Ирина Эльба, Татьяна Осинская

ДРАГОЦЕННАЯ

Пролог

Повернувшись на другой бок, я закрыла глаза и попыталась уснуть. Выходило плохо, очень плохо. Близость мужчины вызывала странную дрожь, будто маленькие молнии поочередно били по коже, порождая непонятное томление во всем теле и желание сбежать. Гнусный тип! Уверена, он подстроил это специально, чтобы отомстить. Да было бы за что! Подумаешь, прилюдно отклонила его предложение руки и сердца. Ну да, в очень некорректной форме, но и он хорош! Застал врасплох, вот я, растерявшись, и ответила в привычной для меня манере.

Но ведь столько времени прошло — целых полгода. Все должно было забыться, сгладиться. Так нет же, он решил припомнить обиду! Вот возьму и не поддамся на провокацию. А сейчас надо спать. Завтрашний день обещал быть тяжелым и насыщенным, так что лишние переживания ни к чему.

Стоило закрыть глаза, как воспоминания перенесли меня в имение родителей, в любимую с детства спальню. В распахнутое окно залетел ветерок, приправленный ароматом садовых роз. Скользя по телу, теплый воздух ласкал плечи и шею, покрывая их легкими, невесомыми поцелуями. От его дуновения чуть сдвинулся край одеяла, и ветер-проказник замер над вырезом рубашки, словно в нерешительности. А потом все же продолжил движение, расстегивая пуговички и уверенно, но нежно спускаясь ниже, постепенно из теплого превращаясь в горячий…

Вынырнув из дремы, я резко села на кровати. Мой мучитель все так же лежал на полу, положив под голову подушку. Грудь мерно вздымалась в такт дыханию, а тело казалось расслабленным. Все говорило о том, что он крепко и сладко спит. Неужели мне просто привиделось? Настолько реалистичный сон…

Я бы даже поверила в это, если бы не одно «но» — пуговицы действительно оказались расстегнуты, а плечи и шея нестерпимо чесались. Вот такая вот странная реакция на мужскую щетину и неоспоримое доказательство того, что сон мой был реальностью. Чувственный сон… и запутанная реальность.

Предыстория

Замок спал, укрытый звездным одеялом ночи. Цикады на десятки ладов и мотивов возносили хвалебные песни серебряной Аше и ее вечному спутнику — алому Калиту.[1] Два светила, чьи лучи, сплетаясь в едином танце, любопытно заглядывали в приоткрытое окно, выхватывая из мрака маленькую хрупкую фигурку. Сжавшись в дальнем углу огромной спальни, она беззвучно проклинала свою судьбу.

По бледным щекам катились голубые слезинки. На секунду замирая на подбородке, уже в следующее мгновение они срывались вниз драгоценными камнями. И так происходило всегда, сколько девушка себя помнила. Слезы радости были прозрачными, чистейшими эльтами, венчающими королевскую корону и регалии таров. Слезы горя опадали желтыми, словно свет звезды, интарами, что так ценились мастерами. Слезы страха были лазурными лабитами, что жрецы преподносили своим богам как редчайший дар. И так всегда… Каждый оттенок ее эмоций имел свой цвет, свое название, свой драгоценный камень. Она сама была величайшим сокровищем этого мира, потому что подобный дар если и проявлялся у кого-нибудь, то тщательно скрывался, точно так же, как стереглась тайна девушки. И тот факт, что подобных ей нет ни на одном из пяти материков, безумно радовал… Ни одному живому существу она не пожелала бы такой жизни: с детства ее заставляли испытывать сильные эмоции, пытаясь научить контролировать дар. Никто не подозревал о той боли, что неизменно накатывала после использования дара. Но хвала Аше, с возрастом боль утихала, и с ней уже можно было мириться, а слезы радости почти затмевали неприятные ощущения. Видимо, уроки дяди стали приносить свои плоды, хоть он и действовал по наитию, поскольку ранее с таким «сокровищем» ему сталкиваться не приходилось.

Имя столь удивительному ребенку подобрали соответствующее — Армель, что в переводе означало «каменная принцесса». С пеленок малышку приучали соответствовать своему имени, а после того как драгоценная девочка познакомилась с наследной принцессой Анитой, внучкой короля Себастиана, и стала ее фрейлиной, обучаться тонкостям придворной жизни получалось легче. В обществе приходилось учиться сдерживать свои чувства и эмоции, а это, в свою очередь, помогало контролировать дар.

Лия[2] Шанталь купалась в родительской любви и гордилась статусом подруги принцессы. Мир казался созданным для нее одной… пока на пути Армель не появился Он.

Орион Разящий — капитан корабля головорезов с лихим названием «Бездна». Его считали неуловимым призраком, появляющимся прямо из тьмы и уничтожающим торговые суда. После нападения «Бездны» на волнах качались лишь обломки да редкие выжившие. Многочисленные байки окружали имя капитана ореолом таинственности, усиливая страх перед безжалостным пиратом. Самая страшная и оберегаемая тайна грозного разбойника заключалась в том, что в миру Разящий принадлежал к роду Сельтор и носил статус тара Турмалинского, снискав себе славу искусного и беспощадного манипулятора.

Неуловимый? Нет… всего лишь умудренный жизнью и побитый судьбой человек. Безжалостный? На пути к заветной цели жалости нет места, а цель у него была, и он упорно шел к ней, порой по головам.

Вот только цель у капитана была не самая достойная. Он жаждал мести… Когда-то давно, еще в прошлой жизни, Орион, как самый обычный льер,[3] прожигал жизнь при дворе Себастиана Златого на светских развлечениях, не задумываясь, растрачивая свою молодость на плотские утехи. Именно тогда он впервые в жизни полюбил. Полюбил с безрассудной горячностью, свойственной молодому сердцу. Беглый взгляд сквозь бальную залу, мимо танцующих и смеющихся людей. Один удар сердца и понимание: вот она — любовь.

Виктория Сальская — ненаследная принцесса Америи. Молоденькая девушка, родившаяся от связи короля и фаворитки. Ее планировали отдать в жены нойону соседней державы — острова Мэнсей, а у него на тот момент уже было две жены. Викторию собирались использовать в качестве разменной монеты, и Орион узнал об этом. Чего стоят доводы разума в сравнении с голосом сердца? Пылкий влюбленный выкрал избранницу ночью, воспользовавшись помощью верных подданных, и увез в родовое поместье Турмалин, расположенное на неприступном острове, со всех сторон защищенном высокими скалами и коварными рифами. Только истинные турмалинцы знали безопасный путь.

Победа! Это была настоящая победа! Любимая Виктория рядом — добрая, нежная, хрупкая… И вся жизнь для них двоих. Так думал Орион, не замечая хмурых взглядов отца. Конечно, он не сказал пожилому родителю, кто его возлюбленная. Но опытному интригану — старому тару Турмалинскому — этого и не требовалось. Он все понял и… отвез принцессу обратно во дворец. Король был умным самодержцем и обставил все так, что юную деву похитили, но благородные Морские тары спасли ее и вернули домой. На следующий же день состоялась свадьба Виктории и нойона. Больше Орион свою любимую не видел. А через год до него дошли слухи, что молодая жена правителя Мэнсей покончила с собой.

В тот же день умер и юный льер, а в бушующем море родился Орион Разящий — пират, жестокость и хладнокровие которого вошли в историю. Теперь в сердце мужчины жила другая любовь — кровь, крики и запах смерти. И не существовало для него преград на пути к поставленной цели. За предательство отец Ориона был заживо замурован в стену фамильного замка, а тарство Турмалинское взял в свои руки новый Морской тар. Следующей целью стал нойон Мэнсей — только жизнью он мог расплатиться за гибель Виктории. Но самая страшная участь ждала короля Америи, и это был наиболее сложный пункт плана. Отца погибшей любимой Орион хотел растоптать, а что хуже всего для заботливого короля? Правильно — гибель его государства. К этому главарь «Бездны» и шел, используя все и всех.

Неизвестно как получилось, что пират прознал про каменную принцессу, но Турмалинский тар решил, что она идеально подходит для его плана. Дар определил судьбу драгоценной Армель, в одночасье меняя всю ее жизнь…

Камень первый

Магическое клеймо, знаком бесконечности горевшее на внутренней стороне бедра, зудело неимоверно. Боли уже не было, но неприятные ощущения не позволяли забыться. А забыться хотелось — комната, в которую меня отвели сразу после «церемонии», нервировала. Небольшая, в алых тонах, она была сплошь завалена всевозможными орудиями и инструментами. Страшно было даже подумать, для чего все это здесь находилось. Но больше всего пугала кровать, располагавшаяся в центре. На спинках, в неровном свете двух светил, поблескивали оковы с цепью.

О любви Морского тара, льера Сельтора, к пыткам ходили истории одна страшнее другой. О гареме, размер которого давно перевалил за сотню, — еще ужаснее. Но я и предположить не могла, что увижу все это воочию. И огромный замок, окруженный со всех сторон неприступными скалами. И безымянных рабынь, снующих по «женскому крылу». Даже они бросали на меня сочувствующие взгляды, стоило мне под конвоем рослой служанки появиться в коридоре.

Я всегда считала себя симпатичной девушкой, без яркой красоты, но все же способной заинтересовать мужчин. Невысокая, хрупкая и изящная. Волосы цвета первого снега почти всегда убраны в модную прическу, голубые глаза на фоне светлой кожи сверкали подобно холодным лабитам. Лицо в форме сердца, с высокими скулами и острым подбородком. Так что на недостаток внимания я никогда не жаловалась, хотя, возможно, дополнительным поводом для него было то, что в свои восемнадцать я оказалась весьма завидной невестой. И выгодной. Очень выгодной!

Замужество меня не пугало, об отношениях «после свадьбы» фрейлины принцессы были наслышаны от опытных придворных дам. А некоторые из подружек уже успели познать прелести взрослой жизни на практике. Мне же пока никто не приглянулся настолько, чтобы я забыла о воспитании, девичьей чести и выгодах договорного брака, но целоваться пробовала. Так просто, из любопытства.

Мысли об интимных отношениях вернули меня из воспоминаний. Похоже, скоро я познакомлюсь и с этой стороной взрослой жизни, вот только что-то не хочется. Очень не хочется!

Сжавшись маленьким комочком, я беззвучно роняла слезы, чувствуя привычную боль. Увы, контролировать себя сейчас было весьма сложно. Скатившиеся капельки до пола долетали уже голубыми камнями, гулким стуком нарушая звенящую тишину. Слезы страха… давненько их не было. Родители опекали единственную дочь, одаривая заботой и любовью… И я отвечала им взаимностью.

Стоило мне осознать, что под маской грозного капитана разбойничьей «Бездны» скрывается печально известный тар Турмалинский, как я поняла, что пощады не будет. Поэтому, услышав угрозы в адрес дорогих мне людей, я пошла вместе с пиратами без сопротивления… И совершенно не жалела об этом, потому что выбор между рабством и смертью близких очевиден. Тем более я уверена, что на мои поиски уже отправилась целая гвардия. Все-таки пропажа будущей тарисы Озерской и фрейлины принцессы Аниты — событие чрезвычайное. Впрочем, подозрения, что спасти меня уже не успеют, крепли с каждой минутой.

Гулкий звук шагов постепенно нарастал, заставляя вздрагивать от каждого удара металлических набоек о каменный пол. Наверное, так судьба отсчитывает последние мгновения, что остались до встречи с палачом.

Чем ближе капитан пиратов, наводящих ужас на все побережье, подходил к комнате, тем сильнее становилось желание задавить голос разума и броситься вниз на скалы. Уверена, морские волны, что столетиями бились о камень, с радостью бы приняли меня в свои объятия. Но тело словно одеревенело, и, когда дверь в комнату отворилась, я могла лишь судорожно вздрагивать, ожидая неминуемого…

— Какая рыбка нынче попала в наши сети! — Голос был сильный, с хриплыми нотками. — Ну что же ты плачешь, куколка? Радоваться должна, что удостоилась такой чести! Я очень привередлив, и не каждой посчастливится удовлетворить мой вкус!

Разговоры нисколько не мешали мужчине перебирать орудия пыток, любовно проводя пальцами по каждому из них и примеряясь то к одному, то к другому.

— Ну, чего ты там жмешься? Уже давно должна была раздеться и лежать на постели! Давай-давай, поднимайся.

Я продолжала сидеть неподвижно, не в силах даже вздохнуть. А пират, будто этого и не замечая, приблизился и, вздернув меня на ноги, удовлетворенно улыбнулся. Легкое движение — и мое импровизированное платье из простыни оказалось на полу. На лицо упали белые пряди, словно отгораживая от этого кошмара.

— Пожалуйста, не надо! — взмолилась я, но тихий шепот был проигнорирован.

Зажмурившись, я даже не сопротивлялась, когда Морской тар подтащил к кровати и бросил животом вниз. Сведя мои руки над головой, он неспешно застегнул наручники. Как же я надеялась, что похититель поддастся на женские слезы, и если не отпустит, то хотя бы в отвращении отступит, отложив свои коварные планы до следующего дня. А там бы я что-нибудь придумала. Подкупила бы, в конце концов. Но, увы, пират был привычен и к слезам, и к мольбам.

Что там писал Рейдис в своих статьях по душеспасению? «Если насилие неизбежно, постарайтесь отвлечься от происходящего». Не представляю, правда, как это сделать. Но попробую!

Интересно, а сам ученый попадал в ситуации, когда от насилия можно лишь отвлечься? Одно дело — учить других, и совсем другое — испытать на себе. Я девочка очень нежная и к подобному обращению не приученная. Самыми большими травмами были разбитые коленки в далеком детстве, когда мы с подругами играли в салочки, и исколотые иголкой пальчики, когда матушка пыталась мне привить любовь к вышиванию. Ей это, к слову, не удалось, а вот мне немного помогло в освоении дара: если от боли слезы набегали на глаза, я некоторое время могла сдерживать их трансформацию. Однако сейчас я была так напугана, что страх вытеснил не только иные чувства, но и некоторые навыки, и я со злостью почувствовала, как на покрывало скатились маленькие лазурные лабиты. Лучше бы Морской тар уже приступил к своим пыткам, потому что хуже боли только ее ожидание!

Резкий свист хлыста, рассекающего воздух, заставил вздрогнуть и сделать судорожный вдох. Удара не последовало, но это только пока. Я прикусила губу, чтобы не закричать. Судя по слухам, гуляющим во дворце о таре Турмалинском, он любил играть с жертвой, запугивая до умопомрачения. А когда бедная пленница смирялась со своим положением, понимая, что хуже просто не может быть, пират доказывал обратное. Мастер своего дела… Палач, не знающий пощады.

Я могла начать умолять, обещая золотые горы за свое освобождение, вот только тар, кажется, знал, что я намного ценнее «гор». Как ему стало известно про мой дар, оставалось загадкой, но в то, что предал меня кто-то из близкого окружения, верить не хотелось. Правда, иного варианта я не видела. Только вот кто?

Родители? Единственная и долгожданная дочь стала подарком судьбы, который не продадут ни за какие сокровища мира. Да и зачем им чужие сокровища — когда есть свое, родное.

Нянюшка? Пожилая лия ухаживала за мной с детских лет и хранила тайны, о которых даже мама не знала. Ни за что не поверю, что это могла быть она.

Мастер Жизни… Он наблюдал за мной с момента первого проявления дара, всегда был добрым и заботливым, забирая часть боли и подбадривая веселыми историями. Да и не стал бы родной дядя, который души во мне не чаял, идти на такое вероломство.

Но тогда кто? Кто предал мое доверие, отдав на растерзание чудовищу? Возможно, я никогда этого уже не узнаю…

Холодный металл прижался к обнаженной спине и медленно заскользил вниз, царапая нежную кожу. Правильно… К чему испытывать судьбу и мое бедное сердце кнутом, когда можно часами вырезать узоры острием лезвия? Ведь простор для деятельности так велик… Я стиснула зубы, сдерживая рвущийся наружу всхлип.

Сдавленный хрип и звук падения стали для меня полной неожиданностью, и я даже не сразу поняла, что происходит. Приоткрыв один глаз, обвела затуманенным взглядом кусочек комнаты с окном. Там было пусто, и лишь свет двух ночных Звезд скользил по предметам.

Медленно повернув голову в сторону двери, я невольно зажмурилась, но пару ударов сердца спустя набралась смелости и широко распахнула глаза. Самый ужасный из всех ныне существующих пиратов был там… Лежал на полу, со стилетом в руках! Мощная грудная клетка не вздымалась в такт дыханию, а остекленевшие глаза смотрели в потолок.

Из груди вырвался истошный крик. Последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание, — толпа мужчин, ввалившихся в спальню, и лицо пожилой женщины с печальной улыбкой на устах…

* * *

— Госпожа! Госпожа, вы живы?

Если отмахнуться от въедливого тоненького голоска и продолжить сладкий сон еще можно было, то от пощечин никуда не денешься. Так что пришлось открывать глаза и судорожно вспоминать, а где я, собственно, оказалась и почему кто-то позволяет себе так со мной обращаться? Копание на задворках памяти ничего хорошего не принесло: картинки прошедшей ночи и испытанного ужаса нахлынули удушающей волной, со скоростью дракона на взлете сменяя друг друга. А от последней, напрочь закрепившейся в сознании, и вовсе стало жутко. Неужели я убила Морского тара? Странное предположение, но кроме нас двоих в комнате никого не было. Он ведь скончался почти сразу, как приступил к пыткам! Неужели сердце не выдержало созерцания такой красоты? Пожалуй, я не хотела бы знать ответ на этот вопрос.

Сейчас важнее было понять другое. Во-первых — где я и как тут очутилась? Во-вторых — что это за милый ребенок с испуганными глазами? И в-третьих — что со мной будет дальше? Пожалуй, хотя бы на один вопрос ответить мне могли прямо сейчас.

— Ты кто? — медленно поднявшись, спросила я у девочки.

— Уля, госпожа. — Малышка лет семи на вид быстро поклонилась. — Меня приставили к вам, госпожа, пока не приедут хозяева.

— Давай по порядку. Кто приставил?

— Экономка, госпожа.

— И зачем она это сделала?

— Чтобы вам было удобно, госпожа, и вы ни в чем не нуждались.

Как любопытно, до обморока я была пленницей, а теперь, выходит — гостья?

— А где мы находимся?

— В женском крыле, в покоях наложниц.

Час от часу не легче! Я что — наложница? Интересно, чья, если тар Турмалинский скончался?

— Теперь скажи мне, Уля, что за хозяев мы ждем?

— Сыновей ныне покойного тара, госпожа.

— И когда они должны прибыть?

— Никто не знает, госпожа.

— А сколько у льера Сельтора сыновей?

— Двое, госпожа!

Эти сведения наводили на определенные размышления. Если у тара всего два сына, то борьба за власть пройдет довольно быстро. Короткий поединок — и все, к сильнейшему отойдет и остров, и наследство в виде немалой казны, и целая сотня наложниц. Вот счастье-то кому-то привалит! Кому-то, но не мне. Потому что если от старого тара я точно знала, чего ожидать — он с большим удовольствием рассказывал, для чего именно нужны хорошенькие девушки, тем более с даром, — то от неизвестности можно ждать лишь беды.

— Уля, ответь-ка мне еще на один вопрос — а где мать хозяев?

— Никто не знает точно, госпожа. У ныне покойного тара было много наложниц…

А вот это уже что-то новенькое! Впервые слышу, чтобы бастарды претендовали на титул и наследство. Их ведь ни одно высшее общество не примет! Кажется, я рассуждала вслух, потому что девочка негромко произнесла:

— Господин был женат на знатной даме, и мальчики официально признаны рожденными в браке. Один, говорят, и правда был ее сыном, но кто именно — неизвестно.

— А ты, случайно, не знаешь, из какой семьи она была?

— Подробности мне неведомы, госпожа.

— Жаль. Кстати, а ты сама, случайно, не дочь тара?

— Нет, госпожа! Мой отец — один из стражников острова. Мы с семьей живем за крепостной стеной.

— А работаете здесь прислугой?

— Да, госпожа.

— Ясно. — Задумчиво обведя взглядом помещение, я загрустила. — Уля, а тебе не давали никаких распоряжений по поводу платья для меня? Про завтрак я пока молчу…

— Ой, простите, госпожа! — Девчушка испуганно посмотрела на меня, а потом подлетела к шкафу, спрятанному прямо в стене. — Вот, возьмите халат. Сейчас я проведу вас в купальню, а затем вернемся и подберем платье.

Надев широкополый красочный халат, в котором в определенных условиях и гостей не стыдно было бы принимать, настолько он походил на домашнее платье, я направилась за служанкой. Как ни странно, вскоре она вывела меня во внутренний двор. Тут было на удивление безлюдно: то ли все еще спали, то ли куда-то ушли. Спрашивать у Ули, в чем дело, желания не было, поэтому я с интересом осматривалась, на всякий случай запоминая, что и где находится. Эту привычку переняла у отца, который когда-то был военным, но после травмы ушел в отставку.

Помимо явно хозяйственных построек в непосредственной близости от величественных стен замка, я приметила несколько однотипных домиков, стоящих через равное расстояние друг от друга. Они казались игрушечными, приятно разбавляя общую серость и унылость. Кое-где между ними протекал ручей, от которого поднимался теплый пар. Журчащий поток змейкой пересекал большой двор и скрывался вдалеке за высоким забором.

Купальни, явившиеся целью нашей прогулки, поразили даже мое избалованное жизнью во дворце воображение. Один величественный бассейн окружали несколько маленьких чаш и фонтанов, по дальней стене с тихим журчанием стекала вода, искрясь в лучах проникающего сквозь витражи солнца. Я скинула халат и уверенно направилась к ближайшему спуску в воду. Горячая вода, пенящаяся пузырьками, с одной стороны, помогала мышцам расслабиться, а с другой — приятно щекотала кожу. Я блаженно прикрыла глаза. Несмотря на обморок, перетекший в живительный сон, отдохнувшей я себя не чувствовала. Сказывалось напряжение последних дней, противные мысли копошились в голове, тревожа душу и заставляя сердце болезненно сжиматься.

Надежда, что сыновья тара окажутся добропорядочными гражданами королевства и помогут несчастным наложницам вернуться домой, приятно грела сердце… и в то же время это была недостижимая мечта. Самое доброе, что могли сделать сынки такого чудовища — выставить всех престарелых дам с острова, оставив для себя молоденьких. И подобная перспектива мне категорически не нравилась! Я домой хочу, к мамочке и папочке. К подругам и дворцовым интригам, без которых жизнь казалась такой скучной и пресной. Хотя… в последнее время мне грешно жаловаться на скуку — что ни день, сплошные злоключения!

Значит, надо хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию и решить, как действовать дальше. Не верю, что не смогу договориться с молодым и, несомненно, корыстным мужчиной. Можно пообещать награду, причем немалую, за мое возвращение домой. Или даже поддержку на Совете таров, где отец имеет большое влияние. В самом крайнем случае стану любовницей нового хозяина замка и завоюю его расположение. Конечно, последний вариант наименее приятный и потребует много времени, но что только не сделаешь ради себя любимой?

Впрочем, если эти сынки окажутся симпатичными… Думаю, отец не станет сердиться, когда я представлю ему богатого мужа, имеющего к тому же собственный флот. Каким бы ни был мир в нашем королевстве, а соперничество между приближенными к короне было весьма ощутимо и поддержка такого рода ни одной семье лишней не будет.

В любом случае мне бы не разрешили выйти замуж за простого льера — это вопиющий мезальянс. Будущая тариса Озерская не может опуститься ниже тара. Это и статус, и власть, и возможность влиять на Совет, пусть даже и через супруга. Жаль, очень жаль, что в Америи патриархат! Иной раз женщины намного мудрее, расчетливее и безжалостнее мужчин… Чего только стоит императрица Леда, властвующая в Нантэрии. А уж как она «строит» соседей… Да и магия у жителей ее империи весьма интересная. Впрочем, опять не о том думаю.

Значит, решено! Сначала попробую поговорить с новым хозяином острова Турмалинский и договориться. Если не получится, пущу в ход все дворцовые навыки. Интриги, флирт и предательство — бессменные спутники власти, без которых порой не обойтись.

— Госпожа! Госпожа! — запричитала Уля, но я только отмахнулась от нее. — Госпожа! Он приехал! Приехал!

— Кто приехал? — недовольная вмешательством в составление грандиозных планов, буркнула я.

— Один из сыновей, госпожа!

— Что же ты молчала до сих пор!

Выскочив из воды, я надела халат и поспешила обратно в замок. Так, для приведения в действие обоих планов понадобится что-нибудь светлое, чтобы сразу намекнуть на мою непорочность, но открытое, чтобы не выглядеть послушницей богов.

Осмотрев приготовленные старым таром наряды, я поморщилась. Сплошь развратные полупрозрачные платья, открывающие все прелести на радость любопытной публики. Ох, представляю, какой бы фурор произвело такое одеяние на королевском балу! Усмехнувшись собственным мыслям, я таки отыскала некое подобие желаемого. Два платья — белоснежное и нежно-голубое, вполне можно было выдать за одно. Талия у меня узенькая, так что мнимая полнота от двух слоев одежды, да еще и без корсета, не страшна.

К тому же данный цвет прекрасно оттенял мои глаза и придавал и без того бледной коже еще большую аристократичность. Полюбовавшись своим отражением в зеркале, я дождалась, пока Уля соорудит мне нехитрую прическу, и наконец-то вышла из покоев.

Девочка с важным видом повела меня по длинным гулким коридорам. Тем же маршрутом следовали и наложницы прежнего тара. Хм-м-м, судя по тому, как выглядели эти несчастные, соперниц у меня нет!

Скользя по внушительной галерее, увешанной кровавыми сценами морских сражений, я пыталась удержать на лице каменное выражение. Только от очередного полотна меня то и дело подташнивало.

Уля же, казалось, вообще не замечала ничего вокруг, спеша в главный зал. Радостное возбуждение, сверкающее в карих глазах, лучше слов выражало нетерпение перед встречей с новым хозяином. Бедный наивный ребенок… Откуда ей знать, что новая власть не окажется во сто крат хуже предыдущей? И если прошлый хозяин хотя бы не трогал детей, то новый… Да и такое случалось в нашем королевстве. Редко, правда, потому что Себастиан Златой с особой жестокостью наказывал таких моральных уродов. Отец нередко, повинуясь указу, ездил с отрядом карать виновных и радовал потом монарха сувенирами в виде отсеченных голов. Мне, слава Извечным, этого видеть не довелось, но пересказы иной раз были намного красочнее самого зрелища!

Пристроившись к наложницам, я со скучающим видом вглядывалась в воодушевленные лица. Понятно, что всем хочется верить в чудо и скорое возвращение домой, но нельзя же быть такими наивными! Я вот была уверена, что новый тар потребует плату за свою «милость». И не факт, что она окажется приемлемой.

Наконец все обитатели замка собрались и в полном молчании воззрились на потенциального хозяина. Ну что я могу сказать по поводу этого недоразумения? Высокий, худой и нескладный. Не страшный, но пенсне, криво сидящее на носу, портило впечатление. Про ужас, что творился на голове у благородного льера, вообще молчу! Ну как можно было запустить прическу до такого состояния? Сразу видно, что человек редко бывает при дворе! У нас придворные льеры всегда отращивали длинные волосы и щеголяли друг перед другом пышными гривами, сооружая из них замысловатые прически. Военные же предпочитали короткую стрижку, не забивая голову уходом за волосами. Этот же мужчина выделялся «золотой серединой». Неровные рыжие пряди немного вились и торчали во все стороны, будучи слегка обгоревшими на кончиках.

Интересно, чем он занимался, прежде чем получил наследство? Служил в какой-нибудь канцелярии? Вполне возможно, но взгляд слишком рассеянный. Может, он художник или музыкант? Нет, тоже вряд ли. Что же, у меня появилась первая тема для разговора с этим чудиком. На тот случай, если все-таки придется его соблазнять.

— Как вы уже догадались, я Лазар Сельтор — младший сын тара Турмалинского. К сожалению, мой старший брат несколько задержится, посему похороны отца пройдут без него. Церемония состоится завтра. Потом я смогу заняться вами, дамы… Вопросы?

Вопросов не было. Но удивительно то, что они с братом не собираются делить власть! Не думала, что у пиратов и их отпрысков в чести древние традиции наследования титула! Из этого можно сделать вывод, что молодые люди образованны и благоразумны, а значит, и договориться не составит труда! Ох, никого не придется соблазнять! Прямо гора с хрупких плеч!

* * *

Раньше, когда я слушала рассказы о владениях Морского тара, перед глазами вставала огромная скала: она возвышалась над бушующим океаном, продуваемая всеми ветрами, и оттого представляла собой унылую каменную пустошь. Приятно знать, что хоть в чем-то байки о землях тара Турмалинского оказались преувеличенными.

За крепостной стеной, ограждающей замок, раскинулась долина, радующая глаз буйствами красок. Изумрудные травы контрастировали с сочной зеленью деревьев. Пестрые искорки полевых цветов манили нарвать букет. В свете Звезды небольшие водоемы с поднимающимся от них паром утопали в радужном сиянии. Если бы на этом острове я присутствовала в качестве гостьи, не преминула бы погулять среди буйной растительности и окунуться в горячий источник. Знакомые любители путешествовать рассказывали, что такие ванны очень полезны для тела и души… Мечты-мечты…

Аккурат по центру великолепной долины змеилась широкая, полноводная река, уносящая свои воды в море. Вот к ней наша процессия и направлялась, ведомая льером Лазаром Сельтором. Под печальную мелодию флейты, разбавленную надрывными криками чаек, мы спускались по широкой каменной дороге. Серпантин скрывал от любопытных глаз конечный пункт, но, кажется, кроме меня этот факт никого не беспокоил.

Поправив черный платок, выданный вместо ожидаемых шляпки и вуали, я тяжко вздохнула. Сегодня дневная Звезда была щедра на тепло, скользя золотыми лучами по коже и оставляя свою неласковую метку. Жарко, очень жарко, но если осмелюсь снять накидку, во-первых — нарушу древние правила похоронной процессии, а во-вторых — приобрету ненужный загар. Аристократкам не пристало щеголять плебейским цветом кожи. Посему я стоически терпела, украдкой вытирая со лба капельки пота. Врала тетя Марель, когда говорила, что настоящие леди не потеют! Это она, будучи мастером Воздуха, могла себе позволить теплую шубу летом и легкое платье зимой. Ветра всех сторон света, ее вечные спутники, всегда оберегали мастерицу от погодных напастей. Жаль, от проклятия мгновенной старости спасти не смогли…

Наконец-то спуск с горы закончился, и из-за густых зарослей показалось большое озеро. Разные мелководные ручейки наполняли его чистой водой, чтобы дать жизнь реке. Дно озера было усеяно камнями всех оттенков алого, придавая кристальной воде красный отсвет. Теперь понятно, почему это тарство носит название Турмалинское. Такие несметные запасы неограненных драгоценных камней, а бывший тар промышлял пиратством. Неужели у него совсем не было деловой хватки? Или настолько увлекся местью, что забросил дела земные? Второй вариант — самый подходящий.

В недалеком детстве отец брал меня на осмотры владений, заставляя слушать доклады управляющих. За десять лет волей-неволей нахватаешься полезных сведений о сельском хозяйстве. И что-то мне подсказывало, что простирающаяся у подножия горы долина ранее была пашней, но, видимо, последний раз она использовалась лет пятнадцать назад. Представляю, какая там сейчас плодородная земля! А если деревенские жители, чьи дома вынесены за пределы замка, еще и задабривали природных духов, то это не чернозем, а настоящее золото! Вкупе с влажным теплым климатом местные угодья стали бы настоящим раем для заморских кустарниковых деревьев, которые пытался вырастить отец!

Если разговор с льером выйдет удачный, надо будет намекнуть ему о возможности аренды пахотных земель. А еще о добыче и поставке турмалина, потому что негоже пропадать такому добру! От дяди я слышала, что турмалин обладал чудодейственными свойствами и был предметом поклонения у некоторых народов, а еще являлся незаменимым ингредиентом в изготовлении различных снадобий.

Пока я предавалась экономически выгодным мыслям, покойного тара уже уложили в лодку, украшенную цветами. В полном боевом облачении, с копиями символов власти по бокам от головы и мечом, который он сжимал в руках. Лицо бывшего пирата выглядело умиротворенным, даже каким-то счастливым. Быть может, повстречав за гранью свою возлюбленную, он наконец-то освободился от бремени мести и ушел с миром. По крайней мере я на это очень надеялась, потому что быть связанной с недружелюбным призраком совершенно не хотелось. А учитывая, в чьем присутствии скончался Орион Сельтор, — у меня были причины этого опасаться.

Человек, ушедший в обитель Извечных, не закончив важные дела, мог сделать своим якорем живое существо, находящееся в тот момент рядом, и преследовать его до самой смерти. Или же пока «якорь» не завершит дела умершего. Кстати, именно поэтому в нашем королевстве процветало наемничество и экзорцизм. Первое — в силу нежелания заказчиков обзаводиться тенью в облике призрака, а второе — за счет первых, освобождая убийц от «сопровождающих».

Прочитав короткую речь о сыновней любви и преданности подвластного люда, льер Лазар положил на глаза отцу две золотые монетки и с традиционным: «Пусть душа твоя найдет дорогу к свету!» — столкнул лодку в воду. Немного отплыв от берега, она вдруг закрутилась на месте волчком, а потом стремительно понеслась вниз по течению. Речные духи признали правителя.

Почувствовав магический всплеск, я проследила за огненной птицей, взмывшей в небо и полетевшей следом за лодкой. Буревестник, махая огромными крыльями, настиг лодку на середине пути. Последний взмах — и лодку объяло пламя, освобождая душу от бренной оболочки. И полетели в небо искры, окрашивая лазурь в оранжевый цвет. И подхватил теплый ветер тлеющее знамя, на котором красовалась гордая, предвещающая бури птица с драгоценным турмалином в лапе.

Тар умер… Да здравствует новый тар!

* * *

С самого утра у кабинета льера Лазара выстроилась очередь из желающих «поговорить». Тянулась она через весь коридор, спускаясь на первый этаж и сворачивая к уже знакомой галерее. Гвалт стоял соответствующий такому скоплению людей, взлетая ввысь и тая под резным потолком.

И, ясное дело, именно мне выпала честь замыкать немаленькую процессию. А во всем виновата Улька, которая не разбудила вовремя. Справедливости ради отмечу, что она пыталась, но я, как настоящая леди, отказалась просыпаться раньше десяти.

Правда, она, как возможная горничная, могла бы действовать понапористее. А так приходилось теперь терпеть последствия собственного слабоволия и выслушивать истории последних десятков лет. Точнее, кто сколько жил в замке, тот столько и жаловался.

В какой-то момент я даже посочувствовала юному льеру — мигрень ему обеспечена. Только вот хозяин сам виноват! Мог ведь заранее отдать распоряжение об отправке всех желающих наложниц в родные пенаты, а уже нежелающих выслушивал бы. Даже не сомневаюсь, что таких здесь не имелось. Впрочем, куда уж мне, скромной дочери тара Озерского, до Морских повелителей? Так что остается только сидеть на мягком стульчике и медленно попивать из высокого бокала свежевыжатый сок. Это Улька таким образом пыталась загладить вину и облегчить мою участь.

Бывают такие моменты в жизни, когда в голове проскакивает умная мысль, заманчиво виляя пушистым хвостом и привлекая к себе внимание. Вот только все попытки поймать это великолепие всегда заканчиваются одинаково — «хвост» оказывается в руках другого. Со мной было то же самое. Стоило подумать об участи льера Лазара и способе облегчения его жизни, как наша часть галереи оживленно загудела.

Оказывается, от временного начальства поступил первый умный указ — развезти наложниц по домам. Сказать, что женщины были в восторге, — ничего не сказать. Такой ликующей радости этот замок еще не видел. Не скрою, я веселилась вместе со всеми, сдержанно улыбаясь и обмахиваясь раздобытым веером, иногда пряча за ним коварную усмешку. Как только вернусь домой — сразу же посвящу отца во все свои планы. Не сомневаюсь, что он их одобрит, и уже мой следующий визит на этот остров будет носить дипломатический характер с захватническими замашками. Все складывается просто замечательно!

И снова живая цепочка медленно потянулась вдоль галереи, только теперь разбредаясь по своим покоям. Женщины спешили собрать нажитое за долгие годы имущество, хоть как-то возмещая ущерб, понесенный за время пребывания на острове. Я не стала мешаться у них под ногами и мозолить глаза, а с чистой совестью отправилась в бухту, чтобы занять место на корабле. Указания льера Лазара были вполне четкими, так что судно, плывущее в нужную мне часть света, нашла быстро. Только команда его слегка… настораживала. Их нельзя было назвать типичными пиратами, о которых частенько писались книги. Никаких повязок, скрывающих отсутствие глаза, или бород, хранивших в себе остатки обеда. Да и немытыми телесами тоже не разило: эти люди были вполне цивилизованными и даже галантными — один из моряков помог подняться на корабль, учтиво предложив руку. Только вот сама аура, окутывающая бывалых морских волков, подавляла. Поблагодарив за помощь, я заняла выделенную на время плавания каюту, а потом поспешила обратно на палубу. Время в пути должно было занять не больше суток, но находиться в четырех стенах не хотелось. Несмотря на разумную настороженность, я не смогла отказать себе в желании поближе рассмотреть корабль. А он, надо сказать, впечатлял.

Почти пятьдесят шагов в длину, с высокими мачтами и белыми парусами на косых реях — это судно было типичным представителем каравелл. Быстроходное, легкое и маневренное, оно отлично подходило для людей, привыкших «появляться из ниоткуда и исчезать в никуда». В отличие от остальных, этот корабль выглядел наиболее побитым и «помятым», из чего можно было сделать вывод о частых боевых столкновениях. Впрочем, ничего другого от пиратского корабля ожидать и не стоило.

Медленно передвигаясь по палубе, я водила пальцами по глубоким зазубринам, оставшимся, по всей видимости, на память о не самом удачном нападении. Но даже эти отметины не могли испортить общего впечатления ухоженности. Было видно, что капитан любил и всеми силами старался сберечь своего морского друга.

В некотором отдалении на волнах покачивалась еще одна каравелла, правда, сделанная намного грубее данной. Да и цвет выдавал ее иностранное происхождение. Ну не растут у нас черные деревья! А в том, что корабль не крашеный, я была уверена. Хотя вполне возможно, что какой-нибудь мастер иллюзий за хорошую сумму продал артефакт, меняющий реальность. Только такие вещи по карману не каждому тару…

Еще два судна относились к бригам, выделяясь одной открытой батареей с шестнадцатью пушками. И, в отличие от каравелл, красовались черными флагами с характерными для пиратов знаками. Представляю реакцию мирного населения, к берегам которого подойдет такой корабль!

Улыбнувшись своим мыслям, я повернулась в сторону замка. Его громада возвышалась над деревьями, так что казалось, будто пирс находился на заднем дворе. Лодка, доставившая меня на судно, плыла с новой партией пассажиров. По недовольным лицам команды явственно читалось, что появление очередных «баб» на борту их не радовало. Да только делать нечего — в течение трехдневного траура они обязывались повиноваться временному «хозяину».

Знала я это благодаря книжке, когда-то позаимствованной из королевской библиотеки и носящей гордое название «Пиратский кодекс». Правда, кодексом его можно было назвать с большой натяжкой.

Вот там-то я и вычитала, что в случае смерти капитана его место мог занять один из наследников, силой доказавший право управлять кораблем. Может, смысл прочитанного я поняла не совсем верно, но суть сводилась к одному — у них в чести была грубая сила. Но пока не прошло трех дней, они подчинялись любому наследнику капитана, а уж после могли бросить вызов и, если наследник проигрывал, выбирали нового… Таким же способом. Впрочем, мне-то что? Главное, чтобы нас до дома довезли!

Прислуга замка прилипла к окнам и наблюдала за грандиозным событием, вернее — отбытием. Наверное, в каком-то из окон и льер Сельтор следил за выполнением своего приказа… и вздыхал с облегчением, глядя на пустеющий берег. Да уж, после нелегкого утра его вполне можно было понять. Не каждый способен выдержать женскую болтовню, а уж с жалобами и требованиями — подавно! Да, весьма и весьма интересный экземпляр.

Когда последние пассажиры поднялись на борт, капитан судна приказал развести всех по каютам и поднимать якорь. Команда тут же бросилась выполнять приказы, создав тем самым панику на корабле. Точнее, панику создали женщины, но виноваты в этом моряки! Стоя чуть в стороне, я с невольной улыбкой наблюдала за столпотворением, чувствуя усиливающееся покачивание палубы. Море я любила, поэтому и не спешила спускаться в маленькое помещение, которое придется разделить еще с пятью бывшими наложницами. Свежий соленый ветер намного приятнее удушливого влажного воздуха с примесью ароматической воды, которой забрызгали себя вновь прибывшие пассажирки. Только кто бы еще прислушался к моим желаниям? Так что хочу или нет, а спускаться придется.

Корабль отошел от берега уже на добрую сотню саженей, когда я почувствовала это… Сначала болью обожгло внутреннюю сторону бедра, вынуждая вскрикнуть. Затем словно огонь начал растекаться под кожей от проклятой метки в разные стороны, отчего я негромко застонала. С каждой минутой становилось только хуже, и я, уже не в силах сдерживаться, упала на палубу, завыв диким зверем. Жар буквально сжигал изнутри, лавой разливаясь по телу, будто испепеляя внутренности. Вечные Звезды, как же больно… Сил уже не было даже на то, чтобы кричать… Или я просто перестала себя слышать… Неважно. Потому что хотелось только одного — потерять сознание и раствориться в бархатной тьме. Наверное, Извечные надо мной сжалились, потому что следом за очередной волной боли пришло благословенное забвение…

Камень второй

Сознание возвращалось постепенно, давая о себе знать болью в горле и звоном в ушах. Кажется, я лежала на мягкой постели, замотанная в кокон из шерстяных покрывал. Открыть глаза и рассмотреть обстановку удалось не сразу, а сделав это, я пришла к неутешительному выводу: судя по картинам морских сражений на потолке, я вновь находилась в замке тара Турмалинского.

Полумрак и пляска бликов огня на стенах наводили на мысль, что день клонится к концу. Тяжелый, спертый воздух комнаты мешал нормально вздохнуть, а одеяло — пошевелиться. Я тихонько застонала и вновь попыталась высвободить руку. И, о чудо, у меня получилось! Правда, прикрыв глаза от напряжения, я не сразу поняла, что кто-то помогает выпутаться из неожиданной ловушки.

— Госпожа, как вы? — раздался над головой знакомый голос.

— Воды…

Произнести даже такое маленькое слово получилось с трудом. И каким же облегчением стал поднесенный к губам кусочек льда. Вот только чтобы утолить жажду, этого было мало, а когда несколько драгоценных капель медленно скатились по щеке, я с укоризной посмотрела на Улю. Странное ощущение, что на мне гораздо меньше одежды, чем было до потери сознания, хорошего настроения не прибавило.

— Как вы себя чувствуете, госпожа? — пролепетала Улька, снова протягивая мне лед.

— Странно чувствую… — честно призналась я и, пока говорила, заглянула под одеяло.

Платья на мне не было, только плотная ночная сорочка с воротником под самое горло, застегнутая на все пуговички. Чудеса, не иначе!

— Простите, госпожа, но нам пришлось вас раздеть. Вы столько времени пролежали в мокрой одежде на холодных камнях…

Я удивленно смотрела на девочку, пытаясь вспомнить, что делала мокрая на камнях. Последнее воспоминание было о прощании с этим злополучным местом с палубы пиратского судна. Не успела я озвучить роящиеся в голове вопросы вслух, как в помещение вошел льер Сельтор.

— Дитя, сходи на кухню и попроси сделать для меня и нашей гостьи чай.

— Слушаюсь, господин! — пролепетала малышка, и в следующее мгновение ее и след простыл. Улыбнувшись такой исполнительности, я перевела взгляд на хозяина дома.

— Благодарю за проявленные внимание и заботу, льер.

— Не стоит, лия. Это — мой долг как радушного хозяина.

— Расскажете, как я оказалась в замке?

— Всенепременно. Но позвольте сначала представиться — льер Лазар Сельтор. А как я могу к вам обращаться?

— Лия Армель Шанталь, дочь тара Озерского.

— Мое почтение, лия Шанталь, — улыбнулся новый знакомый и немного неловко поцеловал протянутую руку.

Мы едва сдерживались, чтобы не рассмеяться, тем самым окончательно презрев правила этикета, но ситуация действительно выглядела комично. Худощавый льер Сельтор в свободной рубашке синего цвета, расстегнутой на две пуговицы, и домашних брюках. Как выглядела я — страшно было подумать. И при этом пытаемся соблюсти дворцовые правила вежливости и приличий. Вот что значит воспитание!

— Итак, лия, что касается истории вашего появления в замке. Честно говоря, я и сам не совсем понял, что произошло. Сидел в кабинете и корпел над бумагами, когда за мной прибежали слуги. Вас нашли на берегу, без сознания. По всему выходило, что вы спрыгнули с корабля и доплыли до острова… А вот зачем — поведайте мне сами.

— По правде, я ничего из этого не помню. Лишь момент, как стояла, держась за фальшборт, а потом клеймо начало гореть огнем и… темнота.

— Клеймо?

Рассказывать об этом совершенно не хотелось, тем более человеку, которого едва знала. Но сказанного не вернешь, так что остается только отвести глаза и промолчать в надежде, что льер Сельтор поймет мое поведение. Увы, не понял…

— Лия Шанталь, прошу, не смущайтесь меня. Я искренне хочу помочь.

— Сомневаюсь, что это в ваших силах.

— И все же попробуйте довериться. Тем более есть у меня некоторые подозрения относительно вашего «клейма». Это ведь отец его поставил, не так ли?

— Да, — вынуждена была согласиться я.

— И если исходить из вашего заявления, что клеймо горело огнем, то посему выходит, что это магическая метка принадлежности… Простите за странную просьбу, но могу ли я взглянуть на нее?

— Нет!

Мой ответ был категоричен. А как иначе?

— Но отчего же, лия?

— Потому что в этом случае вам придется на мне жениться!

Кажется, мужчина был ошеломлен моим заявлением. Пришлось пояснить:

— Понимаете, это клеймо, или метка, как вам угодно, находится в таком месте… В общем, постороннему мужчине даже думать об этом неприлично!

— Но я не просто мужчина, лия Шанталь. Я исследователь, который хочет и может помочь, но для этого мне нужно взглянуть на рисунок!

— Я и так могу сказать, что он из собой представляет.

— И соотношение длины и ширины? И ровность линий определить? Поймите, в магических рисунках значение имеет любая мелочь. Если я не буду точно знать всех исходных параметров, то могу нечаянно навредить. Поверьте, у меня и в мыслях не было вести себя недопустимо или покушаться на вашу честь.

— И все же я отказываюсь демонстрировать этот позорный символ. Лучше скажите, вы сможете прояснить мое возвращение в замок или…

— Вполне. Все магические знаки, что наносятся на тело, предназначены для привязки. В основном их наносят рабам, устанавливая ограниченное расстояние и замыкая контур на конкретном человеке. В данном случае, по всей видимости, вы были привязаны к моему отцу. Уж не знаю, что в вас такого ценного, но расставаться с вами в его планы не входило. Так вот, после смерти «якоря» привязки контуры метки сместились. Я могу только предполагать, что или кто стал новым «якорем». Вероятно, носители крови тара Турмалинского, то есть все его дети.

— Весьма сумбурное объяснение, но, кажется, основную мысль я уловила. Выходит, теперь я привязана к… Сколько у вашего родителя было бастардов?

— Не имеет значения, лия. Из совершеннолетних детей на острове никто не жил, а малыши находятся при своих мамах. Вопрос об их дальнейшей судьбе пока не решен, я жду брата. Скорее всего, в настоящий момент вашей привязкой являюсь я, но точно определить это можно лишь после исследования. Видимо, как только расстояние до ближайшего наследника перевалило за допустимую норму, активировалась метка. На основании этого можно определить примерную длину вашего «поводка». При нарушении установленного расстояния контроль над вашим сознанием будет брать клеймо.

— Значит, сколько бы я ни пыталась сбежать, всегда бы возвращалась, сама того не желая? Это очень жутко звучит.

— Именно поэтому разрешите мне взглянуть на символ. Думаю, я найду способ разорвать нашу связь.

— Каким образом? Вы, льер, мастер или, быть может, настоящий маг?

— Можно и так сказать, лия Шанталь. Не буду вдаваться в подробности, но навыки работы с магическими потоками у меня имеются.

— Ваши доводы звучат не слишком убедительно. Не сочтите за труд пояснить, какая стихия вам подвластна?

— Я — мастер Материй, такой ответ устроит?

Задумавшись, я стала вспоминать, что же это за направление такое. Определенно слышала о нем, но всего пару раз и вскользь. Значит… значит…

— Льер, уж не хотите ли вы сказать, что являетесь алхимиком?

Судя по ехидной улыбке, именно на это Лазар и намекал. Ох, Вечные Звезды, угораздило же меня связаться с сумасшедшим! Видимо, общая слабость и усталость ослабили контроль над эмоциями, потому что в следующее мгновение улыбка сползла с губ мужчины, а между бровями залегла глубокая складка.

— Лия, не все алхимики — безумцы, гоняющиеся по свету за тенью философского камня! Уж вы-то, дочь тара, должны были абстрагироваться от мнения общественности и сплетен необразованного люда!

— Так оно и было, льер Сельтор, пока однажды в королевском дворце мне не довелось повстречать вашего коллегу. Неприятная была встреча, надо признаться!

— Повторюсь, безумцы не все! Но многие… — уже тише добавил Лазар.

— Вот видите, мои опасения не беспочвенны, поэтому, при всем моем уважении, метку я не покажу. По крайней мере пока.

— А когда будете готовы? — встрепенулся мастер Материй.

— Льер, у меня такое ощущение, что вы в моем лице нашли новое увлекательное пособие… Даже не так, подопытного! И это, надо признаться, не очень приятно!

— Лия Шанталь, несмотря на некую… увлеченность наукой, в первую очередь в вас я вижу человека, которому нужна помощь. И я ее окажу, будьте уверены!

— Звучит как угроза. — Я улыбнулась и попыталась убрать прядь волос, упавшую на лицо. — Льер Сельтор, понимаю, что моя просьба несколько неприлична, но…

— Как только вернется служанка, она поможет вам добраться до купальни.

— А далеко идти? — робко поинтересовалась я, понимая, что сил почти нет.

— Шагов десять. Вы сейчас в моих личных апартаментах, так что все удобства рядом.

— Благодарю.

На этом мы распрощались. Принесенный малышкой чай с настойкой от простуды я выпила залпом, а вот на горячие пирожки меня уже не хватило. Потребность привести себя в порядок после незапланированного купания стала непереносимой. Несмотря на помощь служанки, передвигаться было тяжело, слабость во всем теле мешала нормально помыться, но я не сдавалась.

Выбралась из ванной комнаты только спустя час, проведя большую часть времени за отмыванием волос. Остальное пришлось на обработку ссадин, в которые попал песок, и кое-где оттирание грязи. Я с детства любила водные процедуры, но это было первое купание, после которого я вышла недовольная и с покусанными губами. А что делать? Приходилось как-то сдерживать вскрики, стоны и… ругательства при обработке ран.

В итоге пред ясны очи льера Сельтора я вышла чистая, благоухающая, но с припухшими губами и слегка покрасневшими глазами. Судя по взгляду, гостеприимный хозяин слегка растерялся от вида последствий приема ванны и поспешил пригласить меня к столу.

— Лия Шанталь…

— Прошу, называйте меня Армель.

— Лия Армель, повар специально для вас приготовил куриный бульон по старинному рецепту таров Турмалинских. Надеюсь, он поможет вам справиться с простудой…

— С простудой? Льер, придворные фрейлины не болеют!

Я улыбнулась, и тут неожиданно поняла, что сейчас из моего носа совершенно неприлично потечет.

— Простите, лия, запамятовал. — Лазар протянул мне носовой платок, а ответная улыбка кардинально преобразила лицо мужчины, делая его похожим на мальчишку.

Как давно я не видела настоящие, искренние эмоции. Во дворце считается неприличным выставлять чувства и мысли напоказ. Все, что вы можете встретить на лицах придворных, — холодную улыбку и столь же ледяной взгляд. Не помню, когда сама в последний раз улыбалась от души.

— Лия, как вам сей кулинарный шедевр? — как бы между прочим спросил Лазар и без перехода добавил: — Может, все же покажете метку?

Мастер Материй явно хотел воспользоваться моим разморенным после ванны и вкусной еды состоянием, но он забыл, что я большую часть жизни провела при дворе.

— А вы готовы выполнить несколько условий?

— Женитьба входит в их число? — усмехнулся льер Сельтор, подавшись вперед.

— А вам бы этого хотелось?

— Надеюсь, вас не обидит моя искренность, но… я буду вынужден отказаться. Несмотря на вашу красоту, положение в обществе и замечательное чувство юмора, я пока не готов расстаться с вольной жизнью и своими экспериментами. Да и вряд ли дочь тара Озерского удовлетворит замужество с лестаром.[4]

— Знаете, если не брать в расчет все условности нашего мира и надежды родителей, то вполне устроило бы. Вы кажетесь милым, искренним и интересным собеседником. Говорите то, что думаете. Для обычного льера это весьма достойные качества, но для придворного — верный путь либо на каторгу, либо на плаху. Хотя… одного «выжившего» с подобными чертами характера я припоминаю. Вы, кстати, чем-то на него похожи.

— Любопытно. Вы друзья? — с интересом спросил льер Сельтор.

— Да, заклятые… — грустно улыбнулась я. — Впрочем, мы отошли от основной темы разговора. Первое мое условие — я хочу повидать родителей.

— Похвальное желание. Даже страшно представить, что они сейчас чувствуют.

— Я рада, что вы меня понимаете. Второе условие — никто, повторюсь, абсолютно никто не должен знать о метке. Даже ваш старший брат!

— С этим сложнее. Мой брат далеко не глупый человек. Рано или поздно он заметит наше с вами «тесное» общение и тогда начнет задавать вопросы. А вру я очень скверно… Поверьте, я сделаю все от меня зависящее, но обещать ничего не могу.

— Что же, будем надеяться, что ваш брат сразу погрузится в дела тарства, которые ему предстоит принять, и до наших скромных взаимоотношений ему не будет никакого дела.

— Я тоже на это уповаю, но, возможно, у вас есть и третье условие?

— Конечно, но его я еще не придумала. — Я немного приподняла уголки губ, в намеке на улыбку в соответствии с придворными привычками. — Обещаю, как только я определюсь с ним, то незамедлительно извещу вас.

— Договорились. — Мой новый знакомый чуть ли не потирал руки в предвкушении. — В таком случае предлагаю перейти к делу: показывайте метку! Хотя нет, стойте. Мне надо взять необходимые приборы для замера и тетрадь для записей.

Золотистый куриный бульон с кусочками мяса и ароматными сухариками как раз закончился, сидеть и далее на стуле было не очень удобно, поэтому я подхватила бокал с глинтвейном — его невероятный вкус не позволял оставить напиток на столе — и пересела в кресло. Некоторое время я мужественно боролась со сном и ожидала возвращения мастера Материй, но… Не знаю, сколько его не было, и, закутавшись в плед, я все-таки заснула.

* * *

— Лия Шанталь, вы только ножку покажите, и можете дальше спать.

— Льер, я не настолько пьяна, чтобы показывать свои ножки незнакомому мужчине!

— Мы знакомы, лия. И даже успели выяснить, что я не собираюсь на вас жениться, так что вам нечего опасаться.

— О-о-о! — Возмущению в моем голосе могла позавидовать и папина двоюродная сестра Аршисса — блюстительница нравственности всех соседей. — Вы собираетесь залезть даме под юбку и при этом отказываетесь нести ответственность?

Я выпрямилась в кресле и отодвинула ноги подальше от коленопреклоненного льера, постаравшись спрятать ступни под сиденьем.

— Ох, лия Шанталь, если бы я знал, как подействует на вас бокал глинтвейна, никогда бы не предлагал.

— А как он на меня подействовал? — Я расправила юбку на коленях и решила смягчить ситуацию комплиментом. — Очень он у вас вкусный, не то что в королевском дворце. Там его явно разбавляют водой… Может, еще по бокальчику?

— Для храбрости вам хватит и того, что уже выпили, поэтому будьте хорошей девочкой и покажите мне метку.

Немного поспорив, я все-таки сдалась, предварительно попросив Лазара отвернуться. Кое-как подобрав подол платья, оголила бедро с позорным клеймом, но при этом постаралась укрыть пледом ноги до колена, оставив для просмотра только небольшой кусочек обнаженной кожи.

— Можете повернуться, — вздохнула я. — Где там ваши измерители?

Пробормотав что-то нечленораздельное, мастер Материй приложил к метке металлический и очень холодный инструмент. Вскрикнув от неожиданности, я попыталась оттолкнуть чужую руку, но мужчина уже и сам отскочил в сторону. Еще бы, когда с таким грохотом падает целый поднос с посудой…

В дверях гостиной стоял дворецкий, наблюдая за нами круглыми глазами. Точнее, за хозяином, шустро переместившимся из положения «на коленях у ног прекрасной дамы» в положение «сидя на полу посреди гостиной с глупым видом». Да уж, на удивление абсурдная и… скандальная ситуация.

Покраснев, я постаралась незаметно вернуть подол платья на место, придав себе оскорбленный вид.

— Да как вы посмели! Воспользовались моим беспомощным состоянием, чтобы проделать такое… такое непотребство! — Мой голос срывался на фальцет. — Негодяй! Убирайтесь вон.

Я гневно смотрела на льера Сельтора, а он уже беседовал с дворецким, что-то ему втолковывая и эмоционально жестикулируя руками.

Как только за слугой закрылась дверь, льер повернулся ко мне и с извиняющейся улыбкой изрек:

— Кажется, нам все-таки придется пожениться!

— Дам ответ, когда… буду лучше себя чувствовать, — пробормотала я.

С трудом поднявшись на ноги, я направилась в спальню, и стоило моей голове коснуться подушки, как я провалилась в глубокий исцеляющий сон.

* * *

Корабль легко скользил по темным водам, подгоняемый порывами ветра. Пришедшие с запада тяжелые серые облака заполонили почти все небо. Вспыхивающие то в одном, то в другом месте косые молнии походили на яркие иголки, сшивающие непослушные тучки, чтобы не разбежались. Косые полосы дождя неровными нитями соединяли небо и море, и уже не понять, где начинается одно и заканчивается другое. Покрывало непогоды окутало нас со всех сторон.

Стоя на носу корабля, я наслаждалась буйством стихии, иногда вздрагивая от колючих капель. Коварный плаксун[5] разворошил простую прическу и теперь играл с длинными прядями, то нежно скользя ими по лицу, а иной раз жестко хлеща. Так хотелось раскинуть руки в стороны, закрыть глаза и взлететь, растворяясь в бушующей силе природы. Поддаться зову и впитать в себя ее мощь, наполняя живительной энергией каждую частичку тела. И смеяться… Хотелось петь и смеяться, но нельзя. Поэтому, молча вглядываясь в даль, я изживала на корню странные порывы и желания. Вместо задорного смеха, рисовала на лице скупую улыбку. Улыбку человека, который любыми способами добивается своего.

Даже здесь, на пиратском корабле, я чувствовала себя вполне уверенно. Несмотря на то что мимо меня то и дело сновали морские головорезы с угрюмыми лицами, стоило сделать невинный взгляд, похлопать ресничками и робко улыбнуться, как мужчины сбивались с шага и старались побыстрее скрыться из виду.

— Лия, вам стоит спуститься в каюту. — Голос капитана заставил отложить на некоторое время приятные мысли и с кроткой благодарной улыбкой покинуть облюбованное место.

Сидеть одной категорически не хотелось, так что я решила навестить своего сопровождающего. Льер Сельтор с момента отплытия пребывал в соседней каюте, то ли страдая от морской болезни, то ли изучая записи по рабскому клейму. В любом случае сейчас я могла узнать, чем занят почтенный алхимик. И если первым, то придется переориентировать его на второе.

Настойчивый стук в дверь был бессовестно проигнорирован. Не желая сбивать костяшки пальцев в кровь, я решила прибегнуть к запасному варианту, не подобающему благородной госпоже. Убедившись в отсутствии в коридоре ненужных свидетелей, я несколько раз ударила каблуком сапога по доскам. Такую просьбу войти сложно проигнорировать, поэтому вскоре передо мной предстал совершенно сонный мастер Материй с растрепанными волосами и пятном от чернил на щеке. Я бы сочла этот образ довольно милым, если бы не одно «но»: кто будет искать решение моей проблемы?

— Я разбудила вас, льер? Прошу прощения, — постаралась, чтобы голос звучал невинно.

— Ничего подобного, лия Армель. Я лишь на минутку прикрыл глаза… А который сейчас час?

— Перевалило за полдень. Кстати, лучше бы вам не подниматься на палубу. Погода ухудшается, не попасть бы в шторм.

— Не страшно, — улыбнулся Лазар. — Каждый из кораблей Морских таров оснащен встроенными артефактами, направленными на защиту судна и экипажа.

— Иными словами, мы не затонем? А если нарвемся на… ну не знаю, рифы? Айсберги?

Прежде чем ответить, хозяин каюты приглашающим жестом предложил пройти внутрь и прикрыл дверь. Воспитанной лие надлежало отказаться от столь неприличного приглашения, но я понадеялась, что на данном судне не найдется ревностных блюстителей нравов, способных по прибытии нажаловаться маменьке.

— Нам не грозит ни первое, ни второе. Айсберги опасны для северных вод, рифы — лишь вблизи островов. Так что вам не о чем волноваться. Нас даже особо сильно качать не будет — артефакт и на это рассчитан. Так что можете бояться только грома.

— А молнии? Они ведь тоже опасны!

— В этом случае сработает защитное поле, поглощающее разряды. Лия Армель, вам действительно нечего бояться!

— Так неинтересно, — надула я губы и с любопытством осмотрелась по сторонам. — В чем тогда заключается опасность будней мореплавателя?

— Поверьте, лия Армель, опасностей много. Ведь никто не отменял нападения других пиратов — как морских, так и воздушных. А еще многочисленные подводные твари, которых так и не извели.

— И у нас есть шанс столкнуться с кем-то из них?

— Не знаю, к счастью или сожалению, но нет. Орланское море — одно из немногих, откуда чудищ удалось изгнать.

Во время обеда в замке таров Турмалинских я решила, что льер Сельтор не интересуется ничем, кроме алхимии. Но как оказалось, это далеко не так. Довольная улыбка расцвела на моих губах. Льер намного смышленее и разностороннее, чем кажется. Это, конечно, несколько осложняло задачу, но делало игру лишь интереснее. Пересмотреть поведение и подправить линию отношений мне не составит труда, а поставленная цель того стоила.

Сутки пути по Орланскому морю, и к завтрашнему утру я уже буду дома: в нежных объятиях маменьки и под строгим взглядом отца. Жаль, конечно, что наша встреча будет короткой, но главное — убедить их, что я в порядке и повторный отъезд жизненно необходим. Потом следует навестить принцессу и в красках описать свои приключения. Надеюсь, впечатлительная Анита пожалеет свою верную фрейлину и позволит отлучиться из дворца на неопределенное время. Служба короне и дворцовые интриги чрезвычайно заманчивы, но от метки избавиться не мешало бы.

— Лия Армель, вас заинтересовали наши фамильные регалии?

Я и не заметила, как в раздумьях остановилась напротив небольшого открытого сундука и смотрела на его содержимое невидящим взглядом.

— Да. Весьма тонкая и изящная работа.

На атласных подушечках лежали символы власти таров — диадема с родовым камнем, перстень-печатка и медальон с капелькой крови главы рода. Именно медальон являлся магическим артефактом и отвечал за сохранность рода и богатства. Новый тар, вступая в права наследования, делился с хранителем каплей своей крови, после чего носил драгоценность не снимая. Магическая вещь усиливала наследственность, являясь главным атрибутом жениха в первую брачную ночь, а также открывала доступ к фамильным тайникам. Наверняка медальон выполнял еще ряд функций, о которых мне, к сожалению, было неизвестно: у каждого фамильного хранителя они были особенными и зачастую неповторимыми.

— А для чего вы взяли регалии с собой? Разве им не надлежит дожидаться нового владельца в сокровищнице замка?

— Пока мой старший брат не вернулся из плавания, я являюсь их хранителем. Поэтому и приходится возить с собой.

— Ваше дело, — пожала я плечами, а потом заинтересованно посмотрела на записи, лежащие рядом на столе. — Как продвигаются дела с клеймом?

— Пока смог вычленить только два энергетических потока из восемнадцати, вложенных в плетение. Но все впереди.

— Может, займемся тогда делом? А потом вместе поужинаем?

На эти предложения Лазар ответил согласным кивком и, указав на стул рядом со своим, принялся за записи.

* * *

— Армель, доченька моя!

Стоило выйти из кареты около столичного особняка таров Озерских, как меня тут же заключили в объятия — крепкие, нежные, родные.

Мама тихо шептала ласковые слова, роняя горячие слезы. Я же наслаждалась ароматом ванили, что шел от ее волос, и млела от мысли — я дома. Позади родительницы стоял отец — хмурый, напряженный, без единой эмоции на лице. Но я-то знала, что все это игра. Ни к чему посторонним знать, что самым большим сокровищем тара Озерского является дочь. И он обязательно крепко обнимет меня, окутывая облачком ароматного табака. Поцелует в макушку и тихо шепнет:

— Вот ты и вернулась, моя Снежинка.

Такого детского прозвища я удостоилась за странный цвет волос. Папа у меня брюнет с легкой сединой на висках, а мама — рыжая, как лисичка. Поэтому пепельная блондинка в моем лице сильно выделялась на их фоне. Остальной внешностью я пошла в мамочку, а вот характером — в отца. Никто никогда не смел усомниться в моем происхождении. А те, кто все же рисковал, очень горько жалели об этом.

— Армель, моя маленькая девочка! — Мама нехотя отпустила меня, разжав трясущиеся руки.

— Все хорошо, мамуль. Все действительно хорошо.

— Дочь, ты не хочешь представить нам своего спасителя?

— Да, конечно. Отец, мама — это льер Сельтор, сын ныне покойного тара Турмалинского. Льер, позвольте представить вам моих родителей: льер Амиран Шанталь, тар Озерский, и лия Ринея Шанталь.

И пока мужчины раскланивались, я взяла матушку под руку и повела в дом. Несмотря на ранний час, зеваки вокруг нашего столичного особняка уже стали собираться, так что давать лишний повод для сплетен не хотелось. Прислуга, столпившаяся в прихожей, смотрела насторожено, не зная, чего ждать от вернувшейся хозяйки. И правильно делали — в следующий раз будут лучше следить за своей молодой госпожой. Взгляд выловил любимую няню, которая тихонько утирала слезы, стараясь не привлекать внимания. Незаметно кивнув ей, я подозвала к себе дворецкого Фредерика. Распоряжения насчет Ульки, которую я забрала с острова, не заняли много времени, и, оставив маму заниматься обедом, я пошла в сторону своей комнаты. Больше всего в данный момент хотелось принять ванну и переодеться в привычные вещи. А там уже матушка освободится и поднимется посекретничать. Нужно будет рассказать ей краткую версию моего похищения — без трагических подробностей, чтобы не волновать лишний раз.

Спустя почти час, посвежевшая и поведавшая о своих приключениях, я сидела в столовой и слушала диалог отца и моего освободителя. Судя по вопросам, что задавал папа, льер Сельтор ему приглянулся. Особенно та отрасль магии, в которой он считался мастером. Ох, чует мое сердце, так просто тар Озерский от этого несчастного не отстанет. Но мне это было только на руку…

— Благодарю вас, льер, что доставили мою девочку в целости и сохранности прямо к родительскому порогу. Надеюсь, вы выкроите пару дней и останетесь погостить? — Матушка, как и всегда, была гостеприимна.

— Премного благодарен, лия Шанталь. Почту за честь!

— Я уже распорядилась, чтобы для вас подготовили одну из гостевых комнат. Желаете отдохнуть с дороги? Фредерик вас проводит.

— Лия Шанталь, не сочтите за дерзость, но, если это возможно, я бы хотел совершить небольшую прогулку по саду.

— В таком случае позвольте сопровождать вас. Дорогой? — последнее обращение уже относилось к отцу.

— Конечно, Ринея, идите. Мне все равно надо поговорить с дочерью.

— Тар, — поклон отцу. — Лия, — поклон мне, и льер Сельтор, предложив тарисе Озерской руку, отправился на знакомство с парком.

— В кабинет? — спросил папа, глядя вслед удаляющейся паре.

— Может, на веранду? Заодно чай попьем.

— Как пожелаешь. Фредерик, распорядись, чтобы подали чай. И напомни повару про сюрприз…

Выслушав распоряжения, дворецкий исчез, а мы с отцом отправились на веранду. Стоило стеклянной двери захлопнуться за нашими спинами, как папа привлек к себе и, поцеловав в макушку, счастливо произнес:

— Вот ты и вернулась, моя Снежинка.

— Прости, что доставила столько хлопот.

— Хлопот, Армель?

Подняв голову, посмотрела в голубые глаза отца, отмечая в них бушующее море эмоций. Как же ему было страшно… И страх этот добавил седых волос в некогда темную шевелюру. Лучиками морщин разрисовал лицо, темными разводами запечатлев усталость. Бедный мой папочка.

— Зачем, родная? Почему ты пошла с ним?

— Ради вас с мамой.

— Армель!

— Что, отец? Неужели ты думаешь, что я смогла бы спокойно спать с мыслью, что на ваши жизни в любой момент могут устроить покушение?

— Снежинка, это родители должны защищать свое чадо, а не наоборот.

— Папуль, ты меня и так оберегал, как мог.

— Видимо, недостаточно хорошо. Жаль, что время не повернуть вспять. Лично бы убил этого мерзавца!

— Папочка, он ничего мне не сделал. Почти ничего…

— Расскажешь? Только сначала попьем чай…

Служанка, тенью прошмыгнувшая в помещение, принялась за сервировку стола, ловко сгружая с подноса приборы. Отточенным движением наполнив чашки, она покосилась на отца и, получив согласный кивок, сняла с последнего блюда кружевную салфетку. А там…

— Мои любимые пирожные! С цветами орнисы! Но как, папуль?

— Чтобы порадовать свою маленькую принцессу, я еще и не такое могу. Все, давай за стол, а то чай остынет.

Послушно устроившись в плетеном кресле, я взяла в руки фарфоровую чашку и с удовольствием сделала глубокий вдох. Вот оно, очередное подтверждение, что я дома! Чай специального сорта, произрастающий только в нашем тарстве. Сколько себя помню, дома мы пили исключительно его. Без новомодных добавок, без сливок и сахара. А зачем они нужны? Этот напиток и так нес в себе сладость лета, аромат лугов и нежный привкус дневной Звезды, что ласкала каждый листок золотыми лучами. Вот оно, мое личное волшебство. А если еще откусить пирожного с кремом из цветков орнисы, а потом глоток чая…

— Люблю тебя, папуля! — счастливо улыбаясь, прошептала я.

И нет смысла скрывать истинные эмоции, потому что мои родители никогда не используют их против меня. Не предадут, не растопчут. Наоборот, порадуются вместе со мной, даря ответную теплую улыбку.

— И я тебя, Снежинка.

Спустя некоторое время и две чашки чая я все же собралась с мыслями и решила поведать отцу о своих злоключениях. Сначала рассказала о похищении и внезапной смерти старого тара Турмалинского.

— Армель, надеюсь, ты понимаешь, что он умер отнюдь не от старости?

— Да. Но больше чем уверена, убийцы уже нет на острове.

— На основании чего такие выводы?

— Всех наложниц с детьми развезли по разным частям света.

— Родная, а почему ты решила, что отравителем выступала именно наложница или ее ребенок? Почему не прислуга? Или же сын тара? Да та же экономка, о которой ты упоминала, могла подсыпать яд.

— В отношении прислуги я тоже думала, но, понаблюдав за ними, видимых мотивов не обнаружила. Тар хорошо, если не сказать замечательно, о них заботился. Про родственников ответить сложнее — я не всех видела. Разве что Лазар… Нет, точно не он!

— Откуда такая уверенность, Снежинка?

— Ну какой из него убийца? Титул и основное наследство ему все равно не достались. Да и потом он слишком рассеянный, отрешенный, полностью увлечен своей работой. Сомневаюсь, что такой человек смог бы убить собственного отца. Ради чего?

— Армель, ты начинаешь забывать, чему я тебя учил? Одно из правил аристократа — держи лицо в благочестивом лицемерии. Мне казалось, при дворе ты идеально овладела этим искусством. Так почему не допускаешь, что им владеют и другие? Что мешает молодому и амбициозному ученому, который умеет и любит работать с разного рода порошками, подсыпать один из них в еду? Или в воду? Кто знает, какие мотивы двигали молодым человеком. Быть может, человеколюбие и желание прекратить кровавые деяния отца. Или грандиозные планы по захвату власти. Ведь если убил одного тара, почему бы не поступить так же со вторым и перетянуть бразды правления на себя? Или…

— Я поняла, отец. Но мои наблюдения говорят об обратном. В любом случае буду держать ухо востро.

— Такого случая не будет, родная. Ты остаешься дома! А через неделю мы съездим в наше тарство. В связи с твоей пропажей его величество дал мне отпуск и, узнав о счастливом спасении, полагаю, не станет его отменять.

— Но, папочка, я должна вернуться.

— Почему? Пока что я не услышал ни одного довода.

— Понимаешь… до смерти Орион Сельтор успел поставить мне магическую метку, которая ограничивает… свободу. Я не могу находиться на большом расстоянии от Лазара.

— А может, это очередная уловка охочего до власти мужчины?

— Инцидент, выявивший свойства клейма, случился до того, как раскрылось мое инкогнито. И произошло это вдали от мастера Материй.

— Все равно, ни о какой поездке не может идти и речи! Тем более пока не встретишься с дядей.

— Я себя хорошо чувствую, отец. Не надо отвлекать его от дел.

— Для Асхата ты важнее любого другого пациента. Тем более он уже в пути.

— Ох и достанется мне от дяди… — вздохнула я.

— Рассказывай дальше, родная. Что еще интересного с тобой произошло?

— Прежде чем продолжу, повторюсь — мне придется вернуться на остров. Льер Лазар обещал помочь снять клеймо, и остается только поверить ему на слово.

— А почему он не может остаться у нас в гостях и продолжить свои исследования в тишине и покое?

— Лазар забрал тарские регалии брата с собой. А тому, чтобы вступить в права наследования, без них никак. Поэтому вернуться придется в любом случае.

— Пусть отошлет брату почтового дракона. А если вспомнить, что новому тару все равно придется предстать перед королем, Лазар может легко дождаться его здесь.

— Ну папа!

— Признавайся, зачем ты хочешь вернуться на остров?

— Ну-у-у… — замялась я, не зная, с чего начать. — У него там своя лаборатория, в которой он сможет быстрее раскрыть тайну метки. — Поймав суровый отцовский взгляд, я попыталась подобрать более достоверный аргумент. — Там столько всего интересного… Благоприятный климат для восстановления здоровья. Плодородная земля, ждущая крепкой хозяйской руки… Залежи драгоценных камней и замечательная бухта для своего небольшого военного флота…

— Армель!

— Да, папочка?

— Останешься дома. И никаких планов по захвату власти!

— Но почему другим можно, а мне нельзя? — обиделась я на отца.

— Потому что у других это только планы, а тебе же хватит ума и упорства воплотить задуманное в жизнь.

— Ну папочка!

— Нет! Я все сказал!

Шмыгнув носом, я полными слез глазами посмотрела на отца. Нижняя губа задрожала, пальчики потянулись к платочку…

— Снежинка, не забывай, что тебе не стоит плакать, тем более что в этот раз слезы не помогут. Мне твоя идея абсолютно не нравится — и точка.

— Но ты ведь сам хотел, чтобы я вышла замуж за богатого и хорошего человека!

— Начнем с того, что в приоритете был именно хороший человек, а все остальное шло бы приятным дополнением. Что же касается нового тара Турмалинского, то ты даже не знаешь, как он выглядит. Я, признаться, тоже. Слышал о сыновьях Ориона, но байки о нездоровых любовных похождениях старого тара затмевали любые другие сведения. Я как-то даже не задумывался об их личностях. Как оказалось, зря. Надо будет поговорить с королем.

Начав рассуждать вслух, отец постепенно погрузился в свои мысли, изредка что-то бурча под нос. Ну вот, как всегда! Я ему такой выгодный вариант предлагаю, а он — противится. Да, я не спорю, что может быть опасно и даже чуточку страшно — но оно того стоит! А уж власть и дополнительный голос в Совете… м-м-м.

— Папуль, я пойду к себе?

— Иди, Снежинка, отдыхай. Кстати, выбери на завтра время, когда сможешь посетить короля. Да и принцесса Анита волновалась.

— Хорошо, папуль.

Поцеловав родителя в щеку, я отправилась в свои покои, по дороге обдумывая, какие доводы и аргументы могли бы положительно повлиять на его решение. Толковых мыслей не появлялось, так что я решила дождаться приезда дяди, чтобы попросить совета у него.

Главное во всей этой суматохе не забыть придумать, как вычислить личность предателя, сдавшего меня покойному Ориону Разящему. Но это все позже, а пока — отдых!

* * *

— Ну и где моя горе-племянница? — послышался голос дяди из гостиной. — Бесенок, хватит притворяться спящей.

Улыбнувшись, я сладко потянулась, а потом соскочила с постели и, накинув халат, выскочила из спальни. Льер Асхат Шанталь, младший брат папочки, как раз раскладывал на столе бутылочки всевозможных цветов. Однажды он пытался научить меня делать настойки и различать лечебные травы, но быстро забросил это неблагодарное занятие. Не было у меня склонности к целительству. Зато дядя славился своим даром на все королевство, заслужив звание лучшего мастера Жизни.

— Дядя!

— Армель! — Повернувшись на голос, он заключил меня в свои медвежьи объятия, басовито рассмеявшись.

Внешность у него была запоминающаяся, внушавшая трепет, потому благородного целителя частенько принимали за костолома и этим неизменно вызывали добродушную улыбку. А уж когда он находился в обществе своей миниатюрной жены, то и вовсе удостаивался звания великана.

Однако близко знавшие дядю Асхата люди неизменно повторяли одно — наидобрейшей души человек. Он всегда боролся за своих пациентов до последнего и частенько выигрывал у Смерти, забирая больных из-под самой косы.

— Так, посмотрим, что тут у нас. Небольшое истощение, остаточные симптомы нервного срыва, легкая форма простуды и… измененная энергетическая структура. Это что еще такое?

— Вы еще с папой не разговаривали, да?

— Он отправился к королю на аудиенцию, вернется только к ужину. А что Амиран должен был мне поведать?

— Историю моего похищения и все последствия.

— Это все рассказать мне можешь и ты, пока будем проводить лечение.

Вздохнув, я принялась в очередной раз пересказывать свои приключения, с ужасом понимая, что предстоит проделать то же самое еще как минимум три раза — перед королем, принцессой и подружками. Правда, для всех версии будут немного разными, но все же быть в центре внимания так утомительно… Если это, конечно, не королевский бал.

— Вот так вот я и оказалась дома, с клеймом на ноге и грандиозными планами в голове, — закончила я свое повествование.

— Бесенок, прости, но на сей раз я солидарен с твоим отцом. Что-то тут нечисто… Совсем нечисто.

— А я так надеялась на вашу помощь и понимание. Дядя, мне совершенно необходимо вернуться во владения тара Турмалинского!

— Армель, ты и без этого тара прекрасно проживешь. Зачем тебе лишняя головная боль? Ты хоть представляешь, какой это труд — поднять доходы тарства? Да я в свое время, пока изучал все аспекты ведения хозяйства, чуть умом не тронулся. А ты замахнулась на такое грандиозное предприятие! Зачем тебе это, Бесенок? Наслаждайся жизнью и свободой.

— Так я этого и хочу! Но чтобы получить полноценную жизнь и свободу, мне нужно устойчивое и надежное место в обществе и Совете. Я хочу, чтобы с моим мнением считались, а к словам прислушивались. И, между прочим, у меня есть на кого равняться.

— Ты опять про Инею? Ох, Бесенок. Я уже жалею, что когда-то рассказал тебе эту историю.

— Я, между прочим, тоже. — Отец, как всегда, появился в комнате бесшумно. — Это после твоих сказок у нее стали формироваться захватнические планы.

— Ничего подобного! — возмутилась я, послушно глотая противное на вкус лекарство. — Я всегда знала, чего хочу от жизни. И голос в Совете — один из обязательных пунктов.

— Снежинка, никакого Совета! — стукнув кулаком по столу, рыкнул отец.

Ой, кажется, довела! Говорила мне маменька, что к мужчинам особый подход нужен, а я опять поспешила. Одно слово — папенькин характер. Как и он, всегда иду напролом к намеченной цели, свято веря, что просчитала все последствия.

— Запру в комнате, и будешь сидеть, ноликом вышивать!

— Брат, вообще-то вышивают крестиком…

— Без разницы! Главное, что дома и под надзором!

— Сбегу, — обиженно сообщила я отцу.

— Вроде бы в строгости воспитывал, учил старших слушаться. В кого она такая пошла? — вздохнул родитель, опускаясь в кресло.

— Даже не могу предположить, — засмеялся дядя, протягивая мне мятный леденец собственного приготовления.

— Папуль, дядя, я ведь действительно хочу как лучше. Неужели вы не понимаете, что при участившихся столкновениях между тарами нам необходима дополнительная военная поддержка?

— А про столкновения-то ты откуда знаешь? — удивился мастер Жизни.

— Из дворцовых сплетен, — не моргнув глазом соврала я.

— А родственников обманывать нехорошо.

— Подслушала… — нехотя созналась я, опустив взгляд. — Но сейчас речь не об этом! Тары объединяются в коалиции. Сначала подомнут под себя слабых, потом начнут строить козни против более сильных. И чем богаче будет тарство, тем соблазнительнее кусочек. Как думаете, на чьи земли обратятся жадные взгляды?

— Бесенок, король не позволит уничтожить род с тысячелетней историей и родной кровью! — возразил дядя.

— Может быть, но подстраховаться необходимо. Между прочим, это твои слова, отец.

— Я не отрицаю, что нужна подстраховка, но не ценой твоей жизни.

— Пап, я справлюсь. В противном случае никто не запрещает устроить маленький несчастный случай будущему мужу…

— Армель! — возмущенно прошипел целитель.

— Не смертельный! Так… слегка ограничить дееспособность.

Дядя попытался было еще что-то сказать, но отец его перебил:

— Я подумаю о твоем предложении. Но даже если решусь отпустить на остров, то с определенными условиями.

Я расправила юбку на коленях и сложила на ней руки, приняв образ послушной девочки. Дядя, увидев это, только сцедил смешок в кулак, а тар Озерский продолжил:

— Первое: если возникнет угроза твоему здоровью или жизни, тут же возвращаешься домой. Уточняю: даже если палец уколешь — вернешься! Вместе с льером Лазаром, между прочим. В нашем родовом поместье будете клеймо изучать. Второе: если мне не понравится новый тар, никакой свадьбы не будет.

— Даже если он меня скомпрометирует?

— Даже если обесчестит! Не позволю жить дочери с негодяем!

— А я, простите Извечные, не позволю жить самому негодяю!

И вот угроза дяди Асхата меня впечатлила намного больше, потому что убийство для мастера Жизни — все равно что своя собственная смерть.

— И третье, самое главное условие, Снежинка, — с тобой поедет тетя Аршисса!

— Нет! Что угодно, но только не это! Я на все пункты согласна, кроме такого эскорта.

— Либо так, либо крестики с ноликами!

— Но я ведь даже поговорить с таром нормально не смогу, если тетя будет рядом!

— Армель, либо так, либо остаешься дома!

Мой выбор был очевиден. Час спустя в наше тарство отправился почтовый дракон с просьбой к тете Аршиссе явиться в столицу.

Камень третий

— Вот вы где, льер Сельтор! — Заглянув в библиотеку, я застала мужчину за рассматриванием семейного древа рода Шанталь.

— Доброго вечера, лия.

Меня удостоили мимолетным взглядом, коротким кивком и вернулись к изучению рисунка.

— Что же такое интересное вы там нашли? — полюбопытствовала я, подойдя ближе.

— Не могу понять, здесь опечатка или глаза меня обманывают? — удивленно спросил алхимик, непочтительно тыкая пальцем в основание древа.

— Никакой ошибки нет. Основателем нашего рода действительно считается Инея Шанталь.

— Но как? Впервые вижу, чтобы женщину считали Прародителем!

— Тогда считайте ее Прародительницей, если вам так проще, — я вздохнула. — Льер Сельтор, неужели вы никогда не слышали легенду про Инею Защитницу?

— Нет…

— Что ж, давайте присядем, и я поведаю вам дивную историю.

Проводив Лазара к креслу, стоявшему у окна, я удобно устроилась в соседнем и начала повествование:

— В давние времена, когда земли уже были поделены между людьми и на каждом материке сформировалось свое государство, Америей правил славный король Люций. Великий и мудрый, он за короткое время сумел наладить отношения со всеми соседними державами, договорившись даже с жителями Фантума, которые в то время больше походили на дикарей…

— А сейчас не походят? — усмехнулся собеседник.

— Ныне Фантум считается свободной землей кочевников-воинов, которыми правит вождь Маква. Вы желаете об этом поговорить?

— Прошу прощения, лия Армель, — без тени раскаяния извинился алхимик.

— Значит, нет. Тогда рассказываю дальше.

Тихо вздохнув, тем самым выражая свое неодобрение, я продолжила историю о славной Прародительнице.

— Так вот, в те глубокие стародавние времена мир еще был наполнен магией и зловредными порождениями хаоса. Магические монстры лезли из разрывов вселенской материи и нападали на мирных жителей — убивая, сея страх и панику. Попадались на нашей земле маги, пробовавшие закрыть дыры в мироздании, что вели в первозданный хаос, но поодиночке их сил не хватало, а объединиться мешала глупая гордость.

И вот внимание молодого короля привлекла одна из магинь, вступившая в неравный бой с чудищами. Звали ее Инея Шанталь. Эта юная лия переместилась из Нантэрии в приграничье Америи, следуя от разрыва к разрыву в горячем порыве закрыть проходы.

Люций магом не был, но всячески поощрял людей, наделенных даром. И всегда сам возглавлял отряды боевых магов, выезжающих на места новых разрывов на территории королевства. Так он и познакомился с синеглазой Инеей.

Проводя многочисленные эксперименты и игнорируя насмешливые взгляды от более старших коллег, девушка медленно, но верно двигалась к разгадке возникновения проходов в наш мир. Люций поддерживал магиню, искренне интересуясь ее теориями и предположениями. В один из дней, после очередного столкновения с чудовищами Хаоса, Инея нашла разгадку.

Магические потоки… Те самые энергетические нити, что оплетали наш мир и служили причиной разрывов. Истончаясь, они лопались, нарушая силовой баланс и открывая доступ для потусторонних порождений. Поделившись своим открытием с другими магами, Инея заручилась их поддержкой. Она высчитала основные потоки, необходимые для закрытия прорех. Объединив мастеров, она направила совместную энергию на силовые нити и, напитав их, восстановила баланс.

В знак благодарности Люций провозгласил девушку Инеей Защитницей, даровав титул тарисы Озерской. Так магиня Нантэрии стала Прародительницей рода, а сын ее получил место в Совете по праву рождения.

— Представляю, как радовался муж магини… — снова перебил меня мастер Материй.

— А у нее не было мужа, — улыбнулась я, глядя на вытягивающееся лицо мужчины.

— Откуда тогда ребенок?

— Льер Сельтор, не заставляйте меня, благовоспитанную девушку, рассказывать вам, откуда берутся дети.

— И все же, лия Армель, мне очень любопытно…

— Неужели вы думаете, что интерес короля Люция прошел бесследно? К тому же кому он мог доверить место в Совете, как не собственному сыну?

— Но почему он тогда не женился на девушке?

— О, вы такой милый. Бывай вы чаще при дворе, давно бы поняли, что даже короли не вольны собой распоряжаться. Несмотря на времена и нравы, королевский брак должен нести выгоду государству. У Люция была невеста из земель Росаи, и отменить свадьбу он не мог.

— Грустная сказка, — вздохнул Лазар, вызывая у меня улыбку.

— Отнюдь. Чтобы быть счастливой и родить от любимого мужчины, необязательно быть его женой… Эта мудрость актуальна и по сей день. Впрочем, воспитанной девушке не стоит беседовать на такие темы, посему разрешите откланяться.

Я поднялась из кресла и легким взмахом руки разгладила несуществующие складки на платье.

— Кстати, завтра я собираюсь во дворец. Составите мне компанию или предпочтете и дальше изучать нашу семейную библиотеку?

— Я с удовольствием прогуляюсь во дворец.

— В таком случае выезжаем в полдень, сразу после завтрака. Доброй ночи, льер Лазар.

Мой будущий избавитель ничего не ответил, тут же погрузившись в свои странные думы.

* * *

Узнав, что до королевского дворца шагов двести пятьдесят от силы, льер Сельтор предложил совершить легкую прогулку. Погода стояла чудесная: облачная дымка ограждала прохожих от палящего солнца, небольшой ветер приносил свежесть и ароматы цветов. Хотя, если бы не радужное настроение, вряд ли бы Лазар смог меня уговорить — фрейлине принцессы не подобает появляться при дворе таким образом.

Взяв с собой Ульку в качестве субретки и несколько охранников, я отправилась на аудиенцию к его величеству.

— Лия Армель, вы позволите поинтересоваться, что собираетесь рассказать королю? — заговорил мастер Материй, когда мы отошли на некоторое расстояние от дома.

— Правду, льер Лазар.

— Значит, про похищение тоже поведаете…

— А что вас смущает? — Я с интересом посмотрела на слегка смутившегося мужчину. — Однако я думаю, его величество и без меня о нем знает, и останется только прояснить, по чьей вине наследница осталась без своей лучшей фрейлины почти на неделю.

— Если вы так значимы для королевства, то как отцу, храни Звезда его душу, удалось совершить похищение?

— Льер Лазар, — я нарочито укоризненно похлопала кавалера веером по локтю, — вы, как ученый, должны понимать, что при должной подготовке и «Сердце Таймиры» — венец королевских регалий — можно украсть из сокровищницы. А служебное рвение сыскарей из Высшей канцелярии определяется скоростью обнаружения пропажи и силой возмездия провинившимся.

— Армель, позвольте мне вас так называть. — Сейчас мастер Материй больше походил на гувернера. — Знаете, к каким выводам я прихожу, размышляя над вашими словами?

Я вопросительно приподняла брови, поощряя льера Сельтора к продолжению.

— Хоть вы и прекрасны, как упомянутая драгоценность, но освободил вас именно я. Значит, либо мастерство и таланты сыскарей короля оставляют желать лучшего, либо вы, простите за дерзость, не так значимы для принцессы, как думаете.

Что-то беседа стала принимать неприятный поворот. Как он смеет, этот недоучка, сомневаться в моей значимости? Сделав максимально высокомерное лицо, я лениво обвела взглядом пейзаж и после многозначительной паузы невзначай обронила:

— Лазар, — раз ему можно фамильярничать, чем я хуже, — вы уже знаете, отчего умер ваш отец? Неужели столь скоропостижная кончина не вызывает у вас вопросов? Может быть, всему виной плохая наследственность, и скорая беспричинная смерть в порядке вещей в вашем роду?

— Н-нет…

— Тогда вам не кажется, что смерть тара была более чем своевременной? — И сразу уточнила: — Для меня, конечно же, — молодой хрупкой девушки, оказавшейся на грани бесчестия.

— Почему же тогда эти таинственные служители короны сами не спасли вас? Почему бросили там одну?

— Хоть я и являюсь фрейлиной принцессы и лицом, приближенным к королевской семье… мастера Высшей канцелярии передо мной пока не отчитываются. — Разговор совершенно перестал мне нравиться, и отвечала я сухо и сдержанно. — Полагаю, их дело — следить и вмешиваться только в крайнем случае. Угроза для моей жизни была устранена. Уверена, что через день или два за мной явилась бы королевская гвардия.

Я замолчала, давая возможность оппоненту переварить информацию. И если он действительно не тот, за кого себя выдает, как предостерегал вчера отец, то пусть хорошенько подумает, прежде чем затевать против меня что-нибудь недостойное. И он и я понимали, что мои рассуждения о причинах смерти старого пирата — это только предположения. Но они имеют под собой основания, чтобы быть правдой…

— Никогда бы не подумал, что столь молодая особа, не являющаяся членом королевской семьи, окажется такой значимой фигурой при дворе, — вернулся к разговору алхимик.

— Лазар, видимо, вы позабыли вчерашний рассказ. Я не только являюсь фрейлиной принцессы — в моих жилах также течет королевская кровь. Ведь сын Инеи пусть и был бастардом, но от венценосного родителя. А потому все причастные к моему похищению понесут суровое наказание, так или иначе.

— Лия Шанталь, а уж не на суд ли вы меня ведете? — с подозрением спросил мой спутник.

Я позволила себе звонко рассмеяться. Подобный поворот беседы мне понравился куда больше.

— Льер Сельтор, — подхватила я его официальный тон, — даже если и на суд, главное — в качестве кого вы там предстанете: свидетеля или подозреваемого.

— Подозреваемого в чем? — Алхимик не удержался в рамках этикета и возмущенно повысил голос.

— Выслушав доклад своих шпионов, — проигнорировала я вопрос, — король может решить, что покойный тар действовал не один. Однако, услышав из уст невинно пострадавшей меня рассказ о благородном спасителе, скорее всего, занесет вашу кандидатуру в свидетели.

Теперь, видя слегка ошарашенное лицо Лазара, хоть и понимая всю серьезность вопроса, мне было особенно трудно сдержать смех. Поэтому я молчала, продолжая движение в сторону дворца. Ему требовалось время, чтобы усвоить все выдвинутые предположения.

— Почему мне кажется, — продолжил беседу Лазар, — что за рассказ о «благородном спасителе» мне придется дорого заплатить?

Никак не прокомментировав догадку, я дала льеру время подумать над моими словами, а пока уделила все внимание прекрасному дворцовому парку, через который мы уже некоторое время шли. К слову сказать, именно эта возможность взглянуть на удивительное творение волшебных рук главного садовника королевства подтолкнула меня принять предложение о пешей прогулке. Вдоль посыпанной гравием дорожки стелились гибкие стебли с яркими бирюзовыми листьями, на кончиках каждого отростка блестел, словно капелька росы, бутон будущего клемантара. Периодически справа и слева от дорожки попадались узорчатые решетки, и тогда стебли красочного растения взбирались на них и оплетали до самой верхушки, создавая изящную ширму, отбрасывающую тень на песок.

Помимо клемантара парк населяли и другие яркие представители флоры. То тут то там цветы были высажены в виде замысловатых узоров. Однако общий замысел художника от садоводства можно было постигнуть, только взобравшись на самый верхний этаж дворца, откуда открывалась потрясающая панорама на всю территорию.

Будучи хорошо знакомой с дворцовыми распорядками и расположением комнат, я легко нашла дорогу к покоям принцессы, не привлекая лишнего внимания дворцовой знати. Сначала я хотела переговорить со своей подругой, поскольку, только узнав последние новости и сплетни, смогу без опаски встретиться с местными акулами, не боясь попасть впросак.

— Лия Армель, лия Армель, вы вернулись! — раздался звонкий, почти детский голос.

Эх, полностью избежать знакомых лиц все же не удалось… Нашу компанию догоняло милое создание с черными, как вороново крыло, вьющимися волосами, убранными в неприхотливую прическу. Большие глаза были распахнуты и сияли восторгом от неожиданной встречи. Розовые губы еле сдерживались, чтобы не растянуться в неприлично широкой для светской дамы улыбке.

— Лия Армель, как я рада видеть вас здесь, во дворце, в добром здравии!

Девушка наконец-то догнала нас и попыталась приветствовать реверансом, что плохо ей удалось из-за легкой одышки. Я подавила тяжелый вздох. Никак малышка не научится держать эмоции при себе. Более того, ее открытый взгляд и теплые слова провоцировали меня на ответные чувства. Но я, как главная фрейлина принцессы, не могла себе этого позволить.

— Каталина, вы опять сбежали от своей дуэньи? Уж она-то просветила бы вас о том, что не подобает благородным девушкам бегать по коридорам королевского дворца.

Благородная девушка, только недавно представленная ко двору, была прелестна и юна. Ее невинная улыбка и слегка наивный, бесхитростный взгляд привлекали внимание кавалеров и завистливые взоры их дам. Не знаю почему, но именно меня Каталина выбрала в качестве объекта для подражания, и с тех пор, как мы познакомились, я всячески искала способы «отвязать» от себя ангелочка. Ее беззащитность необъяснимым образом пробуждала во мне желание уберечь дитя от интриг и сплетен. А я так надеялась, что подобную мягкосердечность смогла в себе искоренить. При дворе нельзя заводить друзей, поскольку любой из них может подставить тебе подножку или воткнуть нож в спину. Козни являются здесь особым культом и даже целой наукой, в изучении которой нет места простакам.

— Лия Армель, ну что же вы молчите? — донесся до меня голос Каталины, отвлекая от посторонних сейчас размышлений. — Как ваша поездка? Мне говорили, что вы отправились в загородное имение родителей, навестить больную тетушку. Надеюсь, с ней все в порядке?

Малышка задавала невероятное количество вопросов и, кажется, даже не ждала на них ответа. Ох уж эта детская непосредственность! Сейчас она так же легкомысленно начнет рассказывать все, свидетелем чего была в мое отсутствие. И юная фрейлина совершенно не задумывается о том, как окружающие могут использовать в дальнейшем такие на первый взгляд невинные истории, как потерявшаяся брошь лии Клисты или плохое самочувствие льера Горенка.

Меня от привычки болтать довольно быстро отучил отец, объяснив, что значительно ценнее получать сведения от других, как можно меньше сообщая о себе. Ну да, таких интриганов, как мои родственники, еще поискать нужно.

— Милая Каталина, — прервала я неудобные словоизлияния. — Вы совершенно не даете мне возможности представить вам моего спутника.

Девушка резко замолчала, и ее щечки окрасились нежным румянцем.

— Льер Сельтор, представляю вам одну из фрейлин ее высочества — лию Каталину Аутсорскую. — Дождавшись приветственного реверанса, я продолжила знакомство. — Лия Каталина, позвольте вам представить льера Лазара Сельтора, практикующего ученого, мореплавателя и моего спасителя.

— О! Так вы настоящий герой, как в исторических хрониках? — засмущавшись окончательно, пролепетало милое создание. Но тут, видимо, до девушки дошел смысл сказанных мною слов, и ее взгляд окрасился беспокойством. — Лия Армель, вы сказали «спаситель»? Вы попали в беду? Что случилось?

Как бы в подтверждение искренности своего беспокойства, фрейлина схватила меня за руку.

— Лия Каталина, не волнуйтесь! — пришел мне на помощь мастер Материй. — Лия Армель всего лишь попала в плен…

На этом месте воздух покинул мои легкие, и я закашлялась, пытаясь одновременно убить Лазара взглядом. Алхимик оказался стойким и не поддавался убивательным планам. Наоборот, он обернулся к моей субретке и попросил ее принести стакан воды. Для человека, впервые оказавшегося во дворце, Улька обернулась на удивление быстро. И вот пока я жадно пила, этот ужасный человек решил продолжить разглашение моих секретов.

— Так вот, лия Каталина, спешу вас успокоить: лия Армель попала в плен безалаберности и разгильдяйства одного управляющего, запустившего дороги в провинции до такого состояния, что карета вашей подруги сломалась. Столь знатная лия вынуждена была ночевать в поле.

— Но тут, мне на радость, проезжал льер Сельтор, — я наконец-то пришла в себя и перехватила инициативу повествования, — и как истинный благородный муж протянул руку помощи, позволив воспользоваться его экипажем.

— О, какая романтическая история, — с восторженным придыханием произнесла юная фрейлина. — Прекрасная дева, одна, посреди бескрайних опасностей наших провинций, и доблестный герой, явившийся в минуту тревоги, дабы разделить с ней одну ка…

— Милая Каталина, — поспешила я перебить болтушку, пока она своими восторженными выдумками не подвела нас с Лазаром под свадьбу. — Не поможете ли вы мне в одном важном деле?

— Все, что в моих силах, — со всей серьезностью ответила лия Аутсорская.

— Дело в том, что мне необходимо попасть на прием к его величеству, а льер Сельтор впервые при дворе и никого здесь не знает. Не затруднит ли вас составить ему компанию и проводить в гостиную принцессы, куда я подойду после аудиенции?

— Я с превеликим удовольствием составлю компанию столь благородному льеру и поделюсь с ним своими знаниями о дворце.

Дождавшись, пока Лазар предложит локоть новой спутнице, очень мило смущавшейся в присутствии «героя», я проследовала в сторону личных апартаментов короля. Улька и охрана поспешили за мной.

В приемной его величества Себастиана Златого меня ждало разочарование — время встреч было плотно расписано. И хоть отец говорил, что король желал меня видеть как можно скорей, пропускать посетителя без записи секретарь не торопился. Пришлось, похлопав ресничками, попросить служителя «пера и бумаги» при первой возможности сообщить его величеству, что лия Армель Шанталь находится во дворце, в покоях принцессы, и готова явиться по первому требованию.

Направляясь к подруге, я уже знала, что тайком проберусь в ее личные покои и дам знать, что у нее гости. Я соскучилась по нашему общению, а потому не хотела делить ее внимание ни с кем.

Спальня принцессы была ожидаемо пуста: хозяйка уже общалась с придворными в одной из многочисленных гостиных дворца, горничные закончили уборку, флерьетки украсили столики свежими цветами. Вдохнув волшебный аромат, я активировала маленькую тельн[6] и отправила Аните весточку. Не прошло и десяти минут, как меня стиснули в нежных девичьих объятиях. Я даже растрогалась от неожиданности. Не думала, что принцесса так же скучала по мне, как и я по ней.

— Армель, негодница! — Изящная ручка легонько хлопнула меня по плечу. — Как ты могла оставить меня тут одну? Променять на какую-то престарелую тетушку в далеком имении?

— Простите, ваше высочество, — я разжала объятия и отступила на шаг, дабы приветствовать принцессу учтивым реверансом. — Это случилось не по моей воле. Отец сказал, что поступили срочные известия о плохом самочувствии нашей родственницы, и нам пришлось спешно собираться в дорогу. Но, хвала провидению, известия не подтвердились. Тетушка жива и здорова и даже скоро будет здесь, в столице.

Врать моей будущей королеве было неимоверно сложно, но раскрывать тайну отец запретил даже ей. Однако мой скромный жизненный опыт говорил о том, что одна тайна цепляет за собой другую, норовя погрести под ворохом недомолвок и лжи, поэтому следовало хорошо запоминать, кому и что ты врешь. Внезапные размышления спугнул цепкий взгляд Аниты. Она пристально всматривалась в мое лицо, а потом потянулась к нему пальчиками.

— Ой, а что это у тебя тут? — Мягкие подушечки провели по скуле, после чего принцесса внимательно на них посмотрела. — Удивительно, но, похоже, это эльт! Совсем маленький, но кристально чистый. Откуда он у тебя на лице?

В первое мгновение я ничего не могла понять и только молча хлопала ресничками, пока меня не накрыло понимание. Получается, я настолько обрадовалась нашей встрече, что невольно упустила слезинку радости, застывшую драгоценным камнем. Другого объяснения я не видела, а судя по удивленно-восхищенному взгляду подруги, надо было срочно что-то придумать.

— Моя поездка за город все-таки не была совершенно бесполезной. Я придумала… — Я выдержала небольшую паузу. — Новый способ украсить лицо!

Теперь была очередь принцессы удивленно хлопать ресницами, а я спешно придумывала, как перевести разговор на другую тему.

— Девичьи слезы способны разжалобить даже самое суровое сердце и привлекают внимание окружающих. Закрепив легким магическим заклинанием камешек в виде слезы на коже лица, можно выгодно подчеркнуть скромный взгляд и красивые глаза. Только в этот раз заклинание оказалось слабенькое, раз вы смогли снять украшение… — Жестом предложив принцессе расположиться на диванчике, я заговорила о другом: — Однако это не единственная новость из провинции. В дороге я повстречала милого молодого человека — льера Лазара Сельтора, и хотела бы его вам представить.

— А я, кажется, знаю, о ком речь. Незадолго до твоей весточки я видела лию Каталину с каким-то дворянином. Я ведь угадала — это он?

Я кивнула и уже набрала в грудь побольше воздуха, дабы поведать Аните придуманную Лазаром легенду, как она опередила меня:

— Пока ты не сбила меня с мысли, спешу высказать претензии по поводу твоего исчезновения! Это было бесчеловечно! Подруги, а особенно главные фрейлины, не поступают так со своими принцессами. Но Извечные справедливы и уже воздали тебе по заслугам.

Поймав мой ничего не понимающий взгляд, Анита захихикала, но тут же прижала ко рту сложенный веер, сдерживая проявление эмоций.

— Этим поступком ты лишила себя самого громкого скандала сезона.

— За время моего отсутствия что-то случилось? Но меня не было всего неделю…

Я обиженно надула губы. Ну что за несправедливость в жизни?

— Не просто случилось. — Уже не сдерживаясь, принцесса звонко засмеялась. — Планируемая тобой афера свершилась!

— Афера? А какая именно?

— Ну не афера, а мероприятие, связанное с льером Бодриком! Придуманная нами ловушка сработала.

— Как?! Столько дней подготовки, и я все пропустила? — Из-за расстройства я не заметила, как начала мять в руках тонкий батистовый платочек. — Рассказывайте скорее, как все прошло? Как лия Гаагус?

— О, давай я расскажу все по порядку, чтобы ты прочувствовала каждый момент. — Царственная особа самолично налила в мою чашку чай, передала ее мне на блюдечке и, сложив ладошки на коленях, начала вещать: — Во-первых, купленный нами магический пузырь справился со своей функцией. Он действительно невидимкой летал за Бодриком и при малейшем эмоциональном всплеске льера начинал запоминать все, что происходило вокруг. Вначале все было как обычно — на всех приемах и трапезах Гарус Бодрик не спускал глаз с нашей скромной красотки. Он буквально поедал ее взглядом, делая какие-то намеки, но девушка была непреклонна и разве что мило краснела, потупив взор. В итоге я все-таки решила пойти на задуманную тобой авантюру и дать возможность парочке поговорить наедине. Надеялась, что скоро мы почтим визитом их свадьбу.

Я поняла, что рассказ подошел к своей кульминации, и начала нервно размешивать ложкой чай, пока не поймала насмешливый взгляд ее высочества. Смутившись, я извинилась и попросила ее продолжать.

— На одном из балов Гарус был в компании своего лучшего друга — льера Хастлера, и я тебе клянусь, Армель, каждый раз, когда Бодрик хотел подойти к лие Гаагус, друг его отговаривал. Ну, это, так сказать, события, происходившие на виду у всех. А наутро ко мне прилетает наш маленький круглый шпион, и что же я вижу в его памяти…

Тут Анита прервалась, чтобы глотнуть немного чая, и я решила последовать ее примеру.

— Злющий льер Бодрик несется по коридору дворца, распугивая редких слуг — время было то ли очень раннее, то ли наоборот — позднее, поэтому коридоры практически пустовали. Подлетает к знакомым покоям и без стука врывается внутрь!

Тут принцесса позволила себе сделать эффектную паузу, а я перевела дух.

— И… В комнате находятся… — Рассказчица не удержалась и захихикала. — Льер Хастлер и лия Гаагус в совершенно непристойном виде!

— О-о-о… Как же так? — От удивления я прикрыла веером рот. — Она же принимала знаки внимания льера Бодрика.

— Принимала от одного, а оказывала другому, — мелодично засмеялась Анита.

— Значит, свадьбе все же быть?

— Кх-м, милая Армель, боюсь, ситуация несколько пикантнее…

Я впервые видела свою подругу такой смущенной.

— Это как? Поездка к тетушке явно утомила меня, и я не могу понять, о чем речь. — Лихорадочно прокручивая в голове возможные варианты, я продолжила мучить платочек.

— Нарушив уединение этой парочки, — Анита сжалилась и пояснила, — льер Бодрик начал предъявлять претензии своему лучшему другу в том, что он предал его, изменив с какой-то профурсеткой! Оказывается, они были не просто лучшими друзьями, а… самыми лучшими… Я бы даже сказала — неразлучными…

— Но он же сам… к ней… — От всей этой истории я растеряла подходящие слова и придворную выдержку, чего со мной не случалось еще ни разу.

— У нее отличное приданое, да и родня настаивала. — Принцесса поднесла чашку к губам и сделала пару глотков.

— Ваше высочество, — я постаралась сделать взгляд как можно проникновеннее, — а воспоминания из пузыря все еще у вас?

— Узнаю свою любимую фрейлину, — весело засмеялась Анита. — Вместе посмотрим?

Но сбыться планам не удалось. Неожиданно открылась дверь, и в гостиную стремительно вошел Себастиан Златой. Я тут же подскочила с места и, обойдя столик, склонилась в глубоком реверансе.

— Ну, с возвращением, пропажа! Как же ты нас расстроила, — произнес его величество.

Подойдя вплотную, он по-отечески обнял меня, а затем, слегка отстранившись, пристально всмотрелся в лицо.

— Анита, дорогая, позволь, я ненадолго украду твою подругу. Знаю, что вы соскучились, но мне необходимо с ней побеседовать.

Его величество явно пребывал в прекрасном расположении духа, расточая комплименты и радушие. Наследная внучка деликатно оставила нас вдвоем, упомянув, что будет ждать меня в цветочном зале с остальными фрейлинами.

Разговор не заставил себя ждать. Король Себастиан расположился в кресле, с непонятным интересом взирая на меня, и принялся задавать вопросы: как мне удалось выбраться из плена? Сильно ли я пострадала? Действительно ли его злейший враг — Орион Разящий — умер?

Я не удивилась, что самое высокопоставленное лицо в нашем государстве осведомлено о похищении и настоящем месте моего пребывания. Единственный вопрос, не дававший мне покоя: почему его секретная служба не пришла на выручку? Все, что я наговорила Лазару, было бравадой и попыткой доказать свою значимость для королевства. А на самом деле сердце сжималось от страха и обиды: что со мной стало бы, не умри пират так своевременно?

— Армель, — король наклонился вперед и взял меня за руку, — ты знаешь, как я к тебе отношусь. Для меня ты как вторая внучка, а если учесть твой ум, эрудицию и силу характера, я порой даже жалею, что ты только дальняя родня. Когда-то я рекомендовал твоим родителям оставить тебя фрейлиной при Аните, и это было дальновидное решение. Моя малышка переняла у тебя немало полезных качеств…

— Спасибо, ваше величество, я очень ценю все, что вы для меня сделали. — Я смущенно потупила взор.

— Оправдываться не буду, но скажу — мои люди уже были на острове, когда пришло известие о кончине опального тара. Так что моей драгоценной родственнице ничего не угрожало.

По тому, как хитро блеснули искры в глубине венценосных глаз, я заподозрила, что королю известна даже самая сокровенная моя тайна. Но стоило ему моргнуть, как ощущение исчезло, будто и не было. Я тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— В свете изменившейся ситуации, — продолжил тем временем Себастиан, — агенты решили выждать и понаблюдать за развитием событий. И все сложилось самым удачным для нас образом: ты спасена, а я могу побеседовать с наследником тара и удостовериться в его лояльности.

— Кхм, с наследником пока не получится. С острова меня забрал младший сын покойного тара — льер Лазар Сельтор. Но титул переходит к его старшему брату.

— Да? Как же так, а где наследник?

Глядя в невинно-удивленные глаза короля, я не могла понять: он действительно не знает или со мной опять играют в «хищника и приманку»?

— Возможно, — начала я после небольшой паузы, — льер Лазар знает о местонахождении своего брата? И если для вашего величества это важно, я готова не только побеседовать со своим спасителем, но и вернуться с ним на остров, чтобы понаблюдать, как новый тар вступит в свои права.

* * *

И снова перед глазами сменялись коридоры, залы и лестницы. За время, проведенное во дворце, я уже привыкла к роскоши и красоте, не обращая на нее внимания. Только парк все еще продолжал пленять мое сердце. Однако неуместно было сейчас на него отвлекаться, необходимо еще раз продумать, как сообщить принцессе об отъезде.

Разговор с сюзереном прошел в целом неплохо. Я могла собой гордиться: заверила в лояльности и получила разрешение на отплытие. Теперь осталось уладить с Анитой маленький нюанс: мне опять придется оставить ее одну. Как ни жаль расставаться, но проклятое клеймо не оставляло выбора.

Свиту и саму высокородную особу я нашла, как и было обещано, в цветочной гостиной. Когда-то эта комната стала моим самым большим разочарованием в этом величественном строении. Услышав название, я ожидала увидеть прекрасный зал, заставленный редкими и обязательно цветущими растениями, собранными с разных частей света. А оказалось… оказалось, что просто это единственное помещение во дворце, где стены расписаны цветочным орнаментом.

— Я снова с вами, моя королева, — произнесла я негромко, пройдя сквозь ряды знакомых лиц, и присела в реверансе.

— Ну Армель, ну зачем ты мне об этом постоянно напоминаешь? — Анита укоризненно посмотрела на свою фрейлину, но потом ее взгляд смягчился. — Ты, кажется, хотела мне кого-то представить?

Я обвела глазами комнату. Присутствующие вели неспешные разговоры, кто-то подкреплялся у столиков с напитками и канапе. Там-то я и увидела своего «протеже». Он по-прежнему развлекал лию Каталину. Хотя, возможно, все было наоборот.

Пока мы с принцессой Анитой потихоньку продвигались к интересующей нас паре, успели обменяться приветствиями и последними новостями с другими гостями. И вот когда мы уже подошли к цели нашего променада, в помещение на всех парусах вплыла дама, моментально пробравшаяся к нам.

— Ваше высочество, — театральным шепотом заговорил желтый дворцовый вестник — лия Изольда. Желтой ее прозвали за непомерную любовь к платьям солнечной расцветки, а вестником — потому, что она не только всегда в курсе последних событий, но и с удовольствием делится сведениями с окружающими. — Вы не представляете, какой пассаж только что произошел в голубой гостиной!

— Добрый день, лия Изольда. Кажется, сегодня я еще не имела удовольствия приветствовать вас.

Услышав этот ледяной тон и осознав смысл слов, лия смущенно потупила взор. Щечки ее окрасились пунцовым румянцем, и, опускаясь в глубоком реверансе, она поприветствовала свою госпожу. Но надолго смирения не хватило. Видимо, новость и впрямь была невероятна.

— Только что лия Гаагус при десятке свидетелей вызвала льера Бодрика на искупительный поединок!

После этих слов, сказанных дрожащим от нетерпения голосом, мы с принцессой переглянулись. На нашей троице скрестились взгляды всех присутствующих, я это спиной почувствовала. Резко притихшие придворные активно прислушивались.

— Разве женщина, да к тому же лия, может вызвать кого-то на поединок… как вы его назвали — искупительный? — К разговору присоединился Лазар, стоявший в непосредственной близости от того места, где нас настигло известие.

— Ваше высочество, позвольте представить вам благороднейшего человека, льера Лазара Сельтора, — воспользовалась я ситуацией, дабы сгладить последствия от нарушения мастером Материй этикета. Он не имел права вмешиваться в разговор, не будучи представленным принцессе. Однако его подвело присущее всем алхимикам любопытство.

— Добрый день, льер Сельтор. — Анита остановила на мужчине свой «королевский» взгляд, используемый ею при знакомствах. — Надеюсь, в ближайшее время вы расскажете мне, чем заслужили столь высокое звание «благороднейшего человека» у моей любимой фрейлины. Обычно, — в ее глазах заиграли хитринки, — она скупа на комплименты.

— С удовольствием, ваше высочество. — Алхимик склонил голову в знак почтения.

— Ну, так что там с лией Гаагус? Я совершенно ничего не поняла из ваших слов, лия Изольда, — вернулась принцесса к сильно интересующей нас теме.

— Ох, ваше высочество, — с придыханием продолжил наш «желтый вестник», — вы только представьте, какой скандал! Лия врывается средь бела дня в гостиную, полную знатных льеров, и вызывает одного из них на «искупительный поединок». Позволю себе напомнить, что это поединок, при котором у более слабого противника появляется шанс отстоять свою честь, если богиня справедливости на его стороне.

— Да-да, я помню эти правила, — вмешался в разговор звонкий голос лии Каталины, — как раз недавно в одном из романов их очень хорошо описывали. Оба дуэлянта пишут по два или три варианта подходящего для них вида «сражения», что-то, в чем они точно уверены в своей победе. И эти записки кидают в мешочек из плотной ткани. Мешочек хорошенько трясут…

К этому моменту нас уже обступала плотная толпа благородных мужей и высокопоставленных дам. К тем, кто ранее находился в гостиной, добавились вновь прибывшие.

— Затем тот, кого вызвали, наугад достает бумажку и зачитывает название поединка, в котором ему предстоит отстаивать свою честь.

— Спасибо за этот краткий экскурс, лия Каталина, — нежным голосом проговорила принцесса. — А теперь давайте узнаем самое интересное: какой же вид поединка вытянул льер Бодрик?

В воздухе повисла дрожащая тишина, атмосфера, кажется, искрилась напряжением, ведь все понимали — благородных женщин не учат сражаться на мечах или стрелять из лука. Использование магии в любых поединках за честь запрещено, чтобы смертельно не покалечить участников. А поэтому вид сражения не мог предсказать никто. Добившись таким образом абсолютного внимания, лия Изольда торжественным голосом произнесла:

— Сражение на спицах!

— Каких спицах? — после некоторой паузы растерянно спросила я.

— Ну, наверное, вязальных… — предположила принцесса. — А разве еще какие-нибудь есть?

— Есть у колес в карете, — выдал свои познания мастер Материй.

Мы не стали углубляться в энциклопедические изыски, придворные пытались усвоить и осознать только что услышанную новость.

— А что же послужило причиной столь дерзкого поступка? Чтобы лия открыто при всех… еще до обеда… — раздался удивленный голос лии Каталины.

— Пока никто не знает! — взяла слово лия Изольда. — Но я буду не я, если не выясню! Вы только представьте, даже друг Бодрика — льер Хастлер, пришедший как раз к моменту фиксирования условий поединка, был удивлен и возмущен до глубины души. Голосом, способным заменить все дворцовые кухонные ледники, он поинтересовался подробностями происходящего и чуть ли не силком увел поединщиков на террасу для беседы без лишних ушей. Но и растения умеют слушать, так что скоро мы узнаем, что происходит!

На этих словах двери в гостиную отворились с громким хлопком, пропуская вперед чинного и серьезного мажордома.

— Первый обед подан в королевской столовой. Прошу всех проследовать.

На этом наполненный событиями день пришел в относительное спокойствие. Придворные, возглавляемые принцессой и ее старшей фрейлиной, продефилировали к месту трапезы. За столом все только и говорили, что о предстоящем поединке, но ничего нового мы с подругой для себя не почерпнули. Даже наоборот, мы в отличие от окружающих хотя бы знали причину столь неординарного поступка лии Гаагус.

Улучив минутку, я предупредила свою госпожу, что буду вынуждена опять ее покинуть. Мне предстояло очередное морское путешествие. Как и предполагала, известие принцессу не обрадовало, но против воли любимого дедушки она пойти не могла и была вынуждена смириться с моей поездкой. Правда, в этот момент ей на глаза очень некстати попалась моя субретка, и это своеобразным образом решило судьбу Ульки. Девочка осталась во дворце скрашивать будни наследницы.

Камень четвертый

— Армель, это совершенно недопустимо! Ты знаешь, кто ходит на обеды в таких нарядах? А эта прическа… Какой кошмар! Просто немыслимо! Сейчас же вернись и приведи себя в порядок! Будущей Тарисе Озерской непозволительно одеваться так вульгарно!

Нотации, подобные этой, сопровождали меня с самого отплытия из столицы. Несмотря на раздражительную нудность подобных речей, я радовалась, если им удавалось отвлечь меня от сожалений по поводу расставания с принцессой и от того, что опять пропускаю грандиозный скандал — поединок на спицах. Но радость эта была недолгой.

Лия Аршисса, вызванная отцом из поместья, излишне добросовестно выполняла наказ родителя «бдить и оберегать». Она следила за каждым моим шагом и придиралась к любой мелочи, заставляя пожалеть о данном батюшке обещании. Через несколько часов после отплытия мне хотелось сбросить ее за борт! Скормить морским чудищам и освободиться от чрезмерной опеки.

Но, увы, чудища не спешили на торжественный обед, хотя, казалось бы, покрасневшее от натуги круглое лицо с тройным подбородком должно привлекать голодных хищников. И даже нависшей в моем лице угрозы тетушка не чувствовала, продолжая распекать по поводу поведения юных дев. Внушительный бюст колыхался в такт ее дыханию, ритмично поднимая толстую золотую цепь с массивным кулоном в форме сердца и гипнотизируя мужскую часть команды, когда мы находились на палубе.

— Да, тетя. Хорошо, тетя.

Вот и все, что я повторяла раз за разом, не желая выслушивать очередные нравоучения о своем непристойном поведении и не подобающем для юной девы характере. Вечные звезды, как же мне сейчас не хватало маленькой Ульки и ее непосредственных детских вопросов. Жаль, конечно, что принцесса оставила себе малышку, но что поделаешь? Подругам не отказывают. Тем более если это твоя будущая королева.

— Лия, можно узнать, ваша тетя хоть иногда молчит?

Лазар столкнулся со мной на выходе из своей каюты. Ученый держался за голову, слегка морщась от громких звуков, и, видимо, страдал от переутомления и качки.

— М-м-м, кажется, нет.

— А во сне?

— Во сне — тем более! Хотите удостовериться опытным путем? — усмехнулась я.

— Нет уж, увольте. Никогда не думал, что сутки плаванья могут быть столь долгими и выматывающими.

— Все зависит от компании, мой друг.

— Армель! — Бдительная тетушка появилась, как всегда, неожиданно. — Как тебе не стыдно! Одна, с малознакомым господином, в узком коридоре… Что о тебе скажут в высшем обществе? Это неприлично!

— Да, тетя Аршисса, — произнесла я вслух, но не удержалась от мысли: и как в свете об этом узнают?

— А это что, молодой человек? Злоупотребляете выпивкой? Да еще в присутствии моей девочки!

Только сейчас я заметила, что льер действительно держал в руках отливающий странной синевой бокал, периодически его взбалтывая. Может, готовил лекарство от мигрени?

— Отдайте немедленно эту гадость! — Голос тетушки был возмущенным до предела, а я негромко застонала.

О любви тети Аршиссы ко всевозможным горячительным напиткам знали немногие, а те, кто имел несчастье видеть благородную госпожу в подпитии, старались помалкивать. Если, будучи трезвой, она не давала никому покоя, то на пьяную голову становилась совсем… нехорошим человеком. Именно по этой причине винные погреба нашего имения пустовали. Учитывая, что усадьбу с трех сторон окружали великолепные виноградники, соседи удивлялись такому положению дел. Но мы предпочитали выглядеть в их глазах нерачительными хозяевами, чем в очередной раз восстанавливать разрушенный хлев или спешно распространять слухи о появившейся в озере наяде, для изгнания которой пришлось заказывать службы в десяти храмах Извечных богов.

Благодаря нашим стараниям последние несколько лет незамужняя лия Аршисса вела исключительно здоровый образ жизни, если не брать в расчет несколько случаев, когда для нее провозили наливку «контрабандой». Последствия от этого недосмотра лишь укрепили окружающих в том, что кузина тара Озерского и алкоголь — совершенно несовместимые вещи! Но льер Сельтор этого не знал. Он вообще не ожидал от воспитанной лии подобной прыти, а посему даже не сопротивлялся, когда тетя Аршисса выхватила у него из рук бокал.

— Нет!

Мы выкрикнули почти одновременно. Только если я была в ужасе от представляемых последствий, то Лазар просто в ужасе… Увы, сделать мы ничего не успели. Игнорируя нас, тетя Аршисса одним большим глотком опорожнила сосуд, напоследок причмокнув губами. На мгновение на ее лице появилось выражений крайнего блаженства, а в следующий миг…

— Веером мне по морде, это что?! — выкрикнула я любимое ругательство бабушкиной приживалки, отскакивая от того места, где только что стояла дородная нарядная женщина.

— Мой эксперимент… По всей видимости, весьма удачный, — мрачно отозвался Лазар, с брезгливым лицом вытаскивая из вороха рюшей, оборок и бантов черную морскую свинку. Очень упитанную морскую свинку.

— Льер Сельтор, только не говорите, что превратили мою тетю в… это!

Лазар благоразумно промолчал, протягивая мне упитанный комок шерсти с влажными глазками-пуговками, сейчас расширенными от ужаса. В ступор впала и я.

— Это что? Это как?

— Она сама виновата! Любой благоразумный человек знает, что нельзя ничего пить и есть из рук алхимика!

— Спасибо, что не забыли предупредить меня об этом, когда угощали бульоном в своем доме, — возмущенно напомнила я.

Возразить было нечего, но виноватым, по-видимому, мастер Материй себя не считал, поэтому некоторое время мы молча мерились взглядами.

— И что мне с ней делать? Я никогда не ухаживала за животными. — Взяв подрагивающее создание на руки, я обернула его платочком и растерянно посмотрела на Лазара. — А у тебя противоядия нет?

Обескураженная происходящим, я даже не заметила, как обратилась к льеру на «ты».

— Пока нет. Это зелье было опытным образцом, я бы даже сказал — побочным… Ох, морские черти, надеюсь, она оставила хоть капельку, иначе с изготовлением обратного эликсира могут возникнуть серьезные проблемы, и вы получите домашнего питомца в долгое пользование.

— Льер, это не смешно! Лия Аршисса Шанталь — не питомец.

— А кто вам сказал, что я смеюсь? — мрачно пробурчал Лазар, поднимая бокал и вертя его в руках. — Кое-что осталось. Замечательно! Как только разберусь с вашим клеймом, примусь за разработку эликсира.

— Нет! Сначала тетушка, а потом уже клеймо! — возразила я и осеклась.

Фактически приставленная компаньонка будет все время рядом, а значит, условие, выдвинутое отцом и дядей, я не нарушу. Однако не будь этого несчастного случая… Аршисса бы только мешала мне в обольщении тара Турмалинского, а ныне… Как все-таки удачно складываются обстоятельства. Неужели сама судьба благоволит моим планам? Приятно так думать.

— Знаете, Лазар, вы правы. Лучше сначала решить вопрос с моим клеймом, а потом и тетю спасти можно. Ведь проблемы надо решать по мере их поступления? — Наткнувшись на подозрительный взгляд мужчины, я кокетливо похлопала ресничками, поправляя белокурый локон. — Может, пойдем обедать? А то от всех этих стрессов я так проголодалась…

После обеда, невзирая на мои протесты, Лазар все же засел за свою походную лабораторию, объяснив это тем, что по свежим следам требуется восстановить формулу выпитого зелья и набросать примерные варианты противоядия. Все, что мне оставалось, это удалиться в свою каюту и вздрагивать каждый раз, когда до слуха доносились непонятные хлопки, звон стеклянных склянок и ругань.

Из каюты мастер Материй вышел лишь ближе к вечеру, когда на горизонте замаячил знакомый остров. Я стояла на верхней палубе, крепко держась за бортик, и рассматривала горизонт. Скопление кораблей в прибрежных водах и шлюпок в портовой бухте вызывало смутную тревогу.

— Ох, как же он быстро! — вздохнул льер Лазар.

Мой компаньон на ближайшее время протянул мне подзорную трубу, одолженную им у капитана.

— Почему — он? — Я не преминула воспользоваться оптикой, чтобы получше рассмотреть берег. — Судя по количеству кораблей — они. Тут целая флотилия пришвартовалась. Что происходит?

— Брат вернулся раньше времени. Наверное, только меня с регалиями и ждет.

— А-а-а, ведь без регалий не может состояться битва за право капитана? — решила я блеснуть познаниями.

— Битва — это громко сказано, да и доказывать что-то кучке пиратов брат не станет, у него свои методы. Тут дело в другом… Указы, которые я составил, недействительны без подписи и печати нового тара. Брату они, в принципе, безразличны, но вот для тарства важны. В общем, получается, что я задерживаю Лариона, который и так с трудом сорвался со службы, чтобы решить личные дела.

— Это все, конечно, трогательно, но, кажется, вы кое-что забыли.

— Например?

— Мы договаривались, что ваш брат ничего не узнает про клеймо и мое похищение. В связи с этим возникает вопрос — в качестве кого вы собираетесь меня представить? И как вы объясните нахождение на острове благородной лии без дуэньи?

— Ох, совсем забыл рассказать. Мы тут с капитаном посовещались, как можно вас замаскировать и… В общем, вы будете изображать мою наложницу.

— Лазар, кажется, у меня из-за качки проблемы со слухом. Повторите, пожалуйста, что вы сказали?

От подобных заявлений у меня в глазах потемнело. Вечные звезды, во что меня втравил покойный тар Турмалинский?!

— Я представлю вас в качестве наложницы, — уже не так уверенно отозвался льер, наткнувшись на мой пылающий взгляд.

— Вы… обсуждали… меня… с посторонними людьми?! — процедила я сквозь зубы, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. Настолько вывести меня из равновесия не удавалось, пожалуй, еще никому.

— Нет, э-э-э, да… капитан не посторонний! — определился с позицией алхимик, между тем потихонечку отступая к корме.

— Это не дает вам право примерять на меня — благородную лию, родственницу королевской семьи, первую фрейлину принцессы — платье наложницы!

Заканчивала отповедь я уже шепотом, поскольку заметила пристальное внимание моряков, снующих по палубе. Только мужских сплетен мне не хватало. Они же хуже женских!

— Других вариантов я не нашел, а эта идея показалась мне… э-э-э… вполне отвечающей нашим замыслам. — Этот остолоп небрежным движением взъерошил волосы и посмотрел на меня виноватым взглядом. — Это ведь ненадолго. Брат в тарстве пробудет от силы дня три, а потом мы вплотную займемся клеймом и… тетей.

Напоминание о тете только подстегнуло начавшее было утихать возмущение. Как я посмотрю в глаза родителям по возвращении?

— Вот! Я так и знала, что ты ее специально заколдовал, маг-недоучка! — Я не заметила, как перешла на фамильярное обращение. — Чтобы некому было защитить бедную девушку, попавшую в лапы… грязных пиратов!

Для лучшего эффекта тут я должна была бы пустить слезу, но, помня о своем непростом даре, пришлось сдержаться и изобразить головокружение. Правда, Лазар не обратил никакого внимания на мое состояние.

— Да как ты могла такое обо мне подумать? — Лицо алхимика вспыхнуло негодованием. — Я ночей не сплю, пытаясь найти решение твоей проблемы, волосы рву на… на…

Тут Лазар запнулся, посмотрел на меня странным взглядом, и на щеках его стали расцветать красные пятна.

— На груди? — решила я прийти на помощь, но, видимо, неудачно.

Мастер Материй сжал кулаки, резко развернулся и скрылся за ближайшей дверью, не говоря ни слова. Что мне оставалось в данной ситуации? Только продолжать изучать стремительно приближающийся берег.

Не прошло и пяти минут, как льер вновь стоял на палубе. Немного сутулый, нескладный, рукава камзола испачканы каким-то порошком — ведь и правда тратит свободное время на работу в лаборатории. Моя совесть зашевелилась, тяжко вздохнула и перевернулась спать на другой бок.

— Я не вижу другого способа провести тебя неопознанной на остров. В свете отсутствия дуэньи ты можешь быть либо служанкой, либо… в общем тоже неподходящий вариант. А у наложницы хотя бы наряд удачно зачехляется, чтобы посторонние не любовались на чужую собственность.

— Ты понимаешь, что требуешь от меня невозможного?

Я тяжело вздохнула и прикрыла веки, чтобы попробовать еще раз спокойно все взвесить.

— Выдать тебя за мужчину мы тоже не сможем: с головой укутанная в плащ фигура только привлечет ненужное внимание и вызовет вопросы. — С каждым словом льер Сельтор выглядел все убедительнее. — А вот к чужой наложнице какие могут быть вопросы? В конце концов, ученым тоже доступны маленькие слабости.

После этих слов льер мило покраснел. Вечные звезды, если узнаю, что с моей помощью этот наивный юноша хочет осуществить свои давние фантазии, даже Изначальные боги не уберегут его от моего гнева. Вот что мне стоило продумать заранее подобное развитие событий? Конечно, тетя казалась незыблемой скалой, форпостом, защищающим меня от кривотолков. Но нельзя было исключать вариант тяжелой и продолжительной болезни… морской… свинкой…

— Допустим, я соглашусь. И возможно, твой брат даже не удивится появлению у тебя подобного вида собственности…

Судя по тому, как забегали глаза визави, брат таки удивится.

— Но неужели он не станет задавать никаких вопросов? Что ты можешь рассказать новому тару про наше знакомство? Как и где оно состоялось? И почему ты выбрал именно меня?

Вопрос «во сколько я ему обошлась» деликатно не стала озвучивать. Понадеялась, что у человека редкой профессии алхимика должно быть достаточно средств.

— Так на материке и встретил! Один из моих клиентов — шейх — расплатился тобой за заказ. Кстати, я уже и наряд соответствующий подобрал! В трюмах у капитана чего только нет. Он в моей каюте.

— Кто, капитан?

— Кхм, нет… наряд. Примеришь?

Выбора у меня не было: явиться на остров под своим именем, в нарушение всех норм приличия, я не могла. Было и страшно, и стыдно. Поэтому идея укрыться с головы до ног цветными тканями показалась мне наименьшей из зол, пока я не вспомнила, что эти ткани все полупрозрачные! Кажется, даже попытка надеть на себя два комплекта сразу не очень спасла положение. В придворных платьях я чувствовала себя уверенно, и осанка соответствовала высокородной лие, а в этих воздушных шароварах из летящей ткани, в этом вышитом корсете на голое тело я только и думала, как бы остаться незаметной. Обещанная Лазаром чадра присутствовала, но была выполнена из белой прозрачной ткани и мало что скрывала. Посему я очень обрадовалась, обнаружив еще один элемент одежды — яшмак.[7] Теперь рассмотреть мое лицо было невозможно.

Осталось сосредоточиться на том, что я должна тенью следовать за господином, ни с кем не разговаривать, никуда не встревать, и тогда на обыкновенную наложницу никто не обратит внимания.

Мысль о том, как я в новом образе буду соблазнять тара Турмалинского, в тот момент меня почему-то не посетила.

* * *

Сойдя на берег, Лазар Сельтор тут же отправился во дворец, предварительно отдав распоряжения перенести из каюты наши с тетушкой вещи в один из гостевых домиков. Морскую свинку, проявлявшую чрезмерное беспокойство и суетливость, мне пришлось упаковать в наспех сколоченную матросами коробку и оставить с вещами.

Я шагала следом за «господином» вплоть до кабинета тара Турмалинского, где, как нам поведал дворецкий, и находился сейчас новый владелец острова. По здравом размышлении в кабинет меня Лазар не повел, а посадил ожидать его в одной из гостиных поблизости.

Через полчаса сидения в тишине я так утомилась, что принялась расхаживать по комнате. Когда дверь внезапно открылась, впуская в комнату двух братьев, я стояла у большого окна и пыталась успокоиться, рассматривая солнечный морской пейзаж и вслушиваясь в крики чаек.

— Ах вот на что ты намекал… — произнес Лазар. — Тут нет никакой тайны. Это моя наложница, Арме… сана. Досталась мне в благодарность за работу от одного шейха. Редкой красоты девочка…

Стараясь походить на безвольную собственность, я наклонила голову, устремив взгляд в пол, и чуть не вскрикнула, когда поняла, что солнце, оказавшееся у меня за спиной, делает полностью прозрачной ткань моего наряда, открывая посетителям четкие контуры фигуры. Я не только нарушила все мыслимые правила этикета, я умудрилась предстать перед мужчинами практически раздетой!

— Детка, подойди ко мне, — догадался исправить ситуацию мастер Материй.

Я даже простила ему это фривольное обращение, лишь бы побыстрее отойти от окна. Мелкими шажками, боясь разжать колени и не поднимая взгляд, я приблизилась к мужчинам и встала так, чтобы высокая фигура Лазара скрывала меня от его родственника.

— Как интересно. И кто же этот загадочный шейх, столь щедро оплачивающий твои услуги?

От голоса собеседника я вздрогнула. Алый Калит свидетель, что до попадания на остров я никогда не встречалась с мужчинами рода Сельтор. Так почему же этот голос так мне знаком?

— Почему загадочный? Это широко известный в узких кругах Абелим Мультис рао Сель-Мааби — покровитель редких талантов и коллекционер уникальных жемчужин.

Мне оставалось только уповать на то, что алхимик знает, о ком говорит, потому что времени отрепетировать придуманную историю у нас не было.

— Как интересно! Не знал, что у него появился амулет мгновенного переноса, — усмехнулся тар Турмалинский.

— В смысле?

— Смысл в том, братик, что я вместе с Абелимом был на острове Шеиль и точно знаю, что он планировал отплыть только ближе к концу недели. Ты же, как я понимаю, только что из столицы. Так что при всем желании он не мог оказаться там вместе с тобой.

Младшенький нервно мялся, затягивая паузу, и явно был близок к тому, чтобы совершить опрометчивый поступок.

— Я не говорил, что шейх лично передал мне дар. — Наконец-то он взял себя в руки. — Наложницу привез поверенный.

— Почему-то мне кажется, что ты пытаешься меня обмануть, — задумчиво произнес новоявленный тар. — Уверен, что ничего не хочешь рассказать?

— Да, — упрямо ответил Лазар.

«Молодец мальчик! Держись — мы выкрутимся. Только не показывай меня своему братцу. Голос у него что-то очень знакомый, не к добру это», — вот такие мысли крутились в голове, пока я прислушивалась к чужому разговору.

— В таком случае я настаиваю, чтобы ты продемонстрировал мне свою «редкую красоту».

«Нет, только не это. Только не сейчас. Я не готова!»

— Боюсь, что ты будешь сражен наповал и заберешь у меня девочку.

— Бояться никто не запрещает, но на демонстрации лица настаиваю. Ну же!

— А может, как раз наоборот?

— В смысле?

— Ну, может, она что-нибудь другое продемонстрирует, а лицо не будет?

В первый момент я растерялась, услышав подобное предложение. Но тут воображение, воспитанное на проделках, которые мы устраивали с принцессой, подкинуло интересную идею. Встав на цыпочки, я прошептала на ухо Лазару просьбу о посещении «нужной» комнаты.

— Да, Армесана, конечно. — Схватив колокольчик для вызова прислуги, мой «господин» адресовал следующие слова брату: — Ты так напугал бедную девушку, что ей требуется уединиться. Надеюсь, не возражаешь, чтобы служанка проводила ее в ближайший будуар?

— Говоришь, так сильно напугал, что она… кхм… неожиданно. Ладно, пусть облегчит… свою грешную душу, а после закончим разговор.

На этих словах в гостиную просочилась — иначе и не скажешь — молоденькая горничная и повела меня навстречу спасению. Уже взявшись за ручку двери, я оглянулась, чтобы присмотреться к будущей жертве моих планов повнимательнее. Копна темных волос на затылке, высокий рост, выправка явно военная… Последний пункт подтолкнул меня к мысли, что надо бы подробнее расспросить Лазара о его брате. К тому же голос нового тара, его фигура, походка, пока он подходил к окну, — все это напоминало мне старого знакомого, и я молилась Извечным, чтобы это был не он.

Комната для личных уединений оказалась оформлена с поистине тарским размахом: расписные стены, вдоль которых стояли кадки с вьющимися растениями, зеркало в массивной раме от пола до потолка, комод, небольшой шкаф, парочка кушеток и трельяж. Она оказалась настолько большая, что в ней легко отгородили ширмой два угла, в которых можно было уединиться с шедевром столичных мастеров — самоочищающимся горшком.

Пользуясь тем, что меня оставили одну, я принялась лихорадочно все обыскивать. Возможно, кто-то из женщин наводил здесь марафет и оставил какой-нибудь парфюм или румяна. Но Извечные боги были сегодня не на моей стороне. Улов по итогам осмотра будуара был небогат: черный и белый карандаши, пользованная расческа, бутылочка ароматной жидкости и… И, кажется, я придумала, что мне поможет — вазочка на трельяже была доверху наполнена плодами монгонго. Эти удивительные плоды представляли собой шарики диаметром чуть больше ногтя. Под твердой розовой шкуркой, больше похожей на скорлупу, скрывалась сочная сиреневая мякоть. На вкус она была горьковатой, поэтому есть их можно было только с голода. Однако очищенные плоды источали такой приятный, слегка сладковатый аромат, что их приноровились использовать для ароматизации небольших комнат, например таких, как эта. Но больше всего меня сейчас обрадовало то, что мякоть монгонго окрашивала кожу в сиреневый цвет, а значит, боевая раскраска наложницы будет незабываемой.

За время моего отсутствия мужчины вернулись в кабинет, туда меня и проводила служанка, ожидавшая под дверью. Сейчас я чувствовала себя увереннее, чем несколько минут назад, поэтому спокойно прошла внутрь под перекрестными взглядами двух пар глаз. Все, что от меня требовалось, — это красиво сыграть свою роль, хотя слово «красиво» в данном случае не очень уместно. Я тихонько усмехнулась, вспомнив свое отражение в зеркале: бледное после морского путешествия лицо и широко распахнутые глаза. Такого эффекта я добилась, закрасив веки сначала белым карандашом, потом черным наметив зрачки и новый контур глаз. По вискам и подбородку был нанесен узорчатый рисунок, а за щеки и нижнюю губу я запихнула нечищеные шарики монгонго. В самый ответственный момент — знакомство лицом к лицу с новым таром — мне придется прикрыть веки, и я не буду видеть, что происходит. Но на что только не пойдешь, спасая свое имя.

В кабинете ощущалось напряжение. Сквозь накинутую на лицо чадру окружающие предметы и люди казались нечеткими. Старший льер Сельтор вальяжно сидел в массивном хозяйском кресле, а младший напряженно расхаживал по кабинету. Учитывая, что вновь пристроиться за спиной у Лазара нельзя, я застыла у стены, не зная, как поступить.

— О! Наша милая наложница вернулась. А я уже хотел посылать спасательную шлюпку на поиски. — Тар Турмалинский хмыкнул, но при этом цепкий взгляд неприятно царапал.

— С каких это пор моя наложница стала «нашей»? — оторопело проговорил алхимик и протянул мне руку. — Армесана, проходи, не стой в дверях. Хочу представить тебя своему брату.

Я сделала несколько робких шагов и остановилась так, чтобы оказаться между братьями.

— Армесана, — произнес «хозяин», положив руки мне на плечи. — Это льер Ларион Сельтор, тар Турмалинский. Он владелец этих земель. Поэтому вправе лично знакомиться со всеми прибывающими на остров. — Лазар не сдержал вздоха. — Открой лицо, чтобы он убедился, что я не привел с собой шпиона.

«А может, не надо?» — чуть не вырвалось у меня. К счастью, орешки не дали открыть рот. Вечные звезды, как же страшно. Но оттягивать неприятности я не любила, поэтому, закрыв глаза, резко приподняла край ткани.

Тар Турмалинский, как раз решивший в этот момент отпить из бокала, закашлялся и, судя по звукам, вскочил с кресла, отряхивая разбрызганные капли.

— Я всегда подозревал, что алхимия плохо скажется не только на твоем характере, Лазар, но и на вкусах. Однако не предполагал, что этот момент наступит так скоро.

— Ларион, выражайся яснее. Я не понимаю твоих намеков. И если ты удовлетворен увиденным, позволь девушке откланяться. Морское путешествие слишком утомило ее.

— Оно и видно, — пробурчал чуть слышно тар.

Я не могла его видеть, так как глаза все еще приходилось держать закрытыми, но что-то в интонации заставило мысленно улыбнуться. Причем злорадно. Тем временем тар обратился к брату:

— Надеюсь, за время знакомства ты успел хорошо узнать свою наложницу?

— В каком смысле? — уже чуть ли не рычал обычно спокойный алхимик.

— Конечно же, в смысле этикета и воспитания. Видишь ли, в замке практически никого нет, кроме нас. И я хотел бы пригласить твою новую знакомую составить нам компанию за ужином. Ты же не против? Я слышал, наложницы весьма искусны в сервировке стола и… умеют скрасить досуг господина.

Вечные звезды, кажется, я действительно попала!

* * *

Трапезничать предстояло в тесном семейном кругу в одной из гостиных, примыкающей к апартаментам нового тара. Нам с Лазаром дали время на отдых и соответствующую приличиям смену платья. Извечные знают, как мне не хотелось туда идти, но подготовиться нужно было в любом случае. Поэтому я послушно проследовала за молчаливой служанкой в отведенные комнаты. Они находились в гостевом крыле замка. Поселять в тех покоях, с которыми я успела познакомиться во время прошлого визита, меня не стали. Может, это и хорошо — не знаю, как бы я восприняла место смерти Ориона Разящего.

Мой багаж уже принесли, однако в свете придуманного одним мастером Материй образа вряд ли мне сейчас подойдет что-то из любимых нарядов. Оставив эти мысли на потом, я приняла душ и прилегла отдохнуть. Нужно было собраться с мыслями.

Однако часа через два стало ясно, что ожидание и отсутствие занятия только нервировали сильнее, а повод отказаться от совместной трапезы так и не нашелся. Пришлось подняться с постели и заняться ревизией одежды. На мое счастье, в гардеробе нашлись наряды в стиле наложниц покойного тара. Взвесив все «за» и «против», я вновь надела два полупрозрачных платья, добившись таким образом достаточной плотности ткани, накинула на себя уже выстиранную чадру, которую доставила очередная служанка, и, глубоко вдохнув, отправилась на каторгу… Точнее — на ужин.

К счастью, тащить тяжелые подносы с едой — на что намекал тар Турмалинский — мне не пришлось. Слуги самостоятельно подняли на третий этаж все необходимое и, расставив на столе, удалились. А вот честь раскладывать порции по тарелкам досталась мне. И два взгляда — цепкий и настороженный — пристально следили за мной с разных сторон. Глаза я упорно не поднимала, стараясь оттянуть тот момент, когда мы окажемся за одним столом. Закончив с сервировкой, я покорно встала за плечом льера Лазара в надежде, что мужчины захотят поговорить наедине и отправят меня на кухню. Увы, надежда оказалась тщетной. Мне предложили присоединиться к ужину и даже пододвинули стул, пока я садилась. Есть хотелось ужасно, но под пристальным вниманием братьев кусок в горло не лез, вот я и гоняла по тарелке одинокую оливку.

Никогда не думала, что так обрадуюсь предложению сервировать стол к чаю. Подхватив поднос, я направилась в смежную комнату, где у камина стоял небольшой столик и несколько кресел. От непривычной работы руки подрагивали, а чашки то и дело звонко перестукивались. Когда я вернулась к большому столу, чтобы забрать воздушные пирожные, сахар и кое-какие мелочи, почувствовала отчетливый шлепок…

К подобному обращению я не привыкла, поэтому на грубость ответила совершенно инстинктивно: с разворота влепила Лазару звонкую пощечину. Поднос при этом выпал и, громко стукнувшись об пол, растерял свою ношу, которая, печально звеня, разлетелась в разные стороны.

— Что вы себе позволяете?! — прошипела я разъяренной кошкой.

«Хозяин», никак не ожидавший такой реакции, широко распахнул глаза и недоуменно смотрел на мою покрасневшую руку.

— Арме-с-с-сана! Ты чего?

— То есть извиняться вы не намерены? — Взгляд непроизвольно заметался по сторонам в поисках орудия убийства. — Ну ничего, я вас быстро научу, как вести себя в обществе. Негодяй! — Я схватила в руки вилку. — Сумасшедший алхимик!

— Женщина, ты совсем страх потеряла! — прорычал в ответ льер, смешно косясь в сторону брата.

Но мне уже было не до этого. Как он только посмел поступить со мной, как с портовой девкой! Со мной — фрейлиной принцессы, которая и ручку-то не каждому подавала для поцелуя. Я даже примерилась, куда ткну орудием возмездия, как прямо за спиной раздался ироничный голос:

— И не говори, братец! Таких строптивых воспитывать надо, иначе на шею сядет, и толку от нее никакого не будет. Сплошные расходы.

— Так вот кто был примером для подобного поведения! — продолжила я бушевать. — Пиратские сынки!

Я развернулась, намереваясь в лицо высказать новому тару, что думаю о нем, его брате, их отце и всей ситуации в целом, но неожиданно оказалась прижата к крепкому телу.

Глаза мужчины — темно-синие, как бушующий океан, — впились в меня пристальным взглядом, а руки потянулись к накидке, прикрывающей лицо. Он не спешил, с каким-то извращенным удовольствием медленно приподнимая ткань. И когда белокурые волосы разметались по плечам, на губах Лариона заиграла довольная, плутовская улыбка.

— Теперь я даже не знаю, что думать, братец, — обратился тар к Лазару, но смотрел по-прежнему на меня. — То ли ругать тебя за похищение столь ценной для короля и принцессы особы, то ли благодарить за спасение от… шейха. Или же подозревать в заговоре с этим юным и коварным созданием? Кстати, доброго вечера, лия Шанталь.

— Не очень-то он добрый, — непослушными губами прошептала я, все еще не веря в происходящее.

Это действительно был он — льер Ларион Идамас. Самый молодой командующий эскадрой в королевстве. Лучший «переговорщик» его величества, участвующий во всех дипломатических миссиях. А еще… еще… просто невыносимый тип с отвратительным характером!

При дворе его знали как сына ныне покойного льера Идамаса, и как он мог вдруг стать сыном тара Турмалинского, не укладывалось в голове. Это какая-то ошибка! Ведь король не мог приблизить к себе сына неблагонадежного подданного?

— Удивлены?

— Не то слово, — выдохнула я, не в силах скрыть свои эмоции. — Вы даже на этом удаленном острове умудрились меня достать!

— Я, лия? Мне-то казалось, это вы преследуете меня. Надеюсь, в этот раз вы без подруг?

— Никак не можете забыть прошлую встречу?

— Скорее изгнать из памяти фрагмент, когда я доказывал отцу вашей подруги, льеру Ристеру, что не прикасался к его дочери.

— Ну, это была явная ложь! Еще как прикасались. Особенно когда из постели вытаскивали.

Не выдержав, я засмеялась и тут же пожалела об этом.

Руки Лариона крепче сжались на талии, и я как никогда отчетливо почувствовала их жар. Глаза тара стали совсем темными, а лицо было на недопустимом расстоянии от моего.

— Давайте не будем о прошлом, лия Армель. Эти разговоры меня… расстраивают. А вы ведь помните, как я несносен, когда расстроен?

Я помнила… Очень хорошо помнила. И вкус крови на языке, когда он прокусил мне губу. И жар дыхания на шее, и… небольшой багровый след, что остался на нежной коже на долгие две недели. Да, льер Идамас — или все-таки льер Сельтор? — умел мстить. Расчетливо и очень искусно. Извечные, за что вы снова столкнули меня с этим мужчиной?

— Так вы что, знакомы? — тяжелую тишину разрушил удивленный голос Лазара.

— Приходилось… встречаться, — уклончиво отозвалась я, пытаясь высвободиться из крепкого захвата.

С большой неохотой тар отпустил, позволяя сделать несколько шагов назад, но, когда я вскрикнула от боли, мгновенно оказался рядом, подхватывая на руки.

— Брат, будь добр, попроси здесь убраться, вызови целителя и вели наконец подать чай.

— А ты куда?

— А я пока помогу госпоже наложнице устроиться с комфортом, полагающимся ее статусу. Заодно немного… пообщаюсь.

И так многозначительно это прозвучало, что мне сделалось страшно. А еще жарко. При попытке спрятать глаза я бросила взгляд на пол, усыпанный осколками. Вот чего стоила моя неосторожность. Тонкие тканевые туфельки наложницы не уберегли нежную кожу. Кровь продолжала капать из пятки, украшая паркет алыми узорами. Зрелище оказалось настолько завораживающим, что голова закружилась, и я потеряла сознание.

* * *

Туман в голове пугал и нервировал. Я открыла глаза и тяжело вздохнула: никогда бы не подумала, что вид крови так на меня подействует. Слабость все еще сохранялась, поэтому мне оставалось только осматривать окружающую обстановку. Старый знакомый разместил меня на софе в соседней комнате, в той самой, где я пыталась сервировать чайный столик, а сам отошел к бару и теперь гремел какими то бутылками-склянками. Провозившись еще немного, Ларион подхватил наполовину наполненный бокал и направился ко мне.

— Вы пришли в себя? Отлично, а то не хотелось бы намочить ваш не совсем скромный наряд.

После подобных слов слабость быстро прошла, уступая место злобе и негодованию.

— Возьмите, лия Шанталь. Надеюсь, это немного приведет вас в чувство, мне надо осмотреть рану.

— Не стоит утруждаться, льер Идамас. Или теперь вас величать льер Сельтор?

Я сложила руки на груди, отказываясь брать лекарство — неизвестно, чего ожидать от его изготовителя: помощи или отравы?

— Тар Турмалинский, к вашим услугам, — усмехнулся лучший дипломат его величества и поставил бокал на ближайший столик. — Судя по тому, что брат до сих пор не привел лекаря, он за ним в столицу отправился. Я хотя бы попробую остановить кровотечение.

Как в столицу?! В панике я чуть было не подскочила на ноги, когда поняла, что не мог Лазар бросить меня одну. Ведь если бы алхимик уехал так далеко, печать бы вынудила меня кинуться следом. Или не вынудила… ведь второй наследник крови тут, рядом. Как все сложно с этой меткой! Скорей бы уже от нее избавиться. И где этого лекаря морские ветры носят? Участившееся дыхание и ощутимый румянец на щеках мне совсем не нравились, мало ли какую заразу я могла подхватить в этом проклятом месте.

— Позвольте вашу ножку, лия Армель, — вернулся к вопросу лечения радушный хозяин.

Испугавшись, что Ларион сейчас возьмет меня за ногу, я резво поджала ее под себя. Острая боль пронзила от пятки до бедра, отчего я не сдержала крика. На глаза набежали слезы, и пришлось срочно закрыть лицо руками, чтобы не дать скатиться предательским каплям.

— Лия, что же вы творите? — отчитал тар и попытался перехватить мою стопу. — Стекло ведь могло остаться. Вы только хуже сделаете. Дайте мне ногу!

Я отрицательно покачала головой, так и не отнимая рук от лица.

— Дай, кому говорю, — донесся грозный рык.

Кое-кто все-таки справился с экзотическим нарядом и непослушной пациенткой: меня схватили за щиколотку и вытянули ногу вверх, попутно оголив ее до колена. Я тихонько поскуливала, но когда ногу вновь прострелило болью, непроизвольно ударила мучителя другой ногой в попытке оттолкнуть. Одновременно с этим раздался жуткий грохот падающего подноса с посудой, и ненадолго в комнате повисла тишина.

— Простите мою неловкость, — донесся невозмутимый голос дворецкого. — К следующему разу я окончательно привыкну. Сейчас будет новый чай.

С этими словами слуга развернулся и покинул помещение. К счастью, тут же вошел лекарь, приведенный Лазаром.

— О, еще один сервиз? — Мастер Материй окинул задумчивым взглядом место трагедии. — Мне кажется, посуда здесь бьется чаще, чем в моей лаборатории при опытах. Ларион, с этим надо что-то делать, если ты надумаешь тут жить.

По-моему, появление младшего родственника вызвало неудовольствие новоявленного тара. Предоставив меня мастеру Жизни, он вернулся к бару и стал разливать по бокалам вино. Глядя на это, я поняла, что тоже не отказалась бы выпить, пусть и напиток, приготовленный невоспитанным льером.

Благодаря магическим способностям лекаря боли я больше не чувствовала, но на обработку раны все равно старалась не смотреть. Наоборот, протянула руку и взяла со столика бокал. В нем оказался тягучий эликсир с какими-то травами. Приятное тепло разлилось по венам. Я смаковала терпкий вкус и спокойно ждала завершения процедуры.

Братья расположились в креслах у камина и тихонько о чем-то переговаривались. На нас с лекарем они не обращали ровным счетом никакого внимания, и это натолкнуло меня на мысль, что можно тихонечко выскользнуть из комнаты вслед за мастером Жизни, который уже закончил свою работу и ловкими движениями убирал инструмент и заляпанные кровью салфетки. Ну в самом деле, пусть Лазар сам разбирается со своим родственником. Он втянул невинную девушку в сомнительную авантюру с наложницей, вот пусть теперь и отдувается. Я ведь сразу говорила, что это плохая идея.

Еще тетушка так некстати лишила нас своего общества. А кто будет защищать ее маленькую подопечную от необоснованных нападок грозного тара? От одного голоса которого — такого властного, сурового, волнующего — у меня подкашивались колени. Поэтому для серьезной беседы мне необходимо было набраться сил.

Из-за указания лекаря хотя бы полчаса не беспокоить ногу, я не стала выходить вместе с ним. Наоборот, после его ухода мысленно досчитала до десяти и на цыпочках тихонечко двинулась на выход.

— Лия Шанталь, — от раздавшегося за спиной насмешливого голоса я невольно вздрогнула, — расскажите, куда вы собрались, да еще в нарушение рекомендаций мастера Жизни?

Растерявшись, я застыла на месте. Ощущение неловкости опалило щеки, окрашивая их в красный цвет.

— Решила не мешать мужскому разговору, — постаралась как ни в чем не бывало произнести я и обернулась к мужчинам. — А заодно отдохнуть в тишине и покое. Сегодняшний день был крайне… насыщенным и утомительным.

Я глазом не успела моргнуть, как тар Турмалинский уже держал меня под локоть.

— Вы удивитесь, когда узнаете, как удобны эти кресла. — Он повел свободной рукой в сторону места, где они с братом беседовали. — А фруктовый чай поможет быстро снять усталость.

Нехотя я проследовала к столь расхваливаемой мебели.

— А пока вы набираетесь сил, я с удовольствием послушаю историю о том, как первая фрейлина принцессы и наследница древней фамилии стала наложницей моего младшего брата.

В комнате повисло неловкое молчание, разбавляемое только журчанием заварки, наполняющей чашку. Учитывая, что мы не рассчитывали на столь скорое разоблачение, то и не заготовили никакой правдоподобной версии. А если бы и заготовили, в свете моего знакомства с новоявленным наследником вряд ли бы она пригодилась. Я прокручивала в голове возможные варианты ответа, и вывод напрашивался только один: мне фатально не везет!

— Любезный тар… — Я взяла маленькую фарфоровую чашечку и сделала глоток. — А я ведь не менее любопытна, чем вы. Поведайте нам, как так вышло, что при дворе его величества Себастиана вас знают под именем льера Идамаса?

— Я никогда не скрывал своего второго имени. Во всяком случае, от короля. И, в отличие от некоторых, никого не обманывал.

— Это вы сейчас на что намекаете?

Моим голосом можно было заморозить самое глубокое озеро на этом острове, но продолжить возмущение мне не дал Лазар.

— Ларион, ты не прав. Лия Шанталь находится здесь по моему приглашению. О каком обмане ты говоришь?

— И давно ли первая фрейлина ее высочества стала принимать приглашения от молодых неженатых мужчин на длительные морские прогулки, да еще и без сопровождения?

Тар сурово взглянул на меня.

— Помнится, мне вы отказали даже в прогулке по королевскому саду, мотивируя недостаточным для благовоспитанной лии количеством сопровождающих компаньонок. — Тут Ларион задумчиво побарабанил пальцами по столу. — Их, кажется, было пять?

Только я собралась сказать, что зависть по отношению к младшему брату — недостойное благородного человека чувство, как этот самый младший брат меня опередил.

— Понимаешь ли, Ларион, тут такое дело… — Лазар мялся и явно не знал, какими словами обрисовать проблему. — Компаньонка была, но…

— Братик, не томи, я жажду услышать, что же случилось с этой святой женщиной.

— Почему святой? — удивилась я.

— Потому что только такая отважится в одиночку сопровождать столь предприимчивую особу, как вы, лия.

Я смотрела на этого наглого типа и не знала, что сказать. Вроде бы меня и оскорбили, но так искусно, что даже не обидишься. Однако моего ответа никто не ждал. Лазар все еще пытался донести новость о происшествии с тетушкой.

— …ну и вот, она выхватила у меня из рук бокал и опрокинула его одним махом. Так что на остров лия Армель прибыла в компании… морской свинки.

На некоторое время в комнате воцарилась гнетущая тишина. Мы с Лазаром ждали реакции хозяина дома на рассказ о нашем путешествии. Но вот раздалось какое-то фырканье, и сразу после этого гостиную потряс бархатный, глубокий смех. Тар Турмалинский перестал сдерживаться и от души веселился над нашей историей.

— Я жажду знакомства с этой жертвой гениальности моего брата, — немного успокоившись, заговорил льер. — Я всегда был уверен, что ты многого добьешься, Лазар, потому и помогал с обустройством лаборатории. Но, кажется, ты превзошел сам себя. Это надо отметить.

С последними словами хозяин дома поднялся из кресла и направился к бару. Вскоре на столе стояли три бокала, два из которых искрились янтарем в отблеске свечей, а третий, невзначай пододвинутый ко мне, дымился легким белым паром, вновь наталкивая на размышления о том, насколько я доверяю этому человеку.

— За новое невероятное оружие! — И братья опустошили бокалы.

Мне оставалось сделать то же самое, но я лишь робко пригубила незнакомый напиток. Восторженный голос тара Турмалинского продолжал расписывать перспективы:

— Ты только представь, Лазар, в умелых руках удачно подлитое снадобье вмиг превратит врага в милое добродушное создание.

Я так и застыла после этих слов. Тар абсолютно прав! Даже страшно подумать, какие потрясающие перспективы откроются перед тем, кто будет владеть бутылочкой с заветной синюшной жидкостью. Только сначала надо дождаться, когда алхимик разработает противоядие — или как он его называл? Но уже можно было прикидывать, кто из моих знакомых лучше всего смотрелся бы в образе мелкого пушистого зверька. Однако стоило поднять глаза от бокала, как я тут же наткнулась на серьезный взгляд льера Идамаса.

— Даже не думайте, юная лия, опробовать это средство на мне.

Я покраснела, как птица торка, а мужчина усмехнулся:

— Во-первых, вы поставите в неловкое положение моего брата. Представьте, каково это — быть виновным в превращении близкого человека. А ведь он именно себя обвинит в случившемся, как изобретатель данного зелья.

— А во-вторых?

— М-м-м, во-вторых, — тягучим волнующим голосом протянул тар Турмалинский, — будучи морской свинкой, я не смогу отказать себе в удовольствии и… покусаю вас! — Тар резко подался в мою сторону и демонстративно клацнул зубами.

Не ожидав такого, я вскрикнула, подпрыгнув на кресле, чем опять вызвала приступ смеха у хозяина дома. Его младший брат только непонимающе переводил взгляд с одного на другого.

И так мне обидно стало, что Ларион веселится за мой счет. Надо будет внести свои штрихи в этот красивый довольный «портрет».

— Ладно, лия Армель, пойдемте, — неожиданно произнес тар и, поднявшись из кресла, протянул мне руку.

— Куда?

— Провожу до покоев, чтобы вы могли в тишине и спокойствии обдумать очередной коварный план, как испортить мне жизнь.

Камень пятый

На улице уже смеркалось, и в этом сумеречном освещении комната выглядела немного загадочной и даже волшебной. Я решила не зажигать свет, а рассмотреть выделенные мне покои в полутьме, изучить морской пейзаж за окном. Хозяин дома, проводив меня до апартаментов, пожелал приятных снов и тут же сбежал. Не знаю, на что я рассчитывала, но после столь бурного выяснения отношений во время ужина полагала, что так быстро меня не оставят… Однако этот невоспитанный мужлан вновь поступил, как ему вздумалось, а я теперь вынуждена бродить в растрепанных чувствах.

— Как ты посмела надеть столь вызывающий наряд? — неожиданно раздался в тишине писклявый голос.

— Свет! — воскликнула я и хлопнула в ладоши, продолжая озираться вокруг себя в поисках говорившего. Мгновение тишины… и ничего не произошло.

— Ха-ха-ха, — размеренно произнес все тот же противный голосок. — Деточка, это замок в старинном народном стиле — тут магические светильники не предусмотрены. И чему тебя только родители учили?

Действительно, ведь сама же видела, что в гостиной горели только свечи. Однако, привыкшая к благам столичного дома, куда в первую очередь покупались все магические новинки и удобства, в минуту опасности я, не задумываясь, попыталась зажечь магсвет. Видимо, придется действовать по старинке.

Еще раз окинув утопающую в сумерках комнату внимательным взглядом, я глубоко вздохнула и осторожно пошла к столу, на котором стоял канделябр. Передвигаясь, я старалась не выпускать из виду тот угол, со стороны которого доносился странный звук. Однако никто так и не воспользовался моей беспомощностью, и, найдя огненный камень, я поспешила зажечь свечи и ухватить довольно тяжелую вещь двумя руками — мало ли что. Теперь можно было и комнаты повторно осмотреть.

— И не разгуливай тут с горящими свечами! Хоть мы и рядом с морем, а пожар займется быстро — ты даже не успеешь свой бесстыжий наряд переодеть, так и придется меня в неглиже спасать, — снова, словно из ниоткуда, раздался писклявый голос, и вдруг на ковер перед диваном выползла знакомая морская свинка.

— Тетушка! — воскликнула я и, не удержавшись на подкосившихся коленках, опустилась на пол рядом с ней. В последний момент уберегла от падения подсвечник, вспомнив о предупреждениях родственницы.

— Да уж какая я теперь тетушка, — тяжело вздохнул зверек. — Где эта сво… эх, естествоиспытатель — пусть вернет все обратно!

— Тетушка, он не может сейчас вернуть. — Я взяла животное на руки и погладила шерстку. — Лазар еще не придумал как — вы выпили опытный образец.

— Армель, милая, я обещаю больше ничего не пить, только расколдуйте меня! Это же такой позор, в мои-то годы…

Дальше раздавались только повизгивания и похрюкивания, поскольку свинка уткнулась мордочкой мне в живот и явно предалась горю.

— Значит, обещаете больше не пить?

Я задумалась о том, как можно использовать неожиданную лояльность и покладистость пожилой женщины.

— Обещаю! Только поесть дай, а то не кормят меня тут… Совсем.

Удивительно, но на почве ухода за пожилой… морской свинкой мы с тетушкой даже как-то поладили.

* * *

Следующая пара дней прошла в изучении владений таров Турмалинских. В перемещениях по острову меня не ограничивали, и после завтрака я отправлялась на разведывательную прогулку.

Компанию мне составляла только тетушка, комфортно разместившаяся в плетеной корзинке. Младший льер Сельтор с утра до вечера пропадал в выделенных ему под лабораторию комнатах, что вселяло надежду на скорейшее разрешение свалившихся мне на голову проблем.

Чем дольше я знакомилась с этим местом, тем печальнее становилось на сердце. В здешнюю красоту было невозможно не влюбиться, но, вспоминая наши отношения с тем, кого теперь величают хозяином залежей турмалина, я понимала — прибрать к рукам такое сокровище мне не удастся.

За эти дни льер Идамас перемолвился со мной от силы парой слов, в то время как при дворе наши встречи всегда проходили феерично. Ларион постоянно жалил меня остроумными замечаниями, едва не переходя грань приличия. Чтобы не дать спуску, я оттачивала на нем мастерство словесных баталий, но иногда в ход шли и маленькие женские каверзы. Но даже не в этом была причина моих сомнений: полгода назад я отклонила предложение руки и сердца льера Идамаса! Вряд ли мужчина забыл ту неловкую сцену, но я же не знала, что у него есть запасное имя с таким богатым приданым.

Время близилось к обеду, и пора было не только подкрепиться самой, но и накормить мою маленькую питомицу. Уже на подходе к замку меня удивила суета слуг и какая-то беготня в обычно тихом имении. На первом этаже также оказалось на удивление многолюдно. Посреди холла стоял сам командующий в окружении морских офицеров. Суетились слуги, перетаскивая багаж.

— А вот и моя гостья, — по-военному строго произнес тар Турмалинский, повернувшись ко мне. — Лия, я получил срочное известие и вынужден отплыть с острова.

— Весьма неожиданно. — Я окинула присутствующих беспокойным взглядом. — Льер Лазар, а вы тоже отбываете?

— Нет, у брата какой-то важный эксперимент, он не может его прервать, — ответил мне тар, не дав младшему вставить и слова. — Но вы не волнуйтесь. Я обязуюсь доставить вас к родителям в целости и сохранности.

— М-м-м, не стоит беспокоиться. Мы с тетушкой замечательно проводим время у вас в гостях и нисколько не заскучаем в ожидании, когда мастер закончит свои алхимические изыскания.

Приветливо всем улыбнувшись, я пожелала господам приятного плавания и поспешила покинуть холл, дабы не услышать еще одного предложения собирать вещички.

Пройдя несколько шагов по коридору, я вздрогнула от хлопка парадной двери, сотрясшего дом до основания. Кажется, кому-то не понравился мой ответ. Мне же не оставалось ничего иного, как проследовать дальше в свои апартаменты. Как только руки избавились от достаточно увесистой корзины со свинкой, водрузив ее на стол в гостиной, ноги стали измерять комнату вдоль и поперек, давая тем самым разуму простор для размышлений. А подумать было о чем.

Неожиданно дверь в гостиную отворилась, явив грозный лик тара Турмалинского.

— И все-таки мы поговорим. Я не позволю вам остаться здесь наедине с моим братом! — Ларион быстрым шагом пересек комнату и остановился напротив меня, испепеляя суровым взглядом. — Вы погубите свою репутацию.

— Почему это наедине? Я, между прочим, тут с компаньонкой.

Рука сама потянулась к стоящей поодаль корзинке. Но, увидев, что тетушка довольно посапывает, я накинула на плетеную ручку платок, соорудив подобие полога. Не надо ей просыпаться раньше времени и демонстрировать наш маленький секрет — остренький язычок.

— Не смешите меня. Вы — благородная, воспитанная девушка. Первая фрейлина ее высочества. Вы прекрасно понимаете, что компания милого домашнего животного — не тот барьер от сплетен, который может вас защитить, если информация о вашем пребывании под сводами этого дома станет известна при дворе.

— А кто, позвольте, виноват в том, что моя тетушка вынуждена влачить столь жалкое существование?!

Моему возмущению не было предела. Это не семья, а какое-то стихийное бедствие. И я еще хотела с ними породниться!

— Лия Армель, почему вы сопротивляетесь? — Ларион положил руки мне на плечи и требовательно заглянул в глаза. — Я же о вас беспокоюсь! Опыты брата не безопасны. Он может неделями не выходить из своей лаборатории, совершенно игнорируя то, что происходит снаружи.

Подобная забота была очень трогательна, особенно от человека, который ранее только и делал, что отравлял мне жизнь. Но как я могла уехать, не разобравшись с проклятой меткой?

— Льер Ларион, мне льстит ваше беспокойство, — начала я, старательно пряча от него взгляд, — но, если вы не против, мне хотелось бы погостить еще немного в этом чудесном месте. Тут потрясающий, целебный морской воздух…

Тар Турмалинский еще некоторое время молча всматривался в мое лицо, видимо, ища в нем какие-то ответы. А затем резко отстранился и, не говоря ни слова, покинул комнату.

С его уходом стало как-то тоскливо, но, обнаружив пристальный взгляд проснувшейся тетушки, я быстро взяла себя в руки. На лоснящейся черной мордочке было такое умильное выражение, что хотелось почесать свинку за ушком. Что я и проделала, чуть не лишившись пальцев.

— Армель, это недопустимо!

— Что на этот раз? Находиться с мужчиной в одной комнате? Или пребывать в его замке?

— Чесать тетушку за ушком! Хотя, не скрою, приятно.

— А-а-а… Тетя, а насчет тара вы мне ничего сказать не хотите?

— Видный мужчина. К тому же испытывает к тебе интерес. Когда станешь его женой, не забудь забрать к себе старую больную тетушку…

— Старую, как же, — улыбнулась я, игнорируя слова про замужество. — Не наговаривайте на себя!

И, подхватив пискнувшее животное на руки, прижала ее к себе. В ответ раздался польщенный писк, но я уже не обратила на него внимания. Ощущения, которые я очень надеялась более никогда не испытать, вновь накатили волной, смывая сознание и оставляя после себя туман боли. Короткими мутными отрывками я видела происходящее, но была не в силах вернуть контроль над телом и что-либо изменить. Окончательно сознание уплыло, когда я прыгнула в холодную воду. Наступила блаженная темнота…

* * *

Сквозь сон и тяжелую темноту доносился чей-то неприятный голос:

— Лия, пора уже открыть глаза. Ну же, не упрямьтесь. Выпьете микстуру и продолжите отдыхать.

Стоило последовать совету, как я натолкнулась на добрую улыбку довольно пожилого мужчины с аккуратной бородкой пепельного цвета. Однако больше всего привлекали внимание необычные глаза, будто выцветшие, с множеством морщин в уголках. Он удерживал в одной руке пустую ложку, а в другой — бутылек с лекарством и явно ждал от меня каких-то действий. Только я пока не могла ни на чем сосредоточиться и не понимала, что от меня хотят.

— Откройте ротик. — Лекарь решил повторить попытку.

На этот раз я послушалась, хотя выражение лица незнакомца настораживало, словно он ждал, что я вот-вот превращусь в неведомую зверушку. Кстати, о зверушках.

— Где свинка? — поинтересовалась я, как только проглотила микстуру.

Если б не головокружение, я бы тут же отправилась на ее поиски, но сейчас даже сесть было непросто.

— Отдыхает в моей каюте, — улыбнулся целитель, убирая бутылочку в сумку. — Я дал ей укрепляющей настойки, а потом уложил спать. Очень милое создание, должен признаться. И умное…

— Еще бы ей умной не быть, — вздохнула я, расслабляясь. — Простите, вы сказали, в каюте? Это значит, что мы на корабле?

— Да, лия. Мы на «Алате», личном корабле льера Идамаса.

— А что я тут делаю?

— Этим вопросом сейчас задаются многие, — снова улыбнулся он. — Впрочем, со всем разберемся позже. Сейчас отдыхайте, лия Армель. Я зайду через пару часов, проверю ваше состояние.

— Благодарю… Простите, как ваше имя?

— Льер Артур Шэлон.

— Благодарю, льер Артур, — улыбнулась в ответ и, последовав совету корабельного лекаря, закрыла глаза.

Спать не хотелось, но, учитывая головокружение, я предпочла полежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам, доносящимся снаружи.

Веселый мужской смех, громкие голоса и шелест волн, бьющих в деревянные борта. Тяжелый гул не то ветра, не то крови в ушах. И тихие легкие шаги, что затихли у самой каюты, а потом скрипнула дверь…

— Вы спите, лия Шанталь?

— Нет, — с трудом ответила я. — Можно воды?

— Конечно.

Глаз я не открывала, поэтому вздрогнула, когда на плечи легли горячие руки, помогая приподняться. Сквозь тонкую ткань жар чувствовался очень остро, заставляя щеки заалеть, а сердце застучать чаще. Поднесенный напиток я выпила почти весь, только с последними глотками задумавшись над содержимым. Кисло-сладкий вкус с ноткой гвоздики, от которого по телу разливается приятное тепло. Кажется, это был глинтвейн.

— Вы решили меня споить? — тихо спросила я.

— Скорее, помогаю набраться сил, — осторожно опуская меня обратно на подушки, ответил тар Турмалинский.

Голос раздался над самым ухом, вызывая странную дрожь в теле. Я нашла в себе силы открыть глаза и тут же наткнулась на тяжелый, пристальный взгляд льера, замерший на моих губах. От подобного внимания кожа стала зудеть, и я непроизвольно облизнулась. А потом вжалась в подушки от того, какими жадными и опасными стали глаза мужчины.

— Лия Шанталь? — нарушил затянувшуюся тишину капитан «Алаты».

— Где мы?

— В открытом море, довольно-таки далеко от дома.

— От вашего или моего?

— От обоих. Вы почти сутки пролежали без сознания, изрядно напугав моего лекаря.

— Только его?

Откуда в моем голосе эти кокетливые нотки?!

— Меня скорее напугала перспектива объясняться с королем и вашим отцом: почему вместо живой и привлекательной девушки домой вернулся растрепанный бледный труп.

— Что?!

Такого оскорбления я не ожидала! Вот же… тар!

— Ну с-спасибо! — прошипела разъяренной кошкой я, отталкивая от себя наглеца (откуда только силы взялись). — Вон отсюда!

— Простите, лия Армель, но это моя каюта.

— Ах так? Тогда я сама уйду!

— В таком виде? На потеху всем матросам?

— Можно подумать, на этом корабле нет свободных кают!

— Свободных, как это ни странно, нет. Но, как я уже сказал, вы вполне можете порадовать своим присутствием матросов.

— Лучше они, чем вы!

— Тогда не смею вас задерживать, — усмехнулся льер Идамас, отходя в сторону и скрещивая руки на груди.

Просить дважды меня не надо было. Подтянув одеяло так, чтобы укрыться им, когда встану с постели, я направилась к двери. И даже успела добраться до нее, прежде чем мужские руки скользнули вокруг талии и обняли меня, превращая одеяло в кокон.

— Я, конечно, могу вас отпустить, маленькая лия, но тогда вы не узнаете, куда мы плывем.

— А разве не в столицу вы обещали меня отвезти?

Я стояла не шелохнувшись, голос слегка подрагивал от напряжения, и вновь закружилась голова — то ли от пережитого воздействия магической метки, то ли от близости столь привлекательного мужчины. А в ответ раздался лишь искренний смех.

— Вы, помнится, отказались от этого предложения, — протянул мне на ушко бархатный голос, и неожиданно меня отпустили. — К тому же поступивший приказ короля не позволяет теперь делать подобный крюк…

Судя по всему, Ларион отошел к противоположной стене и преспокойно ждал, как я поступлю. Наглый, беспринципный, самоуверенный тип! Как он узнал, что неуемное любопытство — мое больное место? Пришлось держать лицо и с гордо поднятой головой вернуться обратно и присесть на койку, плотнее закутываясь в одеяло.

— Вы не оставили мне выбора, — хмуро произнесла я.

— Может, за ужином побеседуем?

— Ужин еще не принесли, так что у нас полно времени. Я слушаю!

— Нельзя же быть такой настойчивой, лия Армель. Это дурной тон…

Тар откровенно надо мной потешался, а меня от тембра его голоса пробрала сладкая дрожь. Наверняка это действие глинтвейна на голодный желудок, так-то этот тип мне не нравился. Совсем-совсем! Ни его темные глаза, ни чувственные губы, ни маленькая родинка чуть пониже ключицы, которая отчетливо видна из-за расстегнутого воротничка… Ох!

— Вы зачем меня напоили? Этикетом это также не приветствуется. Поэтому не уклоняйтесь от темы, тар.

— Кстати, об этом. Прошу при команде обращаться ко мне льер Идамас, капитан или, если вам угодно, по имени…

И так интимно прозвучало последнее предложение, что я даже покраснеть умудрилась.

— Как пожелаете, капитан.

— Хорошо, — задумчиво протянул льер Идамас, а потом вкратце рассказал, куда и зачем мы плывем.

Оказывается, пока я гостила на острове таров Турмалинских, из дворца была похищена одна из молодых фрейлин принцессы. Причем знакомая мне фрейлина — Каталина Аутсорская. Кому могла понадобиться эта милая и недалекая девушка, для меня оставалось загадкой. Но судя по тому, что «Алата» изменила курс и решила не заходить в столицу, Лариону стало известно местонахождение несчастной, и сейчас мы спешили на выручку.

Да уж, что-то в последнее время слишком часто стали похищать молодых девушек. Королю Себастиану пора бы предпринять меры.

— Я так полагаю, вы знаете, где сейчас лия Каталина?

— Знаю. — И взгляд такой хитрый.

— И как ее спасти можно, тоже знаете?

— Знаю.

— Издеваетесь?

— Ну если только самую малость.

— Капитан, я слишком устала, чтобы играть в загадки. Просто расскажите, что да как. И быть может, я даже сумею помочь.

— О вашей помощи, моя отзывчивая фрейлина, даже речи быть не должно. А рассказывать, в сущности, нечего. Просто за то время, пока мы вылавливали вас из воды и пытались привести в чувство, поступили новые данные от королевской разведки. Оказалось, что во время похищения Каталины Аутсорской в столице гостил печально известный шейх Лабим. Слышали о нем? Его шейханат, Трутан, находится в самом центре Саабийского полуострова.

— Молодой благородной девушке не подобает знать о всяких извращенцах. — Меня аж передернуло от воспоминаний, связанных со слухами, ходящими об этом шейхе.

— Я так и подумал, поэтому воздержусь от пикантных подробностей его жизнеописания и перейду сразу к сути. В день, когда пропала девушка, шейх спешно покинул Америю. Наблюдателям это показалось подозрительным, но они не успели заручиться поддержкой его величества для задержания отплытия иностранного флота, и Лабим спокойно покинул наше королевство.

— Значит, по факту у вас нет доказательств, что именно шейх украл девушку. — Я вопросительно взглянула на своего визави и, дождавшись утвердительного кивка, продолжила рассуждения: — В связи с этим команда не сможет высадиться на его территории и устроить обыск. И из всего этого следует, что, когда судно подойдет к берегу, мы произведем тайную высадку и отправимся на разведку.

— Все верно, лия Армель. Я и мои люди отправимся в шейханат и освободим несчастную, а вы тем временем будете сладко спать в моей постели.

— Что? Да как вы смеете такое говорить?!

От негодования у меня сжались кулаки, от чего края одеяла чуть не расползлись в разные стороны. Пришлось повременить с возмущением.

— Простите, но что «такого» я сказал? Вы действительно сейчас на моей постели и здесь же проведете последующие ночи. Если, конечно, не надумали скрасить досуг команды…

— Нет! Их досуг лучше скрасите вы! — Свое возмущение я могла передать только уничтожающим взглядом, одновременно плотнее укутываясь. — Кстати, а где, позвольте поинтересоваться, собираетесь спать вы? — Каюсь, не смогла сдержать ехидные нотки.

— У ваших ног, лия. У ваших ног…

Достойно ответить этому провокатору помешал ужин. Матрос, доставивший еду, удостоился такого зверского взгляда от меня, что ретировался быстрее, чем тарелки с подноса оказались на столе. Тар, ничуть не расстроенный спешным бегством члена команды, сервировал стол, разлил по серебряным кружкам вино и жестом пригласил присоединиться.

— Мне казалось, что на таком большом судне, как «Алата», должна быть кают-компания. Почему нам принесли еду сюда?

Отвлекая Лариона вопросом, я пыталась прикинуть, как смогу разместиться за столом, укутанная с ног до головы, да и есть в таком наряде будет затруднительно.

— В кают-компании помимо меня обедают и другие офицеры. Сомневаюсь, что вы захотите предстать перед ними в подобном виде.

Льер Идамас протянул мне длинный плотный халат и отвернулся, давая возможность облачиться. Неплохо было бы выяснить, как вообще я оказалась в одной рубашке и куда делось платье и другая одежда, но сначала надо подкрепиться, есть и правда очень хотелось.

Весь ужин прошел в напряженном молчании. Пару раз я ловила на себе задумчивые взгляды, но стоило вопросительно приподнять бровь, как тар целиком сосредотачивался на еде.

— Хватит уже так на меня смотреть, капитан! Спрашивайте, что хотели, или дайте спокойно поесть.

— Ешьте, лия Армель, ешьте. Все, что меня интересует, вполне может подождать. А вот ваш голод, как и мой… стоит утолить сейчас.

И опять двусмысленный намек, от которого щекам стало жарко. Почему, ну почему при дворе он вел себя совершенно иначе — хоть и язвительно, но отстраненно, а сейчас словно с цепи сорвался? Да если бы тогда льер Идамас был таким вот соблазнительным, загадочным, возможно, я и не совершила бы такую глупость… Хотя на тот момент его социальное положение было намного ниже, нежели сейчас. Но будь он ко мне более внимательным, возможно, я и не устояла бы. А теперь чисто из принципа не буду поддаваться на провокацию!

Наш ужин подходил к концу, когда в дверь каюты вежливо постучали. Дождавшись ответа, пожилой целитель вошел, кивнул льеру Идамасу и попросил меня уделить ему пару минут.

Осмотром лекарь остался доволен, снова напоил гадкой микстурой, а потом строго-настрого наказал соблюдать постельный режим.

— Льер Идамас, надеюсь, вы присмотрите за исполнением предписания? — уточнил мастер Жизни.

— Непременно… — со всей серьезностью произнес тар Турмалинский, а в обращенном на меня взгляде плясали такие чертенята, что я опять покраснела.

* * *

Повернувшись на другой бок, я закрыла глаза и попыталась уснуть. Выходило плохо, очень плохо. Близость мужчины вызывала странную дрожь, будто маленькие молнии поочередно били по коже, порождая непонятное томление во всем теле и желание сбежать. Гнусный тип! Уверена, он подстроил это специально, чтобы отомстить. Да было бы за что! Подумаешь, прилюдно отклонила его предложение руки и сердца. Правда, в очень некорректной форме, но и он хорош! Застал врасплох, вот я, растерявшись, и ответила в привычной для меня манере.

Но ведь столько времени прошло — целых полгода. Все должно было забыться, сгладиться. Так нет же, он решил припомнить обиду! Вот возьму и не поддамся на провокацию. А сейчас надо спать. Завтрашний день обещал быть тяжелым и насыщенным, так что лишние переживания ни к чему.

Стоило закрыть глаза, как воспоминания перенесли меня в имение родителей, в любимую с детства спальню. В распахнутое окно залетел ветерок, приправленный ароматом садовых роз. Скользя по телу, теплый воздух ласкал плечи и шею, покрывая их легкими невесомыми поцелуями. От его дуновения чуть сдвинулся край одеяла, и ветер-проказник замер над вырезом рубашки, словно останавливаясь в нерешительности. А потом все же продолжил движение, расстегивая пуговички и уверенно, но нежно спускаясь ниже, постепенно из теплого превращаясь в горячий…

Вынырнув из дремы, я резко села на кровати. Мой мучитель все так же лежал на полу, положив под голову подушку. Грудь мерно вздымалась в такт дыханию, а тело казалось расслабленным. Все говорило о том, что он крепко и сладко спит. Неужели мне все привиделось? Настолько реалистичный сон…

И я бы даже поверила в это, если бы не одно «но» — пуговицы действительно оказались расстегнуты, а плечи и шея нестерпимо чесались. Вот такая вот странная реакция на мужскую щетину и неоспоримое доказательство того, что сон мой был реальностью. Чувственный сон… и запутанная реальность.

Откинувшись обратно на подушки, я стала медленно застегивать пуговички. Это уже переходит всякие границы! Я прокручивала в голове возможные варианты отмщения, но все они никуда не годились. Глаза потихонечку закрывались, усталость и общая слабость брали свое, и я начала уплывать в страну грез. Но затем мысль о том, что сон может повториться, заставила испуганно распахнуть глаза и проверить, что делает тар.

Он по-прежнему спал. Бледный свет луны аккуратно пробирался в иллюминатор, прыгая на стул, с него на пол. Но вот корабль качнулся, и луна осветила мужское лицо. Погладила брови, пощекотала высокие скулы, приласкала твердые губы. Ларион глубоко вздохнул, потянулся и… повернулся на другой бок! Лишив меня возможности уличить его в обмане.

Вот же — мужчина! Сам спит, а мне приходится придумывать коварные планы, вместо того чтобы хорошенько отдохнуть.

Из коридора донесся неприятный звук: чьи-то когтистые лапки царапали дверь каюты. Вспомнив рассказы о том, что трюмы кораблей полны крыс, я чуть не завизжала и от страха прикусила одеяло. Скрежет повторился, и тут я вспомнила, что на судне помимо обитателей трюма есть еще один грызун.

Я привстала на цыпочки и, успокаивая себя тем, что в случае опасности тар обязательно придет мне на помощь, тихонечко пошла открывать. На полу коридора с непередаваемым выражением мордочки сидела любимая тетушка. Она все еще была в образе морской свинки, мои надежды на то, что зелье выветрится со временем, не оправдались. Подхватив на ручки пушистый комок, я вернулась на кровать и укрылась с головой одеялом. Тетя Аршисса появилась чрезвычайно вовремя для того, чтобы провести секретные переговоры. Разработав совместный план мести и заручившись поддержкой родственницы, я свернулась калачиком и со счастливой улыбкой на лице уснула.

Утро наступило неожиданно рано. Оно чем-то мокрым и холодным толкало меня в щеку, затем сопело на ухо, потом пощекотало, пробираясь под рубашку, чем и разбудило окончательно.

— Ну что, тетушка, вы не передумали? — шепотом поинтересовалась я и потянулась.

— Девочка, я так давно мечтала потискать такого красавчика, что сейчас не откажусь от затеи, даже если передумала ты, — забавно пофыркивая, ответствовала родственница и попросила опустить ее на пол.

Свинка тихонько подобралась к спящему мужчине, обнюхала его голову, ткнулась носом в ухо, лизнула. Чтобы избавиться от беспокоящих ощущений, тар повернулся на бок, и тетушка не преминула этим воспользоваться. Она подползла к его губам, обнюхала их, смешно морща носик, и лизнула.

— М-м-м, Армель… — раздался сонный голос.

Я тут же притворилась крепко спящей, однако больше тишину ничего не нарушало. Я приоткрыла один глаз: Ларион лежал в том же положении. Для военного он подозрительно крепко спал.

Любимая тетя Аршисса тем временем продолжила исследовать лежащее тело. Аккуратно ступая мохнатыми лапками, она прошлась вдоль груди тара, а затем, поддев край слегка распахнутой рубашки, пробралась внутрь.

— О, — протянул чуть хриплый голос, — ты такая нежная, такая податливая… — И руки стали на ощупь искать ту, что виделась в сладком предутреннем сне. — Постой, не уходи! Побудь еще со мной.

Последние слова я еле разобрала. Все-таки речь спящего иной раз совершенно непонятна. И тут льера Идамаса постигла оговоренная заранее кара — своими маленькими острыми зубами свинка цапнула его за бок. После этого надо было успеть выбраться наружу и запрыгнуть ко мне на кровать. Так нам виделся план мести накануне ночью, и совсем не так все пошло сейчас.

— М-м-м… Страстная какая! — неожиданно вскрикнул Ларион и резко перекатился на живот, подминая под себя мою родственницу.

В последний момент я удержалась от возгласа «Тетя!» — но тар проснулся и так. Едва успев прикрыть глаза и притвориться спящей, я вся обратилась в слух, только уши оказались плохими помощниками в понимании действий Лариона. Он издавал непонятные звуки, топтался и что-то двигал. Не удержавшись, я приоткрыла один глаз, дабы разобраться в обстановке, и вздрогнула. Прямо надо мной нависло суровое лицо.

— Я так и знал, что вы не спите! Что здесь происходит? — Он выпрямился и теперь смотрел на меня с высоты своего роста.

— Что происходит? — зевнула я, старательно изображая недавнее пробуждение. — Доброе утро, льер Идамас. Вы всегда так шумите по утрам?

— Только когда мне мешают спать. — Ларион сверлил меня суровым взглядом, а затем резко отвернулся. — Вставайте! Позавтракаем на палубе. Солнце обещает нам отличную погоду, располагающую к трапезе на свежем воздухе. Заодно обсудим текущие дела.

Я посмотрела вслед удаляющемуся льеру и еле сдержала смех. Сзади, отчаянно цепляясь за пояс его домашних бриджей, висела милая морская свинка, всеми силами пытающаяся остаться незамеченной.

* * *

Только когда за Ларионом захлопнулась дверь, я поняла одну немаловажную вещь — мне не в чем идти на завтрак. Вопрос моего разоблачения так и остался безответным. Пришлось срочно проводить ревизию каюты. Из женской одежды нашлось только то самое платье, в котором я умудрилась искупаться. Его вычистили и высушили, но все же оно сильно пострадало: поблекло да изрядно помялось.

На корме уже был накрыт столик. Напитки в бокалах покачивались в такт небольшим волнам, а молодой юнга замер неподалеку в ожидании распоряжений. Тар, услышав тихий цокот каблучков по дереву, обернулся и, наградив меня улыбкой, отодвинул стул.

На самом деле чувствовала я себя отвратительно. Выходить в люди в подобном платье для первой фрейлины принцессы — это же стыд! Я старательно избегала смотреть в глаза окружающим, дабы не увидеть в них сочувствия или, что еще хуже, неприязни. Даже на удивление вкусная еда не смогла улучшить мое настроение, поэтому, когда Ларион, взяв в руки бокал, задал вопрос, я вздрогнула.

— Итак, лия Армель, я хотел бы услышать вашу версию случившегося.

— А что именно случилось? — Вбитые с детства правила заставили поднять глаза от тарелки и невинно улыбнуться.

— Вы случились, — вздохнул тар, и в его темных глазах блеснули лукавые искорки. — Не хотите поведать, по какой причине вы преследовали мой корабль?

— Я? Преследовала? Капитан, у вас сложилось неверное впечатление о происходящем. — Кинув взгляд из-под полуопущенных ресниц, я промокнула губы салфеткой и взяла бокал с водой. — Давайте разберемся в случившемся вместе. Расскажите, пожалуйста, как я очутилась здесь…

Нападения с моей стороны льер Идамас явно не ожидал, судя по тому, как закашлялся, поперхнувшись. Темная сторона моей души ликовала.

— Насколько я помню, мы с вами расстались в ваших апартаментах, после того как вы категорически отказались плыть в столицу.

— И у меня это последнее воспоминание! Стоило вам уйти, как сознание помутилось, и очнулась я уже тут. Ничего не хотите пояснить, льер Идамас?

— М-да, ситуация. — Тар немного помолчал. — Лия Армель, вы и вправду ничего не помните?

— Вы так тонко намекаете, что первая фрейлина принцессы способна соврать?

— Почему вы всегда превратно толкуете мои слова? — Ларион тяжело вздохнул и пристально посмотрел мне в глаза. — Я всего лишь хочу разобраться.

Мы продолжили есть в молчании, пока он не заговорил вновь:

— Корабль уже отплыл от острова на приличное расстояние, когда я вспомнил, что не отдал брату… кое-что. Мы с несколькими моряками сели в шлюпку и по пути к берегу услышали тонкие, еле слышные крики о помощи. Если б не яркое платье, мы бы, наверно, и не нашли вас. Когда подплыли поближе, вы лежали на воде без сознания. Я так и не понял, кто же тогда привлек наше внимание, но очень ему благодарен. Многочисленные юбки раскачивались на волнах, и по ним с диким визгом носилась ваша тетушка, в смысле — морская свинка. Вытащив вас из воды, мы спешно вернулись на корабль, дабы передать в руки лекаря. И предвосхищая ваш следующий вопрос, отвечу — да, до корабельного целителя было ближе. Как только мы убедились, что вашей жизни ничто не угрожает, попытались вернуться на берег, но, увы, начался шторм и спутал все карты.

Льер Идамас отпил из бокала, так как под конец повествования в голосе уже проскальзывали хриплые нотки.

— Чтобы не терять время, мы отправились в путь вместе с вами на борту. И да, надеюсь, в следующий раз, лия Армель, вы сразу согласитесь на мое предложение, а не будете пугать окружающих и подвергать свою жизнь опасности.

Я не удержалась от тяжелого вздоха. Кто бы еще спрашивал моего мнения, заставляя кинуться вслед уплывающему кораблю. Сколько еще Лазар будет работать над устранением клейма? И как мне быть, если Ларион решится без меня отлучиться по делам?

— Скажите, льер Идамас… а там, в море… рядом со мной не плавал какой-нибудь сундук с платьями? А то, знаете ли, неудобно все время ходить в одном наряде.

— М-м-м, нет… не припомню. — Увидев мой искрящийся весельем взгляд, капитан смекнул, в чем дело, и сделал ответный ход: — Но у меня есть наряды для вашей тетушки. Не желаете?

— А почему это для тетушки у вас есть платья, а для меня — нет? Это что — такая изысканная месть?

Жаль, что искрами из глаз нельзя поджечь его белоснежную рубашку и таким образом стереть маску превосходства с красивого лица.

— Это не изысканная месть, а подарок нашего кока его маленькой дочурке — комплект кукольных платьев. Как раз в размер теперешнего облика вашей родственницы. Лия Шанталь, если вы закончили трапезу, может быть, прогуляетесь со мной по палубе? — без перехода спросил тар.

Я не стала отказываться от столь заманчивого предложения. В морском путешествии не так много возможностей размять ноги. Я положила руку на локоть Лариона, и мы неспешно двинулись вдоль фальшборта.

— Если вы не откажетесь, — заговорил через некоторое время мой сопровождающий, — я могу предложить вам костюм своего юнги. Он аккуратный молодой человек и по комплекции вполне вам соответствует.

— К-костюм юнги?

— Да, бриджи, рубашка, сапоги и сюртук. Все вполне прилично и, главное, удобно в путешествии. Опять же, — усмехнулся тар, — на ваших очаровательных ножках брюки будут смотреться замечательно.

— Это когда вы успели рассмотреть мои ножки? — возмущенно прорычала я. Неужели этот негодяй накануне сам меня переодевал, не доверив это лекарю? Он же мог обнаружить треклятое клеймо, и тогда все пропало.

— Ну как вам сказать — этот дар в нашей семье передается по наследству.

— И что это за дар?

— Видеть людей насквозь. — И такая коварная и многозначительная улыбка. — А что касается платьев… Дело в том, что я не планировал заходить в какой-либо порт вплоть до земель шейха. Поэтому вам крупно повезет, если в пути мы пересечемся с каким-нибудь торговым судном и попробуем купить у них что-то подходящее из женских нарядов.

Мы немного побродили в молчании. Я размышляла на тему смены одежды и осваивания навыков стирки. О чем думал Ларион — неизвестно, только уходить он не спешил. Солнышко начинало припекать, но легкий бриз пока дарил ощущение приятной свежести, поэтому я была готова пройти еще парочку кругов по палубе.

— Скажите, льер Идамас, а как вы планируете спасать Каталину?

— На самом деле четкого плана у нас пока нет. Из-за нехватки информации, естественно. Поэтому, по предварительным прикидкам, придется пришвартоваться под видом судна свободных мореплавателей…

— Простите, каких мореплавателей? — не совсем поняла я намек собеседника.

— Свободных, лия Армель, то есть под видом пиратов. Хотя флаг с костлявым гоблином, символом этого братства, я, пожалуй, воздержусь поднимать. Постараемся сохранить общее инкогнито.

— Да-а-а, памятуя о том, кем был ваш батюшка, я удивляюсь, что вы не плаваете под этим флагом постоянно.

— Родителей не выбирают, — сурово возразил мне потомок грозного пирата и, кажется, обиделся. — Мне продолжать или вам уже неинтересно?

— Я вся внимание. — Пришлось задобрить тара самой милой из улыбок.

— Мы пришвартуемся для пополнения запасов судна, а ночью специальный отряд отправится разведать обстановку. И вот, исходя из результатов этой вылазки, будет принято решение и разработан точный план по спасению девушки. Очень надеюсь, что к этому времени она серьезно не пострадает.

— Знаете, капитан, — произнесла я задумчиво, — сейчас я думаю, что это воля Извечных толкнула меня на ваш корабль. По крайней мере бедное дитя не будет одиноко после пережитого… А теперь позвольте мне вас оставить. Бедная тетушка с утра ничего не ела…

— Я дам распоряжение коку, чтобы он проинвентаризировал трюм на предмет подходящей для нее еды.

И на этой питательной ноте мы разошлись в разные стороны.

В каюте меня поджидал голодный зверек. Однако в соответствии со всеми правилами этикета перво-наперво я помогла тетушке Аршиссе с умыванием и утренним туалетом. И когда мы уже заканчивали расчесывать пушистую шерстку, в дверь раздался неуверенный стук. Это прибыла продуктовая корзина, доставленная лично корабельным коком. Оказалось, у него тоже был свой питомец — маленький бурундук, и наиболее подходящие для свинки продукты даровались именно «льером Буром», желающим свести близкое знакомство с прекрасной черноокой лией.

Честно говоря, услышав этот невероятный рассказ, я решила, что меня разыгрывают, и от души посмеялась. Однако смех мой оборвался, как только коварный бурундук начал недвусмысленно заигрывать с моей любимой тетушкой. А та, в свою очередь, не придумала ничего лучше, чем, разъяренно повизгивая, скрыться под моими длинными юбками.

Пришлось встать на защиту чести и достоинства благородной женщины и известить ухажера вместе с его хозяином, что до обеда свинки «не принимают». Ну а после обеда мы с ней что-нибудь придумаем.

Оставив тетушку проводить ревизию принесенной снеди, я вновь поднялась на палубу. Прекрасная погода так и манила подышать свежим морским воздухом. Побродив немного, я остановилась на носу корабля, восхищаясь открывшимся видом и той неимоверной силой, с которой судно вспарывало водную гладь, разрезая волны и выбивая из стихии пенистые брызги. Приятный свежий ветерок как будто отгонял от меня жаркие солнечные лучи, не позволяя им жечь нежную кожу.

Наслаждаясь солнечной ванной, я не сразу заметила, что воздух вокруг как-то изменился. Ветер уже не проносился со свистом, играя длинными волосами. Он свернулся вокруг меня нежным коконом, оглаживая и лаская изящную шею. А стоило мне раскинуть руки в стороны, как мягкие воздушные волны обхватили кисти, пробежались до плеч, аккуратно накрыли грудь, а дальше, опоясывая с двух сторон, спустились к ступням.

Закрыв глаза, я наслаждалась аномальными явлениями морских просторов. Это было так неожиданно волнительно, так приятно. Однако, почувствовав, как нечто бесплотное охватило меня за лодыжки, резко открыла глаза и схватилась за перила, чтобы не упасть. На полубаке поблизости никого не было, но неспешные касания никуда не делись. Слегка щекочущие, слегка возбуждающие, они поднимались вверх по моим ногам, вызывая дрожь по всему телу.

Благовоспитанной девушке не пристало наслаждаться такими откровенными ласками, пусть даже и от невидимого поклонника. Я тряхнула головой, желая отогнать наваждение, и попыталась развернуться, чтобы спуститься в каюту. Не тут-то было. Воздушный кокон, окутывающий меня, тут же уплотнился и не дал сдвинуться с места.

Вечные звезды, куда я попала? Возбуждение схлынуло так же неожиданно, как и зародилось. Я заметалась в попытке высвободиться из неведомого плена, и стоило с губ невольно сорваться слову: «Пусти!» — как все прекратилось. Я почувствовала, что свободна. Солнце стало нещадно припекать, а ветер уже не был таким нежным, кидая в лицо пенные брызги.

Размышляя о произошедшем, я вернулась в каюту, но, открыв дверь, не удержалась от крика. Видимо, слишком большое количество необычностей за короткий промежуток времени лишило меня стойкости духа. В кресле, напротив входа, развалилась морская свинка с мордочкой, обильно перепачканной кровью.

— Тетушка Аршисса, зачем вы загрызли бурундука? Неужели нельзя было договориться по-хорошему? — всплеснула я руками и прошла внутрь, закрывая дверь. Взяв первое попавшееся полотенце и смочив его в воде, приблизилась к креслу. Разбуженная свинка непонимающе таращила на меня глазки-пуговки.

— Какого бурундука, девочка? О чем ты?

— А в чем тогда испачкана ваша мордочка, если не в крови поверженного поклонника? — продемонстрировала я уже порядком испачканное полотенце.

— Ух ты, какой эффект, — задумчиво пробормотал зверек, но больше ничего добавить не успел.

От сильного удара дверь распахнулась, и в помещение влетел капитан со шпагой наголо.

— Армель, что случилось? Вы кричали… — Тут его взгляд переместился на отмываемый комок шерсти у меня на коленях. — Морские дьяволы, кто покушался на вашу тетю?

— Никто на меня не покушался, — пробурчала виновница переполоха. — Уже поесть спокойно не дадут. Подумаешь, испачкалась в соке плодов кетавы, — уже громче добавила она и зафырчала.

— Она еще и говорит? — Последняя новость добила доблестного защитника угнетенных. Потрясенный, он попытался опуститься на стул, но промахнулся и плюхнулся на пол. — Скажите, лия, какие еще сюрпризы мне готовит путешествие с вами?

— Что бы оно ни готовило, я надеюсь, что, как настоящий мужчина, вы перенесете их стоически, — несколько пафосно произнесла я и решила сменить тему. — Кстати, помнится, вы обещали мне одежду вашего юнги. Я согласна.

Камень шестой

Плавание наше продолжалось без происшествий еще пару дней. Погода стояла чудесная. Я в обязательном порядке два раза в день совершала променад по палубе. Иногда одна, иногда в компании тетушки или тара Турмалинского. Однажды ко мне присоединился лекарь, обычно не покидающий своей каюты. Он оказался любопытным человеком, с которым мы интересно побеседовали. Это было первое длительное плавание мастера Жизни и, возможно, последнее. Его постоянно беспокоили приступы морской болезни, отсюда и склонность к уединению. Пользуясь случаем, я узнала у лекаря подробности своего беспамятства, но, к сожалению, ничего нового он не поведал. Хотя уже то, что позорное клеймо не обнаружили, было хорошей новостью.

После того как Ларион узнал маленький свинский секрет, тетушка наслаждалась возможностью читать нотации и нравоучения, не скрывая своего таланта. Начала она, конечно же, с заявления о том, что после совместной ночевки в одной каюте льер Идамас, как благородный человек, обязан на мне жениться.

— Лия Аршисса. — Тар тяжело вздохнул. — К сожалению, это невозможно…

Морская свинка черной молнией взобралась на плечо Лариона и, укоризненно глядя на него, замерла. Я поймала себя на том, что тоже затаила дыхание.

— Вы женаты? — раздался писклявый голосок.

— Нет.

— Помолвлены?

— Тоже нет. — Ироничный взгляд полетел в мою сторону.

— Тогда…

— Тогда я должен рассказать вам правду, — перебил тар. — Лия Армель отклонила мое предложение, и я, как благородный человек, не могу ее принуждать.

С этими словами он поднялся, отчего шокированная тетушка не удержалась и свалилась в кресло, и вышел вон. Однако десять минут спустя Ларион вернулся обратно с одеждой юнги. Тетушка Аршисса, критически осмотрев вещи, прочитала нам получасовую лекцию о правилах дворцового, бытового и походного этикетов, попросила накормить ее ужином и предложила льеру переехать в другую каюту.

И вот на горизонте показалась земля, как же я обрадовалась этому факту! С ночи зарядил мелкий противный дождь, который лишил меня возможности прогуливаться по палубе. Я весь день грустила в каюте, неотрывно глядя в иллюминатор, до тех пор, пока не увидела горы. При ближайшем рассмотрении они оказались скорее барханами или лысыми холмами, но было уже не важно. Я готовилась сойти на берег.

— Войдите, — крикнула, услышав стук в дверь.

— Лия Армель, как вы себя чувствуете? — Капитан «Алаты», как всегда, был свеж и подтянут. Рубашка «морского волка» никогда не застегивалась им под горло, отчего бронзовый от долгого путешествия загар цеплял девичий взгляд. — Непогода не сказалась на вашем самочувствии?

— О, все в порядке. Спасибо, льер Идамас. — Я отвела взгляд, чтобы кое-кто не заметил моего любования его мужественным станом. — В отличие от вашего лекаря, я довольно неплохо переношу морские путешествия. А от мысли, что в ближайшее время смогу ступить на твердую землю и обойти все портовые магазинчики и лавки, меня переполняют радость и предвкушение.

При последних словах бровь тара удивленно выгнулась, заставляя заподозрить неладное.

— Да, я слышал, что подобный променад благотворно сказывается на настроении благородных горожанок. Однако почему вы не воспользовались предоставленной вам одеждой? Да, это не платье, но вы понимаете, что в чисто мужском коллективе было бы странно обнаружить иной гардероб. — Он задумчиво потер подбородок. — На самом деле я хотел поговорить не об этом. Корабль зайдет в порт под видом свободного зафрахтованного судна для пополнения запасов провианта и воды. На берег отправится разведывательная команда…

Ларион замолчал, видимо, ожидая от меня какой-то реакции, а я, в свою очередь, ждала подробностей предстоящего визита. Для меня это была первая заграничная поездка, и казалось важным все правильно спланировать.

— Я не отпущу вас на берег, — произнес капитан, не дождавшись от меня хоть какой-либо реакции. — И не спорьте со мной!

Последнее тар быстро добавил, увидев растущее возмущение.

— Если нам придется спешно отплывать, я не хочу вас случайно забыть в одном из ателье.

— Только попробуйте меня забыть! — произнесла угрожающим голосом. — И я вплавь догоню ваш корабль! И тогда абордаж пиратов покажется вам детской забавой!

— Вот поэтому, — тоже переходя на грозный тон, сообщил Ларион, — вы останетесь в этой каюте, пока мы не отчалим!

— И как же вы удержите меня тут?

— Запру! На ключ!

— Только попробуйте!

— И что вы сделаете? — усмехнулся этот будущий труп.

— Попрошу тетю прогрызть трюм вашей посудины! — И я отвернулась к окну, не желая видеть столь возмутительного человека.

Слово свое льер Идамас сдержал наполовину. В каюте он меня, конечно, не запер, но и с корабля не отпустил. Справедливости ради отмечу, что заскучать нам с тетушкой не дали. Шпионский отряд самого молодого командующего королевской эскадрой разошелся по заданиям: кто собирать слухи и новости, кто запасаться провиантом. А мы с тетей Аршиссой были приглашены на ужин, накрытый на корме. Как я потом догадалась, место было выбрано не случайно: вполглаза Ларион следил за берегом, контролировал передвижения вблизи корабля, и только оставшиеся «полтора глаза» были полностью преданы нам.

Блюда кока продолжали радовать качеством и разнообразием — это было удивительно и немного подозрительно. Возможно, он был знаком с кулинарной магией, но, в таком случае, что столь великолепный специалист делает коком на «Алате»?

За неспешной беседой я не заметила, как съела закуску и уже доедала горячее. И только тетя Аршисса воздержалась от трапезы. Она сидела на столе с моей стороны и пристально следила за капитаном, не спуская с него немигающего взгляда. Есть в такой обстановке Лариону было тяжело, поэтому он все больше говорил. Я с удивлением отметила, что тар Турмалинский является интересным собеседником и неплохим рассказчиком.

— Видите ли, лия Армель, шейханат Лабима Ибрам рао Мель-Сааби начинается дальше за барханами. Довольно далеко от моря с точки зрения нападения с берега, быстрого похищения девушки и отплытия. Но с другой стороны, будь порт составной частью владений шейха, мы не смогли бы здесь высадиться: без флага, без опознавательных знаков и уж тем более как посланники короля Себастиана.

Сейчас же мои люди, пока мы стоим на якоре, соберут всю доступную информацию: когда прибыл шейх, что привез, насколько усиленно охранял в этот раз свой караван. А если нам повезет, то удастся завербовать проводника. Затем, когда команда вернется, «Алата» покинет порт и бросит якорь недалеко отсюда, в бухте, наиболее подходящей для наших целей. А затем все просто: быстрая ночная высадка, верхом добираемся до земель шейха, проникаем во дворец, освобождаем лию Каталину и возвращаемся на судно. А дальше — лишь бы был попутный ветер. Ну да с ветром я договорюсь.

И вот тут у меня появились вопросы, я даже растерялась — с какого начать? Видимо, с самого волнительного…

— Вы умеете договариваться с ветром? — И взгляд такой прищуренный и опасный. Перекатывая вино в бокале, продолжила: — И часто вы с ним так договариваетесь? А главное — о чем?

Тар, кажется, смутился, а тетушка перестала изображать памятник самой себе и переводила взгляд с него на меня, не понимая, о чем речь. Естественно, что о своем маленьком приключении на носу корабля я ей не поведала. Зачем травмировать воспитанную строгим этикетом душу?

— Я не совсем понимаю вопроса, — уже повеселевшим голосом ответил капитан и с лукавством посмотрел на меня.

— Я тоже чего-то не понимаю, — пропищала морская свинка. — Армель, деточка, ты сейчас что хочешь нам сказать?

Поймав снисходительно-заинтересованный взгляд тара, я поняла, что не готова при тете продолжать этот разговор, и сменила тему, благо вопросы еще оставались.

— А верхом на чем вы собирались покинуть безлюдную тихую бухту?

— О, это главный секрет здешних мест. В этой части света, под барханами, таится уникальный источник магии. При правильном использовании он поднимает любые объекты на небольшую высоту и переносит в заданном направлении. Некоторые из магов овладели мастерством по созданию… — Тут льер немного задумался, видимо, вспоминая правильное слово, а затем, щелкнув пальцами, отчего тетушка нервно подпрыгнула, произнес: — Маговозов…

— Кого? — Я совершенно неприлично уставилась на Лариона. — Простите, что перебила вас, но я так живо представила, как некий магически одаренный человек перевозит на своих плечах по воздуху людей, поймав… м-м-м… воздушный поток. А если лететь нужно женщине? Это как они ее, простите…

Глубокий красивый смех обуздал мою разыгравшуюся фантазию, при этом оказался настолько заразителен, что уже пару мгновений спустя ему вторили тоненькие повизгивания свинки. Это было последней каплей…

Да, я обиделась. Отвернулась от гадких насмешников и стала услаждать свой взор пейзажами на суше. За дни плавания бескрайняя синева успела немного поднадоесть.

— Лия Армель, я вас обидел?

— Нет, — спокойно ответила я, разглаживая салфетку на коленях.

— Иногда я забываю, какой ты еще ребенок. — Голос был тихим, на грани слышимости.

Я бросила на капитана быстрый взгляд: красивые губы украшала немного грустная улыбка. А ведь действительно веду себя как ребенок…

— Так что вы рассказывали про… извозчика?

— Маговоз — это что-то вроде ковра. Он зачаровывается одаренным мастером, после чего приобретает способность переносить путешественников по воздуху. Правда, строго в границах действия местного магического источника.

— А шейх проживает в этих самых границах? — спросила я, краем глаза наблюдая, как один из моряков менял нам приборы и расставлял тарелки с десертом.

— Безусловно. — Ларион взял чайную ложку и начал примериваться к бисквиту. — Шейхи как раз и являются единственными собственниками магов с подобными возможностями и реализуют их таланты на благо своей казны.

— И что, эти летающие ковры специально разложены по пустынным бухтам, дабы заблудившиеся моряки могли долететь до ближайших поселений?

— Скажу откровенно, — в голосе собеседника проскальзывало лукавство, — я как-то об этом не задумывался. Но мы все равно не будем полагаться на волю случая и раздобудем маговоз заранее…

— Раздобудем? Смотрю, лавры почившего батюшки не дают вам покоя. — Я двумя пальцами взяла со стола маленькое пирожное и, надкусив его, продолжила: — Ответьте, капитан, а сколько человек зараз способна перевозить одна такая вещица?

— Несколько человек, включая управляющего, — произнес было тар, но, увидев, как заблестели мои глаза, тут же язвительным тоном поправился: — Если только среди них нет женщин, особенно — фрейлин.

Вот он и попался! Даже тетушка в своем нынешнем облике сможет обойти эту оговорку.

— А тогда как, позвольте узнать, вы доставите обратно леди Каталину? — Мысленно я уже потирала ручки, продумывая, где у тканой перевозки самое безопасное место.

Ларион на некоторое время задумался, а потом его взор озарила возникшая идея…

— Только не надо говорить, — быстренько сбила его с мысли, — что она побежит за вами следом. Еще неизвестно, в каком состоянии вы найдете бедную девушку. Возможно, ей понадобится помощь и трепетное женское плечо.

Для большего сочувствия из закромов был вынут аккуратный платочек, коим я и промокнула глаза.

На самом деле я не горела желанием лезть в пекло сомнительного мероприятия, но интуиция подсказывала, что Ларион не откажет себе в удовольствии развлечься. А какое расстояние до этого шейханата, мне неведомо. Потому выбора не оставалось. Будущая тариса Озерская не опозорится, повторно кинувшись преследовать мужчину.

Довести разговор до логического конца мы не смогли. Капитан, не теряющий бдительности, заметил возвращение своих людей и начал подниматься из-за стола. В этот же момент на нижней палубе раздался душераздирающий визг и писклявое: «Нахал!» Следом за этим упало нечто громоздкое, и кто-то из моряков озвучил лекцию по морской терминологии и дисциплинарным взаимоотношениям личного состава. Во всяком случае, я пришла к такому выводу на основании немногих понятых мною слов. И тут из приоткрытой двери вылетела морская свинка и с разбегу забралась ко мне на руки. Интересно, когда она успела покинуть нашу компанию и где набедокурила?

— Тетя, что вас так напугало? — Я погладила встопорщенную шерстку. — И что там произошло? Сюда долетели странные звуки…

— Не волнуйтесь, лия Армель, я сейчас все выясню, — успокоил меня Ларион и, развернувшись, быстро спустился на нижнюю палубу.

— Девочка моя, отнеси свою старую тетушку в каюту. Такие нервные потрясения не для моего возраста, — раздался повизгивающий голос из моих ладоней.

По дороге в каюту родственница загадочно молчала и на вопросы не реагировала. Протискиваясь в один из коридоров, мимо валявшегося такелажа, я услышала обрывок разговора. Теперь понятно, кто разбросал поперек прохода корабельные снасти:

— …я сразу говорил, баба на корабле — жди проблем!

— Ты, Палый, не так говорил, ты брехал, что это к плохой погоде. — Говоривший засмеялся.

— А что, соврал я, что ли? Вчера вон дождь лил, что хорошего? А сегодня несу такелаж, кругом никого, и вдруг женский голос, как со дна морского, кричит: «Нахал!»

— Ну ты сразу и струхнул!

Я прямо воочию представляла, как зубоскалит собеседник этого сказочника.

— А ты бы нет?

— Тогда понятно, чего ты так орал. Вот не думал, Палый, что ты такое трусло.

— Ты за ветром-то следи! — зарычали в ответ. — Я просто снасти себе на ногу уронил…

Громогласный хохот дал понять, что моряков за углом уже больше двух, и надо было как-то мимо них пройти. Однако пока я прикидывала, как бы половчее это сделать, разговор продолжился.

— Я и так обхожу эту лебедь стороной, — послышался голос потерпевшего, — а все едино мерещится…

— Это морские сирены почувствовали на нашей «Алате» родственную душу и хотят тебя погубить, — кто-то запугивал моряка зловещим голосом.

На этом месте я не выдержала и, обойдя загородившую проход кучу, свернула за угол, представ пред бравыми морячками.

— Надеюсь, вы не думаете, что морские владычицы проникнутся вашими жалобами и сами уберут тот мусор, что вы разбросали?

То ли вояки не слышали моего приближения, то ли испугались, что я их подслушала, но стоящие ближе ко мне мужчины на пол сели вполне синхронно. Эх, слабоват здесь контингент, никакой выдержки! Перешагнув разбросанные ноги, я продолжила движение.

Увы, долго оставаться в каюте я не смогла. Тетушка Аршисса играла в молчанку, предварительно, правда, озвучив пожелание перекусить. А больше в четырех стенах заняться было нечем. Ну не шить же себе новое платье только потому, что кто-то запретил мне сойти на берег. Да и шить было не из чего — разве что из постельного белья. Перспектива спать на голом матрасе не внушала радости.

Рассудив таким образом, я отправилась на палубу — наверняка на корабле есть еще не осмотренные мною места. Над бухтой сгущались сумерки. Палубы все больше утопали в тени, и моя скромная фигура не слишком выделялась на фоне корабельной оснастки, что позволяло спокойно наслаждаться теплым бризом и криками чаек. Вдруг птичьи разговоры разбавились более понятными мне — человеческими. Я начала разыскивать источник звука и дошла до небольшого округлого отверстия, видимо, предназначенного для оттока воды, так как располагалось оно у самого пола.

Звезды сегодня благоволили к получению тайных знаний. За один только вечер услышать столько интересного… И вовсе я не подслушивала! Это Извечные направляли меня к местам скопления любопытных звуков.

— …Значит, повторяю еще раз, — донесся суровый голос капитана, после того как я преклонила колени в знак великого почтения к милости богов. Лбом, правда, пришлось упереться в палубу, дабы Извечные не наказали за халатное отношение к получению знаний, ведь именно в такой позе голоса было слышно лучше всего. Одна только мысль, что моряки регулярно драят все палубы, утешала мою брезгливость. — Выходим в море и через полчаса уже бросаем якорь вот в этой бухте. Затем я, Криспер и Вильто со своей неудержимой пятеркой высаживаемся на берег.

Голос командующего америйской эскадрой умолк, вызывая в душе огорчение оттого, что столь поздно нашла «слуховое» окно. Однако пищу для размышлений я получила, а думается лучше всего в каюте, там вездесущая свинка может дать дельный совет. Но не успела я выпрямить спину, как тар продолжил делиться ближайшими планами:

— Криспер, повторяю специально для тебя: держишься позади всех, «на абордаж» не лезешь, исключительно следуешь инструкции. Для тебя эта вылазка носит обучающий характер.

После поучительной реплики до меня долетело что-то нечленораздельное, и я как раз вспомнила, кто такой этот Криспер — юнга. Это внушение было сделано молодому, подающему надежды юноше.

— Как только высадимся, старина Трем уже будет ждать нас с маговозом. Размещаемся согласно плану и сразу стартуем в шейханат. Там, в соответствии с добытыми сведениями, находим девушку, подменяем ее фантомом, чтобы не хватились раньше времени, и возвращаемся на борт.

— Капитан, а когда мы выходим в море? — судя по тембру, это сказал юнга.

— Как только ты отнесешь лоцману приказ и сообщишь пункт назначения.

После небольшого затишья раздался хлопок двери, потом еще какой-то непонятный шум, и как только я решила, что заговорщики расходятся, низкий грудной голос произнес:

— Какие-то особые указания насчет парня, кэп?

— Да, приглядывайте за ним, это во-первых. Он излишне горяч, что неудивительно для его возраста, но пусть пока набирается опыта на чужих ошибках. На территорию шейха он не полезет, будет сторожить маговоз…

— А что, тоже почетная обязанность.

— А потом будет девицу эту успокаивать, а то мои головорезы напугают ее поболе шейха.

— Морской дьявол и все его сирены, — ругнулся кто-то еще. — Куда нам столько девиц на одно судно? Помяните мое слово…

Дослушать зловещее предсказание опытного мореплавателя мне не удалось, поскольку за спиной раздалось аккуратное покашливание, и приятный молодой голос поинтересовался:

— Госпожа, вам плохо?

— Мне? — Я подняла голову и обернулась. За моей спиной стоял растерянный юнга. — О да! Мне плохо. Вы бы побывали на моем месте, и вам было бы не лучше…

— Э-э-э, мне встать рядом с вами на колени?

— Зачем? — удивилась я и даже оставила попытку подняться, чему затекшие мышцы очень обрадовались.

— Ну-у-у, побыть на вашем месте?

— Чтобы понять все прелести моего места, вам придется неделю проходить в одном и том же платье.

Мне было плохо видно лицо юноши при лунном освещении, но то, что он отступил от меня на пару шагов, свидетельствовало о желании скрыться бегством.

— Но я не ношу платья… Я позову капитана, он лучше разбирается…

— Стоять! — еле успела я остановить мальца. — Лучше подайте мне руку и помогите дойти до каюты.

После строгого окрика томная усталость в голосе давалась плохо, но я справилась. Молодой человек наконец-то вспомнил о манерах, и мы неспешно двинулись в сторону лестницы. И пока вслух я отвлекала его неспешной беседой, в мыслях продумывала варианты спасения чуткой ранимой души юнги от жестокости сомнительной операции. То ли попросить тетушку заговорить его до обморока — она и в свою человеческую бытность могла уболтать любого, а тут представьте шок неподготовленного мальчика, увидевшего говорящую свинку. То ли угостить его чаем со снотворным, у меня как раз осталось что-то из прописанного лекарем. Добродушный дядечка не смог объяснить причины моего тогдашнего марш-броска (вплавь за кораблем) иначе как болезнью ходящих во сне людей. Он прописал легкое снотворное, чтобы по ночам отдыхал не только разум, но и тело.

Как только мы приблизились к двери капитанской каюты, служащей мне временным пристанищем, юнга попытался сбежать. Пришлось уверить его, что благородная девушка обязана отблагодарить за услугу. Криспер почему-то покраснел, что сделало его исключительным милашкой, и уселся на краешек кровати.

— Ну что же вы в верхней одежде — и прямо на постельное белье! — всплеснула я руками.

— М-м-мне раздеться? — тут же подскочил он, начав теребить верхнюю пуговицу.

— Зачем? Вам жарко? — Мне некогда было задумываться над странностями в поведении гостя, и я тут же переключилась на другое: — Присаживайтесь за стол, сейчас я налью чаю, и тут где-то сладости оставались…

Схватив корзинку, в которой отдыхала морская свинка, я выскочила за дверь.

— Тетя Аршисса, просыпайтесь, — зашептала, приникнув как можно ближе к свинке, — мне нужна помощь.

— Что случилось деточка? — Она сладко потянулась и начала чесать мохнатое пузико.

— Как можно обезвредить мужчину на некоторое время?

— Ну если он такой вредный, там у капитана подзорная труба припрятана, тресни этого нехорошего человека по голове — и дело с концом.

— Ой, я так не смогу. Вдруг она сломается?

— Кто, голова? — Свинка даже привстала на лапках. — Поверь мне, деточка, слабоголовых на флот не берут!

— Да я про трубу, и вообще не уверена, что смогу так…

— Ну тогда…

Договорить нам не дали, я услышала звук шагов на лестнице, ведущей к каютам, и поторопилась скрыться за дверью.

— Извините, что оставила вас одного. Это крайне невоспитанно с моей стороны, и чтобы искупить вину, я лично заварю для вас чай.

Спустя двадцать минут я ловким движением руки успела выхватить чашку с блюдцем из-под склоняющейся головы Криспера и подменить их маленькой подушкой. Теперь надо быстро переодеться. Стянув уже порядком надоевшее платье, я достала одолженный мне наряд юнги и приступила к перевоплощению.

— Лия Армель, мы не могли бы минутку поговорить? — раздался вместе со стуком в дверь серьезный голос капитана.

Я стояла посреди каюты в тонкой и короткой нательной сорочке, которая от активной носки уже расползалась по швам, и с ногой, просунутой в бриджи. В голове вертелась единственная мысль, закрыла ли я замок на двери. И в этот эпический момент от стола раздался громкий всхрап юнги.

— Я вас не расслышал. У вас все хорошо?

А тар-то обладает отменным слухом, помимо настойчивости. Как бы его спровадить…

— Со мной все хорошо, я всего лишь легла спать.

— Может быть, вы уделите мне минуту внимания, раз уж я все равно разбудил вас, — не унимался Ларион.

— А может быть, вы тогда отпустите меня на берег, чтобы я могла обзавестись гардеробом, необходимым для встречи посторонних мужчин в неурочное время?

Только произнеся фразу до конца, я поняла, какую неприличную двусмысленность сказала. В порыве исправить оплошность кинулась к двери, но споткнулась и влетела бы в нее головой, не выстави в последний момент руки перед собой.

— Я лучше буду разговаривать с вами через дверь до конца плавания, чем отпущу в порт на вражеской территории, — грозно произнес тар, как будто не заметив моей оговорки.

— О, вы так за меня переживаете?

— Вообще-то я беспокоился за торговцев, которых вы сведете с ума, дорвавшись до нарядов. И тогда мы не успеем выполнить возложенную на нас миссию.

— Значит, так, я не готова сейчас с вами разговаривать. Приходите завтра.

Увы, скрыть обиженных ноток в голосе не удалось. Из-за двери послышался вздох.

— Хорошо, я уйду. Но если вы решите ночью искупаться и добраться вплавь до берега, имейте в виду: мы уже вышли в открытое море.

Пока я набирала в легкие побольше воздуха, чтобы громко спросить, на что это он намекает, в коридоре раздались удаляющиеся шаги.

— Раскомандовался! Пусть лучше идет и к операции готовится, — бурчала я себе под нос, в раздражении натягивая бриджи и следом сапоги.

— Армель, деточка, что ты там возмущаешься?

Судя по шороху, доносившемуся из корзинки, тетушка после сытного ужина почивала на мягкой перине. Видимо, поэтому она так спокойно реагировала на мои действия и общение с капитаном — свинка все проспала.

— У меня был сегодня тяжелый день, столько нервных потрясений. И совершенно нечем успокоить разошедшуюся мигрень.

Да-да, помню я тетину мигрень, после того как она ее последний раз успокаивала, все работники поместья попросили расчет. Но оставим темное прошлое лии Аршиссы. Мне пора поторопиться, если не хочу опоздать на сбор и отплытие спасательной группы.

И вот, споро надев рубашку и повязав косынку на волосы, так, чтобы скрыть их цвет и длину, я приступила к самой сложной части плана. Надо было снять куртку с заснувшего гостя. Эта деталь туалета была призвана подтвердить всем, что перед ними именно юнга. Все получилось достаточно легко. Ворочаясь во сне, дабы устроиться с комфортом, — что, на мой взгляд, в принципе невозможно, сидя за столом, — молодой человек позволил стянуть с себя верхнюю одежду.

Бросив последний взгляд в зеркало, я вышла из каюты. В коридоре все было тихо. Когда добралась до палубы, сердце уже лихорадочно стучало, отдаваясь звонким эхом в висках. Но и на поверхности гулял только ветер, посторонних людей не наблюдалось. Я как можно тише прокралась вдоль борта.

— Каким ветром этого юнгу носит? — принесло откуда-то снизу грубый голос. — Капитан, может, проучим его? На военном флоте опоздания неприемлемы, а то можно с хранителем Извечных разминуться.

— Не гони волну… — глухо произнес льер Идамас, и я слегка перегнулась через борт, чтобы увидеть говоривших.

— О! А вот и он, приливом на волне, — сказал один из моряков, сидящих в лодке.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а уютная вечерняя Звезда робко прикрывалась перистыми облаками, как будто скрывала свою внешность подобно мне. Рассеянный свет не позволял рассмотреть тех, кто хотел проучить бедного юношу, но и мои черты скрывал довольно неплохо.

— Кончай водоросли жевать и спусти уже свой зад в шлюпку.

Я чуть было не возмутилась такому беспардонному обращению с моей светлостью, но вовремя вспомнила, что перед ними юнга и, значит, маскарад удался.

С трудом преодолев висячую лестницу, села на корме на свободное место и затихла.

— Отчаливаем, — негромко произнес капитан, но был услышан, и гребцы налегли на весла.

Я сидела тише воды, ниже… кормы, но капитан все равно постоянно оборачивался и кидал на меня подозрительные взгляды.

— Криспер, что ты вцепился в борт, как кисейная барышня?

Я тут же одернула руки и сложила на коленях. При отсутствии веера совершенно не знала, чем их занять.

— Пройди на нос и займись уже своими прямыми обязанностями.

Я все-таки бросила на тара Турмалинского злой взгляд, надеясь, что под покровом темноты он этого не заметит. Ну почему мне заранее никто не объяснил, какие такие обязанности есть у юнги на носу? С трудом сохраняя равновесие на неустойчивой посудине, я начала пробираться вперед, шаг за шагом, удерживая руки от желания схватиться за ближайшее крепкое плечо и не отпускать до самого берега. И тут случилось это…

Было пройдено уже больше половины пути, я так сосредоточилась на своей цели, что не замечала раздающихся по сторонам покашливаний и непонятных сдавленных звуков. Все чувства обострились до предела — мне предстояло пройти мимо Лариона, не отрывающего от меня подозрительного взгляда. Я демонстративно его не замечала, пока не раздался всплеск воды и лодку не закачало из стороны в сторону. Голова закружилась, и без того ненадежная опора начала уходить из-под ног, и, неловко взмахнув руками, я упала точнехонько на колени самого молодого командующего эскадрой Америи.

— Хм, юнга, вы хорошо себя чувствуете?

Я попыталась молча сползти на дно лодки и добраться уже до места назначения. Не тут-то было! Крепкие руки, обхватившие меня за талию и поверх бедер, надежно удерживали на месте.

— Криспер, мой мальчик, — неожиданно выдохнул мне на ухо Ларион, — если бы я раньше знал, что у тебя такая… м-м-м… женственная фигурка…

С этими словами одна рука нахала переместилась на мою нижнюю округлость, а вторая потихоньку подбиралась к верхней. Сопротивляться действиям тара было неимоверно сложно, так как от дыхания, щекотавшего шею, непонятная дрожь распространялась по телу.

— Я бы никогда не взял тебя на флот!

Последняя фраза, произнесенная громко и четко, вызвала громоподобный смех присутствующих. А у меня путались мысли, мешая выдать достойный ответ.

— Лия Армель, — тяжело вздохнув, но при этом не убирая от меня своих наглых ладоней, произнес капитан, — если бы вы сразу сказали, что любите плавать в море, мы бы периодически делали остановки. Удовлетворять потребности высокопоставленных гостей на судне — наш долг.

— С чего вы взяли, что я люблю плавать? И отпустите меня наконец!

— А разве не любите? Вы с таким упорством напрашиваетесь на водные процедуры, что вывод может быть только один. Да и в первый раз мы, кстати, выловили вас в море. Зря вы не послушались моего совета остаться в каюте…

Эти слова были сказаны таким тоном, что у меня замерло сердце от нехороших предчувствий. А коварный тар, как специально, выдерживал паузу, прежде чем вынести приговор. Неожиданно я поняла, что он мягко и ненавязчиво поглаживает меня по бедру и, как будто задумавшись, выводит пальцем замысловатые узоры. Учитывая количество неотесанных мужланов вокруг, я не рискнула вслух выразить свое возмущение. Тем более это только привлекло бы ненужное внимание к действиям капитана, в темноте не особо заметным. Схватив наглеца за кисть, я предприняла очередную попытку сползти с чужих коленей, но их хозяин тут же встрепенулся и озвучил вердикт:

— Выбирайте — вы возвращаетесь на корабль вплавь, так как брать женщину с собой на операцию я не собираюсь, либо…

— Либо! Я выбираю «либо». — Не плыть же мне самой до судна, раскачивающегося на волнах чуть ли не у горизонта.

— Но вы даже не услышали, какую я предлагаю альтернативу. — В голосе льера Идамаса явно сквозила насмешка.

— Что может быть хуже, чем добираться вплавь?

— Ну как вам сказать. А вдруг я попрошу «десять поцелуев принцессы»?

— Принцессы Аниты? — Я наконец-то вырвалась из крепкого захвата, и тут же чуть не упала на другого моряка, но меня удержали за руку.

Лодка мягко стукнулась о дно, давая понять, что дальше ее нужно вытаскивать на берег руками.

— Что же вы раньше не сказали, что хотите поближе с ней познакомиться? — Я поняла, что злюсь, но из-за чего родилось это чувство, разобраться не могла. Да и время для размышлений было неподходящее, отчего злость только усиливалась.

Не дожидаясь помощи, я спрыгнула в воду и выбралась на сушу, с удивлением осматривая нахлебавшиеся воды сапоги. Сняв один, я попыталась опорожнить его, стоя при этом словно цапля.

— При чем здесь Анита? — Сзади на талию легли сильные мужские ладони, не позволяя мне упасть носом в песок. — Вы опять меня неправильно поняли?

— А вы знаете еще какую-то принцессу помимо нее?

Я развернулась в руках Лариона, чтобы видеть его лицо. Однако вместо ответа услышала лишь тяжелый вздох, прорвавшийся сквозь усталую улыбку. Решив завершить неприятный разговор, я неосмотрительно перевернула свой сапог, и с громким «плюх» вода вылилась на обувь тара Турмалинского. Мы одновременно посмотрели вниз.

— Так о какой альтернативе вы говорили? — как бы невзначай спросила я.

— Видите эту шлюпку? — Капитан махнул рукой в сторону моря. — Она полностью в вашем распоряжении, как и ее весла.

Я кинула взгляд на обсуждаемый предмет. По-моему, это не шлюпка, а целая ладья. Даже если я встану аккурат посередине, чтобы дотянуться до обоих весел одновременно и при этом не упасть, вряд ли у меня получится грести в позе морской звезды, выкинутой на берег.

— Льер Ларион, вы не поможете мне осушить и второй сапог, пока я всесторонне обдумываю ваше предложение?

Он молча опустился передо мной на одно колено, ловко взялся правой рукой за ногу, а левой за пятку сапога и легким движением освободил одно от другого. В целом его коленопреклоненный вид у моих ног мне понравился. Надо чаще давать тару повод занимать столько эффектную позицию.

— Я выбираю третий вариант!

— Это который из двух предложенных? — В вопросе Лариона послышались явные смешинки, когда он поднимался с колен.

— Тот, где вы предлагаете мне подождать вас в этой уютной тихой бухте, сидя в лодке с чашечкой чая.

— Капитан, — прервал нашу пикировку один из матросов, — Грем нашелся. Маговоз готов к отлету.

— Где он?

От резко посуровевшего голоса моряки засуетились, и перед нами предстал добытчик данной операции.

— Итак, квартирмейстер, видишь вот эту лию?

Последовал утвердительный кивок.

— Доставишь ее на борт и проследишь, чтобы она зашла в свою каюту и не выходила из нее до нашего возвращения.

— А если с вами что-нибудь случится? — Конечно же, на подобный вопрос отважилась именно я.

— Вы настолько не верите в успех нашей операции? — Льер Идамас вопросительно изогнул бровь.

— А если корабль пойдет на дно, мне тонуть вместе с ним?

— Без вашей помощи с моим кораблем ничего не случится.

— А если…

— Хватит придумывать отговорки и откладывать неизбежное! Мы уже задержались по вашей милости, и это может сулить определенные проблемы. Грем, забирай пассажирку и отчаливай! Мы проследим.

Под суровыми взглядами стаи морских волков я полезла обратно в шлюпку. Следом двигался мой конвоир и перевозчик с каким-то непонятным баулом на плече.

— Грем, ты что, прибарахлился, пока был на задании? — засмеялся кто-то из команды.

— Дубина ты стоеросовая, — отмахнулся моряк. — Это маговоз. Я продам его знакомому магу и получу неплохую выручку.

— Так они же не работают за пределами этих мест!

— А кто-нибудь это проверял? — усмехнулся опытный делец.

Спустя несколько минут я стояла в лодке и смотрела на оставшихся на берегу людей. Точнее, на одного человека, который сейчас поднес к губам сложенные «шариком» руки, подержал их так пару мгновений, а затем раскрыл ладони и подул. Шлюпка, разрезая волны, устремилась к кораблю. А до меня долетел легкий ветерок, окутал древесным ароматом калабрийского бергамота с пикантной цветочной ноткой чудной жимолости и прошептал на ушко: «Вам очень идут эти брюки, лия. Зря вы не носили их раньше».

Вот же морской демон! И все-то он успел подметить в темноте. А мне теперь из-за него новый план действий продумывать!

Собственно первоочередной задачей являлось устранение моего конвоира. Нет, убивать его я не собиралась — слишком много чести. Но вот расстроить нервишки можно. Претворить план в жизнь было не сложно. Всего-то изобразить из себя капризную светскую барышню: тут мне сидеть неудобно, а на корме поддувает, а с левого борта брызги от весла летят, то я буду выходить из лодки, то не буду, подниматься по веревочной лестнице опасно, а потом… сломать ноготь и устроить истерику. Заставить проводить меня до каюты, а по дороге обвинить его же в преследовании благовоспитанной девушки, первой фрейлины принцессы. В арсенале у настоящей придворной дамы много сюрпризов. Когда я хлопнула дверью по носу бедняги Грема, его лицо уже было красным от сдерживаемых чувств, а из ноздрей чуть ли не пар валил от клокотавших внутри эмоций. Множество цветистых и забористых ругательств неслось по коридору следом за удаляющимся моряком.

А теперь мне стоило поторопиться. Неизвестно, как действует эта рабская привязка к семейству таров Турмалинских и когда меня накроет очередная волна.

— Армель, деточка, что ты так дверью хлопаешь? Тетушке любимой отдыхать мешаешь. — Морская свинка потянулась на своей «перине», а затем спрыгнула на пол и направилась в сторону стола. — Вон и гость твой, того гляди, проснется. Все чего-то бормочет и ворочается.

Острой болью вспыхнул проклятый знак печати на бедре. Стон удалось сдержать, чтобы не пугать мою пушистую дуэнью, но она все равно заметила неладное.

— Малышка, а что ты такая бледная и совсем не разговариваешь? И как-то ногу странно волочешь. — Тетя смотрела, как я дохромала до немногих оставшихся вещей капитана и начала бесцеремонно их обыскивать.

— Армель, скажи уже хоть слово! — Свинка забралась на спинку кровати, таким образом оказавшись напротив меня, и попробовала упереть передние лапки в бока. — Что ты ищешь? Воспитанные девушки не рыскают в вещах постороннего мужчины!

— Оружие я ищу. Кортик какой-нибудь или кинжал.

Ногу стало сводить судорогой, и я бессильно опустилась на кровать, однако успев при этом заметить, как тетя после моих слов перевела ошарашенный взгляд на юнгу.

— Ты решила совсем избавиться от этого мальчика?

Вечные звезды, если бы мне не было так больно и мысли не начали путаться, я бы расхохоталась. Поняв по-своему выражение моего лица, тетя Аршисса почесала брюшко, прежде чем ошарашить своим заявлением.

— Правильно! Ты не можешь потерять доверие капитана. А как он отнесется к постороннему мужчине в твоей каюте — неизвестно. Лучше подстраховаться.

Пока я во все глаза рассматривала кровожадную родственницу, заодно пережидая очередной приступ боли, та времени не теряла. Пара минут — и на пол к моим ногам был притащен замечательный кортик.

Схватив искомое и закрепив его на поясе, я, насколько это позволяло уплывающее сознание, поспешила на палубу. К счастью, на пути не встретилось ни одной живой души.

И вообще, Извечные благоволили мне в эту ночь. Надежда на то, что Грем забудет убрать маговоз, обозлившись на одну взбалмошную девицу, оправдалась. Рядом с бортом лежал свернутый куль, и тут же свисал штормтрап к пришвартованной шлюпке.

Итак, план был прост: скинуть летающую штуку в лодку, залезть туда самой, доплыть до берега, а дальше самое легкое — расстелить ковер и поддаться зову клейма.

Я в своем плане не учла только двух факторов: как управлять магическим транспортом и кто будет грести?!

Очередной приступ боли толкнул меня на доски. Дрожащей рукой вытерев проступивший на лбу холодный пот, я услышала взволнованный писк:

— Деточка, ты что задумала? Я же вижу, как тебе плохо.

За всеми заботами я упустила из виду маленькую компаньонку, сопровождавшую меня от самой каюты. В голову пришла абсурдная идея: раздобыть колесо, спустить его в лодку и прикрепить к веслам. Если свинку попросить бегать по колесу — весла начнут грести сами.

Очередной приступ молнией прошил от макушки до пяток. Сил на ответ тете уже не хватило. И пока сознание окончательно не покинуло меня, уступая контроль над телом проклятой метке, я из последних сил подняла маговоз и бросила его за борт, очень надеясь, что попаду в лодку.

Руками помогая себе подняться, добралась до креплений веревочной лестницы, подтянулась, сумев опереться животом на борт, и с ужасом поняла, что перелезть его и спуститься уже не смогу.

С трудом прояснив затуманенный взор, я осознала, что спускаться некуда. За бортом вместо ожидаемого моря, волнующегося на несколько локтей ниже уровня палубы, колыхался зеленый ковер. Ух ты, травка! Мягкая, пушистая… Уже не осознавая, что делаю, я уцепилась руками за короткие стебли и заползла на «берег». Сознание, прежде чем отключиться окончательно, отметило, что земля подо мной заколыхалась и, кажется, начала куда-то двигаться.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем ко мне вернулись чувства и мысли. Мою щеку облизывал чей-то мокрый и шершавый язычок. Представив, кто бы это мог быть, губы растянулись в довольной улыбке…

— Хвала всем Извечным, ты пришла в себя!

Писклявый голосок тетушки Аршиссы моментально стер улыбку с моего лица, мне с трудом удалось сесть. Я огляделась и поняла, что лечу в неизвестном направлении на куске… А что это, кстати?

Встав на колени, я исследовала поверхность того, на чем путешествовала. Очень интересное устройство. Льера Лазара заинтересовало бы, несомненно. Так вот ты какой — волшебный маговоз. Большое полотно плотной ткани с проросшей сверху травой, отчего лежать на нем было удобно и приятно, а в случае неожиданных ветряных завихрений можно было и держаться.

— Давно мы летим? — Я подхватила свинку на руки и погладила в благодарность за то, что она не бросила меня одну.

— Как тебе сказать… достаточно для того, чтобы уже добраться до места назначения.

— А как мы оказались на маговозе? Я смутно помню этот момент…

— Так ты зачем-то бросила его за борт, а он, видимо, развернулся в полете, а может, зацепился за что и сразу принял рабочую форму. И ты вместо того, чтобы спуститься в шлюпку, забралась на него. Я, конечно же, от тебя не отставала.

Мы посидели немного в молчании. Ночная Звезда светила нам в спину, окутывая путь бледно-голубым светом. Огоньки душ приветливо мерцали на небосклоне.

— Интересно, долго еще? Куда эта штука нас несет? — Тетушка обежала вокруг меня, разминая лапки, а после запрыгнула на колени.

— А мне кажется, я уже вижу стены шейханата. Пора искать, где у этого ковра корни или якорь.

Только мечтам моим не суждено было сбыться. Уж не знаю, куда понесло моего отважного капитана, но при встрече я ему обязательно устрою истерику. А пока… Пока я решила снова уплыть в беспамятство, под нервный писк тетушки и шум ветра, растворяясь в темноте.

Камень седьмой

— Лия? Лия Армель, вы меня слышите?

Знакомый голос медленно разгонял туманную дымку боли, лучиком света распугивал мрак.

— Мне бы такую девушку!

— О да, я бы тоже не отказался!

Другие голоса припоминались смутно, но я их где-то раньше слышала. При дворе? Или на прогулке в парке? Или… на корабле! Узнавание навалилось на уставшую голову тяжким грузом, вызывая желание застонать.

— Сначала заслужите такую лию, хамы корабельные! И губы закатайте, иначе отгрызу. Занята моя девочка, так что нечего слюни пускать. — А вот это бушевала любимая тетушка.

— И кем она, позвольте узнать, занята?

Голос Лариона, прозвучавший слишком близко, настораживал. А еще я внезапно осознала, что располагаюсь на чьих-то коленях и сильные руки поглаживают меня по спине, иногда спускаясь чуть ниже. Вечные звезды, сейчас — руки, а дальше что? Возмущение толкнуло меня быстрее открыть глаза и выяснить наконец-то, где я нахожусь и что происходит.

Хотела бы я знать, как оказалась в этом темном мрачном помещении на коленях у льера Идамаса? Впрочем, на меня в данный момент он не обращал никакого внимания, сосредоточившись на дувшейся морской свинке. Та же, в свою очередь, сверлила глазами-бусинками мужчину, пыхтя, как заправский ежик. Интересно, что умудрился натворить капитан, раз моя маленькая дуэнья на него ополчилась?

— А вот не ваше дело, кому она оказывает знаки внимания. И вообще, нехорошо это, совать нос в чужую личную жизнь!

— Пока молодая лия находится на моем корабле, ее личная жизнь полностью зависит от меня!

— В таком случае замечательно, что мы сейчас не на корабле! Армель, детка, ты пришла в себя? Отлично! Тогда вставай, и пойдем соблазнять шейха.

— А-а-а… А зачем?

— Такое добро лишним в хозяйстве не бывает. Так что бросай этого неотесанного мужлана, и пойдем.

Не то чтобы я хотела соблазнять шейха, но с чужих коленей и вправду нужно было вставать.

— Да я бы и рада, только этот самый «мужлан» меня не пускает, — пожаловалась я тетушке после провалившейся попытки.

Я чуть повернула голову и вопросительно заглянула Лариону в глаза, пытаясь отыскать ответы на свои многочисленные вопросы. В первую очередь меня волновало, что его шаловливая рука делает в моих задних карманах?!

— Капитан?

— Лия Армель?

— Отпустите.

— Не отпущу.

— Ударю!

— Поцелую!

— Покусаю! — Это в наш обмен любезностями решила вмешаться тетушка Аршисса, ныне изображавшая злобного хомяка.

— Посажу в клетку… и на диету, — как бы между прочим, заметил тар, не сводя с меня чарующих глаз.

— Ну, не будем им мешать выяснять отношения… — Удаляющийся голос маленькой дуэньи заставил меня разогнать розовый туман и уже более осмысленно осмотреться.

Оказывается, мы находились в камере, и, видимо, подземной! Узкая клетушка, пропахшая сыростью и погруженная в полумрак, разгоняемый только чадящим факелом. Это место вызывало не самые положительные эмоции. Вздрогнув, я с большим удовольствием прижалась к надежной груди Лариона, умудрившись еще и носом ему в шею уткнуться.

— Как мы тут оказались? Нас поймали, да? — Отлипать от мужчины я категорически не желала, поэтому слова вышли приглушенными. А если учесть, что губами я в этот момент касалась теплой смуглой кожи…

— Нас с командой поймали, — как-то хрипло отозвался капитан. — А вот как вы с тетей сюда попали, для меня секрет. Но любопытнее всего, где фрейлина принцессы научилась так драться и обращаться с оружием.

— Вы о чем?

— Армель, вам не кажется, что немного поздно разыгрывать святую невинность?

— Льер Ларион, скорее это вы меня разыгрываете, потому что я действительно не понимаю, о чем речь!

— Вот об этом, Армель…

Меня подхватили на руки, а потом стремительно понесли на выход из камеры, к лестнице. Пока мы шагали, я все больше бледнела, стараясь на корню задавить зарождающуюся истерику. По всему коридору валялись неподвижные тела в одежде восточных жителей, местами на стенах виднелись брызги крови.

— Ларион, умоляю, скажи, что это не я сделала! Я ведь никого не убила? Прошу тебя…

Тар замялся лишь на мгновение, после чего строго посмотрел на меня и твердо ответил:

— Нет, не убила. Все живы и относительно здоровы. Ты все сделала правильно, хотя я до сих пор теряюсь в догадках, как именно. Расскажешь?

— А давай после того, как выберемся, а?

— Я не против. Тем более у нас впереди еще столько времени наедине…

Намеки мне были непонятны, значительно больше беспокоило творящееся вокруг безобразие, а также убежавшая куда-то морская свинка.

Вся команда нашлась двумя этажами выше — они осторожно разведывали дорогу на волю, пользуясь тем, что маленький домашний зверек мог незамеченным убегать вперед и проверять обстановку. Вскоре мы выбрались с подземных этажей, оказавшись на улице, где медленно гасли звезды, а на горизонте показалась первая розовая полоска рассвета.

— Куда дальше? — с деловым видом поинтересовалась тетушка, прохаживаясь по плечам одного из мужчин.

— Во дворец. Зайдем через вход для слуг. Рассредоточимся и будем искать девушку. Скорее всего, она на женской половине, но может статься и так, что Каталина ночует в спальне шейха…

— Если он хоть пальцем тронул девочку, я ему все пооткусываю! — Тетя Аршисса разозлилась не на шутку.

— Откуда у вас эта дурная привычка брать всякую гадость в рот? — глядя, как она нервно покусывает зубками ворот рубахи, спросила я.

Реакция мужчин, которые после этих слов разом грохнули со смеху, была мне непонятна. Милая тетушка надулась и гневно сверкнула глазками. Ларион же, уткнувшись лицом в мои волосы, очень тихо рассмеялся, но от этого звука мурашки побежали по коже, вызывая странное чувство томления.

— Может, отпустите меня на землю? — робко спросила я, хоть и чувствовала себя вполне уютно и комфортно.

— Как только освободим девушку, так сразу и отпущу.

— А сейчас что мешает?

— Чувство самосохранения. Знаете, лия Армель, у вас есть исключительная способность влипать в истории. А мне сегодняшней ночью приключений хватило по горло. Так что будьте умницей и ведите себя тихо.

Просить дважды не пришлось, тем более что после очередного приступа тело болело, а голова была тяжелой. Прислонившись к твердому мужскому плечу, я лениво вслушивалась в неспешную беседу моряков о том, как лучше всего попасть внутрь. Все сводилось к тому, что проникнуть надо незамеченными, но раскидывая по дороге всех врагов. Потом бравые вояки отыщут прекрасную деву и вместе с ней исчезнут в ночи, оставляя за спиной расстроенного шейха.

— Бре-е-ед, — выслушивая очередное предложение, изрекла тетушка.

Это емкое определение заставило всех замолчать и обратить возмущенные взоры на маленькую свинку, невозмутимо пританцовывающую на месте.

— Это кто там пищит? — Один из моряков грубо сплюнул на землю.

— И что же тут бредового? — оказался более воспитанным другой.

— Все! Начнем с того, что во дворце каждые шагов двадцать стоит стража, по два человека в дозоре на пяти башнях, а еще дикие псы. У вас нет ни единого шанса проникнуть внутрь незамеченными, но зато с пунктом «раскидать по дороге всех врагов» проблем не будет.

— И откуда у вас такие познания в системе охраны этого шейханата? — с насмешкой спросил помощник Лариона.

— Ой, а я знаю! — встрепенулась я, но под тяжелым взглядом тетушки замолчала.

— Было дело, изучала архитектуру и ландшафт, — жеманно поджала усики морская свинка. Выглядело это весьма комично, так что я еле-еле сдержала смешок. — В общем, есть у меня идея, как можно проникнуть внутрь!

* * *

В предрассветном сумраке нового дня вдоль дворцовых стен медленно двигались закутанные во все черное тени. Стража, стоявшая в арке входа на дворцовую территорию, молчала и пока никак не реагировала на странных гостей, ожидая их приближения. Когда первая завернутая в плотную ткань фигура поравнялась со входом, дорогу ей перегородил высокий мужчина, придерживающий ятаган рукой.

Вопрос, заданный красивым, певучим языком, заставил замереть всю процессию. Тень, что шла первой, слегка качнула головой, а потом кротко ответила на том же певучем наречье, заставляя стража отшатнуться. Других вопросов не последовало, и вереница спокойно проскользнула во дворец. Стражники очень хорошо знали, чем чреват интерес к наложницам их повелителя, и даже не смотрели в сторону процессии…

— Тетушка, вы — гений! — прошептала я, прижимая к груди теплый комочек. — Кстати, я чуть в обморок не упала, когда этот здоровяк мне дорогу заступил!

— Вот именно поэтому первым должен был пойти я, — очень тихо, но не менее сурово заявил тар, поравнявшись со мной.

— Боюсь, что окажись вы на месте Армель, то вместо обморока пустили бы в ход кулаки. И куда бы полетела вся наша конспирация?

— Тетушка, откуда вы такие слова знаете? — удивилась я.

— Давайте не будем об этом!

— А я вот не прочь поговорить. — В голосе капитана мне послышалась ирония.

— Извините, что вмешиваюсь, но мне интересно, откуда благородная свинка знает язык наших недругов? — задал каверзный вопрос господин Вильто.

— А благородной св… лие интересно, в чем это вы ее подозреваете? — недовольно пробурчала свинка и перепрыгнула на плечо любопытного помощника капитана. Как только он повернул к ней лицо, тетя уперлась лапками по обе стороны от носа и заглянула в глаза. — Вы, советник, пока еще ничего путного не посоветовали. Зато задерживаете спасительную миссию неуместными вопросами. Вот что должно волновать капитана в первую очередь — на чьей стороне вы?

Пока Вильто подбирал приличные слова для ответа, зверек повернулся к нему хвостиком и с разбегу перепрыгнул на плечо тара Турмалинского.

— Не хотелось бы подрывать ваш авторитет, капитан, — донесся до меня писклявый шепот, — поэтому разделите сами команду на группы, и пора прочесывать дворец. Солнце скоро взойдет.

Ларион только тяжело вздохнул. Полагаю, он и сам собирался это сделать, но неугомонная спасительница не давала вставить и слова. Надо отдать капитану должное, упрекать он ее не стал.

Быстро разделившись на три группы, мы определили направления движения для каждой и разошлись в разные стороны. Я даже не удивилась, что мы с тетей Аршиссой оказались в «команде» тара Турмалинского. Также к нам присоединился еще один моряк — угрюмый и молчаливый Питкас. Хорошо, что чадра скрывала его неприветливое лицо, и, хоть натянутые черные тряпки сильно сковывали движения, избавляться от маскировки было рановато. Как правильно заметила тетя — кругом враги.

Длинный коридор, тускло освещенный редкими светильниками, выглядел как вход в зловещий лабиринт. На стенах висели расшитые золотой нитью гобелены с изображением различных шейхов в окружении полуобнаженных наложниц. На полу стояли вазы, разрисованные витым орнаментом и украшенные каменьями. Равномерно расставленные двери были оформлены причудливыми узорами, и за каждой мне виделась ловушка. Похоже, она виделась не только мне, поскольку капитан вел нас вперед, как флагманский корабль, совершенно игнорируя скрытые за «вратами» — а иначе эти двери язык не поворачивался называть — комнаты.

— А как мы узнаем, где держат лию Каталину и что она не находится за одной из тех причудливых дверей?

— Видите ли, Армель, — Ларион приблизился ко мне вплотную, подстраивая свой размашистый шаг под мой девичий, — я обладаю уникальным даром, доставшимся мне в наследство от предков. Один мой далекий пращур выменял это умение у демона…

— И что это за дар? — Я была заинтригована.

— Возможность видеть сквозь предметы… и вещи, — последнее было добавлено после небольшой запинки.

— Так вот как вы узнали, что я не юнга! — Возмущенный взгляд прожег бы нахала насквозь, но ткань, накинутая на лицо, помешала осуществить задуманное.

Тар же, пока рассказывал про свой дар, откинул покрывало назад, открыв тем самым лицо, и теперь оно выражало крайнюю степень… веселья?

— Обманываем?

— Ну как вам сказать, Армель… немного подшучиваю. — Узрев, как я замахнулась на него кулачком, тар отскочил в сторону. — Ну должен же был я отвлечь вас от тягостных мыслей и волнений? А теперь все ваше внимание переключилось на меня.

Рассматривая, как мужественное лицо преобразили морщинки вокруг глаз, я поняла, что не могу на него сердиться.

— И все же, как мы тогда узнаем, где держат пленницу?

— Помнится мне, лет пять назад, — подала голос наша бравая свинка, — в этот шейханат приезжала дипломатическая миссия Америи, для проведения переговоров. — Родственница почесала лапкой за ухом, после чего повернула мордочку к тару и поинтересовалась: — Не вы ли, случаем, возглавляли то посольство, молодой человек?

Получить ответ я не успела, так как, заболтавшись, мы натолкнулись на спину Питкаса. Коридор, по которому двигалась наша группа последнюю пару минут, поворачивал, и моряк замер на углу, не зная, что там ожидает. Обменявшись с капитаном взглядами и какими-то знаками, Питкас аккуратно выглянул из-за стены. Меня же в это время тар отвел подальше и попытался спрятать за напольной вазой. Я попробовала возмутиться, но меня сбил с толку приказ, отданный морской свинке: «Головой за нее отвечаете». Зверек как-то весь подтянулся, встал на задние лапки и совершенно серьезно кивнул. Не знай я, что тетушка Аршисса, скрывавшаяся нынче под личиной пушистого толстобрюха, большую часть жизни провела в удаленном от столицы поместье, то решила бы, что у нее за спиной бравое военное прошлое.

Пока я размышляла о родственнице, пытаясь одновременно сколупнуть камушек, украшавший вазу, Ларион успел вернуться. Он стоял напротив меня и протягивал руку, ожидая, когда я обращу на нее внимание.

— Хотите, мы и вазу с собой возьмем?

— Воровством не промышляю, — гордо отозвалась я, но руку приняла.

— Позвольте открыть вам маленький секрет: похищение наложницы шейха тоже считается воровством. И за него нам грозит куда более жестокое наказание.

Заметив мое испуганное и побледневшее лицо, капитан поспешил успокоить.

— Не волнуйтесь, — прошептал он, притянув меня к себе, — я смогу защитить вас и от шейха, и от его стражи, и… даже от самой себя.

Ни ответить, ни посмотреть тару в лицо я не успела. До нас долетел непонятный шум, напомнив, что мы не в каюте корабля, а в коридоре дворца злодейского шейха, где за каждым углом могли притаиться его стражники.

Нестройной шеренгой, в которой мне отводилась роль замыкающего, мы двинулись к большим резным дверям, богато украшенным цветами и драгоценностями. Перед ними на полу распростерлись два тела.

— Это вы их… так?

Однако не успела я добиться ответа от смущенного защитника, как его опередил писклявый голосок:

— Кхм, если вы такие бравые вояки, как вас угораздило попасть в темницу?

И, перепрыгнув на плечо капитана, свинка взглянула ему в глаза, закончив бархатным тоном:

— Не надо, не отвечайте мне сейчас. Эту замечательную историю вы поведаете за чашечкой чего-нибудь крепкого в один из тихих вечеров, коротаемых нами на палубе «Алаты». Армель, не морщи носик, я про кофе или чай!

Из-за дверей, перед которыми мы столпились, доносились какие-то крики. Не дворец, а беспокойное хозяйство: каждый раз что-то отвлекает от увлекательной беседы в теплой компании.

Мужчины приникли ушами к разукрашенным створкам и тут же отпрянули, так как непосредственно за ней раздался грозный рык:

— Пой!

В ответ долетел тихий неразборчивый ответ.

— Пой, я сказал!

Гаркнули на невидимую нам певунью так, что и немой бы заговорил, поэтому неудивительно, что вскоре донесся тоненький девичий голос, выводящий какие-то рулады. Ларион аккуратно потянулся к ручке двери и, судя по всему, хотел ее приоткрыть, чтобы разведать обстановку.

— Тряпку опусти! — зашипела сквозь зубы свинка. — В смысле — чадру на лицо накиньте, олухи. Нас не должны узнать.

Что тут скажешь — мужчинам, непривычным к таким аксессуарам, простительна забывчивость. Тем более что эта деталь туалета самым отвратительным образом ограничивала видимость и могла стать большой помехой в случае непредвиденных ситуаций. Замаскировавшись, мы наконец-то приникли к щели.

Рассвет уже занимался за окнами, но из-за большого количества воздушных полупрозрачных штор, развешанных по всему помещению, в комнате царил полумрак. По полу были разбросаны какие-то подушки. Вдоль стен стояли горшки с цветами различных размеров, создавая видимость прекрасного сада.

Я нечаянно навалилась на тара, не удержав равновесия. Он негромко ойкнул, но устоял на ногах, всего лишь шире отворив вход. Нашему взору предстала огромная постель в центре комнаты с многослойными прозрачными балдахинами. На ней восседала дева в необычном костюме, со сложной косой из светлых волос и пестрой расцветкой на лице. Девушка пела песню о том, что благодарна судьбе, приведшей ее в руки властителя миров — шейха Лабима. Правда, голос ее постоянно сбивался на хрип и кашель, поэтому подробности восхваления остались для меня загадкой, чему я была несказанно рада.

Помимо певуньи в комнате обнаружилось еще несколько женщин, видимо наложниц, с музыкальными инструментами в руках. Они расположились на полу, по периметру спального ложа, и выглядели несколько замученными. Самого шейха видно не было…

— Что ты опять замолчала? Пой еще… — Зато его было хорошо слышно.

— Певчие птицы не поют в неволе, или ты забыл, Лабим?

Я не сразу поняла, кто это произнес. Оказалось, звонкий, слегка дрожащий голос долетал с плеча капитана. Мохнатое тельце говорившей было прикрыто той же накидкой, что и волосы мужчины.

— Кто здесь? — донесся до нас крик. — Кто это сказал?

— У тебя всегда была коротка память, Лабим. Или это уже старческие симптомы? — Ткань, прикрывающая мою тетушку, заколыхалась, из чего я сделала вывод, что она еле сдерживает смех.

— Нет, это не ты! Это не можешь быть ты!

Я вздрогнула от раздавшегося грохота.

— Тебя забрали ваши боги. Ты не можешь со мной говорить.

С каждым словом мне становилось все интереснее. И кажется, не только мне. Остальные члены нашей маленькой команды и даже женщины в комнате с любопытством прислушивались к разговору. Последним повезло больше. Они, в отличие от шейха, видели, кто стоит в дверях, но, на наше счастье, не спешили проливать свет на появление незваных гостей.

— Где ты? Почему ты молчишь? — Голос владыки шейханата дрожал от волнения.

— Я думаю, как тебя наказать.

В невидимой нам части комнаты стали раздаваться какие-то странные звуки: упало что-то мягкое, но тяжелое, потом звякнуло что-то легкое и хрупкое и под конец чем-то противно заскрежетали по полу. Видимо, только я сгорала от любопытства, что там происходит, потому что тетушка начала выдвигать обвинения:

— Посмотри, во что ты себя превратил!

— Я скучал…

Это было неожиданное жалобное заявление, но тетя продолжала сыпать обвинениями, не слушая оправданий:

— Как ты обращаешься с этими несчастными? Заставляешь бедных девочек петь целую ночь.

— Вернись, и я все исправлю! — неожиданно решительным тоном выкрикнул мужчина, но тут же опять голос его сделался просительно-умоляющим: — Вернись, цветок моего сердца.

Я уже не слышала дальнейших комплиментов. У меня перед глазами как живой встал образ тетушки: круглое лицо с тройным подбородком, краснеющее, стоило только тетушке сделать пару лишних движений, внушительный бюст, который подчеркивали не только оборочки и украшения, но и колебания от частых вздохов. И разве что голубые глаза выделялись на общем фоне своей живостью. Интересно, каким же был этот «цветочек» в молодости, что из него получился такой плод?

— Вернуться? В качестве кого? — прервал мои фантазии вопрос, полный сарказма. — Пятой женой в третьем гареме?

— Ваши боги лишили тебя памяти? Я предлагал тебе стать моей единственной, самой главной женой…

— Кхм, над кем главной, если жена единственная? — шепотом поинтересовалась я у спутников. Но, кажется, меня хорошо услышали не только они.

— Над наложницами, конечно… — удивленно пробормотал шейх, а потом интонации резко сменились на довольно грубые и при этом певучие: — Шамю-льхвай-бю-стой-вий-дайнар-сварадюй.

— Что он сказал? — еще тише пробормотала я.

— Что кто-то любопытный задает слишком много вопросов, — прорычал Ларион и вышел из-за двери.

Он двигался вперед немного необычно для мужчины: сгорбившись под темной накидкой, ладони сложены вместе в молящемся жесте, и при всем при этом он постоянно кланялся. Моего слуха коснулась произносимая им тарабарщина. Или не им — голосок был очень странный. Но и на тетю не похоже — у нее после превращения появились характерные пищащие нотки.

Мое внимание привлек моряк. Указав на кадки, стоящие вдоль стены, он знаками предложил следовать за ним. Прячась за тканями, мы успели обойти полкомнаты и добрались до спального шедевра мебельного искусства. Глаза сидящих наложниц разбегались в разные стороны: пытаясь сохранить невозмутимость, они делали вид, что ничего и никого не замечают, но при этом зрачки их бегали туда-сюда — с их повелителя на наши перемещения.

Я встала так, чтобы меньше бросаться в глаза шейху, которого сейчас активно отвлекал на себя тар. Не уверена, что их надолго хватит, оба уже явно выходили из себя. Поэтому, не медля больше ни минуты, я начала знакомиться…

— Пс-с-с, наложница, можно вас на минутку?

Девушка, единственная из всех сохранявшая напряженную позу и не видящая наших перемещений в силу глубокой погруженности в себя, вздрогнула и испуганно повернулась. И как она не падает с этой горы подушек, которую навалили посреди кровати?

— Девочка, судя по речи, ты не местная, — зашептала я. — Хочешь, мы и тебя спасем?

— Лия Армель? — Удивление и неверие смешались в этом вопросе с робкой надеждой.

— Каталина? — Откинув накидку с лица, я пристально вглядывалась в рисунок, исказивший знакомые черты. — Это ты? Что они сделали с тобой? Ладно, потом разберемся. Давай сюда руку, пора бежать.

Мы потянулись навстречу друг другу, и, как только я смогла ухватить тонкую кисть, медленно потащила ее на себя. То и дело посматривая на шейха, я стащила фрейлину с кровати и обняла.

— Можем идти? — спросила я у Питкаса.

— А как же они? — Лия Аутсорская кивнула в сторону остальных наложниц, уже не скрывавших своего пристального внимания.

И тут подчиненный тара выдал на непонятном мне языке певучую фразу, а дождавшись от наложниц отрицательного ответа, повернулся ко мне.

— Они не хотят…

— Как это не хотят?! — Возмущению моему не было предела.

Неожиданно воцарившаяся тишина оглушила. А чего это все замолчали? Я же вроде шепотом спросила… Осторожно обведя комнату взглядом, поняла — все внимание приковано ко мне. И даже шейх перестал выяснять причину появления странной наложницы, под нарядом которой скрывался тар.

— Кажется, пора ретироваться, — сквозь зубы прошептала я, просачиваясь мимо Питкаса, сидевшего под прикрытием кровати.

Мужик оказался смышленый и уже развернулся, чтобы следовать за нами, как раздалось громовое:

— Вы кто такие?

— Гости, — произнес, уже не скрывая своей мужской сущности, тар: и с размаху ударил похитителя невинных дев кулаком в лицо.

Правитель шейханата упал на пушистый белый ковер под грозный рык «Уходим!». Однако поверженный противник быстро оклемался, и к дверям наша компания подбежала оглушаемая пронзительным свистом. Он раздавался из металлической ажурной свирели, в которую старательно дул шейх Лабим. Противный звук явно имел магическое усиление, поскольку ощущался мною почти физически. Это сложно объяснить, но свист, подобно ветру, пролетал по помещению, обволакивал нас, лишая сил и желания уходить. В один момент я почувствовала, будто от него отделилась какая-то часть, вырвалась в коридор и полетела дальше, разнося сигнал тревоги.

— Это нужно прекратить, — донеслись словно сквозь толщу воды слова Лариона, — иначе мы далеко не уйдем.

Тут из-под накидки капитана показалась пушистая мордочка, поводила носом из стороны в сторону, и со словами: «Уходите, я его отвлеку» — свинка спрыгнула на пол и помчалась к виновнику нашей задержки.

— Ну что, поганец, поговорим? — Тетушка с разбегу запрыгнула на колени старого знакомого.

— Арса? — перестав свистеть, мужчина уставился на чудное явление.

Оцепенение тут же спало. Я дернулась в сторону морской свинки, но тар перехватил меня за руку и подтолкнул в сторону выхода, прихватив заодно и спасенную нами девушку. А вслед нам неслось: «За что Извечные поместили тебя в тело этого диковинного зверя, о цветок моей жизни?»

Мы бежали по коридору так быстро, как только могли, но Каталина постоянно спотыкалась. Видно было, что от усталости ее шатает, но эйфория побега придавала необходимые сейчас силы.

Краем глаза уловила, что Ларион сжал в руке какой-то амулет и приложил его ко лбу. Заинтересовавшись происходящим, я отвлеклась и врезалась в Питкаса. Идя первым, он приостановился, чтобы просмотреть обстановку за поворотом.

— Армель, будь внимательнее. Нам нужно как можно быстрее покинуть пределы дворца. Я уже дал сигнал остальным группам, — он указал на амулет, — они двигаются на выход.

— Но как же тетя? — Несмотря на все распри, которые были у нас в прошлом, за последние дни мы с Аршиссой если не сдружились, то сработались. — Ты понимаешь, что я не могу бросить ее тут? Вдруг шейх ее обидит?

Тут наш «дозорный» подал сигнал, что можно идти дальше, и мы поспешили к выходу. Однако я не сдавалась.

— Обидишь ее, как же, — хмыкнул капитан, чем заработал мой гневный взгляд. — Кстати, мне очень приятно, что мы с вами перешли на «ты», но, кажется, этим вы смутили лию Каталину.

— Не уходите от ответа! — Я припустила за ускорившим шаг Ларионом, за руку таща за собой несостоявшуюся наложницу.

Тар Турмалинский на ходу оглянулся, ругнулся сквозь зубы и снова использовал амулет связи. Закончив, он обратился ко мне:

— Я ухожу не от ответа, а от погони. По коридору за нами движется личная охрана шейха. И на выходе из дворца уже собирается отряд стражников. Поторопитесь.

Ларион подтолкнул меня в… если бы в спину! Он посмел коснуться задних карманов на моих бриджах, под предлогом увеличения скорости и контроля направления. И не важно, что эти карманы сверху все еще были прикрыты нашей маскарадной одеждой. Если бы не преследующие нас стражники, которых пока — спасибо Извечным — не было видно, я врезала бы наглецу по лицу. А сейчас нам надо скорее покинуть эту неблагодарную обитель, чтобы составить новый план спасения — теперь уже любимой тетушки. Однако на этот раз моим замыслам помешала лия Каталина.

Девушка резко затормозила, как будто сбросив с себя оцепенение, и заозиралась по сторонам.

— Лия, что случилось? Нам нельзя терять ни минуты.

Льер Идамас источал участие и теплоту. Захотелось чем-нибудь его стукнуть, но девушка наконец-то заговорила, тем самым отвлекая на себя внимание.

— Там, за вазой, есть ход для слуг. — Она махнула рукой в указанном направлении. — Я знаю. Меня по нему вели к повелителю…

Голос ее задрожал в преддверии слез, и мне не оставалось ничего иного, как приобнять бедняжку за плечи и попытаться утешить:

— Девочка моя, успокойся. Теперь все будет хорошо. Нас не дадут в обиду.

Пока я шептала, Питкас уже успел метнуться к стене и начать обследования на предмет выявления ручки или рычага, открывающего потайную дверь. В отдалении, пока еще скрытом от нас изгибами коридора, послышался нарастающий шум. Несомненно, это бряцала оружием приближающаяся стража. А наш бравый моряк как будто решил заняться уборкой и во искупление грехов отмыть во дворце часть стены. Он так старательно ее протирал, прощупывал и простукивал, что она уже начинала поблескивать.

Капитан встал за спиной у подчиненного и что-то зашептал в сомкнутые ладони. Через пару мгновений он удовлетворенно хмыкнул, дотянулся ногой до одной из крайних плиток в полу и надавил на нее. Вход отворился.

Стоило нам протиснуться в темный узкий проход, как дверь за спинами неслышно затворилась, а несколько мгновений спустя по оставленному коридору прогремела погоня.

— А здесь не слишком ли… мрачновато для места, которым пользуются слуги?

Одной рукой я все еще держала Каталину, а вот другой решила немного «осмотреть» пространство, чтобы ориентироваться в обстановке.

— Осторожнее, — тихонько шепнул рядом со мной Ларион.

Поняв, что за «стенку» я ощупывала, тут же отдернула руку, но тар молниеносно перехватил ее и прижал к своей груди.

— Не бойтесь, — прошептал он, — сейчас мы разберемся, как работает освещение, и быстро выйдем наружу.

— Мамочки… у вас глаза светятся.

Испугавшись, я отпустила Каталину и попыталась отойти назад, но уперлась в стену.

Тар приблизил свое лицо к моему.

— Вам показалось…

Не выдержав пристального взгляда, я моргнула, и одновременно с этим коридор озарился желтым светом — тусклым, однако достаточным для нормального передвижения. Глаза напротив уже выглядели совершенно нормально. Ничто не напоминало о недавнем необычном явлении. Неужели действительно показалось?

Капитан стремительно вел наш маленький отряд к свободе. Замыкающим в этот раз назначили моряка Питкаса. Ощущение взгляда в затылок крайне нервировало и придавало ускорения, тем более что отставать было нельзя. Ларион шел уверенно, несмотря на имеющиеся ответвления коридора, как будто он бывал в гостях не только у шейха, но и у его прислуги. К слову о ней — пару раз нам попадались какие-то служанки, но они тут же падали на колени и закрывали голову руками, так что лишних проблем не последовало.

Когда мы добрались до хозяйственных помещений, я уже тяжело дышала. А уж после того, как за дверью одного из них показалась улица, счастью моему не было предела. Хотя неправда, был. Льер Идамас. Он пустил на улицу только Питкаса. И пока бравый моряк зачем-то лазил по дворцовым кустам, ненавязчиво насвистывая под нос мелодию, мне задали провокационный вопрос…

— Где ваш маговоз, лия Армель?

Ответить на него по понятным причинам я не могла, а потому решила сменить тему на более актуальную.

— Без тетушки Аршиссы я с места не сдвинусь!

— Предпочитаете занять в гареме место, освобожденное лией Каталиной?

Я хотела ответить достойно: что у каждого места есть свои сильные стороны, надо только их найти и использовать. Но выражение лица тара не располагало к непринужденной беседе…

Мне на помощь пришла команда, обнаруженная Питкасом в кустах.

— Единственный выход отсюда — пробиваться с боем через запасные ворота, — доложил помощник Вильто. — По тревоге поднята вся охрана, но по непонятным причинам они пока мечутся в пределах дворца, не предпринимая никаких активных действий.

— Тогда поспешим. Нам еще надо понять, как выбираться отсюда.

— В кустах мы нашли брошенный маговоз. Давайте им воспользуемся, раз наш изъяли.

Я не успела и слова сказать, как меня взяли под локоток и повели вслед за остальными. Дальнейшее происходило так стремительно, что перевести дыхание я смогла только за стенами дворца, где — не без определенных трудностей — мы оказались спустя пятнадцать минут.

Мои попытки привлечь к себе внимание и высказать отношение к происходящему бессовестно игнорировали, ровно до тех пор, как я отказалась залезать на чудо-ковер.

Однако куда мне было тягаться с сильными и упертыми мужчинами. Следом за Каталиной на ковер закинули и меня. Не размышляя долго над последствиями своего поступка, я тут же слезла с другой стороны на землю.

— Армель, что ты делаешь?

Маговоз уже взмыл над землей, и капитан смотрел мне в глаза, сидя на корточках у волнистого края.

— Без тетушки я никуда не полечу!

— Мы не можем сейчас за ней вернуться. И потом ты слышала — она прекрасно ориентируется в обстановке и сможет укрыться до того, как мы придумаем план спасения.

— План я уже придумала. — Я сверлила Лариона гневным взглядом.

— Я весь внимание. Хотя у нас очень мало времени — стража может объявиться здесь в любой момент.

— Даже два плана… — Понимание сложности моей затеи поубавило рвения, но прибавило упрямства.

— Даже два, — задумчиво пробормотал он. — Начните с самого простого.

— Надо подождать. — Я неожиданно засмущалась, поняв, сколько мужчин прислушивалось к нашему разговору. — Она наверняка побежала за нами следом. Просто она маленькая, и ей нужно больше времени.

— А искать она нас будет по запаху, — засмеялся один из моряков, но смолк сразу, как поймал убийственный взгляд капитана.

— Каков второй план? — уже совершенно другими глазами Ларион посмотрел на меня.

— Выждать пару часов, пока охрана дворца не успокоится, и повторно проникнуть в покои шейха.

— Я не вернусь, — всхлипнула юная фрейлина и схватилась за руку льера Идамаса.

— Успокойтесь, — похлопал он ее по пальцам, — никто не заставит вас идти обратно.

— Да, лия Каталина, — язвительно вмешалась я, — вы можете подождать всех здесь. Заодно коврик постережете.

Девушка побледнела и отползла на середину летательного устройства, накрепко вцепившись руками в траву. Капитан укоризненно взглянул на меня, но я не стала отводить глаза, давая понять, что все еще жду ответа.

— Армель, пойми, каков бы ни был план, мы не можем сейчас тут оставаться. Сначала необходимо передать юную фрейлину в надежные руки в безопасном месте.

Впервые в жизни я почувствовала полную безвыходность ситуации, в которой очутилась. Я не могла остаться тут, если все, а главное ОН, улетят. И я не могла улететь, если тетя останется здесь. В уголках глаз собирались маленькие слезинки, пока еще отчаянно сдерживаемые силой воли.

— Армель, забирайся. — И Ларион протянул мне руку.

— Я никуда не полечу без тети…

— Хорошо, — тяжело вздохнул он, а потом хитро взглянул мне в глаза. — Оставайся и жди нас под стенами дворца. Как только я посажу девушку на корабль, тут же вернусь за тобой.

Я открыла рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его, чтобы не сболтнуть лишнего. Потом опять открыла, так как капитан все еще ждал ответа, но пришлось снова закрыть, чтобы всесторонне обдумать аргументы.

Не дождавшись ни слова, тар склонился к моему уху и прошептал так, что услышала только я:

— Но что-то мне подсказывает, что, как только маговоз долетит до воды, не пройдет и пары мгновений, как ты окажешься рядом с нами.

Я почувствовала, как начинаю краснеть, а терпкий мускусный запах Лариона начал кружить голову, путая и без того разбегающиеся мысли.

— Я еще не разобрался, что именно во мне так притягательно для «снежной королевы», но уже отчетливо понимаю, что она жить без меня не может…

В голове было пусто. Мне никак не удавалось контролировать выражение лица, и я смотрела на Лариона большими испуганными глазами. Какой позор! После того как я прилюдно отклонила его предложение, позволить тару думать, что я за ним бегаю! Как быть?

В одно мгновение я поняла, что в глазах потемнело, и уже неконтролируемое тело стало заваливаться в любезно подхватившие меня сильные мужские руки…

Камень восьмой

Я потихоньку приходила в себя. В голове шумело, руки дрожали, а весь организм в целом размеренно качался на волнах. Неужели я опять преследовала несносного тара вплавь? И что случилось потом? Почему меня все еще качает? Я попробовала сесть, но чьи-то крепкие объятия удержали на месте, надежно прижимая к теплому боку. Или не к боку, но явно чему-то теплому.

Вот и славно. Значит, о моем бессознательном теле есть кому позаботиться, и можно еще немного полежать, приходя в чувство. Почему-то этим рукам я доверяла. Даже с закрытыми глазами ощущала окружающую меня ауру надежности и спокойствия. Самое время подумать, что произошло и где находится выход из сложившейся ситуации.

Последнее воспоминание — это слова льера Идамаса о том, что я жить без него не могу. Это чудовище еще ответит за прилюдное высказывание подобных крамольных мыслей, поскольку, будь мы во дворце, мне бы оставалось только сложить с себя полномочия первой фрейлины и уехать в поместье пережидать позорный скандал. Вечные звезды! Как он посмел высказаться в присутствии лии Каталины? Моряки — люди подневольные, но она…

— Не надо так хмурить свой прекрасный лобик, — раздался у самого уха чуть хрипловатый голос, и подушечки пальцев погладили лоб. — Мы решим все проблемы. Поверьте, я знаю, что делаю.

— Ну, раз знаете, может, поведаете и мне, что вы делаете? — Я открыла глаза и посмотрела на склонившееся надо мной лицо.

— Вы уверены, что хотите обсудить это прямо сейчас?

— Почему бы и нет?

— Мы вот-вот пришвартуемся, разумнее было бы отложить разговор до более приватной обстановки.

С трудом оторвавшись от темного взгляда, я приподнялась и села рядом с Ларионом на лавке. Мы действительно оказались в шлюпке, моряки размеренно налегали на весла, и пенные барашки брызгами орошали наш путь. Свежий соленый ветер возвращал ясность мысли — мы были уже очень далеко от шейханата.

— А как же тетя?

— Мы обязательно вернемся за вашей родственницей, как только оставим лию Аутсорскую в безопасном месте, под присмотром врача. — Капитан осторожно сжал мою ладонь.

— Лия уже в безопасном месте. — Я оглянулась, выискивая взглядом Каталину, и не удержалась от всхлипа. — В то время как моя тетя… Как вы могли оставить маленькую, беззащитную…

— Ничего себе беззащитная, — пробормотал кто-то из команды.

— Вы желаете что-то рассказать? — уняв подступающие слезы, как можно строже проговорила я.

— Ваша тетя успешно продержится до нашего возвращения, — примирительно проговорил Ларион. — Тем более мне показалось, что они знакомы с шейхом Лабимом.

Родственная солидарность и природная вредность не позволяли с ходу согласиться с капитаном в угоду какой-то молоденькой девицы. Тем более что он опять поступил так, как счел нужным!

— Да о чем с вами разговаривать…

Вскочив на ноги, я едва не выпала за борт оттого, что шлюпка резко качнулась, подпрыгивая на волнах. В попытке меня удержать Ларион схватился за маскировочную накидку и дернул ее на себя. К этому моменту я уже направилась в противоположную сторону, стремясь быстрее добраться до борта «Алаты», ткань затрещала и осталась в руках капитана.

Я даже не сразу поняла, что вновь предстала перед моряками в бриджах и чулках, и сейчас — когда все уже знают, что я не юнга, а восходящее солнце разогнало спасительную темноту — я особенно остро почувствовала себя раздетой.

— Красота, — присвистнул один из моряков, и остальные поддержали его несдержанными смешками.

— Матрос, наряд вне очереди, и налегайте лучше на весла, — рыкнул капитан и протянул мне черную тряпку.

Игнорируя окружающих, я пробралась к борту корабля, ухватилась за штормтрап и, поднявшись наверх, проследовала в каюту. Однако и в ставших почти родными стенах мне не удавалось найти покой. Грудь сдавливало непонятное волнение. Внутри как будто образовался клубок из разных чувств и переживаний: тревога, страх, ожидание неизведанного и лихорадочное волнение. И все эти эмоции затягивались в тугой узел в животе, когда я вспоминала взгляд Лариона там, в шлюпке. Даже невзирая на мой удручающий вид, он смотрел с откровенным восхищением, и от этого губы сами собой расползались в глупой улыбке.

Невольно я опять начала сравнивать его теперешнего с тем дворцовым кавалером: все такой же обаятельный, ироничный, дерзкий. Но при этом во дворце он вел себя сдержанно, холодно, отстраненно. Льер Идамас там, и капитан «Алаты» здесь.

Стук в дверь отвлек меня от самокопания. Мне совершенно не хотелось никого видеть и ни с кем разговаривать, поэтому к двери я шла очень медленно. На пороге стояло понурое создание с перепачканным лицом, одетое в тряпки, которые у меня и язык бы не повернулся назвать одеждой, с накинутой на плечи мужской курткой.

— Что вы здесь делаете, лия Каталина? Мне казалось, я дала понять, что не желаю никого видеть. — Я продолжала стоять в дверях так, чтобы у девушки даже мысли не возникло просочиться в мою обитель.

— Но капитан… Мне сказали… Я хотела… — мямлила фрейлина, переминаясь с ноги на ногу и обнимая себя за плечи.

— Ах, лия Армель, а я полагал, что первой фрейлине принцессы присущи сострадание и щедрость, — громко произнес появившийся в коридоре тар Турмалинский, стремительно приближаясь к нам.

— Вы верно заметили, льер Идамас, я как раз страдаю! Беспокойство за брошенную нами тетушку разрывает мне сердце.

С этими словами я попыталась грубо нарушить правила этикета и захлопнуть дверь перед носом незваных гостей, но Ларион успел подставить ногу, а затем, обхватив меня руками за талию, внес внутрь.

— Мы поможем вам смириться с утратой! Правда, лия Каталина?

Однако девушка все еще топталась на пороге и смотрела на нас широко распахнутыми глазами.

— Что же вы застыли? Проходите, располагайтесь.

Несмотря на то что меня уже поставили на ноги, я настолько растерялась от происходящего, что не предпринимала никаких попыток вырваться. От лежащих на талии горячих ладоней растекалось тепло. Даже когда Ларион аккуратно убрал упавший мне на лицо локон за ухо — я не нашла в себе сил остановить его. Стояла и, как завороженная, смотрела в синие омуты, теряя связь с реальностью.

— А где тут можно умыться? — разрушил очарование момента робкий девичий голос.

— У себя в каюте, — не задумываясь, ответила я, отходя от капитана и присаживаясь за стол.

— Собственно об этом я и хотел с вами поговорить. На корабле нет других свободных кают. — Льер Идамас предложил стул Каталине, после чего устроился на соседнем. — И других женщин тоже нет. Так что можно считать, что лия — ваша новая компаньонка.

Увидев мою реакцию на столь неординарное предложение, тар поспешил исправиться.

— Ну или вы — ее. Я полагаю, вы сможете разобраться с этим вопросом и без меня. В любом случае, уважаемые фрейлины, вдвоем вам будет веселее.

После этого льер Идамас счел за лучшее поспешно удалиться, но напоследок оглянулся, чтобы спросить:

— Кстати, лия Армель, вы не знаете, куда делся мой юнга?

— Юнга?.. Юнга! — Я привстала и обвела взглядом комнату, однако следов постороннего присутствия не обнаружила. — А почему вы решили, что я должна это знать?

— Как бы вам сказать, — усмехнулся тар. — Что-то мне подсказывает, что перед нашим отъездом вы последняя, кто его видел.

— Не знаю, что натолкнуло вас на эту мысль, но уверена, что за время моего отсутствия на судне его видела еще уйма народу. — Я с вызовом посмотрела на капитана «Алаты».

— Возможно, вы правы. Пойду поговорю с командой. — И, кивнув головой на прощанье, льер удалился.

— Кстати, когда найдете, одолжите у него, пожалуйста, еще один комплект одежды: бриджи и рубашку.

Моя фраза застала Лариона уже в коридоре, вынудив вернуться.

— Зачем?

— Вы, наверное, заметили, что лия Каталина так же путешествует налегке, без багажа. Не можем же мы позволить ей прогуливаться по палубе в наряде наложницы…

— Я вас понял, комплект одежды доставят в кратчайшие сроки. А заодно я распоряжусь, чтобы закрепили подвесную койку.

— Что закрепили? — Теперь была моя очередь удивляться.

— Гамак.

— Зачем?

— Вы, наверное, заметили, — в тон мне подхватил капитан, и я увидела, как искрятся смехом его глаза, — что лия Каталина, так же, как и вы, путешествует налегке, без кровати. В моей каюте установлено только одно спальное место, и я, как благородный человек, не могу позволить девушке спать на полу.

Пока я придумывала, как бы поостроумнее ответить этому «благородному человеку», он вышел, захлопнув за собой дверь.

* * *

Тяжелое небо все чаще вспыхивало кривыми росчерками молний. Раскаты грома не затихали ни на мгновение. Дождь грозил обрушиться на нас с минуты на минуту, но пока ветер подхватывал лишь пенные брызги и звонкой трелью ударял их о борт. С таким попутчиком мы мчались к столице с невероятной скоростью. Невольно вспомнились слова капитана, что он способен договориться с этой силой природы.

Словно в ответ на мои мысли, особенно сильный порыв ветра ударил в спину, да так неожиданно, что я по инерции сделала несколько шагов вперед, чтобы устоять на ногах. Неужели прогулка по палубе закончится, так и не начавшись, или это очередная шалость несносного рабовладельца? Вспомнив о своем клейме, я невольно задумалась и о недавних словах тара. Если он действительно догадался, что меня к нему притягивает некая невидимая сила, моя жизнь превратится в ад. Он не остановится на догадках и быстро установит причину моего поведения. Остается только надеяться, что к тому времени мы доберемся до Лазара, а у него уже будет нейтрализующее заклинание.

Размышляя, я остановилась по правому борту, вглядываясь в даль. Из мыслей меня вырвал очередной воздушный поток, определенно подталкивающий к носу корабля. Поняв, что сопротивление бесполезно, я предпочла проследовать в выбранном направлении и выяснить, что это за шутки.

Стоило мне дойди до полубака, как ветер стих и словно из-под земли появился капитан. Он выглядел залихватски в белой корсарской рубахе, расстегнутой до середины груди, черных обтягивающих бриджах, высоких кожаных сапогах. Только скользнув взглядом, я тут же отчаянно покраснела и отвернулась. Ноги слушались плохо, однако до бортика я все же смогла дойти, сосредоточив все внимание на расстилавшемся за кормой пейзаже.

— Люблю море и то чувство свободы, что оно дарит, — прозвучал тихий волнующий голос над ухом.

— В этом я с вами солидарна… Никогда не думала, что скажу, но… Путешествовать — так восхитительно! Раньше я часто ездила с отцом по делам тарства, объезжая земли и любуясь красотами природы, но… именно тут я почувствовала себя такой живой, ничто не сравнится с морем. С синими водами, в которых сокрыто столько тайн…

— Прямо как в вас, маленькая фрейлина.

И снова тело охватила дрожь, когда горячие руки легли мне на талию, а затылка коснулось теплое дыхание. Но еще большей неожиданностью стало легкое прикосновение к шее, выбившее воздух из груди. В душе тут же вспыхнуло два противоречивых желания — оттолкнуть мужчину и прижаться к нему сильнее, отдаваясь во власть чувств. Не зная, как поступить, я позорно закрыла глаза, позволяя Лариону самому сделать выбор. И он был очевиден…

Заскользив губами по обнаженной шее, он на мгновение замер у мочки уха, чуть прикусил ее. Я невольно повернула голову, и Ларион тут же склонился к губам, провел по ним языком. Я вздрогнула от непривычных ощущений, а ноги окончательно отказались держать нерадивую хозяйку. Если бы не тар, точно упала бы. И, наверное, лучше бы так и случилось, но…

Он прижал к себе, позволяя сквозь тонкую ткань рубашки и бриджей почувствовать каждый изгиб. И это взволновало настолько, что я была готова лишиться чувств. Но кто же мне позволит?

— Почему, Армель? — зашептал мой личный соблазн, скользя руками по телу. — Почему ты отказала мне?

— Я не отказывала… — Голос сел и звучал глухо и хрипло.

— Значит, твой ответ можно считать своеобразным согласием?

Что на это сказать, я не знала. Потому что вообще не понимала, о чем говорит этот невероятно обольстительный мужчина. Да и какая разница, если мне так хорошо и уютно в его объятиях?

— Молчание мне опять же расценивать как согласие?

— Если хотите получить от меня вразумительный ответ, то отпустите… — с трудом отозвалась я, когда твердые губы вновь скользнули по шее.

— Думаю, вразумительный ответ меня не устроит. Так что я лучше продолжу и… поймаю тебя на слове.

— Такое поведение недостойно командующего америйской эскадры.

— Сейчас я не командующий, а мужчина, желающий обладать любимой женщиной. И обладание распространяется не только на сердце и руку, но и на душу…

— Любимой?

— Это все, что ты услышала, Армель?

— Простите. Мне не каждый день признаются в любви таким оригинальным способом.

— А как признавались до этого?

— В стихах…

— У меня плохо с рифмой.

— …песнях…

— Голос подвел.

— …писали письма…

— На корабле закончилась бумага. Разве что в галью… кхм.

— И ни один из обожателей не позволял себе подобного! Это возмутительно!

— Что именно вас возмутило? Это? — Губы Лариона снова скользнули по шее. — Или это? — Горячее дыхание опалило губы, но прикосновения не последовало. — Или это?

Капитан «Алаты» резко развернул меня и с новой силой прижал к себе, позволяя почувствовать разницу полов. После такой демонстрации я была готова переступить невидимую черту, потому что этот невероятный мужчина умел убеждать. Соблазнять… Подчинять… Сводить с ума. И я сошла, раз поддалась его чарам и растворилась в вихре неведомых ощущений. Он колдун! Злой чародей, очаровавший меня. Приворожил и сделал зависимой… Зависимой от него.

В какой-то момент стало не важно, чем закончится наш роман и с чем я останусь в итоге. Захотелось отбросить условности и раствориться во всепоглощающем чувстве, словно капля в море. Сила стихии, зародившаяся где-то внутри, побуждала стать такой же свободной и равнодушной к чужому мнению.

В этот миг, наполненный нежным шепотом и соленым привкусом на губах, я вдруг отчетливо поняла, что пропала. Пропала безоговорочно и полностью, потому что влюбилась. Окончательно и бесповоротно. Чувство, что поднялось из глубины сердца, заполнило все мое существо.

— У меня есть просьба, — слабеющим голосом прошептала я.

— Какая?

— Поцел…

Договорить мне не дали.

— Лия Армель!

Каталина, поднявшаяся на палубу, стояла невдалеке и растерянно смотрела на нас с Ларионом. И ее можно было понять — благовоспитанной девушке не пристало находиться с мужчиной наедине. И уж тем более стоять с ним в обнимку и… жаждать поцелуя. Отчаянно, до безумия.

— Вы что-то хотели, лия? — С большим трудом высвободившись из объятий капитана, я сделала несколько нерешительных шагов по направлению к девушке.

— Всего лишь уточнить, когда мы прибудем на место, — мило покраснев, отозвалась Каталина. — Но это уже не столь важно. Я, пожалуй, пойду.

— И я с вами, — отозвалась, старательно пряча глаза.

Отчего-то стало стыдно за свое поведение и странные желания. Невольно задалась вопросом: может, тар Турмалинский действительно околдовал меня? Подсыпал что-то в питье или еду. А вдруг это клеймо так действует, подчиняя волю и лишая разума? Или… Или я действительно влюбилась? И что мне тогда делать с этим чувством?

Когда на следующий день вместо столицы Америи мы прибыли в тарство Турмалинское, я даже обрадовалась и не стала задавать лишних вопросов. Больше всего сейчас я хотела увидеть младшего льера Сельтора, пообещавшего избавить меня от позорной привязанности к их семье.

Как ни удивительно, но Лазар не только отвлекся от своих опытов, чтобы нас встретить, но даже обрадовался приезду. Он немного похудел с нашей последней встречи, осунулся, под глазами залегли темные круги. Казалось, задержись мы чуть дольше — алхимик бы одичал в своей лаборатории без человеческого общения.

Тар Турмалинский представил брату спасенную нами девушку и попросил проследить, чтобы ее повторно осмотрел лекарь и выделили покои для отдыха. Несмотря на то что мы с Каталиной были прикрыты тяжелыми мужскими плащами из плотной непромокаемой ткани, под которыми удалось спрятать позорное отсутствие на нас подобающей статусу одежды, Лазар смотрел на лию Аутсорскую с восхищенным блеском в глазах. Кажется, передо мной теперь вставала новая проблема — как загнать мастера Материй в лабораторию, если вдруг фрейлина окажется к нему благосклонна…

Братья занялись своими делами, а горничная проводила меня в апартаменты, где — слава Извечным — все это время хранился мой гардероб. Выбрав наряд для вечерней трапезы, я позволила себе немного отдохнуть. Потом привела себя в порядок. И вот когда все возможные процедуры были выполнены, оказалось, что мне совершенно нечем себя занять. От этого в голову полезли всякие нехорошие мысли: как мне теперь вести себя с Ларионом; а что скажут родители, когда узнают, что льер Идамас и тар Турмалинский — одно и то же лицо; каково сейчас бедной тетушке, которая оказалась не только заперта в тельце маленькой свинки, но и во дворце отвратительного шейха…

Из путаницы размышлений мне удалось сосредоточиться на морской свинке — она уже сбежала или все еще в плену? Ее кормят или морят голодом? Думать об извращенных фантазиях мужчины в отношении одного маленького зверька совершенно не хотелось, поэтому я налила себе успокаивающей настойки. Потом еще капельку. Затем еще ложечку, после чего утвердилась в мысли, что надо возвращаться и спасать тетю Аршиссу! Не важно, как, главное — прямо сейчас!

Увы, но лучший командующий королевской эскадрой с моими планами оказался категорически не согласен. Он работал в кабинете с какими-то бумагами, постоянно что-то листал, подписывал, рассматривал и при этом умудрялся беседовать со мной, не теряя нить разговора.

— Лия Армель, — вернулся тар к официальному обращению, — я понимаю ваши опасения и обещаю, что в кратчайшие сроки отправлюсь за вашей тетей. Но уже без вашего сопровождения.

— Почему?

— Как бы мне ни хотелось провести еще несколько восхитительных дней в вашем обществе…

Не знаю, от слов мужчины или от его взгляда, но я вспыхнула и смущенно потупила глаза.

— …но вам предстоит вернуться в столицу вместе со спасенной нами фрейлиной и моим братом. Ваши родители наверняка переживают.

— Не переживают, — поспешила заверить я, даже не распознав подлого маневра со стороны капитана. — Они же знают, что я отправилась на некоторое время погостить у нового тара, и вместе с Лазаром…

Я прижала ладонь к губам, поняв, что чуть не сболтнула лишнего. Пора было искать пути отступления, но неожиданно налетевший ветер захлопнул дверь. На всякий случай я подошла и подергала ручку, чтобы убедиться — действительно заперто. Оставалось только тяжело вздохнуть и прикрыть глаза. Что теперь делать?

— Говорить правду и только правду. — Голос Лариона прозвучал совсем близко.

— Я что, сказала это вслух?

— Сказала. И теперь я горю желанием, — в следующее мгновение шаловливые руки обняли за талию, — узнать, что же ты скрываешь.

— Я почувствовала, каким желанием вы горите! Льер Идамас, держите себя в руках!

— В каком смысле этого слова? — нагло переспросили у меня, поцеловав за ушком.

— Нахал!

— Не отрицаю.

— Охальник!

— Жизнь заставила.

— Растлитель!

— Тебе же нравится…

— Что-о-о? — Возмущению моему не было предела. — Отпустите меня немедленно!

— Зачем?

— Мне не нравится!

— Вы лжете.

— Что?!

— Вы мне лжете. В моих объятиях всем нравится.

Это заявление стало последней каплей. Резко двинув локтем назад, я попыталась задеть тара, как учил дядя, но этот наглый тип перехватил мою руку. Потом так же поступил со второй и, вытянув вперед, прижал к двери. Теперь я была не только полностью обездвижена, но и зажата в ловушку горячего тела.

— Отпустите меня!

— Кокетничаете?

— Нет! Я серьезно!

— Не верю. Вы сейчас обо мне думаете, значит, говорите ложь, и из этого вытекает, что кокетничаете! А еще воспитанная девушка… Главная фрейлина принцессы…

— Да не думаю я о вас! Ни капельки! Вы вообще мой самый страшный кошмар!

— Неужели? Отчего вы тогда везде за мной ходите? Я бы даже сказал — преследуете.

— Папа учил смотреть своим страхам в глаза, — пропыхтела я себе под нос, пытаясь высвободиться. А затем с отчаянным рывком воскликнула: — И вообще — не было такого!

— Еще как было. Два раза или даже три проплыли море, пробрались во дворец шейха, в мою каюту и даже сердце. А что это значит? Преследуете.

— Да не хотела я этого! Если бы не противное клеймо, я бы даже… — Оборвав себя на полуслове, я поняла, что в гневе выкрикнула свою страшную тайну.

Как маленькая девочка, я поддалась на провокацию, будто и не было никогда уроков по ведению придворных бесед. Этот страшный человек вскружил мне голову и выведал все тайны. Не зря я раньше была с ним холодна, как чувствовала, что он меня погубит.

Я мысленно застонала. От осознания случившегося слезы навернулись на глаза, а в горле встал ком. Я пропала… Ларион Идамас — умный мужчина. Ему не составит труда сложить кусочки мозаики, и незачем будет дальше играть в благородство. Он сможет приказывать и наверняка потребует… этого. Клеймо не даст мне отказать, а что потом? Когда тар наиграется и решит выкинуть меня? Молодость пройдет, моя репутация будет растоптана, а сердце — разбито. Я останусь одна… Совсем одна…

Как я ни пыталась сдержать судорожное рыдание, ничего не вышло — слезы покатились градом. Пальцы на талии вначале сжались, а потом меня резко развернули и снова прижали к двери.

— Девочка моя, что случилось? — Голос Лариона звучал встревоженно.

— Ты меня бросишь! — решив не рассказывать всю цепочку своих рассуждений, я выдала только итог.

— Куда?

Льер Идамас оторопело вглядывался в мое лицо, не понимая, что происходит.

— Куда-нибудь! Наиграешься и бросишь!

— Неожиданный поворот, — тяжело вздохнул капитан.

В следующее мгновение меня подхватили на руки и понесли. Сил не было ни на то, чтобы сопротивляться, ни даже на то, чтобы возмущаться. Я сосредоточилась на том, чтобы побыстрее унять льющийся поток и хоть как-то смягчить последствия, но внезапно возникшая мысль, что тар решил воспользоваться советом и несет меня выбрасывать, словно прорвала плотину. Стало еще горше за свою судьбу.

Я не заметила, как меня посадили на кушетку, с трудом осознала, что в руках оказался бокал с вином. Под нажимом чужой воли выпила все до последней капли, захлебываясь вдобавок слезами, и постепенно истерика перешла в икоту.

— Еще пара минут таких рыданий, и я смогу купить два новых корабля.

От раздавшегося невозмутимого голоса у меня внутри все заледенело. Камни солнечной капелью рассыпались по полу, скатываясь с платья. Голова взорвалась знакомой болью, и, вскрикнув, я приложила ладонь к губам.

— Только не снова! — предостерег меня Ларион, сидящий рядом.

Заметив затравленный взгляд, он тяжело вздохнул и усадил меня к себе на колени. Некоторое время рассматривал заплаканное лицо, а потом предложил носовой платок.

— Благородные фрейлины не сморкаются, — пробубнила я, принимая помощь.

— Я отвернусь.

И действительно отвернулся, а дождавшись, когда я успокоилась, стал медленно покрывать припухшие глаза поцелуями, постепенно переходя на щеки, потом на красный носик, а потом и к уголку губ.

— Я страшная… — еле выговорила, прикрыв глаза.

— Ты восхитительная. Иногда нелогичная и смешная, но при этом очаровательная в своей непосредственности. Вредина… любимая.

Я отвернулась и только сейчас заметила, что мы находимся в мужской спальне. Напротив горит камин, и дребезжащее пламя едва разгоняет окутавший комнату сумрак. Напротив окна стоит большая кровать, застеленная красным покрывалом.

— Не надо больше мне врать, — тихо попросила я, снова чувствуя подступающую истерику. — Теперь тебе нет смысла быть со мной милым. Ведь ты — хозяин…

— Армель, мне очень тяжело уследить за ходом твоих мыслей. Давай по порядку, хорошо? И перестань плакать! Нет, для казны тарства твои слезы, конечно, незаменимы, но для меня… Не надо.

Закусив губу, я кивнула и неожиданно поймала тяжелый взгляд Лариона. Вдохнула, готовясь пояснить свои слова, и смущенно потупилась. Слишком уж интимной была обстановка и ситуация в целом.

— Так почему ты назвала меня хозяином?

— Думаю, ты и сам уже все понял…

— Клеймо… Наверняка основанное на подчинении по особым признакам владельца. Учитывая, что я его не ставил, власть над ним перешла по наследству.

Я потупилась и стала теребить в руках платок. Ларион рассуждал совершенно правильно, тут и сказать было нечего.

— Значит, привязка сделана либо на кровь, либо на родовой артефакт. Лазар, видимо, обещал помочь… А наложницей тебя зачем представил?

Сильные пальцы обхватили за подбородок и приподняли мое лицо.

— Можешь не отвечать. — Теплая улыбка осветила лицо тара получше огня. — Раз ты все еще привязана ко мне, значит брату пока не удалось устранить проблему… Какое расстояние действия клейма?

— Кто бы знал, — я невольно всхлипнула, — но не больше сотни саженей, наверно…

— Значит, если отправишься в столицу, брат должен поехать с тобой.

— Не уверена.

— Почему?

— В тот раз, когда я впервые оказалась на твоем корабле, Лазар работал в лаборатории, а меня потянуло… в море. — Последнее я добавила уже чуть слышно.

— Значит, основной фактор не кровь, а нечто другое. Ладно, об этом потом поговорим, в присутствии брата. Быть может, у него появились новые идеи. Теперь вернемся к метаморфозам с твоими слезами… Что-нибудь болит?

Честно говоря, я ожидала любого вопроса, кроме этого. Даже родители не сразу поняли, что после драгоценных слез я испытываю боль, а Ларион… Его не сами камни волновали, а мое здоровье. Снова захотелось плакать, только теперь от щемящей нежности, поселившейся в груди.

— Укушу! — неожиданно пригрозили мне и для подтверждения серьезности намерений прихватили зубами мочку уха. — Перестань плакать, маленькая. Все будет хорошо.

— Знаю, — кивнула я и отчего-то была уверена: действительно будет.

Льер Идамас защитит, поможет и ничего не потребует взамен. И как я могла усомниться в его порядочности?

— Так что, болит что-нибудь? Волшебство такого уровня не проходит бесследно для владельца, а значит, ты должна чувствовать определенный дискомфорт или боль.

— Голова болит, — честно призналась я, устраивая ладошку напротив сердца мужчины.

— Лекаря позвать?

— Не надо, само пройдет. Мне бы поспать пару часов…

Больше вопросов не последовало. Меня очень ловко освободили от туфелек и даже порывались снять платье, но я не дала, только разрешила ослабить завязки. Капитан замотал меня в одеяло и уложил на кровати, после чего куда-то вышел. Пару мгновений спустя донесся плеск воды. Когда Ларион вернулся, вытирая полотенцем волосы, капли воды на загорелой груди блестели самоцветами в отсветах камина. Отбросив в сторону полотенце, он в одних мягких штанах забрался на постель и, подвинув меня ближе к себе, обнял прямо с одеялом.

Некоторое время я ерзала, ожидая неприличных действий со стороны мужчины, но постепенно нервное напряжение пропало, а усталость взяла свое. И уже уплывая в страну грез, я услышала нежный шепот о любви и уверенное «Моя!», вызвавшее глупую, но такую счастливую улыбку.

Пробуждение было не менее приятным, но более интересным. Я почувствовала, что меня целуют. В нос, лоб, щеки… И это были совсем не солнечные зайчики, пробравшиеся сквозь щель в плотной портьере. Снова и снова, легко касаясь кожи, скользили твердые губы, рождая в груди теплый комочек счастья. И когда я с большой неохотой открыла сонные глаза, мне прошептали нежное:

— Доброе утро, любимая.

И улыбку подарили, да такую, что я только чудом не расплылась лужицей от счастья. Под взглядом Лариона — жарким, обещающим, но бесконечно нежным, даже пальчики на ногах поджимались. И в какой-то момент я не удержалась: подалась вперед и, крепко зажмурившись, чмокнула своего защитника. Хотя правильнее будет сказать — клюнула, и даже не поняла куда.

— Армель, за что? — страдальчески спросил тар странным голосом.

Я тут же распахнула глаза, чтобы с удивлением увидеть, как бравый капитан держится за нос, и в синих озерах плескалось столько муки…

— За какие прегрешения ты решила сломать мне нос?

— Я… я…

От нахлынувшего смущения вкупе со стыдом захотелось накрыться подушкой, а потом еще и одеялом, но мне не дали.

Услышав тихий смех, я приоткрыла глаза и убедилась, что несносный капитан меня разыгрывает. Однако схватить подушку и воздать по заслугам я не успела. Придвинувшись ко мне, Ларион заставил перевернуться на спину и, упершись руками в перину, навис сверху. Несколько долгих и мучительных мгновений он просто смотрел на мои губы, а потом стал медленно наклоняться.

Я до последнего не решалась закрыть глаза, опасаясь снова сделать какую-нибудь глупость, но вот когда твердые мужские губы коснулись моих… Это был взрыв! Голова внезапно стала легкой-легкой и закружилась, смешивая вспыхивающие цветные пятна в калейдоскоп. Вдох застрял где-то в горле, а кровь прилила к щекам, медленно расползаясь по всему телу.

— Открой глазки, родная. — И снова мне чудится улыбка в голосе.

Не тут-то было, ладони сами легли на веки, чтобы даже соблазна не возникло. Впрочем, попытка провалилась.

Капитан отвел мои руки в стороны, поцеловал каждый пальчик, потом внутреннюю сторону запястья, а потом… накрыл губы. Только на этот раз прикосновения были другими. Более смелыми и настойчивыми. Легкое касание сменилось мягким покусыванием, больше похожим на непонятную игру. И когда я попыталась включиться в нее, чтобы одарить ответным укусом, язык мужчины скользнул между губ. Коснулся кончиком моего языка, а затем стал творить такое… такое… что не позволял себе ни один из придворных! И это было возмутительно-восхитительно.

Невольный стон сорвался с губ, послужив сигналом для моих непослушных рук. Эти предательницы скользнули по шее капитана и зарылись в короткие упругие пряди, вызывая ответный стон. Вечные звезды, кажется, я потеряла голову! И это было так чудесно!

— Моя! — с трудом прервав поцелуй, хрипло прошептало мое синеглазое наваждение.

— Мой? — игриво поинтересовалась я в ответ.

— Твой…

— А доказательства?

— А какие нужны? — с любопытством спросил тар, очерчивая пальцем контур моих губ.

— Рука, сердце и роспись в брачных документах.

— А как я смогу без руки и сердца расписаться? Вы нелогичны и непоследовательны, лия.

— А вы возмутительны!

— Но логичен.

— Нахальны!

— Но мил.

— Бессовестны!

— И очень… очень коварен!

И вот после этого обмена любезностями меня снова поцеловали. Да так, что желание спорить, а также воевать за руки и сердце отпало. В общем, не знаю, чем бы закончилось это безобразие, но когда мне уже не хватало дыхания, словно гром среди ясного неба раздался стук.

С тяжелым вздохом и мукой в глазах Ларион сполз с постели, наградив меня напоследок еще одним одурманивающим поцелуем, и вышел из комнаты. Я же, уткнувшись носом в подушку, где некоторое время назад лежал мой отважный капитан, отчаянно пыталась подавить глупую улыбку. Увы, получалось плохо.

Вернулся тар несколько минут спустя, с выражением какой-то мрачной решимости на лице. Но стоило ему увидеть меня, как губы растянулись в улыбке, а глаза заблестели. И таким милым и домашним он выглядел в этот момент, со встрепанными моими стараниями волосами, со щетиной на загоревшем лице и в мягких штанах, скорее подчеркивающих, чем скрывающих…

— Лия Армель, предпочитаете завтрак в постель или накрыть в гостиной?

— А разве нас не ждут в столовой? У вашего брата и лии Каталины могут возникнуть ненужные вопросы.

Приблизившись к постели, Ларион взял меня за руку.

— Лия Каталина так утомлена, что до сих пор отдыхает, а брат с раннего утра закрылся в лаборатории, поэтому мы предоставлены сами себе.

С этими словами льер Идамас поцеловал мои пальчики и замер, ожидая ответа.

Закусив губу, я некоторое время размышляла, во что может вылиться завтрак в постели, а потом приняла решение.

— В гостиной.

Веселая улыбка расцвела на губах Лариона, но комментировать мой выбор он не стал, и я была ему за это благодарна. Я очень опрометчиво повела себя накануне, позволив мужчине уложить себя спать. Меня оправдывало только то, что из-за дара я плохо контролировала свои поступки. Но теперь было страшно, как все сложится дальше.

Под пронзительным взглядом синих глаз я соскользнула с постели, взяла из рук тара мужской атласный халат и скрылась за дверью в ванную. Быстрый осмотр в зеркале убедил меня в том, что платье пришло в полную негодность, поэтому халат оказался кстати.

Когда я вошла в гостиную, капитан стоял около окна, явно о чем-то размышляя. Встрепенувшись при моем появлении, он помог мне присесть за стол, но вместо того, чтобы опуститься на соседний стул, поцеловал меня в шею. От неожиданной щекотки я передернула плечами и засмеялась. Ларион продолжил хулиганить, и следующий поцелуй достался уху, потом губы коснулись виска.

— Мне нравится, как ты краснеешь, родная, — тихо шепнул тар. — И когда злишься, и когда улыбаешься. Ты — чудо, Армель. Мое драгоценное чудо!

— Вот уж точно, драгоценное… — вздохнула я, сразу погрустнев. — Что теперь со мной будет? Ларион, ты так и не ответил на мои вопросы.

— Как и ты на мои.

— Льер Идамас, уступите, пожалуйста, благородной лие, — перешла я на шутливо-официальный тон.

— Как пожелаете, моя дорогая. — Ларион пододвинул к себе тарелку с закусками, предложил мне пару аппетитных кусочков и только потом продолжил: — Вам не о чем беспокоиться. Пока Лазар будет разбираться с магической составляющей клейма, я отправлюсь в столицу и попрошу у тара Озерского вашей руки, после чего мы назначим дату помолвки. Думаю, месяца будет достаточно.

— А потом?

— А потом свадьба, лия Армель. Или вы всерьез думали, что второй раз вам удастся ее избежать?

— Но…

— Никаких «но»! — Глаза тара стали серьезными. — Мне кажется, я прошел уже все ваши испытания, и теперь рука прекрасной принцессы по праву принадлежит мне.

— Нахал!

— Не отрицаю.

— Самоуверенный тип!

— Бесспорно…

Спорить действительно было бессмысленно. Ларион просто подался вперед и закрыл мне рот поцелуем. Все слова вылетели из головы, и я забыла, о чем, собственно, собиралась спорить. И мне это безумно нравилось. Вечные звезды, неужели я все-таки влюбилась…

* * *

— Ларион, ты все не так понял!

— А мне кажется, что я понял даже больше, чем тебе бы того хотелось.

Разговор этот состоялся вечером в столовой, куда нам подали ужин. Каталина, сославшись на плохое самочувствие и отсутствие аппетита, ушла к себе в комнату. Я была уверена, что девушка лукавит, поскольку фрейлине принцессы приходится претерпевать и не такие неудобства, при этом продолжая выполнять свои прямые обязанности. Но я решила не вмешиваться и дать Каталине время побыть одной. Кажется, ей приглянулся льер Лазар Сельтор, и девушка чувствовала себя в его присутствии крайне неуютно.

Пользуясь случаем, братья решили прояснить сложившуюся ситуацию, и, пока они беседовали, я с удовольствием поедала приготовленные поваром блюда.

— Брат…

— Лазар, просто ответь.

— У меня пока нет ответа, — вздохнул младший, опустив голову. — Прости, Армель, но пока ничем порадовать не могу.

— Армель? Вы уже на «ты»? — В голосе тара Турмалинского завьюжила метель.

— А что, если и так? — с вызовом спросил младшенький, но под моим насмешливым взглядом вновь потупился.

— Льеры, по-моему, вы отвлеклись от темы, — поспешила напомнить я, пока морской волк не просверлил в сухопутном брате дыру.

— Вы правы, лия Армель. — Взяв в руки бокал с вином, Ларион сделал небольшой глоток и перевел взгляд на меня. — Может быть, теперь расскажете, с чего все началось?

— Расскажу, — кивнула я, отложив в сторону столовые приборы и тоже взяв бокал, только с соком. — В тарство Турмалинское я попала в качестве пленницы печально известного Ориона Разящего. Я и подумать не могла, что безжалостный пират и льер Орион Сельтор — одно лицо. При дворе гуляли слухи о том, что ваш отец имеет специфические вкусы в получении удовольствия от жизни, но даже не предполагали, что тар является пиратом… А вот он знал о придворных явно гораздо больше, и во мне его привлекли не богатые родители и яркая внешность, а…

— Ваши слезы?

— Именно. — Тяжелый вздох вырвался помимо воли. — Надо бы с вас клятву взять, что об этой тайне никто не узнает…

— Не стоит беспокоиться, лия. — Улыбка, адресованная мне капитаном, заставила забыть о всяких глупостях.

— Мой дар проявился при рождении, когда кормилица шлепнула родившееся дитя, а вместе с криком появились первые слезы и обратились в драгоценные камни. Помимо нее при родах присутствовал дядя — лучший мастер Жизни, поэтому за пределы семейного круга наша маленькая тайна не вышла. По мере взросления дар стало сложнее контролировать, но и тут на помощь приходил дядюшка, умеющий работать с разумом…

— Так он еще и менталист? — В голосе младшего брата сквозило удивление вперемешку с восхищением.

— Именно благодаря ему я научилась контролировать свои эмоции и все реже лила слезы. Надо отдать должное тем, кто мог вывести меня из душевного равновесия.

При этих словах я покосилась на Лариона, припоминая наш вчерашний разговор. А он, ничуть не стесняясь младшего брата, накрыл мою ладонь, лежащую на скатерти, своей рукой и тихо прошептал:

— Прости, что довел до слез и заставил испытать боль. Больше этого не повторится!

— Знаю, — тихо ответила я и прижала его пальцы к щеке.

Как же хорошо, когда есть тот, кому можно доверить свои проблемы. Сразу становится так уютно и спокойно.

— Я что-то пропустил?

Вопрос Лазара нарушил нашу идиллию, возвращая в суровую реальность.

— Как это ни странно, много всего, но сейчас не до этого. Лазар, нам надо выяснить, как стереть клеймо и вернуть девушек домой.

— Я ведь уже объяснил, что работаю над этим, но пока результат неутешительный.

По тому, как забегали глаза алхимика и ссутулились плечи, я заподозрила неладное. Что-то он наалхимичил в своей лаборатории.

— Льер Лазар, а можно немного поподробнее про результат?

Мастер Материй схватил бокал, допивая остатки вина, и только после этого пояснил, не глядя мне в глаза.

— Боюсь, подробности о том, как разметало подопытную мышку по лаборатории, испортят вам аппетит.

Я не сразу осознала, что он имел в виду, а когда поняла, Ларион успел схватить со стола веер и начал меня обмахивать, при этом кидая убийственные взгляды на брата.

— Успокойся, Армель, у нас есть как минимум два варианта. Первый: вы с лией Каталиной в сопровождении Лазара отправляетесь в столицу, и уже там, в особняке тара Озерского, брат завершает исследования. Правда, в этом случае возможности лаборатории будут ему недоступны, и есть шанс, что клеймо вернет тебя ко мне…

Интересно, мне показалось или в голосе капитана прозвучало самодовольство?

— Второй вариант более сложен, но кажется мне наиболее правильным. Лазар вместе с лией Каталиной едет в столицу, а мы с Армель отправляемся за лией Аршиссой в шейханат. Надеюсь, к нашему возвращению брат сможет превратить морскую свинку обратно в человека, и лия Армель вместе с компаньонкой вернется домой после курса лечения на водах. Я, конечно же, буду вас сопровождать, чтобы поговорить с твоими родителями о помолвке. После нашей свадьбы у Лазара появится неограниченное время для исследований клейма.

— А ты все просчитал, брат, — усмехнулся Лазар, подмигивая мне. — Даже не знаю, кто из вас выигрывает в сложившейся ситуации.

— Главное, чтобы никто не проиграл, — зловеще произнесла я. — Пожалуй, мне стоит надеть траур по вашему безвременно скончавшемуся опытному образцу.

Камень девятый

За любимой тетушкой Аршиссой, к моему огромному сожалению, мы смогли отправиться только на третий день. Тар Турмалинский, пользуясь возможностью, решал дела внезапно обретенного наследства. Точнее, вводил в курс дела прибывшего на остров управляющего. Это был седовласый господин с очками на носу и предельно серьезным видом.

Мы с лией Каталиной были предоставлены сами себе, и я все это время претворяла в жизнь план по внушению одной не в меру болтливой девушке истории о том, как мне пришлось во исполнение тайного приказа короля в сопровождении суровой тети отправиться на остров.

— Лия Каталина, я не могу открыть вам своей миссии, но вы уже достаточно долго пребываете при дворе в почетной должности фрейлины ее высочества, чтобы понимать: о том, что вы увидели за время своего маленького приключения, никому нельзя рассказывать. Даже по секрету.

Мы сидели с ней в малой гостиной и распивали восхитительный чай. Самый удачный момент за кусочком сладкого пирога поговорить о делах.

— Представьте, лия Каталина, если вдруг при дворе кто-то несдержанный начнет рассказывать о том, что вы имели приватную беседу с лестаром и даже гостили у льера Сельтора в имении без должного сопровождения…

Девушка охнула и прикрыла рот ладошкой.

— Не пугайтесь, милочка, я только фантазирую. — Я успокаивающе погладила ее по ладошке и продолжила уже шепотом: — Но сознайтесь, льер Лазар — очень обаятельный молодой мужчина, а главное, какие взгляды на вас кидает…

В общем, мне очень хотелось верить, что намеки не прошли даром и хотя бы на таких условиях это добродушное создание научится следить за тем, кому и что говорит.

Решив похвастаться своими достижениями перед Ларионом, я отправилась на поиски тара, но нигде его не нашла. С одной стороны, из дворца он никуда уехать не мог: меня не беспокоила боль, и острого желания кинуться в погоню я не испытывала. Единственный вывод, к которому я пришла: чудо-остров полон тайн и загадок, и мне будет чем заняться тихими зимними вечерами после замужества.

Льер Идамас вернулся только поздней ночью и застал меня сидящей в библиотеке с томиком сказок в руках. Не признаваться же было ему, что от волнения я не могла уснуть, а блуждание по спальне не помогало успокоиться. Капитан поспешил меня обрадовать заявлением, что для спасательной миссии все готово и завтра мы отплываем. Как настоящий мужчина, он совершенно не учел, что благовоспитанная девушка не может отправиться в путь неподготовленной. Тем более после того, как уже совершила одно путешествие без багажа и хоть какого-нибудь сменного платья. Сейчас сложность сборов заключалась для меня в том, что лия Каталина серьезно проредила мой гардероб.

Слово за слово мы с таром перешли в пикировку. Последним аргументом льера Идамаса стала угроза оставить меня в родовом имении — ожидать счастливого возвращения родственницы. Напоминание о клейме произвело на него совсем не то впечатление, на которое я рассчитывала. Капитан развернулся и молча вышел из библиотеки. По понятным причинам я не стала дожидаться его возвращения и, кипя возмущением, отправилась спать.

Полчаса спустя в дверь спальни постучали. На пороге оказалась целая гора мужских брюк и рубашек. С трудом разглядев за одеждой Лариона, я пригласила его войти. Капитан сгрудил ворох тряпок на ближайшую софу и, выпрямившись, взглянул на меня с таким довольством, что я заподозрила подвох.

— Это что? — Я решила все же прояснить ситуацию.

— Подарок от юнги. Как раз то, чего вам не хватало для путешествия.

— Нам не хватало наглости, — с вызовом пояснила я, — чтобы заставить вас зайти в столичный порт для пополнения запасов одежды. А свой подарок можете… можете… вручить лие Каталине!

В общем, примирение не удалось, и капитан вновь сбежал, громко хлопнув дверью напоследок.

Уснуть в эту ночь я не могла. С одной стороны, злилась на Лариона за то, что не хотел войти в мое положение. А я виновата, что внезапно разгорелось непреодолимое желание выглядеть красивой? Ловить восхищенные взгляды своего тара. С другой — я уже скучала по его поцелуям, нежным словам, невесомым касаниям.

Умом я понимала, что брать роскошные наряды в плавание не целесообразно. Все-таки мы отправлялись в спасательную миссию, а не на увеселительную прогулку. Да и команда меня недолюбливала, а наряд юнги (в отличие от платьев) будет меньше напоминать, что на борту находится женщина. Но подавить детскую привычку обижаться удавалось с трудом.

В итоге, поворочавшись с боку на бок почти час, я направилась к капитану — мириться. То ли от усталости, то ли от нервов, но в памяти подробности примирения не сохранились… Только почему-то наутро я проснулась в чужой постели. Халат и нижняя рубашка были в целости и сохранности, на сердце было легко и спокойно, поэтому я решила выкинуть из головы мысли о поведении, не достойном фрейлины принцессы, и потихоньку — пока никто не видит — пробралась обратно в свою комнату.

А после завтрака начались активные сборы. Пока горничная упаковывала вещи, я тихонько, на самое дно, уложила «подарок юнги». Потом прошлась по библиотеке и взяла несколько книг, показавшихся наиболее занимательными. Кажется, мне попались любовные романы, «Сказитель» — сборник мифов и легенд нашего мира — и парочка альманахов.

Ирония судьбы… книги я брала скорее для виду, но на деле получилось так, что именно они скрашивали мои будни на «Алате». Капитан перед отплытием получил срочное донесение от короля Себастиана, и теперь мы были вынуждены отклониться от маршрута, чтобы исполнить поручение монарха, из-за чего Ларион проводил много времени в рубке. Спасение тетушки откладывалось еще на несколько суток, и грудь сдавливало от волнения. Льер Идамас посмеивался над моими страхами, убеждая, что еще неизвестно, кто кого изживет: возможно, что спасать нам придется самого шейха от чрезмерно активной и мстительной морской свинки.

Вот так, листая страницы романа, я сидела в каюте Лариона, которую он благородно предоставил в мое пользование на период плавания, когда услышала жуткий крик. Любопытства мне было не занимать, да и книга уже наскучила, поэтому я побежала на верхнюю палубу, чтобы разобраться в случившемся. Каково же было мое удивление, когда вечно смущающийся юнга перегородил дорогу и почти насильно заставил вернуться обратно.

Как только посмел этот мальчишка не пустить меня наверх? А я еще переживала, что мне пришлось его усыпить, но теперь мы с ним были квиты. А что это были за крики, я все равно узнаю! Если, конечно, раньше не умру от любопытства, потому что капитана все не было и не было.

Когда раздался долгожданный стук в дверь, я даже вздрогнула. Увы, льер Идамас появился не один, а вместе с корабельным лекарем. Льера Артура сменил невзрачный молодой человек, главным достоинством которого, по-видимому, была устойчивость к морской качке.

Зачем вдруг понадобилось меня осматривать, мне вразумительно никто из мужчин не объяснил. Но глядя на уставшее лицо Лариона, на морщинку, образовавшуюся между сведенных бровей, я решила уступить — хуже от этого не будет.

Пока лекарь изучал меня, я изучала капитана, который с тревогой следил за мастером Жизни, и от этого волнение поселилось и у меня в груди. Как только мы остались вдвоем, я предложила Лариону присесть к столу, налила сок из стоявшего на столе графина и, пока он пил, встала у него за спиной. Только недавно я осознала, насколько дорог мне этот человек, и пока еще стеснялась первой проявлять свои чувства, поэтому немного робела, когда предложила тару снять китель и размять уставшие плечи.

— Расскажешь, что случилось?

— Двое ребят из команды погибли…

— Несчастный случай?

— Не знаю. Я впервые с таким сталкиваюсь.

— С чем именно?

— Они словно сошли с ума. Вначале метались по палубе с криками, а потом стали кидаться на других моряков. Пока их поймали и связали… В общем, они погибли.

— Кому-то пришлось… убить их?

Я вздрогнула, когда поняла, что могло бы случиться, не помешай юнга мне выйти на палубу.

— Не поверишь, родная, они погибли от страха.

— Что?!

Мой испуг не остался незамеченным.

Взяв меня за руку, тар аккуратно вывел из-за стула, а потом усадил к себе на колени и обнял. Крепко-крепко.

— Я тоже вначале не поверил, но… Они поседели, Армель. И лекарь поставил диагноз — сердце не выдержало. Он видел только одно объяснение такой смерти — страх.

— А что думаешь ты?

— Возможно, парни курили табак определенного сорта, вызвавший видения. Или накануне выпили слишком много… Не знаю, родная.

— Соболезную, — тихо прошептала я, сжимая руку Лариона.

— Спасибо. У меня есть к тебе одна просьба. Пообещай, что исполнишь.

Я кивнула. Знала, что Ларион не потребует ничего, что навредило бы мне.

— Не выходи из каюты без меня, хорошо? Надеюсь, моя осторожность излишня, но все же.

— Хорошо. Только с тобой.

За покладистость меня наградили мягким и нежным поцелуем, а потом до самого вечера мы просидели в каюте, просто прижавшись друг к другу. Капитану нужно было отдохнуть, а я думала о том, что же могло напугать бесстрашных морских волков на родном судне.

* * *

Утро началось неожиданно — сквозь сон доносился чей-то плач, перемежающийся вскриками. Прорываясь сквозь дремоту, я попыталась понять, где нахожусь и какой из гувернанток нужно сделать строгий выговор за то, что не уследила за ребенком, а потом поинтересоваться, откуда в нашем имении взялись дети? Отгоняя надоедливые мысли, я попыталась перевернуться на другой бок и спрятаться от нудного рыдания под подушкой… И тут сонливость лопнула, как мыльный пузырь. Рядом со мной на кровати поверх одеяла лежал Ларион Идамас — в мягких домашних брюках и с обнаженным торсом.

Подобная находка с утра не могла оставить равнодушной: губы сами собой растянулись в улыбке, и захотелось коснуться пальчиками мерно вздымающейся груди, провести ладошкой по гладкой коже. Однако одеяло, укутавшее меня до самого подбородка, придавленное к тому же немаленьким телом, сковывало все порывы.

Тут тар открыл глаза и прижал меня к себе. Выглядел он при этом чрезвычайно встревоженным, и это волнение передавалось и мне. Разбудивший нас плач стал тише, будто удаляясь по коридору, и пришло понимание, что принадлежал он отнюдь не ребенку.

Капитан быстро чмокнул меня в нос и, прошептав: «Никуда не выходи!» — выбежал из каюты. Бездействие тяготило сердце нехорошими предчувствиями, поэтому, выбравшись из кровати, я начала утренний моцион. Умылась, оделась, причем в комплект юнги — почему-то интуиция шептала, что сегодня в брюках будет сподручнее, — и села у иллюминатора расчесывать волосы.

Привычное занятие и перекатывающиеся барашки на волнах немного успокоили, а на губах появилась мечтательная улыбка. Интересно, если бы не странный плач, как бы началось мое утро? С поцелуев или нежных слов? Быть может, я бы притворялась, что сплю, а самый молодой в королевстве командующий эскадрой лежал бы… «у моих ног» и шептал, какая я красивая, какая потрясающая, какая… вредная и коварная.

При дворе я изрядно потрепала ему нервы. Капитан при всей своей немногословности был излишне прямолинеен и даже резок. Он не любил слащавую лесть и всячески избегал праздного болтания по гостиным дворца. Любой флирт разбивался об ироничные и язвительные ответы. И эта его отстраненность, непохожесть на других придворных меня изрядно раздражала.

Тем не менее любое его появление при дворе вызывало слаженный вздох фрейлин и активную стрельбу глазами, что злило меня еще больше. Я пыталась вывести заносчивого льера на чистую воду и всячески над ним подтрунивала. Он же с ледяным спокойствием парировал мои замечания и игнорировал выходки.

Поэтому когда Ларион пригласил меня на прогулку в парк, я заподозрила его в попытке отыграться. Его ненавязчивое ухаживание никак не вязалось с влюбленностью или тем более любовью, какие я привыкла наблюдать при дворе среди аристократов, ведущих себя раскрепощенно, на грани навязчивости. А популярные забавы знати — поухаживать, а затем бросить и высмеять, пугали перспективой удостоиться такой же участи. Какая же я была глупая, когда отказалась отдать Лариону руку и сердце.

Улыбаясь собственным мыслям, я не без удовольствия следила за плывущим за нами кораблем, сверкающим в лучах восходящего солнца. Большие паруса слепили своей белизной, мешая рассмотреть судно в деталях, но мне отчего-то казалось, что оно прекрасно.

— О чем задумалась? — Льер Идамас беззвучно вошел в каюту.

— Вспоминала придворную жизнь, — не стала я скрывать и повернулась к капитану. — Что случилось?

— Еще один из команды…

— Сколько нам плыть до порта?

— Еще полдня. К закату должны быть на месте. Я уже отправил весточку с просьбой выделить нам опытного мастера Жизни и инспектора.

— Инспектора? — с удивлением переспросила я, услышав новое слово.

— Это люди с даром определенного рода. Они выявляют наложенные чары и проклятия, а затем находят тех, кто их наложил. Такая магия сама по себе редкость, но стоит проверить все варианты.

— А что сказал бортовой лекарь?

— Тот же самый диагноз.

— Это ужасно, встретиться с собственным страхом и не суметь перебороть его, — вздохнула я, а затем поднялась и прижалась к любимому. — Вечные звезды, поскорей бы все закончилось…

— Помогите нам, боги, — вздохнул Ларион, сжимая объятия.

Раньше поездка сопровождалась веселым смехом и шуточными перебранками моряков, но сегодня… Воцарившаяся на корабле тишина была давящей, заставляя нервно передергивать плечами. Я буквально считала часы до берега, а еще болтала без умолку, чтобы хоть так заполнить звенящую тишину. Было страшно, очень страшно. Но пугало не чувство надвигающейся опасности, не витающее в воздухе ожидание очередной смерти, а предчувствие того, что самое ужасное только впереди. И оно себя оправдало…

Все началось после нашего скромного завтрака, когда я изъявила желание прогуляться по палубе. Погода стояла хорошая, легкий ветерок раздувал паруса, и судно, рассекая волны, несло нас к спасительной гавани. Капитан после некоторых раздумий решил одобрить мою прогулку, пообещав следить за мной из рубки.

На носу «Алаты» открывался прекрасный вид на бескрайние морские просторы, пенные барашки кидались брызгами, а морской ветер оставлял на губах солоноватый привкус. Но вскоре мне надоело стоять на одном месте, и я отправилась на корму, в надежде полюбоваться тем кораблем, что видела в иллюминаторе.

К сожалению, морской пейзаж за кормой также не радовал разнообразием. Горизонт был чист. Печально вздохнув, я повернулась к фальшборту спиной и тут заметила одного из моряков, странно размахивающего руками — как будто он отгонял надоедливое насекомое. В животе начал зарождаться липкий страх, и я решила пройти в рубку, пока капитан не хватился, что я выпала из поля зрения. Проходя мимо странного мужчины, я поразилась седым прядям, украшающим его рыжую шевелюру, и это при том, что на вид моряку было не больше тридцати лет. Не знаю, что за приступ жалости напал на меня в этот момент, не иначе как Извечные наслали, но я зачем-то сделала шаг к рыжику и, тронув его за рукав, спросила:

— Вам плохо? Позвать кого-нибудь?

— Проклятая баба! Это все ты! Ты! — внезапно выкрикнул он, с силой хватая меня за запястье. — Верни реликвию!

Я вскрикнула от боли и попыталась вырваться, но этим только спровоцировала одержимого. Под крики о проклятиях и ведьмах он перехватил меня за талию и бросил за борт. Сбежавшиеся на шум моряки не успели его остановить, так же как и перехватить меня, и парой мгновений спустя я больно ударилась о воду.

От неожиданности и крика я ушла под воду с открытым ртом. Воздух тут же покинул легкие, в глазах потемнело, и, кажется, у меня начались видения…

А как иначе назвать полупрозрачное эфемерное создание, принявшее облик обнаженного мужчины? Он обхватил меня за талию и, припав к губам, вдохнул живительный воздух. Боль, раздирающая грудь, тут же ушла, оставляя лишь легкое неудобство. Сделать новый вдох было страшно, но под насмешливым взглядом полупрозрачного спасителя я все же решилась… Это было удивительно: словно меня окружала не толща воды, а теплый бриз и пляжный песок, и я могла дышать сколько угодно. В голове появилось множество вопросов, но задать их было откровенно страшно, ведь под водой нельзя говорить. Да и дышать тоже нельзя, а значит, все происходящее — либо мои предсмертные фантазии, либо чудо Извечных.

Морской призрак не стал играть в гляделки, а, схватив меня за талию неожиданно сильными руками, начал выталкивать на поверхность. Только сейчас я обратила внимание, что уже опустилась на приличную глубину, да и корабль успел отплыть вперед. Пару секунд спустя людей в море прибавилось, видимо, меня все-таки решили спасти, и добровольцы попрыгали в воду. А через несколько мгновений я оказалась на поверхности.

Почувствовав, что меня больше не держат, я, не задумываясь, начала грести в сторону Лариона и, лишь оказавшись в его объятиях, оглянулась. Эфемерное видение осталось там, где мы выплыли, провожая меня чуть грустным взглядом.

«Ты так на нее похожа…» — раздался приятный мужской голос в голове, и я почему-то потеряла сознание.

В себя я пришла в тот момент, когда меня пытались поднять на борт «Алаты». Намокшая одежда облепила все изгибы тела, поэтому капитан был против способа обвязать меня веревкой и втащить таким образом. Подняться со мной на руках было тоже крайне проблематично. В общем, моряки, которых льер Идамас уже в расход хотел пустить, были чрезвычайно счастливы, когда я очнулась. С дрожащими руками и подстраховкой тара Турмалинского я забралась по трапу сама, после чего от слабости осела на палубу.

Повторно пришла в себя я от поцелуев, лежа на кровати под теплым одеялом. Спрашивать, как я там оказалась и кто меня переодевал, было очень стыдно, поэтому я смиренно выслушивала выговор за свой необдуманный поступок и неуместное желание оказать помощь.

Чтобы отвлечь внимание от своей скромной персоны, я поинтересовалась судьбой виновника моего купания, но Ларион ушел от ответа, лишь махнув неопределенно рукой. Оставалась надежда, что он еще жив и дотянет до прибытия на берег.

* * *

Порт Луре, в котором мы оказались волею его величества, представлял собой небольшой торговый городок. Судя по рассказам Лариона, промышляли здесь в основном рыбой и фиолетовыми водорослями, используемыми в лекарском деле, при этом чрезвычайно удобное расположение города способствовало тому, что именно сюда съезжались представители различных гильдий для обмена и торговли. Как в любом портовом городке, жизнь здесь бурлила — постоянно кто-то приплывал, уплывал, отправлялся в глубь страны или, наоборот, ждал здесь торговых партнеров.

Недалеко от пристани, на набережной, было одно маленькое кафе. Вот туда-то я и решила отправиться, пока всю команду осматривал приглашенный мастер Жизни, а судно проверял загадочный инспектор. После того как приглашенный лекарь осмотрел меня в первую очередь и подтвердил, что здоровье мое в норме, льер Идамас соизволил дать свое разрешение на легкую прогулку, но не без условий. Несмотря на уверения, что далеко от берега мне не даст уйти магическая привязка, капитан отправил вместе со мной юнгу — Криспера. Судя по кислому выражению лица, молодому человеку приказ по душе не пришелся, но выбора у него не было. Не было его и у меня, хотя я искренне не понимала, какой из Криспера защитник, если даже я с ним справилась!

Из опасений, что в случае сопротивления прогуливаться я буду по верхней палубе «Алаты», пришлось принять смиренный вид и пообещать соблюдать осторожность. Осталось только придумать, как бы так «осторожненько» избавиться от общества юнги, чтобы посетить несколько дамских лавок, которые просто обязаны быть даже в этом захолустье. Но если кто-то вдруг узнает о том, что я задумала купить, я сгорю со стыда!

За этими раздумьями я не заметила, как дошла до кафе, в котором собиралась попробовать местный божественный напиток — «глясе», коим восхищался мастер Жизни во время обследования. Нырнув в сумрак помещения после яркого солнца, я окунулась в ароматы ванили и сдобы, приправленные легкими фруктовыми запахами. После нескольких дней плавания это было чудесно.

Осмотревшись, я выбрала столик возле небольшого окна, рассчитанный как раз на двоих. Криспер, все это время безмолвной тенью следовавший за мной, подозвал разносчика и попросил меню. Невысокая пухленькая лия, курсирующая между столиками с завидным изяществом, не только принесла перечень блюд, но и помогла сделать выбор, после чего подмигнула юнге и ушла выполнять заказ. Паренек неожиданно раскраснелся, отчего мне пришлось спрятать улыбку в платок и переключиться на изучение интерьера.

Кафе разительно отличалось от знакомых мне рестораций. Тут отсутствовали помпезная позолота и дорогие статуи. Вместо них вдоль стен расположились многочисленные горшки, пестреющие всеми оттенками розового. Под потолком висели белые кашпо с цветущими розами. Здесь было по-домашнему уютно.

Вскоре на стол передо мной опустился высокий прозрачный бокал с густой белой шапкой, посыпанной тертым шоколадом. Тонкий кофейный аромат защекотал ноздри. Первый же глоток необычного «глясе» обволок язык приятной сладостью, а контраст холодного и горячего вызывал настоящий восторг!

Неожиданно я поймала себя на мысли, что хочу угостить этим чудом Лариона и узнать его мнение. Интересно, ему бы понравилось? Что я вообще знаю о вкусах мужчины, чьей женой собралась стать? Это печальное упущение с моей стороны следовало исправить в ближайшее время.

Погрузившись в раздумья и смакование напитка, я совершенно не обращала внимания на юнгу, а между тем он как-то засуетился и вдруг выбежал на улицу. Я только и успела услышать брошенные слова «никуда не выходить».

Хорошо, что он не стребовал с меня обещание, не иначе сами Извечные подарили мне эту возможность пройтись по лавкам.

Раздавшееся негромкое покашливание отвлекло меня от мечтаний. Рядом со столиком стоял высокий, статный мужчина в богато расшитом камзоле и с широкополой шляпой, которая сейчас была зажата в руке. Насыщенного шоколадного цвета волосы были собраны в низкий хвост, открывая лицо с чуть резкими, но тем не менее приятными чертами. Темные глаза смотрели внимательно, даже как-то вопрошающе. Наверное, если бы не щегольская бородка, мужчина выглядел бы женственно, а так… Было в нем какое-то очарование, располагающее к себе.

— Простите, льер, я задумалась.

— Нет ничего удивительного, что юная лия витает в облаках. — Улыбка стала еще теплее, даже какой-то отеческой. — Позволите присесть за ваш столик? Понимаю, что это выглядит неприлично, но ждать, пока освободятся места, я не могу.

Быстро окинув помещение взглядом и убедившись в отсутствии мест, я благосклонно кивнула. Склонив голову в знак благодарности, мужчина опустился на стул, что до этого занимал Криспер. Как по волшебству, перед нами появилась пухленькая разносчица и, записав заказ, унеслась на кухню.

— Позвольте представиться, лия, — Андре Вальро, капитан корабля «Скиталец».

— Армель Шанталь, — представилась я в ответ, решив не упоминать титул и принадлежность к аристократии.

— Чрезвычайно приятно сидеть за столиком с такой очаровательной лией. — Новый знакомый не без интереса меня рассматривал.

— Право, сударь, вы вгоняете меня в краску, — улыбнулась я, опуская глаза.

— Всего лишь констатирую факт. — Капитан Вальро принял свой заказ, отпил кофе и вернулся к беседе. — Как вы оказались в этом невзрачном городке, вдали от столицы, да еще и без соответствующего сопровождения?

— Если сопровождения не видно — это не значит, что его нет…

— Лия Армель, раньше Льдинок охраняли так, что я бы даже приблизиться к вам не смог, не то что за столик сесть. — Странный собеседник демонстративно осмотрелся, будто выискивая охранников. — А вы сидите в одиночестве, вдали от дома. Непорядок… Но не переживайте, я сохраню вашу тайну. За свою долгую жизнь я повидал достаточно Льдинок и знаю, как для вас важно инкогнито.

Если сначала этот господин показался милым и обаятельным, то после непонятного монолога я стала его побаиваться.

— Простите, я не понимаю вас.

Он наверняка обознался. Или это какая-нибудь шутка, принятая у моряков? Главное, чтобы мужчина не оказался безумным, что мне тогда делать, я не представляла.

— Да-да, я понимаю. Но все же негоже вам гулять одной.

Он медленно поднял свою чашку и сделал еще глоток.

— Мой спутник ненадолго отлучился, так что ваши опасения напрасны.

Пора было дать понять капитану, что мне неприятен этот разговор, не говоря о том, что он выходит за рамки приличия. Поэтому я демонстративно вернулась к своему «глясе».

— Уже более чем на половину часа, — не унимался капитан «Скитальца». — Иной раз и этого времени хватает для похищения.

— Это угроза, льер Андре?

— Не от меня, — как-то грустно улыбнулся мужчина. — И все же не гуляйте больше без хранителя.

— Постараюсь, — пролепетала я, косясь в окно.

Ну куда же подевался Криспер? Неужели у него возникли дела важнее и неотложнее, чем приказ капитана «Алаты»? Тогда не завидую этому юнцу! И не важно, что всего час назад я придумывала способ, как избавиться от навязчивой опеки. Сейчас общество юнги было мне жизненно необходимо, а его нет!

— Так что, лия?

— Что, простите?

— Я спросил дозволения проводить вас до корабля.

— А откуда вы знаете, что я прибыла именно на корабле? — тихо спросила я, чувствуя, как начинают подрагивать руки.

— Знаю, лия. Я все знаю… — просто ответил Вальро и, поднявшись со своего места, протянул мне ладонь.

Несколько мгновений я раздумывала, как поступить. Затем, решившись, вложила свои пальчики в протянутую руку и встала.

— Ой, мне необходимо еще расплатиться, — замешкалась я у столика, пытаясь развязать тесемочки ридикюля.

— Не оскорбляйте меня, лия Армель. Я сам оплачу ваш заказ. — И капитан, развернувшись, подошел к стойке.

Воспользовавшись моментом, я быстро двинулась в сторону выхода. Стоило переступить порог гостеприимного заведения, как меня сжал в крепких объятиях Ларион, чуть не сбив с ног. Он замер на несколько мгновений, уткнувшись в мои волосы и не давая возможности пошевелиться.

— Слава Извечным, с тобой все в порядке, — прошептал он, отодвигаясь, но я не слушала и оглядывалась в поиске нового знакомца. Очень хотелось наябедничать на подозрительного посетителя своему защитнику.

— Кого ты ищешь? — тут же напрягся тар.

— Хотела кое с кем тебя познакомить.

— С кем же? — немного ревниво спросил льер Идамас.

— Видимо, уже ни с кем. — Я еще раз посмотрела по сторонам, но статной фигуры в богатой одежде так и не заметила. — Поэтому предлагаю отправиться обратно на корабль и по дороге все обсудить.

— Согласен. Только раз уж здесь такая замечательная — судя по запахам — кондитерская, давай захватим немного пирожных с собой.

И, не дожидаясь ответа, жених крепко взял меня за руку, зашел в кафе и позаботился о том, чтобы скрасить путешествие в не самых приятных условиях воздушными заварными эклерами.

На корабль мы возвращались уже другой дорогой. Спускаясь вниз по мощенной булыжником улице, быстро достигли красивой тенистой набережной. Несмотря на близость моря, запах рыбы и водорослей был практически незаметен. Свежий ветерок и водная пыль скрашивали нашу прогулку.

— Так как ты узнал, что я именно в кафе?

— Сначала расскажи, с кем ты хотела меня познакомить?

— Я первая спросила, — мне стало немного обидно, — а то ты опять у меня все выспросишь, а сам ничего не расскажешь.

— Когда это я так делал? — И взгляд такой честный-честный.

— Постоянно!

Попыталась ткнуть его локтем в бок, но находчивый тар быстро прижал к себе, так что удара не получилось. В этом незнакомом городке, вдали от родного дома и, главное, дворца, мы чувствовали себя раскрепощенно, не оглядываясь на этикет.

— Ты уже все обо мне знаешь, а мне между тем даже неизвестно, как ты стал сыном пирата…

Кружащую поблизости чайку вспугнул неожиданный громогласный смех. Такого поведения я уже не могла простить и надула губы, выжидая окончания веселья.

— Прости, Армель, я не хотел тебя обидеть. Просто вопрос… он… — Ларион постарался взять себя в руки и успокоиться. — Обещаю, что после свадьбы обязательно расскажу… и даже покажу, — добавил он чуть тише, — откуда у людей, и в частности у пиратов, берутся дети.

Как только смысл сказанного полностью дошел до сознания, стыд начал медленно окрашивать кожу лица в красный цвет. Надо же было такое спросить! Гордо подняв подбородок и старательно отводя взгляд от тара Турмалинского, я продолжила прогулку, выражая таким образом крайнюю степень недовольства. Как-то так совпало, что в это время на набережной почти никого не было — только вдалеке прогуливалось несколько человек. Поэтому когда я на полном ходу врезалась в какое-то препятствие — даже вскрикнула от неожиданности. Оказалось, это была воздушная стена. Магическая преграда не просто заслонила мне путь, а стала медленно, но неотвратимо отодвигать обратно к самому невозможному человеку.

Через несколько шагов меня обняли, и тихий голос произнес над ухом:

— Не надо от меня больше бегать. Я все равно не позволю тебе ускользнуть. Теперь, когда знаю, каково это — держать тебя в объятиях, чувствовать твое дыхание…

От каждого слова по телу расходилась сладкая дрожь, а только что помянутое дыхание слегка участилось. Невольно я прислонилась спиной к надежному тылу, ища опору, но тар сделал шаг в сторону, положил мою руку себе на локоть и последовал вперед по аллее как ни в чем не бывало, продолжая разговор.

— Я уже успел закончить свои дела и вернуться на «Алату», когда туда на всех парах примчался Криспер. Я глазам своим не поверил. И как только додумался оставить тебя одну? Мальчишка! Но ничего, теперь у него будет достаточно времени, чтобы подумать.

Капитан, видимо, был чрезмерно зол, потому как начал непроизвольно сжимать кулаки, и мышцы под моей ладошкой каменели. Я попыталась переключить внимание Лариона.

— А зачем он вообще вернулся на корабль? Я его не посылала…

В то, что юнга хотел оставить меня одну, как-то не верилось.

— Он забыл взять с собой деньги. Сама понимаешь, воспитание не позволило бы ему разрешить лие расплачиваться. Вот он и надеялся, что обернется до того, как ты надумаешь уйти.

— Ох, он и правда еще такой мальчишка. — Я усмехнулась, задумавшись о порывах и принципах юности, однако недовольное покашливание вернуло меня к теме разговора. — Я имела в виду, что только безусый юнец мог поставить свою платежеспособность выше моей безопасности. Надеюсь, что прочитанные ему нравоучения будут достаточным наказанием за пренебрежение своими… точнее, твоими обязанностями. Ведь ты же обязан защищать меня?

Невинный взгляд и похлопывание ресничками заставили капитана потерять дар речи. Несколько секунд он удивленно смотрел на меня, а затем притянул к себе за талию одной рукой — вторая была занята коробочкой со сладостями — и поцеловал в висок, прошептав: «До последней капли крови». После чего мы довольно шустро продолжили движение в сторону пристани.

— Ты подсказала мне замечательную идею. — Синие глаза искрились весельем.

— Какую? — испуганно уточнила я, вспоминая его тихое обещание.

— Как совместить наказание с обучением. — Капитан с нежностью посмотрел на меня, при этом не сбавляя хода. — Не забивай свою белокурую головку. Лучше расскажи, кого ты успела околдовать, пока оставалась одна?

— И вовсе я его не околдовывала, — недовольно пробурчала я и подробно пересказала встречу в кафе.

Когда я закончила, мы уже шли по пристани. Разговаривать в толпе было несподручно.

— Значит, капитан «Скитальца»… Надо будет до отплытия разузнать о нем. — Вот и все, что мне удалось услышать от капитана до тех пор, пока мы не оказались в каюте.

К слову, тишина каюты также не способствовала беседе. Когда за спиной закрылась дверь и щелкнул замок, меня поймали в жаркие объятия, и губы обожгло страстным поцелуем. Через несколько ударов сердца воздуха стало не хватать, голова закружилась, и я уже была готова забыть все нравоучения гувернантки и наставления тетушки. Захотелось сдать свою гавань без боя этому пиратскому фрегату, еще до подписания брачного… то есть мирного договора. Когда мужчина оторвался от моих губ и слегка дунул в лицо, я вздрогнула.

— Моя снежинка, — нежно прошептал он.

— Мое пламя. — Я провела рукой по темным волосам. — Не боишься, что я растаю?

— Я на это надеюсь, — искушающе улыбнулся самый лучший мужчина на свете. — И огонь, в котором мы будем гореть вместе, не погаснет никогда. А знаешь, какой десерт я больше всего люблю? — неожиданно спросил Ларион, и мои щеки покрылись легким румянцем — мне опять стало стыдно, что я так мало знаю о своем женихе. Не дожидаясь моего ответа, он продолжил: — Больше всего я люблю мороженое. А самое вкусное мороженое получается, если смешать лед со сладостями.

Из-за волнения и все еще будоражащего кровь поцелуя я с трудом следила за рассуждениями тара. А то, что его последнее утверждение было совершенно абсурдным, — уж в десертах-то я разбиралась, — привело меня в легкое недоумение. Это к чему он клонит?

— Поэтому моя снежинка сейчас посидит одна и поест вкусные пирожные, — на стол водрузили знакомую коробку, — а мне необходимо отдать кое-какие распоряжения. Не скучай.

И с этими словами капитан быстро покинул каюту.

Выполнение непосредственных обязанностей затянулось до вечера. Это и не удивительно. Судя по доносившимся звукам и усиливающейся качке — мы отчаливали. Заняться в ожидании капитана и ужина было совершенно нечем, а выходить на палубу я пока опасалась. Вот и наблюдала в окно за уплывающим вдаль берегом.

Пейзаж выходил таким красочным, что просился на полотно — синее море, пенные шапки на гребнях волн, полоска земли на горизонте и прелестный белый парус.

На парусе я мысленно споткнулась, поскольку только что этого элемента в «моей картине» не было. Присмотревшись, я поняла, что это тот же самый корабль, виденный перед неожиданным купанием.

Судно меня неимоверно заинтересовало, и, подгоняемая азартом, я решила отыскать его в корабельном справочнике. Наверняка у капитана есть нечто подобное — на то он и капитан. Я улыбнулась своим мыслям и со всем возможным рвением кинулась перебирать библиотеку, если можно назвать этим громким словом ящик с книжками, притулившийся у стены.

Темно-синий деревянный гигант вмещал в себя изрядное количество испещренной чернилами бумаги: карты, тетради, журналы, конверты и, конечно же, книги. А поверх всего громоздилась стопка привезенных мной томов.

Потихоньку перекладывая их в сторону, я невольно начала рассматривать обложки и аннотации. Отложив очередные любовные переживания легкомысленной героини, я обнаружила небольшое, но увесистое издание в изысканной кожаной обложке — мой любимый с детства «Сказитель». Изящный переплет, посеребренные буквы названия. И таинственный влекущий запах, окутывающий читателя, как только он переворачивает первые страницы.

Сама не заметила, как поднялась и, подойдя к кровати, залезла на нее с ногами, не отрывая взгляда от красочных сказок и легенд народов мира. Отец частенько читал их своей маленькой дочурке на ночь. Вот сказка о прекрасном принце. А вот легенда о черной обезьяне.

Перелистнув сразу несколько страниц, я с удивлением всмотрелась в иллюстрацию великолепного фрегата с белыми парусами, рассекающего море. Эту историю я почему-то не помнила, но название — «Легенда о „Вагусе“» — и рисунок корабля всколыхнули пока неясные ассоциации. Так что, выбросив все посторонние мысли из головы, я погрузилась в чтение.

Повествование было захватывающим и немного грустным.

«В одном уединенном диком племени хранилась великая реликвия — Камень предков. Этот артефакт передавался из века в век от одного шамана другому. Предание дикарей гласило, что, когда тело вождя умирало, его душа не уходила к богам, а сохранялась в этом камне. Во время важных ритуалов шаман надевал на шею ремешок со священной подвеской, и духи предков передавали через него свою мудрость потомкам.

Однако дни процветания и благоденствия для этих мирных, в общем-то, людей неожиданно закончились, когда бесстрашный пират проник в самое сердце племени и выкрал священную реликвию. Но воспользоваться мудростью чужих предков вор не успел. Шаман, обнаружив пропажу, наложил проклятие на похитителя. С тех пор проклятый капитан пиратов вместе со своей командой вынужден скитаться по морям до тех пор, пока не найдет обратной дороги в дикое племя. И если шаман по своей доброй воле заберет обратно священный амулет, души предков освободят „Вагус“ от проклятия».

Перевернув последнюю страницу, я тяжело вздохнула. Отчего-то стало жалко неудачливого пирата, хоть он и злодей. Нет участи страшнее, чем из года в год бороздить морские просторы в поисках дороги к забытой свободе. Кто-то скажет, что море и есть свобода от преград и оков, но нет… Настоящая свобода — это возможность самостоятельно выбирать направление и вершить свою судьбу!

За чтением книги время пролетело незаметно. Посмотрев на часы, я поняла, что теперь самое время заняться образом — придать себе наиболее привлекательный вид. Однако все старания оказались напрасны. К ужину Ларион явился мрачный и немногословный. Войдя в каюту, он поставил на стол тяжелый поднос, после чего решительно обнял меня, и некоторое время мы стояли молча, прислушиваясь к дыханию друг друга. Затем я удостоилась легкого поцелуя в висок и предложения садиться за стол.

Раньше, когда капитан еще не имел осуждаемой моряками привычки перевозить на корабле женщин, он трапезничал в кают-компании вместе с офицерами и лекарем. Но с тех пор, как его каюту оккупировала первая фрейлина принцессы, принимать пищу он предпочитал в более узком кругу.

Кок или юнга обычно приносили подносы с камбуза, а я занималась сервировкой стола. Недаром же матушка с гувернанткой с детства вбивали в меня эти знания. Хотя бы есть чем блеснуть.

— Опять произошел несчастный случай? — не выдержала я тягостного молчания, но Ларион не поддержал беседы и только резко кивнул в ответ, продолжая механически пережевывать пищу.

— Опять… — немного замялась я, — со смертельным исходом?

— На этот раз нет, — собеседник взглянул на меня мрачным немигающим взглядом, — но я не уверен, что это во благо. Бедняга горит в лихорадке и бредит. Его пришлось обмотать его же гамаком и положить в трюме.

— Но ты ведь приглашал и мастера Жизни, и этого, — запнулась я, вспоминая слово, — инспектора?

— Мастер забрал на берег того моряка, что бросил тебя за борт. Сказал, что только так сможет ему помочь. А инспектор не выявил никакого магического вмешательства и, взяв причитающуюся плату, ушел.

На этой печальной ноте опять повисла пауза, во время которой я старательно пыталась придумать, как отвлечь собеседника от мрачных мыслей. Ведь сытый и отдохнувший мужчина способен на великие подвиги. О каких именно подвигах говорила матушка, я могла только догадываться, но воспоминания о ее нежном румянце и счастливых глазах и меня заставили сейчас зардеться.

— Ты не скучала, пока меня не было? — нейтральную тему для разговора первым нашел тар.

— Ни в коей мере. Я отыскала среди книг замечательное издание «Сказителя» и так зачиталась, что не заметила, как пролетело время.

— Папа не читал тебе в детстве сказок? — по-доброму рассмеялся Ларион и нежно провел пальцами по моему лицу. — Что именно тебя так увлекло?

— Легенда о «Вагусе». Я ее совсем не помнила.

— О, поучительная история. Закономерная участь для человека, любящего поживиться за чужой счет.

— Бессердечный! Почему сразу поживиться? — возмутилась я.

— Ты такая милая, когда злишься, — улыбнулся капитан, а потом перетянул меня к себе на колени.

— Зато ты не милый! — парировала я.

— Зато хорош собой…

— Скромность из тебя так и хлещет…

— Умен…

— Если сам себе не польстишь, никто не польстит.

— Отважен…

— Да-да, отправился спасать морскую свинку.

— И очень-очень ненасытен!

— А это к чему… — договорить я не успела, потому что меня жадно и настойчиво поцеловали.

И целовали так, что перехватывало дыхание, а руки начали жить своей жизнью и скользить по сильному телу. Увлекшись процессом, я даже не сразу заметила, как оказалась на кровати, а мое наваждение лежало рядом и нежно касалось лица. Набрав в грудь побольше воздуха, я снова потянулась к его губам, но была остановлена серьезным взглядом.

— Не надо, родная. Я все-таки не железный.

— Прости… — вздохнула я, хотя мучениями капитана не прониклась, потому что хотела еще поцелуев. — О чем тогда поговорим? Может, почитаешь мне сказку?

— О «Вагусе»? — улыбнулся Ларион.

— Хотя бы и о нем, — улыбнулась в ответ. — Кстати, смешное слово «Вагус». Оно никак не переводится?

— Так, дай-ка подумать. Если припомнить наш древний… нет, не то. А если… Да, точно! С одного из островных языков «Вагус» переводится как «Скиталец». У них еще легенда есть о корабле-призраке…

И вот после этих слов я вздрогнула. Да так, что это не могло остаться незамеченным.

— Что случилось, родная?

— Да так, ничего. Просто подумала, что у одного охочего до женского внимания капитана дурное чувство юмора.

— Ты сейчас о ком?

— О мужчине, с которым я столкнулась в кафе. Этот ненормальный представился капитаном «Скитальца»!

— Я надеялся, что ты уже выкинула его из головы. — Вздох, и тихое: — Мне так ничего и не удалось узнать о нем перед отплытием. В судоходных журналах порта не было ни слова о корабле с подобным названием.

— И что это значит?

— Пока не знаю, — тар в задумчивости прошелся рукой по волосам, создавая творческий беспорядок на голове, — но мы все обязательно выясним.

И так страшно это прозвучало, что я даже не усомнилась: выяснит, определит степень вины и воздаст по заслугам!

Камень десятый

«Алата» неумолимо приближалась к порту, ведущему в шейханат. Пока капитан был на мостике, мне разрешили прогуляться по палубе, а точнее, по носовой части корабля. После происшествия с морским купанием Ларион боялся оставлять меня без присмотра за пределами каюты. Сидеть безвылазно в четырех стенах молодому активному организму было сложно, поэтому мне предложили вот такой выход: курсировать от бушприта к полубаку и обратно.

Порыв неожиданно налетевшего ветра взлохматил волосы и прогнал прочь сомнения. Я бросила лукавый взгляд в сторону капитана и смело направилась прямо по курсу. Опершись бедрами о фальшборт, так, чтобы не упасть, я раскинула руки в стороны и подставила лицо встречному ветру…

Сначала я не почувствовала ничего необычного — порывистые касания стремительного воздушного потока, насыщенного горьковато-солеными брызгами и пахнущего водорослями, жаркие солнечные поцелуи. И только ощущение свободного полета над волнами, проникающее постепенно в каждую клеточку, пробуждало во мне чувство детского восторга. Как только я вместе с кораблем покоряла очередной морской гребень, в груди обмирало сердце и потом пускалось вскачь, навстречу очередной волне.

— Балуешься? — неожиданно прошелестело у самого уха.

Я вздрогнула и открыла глаза. Вокруг — никого. Однако что-то изменилось. Касания ветра стали более мягкими, нежными. Он шаловливо окутывал меня с ног до головы, аккуратно расчесывая белые волосы, спутанные его резвым порывистым собратом. Я улыбнулась — да и как можно было не улыбнуться, когда о тебе так заботятся? Обернувшись и облокотившись на фальшборт, я попыталась отыскать глазами своего капитана и замерла. Щеки, и без того согретые жарким солнышком, налились пунцовой краской. На реях тут и там, как обезьянки, болтались моряки, не сводившие с меня пристальных взглядов. Над ухом раздался тяжелый вздох, но я снова никого поблизости не обнаружила. А прямо напротив, у капитанской рубки, возвышался тар Турмалинский собственной персоной и с хитрым прищуром наблюдал за одной раскрасневшейся особой.

Вдруг в его руках мелькнул белый листок, через несколько секунд и ловких движений ставший бумажной чайкой. Ларион размахнулся и запустил птицу в мою сторону Я с удивлением наблюдала, как постоянный спутник всех рыбаков, легко преодолевая встречный ветер, планирует прямо ко мне в руки. Поймав посланника, я развернула его и прочла:

«Милая Армель, спустись, пожалуйста, в каюту. Через час мы прибудем в порт. Не стоит отвлекать команду от обязанностей».

Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Какой он все-таки заботливый. Заранее беспокоится о том, чтобы при прохождении бухты все были сосредоточены на своих обязанностях и мы пришвартовались без происшествий.

Я аккуратно сложила листок и убрала в карман, продвигаясь вдоль борта к спуску в трюм. Взгляд непроизвольно зацепился за горизонт. Погода стояла ясная, и границы, отделяющей блестящее в лучах море от голубого небосвода, было почти не видно. Оттого плывущий вдалеке корабль казался висящим в воздухе. Он как будто летел над водой, раздувая белые паруса.

Разместив ладонь козырьком над глазами, я впитывала в себя чудесное видение, силясь рассмотреть хоть какие-то детали судна.

— Что тебя так привлекло в этом пейзаже? Он почти не менялся за время нашего плавания.

От прозвучавших за спиной слов легкая дрожь пробежала по позвоночнику. Никогда бы не подумала, что могу так чутко реагировать на тембр мужского голоса.

— Тебе не кажется, что этот корабль будто висит в воздухе? А небо утонуло в море, перевернув все с ног на голову?

— Какой корабль, моя снежинка? Судя по твоим поэтическим словам, на горизонте мелькнул мираж. Это бывает при такой ясной погоде. Горизонт действительно сливается в единое полотно мироздания. — Руки Лариона легли на талию и прижали на мгновение к сильному телу. Капитан поцеловал меня в висок, а затем повернул в сторону двери, наградив легким шлепком. — А теперь марш в каюту, и очень прошу не покидать ее, пока я не спущусь за тобой.

— Кто я такая, чтобы перечить капитану? — хмыкнула я и пошла выбирать наряд для прогулки в порту.

* * *

Мое одиночество несколько затягивалось. Я уже выбрала подходящий наряд и приступила к измерению каюты путем пересечения ее из конца в конец и обратно. Трепетное волнение, бурлящее в крови в ожидании реакции капитана на мой выбор, уже улеглось. Ему на смену приходило волнение другого рода — почему мне так долго не разрешают покидать эти надоевшие стены? По моим ощущениям и по тому, что удалось разглядеть в иллюминатор, корабль уже пришвартовался. Но за дверью не раздавалось ни звука. Только крики чаек и шум с набережной доносились из приоткрытого окна. Подумав о чайках, я непроизвольно полезла в карман и достала давешний листочек. Еще раз перечитала заботливые строки и вздохнула, а мгновение спустя с легким вскриком отскочила в сторону. Безобидная с виду бумажка начала сама по себе складываться, вновь становясь белой птицей, которая взмахнула крыльями и, сделав круг над столом, выпорхнула в сторону моря.

Не прошло и десяти минут, как слуха коснулся звук тяжелых шагов. Еще пара мгновений — и в отворившуюся дверь вошел капитан. Он был мрачнее тучи. Брови сдвинуты, суровый взгляд потеплел, только когда наткнулся на меня. Мне уже было не важно, какое впечатление произведет на него мой наряд, сильнее всего хотелось вернуть его лицу улыбку.

— Опять что-то случилось? — Я подошла и обняла Лариона за талию.

— Да. — Мне аккуратно убрали прядь волос за ухо и, не дожидаясь нового вопроса, продолжили: — Снова погиб моряк. Когда именно — точно неизвестно. Его нашли в трюме, за мешками…

— Мне снова нельзя выходить из каюты? — Как ни старалась, обреченность в голосе скрыть не удалось.

— Наоборот. Мне кажется, что на «Алате» сейчас опаснее. Я провожу тебя в городок, в какое-нибудь приличное кафе, а сам попробую еще раз с инспектором проверить тут каждый закуток.

— А как же тетушка? — Я прижалась к любимому, пытаясь выказать ему свою поддержку.

— Не волнуйся. В шейханат лучше всего выдвигаться ближе к ночи. Когда доберемся до места, все уже будут спать, и останется только обойти ночную стражу.

— Тогда я готова идти. Если честно, жутко надоело любоваться рисунком на досках.

Мы двинулись на выход вместе с двумя моряками, взятыми для охраны — юнге Ларион уже не доверял мою драгоценную особу.

— А как же чтение? Ты набрала столько… кхм… сказок, что я думал, придется записываться к тебе на прием, чтобы удостоиться капельки внимания.

У капитана было такое забавное выражение лица, что я не удержалась от улыбки.

— Не преувеличивайте, льер Идамас, вы давно научились добиваться аудиенции в обход всех записей и распоряжений. — Подражая тару, я произнесла слова с истинно дворцовыми интонациями. — А чтение увлекает в открытом море, когда шум гавани и крики торговцев с портового рынка не раззадоривают любопытство одной юной непоседливой особы.

— Вот уж точно — непоседливой, — усмехнулся он. — Но я убедительно прошу юную лию сделать над собой усилие и посидеть в заведении до тех пор, пока я лично ее не заберу. Я уже никому, кроме себя, не доверяю.

За такой ничего не значащей пикировкой мы и не заметили, как дошли до места. Краем сознания отметила, что тар Турмалинский на удивление хорошо ориентируется в этой местности. Хотя в прошлый наш заход он не сходил на берег, коротая со мной время за ужином.

Местечко, где мне предстояло выпить не одну чашечку популярного нынче горьковато-сладкого напитка — шоколада, выглядело очень мило и уютно. Маленькие столики на двоих, покрытые белыми узорчатыми скатертями. Каждый украшает вазочка с букетом нежно-голубых цветов. Если выбрать места, что расположены на открытой террасе, то можно с одной стороны любоваться волнующимся в отдалении морем, а с другой — небольшой базарной площадью. После многодневного, почти одиночного плавания больше всего привлекала площадь, пестреющая различными прилавками, товарами и самой разномастной публикой.

Как ни уговаривал меня Ларион пересесть за столик в глубине зала, я не поддалась. Мне предстояло, судя по всему, провести в этом кафе некоторое время, и снова любоваться стенами я не хотела. Даже охранников попросила оставить у входа, чтобы чувствовать себя свободнее. И вот наблюдательный пункт был занят, заказ сделан, носик поцелован…

— Ой, а деньги? — прошептала я, спохватившись. — Я, кажется, забыла взять кошелек.

— Он тебе и не нужен, я все оплатил, — как-то обиженно произнес тар.

— Но за время твоего отсутствия я могу проголодаться, или захочу попробовать другой напиток, или…

— Любое «или» ты можешь заказать у разносчика. А когда я за тобой приду, счет будет оплачен полностью.

— Но…

— Никаких «но»! По крайней мере я буду уверен, что из кафе ты никуда не денешься, пока я не закрою счет. — И на лице капитана расплылась коварная и неимоверно довольная улыбка.

Пока я придумывала, как бы поделикатнее развенчать мужские убеждения, Ларион чмокнул меня в нос и быстро покинул террасу. Усмехнувшись иронии Извечных, соединивших меня именно с этим человеком, я сосредоточила внимание на ярмарке.

Открывалась она навесами с блестящим, ярким и разноцветным товаром. Со своего места я могла только догадываться, что там, видимо, продавались различные украшения, но, чтобы знать наверняка, нужно было подойти поближе. Мешали присмотреться внимательнее и снующие лоточники, предлагавшие свой товар всем, кто так или иначе пересекал площадь. Они явно соревновались в громкости и оригинальности зазывательных речей.

Пестрая толпа настолько увлекла своим мельтешением, что, когда кто-то коснулся моего плеча, я вздрогнула.

— Снежинка моя, пообещай мне одну вещь…

— Почему ты вернулся?

Сердечко потихоньку успокаивалось, и я перевела дыхание.

— Чтобы еще раз попросить тебя никуда отсюда не уходить. Ни с кем, кроме меня! — Ларион взял мою руку и прижался губами к ладошке. — Меня что-то тревожит, и я не пойму, с чем это связано. Поэтому хочу быть уверен, что ты в безопасности, пока я выясняю, что с судном.

В синих глазах плескалось столько тревоги, что легкомысленная шутка так и не соскочила с языка. Я только и смогла прошептать: «Обещаю». Поцеловав руку, тар быстро развернулся и вновь покинул территорию.

На этот раз я решила не отвлекаться на обстановку, а вкусить прелести поданного напитка. Он был налит в элегантную высокую чашку с интересным рисунком. А точнее, его отсутствием. Не знаю, какой мастер изготавливал эти фарфоровые шедевры, но в нескольких местах стенки чаши были совершенно прозрачны, и эта прозрачность имела форму парусника. Когда шоколад был налит, а сверху на нем плавал кусочек зефира, то снаружи казалось, будто по голубому морю плывет настоящий кораблик — коричневое судно и молочно-белый парус.

Опять я несколько увлеклась и потеряла связь с реальностью, поэтому, когда над столиком раздалось деликатное покашливание, чуть не расплескала свою вкусняшку.

— Я вдруг подумал, что надо предусмотреть возможность быстро со мной связаться. Мало ли какая ситуация может быть.

Я никогда еще не видела льера Идамаса таким взволнованным. Вероятно, раньше ему не приходилось делать выбор между долгом и личной привязанностью.

— Да, это было бы очень предусмотрительно с твоей стороны, — произнесла я и сама засмеялась от того, как это прозвучало.

— Я договорился с разносчиком. Если будет что-то срочное, попроси его послать братишку на «Алату», тут недалеко — он лихо обернется.

От улыбки лицо Лариона преобразилось, и я невольно залюбовалась им. В данный конкретный момент меня никакие предчувствия не тревожили. Я собиралась набраться впечатлений, чтобы их хватило на обратное морское путешествие. Постоянное сидение в каюте надоело настолько, что я с содроганием думала о том, как переживу возвращение.

— Все будет исполнено согласно вашим указаниям: сижу тут, никуда дальше террасы не ухожу, если захочется тебя побыстрее увидеть — пошлю гонца, — чтобы удержать серьезное выражение на лице, я даже дыхание задержала.

— Правильно… и спасибо тебе. — Мой удивленный взгляд жених проигнорировал и только спросил: — Я пошел?

— Иди…

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Я буду скучать?

— А еще.

— Считать минуты до встречи?

Я восторженно похлопала ресничками, но это не произвело на серьезного Лариона никакого эффекта.

— Ты никуда отсюда не уйдешь!

— Не уйду.

И капитан в очередной раз покинул место моего временного швартования. Я вздохнула, пора было насладиться десертом, а заодно заказать еще шоколада. Как только заказ оказался на столе, я взяла в руки ложечку и…

— Кхм-кхм… — снова раздалось деликатное покашливание.

Губы непроизвольно расползлись в улыбке.

— Видимо, нам лучше вернуться на корабль вместе, — промолвила я, поворачивая голову, да так и застыла, глядя на того, кто меня отвлек…

— Добрый день. Не уверен, что вас заинтересует экскурсия по «Скитальцу»…

Я помотала головой, и Андре Вальро продолжил:

— Позволите присесть за ваш столик, лия Армель? Понимаю, что это выглядит неприлично, но ждать, пока освободятся места, я не могу.

Я обвела растерянным взглядом полупустую веранду. Этот человек мало того что преследовал меня, так еще и издевался.

— Добрый день. Мне, право, неловко вам это говорить, капитан Вальро, — я постаралась придать голосу как можно больше сожаления, — но за моим столиком тоже нет свободных мест. Возможно, вам повезет внутри кафе?

Капитан хмыкнул и, развернувшись, зашел в зал. Проводив его удивленным взглядом — некоторых мужчин совершенно невозможно понять, — я решила отдать должное своему десерту и вонзила ложку в бисквит, пропитанный вишневым сиропом. М-м-м, такие сладости достойны украшать дворцовые приемы. Не будь я благовоспитанной барышней, обязательно попросила бы рецепт у кондитера. Легкая кислинка растекалась по нёбу, перемежаясь со сладостью и даря невероятное удовольствие.

— Вы не поверите, лия Армель…

Одновременно с этими словами морской волк отодвинул стул и уселся за мой столик, а пришедший с ним разносчик составлял с подноса тарелочки с различными десертами.

— …но внутри помещения также нет свободных мест, поэтому я позволил себе заказать понравившиеся вам пирожные и добавил к ним парочку от себя. Чтобы нам было комфортнее и вкуснее разговаривать.

— Боюсь, мне не о чем с вами разговаривать. — Я была предельно серьезна. — Поэтому попрошу вас освободить место за этим столиком, ко мне сейчас подойдет жених.

— Не подойдет…

— Что за шутки, капитан?

— Можете звать меня Андре.

Морской волк взял в руки чашку и сделал несколько глотков, совершенно игнорируя мое возмущение.

— Не могу! Чего вы добиваетесь, капитан Вальро? Поскольку я не думаю, что повторная встреча в такой дали от первой может быть случайна.

— Вы правы. Наша встреча не случайна. — Задумавшись, мой собеседник раскручивал одно из блюдец, принесенных разносчиком. Затем, видимо, что-то для себя решив, пододвинул его мне. — Угощайтесь, здесь очень вкусно готовят. А я пока попробую изложить свою проблему.

У меня к этому моменту совсем пропал аппетит. Однако капитан «Скитальца» производил двоякое впечатление, и я чувствовала, что разговорить его необходимо. А значит, пододвигаем к себе блюдце, улыбаемся и жуем, дабы он не отвлекался от рассказа.

Идея совместить чревоугодие с доброжелательностью была не самой удачной. Собеседник, вместо того чтобы приступить к рассказу, смотрел на меня во все глаза и, кажется, даже побледнел.

— Как же ты на нее похожа, — с непередаваемой тоской в голосе вымолвил он наконец.

Вопрос «На кого?» застрял у меня в горле вместе с кусочком нежнейшего заварного бисквита — пришлось протолкнуть его глотком шоколада. Пока я прочищала горло, преследующий меня тип заговорил:

— Когда-то давно, когда я еще был молодым отчаянным повесой, я решил завоевать расположение понравившейся мне девушки и не придумал ничего лучше, чем подарить ей редкий артефакт. К тому времени я уже был капитаном новенькой бригантины и, заручившись поддержкой своих матросов, отправился в путь…

Увлекшись повествованием, я забыла, как жевать, и вся обратилась в слух. Андре Вальро оказался неплохим рассказчиком, переливы его баритона цепляли внимание слушателя и не отпускали до… Ровно до тех пор, как у меня появились вопросы.

— А моряки у вас по дороге не умирали? — спросила я, даже не осознав, что бы хотела услышать в ответ.

На меня пристально взглянули и, бросив едва слышное «нет», продолжили воспоминания.

— Добыть артефакт не составило большого труда, охраны почти не было, так — парочка шаманских заклинаний. И неделю спустя мы с командой уже отмечали успешное завершение миссии. Отплывая от берегов уединенного острова, я готовился распрощаться с холостяцкой жизнью. — Капитан замолчал, улыбаясь своим воспоминаниям. Затем улыбка его померкла. — А наутро один из членов команды был найден мертвым. Потом еще один сошел с ума и умер… Третий же выпрыгнул за борт незадолго до прибытия в порт. Тело так и не удалось выловить… На этом странные смерти прекратились.

— То есть моряки все-таки умирали? — напряженно поинтересовалась я, постукивая ложечкой по блюдцу.

— Не торопитесь делать выводы, моя история скоро закончится, и тогда вы все поймете.

Рассказчик бросил тоскливый взгляд в сторону моря, протяжно вздохнул и заговорил:

— «Скиталец» еще только отдавал швартовы, а я уже был готов отправиться на бал, где планировал вручить добытый подарок своей возлюбленной. Но подарка нигде не было…

— Вам не кажется, что дарить ворованные вещи любимой девушке не совсем правильно? — поучительно влезла я в повествование, как только представилась возможность. Капитан лишь зло ухмыльнулся и оставил мою реплику без ответа.

— Я был в ярости, но масштабные поиски и обыск команды ни к чему не привели. Решение отправиться во дворец с пустыми руками далось нелегко, но мне не терпелось увидеть мою снежинку… Как же она ругалась, когда узнала, что я наделал. А несчастный влюбленный всего лишь хотел подарить ей мудрость веков…

На этом эпическом моменте я не удержалась и закашлялась. Знаю, это было очень невоспитанно с моей стороны, но длительная изоляция от общества в целом и от королевского двора в частности сделали меня несколько невоздержанной и язвительной. Потому, прокашлявшись, я спросила:

— Она была настолько глупа, что вы захотели добавить ей мудрости?

— Вы еще совсем дитя, — начали меня сурово отчитывать, — поэтому я прощу вашу бестактность. И если вас, лия Армель, еще интересует причина нашей встречи — я продолжу.

Удовлетворившись молчаливым кивком, капитан приступил к самому интересному. С его слов, девушка-снежинка оказалась не столь глупа, как можно было предположить. Во всяком случае, в отличие от капитана, она знала, что собой представляет украденный артефакт и что бывший владелец наложил проклятие на воришку. До тех пор, пока подвеска с камнем — а именно так незамысловато выглядел подарок — не вернется к исконному владельцу или его потомкам, все причастные к краже будут скитаться по бескрайним морским просторам без возможности находиться на берегу дольше нескольких часов.

Но и это было не все. Тот, кто брал камень в руки, начинал сходить с ума. Видимо, мудрость предков в концентрированном виде плохо сказывалась на неокрепших умах. Вернуть камень шаманам было подвластно только истинному виновнику — капитану Андре Вальро.

Андре рад бы был вернуться на место преступления, но он не знал, где находится несостоявшийся подарок. Судя по всему — моряк, выпрыгнувший с судна незадолго до прибытия в порт, унес вещицу с собой.

С тех пор «Скиталец» бороздит просторы океана, преследуя непутевых охотников за редкостями или невинных обладателей опасных безделушек. Однако камень постоянно уплывает из рук искателей самым непостижимым образом.

— Вы ничего не хотите у меня спросить? — Взгляд собеседника оставался хмурым и будто погруженным в воспоминания.

— Вы достаточно подробно все рассказали. — Прежде чем продолжить свою мысль, я дождалась, когда разносчик уберет со стола использованную посуду и оставит нас вдвоем. — Сопоставив некоторые детали, я пришла к определенным выводам, и у меня остался только один вопрос… Хотя нет, пожалуй — два.

— Вы умеете интриговать, — улыбнулся Андре.

— Как данный артефакт попал на «Алату»? — озвучила я первый вопрос.

— И удивлять… — Он ненадолго задумался. — Пути Извечных мне неведомы. Я только чувствую направление перемещения камня Мудрости. Но порой мне кажется, что это живое существо, виртуозно уходящее от преследования.

Капитан замолчал, и мне тоже было о чем поразмыслить. А лучше всего мне думалось за чашечкой горячего кофе. Его я и заказала.

— Каков же второй вопрос? — Темные глаза пристально изучали меня, будто пытаясь по выражению лица догадаться об ответе.

Передо мной расположилась привычная голубая чаша, но теперь уже с совершенно черным парусником. Это выглядело несколько мрачновато, а в свете рассказанной истории навевало мысли о мистических знаках и символах.

— На самом деле я не уверена, что хочу услышать на него ответ.

Отринув предрассудки, я сделала первый глоток и зажмурилась от удовольствия. Горьковато-сладкое тепло разливалось по языку и дарило неимоверно приятные ощущения.

— Лия Армель, вы окончательно меня заинтриговали. Хорошо, что смерть от любопытства мне не грозит, иначе моя жизнь оказалась бы под угрозой.

— Ну да, а пока под угрозой только моя жизнь. — Я вперила пристальный взгляд в капитана «Скитальца», но его лицо оставалось совершенно бесстрастным. — Какой выход вы предлагаете? Вы же не просто так поведали мне вашу тайну.

— Прежде чем предложить выход, я бы хотел понимать, осознаете ли вы всю серьезность ситуации? Если да, то у вас не должно оставаться вопросов.

— Как вы деликатно подводите меня к тому, что вас интересует. — Я не сдержала улыбку.

Капитан развел руками, как бы подтверждая мою правоту и вынуждая сознаться. И, видимо, как бы мне этого ни не хотелось, а придется уступить.

— Мне было интересно, сколько времени вы уже ищете эту вещицу?

— И почему же вы боитесь услышать ответ?

— Недавно я читала легенду о «Вагусе»…

— Тогда вы можете понять, как долго я ищу этот камень и как сильно хочу его вернуть, — перебил меня собеседник.

Услышанное напугало до крайности. Ведь эта легенда не может быть о нем? Это всего лишь старая сказка…

— Не пугайтесь. Если мы сделаем все быстро, то несчастья не произойдет.

— Если я правильно поняла, то мне предстоит отыскать на корабле маленькую неприметную вещицу и отдать ее вам? — Я дождалась утвердительного кивка и поинтересовалась: — И как это сделать? Мой жених вместе с магом обыскали все судно, но ничего подозрительного не нашли.

— Ну, самый простой вариант — это дождаться, пока очередной владелец артефакта начнет сходить с ума и умрет. Обыскать его тело, в крайнем случае личные вещи… Лия Армель, вам плохо? Вот, выпейте воды, а то ваше лицо приняло неприятный зеленый оттенок.

К поведению капитана было сложно придраться, но своими словами он как будто хотел мне за что-то отомстить. Лицо ему мое не понравилось. Зеленый, между прочим, цвет девы-удачи, чье покровительство мне бы сейчас совсем не помешало.

— А в чем заключаются более сложные варианты?

— В хорошей памяти. Вам необходимо вспомнить или найти того, кто помнит, с кем из матросов тесно общался перед смертью последний погибший. Велика вероятность, что камень уже в его вещах.

— К чему все эти сложности? Вы не могли напрямую обратиться к льеру Идамасу? — Я скептически изучала это не стареющее столько лет лицо.

— А вот здесь мы подходим к самому щекотливому вопросу.

Я вопросительно изогнула бровь, ожидая продолжения.

— Судя по всему, вы единственная, кто может видеть меня, разговаривать и даже трогать.

Перед последним словом Вальро слегка запнулся, видимо, поняв его двусмысленность. Меня эта неловкость тоже не миновала — чувствовалось, что щеки заливает легкий румянец. Я поспешила продолжить беседу.

— Сейчас вы совершенно откровенно меня обманываете. Возьмем хотя бы разносчика. — Я махнула рукой в сторону мальчишки, суетящегося неподалеку. — Он не только принял ваш заказ, но и обслужил впоследствии по высшему разряду.

— Тут все очень просто и никакого обмана. Я обладаю определенными магическими способностями и могу внушить окружающим потребность совершить те или иные действия. Однако лучше всего это удается, если кто-то есть рядом. Тогда внушаемый переносит на него вторгшиеся в разум посторонние мысли.

— То есть вы хотите сказать, что мальчишка думал, будто разговаривал со мной, когда принимал заказ?

— Вы поразительно быстро все схватываете.

— Вы мне льстите, и не возражайте, — пресекла я попытку капитана, — поскольку мне пока еще не все ясно.

— Я готов развеять ваши сомнения.

— Как вы сделали первый заказ? Внутри кафе меня с вами не было.

Я победно усмехнулась, радуясь тому, что загнала собеседника в ловушку.

— Вы меня разыгрываете, лия Армель.

— Ничуть.

Ожидая оправданий, я с удовольствием продолжила смаковать очередное пирожное.

— Ну что ж, тогда, возможно, мне удастся вас удивить, но… — Капитан наклонился вперед, слегка опираясь на столик, и продолжил заговорщицким шепотом: — Внутри кафе тоже есть люди.

Я надеялась, что мне удалось удержать на лице бесстрастное выражение, однако Андре все равно засмеялся, откидываясь обратно на спинку стула, и уже в полный голос закончил свою мысль:

— Так что разносчик в полной уверенности, что это кто-то из клиентов передал заказ для вас. Кстати, если вы наелись, я готов проводить вас на корабль, дабы побыстрее приступить к поиску артефакта.

* * *

Я уже пятнадцать минут сидела в гордом одиночестве в своей каюте и ожидала результатов. Последний час выдался очень суматошным. Сначала я упражнялась в красноречии, пытаясь убедить капитана Вальро в том, что никак не могу самостоятельно покинуть место за столиком на террасе летнего кафе. За это время вихрастый мальчишка успел добежать до «Алаты» и передать тару Турмалинскому просьбу как можно быстрее прийти ко мне.

Стоит ли упоминать, что и без того встревоженный Ларион, увидев «вестника», примчался ко мне в полной боевой готовности, то есть готовый ко всему, кроме одного — включить меня в группу по обследованию судна. И я вновь начала упражняться в красноречии, теперь по убеждению другой особи мужского пола с капитанскими регалиями, в том, что я действительно знаю, что за проклятие нас преследует. Естественно, капитан «Скитальца» не мог мне помочь с объяснениями. Хоть он и находился в непосредственной близости от нас, взгляд тара ни разу за него не зацепился, подтверждая версию о том, что этот расхититель шаманских ценностей видим только мне.

Спустя несколько долгих минут и пару стаканов воды мы достигли некоторого соглашения. К сожалению, внятно объяснить, что за вещица губит членов команды и откуда мне об этом известно, я не смогла. Кажется, любимый решил, что здесь подают очень крепкий кофе, который вкупе с жарким полуденным солнцем дал своеобразные результаты. Однако тар согласился, что начнет обыск с вещей покойных и тех, с кем они теснее всего общались. Потом пройдутся по вещам остальных членов команды и так, шаг за шагом, осмотрят все в поисках утерянного камушка. Мне же все это время предстояло просидеть взаперти в каюте — чтобы, не дай Извечные, со мной чего-нибудь не случилось. А когда обнаружат что-нибудь хоть отдаленно напоминающее описание, Ларион привлечет меня для опознания. И дальше дело за малым — в точности выполнить указания капитана Вальро.

— Армель, ты готова? — неожиданно раздавшийся голос заставил вздрогнуть.

— Вы что-то нашли?

— Ну, как тебе сказать. — Ларион мялся в дверях и, кажется, смущался. — Даже не знаю, подходит ли хоть что-то под твое описание, но лучше, чтобы ты сама взглянула. Никогда не думал, что моряки настолько суеверны и таскают с собой столько…

Я не дала ему договорить. Взяла за руку и направилась на выход. Если скиталец не обманул, то я почувствую, что именно нам нужно.

На палубе были разложены личные вещи команды, около каждой «кучки» стоял их владелец и ожидал результата обыска. Все мужчины заметно нервничали, кто-то курил, один из морских волков страшным загробным голосом описывал смерти бывших членов команды, запугивая юнцов…

Тар был прав: по количеству мелочовки, наполняющей личные вещи команды, моряки были похожи на морских свинок — тетушка в новом образе тоже любила все блестящее, необычное и яркое.

— Капитан, а что это такое? — Я как можно незаметнее указала на странный предмет. Он был сделан из какого-то темно-бордового материала и отполирован до блеска. Сначала я подумала, что кто-то оторвал набалдашник у трости, но его вытянутая форма опровергала мои подозрения.

— Почему ты спрашиваешь? Вроде бы этот предмет не совсем подходит под описание.

— Совсем не подходит, — усмехнулась я. — Просто никогда не видела ничего подобного.

Перестав обращать внимание на ерунду, я неспешно продвигалась вперед, в надежде отыскать «камень преткновения». И удача мне улыбнулась. Он лежал на куче какого-то тряпья среди других безделушек. Небольшой серый округлый камень, как будто слепленный из двух половинок, очень похожий на ядро мэнсейского ореха. Его поверхность плотно испещряли змеящиеся борозды, не очень глубокие, но в целом оставляющие неприятные ощущения у того, кто начнет рассматривать эту реликвию.

Я присела на корточки и занесла руку над предметом, дабы проверить догадку. Сначала ладонь ощутила тепло, но через пару мгновений в голове стали появляться какие-то неясные чужеродные образы, пропитанные паникой, ужасом и обреченностью. И вдруг, как вспышка, на меня смотрят усталые мудрые глаза. От неожиданности я вскрикнула и отскочила от вещей.

— Армель, что случилось? — тут же подхватил меня Ларион. — С тобой все в порядке? Да не молчи же ты! — рыкнул он.

— Я объяснюсь, как только ты дашь мне хоть слово вставить!

Отодвинувшись на пару шагов от мужчины, — все-таки мы были в людном месте, — я сочла возможным дать небольшие пояснения:

— Это действительно та вещь, поэтому всем надо сейчас разойтись и оставить меня…

Договорить я не успела. Моряк, стоявший напротив заинтересовавшей меня кучи, кинулся на нее плашмя с криками: «Не отдам, это мой камень! Никому не отдам, мое!» Однако старпом и боцман, далеко не обделенные силой и комплекцией, шустро с двух сторон подхватили болезного и отволокли — не без усилий — в сторону.

— Всем покинуть палубу! По местам! — крикнул капитан, продолжая прикрывать собой мою скромную персону. Сделал он это, даже не задумываясь, как только почуял угрозу. От понимания этого на душе стало очень тепло и светло.

— Теперь ты… — попыталась я избавиться от последнего свидетеля, но он категорически этому воспротивился.

С трудом, но мы договорились о компромиссе. Пока я буду улаживать вопрос возвращения артефакта, Ларион будет держать меня в поле зрения с расстояния в несколько шагов.

Заручившись такой поддержкой, я подошла к чужому скарбу, опять присела на корточки и стала аккуратно откладывать в сторону те мелочи, что лежали рядом с проклятой вещицей.

То, что моряки чрезвычайно суеверны, не секрет, а женщина на корабле для них является сущим проклятием. И вот интересно, эти бравые морские волки всегда носят с собой столько оберегов или они озаботились с моим появлением? Но, пожалуй, не стоило сейчас искать ответ на этот любопытный вопрос, лучше сосредоточиться на деле. Если из-за неаккуратных действий мне второй раз привидятся эти глаза… Бр-р-р, кошмары в ближайшее время будут обеспечены.

Когда вокруг опасного предмета не осталось никаких посторонних безделушек, я подхватила тряпицу, на которой он лежал, не касаясь самого камня, и двинулась в сторону кормы. Море за бортом плескалось и шумело. Стоило мне подойти к фальшборту, по доскам ударила особенно сильная волна, покрыв пенной шапкой все вокруг. А я… осталась сухая, словно оказавшись в невидимом коконе.

— Капитан Вальро, вы здесь? — негромко поинтересовалась я.

— Да, маленькая Льдинка, — раздалось из-за борта.

Перегнувшись через поручень, я увидела, как на бурлящей волне, словно на пьедестале, стоит высокий мужчина. Стоило нашим глазам встретиться, как морская вода зашумела сильнее и стала потихоньку поднимать капитана ввысь.

— Посмотрите, это то, что вы искали? — Я протянула руки вперед.

— Да, Армель, это камень Мудрости.

Я ожидала, что капитан возьмет его вместе с тем проклятием, что преследует обладателя артефакта, и оставит наше судно в покое. Но Вальро молчал, изучая меня с какой-то затаенной грустью.

— Вы же заберете его? Пока у нас вся команда не погибла.

В нетерпении я переминалась с ноги на ногу.

— Надень его мне на шею…

Это было неожиданное предложение. Во-первых, за нами наблюдал Ларион. Сложно было предугадать его реакцию на то, что я не только взяла опасную вещь в руки, так еще и полезла с ней к незнакомому мужчине. Я оглянулась, чтобы проверить, на месте ли мой защитник. Льер Идамас не сводил с меня пристального сурового взгляда и был готов при первом же намеке на опасность кинуться на помощь.

Во-вторых, артефакт действительно непредсказуемо коварен, и мысль подержать его в руках не вызывала бурных восторгов. Эти глаза напротив…

— Не бойся, Льдинка, — словно прочитав мои страхи, промолвил Андре Вальро, — он тебе не повредит, и это единственный способ для меня завладеть артефактом, чтобы вернуть истинному хозяину.

Посомневавшись еще немного, я набрала в грудь побольше воздуха и, повесив тряпицу на фальшборт, обеими руками взялась за ремешок, на котором болталась эта дрейфующая неприятность.

Процедура не заняла много времени и от волнения совершенно не сохранилась у меня в памяти. Только по рассказам Лариона я потом узнала, что долго стояла в одиночестве у борта, а передо мной бушевала стихия и крутились в причудливых вихрях волны. А затем я взяла подвеску и как будто надела ее на… воду? Или что-то невидимое. После передо мной вздыбилась бьющая о борт волна, будто крылья прекрасного лебедя, и когда одно из них окатило меня брызгами, капитан «Алаты» не выдержал и кинулся на помощь.

Это неожиданное омовение привело меня в чувство, и я поняла, что нахожусь на руках у любимого мужчины, в крепких надежных объятиях. Вот только второй капитан все еще не покинул нас.

— Теперь я твой должник, — донесся шепот волн.

— Не стоит благодарности, — не сдержала я улыбки. — Если легенда не врет, то эту вещь давно пора вернуть законному владельцу.

— Не стоит отказываться от помощи, когда ее предлагают бескорыстно и от чистого сердца. Просто пришли мне весточку, когда понадобится помощь, — и я верну долг.

— С кем же я могу ее прислать, если вас никто не видит, кроме меня?

— Ты передай ее с таким же скитальцем, как и я, вечно ищущим приключения. — Заметив мое непонимание, капитан сжалился. — Я говорю о ветре. Выйди к воде и, «поймав» попутный ветер, прокричи мое имя. А теперь — прощай.

И нас с Ларионом снова накрыл фонтан брызг.

Камень одиннадцатый

После всего, что произошло за сегодняшний день, каюта больше не казалась мне ненавистной тюрьмой. Особенно ее украшало присутствие Лариона, вытирающего полотенцем мои волосы. Прощальный жест капитана Андре оказался несколько мокрее, чем хотелось бы, и в результате мне пришлось сменить платье, да и волосы нуждались в дополнительном уходе. Но ради того, чтобы окунуться в трогательную заботу и нежность, я готова была «искупаться» еще раз.

— О чем ты думаешь, родная? — Вопрос заставил вздрогнуть, возвращая в реальность.

— О том, что теперь у меня есть должник…

— Ты про капитана «Скитальца»?

После того как «Алата» избавилась от опасного раритета, я посчитала возможным хотя бы в общих чертах рассказать любимому, что происходило.

— Ну да, про него. Вот скажи, теперь, когда у него есть возможность избавиться от проклятия, он же наверняка это сделает в ближайшее время?

— Хотелось бы верить.

Тар закончил заниматься моими волосами, и мы присели к столу.

— Вот как тогда он сможет вернуть мне долг? Ведь существуют различные поверья, что если освободить душу, скованную проклятием, то она уходит в лучший мир, где ее ждут объятия Извечных.

Я разлила чай по чашкам и поставила одну перед женихом, а другую пододвинула к себе. Капитан тут же вспомнил, что в этот раз забыл купить с собой пирожных, и сокрушался, что мне придется довольствоваться засахаренными фруктами. Пришлось вернуть его к более интересной теме.

— Боюсь, что, даже если позову его указанным способом, вряд ли он сможет, да и захочет, вырваться из таких приятных объятий.

— Думаю, здесь тебе стоит довериться слову морского волка. Раз он сказал, что отдаст долг, — значит, найдет способ.

— А когда ты выдвигаешься за тетушкой? — без перехода спросила я. — И что мне лучше надеть?

Ларион вышел из-за стола и, подойдя ко мне, приобнял со спины, прошептав на ухо:

— Мне ты больше всего нравишься в экипировке юнги, но я не уверен, что готов позволить и своим ребятам наслаждаться этим зрелищем… еще раз, — добавил он после паузы и нежно укусил меня в основании шеи.

Я тихо млела от прикосновений тара, пока он неожиданно не замер.

— А куда ты, собственно, наряжаешься? — В голосе прорезалась сталь.

— Спасать тетушку. — Ответ получился с придыханием.

— Ты останешься на судне. — Капитан отошел к окну и сурово смотрел вдаль.

Мне оставалось только вздохнуть.

— Кажется, кто-то запамятовал, отчего совершает это непростое путешествие в моей компании. — Теперь была моя очередь обнимать его со спины.

— Мы не знаем, что нас там ожидает. Вдруг шейх поставил к оружию все мужское население своего дворца и только и ждет, как разделаться с врагами.

— Ты считаешь, он способен будет думать о таких глупостях, пока у него гостит тетя Аршисса? — тихонько рассмеялась я.

— Да уж, твоя тетя суровая и решительная женщина, способная навести страху на целый шейханат. Только ты забываешь, что сейчас эта решительность заперта в маленьком пушистом комочке шерсти.

— О том, как этот комочек справляется с ситуацией, мы узнаем, только добравшись до дворца.

— Боюсь, на маговозе нет свободных мест, — все еще раздраженно произнес капитан.

— Значит, кто-нибудь побежит рядом, — тоже раздражаясь, возмутилась я, но хитрые глаза оглянувшегося Лариона заставили быстро уточнить: — И это буду не я!

Развернувшись в кольце моих рук, лучший переговорщик его величества приготовился сыпать новыми аргументами, но я предупредила все высказывания, найдя подходящие слова:

— Ты же понимаешь, что самое безопасное для меня место — рядом с тобой?

Встав на цыпочки, я поцеловала сурово поджатые губы. В ответ капитан с тихим смешком уперся лбом в мой лоб.

— Когда ты рядом, я не могу сосредоточиться на деле. А если учесть, что нам предстоит не увеселительная прогулка, а спасательная миссия… — Он немного помолчал, а затем разорвал объятия и начал, задумавшись, расхаживать по каюте. — Меня не покидает ощущение, что, придя спасать твою родственницу, нам в итоге придется спасать тебя.

— Главное, чтобы нам не пришлось спасать шейха, — рассмеялась я. — А со всем остальным ты справишься.

* * *

Выдвигаться решили, как и в прошлый раз, когда стемнеет. Правда, темнота была относительной: в спину нам светила серебряная Аша. В ее волшебном свете играли маленькие блестящие рыбки, выпрыгивающие из воды, чтобы совершить головокружительный пируэт.

И в дальнейшем, когда мы уже летели над землей, преодолевая овраги и барханы, именно ее свет открыл нам красоту пустынных земель, их песчаную зыбкость и кристальную вечность.

Пребывая в каком-то мечтательном настроении, я тесно прижималась к Лариону, не обращая внимания на окружающих нас моряков, и даже не заметила, как мы прибыли на место. Так получилось, что подлетал маговоз со стороны больших резных ворот, и тут творилось нечто странное. Точнее, странным было то, что тут абсолютно ничего не творилось — не было стражи, не было каких-то других людей, и при этом ворота стояли настежь распахнутыми.

Из тихих переговоров капитана со старпомом следовало, что мы должны были двигаться вдоль стены в поисках подходящего для проникновения места. Однако главный вход призывно манил воспользоваться им, пока в обозримом пространстве отсутствуют вооруженные люди.

— Ну что, рискнем? — прошелестел в темноте вопрос главы нашей спасательной миссии.

— А вдруг это ловушка? — Вильто явно был настроен пессимистично.

— Во всяком случае, мы будем к ней уже готовы, — усмехнулся мой любимый, и наша маленькая кавалькада выдвинулась на выручку одной пушистой и весьма милой свинке.

Внутренняя территория также казалась безлюдной, что было еще более подозрительно. Продолжая двигаться в тени построек, мы пробрались через двор к центральному зданию. Звезда ярко озаряла его контуры и бликовала на окнах, будто украшая дворец сказочным нарядом. Шейханат казался вымершим, и это начинало как-то пугать. Что здесь произошло за время нашего отсутствия? В душе всколыхнулись страшные предчувствия — недаром я не хотела уплывать отсюда без тетушки. Если мы не сможем ее отыскать, Ларион будет лично рассказывать моим родителям, каким образом я осталась без компаньонки.

— Вий-йет, они все-таки смогли вас найти, — раздался обрадованный женский голос с жутким акцентом. — Идемте же скорее, почему вы стоите во дворе?

Судя по всему, служанка вынырнула из потайной двери, оттого ее явление оказалось внезапным. Но то, что женщина не подняла тревогу, настораживало. Моряки все как один подняли оружие на изготовку и встали, прикрывая меня спинами. Спустя несколько мгновений клинки были опущены — никто больше не появился. Служанка, не обращая внимания на действия морских волков, обошла нас по дуге и взбежала по лестнице. Открыв тяжелую дверь, она склонилась в поклоне и сделала приглашающий жест, подкрепив его словами:

— Пожалуйста, проходите быстрее!

— Предлагаю разделиться, — негромко произнес Ларион. — Четверо останутся здесь, остальные со мной внутрь. Связь держим, как и всегда. Укройтесь где-нибудь и следите за обстановкой.

Льер Идамас взял меня за руку и начал подниматься по лестнице, одновременно объясняя, что отныне мое место у него за спиной, что бы ни случилось. Его слаженная команда приучена прикрывать спину капитана, а значит, там для меня самое безопасное место.

Поравнявшись со служанкой, Ларион предложил ей войти в дверь первой и указать дорогу. Она не стала сопротивляться, а только низко поклонилась и, бормоча что-то под нос, повела нас в глубь дворца шейха.

Вечные звезды, как я обрадовалась, увидев зажженные светильники: у меня не было сил плутать в темноте. Мы петляли по многочисленным коридорам и лестницам. Служанка продолжала что-то бубнить, и иногда я улавливала понятные, несмотря на акцент, слова — «отыскали», «прибыли». Оставалось только недоумевать, кто и зачем нас искал и точно ли именно нас.

Чем дальше мы продвигались, тем чаще нам попадались люди. Я не знала, что и подумать, — все встречные кланялись в пояс и уступали дорогу. А две девушки, которым наша провожатая что-то крикнула на своем птичьем языке, упали на колени и воздели руки к небу, начав голосить какую-то тарабарщину. Вскоре мы приблизились к покоям шейха, это стало понятно по более богатому убранству и все чаще бегающим то ли служанкам, то ли наложницам в легких воздушных одеждах. До нас стали долетать отзвуки какого-то разговора. Мужской голос то ругался, то умоляюще просил и явно был неадекватен. Мы завернули в последний коридор и застыли от неожиданности. Большие резные двери были открыты нараспашку, а перед ними толпилось чуть ли не все население этого немаленького дворца.

Единственная мелькнувшая в голове мысль была о том, что подкрасться незамеченными у нас теперь вряд ли получится. Хорошо, если вообще удастся подобраться к дверям в личные покои, настолько плотно толпились тут верноподданные.

Внезапно приведшая нас служанка громко произнесла несколько незнакомых слов, и народ быстренько рассредоточился вдоль стен, упав на колени. Было похоже, что они возносили молитву богам.

Капитан не стал мешкать. Отдав приказ двум морякам стоять на входе, он уверенным шагом направился в покои шейха. Я тенью последовала за ним, остальные «тени» тоже не отставали.

— О, вы не оставили меня, великие хранители шейханата!

После этого громогласного возгласа на нашего предводителя накинулось нечто пестрое, большое и благоухающее. При ближайшем рассмотрении это оказался гостеприимный хозяин.

Пока мы приходили в себя от столь теплого приема, слуги уже вносили круглый низкий столик и подносы с посудой и едой. Изящные девушки в провокационных нарядах маленькой стайкой влетели в покои и принялись за сервировку. Я, первой сориентировавшись в обстановке, постаралась занять место как можно дальше от шейха, а то ведь даже видимость вежливой гостьи не смогу изобразить с такими-то ароматами за столом. Тар Турмалинский с помощником сели по сторонам от меня, а два других наших спутника, повинуясь едва заметному жесту капитана, встали около дверей.

Ларион не спешил начинать беседу, я же, как и всякий юнга, сохраняла молчание и старалась не привлекать к себе излишнего внимания. Наконец неловкое молчание нарушил шейх Лабим:

— Она не хочет выходить. Забилась в эту… нору и не поддается на уговоры.

Наш радушный хозяин судорожно вздохнул и продолжил жаловаться. Я же, совершенно игнорируя угощение, старалась хотя бы взглядом найти то место, куда могла забиться вполне себе крупная морская свинка. А в том, что речь шла именно о ней, я нисколько не сомневалась.

— А вы не пробовали оставить ее в покое? Захотела бы есть — сама вылезла, — дал дружеский совет Ларион. Лучше бы он подобные советы при себе держал.

— Я не знаю, чем она питается, видимо, ее кормит сама Богиня, но она сидит там уже третий день. Я пробовал вытащить ее силой, но… в общем, это плохо кончилось.

Меня заело любопытство: что же такого сделала тетушка, что шейх только при воспоминании об этом пятнами пошел? Я незаметно толкнула локтем капитана и мимикой постаралась навести его на мысль о правильном вопросе. Слава Извечным, он догадался. Шейх немного помялся, но все-таки принялся рассказывать.

Оказывается, в этих покоях у шейха есть тайник, в котором спрятаны самые ценные его драгоценности — регалии, печать рода и кое-что еще. Тайник этот вскрыть не так-то просто. Устройство, его открывающее, тоже замаскировано, и надо еще знать, где оно находится, чтобы попробовать разобраться в механизме. Так вот, в нише, ведущей к этому устройству, и живет теперь моя тетушка. И каждый раз, когда Лабим пытается ее оттуда извлечь, она кусает его за пальцы. А один раз, смущаясь, признался шейх, когда он поднес свечу, дабы рассмотреть получше, все ли в порядке с его божественной гостьей, — да-да, я так и поверила, что именно за этим, — она повернулась к нему хвостом и выпустила струю прямо в лицо. Доверить же деликатный процесс изъятия морской свинки слугам Лабим не мог, ибо сведения о тайнике были совершенно секретны, и посторонних он к ним не допускал.

— Это такой позор! — сокрушался тот, кто ранее отмахивался от проблем любой сложности, решая их если не деньгами, то силой. — Если кто-нибудь из моих врагов узнает, что я лишился регалий, начнется переворот. А даже если и не начнется, как я смогу на равных общаться со своими соседями, зная, что они смеются у меня за спиной?

— А нечего было пытаться меня дрессировать, — раздался откуда-то суровый, но такой родной голос. А мгновение спустя на столик запрыгнула и сама его обладательница.

Как же я по ней соскучилась! Не сдержавшись, я схватила родственницу на руки и начала тискать.

— К чему эти нежности! — Вырвавшись, она запрыгнула мне на плечо, дождалась, когда я поверну к ней голову, и, упершись передними лапками в мои щеки, пристально посмотрела в глаза. — Надеюсь, вы привезли оборотное лекарство? — прошептало это дивное создание.

— Тетя, вы не представляете, как мы спешили к вам на выручку, до того ли нам было? — И пока мне не задали еще какой-нибудь неудобный вопрос, я быстренько перевела тему: — Лучше расскажите, с вами хорошо здесь обращались?

— Да как же хорошо! — тут же вспылила тетушка Аршисса, поддаваясь на уловку. — Я же говорю — меня пыткам подвергали: заставляли ходить на задних лапках и показывали наложницам, этим диким женщинам.

— Капитан! Мы сейчас же покидаем эту негостеприимную обитель, — решила я воспользоваться предлогом и побыстрее улизнуть отсюда. — Путь к вашим сокровищам открыт, любезный шейх, наслаждайтесь и дальше общением с соседями.

Взяв для надежности свинку на руки, я шустро подскочила со своего места и двинулась к дверям. Моряки хоть и выглядели удивленно, но быстро сориентировались и последовали за мной. Однако далеко уйти нам не удалось. Негромкая команда шейха на родном языке — и перед дверьми, как по волшебству, возникли два стражника в полной боевой готовности и с оружием на изготовку.

— Вы, господа, можете быть свободны, — произнес шейх, даже не повернув к нам головы. — Это моя благодарность за помощь. А божественную Аршиссу я не отпускаю.

— Я не останусь во дворце работорговца! — взвилась в моих руках «божественная» свинка, а затем, спрыгнув на пол, в один прыжок оказалась напротив безмятежно жующего десерт Лабима. — Как ты можешь воровать невинных дев и продавать их в рабство?

— Каждый развлекается как может. Ты бы предпочла, чтобы я их себе оставлял? — На полном лице с легкостью можно было прочесть эмоции, поэтому для окружающих было очевидно — хозяина этот разговор забавляет.

— По крайней мере в этом случае мне было бы из кого собрать армию для борьбы с работорговцами. — Свинка неловко схватила в лапы вилку и угрожающе направила ее на шейха. Мы с интересом следили за разворачивающимся зрелищем.

— Ты и в молодости была воинственно настроена к нравам и обычаям моего народа, — тяжело вздохнул повелитель шейханата и опрокинул в себя какой-то напиток из пиалы, после чего уже более веселым тоном добавил: — Но я рад, что за прошедшие годы ты не растеряла своей стр-р-растности.

— Я всю ее потрачу на то, чтобы спасти юных невинных дев, попавших в твои сети! — И с воинственным рычанием малютка кинулась на противника.

Чудо спасло ее от расставленной ловушки. Шейх с ловкостью, удивительной для такого тучного человека, вскинул свои загребущие ручки, чтобы поймать мчащееся на него животное. Десертная вилка в качестве колющего оружия его явно не испугала, но с таким количеством жировых складок это и неудивительно. Однако неимоверным образом тетя поскользнулась на заморском фрукте, лежащем на краю столика, и подлетела вверх лапками. Затем, совершив головокружительный пируэт, приземлилась мне в руки. Подозреваю, что тут не обошлось без умений одного «повелителя ветров», но сделал он это настолько умело, что придраться было не к чему.

Снова завладев своей родственницей, я начала прикидывать варианты отступления, но, оказывается, у некоторых были совершенно другие планы по нашему времяпрепровождению. Капитан вернулся и занял прежнее место за столиком.

— А я бы с удовольствием послушал историю про похищенных невинных дев и их дальнейшую судьбу, — заявил он, наливая себе темно-красной заварки в пиалу.

— Зачем вам это? — прищурившись, поинтересовался его визави. — Что вы можете сделать?

— Допустим, попрошу своего короля вмешаться в ситуацию. Все же, как ни крути, вы похищаете его подданных.

— Только самых выдающихся и талантливых, а таких в вашем королевстве не много. — Шейх подался немного вперед и убежденно закончил: — И поверьте, их ждет более интересная и насыщенная жизнь, нежели на родине.

— В качестве рабынь? — взвизгнул у меня на руках комочек шерсти.

— В качестве любимых и оберегаемых наложниц, обладающих ценным даром.

— И каким же даром обладает леди Каталина? — Я не смогла остаться в стороне от столь любопытного диалога. Но, судя по взгляду, шейх не понял, о ком я веду речь, и пришлось освежить его память: — Я говорю о той несчастной девушке, которая покинула эту не в меру гостеприимную обитель вместе с нами в предыдущий визит.

Усмехнувшись моим аккуратным и деликатным выражениям, Лабим ненадолго задумался, покатывая по стенкам напиток в своей пиале.

— Ладно, судя по всему, второй раз эта птичка уже не попадет в мои силки, а значит, рассказав, я ничего не теряю. У этой девушки несравненный голос. Есть у одного из далеких южных султанов талантливый маг, так вот если бы он с ней поработал, она многого бы добилась одной лишь силой своего голоса. Ее пение смогло бы убить или возродить к жизни. Такие певчие птицы встречаются крайне редко. — Лабим залпом опрокинул в себя напиток и закончил слегка трагичным тоном: — А у вас она растеряет свой талант, даже не узнав его силы.

В установившейся тишине особенно неожиданно прозвучал горький всхлип, затем еще один, и после этого морская свинка разразилась пищащими рыданиями. Все присутствующие всполошились не на шутку, уж больно горестно сокрушалась моя маленькая дуэнья. Я попыталась было для успокоения напоить ее водой, но не рассчитала размеры посуды, кто-то в суете толкнул руку, и полная чашка воды вылилась на бедное животное. Мы застыли в ожидании реакции, и только капли с мерным стуком стекали с мокрой шерстки на пол.

— Уи-и-и-и, — заверещала тетя Аршисса.

Спрыгнув с моих рук, зверек забегал по столу, разбрызгивая капли в разные стороны и не переставая верещать. Когда она пошла уже на третий круг, шейх сделал изящный выпад и подхватил свинку цепкими пальцами, попутно обернув невесть откуда взявшимся шарфом. Очень дорогим, кстати, шарфом.

— Тихо-тихо, моя прелесть. — Он принялся вытирать мокрую шерстку. — А ты еще хотела от меня сбежать, глупенькая. И к кому? К этим развязным морякам, которые даже понятия не имеют о правилах приличия.

Я притихла, ожидая, когда тетя окончательно успокоится, и заодно наблюдая за поведением этого противоречивого и непоследовательного мужчины. Продавать в рабство молодых талантливых девушек и при этом с таким трепетом вытирать пухленькую морскую свинку… Я не могла этого понять.

— Завтра мы пойдем с тобой в храм Извечных, — продолжал тем временем тихо успокаивать свою незваную гостью Лабим, — принесем им дары и узнаем, как вернуть тебе прежнее тело.

Тетушка Аршисса заголосила пуще прежнего, так что даже у меня стали слезы на глаза наворачиваться. Но тут свинка выпуталась из импровизированного полотенца и, забравшись в широкий рукав одеяния шейха, поползла вверх — к плечу. Угомонилась она, лишь развалившись у работорговца на плечах. Положив грустную мордочку на сложенные лапки, обвела свою спасательную команду мрачным взглядом. Все-таки, несмотря на чужое тело, человеческие качества остались Аршиссе не чужды.

Я поймала себя на мысли, что принюхиваюсь — так ли сильно и неприятно все еще пахнет от нашего гостеприимного хозяина? А главное, как тетушка выносит в таком близком соседстве неимоверное благоухание? Не знаю, куда бы привели эти размышления, если бы меня не прервали.

— Боюсь, Извечные тут бессильны, — вздохнуло это прелестное создание.

— Ты так их прогневила, Арса? — Шейх поднял руку и почесал свинку за ушком. Не дожидаясь ее ответа, продолжил: — Я все равно найду способ вернуть тебе прежние формы, и больше ты…

— Себе сначала форму верни, — грубо перебила тетя. — А то страшно смотреть, во что ты превратился за эти годы. И не надо оправдываться.

Наглый «воротник» поднялся на лапки и сбежал с Лабима, направившись в мою сторону.

— Шейх Лабим Ибрам рао Мель-Сааби никогда ни перед кем не оправдывался! И не будет! — раздался звереющий рык. Глазки Лабима, и без того заплывшие, сузились в две щелки, лицо стало наливаться кровью.

— Ты бы так не нервничал, в твоем возрасте это вредно, — невозмутимо продолжила гнуть свою линию морская свинка, — кровь не к тем чреслам приливает.

Работорговец подскочил на свои маленькие ножки, сжал в кулаки толстые пальцы. Ноздри его так натужно раздувались, будто из них сейчас повалит дым.

— Вон! — прокричал во всю силу легких обиженный шейх.

— Не смеем задерживаться, — тут же сориентировалась я, подхватила свинку, толкнула локтем рядом стоящего Питкаса, и наша спасательная миссия пулей вылетела в коридор, где нас догнал старпом с остальной командой. Тут уж капитан взял ситуацию под контроль: сделал знак морякам, оставшимся на входе, схватил мою ладонь, и мы изо всех сил побежали прочь. Нам на радость, посторонних — в смысле слуг или стражи — тут уже не осталось. Однако не успели мы свернуть даже за угол, как из покоев донесся еще более надрывный крик.

— Назад! Догнать! Вернуть! — а потом команды отдавались уже на чуждом нам наречии.

Стражникам, кинувшимся исполнять приказ, навстречу полетел сильнейший порыв ветра, сметающий все предметы на своем пути. Капитан же, не оглядываясь, уверенно вел нас к свободе. Я старалась сосредоточиться на дыхании и не сбиться с шага, как вдруг раздался вопрос, ненадолго вогнавший меня в ступор:

— Армель, солнышко, как ты думаешь, а льер Лазар сможет и для Лабимчика приготовить снадобье, возвращающее истинный облик?

Камень двенадцатый

Темные тучи заволокли небо, молнии яркими зигзагами прорезали пространство и на мгновение освещали почерневшее море. С каждым ударом сердца вспышки становились все чаще, и за ними по пятам мчались гулкие раскаты, сотрясающие судно. Шторм заставлял вздрагивать и теснее прижиматься к сильному и надежному мужчине, в объятиях которого я сидела на кровати.

В очередной раз буйство стихии заставило нервно дернуться, но тут же в знак утешения я удостоилась поцелуя в макушку. Тихонько рассмеявшись, капитан обнял меня сильнее, а затем его пальцы отправились в путешествие по моей спине. Я млела ровно до тех пор, пока они не пересекли «ватерлинию», расположенную на талии. Поскольку возмущенное сопение не произвело на охальника совершенно никакого впечатления, я начала вырываться.

После нескольких секунд напряженной борьбы до меня донеслось довольное:

— Зато дрожать перестала.

Тут меня ловко повалили на постель и, нависнув сверху, смерили долгим и пристальным взглядом.

— Что тебя беспокоит, родная?

— Гроза, — дыша чуть чаще и тяжелее, отозвалась я, не в силах отвести взгляд от губ тара.

Да уж, и кому тут лекции о морали читать надо? Совсем я потеряла стыд вдали от дома. К счастью, тетя Аршисса сейчас находилась под присмотром лекаря, и некому было призвать нас с Ларионом к порядку.

Тетушка лечила простуду — чихающая морская свинка являла собой презабавнейшее зрелище, веселя команду, но со здоровьем не шутят.

— Армель, я не про данный момент, а вообще. С самого отплытия ты сама не своя. В чем дело?

— Не знаю, — честно призналась я, не находя слов, чтобы описать то странное чувство безысходности, что поселилось в груди.

Ожидание чего-то страшного и неминуемого накрывало волной. Буря за бортом как нельзя лучше перекликалась с одолевающими меня чувствами: будто я маленький корабль, попавший в эпицентр бушующей стихии. Без шанса на спасение… Без надежды на удачный исход…

Я не заметила, как сама потянулась за поцелуем, обнимая капитана за шею. Рядом с ним я чувствовала себя защищенной, обретая душевное равновесие. Тягуче-сладкий поцелуй медленно перерастал в более пылкий, патокой растекаясь по телу и заставляя сердце биться чаще. Ткань легкого платья стала казаться доспехами, сковавшими грудь, она мешала вздохнуть, но это делало пытку острее и чувственнее. Особенно когда мужская ладонь медленно скользнула с талии вверх, осторожно накрывая холмик груди.

Такого Ларион раньше себе не позволял, поэтому я в первое мгновение растерялась, даже не зная, как реагировать. А тар тем временем расстегивал маленькие пуговички ворота и, нежно коснувшись губ, стал спускаться короткими поцелуями по шее.

— Ларио-о-он, — судорожно выдохнула я, закрывая глаза и отчаянно краснея.

— Тише, родная, — хрипло отозвался мой капитан, целуя там, где даже после свадьбы, наверное, стыдно.

И я бы вела себя потише, если бы не было так волнительно-приятно и страшно одновременно. Так что очередной стон совпал с раскатом грома, который я даже не заметила, полностью теряясь в нежных ласках.

Осознание того, что уже некоторое время ничего не происходит, накрыло постепенно. Сквозь ресницы я попробовала взглянуть на происходящее, но обнаружила только застегнутое на все пуговички платье и сидящего ко мне спиной льера Идамаса.

Обдумывая случившееся, я не удержалась от вопроса:

— И это все? — Обиду в голосе скрыть не удалось.

— А все остальное только после свадьбы, родная.

Ларион обернулся и с веселыми искорками в глазах посмотрел на меня.

— А… так нечестно!

— А как честно?

— Не знаю, но точно не так!

— А вдруг именно так? Ты ведь точно не знаешь. — Теперь уже он открыто рассмеялся.

— Ты возмутителен!

— Возмущать тебя одно удовольствие.

Ответа на это заявление у меня не было, поэтому я приподнялась и прильнула к мужской спине.

Счастливая улыбка сама расцвела на лице, а сердце защемило от нежности. Слушая глухие удары его сердца, я с неожиданной ясностью поняла — за ним хоть в пучину морскую, хоть к Извечным. Не отступлюсь, не отпущу, потому что, пока он рядом, я живая, такая, какая есть, без оков придворного этикета. И он не пытается меня изменить.

— За что? — сорвалось с губ раньше, чем я успела себя остановить. — За что ты меня любишь?

— За то, что ты — это ты. Временами холодная и суровая, как льды Северного моря, иногда смешная и возмутительная, как летний ветерок, но всегда чудесная. Не любить тебя невозможно…

— Люблю тебя…

* * *

Утренняя погода разнообразием не радовала, поэтому, лежа под теплым боком Лариона, я рассматривала струи дождя, скользящие по стеклу иллюминатора, и думала. Мысли в голове роились самые разнообразные, сменяя друг друга с невероятной скоростью и не давая зацепиться хотя бы за одну.

— Почему не спишь? — Щеки коснулись теплые губы.

— Выспалась.

— После свадьбы такой возможности у тебя уже не будет, — засмеялся наследник пирата. Взлохмаченная шевелюра и слегка помятое от сна лицо делали его чрезвычайно похожим на эту братию.

— Почему?

— А кто хвастался, что читал в книжке подробности супружеской жизни?

— Понятия не имею, — улыбнулась я.

На глаза попался медальон, относящийся к тарским регалиям. Красивый. Овальное произведение искусства, с выбитым на нем буревестником — гербом таров Турмалинских, инкрустированный бриллиантами и самим турмалином. Даже на вид тяжелая вещь, а Ларион носит и не снимает. Нет, конечно, я помню рассказ Лазара, что этот медальон обладает какой-то родовой магией, усиливающей наследственность, и выполняет функцию охранного талисмана, но все же зачем его все время носить?

— Согласна?

— Прости, я прослушала.

— Я уточнял, не откажется ли прекрасная лия Армель составить мне компанию за завтраком?

— Если тетя этой самой лии будет не против, то тогда не откажет. Кстати, куда мы плывем?

— Лия Армель, вы бывали когда-нибудь на острове Мэнсей? — проникновенно произнес Ларион. — Это неприступные скалистые острова, оплот могущественных нойонов.

— Как-то не доводилось, а что?

— Тебе выпал шанс полюбоваться суровой красотой прибрежных скал с борта «Алаты», — уже теряя придворный лоск, произнес капитан. — Пока мы с моряками выполним небольшую миссию.

Я села, подтянула одеяло повыше к подбородку и вперила в собеседника любопытный взгляд. Собеседник все осознал, тяжело вздохнул и начал пояснять:

— Я отослал королю магвестника с отчетом о выполненном задании, а заодно рассказал про похищения девушек. В ответ пришло указание провести разведку на острове Мэнсей. Твоя тетя — единственный чел… единственная, кто располагает хоть какими-то сведениями о судьбе несчастных, и может оказаться крайне полезной.

— Значит, воинственные острова, — вздохнула я, а потом сладко потянулась. — Так что у нас на завтрак?

— Ты! — был емкий ответ, а потом кто-то очень настырный полез с поцелуями.

Стоило мне закрыть глаза, предвкушая нежные касания, как в дверь настойчиво поскреблись. Что-то неразборчиво пробормотав, Ларион поднялся и ловко расстелил второе одеяло на полу, кинул туда подушку, а я тем временем натянула свое одеяло до самого подбородка — мало ли кто там стучит. Приняв самый независимый вид, капитан отправился открывать. На пороге ожидаемо сидела насупившаяся морская свинка, гневно сверкая глазами-бусинками.

Резво перебирая лапами, она забралась по простыне на кровать, устроилась у меня на коленях и окинула каюту внимательным взглядом. Каждый раз, когда ее взор натыкался на непотребство, как то: расстеленное на полу одеяло, мятая рубашка на мужчине, — она издавала возмущенный писк, но при этом не произнесла ни слова.

— Доброго вам утра, тетя.

— И тебе того же, Армель. — Пушистая мордочка повернулась в мою сторону.

— Что-то случилось?

— У меня к тебе разговор… Приватный.

Это было неожиданно. За время общих злоключений мы с тетушкой значительно сблизились, особенно после ее превращения в маленького грызуна, но не настолько, чтобы по-девичьи секретничать. Я бросила непонимающий взгляд на хозяина каюты, но он истолковал его по-своему.

— Пойду за завтраком, — донеслось уже от двери, и, когда послышался щелчок замка, черный комок шерсти нервно забегал по одеялу.

— Армель!

— Что?

— Армелюшка!

— Тетя, вы меня пугаете…

— Армелюсик!

— Чем лекарь вас поил?

— Да при чем тут лекарь? У меня беда!

— Вы опять поправились?

На меня так возмущено посмотрели…

Нет, ну а что еще я могла подумать? В былые времена основными проблемами тети были нехватка выпивки и лишний вес, так что вопрос вполне закономерный.

— Нет! Наоборот, сбросила, но речь не об этом. Армель, насколько ты доверяешь своему капитану?

— Как себе самой, — не раздумывая, ответила я.

— А его команде?

— Она состоит из людей, которым, в свою очередь, доверяет Ларион.

— Значит, если я попрошу не распространяться о моем пребывании в шейханате, они промолчат?

— Тетушка, а что они вообще могут сказать? Что по приказу капитана спасали от шейха Лабима морскую свинку?

— Но мое имя…

— Аршисса — одно из немногих имен, что имеет распространение на трех материках!

— Точно?

— Тетушка, тут даже волноваться не о чем! — заверила я задумавшуюся свинку. Правда, думала она недолго.

— Тогда второй вопрос.

— Я внимательно слушаю.

— Когда мне вернут прежний вид и… твой знакомый алхимик сможет помочь Лабиму?

— Смотря что вы подразумеваете под помощью.

— Понимаешь, он ведь раньше не был таким… таким…

— Толстым?

— Упитанным! — снова грозно сверкнув глазками, поправила меня тетя. — И вот я подумала, а нет ли средства, чтобы убрать все лишнее?

— Есть, — важно закивала я и, заполучив полное внимание родственницы, добавила: — Диета называется. А еще физические упражнения!

— Армель!

— Тетушка, я вас очень люблю и потому врать не намерена. Шейх не тот мужчина, который должен быть рядом с вами.

— Почему?

— Потому что он откровенно до вас недотягивает.

— Хочешь сказать, что я тоже толстая?!

— Да нет же! Я имею в виду, что он просто не подходит вам. И даже не из-за своего недостойного поведения и не из-за своей незаконной деятельности. Просто он… слабый. А вам нужен сильный мужчина, который сможет защитить и закрыть своей широкой спиной от всех невзгод. Чтобы при одном взгляде в его синие глаза все проблемы улетучивались, а душа наполнялась нежностью. Чтобы от одного прикосновения сладких губ чаще билось сердце, а коленки подгибались. Чтобы…

— Армель, поверь, тар Турмалинский всего один. Или ты хочешь, чтобы я его отбила? Знаешь ведь, если я включу свое обаяние, у тебя не будет ни шанса. Но так как ты моя любимая и единственная племянница… Так уж и быть, оставлю мальчика тебе.

— С-спасибо, тетушка!

Теперь уже пришла моя очередь возмущаться, только все слова испарились, когда я посмотрела на дверь.

На пороге с подносом в руках мялся командующий королевской эскадры — рассуждения жертвы эксперимента произвели на него неизгладимое впечатление. Я дернулась было помочь с завтраком, пока он не оказался на полу, но тетушка быстро напомнила мне о неподобающем виде.

— Молодой человек, что же вы застыли? — не растерялась она. — Мы с Армелюшечкой уже все обсудили и готовы приступить к трапезе! — Морская свинка перебралась поближе к столу. — Вы представляете, во время пребывания в шейханате я значительно убавила в весе. Что у нас на завтрак?

Как истинный военный, капитан быстро пришел в себя и начал действовать, расставляя посуду и источающую аппетитные ароматы снедь.

— Для нас с Армель чай и блинчики, с вареньем из личных запасов кока. Честно говоря, раньше не замечал за ним такой щедрости. А для вас, лия, сочные яблоки.

— Во-первых, не Армель, а лия Шанталь! Вы еще не женаты, чтобы позволять себе фамильярности. А во-вторых, яблоки ешьте сами. А мне блинчиков! И варенья! И побольше!

— Тетушка… — чуть не простонала я. — Я с нетерпением жду момента, когда льер Лазар вернет вам прежний вид!

— Э, нет, — пропищала морская свинка, пытаясь покорить стол и добраться до завтрака. — Прежний я не хочу! Я должна быть молодой и красивой, стройной вот тоже.

Смотреть, как это упитанное чудо прыгает вокруг ножки и пытается взобраться наверх, было одно удовольствие. Как раз сбросит лишний вес, возможно, это отразится и на исходном виде.

Пока Ларион сервировал столик, я потихоньку накинула домашнее платье поверх ночной сорочки и поспешила на помощь тетушке. Как только зверек оказался на столе, я пододвинула ему салфетку для очистки лапок и присела на стул.

— Лия Аршисса, а вы не против совершить экскурсию на острова Мэнсей?

— Все важные переговоры я веду после завтрака, — и острые зубки вгрызлись в сочное яблоко.

— Пришло известие, что король отправил подкрепление для более удачного проведения переговоров, — обратился капитан уже ко мне. — Я думаю, надолго мы не задержимся: проведем разведку, попробуем договориться мирным путем и сразу же вернемся в замок Турмалинский.

— Договоримся, конечно, — не удержалась я от смешка. — В конце концов, у нас есть козырь — лия морская свинка. В случае чего натравим ее на наместника, и он сам отдаст девушек.

— Надеюсь, что так и будет, — улыбнулся Ларион, и мы приступили к трапезе.

Тетя Аршисса, увлекшись хрустом райского фрукта, не обратила внимания на грандиозные планы с ее участием.

* * *

К обеду погода только ухудшилась. Темные тучи плотным покрывалом закрыли солнце и непрестанно толкались, то и дело оглашая окрестности громовыми раскатами. Дождь лил как из ведра, налетая на силовой щит и растекаясь мириадами бриллиантовых осколков. Корабль швыряло из стороны в сторону, но благодаря магической защите это почти не ощущалось. Как и порывы ледяного ветра, завывающие над водными просторами. Жуткая погода. Очень жуткая.

Иные штормы проходили быстро, но этот, словно наведенный, следовал по пятам, постепенно истощая резерв щита. И я даже знать не желала, что произойдет, когда защита падет…

Пяти минут на палубе мне хватило, чтобы убедиться — лучше из каюты не высовываться, а посему, спустившись вниз и застав мерно сопящую тетушку, я устроилась на постели вместе с томом «Сказителя». В прошлый раз одна из сказок помогла спасти любимого и команду от гибели, так что я решила на всякий случай снова пересмотреть книгу. Так, просто на всякий случай.

Открыв оглавление, я некоторое время скользила взглядом по разделам, а потом решила начать с «Морских легенд». И первая же из них заставила погрузиться в чтение с головой.

История эта была о волшебном кочующем острове, что появлялся во время шторма. Когда корабль напарывался на рифы и команда терпела кораблекрушение, остров затягивал на свой песчаный берег спасшихся и даровал им вторую жизнь. Недолгую, но счастливую. А потом… питался душами умерших, чтобы, набравшись сил, в очередной раз перенестись в новое место. Одни считали, что это проклятая земля, распробовавшая вкус крови. Другие же утверждали, что на острове жил поглотитель душ, случайно попавший к нам из другого мира и накапливающий энергию, чтобы вернуться обратно. Но это все только догадки…

Меня от таких предположений пробрала нервная дрожь, но тяга к знаниям не угасла. Я перевернула страницу и принялась за следующую легенду о морском чудище пострашнее кракена. Ужасный монстр, что жил в самой глубокой расщелине Бескрайних вод, только одним своим названием пугал бывалых морских волков. Одно упоминание о нем заставляло капитанов разворачивать суда и стремиться к берегу в тщетной надежде спастись. Но если монстр выходил на охоту, спасения уже не было…

Тулхут — неизвестное существо, наделенное магическими силами. Оно могло неделями удерживать корабли с людьми, погружая их в иллюзорный сон, из которого за все время смог вырваться только один человек — магистр Разума. И когда его корабль прибился к берегу, среди многочисленных трупов команды сидел он… Сидел и невидящими, слепыми глазами смотрел в никуда. Он и подтвердил, что тулхут — не вымысел. Правда, рассказать успел немногое, скончавшись через несколько часов от магического истощения.

В очередной раз передернув плечами, я закуталась в плед и снова посмотрела в иллюминатор, за которым сгущались сумерки. Тетушка продолжала сладко спать, даже не подозревая об угрозе неспокойного моря. Если меня не подводит память, то остров, к которому мы направляемся, находится как раз за Узким проливом, что переходит в Бескрайние воды.

От осознания этого становилось жутковато, и как-то сразу расхотелось отправляться за девушками. Тем более что у нас дел полно! Надо расколдовать тетю, сообщить родителям радостную новость о моей помолвке и в конце концов вернуться к своим прямым обязанностям первой фрейлины! Хоть и недолго мне осталось носить это звание, однако поддержку принцессе Аните накануне свадьбы оказать надобно. Незадолго до своего похищения я краем уха слышала, что его величество нашел выгодную партию для внучки. Пока имя жениха не было известно, но я давно поняла, что наследницу Златого трона ждала свадьба с царевичем соседней державы. Вряд ли Себастиан отдаст единственную родственницу не лояльному его власти претенденту или правителю дикарей, поэтому наиболее вероятным кандидатом остается царевич Расаи — Любомир Кроткий. Хорошая партия и для королевства, и для самой Аниты. Царевич был молод, хорош собой, а еще невероятно обаятелен.

Приезжал он как-то к нам с делегацией. Гостил целых две недели, по истечении которых абсолютно все представительницы слабого пола были им покорены. И моя подруга в том числе. Мне оставалось только надеяться, что я успею вернуться домой до помолвки. Хотя в моем положении хотелось бы уже просто вернуться.

А плавание все продолжалось. День сменялся ночью, дождь сменялся… а вот дождь лил не переставая, отказываясь уступать небо ясному солнышку. Нехорошие предчувствия продолжали грызть душу и угнетать мысли, и это плохо сказывалось на моем самочувствии. Я стала беспокойной, часто испытывала головокружения и слабость и проводила время, сидя в каюте с книгой в руках. Присутствие Лариона вдыхало в меня силы, но он не мог постоянно быть рядом. Оставалось надеяться, что вскоре мы ступим на твердую землю.

Тетушка строила радужные планы по обустройству личной жизни, причем делала это исключительно в движении: то протаптывая дорожку под столом, то расставляя по одному ей понятному принципу приборы на скатерти, приговаривая: «Этих поселим сюда, там продадим, тут будем по два месяца проводить, главное — вернуться в форму». Притом она хоть и делала вид, что не замечает, что со мной происходит, но нет-нет да и бросала в мою сторону задумчивые взгляды.

И вот наконец настал тот день, когда на горизонте показалась земля, а вместе с ней к нам вернулась дневная Звезда. Моряки потом рассказывали, что это было потрясающее зрелище. Даже они, видавшие виды морские волки, не могли оторвать глаз от светила, которое, поднимаясь над спокойной морской гладью, указывало им путь на острова и тот самый пролив, подсвечивая их всеми оттенками красного и играя бликами на гранях утесов.

Однако позвать меня полюбоваться на это чудо никто почему-то не догадался. Ларион утверждал, что, пока отдал все распоряжения, пока спустился в каюту, солнце сместилось, и моему проснувшемуся взору предстало только ясное небо.

Сам проход между высокими скалами представлял собой восхитительное зрелище, и наблюдать за его приближением было усладой для глаз. Но прежде чем пройти грозный оскал пролива, «Алата» сделала остановку. Лоцман проводил последние замеры и расчеты, благодаря чему само прохождение заняло не так много времени, хотя и этого хватило, чтобы рассмотреть скальную породу. То тут то там на поверхности были разбросаны скопления кристаллов, которые и играли бликами солнца, указывая путникам дорогу.

Когда Узкий пролив остался позади и перед нами расстелились Бескрайние воды, я даже немного взгрустнула, а сердце болезненно сжалось. Только мысли о нашей великой миссии понемногу утешали и помогали смириться с продолжением плавания.

Углубившись в морские просторы так, что от недавней суши не осталось и памяти на горизонте, мы дождались часа, когда смогли увидеть конечную точку нашего путешествия — остров Мэнсей, место правления наместника Тумура. Как оказалось, доступ на скрытый от посторонних глаз остров могли получить только те, кто знал, в какой именно точке и в который час должен расположиться корабль, чтобы путь открылся.

— Ларион, скажи, а если окажется, что похищенные девушки на Мэнсей… мы же будем их спасать? — поинтересовалась я, когда капитан смог оторваться от обязанностей и спуститься ко мне, чтобы выпить чего-нибудь согревающего. — Как все будет происходить?

— Как-как, — вклинилась в разговор лия Аршисса, не дав капитану вставить и слова, — как и в прошлый раз. Оставит тебя на корабле, а сам попадется в плен и будет ждать, когда ты к нему пробьешься.

Пока тар приходил в себя от такого провокационного обвинения, свинка пробежалась по столику, элегантно обходя расставленный сервиз, и, подойдя к блюдцу с печеньями, вгрызлась в одно из них зубами.

— Тетушка, а вы помните, как все происходило в прошлый раз? — решила я дать будущему мужу возможность придумать достойный ответ.

— Ням-ет, — донеслось сквозь хруст еды.

— Как же так? — Я несказанно удивилась. — Ведь на вас не распространялось действие… заклинания, и от меня вы ни на шаг не отступали.

— Армель, звезда моя ясноликая, — заподхалимничала родственница, перестав грызть. — Я — женщина с хрупкой ранимой душой. Мне было больно смотреть на то, как ты одна пробиваешься в защищенный дворец. А поэтому я залезла к тебе в карман и крепко зажмурилась.

— Но… но, может быть, вы что-то слышали?

— Слышала! Деточка, я такого наслушалась, что спать потом неделю не могла! — И, видя, что с моего языка готов сорваться вопрос, пояснила: — Непередаваемые душераздирающие звуки.

И морская свинка картинно упала в обморок.

* * *

Высаживались на остров мы, вопреки сложившейся традиции, днем. Однако незадолго до рассвета тар Турмалинский отправил нескольких разведчиков обследовать береговую линию. Как я впоследствии узнала, капитан очень оригинально решил проблему отсутствия транспорта: он выделил подчиненным маговоз, приобретенный в шейханате, а отсутствие движущего источника магии заменил потоками ветра. На таком усовершенствованном ковре моряки и отправились на дело.

К моменту схода на сушу у тара были первые данные разведки: около прибрежного поселения имелся небольшой пирс, облегчающий прибывшим спуск на берег. Порт как таковой отсутствовал, а все иноземные суда, коих было немного в силу защищенности острова, швартовались в бухте. Небольшой флот хозяина этих земель располагался в другой части острова, надежно укрытой от нападения.

Взяв с собой привычную боевую команду, а также меня и мое грозное оружие (я про тетю), Ларион дал распоряжение найти подходящий транспорт и послал вперед вестника, предупредить Тумура о прибытии дипломатической миссии. Сам же капитан планировал разместиться в единственной имеющейся на берегу гостинице, ожидая возвращения всех своих людей.

Пока мы двигались к месту временного проживания, я, не стесняясь, рассматривала все вокруг. Природа поражала взгляд своей красотой, а низкие домики — необычностью архитектуры. А вот население выглядело натуральными дикарями, заставляя сердце трепыхаться от непонятных предчувствий. Когда проходили мимо одной из лавок, мне неожиданно показалось, что в окне мелькнуло знакомое женское лицо, значительно выбивающееся из общей безликой массы аборигенов. Но Ларион шагал размашисто, и, побоявшись отстать, я не стала задерживаться, чтобы рассмотреть, не почудилось ли мне.

Дойдя до нужного здания, капитан быстро прошел сквозь приветливо распахнутые двери и, с ходу оценив обстановку, повел меня в глубь небольшого холла. Присев на один из стоящих тут пуфиков, я уместила на коленях подозрительно молчаливую морскую свинку и стала потихоньку ее поглаживать.

Заведение, в котором нам предстояло задержаться, выглядело совершенно неподходящим для первой фрейлины наследной принцессы. Небольшое полукруглое помещение с низким потолком. Стены совершенно ничем не украшены, даже побелки не было. Справа от входа находилась деревянная стойка, за которой восседал местный житель, кидая на нас оценивающие взгляды. Сопровождающие нас моряки тут же рассредоточились по комнате: двое остались у дверей, один стоял за плечом тара и еще один занял позицию между мной и дверью, ведущей в смежное помещение.

Переговорив с портье, посланник короля Себастиана получил ключ и, подхватив меня под руку, повел к той самой — второй — двери. Надолго задерживаться в этом нелепом месте мы не планировали, — во всяком случае, я на это очень рассчитывала, — команде всего лишь нужно было место, чтобы свести все ниточки воедино и разобраться с ситуацией.

Новая комната оказалась такой же унылой, как и предыдущая: выщербленный пол, небеленые стены, колченогая табуретка приютилась у деревянного стола, расположенного по центру, и нечто, только отдаленно напоминающее кровать (во всяком случае, я бы спать на этом не рискнула).

Я присела на стул, Ларион подошел к окну и, открыв створки, сосредоточенно замер.

— Разведчики уже возвращаются, — удовлетворенно вздохнул он и повернулся ко мне.

— Я все равно не понимаю, зачем вы в одиночку отправились в это мероприятие? — заворчала тетя Аршисса. — Это неразумно и бессмысленно! Вы же командующий эскадрой.

Я попробовала прикрыть болтливый рот родственницы, но тут же отдернула руку, почувствовав остренькие зубы.

— В первую очередь мой долг выполнять приказы короля, какими бы опасными они ни были, а во вторую — эскадра уже выступила, и скоро подмога прибудет. — Тар ненадолго замолчал, а затем в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и, присев на корточки, пристально посмотрел мне в глаза с какой-то шальной улыбкой. — Но, кажется, спасать прекрасных дам, попавших в беду, становится моим предназначением.

Я завороженно смотрела в эти потрясающие синие глаза, пока идиллию не нарушил писклявый крик.

— Что? — Свинка слетела с моих коленей и начала лихорадочно нарезать круги по центру комнаты. — Армель, детка, ты только послушай — этот человек, по-видимому, собрался завести себе гарем!

— Лия Аршисса, к чему это наигранное возмущение? Не вы ли еще недавно планировали пополнить гарем одного небезызвестного нам шейха?

От этих слов маленький комок шерсти словно споткнулся на ровном месте. Присев на задние лапки, свинка стала хватать ртом воздух.

— Негодяй! Нахал! Ловелас! Ты себя с Лабимчиком не равняй. С этим выдающимся…

— В ширину, — не удержалась я от реплики, перебивая возмущенную тетушку.

— Что? — переспросила поперхнувшаяся воздухом свинка.

— Говорю, в ширину он выдается больше, чем в другие стороны.

— Это дело поправимое, — тут же насупилась тетушка и демонстративно отвернулась от нас, бросив напоследок: — Льер Лазар, этот благороднейший и образованнейший человек, наверняка поможет мне решить эту маленькую проблему.

Стук в дверь прервал нашу занимательную беседу, и после разрешения в помещение зашел один из вернувшихся разведчиков. Учитывая небольшой размер выделенной комнаты, помимо нас с Ларионом тут находился только старпом (небольшая морская свинка не в счет). Остальные сопровождающие нас моряки давно рассредоточились по ключевым постам: в коридоре, в холле, на улице.

Моряк доложил, что они обследовали довольно большую часть побережья и обнаружили одну скальную, почти неприступную пещеру. Внутренний осмотр показал, что там все устроено для длительного пребывания женщин. Наверняка должен быть и тайный ход во дворец, иначе совершенно непонятно, кто и зачем занимался убранством в скалах. Но со стороны моря охраны не обнаружено, видимо, не посчитали нужным.

Посовещавшись немного, льер Идамас принял решение, что вместо него во дворец поедет двойник. А сам капитан с несколькими моряками отправится на обследование пещеры. Если разведчики окажутся правы, то они попробуют забрать девушек и перевезти их на «Алату», которая должна будет пришвартоваться поблизости. Поскольку вход в пещеру находится высоко над землей в скале, мужчины на ковре станут снимать пленниц и свозить на берег, а оттуда их уже шлюпкой доставят на борт.

Через пару часов план начал претворяться в жизнь. Поскольку мне было необходимо держаться как можно ближе к носителю крови Турмалинских таров, нас с тетушкой оставили на пляже около шлюпки. Капитан с самыми доверенными людьми поднялся на маговозе к обнаруженной пещере. Предположения разведчиков оказались верны — некоторое время спустя первые девушки сошли на песок и, сбившись в кучку, испуганно озирались по сторонам. Понимая их состояние, я попыталась успокоить спасенных и объяснить им, что теперь все будет хорошо и скоро их вернут домой. В этом мне особенно помогла тетя Аршисса. Нет, она ни с кем не разговаривала и не учила жизни, дабы не выдать свое инкогнито. Однако наличие у меня в руках пушистого обаятельного зверька действовало на девичьи сердца лучше любых успокоительных настоек. А когда свинка забиралась к ним на плечи и, становясь на задние лапки, аккуратно стирала передними лапками слезы со щек, про истерики забывали все, даже самые взволнованные.

Когда шлюпка в очередной раз отплыла от берега, вернулся Ларион. Как оказалось, несколько пленниц отказывались идти на контакт с незнакомыми мужчинами. Оставлять их тар не хотел, поэтому решился пойти на крайние меры…

Камень тринадцатый

Поднимаясь вверх, к пещерам, я размышляла о женской взбалмошности и непостоянстве. Как этим пленницам только в голову пришло отказаться от помощи? Ведь в спасении была не только их жизнь, но и девичья честь! Я успела несколько раз пожалеть о том, что мудрая тетушка осталась утешать спасенных девушек, ее советы бы мне сейчас очень пригодились. Я смутно представляла, как уговорить лий пойти с нами.

Первым на пол пещеры ступил тар Турмалинский. Как ни странно, но даже в походных условиях его аристократичные манеры никуда не пропали, со стороны было видно военную выправку и «породу». Протянув руку, льер Идамас помог мне спуститься с маговоза и повел в глубь горы. Обстановка здесь выглядела мрачновато: стены выложены серым камнем, в выступах прятались тени. Подозрительный хруст под ногами, от которого я все время вздрагивала, и тихое попискивание тварей, что сидели во тьме потолка. Чем глубже мы продвигались, тем ниже становился свод, темнее и плотнее воздух. Когда Ларион подошел к самой дальней стене и, согнувшись, откинул в сторону какой-то полог, я зажмурилась от вырвавшегося на свободу яркого света.

Чтобы пролезть в открывшееся отверстие, мне пришлось наклониться, а первое, что я сделала, распрямившись, это осмотрела помещение. Тут не осталось и следа от мрачного сырого входа пещеры: высокий потолок, стены, задрапированные тканями сочных ярких цветов, в центре стояли небольшие пуфики. Ларион направился к неприметной двери, и я была вынуждена последовать за ним, однако непонятное движение сбоку привлекло мое внимание. На низкой табуретке в углу сидела пожилая женщина в платке, накинутом на волосы, и странном платье. Она опиралась на клюку и провожала нас цепким внимательным взглядом.

В голову забрались смутные подозрения, что эта женщина мне знакома. Но пробудить воспоминания не дал капитан, потянувший меня за руку дальше, совершенно игнорируя старушку.

— Вижу, — раздался зловещий уверенный голос, — все вижу! Ждет тебя беда за этой дверью.

Мы с Ларионом замерли на месте. Не знаю, как чувствовал себя он, но у меня после этих слов по спине пробежал липкий озноб.

— Может, ну их, наложниц этих? — шепотом поинтересовалась я. — Раз они сами не хотят быть спасенными, насильно мил не будешь.

Однако капитан продолжал стоять на месте и хмуро взирать на вещунью.

— Повороти! Беду накличешь, коль не послушаешь, — продолжила говорить загадками смутно знакомая пророчица.

— Мы не можем бросить похищенных тут, — непонятно кому из нас ответил тар и попытался продолжить путь, но я одновременно с ним развернулась в обратном направлении, и в результате мы не сдвинулись с места.

— Изыди — и ждет тебя великое будущее! — Пророчица вскинула костлявую руку и махнула в сторону, откуда мы пришли. — За той дверью ждет…

— Меня? — тут же подняло голову мое любопытство, но было вынуждено опустить ее вновь под каркающим смехом старухи.

— Мужчину твоего. Быть ему нойоном Мэнсей, коли меня послушает. Великим правителем будет.

— И все-таки я вас где-то видела…

Старуха, уже ушедшая мыслями куда-то далеко, резко вскинула голову, и под ее пристальным взглядом я моментально стушевалась.

— Или не вас… Все бабушки чем-то похожи друг на друга… Бабушки… — пробормотала я, пытаясь ухватить убегающую мысль. — Ба…

Я почти уже вспомнила, но тут Лариону надоел этот спектакль, он обнял меня за талию и направился снова в глубь пещеры.

— Беда, беда неминучая прячется за этой дверью, не ходи… — затянула вновь старуха, но отважный капитан уже никого не слушал.

Когда он толкнул хлипкую преграду, перед нами открылась еще одна просторная комната без окон. Она была больше похожа на гостиную во дворце шейха Лабима, чем на пещеру внутри горы. Пол устлан богатыми коврами, от одного вида которых хотелось снять сапожки и пробежаться босиком. Кругом валялись подушки, а в центре стоял невысокий резной столик, уставленный чашками и чайными принадлежностями.

Поначалу я подумала, что Ларион поведет меня дальше, поскольку комната казалась совершенно пустой. Но это только на первый взгляд. А на второй — у дальней от нас стены на полу сидели девушки в ярких и практически прозрачных нарядах. Но так как сидели они очень кучно, а некоторые еще поджали коленки к подбородку, то подробнее рассмотреть их не получалось. И хорошо, а то у любимого от такого количества красоток может голова кругом пойти.

Я ненадолго задумалась, с чего мне начать, и пришла к выводу, что начать надо с главного…

— Ларион, любимый, ты не оставишь нас на минутку? Мне с девочками пошептаться надо.

Идея тару явно не понравилась, он нахмурился, молча осмотрел помещение и наконец-то ответил:

— Армель, у меня крайне нехорошие предчувствия, так что выпускать тебя из поля зрения совсем не планирую.

— Пойми, мне с ними проще будет договориться без пристального мужского внимания. — Повторно осмотрев комнату, я выдвинула предложение: — Может, ты пройдешь посмотришь, что там дальше находится? А я как раз успею узнать, почему они сопротивляются.

Тяжело вздохнув, Ларион пристально посмотрел мне в глаза, видимо, искал подтверждение серьезности намерений.

— Если тебя что-то насторожит — кричи. Я буду неподалеку. — Он погладил меня по волосам. — В любом случае со стороны того входа никто, кроме наших, прийти не может.

С этими словами он мимолетно коснулся губами моей щеки и скрылся за дальней портьерой. А я еще несколько мгновений стояла растерянная, чувствуя, как остывает на коже его поцелуй.

Тряхнув головой, отогнала неуместные сейчас мысли и прошла к маленькому столику. Оценила изысканные и разнообразные яства, стоящие на нем, быстренько переложила на поднос, нашедшийся поблизости, и направилась в сторону пленниц, которые все мои действия сопровождали пристальными взглядами.

— Да определят Извечные вашу судьбу, — поздоровалась я первая. — Меня зовут лия Армель Шанталь, и я прибыла на остров со своим женихом, чтобы спасти вас от рабства.

— С чего ты взяла, что нас нужно спасать? — спустя пару вдохов, показавшихся мне вечностью, поинтересовалась рыжеволосая девушка, сидящая от меня дальше всех. Видимо, из-за спин подруг ей было не так страшно спрашивать. А то, что обратилась она ко мне на моем же языке, говорило о том, что пленницы были похищены из нашего королевства.

Однако вопрос вызвал недоумение и заставил задуматься.

— Разве вас не похитили работорговцы и не продали в гарем наместника?

— Похитили… — прошептала брюнетка с большими зелеными глазами и всхлипнула.

Я протянула пленнице пиалу с напитком, а потом кивнула остальным, приглашая угощаться. Однако они не сводили с меня пристальных испуганных взглядов и угощаться не спешили.

— И продали… — тяжело вздохнула русоволосая девушка, теребя кончик косы.

— Но господин… он такой… — и мечтательный взор одной из пленниц устремился к потолку.

— Такой… м-м-м… — подхватили этот вздох все остальные, и на их лицах расцвели счастливые улыбки.

Было понятно, что вразумительного ответа от них ждать бесполезно. Но не бросать же их тут одних? Надо как-то убедить пойти со мной.

— Мы поможем вам вернуться к семье. Родители наверняка не находят себе места от горя, не зная, что с вами произошло. Пойдемте…

Я смотрела на девушек, пребывающих в мечтательной задумчивости, и не понимала, как они могли сдаться и перестать бороться за свою свободу? Как можно так восторженно отзываться о том, кто вырвал тебя из родного дома и содержит в одной комнате с десятком таких же глупышек?

— Они не пойдут, — раздался за спиной зловещий голос, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Они уже попали под влияние господина и вдали от него будут стремиться обратно.

— Я вспомнила, где видела вас, — проигнорировала я слова старухи и еще раз окинула ее внимательным взглядом. — Вы присутствовали на похоронах старого тара Турмалинского… Кто вы такая?

В ответ раздался лишь каркающий смех, но затем женщина снизошла до ответа:

— Я — мать погибшей дочери. Я — бабка похищенного внука. Какое еще из моих званий тебе назвать?

— Могли бы ограничиться своим настоящим именем. Хотя больше всего меня интересует, какое отношение вы имеете к тарам Турмалинским.

— Любопытная какая, — пробурчала старуха, но глаза, тем не менее, смотрели на меня с одобрительным прищуром.

— Да как не любопытствовать, если вы меня только больше запутываете, а времени и так нет. — И, обернувшись к девушкам, я попыталась еще раз воззвать к их разуму: — Благородные лии, вас дома ждут родные, они переживают, не зная, как сложилась ваша судьба. Пойдемте со мной.

Не увидев иной реакции на свои слова, кроме презрительных и недоуменных взглядов, я попыталась взять за руку ближайшую ко мне наложницу. В ответ раздались резкий визг с одной стороны и жуткий грохот с другой. Отпустив недотрогу, я оглянулась на шум. В помещение влетел Ларион с мечом в руке. Пробегая мимо, он схватил меня в охапку и, не останавливаясь, помчался на выход.

— А как же они?

— Поздно. Самим бы уйти.

Из моего положения открывался хороший вид на всю комнату. Не сдержавшись, я сильнее вцепилась в плечи любимого, когда в другую дверь вбежали люди наместника. Их было человек десять, все в черных облегающих одеждах и с оружием на изготовку. И только один страж выделялся среди них золоченым поясом. Но разобраться в его исключительности не получилось: Ларион миновал узкий проход, и опустившаяся за нами ткань вновь скрыла все следы обжитых помещений.

— Армель, сейчас нужно бежать очень быстро. — Жених поставил меня на ноги и крепко сжал ладонь. — Сможешь?

Не говоря ни слова, я потянула его вперед. Но, не сделав и пары шагов, мы с трудом успели остановиться перед внезапно возникшей преградой. Будто радужная прозрачная пленка натянулась от пола до потолка, отрезая нас от спасительного выхода и летающего ковра. А за спиной уже чувствовалось чужое дыхание.

— Вам некуда бежать, — слова прозвучали сурово и с сильным акцентом. — Извольте следовать за нами.

Оглянувшись, мы практически уткнулись носами в одного из преследовавших нас воинов, того единственного, что отличался золотым поясом. Не зря мне показалось, что он среди преследователей старший.

— А если мы откажемся? — Ларион одним быстрым плавным движением выдвинулся вперед, спрятав меня за собой.

— У вас нет шансов. Мы применим силу. — И мужчина отошел в сторону, демонстрируя нам единственный выход из данной ситуации.

Любимый стоял напряженный и несгибаемый как скала, но мы оба понимали, что знакомства с наместником этого острова нам не избежать. И все, что я могла сейчас сделать, — это поддержать. Я обняла капитана за талию и прижалась к спине.

— Уйти домой и не поздороваться с правителем этого чудесного острова, наверно, было бы невежливо? — прошептала негромко.

— Думаю, ты права. — Ларион взял меня за руку, освобождаясь из захвата, и как ни в чем не бывало обратился к местным: — Вы покажете дорогу?

Часть стражей, держа оружие на изготовку, развернулась и пошла в обратном направлении, указывая путь. Остальные дождались, когда мы последуем за авангардом, и двинулись следом. Как будто у нас был хоть один шанс сбежать: непонятная пленка продолжала тускло мерцать, отрезая нас от спасения.

Вновь оказавшись в помещении с девушками, мы обнаружили их спокойно сидящими за столом. Наложницы с любопытством разглядывали наш конвой.

Нигде не задерживаясь, нас провели через несколько обжитых комнат. Что примечательно, странной старухи нигде видно не было. А затем мне стало не до размышлений о посторонних. Нас вывели в темный сводчатый туннель, изредка подсвечиваемый необычными зелеными светильниками. Я непроизвольно сжала руку жениха крепче. Почувствовав это, он посмотрел на меня, аккуратно высвободил свою ладонь и приобнял за плечи. Меня окутало ощущение надежности, и сразу стало легче дышать, несмотря на мрачный сумрак, воинственную охрану и предстоящую встречу.

Путь наш несколько затянулся. Я начала уставать и все чаще спотыкаться, и только поддержка любимого не позволяла упасть и расплакаться. Внезапно в конце туннеля забрезжил свет. Можно было бы порадоваться, если бы привыкшие к темноте глаза не щурились от слепящей яркости. По свежему ветру, донесшему ароматы сладких фруктов и садовых цветов, я догадалась, что мы выходим в сад.

Привыкнув к свету, я убедилась в своих подозрениях — сад ошеломлял пестротой цветов и разнообразием видов. Однако мрачная охрана на фоне прекрасных деревьев недвусмысленно напоминала, что мы не на прогулке и не в гостях, и движение продолжилось.

Теперь идти было не так страшно и утомительно. Вскоре нас вывели к площадке внутреннего двора. С одной стороны высилась громада дворца наместника Тумура. Здание было каким-то рубленым, неаккуратным, оно подавляло своей мощью и мрачностью. С другой стороны была открытая терраса, ограниченная небольшим кованым заборчиком, за которым открывался вид на открытое море. А прямо перед нами располагался большой многоярусный фонтан.

После того как я смогла отвести взгляд от венца островной архитектуры, обратила внимание на то, сколько кругом женщин. Тут и там сидели, перемещались, нежились под лучами солнца разряженные наложницы. Не знаю, почему я сразу отнесла всех именно к этой категории, не заподозрив в том, что это могли быть служанки или гостьи. Возможно, причиной послужила их одежда — воздушная, полупрозрачная, из тканей, пестревших оттенками и узорами.

— Ларион, наверное, тебе стоит опустить взгляд и не рассматривать этих женщин. Вдруг наместнику это не понравится, а нам не нужны лишние проблемы.

— Любимая, где ты здесь видишь женщин? Это несчастные создания, по недогляду Извечных попавшие в рабство. Я пытался рассмотреть, нет ли среди них других подданных его величества Себастиана Златого.

— Рассмотрел? — с трудом сохраняя остатки вежливости, поинтересовалась я.

Ответить мне не успели, так как охрана наконец-то подвела нас к хозяину острова. Жаль, что со мной не было любимой тетушки. Она бы обязательно подняла крик, увидев этот разврат…

Ложе — назвать это троном не поворачивался язык — стояло на небольшом возвышении тут же, на открытом воздухе, аккурат перед фонтаном. Сверху от палящих лучей солнца укрывал большой полог, широко распахнутый с нашей стороны. Тумур полулежал, обложившись подушками и наложницами, окруженный опахальщиками. Правитель выглядел на удивление молодо и привлекательно, только пронзительный взгляд ярко-синих глаз выдавал его действительный возраст. Темные волосы были заплетены в причудливую косу, перекинутую на обнаженное плечо.

Внезапно у меня потемнело в глазах. И вызвано это было не пережитым потрясением и палящими солнечными лучами, а ладонью Лариона, мешающего рассматривать повелителя острова Мэнсей.

— Так вот кто нарушил границы моих владений, — донесся до меня немного ленивый голос. — Как вам это удалось? Эти пещеры всегда считались неприступными.

— Наместник Тумур, а вы проверяли это самостоятельно или доверились донесениям стражи? — слегка иронично ответил тар Турмалинский.

— Проникнуть в пещеры с моря пытались лучшие из лучших. Однако тебе удалось даже похитить оттуда часть наложниц. В чем твой секрет?

Я устала стоять в неведении и самостоятельно убрала ладонь Лариона с лица. Однако поймав на себе сразу два мужских взгляда — недовольный от жениха и презрительный от наместника, не рискнула разрывать контакт, а только сильнее вцепилась в руку любимого.

— Я все еще жду ответа, — нарушил затянувшуюся паузу недовольный голос.

— Секрет на то и секрет, чтобы о нем никто не знал.

Уверенный тон капитана «Алаты», с одной стороны, поддерживал во мне остатки спокойствия, но с другой — заставлял задуматься о размерах терпения у хозяина здешних мест. Невольно я начала сравнивать словесных дуэлянтов. Было в их лицах что-то неуловимо похожее. Наместник острова имел точеные черты лица, высокий лоб, тонкий нос и хищный взгляд. Но больше всего поражали татуировки, плотной вязью украшавшие торс и руки мужчины.

— Ты будешь служить мне! — внезапно мою задумчивость спугнул резкий окрик наместника. — Даже если для этого мне придется оставить у себя твою женщину.

Заинтересовавшись неожиданным поворотом разговора, большую часть которого я пропустила, начала глазами выискивать ту женщину, о которой шла речь. И только по напрягшемуся Лариону, который пытался аккуратно задвинуть меня себе за спину, я поняла, что речь шла обо мне. Это что же, меня — молодую невинную девушку — обозвали… Да как он посмел? Резкие слова готовы были сорваться с языка, но мое внимание отвлеклось на злобное шипение. Я оглянулась и поймала полный ненависти взгляд одной из наложниц, возлежавшей около бассейна на цветных покрывалах. Но как оказалось, не одна она слышала слова наместника и готова была вцепиться в волосы потенциальной сопернице. Ближайшие к нам наложницы сейчас же превратились в разъяренных львиц, готовых избавиться от нежеланного пополнения гарема.

— Я приносил клятву верности королю Себастиану и не нарушу ее.

От этих слов тара Турмалинского, произнесенных низким, угрожающим голосом, легкая поземка, подхватив мелкие листики и травинки, зазмеилась по плитам, которыми был вымощен двор этого зловещего места.

— Я даю вам месяц на то, чтобы вернуться ко двору Себастиана и аннулировать клятву. А тем временем ваша спутница скрасит мое ожидание. — Тумур сделал едва заметный знак рукой, и у меня за спиной тихо встали двое охранников, из числа тех, что привели нас сюда.

— Ты не тронешь ее, — уже громче, но не менее грозно произнес Ларион, и усилившийся ветер опасно заколыхал царственный полог, а ветки ближайших деревьев склонились, признавая власть зарождающейся стихии.

— Не пыли, — усмехнулся наместник и щелкнул пальцами, отчего ткань полога перестала дрожать от ветра и замерла.

Я с удивлением осмотрелась, пытаясь оценить, как далеко распространяется магия наместника. Оказалось, что он утихомирил ветер только вокруг себя, а на остальном пространстве двора продолжали реветь постепенно усиливающиеся потоки воздуха.

— Думаю, переговоры зашли в тупик, и нам самое время попрощаться. — Ларион церемониально поклонился правителю и повернулся ко мне.

— Не смей отворачиваться, пока я с тобой говорю, — донесся рык с царственного ложа, и неведомая сила оттолкнула нас с любимым друг от друга.

Я не смогла устоять на ногах, но упасть на каменные плиты мне не дали стражи, все еще находящиеся рядом со мной.

— А она очень даже ничего, — будто успокоившись, лениво произнес Тумур. — И такая беленькая… Она замечательно украсит мою коллекцию. Подведите ближе.

Ларион дернулся, чтобы помешать стражникам выполнить приказ, но охрана наместника остановила его, скрестив перед лицом сабли.

Стража, удерживая за локти, подвела меня к ложу и, оставив напротив наместника, отошла в сторону.

Пару минут меня придирчиво рассматривали с головы до ног, после чего ярко-синие глаза загорелись неподдельным интересом. Столь явная перемена настроения могущественного властителя окончательно меня напугала. Я неосознанно попятилась назад, но после слов наместника остановилась.

— Знаешь, а ты можешь даже не возвращаться от своего короля. Люблю редкие экземпляры, такая замена меня вполне устроит.

— Она не устроит меня.

Услышав за спиной звон оружия, я резко обернулась. Стражники, до того удерживающие льера Идамаса, обезоруженные, валялись на земле, а он сам, держа меч наготове, приблизился ко мне.

Не раздумывая, я бросилась в объятия жениха, возвращая себе былую уверенность в надежных руках.

— И как ты надеешься отсюда уйти? Да еще с такой ношей?

Спокойный тон Тумура взволновал, кажется, только меня. Окружавшие его наложницы беззвучно засмеялись и придвинулись к своему господину, как кошки, требующие ласки. Но мгновение спустя веселье сменил страх. Возле шеи хозяина острова Мэнсей завис кортик, острием почти касающийся кожи.

— Попробуешь нам помешать, и я проткну тебе горло, — с этими словами тар развернул меня, приобняв за талию, и направился прочь.

Через несколько шагов я не выдержала давящей тишины. Казалось, даже птицы замолчали от такого наглого обращения с повелителем этих мест. Я оглянулась… Тумур двумя руками держал кортик за рукоятку, пытаясь отвести острие в сторону, но пока ему это не удавалось. Одна из наложниц закрыла лицо руками, и только плечи ее подрагивали. Другая пристально следила за господином. В ее взгляде читалась решимость подставить свою шею под клинок, если бы наместник смог отвести его подальше.

— Пойдем быстрее, я боюсь, — прошептала, посмотрев на Лариона, и ускорила шаг.

Когда мы дошли до бортика фонтана, за спиной раздался женский крик. Я обернулась первая и успела увидеть, как наместник метнул в нашу сторону кортик. Не знаю, как ему удалось справиться с магией ветра, но кровь на руках наложницы испугала. Происходящее заняло несколько мгновений, но для меня время словно остановилось…

…Вот вскочивший на ноги правитель, сверкая татуировками, кричит, что живым тар от него не уйдет. Вот кортик, нацеленный в спину любимого, неумолимо приближается. Ларион только начинает оборачиваться и еще не видит угрозы. Изо всех сил я толкаю его в сторону, но по инерции делаю шаг вслед за ним, и кортик входит мне между ребер…

Боль пронзила насквозь, затмевая разум и возвращая обычный ход времени. Споткнувшись о бортик, я упала в фонтан. Тело медленно опускалось ко дну, но я этого даже не замечала. Боль не исчезла, она взрывалась множеством игл, раздирая меня на кусочки. И только когда пылающие частички стали растворяться в воде, боль отступила, унося с собой сознание. Разум погружался в мягкую бархатную темноту, приносящую долгожданное освобождение.

* * *

Ларион не верил своим глазам. Зачем она это сделала? Зачем толкнула его? Надежда на то, что все обошлось, не давала холоду и отчаянию пробраться в сердце. Наверняка оружие пролетело мимо, а любимая всего лишь споткнулась о край фонтана и сейчас вынырнет на поверхность, ругаясь на то, что они испортили ее наряд.

Увидев, как стража кинулась к воде, он прогнал оцепенение и вновь призвал ветер. Верный друг раскидал тех, кто находился ближе всего, и завертелся вокруг Лариона. Пока он, образуя непроницаемую воронку, захватывал все большую территорию, капитан склонился к воде, намереваясь схватить Армель и вытащить оттуда. Но тут по поверхности стали растекаться кроваво-красные круги. Не медля ни секунды, капитан ринулся было в воду, но та озарилась идущей из глубины яркой вспышкой. Пришедшая вслед за этим энергетическая волна отбросила его навзничь. Когда Ларион смог подняться и снова склонился над фонтаном, поверхность уже стала совершенно прозрачной. Тела Армель не было нигде.

Рев раненого зверя, раздавшийся посреди двора правителя, эхом разнесся по саду и, отразившись от стен дворца, улетел в море. От этого звука оцепенение охватило всех присутствующих.

— Что ты с ней сделал? — Тар Турмалинский вскочил на ноги и повернулся к наместнику. Кулаки были крепко сжаты, вены на руках вздулись, на скулах ходили желваки.

— При чем здесь я? Это был твой кортик, — лениво ответил хозяин острова, но в его голосе проскальзывало напряжение. — Давай, прыгай туда и ищи свою женщину. В таком виде она мне уже не нужна.

Вихрь, немного притихший на время разговора противников, вновь загудел, легкая поземка набирала обороты, поднимаясь над землей. Ветер поднял в воздух покрывала, расшвыривал немногие предметы мебели и гнул ветки деревьев.

Стража кинулась к своему господину, прикрывая его от опасности. Наложницы носились по двору с визгом и криками. Одни пытались поймать улетающую одежду, другие уворачивались от проносящихся предметов. Потихоньку сформировавшаяся вокруг капитана воронка втянула в себя всю воду по капле, извлекая ее из фонтана и вплетая в свои потоки. И когда на дне остались лишь мелкие камушки да пара луж, воздух сотряс отчаянный крик:

— Армель!

А потом небо затмили черные тучи. Ветер крушил все, что попадалось у него на пути, и гнал людей прочь. Он не мог допустить, чтобы кто-то еще увидел слезы его друга. И пока одна часть стихии буйствовала и бесновалась, другая чистым воздушным потоком подхватила капитана и понесла в сторону моря.

Камень четырнадцатый

Сознание медленно возвращалось в измученное тело. Отголоски боли то и дело ознобом прокатывались по коже, заставляя вздрагивать. Но отчего-то даже это простое действие давалось с трудом. Я ощущала, что лежу на чем-то мягком, колышущемся, практически утопая в незнакомой субстанции, но открывать глаза боялась.

И, наверное, я бы еще долго оттягивала момент знакомства с неизбежностью, но вдалеке послышались легкие шаги. Они достаточно быстро приближались, пока не затихли у изголовья.

— Я очень рада почувствовать твое возвращение, — раздался надо мной мелодичный женский голос. — Открой глаза. Не бойся.

Я медленно приподняла тяжелые веки и перевела мутный взгляд на незнакомку, что склонилась надо мной. Красивая, с нежными чертами лица и длинными белокурыми волосами, придающими светлой коже еще более аристократический вид.

— Ну вот видишь. Я совсем не страшная. — И она улыбнулась по-матерински тепло.

Я не стала оспаривать ее утверждение, тем более что пока слабо понимала, что происходит и где я нахожусь.

— Кто вы? — Голос плохо подчинялся и то хрипел, то скатывался на писк.

— Давай мы сначала приведем тебя в порядок, а потом, сидя за чашечкой ароматного завара, обо всем поговорим.

Женщина выпрямилась и величественно отошла от моего ложа.

— Где я?

— Потом, все потом! Главное, что мы наконец-то нашли тебя, и теперь все будет хорошо.

— Что будет хорошо? И… в чем я лежу?

Паника накатила внезапно. Казалось, будто я утопаю все сильнее и скоро непонятное вещество затечет в рот, заполнит легкие. Я затрепыхалась, как бабочка в паутине, и этим только ухудшила свое положение.

— Тихо, успокойся, — лба коснулась теплая ладонь, — я не причиню тебе вреда, сейчас подойдут жрицы и помогут выбраться. Помоют, оденут.

Я постаралась выровнять дыхание, сосредоточившись на вдохе и выдохе, и тут почувствовала, как тело стало само подниматься на поверхность, выталкиваемое из чаши.

Тут же со всех сторон ко мне подошли женщины в длинных белых одеждах, но при этом с голыми руками. Мне помогли сесть, после чего две жрицы вылили на меня из ковшей голубую искрящуюся воду, две другие обмывали, убирая остатки непонятной субстанции. Чувствовала я себя при этом совершенно обновленной, переполненной небывалой легкостью. Незнакомая доселе энергия бурлила в крови.

Поддерживаемая со всех сторон незнакомками, я выбралась из странной ванны, несколько раз переступила с ноги на ногу, привыкая к новым ощущениям, а затем с благодарностью приняла свежую одежду. Я все еще не понимала, что происходит и где я оказалась, но находиться обнаженной в гостях не входило в мои планы, а выяснить, куда делись мои вещи, я смогу и позже.

— Не волнуйся, чувство неуверенности в твоем состоянии совершенно нормально, — прервала мои размышления все та же незнакомка.

— А какое у меня состояние?

Я рассматривала свои руки и не узнавала их: кожа была гладкая и шелковистая, ни детского шрама, ни приобретенного во время многодневного плавания загара видно не было.

— Обновленное, — рассмеялась красивая незнакомка мелодичным голосом и, развернувшись, быстро удалилась из комнаты.

* * *

Платье из легкой, но плотной ткани совсем не сковывало движений, позволяя свободно дышать, и это было так непривычно, но очень удобно. Его нежный голубой цвет идеально подходил к моим глазам, добавляя им яркости, даже какого-то внутреннего света. Или виной всему был не наряд, а таинственная субстанция, которая не только наполнила меня силой, но и излечила? Вопросов и предположений было много, поэтому я заспешила вслед за женщинами в белых одеждах. Все это время меня не оставляла мысль, что Ларион находится где-то поблизости и вот-вот найдет меня. Перед такой уверенностью отступал даже страх перед местом, в котором я очутилась.

— Ты уже здесь, — негромко произнесла спасительница и взмахом руки отпустила моих провожатых.

Мы находились в просторной, уютно обставленной комнате. Сквозь высокие окна, прикрытые белой органзой, проникал солнечный свет. Стены имели теплый персиковый оттенок. В нескольких местах на изящных подставках красовались букеты незнакомых мне, по-летнему пестрых цветов. В центре вокруг чайного столика располагались удобные кресла.

— Да, только хотелось бы узнать, где это «здесь» находится?

Глядя на молодое лицо с не по возрасту мудрыми глазами, я совсем оробела и стушевалась.

— Всему свое время, не торопись. Тем более что теперь у тебя его очень много.

После этой странной фразы я почувствовала, как колени стали предательски подрагивать. Видимо, заметив мое состояние, женщина поспешила предложить мне сесть за невысокий столик.

— Для начала, девочка, подскажи, как тебя зовут.

Мне протянули чашку с розовым напитком, на дне которого плавали цветочные лепестки.

— Армель…

Дрожащими руками я взяла чашку и, не откладывая, сделала глоток. Бодрящий фруктовый вкус порадовал и немного успокоил.

— Армель, красивое имя, как, впрочем, и ты сама. — Хозяйка тоже поднесла к губам чашку. — А меня зовут Леда, и я в какой-то мере твоя бабушка.

Такого я точно не ожидала и совершенно неприлично закашлялась. Как только мне удалось отдышаться, я поспешила развеять чужие заблуждения:

— Боюсь вас огорчить, но ныне здравствующие родственники мне известны, а бабушки тем более. И вы к их числу до сих пор не относились.

— Значит, нам с тобой предстоит расширить ваше генеалогическое древо. — Леда мелодично засмеялась и тут же, резко оборвав себя, стала серьезной. — Очевидно, ты попала в беду, раз сработала магия крови нашего рода и перенесла тебя ко мне. Мы носим в крови магию водных элементалей, и, когда нашей жизни угрожает опасность, вода помогает спастись.

— Вода… — задумчиво пробормотала я. — По сути, последнее, что я помню, как она смыкается надо мной. Но я не успела даже испугаться, тело пронзила невероятная боль, а потом я очнулась уже здесь. Вы живете во дворце наместника острова Мэнсей?

По комнате разнесся мелодичный смех.

— Нет, малышка, у меня свой дворец, и я не нуждаюсь в покровителях, — промолвила женщина, успокоившись. — Скорее, нуждаются во мне.

Поймав мой недоумевающий взгляд, она долила ароматное питье в мою чашку и пододвинула блюдце с пирожным. Однако пояснять свои слова не стала, вернувшись к расспросам.

— Постарайся вспомнить все, что предшествовало твоему переходу. Мне необходимо знать, что с тобой случилось.

В надежде, что, как только женщина все узнает, она восполнит пробелы моей памяти, я напрягла последнюю и приступила к неспешному рассказу. На моменте, когда чуть не убили Лариона, голос предательски дрогнул.

— Понимаете, на мне клеймо его рода. Мы еще не придумали, как его снять, и поэтому не можем удаляться друг от друга на большое расстояние… Скажите, прошу, где он? С ним все в порядке?

— Боюсь огорчить, но твой избранник остался там же, где был. И если он не может за себя постоять… — Леда прервалась для того, чтобы сделать глоток фруктового завара, а у меня руки задрожали от волнения, вынуждая поставить чашку на столик. — В таком случае он не достоин наследницы великих водных магов.

— О достоинствах и недостатках моего избранника мы поговорим как-нибудь в другой раз, а пока, прошу, поведайте мне, где я очутилась? А главное — как?

Бабушка — попыталась я мысленно примерить это определение к незнакомке — поджала губы, что-то обдумывая. Видимо, придя к определенному решению, она тяжело вздохнула и уже более дружелюбно посмотрела на меня.

— Насколько я могу судить из твоего рассказа, ты подверглась нападению, и удар клинка был смертельным…

Я невольно накрыла рукой то место, куда вошел кортик. Леда резко поднялась из кресла и пересела ко мне поближе. Взяв мою ладонь двумя руками, женщина попыталась согреть заледеневшие пальцы.

— Ты умерла Армель. Но тебе повезло, что сделала ты это, окунувшись в родную стихию. Вода растворила твое тело и поглотила душу. Магия предков призвала свою наследницу, и ты возродилась в храме водных элементалей. Стихия отдала то, что собрала по крупицам, и твое тело восстановилось. А клеймо… — Родственница немного помолчала, будто подбирая слова. — Оно было чуждым твоей плоти и разрушилось с твоей смертью. Теперь ты свободна от своего… жениха. — Она словно выплюнула последнее слово.

— Я никогда не буду от него свободна. — Второй рукой я накрыла ладонь собеседницы, и сами собой вырвались слова: — Я люблю его. И пусть теперь притяжение ненавистной метки не властно надо мной, я все равно чувствую, как сердце рвется к нему, как беспокойство разъедает душу, и хочется быстрее убедиться, что он жив, что ему ничто не угрожает.

— Но он тебя заклеймил! — возмущенно всплеснула руками собеседница.

Я не успела ничего возразить, как она продолжила уже более спокойно:

— Ничего сейчас не говори. Поживешь у меня, пообщаешься с родной стихией. Я научу чувствовать ее, а управлять ею сможешь, когда придет время. И тогда посмотрим, что станет с твоей болезненной привязанностью.

— Это не…

— Еще завара? — как ни в чем не бывало поинтересовалась бабушка и потянулась к чайнику.

Поняв, что тему Лариона сейчас продолжать бесполезно, я задумалась о том, что же еще меня интересует.

— А сколько времени потребуется, чтобы я почувствовала стихию?

— Достаточно.

Я подняла на собеседницу взгляд и увидела сурово поджатые губы и решительное выражение лица. Кажется, в этой умной головке зарождался коварный план по истреблению наследника рода Турмалинских. Нужно было срочно что-то предпринимать.

— А когда я смогу вернуться к родителям? Матушка, наверное, с ума сходит от того, что я снова пропала.

От безрадостных воспоминаний на глаза навернулись слезы, и, чтобы избавиться от кома в горле, я взяла в руки чашку.

— Твоей матушке придется еще немного пострадать.

Сказано это было вроде и мягким успокаивающим голосом, но у меня руки задрожали еще сильнее. Сделав спешный глоток, я поперхнулась и закашлялась.

— Куда ты все спешишь, торопыжка? Знакомство с водной стихией не терпит суеты. Это огонь горяч и скор на расправу, мы же любим выверенные решения и обдуманные действия.

— Леда, я… ваша пленница?

Женщина удивленно взглянула на меня, а потом звонко рассмеялась.

— Нет, конечно. Ты моя правнучка и наследница. Знаешь, Армель, дар такой силы проявляется не в каждом ребенке. А уж через пару поколений и подавно. Твоей бабушке потому и позволили покинуть Империю, что стихия ее не отметила. Ну да это дела давно минувших дней. Думаю, для начала тебе стоит прогуляться по дворцу, все осмотреть, а с завтрашнего дня приступим к занятиям.

С этими словами меня погладили по волосам и оставили в одиночестве, величественно удалившись.

Нужно было срочно разрабатывать план действий по побегу из золотой клетки. Для этого, как верно отметила Леда, необходимо было разобраться с обстановкой. Выбрав наугад направление, я отправилась в исследовательское путешествие.

Обслуги во дворце было немного, а из гостей мне совсем никто не попался, и это придавало каждой новой комнате оттенок зловещей загадочности. Я привыкла к другому. С принцессой Анитой мы с трудом могли найти тихий уголок, чтобы отдохнуть от назойливых придворных. А теперь я мечтала, чтобы у меня на плече сидела черная морская свинка и немного писклявым голосом читала нотации. Как она там без меня? Наверняка попадет в какую-нибудь переделку, пока я застряла в этом странном месте.

В целом дворец оказался совершенно обыкновенным — большим, красивым, со светлыми комнатами, расписными потолками и цветущей оранжереей. Когда от смены залов у меня стала кружиться голова, я спустилась по широкой лестнице на первый этаж и не без труда отыскала двери на улицу. От открывшегося вида у меня перехватило дыхание. Передо мной располагалась терраса, от края которой вперед уходила вымощенная пестрым камнем дорожка, заканчивающаяся ступенями. Там же начиналась аллея из аккуратно подстриженного кустарника. Складывалось впечатление, что она заканчивается только в бесконечно синем озере.

Конечно же, такое количество воды под боком привлекло мое внимание, и я отправилась на прогулку по парку. День выдался теплым, но не жарким. В своем необычном наряде я не испытывала дискомфорта. Легкие одежды струились вдоль ног, слегка развевались за спиной от порывов ветра. Это странным образом поднимало настроение. Заточение уже не казалось таким томительным и бесконечным, новообретенная родственница — суровой, а встреча с любимым — нереальной.

Озеро оказалось прекрасным, даже сказочным. Водная гладь блестела серебряными искорками, простираясь до высоких гор, прикрытых сизой дымкой и томным маревом. То тут то там из воды выскакивали маленькие рыбки и, сделав кувырок, опять скрывались в родной стихии. Белые чайки пытались поймать вертихвосток, но каждый раз в последний момент получали хвостом по клюву.

От того места, где я остановилась, в обе стороны уходила песчаная полоска берега. Я окинула озеро пристальным взглядом. Тяжело было смотреть против солнца, но мне показалось, что между скалами есть ущелье. Тогда озеро вполне может оказаться уютной бухтой с выходом в море. Сердце забилось чаще, боясь поверить в такое близкое спасение. Нужно было вернуться во дворец и расспросить подробнее об этом месте.

Неожиданно в нескольких локтях от берега забурлила, запенилась вода, поднимаясь все выше, будто кто-то включил фонтан. Словно живая, она перетекала вверх и вниз, образуя чашу. Пара мгновений — и под мой визг чаша разлетелась множеством брызг в разные стороны, отчего в летающих в воздухе каплях отразилась яркая радуга.

— Будешь стараться — и у тебя так получится, — раздался за спиной проникновенный голос.

Я была так поражена зрелищем, что не расслышала чужих шагов.

— Если ты проголодалась, скоро подадут ужин. Пойдем, я провожу тебя, чтобы ты могла переодеться и умыться.

Я с благодарностью воспользовалась предложением и через некоторое время уже сидела за накрытым столом в обществе гостеприимной хозяйки.

— Если вы действительно моя… родственница, почему родные никогда о вас не рассказывали? — тут же озвучила я пришедшую мысль.

— Здесь я могу только предполагать, дитя. — Женщина подождала, когда слуга положит ей на тарелку выбранные блюда и отойдет. — Возможно, твоя бабушка была обижена на меня за то, что не допустила к таинствам обряда. Но к нему допускаются только дети с сильным даром, и решение зависело не от меня. Возможно, муж не разрешал ей вспоминать о столь могущественных родственниках, ревнуя к более знатному роду.

На губах Леды заиграла высокомерная улыбка, и я поспешила встать на защиту дедушки.

— Мой дед тоже не последний человек королевства и всегда с уважением относился не только к бабушке, но и к ее родственникам.

— Что толку гадать, если правду нам могут поведать только они? — Хозяйка приступила к трапезе, вонзив вилку в кусок аппетитного мяса.

— И это возвращает нас к вопросу о том, когда я смогу увидеть родителей. Они будут волноваться, если в ближайшее время я не покажусь дома.

— Армель, если тебе так будет спокойнее, мы можем отправить им весточку.

Я задумалась насчет того, насколько меня устроит данный вариант, одновременно отдавая дань таланту повара. Необычные овощи, порезанные на мелкие кусочки и политые соусом, открывали новые вкусовые грани.

— А что еще я могу делать из воды, помимо показанного вами фонтанчика? — Утолив первый голод, я решила провести беседу с пользой.

Бабушка рассмеялась.

— По сути, все что угодно: управлять, изменять структуру, призывать и многое другое.

— А превращать в драгоценные камни? — спросила и затаила дыхание.

— Ну… — Бабушка задумалась. — Не совсем. А почему ты спросила?

— Когда я испытываю сильные эмоции, вызывающие слезы на глазах, каждая слезинка превращается в драгоценный камень.

Я поежилась от воспоминаний. Неужели эта моя тайна так и останется неразгаданной?

— Ты не перестаешь меня удивлять. — Женщина смотрела пристальным взглядом. — Драгоценные камни — это побочный эффект неинициированного дара. Сила, скрытая в тебе, ищет выход и проявляет себя таким образом. Как только ты пройдешь инициацию, сможешь подчинить дар себе.

— Смогу сама создавать камни?

— И это тоже. — Леда рассмеялась, в то время как глаза ее лучились материнской нежностью.

— И когда я смогу пройти инициацию?

— Когда захочешь. Выбери подходящего мужчину, опытного, нежного, и много времени это не займет… Хотя, — хозяйка посмотрела на меня с легким прищуром, — действительно опытный мужчина постарается растянуть удовольствие.

Поняв, на что намекает родственница, я покраснела.

— А если я так и не пройду инициацию? — Слова были еле слышны, но собеседница смогла их разобрать, и, кажется, мое смущение ее забавляло. Но вот голос, которым она задала вопрос, заставил вздрогнуть и поднять на нее взгляд.

— Ты что же, собралась стать Белой невестой? Поверь, в служении забытым богам нет ничего радостного.

— Тогда это возвращает нас к вопросу о том, когда я смогу вернуться домой. — Я набралась смелости снова поднять этот вопрос. — Здесь у вас что-то не видно подходящих кандидатур.

— Спешить нам с тобой некуда, поэтому предлагаю завтра с утра начать занятия. Начнем с основ владения даром.

* * *

Покои, в которых мне предстояло ночевать, оказались на удивление светлыми, хотя и окрашены были в непривычные оттенки голубого. Создавалась иллюзия, будто ты находишься на морском или озерном дне, но не очень глубоко, так, что лучи солнца проникают сквозь толщу воды.

Я лежала на большой мягкой кровати и не могла уснуть. Сначала в голове порхали мысли о предстоящем обучении. О том, что наконец-то познаю свой дар и научусь им владеть. Сладкое предвкушение от знакомства с волшебством щекотало живот и покалывало подушечки пальцев. Но чем сильнее ночь вступала в свои права, пологом тишины укутывая дворец, тем стремительнее в сознание врывались воспоминания о том, что предшествовало моей… гибели. Вооруженная стража, визг наложниц и крик Лариона, пробирающий до самого сердца. Я многого не знала о таре, но каким бы сильным магом он ни был, в минуту моей смерти остался беззащитен перед врагом и мог поплатиться за это жизнью. Мне оставалось молиться только о том, чтобы моего капитана — если не смог отбиться и сбежать — заключили в тюрьму, откуда я смогла бы его вызволить. Обязательно смогла бы, ведь проклятый наместник властвует на острове, а значит, кругом столько воды, что, как только я овладею даром, смою их всех с лица земли, вытащив на поверхность только любимого.

Под натиском беспокойных мыслей отчаяние накатывало волнами, заставляя сон отступить. Зачем мне дар, если потеряю Лариона? А значит, на утро назначаем побег! Оставался один вопрос — позавтракать или на глупости нет времени? Впрочем, если я опоздаю и с Ларионом что-нибудь случится, мне будет не до еды. Надо успокоиться, чтобы разумные мысли потекли в мою уставшую голову и помогли найти решение. Еще там, в парке, интуиция робко шептала мне, что открытая вода — это как раз то, что нужно. Но затуманенный рассудок все больше прикидывал вероятности и шансы выбраться с острова вплавь. Только теперь под покровом ночи я поняла, что именно не давало мне покоя — «Скиталец». Пришло время капитану призрачного корабля отдавать долги!

Предрассветный сон сморил меня, стоило найти способ побега. И конечно же, все утро я сладко проспала. Очнулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. С трудом разлепив веки, я обнаружила бабушку Леду. Она была необычайно похожа на фею: легкое воздушное платье цвета морской волны, нежные руки, волосы, подсвеченные солнечными лучами, походили на ореол. Вот только внимательные умные глаза выбивались из образа добродушного нереального существа.

— Доброе утро, моя девочка. Приятно видеть, что ты смирилась со своим пребыванием здесь. Никуда не торопишься, отдыхаешь. Но все же тебе придется вставать — нас ждут великие знания.

— Знания — это хорошо. — Я с удовольствием потянулась и робко улыбнулась. — Думаю, их мне больше всего сейчас и не хватает.

— Тогда вставай. Я жду тебя в столовой.

Как только за «феей» закрылась дверь, я подскочила на ноги. Надо было запастись в дорогу хотя бы сменой белья. Я помнила, что попала в этот дом не то что без вещей… кажется, даже и без тела. Но путешествовать голышом мне не позволяло воспитание, а превращаться в воду я еще не научилась.

Дальнейшее проходило словно в тумане. Завтрак в столовой, беседа с бабушкой и даже небольшое занятие после этого. Все мысли были там… на берегу, в ожидании «Скитальца». Не знаю, как мне удавалось скрывать свое состояние от проницательных глаз, но вроде бы родственница ничего не заметила.

О том, чтобы скрыться до обеда, теперь не могло быть и речи. Все, что я себе позволила, это прогулка по парку с небольшой котомкой, которую я удачно припрятала под каким-то душистым кустом.

На обеде я не находила себе места под внимательным взглядом хозяйки дома и, чтобы отвлечь от себя подозрения, решила немного похулиганить. Прокрутив в голове те фокусы, которые утром мне показывала Леда, попутно объясняя принцип действия, я выбрала один, наиболее простой. Для меня, во всяком случае.

Сосредоточив внимание на супнице, царственно возвышающейся в центре стола, я принялась колдовать. Сначала со дна поднялось несколько пузырьков, но никто не обратил на них внимания. Бабушка, видимо, отвлеклась на ловлю последнего кусочка артишока, ускользающего от ее острой вилки, а слуги были целиком сосредоточены на нашем питании. Потом бульон немного побурлил, и только после этого жидкость стала застывать. Я видела и ощущала, как крупицы тепла медленно рассеиваются в пространстве, впитываясь в потоки магии и преображаясь в другой вид энергии. Волнующее чувство и немного пугающее…

— Дитя мое, с тобой все в порядке?

От взволнованного голоса я вздрогнула и подняла испуганный взгляд на Леду.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

В этот момент одна из служанок подошла к столу и попыталась убрать супницу, но, ойкнув, уронила чашу обратно. Тут же покраснев и потупив взор, она повернулась к хозяйке.

— Простите, — девушка сделала книксен, — суп почему-то замерз, и я не удержала его.

Взгляд бабушки потеплел.

— Балуешься? — Она с легкой укоризной посмотрела на меня.

— Тренируюсь.

— Полезное занятие. Только служанок мне не перепугай.

— Тогда я, с вашего разрешения, продолжу на улице? Заодно прогуляюсь. Легкий моцион после еды очень полезен.

Собственно на этом мы с бабулей и попрощались. Я с трудом сдерживалась, чтобы, покидая столовую, не показать излишней спешки и волнения. Но стоило ступить на территорию парка, как вокруг разлилось спокойствие и умиротворение. На всякий случай осмотревшись по сторонам, я не увидела ни одной живой души, впрочем, как обычно, и двинулась к тому самому кусту. Вещи лежали на своем месте. Прятать сумку я не стала и просто понесла в руках, беспечной походкой продвигаясь в сторону берега.

С каждым шагом, приближавшим меня к цели, на душе становилось легче настолько, что под конец казалось, что ветер-шалунишка подхватил и несет меня в бухту. Подойдя к воде, я присела на корточки и поводила по ней ладошкой. Стихия встретила меня как старую знакомую, лизнув пальцы и наполняя зарядом бодрости. С такой поддержкой можно было действовать, поэтому я поднялась и позвала капитана «Скитальца».

И тишина… Полный штиль. Даже птички, лениво парящие в вышине, не утруждали себя лишними криками. Я вздохнула и повторила попытку еще раз: раскинула руки, чтобы поймать ветер, и прокричала заветное слово, после чего всмотрелась в даль.

И опять тишина. Вздохнув, я присела на большой валун, приглянувшийся еще в прошлые прогулки по берегу. Что я сделала не так? Тихо позвала? Не от всего сердца?

У меня выходил отрицательный ответ на все вопросы, и надо было что-то решать. Время не стояло на месте. Время… как тебя много, когда ждешь, и как не хватает, когда сердце рвется на помощь любимому. Время… точно! Видимо, я выбрала неподходящее время для зова, надо было рано утром или, наоборот, на закате, когда кроваво-красные волны устилают дорожку для солнца. Хотя я не помнила, чтобы Андре Вальро оговаривал какой-то точный промежуток.

Пока мысли крутились вокруг причин неудачи, я подхватила плоскую гальку и запустила по поверхности залива. Потом еще одну — она проскакала дальше предыдущей. Третий камень побил достижения первых двух и с громким «бултых» ушел на дно, и в этот момент из-под воды величественно вынырнул на поверхность легендарный корабль.

От неожиданности я отшатнулась, хорошо хоть позорно не шлепнулась на гальку. Судно почти моментально обсохло, словно и не купалось минуту назад. Паруса натянулись от ветра, но при этом матросов, шустро сворачивающих снасти, я не заметила. Капитан «Скитальца» вышел на нос, запрыгнул на фальшборт, виртуозно балансируя на узком бортике, а затем легко спрыгнул прямо в воду. Однако на дно не ушел. Поверхность спружинила под его ногами, слегка подбросив обратно, и как ни в чем не бывало Вальро направился ко мне.

— Маленькая Льдинка, тебе понадобилась моя помощь?

— Я думала, вы уже не придете, — одновременно с капитаном выдохнула я.

— Я никогда не нарушаю данного слова, просто это место… Не чаял уже здесь оказаться. — И капитан посмотрел мне за спину, где за деревьями возвышались стены дворца. От того, какая тоска плескалась в его взгляде, у меня защемило сердце. — Магия острова не пускала нас. Только твой искренний зов помог преодолеть древний щит.

— Я рада, что вам удалось справиться с препятствием, и поэтому предлагаю скорее… покинуть сию гостеприимную обитель.

Капитан лишь согласно кивнул моим словам и галантно предложил локоть. Однако стоило нам приблизиться к воде, как она вспенилась, забурлила и откатилась от берега, оскалившись подобно хищной пасти.

— И далеко ты собралась, дорогая внучка? — Голос раздался будто из воды и, подтверждая мои предположения, оттуда на песок шагнула…

— Императрица! — восторженно произнес капитан и упал на одно колено, прижав руку к груди.

Я перевела ошарашенный взгляд с мужчины на бабушку.

— Императрица? — прошептала непроизвольно. — Императрица Леда… Не может быть!

— Может, девочка. Не ожидала, что окажешься наследницей целой империи?

— Нет, — честно выдохнула я и тоже поклонилась.

— Полно, Армель. Какие церемонии между родственниками.

Я выпрямилась, поднимая взгляд от земли. И как я могла не узнать ее сразу? Впрочем, этот факт ничего не меняет.

— Ну, раз так, тогда мы поплыли? — Я постаралась незаметно толкнуть в плечо все еще коленопреклоненного капитана.

— Далеко ты собралась?

— Сложно сказать. Я же не знаю, на каком расстоянии отсюда находится мой дом. Но полагаю, что далеко.

— И ты готова бросить все это, — она обвела рукой полукруг, как бы демонстрируя свои владения, — наше обучение… меня, в конце концов? И ради чего?

— Ради любимого человека, — прошептала я, тем не менее не отводя уверенного взгляда.

— А если я не пущу? — грозно свела брови бабушка.

— А вы не пустите?

— Смысла не вижу. — Она сложила руки на груди.

Я не сразу нашлась с ответом, а потом потупила взор и, краснея, прошептала:

— А как же инициация?

Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь плеском волн.

— Хм… С другими, вижу, ты не согласишься, а насилие… Хорошо, будь по-твоему.

Я посмотрела на Леду, не сдержав облегченного выдоха, но следующие слова показали, что рано радоваться.

— Но в обмен ты будешь должна мне…

— Согласна. — А куда деваться, просто так бабуля не отпустит.

— Ты даже не услышала, что именно, — усмехнулась императрица. — Ты должна будешь вернуться со мной и пройти полное обучение.

— Выбор у меня небогатый, но ради спасения Лариона я готова на многое. А обучиться мне тем более стоит. — После этих слов я обернулась. — Капитан, пойдемте.

Андре Вальро стоял, не обращая на меня внимания, и смотрел на Императрицу. Столько отчаяния и тоски было в этом взгляде, что и меня пробрало, а Леда словно не замечала. И я бы поверила в это, помня, что из-за проклятия капитан был невидим для простых смертных. Но интуиция кричала — что-то здесь не так. Однако разбираться со странностями не было времени. Взяв Вальро за руку, я потянула его в сторону корабля и тут же замерла от удивления, ибо бабушка последовала за нами.

— А вы куда? — Вопрос бестактный, но в данных обстоятельствах на большее меня не хватило.

— Хочу побыстрее решить твои проблемы, чтобы ты не отвлекалась на всякую ерунду и приступила к выполнению своей части сделки.

Женщина взмахнула рукой, и водная гладь перед нами застыла ковровой дорожкой. Я с опаской ступила на воду. Поверхность под ногами пружинила, как желе под вилкой. Очень необычные ощущения.

— А я не провалюсь? Очень не хотелось бы застрять в этом «блюде», как вишенка в десерте.

— Ты, пожалуй, можешь. Если будешь слишком активно об этом думать и нечаянно повлияешь на структуру воды.

Больше вопросов мне задавать не хотелось. Сделав еще парочку осторожных шагов, я уже увереннее пошла к трапу корабля. Не успела я взяться рукой за веревочную лестницу, как дорожка взметнулась вверх, доставляя нас с Ледой прямо к палубе.

— Армель, не забывай, что ты будущий маг воды. А значит, уже сейчас учись управлять ею и использовать для своей пользы.

— Физические упражнения тоже полезны. — Я кивнула в сторону поднимающегося по старинке капитана. — А показушничество приравнивается к хвастовству.

Императрица рассмеялась, но комментировать мой выпад не стала.

Каюты нам с бабулей выделили разные, такие же чистые и опрятные, как само судно. И в дальнейшем путешествие проходило тихо и спокойно, насколько может быть спокойно в море. Если бы я знала, что это затишье перед бурей, я бы старательнее перенимала у Леды знания и навыки работы с водной стихией, а не пыталась выяснить, что за кошка пробежала между ней и капитаном. Тем более что последнее мне так и не удалось, рождая в душе только догадки и предположения.

Самые большие споры с моими сопровождающими и наставниками вызвал план действий. Я им рассказала, что плыть надо на остров Мэнсей, поскольку там меня — даже мысленно я не хотела использовать слово «убили» — отправили на встречу с Императрицей.

Леда настаивала, что если мой жених хоть чего-то стоит, то уже должен был отомстить и вернуться домой — заливать горе от гибели любимой. Значит, надо плыть в его родовой замок, а это совершенно в другой стороне от злополучного острова.

Капитан настаивал на третьем варианте — отправиться ко двору короля Себастиана, поскольку Ларион служит короне и на острове был, выполняя задание. А значит, должен был вернуться ко двору.

Спорили мы долго и по очереди, так как Императрица редко снисходила до общения с капитаном, которого она, как ни странно, видела. В любом случае пока мне приходилось выступать в роли посла, передавая решения то одной, то другой стороны. За время этих переговоров я поняла, что предложение льера Андре наиболее оптимальное, и уже вдвоем мы смогли убедить Леду в правильности поездки во дворец, который находился как раз посередине между островом Мэнсей и родовым замком Турмалинских.

Увы, расслабиться и начать серьезно волноваться о судьбе любимого я не успела. Корабль попал в сильный шторм, и его кидало из стороны в сторону. Я так боялась, что от встречи с очередным валом судно рассыплется на кусочки, что волноваться еще за кого-то у меня не получалось просто потому, что эти мысли уже не умещались в голове. Я стояла у иллюминатора, обеими руками накрепко вцепившись в поручень, и созерцала буйство стихии. Как вдруг судно, подпрыгнув на очередной волне, ухнуло в пучину, погрузившись в толщу воды.

Я вскрикнула от испуга, а потом замерла от восхищения. Сквозь воду просматривалось дно, усеянное, где кораллами, а где причудливыми обломками. Среди зарослей морской травы мельтешили блестящие рыбки. Услышав, как за спиной хлопнула дверь, я, не поворачивая головы, позвала бабушку посмотреть на эти чудеса.

Камень пятнадцатый

Через несколько дней мы прибыли на место. Сопровождавший нас шторм потихоньку утих, море успокаивалось, и в устье реки мы вошли, не привлекая внимания. Столица и дворец располагались не на побережье, открытые всем ветрам и врагам, поэтому к ее подступам мы поднимались по воде. Пересев с бабушкой в нанятый экипаж, мы отправились в городской особняк моих родителей, ибо появиться во дворце даже перед Анитой в непотребном виде я не могла. А уж к приемной короля меня бы и не подпустили.

Дом встретил нас траурным одеянием: окна были занавешены черной тканью, у дверей стояли венки с красно-черными цветами. И даже фасад будто постарел — обтесался, выглядел мрачно, под стать общему впечатлению. Сердце болезненно сжалось. Только бы с родителями все было в порядке…

От тревожных мыслей я разволновалась и, выходя из экипажа, чудом не оказалась на земле.

— Армель, соберись! — грозно процедила Леда. Сейчас назвать ее императрицей язык не поворачивался — просто строгая знатная дама. — Наверняка этот траур по любимой дочери. По тебе то есть! Поэтому возьми себя в руки и ступай в дом.

Осознав, что, скорее всего, бабушка права, я постаралась унять дрожь в руках и, подойдя к двери, активировала магический звонок. Потянулись секунды томительного ожидания. Сцепив пальцы в замок, я еле сдерживалась, чтобы не поторопить слуг неприличным стуком в дверь.

— Что вам угодно? Хозяева не… — начал говорить дворецкий и оборвал себя на полуслове, разглядев, кто перед ним. Не теряя больше ни минуты, я отодвинула в сторону старого Фредерика и побежала на поиски матушки…

Мы сидели в маминой гостиной, и я держала ее за руку, ожидая, когда она успокоится. После объятий и осмотра на предмет целостности мама не смогла больше сдерживаться и разрыдалась. Отца пока дома не было, но за ним тут же кого-то послали. Мне предстояло морально настроиться на встречу. Я очень любила своих родителей, и тем труднее было рассказать, что произошло в мою злополучную поездку.

Перемежая рассказ всхлипами, лия Шанталь поведала, что льер Ларион Сельтор, тар Турмалинский, он же, как оказалось, льер Идамас, вернулся ко двору один и вытребовал срочную аудиенцию у его величества. От короля Себастиана он вышел сам не свой. На попытки тара Озерского с ним поговорить не отреагировал, и вообще вел себя странно и агрессивно. Отец дал ему время до утра, чтобы прийти в себя, но утром Лариона уже не нашли. Он отбыл в неизвестном направлении — ни в городском доме, ни в тарстве его не было.

— И мы так и остались в неведении, куда ты делась, — всхлипнула мама. — А потом по дворцу поползли слухи, что ты погибла в результате несчастного случая. Но толком никто ничего не знал, а король отмалчивался.

— А тетя Аршисса? Она не появилась? — попробовала я отвлечь маму, потому как она опять поднесла платок к глазам.

— Нет, — навзрыд проговорила тариса, — тетушка тоже бесследно исчезла.

— Мамочка, успокойся, пожалуйста. Видишь, я вернулась, значит, и тетю найдем.

В этот момент в комнату размашистым шагом вошел льер Амиран Шанталь, тар Озерский.

— Дорогая, что произошло? Слуга не смог…

Отец не успел договорить, так как я поднялась из-за кресла, около которого присела, чтобы успокоить маму.

— Армель!

В общем, на объяснения с отцом ушло еще какое-то время, пока служанка не доложила, что моя гостья крайне недовольна тем, что ее так надолго бросили одну.

Самое сложное было объяснить родителям, кто такая Леда. Сначала они отказывались верить, что она императрица. Эту легендарную личность у нас при дворе, да и, пожалуй, вообще в королевстве, никто не видел, а портреты были рисованы в парадных нарядах, и получившийся на них величественный образ никак не вязался с той лией, что сидела в гостиной. В то, что эта «милая женщина» не только знаменитая правительница, но и моя дальняя родственница, родители в принципе отказались верить. Пришлось устраивать личное знакомство при таких странных обстоятельствах. Я боялась, что утомленная императрица разозлится, и нам тогда не поздоровится, но все обошлось благополучно.

Когда первая эйфория от встречи прошла, я поняла, что потеряла непростительно много времени и до сих пор не выяснила, где мне искать любимого. Однако попытки оставить Леду на родителей, а самой сбежать во дворец успехом не увенчались. Меня быстро привели в приличный вид и погрузили в карету. Следом сели все остальные.

— Снежинка, Ларион действительно пробыл при дворе недолго и отбыл в неизвестном направлении, — повторил отец то, что мне уже рассказала мама. — И если честно, я сомневаюсь, что его величество откроет тебе тайну нового назначения своего лучшего дипломата. Его отъезд наверняка связан именно с поручением короля.

— А мне кажется, главное — правильно попросить, — скользнув по мне хитрым взглядом, произнесла бабушка. — Если ты скажешь, что мальчик тебя… — Тут родственница задумалась, явно подбирая подходящие слова, что несколько меня озадачило. — Ну, обесчестил, и теперь просто обязан жениться…

— Бабушка! — возмутилась я.

— Ваше величество! — одновременно возмутилась мамочка.

— Интересная мысль, — задумчиво произнес льер Шанталь. — Просто так король ничего не скажет, а тут вроде как есть шанс. Я, конечно, не одобряю, но если другого выхода нет…

Как я дошла до приемной его величества — не помню. Людей здесь было немного, и, судя по внешнему виду, это представители не самых именитых родов, попавшие в затруднительное положение. По сложившейся практике, такие люди часто околачивались в приемной в надежде добиться аудиенции. Но мы не могли ждать милости от Извечных, поэтому, оставив нас шептаться около окна, отец пошел к льеру Фрисе, секретарю короля Себастиана. Некоторое время они о чем-то беседовали, и папочка, кажется, начинал злиться. В результате пару минут спустя он вернулся ни с чем.

Пока отец с трудом сдерживал эпитеты, пересказывая нам все это, я на нервах чуть не сломала веер. Вариантов решения проблемы было немного. Один из них — это все же обратиться к принцессе Аните.

Но тут мое внимание привлекла невысокая фигурка в платье фрейлины, показавшаяся неуловимо знакомой. Присмотревшись внимательнее, я узнала в ней Улю — маленькую служанку, которую я привезла с острова Турмалинский. Я окликнула девочку и, когда она подошла, поинтересовалась причиной смены статуса, о чем явно свидетельствовал новый гардероб. Анита оставляла себе девочку совершенно в другом качестве.

— О, госпожа Армель, я была так старательна и прилежна, что принцесса сделала меня своей младшей фрейлиной. А его величество, видя, как усердно я служу его внучке, выказал мне доверие и иногда посылает по мелким поручениям.

Меня слова малышки насторожили: во-первых, со мной она такого усердия не проявляла, а во-вторых, сколько их, старательных и прилежных, но не всех же король одаривает вниманием. Нет, что-то тут не сходилось, но заниматься выяснением сейчас не было ни времени, ни желания. Я узнала главное: девочка вхожа туда, куда мне крайне необходимо попасть — на аудиенцию к Себастиану. А это значит, будем использовать и такие связи.

— Уля, а ты могла бы тихонечко уточнить, когда у его величества найдется свободная минутка для меня?

Малышка ненадолго задумалась. Видно было, что ее терзают противоречивые мысли. В конце концов она выдохнула и шепотом произнесла:

— Идемте со мной. Сейчас он должен пить чай в кабинете. Возможно, ему не хватает приятной компании.

Я двинулась за девочкой, но через пару шагов она остановилась, посмотрела на «хвост», что шел за мной следом, и брови ее нахмурились.

— Так не пойдет. Вас слишком много.

Встреча с королем, в которой я так нуждалась, могла сорваться из-за сущего пустяка. Я оглянулась и угрюмо посмотрела на родственников. Сразу за мной стояла императрица, сейчас удачно выдающая себя за простую лию. За ней пряталась мамочка, и закрывал эскорт отец.

— Чета Шанталь вполне способна подождать нас здесь, — повелительным тоном произнесла новоприобретенная родственница. — А я прослежу, чтобы аудиенция прошла в нужном русле.

Спорить никто не посмел, и мы с бабушкой двинулись за девочкой. Проследовав в ту часть дворца, где располагались личные покои, Уля оставила нас в одной из приемных и скрылась за дверью. Ждать пришлось недолго, но войти внутрь пригласили только меня. С молчаливого согласия Леды я зашла в кабинет правителя.

Обстановка меня неприятно удивила. Ранее мне не доводилось заходить на личную территорию короля Себастиана Златого. Он любил внучку и к ее подругам относился по-отечески снисходительно, то есть как кандидаток в возможные фаворитки не рассматривал. А те, кто сам проявлял инициативу, надолго подле принцессы Аниты не задерживались. Поэтому судить о предпочтениях монарха в плане интерьера я могла только в общих чертах. Но никак не ожидала затемненной комнаты, укутанной дымкой чадящих благовоний, расставленных по углам. Некоторой захламленности не только бумагами, но и странными вещами, похожими на шкурки убиенных животных или пучки недосушенных трав.

Сам монарх со дня, когда я видела его последний раз, тоже несколько изменился: кожа, будто посеревшая бумага, натягивалась на скулах, а под глазами залегли тени. Но что меня действительно поразило — то, как моя бывшая служанка. Уля прошла и встала у короля за правым плечом, что позволено только самым доверенным лицам.

— Зачем ты пожаловала? — Скрипучий голос мурашками пробежал по коже, вынуждая поежиться. Не таким он был раньше…

— Ваше величество, — я присела в реверансе. — Я никогда и ни о чем вас не просила, однако сейчас умоляю. Дело в том, что тар Турмал… льер Идамас, командующий королевской эскадрой, может быть в опасности. Мне необходимо срочно его найти.

— С чего ты взяла, что мне известно его местонахождение?

— Вы последний, с кем он разговаривал, пока был в столице. И вы единственный, кто мог его куда-либо отослать. — Моя выдержка дала сбой, я подняла жалостливый взгляд на короля Америи. — Умоляю вас, ваше величество.

Ненадолго в комнате воцарилась тишина, все плотнее окутываемая чадящими благовониями.

— У меня на него далеко идущие планы, — раздался наконец старческий голос. — Ты не сможешь им помешать, девчонка.

Поняв, что меня сейчас выставят за дверь, я подалась вперед и быстро заговорила:

— Я не смею мешать вашим планам. У меня и в мыслях не было. Я только хочу спасти от гибели того, кто неоднократно приходил мне на выручку.

— Ему ничто не угрожает, — устало произнес король, а после окинул меня злым взглядом. — Если только ты не собираешься мешать мне…

— Как я смею? — испуганно воскликнула я и приложила руки к груди, взглядом умоляя смилостивиться и поведать, где Ларион.

— Ступай к Аните, ей скоро понадобится твоя помощь. У невесты перед свадьбой много забот.

Его величество махнул рукой, давая понять, что аудиенция закончена.

— Свадьба? — Свалившиеся новости меня оглушили. — Так скоро? Еще же ничего не решено…

— Не стоит надолго оставлять свою госпожу, тогда и удивляться не придется.

Пока я размышляла, стоит ли оправдываться и называть причину, по которой я оставила Аниту, маленькая служка наклонилась к самому уху короля и что-то зашептала.

— Ваше величество, а Ларион… — предприняла я последнюю попытку.

— Вижу, ты не хочешь внять советам, — зло проговорил король, наклоняясь вперед так, что я от неожиданности отступила на пару шагов. — Мой внук не свяжет свою жизнь с девкой, не единожды опозорившей свое имя в последнее время.

— К… к… какой внук? — пролепетала я, совершенно переставая понимать, что происходит.

— Его ждет иное предназначение, — не слушая меня, продолжил король. — Как истинный наследник титула нойона Мэнсей, он получит земли и власть, а после женится на Аните! Такова воля Виктории.

Увидев мое замешательство, король рассмеялся, и этот хриплый каркающий смех больно ударил по натянутым нервам.

— Истинный наследник? Но ведь Тумур…

Я перестала понимать, что происходит. Какая Виктория? Какой наследник? Голова кружилась как от чадящих благовоний, так и от открывшихся сведений.

— Тумур никогда не был нойоном! — зло процедил Себастиан. — Он только наместник, который правил на острове Мэнсей в ожидании истинного наследника. И теперь его время пришло.

Взгляд короля стал каким-то безумным, впрочем, как и его слова. Сама того не сознавая, я начала пятиться к двери. Воздух вокруг меня становился все более тяжелым, будто призрачная грозовая туча потихоньку окутывала тело. Все происходящее казалось кошмарным сном.

Внезапно вперед выступила Уля. У девочки светились глаза, притом свет этот полностью скрывал зрачки, делая взгляд совершенно нереальным и страшным. А когда она заговорила, я вздрогнула от зловещего голоса, пробирающего до костей.

— Я всегда к тебе неплохо относилась, Армель. Ты вытащила меня с того проклятого острова, а потом оставила здесь, в королевском дворце, тем самым облегчив задачу. Но сейчас ты слишком много знаешь, чтобы я могла отпустить тебя.

— Кто вы? — только и успела прошептать я, как в меня полетело какое-то заклинание, сорвавшееся с пальцев ребенка. Или уже не ребенка? Теперь я была уверена, что в бывшую служанку кто-то вселился.

Испугаться, правда, не успела. Заклинание, не долетев до меня, застряло в прозрачной толще, похожей на застывшую воду. Видимо, неосознанно опасаясь удара, я стала собирать из воздуха влагу, концентрируя ее вокруг себя, как прозрачный кокон. Теперь ясно, почему мне было трудно дышать.

Существо, вселившееся в Улю, сначала с удивлением наблюдало за переливами магического заклинания, застрявшего будто в желе. Но, осознав неудачу, оно зарычало, глаза полыхнули красным, отчего ребенок приобрел зловещий вид, напугав меня еще сильнее. Некогда беззащитная служанка уже плела новое атакующее заклинание, к которому я была не готова.

На помощь пришла бабушка. Разрушительным тайфуном она ворвалась в кабинет и встала, закрыв меня собой и оценивая обстановку. Король при этом поступил непонятно: подскочив со своего места, он задвинул себе за спину Улю и стал продвигаться в угол комнаты. Девочка же, будучи под прикрытием, с одной руки посылала огненные разряды в Леду, а императрица с легкостью их блокировала, с удивлением рассматривая парочку.

— Армель, закрой дверь. Если набегут зрители, мы с ним не справимся.

Все еще не понимая, что происходит, я выполнила приказ.

— Какой удивительный экземпляр, — промолвила моя защитница, при этом пристально вглядываясь в темный угол, где сейчас, словно загнанный зверь, стоял Себастиан и прикрывал маленькую девочку.

Дальнейшее повергло меня в шок, и я могла только молча наблюдать за происходящим. Король и защищаемый им ребенок будто начали иссыхать на глазах. По тому, как внезапно посерела и натянулась их кожа, я поняла, что бабушка забирает из них воду. Сопротивление Ули слабело. Она пыталась что-то противопоставить водной магии, но не могла.

— Армель, детка, не теряйся. Вспомни, как я тебя учила концентрировать воду и замораживать ее. Быстро пеленай это маленькое исчадие ада.

Видимо, происходящее так на меня подействовало, что не было сил ни спорить, ни раздумывать. Из подсознания всплывали наказы родственницы, и я воплощала их в жизнь. К тому моменту, как тело короля рухнуло на пол, моя протеже застыла в некоем подобии глыбы льда, как насекомое в смоле. Глаза ее перестали светиться, и внезапно взгляд обрел осмысленность.

— Ну что ж, давай знакомиться, — устало произнесла императрица, враз постарев. — Не ожидала я увидеть здесь подселенную душу, да еще с даром разрушения.

Я переводила растерянный взгляд с одного действующего лица на другое. А тем временем над закованной в ледяные оковы фигуркой появилось золотое свечение, затем оно обрело форму облака, состоящего из мерцающих дымчатых частиц.

— Как ты посмела помешать мне? — раздался противный скрипучий голос прямо у меня в голове. Судя по тому, как поморщилась императрица, у нее тоже.

— А ты думала, я позволю тебе причинить вред моей внучке? — усмехнулась Леда, а затем многозначительно добавила: — Я готовлю для нее великое будущее.

— Откуда во дворце америйского короля маг с силой первородной стихии? — Голос в голове заставил стиснуть зубы. — Я бы успела тебя блокировать, если бы знала, кто ты!

— Тут мы были на равных, — усмехнулась императрица. — Кто ты такая?

— Виктория — никому не нужная принцесса, которую отдали на откуп дикарям! Но даже им было на меня наплевать! Конечно, раз Себастиану Златому не нужна, то им и подавно!

— К-к-как Виктория? — Я даже заикаться начала от неожиданности. — Она же умерла.

— Умирает тело, но не душа, — снизошла пленница до ответа. — Матушка пыталась все исправить, нашла подходящий сосуд… Только не рассчитала, что жажда мести окажется слишком сладкой.

Внезапная вспышка боли пронзила голову, отчего я упала на колени, а на пол скатилось несколько черных оксов.

— Дух, знай свое место! — резко проговорила бабушка и добавила слова на неизвестном мне языке.

Сущность начала втягиваться обратно в тело Ули, и головная боль отступила.

— Нам надо привести в чувство короля, — родственница опустилась рядом с Себастианом, — пока не сбежалась стража.

— А ему точно еще можно помочь? — почему-то шепотом спросила я. Дыхание сбивалось от недавней боли.

— Конечно, можно, — устало произнесла Леда. — Тебя-то я спасла.

Больше вопросов я не задавала, только следила за движениями подсвеченных магией рук. Одну бабушка положила на лоб неподвижного тела, а второй водила над грудью и животом.

Через несколько минут я с облегчением заметила, что к правителю Америи возвращается нормальный цвет кожи, пропадают признаки иссушенности. Еще пару мгновений спустя Себастиан Златой открыл глаза и мутным, непонимающим взглядом обвел помещение.

— Ваше величество, позвольте помочь вам сесть.

Я подошла ближе, но, прежде чем заняться королем, подала руку бабушке, помогая дойти до кресла. Все-таки сил она потратила с избытком, возвращая к жизни америйского правителя.

— Что тут произошло?

Голос Себастиана был тихим и хриплым, но я смогла разобрать вопрос. Однако ответить на него не успела — король закашлялся и продолжил:

— Где стража? Почему я в таком состоянии и до сих пор не вызвали лекаря?

— Лекаря обязательно вызовут, но пока предлагаю пообщаться в приватной обстановке. — Бабушка взяла переговоры на себя. — Нас не успели представить друг другу, впрочем, это неудивительно. Я здесь с неофициальным визитом и не планировала вмешиваться в дела чужого государства.

— Кто вы? — прохрипел его величество, опускаясь в кресло напротив Леды, и тут же ошеломленно замер, выслушивая ее объяснения. О том, что перед ним императрица, о душе дочери, которая хотела отомстить за загубленную жизнь и вселилась в ребенка, подчинив его волю. Обо всем…

Как ни трудно было поверить в нашу историю, но вид застывшей служанки сыграл нам на руку. Королю Себастиану понадобилось время на осмысление, после чего он поинтересовался, чего же мы хотим.

— Ваше величество, где льер Идамас?

— Я не слишком хорошо помню, что делал, пока был под властью… этого существа, — он махнул рукой в сторону застывшей Ули. Похоже, он не смирился с мыслью, что им управляла душа собственной дочери. — Но как минимум мой секретарь должен был отметить новое назначение тара Турмалинского.

— Без вашего указания льер Фрисе ничего не скажет, а это наша последняя надежда. — Я сложила руки в мольбе. — Не откажите, ваше величество, это очень важно!

— Важнее, чем королевский приказ? — усмехнулся король, отчего я покраснела. — Хорошо, в знак признательности за оказанную услугу я распоряжусь передать вам нужные сведения.

Себастиан пододвинул к себе перо и бумагу и начал быстро что-то писать.

— Армель, ты можешь найти моего секретаря. — Король протянул мне свиток. — Он ответит на все вопросы, после чего ты пришлешь его ко мне в срочном порядке. А вас, ваше императорское величество, я попросил бы немного задержаться и помочь мне… Нельзя же здесь так оставлять… — Он замешкался, подбирая слово: — Викторию.

Не дожидаясь ответа бабушки, я побежала искать верноподданного его величества.

* * *

— Не знаю, чем вам это поможет, — процедил секретарь, но все же полез в шкаф за потрепанным талмудом. — Командующий эскадрой льер Ларион Идамас принял назначение уже довольно давно и должен был добраться до места.

— Отлично, значит, мы сможем его там найти. — Я в нетерпении едва сдерживалась, чтобы не переминаться с ноги на ногу. Поэтому всю силу моих чувств испытал на себе веер, который теребила в руках.

— Остров Мэнсей, переговоры с наместником. «Передать ему волю его величества».

Не может быть… Я все же надеялась, что слова короля, сказанные под влиянием обиженной души, окажутся выдумкой — попыткой нас напугать, запутать… Как Ларион будет вести переговоры с тем, кого обвиняет в моей гибели?! В растерянности я стояла посреди приемной, пока не почувствовала легкие касания на плече. Бабушка уже некоторое время пыталась привлечь мое внимание и одновременно успокоить. Действительно, тут не время и не место для проявления чувств.

— Армель, давай уже отпустим секретаря к его величеству, поскольку он его ждет. А нам пора найти твоих родителей.

Льер и лия Шанталь нашлись там, где мы их и оставили. Мама была чрезвычайно бледна и, кажется, из последних сил сдерживала нервозность. Увидев нас, она облегченно вздохнула и сжала ладонь мужа. Все разговоры мы оставили до дома, куда в спешном порядке и направились.

* * *

И снова за стеной бушует море. Кажется, я уже начала привыкать к качке. Единственное, к чему так и не смогла привыкнуть, это завывания ветра. Порой чудилось, будто то плачет ребенок, и в такие мгновения мороз пробегал по коже. Особенно когда перед глазами всплывало заплаканное лицо мамы.

Родители не хотели меня отпускать, что, в общем-то, неудивительно. Я бы с удовольствием осталась дома, но сердце разрывалось от тревоги. За то время, что я искала придворного секретаря, императрица Леда узнала еще кое-что. Желание короля использовать внебрачную дочь в своих играх чуть было не стоило ему жизни. Тихая и покорная при жизни, вселенная в иной сосуд душа озлобилась и жаждала мести. К тому же отголоски редкого дара разрушения в крови носителя позволили Виктории овладеть им и подчинить себе, как, собственно, и саму Улю. В планы воскресшей принцессы входило не только уничтожение родного отца, но и коронация Лариона. Правда, способ она выбрала необычный — сначала отправила сына на остров Мэнсей для принятия наследства и власти. Затем собиралась женить его на двоюродной сестре — законной наследнице трона Америи, а там и до коронации бы дело дошло. Чем все это могло обернуться в дальнейшем — оставалось только гадать. Сердце болезненно сжималось от предчувствия беды. А что, если мы не успеем? Ну почему, почему я послушалась старших и не отправилась на поиски Лариона сразу же?

Я вновь прошлась по каюте. Море… Необъятные просторы водной стихии. Почему мы — маги воды — не можем преодолеть водную гладь по щелчку пальцев? За ответом на этот вопрос я отправилась к бабушке.

Пояснения Леды были логичны: чтобы путешествовать не по воде, а как бы растворяясь в ней, придется оставить все мирское на берегу, и тогда мы с ней появимся перед наместником обнаженные, ослабленные переходом и без поддержки, которая плывет с нами на «Скитальце».

Не самая лучшая тактика, хотя, конечно, определенной дезориентации противника мы бы добились.

* * *

Пункт назначения приближался, и надо было разрабатывать план действий. Допустим, благодаря Леде и «Скитальцу» защитный контур мы преодолеем, но с какой стороны приступить к поиску Лариона? В прошлый раз во дворец нас вели из пещер, скрытых в скалах. Возможно, имело смысл пойти проторенным путем? Я решила озвучить мучающие меня вопросы, когда нас с бабушкой пригласили в кают-компанию на трапезу.

— Армель, детка, подойти незамеченными, когда в команде маг воды и призрачный корабль, не проблема. Другое дело, что высаживаться лучше в безлюдном месте, чтобы раньше времени не привлекать внимания.

— И как мы будем определять такое место? В прошлый мой визит корабль льера Идамаса подходил со стороны скал и рифов. Там не было не только людей, но даже нормальной защиты. И пройти в пещеры мы смогли лишь благодаря магии капитана.

— Я предлагаю, прежде чем строить планы, — вмешался в наши рассуждения льер Андре, — дождаться результатов разведки.

Результаты были уже через два дня и, с одной стороны, внушали оптимизм: усиленной охраны не замечено, берег со стороны порта безлюдный, хотя на приколе и стояло несколько кораблей, даже сторожевые вышки пусты. С другой стороны, от таких сведений у меня в груди все похолодело: неужели опоздали?

В конечном итоге мои сопровождающие, как более опытные стратеги, решили встать в бухте рядом с портом и, высадившись, аккуратно двигаться во дворец. Самое смешное, что игнорировавшие друг друга императрица и капитан Вальро внезапно проявили упрямое единодушие, стараясь оставить меня на судне. Будто это не мой любимый погибает сейчас на острове. Я сердцем чувствовала, что не только должна, но и единственная смогу все исправить. Поэтому в результате на берег сошли я, Леда, Андре и пара матросов.

Мы двигались в сторону дворца, особенно не скрываясь: бабушка, владея магией воды, легко чувствовала ее носителей в радиусе действия дара. Заодно и мне рассказывала, как это использовать. У опытного и сильного мага этот радиус больше. У такого новичка, как я, соответственно, невелик.

Слушая ее негромкие пояснения, я успевала любоваться окружающей природой. После бескрайнего моря пейзаж радовал глаз зеленью и пестрыми цветами. Однако мысли постоянно возвращались к Лариону.

На подступах ко дворцу Леда увела нас с дорожки, углубившись в кусты акации. Людей вокруг ощущалось достаточно, и я попыталась взять себя в руки, сосредоточившись на главном. По указанию императрицы мы затаились в цветущих зарослях в стороне от исхоженных тропинок, отправив двух моряков разведать обстановку. Вернулись парни с неожиданным уловом: один из них нес на плече девушку.

— Ну, красавчик, долго еще ты будешь меня тащить?

Судя по раздавшемуся вслед за словами звуку, похитителя шлепнули по кожаным штанам. Он рыкнул и слегка подкинул девичье тело, отчего по парку разнесся заливистый смех.

Я переводила недоуменный взгляд с моряка на капитана «Скитальца». Помнится, льер Вальро говорил, что призрачный корабль и его команда видимы только мне. Когда императрица смогла воспользоваться предложением Андре и поплыть с нами, я не удивилась, все же она сильный водный маг. Но пойманная служанка натолкнула на мысль, что с командой и ее проклятием что-то произошло после того, как я вернула зачарованный артефакт легендарному капитану… В мои размышления вмешался голос одного из моряков.

— Предлагаю узнать все подробности у нее, — пробасил парень в ответ на недоумевающие взгляды. — Болтает без умолку. Она вам подробно все расскажет.

И она рассказала… Что чуть больше недели назад к ним прибыли три больших корабля и бросили якорь в порту. И без того злой наместник, еще не залечивший душевную рану от исчезновения части наложниц, взбесился пуще прежнего. Страже было велено прогнать незваных гостей, а если будут сопротивляться, уничтожить на месте. Она всего лишь служанка и сама ничего не видела, но… слухи по острову распространяются быстро.

Посланник короля Америи выглядел как настоящий морской дьявол, и оппозиция решила этим воспользоваться. Оказывается, тирания Тумура довела народ до крайней черты. Люди не могли больше терпеть, и не только не выгнали пришельцев, но и помогли захватить власть. Свита наместника побоялась вмешиваться и молча наблюдала за происходящим. А посмотреть было на что — посланник короля в гневе собирал вокруг себя мощные вихри воздуха, грозящие разнести все в пух и прах.

На этих словах мне стало нехорошо. В ушах зашумело настолько, что я невольно пропустила часть рассказа и пришла в себя, когда девушка уже завершала повествование.

— А несколько дней назад этот господин, сидя на троне наместника, внезапно замер на полуслове и с тех пор больше не шевелился. И взгляд такой… жуткий. Смотрит в одну точку!

Мы с бабушкой переглянулись. Судя по всему, внезапное оцепенение совпадает по времени с пленением духа Виктории.

— Это… — Губы дрожали, и слова давались мне с трудом. — Это то, о чем я думаю?

— Не паникуй. — Леда успокаивающе взяла меня за руку. — Надо пойти и во всем разобраться…

Внезапно я вспомнила тетушку Аршиссу. Вот чего мне сейчас не хватало, так это ее неиссякаемого оптимизма, боевого духа и острого языка, с легкостью выбивающего из меня тоску и чувство опасности.

Со всеми переживаниями я совершенно забыла про бедную родственницу, а ведь ее же надо как-то расколдовать. Но прежде не мешало бы найти, и, если сердце меня не обманывало, морская свинка должна быть где-то поблизости от Лариона, ведь она оставалась на его судне, когда нас захватила стража Тумура.

Сейчас же я откинула мысли о родственнице и последовала вместе со всеми во дворец. Служанка обещала провести нас так, чтобы не привлекать лишнего внимания, хотя мне казалось, что она была обижена из-за несостоявшегося «свидания» и вполне могла навести нас на стражу.

Вскоре мы подошли к одному из боковых входов. Довольно неприметная дверь, серая — в цвет облицовочного камня, использовалась, видимо, только прислугой. Людей с каждым шагом нам попадалось все больше, однако вели они себя очень необычно: на нас почти не обращали внимания, и лица у всех были либо подавленные, либо растерянные. Я ускорила шаг, пытаясь поторопить и провожатую: нужно было скорее найти любимого. От лестниц, коридоров и проходных комнат уже рябило в глазах.

Как я ни приближала эту встречу, когда вошла в большой помпезный зал и увидела Его, сердце замерло на миг, а потом застучало как безумное, радуясь тому, что любимый жив и я все-таки успела.

За спиной хлопнула дверь. Я с трудом оглянулась, чтобы понять, что происходит, оказалось — служанка впустила нас, а сама осталась снаружи. Но сейчас мне было не до чудачеств незнакомой девицы. Я вслед за Ледой окинула беглым взглядом большое светлое помещение: здесь было не так многолюдно, как можно ожидать от такого места. У противоположной от нас стены на небольшом возвышении стояло резное кресло, украшенное искусным орнаментом и драгоценными камнями. На нем восседал Ларион — в строгом костюме командующего королевской эскадрой и неподвижный, как изваяние. Справа и слева от него прямо на полу сидели члены команды «Алаты», и, судя по их изможденному виду, пребывали они тут давно. Моряки негромко переговаривались, отчего по залу разносился низкий гул. Ближе к середине зала вдоль стены располагались представители местной знати. Разряженные в пестрые воздушные одежды, придворные явно чувствовали себя неуютно и осторожно озирались по сторонам. Именно поэтому первыми нас увидели они, но шума никто не поднял. Наоборот, знать попятилась и постаралась слиться с обстановкой.

Вспомнился мой первый и единственный приезд на остров, когда вокруг наместника сидело несколько наложниц… или жен (как-то я не успела разобраться в их статусе). То, что сейчас никого из этих женщин видно не было, меня чрезвычайно радовало.

— Лия Шанталь? — ворвался в мои размышления грубый мужской голос. — Лия, не может быть! Вы живы!

В нашу сторону устремился советник Лариона, а вслед за ним с пола поднимались и другие члены команды. Лица у всех были радостно-удивленные.

— Ну, теперь я за капитана спокоен. — Кажется, это сказал юнга, а кто-то, вторя ему, довольно угукнул. — Уж лия Армель сможет привести в чувство этого уснувшего принца!

Реакция команды была несколько неожиданной, а если учесть, что справа от меня скептически хмыкнул капитан Вальро, а слева все сильнее хмурилась императрица, нужно было срочно что-то предпринять. И несмотря на вбитые с детства правила этикета и необходимость вести себя как благородная лия, я стремительно направилась к тому, кто давно уже похитил мой покой.

На всех парусах я пересекла большой зал, а перед троном внезапно затормозила. Горло перехватил спазм, а на глаза навернулись слезы… И только когда первая упала на пол лазурным лабитом, я пришла в себя.

— Льер Идамас… — произнесла неуверенно, так как Ларион продолжал сидеть неподвижно.

— Он вас не слышит, — раздался рядом голос советника Вильто. — Он вообще никого не слышит и ни на что не реагирует уже несколько дней. И до этого вел себя странно.

— Как давно начались странности? — донесся до меня вопрос императрицы, но я уже и сама знала ответ.

— Как вернулся на корабль после аудиенции у короля.

— Позаботьтесь, чтобы здесь никого не осталось, — негромко приказала Леда. — А потом объясните, что тут происходит и где наместник острова?

Все сразу пришло в движение, но мне было не до этого. Я вглядывалась в любимое лицо и не знала, что предпринять. Подойдя вплотную, я попробовала еще раз позвать Лариона. Затем обхватила его лицо ладонями и несколько раз произнесла имя, глядя тару в глаза. Его кожа была непривычно холодной, а глаза пустыми, стеклянными. И никакой реакции на мой зов.

— Родной мой… — Не в силах больше сдерживаться, я подалась вперед и обняла любимого, но тут же, вскрикнув, отскочила назад.

— Армель, что такое?

— Укололась…

На первый взгляд ничего острого на одежде Лариона не было, но когда я аккуратно отогнула лацкан, то оказалось, что за отворотом приколото какое-то украшение, похожее на спицу с нанизанным на нее камнем. От упавшего света прозрачные грани заиграли бликами. Так вот обо что я поранилась! Рука сама собой потянулась к красивой вещице…

— Не тронь! — воскликнула бабушка и шлепнула меня по пальцам. — Ты не поранилась? Крови нет?

— Вроде нет.

— Хорошо. Значит, он реагирует не на прикосновение. Но никогда не бери неизвестные артефакты голыми руками!

— А это артефакт? — почему-то шепотом уточнила я.

— Боюсь, что да. И надо придумать, как его безопасно снять. — Леда подошла ближе и, наклонившись, пристально всмотрелась в спицу. — Нам бы какого-нибудь специалиста.

— Ох я, старая кошелка! Как же раньше сама не догадалась? — Раздавшийся жуткий скрипучий голос заставил нас с бабушкой вздрогнуть и отшатнуться от кресла.

Обернувшись, я увидела, как через весь зал в нашу сторону неспешно шла пожилая женщина, опираясь на клюку. Темный сарафан, серый платок, небрежно наброшенный на голову… Что-то в ней казалось мне знакомым.

— Мальчик мой, кабы не была я такой старой, уж сама бы догадалась, что навели на тебя чужую волю…

Когда мне удалось рассмотреть лицо, испещренное морщинами, я поняла, где раньше видела старушку: она находилась в тех пещерах, откуда мы спасали похищенных девушек, и пыталась что-то пророчить. А еще именно ее я видела в замке тара Турмалинского!

— Отойди, деточка, сейчас бабушка все исправит. Сейчас со всем разберемся…

Меня ненавязчиво отодвинули в сторону. Затем старушка склонилась к груди Лариона и что-то еле слышно прошептала, после чего протянула руку и сорвала спицу с одежды. К слову, сделала она это, прикрыв вещь платком, и как только артефакт был завернут и зажат в ее ладони, сквозь сомкнутые пальцы просочилась яркая вспышка… Ларион вздрогнул.

— Что случилось? — раздался негромкий голос, а у меня дыхание перехватило от переполнявших эмоций. — И где я?

Его взгляд приобрел осмысленность и сфокусировался на мне.

— Армель?.. Армель! — сначала неверяще, а потом облегченно выдохнул льер Идамас, подскакивая с места. — Девочка моя! Живая…

Меня стиснули в крепких объятиях, лишая воздуха сладким поцелуем.

Эпилог

Гостиная, в которую нас проводили, немного смущала своей цветовой гаммой: в ней преобладали бордовые и золотые тона. В остальном комната оказалась вполне уютной и располагающей к откровенному разговору. В центре, в окружении удобных кресел, стоял невысокий столик. Служанка спешно расставляла на нем бокалы, графин, тарелки с закусками. Сейчас здесь собрались все участники последних событий: Ларион и его старпом — льер Вильто, императрица Леда и капитан Вальро. Здесь даже присутствовала подозрительная старушка, которая помогла привести в чувство моего любимого.

Первой в кресло опустилась императрица, и с ее молчаливого согласия стали рассаживаться и все остальные.

— Думаю, рассказ стоит начать мне, — тяжело вздохнула пожилая женщина, все еще стоя у дверей. — Я Илиара Сальская — мать погибшей принцессы Виктории и твоя бабушка, Ларион.

— Не может быть… — одновременно с любимым выдохнули мы.

— Может, объяснитесь? — удивленно приподняла бровь императрица.

— Даже не знаю, с чего начать. — Женщина тяжелой поступью прошла к одному из кресел и опустилась в него. — Так давно это было, словно в другой жизни. Виктория с первой встречи благоволила тару Турмалинскому. Не могу сказать, что Орион был хорошим человеком, однако твою маму он любил безумно, и в конце концов она ответила ему взаимностью. Когда Себастиан запретил им встречаться и изгнал влюбленного юношу из дворца, я помогла ему выкрасть дочь. Надеялась, что дети смогут сбежать и у них будет счастливая жизнь. Но увы…

— Принцесса Анита рассказывала, что вы покончили с собой после смерти единственного ребенка, — произнесла я, глядя в лицо женщины, которой должно было быть от силы лет пятьдесят.

— Нет, я сбежала от Себастиана еще до этого. Стоит сказать спасибо моим друзьям, которые помогли организовать побег и добраться до острова Мэнсей, куда этот негодяй сплавил нашу дочь ради своих интриг. Только появилась я поздно — Виктория была уже мертва… Ее отравила вторая жена нойона, которая в то время была на сносях. Единственной оставшейся мне радостью был новорожденный внук — ты, Ларион. Когда я случайно узнала, что убийца собирается избавиться и от наследника, я выкрала тебя, мой мальчик. Было сложно, я выжгла себя и надолго лишилась магии, зато смогла сохранить тебе жизнь. Обессиленная, лишенная связей и поддержки, я не знала, куда идти. И тут на моем пути случайно оказался тар Турмалинский. Я рассказала ему все без утайки, уже ни на что не надеясь. Однако недооценила силу его любви. Он принял тебя как своего сына, а мне дал новое имя и жизнь. Вы с Лазаром стали моим спасением от всепоглощающего горя, и всю свою любовь я отдавала вам, пока тар не принял решение отправить вас на учебу. С тех пор я почти вас не видела. Орион же… Его полностью захватила месть. В ней он нашел свое спасение, но она же постепенно разъедала его душу.

— И вы убили лорда Сельтора? — спросила я.

— Нет, это сделала малышка-служанка. — Лия Илиара на мгновение закрыла глаза. — К тому времени душа Виктории уже полностью взяла контроль над телом девочки.

Мне было за что благодарить погибшую принцессу. Неизвестно, как бы повернулась моя судьба, если бы не ее вмешательство. Но мысль о том, какой безжалостной стала ее душа, что она чуть не сгубила собственного сына, убивала благодарность на корню.

— Значит, настоящий сын и наследник тара Турмалинского — льер Лазар Сельтор? — неожиданно спросила императрица Леда, медленно потягивая вино из высокого бокала. — А льер Ларион — нойон Мэнсей?

Я подумала о рабском клейме, втянувшем меня в эту историю. Получается, оно действительно притягивало не к носителю крови, раз Ларион является сыном почившего нойона. Возможно, старый пират сделал привязку на символ власти таров… Что это было: перстень-печатка или медальон главы рода? Думаю, теперь мы этого никогда не узнаем.

— Да, — тем временем ответила лия Илиара. — Бывший нойон не пожелал передавать власть сыну второй жены, которая по положению была гораздо ниже Виктории. Так что после смерти отца Тумур стал наместником, который должен был сохранить трон для истинного наследника.

— И король об этом знал?

— Более того, придумал хитрую комбинацию, чтобы прибрать остров к рукам. — По комнате разнесся тяжелый вздох. — Он и подумать не мог, что сам стал марионеткой в чужих руках.

— Виктория… Как она оказалась замешана в эту историю?

— Я очень сильно переживала смерть дочери. — От бывшей фаворитки короля Америи, покорившей не одно мужское сердце, сейчас не осталось и следа. Перед нами сидела изможденная женщина, уставшая от жизни. — Да, забота о мальчиках позволила не сойти с ума, но материнское сердце разрывалось на части. Еще до побега с острова Мэнсей я загорелась идеей вернуть дочь. В нашем роду из поколения в поколение передавался древний обряд, позволяющий даровать вторую жизнь близкому человеку.

После этих слов Ларион взял мою ладонь и крепко сжал пальцы. Я бросила на него взволнованный взгляд, но он, по-видимому, просто хотел убедиться, что я здесь — живая и невредимая. Воспоминания о смертельном ранении всколыхнулись и в моей памяти. Ведь если бы не родовая магия и не счастливая случайность, из-за которой я упала в воду, мы бы больше никогда не увиделись. От этой мысли озноб пробежал по спине.

— Побег от нойона и магическое перенапряжение помешали исполнению планов, — продолжила лия Сальская, и на ее лице появилась печальная улыбка. — Однако к этому моменту я успела призвать душу дочери и заточить ее в кристалл, до того как найду более подходящий сосуд. Годы, проведенные в тарстве Турмалинском, убедили меня, что Орион все еще страдает и скорбит по моей дочери. Магия потихоньку возвращалась, и я решила, что появление Виктории заставит пирата отказаться от злодеяний и он осядет на острове. Не учла я одного: моих сил не хватило бы на подселение души во взрослого человека, поэтому пришлось воспользоваться телом ребенка.

— Отец знал о проведенном обряде? — поинтересовался Ларион.

— Я так и не решилась ему рассказать, а Виктория… К тому моменту, как призванная душа полностью подчинила себе новое тело, она уже перестала быть моей милой маленькой девочкой…

Бабушка Лариона тяжело вздохнула и поспешила утереть слезы платком. В комнате повисла тягостная тишина.

— Сейчас, когда вы все рассказали, я начал вспоминать. Когда навещал отца на каникулах, меня опекала добрая тетушка, но… — Ларион пристально всматривался в испещренное морщинами лицо. — Я вас совсем не узнаю.

— Это не удивительно, мой мальчик, — грустно улыбнулась лия Илиара. — Когда я смогла вновь использовать магический дар, последствия затронули внешность и здоровье. Черная магия не прошла бесследно… но я так хотела вернуть дочь…

Видя, что лия Сальская вновь заплакала, Ларион налил стакан воды и подал бабушке для успокоения.

— И что теперь? — задал волнующий всех вопрос капитан Вальро.

— Во-первых, стоит разобраться с Улей… или с Викторией, если точнее.

— Уже, — кивнула императрица. — Вместе с носителем я отправила ее в Нантэрию. Там мои жрицы проведут обряд очищения и помогут ребенку с восстановлением.

— Замечательно. Тогда, во-вторых, где наместник Мэнсей и… Льер Ларион, вы собираетесь вступать в права наследования?

— Нет, — решительно ответил любимый.

— Очень жаль, — неожиданно произнесла бабушка Леда.

— Простите?

— Жаль, что вы не желаете вступать в права. Тарства Турмалинского вы лишитесь: оно по праву принадлежит вашему брату. Если вы утратите еще и власть на Мэнсей… Моей внучке не нужен нищий голодранец!

— Бабушка! — ахнула я, удивленно глядя на родственницу.

— Армель, мы уже говорили об этом. Будущей императрице Нантэрии нужен подходящий спутник жизни! И если твой избранник ставит свои принципы превыше блага народа, то он нам не нужен!

— Он нужен мне! И я — не будущая императрица! — В сердцах я стукнула кулачком по подлокотнику кресла.

— Пострадаешь немного, а затем поймешь, что бабушка была права. Еще и спасибо скажешь!

— Ваше величество, кажется, вы сейчас пытаетесь нами манипулировать? — вкрадчиво произнес Ларион, с легким прищуром рассматривая императрицу.

— Ну, только если самую малость, — чуть улыбнулась венценосная особа. — Я не могу тебя заставить принять свою судьбу. Этот выбор должен быть осознанным и добровольным. Но вот подтолкнуть к нему вполне в моих силах.

— Но зачем?

— Остров Мэнсей находится на пересечении многих морских путей. Торговые караваны, отправляясь за океан, всегда делали здесь остановку. Благодаря этому островитяне процветали, а казна пополнялась. Как ты понимаешь, наместнику благосостояние народа было безразлично, торговля пришла в упадок, а в окрестностях развелось столько пиратов, что торговцы стали избегать этого маршрута.

— Знаю я, из-за кого там пираты появились, — тяжело вздохнула лия Илиара и покачала головой.

— И что вы предлагаете? — обратился Ларион к императрице, не став заострять внимание на словах своей бабушки.

— Вы должны взять власть на острове Мэнсей в свои руки.

— А наместник?

— Кстати, где он? Что вы с ним сделали, когда прибыли сюда по приказу короля Себастиана?

Капитан «Алаты» задумался.

— Воспоминания о прошедших днях словно в тумане…

Ларион говорил шепотом. Теперь пришла моя очередь оказать любимому поддержку. Я крепче сжала его пальцы, а он продолжил рассказ:

— Я выполнил приказ его величества и объявил Тумуру, что являюсь законным нойоном. Мы сошлись в поединке, и я смог его обездвижить… Кажется, сейчас он должен быть в подземелье этого дворца.

Ларион глубоко вздохнул и тряхнул головой, будто отгоняя воспоминания.

— Надо проверить, действительно ли он все еще там, — задумчиво проговорила императрица. — Не исключаю, что он уже далеко отсюда и вряд ли вернется. Ларион, я не давлю на вас, но оценивайте ситуацию объективно. Наследницу магов воды я отдам только в хорошие и надежные руки.

— Думаю, мои подойдут идеально, — хмыкнул льер Идамас и поднес мою ладошку к губам.

На этом нас прервал неуверенный стук в дверь. Все разом замолчали и повернули головы на звук. Советник Вильто поднялся, чтобы впустить гостя. На пороге обнаружился щупленький мужичок, невысокого роста, с козлиной бородкой, которую он нервно теребил пальцами. Одет пришедший был в темно-зеленые шаровары и того же цвета жилетку поверх радужной рубахи. Голову венчал тюрбан, украшенный драгоценностями, что явно говорило о его высоком статусе.

— Представься, — величественно произнесла императрица, когда пауза начала затягиваться, а гость продолжал мяться у входа.

— Управляющий дворцом Тумура.

— Говори… — позволила правительница Нантэрии, так как управляющий опять замялся.

— Наместник Тумур сбежал с острова. Если то, что я знаю, — правда, то законным нойоном является льер Ларион… сын покойного нойона… — Управляющий запинался через каждое слово.

— Что ты хочешь? — вмешался Ларион, которого, кажется, все это порядком утомило.

— Какие будут распоряжения? — уже по-военному четко прозвучало в ответ от приосанившегося служаки.

— Приготовьте комнаты для моих гостей. Составьте список проживающих и работающих на территории резиденции, их статус и причину пребывания. Пока — все.

— Изволите ли пройти в столовую? Уже приготовили ужин.

— Подкрепиться действительно не мешает, — одобрила бабушка Леда и поднялась, подавая пример остальным.

За столом беседа перешла на отвлеченные темы. Когда императрица поднялась из-за стола, предлагая всем перейти в гостиную для продолжения разговора, я взмолилась о перерыве. После всех волнений и сытного ужина на меня резко навалилась усталость, смежая веки. Только придворное воспитание помогало сдерживать зевоту, но силы таяли на глазах. Заручившись одобрением бабушки Леды, я со всеми распрощалась и попросила Лариона проводить меня до покоев. После всего пережитого было страшно оставлять его даже ненадолго, а уж уходить куда-то одной тем более.

Стоило скрыться от любопытных глаз, как любимый развернул меня и крепко обнял. Я прижалась лбом к его груди, в ответ сильные руки крепко сжали, а легкие поцелуи покрывали волосы. Слова нам не требовались, и без них было ясно, сколько всего довелось пережить в разлуке. Совсем успокоиться и поверить в то, что Ларион рядом, жив и здоров, я смогла только после того, как он приподнял мой подбородок и нежно поцеловал.

— Армель, — выдохнул Ларион, сжимая в объятиях. — Больше никогда, слышишь, никогда не смей так делать!

— Как? Спасать твою жизнь?

— Именно! Это я должен защищать и беречь тебя, а не наоборот!

— В следующий раз обязательно так и будет.

— Никакого следующего раза! — недовольно произнес капитан, коснувшись губами моего виска. — Как твоя рана? Болит?

Я подняла на него непонимающий взгляд, но Ларион в ответ только молча положил руку точно туда, куда вонзился кинжал…

— Ты знаешь, от нее даже следа не осталось.

Я накрыла его ладонь своей.

— Мне надо проводить тебя и вернуться, — шепотом промолвил он.

— Надо, — не стала отрицать я.

— Я не могу оставить тебя одну… После всего, что было.

— А я не могу тебя отпустить. Ты все время влипаешь в неприятности, когда меня нет рядом.

— Я? — Удивление льера Идамаса было неподдельным. — Когда это я в них влипал?

— А из темницы шейха мы с тетушкой кого вызволяли? — усмехнулась я и тут же воскликнула, озаренная воспоминанием: — Тетушка! Где она?

Сон и усталость как рукой сняло. Я готова была вытрясти из своего избранника душу, если за время моего отсутствия он где-то потерял морскую свинку.

Сорвавшись с места, мы поспешили на «Алату». По словам Лариона, после того как спасенных с острова девушек передали в руки высшей канцелярии Америи для помощи и возвращения к прошлой жизни, лия Аршисса осталась на судне: наводила шорох среди корабельных крыс и запугивала бывалых моряков. В резиденцию наместника острова она не попала совершенно случайно — в момент отбытия команды на берег тетя спала, переев с горя орешков. Ей старательно их приносил новый поклонник — хомячок кока.

— Армель! Деточка моя! — раздался оглушительный визг, когда я вошла в капитанскую каюту. — Ты жива-я-а…

Черный комок шерсти носился как угорелый, то запрыгивая на меня, вскарабкиваясь на плечи, то спрыгивая на койку.

— Тетушка, все хорошо, успокойтесь, — попыталась я ее перехватить и погладить. — Нам надо вернуться во дворец, а то уже очень поздно.

— К этому наместнику? К этому убийце?

— Не визжите так сильно, у меня уши закладывает, — пожаловалась я. — Тумура там уже нет. Столько всего произошло, вы не представляете!

— Совершенно не представляю! — возмутилась тетя и бросила взгляд на застывшего в дверях капитана. — Этот негодяй запер меня без всякого сообщения с берегом. В окружении сплошных головорезов! Надеюсь, Армель, ты уже объявила ему, что после такого между вами все кончено?

— Лия Шанталь, — устало проговорил Ларион, подходя ближе. — Предлагаю все это обсудить в более подходящей обстановке. Армель, бери тетушку, и пора возвращаться на берег.

Как ни странно, но обычно бойкая на язык лия прониклась его словами и молча забралась в корзину. Спустя полчаса мы уже подходили к выделенным комнатам, когда моего слуха коснулись чьи-то голоса. Ларион, оставив нас, пошел на поиски кухни, чтобы раздобыть еду для моей родственницы, которая на нервной почве сильно проголодалась. Мы же, оставшись вдвоем, не смогли сдержать любопытство (которое вынудило замолчать даже тетушкин урчавший желудок) и замерли около покоев, из которых доносились голоса.

За приоткрытой дверью велся серьезный спор, и, что удивительно, голоса принадлежали бабушке Леде и капитану «Скитальца».

— И что, хочешь сказать, что не узнала меня? — спросил льер Вальро, и в голосе сквозила непередаваемая тоска.

— Отчего же, узнала. — А вот родственница была холодна.

— Тогда почему смолчала?

— А чего ты ожидал от женщины, которую бросил?

— Ложь!

— Неужели? Ты обещал мне долгую и счастливую жизнь вместе, а сам оставил одну, исчезнув в неизвестном направлении. Я ждала тебя, долго ждала, пока не потеряла веру, а затем и надежду. И теперь, столько лет спустя, ты снова появился в моей жизни. Я не хочу знать ни как, ни зачем. Я забыла, что значит любить тебя, и вспоминать не желаю!

— Леда…

— Нет, Андре, не надо. Мне не нужны твои оправдания.

— Как пожелает моя императрица, — тихо, но от этого не менее эмоционально произнес капитан и, судя по шагам, направился к двери.

Все, что я успела, это отступить в сторону, чтобы меня не сбили.

— Лия Армель, — поравнявшись со мной, кивнул льер Вальро. — Мне было очень приятно познакомиться с вами. И я безмерно благодарен за вашу помощь. Я никогда не забуду этого.

— И я, капитан, очень рада встрече. И благодарна тоже, ведь если бы не вы, я не смогла бы спасти Лариона.

— Знаете, я считаю, что если двум любящим людям суждено быть вместе, то они будут, несмотря на все преграды и препятствия. Вернее, я так считал… Простите, лия, и прощайте.

— Капитан, прежде чем вы уйдете, позвольте задать два вопроса.

— Слушаю, Льдинка.

— Вы знаете, кто подкинул тот проклятый артефакт на корабль Лариона?

— К сожалению, нет. И мне все больше кажется, что леди Сальская была права в плане случайностей. Возможно, это все было предопределенное свыше стечение обстоятельств, которое свело нас всех вместе.

— Возможно… Тогда второй вопрос. Вы явитесь на зов, если мне вдруг снова понадобится помощь?

— Обязательно, — улыбнулся Андре Вальро и по-отечески поцеловал меня в макушку. — Будь счастлива, Льдинка.

— Попутного ветра вам, капитан.

И он ушел, так ни разу и не обернувшись. А я стояла возле двери, слушала тихие всхлипы бабушки Леды и обещала себе, что обязательно подарю ей ту книгу со сказками. Пусть она узнает, как капитан обычного корабля был обречен проклятием шамана на вечные скитания. А затем поведаю, ради кого он это сделал. Уверена, со временем они смогут простить друг друга и будут вместе. Отступив от двери, я дошла до своей спальни, где, как оказалось, уже ждал Ларион.

Под впечатлением от услышанного я сжимала и разжимала пальцы, и только сейчас обнаружила, что на один из них что-то надето. Это оказалось очень красивое кольцо из черненого серебра, напоминающее собой гнездо из переплетенных нитей, в центре которого покоился синий камень. Очень красивая и необычная вещь, полностью захватившая мое внимание. Так что когда меня коварно подхватили на руки и куда-то понесли, я даже не пискнула.

— Ну и о чем ты так задумалась?

— Красивое, — тихо произнесла я, не решаясь посмотреть в глаза Лариону.

— Мамино. Единственное, что от нее осталось.

— Спасибо. Но ты уверен, что я его достойна?

— Кажется, у нас намечается первая семейная ссора, — недовольно произнес любимый, заглядывая мне в глаза. — Родная, ты достойна всего самого лучшего. Никогда не забывай этого и не смей сомневаться.

— Угу… — кивнула я, немного ошарашенная происходящим.

— И что, никаких претензий и споров? А я уже настроился тебя успокаивать.

От слов Лариона я покраснела и попыталась снова отвести взгляд, но кто бы мне дал. Улыбнувшись, он нежно поцеловал меня в нос, после чего устроил за накрытым столом. Мельком я успела заметить, что морская свинка уже не только добралась до еды, но так сильно вгрызлась в грушу, лежащую рядом с другими фруктами на блюде, что не обращала на нас внимания.

— Дорогая, я понимаю, что у тебя нет опыта в семейной жизни, но до свадьбы есть время подучиться. Запоминай, хорошая жена всегда должна заботиться о питании мужа. Если он сытый, значит, он добрый — можно извлечь из этого выгоду.

— И какая выгода от сытого и доброго мужа?

— Он, как волшебная рыбка, выполнит любое твое желание.

— Только одно?

— Ну почему же? Три! За завтрак, обед и ужин!

— А за перекусы?

— А за них буду расплачиваться я, — зловеще пропищала свинка и сыто икнула.

— Одни плюсы, да и только, — засмеялась я.

На острове Мэнсей мы не задержались. Буквально несколько дней понадобилось Лариону на знакомство с делами новых владений. Принятию правильных решений немало способствовала помощь советника и императрицы. Льеру Вильто пришлось остаться, чтобы проконтролировать выполнение распоряжений.

Возвращаясь к моим родителям, мы сначала зашли на остров Турмалинский — проведать, а то и забрать Лазара. Тетушка от волнения и переживаний чуть не сгрызла свои острые коготки. Причем морская свинка не знала, чего боится больше: что зелье уже готово или что оно пока не получилось.

* * *

— Пейте! — Я пододвинула вперед кружку с прозрачным составом и небольшими кристалликами по краю.

— М-м-м, — раздалось в ответ мычание сквозь стиснутые зубы.

Мы прибыли в тарство пару часов назад и застали Лазара в гостиной вместе с лией Каталиной. Молодой мастер Материй пил вино и рассказывал девушке о гениальном изобретении. Настойка, позволяющая нейтрализовать действие оборотного зелья, была готова! И теперь я пыталась напоить ею слишком умную морскую свинку.

— Тетя! Вы же хотели вернуть свой человеческий вид. Ну что вы как маленькая?

— Не свой! Зачем мне опять становиться толстой неповоротливой старой девой с мышиными волосами?! — Черный комок шерсти вновь забегал по столу кругами. — Я хочу вернуть человеческий облик, но это должна быть молодая, привлекательная…

— Тетя! — прервала я родственницу. — Льер Лазар не волшебник, он алхимик.

— Но это же почти одно и то же, — умоляюще пропищала свинка, шустро взбираясь по плотной ткани моего платья к лицу.

— Боюсь вас разочаровать…

— И не надо! Не надо разочаровывать. Просто спроси у мальчика-а-а, — последний слог тетушка практически простонала, уткнувшись макушкой в одну из пуговиц на моем платье.

Неожиданно при очередном патетическом всхлипе свинка сорвалась и ухнула прямо в стоящую на столе кружку с зельем. Я даже не успела испугаться, как пару мгновений спустя передо мной стояла обнаженная и почему-то мокрая женщина. Быстро схватив заранее припасенную сорочку, я надела ее на Аршиссу. После чего протянула ей домашний халат и уже внимательнее изучила расколдованную лию.

Это была Аршисса Шанталь, и в то же время совсем не она. С трудом надевающая халат растерянная женщина имела приятные взгляду формы. Почти фарфоровая кожа подчеркивала ее аристократичность, волосы приобрели насыщенный пшеничный цвет. Голубые глаза растерянно смотрели на меня, а я продолжала отмечать метаморфозы: исчез второй подбородок и пухлые щеки. Халат, который тетушка хотела поплотнее запахнуть, можно было обернуть вокруг талии еще раз.

Лия Аршисса молчала, видимо, приходя в себя после перевоплощения. Я не стала ее тревожить, только проводила в ванную комнату, приобняв за плечи, и вызвала служанок, чтобы помогли принять ванну.

Уже к ужину тетя Аршисса пришла в себя и объявила, что намерена вернуться в шейханат, поэтому ей нужно подходящее попутное судно. В ответ на наше недоумение, тетушка изложила готовый план по перевоспитанию одного распустившегося шейха, и не последнюю роль в нем играли зелья льера Лазара. Наши попытки образумить старшую лию Шанталь успехом не увенчались, и, как только мы вернулись в столицу, она сбежала.

Нам с Ларионом предстояла встреча с моими родителями, и было неясно, как после всего случившегося тар Озерский посмотрит на нашу помолвку. Я волновалась, кажется, за нас обоих, в то время как жених излучал уверенность и спокойствие. К тому моменту, как я переступила порог отчего дома, родители знакомились с письмом императрицы Леды, в котором она извещала их о моем скором обучении на территории Нантэрии. На фоне предстоящего отъезда любимой дочери новость о помолвке показалась родителям пустяком.

На семейном совете мы решили, что, как только объявим о помолвке, я сразу отправлюсь на свою историческую родину и там проведу три месяца до свадьбы.

Пока я наслаждалась общением с родителями, льер Идамас побывал на приеме у короля Себастиана. Сняв с себя обязанности командующего эскадрой Америи, Ларион готовился отбыть на остров Мэнсей и окончательно вступить в права нойона.

Кому-то могло показаться, что готовящийся брак между дочерью тара Озерского и новым нойоном острова Мэнсей носит исключительно политический характер, особенно в свете того, что время до свадьбы мы проведем вдали друг от друга. Но мы знали, что к нашему прибытию лия Илиара с помощью императрицы Леды уже настроят портал между островом и Нантэрией, благодаря которому мы сможем с Ларионом проводить друг с другом все свободное время.

Правда, стоило мне добраться до владений императрицы Леды, как я настолько увлеклась процессом обучения, что этого самого времени у нас оставалось не так много. Да и то, что было, мне не удавалось провести с пользой: как я ни пыталась увлечь Лариона, чтобы он забыл об обычаях и правилах, жених категорически не поддавался на уловки и отказывался подарить мне счастье единения до наступления первой брачной ночи. Даже напоминание о том, что после инициации я смогу лучше управлять даром и наконец перестану плакать драгоценными камнями — не помогло. Любимый просто пообещал, что больше не допустит, чтобы хоть одна слезинка скатилась из моих глаз.

В одном из писем матушки, которые она мне регулярно отправляла в Нантэрию, я узнала, что Лазар активно ухаживает за лией Каталиной, и она уже открыто принимает его внимание. За эту пару я могла только порадоваться — пережитые испытания заставили меня иначе взглянуть на человеческие качества. Мастер Материй мне очень нравился, и я желала ему и его избраннице большого счастья и надеялась, что на нашей свадьбе они объявят о помолвке. Жаль только, что тарство Турмалинское с богатыми рудниками и плодородными землями достанется такой легкомысленной и непритязательной девушке, как младшая фрейлина ее высочества Аниты.

Со всей этой предсвадебной суматохой новость о том, кто именно выдал меня льеру Ориону Сельтору, оставила в душе лишь легкую горечь. Я почти не знала ученика дяди Асхата — мы вращались в разных кругах, но он производил благоприятное впечатление. Скромный и старательный молодой человек. Кто бы мог подумать, что, случайно наткнувшись на личные записи своего наставника о состоянии моего здоровья, он решит использовать их с выгодой для себя. Действительно ли это была случайность, или мальчишку кто-то научил — теперь мы этого никогда не узнаем.

Что же касается малышки Ули, то сейчас она гостила у императрицы Леды. Ребенок почти ничего не помнил о событиях, в которых принимал непосредственное участие, но оно и к лучшему. Впереди у Ули долгая жизнь, которую она сможет строить сама.

Виктория же… ушла. Куда именно — кто знает. Но только мне очень хочется верить, что там, в чертогах Извечных, она все же встретилась со своим любимым, и они обрели покой. Сказка? Возможно. Но после всего, что случилось в моей жизни, я научилась верить в чудеса. А может, и творить их… Ведь именно мы с вами — творцы своего счастья. Проверим?

Вкус моря на губах, а может быть, свободы?

Навстречу всем ветрам раскрыты паруса.

Спешу за горизонт, и пусть проходят годы,

Но не устану верить я в сказок чудеса…

Я больше не боюсь идти своей дорогой,

Пусть страшно иногда, печально и смешно,

Меня уберегут друзья… а может, боги,

Но знаю наперед — жить долго суждено.

Ведь вера в чудеса не раз меня спасала!

В тот миг, когда беда так близко подошла.

Вкус моря на губах — я так о нем мечтала.

Навстречу приключениям несут нас паруса.[8]

Примечания

1

Серебряная Аша, алый Калит — спутники планеты, видны в ночное время суток.

2

Лия — госпожа, т. е. общепринятое обращение к женщинам.

3

Льер — благородный господин, обращение к мужчинам.

4

Лестар — человек, родившийся в знатной семье, но не наследующий титула.

5

Плаксун — западный ветер.

6

Тельн — небольшой магический помощник, положив его между ладоней, владелец нашептывает весточку и адресата. Раскрывая ладони, подкидывает тельн вверх, и он в виде мотылька летит к адресату и предстает перед ним аккуратной запиской.

7

Яшмак — платок, закрывающий лицо.

8

Стихи Ирины Эльбы.

Content

Ирина Эльба, Татьяна Осинская
ДРАГОЦЕННАЯ

Пролог

Предыстория

Камень первый

Камень второй

Камень третий

Камень четвертый

Камень пятый

Камень шестой

Камень седьмой

Камень восьмой

Камень девятый

Камень десятый

Камень одиннадцатый

Камень двенадцатый

Камень тринадцатый

Камень четырнадцатый

Камень пятнадцатый

Эпилог

Примечания