Вадим Селин

На краю мечты

© Селин В., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

* * *

В глаза ударил яркий свет. Я зажмурилась.

– Извини. Это нужно, чтобы ты была хорошо освещена, – пояснила Аня, молодая сотрудница кастинг-группы телеканала.

Я сидела на стуле. За спиной висела черная ткань. В лицо светил софит. Напротив меня располагалась видеокамера на штативе, за которой стояла Аня. К моей майке был прикреплен бейдж с цифрой «51» – мой порядковый номер.

Я сильно волновалась. Во-первых, из-за того, что я находилась в другом городе за тысячу километров от родного дома, а во-вторых из-за того, что меня снимали на камеру.

– Расслабься, все нормально, веди себя естественно, не смущайся. Сейчас с тобой поговорит психолог, который занимается психологической подготовкой участников, а потом мы снимем небольшую видеоанкету. Откуда ты к нам приехала?

– Из Левобережинска.

Едва я произнесла эти слова, как открылась дверь и в комнату вошла какая-то девушка.

– Ира?.. – увидев меня, внезапно остановилась она. – Это ты, что ли?

– Ярослава?!

– Мы в одной школе учились! – пояснила Ярослава недоумевающей Ане. – Как тесен мир! Встретились так далеко от родного города! Кстати, а что ты здесь делаешь? – удивилась старая знакомая.

– Меня сюда пригласили… А ты здесь что делаешь? – удивилась и я.

– Я заканчиваю последний курс факультета психологии и параллельно стажируюсь в кастинг-группе психологом…

– А я все думала, куда ты делась! Я тебя пять лет не встречала!

– Ты про себя расскажи! Я думала, что теперь ты будешь заниматься каким-то другим делом, а ты сегодня здесь, в передаче такой тематики… Как это так получилось?

Я постаралась быстро вспомнить все самые главные события с момента нашей последней встречи, чтобы четко и кратко все изложить, но поняла, что в двух словах объяснить ничего не получится. Я смотрела в глубь себя, и там, в этой глубине, мелькали картины всей моей жизни вплоть до этой минуты, и этих событий было так много, и они были настолько взаимосвязаны, что ответ на вопрос Ярославы может занять не один час…

«А что, если мне действительно все рассказать? – вдруг подумала я. – А что, если мне подробно поведать то, как именно я здесь оказалась и через что мне пришлось пройти?»

– Если честно, я даже не думала, что когда-то здесь окажусь, у меня в жизни все получилось очень и очень запутанно…

– Это как – «запутанно»?

– Это длинная история…

– Время у нас есть, мы тебя внимательно слушаем, – сказала Ярослава.

– Хорошо, я все расскажу… Но только давайте договоримся – не нужно снимать мой рассказ на камеру.

– Почему? – удивилась Аня.

– Потому что мне придется затронуть тайны других людей…

Аня выключила камеру.

– Спасибо. Итак, если можно, мне хотелось бы рассказать все с самого начала, с того самого дня, когда моя жизнь стала меняться. Именно в тот день я особенно остро осознала, что что-то идет не так.

– Интересно… – протянула Ярослава и медленно, будто боясь спугнуть возникший момент доверия, села напротив меня. – И когда ты начала понимать, что в твоей жизни что-то идет не так?

– Это случилось месяц назад, в августе, когда мы с родителями ехали в поезде…

Глава 1

Пытка с помощью тетради

Ввагоне играло радио.

Почему-то когда едешь в поезде и слушаешь радио, особенно если транслируют песни, в которых поется о родном крае, в душе непременно возникает тоска. Вспоминаются друзья, улица, нестерпимо хочется домой, и на глаза наворачиваются слезы…

Я часто езжу в поездах и каждый раз, как только оказываюсь на перроне и вдыхаю запах мазута, начинаю скучать по дому. Но это чувство быстро проходит, потому что в вагоне я тоже чувствую себя как дома, ведь рядом со мной находится мама – она работает проводником в поезде маршрута Левобережинск – Москва. Мой папа тоже трудится в железнодорожной сфере, но «на земле» – он начальник железнодорожного вокзала «Левобережинск». Он много раз предлагал маме работать на станции, но ей нравится путешествовать, и поэтому она уже много лет не уходит с должности проводника.

Был тихий августовский вечер. Я лежала на полке в купе проводников и слушала радио. Играла советская эстрада.

Вечерами в поезде мне очень нравится. Пассажиры разбредаются по местам, становится тихо, спокойно, и у проводника наконец-то тоже появляется возможность передохнуть. Я, конечно, не проводник, а только дочь проводницы, но в будущем мне тоже придется освоить эту профессию, хотя, если честно, мечтаю я совершенно о другом.

Почему мне именно «придется» работать в железнодорожной сфере, об этом я поведаю позже, а сейчас вернусь к рассказу о том, как ехала в поезде.

Стрелка часов начала подбираться к девяти. Я с наслаждением прикрыла глаза. Как же это хорошо – полежать и отдохнуть после насыщенного заботами дня!

Было очень уютно – тепло и тихо, а размеренный стук колес напевал колыбельную.

Стук колес придает поездкам особую романтику. Но больше этого звука мне нравятся другие звуки. И эти звуки – голоса.

Я люблю слушать, как поют люди, а еще мне нравится петь самой. Пение – это просто моя жизнь! Когда я слушаю песни, которые мне нравятся, то настолько в них погружаюсь, что у меня создается впечатление, как будто я нахожусь не здесь, в реальности, а там, в этой песне. Я закрываю глаза, пропитываюсь словами, мелодией, сливаюсь с песней в единое целое, и мне начинает казаться, что эту песню на самом деле пою я. Вот я стою на сцене, держу в руках микрофон, а впереди меня зрители…

– Белые розы, белые розы, беззащитны шипы… – начала подпевать я, и вдруг неожиданно послышался шорох открывающейся двери.

– Песни поешь? – спросила мама.

Фантазия дала трещину и будто рассыпалась по частям. Меня резко выдернули со сцены, и я очутилась в купе проводников.

– Ты бы лучше лекции учила! Через две недели у тебя аттестация, которую будет принимать начальник детской железной дороги! Или ты уже все выучила?

Когда мама напомнила о «железке», у меня мгновенно испортилось настроение.

– Еще не выучила…

– Ну вот поэтому бери свою тетрадку и читай, допустим, «инструкцию проводнику пассажирского вагона». А еще лучше давай изучать это на практике. Пойдем дорожку перестелем.

– Пойдем, – ответила я и окончательно «сошла со сцены», то есть поднялась с полки и юркнула в тапочки.

– Причешись. Проводник всегда должен выглядеть безукоризненно, – назидательно сказала мама и словно в подтверждение этих слов поправила свой синий пиджак. Она очень гордится тем, что работает проводником.

Я подошла к зеркалу и взглянула на себя. Я была слегка смуглой, имела вьющиеся черные волосы, зеленые глаза и хрупкое телосложение. Я причесалась и вышла в коридор.

– Ты иди в конец, а я буду здесь, – дала мама указания.

Я ушла в противоположную сторону вагона, взялась за свой край половика, мама за свой, и мы одновременно его перевернули. Это полагается делать, чтобы вагон всегда выглядел опрятно.

– Все уже легли, я к Марине во второй вагон схожу, ладно? – спросила мама.

– Давай. А я немного полежу.

– И не просто полежи, а бери тетрадку и учи лекции! Неужели ты не понимаешь, что сейчас решается твоя жизнь? Ты переходишь в одиннадцатый класс и после школы пойдешь учиться в Университет путей сообщения! Скоро у тебя аттестация на кружке, и ты просто обязана ее пройти! А ты лежишь и песни поешь! Делом занимайся! Я тебя завтра проверю!

Мама строго на меня взглянула и, снова поправив синий пиджак, ушла к подруге-проводнице в другой вагон, а я вернулась в купе.

Мама очень хочет, чтобы я нашла свое место в жизни, и поэтому так активно меня наставляет. Мой рассказ может показаться немного странным и нелогичным, но скоро вы все поймете.

«Ладно, мама права, у меня действительно через пару недель аттестация», – подумала я и раскрыла дорожную сумку.

Начальник Детской железной дороги, Курбатова Вероника Константиновна, каждый раз в сентябре устраивает генеральную проверку знаний. Некоторые ее не проходят и потом несколько раз пересдают, а еще бывали случаи, когда учеников даже отчисляли – тех, которые и во время пересдач не смогли толком ответить на вопросы. Мне предстоит последний год учебы на «железке» – шестой и проверка должна быть самой строгой за все годы!

Вот она, моя тетрадь. Все лето я ездила с мамой в поезде и в каждый рейс брала конспекты с четкой уверенностью, что в эту поездку уж точно начну все учить, – но уже заканчивается август, а я так ни разу их и не открыла… Но дальше тянуть уже просто нельзя, скоро первое сентября, начнутся занятия в школе, и тогда до этих лекций я точно не доберусь!

Я села на полку и с нежеланием раскрыла тетрадь.

«Виды отопления. При калориферном отоплении вагон отапливается воздухом, который подается через электрокалорифер, установленный в воздушном канале. Калориферное отопление характеризуется компактностью и простотой монтажа. Однако это отопление имеет низкий КПД. Радиационная же система отопления основана на электрическом нагреве стен, полов и потолков, вмонтированными в них электронагревательными элементами…»

Я уставилась в тетрадь непонимающим взглядом.

Электрокалорифер?.. И как только можно все это запомнить? И самое главное, как можно запомнить то, что я не хочу запоминать?

– Не буду я это учить! – сказала я и, с раздражением захлопнув тетрадь, легла на подушку.

Я сердито смотрела на качающийся потолок, и у меня в голове не было ни единой мысли.

Зачем я делаю то, чего мне не хочется делать? Зачем мне все это? Зачем?

У меня было странное ощущение, что я – это не я, а какой-то другой человек. Все, что я делаю, делаю не я, а кто-то другой. Я не хочу быть проводником или работать в какой-то другой железнодорожной сфере! Это не мое желание! Не мое! Я хочу быть певицей!

Но почему же тогда я делаю то, что мне не нравится делать? Зачем я все это учу?..

А потому что так все сложилось…

Я обессиленно вздохнула и закрыла глаза.

«Все, надоело! – внезапно решила я. – Я бросаю кружок! Бросаю! Я буду заниматься пением!»

В каком-то невероятном порыве я решительно вскочила с полки, схватила тетрадь, раскрыла тяжелое окно с толстенной рамой, услышала грохот колес с улицы и замахнулась, чтобы выбросить эту тетрадь… Но в последнее мгновение остановилась.

Я хочу заниматься пением…

Да мало ли, что я хочу?

Кто меня ждет на этом пении? Кому я там нужна? Пением занимаются те, у кого есть голос… Если я вижу себя певицей, то это совсем не значит, что у меня есть данные, чтобы ей быть.

В фантазиях я могу воображать себе все что угодно, представлять, что у меня изумительный голос, потрясающий слух, а на самом же деле все по-другому. У меня нет ни голоса, ни слуха, и поэтому так талантливо, как поют хорошие певцы, я не смогу петь никогда.

Вот это – реальность, а песни – это просто пустые мечты.

Я обреченно закрыла окно, села на полку и снова открыла тетрадь.

«Охрана труда проводника. При демонтаже карданного вала привода генератора обязательно должен присутствовать начальник поезда, который по прибытии в пункт приписки вагона сообщает работникам депо причины демонтажа карданного вала и название станции, где он был снят…»

Привод генератора?.. Карданный вал?.. Ужас какой-то…

Как он хоть выглядит, этот карданный вал? Наверняка нам его показывали, но я все забыла…

Но сейчас мне нужно собраться! Шутить больше нельзя! Возьми себя в руки! Возьми! Скоро аттестация! Если я ничего не выучу, то подставлю родителей! Дочь начальника станции и проводницы не прошла аттестацию на детской железной дороге! Да родители будут в шоке!

От страха перед такими перспективами у меня как-то резко прояснилось в голове, и я стала усиленно, интенсивно читать.

«Особую осторожность необходимо соблюдать при выполнении работ на аккумуляторных батареях. Запрещается эксплуатировать батареи при пониженном уровне электролита или плотности, не соответствующей норме…»

Мое сознание куда-то поплыло.

Электролиты?.. Плотность?..

Не буду я это учить! Не буду! Это просто какая-то пытка!

Калорифер – это еще куда ни шло, карданный вал – тоже, но пониженный уровень электролита – это уже просто финиш!

Но я все равно попыталась честно вникнуть в текст. Я должна это понять! Просто должна!

«Между кузовом и рамами тележек, между рамами тележек и буксами должны быть установлены заземляющие перемычки, которые должны быть присоединены к тележке, буксе и кузову болтовым соединением. За всеми заземляющими соединениями и контактами в процессе эксплуатации должен обеспечиваться постоянный контроль…»

Я пыталась добросовестно вдумываться в эти слова, заставляла себя понимать, что тут написано, но после двух страниц странного текста внимание вновь начало рассеиваться.

Я читала лекции, строчка за строчкой, страница за страницей, а сама размышляла о другом. Я думала о многом, и эти думы были не об электролитах и не о калориферах, мне представлялись не карданные валы и заземляющие перемычки, а совсем другие картины. Мне вспоминалось детство. Вспоминался тот день, когда со страшным грохотом и треском сломалась моя жизнь.

Глава 2

Горькая правда

С самого детства мне нравится петь. Я пою столько, сколько себя помню. Даже не знаю, почему меня потянуло именно петь, я просто такой родилась. Как люди рождаются с каким-то определенным цветом глаз, и этот цвет будет сопровождать их всю жизнь, так и я появилась на свет с любовью к пению и не могу представить, что могу быть какой-то другой. Песни помогают выражать мое внутреннее состояние, я воспринимаю мир именно при помощи песен. Они запоминаются сами собой, а затем, когда в моей жизни случается ситуация, похожая на ситуацию, которая описывается в той или иной песне, мне вспоминается эта песня, и я ее пою.

Однажды, когда мне было лет семь, ранним ноябрьским утром мама взяла меня с собой в рейс. Было холодно, промозгло, на вокзале стоял густой туман, платформа была припорошена снегом, повсюду словно витала грусть. Я пропиталась этим настроением, атмосферой, и мне захотелось петь. «Утро туманное, утро седое, нивы печальные, снегом покрытые…»

И так происходит постоянно. Вся моя жизнь насквозь пропитана песнями, я сама являюсь как будто одной огромной песней.

Когда я была маленькой, меня всегда тянуло на дачу, где круглый год жила бабушка Юля. Но тянуло туда не потому, что я была большой любительницей дачи, а потому, что бабушке нравилось слушать, как я пою. Каждый вечер, справившись со всеми делами, мы выходили за двор, садились на лавочку, и я начинала петь. Иногда то, что хотела сама, а иногда и по заказу. Бабушке очень нравились военные песни. У нее дома был кассетный магнитофон, она ставила кассеты, мы слушали песни, а вечером на лавочке я их исполняла.

Эти «концерты» начались, когда мне было лет шесть.

– Моя мама тоже любила петь… – сидя на лавочке, вздыхала бабушка. – Как запоет, все соседи соберутся! Такой был голос!.. Как соловей заливалась! Ира, а спой «Синий платочек»!

И я пела «Платочек». Постепенно к лавочке стекались соседи – и старики, и молодежь, на звук голоса выходил баянист дядя Коля и начинал мне аккомпанировать. Заказы сыпались один за другим. Так и сидели весь вечер: дядя Коля играл, я пела, а сверчки мне подпевали.

Во время этих «концертов» я постепенно заметила, что голосовые связки человека могут создавать звуки несколькими разными способами: например, звук можно просто тянуть, в этом случае он получается ровным, прямым, просто обычный длинный звук, а еще можно петь как будто бы волнами. Вот именно этими самыми «волнами» мне нравилось петь больше всего. Когда я делала звук «волнистым», то он получался гораздо насыщеннее и богаче, чем просто прямой.

Я постоянно что-то напевала себе под нос и даже не предполагала, что эти способности нужно развивать. Точнее, я даже не знала, что пение – это какая-то способность. Но однажды, когда мне исполнилось десять лет, случилось событие, которое все изменило.

В начале сентября я не спеша брела из магазина с пакетом продуктов в руках, размышляя над тем, что сейчас я приду домой и мне нужно садиться за уроки, и вдруг из-за угла кто-то вылетел и врезался прямо в меня.

– Ой, Ирка, это ты, что ли? Я тебя даже не заметила! – воскликнула одноклассница Оля Киреева.

Она держала какой-то странный футляр грушевидной формы.

– Куда это ты так несешься? – спросила я, потирая ушибленное плечо.

– Да меня родители на скрипку отдали! – без особого энтузиазма ответила подруга. – Нет, скрипка мне нравится, но вот вокал!.. Я петь вообще не умею! А у меня сегодня как раз будет пение! Но учительница сильно на меня не давит, я же не собираюсь становиться профессиональной певицей, меня больше интересует скрипка!

– Профессиональной певицей? Ты это сейчас серьезно? Неужели можно выучиться на певицу?!

– Ну да, конечно! А что, ты не знала?

– Не знала…

– Да ты как из пещеры вылезла! Вернее, из вагона! Ты вечно катаешься на поезде и даже не знаешь, что делается в мире за пределами твоих вагонов! Значит, слушай, сейчас я тебе все расскажу! В музыкальной школе есть предмет, на котором учат петь, «вокал» называется. У одних учеников это просто предмет среди других дисциплин – они учатся играть на инструменте, а вокал идет просто как дополнение, ну, как у меня, а у других вокал – это основное направление учебы. Он развивает свой голос! Если человек станет вокалистом, он сможет работать певцом! Петь оперу, эстраду, да все что угодно! Он сможет сделать пение своей профессией! Конечно, петь можно и без музыкальной школы, но если будешь учиться в школе, то тебе там и голос поставят, и получишь большие музыкальные знания!

Я была поражена.

Неужели есть школы, где учат петь?!

– Смотри, это моя нотная тетрадь! – сказала Оля и достала из сумки тетрадь.

Я увидела нотные линейки, ноты и скрипичные ключи. Мне всегда очень нравились значки нот. На уроках музыки в школе они настолько меня притягивали, что я, видя ноты, не могла от них оторваться, я так их рассматривала, словно смотрела не на какие-то там загогулины, а на картины величайших художников.

И вот сейчас я тоже с большим удовольствием листала Олину тетрадь.

– Если ты хочешь петь, тебе желательно знать ноты и уметь их различать. То, чему нас учат в школе на музыке, – это не то, все это очень бегло и поверхностно, а ты должна знать ноты хорошо. Ноты – это язык, которым написана мелодия. Каждый вот этот значок обозначает определенный звук. Если ты выучишь ноты, то, когда будешь видеть нотную раскладку произведения, сможешь понять мелодию, даже если никогда раньше не слышала ее «вживую». Ты сможешь по нотам представлять музыку! А хочешь я напою тебе ноты? Вот слушай, это «ля», – объявила подруга и пропела «ля» – приятную звонкую ноту.

– Красивая нота! – сказала я и тут же ее повторила.

– Молодец, правильно спела! – слегка удивилась Оля. – А это «ре»! – она протянула жалобную «ре».

Я вдумалась в ноту и тоже ее спела.

– Да ты всё на лету хватаешь! Здорово! А это ты сможешь спеть? – спросила она и пропела «до».

Спеть густую, грозную «до» было сложнее, но тем не менее у меня получилось.

– Я даже не знала, что у тебя такой слух! – округлила Оля глаза. – Ну надо же! Ты даже не рассказывала!

– Да я и сама не знала… – растерянно откликнулась я.

Если сначала все это напоминало какую-то игру, то теперь Оля была серьезной.

– А ну-ка, я сейчас тебя проверю еще сильнее. Я сейчас дам тебе очень сложную ноту. Я не могу ее спеть, могу только сыграть, – предупредила Киреева и извлекла из сумки какую-то непонятную железку, которая по виду напомнила столовую вилку, но только с двумя зубцами.

– Это что, вилка, что ли? – так и спросила я.

– Сама ты вилка! Это камертон! – расхохоталась будущая скрипачка, с радостью опаздывающая на занятия. – Если им по чему-нибудь стукнуть, он пропоет очень высокую ноту. По камертону сверяют настройку струн, правильно ли они звучат. Слушай! – сказала Оля и слегка ударила камертоном по кирпичной стене дома, возле которого мы стояли.

Послышался тонкий звук.

Я набрала воздуха в легкие, чтобы его пропеть… и у меня ничего не получилось.

Меня как будто заклинило.

Я просто не понимала, как это сделать? Как можно извлечь из себя эту ноту?

Это сложно объяснить словами, но когда я пою, то прежде чем спеть какой-то звук, я мысленно представляю, что нужно сделать с горлом, чтобы он получился. Но сейчас я услышала такую ноту, что совершенно не понимала, что следует сделать со связками. Их надо расслабить или напрячь? Да как же поется эта коварная нота?!

Так я и стояла, в непонимании глядя на Олю.

Но это не расстроило меня, а наоборот, еще больше раззадорило.

– А ударь еще раз! – попросила я.

Оля снова стукнула камертоном.

Я закрыла глаза и постаралась как можно внимательней вслушаться в эту ноту. Я вникла в ее звучание, мысленно представила, как можно ее спеть, открыла рот и попыталась ее повторить…

Мое пение было похоже на комариный писк. Но у Оли почему-то вытянулось лицо.

– Ты спела ноту с камертона!! Да ты сама не понимаешь, что только что сделала! Да что ты тут стоишь! Быстро иди в музыкалку и записывайся на вокал! Тебе срочно нужен педагог! Ты не должна потерять такой талант! Ира, бери своих родителей и быстро беги на Петровскую, 8! Сейчас же! Сейчас полшестого, а школа открыта до семи! У тебя есть еще полтора часа! Срочно беги!

– Бегу! – ответила я и в полном восторге помчалась домой.

Я взлетела на третий этаж, ворвалась в нашу квартиру и закричала:

– Мама! Папа! Оля сказала, что у меня есть голос! Запишите меня в музыкальную школу! Я хочу быть певицей!

Перепуганные родители выслушали мой сбивчивый рассказ, мама схватила мои документы, спешно оделась, и мы полетели в музыкальную школу.

– Нет, ну а что? Ты же всегда любила петь! – говорила она, мчась по улице, как локомотив ее поезда, и волоча меня за собой, как тряпичную куклу. – Даже бабушке нравится! Действительно, почему бы не отдать тебя на пение? Певицей будешь! Будем на твои концерты ходить! Ты в прабабушку пошла, она же у нас тоже хорошо пела!

Это было невероятно. Еще тридцать минут назад я медленно брела домой, собираясь делать уроки, но неожиданно по пути встретила одноклассницу, узнала, что у меня, по ее словам, есть голос, и теперь мы с мамой бежим записываться на вокал, о существовании которого до встречи с Олей я даже не подозревала!

Ну надо же! Оказывается, жизнь человека может измениться буквально мгновенно!

Ровно в шесть вечера мы ворвались в музыкальную школу и вдруг увидели, что в холле царит какое-то оживление. Повсюду ходили люди с видеокамерами и фотоаппаратами.

– А что тут происходит? – спросила мама у вахтерши, которая вязала спицами красный носок с белой пяткой, видимо, готовясь к зиме.

– Сегодня здесь кастинг! – сделав страшные глаза, поведала старушка и от волнения стала вязать в три раза быстрее. – Сюда приехали продюсеры! Они хотят сделать детскую музыкальную группу и набирают в нее участников! Им нужно три человека! Они говорили, что кастинг будет проходить только один день – сегодня! А ваша дочка поет? Может, попробуете? Может, вас выберут? Я вам сейчас такое скажу!

– Какое? – заинтригованная мама подалась вперед.

– Я слышала, что в группе осталось только одно место! Одно! А что, если оно достанется именно вам?!

– Не знаю… Мы вообще-то изначально пришли просто записаться в школу… К кому нам нужно обращаться?

– К Марине Александровне в тринадцатый кабинет! Она педагог по вокалу, который принимает детей в музыкальную школу и одновременно помогает продюсерам отбирать детей в группу! Она очень хороший педагог! Из-под ее крыла вышло столько знаменитых певцов! Может, ваша дочка тоже станет певицей!

– Давайте все по порядку, – стараясь собраться с мыслями, сказала мама. – Сначала запишемся в школу, а потом пойдем на пробы.

У меня закружилась голова. Неужели я могу не только записаться в музыкальную школу, но еще и попытаться попасть в музыкальную группу?!

Мы вошли в кабинет и познакомились с Мариной Александровной. Это была женщина лет сорока пяти, с недлинными пышными волосами, на ее шее висели очки на цепочке. Вид она имела строгий и чем-то напоминала классического завуча, я даже поежилась. Стены были обильно усеяны десятками дипломов, которые подтверждали профессиональные успехи преподавателя.

– Ну что же, давай я тебя послушаю, – сказала она. – Что будешь петь?

– «Синий платочек».

– «Синий платочек»? Обычно современная молодежь поет что-то зарубежное…

– Это меня бабушка научила…

– Ну, «Синий платочек» так «Синий платочек», – пожала плечами Марина Александровна, села за пианино и надела очки. На цепочку упал луч заходящего солнца, и она на мгновение блеснула мне в глаза.

Кисти преподавательницы элегантно легли на клавиши. Она проиграла несколько аккордов, выразительно на меня посмотрела, призывая начинать петь, и я запела.

Она играла и одновременно внимательно вслушивалась в мой голос.

– Теперь давай другое, что-нибудь современное, – сказала женщина, когда я допела «Платочек».

– Хорошо, – ответила я и начала под ее аккомпанемент исполнять песню из фильма «Титаник».

Потом я спела третье произведение…

В конце этой песни преподавательница убрала пальцы с клавиш.

Она сидела, не шевелясь, будто вслушиваясь вслед затихавшим аккордам.

В кабинете стояла тишина. Мы с мамой выжидающе смотрели на Марину Александровну.

Она молча сидела за инструментом и напряженно о чем-то размышляла.

«Интересно, когда мне приходить на занятия? – подумала я. – Может, уже даже завтра?»

Преподавательница встала из-за пианино, сняла очки и очень внимательно на меня посмотрела. Она была в каком-то смятении.

– Ира, ты можешь немножечко погулять? Нам с твоей мамой нужно поговорить.

Я покинула кабинет. Странно, зачем она попросила меня выйти?

По коридору ходили мальчишки и девчонки, которые держали нотные тетради и на ходу что-то напевали. Из кабинетов слышались звуки: из одних – голоса инструментов, из других – голоса будущих вокалистов. Обстановка была для меня новой, непривычной, но очень приятной, мне здесь нравилось.

«Хоть бы меня взяли!» – подумала я.

Но почему же они так долго?

Я не выдержала и, приоткрыв щелочку в двери, стала смотреть.

– Мы слышали, что сегодня здесь отбирают детей для участия в музыкальной группе, – с улыбкой сказала мама. – А можно Ире тоже пойти на прослушивание?

И вдруг я услышала то, от чего просто остолбенела.

– Татьяна Викторовна, не торопитесь. Я прослушала вашу девочку. Мне очень неприятно вам говорить, но, к сожалению, необходимых вокальных данных у нее нет… Она не подходит для нашей музыкальной школы.

– Как… не подходит?.. – опешила мама. – Но она же поет… Бабушке нравится… А еще Оля сказала, что у нее голос…

– Какая Оля?

– Ее одноклассница…

– Вы сравниваете мнение третьеклассницы с выводами педагога по вокалу? – бровь преподавательницы взметнулась кверху.

– Нет-нет, – испуганно ответила мама.

– Я вас очень прошу, не обижайтесь… – сочувствующе сказала Марина Александровна. – Я понимаю, что это больно слышать, но мне сейчас тоже очень непросто. Вы думаете, это легко – сообщать родителям такие вещи?.. Но я не могу вас обманывать… Певицей ваша девочка не станет…

– Но тогда почему она поет?..

– Петь может абсолютно каждый… Но понимаете, в чем дело… Самое главное не то, что человек поет, а то, как именно он поет. Если мы поем бабушке и ей это нравится, к сожалению, это не значит, что голос оценят профессионалы… Я вот, допустим, люблю рисовать, но это не говорит о том, что меня могут принять в художественную школу. Любить рисовать это – одно, а уметь рисовать так, что это оценят люди, которые понимают толк в рисовании, – это другое…

Кажется, сердце у меня остановилось.

– То есть у Иры нет способностей?.. – сдавленным голосом спросила мама.

– Мы можем говорить откровенно?

Мама кивнула. Она изо всех сил пыталась сдержаться, но ее глаза предательски наливались слезами.

– Да, способностей к пению у Иры нет. У нее просто обычный голос. Обычный… Не для музыкальной школы… Данные у нее очень слабые. А еще у нее большие проблемы с музыкальным слухом, она попадает не в те ноты. Видели бы вы, какие дети сюда приходят… Таланты!.. А вы не хотите отдать ее на танцы? Или запишите ее на рукоделие. Или в какой-нибудь другой кружок… Но на вокал не нужно… Не нужно… У меня большой опыт, поймите…

– Я понимаю… – мама сглотнула и, растерянно кивнув преподавателю, направилась к двери.

Я стояла в коридоре и не могла пошевелиться. Меня словно ударили чем-то тяжелым.

Мама вышла из кабинета и с болью взглянула на меня. Она не знала, что мне сказать. Но говорить ничего было не надо. Я слышала все сама.

Глава 3

Пустая ниша

Первое время после этого события я жила как в полусне. Автоматически ходила в школу, автоматически делала уроки. Ну зачем я встретила Олю? Ну зачем она мне сказала, что в мире существуют школы, в которых обучают вокалу? Если бы мы с ней не пересеклись в тот теплый осенний день, я просто жила бы и ничего о них не знала! Но теперь все изменилось. Я знаю, что есть такие школы, но меня в эту школу не взяли.

– Не получается у нас в семье с певицами… – вздохнула мама, когда мы в удрученном настроении возвращались из музыкальной школы. – Твоя прабабушка тоже не стала певицей… Она очень хорошо пела, была настоящим самородком, прямо как Фрося Бурлакова[1]. Ее приняли в музыкальное училище, но через неделю началась война, и никакой певицей она не стала… Потом война закончилась, но ей уже было не до учебы… Вся страна была разрушена, судьбы поломаны… На большую сцену она не попала… Пела то на лавочках, то в сельском клубе, хотя такой голос был достоин того, чтобы звучать на лучших сценах страны…

– Наши истории похожи, но между нами с бабушкой и Фросей Бурлаковой все-таки есть разница. У них действительно был хороший голос…

* * *

У меня наступила апатия. Желание петь пропало. Вернее, я хотела петь, но не могла. У меня внутри как будто что-то заклинило. Когда я начинала петь, в голове тут же звучали слова Марины Александровны: «Певицей ваша девочка не станет… Способностей к пению у нее нет…» – и эти мысли начисто отбивали охоту петь.

Если бы вы знали, как мне хотелось вернуться туда, в прошлое, когда я не знала, что можно стать певицей! Туда, где не было Марины Александровны, которая профессионально оценила мой голос! Да лучше бы я жила в счастливом неведении! Да лучше бы я не знала правду о самой себе! Мне хотелось в прошлое! Там, в моем прошлом, все было просто – если мне хотелось петь, я, не задумываясь, просто пела и получала от этого удовольствие.

«Хорошо, профессиональной певицей я не стану, – однажды подумала я, – но не обязательно же мне выступать на сцене, можно же просто петь у себя дома, как раньше!»

Правда, теперь у меня не получалось петь даже дома.

Я никак не могла осознать, что в моей жизни больше не будет пения, я беспрестанно об этом думала и изводила себя этими мыслями. Я стала нервной, дерганой, меня постоянно все раздражало. Однажды, чтобы хоть как-то отвлечься от этих мыслей, я отправилась прогуляться в торговый центр. Но облегчения мне это не принесло. Я ходила по красивым помещениям, смотрела на беззаботных людей, и мне становилось еще грустнее.

– Ира, привет! – неожиданно услышала я.

Ко мне подошла Ярослава Казакова. Она была старше меня на четыре года, наши родители дружили.

– Гуляешь? – спросила она.

– Гуляю…

– А чего ты такая грустная?

– Не знаю…

– В смысле – не знаешь?

– Просто мне грустно…

– Нет, подожди, ну не может же тебе быть грустно просто так?

Ярослава после школы собиралась поступать на факультет психологии, и поэтому, как только она видела человека с какой-то проблемой, она прямо-таки расцветала и активно пыталась ему помочь[2].

– Так почему тебе грустно? У любого эмоционального состояния человека всегда есть какая-то причина. Всегда! Если вычислить эту главную причину и попытаться ее устранить, то, соответственно, могут исчезнуть и ее последствия.

– Ты права, мне грустно не просто так… – призналась я и поведала обо всем Ярославе.

– Понятно! Ты растерянная и нервная из-за того, что сейчас в твоей жизни образовалась пустота, и именно это тебя изводит! Если раньше ты жила и четко знала, что любишь петь, то теперь ты ничем не занимаешься. Но чтобы ты не была такой растерянной, тебе надо эту пустоту чем-то заполнить. Тебе нужно найти какое-то другое увлечение! Думай, какое!

И я стала думать.

Думала несколько дней, но так и не смогла ничего придумать. По-настоящему мне было интересно только пение. За время раздумий я еще больше в этом убедилась.

«Как, оказывается, много места в моей жизни занимало пение! – удивлялась я. – Я вся состояла из песен, а теперь они разом исчезли, и я стала какой-то пустой, как будто из меня вытряхнули все содержимое».

Я не знала, чем можно занять освободившуюся нишу, но ответ на этот вопрос появился сам собой. Однажды мама пришла домой и сказала:

– Ира, собирайся, я записала тебя на кружок! Ты будешь ходить на Детскую железную дорогу!

– Куда?!

– На детскую железную дорогу!

– Но я не хочу заниматься железной дорогой!

– А чем ты хочешь заниматься?

– Не знаю…

– Вот и я о том же. Если ты больше не поёшь, то тебе надо заниматься уже хоть чем-то! Должно же у тебя быть хоть какое-то увлечение! И самое разумное – это железная дорога! Будешь работать в железнодорожной сфере, как мы с папой! Первое занятие уже сегодня, – сообщила мама – и родители, не дав мне даже опомниться, через час отвели меня в парк имени Максима Горького, где располагалось здание кружка Детской железной дороги. По периметру парка пролегала учебная железная дорога, по которой разъезжали учебные же поезда. Длиной она была приличная, целых три километра.

Я сидела в кабинете, смотрела на учеников и все еще не могла понять, что я здесь делаю.

За учительским столом восседала инструктор нашей смены Макеева Людмила Петровна, полная жизнерадостная кудрявая блондинка с челкой, щедро набрызганной лаком. Эта женщина всю жизнь проработала проводником направления Левобережинск – Владивосток, а в последние годы стала вести кружок.

– Курс нашей программы рассчитан на шесть лет, – с радостным видом огорошила она нас. – Окончив кружок, вы сможете смело учиться в вузе на любой железнодорожной специальности. Ну а сегодня я расскажу вам об истории создания железной дороги…

И я целый час слушала о том, как изобрели эту дорогу.

Я смотрела на Людмилу Петровну, которая с упоением рассказывала про рельсы, а перед глазами у меня стояли не длинные рельсы, а длинные нотные линейки, которые я видела в Олиной тетради. Но эти линейки я всеми силами пыталась от себя отогнать, потому что понимала, что мне нет никакого смысла о них думать. Зачем дразнить саму себя, если музыкантом я не стану? Зачем терзаться? Наверное, мама права, мне нужно заниматься хоть чем-то, и железная дорога в моем случае – это самое оптимальное решение. Эта область жизни наиболее близка и понятна нашей семье.

– Вот окончишь кружок и поступишь в Университет путей сообщения, – сказала вечером мама. – Начнешь свою карьеру с работы проводника, а потом, может, выберешь какое-то другое направление в этой сфере. Будет видно. Главное, начать.

И я стала ходить на Детскую железную дорогу, чтобы в будущем тоже колесить по просторам нашей необъятной страны.

Но облегчения мне это не принесло. Наоборот, внутри меня наступил еще больший хаос. Я запуталась. Я абсолютно не испытывала тяги к «железке», как называли ее ученики, но вместе с тем понимала: а чем еще мне заниматься? Мне было интересно только пение, но до него меня не допустили. Тогда не все ли равно, на что тратить свое время, если, кроме вокала, все остальное – нелюбимое?

Мне не нравился этот кружок, но я все равно надевала голубую блузку, синюю юбку и упорно его посещала. И вот прошло уже пять лет с тех пор, как я погрузилась в эту трясину. Я была несчастна, но зато родители были очень рады тому, что кто-то пойдет по их «железнодорожным» стопам. Моего старшего брата Антона они в свое время тоже пытались сделать железнодорожником, но он четко сказал, что хочет быть полицейским, и стал им – брат работает следователем. А мне предстоит стать проводником… Ну или работником какой-то другой железнодорожной отрасли. Если честно, мне было совершенно все равно, кем именно быть, я не испытывала тяги к железной дороге в принципе. И еще угнетало то, что наша семья носит фамилию Проводниковы. Если раньше я воспринимала ее нормально, то теперь казалось, что это насмешка, она постоянно напоминала мне о том, что теперь я проводница, а не певица.

Профессия проводника – хорошая профессия, просто это не мое. В мире много хороших профессий, но мечтаешь только об одной.

И профессией, при мысли о которой у меня перехватывало дыхание, для меня когда-то была профессия певицы.

Вскоре после того как меня отказались принять в музыкальную школу, в нашем городе появилась детская музыкальная группа «Летние каникулы». Именно та группа, в которую шел отбор в тот вечер, когда мы с мамой примчались на прослушивание.

Группа стала очень популярной и в нашем городе, и даже за его пределами. Мне она тоже нравилась. Коллектив состоял из двух мальчиков и одной девочки: Дениса Андреева, Артема Зорина и Каролины Матросовой. Главным участником, ярким фронтменом «Летних каникул» являлся Денис, красивый темноволосый мальчик с обаятельной заразительной улыбкой и карими глазами. У него была необычная, будто сияющая внешность, Денис просто искрился. Он нравился всем! Я несколько раз ходила на концерты этой группы и видела его вживую. В жизни он оказался даже еще лучше, чем по телевизору! Но самое главное, Денис обладал очень красивым голосом.

Голос певца, его тембр – это его зеркальное отражение, голос – это сам человек, и тембр Дениса идеально гармонировал с его внешностью. У Дениса был ласковый, чистый тембр, его голос словно обволакивал слушателя и вводил в некое неземное состояние оцепенения. Когда я его слушала, то каждый раз словно куда-то уплывала. «Неужели такой голос действительно может быть? Голос, словно в уши мед!»

Шло время, участники «Летних каникул» росли, и через пять лет из озорных мальчишек и девчонки превратились во взрослых парней и девушку. Денис был просто парнем моей мечты. Если бы я когда-то с кем-то встречалась, то мне хотелось бы встречаться именно с ним! Все мои сверстницы уже давно нашли себе парней, но я не думала ни о ком, кроме Дениса. Подруги настойчиво мне советовали, чтобы я с кем-нибудь познакомилась, но мне не хотелось ни с кем знакомиться. Зачем мне кого-то искать, если я уже знаю, кого люблю? Зачем искать то, что я уже давно нашла?

У меня дома висели плакаты Дениса, компьютер был забит его фотографиями, я знала наизусть все его песни. Я влюбилась в певца!

Он был для меня самым близким человеком, но на самом деле о моем существовании он даже не подозревал, хотя мы жили в одном городе и, возможно, ходили по одним улицам… Трудно представить, что он был так близко от меня и вместе с тем так далеко… Я любила человека, но понимала, что он для меня недосягаем.

Но вернусь к железной дороге.

С каждым годом во мне появлялось все больше и больше противоречий.

Я не смогла искреннее полюбить железную дорогу, но все-таки ходила на занятия.

Я понимала, что мы с Денисом не будем вместе, но все равно о нем думала.

Я вся как будто состояла из одного сплошного противоречия.

Я постоянно терзалась и мучилась, мне становилось все тяжелее, и вот однажды я осознала: есть только один способ сделать так, чтобы все это наконец прекратилось – мне нужно забыть ту часть жизни, которая была до прослушивания. Мне следует строго-настрого прекратить вспоминать о том, что я когда-то любила петь, и если я перестану вспоминать о той части жизни, то воспоминания постепенно начнут стираться.

А еще мне нужно прекратить думать о Денисе. Такая привязанность к певцу – это уже ненормально. Мне нет никакого смысла о нем мечтать. Кто он и кто я? Он – знаменитость, а я – дочь простой проводницы. Все мои мысли о Денисе – это просто пустые мечты! Мне нужно начать новый жизненный этап и начать жить в реальной жизни! Мне нужно забыть пение! Мне нужно забыть Дениса! Пусть он будет просто моей первой любовью, а искать нужно другого парня, реального!

Я это понимала… Прекрасно понимала… Но мне все равно не хотелось, чтобы он был «просто первой любовью»… Мне хотелось, чтобы он был единственной любовью!

Но мало ли, что я хочу… Таких влюбленных почитательниц у него тысячи…

Надо же, а ведь я тоже могла участвовать в кастинге в «Летние каникулы», если бы меня допустила Марина Александровна! Если бы я каким-то чудом прошла кастинг и стала бы участницей группы, то мы бы общались с Денисом! Вот было бы здорово! Мы бы виделись каждый день! А может, и начали бы встречаться!..

Бедная Марина Александровна. Хоть она и не взяла меня в музыкальную школу и не рекомендовала в группу, я все равно на нее не сержусь. Если честно, мне даже ее жалко, ведь это очень трудно – каждый день говорить людям правду об их голосе. Наверное, она приходит домой и весь вечер переживает, вспоминает глаза тех детей, которым пришлось отказать… Ей тоже несладко… Она даже просила войти в ее положение…

Так вот, год назад, летом, я начала заставлять себя не думать о пении и одновременно категорически перестала слушать песни Дениса. Я четко решила: у меня наступает новая жизнь, настоящая!

Постепенно воспоминания о том счастливом времени, когда я не боялась петь, стали далекими и потускнели. Любовь к пению осталась там, под слоем времени, и лишь изредка напоминала о себе печальными вздохами, вырывающимися иногда из моей груди…

Мне стало казаться, что то, что было раньше – как я открыто и с наслаждением пела, – происходило не со мной, а с каким-то другим человеком.

И о Денисе я тоже стала забывать. Я убрала со стен плакаты, удалила из компьютера все его песни – делала все, чтобы не думать о нем. Но, правда, в августе я все-таки услышала про Дениса – он получил музыкальную премию «Голос Левобережинска», и его имя гремело на весь город, я не могла о нем не услышать. Я порадовалась за него и снова начала усиленно его забывать.

Понемногу воспоминания заглушились. И о Денисе, и о музыке. Но счастливее я не стала…

Когда человек счастлив, у него на душе легко и свободно, а во мне была постоянная грусть. Я тосковала по Денису, а также тосковала по пению. Но вместе с тем понимала, что мне нет никакого смысла думать ни о Денисе, ни о пении, потому что Денис – недосягаемый певец, а пением мне заниматься нельзя. Я словно попала в ловушку.

Но однажды произошло событие, благодаря которому я словно возродилась.

Глава 4

«Пластинка»

Вмае этого года Антон женился на прекрасной девушке Олесе. Чтобы у молодой семьи было свое жилье, родители продали нашу квартиру и приобрели с доплатой две двухкомнатные квартиры в другом районе, и вот в начале лета мы въехали в новые квартиры. Из окна моей комнаты открывался изумительный вид на парк и пруд в этом парке.

В этом районе все было хорошо, но имелся и единственный минус – в новом учебном году мне предстоит учиться в другой школе, потому что добираться в старую стало очень неудобно.

В июне мне исполнилось шестнадцать лет, и к этому времени я практически уже забыла о том, что когда-то пела.

Каждый день я ходила домой по одной и той же улице и однажды заметила, что неподалеку от нашего дома оборудуют какое-то кафе. Проходя в очередной раз мимо него, я бросила взгляд на кафе и обомлела: рабочие устанавливали над входом вывеску, на которой крупными красивыми буквами из неоновых трубочек было написано «Караоке-клуб «Пластинка».

– Караоке-клуб?.. – удивленно спросила я.

– Да, скоро здесь откроется караоке, – весело ответил молодой мужчина и поправил оранжевую кепку. – А что? Ты любишь петь?

«Люблю ли я петь?.. – растерянно подумала я. – Сейчас уже даже не знаю…»

– Приходи, здесь будет очень интересно! – так и не услышав моего ответа, сказал рабочий.

Я шла домой в какой-то прострации. Здесь будет караоке. Здесь будет сцена, микрофоны, мощные звуковые колонки. Здесь будет то, к чему меня когда-то тянуло…

Хорошо. Здесь будет караоке. Ну и что? Мне-то какая разница? Я не пою уже целых пять лет! Я уже даже забыла, как это делается!

Но все-таки новость о том, что здесь будет караоке, поразила меня. Я начала думать об этом целыми днями. Представляла сцену, микрофон, людей, которые будут там петь…

Я совершенно забыла о музыке, а тут меня как будто прорвало. Я стала думать о караоке постоянно!

Я понимала, что мне не нужно вспоминать о пении, что это не мое, что у меня нет способностей, но у меня никак не получалось с собой совладать. И однажды я честно себе призналась: да, мне бы очень хотелось прийти в караоке. Петь мне нельзя, но можно же просто послушать народ? Можно же просто посидеть и посмотреть на чужое счастье – на людей, которые поют хорошо, в отличие от меня?

Вскоре я снова проходила мимо «Пластинки» и вдруг увидела баннер: «Завтра – открытие! Ждем посетителей в 18.00!»

«Завтра открытие!» – ахнула я.

Мне было одновременно и радостно, и тревожно. Я радовалась тому, что здесь будет караоке – некий островок, наполненный музыкой, и вместе с тем ощущала себя какой-то преступницей, потому что я целыми днями думала о том, о чем мне думать запретили.

В ночь перед открытием я почти не спала, все представляла себе караоке. Днем тоже была сама не своя, потому что каждую секунду смотрела на часы и с нетерпением думала, ну когда же наступит вечер?

И наконец стрелки часов стали на цифре 5. Через час распахнутся двери «Пластинки».

Распахнутся. Но нужно ли мне туда идти? Зачем соблазнять себя пением?..

Я занимаюсь на «железке» уже пять лет, и, кажется, даже привыкла к тому, что пения в моей жизни больше не будет. В десять лет у меня сломалась жизнь, и я уже привыкла к этой сломанной жизни. Зачем мне снова думать о пении? Зачем думать о том, что я с таким трудом пыталась забыть?

Стрелки доползли до 17.40.

Я стала нервно стучать ногой по полу.

Стрелки остановились на 17.50.

Нет! Не пойду! Мне четко и ясно дали понять, что голоса у меня нет! И плюс к этому за пять лет я растеряла все навыки!

Я взяла первую попавшуюся книгу и легла на диван.

Я буду просто читать. А вечером засну, утром проснусь, и завтра продолжится моя привычная жизнь, в которой нет никакой музыки.

Я лежала и упорно читала книгу. Наверное, уже наступило 18.00, но я категорически не смотрела на часы.

И вдруг зазвонил телефон. Мама. Она сейчас в поездке, а папа дежурит на станции, – их смены часто совпадают.

– Ира, ты постирала? Я оставляла полную стиральную машинку.

– Ой, я забыла… Кстати, у нас закончился порошок!

– Ну так сходи в магазин! Помоги мне со стиркой, а то я ничего не успею, завтра приеду домой, а послезавтра снова отправляюсь в рейс.

Вообще-то послезавтра у мамы выходной, и следующая смена должна наступить только через пять дней, но мама часто вместо выходных снова уезжает в рейсы, потому что проводникам платят за каждый час работы, следовательно, чем больше они накатывают часов, тем больше получают зарплату. Когда мама была в рейсе, я помогала вести домашнее хозяйство.

Мне надо купить порошок, а караоке находится как раз по пути в магазин… Значит, мне все-таки придется пройти мимо «Пластинки»…

Сердце бешено стучало.

Я напоминала себе бомбу, которая вот-вот должна взорваться.

И я взорвалась.

Все, не могу! Я не могу здесь сидеть, когда у меня возле дома открывается караоке! Могу же я просто послушать других!

И я сломя голову помчалась в «Пластинку».

Ровно через пять минут я стояла возле дверей караоке. Как я уже говорила, надпись «Караоке-клуб «Пластинка» была выполнена из красных неоновых трубочек, а под ней располагался логотип – патефон из трубочек синего цвета. Сейчас уже смеркалось, картинки светились, и было очень красиво.

Я стояла возле дверей и не могла решиться войти, меня одолел какой-то ступор.

Люди обходили меня и заходили в караоке. Они были веселыми и беспечными и даже не подозревали, что происходит в душе этой девушки, мимо которой они проходили. Для них войти в караоке было очень легко – просто брали и открывали дверь, но они не знали, что это значит для меня. Для меня войти в караоке – значит войти в свою прежнюю жизнь.

Через какое-то время я все-таки открыла дверь трясущимися руками и переступила порог.

До этого момента я никогда не была в караоке и поэтому стала жадно рассматривать обстановку.

В помещении был приглушенный свет, стены покрывала краска приятного светло-кремового оттенка, повсюду стояли черные столики, уютные диваны в красных тонах, но самое главное – впереди располагалась сцена. Ее освещали прикрепленные к потолку софиты. По бокам громоздились звуковые колонки, а на сцене за синтезатором стоял молодой рыжеволосый диджей. На сцене лицом к исполнителю располагался монитор, на котором были написаны слова песни, которая в данный момент исполнялась, а на стенах висели огромные плазменные экраны, на которых дублировались эти же самые слова.

Людей было море.

Я заняла место в самом дальнем углу. Меня постоянно одолевало чувство, будто я – какая-то воровка, которая проникла в чужой дом.

На сцену вышла женщина лет тридцати пяти – симпатичная, стройная, с темными волосами, постриженными под каре, и с добродушным лицом.

– Дорогие гости! Мы рады видеть вас в нашем клубе! Меня зовут Оксана, я администратор этого заведения. В нашем районе никогда не было караоке-клуба, и я надеюсь, что «Пластинка» станет вашим любимым местом отдыха! А диджей Мишаня вам в этом поможет!

…Десятки людей становились в очередь, чтобы спеть. В караоке царила не то что дружеская, а даже какая-то семейная обстановка.

На меня постоянно накатывало страшное желание взять микрофон, но я стискивала зубы, сжимала кулаки и всеми силами пыталась сдержаться.

Я мучила себя очень долго и потом наконец решила: «Пойду я, наверно, домой. Дома спокойно, там все по-старому… И порошок еще надо купить…»

Я встала из-за столика, сделала шаг к выходу, и неожиданно меня кто-то схватил под локоть.

– Привет! – весело сказала незнакомая девушка. – Слушай, мне нужно срочно уйти. Я уже оплатила свою песню, но не успеваю ее спеть. Если хочешь, можешь спеть вместо меня! Вот квитанция! – сообщила она и, сунув мне в руки бумажку, умчалась на улицу.

Что это было?.. Куда она делась?

– Кто следующий? – послышался голос диджея.

Я посмотрела в сторону сцены. К микрофону никто не подходил.

– Вот девушка, сейчас ее очередь! – крикнул какой-то парень и указал на меня.

– Я?!

– Ну вам же дали квитанцию!

– Прошу на сцену, – улыбнулся Мишаня и протянул мне микрофон.

Я стояла как вкопанная.

– Проходите, – поторопил меня диджей.

Но я по-прежнему не шевелилась.

– Девушка!

И тут со мной что-то произошло. До сих пор не понимаю, как это случилось, но я словно чужими ногами взошла на сцену и взяла микрофон.

– Какой минус поставить?

– Минус?.. А что это?..

– Минус – это музыка без слов, под которую нужно петь. Так что мне включать?

– Не знаю, – не понимая до конца, что происходит, растерянно ответила я.

– Тогда на мое усмотрение. Знаете вальс из мультфильма «Анастасия»?

– Красивая песня… – кивнула я и услышала первые ноты песни.

И вдруг до меня дошел весь ужас происходящего: я стою на сцене, и на меня смотрят десятки людей! Что я здесь делаю?! Мне стало жарко.

Я не буду петь! Я не могу!

– Начинайте, – сказал Мишаня.

Но мое горло как будто заклинило.

– Девушка, начинайте!

Но я не могла себя пересилить.

– Так вы не будете петь?

Я хотела сказать «не буду» и уже даже открыла рот, но внезапно мне вспомнилась прабабушка. Она страшно мечтала петь, но война помешала ей стать певицей, и она всю жизнь об этом грустила.

Ей так хотелось петь! Так хотелось! Но ее мечты не сбылись…

Но я должна петь! Должна! Должна петь ради прабабушки! Я должна делать то, о чем она мечтала!

Я поднесла микрофон к губам и запела:

Как узор на окне,

Снова прошлое рядом.

Кто-то пел песню мне

В зимний вечер когда-то…

Это было ужасно. Мой голос был похож на старую ржавую дверь, которую лет сто не открывали, а сейчас решили открыть, и с древних петель стала сыпаться ржавчина.

Но постепенно голос настраивался. Как ржавые шестеренки в часах, когда их смажут маслом, начинают со скрипом идти, а потом все уверенней и уверенней набирают обороты, так и мой голос постепенно стал разминаться, я начала понемногу его чувствовать, начала пытаться им владеть, и во второй половине песни у меня уже получилось расслабиться.

Я так погрузилась в песню, настолько ей отдалась, что, казалось, я явственно вижу то, о чем в ней поется: красивый зал, гости кружатся в вальсе, они одеты в богатые пышные наряды…

И чем дольше я пела песню, тем глубже в нее вживалась.

Вальс кружил и нес меня,

Словно в сказку свою маня,

Первый бал и первый вальс

Звучат во мне сейчас!

Меня как будто отпустили тиски, сжимавшие несколько лет, я совершенно забыла тот день, когда мне сказали не петь. Я словно вернулась в родную гавань, мне было настолько уютно в этой песне, что не хотелось из нее возвращаться! Я настолько раскрепостилась, что во время пения даже руками помогала себе петь!

Музыка вскоре стихла.

В зале тоже повисла тишина.

«Все посетители в ужасе», – подумала я.

Зрители сидели как статуи.

И вдруг зал разразился аплодисментами.

Аплодисментами?

Я была в шоке!

Неужели им это понравилось? Это ошибка! Им не могло понравиться! Они хлопают просто из вежливости!

В каком-то тумане я вернула микрофон и спустилась со сцены.

То, что случилось, – это просто невероятно. Впервые за долгое время я спела песню. И причем не просто спела, а спела перед полным зрительным залом!

Я подошла к столику, взяла свою сумку и направилась к выходу. Мне захотелось проветриться на свежем воздухе, мне нужно было остаться одной, чтобы все осознать.

– Девушка, подождите! – послышался женский голос.

Я не думала, что это могут звать меня, и поэтому взялась за ручку двери. Но услышала снова:

– Девушка, подождите, не уходите!

Я обернулась. Ко мне подходила Оксана.

– У тебя очень интересный голос! – сказала она. – Тембр такой насыщенный, сочный! А еще у тебя очень неплохо получается делать вибрато! Оно очень украшает песни! Но используй его умеренно, не переборщи, все хорошо в меру.

– Вибрато?! Какое вибрато?

– Это когда голос как будто раскачивается и получается волнистый звук.

Я поняла: то, что я всю жизнь называла «волнами», на самом деле носит имя «вибрато».

– Возьми, – сказала Оксана и протянула пластиковую карту с логотипом «Пластинки» – патефоном. – Это карточка любимого клиента. Приходи к нам почаще.

– Спасибо…

Оксану позвали.

– Обязательно к нам приходи! – повторила она и скрылась в глубине зала.

Даже не помню, как я пришла домой. Меня переполняли эмоции. Сегодня в моей жизни произошло событие.

Я снова начала петь.

Как же мне хочется снова туда прийти!

И я пришла. Завтра… Послезавтра… И стала там бывать регулярно.

Находясь в «Пластинке», я чувствую себя как дома, но несколько раз в неделю вынуждена посещать Детскую железную дорогу… Вот так я и живу: уже два месяца хожу в караоке, а параллельно готовлюсь к поступлению в Университет путей сообщения, чтобы получить какую-то железнодорожную специальность.

Конечно, ни о какой карьере певицы я даже и не помышляю, ведь для профессионального пения голос у меня очень слабый. Я пою просто для себя – как и все посетители караоке. Здесь каждый чувствует себя певцом. Они, обычные любители попеть в микрофон после работы, просто не замечают того, что у меня слабый голос, и эта игра в певицу помогает хоть чуточку расцветить мне жизнь.

Глава 5

Сорванные планы

Поезд резко затормозил.

Я чуть не вылетела с полки.

Что случилось?!

Сердце сильно колотилось. Первые секунды я не могла ничего сообразить, но постепенно поняла, что сейчас конец августа, я еду в поезде, а на столике лежит тетрадь с лекциями.

Я выглянула в окно. Поезд стоял на станции Валентиновка.

На эту станцию мы всегда приезжаем в два часа ночи. Значит, я до поздней ночи предавалась воспоминаниям, а лекции снова так толком и не выучила…

Я зевнула. Глаза начали слипаться. Два часа ночи… Сейчас в голову уж точно ничего не полезет…

И я уснула, в очередной раз отложив лекции.

* * *

Наступило первое сентября. Хоть я перешла в одиннадцатый класс, но мне было так волнительно, будто шла в первый, ведь я не была знакома ни с кем из будущих одноклассников.

В школьном дворе царило оживление. Торжественно одетые старшеклассники с цветами собирались на линейку.

Из школы во двор вели два выхода: в один все заходили и выходили, а площадка второго стала сегодня сценой – на ней расположились педагоги, ведущие, своего выхода ждали какие-то девчонки в народных костюмах… На стуле, который стоял возле ступеней, лежала высокая стопка бубнов – наверное, они их возьмут, когда станут танцевать. Вверху, над сценой, висела большая растяжка «С Днем знаний!» и связанные золотистые воздушные шарики в виде гигантского колокольчика.

Я нашла свой 11-й «А» и смущенно подошла к новым одноклассникам. Они приветливо мне кивнули, а потом стали искоса на меня поглядывать. Еще бы, в класс пришла новенькая! Ученики стояли шеренгой сбоку сцены. Из-за пристального внимания мне стало очень некомфортно, и я начала пробираться к краю шеренги, чтобы не быть у всех на виду.

Я встала с краю, прямо возле ступенек, на которых расположилась сцена, но что там происходит, я теперь не видела, потому что сцену закрывала стена. Еще возле меня была натянута какая-то веревка… Короче говоря, место не самое лучшее, но здесь мне нравилось больше, чем посередине на обозрении новых одноклассников.

Грянула торжественная музыка.

– Ну вот, начинается новый год мучений… – вздохнула какая-то кудрявая девчонка и обратилась ко мне: – Меня Тамарой зовут, а тебя?

– Я Ира Проводникова.

– Добрый день, дорогие ученики! – раздался из колонок женский голос.

– Это директор, Нина Сергеевна, – прокомментировала Тамара. – У нее сын музыкальным продюсером работает. Он жил в Москве, а недавно вернулся в Левобережинск. Говорит, что хочет заниматься местными талантами. Кажется, он тоже где-то здесь…

– Понятно, – откликнулась я.

Когда учителя закончили поздравлять нас с началом нового учебного года, заиграл минус песни «Одноклассники».

– Ой, ну хоть песню послушаем! – оживилась Тамара.

Я выступила немного вперед, чтобы увидеть сцену, выглянула из-за своего убежища… и обомлела.

На асфальте перед первой ступенькой с микрофоном в руках стоял Денис Андреев, солист знаменитых «Летних каникул»!

– Это Андреев?! – у меня просто глаза на лоб полезли.

– Узнала? Он в нашей параллели учится, в «Б» классе.

– Он учится в этой школе?!

Я смотрела на Андреева и не могла поверить, что это он. Он находился в двух метрах от меня!

Денис Андреев! Парень, которого я любила! Тот самый певец, которого хотела забыть!

Теперь мне стало ясно, что все эти попытки были тщетны. Я целый год пыталась стереть его из памяти, но как только увидела, в ту же самую секунду любовь вернулась ко мне мощнейшей лавиной, как будто и не было этого напряженного года попыток выбросить его из головы!

Он казался недосягаемым, а теперь выясняется, что он учится со мной в одной школе! И что это значит? Я буду видеть его каждый день?

А что, если у нас получится подружиться?!

Кожу Дениса покрывал мягкий морской загар, он был одет в черные брюки и белую рубашку и благодаря этому прекрасному сочетанию цветов выглядел просто ослепительно.

Когда я отошла от первого шока, то заметила, что возле сцены он находится не один – с ним рядом стояла рослая девушка с осветленными волосами, черными графичными бровями, которые делали ее очень решительной, ее веки густо покрывали перламутрово-серебристые тени, а губы – розовая помада. Этот макияж напомнил мне то, как обычно в советских фильмах выглядели продавщицы универмагов, но эта «продавщица» держала микрофон.

Песня «Одноклассники» поется дуэтом. Видимо, они будут исполнять песню вместе.

– Это фантастика! Он что, будет петь на линейке?! – поразилась Тамара. – Да он же никогда на них не пел! Неужели у Ниночки получилось его уговорить, он же звезда! А эта девчонка – Алена Леонова! Она в нашу школу в прошлом году пришла! Она тоже поет! Наверное, Ниночка попросила Дениса, чтобы с ним спела Алена! Вот повезло человеку! Если б я умела петь, то тоже мечтала бы спеть с Денисом!

Голос Тамары доносился до меня, как сквозь подушку. Я смотрела на Дениса и не могла прийти в себя. Одно дело видеть его на концертах или по телевизору, а другое дело – прямо перед собой!

«Да что я смотрю! Его надо снимать!» – мысленно воскликнула я и, включив видеозапись, направила телефон на Дениса.

Он запел первый куплет.

Я услышала знакомый бархатистый голос. У меня закружилась голова. Какой же он красивый! И голос, и Денис!

Но тут случилось непредвиденное.

Я уже говорила, что передо мной была натянута какая-то веревка. Сейчас, чтобы снять Дениса поближе, я переступила через эту веревку и вдруг ощутила, что зацепилась!!

Я как-то глупо не то крякнула, не то вскрикнула и покачнулась вперед, но в последний момент успела схватиться за какой-то выступ на стене и только благодаря этому не упала.

Но ужас был не в этом. Эта веревка, за которую я зацепилась ногой, раньше была как натянутая струна, но когда я об нее споткнулась, она странно ослабела и резко взлетела куда-то вверх.

Я даже сообразить ничего не успела.

Неожиданно многосотенная толпа изумленно ахнула.

Гигантский колокольчик из золотистых шариков, который был прикреплен к козырьку крыши, сорвался и плавно спланировал прямо на Дениса.

Двор просто взорвался от смеха.

Андреев попытался сбросить с себя колокольчик, но нечаянно задел ногой стул, на котором лежали бубны, и все эти бубны со страшным грохотом посыпались ему под ноги.

– Кто тебя просил туда лезть! Ты веревку развязала! Эта веревка держала колокольчик! – раздался у меня над головой голос ведущего.

Я остолбенела.

Я развязала веревку?..

Денис наконец снял с себя колокольчик и впился в меня глазами.

– Это она развязала?

– Она! – подтвердил ведущий и наигранно-веселым голосом объявил: – Дорогие гости, у нас произошла небольшая заминка. Следующее слово предоставляется депутату Железнодорожного района, Макухину Игорю Руслановичу…

Из рук Дениса некрасиво вырвали микрофон и передали его депутату.

– Но мы даже спеть ничего не успели! – воскликнула Алена, но на них уже никто не обращал внимания, все слушали депутата.

Я поняла, что если останусь здесь еще хоть на одну секунду, то упаду в обморок.

Я нашла глазами вход и юркнула в школу.

Я стояла в пустынном коридоре, и, дрожа как осиновый лист, слушала приглушенные голоса с линейки.

Это была катастрофа. Дениса Андреева засмеяла вся школа! Его – звезду нашего города! И все из-за меня! Как я могла опозорить человека, которого невероятно люблю?!

Линейка закончилась. Школу стали заполнять ученики. Я вжалась в стену.

В коридоре показалась директриса Нина Сергеевна. Рядом с ней шел мужчина лет тридцати и смеялся:

– Вот это линейка! Или вы вместо нее решили сделать КВН?

– Не издевайся, Костя. Мы еще депутата додумались пригласить… Какое позорище! – убитым голосом сказала женщина, и они скрылись из виду.

«Позорище…»

И тут я заметила Дениса с Аленой.

– Где она? Где?! – спрашивал певец у окружающих.

– Да вот она стоит! – закричала Леонова и побежала ко мне. За ней рванул Андреев.

Когда Леонова ко мне бежала, ее каблуки стучали на весь коридор. Я уже поняла, к какому типу людей она относится – видимо, она любила, чтобы всего было много – и косметики на ее лице, и воспроизводимых ею звуков. Когда Леонова мчалась в мою сторону, если закрыть глаза, можно было подумать, что это бежит не девушка на каблуках, а подкованная лошадь.

– Кто ты такая?! – Андреев был вне себя.

– Я не хотела ее развязывать, прости… Я нечаянно задела эту веревку… Наверное, она была плохо завязана…

Я сгорала от стыда. Только сейчас я поняла, что значит «сгореть от стыда». Я прямо физически пылала жаром.

– Это новенькая! – сказала Алена. – Мне уже донесли! Она из «А» класса!

– Новенькая! Да кто тебя вообще просил приходить в нашу школу! Директриса три года уговаривала меня спеть на линейке, она просто мечтала, чтобы здесь выступил певец такого уровня! Я получил «Голос Левобережинска», теперь меня разрывают на части! Да я бы никогда не стал здесь петь, но узнал, что сегодня будет присутствовать ее сынок-продюсер, и только поэтому согласился! Я хотел произвести на него хорошее впечатление, хотел подойти к нему после линейки, хотел завязать контакты с этой семейкой, а ты все испортила!

– Ты все испортила! – поддакнула Алена.

Я посмотрела на Дениса.

– Мне нравится твое творчество… – практически теряя сознание, пролепетала я. – Я снимала тебя телефоном на память… И случайно споткнулась об веревку…

– А я тебе вообще разрешал меня снимать?! Поклонница! Да мне такие поклонницы сто лет не нужны!

Эта фраза прозвучала как выстрел.

Время словно остановилось.

Он певец, песни которого я раньше слушала целыми днями… Они такие добрые, такие нежные, наполнены такой любовью… И вот певец, исполняющий такие проникновенные песни, готов меня буквально растерзать!

Мне стало дурно.

– Значит, директриса три года мечтала, чтобы «певец такого уровня», как ты, спел на линейке?.. – неожиданно мы услышали голос Нины Сергеевны. – Так вот как ты отзываешься о людях за глаза… Да, я действительно три года просила тебя спеть, но ты постоянно находил отговорки, а вчера я снова тебя попросила, и неожиданно ты согласился. Я была так рада! Ты мне сказал, что для тебя большая честь спеть для своей любимой школы… Я думала, ты говорил правду, а на самом деле ты согласился спеть только потому, что узнал, что на линейке будет мой сын?.. Как ты сказал? Ты хотел «завязать контакты с нашей семейкой»?

– Нина Сергеевна…

– Молчи! Слышать тебя не хочу, «Голос Левобережинска»!

– Очень хорошо, что на тебя так вовремя упал колокольчик! – проговорил ее сын. – Если бы не это происшествие, то мы бы и не знали, какой ты расчетливый и хитрый человек!

И они ушли, бросив на Дениса возмущенные взгляды.

Глава 6

«Музыкальная школа»

Я сидела на диване и смотрела в одну точку.

«Да мне такие поклонницы сто лет не нужны!»

Этими словами он меня просто убил.

Денис был парнем, о котором я грезила пять лет. Мне искренне казалось, что это самый лучший в мире человек. Но теперь выяснилось, что он совсем не такой, каким я его себе представляла.

Когда я слушала его песни, я думала, что мы одинаково мыслим, казалось, что если он поет такие теплые песни, значит, в жизни он точно такой же, как и на сцене. А оказалось, что он совершенно другой!

Неужели то, о чем он поет, – это просто слова? Неужели добрый и милый парень – это просто сценический образ? На концертах он улыбается, говорит, что ему дорога каждая слушательница, а сегодня сказал, что «такие поклонницы ему сто лет не нужны»!

Он был для меня важным отрезком жизни, но оказалось, что я любила то, чего просто-напросто нет!

А еще меня поразило то, как он отозвался о директрисе и ее сыне. Он воспринимал их не как людей, а как инструменты для достижения собственных целей. И он настолько самоуверен, что называет себя «певцом высокого уровня», которого просто «разрывают на части»! Да настоящие певцы никогда так о себе не скажут!

Да, я виновата в том, что из-за моей оплошности над ним посмеялась вся школа, и виновата в том, что невольно помешала его встрече с продюсером. Но в том, что случилось дальше, виноват уже он сам – это он цинично сказал, что ему нужно завести контакты с «этой семейкой»! На продюсера повлияло не то, что над Денисом посмеялись, а то, как он рассуждал.

Интересно, зачем Андрееву нужен продюсер, если его группой и так занимается продюсер? Ему что, мало быть ведущим солистом «Летних каникул»? Наверное, он хочет найти себе еще одного продюсера, чтобы его еще больше раскручивали! Хочет еще больше обманывать преданных слушательниц!

И все-таки я правильно делала, что пыталась его забыть! Денис, которого я люблю, – это просто картинка, телевизионный образ! А в жизни такого Дениса не существует!

На следующий день я проснулась с четким ощущением того, что в моей жизни что-то изменилось. Весь этот год я пыталась себе внушить, что забыла его, но теперь он действительно стал мне безразличен.

Сегодня был первый настоящий учебный день. Я узнала, что, оказывается, Тамара, которая вчера на линейке без остановки все комментировала, носила кличку Тамара-интернет. Она была словно центром сосредоточения всей школьной информации. Тамара все знала, школьники у нее все спрашивали и консультировались по тому или иному вопросу. Сегодня Тамара весь день крутилась возле меня и обо всем расспрашивала. Сначала я не могла понять, почему она уделяет мне столько внимания, а потом наконец сообразила – я являюсь новым человеком в школе, и она собирает обо мне информацию.

До конца последнего урока оставалось четыре минуты, я уже начала складывать в сумку ручки, но неожиданно в дверь постучали, и в кабинет вошла классная руководительница Ольга Максимовна. Она была очень взволнована.

– Послушайте, класс! После урока никуда не уходим! Сразу же после звонка идите в актовый зал! У учителя музыки Корнилова Арсения Петровича есть для вас одно очень важное сообщение!

– У учителя музыки?! А мы тут при чем? У нас музыки уже год нет! В девятом классе закончилась! – изумились ученики.

– Вот приходите в актовый зал и вы все узнаете! Поверьте, такого в нашей школе еще не было! – интригующе сказала классная и вышла из кабинета.

Оставшиеся минуты урока весь класс переглядывался и не мог понять, зачем мы нужны «музыканту». Одно дело, если бы вызвал завуч, а другое – учитель музыки! Но когда мы вошли в актовый зал, то удивились еще больше: в зале собрались не только мы, но еще и другие классы. Людей было столько, что не протолкнуться.

Я внимательно осмотрелась, подыскивая свободное кресло, и неожиданно увидела Дениса. Он сидел в пяти метрах от меня и разговаривал с каким-то парнем. Я села как можно дальше. Рядом со мной устроилась Тамара.

Вскоре на сцену вышел мужчина, по внешности очень похожий на Эйнштейна – с кудрявыми взъерошенными волосами и видом профессора, и замахал руками:

– Тихо! Тихо! Я прошу тишины!

Я никогда не видела учителя музыки в этой школе, но почему-то мне сразу же стало ясно, что это именно он.

– Дорогие ученики! У меня есть для вас фантастическая новость! То, что я сейчас скажу, – это просто уникально! Ровно через месяц на телеканале «Шоу-TV» начинается новое музыкальное шоу, и называется оно «Музыкальная школа»!

– «Музыкальная школа»? – переглянулись ребята. – И что это значит?

– Суть этого конкурса в том, что в нем будут участвовать школьники! Они будут соревноваться в пении!

Я замерла, услышав эти слова.

– От каждой школы будет послано на съемки в Москву два участника – парень и девушка. Всего в передаче будет сорок человек – двадцать парней и двадцать девушек. Участники станут выступать парами – каждая пара представляет одну школу. Победителей будет двое – парень и девушка из одной школы.

– Так их будут показывать по телевизору?! Кру-у-то! – изумился зал.

– Чтобы стать участником основного состава, нужно пройти четыре этапа. Первый этап был таким: весной школы подавали заявки, и из них отобрали школы с самым лучшим потенциалом. Наша школа прошла этот отбор. Теперь начинается второй этап: учитель музыки должен отобрать десять человек – пять мальчиков и пять девочек, и через неделю после отбора нужно провести в школе концерт с участием этих людей. И тут начнется третий этап. На этот концерт приедет один из ведущих передачи, и из десяти человек он выберет только двух – парня и девушку, и эти люди поедут в Москву, чтобы участвовать в предпоследнем, самом важном отборе. Это будет четвертый этап. В Москву приедут двести человек, то есть сто пар со всей России, состоится грандиозное прослушивание, и во время него ведущие будут отбирать основной состав участников – сорок человек, то есть двадцать пар, двадцать разных школ нашей страны!

– Вот эта да! – выдохнул зал. – Так, а когда будет второй этап? Когда вы начнете отбирать участников?

– Сегодня! Сейчас! Прослушивание состоится через полтора часа!

– Уже?! – подпрыгнули все.

– Да! Мне позвонили из программы и сказали, что к нам уже едут операторы! Они хотят вас поснимать, а потом будут показывать эти кадры в передаче. Сейчас 13.00. Ровно через полтора часа, в 14.30, здесь, в актовом зале, начнется прослушивание. Все, кто хочет участвовать в отборе, подходите к Светочке, – на этих словах все головы повернулись, видимо, к Светочке – маленькой худой блондинке с испуганными глазами, – и она вас запишет.

У меня учащенно забилось сердце.

Учитель объявил песенный конкурс!

Как же мне хочется в нем поучаствовать!

Но в следующий момент я себя остановила. Зачем? Зачем мне участвовать, если у меня нет голоса?

Однажды прослушивание я уже проходила… Преподавательница сказала, что у меня нет вокальных данных. Арсений Петрович скажет мне то же самое… Но это будет еще позорнее, чем в прошлый раз, теперь это покажут по телевизору!

То, что я иногда пою в караоке, – это ничего не значит, там все поют. А петь на профессиональной сцене, да к тому же в присутствии жюри, это совсем другое дело. Жюри сразу же поймет, что я безголосая.

Никуда я, наверное, не пойду… К тому же сегодня в 16.00 занятия на Детской железной дороге, а прослушивание наверняка затянется допоздна, оно ведь начнется только в 14.30.

Я сидела и не знала, как поступить.

Пять лет назад мне посоветовали не заниматься пением, но сегодня у меня снова появился шанс, ведь тех участников передачи, которые пройдут отбор, будут как-то продвигать…

«О каком продвижении ты говоришь? – остудила я свой пыл. – На какое еще шоу тебя возьмут? Тебе же сказали, что у тебя нет ни голоса, ни слуха! На твое пение даже внимания никто не обратит!»

Я уже давно бросила пение и стала заниматься железной дорогой. Не лучше ли оставить все как есть и жить привычной жизнью?..

Не знаю! Я уже совершенно запуталась! Вот не надо было тогда идти в караоке!

Я сидела в опустевшем актовом зале и четко понимала, что именно сейчас, именно в эту секунду, в моей жизни решается что-то очень важное. Все будет зависеть от решения, которое сейчас приму. Сейчас я могу попробовать спеть перед педагогом второй раз.

Так что же мне делать? Уйти или остаться?

В настоящую музыкальную школу меня не взяли, но, может, возьмут в одноименное шоу?..

Выбор нужно сделать сейчас. В какой профессии я буду работать? Чему посвящу свою жизнь? Я буду певицей или проводницей? Кто я? Певица или проводница? Певица или проводница?..

«Певица! – решила я. – Я буду певицей!»

Я обязательно пойду на кастинг!

Глава 7

Ассистент

Чтобы отвлечься от размышлений и немного взбодриться, я вышла на улицу, подышала свежим осенним воздухом, а затем вернулась в школу и направилась к актовому залу. И подходя к нему, замедлила шаг. Фойе было забито желающими попробовать свои силы в кастинге. Во всех коридорах распевались претенденты на участие в шоу. Казалось, что это не обычная общеобразовательная школа, а музыкальная. Такая, которую я видела, когда мне было десять лет.

– Ты на прослушивание? Фамилия, – спросила у меня Света, держа блокнот.

– Проводникова.

– Проводникова… Сорок восьмой номер.

– Сорок восьмой?!

Конкурс действительно ожидается нешуточный!

– Участники, попрошу внимания! – повысила голос Света. – Каждый из вас будет проходить кастинг в порядке очереди. Там, в зале, Корнилов даст вам микрофон и поставит минус той песни, которую вы захотите спеть. После прослушивания он скажет каждому, прошел он или не прошел. Понятно?

В коридоре появились двое мужчин, которые держали на плечах видеокамеры.

– Ребята, привет! Мы операторы из шоу «Музыкальная школа», мы будем вас снимать. Это требуется для того, чтобы потом, в первом выпуске, люди увидели, как в разных городах проходил отбор!

И они начали ходить по коридорам и снимать царящую суматоху.

Постепенно я заметила, что особенное внимание операторы уделяли тем, кто делал что-то зрелищное – бегал, прыгал, что-то пел. И я понимала для чего – для того, чтобы потом в передаче картинка была «живая», они выбирали самые сочные моменты.

Я увидела Дениса, он стоял возле окна.

Значит, он тоже здесь! Хотя, ничего странного… Еще бы певец Андреев не захотел участвовать в песенном конкурсе!

К нему подлетела Алена.

– Ты видел, с канала приехали! Давай сделаем что-нибудь зрелищное! Давай что-нибудь споем, чтобы нас сняли!

Леонова поправила светлые длинные волосы, они с Денисом пошушукались, пощелкали пальцами: «раз, два, три» – и начали дуэтом петь песню. И пели они специально так громко, что перекричали всех участников. Это сразу же заметили телевизионщики, они подбежали к ним и начали все снимать. Потом, когда запечатлели их со всех ракурсов, перешли на других участников.

После этого Денис куда-то ушел, а Алена внимательно осмотрелась вокруг и подошла к какому-то высокому русоволосому парню, одетому в черные джинсы и рубашку в красно-синюю клетку, из горловины которой висели провода наушников.

– Ну все, Валера, засветилась! – со страшно довольным лицом сказала она ему.

– Будем надеяться, что тебя покажут!

Я наблюдала за всем происходящим и ощущала некое отторжение: все чуть ли не локтями друг друга распихивали, лишь бы только попасть в объектив видеокамеры.

– Ну все, мы сняли, что нам нужно, и теперь приедем сюда через неделю, когда будет итоговый концерт, – сказали операторы и испарились.

– За Дена пришел поболеть? – спросил у Валеры какой-то улыбчивый широкоплечий светловолосый парень. У него была спортивная фигура, а одет он был в синие джинсы и майку травяного цвета с круглой эмблемой на груди «Хоккейный клуб «Юность». Видимо, он занимался хоккеем.

С лица Валеры сошла улыбка. Он промолчал.

– За Дена пришел поболеть? – повторил широкоплечий.

– Мы с ним уже не общаемся, – нехотя отозвался Валера.

– Как это? В смысле? Вы ж лучшие друзья!

– Мне тоже так раньше казалось, Серега…

– Вы поругались, что ли?

– У моих родителей была турфирма… В последние годы мы с Андреевым сдружились. Родители постоянно отправляли нас в разные поездки, мы всю Европу объездили.

– Ну да, я знаю, и что?

– В агентстве стали плохо идти дела, и родителям пришлось его закрыть, а через какое-то время я заметил, что Андреев почему-то стал меня избегать. То трубку не берет, то гулять не хочет, то еще чем-то занят, вечно искал какие-то причины, чтобы не общаться. Ну а потом я все понял…

– Что понял?

– А помнишь, мы в мае школой в поход ходили? Я подошел к Андрееву, вывел его на разговор… И тут до меня все дошло! Не было между нами никакой дружбы! Просто раньше ему было выгодно со мной общаться! Он не сказал это прямым текстом, но по его ответам я и так все понял…

Я была изумлена. И Серега, судя по всему, тоже.

– Ну а ты чего пришел? – вздохнул Валера. – За кого будешь болеть?

– Я сам на кастинг.

– На кастинг?! Ты клюшку с микрофоном не перепутал?

– Не перепутал, – рассмеялся спортсмен. – Нет, ну а что? Мама говорит, что у меня голос! Я иногда пою! Просто, понимаешь, в чем дело… Стали ходить такие слухи, что наше здание, где мы занимаемся хоккеем, хотят выкупить и сделать вместо него торговый центр. Наш клуб хотят закрыть! У нас уже даже занятия прекратились! Тренер всеми силами пытается отстоять клуб! Ну а пока суд да дело, я буду в кастинге участвовать. Зачем время терять!

В этот момент вновь показалась Алена и радостно сказала Валере:

– А меня снова сняли! Я стояла в наушниках и пела песню, телевизионщики это увидели и сразу же подошли с камерами!

Алена выудила из сумки коробочку с тенями, взглянула на себя в зеркальце, освежила излюбленные перламутровые тени на веках и погуще подкрасила губы розовой помадой. Видимо, Леонова считала, что чем ярче певица накрашена, тем она лучше.

Когда она уже собиралась захлопнуть тени, она вдруг увидела в зеркальце меня, вздрогнула и обернулась.

– Здесь только участники! – резко сказала она. – Иди домой и уроки учи!

– Я тоже участница.

Она остолбенела.

– Участница?

– Участница. Я тоже пришла на прослушивание.

Алена нахмурила брови, а ее губы сжались в презрительную ниточку. Вчера я нечаянно испортила ее выступление со звездой, а теперь оказалось, что я тоже люблю петь и являюсь ее конкуренткой на участие в шоу! Представляю, какие чувства она испытывает!

«Да хватит мне думать об Алене! – одернула я себя. – Нужно думать, какую песню петь на прослушивании!»

Что бы мне выбрать? Нужно что-то красивое, мягкое… Например, «Жемчужные бусы». Точно! «Жемчужные бусы»! Очень хорошая песня!

Началось прослушивание. Света вызывала участников, претендент заходил в зал, за ним закрывалась дверь, потом слышалось приглушенное пение, дверь открывалась, и из зала выходил или расстроенный, или счастливый участник.

В какой-то момент я заметила, что в толпе нет Андреева. Он уже давно куда-то делся. Интересно, куда он пропал?

Толпа постепенно рассасывалась. Чем меньше оставалось людей, тем сильнее я волновалась. Алена тоже еще стояла в очереди. Когда дверь открылась в очередной раз, из нее вышел счастливый Серега.

– Меня взяли! – неистово закричал он – видимо, так, как кричал на льду, когда забивал шайбу.

– Поздравляю, братан! – похлопал его по плечу Валера.

– Я вам сейчас такое скажу! Такое! Всех парней уже набрали, и осталось только одно место, девчоночье!

– Одно?! – испугалась Алена и, чуть подумав, стремительным шагом подошла к Свете. – Через сколько человек моя очередь?

– Через четыре. Ты сорок девятая.

«Она после меня, я сорок восьмая!» – подумала я.

Алена бросила на меня огненный взгляд. Если возьмут меня, то она в шоу не пройдет.

Неожиданно Леонова изменилась в лице, будто ей в голову пришла какая-то идея, она отошла в сторону и кому-то позвонила.

Не знаю, кому она звонила, потому что мое внимание переключилось на Свету:

– Сорок седьмой номер, Ковалевская!

Я следующая!

Мне стало страшно. Через несколько минут решится моя судьба! Я скоро узнаю, кем буду – певицей или проводницей!

Пока я пыталась успокоиться, вышла Ковалевская.

– Меня не взяли! Он ищет что-то особенное!

– Проводникова!

Я сглотнула, хотя глотать было нечего. Во рту пересохло. Я поправила свои черные волосы и на негнущихся ногах вошла в актовый зал. За мной захлопнулась дверь.

Весь зал был пуст, и только возле сцены, за столиком, на котором стоял ноутбук, сидел Арсений Петрович, а на первом ряду занимал кресло какой-то человек.

Я направилась к сцене. И тут меня как молнией поразило.

На первом ряду сидел Андреев!

«Что он здесь делает?!» – остановилась я.

Когда меня увидел Денис, он тоже изумленно на меня вытаращился.

– Денис имеет большой опыт в съемках, поэтому я пригласил его быть моим ассистентом, – сказал Арсений Петрович.

Что это значит? Он будет меня слушать вместе с учителем и советовать, брать меня в шоу или не брать?!

От этого открытия я просто окаменела.

Так вот почему его не было в коридоре! Он сидел здесь!

– Дениса я уже взял в команду, – продолжил Корнилов. – Проходи на сцену.

Значит, Денис не только ассистент, но уже и участник!

Стараясь не смотреть в его сторону, я взошла на сцену и подошла к микрофону. Теперь не смотреть на него было невозможно – я стояла прямо напротив Дениса.

Он поудобнее устроился в кресле и ехидно улыбнулся. «Ну-ну, посмотрим, как ты поешь!» – было написано у него на лице.

Возле сцены стояла любительская видеокамера на штативе.

– Это я просто для себя на память снимаю, – пояснил учитель. – Что будешь петь?

– «Жемчужные бусы».

Трудно передать, что я испытывала. Мне нужно петь перед человеком, который меня ненавидит!

Арсений Петрович включил минус. Я приготовилась петь, но вдруг из колонок заиграла какая-то другая мелодия, не «Жемчужные бусы».

– У меня что-то с компьютером, наверное, вирус, – почему-то иногда меняются названия файлов, – пояснил музработник. – Ага, вот они, «Бусы». Готовься! Поехали!

Заиграла другая мелодия. На этот раз нужная.

Стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Андреева, я, насколько это было возможно в такой ситуации, погрузилась в песню, представила ее настроение, морскую атмосферу и запела:

Нас встретило море прибоем,

Лазурью сверкала волна.

Ты мне подарил жемчужные бусы,

Я верила, что у тебя я одна…

Я начала успокаиваться, эмоции понемногу улеглись…

Наступила кульминация куплета. Сейчас заиграет припев.

Я взяла дыхание, чтобы начать исполнять припев, и неожиданно мелодия оборвалась. Одновременно с этим в зале погас свет.

У меня обессиленно опустились руки.

– Что это значит?..

– Свет вырубился… – сказал Корнилов, глядя на погасшие лампочки на потолке. – Может, скоро дадут… А может, и не дадут… Что же нам делать?.. Слушай, а давай ты споешь а капелла?[3]

– А капелла? Но все пели с музыкой! – отчаянно воскликнула я.

– Ничего страшного, мне главное – услышать твой голос.

– А вы не можете подыграть на пианино?

– Я бы поаккомпанировал, но пианино вчера увезли в ремонт…

Это конец. Они решили меня добить.

Мало того, что я была вынуждена петь перед Денисом и два раза прерывалось выступление, так теперь вообще надо было петь без музыкального сопровождения!

Но выбора у меня не было, и поэтому я стала петь так. Сказать, что я жутко переживала, – значит не сказать ничего. Петь без музыки гораздо сложнее. Всем слышно только твой голос, и любое непопадание или волнение становится заметным. А еще на меня пристально смотрел Андреев, и это еще больше выбивало меня из колеи.

Зачем я только сюда пришла, весь кастинг пошел насмарку!

– Достаточно, – сказал учитель, когда я закончила петь. Он подошел к Денису. – Ира, подожди минутку, нам надо посовещаться.

Я тактично отошла в глубь сцены.

– Что скажешь? – негромко спросил Корнилов у «ассистента».

– Даже не знаю… А там еще есть участники?

Я замерла.

– Мне кажется, что надо еще послушать других, – продолжил Андреев. – У этой участницы непоставленный голос, я четко слышу, что у нее очень мало опыта!

– Ира, скажи, а ты ходишь в музыкальную школу? – повысив голос, спросил учитель. – Ты учишься вокалу? Играешь на каком-нибудь инструменте? Знакома с нотной грамотой?

– Нет, не знакома…

– Так ты нигде не учишься?

– Нет… Мне просто нравится петь…

– Ну я же говорил! – жарко зашептал ему Андреев. – Арсений Петрович, послушайте, на конкурсе у ведущих не будет времени кого-то учить, участникам придется сразу же включаться в работу! У всех должна быть максимальная вокальная подготовка! А у нее нет никакого образования! Не берите ее!

Время остановилось. Кажется, я даже не дышала. Он делает все для того, чтобы меня не взяли.

И вдруг со мной что-то случилось. Мне во что бы то ни стало захотелось, чтобы меня взяли! Я хочу петь! Я хочу участвовать в конкурсе! Я не хочу быть проводником! Я хочу быть певицей!

– Арсений Петрович, но не у всех же певцов есть музыкальное образование! – с отчаянием воскликнула я. – Если бы на сцену пускали только тех, у кого есть образование, то о многих певцах мы бы никогда не узнали!

– Ирина, прошу прощения, но я хочу послушать других участников… – сказал поддавшийся Денису Корнилов.

Андреев коварно улыбнулся.

Он это сделал… Он мне отомстил…

Я спустилась со сцены и направилась к выходу. Уже открывая дверь, я медленно обернулась и грустно взглянула на Дениса.

И этого человека я когда-то любила?..

Глава 8

Палочка-выручалочка

Я сидела на лавочке в парке и отрешенно смотрела на пруд, который каждый день вижу из окна нашей новой квартиры. Дворник с задумчивым видом сметал желтые листья, шурша по асфальту стертыми ветками метлы.

Все было по-осеннему грустным, и я в том числе.

Я чувствовала себя опустошеннной. Я была настолько потрясена, что в голове совершенно не было мыслей. Я просто смотрела на пруд. И внутри меня было молчаливое осознание того, что только что случилось.

Я учусь в новой школе всего лишь два дня, но за эти дни столько всего пережила, сколько не переживала за всю жизнь. И из-за кого? Из-за Дениса! Из-за парня, который когда-то был мне очень дорог!

Ну чего ему не хватает? Чего? Он – главный солист знаменитой группы, а теперь еще и участник новой телепрограммы! И он сделал все для того, чтобы я в эту программу не попала! Для него это шоу – просто очередной профессиональный успех, а для меня могло бы стать главным событием жизни, и этого события он меня лишил!

Как он мог? Ведь он же певец! Он как никто понимает, как для меня важно попасть в передачу! Но он с наслаждением меня выгнал…

И самое главное, ехидно сказал, что у меня, скорее всего, нет музыкального образования!

А Серега, хоккеист, которого взяли в команду, он что, имеет образование? Сомневаюсь! Просто Андреев нашел слабое место, на которое можно давить! И надавил…

Он! Человек, который казался мне идеальным!

И я не понимаю, зачем было Корнилову набирать пятерых участников-парней, если и так всем понятно, что победителем в этой пятерке станет Андреев? Он профессиональный певец, среди остальных парней у него нет конкурентов! Один участник – хоккеист, другой – очень зажатый и стеснительный, третий поет явно хуже Дениса. Зачем было их брать? Наверное, для массовки… Чтобы через неделю на концерте было кого выгнать и оставить Дениса.

А еще меня поразил рассказ Валеры! Они дружили несколько лет, а оказалось, что Денис его просто использовал ради того, чтобы ездить с ним в путешествия!

Какую же глупость я совершила, что влюбилась в телезвезду! Да еще в такую зазнавшуюся! Он обо всех вытирает ноги!

Только вдуматься – меня два раза не взяли в музыкальную школу! В десять лет – в настоящую, а сегодня – в шоу с таким же названием! Но между этими двумя событиями большое различие – в школу меня не приняли потому, что у меня нет способностей, а в шоу потому, что этого добился Андреев. И теперь мне снова придется заниматься «железкой»!

«Железкой»! – вспомнила я. – Да у меня же занятия!»

Я посмотрела на часы. 16.30. А занятия начинаются в 16.00. Я опоздала!

Я вскочила со скамейки, примчалась домой, наспех перекусила, переоделась в синюю форму и рванула на кружок.

– Прошу прощения, что опоздала, – сказала я и проскользнула за последнюю парту.

Я вслушалась в тему. Людмила Петровна, как всегда с накрученными светлыми волосами и пышной челкой, щедро уложенной лаком, рассказывала про историю осевой формулы тепловоза и электровоза. Ученики активно писали в тетрадях. Я тоже выудила из сумки тетрадку, ручку и стала конспектировать лекцию.

– Осевые формулы локомотивов тележечной конструкции стали обозначаться аналогично паровозам: дуплекс, триплекс и так далее, – упоенно вещала бывшая проводница. – Формула состояла из нескольких групп (по числу тележек), каждая из которых описывала свою тележку, как отдельный экипаж.

Я отложила ручку и уставилась на написанные слова.

«Паровоз дуплекс, триплекс и так далее… Тележка как отдельный экипаж…»

Не понимаю, как я могу сидеть и думать о тележках.

Я перестала записывать и начала украдкой смотреть на окружающих.

Все слушали учителя, и у них просто горели глаза, они не могли наслушаться этих разговоров про дуплексы и триплексы так, как я не могла наслушаться в караоке разговоров про музыку…

Интересно, что сейчас делают счастливчики, которые попали в десятку? Наверное, Арсений Петрович уже давно выбрал последнюю участницу, и сейчас все сидят в его кабинете и он дает какие-то наставления о будущем проекте.

Сейчас в двух кабинетах нашего города находятся ученики. В кабинете музыки сидят певцы и говорят о пении, а здесь находимся мы и разговариваем про паровозы. И каждый в этих командах занимается тем, что ему интересно.

Каждый. Но не я.

Мои чувства можно сравнить с тем, как если бы балерину выдернули с подмостков сцены прямо посреди танца и поставили работать в цех серого чугуна. Я ощущала себя здесь каким-то чужеродным телом.

В конце занятия Макеева сказала:

– Запишите: восьмого сентября в шесть часов вечера состоится аттестация. На аттестацию придет начальник Детской железной дороги Курбатова Вероника Константиновна, и вы будете показывать, как усвоили знания, которые получили в прошлом году.

Аттестация… Будут задавать вопросы по лекциям, которые я так и не выучила.

Не знаю, что делать, но я не хочу посвящать свою жизнь железной дороге. Я бы хотела сейчас находиться там, в кабинете Арсения Петровича. Но этого меня лишил Андреев.

Полшестого. Я шла домой. Уже начинало смеркаться. Под ногами шуршали опавшие листья.

Где-то вдалеке в открытом кафе играла трогательная композиция из советского сериала «Возвращение Будулая», и из-за грустной мелодии мне становилось еще грустнее.

Я знала всегда, что железная дорога – это не мое, но из-за того, что сегодня я очутилась в музыкальной атмосфере, там, где всегда мечтала быть, чувство отторжения к кружку усилилось, обострилось и заиграло новыми красками.

Я была страшно запутана. Я четко понимала, что делаю в жизни что-то не так, но как выбраться на истинный путь, с которого сошла пять лет назад, совершенно не представляла. Да и не знала, нужно ли на него выбираться… У меня что, появился хороший голос?..

Голова раскалывалась от обилия мыслей. Мне нужно срочно на что-то переключиться, иначе я просто сойду с ума!

А пойду-ка я в караоке! Я не была там уже две недели – то к школе готовилась, то ездила с мамой в Москву.

Пойду я в «Пластинку»! Там и расслаблюсь, и подумаю, что делать дальше!

От этой мысли стало чуть-чуть веселее.

Папа сейчас на работе, мама в гостях у своей тети, которая немного приболела, я дома одна, а это значит, что у меня выдалась прекрасная возможность сегодняшний вечер провести с песней.

Обычно вечером люди возвращаются с работы, жизнь затихает и все готовятся ко сну, но караоке – это отдельный мир, здесь все наоборот – вечером посетители собираются в клубе, и начинается веселье.

Я пришла в «Пластинку» и села за дальний столик. Что бы мне спеть? Спою-ка я песню «Надежда» Анны Герман. Сейчас она подходит мне больше всего.

Я захотела подойти к сцене, но увидела, что диджей Мишаня сейчас занят. Он стоял возле сцены, а рядом с ним находилась администратор клуба Оксана и разговаривала по телефону:

– Григорий Иванович, может, мы все-таки как-то договоримся? Мы можем развлекать гостей не живым пением, а просто ставить записи. Не хотите?.. Нужно именно живое пение? Понятно… Очень жаль. Я сама не знала, что все так получится…

«Кажется, у них какие-то проблемы», – подумала я.

– Григорий Иванович, мы попытаемся что-нибудь придумать, но если не сможем исправить ситуацию, то выплатим вам неустойку. Прошу прощения за созданные трудности.

И она положила трубку. У нее было убитое лицо.

– Подожди, я сейчас одной знакомой позвоню, может, хоть она сегодня свободна, – сказал Мишаня и набрал номер. – Алло, Наташа, привет. Да у меня тут такое дело… Мы должны сегодня вести банкет, день рождения чиновника из Министерства образования, а Снежана, ну, наша певица, с которой мы всегда работаем на праздниках, срочно уехала в другой город, у нее сестра в аварию попала. Может, заменишь Снежану?.. – с надеждой спросил он и замолчал, слушая ответ. Судя по его выражению лица, Наташа ничем его не обрадовала. – Ну ладно, все равно спасибо. Да не переживай, я все понимаю… – он положил трубку. – Она тоже не может, на свадьбе сегодня поет.

– Ничего удивительного, у всех расписан график…

«Ладно, хватит подслушивать, ты сюда петь пришла», – подумала я и подошла к диджею.

– Поставьте «Надежду» Анны Герман, – я взяла микрофон.

– Пять сек!

Мишаня пощелкал мышкой, и из колонок раздались первые ноты мелодии.

Я взяла воздух, чтобы начать петь, и тут случилось неожиданное – внезапно Оксана замерла, как-то по-новому на меня посмотрела и резко подскочила ко мне.

– Выключи музыку! – сказала она Мишане.

Мелодия оборвалась.

Я выдохнула и в непонимании взглянула на женщину:

– Что-то не так?

– Ира, у нас случилась большая неприятность. Через полтора часа у нашего заказчика начинается юбилей, в ресторане будут сотни гостей, он выбрал нашу компанию для проведения банкета с живым пением, а Снежана уехала! Помоги нам, пожалуйста, я тебя очень прошу!

– Чем помочь? – удивилась я.

– Ты можешь заменить нам Снежану?

– Где заменить?

– На банкете!

– Как заменить?

– Пением!

– В смысле?..

– Мне нравится, как ты поешь!

И тут до меня дошло: она просит меня спеть вместо Снежаны!

– Вы сейчас шутите? У меня нет музыкального образования!

– Да зачем мне твое образование! Я прекрасно знаю твой голос! За три месяца я тебя уже изучила! Там не нужно исполнять никаких незнакомых песен, все песни ты и так знаешь! Перед тобой поставят ноутбук, и на экране будут написаны слова, твоя задача только петь! Так в чем же тогда проблемы?

– Оксана Витальевна, у меня не получится…

– Как это не получится? – Она даже как-то обиделась. – Вот ты зачем сейчас сюда пришла?

– Чтобы попеть…

– Ну вот и споешь! Но только не здесь, а на банкете!

Я явственно представила ресторан, сотни гостей, и тут выхожу я и пою! От этой мысли мне стало страшно.

– Нет! – воскликнула я.

– Ну, Ира! Аппаратура есть, диджей есть, ведущий есть, нет только певицы! Снежана нам позвонила только час назад! Где я найду ей замену? Помоги нам сегодня! Ну ты же любишь петь!

Это было настолько неожиданно, что я не могла ничего сообразить. Оксана просит меня спеть на банкете. Но как я могу петь, если у меня нет голоса?!

Ей заплатили деньги за выступление. А если я всех подведу? А если людям не понравится мой голос?

Мне захотелось умчаться отсюда со всех ног!

Что я и сделала.

Я сунула микрофон Мишане, спрыгнула со сцены и сломя голову бросилась к выходу.

Я прикоснулась к ручке двери, потянула ее на себя… И в самый последний момент, когда дверь уже приоткрылась, я услышала за спиной расстроенный голос Оксаны:

– А мне почему-то казалось, что она хочет быть певицей…

Меня словно хлыстом по спине ударили.

Я пришла в караоке попеть… Тогда почему я отказываюсь от такой замечательной возможности – петь? Ведь именно о пении я мечтала, когда сидела на «железке»! Я была страшно расстроена, потому что меня не приняли на конкурс, мне казалось, что все кругом рухнуло, и вот сейчас, совершенно того не ожидая, я получаю приглашение от администратора караоке спеть на сегодняшнем банкете!

Она уговаривает меня спеть, а я от нее убегаю! Мне силой запихивают в руки мечту, а я отнекиваюсь!

«Я не уйду, – твердо подумала я и отпустила дверную ручку. – Я никуда отсюда не уйду».

Я посмотрела в отражение застекленной двери и увидела в нем себя – хрупкую черноволосую девушку в синей форме железнодорожницы.

Нет, я не проводница. Я певица. Певица.

Я развернулась к Оксане. Она набирала номер телефона.

– Григорий Иванович, мы попытались найти певице замену, но, к сожалению… – расстроенным голосом сказала она, но я сорвалась с места, бросилась к ней и закричала:

– Я буду петь!

– Что?.. Подождите, Григорий Иванович, у нас тут что-то происходит, – пробормотала Оксана и прикрыла динамик ладонью. – Что ты сказала?

– Я буду петь! Я обязательно буду петь! – пообещала я.

Совершенно не представляя, что именно сегодня со мной случится.

Глава 9

Опера в ресторане

– Она согласна! Мишаня, она согласна! Грузи оборудование! Быстро!

– Понял, – коротко ответил парень и умчался на улицу. Мы тоже вышли из клуба.

Я увидела возле «Пластинки» «Газель». Диджей загрузил в нее мощные звуковые колонки и синтезатор.

– У тебя есть подходящий наряд? Если нет, то я дам тебе что-нибудь свое, у нас одинаковый размер, – сказала Оксана.

– Спасибо, не надо, я дома что-нибудь найду… – ошарашенно пробормотала я.

– Ну вот и отлично! Банкет уже ровно через час! Мишаня, отвези Иру домой, пусть она переоденется, а я решу кое-какие дела в караоке и тоже подъеду на банкет!

Вокруг меня завертелись события. Диджей прыгнул на водительское сиденье, я села рядом, и машина сорвалась с места.

Мы ехали по вечерним улицам. Было еще светло, но уже стремительно смеркалось, и вдоль дорог начинали зажигаться желтые гирлянды фонарей. Я смотрела в окно и пыталась хоть немного уложить в голове то, что только что случилось. Двадцать минут назад я шла по улице и плакала из-за того, что меня не взяли на песенный конкурс, но через несколько минут внезапно оказалось, что я единственная, кто может спеть на юбилее чиновника из Министерства образования, и теперь я сижу в какой-то, «Газели», груженной музыкальным оборудованием и через час должна быть на банкете!

Происходящее казалось невероятным и фантастическим, но это было правдой.

Мишаня остановил машину возле моего подъезда.

– Только ты быстро! – попросил он.

– Хорошо, – откликнулась я, выпрыгивая из машины и срочно соображая, что мне надеть. Я открыла дверь в подъезд и через три ступеньки помчалась на пятый этаж, забыв о том, что существует лифт. С трудом попадая ключами в замок, я влетела в квартиру, сбросила туфли… и грохнулась на пол, потому что запуталась в своих ногах! Когда я падала, то задела руками обувной стеллаж, и по всей прихожей рассыпалась обувь – моя, папина, мамина, туфли Антона, Олесины тапочки… Я бросилась ее собирать, но тут же остановилась: «Да какая еще обувь! Меня на банкете ждут! Потом соберу!» – и кинулась в свою комнату. Я распахнула шкаф и стала срочно выбирать одежду.

Голова просто разрывалась на части, я не могла осознать, что сейчас поеду петь на банкет, была настолько взволнована, что у меня даже горели уши и стучало в висках. Так, как сейчас, я не спешила еще никогда. Казалось, что я внезапно попала в какой-то вихрь, и мне срочно нужно привыкнуть в нем находиться.

Так что мне надеть? Платье? Блузку? Юбку? Длинную или кроткую? А какого цвета? Яркую или не очень?

Я взяла черное платье.

«Нет, не подойдет, какое-то оно мрачное, – подумала я и отбросила его на кровать. Взяла легкий сарафан. – И это не то, не для ресторана, да и холодно уже для сарафана, – раскритиковала я наряд и тоже бросила его на кровать, но из-за чудовищной спешки не рассчитала силу броска, и сарафан пролетел мимо кровати и упал на пол. Я кинулась его поднимать, но на полпути остановилась и вернулась к шкафу. – Потом подберу! О, вот хорошее платье! – обрадовалась я и взяла фиолетовое платье, но заметила, что оно мятое. – Ладно, тогда у мамы что-нибудь поищу!» – решила я и захотела повесить платье на место, но из-за волнения скользнула крючком вешалки мимо, и платье упало на пол.

Из-за нехватки времени я снова не стала наводить порядок, и, оставив наряд валяться, рванула в родительскую комнату к маминому шкафу. У мамы было красивое темно-синее платье, как раз для юбилея. Я быстро переоделась, набросила на шею бижутерию, щелкнула в ушах застежки сережек, помчалась в прихожую, юркнула в туфли и, пулей выскочив из квартиры, сломя голову помчалась вниз.

– Ты уже все?! – поразился Мишаня.

– Я долго, да?

– Долго?! Да тебя не было всего шесть минут! Никогда не видел, чтобы женщина так быстро собиралась!

Я посмотрела на часы. Действительно, вся процедура взлета на пятый этаж, переодевания и вылета на первый заняла ровно шесть минут!

Мишаня нажал на газ, и мы поехали на юбилей.

Я собралась как метеор! А все потому, что мне очень нравится петь! Стала бы я так мчаться на железную дорогу? Навряд ли…

«О какой «железке» ты думаешь?! Сейчас надо думать о другом! Я еду петь и мне нельзя подвести Оксану! А чтобы хорошо спеть, нужно хорошо распеться!»

– А можно мне немного распеться? – спросила я у диджея.

– Распевайся, – пожал он плечами, и я стала петь ноты, чтобы размять голосовые связки.

Видимо, для Мишани все это было настолько привычно, что он даже бровью не повел. Представляю, как мы выглядели со стороны: по дороге едет «Газель», а в ней сидит девушка в вечернем платье и во весь голос поет!

И мне так это нравилось!.. Вся эта спешка, суматоха со сбором оборудования, выбор платья, распевка, это настолько меня притягивало, что я чувствовала себя как рыба в воде! Мне очень нравился этот необычный ритм жизни, нравилось находиться в процессе создания праздника! Я чувствовала, что все это – мое, это то, что делает меня счастливой!

Но когда мы припарковались возле шикарного ресторана, облагороженная территория вокруг которого выглядела как в голливудских фильмах, мои эмоции слегка поутихли.

– Мы будем петь здесь?

– Да, – кивнул Мишаня, заглушая мотор.

Мне стало не по себе. Это был один из самых шикарных ресторанов нашего города. Когда я проходила мимо этого заведения, мне было даже страшно на него смотреть, а теперь выясняется, что я буду здесь петь!

В ресторан уже входили гости: мужчины в костюмах и женщины в изысканных нарядах.

У меня затряслись коленки. Но отступать было некуда.

Мы тоже направились в ресторан. Внутри был огромный зал, заставленный красиво сервированными столами, за которыми стояли роскошные стулья; на их спинки были надеты кремовые чехлы с огромными розовыми бантами. В зале еще почти не было гостей, но судя по количеству столиков, приглашенных ожидалось человек двести.

– Мы будем располагаться на этой площадке, – сказал Мишаня.

Отойдя от первого шока, я увидела в углу возле бара что-то вроде беседки, в которой, очевидно, всегда размещаются музыканты.

Мишаня начал устанавливать синтезатор, какие-то два парня принесли из машины колонки.

– Сейчас приедет ведущий. Нас будет четверо. Ты, я, Юрка и еще Оксана подъедет. Юрка будет вести программу, ты – петь, ну а я стану управлять музыкой.

У меня были ледяные руки, меня трясло, как во время болезни. Я все больше и больше осознавала масштаб того, что меня ожидает.

Приехала Оксана вместе с невысоким улыбчивым брюнетом лет тридцати, одетым в красный пиджак.

– Познакомьтесь. Ира, это Юра, Юра, это Ира.

Юра просто искрился эмоциями, а ямочки на его щеках еще больше создавали праздничное настроение.

– Ира, иди сюда, посмотри, вот это список песен, – сказала Оксана.

Она установила на столике ноутбук, открыла его и показала мне папку «Юбилей 2 сентября». В папке находилось несколько десятков треков.

– Мишаня будет включать минусы, а тебе остается только петь. Вот в этих файлах написаны слова песен, которые сегодня запланированы, – она открыла один из файлов. На синем фоне крупными белыми буквами были написаны слова какой-то песни.

Я изучила список песен. Никаких незнакомых композиций не было, все эти песни я знаю, а многие даже могу спеть наизусть. Я попыталась справиться с волнением. Сделала несколько глубоких вдохов, перекрестилась, чтобы у меня все получилось, и после этого мне стало легче.

Зал наполнялся гостями, стало очень шумно. Вокруг столиков бегали официанты, которые подносили еду и исполняли многочисленные просьбы приглашенных. Но особенно много просьб было у какого-то седоволосого мужчины. Ему постоянно было что-то надо, на него обращали внимание все гости.

– Выключите кондиционер! – кричал он официантам. – Мне в спину дует!

Официанты выключили.

– У меня тарелка плохо вытерта! Дайте другую!

Официанты принесли.

– Что-то стул шатается! У вас есть другой?

Ему поменяли стул.

– Да что у вас так жарко? Когда вы включите кондиционер?!

Официанты, вздыхая и пытаясь сдержаться, покорно выполняли его капризы.

– На каждом празднике обязательно есть такой персонаж, который вечно всем недоволен, – прокомментировал Мишаня.

– В поездах тоже частенько бывают недовольные пассажиры, – заметила я.

– Ну все, пора начинать, – сказал Юра. Он лучезарно улыбнулся, словно надев маску радости, и веселым задорным голосом объявил: – Добрый вечер, дорогие гости! Мы очень рады приветствовать вас в этом уютном зале! Мы собрались по замечательному поводу: Скороходову Григорию Ивановичу сегодня исполнилось шестьдесят лет! Ну а сейчас для вас прозвучит песня «День рождения» в исполнении нашей замечательной певицы Ирины!

Мне стало дурно. Задрожали коленки. Сердце стучало так сильно, что мне казалось, что я даже слышу его звук.

Я нервно поправила платье, нервозно дернула плечом, потом у меня задергалось веко…

Заиграла мелодия.

Меня било крупной дрожью, но я постаралась собраться, закрыла глаза и начала петь.

Я пела и одновременно внимательно следила за гостями. Мне было очень важно понять, как они воспринимают мое пение. Вели они себя обычно, вроде бы не перешептывались…

«По-моему, все нормально», – не прекращая петь, облегченно подумала я.

После этого я раскрепостилась еще больше, и у меня даже получилось выдать несколько вибрато.

Песня закончилась. Мишаня ободряюще мне подмигнул.

Ведущий снова начал шутить и принялся объяснять гостям условия увеселительного конкурса. Я отошла в сторонку.

Когда Юра провел конкурс, Мишаня включил следующую песню. Ее я спела уже уверенней, чем первую. Потом исполнила третью, четвертую композицию… и вскоре настолько вошла во вкус, что мне казалось, что я всю жизнь только и делала, что пела в ресторанах. Происходящее казалось какой-то сказкой!

…Когда я допела очередную песню и направилась к стулу, чтобы немного передохнуть, произошло то, что самым натуральным образом перевернуло всю мою жизнь.

Как я уже говорила, среди гостей был некий седой мужчина, который ко всем придирался. Официантов он просто извел, все ему было не так. И вот, ближе к концу вечера, когда этот тип со всеми переругался, он решил выйти на улицу, чтобы освежиться.

Мужчина направился к выходу, и вдруг, когда он проходил мимо нас, он остановился, и, еле стоя на ногах от выпитого спиртного, подошел ко мне.

– Ну ни одной песни нормальной не спела! – выкрикнул он, брызнув в мою сторону слюной. – Слушать противно! Хоть бы одну высокую ноту взяла! Петь вообще не умеешь! Три притопа, два прихлопа, вот и все песни!

Я остолбенела.

– Пожалуйста, не делайте людям замечания, если не разбираетесь в пении, – металлическим голосом сказала ему Оксана.

– Это я не разбираюсь в пении?! Да я директор консерватории! Примитив какой-то поет! А все почему? Да потому что петь не умеет!

Я стояла как замороженная и не могла произнести ни слова.

Мне снова сказали, что я не умею петь!

Я всеми силами пыталась сдержаться, но не получилось – перед глазами стало расплывчато. Ну зачем я согласилась здесь петь? Зачем?! Я снова опозорилась!

Но в какой-то степени этот человек прав… Все песни, которые я сегодня исполнила, были довольно простыми – развлекательными, без особенно сложных нот…

– Нет уже настоящих певцов, нет… – грустно сказал ценитель музыки и направился к выходу. – Никто уже высокие ноты не берет…

Высокие ноты?

Я словно вернулась в реальность.

– Я вам спою высокую ноту! – неожиданно для самой себя выкрикнула я.

Гости притихли.

– Что? Ноту высокую споешь? Ну-ну, послушаем… Неужели ты умеешь брать высокие ноты?

За нами следили гости. Они смотрели на нас так, будто наблюдали за какой-то дуэлью.

От этих взглядов мне стало страшно.

Зачем я ему это сказала?! Вот глупая! Не надо было ему перечить!

Но отступать было поздно. Я лихорадочно соображала, что бы мне спеть. Какую исполнить песню, чтобы он понял, что я могу петь высокие ноты, раз именно к ним он так прицепился?

«А я их вообще умею петь, эти высокие ноты? – запоздало подумала я. – Во что я ввязалась! Да как же я буду их петь! Я же нигде не училась! Я ничего не умею!»

И вдруг мне вспомнилось детство. Я шла по улице, столкнулась с Олей, и она начала учить меня нотам. Подруга взяла камертон, стукнула им по кирпичной стене, раздался какой-то комариный писк, и я повторила эту высокую ноту.

А что, если мне спеть что-то с такой же высокой нотой, как эта? Но что?!

Меня как громом поразило: «Витаса! Нужно спеть Витаса! «Опера номер два»! В этой песне берется очень высокая нота!»

– Ну что ты молчишь? Голос потеряла? – ухмыльнулся мужчина.

– Включите «Оперу номер два», – сказала я диджею.

– Витаса?! Ты шутишь?!

– Включите.

– Ира, может, подумаешь?

– Включите…

– Ну хорошо…

С недоверчивостью глядя на меня, Мишаня пощелкал мышкой и включил минус этой удивительной песни.

Заиграла мелодия. Директор консерватории скептически смотрел на меня. Все гости развернулись в нашу сторону и притихли.

– Дом мой достроен, но я в нем один… Хлопнула дверь за спиной. Ветер осенний стучится в окно, плачет опять надо мной.

Люди смотрели на нас.

– Ночью гроза, а наутро туман, солнце остыло совсем. Давние боли идут чередой, пусть собираются все…

Гости вытянулись в струнку. Наступил кульминационный момент. Тот момент, когда нужно спеть высокую ноту, которая является главной изюминкой этой песни.

Скандалист замер. Гости затаили дыхание.

Я набрала воздуха в легкие… и спела эту высокую ноту, которая длилась несколько секунд.

Мужчина изменился в лице.

Нота была такая тонкая, что, казалось, от этого писка взорвутся бокалы, как в свое время от голоса Шаляпина лопались плафоны в хрустальных люстрах.

Я убрала от губ микрофон.

Зал окутала тишина. Гости сидели как статуи.

– И давно ты занимаешься пением?.. – изумленно спросил директор консерватории. Он даже протрезвел.

– Если честно, я им не занимаюсь… Просто пою иногда… – призналась я.

– Как это не занимаешься? Ты шутишь? Вы слышали, как она поет? Вы слышали?! – обратился он к гостям. – Да вы не понимаете, что она спела! Если взять ноту еще немного повыше, то она превратится в ультразвук и человеческое ухо не будет ее слышать! Как тебя зовут, девочка? Как твое имя?

– Ира.

– Ирочка! Солнышко ты мое ясное! Ты слышала про песенный конкурс «Музыкальная школа?» Тебе обязательно нужно в нем поучаствовать! Обязательно! У вас в школе уже был кастинг? Я уверен, что ваш учитель музыки возьмет тебя в команду!

– Кастинг уже был сегодня днем… Меня в передачу не взяли…

Мужчина округлил глаза. На его лице появилось бурное возмущение, он явно собирался мне что-то сказать, но вдруг откуда-то с дальних столиков я услышала то, что просто повергло меня в шок.

– Взяли! – раздался из зала знакомый голос. – Теперь я меняю свое решение!

Я повернулась на голос, еще не понимая, кто его обладатель, и увидела, что из-за дальнего столика поднимается… Арсений Петрович.

Глава 10

Вечерний сюрприз

Мы ехали в «Газели». Был поздний вечер. Я смотрела отрешенным взглядом в окно на освещенные малолюдные осенние улицы и думала о своем. Оказывается, на сегодняшнем юбилее присутствовал Арсений Петрович. Сначала я очень этому удивилась, но потом поняла, что в том, что он находился на юбилее, нет ничего странного, ведь это был день рождения работника из Министерства образования, а это значит, что большинство его гостей имели отношение к педагогике. Получается, Арсений Петрович наблюдал за мной весь вечер, и причем не просто наблюдал, но еще и слушал, как я пою.

Потом, в конце праздника, он подошел ко мне и сказал:

– Ты знаешь, я, кажется, на кастинге тебя не рассмотрел… Ты все еще хочешь участвовать в шоу?

– Но вы же уже набрали десять человек…

– Набрал, но буквально час назад мне позвонила одна девочка и отказалась от участия. Ее отец – военный, и его переводят служить в другой город, поэтому одно место освобождается. Я думал, кем бы его занять, и вдруг увидел тебя… Ну что, мне включать тебя в список?

– Включайте…

А я еще не хотела ехать в ресторан!

– А кого из девчонок вы взяли последней на сегодняшнем кастинге? – спросила я.

– Алену. Она очень неплохо поет.

Алену! Ну замечательно! Я буду в команде, в которой два человека меня терпеть не могут!

Я понимала, что между нами будет напряжение, но была сейчас настолько поражена прекрасными событиями вечера, что предстоящее казалось очень далеким и нереальным.

В «Газели» было уютно, тепло, тихо и мирно. Диджей Мишаня спокойно крутил руль, а Оксана с задумчивым видом сидела рядом. Наверное, все думали об одном и том же – как неожиданно меня взяли в шоу.

– Приехали, – сказал Мишаня. Я осмотрелась и поняла, что мы уже въехали ко мне во двор.

– Оксана Витальевна, Мишаня, большое вам за все спасибо! Это был самый прекрасный вечер в моей жизни!

– И тебе спасибо, – сказала Оксана.

Я потянулась к двери.

– Ира, постой! – неожиданно воскликнула она. – Скажи, я тебя чем-то обидела? Тебе чем-то не нравится «Пластинка»?

– В смысле? Почему вы так считаете? Чем мне может не нравиться «Пластинка?»

– Вот именно это я и хотела у тебя узнать.

– Оксана, что вы имеете в виду? Я ничего не понимаю…

– Почему ты не стала участвовать в конкурсе? Я ждала твою заявку, думала, что ты ее пришлешь, но ты ничего не прислала!

– Какую заявку?

– На сайт!

– На какой сайт?

Оксана помолчала и спустя несколько мгновений медленно спросила:

– Ты что, ничего не знаешь?.. Ты что, не заходила на сайт «Пластинки»?

– В последнее время нет… А что там? Я на две недели немного выпала из привычной жизни – то к школе готовилась, то была с мамой в поездках… Я даже в «Пластинку» не приходила…

– Ира! Я думала, что ты не захотела участвовать, а ты ничего не знаешь! У нас в клубе даже плакат висит, а ты его, значит, не видела! На сайте «Пластинки» проходит конкурс! Мне в караоке нужна пара певцов – парень и девушка, которые будут по средам и четвергам петь во время перерывов!

Должна сказать, что в нашем караоке работают певцы. Они исполняют песни в те моменты, когда никто из посетителей не хочет петь, и таким образом заполняют паузы.

– Как ты знаешь, у нас работает несколько пар. Та пара, которая пела в среду и четверг, ушла. Им захотелось карьерного роста, – пояснила Оксана. – Ну, это естественно, они профессионалы, но эта работа может быть полезна молодым, чтобы набраться опыта. На сайте уже десять дней идет прием работ, все желающие могут присылать записи песен в своем исполнении. Из всех претендентов я выберу девушку и парня. Финал этого конкурса будет завтра. Но твоей заявки я не увидела.

И тут до меня дошло. Оксана хочет, чтобы я прислала заявку!

– Я сейчас же приду домой, запишу песню и пришлю на конкурс! – сказала я и снова схватилась за ручку двери, но Оксана вновь меня остановила:

– Подожди, не надо ничего присылать, я и так знаю, как ты поешь. Если ты хочешь, то на место девушки я возьму тебя!

– Меня?!

– Тебя! Ну что, ты согласна?

У меня дар речи пропал.

Сейчас, в этот момент, когда на меня вопросительно и даже с некоторой надеждой смотрела администратор караоке-клуба, я вспомнила, как пришла сегодня на кастинг и как этот новоявленный ассистент Андреев очень жестоко меня выгнал. Тогда я расплакалась и в слезах убежала из школы, мне казалось, что мир вокруг меня рухнул, я не знала, что мне делать дальше и как теперь быть. Но вдруг все резко переменилось! В прямом смысле слова за пару часов полностью изменилась моя жизнь – меня попросили спеть в ресторане, меня все-таки взяли участвовать в шоу, и вдобавок к этому всему я выиграла в конкурсе, в котором даже не участвовала!

Это было как во сне.

«Никогда нельзя отчаиваться, – подумала я. – Никогда нельзя опускать руки и огорчаться. Иногда случается что-то плохое, мы плачем, кажется, что все разрушилось, но мы не знаем, что буквально через минуту случится то, от чего будем буквально прыгать от счастья! Не зря ведь сказано: «Все, что ни делается – все к лучшему». Если бы меня не выгнал Андреев, то я не пришла бы в караоке, чтобы развеять свое огорчение, и не услышала бы, что Оксане требуется на вечер певец, она не пригласила бы меня на банкет, меня не услышал бы Арсений Петрович, и, возможно, Оксана не взяла бы меня на работу в «Пластинку»!

Меня всегда удивляло то, что порой за одну секунду может полностью измениться человеческая жизнь. Сколько раз таким образом она у меня менялась! За секунду она переменилась тогда, когда преподавательница определила, что у меня нет голоса, за секунду поменялась тогда, когда я задела веревку на Дне знаний, и сегодня она тоже изменилась ровно за одну секунду!

– Завтра у тебя первый рабочий день. Приходи в «Пластинку» к шести часам вечера. Ты мне должна помочь в одном важном деле. Тебе нужно будет… – начала говорить Оксана и вдруг посмотрела в окно. – А что там такое? Это полиция?!

Возле моего подъезда стояла полицейская машина.

– Да это же мой подъезд!

– Беги! Завтра увидимся!

Я выскочила из машины и помчалась на пятый этаж.

Почему здесь полиция?! Может, кто-то подрался?!

Я взмыла на свой этаж и неожиданно увидела, что полицейские стоят возле нашей квартиры, и дверь в квартиру открыта!

У меня сердце оборвалось.

– Что там случилось?! – крикнула я и рванула в квартиру.

Я увидела Антона в полицейской форме. Он стоял возле мужчины, который держал пушистую кисточку и обрабатывал ею дверную ручку, а на его руках были надеты резиновые перчатки.

– Антон! Что тут творится?

– Почему ты не берешь трубку?! Где ты была?! – возмутился брат.

– Пела… – удивленно ответила я и достала из сумочки телефон. Только сейчас увидела, что разрядился аккумулятор, поэтому он и не мог мне дозвониться.

– Вашу квартиру ограбили! Я был на дежурстве, проезжал мимо вашего дома, забежал перекусить и увидел, что дверь в квартиру открыта, все вещи разбросаны, весь дом перевернут! Я сразу же вызвал коллег. Криминалист снимает отпечатки пальцев, – Антон кивнул на мужчину с кисточкой.

Я похолодела.

Нашу квартиру ограбили!

Я бросилась в свою комнату, проверить, украли ли компьютер, но он стоял на месте.

– Внимательно осмотри все вещи и скажи, что именно у вас украли.

– Сейчас… – пробормотала я и стала обходить комнаты. – Да вроде бы все на месте…

– Странно… Все перевернуто, но все на месте…

– Действительно странно… Зачем же они тогда ворвались в нашу квартиру?

И тут меня как молнией ослепило.

Я вспомнила, как пару часов назад влетела в квартиру и стала выбирать себе наряд. Причем так активно его выбирала, что разбросала по дому все вещи… И самое ужасное – убегая, я забыла запереть за собой дверь…

– Антон… Мне надо тебе кое-что сказать… – осторожно, ожидая скандала, проговорила я.

– Подожди, потом скажешь, я сейчас занят, – брат направился к криминалисту.

– Антон, да послушай! Никто нас не грабил! Ты только не сердись, ладно?.. Я знаю, почему перевернут весь дом.

– Почему?

– Я просто искала платье…

Антон медленно ко мне повернулся.

Этот взгляд я запомню надолго.

Когда я проснулась, мне стали вспоминаться события вчерашнего вечера.

«Это все правда или сон?» – думала я. То, что вчера произошло, было настолько невероятным, что мне не верилось, что это случилось на самом деле. В состоянии удивительной легкости я отправилась в школу. В голове было настолько ясно, свежо и радостно, как будто сегодня у меня был день рождения. Весь день я находилась словно не здесь и только ближе к обеду вернулась в реальность. Вчера, когда я выходила из машины, Оксана сказала, что мне нужно в чем-то ей помочь, но не успела договорить, в чем именно, потому что заметила во дворе моего дома полицию. Интересно, что я должна сделать? Ладно, вечером узнаю! Она сказала прийти к шести.

После школы я упорхнула домой, сделала уроки, и в половине шестого направилась в караоке. Как только я вышла из подъезда, меня тут же пронзил холодный ветер. Я поежилась. Он дул настолько сильно, что я даже покачивалась из стороны в сторону, но все равно продолжала упорно идти в караоке.

В зале было еще немноголюдно.

Меня увидела Оксана.

– Привет! Ты уже пришла? Пойдем ко мне в кабинет, чаю попьем и посекретничаем.

Она открыла дверь в административную часть помещения, и мы вошли в коридор. Раньше я много раз видела, как Оксана сюда заходила, но сама никогда здесь не была, это помещение было закрыто от посторонних глаз. А сегодня Оксана меня сюда провела… От необычности ситуации перехватило дыхание. Меня допустили до самого сокровенного, до сердцевины клуба, туда, куда остальные посетители не заходят.

Мы прошли по коридору, Оксана открыла очередную дверь, и мы вошли в ее кабинет. Он был маленьким, но очень уютным: здесь стоял стол, компьютер, на стенах висели дипломы, сертификаты и фотографии, сделанные в день открытия клуба – на снимках были шарики, счастливые посетители, микрофоны… На одной из фотографий среди людей я даже рассмотрела себя…

– Присаживайся, – сказала Оксана. Она приготовила чай и предложила печенье. – Вчера мы договорились, что певицей у нас будешь ты, но мне еще нужно выбрать певца. Сейчас в караоке придут трое парней, которых я отобрала, после того как прослушала их записи. У них у всех хорошие голоса, я могу взять на работу любого из них, но выбрать нужно только одного. И выбирать из них будешь ты.

Я поперхнулась чаем.

– Взять я могу любого, но работать с ним в дальнейшем тебе, – подчеркнула Оксана. – Поэтому когда они придут, ты споешь с каждым из них и решишь, с кем тебе работать наиболее комфортно.

У меня округлились глаза. Это такая ответственность! Я должна буду выбрать одного человека из трех! Одного! А двум придется отказать…

– Что-то мне страшно… А вдруг я сделаю что-то неправильно?.. А вдруг я кого-то обижу?..

– Поступай честно, по совести, и тогда все сделаешь правильно.

В кабинет постучали, показался Мишаня:

– Там пацаны пришли.

– Идем, – сказала Оксана и поднялась с кресла.

Я тоже встала. У меня тряслись коленки.

Мне предстоит выбирать человека… Точно так же, как вчера выбирал участников Арсений Петрович…

С людьми нужно поступать так, как мы хотели бы, чтобы поступали с нами.

Если бы я была на месте этих парней, как мне хотелось бы, чтобы со мной поступили? Мне бы хотелось, чтобы претендентов выбирали честно. Пусть мне откажут, но главное, чтобы это было справедливо, без всяких интриг и подводных камней. Вчера меня убрали с кастинга нечестно: Андреев самым наглым образом повлиял на учителя; я как никто знаю, как это неприятно, когда с тобой поступают нечестно, и поэтому я хочу сделать все честно! Я хочу сделать все так, чтобы у меня была чистая совесть! Я буду выбирать справедливо!

И с этим намерением я шла по служебному коридору вслед за Оксаной.

Мы вышли в зал.

– Вон они, – кивнула женщина и подошла к одному из столиков. Столики были отделены друг от друга перегородками. Над перегородкой возвышались три мужских затылка.

– Добрый вечер! – поздоровалась с претендентами Оксана.

Я завернула за перегородку, приветливо улыбнулась парням… И улыбка резко сползла с моего лица.

Передо мной сидел Андреев.

Глава 11

«Вчерашний день»

У него округлились глаза.

– Сегодня сюда пришли те, чьи записи понравились мне больше всего. Представьтесь, пожалуйста, – с улыбкой сказала Оксана, не подозревая того, что мы с Денисом знакомы.

– Александр Бережной, – произнес невысокий светловолосый парень с голубыми глазами.

– Иван Парамонов, – назвал свое имя второй участник, высокий и темноволосый.

– Денис Андреев… – пробормотал мой школьный знакомый.

Он пораженно смотрел на меня и явно не понимал, что я здесь делаю.

Он что, отправлял свои работы на конкурс? И мне нужно решать, останется ли он здесь работать?!

– Вы знаете, что работать будете в паре с девушкой. Девушку для работы я уже выбрала: это Ирина.

Ваня и Саша приветливо мне кивнули. У Дениса еще больше расширились глаза.

Мне вспомнился вчерашний день, как я стояла на сцене и пела перед Денисом, а он уговаривал учителя, чтобы меня не взяли. А сейчас, спустя всего лишь день, буду решать я, возьмем мы его в караоке или же нет.

– Каждый из вас споет песню с Ириной, и мы определим, с кем из вас получается наиболее удачный дуэт.

– То есть вы будете решать, кто больше всего подойдет для Иры? – уточнил Ваня.

– Можно сказать и так. Ну что, начинаем? Кто первый? Ваня? Саша? Денис?

С Денисом стало происходить страшное. У него забегали глаза, он нервно застучал пальцами по столу, а затем неожиданно вскочил со стула, рванул к выходу и, распахнув дверь, выскочил на улицу.

– Куда это он?! – изумилась Оксана.

– Кажется, один из нас сдался… – удивленно ответил Саша.

Я смотрела на стеклянную дверь и не могла пошевелиться. Все присутствующие решили, что Андреев просто сбежал, но только я понимала, что случилось на самом деле. Он испугался не песни, он испугался меня!

«Ну и правильно, пусть идет! Он испугался, что я его не возьму! И правильно сделал!» – злорадно подумала я.

И тут же мне стало стыдно, ведь ровно минуту назад я решила, что буду поступать с участниками максимально честно. А теперь сижу и ехидно усмехаюсь…

С людьми нужно поступать так, как мы хотели бы, чтобы поступали с нами… Вот я хотела бы, чтобы мне мстили? Нет, не хотела бы… И поэтому я поступила бы правильно, если бы он пришел на прослушивание, и я бы честно решила, подходит он мне или нет. Именно честно! Потому что если отвечать человеку злом на зло, то из этого не получится ничего хорошего. Он ответил мне злом на то, что я развязала веревку, а если теперь отвечу злом на зло я, эта ситуация станет еще хуже. А вот если бы я ответила на его зло добром, то этим добром я бы его обезоружила, нарушила бы эту цепочку мести, и ему больше не захотелось бы причинять мне зло!

Да. Я поступила бы честно!

Но он убежал…

– Я ошибаюсь или это действительно был Андреев из «Летних каникул»? – спросил Ваня.

– Андреев, – кивнула Оксана. – Я сама удивилась. Он прислал запись на конкурс в самый последний момент – вчера поздно вечером! Я глазам своим не поверила! Я так изумилась: зачем ему работа в караоке? Ему что, мало быть солистом «Летних каникул»? Ну а теперь все понятно, ему просто-напросто захотелось острых ощущений. Он ради прикола подал свою запись, прошел отбор, а теперь взял и убежал. Видимо, у знаменитостей такие причуды… Ну ладно, давайте начнем. Кто из вас первый?

– Давайте я, – вызвался Ваня.

Мы взяли микрофоны и поднялись на сцену.

Я посмотрела на дверь.

У меня внутри все сжалось от невероятной тоски.

Ну зачем я споткнулась об эту веревку?! Ну зачем навредила Денису?! Если бы я не помешала ему спеть на линейке, то мы бы не враждовали! Если бы не было этой веревки, сейчас все было бы по-другому – мы спели бы с Денисом песню! С Денисом! С тем парнем, кого я любила!

Или люблю?..

Не знаю… В последние дни я твердо верила в то, что окончательно и бесповоротно его разлюбила, но сейчас, когда он убежал, я поняла, что нет, не разлюбила! Все мои чувства остались, но просто они заглушены неприятными событиями, которые случились за эти два дня.

Ну почему он не такой, каким я его представляла? Ну разве может певец, который на сцене всех любит, вести себя в жизни так?! Ну почему он такой?! Почему?!

И в этот момент я вспомнила Ярославу, подругу из прежней школы, которая увлекалась психологией и сказала, что у любого эмоционального состояния и поведения человека есть какая-то причина, которая и породила это состояние и поведение.

Вот взять для примера меня – в десять лет я была грустная и растерянная, и если так разобраться, у этих чувств действительно были причины – мне отказал преподаватель вокала, и из-за этого сломалась моя привычная жизнь, именно этот отказ породил те самые чувства – грусть и растерянность.

Значит, это правда, что у всего есть своя причина. Но если это так, то что тогда повлияло на то, что Денис стал таким?

Во мне зажегся невероятный интерес к Денису. Мне стало страшно интересно узнать, из-за чего он так испортился! Ярослава сказала, что если вычислить причину чего-то, то можно попытаться убрать и ее последствия. Не знаю, можно ли изменить характер Дениса, но мне очень важно понять, почему он стал именно таким. Почему-то казалось, что если я это узнаю, то благодаря этому знанию может что-то измениться…

Диджей поставил минус. Мы с Ваней начали исполнять песню.

Итак, приятно ли мне с ним петь? Хотела бы я работать совместно два вечера в неделю?

Я всеми силами пыталась представить, что мы будем петь регулярно, и, хорошенько подумав, я поняла, что я чувствую себя с ним как-то не очень комфортно… Мы поем и как будто друг друга не чувствуем, между нами словно нет эмоционального контакта…

Ваня ушел со сцены. Мишаня поставил другой минус – для песни с Сашей.

Мы спели, но петь с ним оказалось еще дискомфортнее, чем с Ваней. Если с Ваней мне просто было неуютно, то Саша вел себя даже некорректно – постоянно меня перебивал, на сцене заслонял меня собой и был сконцентрирован только на себе, как будто на сцене был только он один, хотя в дуэте оба певца должны быть словно единое целое. Мне не хотелось бы работать с ним!

Так и кого же мне выбрать?!

Если честно, не хотелось выбирать никого, ни с одним из них не нравилось петь. И вообще, во мне появилось какое-то раздражение, несогласие.

Но почему это раздражение? Откуда оно взялось?

Кажется, я понимаю, откуда… Я раздражена потому, что мне хотелось бы спеть с Денисом. Да, он убежал, но я-то знаю, что могла бы попробовать спеть еще с одним человеком. А что, если исполнять песню с ним было бы приятнее, чем с Ваней и Сашей?

– Вы отлично справились со своей задачей, – сказала Оксана парням. – Посидите за столиком, попейте чаю, я вас угощаю, а мы с Ириной посовещаемся.

Они ушли за столик.

– Ну что? Кого ты выбираешь? – негромко спросила начальница.

Я посмотрела на конкурсантов. Они наливали себе чай.

– Так что ты решила?

– Из них двоих мне хочется петь с… с…

Я замолчала.

Я не могла ничего сказать. Как я могу говорить, что я желаю петь с кем-то из них, если меня не тянет с ними петь?

– Так с кем ты будешь работать?

– Вам сказать честно?

– Конечно!

– Мне не нравится с ними петь.

– В смысле?

– Вы сами сказали, что нужно поступать честно. И вот я честно говорю – мне не нравится с ними петь.

Мы помолчали. Оксана стала напряженно о чем-то размышлять.

– У меня такое впечатление, как будто ты чем-то расстроена.

Она была права. Я думала о Денисе. Мне было больно из-за того, что все так сложилось. Оксана спросила, с кем мне хотелось бы петь. Так вот, если говорить о том, с кем мне хотелось бы петь, то хотелось бы именно с Денисом!

– Давай, наверное, сделаем так… – увидев мои терзания, сказала Оксана. – Давай отложим решение до завтра. Ты отвлечешься, успокоишься, а завтра придешь на работу и скажешь, кого хочешь выбрать, договорились?

– Договорились, – облегченно вздохнула я.

Если честно, я сама не понимала, какой смысл оттягивать решение до завтрашнего дня, но все равно не могла себя пересилить и сказать, что хочу петь с кем-то из этих парней. Я понимала, что мы с Денисом в ссоре, но вместе с тем меня страшно к нему тянуло и почему-то казалось, что все еще может измениться. Как – я не знала. Но в это верила.

Я вышла из клуба. Город освещали фонари. Было тепло, но очень ветрено. Когда я только шла в караоке, дул сильный ветер, но за несколько часов он настолько усилился, что теперь даже скрипели деревья, это был настоящий ураган!

«Надо скорее домой!» – поежилась я и ускорила шаг. Ветер насквозь продувал ветровку, которая, несмотря на свое название, от ветра никак не защищала.

Я завернула за угол и вдруг увидела то, что заставило меня резко остановиться.

Из кафе неподалеку вышел Денис. Меня он не видел. Я замерла в тени раскидистого каштана. Денис зашагал по улице. Мимо него прошли какие-то две девушки и, увидев его, заверещали:

– Денис Андреев! Живой! Настоящий!

Денис улыбнулся.

– А ты можешь мне дать автограф? – попросила рыжая девушка и вытащила из сумки блокнот. Андреев привычным жестом расписался.

– И мне! – сказала другая и протянула листок. – Круто! Неужели ты стоишь рядом со мной! Я сейчас в обморок упаду! А ты куда? На съемки? Мы тоже туда идем!

– На съемки? На какие съемки? – Ручка зависла над листком.

– На Пушкинскую! Нам только что позвонили подружки и сказали, что на Пушкинской «Летние каникулы» снимают клип! Так интересно все увидеть своими глазами! Так ты на съемки?

– Простите, мне нужно позвонить… – сказал Денис и, достав из кармана телефон, отошел в сторону, своим видом давая понять, что общение закончено.

– Ну хорошо… Спасибо за автограф… – удивленно переглянулись девчонки и убежали.

Денис внимательно проследил за ними, а когда они скрылись, положил телефон обратно в карман.

Он начал нервно ходить из стороны в сторону, будто принимая какое-то решение, и вдруг он внезапно сорвался с места и куда-то помчался.

«Куда это он?!» – удивилась я и, недолго думая, зачем-то рванула за ним.

Пробежав несколько улиц, он остановился и огляделся по сторонам.

Метрах в пятидесяти от нас было скопление людей вокруг какого-то ярко освещенного места. Когда мы подошли ближе, я поняла, что здесь расположилась съемочная группа.

Я увидела присыпанную листьями лавочку. На ней сидел какой-то парень и пел песню с такими словами: «Ты меня бросила в прошлую осень…», а неподалеку стояли участники «Летних каникул» Артем Зорин и Каролина Матросова и подпевали ему. Вокруг всего этого действа расположились несколько камер и осветительные приборы, которые ярко освещали лавочку и певцов. Все место съемок было ограждено желтой лентой, за которой толпились зрители.

– Стоп! Переснимаем! – закричал энергичный мужчина лет тридцати в красной толстовке на молнии и синей кепке. – Ты вообще понимаешь текст, который поешь?! «Ты меня бросила в прошлую осень»! Вдумайся – девушка тебя бросила! А ты сидишь и улыбаешься во весь рот! Сделай грустное лицо! Быстро! Тебя девушка бросила!

– Хорошо! – Парень старательно принял скорбное выражение лица.

– Вот так. Можно даже еще грустнее. Снимаем!

Вокалист снова начал петь эту строчку.

Я смотрела на все и не могла ничего понять. «Летние каникулы» снимают здесь клип, но почему в съемках не участвует Денис? Он что, решил не сниматься в этом клипе? Но почему? И кто этот парень на лавочке? Его же раньше не было в группе! Артем был, Каролина была, а его не было!

Дениса наконец-то заметили зрители и закричали:

– Смотрите, Денис! Денис Андреев!

Съемки снова остановились.

Денис стремительно подошел к толпе и с вызовом крикнул мужчине в кепке:

– Клип тут, смотрю, снимаете?

– Зачем ты сюда пришел?

– Эту песню должен был петь я! Я ее уже репетировал!

– Уходи, Денис! Не позорься! На тебя люди смотрят!

– А пусть смотрят! Пусть знают правду об этой группе!

– Какую правду?

– Как вы обращаетесь с людьми! Вы выгоняете участников из группы!

– Я не выгоняю, а просто не продлеваю контракты.

– Тогда, когда нужно сделать вашего племянника главным солистом, да?!

– Уберите его! Он нам мешает! – сказал мужчина высоким крепким парням, которые окружали место съемок.

Они подошли к Денису.

– Тебе не ясно сказали? Вали отсюда!

– Без вас как-нибудь разберусь!

– Ты сам напросился, – пожал плечами громила.

И тут случилось ужасное.

Он взял Дениса под руку, развернул его и толкнул вперед, давая понять, что ему здесь не место, но неожиданно Денис зацепился ногой о бордюр и упал на газон, и когда он падал, то инстинктивно взмахнул руками и задел мусорную урну.

Урна свалилась вместе с Денисом, и из нее посыпался мусор – смятые бумажки, банки из-под напитков, жвачки…

Певец растянулся на газоне.

Толпа взорвалась от хохота.

Уже второй раз за последние три дня над ним смеется толпа – сначала в школе на линейке, когда на него упал колокольчик, а теперь здесь…

– Вот новый солист группы! Привыкайте к нему! – сказал мужчина в кепке и указал на певца на скамейке. – А Андреева уже можно забыть! Андреев – вчерашний день! Его в мире музыки больше не существует!

Это было кошмарно. Денис лежал в мусоре, и над ним все смеялись.

Мне стало так его жалко! Так жалко, что он лежит на газоне и над ним все потешаются!.. Эта жалость горячим потоком хлынула из сердца и заполнила всю мою душу. Так вот почему он ждал встречи с продюсером после линейки! Он хотел найти человека, который мог бы с ним работать! Так вот почему он пришел в караоке! Он хотел найти место, где ему можно петь! Оксана сказала, что Денис прислал записи вчера, в самый последний момент, и теперь я понимаю, почему, – потому что позавчера у него не получилось встретиться с продюсером, и он решил попытать счастья в караоке.

Я была так поражена тем, что только что увидела, что просто окаменела. До меня наконец-таки стало все доходить. В последние дни я постоянно удивлялась – ну зачем Денису продюсер? Зачем ему участие в шоу? Зачем «Голосу Левобережинска» караоке, если у него и так уже все есть? И вот сейчас оказалось, что ничего у него нет! Он уже не солист «Летних каникул»! Его исключили из группы! По словам этого человека, он уже просто «вчерашний день»!

Первого сентября Денис говорил, что он певец «высокого уровня» и он сделал одолжение, что согласился спеть на линейке, и только теперь я понимаю, что этим напускным высокомерием он хотел скрыть свои неудачи, он создавал видимость того, что у него все прекрасно, хотя на самом деле все было просто ужасно.

Я увидела события последних дней с новой стороны, я как будто зашла за кулисы души Дениса. Я понимала, что за образом надменного человека скрывается совсем другое: певец, израненный предательством продюсера.

Так вот какая причина эмоционального состояния Дениса! Так вот почему он так раздраженно себя ведет! Дениса выгнали из группы и на его место взяли племянника этого человека! Тайна раскрыта!

Я не могла представить, что «Летние каникулы» теперь будут без Дениса. Денис, Каролина и Артем – это первый, самый лучший, «золотой» состав группы! Да разве может эта группа быть нормальной без Дениса? Кому она теперь будет интересна? Абсурд какой-то! Невероятно! Я больше никогда не буду слушать их песни! Мне казалось, что если я буду их слушать, то тем самым предам Дениса! Мне очень хотелось, чтобы все фанаты «Летних каникул», которые сейчас здесь стояли, были со мной заодно! Мне хотелось запрыгнуть на спинку лавочки и закричать: «Не слушайте эту группу! Не предавайте Дениса!» – но в этом не было никакого смысла, потому что я понимала, что из моей затеи ничего не выйдет – они уже разлюбили Дениса. Как переменчивы люди… Как легко они сначала признаются в любви одному певцу, а потом резко начинают любить другого, как только продюсер им скажет: «Вот новый солист группы! Привыкайте к нему! А Андреева уже можно забыть! Андреев – вчерашний день! Его в мире музыки больше не существует!»

Я смотрела на зрителей, которые высмеивали того, кого еще вчера любили, и не могла поверить, что действительно это вижу. В толпе стояли девчонки, которые десять минут назад брали у Дениса автограф, и сейчас они тоже смеялись.

– Что вы смеетесь?! Как вам не стыдно?! – крикнула я этим особам. – Вы только что брали у него автограф!

– Мы выбиваемся из графика! Начали! – скомандовал мужчина в кепке, и в глубине площадки заиграла музыка.

Все отвернулись от нас и повернулись к участникам группы.

Начались съемки. Но без Дениса.

Там, в глубине толпы, снимали нового солиста, а Денис лежал на газоне возле перевернутой урны.

Он медленно поднялся с травы. Я стояла рядом и не знала, что делать и что сказать. В его глазах была боль. Сейчас я увидела его настоящего: морально убитого парня, который избегал встречаться со мной взглядом. Я понимала его состояние. Я только что узнала его тайну, и ему было стыдно смотреть мне в глаза. Позавчера я слышала, как он говорил «Я получил «Голос Левобережинска», я певец высокого уровня!» – а теперь мы смотрим друг другу в глаза и он понимает, что я знаю, что никакого уровня у него нет.

– Ты не ударился?.. – с искренним состраданием спросила я.

– Не ударился! – буркнул он и, стыдливо опустив карие глаза, стремительно зашагал прочь.

Я чуть постояла и тоже ушла.

Он шел впереди на расстоянии пятнадцати метров. Звуки со съемочной площадки стали отдаляться. Если не хочет со мной разговаривать, не буду давить. Главное то, что теперь я знаю правду, знаю причину, почему он такой!

Мне навстречу дул такой сильный ветер, что я шла вперед с таким усилием, как будто пробиралась сквозь толщу снега. Ветер чуть не отбрасывал меня назад!

Зазвонил телефон.

– Да, мам, привет!

– Я еще у тети. Ей уже лучше, я завтра приеду домой. Как у тебя дела? Что ты вчера натворила? Антон говорит, что ты весь дом перевернула.

Я направилась к лавочке, чтобы сесть и спокойно поговорить, но тут дунул такой порыв ветра, что я даже покачнулась.

И вдруг через секунду раздался странный металлический скрип. А следом за ним истошный вопль Дениса:

– Проводникова!!

Не успела я ничего сообразить, как вдруг увидела, что Андреев с невероятной скоростью мчится ко мне, и, подбежав, он с силой меня толкнул. Так толкнул, что я полетела в сторону!

– Да что ты творишь!.. – возмутилась я и внезапно увидела, что на то место, где я только что стояла, стал падать огромный рекламный баннер.

И именно на этом месте сейчас стоял Денис.

– Денис!!

Но уже было поздно. Его накрыло конструкцией.

Глава 12

Ветер перемен

Все словно замерло. Я медленно направилась к рекламному щиту, готовясь увидеть самое худшее.

И тут из-под баннера раздался голос:

– Вот это шалашик!

Я облегченно вздохнула.

От страшного напряжения и внезапного расслабления у меня задрожали коленки. Я наклонилась и увидела под баннером Дениса.

– Ты там в порядке?..

– Да вроде бы да… – ответил певец, изучая глазами место, где он лежал.

Один конец баннера упал на спинку скамейки, и благодаря этому Денис не пострадал.

Он вылез из «шалаша» и потрясенно взглянул на баннер, который чуть его не раздавил.

– Давай-ка присядем немного… – растерянно сказал он и, опершись о мою руку, сел на другую скамейку. Я чувствовала, как дрожат его руки. Даже при свете фонарей было видно, как он побледнел.

Только сейчас я в полной мере осознала, что только что случилось! Денис оттолкнул меня от падающего баннера! Если бы он этого не сделал, конструкция упала бы на меня! Он бросился меня спасать! Он! Человек, которого я считала жестоким!

Мы сели на скамейку. Впервые за дни нашего знакомства мы просто сидели рядом, и между нами не было никакой враждебности. После того как упал этот баннер, между нами словно рухнула стена непонимания. Мы смотрели друг на друга, и нам не хотелось избегать взглядов, мне было легко и свободно, и Денис тоже смотрел на меня без всякой ненависти, нас будто что-то отпустило.

Я ощутила, что от него приятно пахнет туалетной водой с мягким и свежим ароматом.

– Я не хотела развязывать эту веревку… – прошептала я наболевшее.

– Я знаю, что не хотела… Мне так перед тобой стыдно… Я столько всего тебе наговорил… И помешал тебе участвовать в шоу… А ты была единственной, кто сейчас не посмеялся надо мной… Просто у меня столько всего случилось за последнюю неделю, я был так взвинчен, что эта веревка стала ну просто последней каплей!

– А что у тебя случилось? И что за ерунду говорил тот человек в синей кепке?

– К сожалению, это не ерунда, это правда. Неделю назад, двадцать седьмого августа, меня исключили из группы.

– Как это, исключили?! Ты же был в этой группе с самого первого дня ее основания!

– И несмотря на это, меня «убрали». В тот день я пришел на репетицию (мы как раз работали над песней «Нас разлучила осень», это ее он сейчас пел…), захожу я себе спокойно в звукозаписывающую студию, напеваю эту песню и неожиданно вижу, что там, за стеклом, в комнате записи у микрофона стоит какой-то парень и тоже поет эту песню! Я подошел к продюсеру – ну, к тому, в кепке, а он так спокойно мне говорит: «Ты уже не в группе» – и продолжает заниматься своими делами. Я у него спросил – как это, не в группе? А он отвечает: «Сегодня последний день твоего контракта, и я не буду его продлевать».

Денис замолчал. Со стороны съемочной площадки слышались голоса. С площадки, где его больше не было.

– Мои контракты были сроком на два с половиной года. Я думал, что после окончания второго контракта будет третий, как это всегда бывало, я даже не предполагал, что может быть по-другому, я думал, что это само собой разумеется, что я остаюсь в группе, но Роман Потапов просто не стал продлевать договор… Вместо меня он взял своего племянника…

Бедный Денис! Что ему довелось пережить! Какое потрясение он получил несколько дней назад! Как подло с ним поступили!

Денис пел в этой группе целых пять лет, стоял у ее истоков, он отдал ей все свое детство, треть своей жизни, и вдруг оказалось, что он больше не в группе! Только представьте – он шел в студию и напевал песню, которую хотел сейчас записать, и увидел, что ее записывает другой солист! Еще вчера он был на вершине успеха – являлся участником коллектива, ему предстояли гастроли, концерты и съемки, а сегодня охранники швырнули его в сторону мусорной урны! Группа продолжает существовать, снимать новые клипы, но уже без участия Дениса!

Неожиданно я поняла, что двадцать седьмое августа – это именно тот день, когда я ехала в поезде и мама заставляла меня учить лекции. Получается, в тот самый день в жизни Дениса происходила такая трагедия…

– Я себе места не находил! Со мной такое творилось, если б ты только знала! Я вышел из студии, а перед глазами было все как в тумане! Мне хотелось куда-то бежать, что-то кому-то доказать, куда-то звонить, но что я мог сделать? Все по закону! Он просто не стал продлевать контракт!

– Да, по закону… По юридическому закону… Но кроме юридических законов, есть еще другие законы – законы совести!

– Это точно… – благодарно, что я прониклась его историей, взглянул на меня Денис. – А потом мне позвонила директор школы, пригласила спеть на линейке. Сначала я хотел отказаться, мне было не до песен, а потом случайно узнал, что там будет ее сын… А он – музыкальный продюсер. И я словно возродился, я очень хотел хорошо спеть, произвести на него впечатление… Но не получилось…

Я поняла, что для Дениса значило то выступление на Дне знаний. А я ему все испортила…

– Ровно за день я оказался за бортом привычной жизни…

Как нарочно, в это мгновение со стороны съемок раздались аплодисменты.

– Это съемки клипа завершились, – прокомментировал Денис. – Давай погуляем? Не хочу здесь сидеть.

– Давай.

И мы, поднявшись, направились в другую сторону от съемочной площадки.

– Денис, постарайся не отчаиваться, – с искренним состраданием сказала я. – Мы никогда не знаем, какое счастье может произойти в нашей жизни буквально через минуту. Я просто уверена, что у тебя все наладится, что все встанет на свои места и что ты снова займешься музыкой!

Денис остановился и внимательно посмотрел на меня своими темно-карими глазами, которые я так часто видела по телевизору.

– Спасибо тебе за поддержку… Спасибо… – с чувством сказал он и, помолчав, проговорил: – Ира, я хочу тебя попросить… То, что я тебе рассказал, пожалуйста, больше никому не рассказывай, ладно? Пусть это будет нашей с тобой тайной. Журналисты еще ничего об этом не знают… И никто не знает… Я только с тобой поделился… Конечно, потом все узнают, но пусть это произойдет потом, нескоро, надеюсь, к тому моменту я уже снова встану на ноги…

– Хорошо… – пообещала я, ощущая, какой груз ответственности на меня возложен.

Он сказал «наша тайна»! Наша! Наша с ним тайна! От осознания того, что у нас с ним свои тайны, щемило сердце.

– Если говорить честно, то ты вчера очень хорошо пела. Если бы я не надавил на Арсения Петровича, то он обязательно взял бы тебя в команду…

– А он меня взял.

– Как это – взял?

– Вчера вечером мы неожиданно с ним встретились, – сказала я и поведала о том, что произошло в ресторане.

– Ну надо же, чего только не бывает! Действительно, никогда не знаешь, что будет через минуту! После твоего рассказа я даже как-то воспрянул духом! Буду верить, что у меня тоже все наладится!

– Тебе действительно кажется, что я спела хорошо? – недоверчиво спросила я.

– Ну да, а что тебя смущает?

– Понимаешь, в чем дело… Пять лет назад я пыталась попасть в музыкальную школу, но преподавательница сказала, что у меня нет голоса.

– Даже не знаю… Может, она что-то расслышала своим профессиональным слухом, но лично мне очень понравилось…

– Спасибо… Кстати, я слышала, что последней участницей вчера взяли Алену. А кто такая эта Алена? Она тоже любит петь?

– Да, она участвует во всех школьных песенных мероприятиях. На Дне знаний она сказала, что хочет со мной спеть. Ну я и согласился.

Я посмотрела на Дениса, на этого парня, пережившего предательство, и меня в очередной раз накрыла волна нежности.

А может, он все-таки такой же хороший, как в песнях?.. Когда он сказал, что ему «не нужны такие поклонницы», в то время он был в шоке. Он хотел произвести на продюсера хорошее впечатление, а я ему все испортила. Но сейчас он спас меня от падения баннера, а это о многом говорит!

– Приходи завтра в «Пластинку»! Может, попробуем спеть? А если мы друг другу подойдем? – сказала я и тут же смутилась – фраза получилась двусмысленной.

– Может, и подойдем… – улыбнулся Денис, тоже уловив двусмысленность фразы, и это, кажется, не вызывало у него неприятия. – Но ты же уже выбрала напарника?

– Нет… Мы договорились, что выбор я сделаю завтра…

– Тогда я приду! Я обязательно завтра приду! Я не могу без пения!

– И я не могу… – как эхо откликнулась я, все больше тепла испытывая к Денису. И он не может без пения, и я не могу! Как мы похожи! И тягой к пению, и даже внешне! Мы словно созданы друг для друга!

Когда я узнала, что завтра Денис придет в караоке, с меня будто сняли тяжелый груз. У меня на сердце была тяжесть из-за того, что я не могла выбрать напарника по работе, я не могла себе соврать, что хочу петь с Ваней или Сашей, потому что знала, что могла бы еще попробовать спеть с Денисом, и вот завтра я действительно попробую с ним спеть. Как же все-таки хорошо, что мы с Оксаной не поторопились и отложили решение до завтра!

А что, если мы правда подойдем друг другу в пении?.. А может, не только в пении, но еще и в жизни?.. Если мы станем оба работать в караоке, значит, будем вместе возвращаться домой? А что, если Денис будет меня провожать?..

– Расскажи мне что-нибудь интересное из своей жизни, – попросила я.

– Интересное?.. Сейчас расскажу. Однажды мы были на очень важном концерте, выступали перед правительством нашей области, и знаешь, что случилось?

– Что?

– Я на концерте забыл слова!

– Серьезно?!

– Серьезно! – рассмеялся Денис. – Мне было так стыдно! А хочешь, еще расскажу историю?

– Давай, расскажи!

И он стал рассказывать.

Мы шли по аллее, я слушала Дениса. В эти секунды между нами образовалась невероятная атмосфера, что-то необычное, то, что притягивало нас друг к другу. К тому же у нас была общая тайна… Это так здорово, когда между парнем и девушкой есть что-то такое, что знают только они вдвоем, это так сближает!

Я смотрела на его глаза, волосы, одежду, сравнивала, какого мы роста, и никак не могла поверить в то, что это тот человек, которого я часто видела по телевизору, тот человек, плакаты которого раньше висели на стенах у меня в комнате, тот человек, с которым я мечтала познакомиться… Я не могла осознать, что певец с экрана и этот парень, идущий рядом со мной – один и тот же человек!

Мы гуляли по городу и не умолкая болтали. Постепенно ветер утих, и даже немного потеплело. А может, тепло мне было из-за того, что я шла рядом с Денисом?.. От его присутствия у меня кружилась голова. А еще этот приятный аромат туалетной воды…

Когда я помогала ему выбраться из-под баннера, он взял меня за руку! Я до сих пор помню тепло его руки! Это фантастика!

Вдруг я увидела впереди высотные дома, среди которых находился мой новый дом.

– Мы обошли весь район! – ахнула я.

– В приятной компании время летит незаметно.

Я улыбнулась. И в этот момент произошло неожиданное.

Мы посмотрели друг другу в глаза и, вместо того чтобы отвести друг от друга взгляд, продолжали смотреть. Я рассматривала его красивые карие глаза, пушистые ресницы, загорелое лицо… Сейчас мы смотрели так, как смотрят друг на друга люди, между которыми зародились чувства…

– У меня такое ощущение, как будто я знаю тебя всю жизнь… – негромко проговорил Денис.

– И у меня тоже такое чувство.

Я вдыхала приятный аромат его туалетной воды.

– Как жалко, что район так быстро закончился, – с досадой проговорил он. – А давай в следующий раз обойдем его два раза? Или три! Или даже четыре!

В следующий раз? Он сказал «в следующий раз»?

– Да хоть весь город обойдем… – ответила я и, снова взглянув Денису в глаза, направилась в сторону дома.

Он, не отрываясь, смотрел мне вслед.

Я никак не могла уснуть. Ноги гудели от многокилометровой прогулки, а голова – от обилия впечатлений. Перед глазами проносились картины сегодняшнего дня. Чего сегодня только не произошло! Этим вечером я словно прожила целую жизнь! Прошло всего лишь несколько часов, но столько всего случилось! Началось все с того, что Денис увидел меня в караоке и сбежал, а закончилось тем, что он спас меня от падения баннера и мы с ним весь вечер гуляли!

Лицо озаряла улыбка. Это какая-то сказка!

Как же я рада, как же я счастлива, что пять лет любви не закончились! Они продолжаются! И мои чувства стали еще сильнее, чем раньше! Если прежде я смотрела на Дениса издалека, то теперь общаюсь с ним лично! Теперь я вижу его не на снимке в журнале, а здесь, рядом с собой. Я слышу его смех и чувствую тепло его рук! Вчера он меня ненавидел, а сегодня мы обошли весь район и не могли расстаться!

Я вспоминала нашу прогулку – тепло его рук, аромат туалетной воды, и мне просто не верилось в это счастье.

На прикроватной тумбочке засветился телефон – пришло сообщение. Послание было с незнакомого номера. Я открыла его.

«Спокойной ночи! Большое спасибо за прекрасный вечер!»

У меня учащенно забилось сердце. Я десятки раз перечитывала эти два слова – «Спокойной ночи», «Спокойной ночи», «Спокойной ночи», и мне казалось, что это самые нежные, самые прекрасные слова на свете.

«И тебе спокойной ночи», – ответила я.

«До встречи в школе», – написал он.

«До встречи!»

Я прижала к себе телефон и незаметно уснула.

Глава 13

Под лестницей

Сегодня я не шла, а буквально бежала в школу. Мне страшно хотелось увидеть Дениса. После вчерашних событий у меня просто кружилась голова. А вечером закружится еще больше, ведь мы с Денисом придем в караоке и я скажу Оксане, что хочу работать именно с ним! Неужели все это происходит в действительности?!

Я подошла к школе. К зданию, как муравьи к муравейнику, стекались ученики.

Обычно каждое утро я просыпалась и спокойно и неторопливо начинала свой день, долго раскачиваясь после сна, но сегодня меня распирало, я была настолько взбудоражена, что у меня даже горели щеки.

– Ира, привет! – ко мне подошла Тамара-интернет. – Ты сделала алгебру? Что-то я ничего не поняла во втором уравнении. Покажешь тетрадку?

– Конечно, смотри, – сказала я и стала открывать сумку. Тут я увидела вдалеке Дениса. Сейчас я к нему подойду!

Я сделала шаг в его сторону, но неожиданно заметила, что он идет не один, а с Аленой. Не успела я ничего сообразить, как вдруг случилось то, из-за чего я остолбенела.

– Ну ладно, до встречи, я к девчонкам пошла! – прощебетала Алена Денису… и весело чмокнула его в щеку.

Она хихикнула и упорхнула. Денис замер на месте и ласково прикоснулся ладонью к месту поцелуя.

У меня потемнело в глазах.

Они что, вместе?

– Тебе плохо, что ли? – забеспокоилась Тамара.

– Они что, вместе?

– Кто вместе?

– Денис и Алена.

– Ну естественно! Они еще весной стали встречаться! А, ну да, ты же новенькая… Но ты не переживай, я тебе все расскажу! – села Тамара на своего конька.

У меня не было слов.

Так вот почему Леонова вечно крутится возле Дениса… Я думала, что на Дне знаний он собирался просто с ней спеть, но оказалось, что они встречаются!

Но как они могут встречаться? Почему он ничего не сказал?

Во время уроков у меня все валилось из рук, я была в прострации. Сейчас мне больше всего хотелось запереться в каком-нибудь тихом месте и все обдумать, но из-за того, что я находилась на уроках, у меня не получалось тщательно сосредоточиться и осознать все, что я узнала сегодня утром. Во мне постепенно стало вскипать раздражение. В моей жизни случилась катастрофа, а я даже подумать о ней не могу!

Я буквально сходила с ума от переживаний. На третьем уроке я дошла до точки кипения, мне нужно было срочно побыть одной, иначе я могла просто взорваться.

Как только прозвенел звонок, я спустилась на первый этаж и зашла под малолюдную лестницу – это было самое тихое место в школе. Наконец-то побуду одна!

Ну почему вчера вечером он не сказал, что встречается с этой Аленой? Зачем он сказал, что будет ждать следующей встречи? Зачем он смотрел мне в глаза? Зачем прислал теплую эсэмэску? Зачем он сказал, что хочет обойти со мной весь район? Зачем он давал мне надежду?! Зачем?!

И тут меня озарило: «Подожди-ка… А может, все дело в том, что эта прогулка ничего для него не значит?.. Может, ей придала значение я, а он о ней уже и забыл?.. Может, я восприняла эту прогулку как прогулку парня и девушки, а он – как прогулку просто знакомых людей?..»

Так все и есть… Все дело в том, что это я любила его пять лет и мечтала о нем, но это не значит, что он тоже меня любил и мечтал обо мне… То, что я стараюсь воспринять как значимое для наших отношений, для него не значит совсем ничего.

«Нет! – решительно передумала я. – Мне не могли показаться такие серьезные вещи, ведь он действительно задержал на мне взгляд! И он действительно сказал, что ему жаль, что район так быстро закончился! За уши я ничего не притянула!»

Но тогда что это значит? Что он встречается с Аленой и одновременно стал проявлять интерес ко мне? Он с ней, а параллельно заглядывает мне в глаза, ждет со мной встречи и пишет мне эсэмэски? Это ужасно! Он некрасиво поступает с нами обеими!

Но с другой стороны, у нас была только одна встреча… Может, ему нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах и принять какое-то решение…

Прозвенел звонок на урок, в коридорах стало тихо. Пора идти на литературу.

Я собралась выйти из своего убежища, но вдруг услышала на лестнице чьи-то шаги.

– Да хватит от меня убегать! Что это было? Я когда это увидел, то чуть в обморок не упал!

– Валера, уже уроки идут! Я тебе после школы позвоню!

Этот голос показался мне смутно знакомым.

Ой, да это же голос Алены! А мужской – это голос Валеры, бывшего друга Дениса!

– Я хочу поговорить прямо сейчас, а не после уроков! Зачем ты его поцеловала?

– Так было надо!

– Что значит «надо»? Ты издеваешься надо мной? А может, ты его и раньше целовала?!

– Да не целовала я его! Это было впервые! И я только в щечку!

– В щечку! Да ты меня убить хочешь! Зачем ты это сделала?!

– Валера, я тебе честно говорю, я ничего к нему не испытываю! Вчера вечером я ехала в автобусе от тети…

– При чем тут твоя тетя?!

– Ты дальше послушай! Я посмотрела в окно и меня чуть удар не хватил! По улице шел Денис и эта новенькая, Проводникова! Я выскочила из автобуса и стала за ними следить! Они гуляли весь вечер! Весь вечер! А если быть точной, они гуляли часа три! Я как шпионка за ними наблюдала, пряталась за кустами, хорошо, что листья еще не опали. Все колготки себе разодрала… Он ей такое вчера сказал! Такое! Его выгнали из «Летних каникул»!

– Как это выгнали? Ты сейчас шутишь?

– Я до вчерашнего вечера сама ничего не знала! Он мне ничего не сказал! А ей, значит, сказал! Ты понимаешь, что это значит? Он ей доверился! Она ему понравилась! Как девушка! Я следила за ними до самого конца. Когда они расставались, они так друг на друга посмотрели! Они чуть не поцеловались! А еще во время их прогулки она спросила, кто такая Алена, то есть я, и в ее глазах была ревность! Получается, что и она нравится ему, и он нравится ей! Он предложил ей еще как-нибудь прогуляться. Ты понимаешь?! Если он станет с ней встречаться, то я ему буду не нужна! И все мои планы разрушатся!

– Да как же меня уже достали все твои планы! Я встречаюсь с девушкой, но мне приходится это скрывать!

– Ну Валера, ну потерпи, ты же знаешь, что это просто игра… У него узнаваемое лицо, и он мне нужен только поэтому. Когда он предлагает мне просто где-то погулять, я всегда нахожу причины, чтобы не встречаться. Я всегда незаметно выведываю, куда именно он хочет со мной сходить, и соглашаюсь посещать с ним только те места, где есть камеры и его снимают – на презентации каких-то альбомов, на съемки каких-то передач… Он же у нас звезда, его снимают, а я нахожусь рядом и благодаря этому тоже попадаю в кадр! Когда потом его показывают по телевизору, то и меня тоже автоматически показывают, я же рядом стою! И таким образом я тоже становлюсь знаменитой. Вот именно этого я добиваюсь. Ты же знаешь, я тоже хочу начать музыкальную карьеру… И вот, когда я приду к какому-нибудь продюсеру, он обязательно меня узнает и спросит: «Это вас постоянно показывают рядом с Андреевым?» Я скажу: «Да! Мы с ним знакомы!» И это очень поможет мне пробиться! Мне нужно только его лицо! Когда я стану известной, то сразу же его брошу!

– Да ты сто лет будешь добиваться этой известности!

– Неправда! Если б не эта Проводникова, я бы его, может, уже бросила, но она мне постоянно мешает! Я узнала, что первого сентября Денис будет петь перед продюсером, и уговорила его, чтобы мы спели вместе. Я сделала это только по одной причине, я хотела, чтобы мною продюсер тоже заинтересовался! Но Проводникова мне все испортила! Если бы не она, то я бы уже познакомилась с продюсером! Но она мне навредила! Валера, ну потерпи еще немножко, пожалуйста! Вот честно – скоро все это закончится! Сейчас уже наступает такой момент, когда я сама становлюсь телезвездой! Когда был кастинг на шоу, я позвонила Денису и попросила его, чтобы он всеми силами повлиял на Арсения Петровича, чтобы взяли меня! И он повлиял! Он сделал так, чтобы Проводникову выгнали, а когда пришла петь я, он начал меня расхваливать, и меня взяли! Все складывается просто шикарно, но мне снова начинает мешать Проводникова!

– В смысле? Как она может тебе мешать?

– Ее все-таки приняли в шоу, мне Арсений сказал! Мы с ней оказались в одной категории! Это ужасно! Я просто уверена, что в мужской категории победит Денис и в Москву поедет именно он, это ежу понятно, кого еще брать в это шоу? Хоккеиста? Или того зажатого? Нет! Ведущие возьмут именно Дениса! Я хочу сделать так, чтобы он поговорил с Арсением Петровичем, чтобы тот повлиял на ведущих и чтобы из девчонок выбрали меня! Но ты представляешь, что будет, если Денис влюбится в Проводникову? Он захочет, чтобы на шоу поехала она! И он не станет мне помогать! Вот это-то и ужасно!

– Хм… А что, вполне вероятно… Если они подружатся, то он наверняка поможет именно ей… – был вынужден признать парень.

– Честно, Валера, мы за все эти месяцы ни разу не целовались! Но сегодня мне пришлось его чмокнуть! Я это сделала только потому, что теперь он будет весь день об этом думать! Этот фальшивый поцелуй затуманит ему мозги, и он забудет Проводникову! Этим поцелуем я хотела его отвлечь!

– Это омерзительно, – жестко сказал Валера. – Никакая карьера не стоит того, чтобы ради нее целовать того, кого не любишь. Если ты еще хоть раз это сделаешь, меня ты больше не увидишь, понятно?

– Понятно… – проворчала Алена. И чтобы как-то оправдаться, напомнила: – Он, между прочим, общался с тобой только ради выгоды. Вот пусть теперь побудет в твоей шкуре!

Алена явно ожидала поддержки со стороны Валеры, но он горько ответил:

– С тех пор прошло уже несколько месяцев… Если на первых порах я был с тобой согласен, то теперь я уже начал размышлять более здраво. Каким бы он ни был, он все-таки мой бывший друг… Мне не хочется отвечать подлостью на подлость… Может, ты будешь просто добиваться успехов в карьере, сама?

– Нет! Я гораздо легче начну карьеру, если продюсеры узнают, что я близко общаюсь со звездами! Осталось всего несколько дней, мне нужно дотянуть до главного концерта! Когда меня возьмут в шоу благодаря рекомендациям Дениса, я его сразу же брошу! Ой, да у меня же химия! – воскликнула Алена, и над моей головой раздался топот ног.

Глава 14

Сенсация

Я стояла ни жива ни мертва.

Это что получается – Алена встречается с Денисом только ради того, чтобы быть к нему поближе и чтобы таким образом тоже стать знаменитой?!

В моей памяти вспыхнуло воспоминание: второе сентября, мы толпимся возле актового зала и ждем начала прослушивания. По коридорам ходят операторы. Алена подходит к Денису и говорит: «Ты видел, телевизионщики приехали? Давай сделаем что-нибудь зрелищное, давай что-нибудь споем, чтобы нас сняли!» Они пощелкали пальцами и стали громко, демонстративно, петь. К ним тут же подбежали операторы и начали их снимать. Потом Денис куда-то ушел, а Алена подошла к Валере и довольно ему сказала: «Ну все, Валера, засветилась!»

Сначала я даже не обратила на это внимания, и только теперь до меня начало все доходить: Алена подошла к Денису потому, что он узнаваемый. Когда на студии будут монтировать первый выпуск передачи и мастера монтажа увидят кадр с Денисом Андреевым, они обязательно включат в программу именно этот эпизод. А это значит, что люди увидят не только Дениса, но еще и Алену. И на Дне знаний она хотела спеть с ним не просто так, а чтобы продюсер обратил внимание и на нее! А Денис думает, что она просто так хотела с ним спеть…

Алена его обманывает! И вдобавок к этому встречается с его бывшим другом!

Денис использовал Валеру ради выгоды, а теперь Дениса ради выгоды использует Алена. И что самое интересное – кажется, Валере, которому, казалось бы, нужно быть обиженным больше всего, ему неприятно, что Алена так поступает с Денисом. Сам Валера злится на Дениса меньше, чем Алена, которая влезла в эту ситуацию и стала использовать ее в своих целях…

Мне захотелось куда-нибудь побежать и что-нибудь сделать, я была настолько взволнована, что меня распирали эмоции. И вдруг меня осенило: если Алена обманывает Дениса, значит, есть шанс, что мы с ним будем встречаться?.. Она ведь его не любит!

Мне нужно срочно поговорить с Аленой! Нужно встретиться с ней и сказать, чтобы она прекратила обманывать Дениса и уступила мне дорогу!

Я еле-еле дождалась конца урока и, как только прозвенел звонок, рванула к кабинету химии и стала ждать, когда из него выйдет Алена.

Вскоре распахнулась дверь. Из кабинета хлынули ученики. Среди них я увидела Леонову.

– Алена!

Она обернулась.

– Я все про тебя знаю! – без предисловий сказала я.

– Что ты про меня знаешь? – оторопела она.

– Я знаю, что ты обманываешь Дениса! Ты встречаешься с Валерой, а Дениса используешь!

Алена на секунду замерла, а потом взяла себя в руки и возмутилась:

– Ты вообще нормальная? Что ты несешь?

– Я слышала ваш разговор возле лестницы сорок минут назад!

– Тебе приснилось!

– Я тебя очень прошу, не надо его обманывать! Алена, давай ты оставишь Дениса? Ну ты же его не любишь! Но зато он очень нравится мне!

– Что?! Ты меня просишь, чтобы я бросила своего парня?!

– Он тебе не парень, и ты это прекрасно знаешь! Ты его даже поцеловала только ради того, чтобы отвлечь его внимание от меня!

– Это вообще! Я такой наглости еще не видела!

Она резко развернулась, хлестнув меня по лицу длинным осветленным хвостом, и удалилась.

Едва она ушла, как мимо меня прошел Арсений Петрович.

– Ира, после уроков собираемся в моем кабинете, обсудим порядок выступления участников на отчетном концерте.

– Хорошо, – рассеянно сказала я, продолжая думать об Алене.

Это какой-то ужас! Она поцеловала Дениса только ради выгоды! Первый поцелуй – это событие, которое человек помнит всю свою жизнь – и сегодня Алена впервые поцеловала Дениса! Он потрясен и думает об этом весь день! И он не подозревает, что для нее этот поцелуй совершенно ничего не значит!

В том, что он весь день думает о поцелуе, я в этом просто уверена. Вчера вечером он написал мне эсэмэску «До встречи в школе», но прошло уже четыре урока, но он не прислал ни одного сообщения, не спросил, в школе ли я, не предложил увидеться… И это понятно – его мысли заняты другой…

После уроков я направилась в актовый зал.

Собрались участники. Алена как ни в чем не бывало общалась с Денисом. Он смотрел на нее влюбленными глазами. Когда он увидел меня, то задержал на мне долгий взгляд, а затем, словно очнувшись, рассеянно мне кивнул и снова переключился на Алену.

Ее план шикарно сработал: из-за лживого поцелуя она полностью приковала к себе его внимание.

– Запишите: отчетный концерт состоится восьмого сентября в шесть часов вечера, – сказал Арсений Петрович. – То есть уже через четыре дня. На концерт пусть обязательно придут ваши родители, возможно, у них будут брать интервью.

Так… Восьмого сентября концерт…

Я раскрыла дневник, приготовила ручку…

И внезапно меня как током ударило.

В графе «8 сентября» запись уже была – «Железка. В 18.00 – аттестация».

Аттестация на «железке» и концерт назначены на один день и даже на один час!

Мне стало жарко. Я не смогу быть одновременно и на «железке», и на концерте!

Всё, я подошла к финалу. Если раньше я как-то могла совмещать «железку» и пение, то теперь это стало невозможно. Мне нужно выбирать что-то одно: или я буду проводником, или я буду певицей.

Но я не могу не пойти на концерт! Меня взяли в команду с таким трудом! Как я могу отказаться от участия в концерте? И я не хочу отказываться! Пение – это то, что мне нужно! Я живу пением!

Но если я не явлюсь на «железку», то меня из нее выгонят!

Что делать?..

Я больше не могу. Я не могу жить и обманывать саму себя! Я не могу заниматься тем, что мне неинтересно!

– Что-то группа нашей школы ВКонтакте вообще не развивается, – послышался голос Леоновой. – В последнее время ни одного нового участника!

– Ну не могут же туда постоянно добавляться новые люди? – пожал широкими плечами хоккеист Серега, одетый в свою обычную майку травяного цвета «Хоккейный клуб «Юность». – Эта группа интересна только ученикам нашей школы. Все уже давно туда добавились.

– А новенькая добавилась? – спросила Алена и неожиданно кивнула на меня.

– Не знаю. Ира, а ты уже вступила в наше сообщество?

– Нет, не вступила. А какой у него адрес?

– Серега, будь другом, вышли Ире приглашение! – сказала Алена.

– Пять сек, – кивнул хоккеист и полез в телефон. – Так… Я нашел тебя по поиску. Ирина Проводникова, Левобережинск…

«Не понимаю, чего это Алена стала такой доброй? – недоуменно подумала я. – Она даже обратилась ко мне по имени! Может, боится, что я все расскажу Денису? Ну конечно! И именно поэтому она решила меня задобрить! Но она зря надеется! Я все равно обо всем ему расскажу!»

Серега начал с улыбкой копаться в телефоне, и вдруг он застыл.

– Что это? – поразился он и поднял на нас изумленные глаза. – Вы это видели?

– Что видели? – спросила Алена. – Так ты послал приглашение? Ира, прими приглашение! Вступай в нашу группу! И добавься ко мне в друзья, хорошо? А то ты почему-то до сих пор не у меня в друзьях!

– Да подожди ты с приглашением! – отмахнулся Серега. – Вы видели эту запись?

«Какую запись?» – насторожилась я.

– У Иры на «стене» запись… «Сенсация! Читайте и делайте максимальный перепост! С Денисом Андреевым, главным солистом «Летних каникул», в конце августа разорвали контракт! Его с позором выгнали из группы и взяли вместо него другого солиста!»

Я окаменела.

Денис пораженно повернулся ко мне.

– Я не писала! – вскочила я. – Это не моя страница! Я этого не писала!!

– Как это не писала? А чья это страница? – спросил хоккеист и показал мне дисплей.

Я увидела свою страницу и запись на «стене». Но я это не писала!

– Тебя что, выгнали из группы? Так ты больше не поешь в «Каникулах»? – потрясенно спросил Серега у Дениса.

– У нас закончился контракт… – в смятении пробормотал Денис.

– Денис, я этого не писала! – горячо доказывала я.

– Ну я же тебя просил никому не рассказывать! – с невероятной болью воскликнул Денис, и в его глазах даже блеснули слезы. – Ты мне отомстила?

– Мою страницу взломали!

«Это Алена! – подумала я. – Это она сделала запись! Она захотела нас рассорить! Не зря же она милым голоском сказала Сереге о том, чтобы он нашел мою страницу! Ей было нужно, чтобы кто-нибудь посторонний как будто случайно увидел фальшивую запись на моей «стене»!»

– Это Алена! Это она написала! – я повернулась к ней: – Это ты меня подставила!

– Я?! – вытаращила она глаза, по обыкновению густо накрашенные перламутровыми тенями.

– Ты взломала мою страницу!

– Арсений Петрович, она врет! – у Алены довольно натурально задрожал подбородок и из уголка правого глаза очень элегантно скатилась слеза. – Сделала гадость, а я еще и виновата!

– Знаешь, что?! Я расскажу! Я все расскажу!! Ты это сделала специально! Ты это сделала, потому что…

Я вдохнула побольше воздуха и собралась начисто выложить все – и про то, что она следила за нашей прогулкой, и про ее сговор с Валерой, но неожиданно до меня дошло: еще минуту назад в школе никто не знал, что Дениса убрали из группы, это стало для всех потрясением, и если я при всех скажу о том, что Алена обманывает Дениса и встречается с его бывшим другом, то опозорю и унижу Дениса еще больше, чем он сейчас унижен и опозорен.

Это заставило меня замолчать.

– Зачем ты так поступила, Ира? – укоризненно покачал головой Арсений Петрович. – Зачем ты раскрыла секрет Дениса? Зачем ты плетешь эти интриги? Я исключаю тебя из участников.

– Что?.. – я подумала, что ослышалась.

– Я убираю тебя из списка участников шоу. Я не потерплю никаких гнусностей в нашей команде. Не надо смеяться над неудачами других людей! Ты можешь идти.

– Куда идти?

– Домой. Покинь, пожалуйста, зал.

– Зачем покидать? – все еще не могла понять я.

– Ты больше не участвуешь в нашем шоу!

В зале воцарилось молчание.

– Но, Арсений Петрович…

– Ты больше не участвуешь!

Я стояла в одиночестве, и в мою сторону никто не смотрел.

Неожиданно я явственно, почти кожей ощутила, что я здесь чужая. Еще минуту назад я имела право находиться среди этих людей, а сейчас все ждали, когда я уйду.

Я посмотрела на Алену. Я не могла поверить в то, что люди могут так нагло врать.

Перевела взгляд на Дениса. Он потрясенно, без единой эмоции на лице смотрел на меня. «Как ты могла?» – спрашивал он глазами.

– Ирина, я жду, – с нажимом напомнил учитель. – Мы не можем из-за тебя начать репетицию.

Я медленно развернулась и направилась к выходу.

Разум отказывался принимать произошедшее. Казалось, что сейчас меня остановят и скажут, что это шутка, что я могу вернуться, сейчас все рассмеются… Но никто не смеялся.

Я толкнула дверь и вышла из зала.

Первые минуты я не могла ничего понять. А потом до меня дошло: меня снова выгнали с конкурса! Уже второй раз!

У меня опустились плечи.

Ну вот и все… И даже выбора между «железкой» и пением делать не пришлось. Все разрешилось само собой.

* * *

Я стояла возле школы и ждала, когда закончится репетиция. Во время ожидания вошла через телефон в свою анкету и удалила провокационную запись. Но под ней уже стояло 52 отметки «Мне нравится» и 13 перепостов… Сенсационная запись уже распространилась…

Наконец двери школы открылись, и стали выходить будущие участники шоу. Показались и Алена с Денисом. Я сразу же подошла к ним и с ходу сказала:

– Денис, а теперь я расскажу тебе правду! Алена тебя обманывает! Она встречается с Валерой, а с тобой общается только ради того, чтобы тоже стать знаменитой! Когда тебя снимают на камеру, она постоянно вертится рядом с тобой, чтобы потом ее тоже показали по телевизору! Она общается с тобой только для этого!

– Что-о?! – Денис изумленно взглянул на Алену.

– Да, – подтвердила я. – Я хотела сказать это еще в актовом зале, но не сказала, потому что это могли услышать одноклассники.

– Она все врет! – взвизгнула Алена. – Она подошла ко мне после четвертого урока и сказала, что сначала опозорит тебя на весь город, а потом сделает все для того, чтобы нас рассорить! И вот оно все происходит!

– Я этого не говорила!

– Говорила!

– Денис, она меня оклеветала! – доказывала я.

– Кому ты веришь? Мне или ей? – тянула на себя одеяло Алена. – Она только что пришла в нашу школу и уже столько всего натворила!

– Что я натворила?! Я только об веревку споткнулась! И больше я ничего не «творила»! Денис, не надо ей верить!

– Денис, мне верить надо, а вот ей не надо! – кричала Алена.

Денис схватился за голову. Он с отчаянием взглянул на нас обеих, не знал, кому из нас верить.

И тут Алена применила свой коварный и жестокий способ – принялась манипулировать чувствами Дениса. Она посмотрела на него влюбленными глазами, ласково, как кошка, прижалась головой к его плечу и мило проворковала:

– Ну разве я могу тебя обманывать?.. Мы с тобой с мая вместе, а ее ты знаешь только четыре дня…

Денис растаял, как сливочное масло на солнце.

– Пойдем отсюда, – сказал он Алене и, бросив на меня укоризненный взгляд, слегка отодвинул локоть от туловища, тем самым приглашая Алену взять его под руку. Алена молниеносно юркнула рукой в эту «петельку», и они ушли.

Весь день я провела в смятении, все казалось каким-то бредом, несколько раз я звонила Денису, но он не брал трубку. Он думал, что я над ним посмеялась, хотя на самом деле посмеялась Алена. Но больше всего меня поражает даже не Леонова, а Арсений Петрович. Какой непостоянный человек – то не берет меня в шоу, то берет и снова выгоняет… Он дал мне надежду и снова ее отнял, даже ни в чем не разобравшись! Это так непедагогично!

Я сидела на кухне и пила чай. Я чувствовала опустошение. Бессилие.

Не успела я побыть в составе команды, как меня снова из нее выгнали.

«Да мне же сегодня в караоке! – вспомнила я. – И сегодня нужно сказать Оксане, кого я выбираю!»

Я выбираю Дениса. Но явится ли он теперь в «Пластинку»?.. Вчера, когда во время прогулки я ему сообщила, что еще не сделала свой выбор, он горячо пообещал, что обязательно придет сегодня в караоке. Но придет ли он после того, что случилось сегодня?..

Вскоре я переступила порог клуба. Дениса еще не было.

Прошло полчаса, но он так и не появился. Мне стало все ясно: он не придет.

– А откуда ты знаешь такие эксклюзивные подробности? – спросил у меня диджей Мишаня.

– Какие подробности?

– Да вот, почитай, – он протянул ежедневную городскую газету «Вечерний Левобережинск».

В рубрике «Новости сегодняшнего дня» было написано: «Сегодня в одной из социальных сетей пользователь Ирина Проводникова сообщила, что популярный певец Денис Андреев больше не участник группы «Летние каникулы»! По словам девушки, Дениса выгнал из группы продюсер Роман Потапов. Мы провели эту информацию и убедились в том, что с солистом действительно разорвали контракт!»

За те минуты, что висела запись в моей анкете, ее успели прочитать журналисты!

Не успела я это подумать, как мне пришла эсэмэска. «Денис Андреев».

«Большое тебе спасибо! В сегодняшней газете написали, что меня выгнали из группы! И журналисты сослались на тебя! Я тебе верил, а ты меня просто убила!»

«Мою анкету взломали!» – в тридцатый раз сообщила я ему, но он ничего не ответил.

Он верит Алене… Ну и пусть верит, если ему так нравится… Через четыре дня Денис протолкнет Алену в шоу, и она его бросит. И тогда он поймет, кто говорил правду, а кто ему врал.

– Ну что, ты подумала над претендентами? – спросила Оксана, когда караоке закрылось и опустел зал. – С кем ты будешь работать? С Иваном или с Александром?

«С Денисом», – хотела ответить я, но в этом уже не было смысла, он не пришел.

Я вспомнила Сашу – невысокого светловолосого парня с голубыми глазами и Ваню – мускулистого и темноволосого.

– Звоните Ване, – вздохнула я. – Если делать выбор между этими двумя певцами, то лучше петь с ним.

Вечером, уже находясь наедине с собой, я подумала: «Странно, а почему я выбрала именно Ваню»? Я долго размышляла над этим вопросом и в конце концов поняла – просто внешне он чем-то похож на Дениса…

Глава 15

Финалисты

Наступило восьмое сентября, день отборочного концерта.

С Денисом мы так и не помирились. Он постоянно меня избегал и не хотел ничего слушать. Мне было больно наблюдать за тем, как Алена ловко его обманывает, а еще было грустно смотреть на то, как участники каждый день готовятся к концерту. Одно дело, когда убирают из конкурса по справедливости, а другое дело, когда становишься жертвой чужих интриг!

От этих мыслей меня отвлекало караоке. Я уже два раза работала в «Пластинке». Ваня оказался вполне хорошим напарником. Просто во время прослушивания он страшно волновался, и поэтому у нас не клеился дуэт, а сейчас он расслабился, и все пошло как по маслу.

Меня настолько захватили переживания о происходящем и работа в караоке, что я случайно пропустила занятие на «железке». И не пожалела. Я не хотела туда ходить. Надоело. Когда я стала работать в караоке и полностью погрузилась в музыкальную атмосферу, то окончательно осознала, что мне хотелось бы заниматься именно пением, даже несмотря на то что Марина Александровна определила, что у меня нет хорошего голоса.

Ну и ладно, оперной певицей я не стану, но могу пригодиться хотя бы в караоке или в каком-нибудь ресторане… Главное для меня – петь. А где, это уже не важно.

Наступил вечер. Через полтора часа должен начаться концерт.

Я долго думала, идти мне на него или остаться дома, и все-таки решила пойти. Да, было больно, что меня исключили из шоу, но, несмотря на это, было интересно узнать, чем все-таки закончится этот школьный кастинг. То, что из парней выберут Дениса – это и так понятно. Важнее всего было узнать, выберут ли Алену? Получится ли у нее попасть в передачу? Сможет ли она уговорить Дениса, чтобы он повлиял на Арсения Петровича, чтобы он, в свою очередь, повлиял на комиссию и чтобы из девчонок на прослушивание в Москву пригласили ее? Вот за всем этим мне и хотелось сегодня понаблюдать.

У родителей был сегодня выходной, и они тоже решили сходить на концерт. Вчера я сделала маме маникюр.

– Мы так давно нигде не были! – радовалась мама, прихорашиваясь перед зеркалом. – Хоть песни послушаем, да, Игорь?

– Действительно, – согласился папа, завязывая галстук, – а то, кроме пуховых платков да вяленой рыбы на вокзалах, ничего не видим!

Мама захихикала.

Мне стало грустно. Я тоже могла бы участвовать в концерте… Родители, кстати, ничего об этом не знали. Когда после пения в ресторане меня пригласили в шоу, в это время их не было дома, и они были не в курсе, что случилось в тот вечер. Пока я раздумывала, как им сказать о моем участии в передаче, меня из нее снова выгнали, и поэтому они не знали обо всех этих «качелях».

Я сделала прическу, надела бирюзовое платье и взглянула на себя в зеркало. Вроде бы ничего… Но было бы гораздо лучше, если бы в этом наряде я сидела не в зрительном зале, а стояла на сцене…

– Ну что, идем? – вздохнула я. На сердце было тяжело.

Как бы я хотела быть там, вместе со всеми, готовиться к выступлению, слушать напутственные слова Арсения Петровича… Но этого меня лишила Алена…

Мы приехали в школу. Сегодня царило такое оживление, какого не было и первого сентября! Двор прямо бурлил людьми и машинами, в коридорах повсюду ходили операторы с камерами, на стенах висели плакаты с ярким логотипом шоу, и на его фоне все фотографировались.

Мы вошли в актовый зал и заняли места. Когда мы пришли, свободные кресла еще были, но буквально через минуту зал уже был забит до отказа. Все сидячие места были заняты, и даже проходы были заполнены людьми.

Я осмотрелась. В первом ряду сидели участники – Серега, Олег, Надя, Алена, Денис… Денис надел туфли, брюки, рубашку модного покроя и аккуратно подстригся. Выглядел он просто ослепительно. Слепило все – и красота Дениса, и даже его одежда.

Телевизионщики расставили по залу несколько камер, чтобы снимать концерт с разных точек, на потолке висели софиты, их свет был направлен на сцену. В воздухе витала торжественность, возбуждение и какая-то нервозность. Сегодня здесь будут проходить съемки, и потом все это покажут по телевизору! Такого в школе еще не было!

В зале как-то резко зашушукались. Все повернулись к дверям.

«Что там такое? – удивилась я и вдруг увидела, что в зал входит девушка с каким-то знакомым лицом. – Да это же Полина Орлова, знаменитая певица!» – ахнула я.

Она стояла в трех метрах от меня.

Ей было двадцать пять лет, и ее клипы часто показывали по телевизору. На нее смотрели все. Полина была одета в красивое черное платье. Я не могла поверить, что каждый день вижу ее на экране, а сейчас она стоит здесь, в зале, на расстоянии вытянутой руки! Арсений Петрович говорил, что на съемки приедет ведущая. Так вот кого он имел в виду!

В зале повисла тишина, все не отрываясь смотрели на певицу.

– Всем привет! Меня зовут Полина Орлова! Я – одна из наставников нового музыкального шоу, и уже через месяц оно стартует на нашем любимом канале «Шоу-TV»!

Зал взорвался аплодисментами.

– Сейчас, в это же самое время, в других школах в других городах России тоже проходят съемки концерта, на котором будут отбирать участников! Сейчас мы все – часть одного огромного действа! Каждый член жюри выбрал себе город, куда поехал на съемки предварительных прослушиваний. Но почему я приехала именно сюда, а не в какой-то другой город? Да потому что я родилась и выросла в Левобережинске! А еще я училась в этой школе! Моим учителем музыки был Арсений Петрович! Ну, вы наверняка об этом знаете!

Наверное, старожилам школы действительно было известно, что здесь училась Полина Орлова, а я этого не знала, и эта информация меня потрясла. Неужели Полина ходила по этим же самым ступеням, по которым хожу я? Неужели в школьные годы она сидела в этих же самых креслах и училась у Арсения Петровича? Я была под большим впечатлением. Я чувствовала в себе сильную тягу к пению, и поэтому, когда увидела перед собой настоящую певицу, во мне почему-то наступил подъем духа и неожиданно загорелась надежда, я вдруг поверила в то, что у меня тоже может все получиться.

– Ну все, пора начинать концерт, – сказала Полина и уселась в первом ряду рядом с участниками.

Каждый должен был спеть по две песни. Сначала первую, по очереди, а потом так же по кругу вторую.

Если бы я участвовала в концерте, я хотела бы исполнить «Woman in love» Барбары Стрейзанд и «Luna tu» Алессандро Сафина, но теперь из-за подлости Алены я ничего петь не буду!

Учитель сказал вступительное слово и пригласил на сцену первого участника – Дениса.

Денис пел безукоризненно. Преподавательница музыкальной школы Марина Александровна сказала, что у меня проблемы с музыкальным слухом, но даже я с моим проблемным слухом прекрасно понимала, что Денис брал все ноты. Кроме того, он очень щедро использовал вибрато и обильно приправлял пение мелизмами. Он очень уверенно вел себя на сцене. Да и разве может быть по-другому, если он столько лет был участником группы и поэтому сцена для него как родной дом? Денис привычными, свободными жестами обращался с публикой, подмигивал, владел публикой, и было заметно, что у него огромный опыт выступлений. Я смотрела на него и понимала – Полина выберет именно его! Он пел филигранно! Он был настоящей звездой!

Но почему-то чем дольше я слушала Дениса, тем сильнее у меня возникало какое-то странное чувство. Неожиданно для самой себя я поняла, что его пение начинает меня раздражать. Андреев прекрасно брал ноты, через каждое слово использовал мелизмы и вибрато, и именно это насыщенное голосовыми эффектами пение меня раздражало и даже стало вызывать тошноту, будто я переела сливочного масла. Для того чтобы произвести на всех впечатление и непременно выиграть конкурс, Денис запихнул в свое пение все, что только можно было впихнуть, но не вложил самое главное – душу. Он настолько переборщил со всем этим, что мне захотелось открыть все окна и вдохнуть свежий воздух, хотелось перевести дух от этого обилия музыкальных украшательств.

Неожиданно мне вспомнился июньский вечер трехмесячной давности. Я вспомнила, как впервые пришла в караоке и, послушав мое пение, Оксана сказала: «У тебя очень неплохо получается делать вибрато, оно очень украшает песни, но используй его умеренно, не переборщи, все хорошо в меру».

Вот именно это Денис и сделал – переборщил.

Но это только мое впечатление. Судя по восторженным лицам окружающих, у всех было другое мнение.

После Дениса пел хоккеист Серега. Он не стал особо заморачиваться с одеждой и вышел на сцену в своих обычных синих джинсах и зеленой майке с надписью на груди «Хоккейный клуб «Юность». В сравнении с ослепительно одетым Денисом получился настолько сильный контраст, что многие даже улыбнулись, но когда Серега запел, я оцепенела. Он занимался хоккеем, не имел никакого опыта выступлений, но пел так, что у меня глаза на лоб полезли. Его голос разливался по залу, как чистый ручей. Никогда не думала, что этот высокий спортивный широкоплечий парень может так петь! Мне раньше казалось, что он даже родился с клюшкой! Во время его выступления вся публика замерла, а в конце песни раздался шквал аплодисментов.

Когда я его слушала, мне стало так радостно и свободно, что я как будто вырвалась на «свежий воздух», о котором недавно мечтала.

Он выглядел не как звезда, а как обычный парень – в джинсах и майке, разница между Серегой и Денисом была поразительная и в одежде, и в мастерстве, но почему-то больше симпатий во мне вызывало пение Сереги. Он делал все как-то легко и свободно, кажется, он воспринимал этот конкурс не как что-то серьезное, а как развлечение, с его уст не сходила добродушная улыбка.

После него выступили другие – каждый спел первую песню, а затем по очереди вторую.

Вторую песню Денис исполнил тоже замечательно. Если говорить о пении Алены, то пела она довольно неплохо, но все-таки слабее, чем другие участницы. Но недостатки в пении она с лихвой компенсировала своим внешним видом – сегодня она нанесла на веки еще больше перламутровых теней, чем обычно, брови сделала еще чернее, а губы еще розовее. Наверное, ей казалось, что именно так выглядят настоящие певицы.

– Какой концерт, какой концерт! – восхищалась моя мама, сидевшая рядом со мной.

Я многозначительно вздохнула.

И вот настало время объявления победителей.

– Дорогая Полина! – торжественно сказал Арсений Петрович. – Прежде чем мы приступим к подведению итогов нашего конкурса, нам хотелось бы сделать тебе сюрприз! Ребята специально для тебя подготовили мини-фильм о нашей школе!

– Ой, как интересно! Это так трогательно! Спасибо большое!

На сцену спустился большой экран для проектора. Арсений Петрович пощелкал мышкой в ноутбуке, и на огромном полотне появилась картинка.

Я с улыбкой взглянула на экран, устроилась поудобнее в кресле… И похолодела.

Я увидела на экране себя!!

Я стояла на сцене этого зала и держала в руках микрофон.

В первую секунду я не могла ничего понять, а потом до меня дошло – Арсений Петрович включил то самое видео, которое второго сентября снимал во время кастинга на свою видеокамеру! До сих пор помню тот чудовищный отбор – сначала учитель поставил не ту мелодию, потом неожиданно выключился свет и мне пришлось исполнять песню без музыки!

Зачем он показал это видео?!

Я стояла на сцене жутко растерянная и покрасневшая. Такой вид у меня был потому, что я видела перед собой Дениса, который сидел в кресле и смотрел прямо на меня. А еще у меня, оказывается, некрасиво торчала прядь волос на голове…

Я, экранная, открыла рот и начала петь:

Нас встретило море прибоем,

Лазурью сверкала волна.

Ты мне подарил жемчужные бусы,

Я верила, что у тебя я одна…

Экран резко погас.

– Прошу прощения, это не то видео, – смутился Арсений Петрович. – Я уже говорил детям, что у меня с компьютером какие-то проблемы, вирус, наверное… Названия файлов меняются… Сейчас я найду нужный. Простите!

– А кто эта девушка? – спросила Полина.

– Какая девушка?

– На экране.

– Да это одна из участниц, – нехотя ответил учитель. – Так, где же нужная запись?..

– А включите его.

– Кого?

– Кастинг с этой участницей! Я хочу на нее посмотреть!

– Полина, зачем? Она никуда не прошла!

– Пожалуйста, включите! – настаивала певица.

– Ну хорошо… – сдался Корнилов и снова поставил это ужасное видео.

Я вновь увидела себя на экране.

– Ты что, ходила на прослушивание? – шепнула мне мама

– Ходила… – выдавила я и еще глубже вжалась в кресло.

Все смотрели на экран. На экран, который в огромном формате демонстрировал торчащую прядь и весь мой позор. Особенно странно было себя слушать, когда я пела а капелла. Голос дрожал и срывался. Еще бы, тогда передо мной сидел Денис…

На меня стали оглядываться присутствующие.

– Ну а теперь посмотрим видеоролик об истории нашей школы, – воодушевленно начал Корнилов, но Полина его остановила:

– Арсений Петрович, секунду! А где эта девушка?

– Не знаю… Мне пришлось ее исключить из состава участников. Она портила отношения в нашем коллективе.

– Ничего я не портила! – вскочила я с места. – Меня подставили!

Все головы повернулись ко мне.

На меня направили софит. Я оказалась в круге света.

Ко мне подскочил оператор и начал меня снимать.

– Не знаю, про какие еще раздоры в коллективе вы говорите, но ты меня чем-то зацепила, – задумчиво сказала Полина и стала внимательно меня рассматривать. – Как тебя зовут?

– Ира… Проводникова…

Меня снимала камера! От волнения я обливалась потом.

– А ты можешь вот прямо сейчас выйти на сцену и что-нибудь спеть?

– На сцену? – опешила я.

– Мне хочется тебя послушать. Ну а что? Ребята, вы хотите, чтобы Ирина вам спела? – возвысила голос Полина. – Давайте ее поддержим! Поддержите Ирину!

– И-ра! И-ра! – начал скандировать заведенный зал.

Все стали кричать и свистеть, все просили, чтобы я вышла на сцену. Я была в полуобморочном состоянии, у меня зашумело в ушах.

– Да что ты стоишь! – шепнула мне мама и подтолкнула меня.

Не ощущая под ногами пола, я выбралась из ряда, взошла по ступенькам и стала на сцене. Кто-то сунул мне микрофон. В глаза больно бил яркий свет, я почти не видела, что происходит в темном зале. Но вскоре зрение начало привыкать.

– Какую песню ты можешь спеть? – спросила Полина, по-прежнему сидя в кресле.

Я не могла ничего сообразить, но постаралась максимально взять себя в руки.

– «Woman in love».

– Включите музыку. Арсений Петрович, у вас есть этот минус?

– Найдется…

У меня страшно тряслись коленки.

Заиграла музыка. На меня было нацелено несколько камер.

Эта песня, которую нужно исполнить, одна из самых красивых песен на нашей планете. Ее нужно не просто петь, а ей нужно проникнуться, ее нужно на себя «надеть», нужно самой стать этой песней.

Я начала вслушиваться в мелодию, чтобы как можно сильнее в нее погрузиться.

И я погрузилась.

Я начала петь.

Сейчас, в эту секунду, наступил настоящий взрыв, извержение вулкана эмоций.

Пять лет во мне копились страдания, муки из-за того, что мне запретили петь, а в последние дни к этим мукам прибавились еще и терзания по поводу Дениса. Я была на пределе переживаний, и сейчас все эмоции нашли себе выход.

В моей жизни есть две главные любви – любовь к Денису и любовь к пению, но и то и другое у меня отобрали! С Денисом я быть не могу, он верит Алене, но я могу попытаться себе вернуть пение, которое у меня чуть не отобрала Марина Александровна! Я хочу петь! Я должна петь! Пения никто у меня не отнимет!

«Я хочу петь! Я очень хочу петь! – усиленно думала я, выводя ноты. – Я хочу петь за себя, хочу петь за прабабушку, я хочу петь за всех! За всех тех, кто хочет петь, но у кого по каким-то причинам не получилось осуществить свои желания! Я буду петь! Я пою!!»

Я пела с таким напором, с такой невероятной силой, как будто желала пробить какую-то стену. Я вложила в песню все свои чувства, все то, что испытала за эти пять лет и за последние восемь дней. Я вспоминала прабабушку, вспоминала, как ее приняли в музыкальное училище, но началась война, представляла, как она страдала, как ей было больно из-за того, что все сложилось не так, как она мечтала, я полностью отдалась песне и даже не спела, а именно прожила ее, вложила в песню всю свою боль. Боль из-за того, что я не певица, и боль из-за того, что Денис не со мной!

Я пела и не понимала, где нахожусь – то ли на сцене, то ли в космосе, я словно куда-то провалилась, в какой-то другой мир, в мир этой песни, у меня потерялось ощущение времени и пространства.

Постепенно темп песни нарастал, я чувствовала, что в зале тоже нарастает напряжение. Все ждали последнего припева, в который заложен ну просто атомный взрыв самых разнообразных эмоций.

И вот я добралась до этих поразительных строк.

Я запела.

Зал вытянулся в струнку, а в конце песни все в изнеможении опустились в свои кресла, будто корабль, пребывающий в шторме, резко перестало трясти.

Песня закончилась. Зал окутала тишина. Я смотрела на зрителей и мало что понимала, потому что мысленно все еще пребывала в песне.

И вдруг произошло то, чего я не ожидала.

Зал разразился аплодисментами.

А в следующую секунду я удивилась еще сильнее.

Полина резко вскочила с кресла и объявила:

– Друзья, я делаю заявление! Я приняла свое решение! Из женской части вашего коллектива я выбираю Ирину! В нашем проекте будет участвовать она!

Глава 16

Последний удар

– Проводникова?! – раздался в зале громкий крик. С кресла вскочила Алена. – Да ее же выгнали из передачи!

– Прошу прощения, но наставник этого проекта я, – резко заметила Полина. – И выступление Иры мне понравилось больше всего.

– Я в шоке! – по лицу Алены пошли красные пятна, и она медленно опустилась в кресло. – Скажи им что-нибудь! – зашипела она на Дениса.

– А что я скажу?!

– Ничего! – гаркнула Леонова.

– Через две недели тебе нужно быть в Москве, – сказала мне Полина. – Присаживайся в зрительный зал, скоро я объявлю имя второго победителя.

Не ощущая пола под ногами, я вернулась на место.

– Ира, это что, правда? – дрожащим голосом спросила мама. – Я ничего не понимаю… Тебе же говорили, что ты плохо поешь!

– Я уже сама ничего не понимаю… – искренне сказала я.

– Ирочка, доченька, как же я за тебя рада! – мама крепко меня обняла. – А может, у тебя все-таки получится стать певицей? А может, та преподавательница из музыкальной школы просто плохо тебя расслышала? Доченька ты моя милая!

У меня защипало в носу. Мама лучше всех понимала, какие чувства я сейчас испытываю, ведь преподавательница сказала именно ей, что у меня нет ни голоса, ни слуха. Но я не понимаю, если у меня нет ни голоса, ни слуха, то почему тогда Оксана в начале этого лета в день открытия караоке сказала, что я неплохо пою? Почему директору консерватории тоже понравился мой голос, когда я пела в ресторане? И почему мое пение понравилось сейчас Полине?!

«А может, за эти годы у меня появился голос и улучшился слух?» – озарила меня догадка.

Наверное…

Точно! За эти пять лет у меня просто улучшился голос и изменился слух! Вот в чем все дело!

Это невероятно, меня взяли в шоу! Взяли тогда, когда я даже уже и не пыталась в него попасть!

Это что получается, я поеду на съемки вместе с Денисом? Мы будем сниматься вместе?! Ну просто голова кругом идет от счастья!

– Итак, дорогие участники, я проанализировала выступление каждого исполнителя и хочу объявить имя второго победителя! – сказала Полина.

Я посмотрела на Дениса.

Он начал нервно поправлять одежду и приподнялся с кресла, готовый выбежать на сцену.

– Из девушек в дальнейший конкурс проходит Ирина Проводникова, а из ребят… Сергей Варламов! Поздравляю!

Я остолбенела. Серега?..

Раздался грохот аплодисментов. Хоккеист рванул на сцену.

– Спасибо! Спасибо! Я еду в Москву! Ура!!

Денис пораженно смотрел в одну точку. Рядом с ним, не шевелясь, как восковая фигура, сидела Алена и переваривала то, что сейчас случилось.

Я тоже пребывала в оцепенении. Может, Полина что-то перепутала?.. Почему она не взяла Дениса?..

Сегодня, когда я ехала на концерт, я даже не предполагала, что в шоу могут взять меня, но была твердо уверена в том, что обязательно возьмут Дениса. Но вышло все совершенно иначе.

Съемки закончились, зрители стали расходиться, а я еще осталась в школе.

Неожиданно Денис встал с кресла и подошел к Полине.

– Полина! Почему вы меня не взяли? У меня столько наград! Я обладатель премии «Голос Левобережинска»! А вы взяли его, хоккеиста! – и с этими словами он указал в сторону Сереги, у которого в это время брали интервью.

От этих слов я онемела. И Полина, кажется, тоже.

– Вот в этом-то и вся проблема, – сказала она, изучающе глядя на Дениса. – Ты даже не понимаешь, почему я взяла его, а не тебя, не понимаешь, что именно меня в нем привлекло.

– Не понимаю!

– Ты вышел на сцену с таким видом, как будто ты уже победитель этого шоу. А Сергей пел по-другому, он пел по-настоящему. Когда пел ты, у тебя на лице было такое снисхождение к другим участникам, что мне даже стало неловко… Ты пел и как будто бы говорил: «Я профессионал, беру шикарные ноты, а вы и в подметки мне не годитесь! Полина выберет меня, а вы все тут просто для массовки!»

Денис опустил глаза. Полина попала в самую точку.

– Когда пел этот парень, он вкладывал в песню всю душу, было заметно, что он очень переживает за то, чтобы хорошо спеть, а ты пел так, чтобы показать себя, а не песню… В тебе слишком много самолюбования и гордости и очень мало сердечности, – вздохнула Орлова. – Я думала, что Рома ошибся, но теперь я все увидела своими глазами…

– Какой Рома? – не понял Денис.

– Потапов. Твой бывший продюсер из «Летних каникул». Он мой однокурсник. Когда я увидела тебя в списках участников «Музыкальной школы», я позвонила ему и спросила, зачем его певцу участвовать в этом шоу, и он сказал, что вы больше не сотрудничаете.

– Он меня выгнал!

– А почему он тебя выгнал?

– Он выгнал Дениса потому, что взял в группу своего племянника! – не вытерпела я. Мне очень хотелось заступиться за Дениса, на которого так налетела Полина. – Он очень жестоко поступил с Денисом!

Денис с большой благодарностью взглянул на меня.

– Да при чем здесь племянник?! – изумилась Полина. – Ты правда считаешь, что он убрал тебя поэтому?!

– А почему? – замер Денис.

– Да он же сто раз пытался до тебя достучаться! С тобой стало невозможно работать! Когда ты начал становиться популярным, то возомнил себя великим певцом! Сначала это было заметно не сильно, но с каждым годом это начало набирать обороты, и вот в последний год ты только и делал, что мотал всем нервы! Но особенно тебе снесло башню в августе – после того, как ты получил «Голос Левобережинска»! После этой премии вы поехали на гастроли в Иркутск, и что ты там натворил?

– А что я там натворил?..

– Ты стал говорить участникам «Летних каникул», что у тебя самый лучший голос в группе, потребовал у продюсера президентский номер в гОстенице, а на организаторов концерта накричал за то, что тебе не принесли на завтрак черную икру! Но терпение Романа лопнуло вечером – начался концерт, в зале тысячи зрителей, вся группа уже на сцене, а тебя нет! Ты опоздал на целый час! И почему? По какой причине? Ты лежал в гОстенице с температурой под сорок? Нет! Тебе позвонил продюсер, а ты сказал, что сидишь в кино! Он тебе сказал, что зрители уже пришли, что тебя все ждут, а ты что ответил? «Да подождут! Я хочу досмотреть фильм! Без меня концерт не начнется, я в группе главный!» Через два дня после этой выходки как раз закончился твой контракт, и продюсер просто не стал его продлевать! Зачем ему работать с таким наглецом? А вы говорите «племянник»! При чем здесь племянник?

Я остолбенело слушала эту отповедь, а Денис даже словно уменьшился в размерах.

– Меняйся, – сказала Полина. – Талантливому человеку нужно оттачивать не только свой талант, но, самое главное, нужно оттачивать скромность. Талантливый человек никогда не скажет, что он талантливый. Когда ты выходишь на сцену, не нужно вести себя так, как будто ты сделал всем одолжение. Нужно быть не высокомерным, а наоборот, благодарным людям за то, что они пришли тебя послушать, за то, что отдали деньги за билет на твой концерт. Людям нужна любовь, добро и искренность. Искренность, а не надменность. И поэтому они охотнее пойдут на концерт к доброму хоккеисту, чем к надменному гению!

С этими словами Полина вышла из зала.

Несколько дней назад, когда случилась та сцена возле съемочной площадки, я узнала, что Дениса убрали из группы. У меня сердце разрывалось от жалости, потому что он сказал, что с ним несправедливо поступили, но теперь стало известно, почему его убрали на самом деле. Он настолько заболел звездной болезнью, что продюсер не захотел с ним работать…

Но страшнее всего то, что до этой минуты Денис действительно ничего не понимал, он абсолютно искренне считал, что его выгнали из-за племянника. И только сейчас он все понял.

Кстати, а куда он ушел?

Я поняла, что из-за своих мыслей не заметила, что все уже разошлись, в актовом зале не было ни одного человека, в том числе и Дениса.

Я вышла из зала. В школе было пустынно, за окнами черная ночь. Коридор освещал тусклый свет, потому что для экономии энергии была включена только одна лампа. Я свернула за угол, вошла в другой такой сумрачный безлюдный коридор и увидела вдалеке Алену. Она спешно шла к выходу, громко стуча каблуками, а следом бежал Денис.

– Алена! Подожди! Ну куда ты спешишь?

– Мне уже домой пора!

– Давай поговорим! Мне сейчас так плохо, а ты уходишь домой!

И тут его ждал второй удар.

– А мне хорошо? – резко остановилась Алена. Он в нее чуть не врезался. – Между нами все кончено!

– В смысле?.. – растерялся Андреев. – Что значит кончено?

– Я пришла в эту школу в прошлом году, и ты стал оказывать мне знаки внимания. Если бы ты знал, как я была рада! Мне тоже нравится петь, я была счастлива, что мы подружились! Ну а потом я узнала, какой ты на самом деле!

– А какой я на самом деле?..

– Мы в мае всей школой ходили в поход! Я была за кустами и собирала хворост, а ты стоял возле пруда. К тебе подошел Валера, он попытался с тобой заговорить, а ты начал юлить. И тогда он напрямую спросил, почему в последнее время ты стал его избегать. И что ты ему ответил?

– Что у нас разные интересы…

– А почему они стали разными? Да потому что тебе было интересно с ним общаться только тогда, когда у его родителей была туристическая фирма! Он тебе так и сказал! А ты улыбнулся и развел руками! Да тебе не дружба была его нужна, а бесплатные поездки! Когда я все это услышала, у меня к тебе сразу пропали все чувства! А к нему появились… Сначала мне стало его жалко, а потом я поняла, что это не просто жалость, это любовь… – она помолчала. – Ты мог бы помочь мне в карьере певицы, и только поэтому я продолжала с тобой общаться. А что тебя так удивляет? Ты же считаешь нормальным общаться с людьми ради выгоды! Вот и я тоже решила с тобой пообщаться! Но я ошибалась… Я думала, что на нас обратит внимание сын директрисы, но ты так по-хамски отозвался об их семье, что он не захотел тебя видеть. Я думала, что тебя возьмут в шоу и ты мне поможешь продвинуться дальше, но и в шоу тебя тоже не взяли из-за твоего самолюбия! Поменьше всем говори, что ты великий, это только все портит! Из-за твоего «величия» людям противно с тобой общаться! – сказала Алена и вышла из школы.

Денис стоял в оцепенении и смотрел ей вслед. Было тихо, только гудели флуоресцентные лампы. Даже со стороны было заметно, как он потрясен.

Денис медленно подошел к ряду кресел и опустился в одно из них. Пустой коридор еще больше подчеркивал ту пустоту, в которой он оказался. В жизни человека есть две главные сферы – карьера и личная жизнь, и вот сейчас в его жизни все рухнуло, и то и другое. И все это уничтожил не кто-то посторонний, а уничтожил он сам, своими руками.

Он внушил самому себе, что он великий певец, начал нагло себя вести, и с ним разорвали контракт…

Он жил и использовал людей, чтобы добиваться своих целей, и не подозревал, что в это же самое время его любимая девушка использует его самого…

Я понимала, что в случившемся виноват он сам, но у меня разрывалось сердце от жалости. Я знала, что в глубине души он хороший. Неделю назад Денис оттолкнул меня от падающего баннера, он буквально пожертвовал собой ради меня, это был порыв его души, значит, в нем все-таки есть что-то хорошее! Значит, у него доброе сердце, но просто его занесло! Он не выдержал славы, которая на него свалилась! Он с раннего детства стал звездой, и это настолько вскружило ему голову, что он перестал ценить людей. Но в одно мгновение все это разрушилось… Его больше нет на концертах, его больше нет на экране… По инерции он продолжает вести себя так, будто он по-прежнему ведущий солист «Летних каникул», но на самом деле сейчас он никакой не ведущий солист, он певец, от которого все отказались. Он просто «вчерашний день», как назвал его продюсер…

Когда я пришла в эту школу и увидела рядом с собой живого Дениса Андреева, у меня задрожали коленки, он казался недосягаемым, живущим в другом мире, а теперь я стою здесь, в обычной российской школе с подтекшими стенами, смотрю на него, сидящего одиноко в кресле, и понимаю, что все эти спецэффекты уже в прошлом… Того Дениса-звезды больше нет. Теперь это просто обычный парень.

Я подошла к нему. Он услышал шаги и посмотрел на меня. Я молча присела рядом.

Сейчас особенно остро ощущалась глубина ситуации. Темный пустой коридор. В атмосфере еще витают остатки праздника. Я сижу рядом с Денисом и понимаю, что в его жизни случилась катастрофа.

– Что же я натворил… – буквально простонал Денис. – Что ж я наделал?.. Я действительно считал себя самым лучшим певцом в городе… И я действительно разбрасывался людьми… А теперь все меня бросили…

Денис с ужасом смотрел рассеянным взглядом прямо перед собой и качал головой, он смотрел в свою душу. Это очень меня потрясло. Еще никогда я не видела людей в таком состоянии. Впервые в жизни я увидела человека, который был в ужасе от самого себя, от осознания своих собственных поступков.

– Я не писала то сообщение в Интернете… Я тебе уже говорила, но ты мне не верил… В тот день я услышала разговор Алены с Валерой и узнала, что она тебя обманывает. Я ей сказала, чтобы она прекратила тебе врать. И через час на моей странице появилась эта запись…

– Я только сейчас понял – ведь ее брат работает в нашей школе учителем информатики… Он, должно быть, помог ей взломать страницу…

– Алена видела, что мы с тобой гуляли в тот вечер, и поэтому на следующий день она тебя поцеловала, чтобы отвлечь твое внимание от меня…

В школе было темно, но я увидела, как Денис покраснел.

– Она боялась, что ты поможешь попасть в шоу не ей, а мне, – продолжила я.

– «Помогу попасть…» – горько усмехнулся Денис. – Можно подумать, я сам в него попал… Ты знаешь, я очень рад, что взяли именно тебя. Справедливость восторжествовала. Это удивительно… Жизнь всегда найдет способ, как расставить все на свои места. Кто мог подумать, что Арсений Петрович случайно включит запись кастинга и ее увидит Полина…

– А еще жизнь всегда найдет способ, как сокрушить чужие интриги… Каких только хитроумных комбинаций не напридумывала Алена, но все они все равно разрушились… – вздохнула я. – Зачем ты намекал мне на следующую встречу, если у тебя уже была девушка?

– В том-то и дело, что я чувствовал, что между нами что-то не то… Мы начали с ней встречаться в мае. Я был так счастлив! Но когда прошла эта эйфория, я начал замечать, что происходит что-то странное, у меня стало возникать какое-то неприятное ощущение от нашего общения… Ничего конкретного я не понимал, просто меня что-то настораживало… И только теперь мне стало ясно, что именно меня смущало все это время: когда я приглашал Алену на прогулки, она соглашалась со мной гулять только тогда, когда мы шли в места, где были какие-то съемки… А почти во всех остальных случаях она находила предлоги, чтобы не встречаться… Когда мы с тобой гуляли, я неожиданно почувствовал то, чего не чувствовал с ней. Мне было с тобой так легко, так свободно, так просто… В тот вечер я понял, что мы с Аленой разные люди и что с тобой мне нравится больше… Поэтому на тот момент у меня уже, считай, девушки не было…

Денис посмотрел на меня. Я взглянула на него. В школе царила тишина.

Я столько лет была в него влюблена, и вот сейчас мы сидим с ним вдвоем… Он смотрит мне в глаза и говорит, что я ему нравлюсь…

В этот момент я почувствовала, что сегодня Денис надушился именно той туалетной водой, которую я ощутила в тот вечер, когда мы гуляли. Мне стало тепло и уютно. Этот аромат у меня всегда будет ассоциироваться с тем вечером, мне казалось, что это только наш аромат, аромат начала нашей любви…

– Я говорил, что хотел бы обойти с тобой весь район… Может, осуществим эту идею? Или ты теперь тоже не хочешь со мной общаться?..

– По-моему, сейчас для прогулки самый удачный момент, – ободряюще улыбнулась я, и он, с облегчением вздохнув, поднялся с кресла.

Мы вышли из школы и побрели по тротуару. Я была счастлива, что наконец-то завершились все недопонимания, раскрыты все тайны, сокрушены все интриги. Теперь ничто не мешает нам дружить! От осознания этой мысли хотелось летать!

– Я больше всего за маму переживаю, – поделился Денис. – У нее сердце слабое. Она очень расстроится, когда узнает, что меня не взяли.

– Нужно постараться ее успокоить и как-то мягко ей все преподнести… А почему ее не было сегодня на концерте?

– Да у ее подруги сегодня как раз была свадьба. Кстати, надо ей позвонить. – Денис набрал номер. – Алло, мам, ты где? Ты еще долго?.. Уже подъезжаешь домой? Хорошо. Я тоже уже подхожу, сейчас встретимся. – Он положил трубку. – Вон там мой дом, видишь? Хочешь, с мамой познакомлю? Она у меня очень хорошая!

Мы подошли к высотному дому. Во двор въехало такси, из него вышла женщина. Машина уехала.

– Мам, привет, мы здесь! – крикнул Денис, и мы пошли ей навстречу.

Мы стали приближаться друг к другу. Я смотрела на эту женщину, и во мне почему-то начала зарождаться тревога…

Какое-то знакомое у нее лицо… Дама лет пятидесяти, недлинные каштановые вьющиеся волосы, в крупных очках… Где я могла ее видеть?.. Может, она приходила в школу и я видела ее где-нибудь в коридорах?..

Непонятно почему, но у меня стали дрожать коленки. Да что же я так переживаю?!

И тут я все поняла.

Марина Александровна! Преподавательница из музыкальной школы, которая определила, что у меня нет голоса! Это была она!

– Добрый вечер, – сказала нам женщина.

Меня как будто парализовало.

Та же прическа, те же очки…

– Это Марина Александровна, моя мама. Она работает преподавателем в музыкальной школе, – представил ее Денис.

У меня подкосились ноги.

Женщина пристально на меня смотрела. По-моему, она тоже меня узнала.

– Почему вы молчите? – недоуменно спросил Денис.

– Здравствуйте… – пробормотала я и отвела от нее взгляд. Мне стало душно. Я не могла на нее смотреть.

– Мам, ты только не расстраивайся, ладно? – сказал ничего не подозревающий Денис. – Меня не взяли в проект… Я не прошел…

Он напрягся и посмотрел на мать, ожидая бурной реакции, но вместо этого она растерянно кивнула и снова взглянула на меня.

– Да что происходит, я не пойму? Почему вы так друг на друга смотрите?! Мама, ты меня слышишь? Меня не взяли! А Иру взяли! Представляешь, ей в детстве сказали, что у нее нет голоса! Вот я не понимаю, неужели преподаватель не услышал, что она хорошо поет?! Да она такие ноты берет, что просто с ума можно сойти! Хотел бы я посмотреть на того преподавателя! Надо же, сказал, что она не умеет петь! Наверное, у того учителя что-то со слухом!

Вдруг она прижала ладони к груди, и на ее лице отразилась боль.

– Тебе плохо? – бросился к ней Денис – Мам, тебе плохо?!

Он помог ей присесть на скамейку.

Перед глазами возникла картина: мне десять лет, я прихожу в музыкальную школу, меня слушает Марина Александровна и говорит, что я плохо пою…

Воспоминания вихрем унесли меня в прошлое. Я настолько глубоко в них погрузилась, что мне даже вспомнилось, что на цепочку, на которой висели очки Марины Александровны, упал луч заходящего солца, и она блеснула мне в глаза.

Я понимаю, что преподавательница не виновата в том, что у меня плохой голос, это ее работа, определять, в ком есть потенциал, а в ком его нет, но, несмотря на это, мне захотелось поскорее с ней распрощаться. Слишком уж много воспоминаний вызывала во мне эта женщина.

– Мне уже домой пора, до встречи, – сказала я и стремительно пошла прочь, как будто выскальзывая из неприятной обстановки.

– Ты куда? – изумился Денис.

– Я тебя тоже узнала! – неожиданно воскликнула Марина Александровна.

Я резко остановилась. Она встала с лавочки и подошла ко мне.

Мне стало стыдно, что я так неприлично убежала.

– Простите… Да, я вас тоже узнала… Но я не знала, что Денис ваш сын…

– Я тебя хотела найти, но у меня ничего не получилось! Если б ты знала, что я натворила! Я так виновата перед тобой!

– Вы виноваты?.. Да разве вы виноваты в том, что я плохо пою? Вы просто сказали правду, это ваша работа…

– Да в том-то и дело, что это неправда! Я обманула тебя! Обманула!

– Что?.. – Мне показалось, что я ослышалась.

– У тебя есть голос! Я такой грех совершила! Я тебе соврала!

В голове стало туманно. Что она говорит?

– В тот день к нам в музыкальную школу пришли продюсеры и сказали, что выберут троих детей для создания группы, и они попросили меня помочь им в отборе. Ты в это время находился в лагере, – она взглянула на Дениса, – и должен был вернуться только через день, но команду должны были набрать сегодня! Ты срочно выехал из лагеря, чтобы успеть на прослушивание. Уже наступил вечер, выбрали двух участников – Артема и Каролину, и оставалось только одно свободное место. Ты должен был приехать через час, я сидела как на иголках, переживала, чтобы последнее место никто не занял, и тут приходите вы с мамой! – перевела она взгляд на меня.

– И что?.. – заторможенно спросила я.

Она с болью посмотрела на Дениса.

– Мне так хотелось, чтобы место в группе занял ты! Я так хотела, чтобы именно ты попал в команду! – она вновь повернулась ко мне: – И я тебе сказала, что ты плохо поешь! Хотя ты пела хорошо! И голос у тебя хороший, и слух тоже хороший! Я была абсолютно уверена в том, что если я покажу тебя продюсерам, то в группу возьмут именно тебя! Но если бы взяли тебя, то не взяли бы Дениса!

И тут у меня в голове стало медленно все проясняться.

Марина Александровна хотела, чтобы свободное место в группе занял Денис, ее сын, а не какая-то девчонка, которая ни с того ни с сего примчалась вечером с матерью на прослушивание!

Только теперь мне стало все ясно. В последнее время было несколько случаев, когда компетентные в музыке люди говорили мне о том, что им нравится, как я пою. Это говорила Оксана, это говорил скандалист в ресторане, это сказала сегодня вечером Полина Орлова… Когда я слушала эти мнения, то все время недоумевала: почему они говорят, что я умею петь, если преподавательница музыкальной школы сказала, что у меня нет необходимых данных? Но я даже представить себе не могла, что преподавательница меня обманула!

Так это что получается? Я пять лет пребывала в потрясении, рыдала из-за того, что мне нельзя заниматься пением, и вот теперь оказалось, что эти слова были ложью?! Значит, у меня все-таки есть голос? Значит, я все-таки умею петь?!

– Так вы меня что, обманули?! Да я все эти годы страдала! – с надрывом воскликнула я. – Я вместо пения стала учиться на проводницу!

– Прости меня, Ира, прости! – она попыталась взять меня за руки, но я их вырвала. – Потом я с ужасом все осознала! Я пыталась тебя разыскать, но я ничего о тебе не знала, я знала только то, что тебя зовут Ириной, и все! Да я так себя за это наказала! У меня из-за этих переживаний стало больное сердце! Мне дали вторую группу инвалидности по кардиологии!

Я смотрела на Марину Александровну, на женщину, которую не видела несколько лет, и мне не верилось, что я вижу ее снова и слышу слова, которые она произносит.

Значит, мне можно было заниматься пением, но я пришла в неудачный момент. Я помешала ее драгоценному сыну!

– Мама… – потрясенно прошептал Денис.

– Да вы мне всю жизнь испортили! – у меня из глаз хлынули слезы.

– Я ее всем испортила! И тебе тоже! – она посмотрела на Дениса. – Мне уже звонил Арсений Петрович, сказал, какую беседу с тобой провела Полина. Это я виновата! Ты у меня поздний долгожданный ребенок, я родила тебя в тридцать пять лет, а потом меня бросил муж, и я воспитывала тебя одна. Я выплеснула на тебя всю свою любовь! Но я неправильно тебя воспитала! Неправильно! Моя любовь была слепая! Я тебе с детства внушала, что ты гениальный певец, что ты самый лучший, и этим я тебя испортила! Я вырастила из тебя эгоиста!

Я чувствовала, что у меня в голове все плывет. Я больше не могла здесь находиться.

Я убежала.

Глава 17

Золушка

Я рыдала.

Я стояла у окна в своей комнате и рыдала.

Сегодня был самый прекрасный вечер в моей жизни – меня пригласили участвовать в шоу, мы ходили с Денисом по вечерним улицам, я была рада, что между нами не осталось недопонимания и теперь мы можем спокойно дружить, я была окрыленной, и я не подозревала, что ровно через минуту встречу ее – преподавательницу, которая в детстве меня буквально уничтожила.

До этого момента я искренне считала, что она как профессионал просто определила, что у меня нет голоса, она ведь не виновата, что его у меня нет, иногда я даже ее жалела, потому что понимала, как тяжело ей отказывать людям, и теперь выясняется, что она меня обманула!

Я глубоко вздохнула, словно желая выдохнуть из себя это жуткое непонимание.

И что мне теперь делать?

Я могла заниматься вокалом. Могла! Но помешала чужим планам… От этой мысли просто разрывалось сердце. Я потеряла целых пять лет жизни! Их не вернуть! Эти годы ПРОПАЛИ! Я пять лет могла разрабатывать голос, но вместо этого учила систему отопления вагонов! Только сейчас я поняла, как это жутко, когда не можешь вернуть потерянные годы.

Ну почему на прослушивании мы поверили этой женщине?! Ну почему не пошли в другую музыкальную школу, чтобы меня прослушал другой преподаватель?! Мы с мамой даже и не думали, что можно пойти в другую школу! Что мы понимали? Родители – железнодорожники, никогда не занимались музыкой, а мне было десять лет, обычный ребенок, и мы просто доверились словам хорошего, как нам казалось, учителя. Нам даже в голову не могло прийти, что она может нас обмануть! Нужно было послушать мнение других людей… Но мы послушали только ее… И попали в ее ловушку.

Она сказала, что была уверена в том, что если бы меня увидели продюсеры «Летних каникул», меня точно взяли бы в группу.

Так это что получается, если бы в тот знаменательный вечер я пошла на прослушивание к продюсерам, то, возможно, стала бы участницей «Летних каникул»?..

Выходит, вместо меня взяли Дениса?..

Я долгие годы любила «Летние каникулы», слушала песни, ходила на их концерты и даже не подозревала, что могла бы быть ее участницей! Невероятно!

Я стояла с расширившимися глазами и смотрела туда, в глубь себя, и была в шоке от осознания того, что потеряла пять лет своей жизни.

«А может, не потеряла? – вдруг подумалось мне. – А может, благодаря этой ситуации случилось что-то полезное?»

Но что полезное могло случиться?

А полезное в этой ситуации вот что… Только благодаря этому происшествию я поняла, как сильно мне нравится пение. До той секунды, когда я встретила Олю, я даже не знала, что можно учиться на вокалистку. Если б мы с ней не столкнулись, я просто пела бы песни на лавочке у бабушки на даче, и мне даже не пришла бы в голову мысль, что пением можно заниматься профессионально. Но мне встретилась Оля. Да, в музыкалку меня не взяли, но именно благодаря тому, что я в нее не попала, я осознала, как же мне хочется петь!

Что будет с участием в шоу – совершенно не важно. Самая главная победа в моей жизни уже случилась. Я узнала правду.

Теперь я знаю, что мне можно заниматься пением!

А то, что я не попала в музыкальную группу… Ну, не попала и не попала, что ж тут поделаешь… И даже в этом есть огромный плюс, ведь если бы в «Летних каникулах» участвовала я, то в группе не было бы Дениса, и я бы даже не знала, что на свете существует такой парень. Плохая ситуация в итоге все-таки поспособствовала рождению чего-то хорошего.

Но что мне теперь делать? Вот как общаться с Денисом, если я знаю, что его мать так бессердечно со мной поступила?

Надо же, дружишь с человеком и даже не подозреваешь, что ты можешь быть с ним связан каким-то другим, самым невероятным образом!

Кстати, Марина Александровна сказала, что испортила его своим воспитанием. Он поздний любимый ребенок, и она ему с детства внушала, что он самый лучший певец.

Так вот почему он такой избалованный… Если хорошо все проанализировать, можно понять, что вся эта история основана на одном – на ошибках в воспитании Дениса. Из-за непоколебимой уверенности матери в том, что ее ребенок самый хороший, Марина Александровна пошла на сделку с совестью и обманула другого ребенка, то есть меня. Из-за этой лжи Денис попал в музыкальную группу, но его из нее все-таки выгнали – и опять же из-за того, что он считал себя самым лучшим (как внушала ему мать). Замкнутый круг! С чего все началось, тем и закончилось! Избалованность разрушила все! И потянула за собой кучу других грехов – пренебрежение к друзьям, тщеславие, гордыню…

Марина Александровна испортила своего сына. Родитель может из любви дать ребенку съесть апельсин, но если он будет закармливать его апельсинами с утра и до вечера, то ребенок может попасть в больницу.

Любовь должна быть с разумом. Детей нужно любить, но любовь заключается еще и в том, что родитель должен научить свое чадо быть скромным и самокритичным, а Марина Александровна поступила наоборот – вырастила сына эгоистом. Любовь – это не только хвалить, но еще и ограждать от духовных опасностей. Именно это правило Марина Александровна и нарушила самым кардинальным образом.

Вот интересно, а почему она стала так его воспитывать? Что побудило ее на эту ну просто чрезмерную любовь? Не понимаю…

Чем сильнее я вдумывалась в эту ситуацию, тем глубже мне хотелось в ней копаться. Если помнить слова Ярославы о том, что у всего есть свои причины, получается, что в том, почему Марина Александровна воспитывала сына именно так, а не иначе, тоже есть какая-то причина.

Раньше я даже не замечала то, что жизнь буквально состоит из причинно-следственных связей, у всего происходящего есть какая-то причина, все происходит не просто так, а почему-то, и эти цепочки можно распутывать бесконечно. С причиной, почему Денис стал таким, я разобралась. Но почему Марина Александровна стала считать его самым лучшим и выплескивать на него такой поток любви? Пока непонятно…

Я поражаюсь – после того как я ушла, минуло уже два часа, а Денис мне даже не позвонил!

Ну вот и прекрасно, потому что я не могу сейчас с ним общаться. Я еще не определилась, что ему говорить и как себя с ним вести в свете новых обстоятельств.

Я посмотрела на настенные часы. Начало одиннадцатого. В эту минуту я осознала, как же сегодня устала. Сколько событий сегодня произошло… Я утомленно сбросила тапочки и направилась к кровати. И в эту секунду зазвонил телефон. Денис. Все-таки позвонил… Нет, я не буду брать трубку… Я еще не поняла, как нам теперь строить общение.

Ну надо же, я размышляю о том, отвечать ли Денису Андрееву! Если бы три часа назад мне кто-то сказал о том, что я буду думать, отвечать ли на звонок Дениса, я не поверила бы в это. Разве можно не взять трубку, когда звонит Денис Андреев?.. Но сейчас я, правда, не могу адекватно вести разговор. Вот завтра проснусь и на свежую голову подумаю, как дальше жить.

Я легла в кровать, и вскоре сознание начало уплывать в сон. Но тут телефон коротко звякнул. Пришла эсэмэска.

Так… Эсэмэска – это не разговор, который требует немедленного ответа, ее можно просто прочитать…

Я взяла телефон.

«У мамы сердечный приступ, она в реанимации. Мы в третьей областной больнице. Пожалуйста, приезжай, мама очень хочет тебя видеть».

Она в реанимации?!

Меня словно ледяной водой окатили.

Я набрала номер Дениса.

– Денис, что случилось? Почему твоя мама в реанимации?

– Когда ты ушла, ей стало плохо. Мама села на лавочку и потеряла сознание. Я так испугался! Я вызвал «Скорую помощь», нас отвезли в больницу, она очнулась, но ей очень плохо… Она просит позвать тебя… Ей очень нужно с тобой поговорить… Пожалуйста, приезжай… Я понимаю, как тебе больно, но приезжай…

– Я уже еду! – сказала я и стремительно выбежала из комнаты.

В гОстеной царила спокойная мирная обстановка – родители смотрели тихо работающий телевизор и уже почти дремали.

– Мама, папа, мне срочно надо в больницу!

– В какую больницу?! – вздрогнули родители. – Ты что, заболела?!

Я спешно постаралась все рассказать.

– Что?! – взбодрилась мама. С нее мгновенно слетел весь сон. – Так она нас что, обманула?! Так у тебя, значит, есть голос?!

– Мама, правда, я не могу сейчас об этом разговаривать! Она в реанимации!

Ошеломленные родители торопливо переоделись, и мы приехали в больницу.

Денис в белом халате стоял в коридоре возле дверей, над которыми висела табличка «Реанимационное отделение», он был уставшим и растерянным.

– Ира, пожалуйста, поговори с ней, не убегай… Врач мне сказал, что она может…

Он замолчал.

– Что – «она может»? – похолодела я.

– Она так долго тебя искала… Чувство вины ее просто извело… В последние годы я стал замечать, что с ней что-то происходит, но не мог ничего понять, и только теперь мне все стало ясно… Раньше мама была очень веселой, а в последние годы она начала как-то меняться, стала задумчивой, ушла в себя, ее как будто ничего не радовало, у нее на сердце будто лежал тяжелый груз, который мешал ей быть радостной… И только сегодня я наконец все понял – ее мучило чувство вины… Это оно давило на ее сердце… И давит до сих пор…

Значит, все эти годы она переживала. Так переживала, что надорвала себе сердце…

– А меня туда впустят?.. – спросила я.

– Впустят. Сын врача учится в мамином классе, он замечательный тенор…

– Я тоже хочу! – неожиданно сказала моя мама. – Я тоже была на том прослушивании!

– Хорошо… – согласился Денис.

Врач – Самойлов Юрий Алексеевич – молодой темноволосый мужчина в очках в золотистой оправе, дал нам с мамой белые халаты, и мы вошли в реанимацию. Папа остался в коридоре.

В реанимации было неестественно тихо. Был только слышен размеренный писк приборов. Мы завернули за ширму и увидели Марину Александровну. Она лежала у окна. За окном была ночь. Пахло лекарствами. Преподавательница была очень бледной, под глазами темные круги. В ее нос была вставлена трубочка и приклеена лейкопластырем под носом.

За эти годы она сильно изменилась. Раньше Марина Александровна была цветущей и энергичной, а сейчас на койке лежала страшно исхудавшая женщина болезненного вида. Прошло пять лет, но она постарела лет на десять. Сейчас, при достаточном освещении, я обратила внимание на то, что они с Денисом сильно похожи.

– Мне очень плохо… Я боюсь, что следующий приступ уже не переживу… – прошелестела женщина. – Я не могу уходить из этой жизни с таким грузом… Прости меня, Ира… Прости, что обманула тебя… Я причинила тебе столько боли…

Денис потрясенно смотрел на мать. Он был просто убит.

– Настоящее счастье, когда талантливому ребенку попадается хороший педагог, а не такой, как я… – вздохнула она.

– Мама, но ты столько всего сде… – попытался возразить ей Денис, но она его прервала:

– Все мои дипломы, медали, все знаменитые певцы, голоса которых я распознала и отшлифовала, – в этом нет никакого смысла, если хоть одному человеку я причинила вред… – она помолчала. Затем стала неожиданно рассказывать: – Когда я была ребенком, умер мой отец, и мама вышла замуж за другого человека. А потом заболела мама и тоже умерла… И я осталась жить с отчимом… С дядей Костей… Мне было семь лет.

Мы, оцепенев, слушали Марину Александровну.

– Через два года он женился на другой женщине, на тете Кате, и я стала жить с ними. Сначала все было нормально, но потом у них родились свои дети, и все изменилось… На меня перестали обращать внимание. Стало четкое разделение – «они нам родные, а ты чужая». Сам отчим был мягким человеком, но он постоянно был в командировках, и поэтому я почти всегда находилась только с мачехой и ее детьми. Она очень любила своих детей, а меня заставляла делать по дому всю грязную работу, я была у них как рабыня, как Золушка… Она меня постоянно ругала и говорила, что я бестолковая, ни на что неспособная, что я некрасивая, что я глупая… Постоянно угрожала, что отдаст меня в детский дом, постоянно говорила, что я уже всем надоела… Какими словами она меня только не ругала… Вечно за все попрекала, смотрела на каждый кусок, который я ела, постоянно подчеркивала, что они меня кормят, они меня поят… А однажды ей показалось, что я плохо почистила картошку, и она меня сильно толкнула, я ударилась головой о стену… Я даже сознание потеряла… Слухи дошли до милиции, но мачеха сказала, что я упала сама… У меня до сих пор болит иногда это место. Каждый день после школы я старалась где-то задерживаться, чтобы подольше не идти домой… А один раз я помогла пожилой соседке снизу донести сумки, и она пригласила меня вместе пообедать. Мы пообедали, а потом я увидела в ее квартире пианино. Она сказала, что работала пианисткой, села за инструмент и сыграла Бетховена. Я была потрясена этой музыкой, я никогда такого не слышала. Потом она встала из-за пианино и пошла поливать цветы, а я взяла и по памяти нажала несколько клавиш, вспомнила, куда нажимала она… Она вошла в комнату и удивленно спросила, кто это здесь играл. Я ответила, что я. Она попросила меня сыграть снова. Я сыграла. Она спросила, почему я не сказала, что занимаюсь музыкой? Я ей ответила, что не занимаюсь, что я раньше никогда не играла, сейчас это был первый раз, когда я притронулась к пианино… Она сказала, что мне нужно учиться музыке, что у меня музыкальный слух, и я начала постоянно к ней ходить, она учила меня играть на инструменте, а потом помогла поступить в музыкальное училище. Я каждый день находилась у нее до позднего вечера, но мне приходилось подниматься этажом выше и возвращаться домой, где слышала бесконечные упреки от мачехи. Чем больше меня унижали, тем жарче я мечтала о том, что когда у меня будут свои дети, я буду их любить так, как не любили меня. Я буду их защищать так, как не защищали меня. Я буду им говорить, что они у меня самые лучшие! И когда родился Денис, я начала все делать так, как мечтала. Но слишком поздно я поняла, что сильно переборщила…

На ее глаза навернулась слезинка, выкатилась из уголка глаза, прокатилась по щеке и впиталась в белую больничную наволочку с синим штампом «3-я областная больница».

Мне не верилось, что я стою рядом с Денисом, солистом популярной группы, возле больничной койки, на которой лежит его мать, не верилось, что жизнь нас связала именно таким образом… И не верилось, что Марина Александровна может умереть. Ее сердце ослабело из-за ошибки, которую она совершила.

«Господи, как же она переживает! – с болью подумала я. – Бедная женщина! Как же она пожалела, что обманула меня! Бедная, бедная Марина Александровна! Что ей довелось в жизни перенести! Ее воспитывали отчим и мачеха, и мачеха ее даже била! А я еще посмела ей сказать, что она мне испортила жизнь! А у нее жизнь что, легкая? Она так настрадалась! И вообще, какое я имела право так разговаривать со взрослым человеком?»

Я взглянула на нее – худую, бледную, ожидающую от меня ответа, и мне стало так ее жалко! Жалко ее, жалко Дениса, жалко всех нас! Сколько несчастий случилось из-за того обмана! И вот сейчас, в реанимации, я ощутила, что именно в эту секунду настал момент, когда можно все прекратить, момент, когда можно раз и навсегда закрыть этот жуткий период жизни.

– Я вас прощаю, – сказала я, и у меня словно бетонная плита упала с сердца.

– Прощаешь?.. – она приподнялась на подушке.

– Прощаю. И давайте, пожалуйста, больше никогда не будем вспоминать о том случае…

Глава 18

Отъезд

На следующий день меня разбудил телефонный звонок. Я была настолько уставшая после вчерашних событий, что слышала звонок, но не могла проснуться. Через какое-то время я все-таки вытянула руку из-под одеяла, нащупала мобильник и увидела на дисплее: «Людмила Петровна».

Я подскочила на кровати.

«Аттестация! – прогремело у меня в голове. – Да вчера же была аттестация!! Я забыла о ней!»

Дрожащим голосом я сказала: «Алло…», но все закончилось благополучно: оказалось, что начальница Детской железной дороги заболела, никакой аттестации вчера не было и ее перенесли на следующее занятие.

Когда я положила трубку, то ощутила странное чувство – почему-то я была очень спокойной, «железка» не вызывала во мне никаких негативных эмоций. Все дело в том, что раньше, когда я слышала слово «железка», во мне сразу же появлялось отторжение и возмущение: «Я занимаюсь на железной дороге, потому что нельзя заниматься пением!», но теперь мне было можно заниматься пением, и «железка» уже не была так противна.

Хорошенько подумав, я решила, что все-таки мне нужно окончить «железку». Я буду пытаться стать певицей, но стабильная профессия тоже не помешает.

Несмотря на то что у Марины Александровны было предынфарктное состояние, из больницы она вышла через неделю. Врачи заставляли ее лежать, но после того как мы помирились, она прямо расцвела и резко пошла на поправку, как будто прощение являлось лекарством, которое исцелило ее сердце.

В день выписки мы с родителями, Денисом и Мариной Александровной вышли из больницы, сели в нашу машину, и папа повез преподавательницу к ней домой.

Папа с Денисом сидели впереди, а остальные находились сзади. Хоть мы с Мариной Александровной уже помирились, но между нами все-таки еще ощущалась некоторая неловкость.

– Ира… – робко сказала она. – Чем ты завтра занимаешься после уроков?

– Да вроде бы ничем… А что?

– Приходи в музыкальную школу, я очень хочу с тобой позаниматься! – жарко сказала Марина Александровна. – Ты столько лет из-за меня потеряла, и мне очень хочется хоть как-то восполнить то, чего я тебя лишила! Я буду с тобой заниматься! Я сделаю все для того, чтобы «поставить» твой голос!

Конечно же, я пришла – в ту школу, куда в свое время меня не взяли… Я стояла в том самом кабинете, в котором стояла пять лет назад, и не верила, что снова здесь нахожусь.

Марина Александровна научила меня правильно брать дыхание, чтобы не прерываться на середине ноты, для того чтобы вдохнуть воздух; обучила разным видам вибрато, каждый день она открывала мне разные тонкости в технике пения. После уроков я выходила из школы страшно загруженная, но вдохновленная, потому что с большим интересом усваивала знания, о которых так долго мечтала.

Мы стали часто общаться с Денисом и постоянно проводили время вместе: вместе возвращались из школы, гуляли вечером по осенним улицам, бросали друг в друга желтые листья, смеялись! Когда мы прощались, я не могла дождаться следующего дня, чтобы снова с ним встретиться. Денис стал совершенно другим человеком – открытым и легким в общении, и я тоже стала другой – во мне больше не было зажатости, мою душу как будто разжали тиски, я стала спокойной, и меня больше ничего не угнетало. Я снова стала свободной!

Да, меня больше не подавляли мысли о моем внутреннем мире, но зато стали подавлять мысли по поводу Дениса, потому что получалось так, что в моей жизни происходят успехи, а в его – неприятности. Как бы я хотела, чтобы он тоже испытывал ту радость, которую испытывала сейчас я! Но это было невозможно – ни в караоке, потому что его место занял Ваня, ни в шоу – там его место занял Серега.

Но несмотря на это, я верила, что у Дениса все будет хорошо, потому что видела отчетливые изменения в нем, и эти изменения обязательно должны привести его к чему-то хорошему. Череда неудач раскрыла ему глаза на самого себя, и у него невероятно поменялся характер. Я каждый день наблюдала момент перерождения, преображения человека, и это было прекрасно. Несмотря на неприятности, в Денисе проснулась небывалая целеустремленность, ему хотелось как можно скорее начать новую жизнь, он буквально горел этим желанием, он сказал, что будет заниматься пением и дальше, но теперь кардинально изменит свои взгляды, теперь все будет иначе. Я верила, что у него все наладится, но вот когда это произойдет – это был главный вопрос…

Мы словно ждали какого-то прорыва, нового успеха, новых распахнутых дверей, но ничего похожего в жизни Дениса пока что не наблюдалось…

* * *

Однажды через два часа насыщенных занятий в музыкальной школе Марина Александровна мне сказала:

– Что-то я проголодалась. Может, пойдем в кондитерскую, пирожных поедим?

Мы вышли из школы и направились в сторону кондитерской. Была середина сентября, но день выдался очень жаркий и душный. Когда мы шли по тротуару, то услышали вдалеке голос какой-то старушки:

– Люди добрые, подайте копеечку.

Мы обернулись. В двадцати метрах от нас возле подземного перехода стояла сухонькая старушка с палочкой, бедно одетая, жарче, чем следовало по такой погоде, – в пальто и повязанном на голову зеленом шерстяном платке, она держала стакан из-под сметаны, куда прохожие бросали монеты.

Марина Александровна с болью вздохнула, достала из сумочки несколько монет, направилась к бабуле и, опуская руку в стаканчик, неожиданно замерла.

– Тетя Катя? – оторопела она.

Старушка подняла глаза на преподавательницу.

– Марина?! – изумилась она.

– Что вы здесь делаете? Как это? Почему это? – учительница была в жуткой растерянности.

– Я живу здесь…

– Где – здесь? – не поняла пианистка. – На улице?..

Старушка кивнула.

– Летом на улице, зимой по подвалам… А если получается найти место возле теплотрассы, то это вообще хорошо, считай, зиму переживешь, у теплотрассы тепло… Но милиция нас гоняет… – на старый манер сказала она.

Марина Александровна просто онемела от шока.

– Но у вас же квартира…

– Костя умер двенадцать лет назад. Наши дети повзрослели, отняли у меня квартиру и выставили на улицу… Бомж я теперь… Три года уже по подвалам… – сказала старушка и зарыдала. Она рыдала с таким надрывом, с такими горькими стонами, что у Марины Александровны еще больше расширились глаза.

По этим именам – Костя, тетя Катя – я поняла, что эта женщина – ее мачеха, которая в детстве издевалась над ней.

– Бомж я теперь… – сквозь рыдания повторила старушка и зарыла лицо в замызганный зеленый шерстяной платок.

Марина Александровна моргнула и после этого как будто очнулась. Она с болью взглянула на заливающуюся слезами мачеху и нерешительно протянула руку, чтобы ее обнять. Когда она ощутила на себе руку падчерицы, то зарыдала пуще прежнего и крепко прижалась к Марине Александровне, словно в благодарность за то, что та решила ее обнять.

После этого эмоционального всплеска вдруг наступило затишье. Они молча друг на друга смотрели, и им не требовалось слов. Во взгляде Марины Александровны была жалость к тете Кате и боль из-за ужасов прошлого, а в глазах тети Кати – стыд за то, что она издевалась над падчерицей.

– У нас с сыном трехкомнатная квартира, – после долгого молчания сказала Марина Александровна. – В одной комнате живу я, в другой сын, а третья как раз пустует…

Тетя Катя пораженно взглянула на Марину Александровну, словно не могла поверить в то, что это она говорит ей – мачехе, от которой столько всего натерпелась, но Марина Александровна не шутила.

Глаза старушки наполнились слезами.

О кондитерской мы напрочь забыли.

* * *

Прошло две недели. Я была страшно загружена. Во-первых, ходила на работу в караоке, а во-вторых, из-за того, что мне предстояла поездка и съемки в Москве, пришлось усиленно учить темы и сдавать их экстерном.

Чуть не забыла сказать – аттестацию на «железке» я все-таки благополучно прошла, и меня допустили до последнего года учебы.

Шли дни. Я все отчетливее понимала, что скоро меня вызовут на съемки. Арсений Петрович периодически давал нам с Серегой советы касательно шоу. Денис рассказал учителю всю правду про Алену, и он попросил у меня прощения за то, что исключил меня из шоу, не проведя должного расследования.

Все постепенно налаживалось; все сферы жизни, покачнувшиеся из-за потрясений последних дней, становились на свои места, но оставалась одна проблема – Алена с Валерой. С ними перемирия так и не наступило. Когда они видели нас в коридоре, то демонстративно от нас отворачивались.

Но однажды все изменилось.

Была суббота, выходной. Мы с Денисом гуляли в парке и рассказывали друг другу какие-то шутки. Ему позвонили. Денис взглянул на дисплей и вдруг обомлел:

– Это Потапов, продюсер! – он взял трубку, его руки дрожали. – Алло?.. Хорошо, спасибо, я сейчас буду, я со своей девушкой как раз гуляю здесь рядом.

Я замерла от того, что Денис впервые назвал меня «своей девушкой», видимо, у него это вырвалось подсознательно, и он, может быть, даже не заметил, что это произнес, но еще больше была поражена звонком продюсера.

– Что ему было надо?

– Он сказал, что бухгалтер проверял бумаги, и оказалось, что мне недоплатили часть гонорара за прошлогодний концерт на Дне города, – Денис был очень озабочен. – Пойдешь со мной? Продюсерский центр недалеко, вон на той улице.

– Конечно, пойду!

Мы вошли в офисное здание, Денис повел меня на третий этаж. В помещении был дорогой ремонт, красивые хромированные лифты.

Денис уверенно вел меня по коридорам, он знал здесь каждый угол. Но на его лице была озабоченность. И я понимала, почему – он снова оказался в знакомых стенах, в том месте, которое пять лет было его родным домом, а теперь он здесь чужой…

Мы вошли в кабинет № 310 и увидели Романа Потапова, того мужчину, который вечером на съемках был в синей кепке. Но сегодня он был без кепки. Оказывается, на самом деле он лысый.

– Привет, – как ни в чем не бывало кивнул он Денису.

– Здравствуйте, – ответил Андреев. Он чувствовал себя очень неловко.

В кабинете имелась вторая дверь, которая вела в другое помещение. На окнах между этими двумя комнатами висели закрытые жалюзи. Потапов открыл дверь и провел нас в ту комнату. Здесь стоял бежевый кожаный диванчик и столик – видимо, это было что-то вроде комнаты отдыха Романа.

– Прочитай документы и распишись, – сказал он.

Денис устроился за столом и начал читать бумаги. Я села на диван. В этот момент в предыдущей части помещения раздался стук.

– Кто-то пришел, – Потапов вышел в другую комнату. – Я вас слушаю.

– Добрый день. Вы Роман Потапов? Меня зовут Алена Леонова.

Мы с Денисом замерли и посмотрели друг на друга.

– Очень приятно. Вы по какому вопросу?

– По музыкальному, – хихикнула Алена, видимо, посчитав, что очень удачно пошутила. – Я занимаюсь пением и очень хотела бы найти продюсера!

– Вот как?..

– Да, – твердо сказала Алена. – Я считаю, что я перспективная певица. В последнее время меня часто показывают по телевизору. Я сидела рядом с Денисом Андреевым в передаче «Песни нашего двора», была на премьере фильма «Фиолетовое небо» тоже вместе с Андреевым, а несколько дней назад я участвовала в отборочном туре шоу «Музыкальная школа» и общалась с певицей Полиной Орловой, вот, мы даже вместе сфотографировались. Скорее всего, меня покажут в первом выпуске шоу!

Несколько секунд Потапов молчал.

– А какие песни ты поешь? Какое у тебя направление? Ты что-нибудь пишешь сама?

– Да разное я пою. Нет, ничего не пишу. Да и зачем мне писать? Певцам ведь пишут композиторы?

– Да, но многие певцы сочиняют песни сами… Ладно, понятно. А что ты хочешь донести людям своим творчеством? Какая твоя миссия как певицы?

– Не знаю… Я просто хочу петь. Я по-настоящему прирожденная певица!

– А для чего ты поешь? Что для тебя значит пение?

– Не знаю… Вы какие-то вопросы странные задаете! Так вы будете мной заниматься? Я общалась лично со многими звездами! – повторила Алена.

– А почему ты считаешь, что если ты сфотографировалась с Полиной Орловой или сидела рядом с Денисом Андреевым, то я должен тобой заниматься? То, что ты любишь вертеться возле звезд, это я понял. Но я так и не понял другое.

– Какое?.. – опешила Алена.

– Кто такая ты? Какой у тебя внутренний мир? Вот Полину я знаю – она не просто певица, а хорошая драматическая актриса, каждая ее песня – это спектакль, Андреева тоже знаю – он умеет так спеть песню, что это любого заденет за душу, но что любишь петь ты? Что именно ты можешь дать людям? Почему ты считаешь, что если постояла возле звезд и мелькнула по телевизору, этого достаточно для того, чтобы быть интересной публике?

Алена молчала.

– Я у тебя спросил, что ты любишь петь, ты сказала «не знаю». Спросил, что хочешь донести своим творчеством, сказала «не знаю». Спросил, что для тебя значит пение, ты сказала «не знаю». Так что именно я должен раскручивать?

– Не знаю… – едва слышно прошептала Алена.

– Ты хочешь прибавить себе веса за счет достижений других людей… Когда ты называла эти громкие имена, ты очень хотела произвести на меня впечатление. Но впечатление нужно производить не знакомством со звездами, а своим внутренним миром, своими делами. Своими… Главное в артисте не то, что он мелькнул по телевизору, не то, с кем из звезд он сфотографировался, а то, какой он сам, понимаешь?.. Найди саму себя, осознай цели своего творчества, осознай, что хочешь донести до людей, осознай четко свою творческую миссию, а потом уже приходи, договорились?

– Договорились… – ошеломленно сказала Алена.

– И не нужно так ярко краситься. Певец должен привлекать к себе внимание голосом, а не вульгарными тенями.

– Хорошо… – еще тише откликнулась Алена, и за ней аккуратно закрылась дверь.

Видимо, Леонова была ошарашена. Когда она шла в продюсерский центр, она явно не рассчитывала на такой поворот.

Через мгновение к нам вошел Потапов.

– Вы слышали? И таких певиц ко мне приходит по десять человек в день. Все стремятся к известности, но стремиться нужно не к известности, а к тому, чтобы стараться давать людям что-то полезное, нужно пытаться улучшать мир и души людей своим творчеством… Но ничего подобного от этой девушки я не услышал. Кажется, она даже никогда и не задумывалась над этими вопросами… – Он взял бумаги и пробежал глазами. – Отлично, иди в бухгалтерию.

– Спасибо, – ответил Денис, и мы направились к выходу.

Все вроде бы было хорошо, но между ними чувствовалась некая неловкость, недосказанность.

Денис взялся за ручку двери, и неожиданно его окликнул Потапов:

– Денис!

Мы остановились.

– Мне понравилось то, что я сегодня увидел, – проговорил Роман, оценивающе глядя на Дениса.

– В смысле?

– Ты стал другим. Судя по всему, с момента нашей последней встречи в парке до тебя наконец-таки что-то дошло.

– Это точно… – Денис выглядел как провинившийся мальчишка. Впрочем, именно провинившимся мальчишкой он и был.

– А ведь у меня в отношении тебя были большие планы… – сказал с сожалением Потапов. – В последние два года твоей работы в «Летних каникулах» я начал понимать, что ты перерос коллектив и тебя нужно делать сольным певцом… Я уже даже начал продумывать, каким должен быть твой первый альбом… Но ты получил «Голос Левобережинска», зазнался, и сложилось все так, как сложилось…

Денис опустил глаза.

– Что уж теперь…

– Если ты обещаешь, что произошедшее стало для тебя хорошим уроком, то я бы хотел снова начать с тобой работать.

Это прозвучало как гром среди ясного неба.

– Что?! – изумился Денис.

– Я хочу снова с тобой работать. Но я буду тобой заниматься уже как с отдельным певцом.

У Дениса бумаги выпали из рук. И он этого даже не заметил. Я нагнулась и подобрала их.

– Но в контракте будет прописан один важный пункт – если ты будешь вытворять то, что вытворял в «Летних каникулах», я оставляю за собой право в любой момент прекратить с тобой сотрудничество. И чтобы потом не было никаких обид, договорились?

Лицо Дениса озарила улыбка.

– Роман Сергеевич!..

– Больше не зазнавайся! А то тебе сейчас на радостях снова башню снесет, – сказал продюсер и начал подталкивать нас к выходу. – Ладно, идите, я тебе потом позвоню.

За нами закрылась дверь.

Мы стояли в коридоре.

Человек, на которого внезапно обрушилось счастье, – это невероятное зрелище!

– Как же я рад, как же я счастлив! – воскликнул Денис и неожиданно подхватил меня на руки.

Я рассмеялась, и в таком веселом состоянии мы вышли на улицу. Наверное, Потапов позвал Дениса не только затем, чтобы выдать остаток гонорара, но еще и для того, чтобы снова с ним пообщаться. Видимо, у Романа Сергеевича тоже болела душа из-за прекращения работы с Денисом, и этот удобный момент с гонораром он решил использовать для того, чтобы посмотреть, изменился ли его бывший подопечный или остался все таким же надменным «Голосом Левобережинска», каким был раньше…

Я думала, что этим и закончится история с походом к продюсеру, но она имела неожиданное продолжение.

Мы вышли из здания, снова направились в парк, и вдруг где-то рядом раздался женский крик.

У нас мгновенно исчезли улыбки, мы осмотрелись, и где-то за елками увидели… Алену с Валерой. Их окружала компания из трех парней. Они били Валеру, а рядом стояла Алена и отчаянно звала на помощь.

– Валеру бьют! – воскликнул Денис и помчался в сторону драки.

Я рванула за ним.

У Валеры была разбита губа, и из нее текла кровь.

– А ну пошли вон отсюда!! – взревел Денис и начал расталкивать хулиганов. Один полетел на газон, другой перевалился через лавочку, а третий подбежал к Денису со спины, и в руке он держал увесистую бутылку!

– Денис!! – закричала я и со всей силы ударила по бутылке своей сумочкой.

Стеклянная емкость выпала из рук бандита и разбилась вдребезги.

– Вали куда шел! – гаркнул один из них Денису, и вдруг он словно проснулся и осмысленно всмотрелся в его лицо.

– Да ты же этот, как его там! Ты певец, че ли?!

– Певец! – рявкнул Денис, вытаскивая из кармана телефон. – Алло, полиция? В парке имени Горького на нас напали хулиганы!

– Мотаем отсюда! – испугались они и рассыпались в разные стороны.

Мы остались вчетвером. Валера пытался отдышаться и тыльной стороной ладони вытирал кровь на губе, а Алена, словно окаменевшая, испуганными глазами смотрела на нас.

– Что тут случилось? – спросила я.

– Мы просто гуляли, и тут подошли эти! – ожила Леонова и протянула Валере платок. – Один из них подошел ко мне и сказал: «Я тебя видел по телику!» А потом он выхватил у меня сумку и сказал, что раз я звезда, значит, богатая! Это ужас какой-то!

– Ну что, поздравляю, тебя начали узнавать! – усмехнулся Денис.

Алена вспыхнула и опустила глаза.

Возникла неловкая пауза. Валера прижимал к губе платок.

Я кивнула Денису – «пойдем», и мы продолжили путь.

– Ден, спасибо тебе, ты настоящий друг! – неожиданно крикнул Валера.

Денис медленно остановился. На его лице отразилось неверие – такое же неверие, как было на лице тети Кати, когда Марина Александровна предложила жить у нее.

– Спасибо, – повторил Валера.

– Обращайся, когда будет надо…

– Хорошо, обращусь…

И они улыбнулись друг другу.

Восемнадцатого сентября я сидела в школьной столовой. Зазвонил телефон. На дисплее высветился незнакомый номер.

– Здравствуйте, это Ирина? Вас беспокоят из передачи «Музыкальная школа». Меня зовут Анна, я кастинг-менеджер этого шоу. Вы сейчас можете говорить?

– Да, да, могу! – ответила я и зачем-то вскочила со стула.

– Ирина, мы хотим вам сказать, что двадцать второго сентября вам нужно быть в Москве. Начинаются съемки прослушиваний и отбора основного состава участников.

У меня помутилось в голове. Мне захотелось резко куда-то бежать и что-то делать.

«Нужно купить билет! – лихорадочно подумала я, выбегая из-за стола. – Но зачем мне билет, если двадцать первого числа мама едет в Москву, и это значит, что двадцать второго она будет там! Я поеду с ней! Нужно собрать одежду! Интересно, какая там погода? Что мне брать? Теплую куртку или ветровку? Москва намного севернее Левобережинска!»

Трудно передать, как я провела следующие несколько дней. Я собирала вещи, звонила знакомым, старалась доделать дома все дела… Если я пройду дальнейший отбор, то мне придется какое-то время жить в Москве, пока идут съемки. Впереди меня ждала неизвестность. Если раньше участие в шоу казалось далеким и сказочным, то теперь оно стало реальным! Что будет, когда я приеду на шоу? Пройду ли в состав сорока участников или меня отправят домой? Если пройду, то у меня резко изменится жизнь, потому что после окончания проекта организаторы возят участников на гастроли. Я не просто снимусь и уеду домой, а начну именно работать певицей…

Все это было очень непривычно и непонятно, но я очень этого хотела. Я всегда мечтала стать певицей, и сейчас представляется реальная возможность впустить в свою жизнь музыку!

От постоянного волнения, переживаний и спешных сборов у меня горело лицо.

Вечером перед отъездом я сидела в своей комнате. Было тихо. Родители спали. Вещи полностью собраны. На полу стояли две набитые сумки. Горел ночник. Я сидела и размышляла.

Поезд отходит завтра в 14.00. Завтра я уеду в Москву и буду петь перед жюри.

Сегодня я сижу здесь, в родной теплой комнате, напротив окна находится пруд, подернутый ленивым осенним туманом, а через два дня я буду на съемках в бурлящей и шумной Москве…

После того как в десять лет меня не приняли в музыкальную школу, я стала с удивлением задумываться над тем, что часто жизнь человека меняется буквально за одно мгновение. Бывает, заходишь в кабинет вокала, полный вдохновения и любви к музыке, а через минуту выходишь из него потрясенный и с разрушенными надеждами… Но главное во всем этом то, что жизнь, даже несмотря на неудачи, в итоге все равно непременно меняется в лучшую сторону. Счастье может поджидать человека в самом неожиданном месте! И в ресторане, и на школьной линейке…

И тетя Катя – разве она, стоя у подземного перехода, знала, что сегодня мимо нее пройдет Марина Александровна, которая заберет ее к себе домой?..

Надо же, тетя Катя все детство издевалась над нелюбимой падчерицей, но в итоге именно эта падчерица ее и приютила…

Я выключила ночник и легла в кровать, но мне не спалось. Я просто лежала и смотрела в потолок. Почему-то сегодня, перед отъездом, все воспринималось острее, чем обычно. Я внимательно рассматривала комнату, вслушивалась в шум за окном и пыталась как можно крепче запомнить эти ощущения. Уже послезавтра я тоже буду лежать на кровати, но уже не у себя дома, а в гОстеничном номере, я буду так же смотреть в потолок – но уже не в свой, а в гОстеничный, за тысячу километров от дома…

И Денис тоже останется здесь, за тысячу километров от меня… Как же я буду по нему скучать! Как бы мне хотелось, чтобы он тоже был там и тоже испытал это счастье участия в передаче! Но это уже невозможно…

Но ладно, не нужно грустить. Денису здесь будет тоже не до скуки. Позавчера ему позвонил продюсер и сообщил, что к Новому году они должны успеть снять его дебютный клип.

Мы стояли на вокзале – Денис, Марина Александровна, я и Серега. Мама занимала свой пост возле входа в пятый вагон и проверяла билеты пассажиров, а папа как начальник вокзала находился на совещании.

Я ездила в Москву множество раз, и этот маршрут стал для меня уже привычным, но сегодня я ощущала себя как-то странно и словно не в своей тарелке, и я понимала, в чем дело, ведь раньше я ездила просто покататься и возвращалась обратно, а сегодня ехала в один конец, обратного билета я не брала.

Проезд и проживание в гОстенице оплачивала телекомпания, можно было приобрести место в обычном купе, но я решила ехать в мамином купе проводника, так мне было комфортнее. Серега же приобрел билет в десятом вагоне (в моем вагоне свободных мест не было), поэтому нам придется ходить друг к другу в гости через несколько вагонов.

До отъезда оставалось двадцать минут. На перроне суетились пассажиры, повсюду шуршали колесики чемоданов, в воздухе пахло мазутом и ностальгией.

Я с нетерпением ждала, когда войду в вагон, потому что мне очень хотелось стоять у окна и махать Денису рукой.

Как это здорово, когда тебя кто-то провожает!

Кстати, Серега почему-то стоял один.

– А где твои родители? – удивленно спросила я. – Тебя что, никто не придет проводить?

– Они на работе! Когда еще работал наш хоккейный клуб, я так часто ездил в поездки, что они уже перестали быть каким-то событием, и родители меня порой уже даже и не провожают, – пояснил с улыбкой одноклассник и поправил синюю дорожную сумку, висевшую на могучем спортивном плече. – Я к себе пойду, ладно? Увидимся в поезде!

– Конечно, – кивнула я.

– Ну, давай, Серега, удачи! – искренне пожелал ему Денис, пожал руку и крепко по-дружески обнял. – Пой там за нас двоих!

– Я буду стараться, – снова улыбнулся хоккеист и направился к своему вагону.

Зазвонил телефон Марины Александровны.

– Да, – ответила она и вдруг замерла, слушая собеседника. Она изменилась в лице. – Подождите, когда? Там много воды? Да у нас же паркет новый! Я уже еду!

– Что там? – заволновался Денис.

– Тетя Катя звонила, квартиру заливает! Она вернулась домой из магазина, а из-под двери вода течет! У соседей сверху трубу прорвало!

– Мама, но поезд! Нам нужно Иру проводить! – растерялся Денис.

– Да какие там проводы! Срочно идите домой, помогайте вычерпывать воду! – воскликнула я.

– Ирочка, солнышко, прости, что так получилось, – сказала Марина Александровна и дала наставления: – Обязательно используй во время пения вибрато и твердую атаку звука, у тебя это очень хорошо получается! Но не забывай следить за нотой «ля», она у тебя слабовата! Ну все, езжай, с богом! – она спешно меня обняла, и они с сыном помчались с перрона.

Денис растерянно оглядывался назад.

– Я тебе позвоню! – крикнул он.

– Хорошо! Я тебе тоже позвоню!

Я подошла к вагону.

– А куда они ушли? – удивилась мама.

– Им позвонили, их квартиру заливает.

– Квартиру?! Кошмар! Хоть бы ремонт сильно не пострадал! Ну, раз ты теперь свободная, иди в вагон, проконтролируй, чтобы все было нормально.

– Хорошо, – ответила я и поднялась по железным ступенькам.

Когда я очутилась в вагоне, к горлу подступил ком. Мне было очень досадно. Я страшно хотела, чтобы Денис меня проводил, мне очень хотелось махать ему рукой на прощание, но ничего этого теперь не будет…

На железнодорожных вокзалах во время отправления поезда на перроне играют песни, отражающие дух города. Вскоре наш поезд тронулся, и на улице из динамиков полилась музыка.

Мы жили в этом городе,

Любили в этом городе,

Ходили в этом городе гулять…

Как шли мы с разговорами,

С гитарой, с переборами,

Любили мы подружкам напевать…[4]

Мне захотелось рыдать. От этих слов – «ходили в этом городе гулять», – стало еще досаднее из-за того, что сейчас под окнами нет Дениса. Казалось, что в песне поется именно про нас, именно про нашу дружбу. Я вспомнила тот вечер, когда мы помирились и когда он сказал, что хотел бы несколько раз обойти со мной район.

Запись была военных лет – старая, граммофонная, и это еще больше прибавляло тоски. У меня защемило в груди.

Через полчаса мы выехали за пределы города, и поезд поехал вдоль реки. Пассажиры стали разбредаться по местам. Я вошла в купе проводника и легла на полку. Поезд качался. Ложка звенела о пустой стакан.

Интересно, как там Денис? Они уже дома? Сильно их затопило?

Мне позвонил Серега.

– Ну как ты там, обустроилась?

– Да мне даже обустраиваться не надо, я на этом поезде всю свою жизнь езжу! А ты как? Обустроился?

– Ага, обустроился! Приходи ко мне, чаю попьем! Мой адрес – десятый вагон, третье купе!

– Уже иду! – сказала я и сунула мобильник в карман.

Может, хоть после общения с Серегой станет чуточку веселее, а то на душе совсем уж печально…

Я прошла по коридору и вошла в тамбур – место, где соединяются вагоны. По-моему, тамбур это самое страшное место поезда. Здесь так все грохочет и трясется! А сквозь щель в полу даже видно щебенку, которая насыпана на железнодорожных путях!

Я прошла четыре вагона и вошла в вагон хоккеиста. Какое у него купе? Третье?

Я взялась за ручку двери, открыла ее… И остолбенела.

За столиком сидел Денис и помешивал чай в стеклянном стакане. Сереги здесь не было.

– Будешь чай с лимоном? – с невозмутимым видом спросил он. – Или ты любишь без лимона?

Я онемела.

– В смысле?.. Что ты здесь делаешь?..

– Собираюсь пить чай.

– Денис! Что ты здесь делаешь?!

– Мы едем вместе! – не вытерпел он и рассмеялся.

– Как это, вместе? – недоуменно спросила я, ощущая, как мои губы невольно растягиваются в улыбку. Я еще не понимала, что именно произошло, но понимала, что случилось что-то хорошее.

– А так это! Серега отказался от участия!

– Как отказался?!

– Вчера вечером мне позвонил Серега и сказал, что ему только что позвонил тренер из хоккейного клуба и сообщил, что хоккейная школа все-таки не закрывается, здание удалось отстоять у бизнесменов! И более того, тренер пригласил Серегу играть не просто в любительском клубе, а в молодежной команде нашего города! Тренировки начинаются уже завтра! И он, даже не раздумывая, выбрал хоккей, а не поездку на шоу! Хоккей ему нравится больше!

– Ну да, я слышала, он говорил, что пением занимается просто для себя, второго сентября он пришел на кастинг только потому, что хоккейный клуб закрыт…

– Когда мы с ним поговорили, ровно через десять минут зазвонил мой телефон, и это были из шоу! Они сказали, что Сергей Варламов отказался от участия, и пригласили участвовать меня!

У меня не укладывалось в голове, что я вижу перед собой Дениса.

– Так вот почему он ушел в свой вагон за двадцать минут до посадки… Он уехал домой… Так вот почему родители не пришли его проводить! Даже если он часто бывает в поездках, они бы, наверное, все равно пришли отправить сына в Москву! А вы с Мариной Александровной? Вы что, разыграли спектакль? Так вашу квартиру не заливало?

– Не заливало. Правда, я еду в Москву один, мама не может бросить работу.

– Вы ушли с перрона для того, чтобы у тебя было время сесть в поезд?! А моя мама? Она что, тоже все знала? Так она специально сказала мне идти в вагон и помогать пассажирам? Она хотела, чтобы я не видела, как ты садился в поезд?!

Денис согнулся от смеха, и уголки моих губ тоже поползли вверх.

Мне стало так хорошо, так легко, так свободно! Я волновалась, что еду на шоу без Дениса, но теперь мы оба будем купаться в этой радости! Теперь мы оба едем в Москву! Через шестнадцать часов мы вместе сойдем на перроне Казанского вокзала! Я плакала, что Дениса нет под окном, и я даже не знала, что он не под окном, а в самом вагоне!

Здесь, в поезде, вместе со мной находится самый близкий мне человек! Человек, о котором я мечтала пять лет! И теперь мы с ним вместе! И в поезде, и в жизни! Ну о чем еще можно мечтать?.. Разве что об одном стаканчике чая… С лимоном… Все остальное у меня уже есть…

* * *

Мы с Аней и Ярославой сидели в комнате, в которой проходило собеседование с участниками шоу «Музыкальная школа».

– Да-а… – протянула Ярослава. – Никогда бы не подумала, что в твоей жизни такое случилось… Но хорошо, что все хорошо закончилось.

– Так Денис тоже здесь? – улыбнулась Аня. – Ну а теперь давай вернемся к нашим обязанностям и все-таки снимем видеоанкету, – сказала она и подошла к камере. Я услышала писк – камера включилась. – Добрый день. Мы снимаем видеоанкету Ирины Игоревны Проводниковой, участницы под номером 51. Здравствуй, Ирина. Спасибо, что приехала на отбор для участия в шоу «Музыкальная школа». И мой первый вопрос к тебе будет таким: скажи, что для тебя значит музыка?

– Что для меня значит музыка?.. – задумалась я. – Я вам скажу, что она для меня значит. Музыка для меня значит все!

Примечания

1

Фрося Бурлакова – главная героиня советского фильма «Приходите завтра» (1963). Одаренная девушка, обладающая уникальным голосом, приезжает из глухой сибирской деревни в Москву, чтобы поступить в Институт имени Гнесиных и стать певицей.

2

История Ярославы рассказана в повести «Любовь со второй попытки».

3

От итальянского «a cappella» – пение без инструментального сопровождения.

4

Стихи Софронова А. В.

Content

Вадим Селин
На краю мечты

Глава 1 Пытка с помощью тетради

Глава 2 Горькая правда

Глава 3 Пустая ниша

Глава 4 «Пластинка»

Глава 5 Сорванные планы

Глава 6 «Музыкальная школа»

Глава 7 Ассистент

Глава 8 Палочка-выручалочка

Глава 9 Опера в ресторане

Глава 10 Вечерний сюрприз

Глава 11 «Вчерашний день»

Глава 12 Ветер перемен

Глава 13 Под лестницей

Глава 14 Сенсация

Глава 15 Финалисты

Глава 16 Последний удар

Глава 17 Золушка

Глава 18 Отъезд

Примечания