Азимов Айзек

Все грехи мира - английский и русский параллельные тексты

Isaac Asimov

Айзек Азимов

All the Troubles of the World

Все грехи мира

The greatest industry on Earth centered about Multivac-Multivac, the giant computer that had grown in fifty years until its various ramifications had filled Washington, D.C. to the suburbs and had reached out tendrils into every city and town on Earth.

Главные отрасли промышленности Земли работали на Мултивак - исполинскую вычислительную машину, которая за пятьдесят лет выросла до невиданных размеров и, заполнив Вашингтон с его предместьями, протянула бесчисленные щупальца во все большие и малые города мира.

An army of civil servants fed it data constantly and another army correlated and interpreted the answers it gave.

Целая армия гражданских служащих непрерывно снабжала Мултивак информацией, другая армия уточняла и интерпретировала получаемые от него данные.

A corps of engineers patrolled its interior while mines and factories consumed themselves in keeping its reserve stocks of replacement parts ever complete, ever accurate, ever satisfactory in every way.

Корпус инженеров поддерживал порядок во внутренностях машины, а рудники и заводы выбивались из сил, стараясь, чтобы резервные фонды бесперебойно пополнялись безупречными запасными деталями.

Multivac directed Earth's economy and helped Earth's science.

Мултивак управлял экономикой Земли и оказывал помощь науке.

Most important of all, it was the central clearing house of all known facts about each individual Earthman.

И, что важнее всего, он служил справочным центром, источником любых сведений о любом жителе земного шара.

And each day it was part of Multivac's duties to take the four billion sets of facts about individual human beings that filled its vitals and extrapolate them for an additional day of time.

Помимо всего прочего, Мултивак должен был ежедневно обрабатывать данные о четырех миллиардах людей, населяющих Землю, и экстраполировать эти данные на сутки вперед.

Every Corrections Department on Earth received the data appropriate to its own area of jurisdiction, and the over-all data was presented in one large piece to the Central Board of Corrections in Washington, D.C.

Каждый из многочисленных отделов контроля и управления получал от Мултивака сведения, соответствующие его профилю, а потом уже в виде суммарного отчета они поступали в Вашингтон, в Центральный совет контроля и управления.

Bernard Gulliman was in the fourth week of his year term as Chairman of the Central Board of Corrections and had grown casual enough to accept the morning report without being frightened by it.

Уже четвертую неделю Бернард Галлимен занимал пост председателя Центрального совета контроля и управления (председатель избирался на год). Он настолько свыкся с утренними отчетами, что они больше не пугали его.

As usual, it was a sheaf of papers some six inches thick.

Как обычно, отчет предоставлял собой стопу бумаг толщиной около пятнадцати сантиметров.

He knew by now, he was not expected to read it. (No human could.) Still, it was amusing to glance through it.

Галлимен уже знал, что от него и не требуется читать все подряд (ни один человек не в силах был бы это сделать). Но заглянуть в них было все-таки любопытно.

There was the usual list of predictable crimes: frauds of all sorts, larcenies, riots, manslaughters, arsons.

Как всегда, в отчете находился и список предугадываемых преступлений: всякого рода мошенничества, кражи, нарушения общественного порядка, непредумышленные убийства, поджоги.

He looked for one particular heading and felt a slight shock at finding it there at all, then another one at seeing two entries.

Г аллимен поискал глазами единственный интересующий его заголовок и ужаснулся, найдя его в отчете. Затем ужаснулся еще больше, увидев против заголовка цифру два.

Not one, but two. Two first-degree murders.

Да, не один, а целых два, два случая убийства первой категории!

He had not seen two in one day in all his term as Chairman so far.

За все то время, что он был председателем, ему еще не встречалось два предполагаемых убийства за один день.

He punched the knob of the two-way intercom and waited for the smooth face of his co-ordinator to appear on the screen.

Он ткнул пальцем в кнопку двухсторонней внутренней связи и стал ждать, когда на экране видеофона появится гладко выбритое лицо главного координатора.

"Ali," said Gulliman. "There are two first-degrees this day.

- Али, - сказал Галлимен, - сегодня два убийства первой категории.

Is there any unusual problem?"

Что это значит? Возникла какая-нибудь необычная проблема?

"No, sir." The dark-complexioned face with its sharp, black eyes seemed restless. "Both cases are quite low probability."

- Нет, сэр. - Смуглое лицо с черными проницательными глазами показалось Галлимену неспокойным. - В обоих случаях выполнение весьма маловероятно.

"I know that," said Gulliman. "I observed that neither probability is higher than 15 per cent.

- Знаю, - ответил Галлимен. - Я заметил, что вероятность в обоих случаях не превышает пятнадцати процентов.

Just the same, Multivac has a reputation to maintain.

Все равно, репутацию Мултивака надо поддержать.

It has virtually wiped out crime, and the public judges that by its record on first-degree murder which is, of course, the most spectacular crime."

Он фактически ликвидировал преступления, а общественность судит об этом по количеству убийств первой категории, - это преступление, как известно, самое эффектное.

Ali Othman nodded.

Али Отман кивнул.

"Yes, sir. I quite realize that."

- Да, сэр, я вполне это сознаю.

"You also realize, I hope," Gulliman said, "that I don't want a single consummated case of it during my term.

- Надеюсь, вы сознаете также, что, пока я занимаю этот пост, ни одно подобное убийство не должно иметь места.

If any other crime slips through, I may allow excuses.

Если проскочит любое другое преступление, я готов посмотреть на это сквозь пальцы.

If a first-degree murder slips through, I'll have your hide.

Но если кто-нибудь совершит убийство первой категории, я с вас шкуру спущу.

Understand?"

Поняли?

"Yes, sir.

- Да, сэр.

The complete analyses of the two potential murders are already at the district offices involved.

Подробные анализы потенциальных убийств уже переданы в районные учреждения по месту ожидаемых преступлений.

The potential criminals and victims are under observation.

Потенциальные преступники и жертвы находятся под наблюдением.

I have rechecked the probabilities of consummation and they are already dropping."

Я еще раз подсчитал вероятность осуществления убийств - она уже понижается.

"Very good," said Gulliman, and broke connection.

- Отлично, - произнес Галлимен и отключился.

He went back to the list with an uneasy feeling that perhaps he had been overpompous.-But then, one had to be firm with these permanent civil-service personnel and make sure they didn't imagine they were running everything, including the Chairman.

Он вернулся к списку, но его не оставляло неприятное ощущение, что, пожалуй, он взял чересчур начальнический тон. Что делать, с этими постоянными служащими приходится проявлять строгость, чтобы они не вообразили, будто заправляют решительно всем, включая председателя.

Particularly this Othman, who had been working with Multivac since both were considerably younger, and had a proprietary air that could be infuriating.

Особенно Отман, он работает с Мултиваком с того времени, когда оба они были еще совсем молодыми. У него такой вид, будто Мултивак его собственность. Есть от чего прийти в бешенство...

To Gulliman, this matter of crime was the political chance of a lifetime.

Для Галлимена ликвидация преступлений первой категории была вопросом его политической карьеры.

So far, no Chairman had passed through his term without a murder taking place somewhere on Earth, some time.

До сих пор ни у одного председателя не обходилось без того, чтобы в то или иное время в каком-нибудь уголке Земли не произошло убийство.

The previous Chairman had ended with a record of eight, three more (more, in fact) than under his predecessor.

Предыдущий председатель подошел к концу срока с восемью убийствами - на три больше (больше - подумать страшно), чем при его предшественнике.

Now Gulliman intended to have none.

Галлимен твердо решил, что на его счету не окажется ни одного.

He was going to be, he had decided, the first Chairman without any murder at all anywhere on Earth during his term.

Он будет первым председателем без единого убийства за весь срок.

After that, and the favorable publicity that would result-

Если к этому добавить еще благоприятное общественное мнение, то...

He barely skimmed the rest of the report.

Остальную часть отчета он едва пробежал.

He estimated that there were at least two thousand cases of prospective wife-beatings listed.

Подсчитал мимоходом, что в списке стояло по меньшей мере две тысячи предполагаемых случаев нанесения побоев женам.

Undoubtedly, not all would be stopped in time.

Несомненно, не все случаи удастся предотвратить.

Perhaps thirty per cent would be consummated.

Возможно, процентов тридцать и будет осуществлено.

But the incidence was dropping and consummations were dropping even more quickly.

Но таких случаев неизменно становилось все меньше и меньше, а выполнить задуманное удавалось все реже и реже.

Multivac had added wife-beating to its list of predictable crimes only some five years earlier and the average man was not yet accustomed to the thought that if he planned to wallop his wife, it would be known in advance.

Мултивак лишь пять лет назад присоединил нанесение побоев женам к числу предугадываемых преступлений, и далеко не каждый мужчина успел привыкнуть к мысли, что, если ему придет в голову поколотить свою жену, это будет известно заранее.

As the conviction percolated through society, woman would first suffer fewer bruises and then, eventually, none.

По мере того как эта мысль станет укореняться в сознании общества, женам будет доставаться все меньше тумаков, а в конце концов они и вовсе перестанут их получать.

Some husband-beatings were on the list, too, Gulliman noticed.

Нанесение побоев мужьям тоже фигурировало в отчете, правда в небольшом количестве.

Ali Othman closed connections and stared at the screen from which Gulliman's jowled and balding head had departed.

Али Отман отключился, но продолжал сидеть, не сводя глаз с экрана, на котором уже исчезла лысая голова Галлимена и его двойной подбородок.

Then he looked across at his assistant, Rafe Leemy and said,

Затем перевел взгляд на своего помощника Рейфа Лими и сказал:

"What do we do?"

- Так как же нам быть?

"Don't ask me.

- Не спрашивайте.

He's worried about just a lousy murder or two."

И он еще беспокоится из-за каких-то двух пустяковых убийств, когда...

"It's an awful chance trying to handle this thing on our own.

- Мы отчаянно рискуем, взявшись уладить это собственными силами.

Still if we tell him, he'll have a first-class fit.

Но, если мы ему скажем, его от ярости хватит удар.

These elective politicians have their skins to think of, so he's bound to get in our way and make things worse."

Этим выборным деятелям приходится все время думать о своей шкуре. Галлимен непременно вмешается и все испортит.

Leemy nodded his head and put a thick lower lip between his teeth.

Лими кивнул и прикусил толстую нижнюю губу.

"Trouble is, though, what if we miss out?

- Да, но что если мы дадим маху?

It would just about be the end of the world, you know."

Это, знаете, будет грозить концом света.

"If we miss out, who cares what happens to us?

- Если мы дадим маху, тогда не все ли равно, что будет с нами?

We'll just be part of the general catastrophe." Then he said in a more lively manner, "But hell, the probability is only 12.3 per cent.

Нас просто втянет во всеобщую катастрофу. - И добавил уже бодрее: - Черт побери, как-никак вероятность не выше двенадцати и трех десятых процента.

On anything else, except maybe murder, we'd let the probabilities rise a bit before taking any action at all.

В любом другом случае, кроме, пожалуй, убийства, мы дали бы вероятности немного возрасти, прежде чем принимать те или иные меры.

There could still be spontaneous correction."

Ведь не исключено и самопроизвольное исправление.

"I wouldn't count on it," said Leemy dryly.

- Вряд ли на это стоит рассчитывать, - суховато заметил Лими.

"I don't intend to.

- Да я и не рассчитываю.

I was just pointing the fact out.

Просто констатирую факт.

Still, at this probability, I suggest we confine ourselves to simple observation for the moment.

Во всяком случае, при той степени вероятности, какая наблюдается сейчас, я предлагаю ограничиться простым наблюдением.

No one could plan a crime like this alone; there must be accomplices."

Подобные преступления не задумывают в одиночку, где то должны быть сообщники.

"Multivac didn't name any."

- Но Мултивак никого не назвал.

"I know.

- Знаю.

Still-" His voice trailed off.

Но все же... - Он не закончил фразы.

So they stared at the details of the one crime not included on the list handed out to Gulliman; the one crime much worse than first-degree murder; the one crime never before attempted in the history of Multivac; and wondered what to do.

Так они сидели и изучали подробности того преступления, которое не было включено в список, врученный Галлимену. Преступления во сто крат более страшного, чем убийство первой категории. Преступления, на которое за всю историю Мултивака не отваживался ни один человек. И мучительно думали, как им поступить.

Ben Manners considered himself the happiest sixteen-year-old in Baltimore.

Бен Мэннерс считал себя самым счастливым из всех шестнадцатилетних подростков Балтимора.

This was, perhaps, doubtful.

Возможно, он преувеличивал.

But he was certainly one of the happiest, and one of the most excited.

Но зато уж наверняка он был одним из самых счастливых и самых взбудораженных.

At least, he was one of the handful admitted to the galleries of the stadium during the swearing in of the eighteen-year-olds.

Он входил в горстку тех, кого допустили на галереи стадиона во время торжественного приведения к присяге восемнадцатилетних.

His older brother was going to be sworn in so his parents had applied for spectator's tickets and they had allowed Ben to do so, too.

Присягу должен был давать его старший брат, и их родители заранее заказали билеты на церемонию и позволили сделать то же Бену.

But when Multivac chose among all the applicants, it was Ben who got the ticket.

Но, когда Мултивак стал отбирать гостей, как ни странно, из всей семьи Мэннерсов его выбор пал именно на Бена.

Two years later, Ben would be sworn in himself, but watching big brother Michael now was the next best thing.

Через два года Бену и самому предстояло присягать, но наблюдать, как это делает старший брат, Майкл Мэннерс, было почти так же интересно.

His parents had dressed him (or supervised the dressing, at any rate) with all care, as representative of the family and sent him off with numerous messages for Michael, who had left days earlier for preliminary physical and neurological examinations.

Родители тщательно проследили за процедурой одевания Бена, чтобы представитель семьи не ударил в грязь лицом. Потом отправили, снабдив уймой наставлений для Майкла, который уехал из дому несколько дней назад, чтобы пройти предварительный врачебный и неврологический осмотр.

The stadium was on the outskirts of town and Ben, just bursting with self-importance, was shown to his seat.

Стадион находился на окраине города. Бена, которого распирало от сознания своей значительности, провели на место.

Below him, now, were rows upon rows of hundreds upon hundreds of eighteen-year-olds (boys to the right, girls to the left), all from the second district of Baltimore.

Ниже, ряд за рядом, сидели сотни и сотни восемнадцатилетних (мальчики направо, девочки налево) - все были из второго округа Балтимора.

At various times in the year, similar meetings were going on all over the world, but this was Baltimore, this was the important one.

В разное время года подобные торжества проходили по всей Земле, но здесь был родной Балтимор, и, конечно, это самое главное торжество.

Down there (somewhere) was Mike, Ben's own brother.

Где-то там, внизу, сидел и Майкл, брат Бена.

Ben scanned the tops of heads, thinking somehow he might recognize his brother.

Бен обводил взглядом затылки, надеясь высмотреть брата.

He didn't, of course, but then a man came out on the raised platform in front of all the crowd and Ben stopped looking to listen.

Разумеется, это ему не удалось. Но тут на высокий помост, установленный перед трибунами, поднялся человек, и Бен перестал вертеть головой, приготовившись слушать.

The man said,

Человек заговорил:

"Good afternoon, swearers and guests.

- Добрый день, участники торжества и гости.

I am Randolph T. Hoch, in charge of the Baltimore ceremonies this year.

Я - Рэндолф Хоч. В этом году я отвечаю за балтиморские церемонии.

The swearers have met me several times now during the progress of the physical and neurological portions of this examination.

С их участниками я уже неоднократно встречался в ходе врачебных и неврологических исследований.

Most of the task is done, but the most important matter is left.

Большая часть задач выполнена, но главное еще впереди.

The swearer himself, his personality, must go into Multivac's records.

Личность дающего присягу должна быть зарегистрирована Мултиваком.

"Each year, this requires some explanation to the young people reaching adulthood.

Ежегодно эту процедуру приходится разъяснять молодежи, достигающей совершеннолетия.

Until now" (he turned to the young people before him and his eyes went no more to the gallery) "you have not been adult; you have not been individuals in the eyes of Multivac, except where you were especially singled out as such by your parents or your government.

До сих пор, - он обращался теперь только к сидящим перед ним и перестал смотреть на галерею, - вы не были взрослыми людьми, не были личностями в глазах Мултивака, если только по какому то особому поводу кого-либо из вас не выделяли как личность ваши родители или правительство.

"Until now, when the time for the yearly up-dating of information came, it was your parents who filled in the necessary data on you.

До сих пор, когда приходило время ежегодного обновления информации о населении, необходимые сведения о вас давали ваши родители.

Now the time has come for you to take over that duty yourself.

Теперь настала пора, когда вы должны взять эту обязанность на себя.

It is a great honor, a great responsibility.

Это большая честь, но и большая ответственность.

Your parents have told us what schooling you've had, what diseases, what habits; a great many things.

Ваши родители рассказали нам, в какой школе вы учились, какими болезнями болели, каковы ваши привычки - словом, массу подробностей.

But now you must tell us a great deal more; your innermost thoughts; your most secret deeds.

Но вы поведаете нам сейчас гораздо больше: ваши сокровенные мысли, ваши тайные, никому не известные поступки.

"This is hard to do the first time, embarrassing even, but it must be done.

Поначалу это нелегко, даже тягостно, но это необходимо сделать.

Once it is done, Multivac will have a complete analysis of all of you in its files.

Тогда Мултивак сможет дать исчерпывающий анализ каждого из вас.

It will understand your actions and reactions. It will even be able to guess with fair accuracy at your future actions and reactions.

Мултиваку будут ясны не только все ваши поступки и желания но он даже сможет с достаточной точностью предугадывать многие из них.

"In this way, Multivac will protect you.

И благодаря всему этому Мултивак станет охранять вас.

If you are in danger of accident, it will know.

Если вам будет грозить несчастье, Мултивак узнает об этом заранее.

If someone plans harm to you, it will know.

Если кто-нибудь задумает против вас недоброе, это станет известно.

If you plan harm, it will know and you will be stopped in time so that it will not be necessary to punish you.

Если вы задумаете недоброе, он тоже будет знать, и вас вовремя остановят, так что не возникнет необходимости применять наказание.

"With its knowledge of all of you, Multivac will be able to help Earth adjust its economy and its laws for the good of all.

Располагая сведениями обо всех вас, Мултивак поможет человечеству управлять экономикой и использовать законы Земли для всеобщего блага.

If you have a personal problem, you may come to Multivac with it and with its knowledge of all of you, Multivac will be able to help you.

Если вас будет мучить какой-нибудь личный вопрос, вы придете с ним к Мултиваку, и он вам поможет.

"Now you will have many forms to fill out. Think carefully and answer all questions as accurately as you can.

Сейчас вам придется заполнить много анкет Тщательно продумывайте ответы, чтобы они были как можно точнее.

Do not hold back through shame or caution.

Пусть вас не останавливает стыд или осторожность.

No one will ever know your answers except Multivac unless it becomes necessary to learn the answers in order to protect you.

Никто, кроме Мултивака, никогда не узнает о ваших ответах, если только не придется ознакомиться с ними, для того чтобы охранять, вас.

And then only authorized officials of the government will know.

Но и тогда они станут известны только специальным уполномоченным.

"It may occur to you to stretch the truth a bit here or there.

Вам, может быть, захочется кое-где извратить правду.

Don't do this.

Не делайте этого.

We will find out if you do.

Мы все равно обнаружим обман.

All your answers put together form a pattern.

Все ваши ответы, взятые вместе, создадут определенную картину.

If some answers are false, they will not fit the pattern and Multivac will discover them.

Если некоторые из ответов не будут правдивы, они выпадут из общей картины, и Мултивак выявит это.

If all your answers are false, there will be a distorted pattern of a type that Multivac will recognize.

Если все ответы будут неправильны, получится искаженное представление о человеке, и Мултивак без труда изобличит обман.

So you must tell the truth."

Поэтому говорите только правду.

Eventually, it was all over, however; the form-filling; the ceremonies and speeches that followed.

Но вот все было закончено: заполнение анкет, последующие церемонии, речи.

In the evening, Ben, standing tiptoe, finally spotted Michael, who was still carrying the robes he had worn in the "parade of the adults."

И тогда Бен, стоя на цыпочках, все-таки увидел Майкла: тот все еще держал в руках одежду, которая была на нем во время "парада совершеннолетних".

They greeted one another with jubilation.

Братья радостно кинулись друг к другу.

They shared a light supper and took the expressway home, alive and alight with the greatness of the day.

Поужинав, они отправились по скоростной автостраде домой, оживленные, взбудораженные событиями дня.

They were not prepared, then, for the sudden transition of the home-coming.

Они совсем не были подготовлены к тому, что ожидало их дома.

It was a numbing shock to both of them to be stopped by a cold-faced young man in uniform outside their own front door; to have their papers inspected before they could enter their own house; to find their own parents sitting forlornly in the living room, the mark of tragedy on their faces.

Оба были ошеломлены, когда перед входной дверью их остановил бесстрастный молодой человек в форме, когда у них потребовали документы, прежде чем впустить в родной дом, когда они увидели родителей, с потерянным видом одиноко сидящих в столовой.

Joseph Manners, looking much older than he had that morning, looked out of his puzzled, deep-sunken eyes at his sons (one with the robes of new adulthood still over his arm) and said,

Джозеф Мэннерс постарел за один день, глаза у него глубоко запали. Он недоумевающе посмотрел на сыновей и сказал:

"I seem to be under house arrest."

- По-видимому, я под домашним арестом.

Bernard Gulliman could not and did not read the entire report.

Бернард Галлимен не стал читать отчета целиком.

He read only the summary and that was most gratifying, indeed.

Он прочел только сводку, и она бесконечно обрадовала его.

A whole generation, it seemed, had grown up accustomed to the fact that Multivac could predict the commission of major crimes.

Для всех людей стала привычной мысль, что Мултивак способен предугадать совершение серьезных преступлений.

They learned that Corrections agents would be on the scene before the crime could be committed.

Люди знали, что агенты Отдела контроля из управления окажутся на месте преступления раньше, чем оно будет совершено.

They found out that consummation of the crime led to inevitable punishment.

Они усвоили, что любое преступление неизбежно повлекло бы за собой наказание.

Gradually, they were convinced that there was no way anyone could outsmart Multivac.

И постепенно у них выработалось убеждение, что нет никаких способов перехитрить Мултивак.

The result was, naturally, that even the intention of crime fell off.

В результате редкостью стали даже преступные умыслы.

And as such intentions fell off and as Multivac's capacity was enlarged, minor crimes could be added to the list it would predict each morning, and these crimes, too, were now shrinking in incidence.

По мере того как преступления замышлялись все реже, а емкость памяти Мултивака становилась все больше, к списку предугадываемых преступлений присоединились более мелкие проступки, число которых в свою очередь все уменьшалось.

So Gulliman had ordered an analysis made (by Multivac naturally) of Multivac's capacity to turn its attention to the problem of predicting probabilities of disease incidence.

И вот недавно Галлимен приказал выяснить, способен ли Мултивак заняться еще и проблемой предугадывания заболеваний, и выяснить это, естественно, должен был сам Мултивак.

Doctors might soon be alerted to individual patients who might grow diabetic in the course of the next year, or suffer an attack of tuberculosis or grow a cancer.

Тогда внимание врачей можно было бы обратить на тех пациентов, которым в следующем году грозит опасность заболеть диабетом, раком или туберкулезом.

An ounce of prevention-

Береженого, как известно...

And the report was a favorable one!

Отчет был очень благоприятным.

After that, the roster of the day's possible crimes arrived and there was not a first-degree murder on the list.

Наконец получили список возможных преступлений на этот день - опять-таки ни одного убийства первой категории!

Gulliman put in an intercom call to Ali Othman in high good humor.

В приподнятом настроении Г аллимен вызвал Али Отмана.

"Othman, how do the numbers of crimes in the daily lists of the past week average compared with those in my first week as Chairman?"

- Отман, каково среднее число преступлений в ежедневном списке за истекшую неделю, если сравнить его с первой неделей моего председательства?

It had gone down, it turned out, by 8 per cent and Gulliman was happy indeed.

Оказалось, что среднее число снизилось на восемь процентов. Галлимен почувствовал себя на седьмом небе.

No fault of his own, of course, but the electorate would not know that.

От него это, правда, не зависит, но ведь избиратели этого не знают.

He blessed his luck that he had come in at the right time, at the very climax of Multivac, when disease, too, could be placed under its all-embracing and protecting knowledge.

Он благословлял судьбу за то, что ему посчастливилось вступить в должность в удачную эпоху, в самый расцвет деятельности Мултивака, когда даже от болезней можно укрыться под защитой его всеобъемлющего опыта.

Gulliman would prosper by this.

Галлимен сделает на этом карьеру.

Othman shrugged his shoulders.

Отман пожал плечами.

"Well, he's happy."

- Как видите, он счастлив.

"When do we break the bubble?" said Leemy. "Putting Manners under observation just raised the probabilities and house arrest gave it another boost."

- Когда же мы ему все выложим? - спросил Лими.- Мы установили наблюдение за Мэннерсом - и вероятность возросла, а домашний арест дал новый скачок.

"Don't I know it?" said Othman peevishly. "What I don't know is why."

- Что, я сам не знаю? - раздраженно ответил Отман. - Мне не известно только одно: отчего такое происходит.

"Accomplices, maybe, like you said.

- Может быть, как вы и предполагали, дело в сообщниках?

With Manners in trouble, the rest have to strike at once or be lost."

Мэннерс попался, вот остальные и понимают, что нужно нанести удар сразу либо никогда.

"Just the other way around.

- Как раз наоборот.

With our hand on one, the rest would scatter for safety and disappear.

Из-за того, что один у нас в руках, остальные должны разбежаться кто куда.

Besides, why aren't the accomplices named by Multivac?"

Кстати, почему Мултивак никого не назвал? Лими пожал плечами.

"Well, then, do we tell Gulliman?"

- Так что же, скажем Галлимену?

"No, not yet.

- Подождем еще немного.

The probability is still only 17.3 per cent.

Вероятность пока - семнадцать и три десятых процента.

Let's get a bit more drastic first."

Сначала попытаемся принять более решительные меры.

Elizabeth Manners said to her younger son,

Элизабет Мэннерс сказала младшему сыну:

"You go to your room, Ben."

- Иди к себе, Бен.

"But what's it all about, Mom?" asked Ben, voice breaking at this strange ending to what had been a glorious day.

- Но что случилось, ма? - прерывающимся голосом спросил Бен, убитый тем, что этот чудесный день завершился такими невероятными событиями.

"Please!"

- Прошу тебя!

He left reluctantly, passing through the door to the stairway, walking up it noisily and down again quietly.

Он неохотно вышел из комнаты, топая ногами, поднялся по лестнице, потом бесшумно спустился обратно.

And Mike Manners, the older son, the new-minted adult and the hope of the family, said in a voice and tone that mirrored his brother's,

А Майкл Мэннерс, старший сын, новоиспеченный взрослый мужчина и надежда семьи, повторил точно таким же тоном, что и брат:

"What's it all about?"

- Что случилось?

Joe Manners said,

Джо Мэннерс ответил ему:

"As heaven is my witness, Son, I don't know.

- Бог свидетель, сын мой, не знаю.

I haven't done anything."

Я не сделал ничего дурного.

"Well, sure you haven't done anything." Mike looked at his small-boned, mild-mannered father in wonder. "They must be here because you're thinking of doing something."

- Ясно, не сделал. - Майкл в недоумении взглянул на своего тщедушного кроткого отца. - Они, наверно, явились сюда из-за того, что ты что-то задумал.

"I'm not."

- Ничего я не задумывал.

Mrs. Manners broke in angrily,

Тут вмешалась возмущенная миссис Мэннерс:

"How can he be thinking of doing something worth all-all this." She cast her arm about, in a gesture -toward the enclosing shell of government men about the house. "When I was a little girl, I remember the father of a friend of mine was working in a bank, and they once called him up and said to leave the money alone and he did.

- О чем ему надо было думать, чтобы заварилось такое? - Она повела рукой, указывая на цепь охранников вокруг дома. - Когда я была маленькой, помню, отец моей подруги служил в банке. Однажды ему позвонили и велели не трогать денег. Он так и сделал.

It was fifty thousand dollars.

Денег было пятьдесят тысяч долларов.

He hadn't really taken it.

Он вовсе не брал их.

He was just thinking about taking it.

Только подумывал, не взять ли.

They didn't keep those things as quiet in those days as they do now; the story got out. That's how I know about it.

В то времена все делалось не так тихо, как теперь. История вышла наружу, и я тоже услышала о ней.

"But I mean," she went on, rubbing her plump hands slowly together, "that was fifty thousand dollars; fifty-thousand-dollars. Yet all they did was call him; one phone call.

- Но я хочу сказать вот что, - продолжала она, заламывая руки, - тогда речь шла о пятидесяти тысячах. Пятьдесят тысяч долларов... И тем не менее они всего-навсего позвонили тому человеку. Один телефонный звонок - и все.

What could your father be planning that would make it worth having a dozen men come down and close off the house?"

Что же такое мог задумать ваш отец, ради чего стоило бы присылать больше десятка охранников и изолировать наш дом от всего мира?

Joe Manners said, eyes filled with pain,

В глазах Джо Мэннерса застыла боль. Он произнес:

"I am planning no crime, not even the smallest. I swear it."

- Клянусь вам, у меня и в мыслях не было никакого преступления, даже самого незначительного.

Mike, filled with the conscious wisdom of a new adult, said,

Майкл, исполненный сознания своей новоприобретенной мудрости совершеннолетнего, сказал:

"Maybe it's something subconscious, Pop.

- Может тут что-нибудь подсознательное, па?

Some resentment against your supervisor."

Наверно, ты затаил злобу против своего начальника.

"So that I would want to kill him?

- И потому хочу его убить?

No!"

Нет!

"Won't they tell you what it is, Pop?"

- И они не говорят в чем дело, па?

His mother interrupted again, "No, they won't. We've asked.

- Нет, не говорят, - опять вмешалась мать. - Мы спрашивали.

I said they were ruining our standing in the community just being here.

Я сказала, что одним своим присутствием они губят нас в глазах общества.

The least: they could do is tell us what it's all about so we could fight it, so we could explain."

Они по крайней мере могли бы сказать, в чем дело, чтобы мы сумели защищаться, объяснить.

"And they wouldn't?"

- А они не говорят?

"They wouldn't."

- Не говорят.

Mike stood with his legs spread apart and his hands deep in his pockets.

Майкл стоял, широко расставив ноги, засунув руки глубоко в карманы.

He said, troubled,

Он обеспокоенно произнес:

"Gee, Mom, Multivac doesn't make mistakes."

- Слушай, ма, Мултивак никогда не ошибается.

His father pounded his fist helplessly on the arm of the sofa.

Отец беспомощно уронил руку на подлокотник дивана.

"I tell you I'm not planning any crime."

- Г оворю тебе, я не думаю ни о каком преступлении.

The door opened without a knock and a man in uniform walked in with sharp, self-possessed stride.

Дверь без стука открылась, и в комнату энергичным, уверенным шагом вошел человек в форме.

His face had a glazed, official appearance.

Лицо его было холодно и официально.

He said, "Are you Joseph Manners?"

- Вы Джозеф Мэннерс?

Joe Manners rose to his feet.

Джо Мэннерс поднялся.

"Yes.

- Да

Now what is it you want of me?"

Что вы еще от меня хотите?

"Joseph Manners, I place you under arrest by order of the government," and curtly he showed his identification as a Corrections officer. "I must ask you to come with me."

- Джозеф Мэннерс, по распоряжению правительства вы арестованы. - И он показал удостоверение офицера Отдела контроля и управления. - Я вынужден просить вас отправиться со мной.

"For what reason?

- Но почему?

What have I done?"

Что я сделал?

"I am not at liberty to discuss that."

- Я не уполномочен обсуждать этот вопрос.

"But I can't be arrested just for planning a crime even if I were doing that.

- Допустим даже, что я задумал преступление, нельзя арестовать за одну только мысль о нем.

To be arrested I must actually have done something.

Для этого я должен действительно совершить преступление.

You can't arrest me otherwise.

Иначе арестовать нельзя.

It's against the law."

Это противоречит закону.

The officer was impervious to the logic.

Но агент оставался глух ко всем доводам.

"You will have to come with me."

- Вам придется отправиться со мной.

Mrs. Manners shrieked and fell on the couch, weeping hysterically.

Миссис Мэннерс вскрикнула и, упав на диван, истерически зарыдала.

Joseph Manners could not bring himself to violate the code drilled into him all his life by actually resisting an officer, but he hung back at least, forcing the Corrections officer to use muscular power to drag him forward.

У Джозефа Мэннерса не хватило смелости оказать прямое сопротивление агенту - это значило бы нарушить законы, к которым его приучали всю жизнь. Но все же он стал упираться, и офицеру пришлось, прибегнув к силе, тащить его за собой.

And Manners called out as he went,

Голос Мэннерса был слышен даже за дверью.

"But tell me what it is.

- Скажите мне, в чем дело?

Just tell me.

Только скажите.

If I knew-Is it murder?

Если бы я знал... Это убийство?

Am I supposed to be planning murder?"

Скажите, предполагают, что я замышляю убийство?

The door closed behind him and Mike Manners, white-faced and suddenly feeling not the least bit adult, stared first at the door, then at his weeping mother.

Дверь захлопнулась. Побледневший Майкл Мэннерс совсем по-детски, растерянно поглядел сперва на дверь, а потом на плачущую мать.

Ben Manners, behind the door and suddenly feeling quite adult, pressed his lips tightly together and thought he knew exactly what to do.

Стоявший за дверью Бен Мэннерс внезапно почувствовал себя главой семьи и решительно сжал губы, твердо зная, как ему поступить.

If Multivac took away, Multivac could also give.

Если Мултивак отнимал, то он мог и давать.

Ben had been at the ceremonies that very day.

Только сегодня Бен присутствовал на торжестве.

He had heard this man, Randolph Hoch, speak of Multivac and all that Multivac could do.

Он слышал, как тот человек, Рэндолф Хоч, рассказывал про Мултивак и про то, что он может делать.

It could direct the government and it could also unbend and help out some plain person who came to it for help.

Он отдает приказания правительству и в то же время не игнорирует простых людей и выручает их, когда они обращаются к нему за помощью.

Anyone could ask help of Multivac and anyone meant Ben.

Любой может просить помощи у Мултивака, а любой - это значит и Бен.

Neither his mother nor Mike were in any condition to stop him now, and he had some money left of the amount they had given him for his great outing that day.

Ни матери, ни Майклу не удержать его. У него есть немного денег из тех, что были ему даны на сегодняшний праздник.

If afterward they found him gone and worried about it, that couldn't be helped.

Если позднее они хватятся его и будут волноваться, - что ж, ничего не поделаешь.

Right now, his first loyalty was to his father.

Сейчас для него на первом месте отец.

He ran out the back way and the officer at the door cast a glance at his papers and let him go.

Он вышел с черного хода. Караульный в дверях проверил документы и пропустил его.

Harold Quimby handled the complaints department of the Baltimore substation of Multivac.

Гарольд Куимби заведовал сектором жалоб на балтиморской подстанции Мултивака.

He considered himself to be a member of that branch of the civil service that was most important of all.

Этот отдел гражданской службы Куимби считал самым важным.

In some ways, he may have been right, and those who heard him discuss the matter would have had to be made of iron not to feel impressed.

Отчасти он был, пожалуй, прав; во всяком случае, когда Куимби рассуждал на эту тему, почти никто не мог остаться равнодушным.

For one thing, Quimby would say, Multivac was essentially an invader of privacy.

Во-первых, как сказал бы Куимби, Мултивак, по сути дела, вторгается в частную жизнь людей.

In the past fifty years, mankind had had to acknowledge that its thoughts and impulses were no longer secret, that it owned no inner recess where anything could be hidden.

Приходится признать, что последние пятьдесят лет мысли и побуждения человека больше не принадлежат ему одному, в душе у него нет таких тайников, которые можно было бы скрыть.

And mankind had to have something in return.

Но человечеству требуется что-то взамен утраченного.

Of course, it got prosperity, peace, and safety, but that was abstract.

Конечно, мы живем в условиях материального благополучия, покоя и безопасности, но все таки эти блага - нечто обезличенное.

Each man and woman needed something personal as his or her own reward for surrendering privacy, and each one got it.

Каждый мужчина, каждая женщина нуждаются в каком-то личном вознаграждении за то, что они доверили Мултиваку свои тайны. И все получают это вознаграждение.

Within reach of every human being was a Multivac station with circuits into which he could freely enter his own problems and questions without control or hindrance, and from which, in a matter of minutes, he could receive answers.

Ведь каждый имеет доступ к Мултиваку, которому можно свободно доверить все личные проблемы и вопросы, без всякого контроля и помех, и буквально через несколько минут получить ответ.

At any given moment, five million individual circuits among the quadrillion or more within Multivac might be involved in this question-and-answer program.

В любой нужный момент в эту систему вопросов-ответов вовлекались пять миллионов цепей из квадрильона цепей Мултивака.

The answers might not always be certain, but they were the best available, and every questioner knew the answer to be the best available and had faith in it.

Может быть, ответы и не всегда бывали абсолютно верны, но они были лучшими из возможных, и каждый спрашивающий знал, что это лучший из возможных ответов, и целиком на него полагался.

That was what counted.

А это было главное.

And now an anxious sixteen-year-old had moved slowly up the waiting line of men and women (each in that line illuminated by a different mixture of hope with fear or anxiety or even anguish-always with hope predominating as the person stepped nearer and nearer to Multivac).

Отстояв в медленно двигавшейся очереди (на лице каждого мужчины и каждой женщины отражались надежд, смешанная со страхом, или с волнением, или даже с болью, но всегда по мере приближения к Мултиваку надежда одерживала верх), Бен наконец подошел к Куимби.

Without looking up, Quimby took the filled-out form being handed him and said,

Не поднимая глаз, Куимби взял протянутый ему заполненный бланк и сказал:

"Booth 5-B."

- Кабина 5-Б.

Ben said,

Тогда Бен спросил:

"How do I ask the question, sir?"

- А как задавать вопросы, сэр?

Quimby looked up then, with a bit of surprise.

Куимби с некоторым удивлением поднял голову.

Preadults did not generally make use of the service.

Подростки, как правило, не пользовались службой Мултивака.

He said kindly,

Он добродушно сказал:

"Have you ever done this before, son?"

- Приходилось когда-нибудь это делать, сынок?

"No, sir."

- Нет, сэр.

Quimby pointed to the model on his desk.

Куимби показал модель, стоявшую него на столе.

"You use this.

- Там будет такая штука.

You see how it works?

Видишь, как она работает?

Just like a typewriter.

В точности, как пишущая машинка.

Don't you try to write or print anything by hand. Just use the machine.

Ничего не пиши от руки, пользуйся клавишами.

Now you take booth 5-B, and if you need help, just press the red button and someone will come.

А теперь иди в кабину 5-Б. Если понадобится помощь, просто нажми красную кнопку -кто-нибудь придет.

Down that aisle, son, on the right."

Направо, сынок, по этому проходу.

He watched the youngster go down the aisle and out of view and smiled.

Он следил за мальчиком, пока тот не скрылся, потом улыбнулся.

No one was ever turned away from Multivac.

Еще не было случая, чтобы кого-нибудь не допустили к Мултиваку.

Of course, there was always a certain percentage of trivia: people who asked personal questions about their neighbors or obscene questions about prominent personalities; college youths trying to outguess their professors or thinking it clever to stump Multivac by asking it Russell's class-of-all-classes paradox and so on.

Конечно, всегда находятся людишки, которые задают нескромные вопросы о жизни своих соседей или о разных известных лицах. Юнцы из колледжей пытаются перехитрить преподавателей или считают весьма остроумным огорошить Мултивак, поставив перед ним парадокс Рассела о множестве всех множеств, не содержащих самих себя в качестве своего элемента.

Multivac could take care of all that.

Но Мултивак может справиться со всем этим сам.

It needed no help.

Помощь ему не требуется.

Besides, each question and answer was filed and formed but another item in the fact assembly for each individual.

Кроме того, все вопросы и ответы регистрируются и добавляются к совокупности сведений о каждом отдельном индивидууме.

Even the most trivial question and the most impertinent, insofar as it reflected the personality of the questioner, helped humanity by helping Multivac know about humanity.

Любой, даже самый пошлый или самый дерзкий вопрос, поскольку он отражает индивидуальность спрашивающего, идет на пользу, помогая Мултиваку познавать человечество.

Quimby turned his attention to the next person in line, a middle-aged woman, gaunt and angular, with the look of trouble in her eye.

Подошла очередь пожилой женщины, изможденной, костлявой, с испуганным выражением в глазах, и Куимби занялся ею.

Ali Othman strode the length of his office, his heels thumping desperately on the carpet.

Али Отман мерил шагами свой кабинет, с каким-то отчаянием вдавливая каблуки в ковер.

"The probability still goes up.

- Вероятность все еще растет.

It's 22.4 per cent now.

Уже двадцать два и четыре десятых процента!

Damnation!

Проклятье!

We have Joseph Manners under actual arrest and it still goes up."

Джозеф Мэннерс арестован и изолирован, а вероятность все поднимается!

He was perspiring freely.

Он обливался потом.

Leemy turned away from the telephone.

Лими отвернулся от видеофона.

"No confession yet.

- Признание до сих пор не получено.

He's under Psychic Probing and there is no sign of crime.

Сейчас Мэннерс проходит психические испытания, но никаких признаков преступления нет.

He may be telling the truth."

Похоже, что он говорит правду.

Othman said, "Is Multivac crazy then?"

- Выходит Мултивак сошел с ума? - возмутился Отман.

Another phone sprang to life.

Зазвонил другой аппарат.

Othman closed connections quickly, glad of the interruption.

Отман обрадовался передышке.

A Corrections officer's face came to life in the screen.

На экране возникло лицо агента Отдела контроля и управления.

The officer said, "Sir, are there any new directions as to Manners' family?

- Сэр, будут ли какие-нибудь новые распоряжения относительно Мэннерсов?

Are they to be allowed to come and go as they have been?"

Или им можно по-прежнему приходить и уходить?

"What do you mean, as they have been?'"

- Что значит "по-прежнему"?

"The original instructions were for the house arrest of Joseph Manners.

- В первоначальных инструкциях речь шла только о домашнем аресте Джозефа Мэннерса.

Nothing was said of the rest of the family, sir."

Остальные члены семьи не упоминались, сэр.

"Well, extend it to the rest of the family until you are informed otherwise."

- Ну так распространите приказ на остальных до получения других инструкций.

"Sir, that is the point.

- Тут есть некоторое осложнение, сэр.

The mother and older son are demanding information about the younger son.

Мать и старший сын требуют сведений о младшем сыне.

The younger son is gone and they claim he is in custody and wish to go to headquarters to inquire about it."

Он исчез, и они утверждают, что его арестовали. Они хотят идти в Главное управление наводить справки.

Othman frowned and said inalmost a whisper,

Отман нахмурился и произнес почти шепотом:

"Younger son?

- Младший сын?

How young?"

Сколько ему?

"Sixteen, sir," said the officer.

- Шестнадцать, сэр.

"Sixteen and he's gone.

- Шестнадцать, и он исчез.

Don't you know where?"

Где он, не известно?

"He was allowed to leave, sir. There were no orders to hold him."

- Ему разрешили покинуть дом, сэр, так как не было приказа задержать его.

"Hold the line. Don't move."

- Ждите у аппарата.

Othman put the line into suspension, then clutched at his coal-black hair with both lands and shrieked, "Fool! Fool! Fool!"

Отман, не разъединяя связи, выключил экран. Вдруг он обеими руками схватился за голову и застонал: - Идиот! Какой идиот!

Leemy was startled. "What the hell?"

Лими оторопел. - Что за черт?

"The man has a sixteen-year-old son," choked out Othman. "A sixteen-year-old is not an adult and he is not filed independently in Multivac, but only as part of his father's file." He glared at Leemy. "Doesn't everyone know that until eighteen a youngster does not file his own reports with Multivac but that his father does it for him?

- У арестованного есть шестнадцатилетний сын, -выдавил из себя Отман. - А это значит, что сын как несовершенно летний еще не зарегистрирован Мултиваком отдельно, а только вместе с отцом, в отцовских документах. - Он с яростью взглянул на Лими. - Каждому человеку известно, что до восемнадцати лет подростки сами не заполняют анкеты для Мултивака, это делают за них отцы.

Don't I know it?

Разве я об этом не знаю?

Don't you?"

Разве вы не знаете?

"You mean Multivac didn't mean Joe Manners?" said Leemy.

- Вы хотите сказать, что Мултивак имел в виду не Джо Мэннерса?

"Multivac meant his minor son, and the youngster is gone, now.

- Мултивак имел в виду младшего сына, а теперь мальчишка исчез.

With officers three deep around the house, he calmly walks out and goes on you know what errand."

Вокруг дома стена из наших агентов, а он преспокойно выходит из дому и отправляется сами знаете по какому делу.

He whirled to the telephone circuit to which the Corrections officer still clung, the minute break having given Othman just time enough to collect himself and to assume a cool and self-possessed mien. (It would never have done to throw a fit before the eyes of the officer, however much good it did in purging his spleen.)

Он резко повернулся к видеофону, к которому все еще был подключен агент Отдела контроля и управления. Минутная передышка позволила Отману взять себя в руки и принять уверенный, невозмутимый вид. Не к чему было закатывать истерику на глазах у агента, хотя Отману, может, и полезно было бы дать выход бушевавшей внутри буре.

He said,

Он сказал:

"Officer, locate the younger son who has disappeared.

- Установите, где находится младший сын.

Take every man you have, if necessary.

Пошлите всех ваших людей.

Take every man available in the district, if necessary.

Если понадобится, привлеките всех жителей округа.

I shall give the appropriate orders.

Я дам соответствующие приказания.

You must find that boy at all costs."

Вы обязаны во что бы то ни стало найти мальчика.

"Yes, sir."

- Слушаю, сэр.

Connection was broken. Othman said,

Отключившись, Отман приказал:

"Have another rundown on the probabilities, Leemy."

- А теперь проверьте вероятность, Лими.

Five minutes later, Leemy said,

Через несколько минут Лими произнес.

"It's down to 19.6 per cent.

- Упала до девятнадцати и шести десятых.

It's down."

Упала.

Othman drew a long breath.

Отман вздохнул с облегчением.

"We're on the right track at last."

- Наконец-то мы на правильном пути.

Ben Manners sat in Booth 5-B and punched out slowly,

Бен Мэннерс сидел в кабине 5-Б и медленно выстукивал:

"My name is Benjamin Manners, number MB-71833412.

"Меня зовут Бэнджамен Мэннерс, мой номер МБ71833412.

My father, Joseph Manners, has been arrested but we don't know what crime he is planning.

Мой отец, Джозеф Мэннерс, арестован, но мы не знаем, какое преступление он замышляет.

Is there any way we can help him?"

Как нам помочь ему?"

He sat and waited.

Он кончил и принялся ждать.

He might be only sixteen but he was old enough to know that somewhere those words were being whirled into the most complex structure ever conceived by man; that a trillion facts would blend and co-ordinate into a whole, and that from that whole, Multivac would abstract the best help.

В свои шестнадцать лет он уже понимал, что где то там внутри его слова циркулируют по цепям сложнейшей из систем, когда-либо созданных человеком, понимал, что триллион данных сольются в единое целое, из него Мултивак извлечет наилучший ответ и тем самым поможет Бену.

The machine clicked and a card emerged. It had an answer on it, a long answer.

Машина щелкнула, из нее выпала карточка -длинный-предлинный ответ.

It began,

Начинался он так:

"Take the expressway to Washington, D.C. at once.

"Немедленно отправляйся скоростным транспортом в Вашингтон.

Get off at the Connecticut Avenue stop.

Сойди у Коннектикут-авеню.

You will find a special exit, labeled 'Multivac' with a guard.

Там увидишь здание, найди особый вход с надписью "Мултивак", где стоит часовой.

Inform the guard you are special courier for Dr. Trumbull and he will let you enter.

Скажи часовому, что ты нарочный, к доктору Трамбулу, он пропустит тебя.

"You will be In a corridor. Proceed along it till you reach a small door labeled 'Interior.'

Оказавшись в коридоре, иди по нему, пока не очутишься у небольшой двери с табличкой "Внутренние помещения".

Enter and say to the men inside, 'Message for Doctor Trumbull.'

Войди и скажи людям, которые там окажутся: "Донесение доктору Трамбулу".

You will be allowed to pass.

Тебя пропустят.

Proceed on-"

Иди прямо..."

It went on in this fashion.

И так далее и так далее.

Ben could not see the application to his question, but he had complete faith in Multivac.

Бен пока не понимал, какое это имеет отношение к его вопросу, но он безгранично верил в Мултивак.

He left at a run, heading for the expressway to Washington.

И он бегом бросился к вашингтонской автостраде.

The Corrections officers traced Ben Manners to the Baltimore station an hour after he had left.

Поиски Бена Мэннерса привели агентов Одела контроля и управления на балтиморскую станцию Мултивака через час после того, как Бен ее покинул.

A shocked Harold Quimby found himself flabbergasted at the number and importance of the men who had focused on him in the search for a sixteen-year-old.

Гарольд Куимби оробел, оказавшись в центре внимания такого количества важных особ, и все из-за шестнадцатилетнего мальчишки.

"Yes, a boy," he said, "but I don't know where he went to after he was through here.

- Да, мальчик здесь был, - подтвердил он, - но куда он девался, не известно.

I had no way of knowing that anyone was looking for him.

Не мог же я знать, что его разыскивают.

We accept all comers here.

Мы принимаем всех, кто приходит.

Yes, I can get the record of the question and answer."

Да, конечно, получить запись вопроса и ответа можно.

They looked at the record and televised it to Central Headquarters at once.

Едва взглянув на запись, они, не теряя времени, передали ее по телевидению в Центральное управление.

Othman read it through, turned up his eyes, and collapsed. They brought him to almost at once. He said to Leemy weakly,

Отман прочел ее, закатил глаза и лишился чувств, его быстро привели в себя, и он сказал слабым голосом:

"Have them catch that boy.

Мальчика нужно перехватить.

And have a copy of Multivac's answer made out for me.

Сделайте для меня копию ответа Мултивака.

There's no way any more, no way out. I must see Gulliman now."

Больше тянуть нельзя, я должен немедленно связаться с Галлименом.

Bernard Gulliman had never seen Ali Othman as much as perturbed before, and watching the coordinator's wild eyes now sent a trickle of ice water down his spine.

Бернард Галлимен никогда не видел Али Отмана таким взволнованным. И теперь, взглянув в безумные глаза координатора, почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

He stammered,

Он пробормотал, заикаясь:

"What do you mean, Othman?

- Что вы хотите сказать?

What do you mean worse than murder?"

Что может быть хуже убийства?

"Much worse than just murder."

- Много хуже, чем простое убийство.

Gulliman was quite pale.

Галлимен побледнел.

"Do you mean assassination of a high government official?" (It did cross his mind that he himself-).

- Вы имеете в виду убийство одного из важных государственных деятелей? ("А что, если это я сам..." - пронеслось у него в голове)

Othman nodded.

Отман кивнул.

"Not just a government official. The government official."

- Не просто одного из деятелей, а самого главного.

"The Secretary-General?" Gulliman said in an appalled whisper.

- Неужели генерального секретаря? - прошептал в ужасе Галлимен.

"More than that, even.

- Хуже.

Much more.

Неизмеримо хуже.

We deal with a plan to assassinate Multivac!"

Речь идет об уничтожении Мултивака.

"WHAT!"

- Что?!

"For the first time in the history of Multivac, the computer came up with the report that it itself was in danger."

- Впервые в истории Мултивак доложил о том, что ему самому грозит опасность.

"Why was I not at once informed?"

- Почему же меня сразу не поставили в известность?

Othman half-truthed out of it.

Отман вышел из положения, отделавшись полуправдой.

"The matter was so unprecedented, sir, that we explored the situation first before daring to put it on official record."

- Случай беспрецедентный, сэр, мы решили расследовать дело, прежде чем поместить в отчет.

"But Multivac has been saved, of course?

- Но теперь разумеется Мултивак спасен?

It's been saved?"

Ведь он спасен?

"The probabilities of harm have declined to under 4 per cent.

- Вероятность опасности упала ниже четырех процентов.

I am waiting for the report now."

Сейчас я жду нового сообщения.

"Message for Dr. Trumbull," said Ben Manners to the man on the high stool, working carefully on what looked like the controls of a stratojet cruiser, enormously magnified.

- Донесение доктору Трамбулу, - сказал Бен Мэннерс человеку на высоком табурете, который увлеченно работал сидя перед громадой, напоминавшей во много раз увеличенный пульт управления стратокрейсера.

"Sure, Jim," said the man. "Go ahead."

- Валяй, Джим, - ответил человек. - Двигай.

Ben looked at his instructions and hurried on.

Бен взглянул на инструкцию и поспешил дальше.

Eventually, he would find a tiny control lever which he was to shift to a DOWN position at a moment when a certain indicator spot would light up red.

В конце концов, в ту минуту, когда в одном из индикаторов загорится красный свет, Бен найдет незаметный рычажок и передвинет его в положение "вниз".

He heard an agitated voice behind him, then another, and suddenly, two men had him by his elbows. His feet were lifted off the floor. One man said,

Он услышал за своей спиной взволнованный голос, затем еще один, и вдруг его схватили под мышки и за ноги, подняли, и мужской голос сказал:

"Come with us, boy."

- Поехали, сынок.

All Othman's face did not noticeably lighten at the news, even though Gulliman said with great relief,

Лицо Али Отмана нисколько не прояснилось при известии, что мальчик пойман, но Галлимен с облегчением заметил:

"If we have the boy, then Multivac is safe."

- Раз мальчик в наших руках, Мултивак в безопасности.

"For the moment."

- До поры до времени.

Gulliman put a trembling hand to his forehead.

Галлимен приложил ко лбу трясущуюся руку.

"What a half hour I've had.

- Какие полчаса я пережил!

Can you imagine what the destruction of Multivac for even a short time would mean.

Вы представляете себе, что произошло бы, если бы хоть на короткое время Мултивак вышел из строя?

The government would have collapsed; the economy broken down. It would have meant devastation worse-" His head snapped up, "What do you mean for the moment?"

Крах правительства, упадок экономики! Это была бы катастрофа пострашнее, чем... - Он дернул головой. - Почему вы сказали "до поры до времени"?

"The boy, this Ben Manners, had no intention of doing harm.

- Этот мальчик, Бен Мэннерс, не собирался причинить вред Мултиваку.

He and his family must be released and compensation for false imprisonment given them.

Он и его семья должны быть освобождены, и придется выдать им компенсацию за ошибочный арест.

He was only following Multivac's instructions in order to help his father and it's done that.

Мальчик следовал указаниям Мултивака только потому, что хотел помочь отцу, и он этого добился.

His father is free now."

Его отец уже освобожден.

"Do you mean Multivac ordered the boy to pull a lever under circumstances that would burn out enough circuits to require a month's repair work?

- Неужели вы хотите сказать, что Мултивак сознательно вынуждал мальчика дернуть рычаг? И при этом неминуемо должно было сгореть столько цепей, что на починку ушел бы целый месяц?

You mean Multivac would suggest its own destruction for the comfort of one man?"

То есть Мултивак готов был уничтожить себя ради освобождения одного человека?

"It's worse than that, sir.

- Хуже, сэр.

Multivac not only gave those instructions but selected the Manners family in the first place because Ben Manners looked exactly like one of Dr. Trumbull's pages so that he could get into Multivac without being stopped."

Мултивак не только дал такие инструкции, но он выбрал именно семью Мэннерсов, потому что Бен Мэннерс как две капли воды походит на посыльного доктора Трамбула и мог беспрепятственно проникнуть к Мултиваку.

"What do you mean the family was selected?"

- Что значит "выбрал именно эту семью?

"Well, the boy would have never gone to ask the question if his father had not been arrested.

- А то, что мальчик никогда бы сам не пошел со своим вопросом к Мултиваку, если бы его отца не арестовали.

His father would never have been arrested if Multivac had not blamed him for planning the destruction of Multivac.

Отца не арестовали бы, если бы Мултивак не обвинил его в преступных замыслах относительно самого Мултивака.

Multivac's own action started the chain of events that almost led to Multivac's destruction."

Собственные действия Мултивака дали толчок событиям, которые чуть не привели к его гибели.

"But there's no sense to that," Gulliman said in a pleading voice.

- Но в этом нет никакого смысла, - умоляющим голосом произнес Галлимен.

He felt small and helpless and he was virtually on his knees, begging this Othman, this man who had spent nearly a lifetime with Multivac, to reassure him.

Он чувствовал себя маленьким и беспомощным, он как бы стоял на коленях перед Отманом, умоляя этого человека, который почти всю жизнь провел с Мултиваком, успокоить его, Галлимена.

Othman did not do so.

Но Отман не стал этого делать.

He said,

Он сказал:

"This is Multivac's first attempt along this line as far as I know.

- Насколько я знаю, со стороны Мултивака это первая попытка подобного рода.

In some ways, it planned well.

До известной степени он все продумал неплохо.

It chose the right family.

Удачно выбрал семью.

It carefully did not distinguish between father and son to send us off the track.

Намеренно не сделал различия между отцом и сыном, чтобы сбить нас с толку.

It was still an amateur at the game, though.

Однако в этой игре он еще новичок.

It could not overcome its own instructions that led it to report the probability of its own destruction as increasing with every step we took down the wrong road.

Он не сумел обойти им же самим установленные правила и поэтому сообщал о том, что вероятность его гибели растет с каждым шагом, сделанным нами по неправильному пути.

It could not avoid recording the answer it gave the youngster.

Он не сумел утаить ответ, который дал мальчику.

With further practice, it will probably learn deceit.

В дальнейшем он, вероятно, научится обманывать.

It will learn to hide certain facts, fail to record certain others.

Научится скрывать одни факты, не станет регистрировать другие.

From now on, every instruction it gives may have the seeds in it of its own destruction.

Начиная с этого дня каждая из его инструкций может содержать в себе семена его гибели.

We will never know.

Нам об этом не узнать.

And however careful we are, eventually Multivac will succeed.

Как бы мы ни были настороже, в конце концов Мултивак добьется своего.

I think, Mr. Gulliman, you will be the last Chairman of this organization."

Мне думается, мистер Галлимен, вы будете последним председателем этой организации.

Gulliman pounded his desk in fury.

Галлимен в бешенстве стукнул кулаком по столу.

"But why, why, why? Damn you, why?

- Но почему, почему, черт вас побери?

What is wrong with it?

С ним что-нибудь неладно?

Can't it be fixed?"

Разве нельзя исправить его?

"I don't think so," said Othman, in soft despair. "I've never thought about this before. I've never had the occasion to until this happened, but now that I think of it, it seems to me we have reached the end of the road because Multivac is too good. Multivac has grown so complicated, its reactions are no longer those of a machine, but those of a living thing."

- Вряд ли, - ответил Отман с какой-то безнадежностью в голосе. - Я никогда раньше об этом не задумывался, просто не предоставлялось случая. Но теперь мне кажется, что мы подошли к концу, так как Мултивак слишком совершенен Он стал таким сложным, что способен мыслить и чувствовать, подобно человеку.

"You're mad, but even so?"

- Вы с ума сошли.

"For fifty years and more we have been loading humanity's troubles on Multivac, on this living thing.

Но даже если и так, что из этого? - Уже более пятидесяти лет мы взваливаем на Мултивак все человеческие горести.

We've asked it to care for us, all together and each individually.

Мы заставляем его заботиться о нас, обо всех вместе и о каждом в отдельности.

We've asked it to take all our secrets into itself; we've asked it to absorb our evil and guard us against it.

Навязываем ему свои тайны. Без конца упрашиваем отвести таящееся в нас самих зло.

Each of us brings his troubles to it, adding his bit to the burden.

Все мы идем к нему со своими неприятностями, с каждым разом увеличивая его бремя.

Now we are planning to load the burden of human disease on Multivac, too."

А теперь мы еще задумали взвалить на него бремя людских болезней.

Othman paused a moment, then burst out,

Отман замолчал на минуту, потом взорвался:

"Mr. Gulliman, Multivac bears all the troubles of the world on its shoulders and it is tired."

- Мистер Г аллимен, Мултивак несет на своих плечах все грехи мира - он устал!

"Madness. Midsummer madness," muttered Gulliman.

- Бред, настоящий бред, - пробормотал Галлимен.

"Then let me show you something.

- Хотите я вам кое-что покажу.

Let me put it to the test.

Давайте я проверю свою догадку.

May I have permission to use the Multivac circuit Line here in your office?"

Разрешите мне воспользоваться линией связи с Мултиваком прямо у вас в кабинете.

"Why?"

- Зачем?

"To ask it a question no one has ever asked Multivac before?"

- Я задам ему вопрос, который никто до меня не задавал.

"Will you do it harm?' asked Gulliman in quick alarm.

- А это ему не повредит? - Галлимен был в панике.

"No. But it will tell us what we want to know."

- Нет, просто он скажет нам, что мы хотим знать.

The Chairman hesitated a trifle.

Председатель колебался.

Then he said,

Потом сказал:

"Go ahead."

- Давайте.

Othman used the instrument on Gulliman's desk.

Отман подошел к аппарату, стоявшему на столе у Г аллимена.

His fingers punched out the question with deft strokes:

Пальцы его уверенно выстукали вопрос:

"Multivac, what do you yourself want more than anything else?"

"Мултивак, что хочется тебе самому больше всего на свете?"

The moment between question and answer lengthened unbearably, but neither Othman nor Gulliman breathed.

Пауза между вопросом и ответом тянулась мучительно долго. Отман и Галлимен затаили дыхание.

And there was a clicking and a card popped out.

И вот послышалось щелканье, выпала карточка.

It was a small card. On it, in precise letters, was the answer:

Маленькая карточка, на которой четкими буквами было написано:

"I want to die."

"Я хочу умереть".

Content

Азимов Айзек Все грехи мира - английский и русский параллельные тексты