Лепилов В.П.

Литература и астрономия

Несколько предварительных слов

Литература и астрономия! Прочитав наименование этой книжечки, читатель может удивиться и задать себе вопрос: «Что общего между этими понятиями?». На самом же деле и у литературы и у астрономии много общего.

Во-первых, как литература, так и астрономия своими истоками уходят в глубокую древность. Во-вторых, и писатели, и астрономы считают свою область творчества и вечной, и бесконечной. В-третьих, как для литературы, так и для астрономии характерны смелая и устремленная в прошлое и будущее мысль, полет фантазии, неопределенность и неясность во многих теоретических вопросах, ну, и, конечно, ошибки в отдельных работах. В-четвертых, именно в космосе находится созвездие Пегаса, легендарного крылатого коня, который развозит вдохновение поэтам с доставкой на дом.

Сейчас мало кто помнит и знает, что в 1930 году Международный астрономический союз специально рассматривал вопрос об упорядочении количества и границ созвездий. Некоторые астрономы предлагали тогда вообще упразднить созвездия, а всю небесную сферу разделить на четырехугольные участки (трапеции) и пронумеровать их. Конечно, для ученых это было бы во много раз удобней, но большинству астрономов стало жаль поэтических названий, которые постоянно напоминают нам о древних народных сказаниях и легендах, и которыми так охотно пользуются поэты, прозаики и драматурги. Поэтому Международный астрономический союз, ликвидировав несколько созвездий, появившихся на небесной сфере по прихоти некоторых королей-честолюбцев и астрономов-подхалимов, сохранил установившиеся названия созвездий, их форму и определил между ними точные границы с учетом линий небесных меридианов и параллелей.

Астрономы предоставили писателям возможность и в дальнейшем активно вторгаться в космос. И писатели оправдали надежды своих коллег-астрономов. Они, особенно после начала космической эры, не только охотно описывают ночное небо, широко оперируя названиями созвездий и отдельных звезд, планет и их спутников, а также других космических объектов, но часто при этом делают и свои собственные «открытия» в области астрономии и космонавтики.

Я уже много лет коллекционирую эти «открытия», и сейчас моя коллекция насчитывает несколько сот «экспонатов», а точнее: критических миниатюр. Частично они опубликованы в журнале «Крокодил», в газете «Литературная Россия» и в «Литературной газете», когда она еще была органом Союза писателей СССР. Теперь я получил возможность опубликовать свою коллекцию «Литература и астрономия» в более расширенном составе. Здесь я буду оперировать «открытиями» как начинающих, так и многоопытных писателей, и поэтому убедительно прошу ныне здравствующих классиков советской литературы извинить меня за это. Я ни на йоту не желаю принизить ваши замечательные произведения, получившие всесоюзную и всемирную известность. Ссылаясь на ваши книги, а также книги уже усопших писателей, я только хочу показать все разнообразие астрономических «открытий» в художественной литературе. Я нарочно привел примеры подобных «открытий» и у великих классиков прошлого века, чтобы вам не было обидно, чтобы вы видели, что и великие ошибались. Кроме того, для вашего успокоения я могу со всей ответственностью заявить, что астрономические «открытия» и «открытия» в области космонавтики сплошь и рядом встречаются и в зарубежной художественной литературе, даже у таких крупных писателей, как Джэк Лондон, Эрнест Хемингуэй, Арчибальд Кронин, Уильямс Теннесси, Станислав Лем, Людвиг Ашкенази и др.

К сожалению, «открытия» писателей в области астрономии и космонавтики до сих пор остаются в тени. Моя коллекция «Литература и астрономия» как раз и призвана устранить, хотя бы частично, эту несправедливость.

Луна и звезды

Как выглядит ночное небо при полной или почти полной Луне? А вот как: в ярком сиянии лунного света исчезают все мелкие и средние звездочки, и только далеко в стороне от ночного светила, отдельные звезды редко разбросаны по небу, да и то светят они не так ярко, как в безлунные ночи, блеск их приглушен и не бросается в глаза. Вот почему большинство писателей, и прозаиков и поэтов, описывая лунные ночи, совсем не упоминают звезд, а если и упоминают, то без эпитетов: «яркие», «блестящие», «чистые», «умытые»; и без глаголов: «сверкали», «блестели», «переливались» и т. п.

Но все-таки очень многие писатели забывают об этом, и окружают полную или близкую к полной Луну ярким звездным небом.

Вот как описывает свои ночи Юрий Убогий («Плыло белое облачко», журн. «Наш современник», 1979, № 3, стр. 86): «Вновь начали выплывать из глубины темнеющего небосвода звезды. Их свет набирал и набирал силу и утвердился, наконец, в своем постоянном, ровном накале». А вот ночь через два дня: «Ольга вышла во двор… Полная луна висела в вышине». Но тогда Луна была почти полной и за два дня до этого, и, следовательно, звезды в предыдущем отрывке не могли светить в свою полную силу.

Автор применяет в настоящем издании написание слов «Луна» и «Солнце» с прописных букв, как это принято в астрономической литературе. В цитатах из художественных произведений сохраняется обычное написание этих слов.

А вот лунная ночь Бориса Полевого («Самые памятные», журн. «Октябрь», 1979, № 3, стр. 100): «Хватил мороз. Мороз под ясным, будто выметенным небом с круглой полной луной и такими яркими звездами, что их можно было бы по одной инвентаризировать».

В стихотворении Л. Кондырева «Околица» («Литературная газета», 1980, № 52, 24 декабря) говорится:

Звезд голубое просо,

Куры клюют из луж.

Прыгает в соснах белка,

Лунный грызет орех.

В романе В. Дрозда «Спектакль» (журн. «Дружба народов», 1988, № 12, стр. 98) главный герой Ярослав Петруня рассказывает, как он в летние лунные ночи возил лен с поля весело: «Воз, переваливаясь по пахоте, выплывает на дорогу, дальше кони сами добредут до села, а ты лежишь на шуршащих снопах и ищешь среди щедрой россыпи звезд над самой головой Полярную звезду и Большую и Малую Медведицы».

В звездах лунная ночь и у А. Абсалямова («Огонь неугасимый», «Роман-газета», 1960, № 12, стр. 6): «Гаязов постоял, пока в ее комнате не зажегся свет. Полная луна и искристые голубые звезды на этот раз провожали его одного».

Яркие звезды и полная Луна одновременно светят и у Д. Алентьева в стихотворении «На арбузном поле — холод, стынь…» («Литературная Россия», 1983, № 49, 2 декабря):

В небе светлом звезды, как ложья,

А луна — как бочка,

В три обхвата!

Вот в нее пальнуть бы из ружья!

Одарила б всех луна богато!

И непонятно из этого отрывка, почему Луна должна всех одаривать, да еще богато, если в нее стреляют из ружья?

Лунные ночи Ивана Краснобрыжего

С лунными ночами в произведениях И. Краснобрыжего просто беда. В повести «На широкую ногу» (Сб. «Трофимов день», Краснодар, 1979) он пишет: «Сумерки подкрались незаметно. В небе зажглись ранние звезды, и выкатился из-за гор полный, без малейшей щербинки месяц» (стр. 29). На другой день герой этой повести Анисим Бартень хвалится: «До последней борозды подняли! Луна рано заходить, а то бы можно ишо десятину вспахать» (стр. 45). Но полная Луна не может заходить рано, она заходит утром, уже засветло. Лунные звездные ночи сохраняются в повести и на третий, и на четвертый, и на пятый день. А вот как описывается вечер на шестой день: «Мягкие сумерки, выплыв откуда-то из лесов, зависли над степью. И не вспыхни в небе крупные звезды, не покажись макушка луны из-за гор, пришлось бы Анисиму зажигать фонарь и топать впереди лошадей, освещая дорогу…»

«— Нам все же везет, — приосанился Анисим. — Епишка лошадей дал, и ночи стоят лунные…» (стр. 74). Но на шестой день полная Луна должна превратиться в половинку и всходить уже в полночь. Следовательно, ее не могло быть с вечера.

Между прочим, лунные звездные ночи рассыпаны по всему сборнику повестей И. Краснобрыжего. К некоторым из этих ночей мы еще вернемся.

«Твердо» или «тускло»?

В романе А. Проханова «Место действия» (журн. «Октябрь», 1979, № 4) дается следующее описание ночи: «Мороз навалился на ночные спящие башни. Стиснул жгучими звездами… За окном тускло и твердо горело злое звездное небо» (стр. 47). А чуть раньше, на стр. 46-й, автор сообщает, что эта ночь была лунная: «Луна — то какая, посмотри!», — говорит Маша Алеше Горшенину. Но лунная ночь, как мы уже знаем, никогда не может быть звездной! К тому же, как могут звезды светить «твердо», если они светят «тускло»?

А. Парфенов подводит Ф. Гладкова

В своих воспоминаниях (см. «Воспоминания о Ф. Гладкове», М., изд. «Советский писатель», 1978, стр. 153) А. Парфенов рассказывает, как однажды Ф. Гладков предложил ему выйти на балкон и, «глядя на ярко высвеченное звездное небо, рассказывал о планетах, о самых различных созвездиях». «Вечер был лунный», — сообщает А. Парфенов далее. Тут память, наверняка, подводит автора: не может лунное небо быть «ярко высвечено звездами». Скорее всего, Луны не было, или же на небе блестел молодой месяц (если балкон выходил на запад, юго-запад или на юг).

По вине переводчика

Иногда астрономические «открытия» совершаются по вине переводчика. Вот, например, перевод четырех стихов из стихотворения С. Торайгырова «Теплый вечер» (С. Торайгыров, «Избранное», Алма-Ата, 1958):

Месяц, круглый и золотой,

Поднимается над землей,

А за месяцем полным звезды

Выплывают уже толпой.

А вот буквальный перевод последних двух строчек из этого же отрывка:

И, красуясь в далеком небе,

Шлет нам свой привет звездочка.

Как видим, по вине переводчика одна звездочка, на лунном небе превратилась в «толпу звезд».

Особый восход Луны

Б. Худайназаров в своей повести «Глаз следопыта» дает следующую картину восхода полной Луны: «Никогда еще мне не приходилось наблюдать такой восход луны. Все вокруг сияло и искрилось… И никогда я еще не видел такого неба над Каракумами — полного крупных ярких звезд» (Журн. «Знамя», 1979, № 7, стр. 16). Это описание неточно: не может быть небо после восхода Луны «полным крупных и ярких звезд». Тонкий наблюдатель природы А. П. Чехов очень точно подметил изменения, происходящие на ночном небе после восхода Луны. «Из-за далеких курганов всходила луна… Звезды слабей замелькали и, как бы испугавшись луны, втянули в себя свои маленькие лучи» (Рассказ «Барыня»). Тем более должен был заметить эти изменения глаз следопыта.

Промашки И. С. Тургенева

В романе И. С. Тургенева «Новь» (Полн. собр. соч. и писем в 30-ти томах. Том 9-й, М., изд. «Наука», 1982) Нежданов вечером наблюдает такую картину: «В саду прямо против его окна, коротко и звучно щелкал соловей; ночное небо тускло и тепло краснело над округленными верхушками лип: то готовилась выплыть луна» (стр. 176).

Действие происходит в мае, значит, всходит полная или близкая к полной ущербная Луна.

Через две недели (даже «неполных две недели») Маркелов пригласил Нежданова в свою усадьбу, и герои романа вечером подъезжают к месту назначения. Этот момент описан у И. С. Тургенева так: «Тарантас, на третьей версте от города, внезапно въехал в мягкий мрак осиновой рощи, с шорохом и трепетанием незримых листьев, с свежей горечью лесного запаха, с неясными просветами вверху, с перепутанными тенями внизу. Луна уже встала на небосклоне, красная и широкая, как медный щит» (стр. 194).

Какое красивое и точное описание! Подводит И. С. Тургенева только одно обстоятельство, одна промашка. Ведь, через две недели полная или близкая к полной Луна, описанная в первом отрывке, должна находиться в самой начальной стадии новолуния, и, следовательно, ни на вечернем, ни на ночном небе ее не должно быть. Да и перед утром Луна в самой начальной стадии новолуния не видна.

Досрочный заход полной Луны

Полная Луна всходит с вечера и заходит утром уже засветло. В период полнолуния часто можно одновременно наблюдать восход Луны и заход Солнца по вечерам, и восход Солнца и заход Луны по утрам.

Падает сизый туман на долину,

Красное солнце зашло вполовину,

И показался с другой стороны

Очерк безжизненно-белой луны,

— описывал Н. А. Некрасов один из таких вечеров в поэме «Псовая охота».

В миниатюре «Лунные ночи Ивана Краснобрыжего» мы уже, встречались с досрочным заходом «полного, без малейшей щербинки месяца». Для И. Краснобрыжего эта астрономическая ошибка очень характерна. Затемно заходит у него полная Луна и в повести «Трофимов день»: «Звездный воз на посветлевшем небе уже давно свесил колеса, луна скрылась где-то за теменью гор и лесов, подступивших ближе к степи» (см. вышеназванный сб. повестей И. Краснобрыжего, стр. 194). В повести «Капля радости» «большая луна» тоже скрывается за горизонтом перед рассветом: «В чистом небе сияли крупные звезды. Луна, скатывая голубые дорожки, скрылась за сопками. И все вокруг сразу потемнело» (там же, стр. 315). Я перечислил далеко не все «лунные звездные ночи» И. Краснобрыжего, с которыми встретился в сборнике его повестей.

Досрочный заход полной Луны допустил и З. Самади в повести «Испытание безумием» (журн. «Знамя», 1979, № 6, стр. 26). Главный герой повести Ибрагим рассказывает: «На небосклон поднялась полная луна, осветила томительный путь изгнанника… Я потерял сознание. Когда я открыл глаза, луна уже скрылась, и вокруг было темно… На рассвете я добрался до моста Караунгур».

И луна, и звезды, и Млечный Путь!

Еще большую смелость надо писателю, чтобы поместить на лунное небо Млечный Путь. Если при полной Луне все-таки разбросаны по небу не бросающиеся в глаза отдельные редкие звезды, то Млечный Путь не виден совсем. Однако, многие писатели игнорируют и это условие. Приведу несколько примеров.

Начну опять с И. Краснобрыжего. «Ночи такие лунные, — пишет он в повести „На широкую ногу“, — хоть иголки собирай… Журавлиная дорога (то есть Млечный Путь. — В. Л.) поднялась над степью высоко-высоко, мерцающей дугой выгнулась в небе» (см. тот же сборник повестей, стр. 63). Автор не только пренебрег тем, что Млечный Путь при Луне не виден, но и поднял его «высоко-высоко» весной, когда Млечный Путь высоко над горизонтом не поднимается. Весною в безлунные ночи с вечера он очень плохо виден у северо-западного горизонта, а к полуночи практически скрывается за горизонтом и не виден совсем. Конечно, эта ночь у И. Краснобрыжего тоже звездная.

В другой его повести — «Трофимов день» — говорится: «Постепенно густели и в летнем небе все ярче разгорались звезды. Когда Млечный Путь запылил серебром дорогу, и бледная луна выплыла из-за вершин Эльбруса, разливая по степи широкие полосы мягкого света, голова колхоза предложил…» (Там же, стр. 190).

Еще примеры:

И. Шамякин, роман «Криницы» (Л., изд. «Советский писатель», 1959, стр. 205): «А ночь была чудесная. На ясном, без единого облачка, голубом небе с россыпью звезд и туманной полосой Млечного Пути, сияла полная луна».

М. Алексеев, роман «Хлеб — имя существительное» (Избр. произв. в 2х т. Том 2-й, М., изд. «Худ. лит.», 1972, стр. 53): «Декабрьской лунной ночью пехотинцы… расположились на окраине большого селения… Звезд было много, луна кособочилась, чуть ли не над самой головой Петра. Млечный Путь распростерся над миром и вел куда-то свою бесчисленную звездную армию».

Астраханский писатель Ф. Субботин, роман «Облава» (Волгоград, 1967, стр. 120): «Жутко чернели при луне кровоподтеки на его лице». На стр. 125 продолжение описания этой же ночи: «Ночь ласковая, вся в звездах. Гусиная дорога — Млечный Путь, мягко белел, тянулся через небо» (неудобное согласование «дорога — тянулся» авторское).

А. Мухтар, стихотворение «Полночь молча полощет колосья…» («Литературная газета», 1980, № 44, 29 октября):

Полночь молча полощет колосья.

Свет луны — как серебряный звон.

Что там светится в небе предвечном?

Что там поит нас вечным питьем?

И плывет, как мечта человечья,

Нескончаемым Млечным Путем?

Окунись в осиянное небо,

В океанскую лунную тишь…

В рассказе Ф. Камалова «Белая лошадь» (журн. «Работница», 1979, № 5) путники первый вечер встречают в долине за одним из перевалов Памира и в темноте любуются, как «широкой небесной тропой светится Млечный Путь» (стр. 11). Третью ночь они проводят на берегу озера. Вечером «на луну наползло облако, но она тут же вынырнула из него, холодно усмехаясь» (стр. 12). А дальше в рассказе говорится:

«Проснувшийся Баят зажег спичку и увидел безумные глаза Руслана.

— Руслан! — он обнял мальчика за плечи. — Утро скоро… Сейчас костер разожгу, будем завтракать. — И ушел за валежником.

Руслан смотрел на белое лицо луны и вдруг уснул».

Если Луна находилась на небе с вечера до утра, то значит, она была полной. Но тогда она была близко к полной и в предыдущие две ночи, и, следовательно, путники не могли видеть в первую ночь Млечный Путь.

Английский писатель Арчибальд Кронин в романе «Памятник крестоносцу» (М., изд. «Иностранная литература», 1960, стр. 378) утверждает: «Ночь была великолепная — теплая и ясная; луна ярко сияла среди мерцающих звезд, и Млечный Путь переливался серебром». Страницей раньше автор называет Луну круглой и серебряной.

А. Преловский, поэма «Выстрел» (сб. «Земная тяга», стихотворения и поэмы, М., изд. «Советский писатель», 1963, стр. 90):

…Звездочки висят,

мерцая в затемняющемся своде.

Еще немного запад подышал

усталым светом — темь во всей свободе

и глубине предстала. Мятый шар

луны повис над аспидной вершиной.

И Млечный Путь отчетливо пролег

от кровли в вечность.

Подобных ошибок в моей коллекции много!

Коварство ущербного месяца

Ущербным месяцем называют, обычно Луну, начавшую убавляться с правого края. Это уже не полный диск Луны, но еще и не полумесяц. Всходит он поздним вечером, а заходит утром, часто позже восхода Солнца. Это обстоятельство некоторые писатели забывают. У И. Кремлева, например, ущербный месяц всходит раньше времени: «К вечеру небо очистилось, над горизонтом повисла луна… И, хотя луна была на ущербе, глаз хорошо различал все, что делалось впереди» («Большевики», трилогия, т. 2-й, М., изд. «Советский писатель», 1963, стр. 105). Между прочим, Млечный Путь при ущербной Луне тоже не виден. Ущербный месяц нельзя путать с молодой Луной, которая растет. Это тоже близкая к полной Луна, но у нее скошен не правый, а левый край. Если ущербный месяц всходит ближе к полуночи, то молодая Луна проявляется на южном небе с вечера, еще засветло. Очевидно, И. Кремлев спутал молодую, близкую к полной Луну с ущербным месяцем.

Ущербный месяц сбивает с толку автора детективов

А вот у астраханского писателя Юрия Смирнова ущербная Луна раньше времени заходит.

В повести «Твой выстрел — второй» («Переступить себя», повести, М., изд. «Современник», 1983) ущербная Луна всходит у него в положенное ей время, т. е. поздно вечером: «На дальний бархан выползла багровая ущербная луна и по-азиатски лениво и надолго уселась на нем» (стр. 131).

Небольшая неточность этого описания заключается лишь в том, что в зимние ночи пояс зодиака имеет крутой, почти прямой угол по отношению к восточному и западному горизонтам, и, следовательно, Луна после восхода сразу же будет подниматься вверх. «Надолго усесться» на бархане взошедшая Луна может только весной и летом, когда пояс зодиака поднимается над горизонтом под острым углом.

А вот зашла эта ущербная Луна у Ю. Смирнова раньше времени, еще затемно: «Луна скрылась, но в слабом свете, который еще хранила ночь, Никола видел, как Басанг отвел руку, чтобы опустить гранату в черное жерло» (стр. 133).

Лукавый полумесяц

В романе Галины Серебряковой «Юность Маркса» из трилогии «Прометей» есть такая сцена:

«— Барон, — позвала Генриетта Дюмолара, тоскливо разбрасывающего каблуком гравий дорожки. — Любите ли вы луну? — Она жеманно протянула руку по направлению к выползающему из-за холма полумесяцу» (Собр. соч. в 5-ти т. Том 1-й, М., изд. «Художественная литература», 1967, стр. 23). В начале главы упоминается, что действие происходит «после ужина», следовательно, вечером. Но если полумесяц находится в начале первой четверти, то он всходит в полдень, а к вечеру проявляется в южной стороне неба в верхней кульминационной точке. Если же данный полумесяц находится в начале последней четверти, то он должен подняться над ровным горизонтом в полночь, а «из-за холма» — еще позже.

Проказы молодого месяца

Молодой месяц (рожки влево) виден только по вечерам, причем он не «всходит», в обычном нашем понимании, а проявляется сразу на небе на западе или юго-западе. Опускаясь, он через час — два заходит за горизонт. До полуночи он на небе не задерживается. Писатели часто забывают об этом, и поэтому молодой месяц любит над ними подшутить.

У А. Кузнецовой в повести «Под бурями судьбы жестокой…» (журн. «Октябрь», 1979, № 2, стр. 52–53) «серебряный ковш месяца» бродит по небу с вечера и до глубокой ночи. «И туча поднялась, разошлась облаками в разные стороны, небо очистилось, и глянул в окно серебряный ковш месяца». Это вечер, и, следовательно, «серебряный ковш» — месяц молодой, а не старый. А дальше читаем: «А серебряный ковш месяца уже заглядывал в кухонное оконце; время перевалило за полночь».

До глубокой ночи задерживает молодой месяц на небе и В. Луговской в стихотворении «Шторм» («Стихотворения и поэмы», М., изд. «Современник», 1977. стр. 80). К тому же он у него еще и всходит: «Всходит месяц, молодой и острый».

В. Герасимова в рассказе «Простая фамилия» («Избр. произв.», М., ГИХЛ, 1958, стр. 419) задерживает молодой месяц даже до утра: «Бровкина проснулась до рассвета… в тот ранний час, когда в окно сквозь мягкую россыпь облачных ракушек еще поблескивал зеленоватый серпик молодого месяца». На самом же деле, по утрам можно видеть только серпик старого месяца.

До утра задерживает молодой месяц и М. Алексеев в романе; «Вишневый омут»: «Всю ночь ее (Фросю) сторожил молодой, недавно народившийся месяц, то и дело, заглядывая на нее через тихо покачивающиеся ветви яблонь» (Собр. соч. в 8-ми т. Том 3-й. М., изд. «Молодая гвардия», 1988, стр. 246).

В стихотворении А. Ежова «Спит село» (сб. стихотв. «Почему пришла весна», М., изд. «Детская литература», 1988, стр. 39) нарисована такая картина:

Летний день. Смеркается.

Дня как не бывало.

Небо укрывается

Звездным покрывалом.

Спят в постелях дети,

В окна месяц щурится.

В мягком лунном свете

Затихает улица.

Месяц над деревней

Льет льняные нити.

Люди и деревья

Спите, сладко спите.

В этой картине много неясного. Если Луна полная или близка к полной, то не должно быть «звездного покрывала». А если это молодой месяц, поскольку он появился с вечера, то его не должно быть на небе ночью.

Загадки Геннадия Пикулева

Интересные загадки задает нам и астраханский писатель Геннадий Пикулев в повести «Невезучий» («Голубое и синее», повести и рассказы, М., изд. «Современник», 1987).

Один ранний вечер описан у него так: «Уже месяц рожками кверху плыл с востока над самой степью по бледно-фиолетовому небу — (К ветреной погоде, — сказала Люся. — Хорошо, сейчас дожди ни к чему, уборка) — уже месяц поплыл рожками кверху, как древний кораблик, и далекими маяками засветились первые звезды, когда они подошли к общежитию» (стр. 18–19).

Какое нагромождение знаков препинания! Но все-таки и эти пунктуационные нагромождения не скрыли первую астрономическую загадку Г. Пикулева. Раз месяц имеет рожки и виден с вечера, значит он молодой. Но почему же он тогда плыл с востока, когда должен был сразу же проявиться на небе в западной стороне?

В этой же повести есть описание и другого раннего вечера: «Она встала на цыпочки, осторожно поцеловала его в щеку, глянула на выплывающий месяц и заторопилась» (стр. 26). Но наступила ночь, а этот «месяц-кораблик тихо плыл все выше и выше» (стр. 27).

Здесь мы встречаемся со второй загадкой Г. Пикулева. Если бы он ничего не прибавил к первому упоминанию месяца, мы бы поняли, что это всходит полная Луна, тем более что она поднимается «все выше и выше». Но, сравнив эту луну с корабликом, а поскольку автор раньше сравнивал с корабликом месяц с рожками, то, очевидно, и здесь он имеет в виду молодой месяц. Но почему же тогда он выплывает из-за горизонта и поднимается «все выше», тогда, как обязан, был проявиться в западной стороне неба с вечера и опускаться все ниже и ниже.

С третьей астрономической загадкой Г. Пикулева мы встречаемся в рассказе «Начальный капитал» («Странности любви», повести и рассказы, Волгоград, 1989), где нас сбивает с толку следующее описание ночи:

Над городом плыл месяц, и фонари в его свете казались мертвенно-бледными и ненужными.

— Будто старичок в колпаке и с бородкой клинышком, — сказала Лида. — Как в мультиках. (стр. 179).

Автор хочет удержать этот месяц на небе всю ночь, потому что дальше он пишет: «В парке затихала музыка, месяц-старичок карабкался вверх над укладывающимся спать городом» (стр. 180).

Описание месяца в этих отрывках не позволяет сомневаться в том, что у него имеются рожки. Но ни молодой, ни старый месяцы не могут находиться на ночном небе. К тому же, месяц с рожками не может светить так ярко, чтобы затмевать фонари. Это доступно только полной Луне.

Не туда пошёл!

В повести астраханского писателя Сергея Калашникова «Пусть дерево шумит» (Волгоград, 1978, стр. 103) «остроухий сколок молочного месяца», как и положено ему, появился с вечера. Но на следующей странице читаем: «Месяц за окном спиридоньевской избы отошел уже намного вверх и в сторону». Но молодой месяц не может передвинуться в окне «вверх и в сторону» — это может сделать только старый месяц. Молодой месяц спускается к горизонту и, следовательно, должен передвинуться в окне в сторону и вниз.

Не поднимается, а опускается!

А вот какой вечерний небесный пейзаж дает нам Ф. Субботин в романе «Облава», который мы уже упоминали в связи с Млечным Путем: «Согнутый и потрепанный, как древний странник, показался месяц. Он поднялся слева из-за бугра» (Волгоград, 1967, стр. 143). Здесь тоже возникает ряд вопросов. Если это ущербный месяц, то он не должен быть «согнутым» и всходить с вечера, а в романе герой наблюдает эту картину именно вечером. Если это старый месяц, то он вовсе должен взойти под утро. Остается предположить, что это молодой месяц. Но тогда он не должен всходить, подниматься, а наоборот, должен появиться сразу на небе, а потом опускаться. И очень уж не подходят к молодому месяцу эпитеты «согнутый», «потрепанный» и сравнение, «как древний странник».

Проделки старого месяца

Старый месяц (рожки направлены вправо) виден только по утрам. Он всходит перед рассветом и постепенно поднимается вверх. После восхода Солнца, обычно, растворяется в солнечных лучах, и, даже если виден на дневном небе, в глаза не бросается. На ночном же небе старого месяца не бывает. Это обстоятельство также забывается многими писателями.

Вот отрывок из рассказа М. Кострова «Сиверсов канал» («Литературная Россия», 1979, № 6, 9 февраля): «Месяц на небе стоит в последней своей четверти и в середине ночи, боднув рожками черные кусты, исчезает». Но месяц в последней четверти, если даже имеет вид полуокружности, в полночь только всходит. А так как у М. Кострова (да и на рисунке к рассказу) месяц имеет рожки, то, значит, он старый и должен взойти только перед утром. Очевидно, автор спутал свой месяц с месяцем в первой четверти, который, действительно, в полночь уже заходит, если имеет вид полумесяца. Но тогда он не должен иметь рожек, ибо с рожками это будет уже молодой месяц, который относится в фазе новолуния.

Кстати, в этом же рассказе М. Костров ухитрился еще спутать зеленый бортовой огонь на судне с топовым, причем поместил его не на правом борту, как положено, а на левом, где должен находиться красный огонь.

В повести А. Кима «Нефритовый пояс» (журн. «Октябрь», 1981, № 1) на стр. 43–45 описывается глубокая ночь и, между прочим, говорится: «Апрельская синяя ночь, во множестве звезд, с тонким кольцом месяца, клонила синюю стену неба над смутной неразберихой крыш»… Надо ведь придумать такую неразбериху в словосочетаниях — язык сломаешь! Но вернемся к астрономии. Если автор под тонким кольцом месяца понимает полную Луну, тогда не должно быть «множества звезд». Но если это согнутый месяц, то независимо от того, старый он или новый, его не должно быть на ночном небе.

До двух часов ночи задерживает серп месяца, не ясно только, молодой или старый, А. Мехедов в стихотворении «Севские куранты» (журн. «Наш современник», 1983, № 11, стр. 21):

С высокой башни древнего напева

Ударили куранты два часа.

И месяц блещет, словно бы подкова

С копыта богатырского коня

Не садится, а поднимается!

Классик русской художественной литературы И. А. Бунин в своих стихотворениях допустил несколько астрономических ошибок. Одна из них связана со старым месяцем. В стихотворении «Октябрьский рассвет» (Собр. соч. в 5-ти томах. Том 1-й, М., изд. «Правда», 1956, стр. 325) он утверждает:

Ночь побледнела, и месяц садится

За реку красным серпом.

Но по утрам серп месяца не садится, а поднимается!

Аналогичную ошибку делает и наш астраханский писатель Юрий Селенский. В рассказе «Одна на троих» он пишет: «Перед рассветом, когда рыжая, похожая на обсосанный леденец Луна спряталась за соседние деревья, я проснулся» («Автограф на вобле», Волгоград, 1971, стр. 13). Это раннее утро. Но если «обсосанный леденец» — серп, то он должен подниматься, а если это ущербная Луна, то она должна быть высоко в небе.

Лунное затмение по А. Немировскому

В повести для детей А. Немировского «За столбами Мелькарта» (М., Детгиз, 1959) есть полный набор астрономических ошибок. Встречается у него, конечно, и россыпь звезд при Луне. Но есть и оригинальные «открытия». Одно из них связано с описанием лунного затмения. На стр. 79-й читаем:

«— Смотрите, что делается с луной! — закричал кто-то.

Диск луны покрылся тенью, которая стала быстро расти. Вскоре на небе сверкал лишь один узенький серп».

Это описание неточно. Лунные затмения длятся подолгу (четыре-пять часов), поэтому заметить наползание тени Земли на лунный диск можно только в результате длительного (около часа) наблюдения. Люди, не знающие, что в данный момент происходит лунное затмение, путают его с соответствующей фазой Луны.

Е. Сузюмов поддерживает Геродота

Когда древние финикияне впервые обогнули южную оконечность Африки и, вернувшись на родину, стали рассказывать о своих путешествиях, то отец истории Геродот решительно опроверг их утверждения, что одно время Солнце над ними ходило в северной части неба. «Этого никогда не может быть!» — решительно заявил Геродот. Теперь-то мы все знаем, что отец истории был не прав. Солнце, Луна и все наши планеты ходят на небесной сфере по линии эклиптики или вблизи от нее по так называемому Поясу зодиака, проекция которого на Землю не выходит из полосы тропиков. Вот почему люди, находящиеся южнее Южного тропика всегда видят Солнце, Луну и планеты в северной части неба. Небесные светила и планеты всходят на востоке и справа налево по отношению к наблюдателю, передвигаются к западу. Но Е. Сузюмов решительно поддержал точку зрения Геродота. В своей книге «К шестому материку» (М., Географгиз, 1958, стр. 236) он пишет: «К островам Баллени (это у берегов Антарктиды — В. Л.) подошли уже к вечеру, когда смеркалось… С юга появилась густая туча, а выше на узкой полосе чистого неба светила полная луна».

А была ли Луна?

Описывая последнюю предвоенную ночь с 21-го на 22-е июня 1941 года, многие писатели помещали на вечернее или ночное небо месяц или Луну. Например, в песне на слова А. Жарова «Грустные ивы» поется:

Грустные ивы склонились к пруду,

Месяц плывет над водой.

Там у границы стоял на посту

Ночью боец молодой.

Но больше всего «предвоенная» Луна подшутила над Л. Корнюшиным. В романе «Прозрение и надежды» (журн. «Волга», 1977, № 10, стр. 10–13) он описывает последнюю ночь перед войной следующим образом: «Вечером в полковом клубе был дан концерт с участием знаменитой московской певицы. Шатром раскинутое небо было великолепно от блеска звезд и от сияния луны». Как видим, у него и полная Луна, и блеск звезд. Но это обычная типовая ошибка. Чудеса начинаются дальше, при описании рассвета. «Медленно, и тихо светало, — пишет автор. — Звезды мигали и угасали в небе: месяц, тонкий и бледный, исчезал в белых облаках». Получается, полная Луна за одну ночь превратилась в старый месяц. Но что, как говорится, написано пером — не вырубишь топором. Раз Луна светила с вечера до утра, значит, она была полной или близко к полной. А если это «тонкий и бледный месяц», то он мог быть только старым, поскольку был виден перед утром. Но тогда его не могло быть ни вечером, ни ночью.

Если бы писатели, описывая предвоенную ночь, догадались заглянуть в «Астрономический календарь на 1941 год» (ведь они описывают конкретную историческую ночь), то без труда, убедились бы, что в ночь с 21-го на 22-е июня 1941 года Луна находилась в начальной стадии новолуния и, следовательно, на ночном небе ее не было. Да и зачем врагу нужна была светлая ночь? Бандиты для своих черных дел выбирают ночку потемней.

Новолуние или первая четверть?

С предвоенной Луной случился и еще один казус.

В замечательной песне на слова Ф. Лаубе «Довоенный вальс», которую великолепно, с большим и искренним чувством исполняет Иосиф Кобзон, первый припев звучит так:

А за окном, за окном красота новолуния,

Шепчутся с буком плакучие ивы.

Год сорок первый, начало июня –

Все еще живы, все еще живы…

Третий припев песни имеет и такую строку: «Двадцать рассветов осталось счастливых». Значит, речь идет конкретно о ночи с 1-го на 2-е июня 1941 года.

В обыденной жизни под новолунием понимаются те двое суток, когда Луна в своем движении по орбите, обгоняет Солнце и на ночном небе не появляется совсем. В теоретическом плане новолунием называется недельный период, который начинается с «исчезновения» Луны и заканчивается ее «ростом» до половины диска, после чего начинается фаза первой четверти.

О красоте новолуния можно говорить только тогда, когда ночью нет Луны, а все небо густо усыпано яркими звездами и украшено серебристым Млечным Путем. Но в ночь с 1-го на 2-е июня 1941 года новолуние как раз закончилось, и началась первая четверть. Следовательно, на небе с вечера и до полуночи красовалась «половинка» Луны, а, значит, ни о какой красоте новолуния говорить не приходится.

Вечный мрак на Луне

Астрономы справедливо считают, что на Луне нет мест, недоступных солнечным лучам, что на обратной стороне Луны ночь так же сменяется днем, как и на видимой с Земли стороне. Космические автоматические станции фотографировали обратную сторону Луны в тот момент, когда там царил день. Но писатель — юморист Нодар Думбадзе полностью «опроверг» мнение ученых. На страницах первого номера «Литературной газеты» за 1978 год он в беседе с критиком Г. Митиным заявил: «Писателей, у которых нет чувства юмора, мне жалко. Я им сочувствую от всего сердца. Они похожи на Луну, у которой одна половина вечно во мраке» («С юмором не расставайтесь!», стр. 4).

Впрочем, приоритет данного «открытия» принадлежит, по-видимому, Ф. И. Панферову, который в своем произведении «Во имя молодого» (журн. «Октябрь», 1960, № 8, стр. 4) писал: «Затем были запущены ракеты в сторону Луны и заснята ее обратная, в вечном мраке, сторона». Но этот факт не умаляет «заслуги» Н. Думбадзе, который, безусловно, пришел к своему «открытию» самостоятельным путем.

Как можно придраться к Адихану Шадрину

Астраханский писатель Адихан Шадрин всегда очень точно описывает лунное и безлунное ночное небо. К нему можно придраться только в одном случае.

Третья глава первой книги романа-дилогии «Смута» (М., изд. «Современник», 1988, стр. 104) начинается так: «Была середина марта. Постепенно стаивали снега, а по утрам лужицы хрустели под ногами. Ночами еле приметно искрились звезды, полнолуние топило белым мертвенным светом Синее Морцо».

Очень точное описание лунной ночи!

Но если слишком уж скрупулезно подойти к этому отрывку, то можно рассуждать и следующим образом. Действие в романе происходит в 1906 году. Отсчет суток, естественно, ведется по старому стилю. Но расчеты показывают, что в 1906 году на 12 марта по старому стилю приходилось начало новолуния. Значит, в середине марта был виден только что народившийся молодой месяц, причем только по вечерам и не более одного-двух часов. Следовательно, в середине марта 1906 года полной Луны, да и никакой другой Луны, на ночном небе не было.

Если же автор имеет в виду новый календарный стиль, то тогда описание мартовских ночей у А. Шадрина точно соответствует действительности: с 9-го по 17-е марта 1960 года по новому стилю было полнолуние.

Конечно, надо слишком уж сильно придираться к автору, чтобы заметить подобные неточности.

Н. Грибачев перебрасывает лунное море

Очерк Николая Грибачева «Побуждает к размышлению», опубликованный в газете «Правда» 26 сентября 1970 года, начинается так: «„Луна-16“, пробурив скважину в Море Изобилия — сухом море на обратной стороне Луны, — возвратилась домой с пробой грунта». Между тем, во всех учебниках астрономии утверждается, что Море Изобилия находится на видимой с Земли стороне нашего естественного спутника.

«Подсолнух» Ярослава Голованова

В своем интересном очерке «Следы на Луне», посвященном двадцатилетию успешной высадки людей на поверхность нашей космической соседки, Я. Голованов описывает, как видит Землю Майкл Коллинз с окололунной орбиты в то время, когда Нил Армстронг и Эдвин Олдрин были на Луне. В этом описании есть такие слова: «Каково ему было видеть нашу Землю величиной с подсолнух…» (журн. «Огонек», 1989, № 28, стр. 8). Это утверждение неточно. Диаметр диска Земли, видимой с Луны, значительно больше диаметра Луны, видимой с Земли, а, следовательно, и значительно больше диаметра корзинки самого крупного подсолнечника. Кроме того, даже элементарные расчеты показывают, что Луна 21 июля 1969 года, когда Армстронг и Олдрин находились на Луне (по московскому времени это было уже 22 июля), вступала для наблюдателя с Земли в фазу первой четверти (была освещена только правая половина диска). А так как фазы Земли для наблюдателя с Луны должны быть обратными, то Коллинз в это время видел Землю в фазе последней четверти, то есть только освещенную левую половину диска Земли. Следовательно, вид Земли с окололунной орбиты для Коллинза никак не мог ассоциироваться с «подсолнухом».

Заключительное слово о Луне

Луна — самое близкое к нам и самое изученное небесное тело. Наверное, поэтому без устали воспевают Луну поэты, любуются Луной прозаики. Да и как не обратить внимания на эту красавицу, когда она вечерней или ночной порой величественно плывет по небу! Но не зря, видимо, поется о том, что «сердце красавицы склонно к измене». Вот и Луна частенько подшучивает над писателями и ставит их в неловкое положение.

Я привел с полсотни самых разнообразных ошибок в описаниях лунного ночного неба, чтобы показать, какие неожиданности подстерегают писателя, если он, приступая к созданию небесных пейзажей, надеется только на свою память и ленится лишний раз сверить свои описания с натурой. Однако приведенные примеры не исчерпывают всех неожиданностей, которые подстерегают авторов, рискнувших по памяти описывать ночной пейзаж, и поэтому хочется дать им следующий совет:

Дорогие писатели! Описывая лунные ночи, будьте осторожны!

Луна очень коварна!

Зимнее Солнце в зените

Даже упоминая в своих описаниях Солнце, наше родное светило, некоторые писатели ухитряются сделать ошибку.

В романе С. Борзенко, «Какой простор!», книга 1-я, (М., изд. «Советский писатель», 1958, стр. 98) есть такая фраза: «Теплые лучи солнца отвесно падали сверху». Действие происходит на Украине 19-го января. Однако всем известно, что в средних широтах солнечные лучи никогда не падают отвесно, даже летом. А зимой на Украине солнце вообще слишком высоко над горизонтом не поднимается. Отвесно падать солнечные лучи могут только в тропиках, где Солнце все время практически стоит над головой.

История с солнечным зайчиком

А вот с какой сценой мы встречаемся в «Повести о настоящем человеке» Б. Полевого (Собр. соч. в 9-ти т. Том 1-й, М.,. изд. «Художественная литература». 1991. стр. 342–343): «Василий Васильевич явился с обходом аккуратно, как всегда, когда солнечный луч медленно переползавший в течение дня по полу через всю палату, коснулся выщербленной паркетины». Действие происходит весной, когда солнце изо дня в день поднимается все выше и выше над горизонтом. Следовательно, зайчик от солнечного луча не может, «как всегда» касаться выщербленной паркетины. С каждым днем он будет понемногу смещаться все ближе и ближе к южной стене комнаты, а через три-четыре дня вообще не коснется «выщербленной паркетины». В этом не трудно убедиться на практике.

Запоздавший восход

Еще одна ошибка в романе Г. Серебряковой «Юность Маркса»:

«Приближалось утро. Небо было по ночному темным. В Манчестере светает тогда, когда над Рейном давно уже взошло солнце». (Г. Серебрякова, Собр. соч. в 5-ти т. Том 1-й, М., изд. «Художественная литература», 1967, стр. 516). Но между Манчестером и Рейном, даже в самой его восточной части разница в долготе не превышает десяти градусов, а это значит, что Солнце над Рейном всходит всего на 30–40 минут раньше, чем в Манчестере. Следовательно, когда «над Рейном давно уже взошло солнце», в Манчестере оно тоже уже поднимается над горизонтом.

Солнце всходит на западе!

Поразительную новость сообщает нам А. Немировский в повести для детей «За Столбами Мелькарта»: «Это был самый удивительный рассвет, какой когда-либо встречали люди. Солнце всходило на западе» (М., Детгиз, 1959, стр. 172). Но это утверждение абсолютно неверно. Выше я уже пояснял в связи с ошибкой Е. Сузюмова, что и в Южном полушарии Земли Солнце, Луна, все планеты и звезды всходят тоже на востоке.

Головоломка Ивана Краснобрыжего

В повести И. Краснобрыжего «Капля радости» (сб. повестей «Трофимов день», Краснодар, 1979, стр. 321) встречается такое любопытное описание: «Осень подкрадывалась осторожно. Солнце по утрам всходило над тайгой уже не в центре неба, а все больше клонилось к северу». Это описание вызывает недоуменные вопросы: Как Солнце может всходить в центре неба? Почему оно «все больше клонилось к северу», когда осенью точки восхода и захода Солнца должны постепенно смещаться к юго-востоку и юго-западу?

Немного не угадал!

В повести Марка Твена «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» главный герой, фантастическим образом попавший из XIX века в VI и приговоренный к сожжению на костре, вспоминает, что в день казни. 21 июня 528 года, произойдет единственное в этом году полное солнечное затмение, и ловко использует это обстоятельство для своего спасения. Профессиональные астрономы заинтересовались этим эпизодом, сделали расчеты и установили, что в 528 году было не одно, как утверждает Марк Твен, а четыре солнечных затмения, но не в тот день, который упоминается в повести. Если бы Марк Твен догадался предварительно проконсультироваться у астрономов, то он смог бы приурочить эпизод спасения своего героя к точной дате солнечного затмения в 528 году.

Секстант измеряет мили

Кто не знает, что секстант — это угломерный астрономический прибор, который широко применяется в мореходной и авиационной астрономии для определения широты местонахождения корабля или самолета. С помощью секстанта можно измерить угол между нужным светилом или нужной звездой и линией горизонта в градусах, но нельзя измерять линейные расстояния. Но знаменитый американский писатель Джек Лондон не знал этого, и потому в своем «Путешествии на Снарке» (М., Географгиз, 1959, стр. 163) применил секстант для измерения расстояния в милях. Он рассказывает: «Это великолепный вулканический конус Футура. В восемь часов, когда мы поравнялись с ним, я при помощи секстанта измерил расстояние до него и нашел, что оно равняется 9.3 мили».

Меркурий сошёл с орбиты

Много ошибок делают писатели и тогда, когда включают в свои небесные ночные или вечерние пейзажи планеты. Приведу десять примеров, причем начну с ближайшей к Солнцу планеты — Меркурия, а потом «пройдусь» по другим планетам в порядке их удаления от Солнца: Венера – Земля – Марс — Юпитер.

В стихотворении Михаила Светлова «В разведке» (Собр. соч. в 3-х т. Том 1-й, М., изд. «Художественная литература», 1974, стр. 210) рассказывается, как двое разведчиков — красноармейцев вечером видят Меркурий и беседуют об этой планете. В полночь они напоролись на засаду, вступили в неравный бой и были тяжело ранены. Последняя строфа стихотворения звучит следующим образом:

Ночь звенела стременами,

Волочились повода,

И Меркурий плыл над нами —

Иностранная звезда.

Вращаясь вокруг Солнца, Меркурий не отходит далеко от него, и лишь иногда, при удачном взаимном расположении, задерживается на короткое время на небе или после захода Солнца, или всходит, немного опережая его. Даже при сочетании наиболее благоприятных условий планета видна час-полтора или по вечерам на западе, или по утрам на востоке низко над горизонтом в лучах вечерней или утренней зари. Особенно трудно заметить Меркурий на московских широтах и выше. Существует легенда о том, что польский астроном Николай Коперник мечтал о наблюдениях за этой планетой, но так и не увидел ее до самой смерти. Но чтобы Меркурий был виден в полночь, да еще в зените — это слишком смелая фантазия Михаила Светлова.

Лев Толстой и Венера

Великий художник слова Л. Н. Толстой, оперируя в своих художественных произведениях астрономическими фактами, иногда допускал ошибки. В романе «Анна Каренина» есть такое описание: «Стало темнеть. Ясная, серебряная Венера низко на западе уже сияла из-за березок…». И далее: «…Левин решил подождать еще, пока видная ему ниже сучка березы Венера перейдет выше его» (приходится признать, что стиль в этом предложении не блещет).

Однако Венера на западе не может подниматься: наоборот, при вечерней видимости Венера опускается, заходя за горизонт.

Сомнительная Венера

Очень неуверенно чувствует себя Виктор Степанов, когда оперирует астрономическими понятиями. Вникнем повнимательней, например, в следующий отрывок из новеллы «У зари-то, у зореньки»:

«И, улыбнувшись чему-то очень далекому и радостному, отец пояснил:

— Мы по этой самой зарнице, как по часам, жили. Часов-то наручных не было. Бывало, как зарница взойдет над барским прудом, так значит…

— Это не зарница, — осененный догадкой, тут же поправил он отца, — это Венера — самая яркая из планет. Появляется на западе и светит не своим, а отраженным светом Солнца»

В. Степанов, «Серп Земли», повесть в новеллах, «Роман-газета», 1981, № 6, стр. 60–61

Вряд ли, отец космонавта мог так говорить о Венере сыну. Крестьяне хорошо знают, что Венера не всегда видна в одной стороне. Какой-то период она видна только по вечерам на западе, потом — только по утрам на востоке. Время восхода и захода планеты при этом постоянно меняется. Бывает, что несколько месяцев она не видна совсем, потому что в это время находится рядом с Солнцем. Сомнительно, что при таких условиях Венера может выполнять роль повседневных часов.

Из ответа сына-космонавта можно понять, что он думает, будто Венера всегда появляется на западе. А из следующего отрывка вытекает, что сын-космонавт уверен: Венера на западе и всходит:

«Наступившее молчание прервала мать.

—  Сынок, — спросила она, все еще пребывая в каких-то, очень дорогих ей воспоминаниях, — а где же наша-то зарница, которая Венера?

Он обернулся к западу — Венера должна была взойти лишь под утро» (там же, стр. 61).

Сомнительный серп земли

Книга В. Степанова «Серп земли» заканчивается так: «Плыви под солнечным ветром, шар голубой! И он все уплывает, все тает в звездных далях. И вот уже висит в поднебесье сияющий серп Земли…» (там же, стр. 77). Эта картина мысленного созерцания того, как Земля удаляется в звездные дали, тоже неверна. В таких случаях круглый диск Земли становился бы все меньше и меньше и, наконец, превратился бы в обыкновенную звезду. Серп Земли можно увидеть лишь в том случае, если человек будет наблюдать, не удаление Земли в бескрайние дали, а ее обращение вокруг Солнца со стороны, например с Луны или Марса. Когда Земля начнет пролетать за Солнцем, будет виден ее круглый диск. Но вот планета, обогнув дневное светило, справа налево, начнет приближаться к наблюдателю, и тогда он увидит, как круглый диск Земли начнет уменьшаться до половины. Другая половина будет в тени. А уж потом, когда Земля будет проходить слева направо между Солнцем и наблюдателем, она будет видна некоторое время в виде серпа. Следовательно, чтобы увидеть серп Земли, надо чтобы Земля не удалялась в космические просторы, а, обращаясь вокруг Солнца, приближалась к наблюдателю.

Когда открыты спутники Марса?

Первое упоминание о спутниках Марса мы встречаем в книге знаменитого английского писателя-сатирика XVIII века Джонатана Свифта «Путешествия в некоторые отдаленные страны света Лемюэля Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей» (М., изд. «Художественная литература», 1982). Описывая открытия математиков фантастической страны Лапуты, Свифт, между прочим, на странице 195-й сообщает: «Кроме того, они открыли две маленьких звезды или два спутника, обращающихся около Марса… Первый совершает свое обращение в течение десяти часов, а второй в течение двадцати одного с половиной часа». Конечно, Свифт шутил. Но каково было удивление астрономов, когда через полтора века был обнаружен первый спутник Марса — Деймос, а вскоре и второй — Фобос. Первый делал один оборот вокруг планеты за тридцать часов восемнадцать минут, а второй — за семь часов тридцать девять минут. Совершенно случайное, но какое удивительное совпадение!

Жара на Марсе

Ф. Квиличи в своей детской книжке «Приключение на шестом континенте» (М., Детгиз, 1959, стр. 45) пишет: «Астрономы утверждают, что даже на Марсе, этой красной планете, покрытой раскаленным песком, существуют мхи и лишайники, существует растительность». Однако астрономы еще задолго до выхода книги Ф. Квиличи знали, что на Марсе господствуют минусовые температуры, которые зимой доходят до минус 100 градусов по Цельсию, а на полюсах даже до минус 130 градусов. Единственное, что успокаивает астрономов — это температура на экваторе Марса, которая летом поднимается там иногда до плюс 10 градусов. Так что на Марсе не может быть никаких «раскаленных» песков.

И снова Виктор Степанов

О космических скоростях: первой, нужной для того, чтобы преодолеть притяжение Земли и стать ее спутником; второй, чтобы оторваться от Земли и стать спутником Солнца; и третьей, чтобы преодолеть притяжение Солнца и уйти в безбрежные просторы Вселенной — ученые знали еще в XIX веке. Но В. Степанов в XX веке, в эпоху космической эры, стал о них забывать. В новелле «Зеленая лампа» (см. вышеназванное издание его повести в новеллах, стр. 72–73) он утверждает: «Для того чтобы аэроплан оборачивался вокруг земного шара, как Луна, требуется достижение начальной скорости восемь километров в секунду. Чтобы навеки удалиться от земного шара — одиннадцать с лишним километров, а чтобы достигнуть планеты Марс — четырнадцать». Но, чтобы долететь до планеты Марс, не обязательно надо разгонять начальную скорость корабля до четырнадцати километров в секунду — достаточно и второй космической скорости. Причем полет к Марсу с начальной второй космической скоростью «одиннадцать с лишним километров» будет наиболее экономичным в смысле расходования топлива, хотя и несколько более продолжительным, чем полет с начальной скоростью четырнадцать километров в секунду.

Обидно, что свои ошибочные рассуждения В. Степанов выдает за рассуждения выдающегося теоретика и практика в области космонавтики Фридриха Артуровича Цандера.

Математическое подтверждение мнения Швейка

В знаменитом романе Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка» (М., изд. «Правда», 1979) главный герой произведения рассказывает поручику Лукашу о некоем завсегдатае трактира «У чаши» пане Чапеке: «Ночью он всегда выходил из пивной на улицу, разглядывал звёздное небо, а, вернувшись в трактир, переходил от одного к другому и сообщал: „Сегодня прекрасно светит Юпитер. Ты, хам, даже не знаешь, что у тебя над головой! Это такое расстояние, что если бы тобой, мерзавец, зарядить пушку и выстрелить, ты летел бы до него со скоростью снаряда миллионы и миллионы лет“» (стр. 642–643). По рассказу Швейка, пан Чапек выглядит грубым и невежественным человеком, самолюбивым хвастуном. Простейшая математическая проверка подтверждает его невежество. Предположим, что пушечный снаряд летит со скоростью 500 метров в секунду (на самом деле, снаряды во время империалистической войны могли иметь и большую скорость, в зависимости от типа пушки), и возьмем среднее расстояние до Юпитера 780 миллионов километров. Расчет показывает, что в таком случае снаряд долетит до Юпитера приблизительно за 50 лет. Но если рассчитать траекторию снаряда таким образом, чтобы он встретился с Юпитером во время его противостояния, и взять пушку, у которой скорость снаряда будет в пределах одного километра в секунду, то до Юпитера он долетит за 15–20 лет.

«Ошибка» Карла Маркса

В романе Галины Серебряковой «Вершины жизни» из трилогии «Прометей» Карл Маркс так разъясняет старшей дочери значение Кеплера: «На основе учения Коперника именно он сделал величайшее открытие, доказав движение планет» (Собр. соч. в 5-ти т. Том 4-й, М., изд. «Художественная литература», 1968, стр. 50).

Карл Маркс, по вине Г. Серебряковой, ошибается. Движение планет было доказано задолго до Кеплера и даже Коперника. Собственно говоря, это и доказывать не нужно было — ведь еще древние люди заметили, что пять ярких звезд, перемещаются из созвездия в созвездие, как бы блуждая по небу. Греки назвали их планетами. Слово «планета» и означает в переводе с греческого: «блуждающий». Кеплер доказал не движение планет, а законы движения планет, причем не на основе учения Коперника, а на основе многолетних и тщательных измерений положения планет на фоне звезд, выполненных астрономом Тихо Браге и своих собственных измерений.

Метеоры, а не метеориты!

По современным понятиям метеоры — это космические пылинки весом менее половины грамма. Когда метеор с космической скоростью врывается в атмосферу Земли, то от трения с воздухом моментально сгорает, прочертив на ночном небе яркую светящуюся полосу. Метеориты же — это камни различных размеров. Влетая в атмосферу, они тоже загораются, но, в отличие от метеоров, падают на Землю в виде огненных шаров различного размера (в зависимости от размера камней). Такие шары называются болидами. Если камень большой и не успевает полностью сгореть в атмосфере, его раздробленные остатки выпадают на Землю. Конечно, болид тоже можно назвать большим метеором, но редко кому удается наблюдать падение болида, в то время как метеоры наблюдают все и довольно часто. К сожалению, писатели в своих произведениях иногда путают метеоры с метеоритами. Приведу три примера:

«На небе тускло светил Млечный Путь, ярко горели созвездия, иногда, как спичкой по коробку, прочеркивали свой путь метеориты», — пишет В. Чивилихин в романе-эссе «Память» (Собр. соч. в 4-х т. Т. 3-й, М., изд. «Современник», 1985, стр. 457).

Астраханский писатель Борис Жилин в повести «Черные флажки» (Астрахань, 1963) тоже принимает метеоры за метеориты: «Темное звездное небо тут и там прочеркивали яркие метеориты. Один из них пролетел дольше всех и потух» (стр. 160). И далее: «Небо стало еще ярче. Все жарче расчеркивались метеориты» (стр. 161).

Ему вторит и Г. Пикулев в рассказе «Начальный капитал», который мы уже упоминали. В нем сообщается: «Три брата посмотрели вверх. Несколько метеоритов прочертили фиолетовое небо» («Странности любви», повести и рассказы, Волгоград, 1989, стр. 179).

Метеоры стали камнями

У И. Данилова есть небольшая книжечка «Целый день среди игрушек» (Волгоград, 1970). И в этой книжечке есть маленькая сказка «Звездная болезнь». Вот отрывок из этой сказки:

Где-то в мировом океане, меж созвездиями Рака и Гончих Псов, жила Звездочка… Как и положено звезде, она светила, и это почему-то раздражало черные Метеоры и холодные Кометы — осколки Гончих Псов и Рака. Они проносились мимо Звезды и свистели:

— Подумаешь, светоч. Мозолит тут глаза!

А самый круглый, самый темный Метеор предсказывал:

— Долго ей не прожить…

Прошли годы, в прах рассыпались Кометы, холодными камнями стали Метеоры… (стр. 11).

В этом отрывке много неясного. Где жила Звездочка? Ведь между созвездиями Рака и Гончих Псов находится «территория» трех созвездий: Льва, Малого Льва и Большой Медведицы. Почему Метеоры и Кометы — осколки Гончих Псов и Рака? У метеоров и комет совсем другое происхождение. Почему Метеоры стали холодными камнями? Ведь метеоры — пылинки. Трудноваты все эти аллегории для маленьких детей!

Метеорит или спутник?

В романе «Хлеб — имя существительное» М. Алексеев сомневается: «Прочертил небо не то падающий метеорит, не то очередной спутник» (Избр. произв. в 2-х т. Том 2-й, М., изд. «Художественная литература», 1972, стр. 55). Но полет спутника никак нельзя спутать с падающим метеоритом. Метеорит, а точнее, видимый огненный шар — болид, проносится по небосклону стремительно, в течение нескольких секунд. Спутник же имеет вид звезды, которая медленно, в течение 15–20 минут, передвигается с одного края неба к другому.

Спутник или планета?

В стихотворении «Полночь молча полощет колосья…», которое мы уже разбирали, и в котором А. Мухтар поместил на небо одновременно и Луну и Млечный Путь («Литературная газета», 1980, № 44, 29 октября) допущена еще одна астрономическая ошибка: автор не может отличить спутник от планеты:

Это спутник плывет иль планета –

Сразу даже и не разглядишь.

Нет, движение спутника на фоне звезд сразу же заметно, бросается в глаза. Планета же относительно других звезд остается в момент наблюдения неподвижной.

Был ли астроном Пти?

В романе Жюля Верна «Из пушки на Луну» герои на пути к Луне встречают другую, крошечную Луну и вспоминают французского астронома Пти, который якобы высказывал предположение о втором естественном спутнике Земли, небольшого размера и поэтому невидимого даже в телескопы. Уже после смерти писателя английский журнал «Знание» разъяснял читателям, отвечая на их вопросы, что гипотезы о втором естественном спутнике Земли не существовало, а астроном Пти — выдуманный Жюлем Верном персонаж. Легко представить себе неловкое положение редакции журнала, когда вскоре выяснилось, что астроном Пти действительно существовал, что в пятидесятых годах XIX века он был директором Тулузской обсерватории и что он действительно выдвигал гипотезу о существовании вблизи Земли второй Луны.

Единственная ошибка Жюля Верна

Жюль Верн был очень добросовестным в использовании научных данных, однако, он все-таки допустил одну-единственную астрономическую ошибку. В романе «Гектор Сервадак» он описывает вымышленную комету «Галлия», которая имеет афелий 820 миллионов километров и период обращения вокруг Солнца 2 года. Афелий — это наиболее удаленная от Солнца точка орбиты кометы. Применив третий закон Кеплера, и рассчитав орбиту вымышленной кометы, получим перигелий, то есть наименьшую точку удаления кометы от Солнца минус 343 километра. Это означает, что комета «Галлия» повернет обратно, не дойдя до Солнца, не обогнув его. Но так не может быть. Следовательно, комета, которая имеет период обращения вокруг Солнца в 2 года, не может уходить от Солнца так далеко, как указано у Жюля Верна в романе.

Причем тут космос?

После возвращения Юрия Гагарина из космоса и его рассказов о голубом ореоле Земли кто-то первый, оставшийся неизвестным, вообразил, что М. Ю. Лермонтов в стихотворении «Выхожу один я на дорогу» описывает вид нашей планеты из космоса. Эта «гипотеза» быстро распространилась по стране сначала устно, а потом стала проникать и в печать.

«Пророчества удаются поэтам. Наш советский человек взлетел в космос и увидел, что Земля, как у Лермонтова, действительно окружена голубым „сиянием“», — писал, например, Василий Федоров в статье «М. Ю. Лермонтов» (Сб. «Наше время такое», М., изд. «Современник», 1973, стр. 65).

А Владимир Чивилихин в романе-эссе «Память» утверждает: «Вспомним попутно и знаменитое лермонтовское „Выхожу один я на дорогу“ и поразительные его строки в этом стихотворении:

В небесах торжественно и чудно,

Спит земля в сиянье голубом…

Как он узнал, что Земля оттуда (выделено В. Чивилихиным) видится в голубом сиянье?» (Собр. соч. в 4-х т. Том 3-й, М., изд. «Современник», 1985. стр. 434).

Все это грубая натяжка. М. Ю. Лермонтов описывал вид ночного неба с земли и пишет слово «земля» с маленькой буквы. Между тем, уже в лермонтовское время это слово в смысле «планета» писалось с большой буквы.

Цвет ночного неба меняется и приобретает различные оттенки в зависимости от многих причин: состояния атмосферы, облачности, рельефа местности, фаз Луны. Эту особенность ночного небосвода подмечали и очень точно описывали многие наблюдательные писатели. Вспомним, хотя бы, описание ночного неба в стихотворении Н. А. Некрасова «Рыцарь на час» (Полн. собр. соч. в 15-ти т. Том 2-й, Л., изд. «Наука», 1981, стр. 135):

Даль глубоко прозрачна, чиста,

Месяц полный плывет над дубровой.

И господствуют в небе цвета:

Голубой, беловатый, лиловый.

Между прочим, голубой ореол покрывает не всю Землю — он опоясывает ее тонким кольцом только по линии терминатора, то есть по линии, которая является границей дня и ночи. Космонавт наблюдает голубой ореол только тогда, когда его корабль выходит из полосы ночи в полосу дня или же входит из полосы дня в полосу ночи. Следовательно, «голубое сиянье» в космосе характерно не для ночи, а для рассвета и заката, точнее, для космических зорь. Над ночной стороной Земли в небе царит черная тьма.

Чингиз Айтматов увеличивает скорость света

В печати уже критиковалась, хотя и робко, философская концепция в романе Ч. Айтматова «И дольше века длится день» («Буранный полустанок») при разработке космического плана произведения. Но философская концепция — право автора. А вот научное обоснование космических глав в романе не выдерживает никакой критики, даже в научно-фантастическом плане. Приведу только два примера.

1. «На другом конце планеты, в Неваде, поднялся с космодрома американский корабль… только с обратным ходом обращения» (См. «Роман-газета», 1982. № 3, стр. 9). Советский космический корабль запущен в романе в восточном направлении, следовательно, американский корабль поднялся в космос против вращения Земли. Но, чтобы преодолеть инерцию вращения Земли, потребуется большое количество дополнительного топлива. Так космические корабли не запускаются, и не будут запускаться в будущем, потому что это не рационально. Только в научных целях запускаются спутники на полярные орбиты, потому что спутник гораздо легче корабля. Выгоднее запускать космические объекты в восточных направлениях, используя инерцию вращения Земли. И американским ученым-космонавтам в романе Ч. Айтматова легче и выгоднее было стартовать в восточном направлении.

2. Жители планеты Лесная Грудь, находящейся в соседней галактике, объяснили землянам, что их летательный аппарат, «имеющий скорость света, достигнет нашей орбитальной станции за двадцать шесть-двадцать семь часов» (см. там же, стр. 19). Но чтобы долететь со скоростью света даже до ближайшей звезды в нашей Галактике, потребуется целых четыре года, а чтобы пролететь с этой же скоростью только третью часть нашей Галактики, понадобится около тридцати тысяч лет. На преодоление пространства со скоростью света между нашей и ближайшей к нам галактикой потребуется около двух миллионов лет! Да еще лесногрудцам надо пролететь часть своей галактики.

Хочется отметить еще и ошибку Ч. Айтматова, связанную со скоростью распространения радиоволн. Скорость радиоволн равна скорости света, а космонавты Земли общаются с лесногрудцами с помощью радиосигналов моментально, как будто они разговаривают на Земле с соседним городом. Есть в романе и другие, более мелкие научные неточности.

Сколько звезд на небе?

Очень часто на страницах художественных произведений ярко горят «мириады» или «бесчисленное количество» звезд. В моей коллекции около сотни таких примеров.

Но я смотрю туда, где без предела,

Где без числа больших и ярких звезд, —

восклицает талантливый московский поэт Леонид Чашечников в своем сборнике стихотворений «Журавлиный зов» (Волгоград, 1979, стр. 38).

Речь во всех случаях идет о видимых простым глазом звездах. А сколько же звезд на ночном небе видит человек с нормальным зрением? Не так уж много. Всего на Северном и Южном небе невооруженный глаз человека различает около шести тысяч звезд. Но если учесть, что жители Северного полушария Земли не видят большое количество звезд, расположенных над Южным полушарием, и наоборот, то станет ясно, что ночью человек может видеть не более трех тысяч звезд, а зачастую и гораздо меньше (в зависимости от положения ночного неба в данный момент). А «больших и ярких звезд» на небе одновременно бывает всего несколько десятков.

Много звезд на небе ясном —

За ночь нам не сосчитать, —

говорят влюбленные в одной лирической песне. Но если бы они не поленились, то легко пересчитали бы все звезды на небе в течение полуночи.

Стожары стали ярче

И. С. Тургенев в своем рассказе «Два приятеля» так описывает лунное небо: «На небе вызвездило, и Стожары ярко мерцали… Покрытые оледенелым инеем ветки деревьев слабо звенели, блистая на луне, как стеклянные». На самом же деле Стожары при Луне еле видны, и найти их на небе в лунную ночь можно только с большим трудом. Следовательно, они в это время не могут бросаться в глаза и «ярко светить». Да и «вызвездить» при Луне небо не может.

Путаница с Плеядами

Очень часто писатели при описании ночного неба оперируют названиями созвездий и отдельных звезд и допускают при этом огромное количество ошибок. Чаще всего страдают от писателей Плеяды.

В рассказе Л. Н. Толстого «Кавказский пленник» говорится: «Пошли дальше. Уже Высожары (то есть Стожары) опускаться стали, до утра недалеко». Событие происходит летом, но Стожары (научное наименование — Плеяды) в это время не опускаются, а поднимаются, восходя на востоке перед утром. Ночью же в летнее время они не видны совсем.

В стихотворении «Плеяды» (Собр. соч. в 5-ти т. Том 1-й, М., изд. «Правда», 1956, стр. 363) И. А. Бунин пишет:

Стемнело. Вдоль аллей, над сонными прудами,

Бреду я наугад.

Осенней свежестью, листвою и плодами

Благоухает сад.

Судя по описанию, это ранняя осень, вечер. Но далее (стр. 364) сообщается:

И звонок каждый шаг среди ночной прохлады.

И царственным гербом

Горят холодные алмазные Плеяды

В безмолвии ночном.

Но в сентябре Плеяды поднимутся над садом, и будут сиять на небе только к полуночи.

Путается с Плеядами и А. Никольская в своих воспоминаниях, которые так и названы: «Листки воспоминаний» (См. «М. Ауэзов в воспоминаниях современников», Алма-Ата, изд. «Жазуши», 1972, стр. 164). Она пишет: «А вот вдали, почти на краю свода, тесно сбились в одну кучу звезды. Звездочки совсем маленькие, а посреди них — одна побольше и поярче (созвездие Плеяды)». Видит Плеяды А. Никольская тоже летом, когда они не видны не только вечером, но даже и ночью. Кроме того, она выделяет звездное скопление Плеяды в самостоятельное созвездие, в то время как это звездное скопление является частью созвездия Тельца.

Еще одно недоразумение с Плеядами

В рассказе Уильямса Теннесси «Поле голубых детей» (журн. «Иностранная литература», 1978, № 3) есть такое описание июньского ночного неба: «В ту же ночь, когда общежитие погрузилось во тьму… торопливо шагала она по залитой луной улочкам… А, подняв голову, увидела над западным крылом каркасного дома семь сбившихся в кучу звезд — Плеяды». Здесь Теннесси допускает ряд астрономических неточностей. Во-первых, как мы уже знаем, при Луне Плеяды в глаза не бросаются, в лунную ночь их можно с трудом отыскать на небе, если специально задаться этой целью. Во-вторых, героиня рассказа не могла увидеть Плеяды ночью, поскольку летом Плеяды всходят перед утром, причем они были бы видны не над западным, а над восточным крылом каркасного дома. В-третьих, в рассказе действие происходит в июне, но Солнце в этом месяце находится в созвездии Тельца, и, следовательно, Плеяды, как часть созвездия Тельца, всходят в июне вместе с Солнцем, а поэтому не видны совсем.

Учитель и ученики

В широко известной повести А. Мусатова «Стожары» (см. его сборник повестей. М., изд. «Детская литература», 1971) учитель Андрей Иванович рассказывает ребятам летним вечером: «А вглядишься в звездное небо и начинаешь понимать, из чего эта красота складывается: вот Большая Медведица, вот Малая, там созвездие Тельца, Геркулеса, Дракона, Козерога. И каждое занимает свое определенное место, загорается в положенный час. Отыщешь в этом огромном звездном мире, маленькое созвездие Стожары» (стр. 175). В своем рассказе Андрей Иванович тоже допустил сразу несколько астрономических ошибок. Во-первых, созвездие Тельца летом по вечерам и ночам не видно. Во-вторых, одно и то же созвездие в разное время суток и года занимает на ночном небе различное положение. В-третьих, каждое созвездие в зависимости от времени года загорается и потухает в различное время, а иногда и вовсе не загорается (когда Солнце проходит по данному созвездию или вблизи него). В-четвертых, он ошибочно называет Стожары созвездием, как и А. Никольская. Стожары (или Плеяды) — это, как сказано уже выше, звездное скопление, составляющее часть созвездия Тельца, и, следовательно, летом тоже не видны.

Не удивительно, что и ученики Андрея Ивановича тоже слабы в астрономии. Федя и Саня, например, осенью находят Стожары на небе ранним вечером, когда они еще не взошли (стр. 178).

Дева в зените

Ночное небо в конце июня в романе П. Панча «Клокотала Украина» выглядит так: «Над их головами в синей бездне тянулся усыпанный золотой пылью Млечный Путь. Ярко мерцали Близнецы, прямо над головой Дева несла воду на коромысле, а впереди блистал Крест» (М., Военное издательство, 1964, стр. 72). И в этом небольшом отрывке допущены сразу четыре астрономических ошибки. 1. В конце июня Солнце переходит в созвездие Близнецов, и поэтому Близнецы в летние месяцы по ночам не видны. 2. Созвездие Девы на широтах Украины никогда не бывает в зените, а наблюдается невысоко над южным горизонтом. 3. Крест или Южный Крест — созвездие южного неба, и в нашей стране оно не видно. 4. Кроме того, в эту ночь на небе, по воле автора, была Луна. «От красной луны степь покрылась позолотой» (стр. 72). «Луна стояла уже над головой» (стр. 73). Но при Луне герои романа не могли видеть Млечный Путь. Да и Луна летом высоко не поднимается.

Лебедь остается на зиму

Созвездие Лебедя не может задержаться на ночном небе до зимы. Однако казахстанский писатель А. Нурманов опроверг эту истину. Герой его маленькой повести, молодой чабан, все время видит это созвездие зимой и часто наблюдает его даже в зените сквозь тундук — верхние отверстие в центре купола в юрте. Поэтому повесть свою А. Нурманов так и назвал: «Созвездие Лебедя».

Лебедь ускоряет движение

До последнего времени считалось, что созвездие Лебедя в июле остается на небе всю ночь и до рассвета зайти за горизонт не успевает, заходит уже где-то около полудня. Никто также до последнего времени не употреблял фраз вроде: «Млечный Путь зашел», «сразу все звезды зашли за горизонт». Но латышский писатель А. Калве поколебал все это. Свою повесть «Июльский зной» (журн. «Даугава», 1978, № 6) он начинает так: «Млечный Путь, созвездие Лебедя, мириады звезд зашли…». Но может быть тут тоже вина переводчика? Возможно, словом «зашли» переводчик перевел латышский глагол со значением: «скрылись», «исчезли», «растаяли».

Противостояние созвездий

Может ли быть в противостоянии Меркурий и Венера? Конечно, нет. В противостоянии могут находиться только так называемые внешние планеты: Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун и Плутон. Ну и, конечно, малые планеты — астероиды. А могут ли находиться в противостоянии созвездия? «Да что вы, — ответит мне читатель, — смеетесь что ли над нами?».

А вот В. Симонову удалось наблюдать противостояние одного из созвездий. Да, да! В статье «Месть Ивану Грозному» («Литературная газета», 1980, № 44, 29 октября) он сообщает: «По чистой случайности, просто в результате противостояния Большой Медведицы ваш корреспондент попал в число счастливчиков».

Не узнал своих

В книге очерков «Бабье лето» чешский писатель Людвиг Ашкенази утверждает: «В каюте есть также круглое окно — иллюминатор; в ясные ночи в нем помещается все светлое небо над Атлантикой, полное чужих звезд» (М., Изд. иностр. лит., 1958, стр. 5).

Автор едет из Европы в США, но он, очевидно, не знает, что на этом пути над Атлантическим океаном светят те же звезды, те же созвездия, что и над Европой. И конечно, утверждение, что в иллюминаторе помещается все небо — гипербола.

Смелая гипотеза

Астрономы считают, что космонавты, высадившись на другие планеты Солнечной системы, будут ориентироваться по звездам так же, как и на Земле, потому что форма созвездий, их расположение останутся, из-за большой удаленности звезд, прежними. Но что удивительно, этого не знал ученый, поэт и публицист Петр Людовикович Драверт. Одно из своих стихотворений без названия он начинает так:

Мне было бы страшно попасть на планету другую

В путях ли познанья иль жуткой дорогой возмездья —

И помнить с предельною ясностью Землю родную

И видеть на своде полночном иные созвездья.

О, как тосковали бы вверх устремленные взоры,

Блуждая от края до края искрящейся чаши:

Знакомые звезды в иные сложились узоры,

Загадочно-странные, остро-чужие, не наши.

Не удивительно, что данное стихотворение, содержащее такую смелую «гипотезу», было опубликовано во 2-м номере журнала «Земля и вселенная» за 1979 год, причем без всяких комментариев.

Что такое Млечный Путь?

Выше я уже привел и проанализировал две ошибки Галины Серебряковой в романе «Юность Маркса», но в нем допущена и третья астрономическая ошибка. На стр. 286-й романа (Собр. соч. в 5-ти т. Том 1-й, М., изд. «Художественная литература», 1967) автор утверждает: «Млечный Путь, кажущийся нам дымкой, — сотни осязаемых звезд». На самом деле Млечный Путь — это миллиарды звезд, причем не осязаемых.

Рекорд А. Немировского

Рекордное число астрономических ошибок допущено в повести для детей А. Немировского «За Столбами Мелькарта» (М., Детгиз, 1959). Есть здесь и ошибки, связанные с созвездиями и отдельными звездами. Герои повести дважды наблюдают Сириус (летом и в сентябре) с вечера и в первой половине ночи, когда его нет на ночном небе. На стр. 75-й автор утверждает:

«Эти четыре звезды, чуть повыше и левее Большого Ковша, называются почему-то Вороном». Но Ворон — созвездие Южного неба, и поэтому расположен очень далеко от Большой Медведицы. На стр. 171-й герои повести фиксируют момент, когда созвездие Скорпиона зашло за горизонт, опередив созвездие Весов: «Где же Скорпион, Ворон, Дева? Как будто это Весы? Но раньше они были на юге, а теперь оказались на западе». На самом деле сперва за горизонт заходят Дева, Ворон (если он настоящий, а не вблизи Большой Медведицы). Весы, а потом уж Скорпион.

Немного опоздал

В стихотворении И.А. Бунина «Черные ели и сосны сквозят в палисаднике темном…» (Собр. соч. в 5-ти т. Том 1-й. М., изд. «Правда», 1956, стр. 325) описывается зимняя ночь перед утром, потому что автор видит сквозь ветви «месяца рог золотой» и слышит, как поют петухи. А заканчивается стихотворение так:

Только бы видеть тебя, умирающий в золоте месяц,

Золотом блещущий снег, легкие тени берез

И самоцветы небес: янтарно-зеленый Юпитер,

Сириус, дерзкий сапфир, синим горящий огнем,

Альдебарана рубин, алмазную цепь Ориона

И уходящий в моря призрак сребристый — Арго.

Это описание ночного неба показывает, что Бунин был хорошо знаком с небом, потому что все названные созвездия и звезды находятся в одной стороне неба и зимою действительно видны. Возможно, в это время в созвездии Тельца, рядом с Альдебараном, находился и Юпитер. Правда, созвездия Корма и Парус, которые составляли часть бывшего созвездия Арго, наблюдаются в нашей стране низко над горизонтом, видны очень плохо и не полностью. Созвездие Киль, тоже часть бывшего созвездия Арго, на наших широтах не появляется совсем.

Но беда в том, что в зимние месяцы все эти созвездия: и Орион, и Телец со звездой Альдебаран, и Большой Пес с Сириусом, и Корма, и Парус — под утро скрываются за горизонтом. Возможно, Бунин наблюдал их в первой половине ночи, а когда писал стихотворение, забыл об этом и задержал все названные, созвездия и звезды на небе дольше обычного. В стихотворении автор должен был выйти из дома на волю не под утро, а немного пораньше.

Неожиданный ракурс

Еще никому в марте не удавалось одновременно увидеть созвездия Ориона и Орла. Дело в том, что в этом месяце Орел всходит перед утром, а Орион к полуночи уже скрывается за горизонтом. Но С. Никитин в рассказе «Голубая планета» (С. Никитин, «Вечерняя заря», Ярославль, 1970, стр. 193) ухитрился увидеть в это время сразу оба созвездия. «Но однажды, — пишет он, — случилась у меня бессонная ночь. Я вышел из дому, походил по хрустящему мартовскому насту и, чтобы скоротать время, стал отыскивать в небе знакомые созвездия и звезды. Нашел Орион, Кассиопею и звезду Альтаир в созвездии Орла».

Сириус всходит досрочно

Допускают писатели астрономические ошибки даже тогда, когда упоминают всего одну-единственную звезду. Особенно не везет в этом отношении Сириусу.

Действие рассказа А. Емельянова «Гнется, а не ломается» («Литературная Россия», 1979, № 9, стр. 18) происходит в Чувашии в самом конце декабря. Ранние сумерки в это время начинаются часа в четыре вечера, а Сириус всходит уже затемно, часов в восемь. А чтобы он поднялся над горизонтом и обозначился между ветвями, должно пройти еще с час или чуть побольше. Но А. Емельянову в вышеназванном рассказе удалось зафиксировать значительно более ранний восход Сириуса в это время. «За работой не заметили, — пишет он, — как ранние зимние сумерки опустились на лес. Обозначился меж ветвями ярко-синий Сириус и начал словно бы по-приятельски подмигивать лесорубам».

Подмигивал Сириус, наверное, от радости по поводу своего досрочного восхода.

Сириус переходит в северное небо

Бесцеремонно обращается с Сириусом и В. Степанов в своей книге «Серп Земли» («Роман-газета», 1981, № 6), которую, мы уже упоминали. На стр. 59, в знакомой уже нам новелле «У зари-то, у зореньки», он пишет: «Сириус, к примеру, по блеску и цвету первая звезда, а отыскать ее можно на „поясе Ориона“». По блеску Сириус, конечно, первая звезда, но как можно определить, какая звезда первая по цвету — это загадка, которую В. Степанов нам не открыл. К тому же, Сириус располагается совсем не на «поясе Ориона».

Но наиболее удивительные приключения с Сириусом происходят на стр. 68-й в новелле «Голубой Сириус». В начале новеллы читаем: «Он (Горький — В.Л.) все чаще поглядывал в открытую балконную дверь на быстро густеющее небо, в тёмной синеве которого уже ярко сверкали звезды. В их подрагивающем безмолвном хороводе особенно выделялся Сириус…». И далее: «Алексей Максимович натянул джемпер и вышел на балкон. Знакомая голубая ночь мерцала над Неаполитанским заливом». В новелле «на исходе ноябрь», следовательно, Сириус вечером не мог «особенно выделяться» в хороводе звезд, потому что в, конце ноября на широте Сорренто он выглянет из-за горизонта только в десять часов вечера по местному итальянскому времени, а «особенно выделяться» будет в полночь. Но не в этом главная сенсация данного красивого отрывка. Она в следующем: Сорренто, как известно, расположен на южном берегу Неаполитанского залива, и, следовательно, балконные двери, которые выходят в сторону залива, смотрят на север, а на северной стороне неба Горький никак не смог бы увидеть Сириус, тем более в балконную дверь.

Таким образом, В. Степанов не только передвинул Сириус из созвездия Большого Пса на «пояс Ориона», но и переместил его из Южного в Северное небо.

Сириус застыл на одном месте

К сожалению, нетактично поступил с Сириусом и А. Коптелов. В его романе «Возгорится пламя» (Собр. соч. в 5-ти т. Том 4-й, Новосибирск, Зап.-Сиб. изд., 1–981) есть такое место:

…В Карийской каторжной тюрьме Феликс Кон привык вставать среди ночи, когда над высоким частоколом заостренных лиственничных бревен зажигал свой синевато-холодный огонек Сириус, самая яркая звезда северного неба. С тех пор минуло шесть лет, а привычка сохранилась.

Вот и этой ночью Феликс Яковлевич проснулся, когда в окно заглянула знакомая звезда. (стр. 25).

А на стр. 28-й читаем: «Одни в десять часов ложились спать, другие садились за книги. До двух часов ночи! Потом засыпали. А с восходом Сириуса подымались на смену они, успевшие выспаться. Вот и прозвали их „сириусами“».

Из этих отрывков вытекает: автор уверен, что Сириус всегда всходит в одно и то же время. Это ошибочное мнение многих авторов. Сириус, как и другие восходящие и заходящие звезды, виден не всегда. Бывают периоды, когда он не виден совсем. В другие периоды он иногда виден всю ночь, иногда — только в первой половине ночи, иногда — только во второй половине ночи, иногда — только по вечерам, а иногда — только по утрам. Как и любая восходящая и заходящая звезда, Сириус каждые сутки отстает со своим восходом на четыре минуты и только ровно через год снова взойдет на том же месте и в то же время. Следовательно, «сириусы» могли использовать свою звезду как приблизительные часы только короткое время, неделю-другую, ибо через месяц Сириус отстанет со своим восходом на целых два часа.

Кстати, Сириус — самая яркая звезда не только Северного, но и Южного неба.

Старик и звёзды

В повести «Старик и море» Эрнест Хемингуэй так описывает осенний вечер: «В сентябре темнота всегда наступает внезапно, сразу же после захода солнца… На небе показались первые звезды. Он не знал названия звезды Ригель, но, увидев ее, понял, что скоро покажутся и все остальные» (Собр. соч. в 4-х т. Том 4-й, М., изд. «Художественная литература», 1982, стр. 43).

Но старик Сантьяго не мог с вечера увидеть звезду Ригель — самую яркую в созвездии Ориона, потому что на широтах Кубы в сентябре Орион всходит только в полночь.

Вега всходит досрочно

В стихотворении «Баба» (журн. «Октябрь», 1981, № 4, стр. 154) Константин Ваншенкин утверждает:

Снегу выпасть пришла пора.

Вечереет. Восходит Вега…

Это дети среди двора

Лепят снежного человека.

Судя по описанию, это осень («Снегу выпасть пришла пора»), но осенью Вега всходит утром засветло, а зимой перед утром. И только в конце зимы Вега всходит перед полуночью.

Арктур меняет цвет

В детском рассказе А. Баркова «Бельчонок на плече» (См. одноименный сборник его рассказов, М., изд. «Советская Россия», 1975, стр. 10) говорится: «Но в самую последнюю минуту перед взлетом к далекой голубой звезде Арктур у Пети случилась авария». Однако Арктур — не голубая звезда, а оранжевая.

Несколько заключительных слов

Я выбрал из своей коллекции «Литература и астрономия» чуть больше ста примеров. Старался подобрать их таким образом, чтобы было видно, какие разнообразные неожиданности подстерегают писателя, если он начинает описывать ночное небо логически, основываясь только на наблюдениях, которые имели место когда-то. Кроме того, мне хотелось показать, что астрономические ошибки — это очень типичное явление не только для советских писателей, но и для классиков русской литературы, и для зарубежных писателей, больших и малых.

Я буду доволен, если фрагменты из моей коллекции «Литература и астрономия» заставят писателя, которому понадобится описать ночное небо, с Луной или без Луны, упомянуть при этом звезды вообще или отдельную звезду, или отдельное созвездие, или группу созвездий, задуматься, выйти на улицу ночью, взглянуть на небо и сверить то, что он увидит, с тем, что он написал. А если у него не хватит астрономических знаний для более точного упоминания небесных объектов, то заглянет в учебники, справочники или проконсультируется у специалиста.

Конечно, та или иная астрономическая ошибка нисколько не снижает художественного уровня и значения гениального или даже просто хорошего произведения, но будет лучше, если в них совсем не будет никаких фактических ошибок. Особенно это желательно теперь, в век научно-технической революции и космической эры.

Content

Лепилов В.П.
Литература и астрономия

Несколько предварительных слов

Луна и звезды

Лунные ночи Ивана Краснобрыжего

«Твердо» или «тускло»?

А. Парфенов подводит Ф. Гладкова

По вине переводчика

Особый восход Луны

Промашки И. С. Тургенева

Досрочный заход полной Луны

И луна, и звезды, и Млечный Путь!

Коварство ущербного месяца

Ущербный месяц сбивает с толку автора детективов

Лукавый полумесяц

Проказы молодого месяца

Не туда пошёл!

Не поднимается, а опускается!

Проделки старого месяца

Не садится, а поднимается!

Е. Сузюмов поддерживает Геродота

Новолуние или первая четверть?

Вечный мрак на Луне

Как можно придраться к Адихану Шадрину

Н. Грибачев перебрасывает лунное море

«Подсолнух» Ярослава Голованова

Заключительное слово о Луне

Зимнее Солнце в зените

История с солнечным зайчиком

Запоздавший восход

Солнце всходит на западе!

Головоломка Ивана Краснобрыжего

Немного не угадал!

Секстант измеряет мили

Меркурий сошёл с орбиты

Лев Толстой и Венера

Сомнительный серп земли

Когда открыты спутники Марса?

Жара на Марсе

И снова Виктор Степанов

Математическое подтверждение мнения Швейка

«Ошибка» Карла Маркса

Метеоры, а не метеориты!

Метеоры стали камнями

Метеорит или спутник?

Спутник или планета?

Был ли астроном Пти?

Единственная ошибка Жюля Верна

Причем тут космос?

Чингиз Айтматов увеличивает скорость света

Сколько звезд на небе?

Стожары стали ярче

Путаница с Плеядами

Еще одно недоразумение с Плеядами

Учитель и ученики

Дева в зените

Лебедь остается на зиму

Лебедь ускоряет движение

Противостояние созвездий

Не узнал своих

Смелая гипотеза

Что такое Млечный Путь?

Рекорд А. Немировского

Немного опоздал

Неожиданный ракурс

Сириус всходит досрочно

Сириус переходит в северное небо

Сириус застыл на одном месте

Старик и звёзды

Вега всходит досрочно

Арктур меняет цвет

Несколько заключительных слов