Новороссия. Год войны

Сергей Часовских

От Майдана до Крыма

2014 год, вне всякого сомнения, открыл для России и всего Русского мира новую эпоху. Эпоху войн, трагедий, бескомпромиссной борьбы за выживание. Десятки миллионов русских (россиян, украинцев, белорусов), поднимая в новогоднюю ночь бокалы за наступающий 2014 год, в самых страшных предположениях не могли себе представить, что мир для большинства из них отныне изменится навсегда. Хотя роковой Рубикон, который перешёл Русский мир 22 февраля 2014 года, тогда осознали очень немногие.

Чтобы понять истоки постигшей нас трагедии, необходимо обратиться к её первопричинам, определить главного врага Русского мира. Это мы и попытаемся сделать максимально сжатым, но простым и понятным языком.

В современном типе войны, которую последние годы принято именовать гибридной, в отличие от мировых войн XX века, сложно определить не только участников конфликта, но и разобраться, кто из них агрессор, а кто жертва, кто террорист, а кто борец за свободу. В XXI веке конфликты между государствами разрешаются, как правило, без объявления состояния войны — экономическими, кибернетическими и идеологическими методами с максимальным привлечением частных военных кампаний и сил специальных операций. Классический пример — агрессия США в Ливии, Сирии и Афганистане, события по воссоединению Крыма с Россией или действия Турции против ИГИЛ[1] и курдов на территории Сирии и Ирака.

С непосредственными участниками гражданской войны на Украине всё ясно — это бандеровская Украина с одной стороны, и русские территории в лице Новороссии с другой. А вот взаимодействующих сил в зоне конфликта гораздо больше — США, Европейский Союз, Россия, Великобритания, Израиль, Китай и глобальный бизнес. У каждой из сторон есть в регионе свои интересы и различные инструменты влияния.

Интересы США и Великобритании наиболее ясны и понятны. Последние 300 лет стратегия англосаксов состоит в недопущении самой возможности того, чтобы какая-либо держава на планете могла бросить им вызов и разрушить планы по созданию так называемого нового мирового порядка. Путём глобализации экономики, бесконечных войн, революций, голода, разрушения института государства, англосаксы планируют добиться максимального сокращения населения планеты и подчинения остатков человечества нескольким десяткам глобальных семей, которые должны в условиях разрухи и хаоса стать своего рода «богами», обладающими самими передовыми технологиями и реальной вооружённой силой.

В рамках этой стратегии Вашингтоном и Лондоном проводится упорная и последовательная политика: установка экономического и военно-политического контроля над максимально возможным числом государств на планете с целью их порабощения и ограбления. Страны несогласные с такой политикой, под надуманными предлогами подвергаются экономической блокаде либо прямой военной агрессии.

За этими процессами, организуя и подстёгивая их, пристально наблюдает холодными, жадными глазами глобальный капитал.

Сила глобалистов заключается в контроле над экономикой и финансами планеты. При этом они тщательно избегают любой публичности и не хранят свои богатства в известных банках. Попробуйте найти сведения о «Стандарт Чартер Банк», основанном ещё в 1613 году. Его нет в ни одном списке, однако он контролирует все расчёты в мире. И всем этим дирижируют кланы Барухов, Голдманов, Лоебов, Шиффов, Кунов и прочих, которые положили начало своему семейному капиталу ещё в XVII — XVIII веках, а вдобавок ещё и породнились между собой.

Глобалисты объединены во множество тесно переплетённых между собой организаций и тайных обществ — Бильдербергский клуб, Богемский клуб, масоны, Ватикан, Римский клуб, Комитет 300 и т. д. Их послушным инструментом является ООН, хотя именно бюрократическая неповоротливость данной организации вынудила теневых хозяев мира обсуждать глобальную повестку дня в клубах и комитетах, дабы принимаемые ими решения реализовывались чётко и быстро. Излюбленным местом глобалистов является Швейцария, но они с лёгкостью могут собраться в любой точке мира. Долгое время их неформальным штабом был Лондон.

Наиболее яркими и засвеченными перед прессой являются два конкурирующих между собой клана — Ротшильды и Рокфеллеры. Например, совокупное состояние Ротшильдов оценивается примерно в 3,2 триллиона долларов, на триллион меньше у Рокфеллеров. Но это лишь верхушка айсберга. За этими кланами, представляющими интересы глобальных семей, транснациональные корпорации и финансовые группы, есть персонажи и покруче. Например, Барухи или Кохи.

Созданная глобальными семьями мировая капиталистическая система ввиду своей паразитической модели (кредитная кабала, перепроизводство, безработица, культ потребления) регулярно погружается в экономические кризисы, выбираться из которых раз за разом становится всё труднее.

Первоначально вопрос расширения своих капиталов коллективный Запад решал достаточно легко. На протяжении XVII — XIX веков он превращал другие территории либо в колонии, либо закабалял при помощи марионеточных режимов. Делалось это под прикрытием красивого тезиса о том, что европейцы и американцы несут в «отсталые» страны Азии, Африки и Латинской Америки «индустриальный прогресс» и просвещение. При этом в государстве-жертве разрушались существующие хозяйственные уклады, выкачивалось золото и драгоценности, а само оно превращалось в рынок сбыта западной промышленной продукции.

Однако к началу XX века настал момент, когда вся планета была поделена на колонии и сферы влияния. Грабить больше оказалось нечего и между США, Великобританией, Россией, Германией, Австро-Венгрией, Италией и Францией с каждым годом нарастали взаимные трения и противоречия. Но это межгосударственное противостояние было лишь отражением конфликта западных теневых кланов. И хотя в итоге поджигателем Первой мировой войны объявили Германию (хотя немецкая элита лишь хотела решить вопросы регионального значения), именно глобальные финансовые кланы превратили европейскую Великую войну в мировую.

Самой сильной семьёй планеты на тот момент считались Ротшильды, которые руками Великобритании контролировали полмира. Они ещё в 1880-х гг., предвидя окончательный раздел мира и последующее жёсткое столкновение основных держав, решили стравить в будущей войне своих основных конкурентов — Германию и Россию. А заодно начали налаживать отношения с извечными соперниками — сильнейшей европейской державой Францией и своей бывшей колонией США.

Что касается Соединённых Штатов, то с 1913 года — с момента принятия закона о Федеральной резервной системе, позволяющей частной банковской структуре печатать бумажные доллары — реальная власть там перешла к финансовой олигархии, состоящей из семей Рокфеллеров, Варбургов, Шиффов, Кунов, Лоебов и Ротшильдов. При этом Америка на тот момент находилась в тяжёлом финансовом положении — имела отрицательный внешнеторговый баланс и гигантский внешний государственный долг перед Англией и Францией. Он составлял астрономическую тогда сумму в 4,5 млрд. долларов. Это были доллары образца 1873 года, каждый из которых имел золотой эквивалент в 1,5 грамма. То есть Вашингтон был должен своим глобальным конкурентам 6750 тонн чистого золота!

Поэтому американские кланы, которых представляли Рокфеллеры, создавая должный противовес амбициям Лондона в Европе и мире, все предвоенные годы щедро финансировали кайзеровскую Германию, пытались отбить у Ротшильдов в России бакинскую нефть. А заодно приложили немало усилий для развязывания Великой войны, так как связанные с ней финансовые расходы, тяжким бременем легли на плечи их европейских кредиторов. Мировая бойня позволила американцам не только погасить свои долги, но и ссудить странам Антанты под чудовищные проценты больше 10 млрд. долларов! В результате к 1918 году Америка из должников превратилась в крупнейшего мирового кредитора, а Франция и Англия — в крупнейших в мире должников.

При этом в неофициальных беседах американцы заверяли своих европейских «партнёров» в том, что по окончании войны их долги Америка частично спишет, частично переложит на плечи побеждённых держав. Однако сразу после подписания мирного договора правительство США с подачи банкиров Уолл-стрит разорвало послевоенную международную конвенцию и отказалось прощать долги по грандиозным займам, которые Соединённые Штаты навязали своим союзникам. Основной удар пришёлся по Великобритании — на ней висел долг в 4,6 млрд. долларов и в случае дальнейших проволочек с выплатой основной суммы и положенных процентов Вашингтон пригрозил истощённому войной Лондону отказом в дальнейших кредитах. Напрасно премьер-министр Великобритании Ллойд Джордж умолял президента США Вильсона пересмотреть условия выплат. Всё было тщетно…

В итоге вопрос о военных долгах был вынесен на Генуэзскую конференцию 1922 года. Было решено, что свой долг Англия выплатит в течение последующих 62 лет, к 1984 году. При этом проценты были настолько грабительские, что итоговая сумма выплат Туманного Альбиона составила уже 11,1 млрд. долларов! При этом Рокфеллеры добились того, что большая часть репарационных платежей с Германии, на которые так рассчитывали Ллойд Джордж и Ротшильды, досталась не им, а французам.

Разорённая Германия была в ещё более трудном положении, поскольку как проигравшая сторона в соответствии с жёсткими требованиями Версальского договора должна была выплачивать многомиллиардные репарации всем державам Антанты.

Так как ни у кого из европейцев денег не было, то американцы задействовали так называемый «План Дауэса», по которому правительство США выдавало кредиты Германии с тем, чтобы она могла оплачивать репарации Франции и Англии, а те в свою очередь — свои долги Соединённым Штатам.

Вот так, начав в 1914 году с задолженности иностранцам в 4,5 миллиарда долларов, Соединённые Штаты через бойню мировой войны пришли к тому, что в 1928 году уже им были должны 25 млрд. долларов.

Другим важнейшим итогом Великой войны стало разрушение сразу четырёх национальных империй: Российской, Германской, Австро-Венгерской и Турецкой. Побеждённые Россия и Германия были безжалостно ограблены всеми глобальными семьями — русское и немецкое золото, культурные и исторические ценности перекочевали в американские и британские банки. Глобальный проект нового мирового порядка явно торжествовал над имперским, сделав важнейший шаг к устранению института государственности, мешающему свободному перемещению товаров и капиталов.

При этом Ротшильды были жёстко потеснены Рокфеллерами на мировой арене и «командный пункт» глобалистов переместился из Лондона в Вашингтон. Не случайно в 1925 году европейский теоретик империализма Герхард Фон Шульце-Гевернитц предложил рассматривать в качестве основного итога Первой мировой войны «смещение мирового центра тяжести из Европы, где он находился со времён битвы при Марафоне, в Америку». США стали лидирующей финансово-экономической державой мира, вместо прежнего золотого паритета был установлен режим плавающих управляемых валютных курсов. Универсальными резервными мировыми валютами стали доллар США и фунт стерлингов.

Однако вскоре 12–15 наиболее крупных европейских кланов, которых представляли Ротшильды, нанесли своим заокеанским кредиторам ответный удар. Дело в том, что Англия торговала со своими доминионами по неравноправным по отношению к ним соглашениям, а в торговле с колониями и вовсе предпочитала безвозмездное изъятие сырья (либо за весьма символическую плату). Конкуренцию с богатыми американцами, которые рвались со своими товарами в английские колонии, дряхлеющая английская экономика никогда бы не выдержала. Поэтому в 1929 году Ротшильды просто закрыли Британскую империю (а это на тот момент без малого 25 % мирового рынка) от экономической экспансии Рокфеллеров.

В том же году в разрушенной гражданской войной России окончательно побеждают сталинисты, которые ориентировались на решение национальных задач и не позволили глобальному капиталу руками троцкистов превратить страну в сырьевой придаток или «вязанку хвороста» для разжигания пожара мировой революции. Троцкисты потерпели поражение, частью были уничтожены в 1936–1938 гг., частью ушли в идеологическое подполье.

На Тихом океане Японская империя, активно сотрудничая с Англией и США, также пыталась идти своим путём, решать национальные задачи.

Все эти мировые тенденции были совершенно неприемлемы для осевших в Америке глобальных семей. В разговоре со своим сыном Эллиотом в 1941 году президент Рузвельт так обрисовал сложившуюся ситуацию:

«Есть ещё одно обстоятельство. На карту поставлена судьба Британской империи. Английские и германские банкиры уже давно прибрали к рукам почти всю мировую торговлю — правда, не все отдают себе в этом отчёт. Даже поражение Германии в прошлой войне не изменило дела. Так вот, это не слишком выгодно для американской торговли, не правда ли?

Если в прошлом немцы и англичане стремились не допускать нас к участию в мировой торговле, не давали развиваться нашему торговому судоходству, вытесняли нас с тех или других рынков, то теперь, когда Англия и Германия воюют друг с другом, что мы должны делать? Никаких искусственных барьеров, как можно меньше экономических соглашений, предоставляющих одним государствам преимущества перед другими. Возможности для расширения торговли. Открытие рынков для здоровой конкуренции!»

Воротилами Уолл-стрит было решено путём организации новой мировой войны взломать гигантский рынок Британской империи для американских товаров. Но для этого Рокфеллерам необходимо было переориентировать американскую экономику на обслуживание военно-промышленного комплекса, возродить побеждённую Германию и помочь осуществлению сталинских пятилеток в России, чтобы затем столкнуть своих противников в новой бойне. После этого справиться с разорёнными войной участниками (будь то Великобритания, Германия или СССР) уже не представляло для Уолл-стрит никакого труда.

У Ротшильдов в этом геополитическом раскладе был несколько иной интерес — они планировали возродить Германию и её руками уничтожить ненавистную им Россию, с которой находились в цивилизационном конфликте с начала XIX века. Все людоедские планы Гитлера в отношении русских — это фактически планы Ротшильдов, которые были повторно озвучены знаменитой Маргарет Тэтчер и успешно воплощены в жизнь после 1991 года захватившими власть российскими либералами.

В условиях, когда рядовые американцы, немцы и русские категорически не желали вступать в очередную мировую бойню, спровоцировать её можно было только одним способом — через искусственный обвал и погружение мировой экономики в кризисное состояние. Тогда, и только тогда, голодающие американцы, русские и немцы мигом расстались бы со своими пацифистским настроениями и ради выживания своих семей с радостью пошли бы и в армию, и на работу в военно-промышленный комплекс.

24 октября 1929 года глобалистами был организован знаменитый «Чёрный четверг», давший старт общемировой «Великой депрессии». Финансовая машина, закабалив кредитами и продажей акций десятки миллионов простых американцев, «неожиданно» рухнула. Котирующиеся на Уолл-стрит акции за три года упали в цене с 87 до 19 млрд. долларов! В промышленности, в сельском хозяйстве, в сфере услуг, в банковском деле «внезапно возникает» тотальное перепроизводство. Выплавка стали падает в 8 раз, выпуск автомобилей — в 5 раз. Больше 17 млн. американцев потеряли работу. А если учесть членов их семей, то без средств к существованию осталось более 70 млн. человек!

В Германии по тем же лекалам и в тех же условиях «Великой депрессии» начинается накачка проекта «Гитлер». За несколько последующих лет теневые хозяева мира не только привели фюрера к власти, но отдали ему на усиление пол-Европы. Тем самым обеспечили Гитлеру беспрецедентную поддержку немецкого народа, из рук в руки передали золотой запас Австрии и мощную военную промышленность Чехословакии. В результате буквально за шесть лет возрождённая Германия стала силой, которая оказалась способна взять на себя решающую роль в будущей войне с Россией.

Одновременно в СССР Сталиным и его командой, при активном участии американских корпораций и банкиров Уолл-стрит, в кратчайшие сроки с напряжением всех сил проводится масштабная индустриализация и коллективизация страны. Сталин прекрасно видел угрозу новой мировой войны и физическую угрозу существованию СССР. Поэтому охотно принимал американскую помощь, но в отличие от Гитлера сумел сохранить самостоятельность в геополитическом раскладе мира. В итоге, благодаря совпадению интересов Кремля и Уолл-стрит, разорённый гражданской войной СССР к 1939 году в военном и экономическом плане уже ничем не уступал Германии, а по многим показателям прочно занимал второе место в мире.

При этом коллективные Рокфеллеры оказались хитрее своих европейских конкурентов. Перед большим походом на Восток, дабы максимально усилить Гитлера, Ротшильды были вынуждены добровольно согласиться с подрывом британской гегемонии в Восточной Европе. Верные британские вассалы вроде Польши или Чехословакии были цинично преданы Лондоном и исчезли с политической карты. Румыния, Венгрия, Италия, Финляндия в своей внешней политике также переориентировались на Германию. А после сокрушения в 1940 году Франции и угрозы высадки Гитлера на Британских островах Ротшильдам и их политическим марионеткам (вроде Чемберлена и Черчилля) пришлось совсем уж туго. Вместо русско-германской войны и вероятной совместной англо-германо-французской интервенции в Россию, враг во всеоружии стоял уже у ворот Лондона! Подобной опасности Великобритания не испытывала со времён Наполеона.

Так Рокфеллеры руками немецкого фюрера прижали Ротшильдов к стенке и добились от них новых глобальных уступок. Сделано это было во время конференции в военно-морской базе Арджентия близ Ньюфаундленда, которая проходила с 9 по 12 августа 1941 года. Президент Рузвельт, будучи фактически хозяином положения, буднично огласил премьер-министру Черчиллю «цену крови»: взамен вступления Америки в войну с Германией, он попросил отменить решение 1929 года и открыть британские колонии для американской торговли. Фактически это означало крах Британской империи и её полный переход под экономический контроль США!

Черчилль поначалу яростно сопротивлялся предложениям Рузвельта, но висевшая над Великобританией угроза военного поражения в итоге заставила его принять американские условия. 14 августа была подписана знаменитая «Атлантическая хартия», в которой чёрным по белому было написано: «Соблюдая должным образом свои существующие обязательства, они будут стремиться обеспечить такое положение, при котором все страны — великие или малые, победители или побеждённые — имели бы доступ на равных основаниях к торговле и к мировым сырьевым источникам, необходимым для экономического процветания этих стран».

Это был конец Британской империи, британской торговли, британского влияния. Теперь все ставки были сделаны: США уже через несколько месяцев вступили в войну, очень быстро оформилась антигитлеровская коалиция. А у Гитлера, находящегося в мировой политике на третьих ролях, отныне оставался только один путь — нападение на СССР.

Однако Советский Союз, ценой 27 миллионов жизней, сокрушил взращённый Западом немецкий нацизм и сорвал планы глобалистов по своему уничтожению. Победа 9 мая 1945 года приобретает для нас куда более масштабный смысл, если вспомнить что за последние триста лет англосаксы трижды натравливали на Россию практически всю Европу во главе с Карлом XII, Наполеоном и Гитлером. Полтава, Бородино и Сталинград стали победами, в которых русский солдат трижды ломал хребет глобальному зверю.

Победный 1945 год привёл к ещё большему укреплению мировых позиций глобальных кланов, осевших на территории США. Все задуманные в 1929 году планы удались на славу. Были уничтожены и стали доступны для американской экономической экспансии Британская, Французская, Голландская, Бельгийская и Японская колониальные империи. Вдобавок подконтрольная Ротшильдам Британия лишилась евразийских нефтяных активов. Именно за этот геополитический провал Уинстон Черчилль летом 1945 года (к удивлению непосвящённых) прямо во время работы Потсдамской конференции лишился поста премьер-министра.

Побеждённая Германия была оккупирована, её немецкий дух окончательно сломлен, канцлер стал послушной марионеткой Вашингтона, а золотой запас перекочевал в Америку. Там же оказалось польское, русское, бельгийское, французское и норвежское золото. Всего в США хранят свои золотые запасы порядка 60 стран. После войны Соединённые Штаты давали эти средства разорённым европейцам, но уже взаймы. Причём на условиях запрета получения кредитов от третьих стран и обязательства покупать на эти деньги лишь американские товары.

Заодно в 1913–1945 гг. в США закончилось формирование действующей и поныне политической системы. Все рычаги влияния на общественное мнение отныне безраздельно принадлежали «некоронованным королям» из числа Рокфеллеров, Варбургов, Шиффов, Кунов, Лоебов, Кохов, Ротшильдов и прочих. Отныне только они решали, кто из публичных политиков-клоунов будет президентом, кто государственным секретарём, кто — министром обороны или генеральным прокурором. При этом при каждом американском президенте находился своеобразный «комиссар» глобалистов, ценных советов которого хозяин Белого дома ослушаться не смел, так как в противном случае его ждала трагическая судьба Гарфилда, Мак-Кинли и братьев Кеннеди.

Долгое время таким «комиссаром» являлся прожжённый спекулянт и матёрый аферист Бернард Барух, который был бессменным экономическим советником пяти (!) президентов США, включая Вильсона, Рузвельта и Трумэна. Семья Барухов возникла на 100 лет раньше семьи Ротшильдов, и именно они стояли у истоков создания в 1613 году банка банков «Стандарт Чартер Банк». В общем, фигура крайне серьёзная.

К 33 годам Барух уже был миллионером и, будучи советником президента Вильсона, склонил его поддержать идею создания Федеральной резервной системы. В Первую мировую войну возглавил Военно-Промышленный Комитет США, переводил американскую промышленность на военные рельсы и хорошо на этом заработал. Затем был членом Высшего экономического совета Версальской конференции, перекроившей политическую карту мира.

После революции в России Барух становится активным сторонником сотрудничества с Советским Союзом. Вместе с Хаммером и Гарриманом Ленин приглашает его на восстановление народного хозяйства разрушенной гражданской войной Страны Советов. В 1933 году США в полном объёме устанавливают дипломатические отношения с СССР, а Бернард Барух с видными американскими политиками принимает в Америке советских полпредов: Литвинова и Розенгольца, чтобы выработать совместную линию поведения.

Именно Барух, совместно с Шиффом, Варбургом и прочими американскими и британскими банкирами, организовал «Великую депрессию». Свои действия он цинично демонстрирует приглашённому в Америку под предлогом выступления с лекциями перспективному британскому политику Уинстону Черчиллю. 24 октября 1929 года Бернард привозит Черчилля на Уолл-стрит. В то время когда возбуждённая толпа бушевала у здания Нью-Йоркской биржи, он делится с Черчиллем информацией, что ещё за год до обвала прекратил играть на фондовом рынке, продал все свои акции и купил вместо них облигации правительства США, обеспечив сохранение своих капиталов от обесценивания. На Черчилля это произвело огромное впечатление, и с тех пор его дружба с Барухом приобрела не только личный характер, но и черты стратегического партнёрства.

Затем Барух «советовал» президенту Рузвельту, как организованную им и его подельниками «депрессию» победить. Сделано это было путём очередного ограбления простых американцев. В 1933 году во всех штатах был издан указ, по которому все юридические и физические представители должны были продать личное золото государству по фиксированной цене — 20,66 доллара за тройскую унцию.

В 1934 году Барух во взаимодействии с министром финансов США Генри Моргентау провёл ещё одну беспрецедентную операцию — обмен китайского золотого запаса на пачку бумажных облигаций. Чан Кайши, терпящий одно поражение за другим от японцев и коммунистов, вынужденно согласился на этот «обмен». В результате США получили не менее 100 тонн золота в слитках и огромное количество серебра, драгоценностей и антиквариата, а Чан Кайши — 250 листов рисованной бумаги и спокойную старость на острове Тайвань.

Так, при активном участии Баруха, путём ограбления царской России, кайзеровской Германии, простых американцев и китайцев появился нынешний золотой резерв США.

Во Вторую мировую войну Барух тоже был на очень серьёзных ролях по части военной промышленности. Из рассекреченных документов о нападении японцев на Перл-Харбор следует, что президент Рузвельт, Ален Даллес и банковская верхушка знали о намерениях японцев, однако сознательно пошли на уничтожение флота и убийство тысяч своих сограждан. Ценой этой провокации Америку втянули во Вторую мировую войну, а олигархи, и в первую очередь Барух, сорвали очередной гигантский куш. Например СССР расплачивался за поставки по ленд-лизу чистым золотом и закончил выплаты только в 1970-х гг.

После Второй мировой войны Барух взялся курировать ядерную программу США и быстро подмял под себя всю атомную промышленность. А 16 апреля 1947 года в официальной речи перед палатой представителей штата Южная Каролина ввёл в оборот термин «Холодная война». И он же — автор знаменитого антиядерного «Плана Баруха», на который СССР наложил вето в ООН.

Удивительно, но сей вершитель мировых судеб, личное состояние которого перевалило за триллион долларов, не прятался от людей, был весьма прост в общении, беседовал в парке с простыми отдыхающими, узнавал, какие у них настроения и пожелания, причём охраны возле него замечено никогда не было. До самой своей смерти в 1965 году Бернард Барух считался «серым кардиналом» Белого дома. Свидетельством особого отношения к этому человеку стала мемориальная скамейка, установленная в честь его 90-летия в 1960 году в парке напротив Белого дома.

На примере Баруха прекрасно видно, насколько несамостоятельной фигурой является любой американский президент, полностью зависящий от воли и рекомендаций глобальных семей. Поэтому осыпать проклятиями Барака Обаму или Дональда Трампа нам не стоит — они лишь марионетки в руках глобальных кланов и самостоятельности имеют не больше, чем Петрушка, надетый на руку актёру кукольного театра. К тому же глобалисты уже давно не мыслят категориями типа ЕС, Россия, США, Обама, Меркель или Путин. Для них — европейские, американские или российские политики давно «не при делах». Они лишь менеджеры, которые договариваются между собой, как оформлять происходящие на планете процессы и не более. Но вернёмся в 1945 год…

Вторично ограбив и обокрав весь остальной мир, Америка стала самой богатой державой планеты, а для Европы начался период постепенного цивилизационного заката. Отныне Вашингтону противостоял только один противник, который к тому же лежал в руинах и по подсчётам экономистов мог выйти на довоенный уровень производства не раньше чем через 25 лет.

Однако Сталин вновь спутал все планы глобалистов. Никто в мире не ожидал, что после такой крайне жестокой войны СССР восстановит свою экономику в кратчайшие сроки. Первая же послевоенная пятилетка, несмотря на все сложности того времени, побила все прежние рекорды. Уже к началу 1948 года восстановительный этап в основном был завершён, что позволило отменить в СССР карточную систему и осуществить денежную реформу. Для сравнения Англия, на территории которой война не прошлась разрушительным смерчем, сидела на карточной системе вплоть до 1954 года.

На Западе стали смотреть на экономическое развитие СССР с плохо скрываемым страхом. Кандидат в американские президенты Стивенсон отметил, что если темпы роста производства в СССР сохранятся, то к 1970 году объем советского производства в 3–4 раза превзойдёт американский. А в 1953 году американский журнал «Нейшнл бизнес» в статье «Русские догоняют нас…» сообщил, что темп экономического роста в СССР в 2–3 раза выше, чем в Соединённых Штатах.

Отстояв своё право на жизнь и восстановив экономику, СССР стал реальным самостоятельным игроком мирового масштаба. При этом Сталину удалось достичь с глобальными семьями определённого компромисса, заключив в 1944–1945 годах на конференциях Объединённых Наций в Думбартон-Оксе и Сан-Франциско малоизвестный пакт Молотова — Хисса, под патронажем будущего губернатора Нью-Йорка и вице-президента США Нельсона Рокфеллера. Глобалисты обязались не совать нос в дела народов СССР и стран Восточной Европы, а Сталин в свою очередь отказался от посягательств на «британский» Иран и «американскую» Саудовскую Аравию.

Однако СССР не отказался от политики противостояния капитализму, пытаясь создать на обломках рухнувшей колониальной системы новые региональные центры силы — Югославию, Китай, Индию, Вьетнам, Египет, Кубу. Русская цивилизация, имея обострённое чувство справедливости (что особо отмечал Шарль де Голль), не принимала правил однополярного мира, имела необходимый потенциал для построения иного общества, более справедливого и гуманного, построенного на основе социальной справедливости. Такое общество не стремиться физически избавиться от своих членов до уровня пресловутого «золотого миллиарда», ему нужен каждый человек для раскрытия его созидательного потенциала, накопления и передачи знаний следующим поколениям, освоения Земли, Океана и Космоса.

И Сталин, опираясь на русский народ, стал единственным, кто смог вплотную приблизиться к созданию такой модели. Возглавляемый им СССР имел все возможности (военные и экономические) для того чтобы одержать победу в мировом противостоянии и стать абсолютным лидером человечества.

Важным этапом на данном пути стала атака Сталина на святая святых США — возможности паразитировать на долларе, всучивая всему миру рисованную бумагу вместо реальных ценностей. 1 марта 1950 года в советских газетах было опубликовано Постановление правительства о прекращении определение курса рубля по отношению к иностранным валютам на базе американского доллара. Советский рубль переводился на устойчивую золотую основу.

В апреле 1952 года в Москве состоялось международное экономическое совещание, на котором СССР, страны Восточной Европы и Китай предложили создать зону торговли, альтернативную долларовой. Громадный интерес к этому проекту проявили Иран, Эфиопия, Аргентина, Мексика, Уругвай, Австрия, Швеция Финляндия, Ирландия, Исландия. На совещании, в котором участвовали представители 49 стран, Сталин предложил создать свой общий рынок и ввести вместо доллара иную межгосударственную расчётную валюту. Учитывая, что инициатором замысла трансконтинентального «общего рынка» был Советский Союз, то переведённый на золотую основу советский рубль имел все шансы стать межгосударственной расчётной валютой. После этого Сталин прожил менее года, погибнув в ходе организованного против него заговора…

Не удивительно, что перепуганный этими планами Запад и глобальный бизнес, с такой лютой ненавистью относятся как к русским, так и Сталину. А заодно к Ивану Грозному, Павлу I, Александру III и прочим русским правителям, которые видели Русь-Россию-СССР самостоятельным, самодостаточным государством вне западного влияния.

Убив Сталина и тем самым сорвав планы СССР, Вашингтон, пугая весь мир «коммунистической угрозой», взял на себя роль мирового защитника «демократии» и под этим соусом продолжил мировой разбой. Тем более что со времён «Великой депрессии» экономика США была построена так, что могла успешно развиваться, только имея в качестве локомотива военно-промышленный комплекс. Нет войн — нет и экономического роста. Кроме того, искусственное создание очагов войн, конфликтов, экономического хаоса и разрухи позволяло американцам получить лёгкий доступ к мировым энергоресурсам, одновременно вынуждая переводить местные финансовые и человеческие капиталы в США, как самую стабильную зону на планете.

В результате с 1945 по 2015 год американцы свергли (или пытались это сделать) правительства более чем в 50 странах, причём в большинстве случаев они были выбраны демократическим путём, бомбили мирное население 30 государств, использовали химическое и биологическое оружие, физически устраняли неугодных иностранных лидеров.

При этом уже в конце 1960-х годов глобальная финансово-экономическая система, «переварив» дивиденды от победы во Второй мировой вновь оказалась в предкризисном состоянии — неизбежное следствие её паразитической (потребительской) модели. США проиграли СССР экономическую гонку по всем статьям, перестав быть самовоспроизводящимся хозяйственным механизмом. Потребности внутреннего американского рынка были удовлетворены. Ниша торговли с Европой также была заполнена. Соглашение о долларизации нефтяной торговли ОПЕК начало генерировать нарастающий поток ничем не обеспеченной ликвидности, раскручивая инфляцию. А двухполярная модель мира установила жёсткие границы, «зона охоты» для глобальных кланов резко сузилась. В этих условиях финансовым паразитам необходимо было найти новые инструменты и аргументы для сокрушения СССР, дабы получить доступ к закрытой для Запада советской зоне влияния в Европе, Африке и Азии, её ресурсам и рынкам.

В 1975 году страны Европы, США, Канада и СССР подписали в Хельсинки акт, которым устанавливались и утверждались важнейшие принципы международного права, в том числе поведения на европейской и мировой арене.

Кроме традиционных мирных заверений, вроде принципов неприменения силы, уважения суверенитета был в пакете и весьма важный пункт «Уважения прав и основных свобод человека». Это дало повод США вмешиваться во внутренние дела любой страны в любой точке планеты под видом так называемой «гуманитарной интервенции». Этого как раз в Кремле не учли и попали в заранее заготовленный капкан. СССР немедленно стал объектом постоянной критики Запада за мнимое нарушение основных прав и свобод человека.

Но определяющую роль в поражении СССР в Холодной войне сыграли не столько усилия Запада, сколько советская партийно-хозяйственная номенклатура, которая со времён Хрущёва и Брежнева окончательно деградировала, мечтая любыми путями приобщиться к «западным ценностям». Проще говоря, получить возможность открыто воровать и цинично демонстрировать свои богатства. Запущенный в 1985 году Горбачёвым процесс «Перестройки» и «Разрядки» ожидаемо окончился тем, что глобалисты под лозунгами защиты прав человека и свободы рынка взломали «железный занавес» и разграбили социалистический лагерь, по которому прокатилась волна потрясений и восстаний против коммунистических режимов.

Точка в процессе «Перестройки» была поставлена в августе-декабре 1991 года «цветной революцией» в Москве и подписанием предательских Беловежских соглашений. Советская «элита» с лёгкостью сдала СССР Западу в обмен на уютные кресла «независимых» президентов, губернаторов, мэров и депутатов. Сдала ради власти и денег, для сохранения своего элитарного статуса, ради того, чтобы их дети вошли в мировую элиту, пусть даже в роли холуёв и слуг.

После развала СССР перед транснациональными корпорациями открылись огромные, неосвоенные территории с наивным, оболваненным лозунгами о свободе и демократии населением. Сокровища ацтеков и майя меркнут на фоне того, что в очередной раз удалось награбить финансовым мародёрам в России и странах Восточной Европы за 10 последующих лет (включая научно-инженерные, творческие кадры). Западная цивилизация в очередной раз высосала из России сотни миллиардов полновесных золотых рублей. Нашу Родину разграбили и опустили в нищету, но благодаря американцам не стали уничтожать как государство, интегрировав в западное сообщество на правах сырьевого придатка.

А ведь вопрос уничтожения России тогда стоял на повестке дня! Ротшильды мечтали разделаться с русскими со времён победы над Наполеоном, когда стало очевидно, что Россия начинает играть первую скрипку в европейских и азиатских делах. Не случайно последние 200 лет все российские революционеры, террористы и «правозащитники» находят политическое убежище, финансовую и информационную поддержку именно в Лондоне. Политику Ротшильдов войны с русскими на уничтожение попытался осуществить сначала Троцкий, затем Гитлер, а после 1991 года — захватившие власть либералы.

Помимо цивилизационной и идеологической ненависти у Ротшильдов в отношении Русского мира есть и чисто коммерческий интерес — для них Россия является источником ресурсов и резервной стратегической территорией.

Дело в том, что на планете нарастает угроза геоклиматической катастрофы. Это не глобальное потепление, которым пугают весь мир, чтобы в очередной раз протолкнуть идею мирового правительства. Действительность много проще. Раз в 11–13 тысяч лет происходит геокосмическая перестройка нашей планеты. Очередная такая перестройка началась в начале XX века, а её острая фаза приходится на наше время — 1999–2034 год. Чем опасна острая фаза? Смещение земной орбиты, увеличение угла вращения оси планеты и прочие «радости», отражённые в известном фильме-катастрофе «Послезавтра».

Для исследования данной угрозы в США был даже создан Институт Земли, объединивший под своим началом десяток других институтов. Данная структура нетипична для Америки, где институты представляют собой достаточно небольшие организации. Согласно исследованиям мировых учёных после геокосмической перестройки планеты, наиболее устойчивой из всех стран в плане климата и ресурсов останется Россия. Её территория становится спасительной гаванью для глобальных кланов. Фактором их физического выживания.

Не случайно в конце 2011 года Лондонская школа экономики и Брукингский институт закончили многолетнюю разработку «Проект внутреннего перемещения» в основе которого лежат математические модели перемещения огромных масс населения из стран Северной Атлантики в Северную Евразию (Россия) в случае климатической катастрофы. Не случайно в 2010 году НАТО проводило в акватории Балтики и Северного моря странные на первый взгляд гуманитарные учения по перевозке больших масс беженцев в страны Прибалтики.

Но для того, чтобы с комфортом разместиться на российской территории, глобалистам необходимо избавиться от проживающего там русского населения, отличающегося любовью к Родине, непокорностью и самоуважением. Эти качества буквально выводят наших врагов из себя. Вот немцы, проиграли Вторую мировую войну, покаялись перед всем миром и продолжают каяться из поколение в поколение, исправно выплачивая репарации жертвам Холокоста. Русские проиграли Холодную войну, но среди них нет и намёка на покаяние.

Поэтому проживающее на территории Русского мира население (россияне, украинцы, белорусы и малые народы) подлежит безусловному физическому уничтожению любыми доступными способами (водка, наркотики, социальная безысходность, нищета, уничтожение науки и образования, войны, моральное растление и разложение через СМИ). Ведь для пресловутой газовой и нефтяной трубы людей много не надо — всё давно автоматизировано. А вместе с Русской цивилизацией исчезнет и справедливая альтернатива развития человечества.

Однако планам Ротшильдов по развалу и уничтожению России активно противодействовала часть американских финансовых кланов. К ним примыкали такие известные персонажи, как президент США Джордж Буш-старший или патриарх американской внешней политики Генри Киссинджер, который уже полвека катается в СССР-Россию и держит постоянный контакт с кремлёвским руководством. Предлагаемая им роль младших партнёров США находит понимание у российских «элит», поэтому Киссинджер стал одним из ближайших друзей Бориса Ельцина и Владимира Путина. Действительно, зачем расчленять и уничтожать Россию, если постепенно вымирающие русские без всякого нажима добывают полезные ископаемые в суровых климатических условиях, продают их подешёвке за доллары, а затем эти же доллары вкладывают на Запад?

Имея в Кремле подконтрольного президента-алкоголика Россию было гораздо легче грабить, чем договариваться с десятком удельных князьков Сибири, Москвы, Кавказа или Татарстана. Кроме того, Россия и её ядерный потенциал должны были оставаться подконтрольны Вашингтону, дабы служить должным противовесом амбициям Ротшильдов в Европе и Азии.

Поэтому Америка поступила с побеждённой Россией так же, как и с Германией. Присланные в Москву американские «советники» не только написали Конституцию, Гражданский, Налоговый и Земельный кодексы, но и сформировали новую российскую «элиту», которая рассматривает Россию как периферию Западного мира. Москва в этот период действовала строго в американских интересах, сдавая всё и вся. А её дикий грабёж и открытый для американских товаров рынок позволил США, в период правления Билла Клинтона, на какое-то время погасить гигантский госдолг и даже иметь профицитный бюджет.

Но к началу XXI века сложившийся после распада СССР глобальный рынок, «переварив» советское наследие, вновь оказался в предкризисном состоянии — началось постепенное сжимание коммерческого спроса. Развитые страны уже не могли развиваться дальше — они были уже выстроены и в них исчезла возможность дальнейшего увеличения масштабов бизнеса. Колонизировать периферию финансовым паразитам стало негде, так как теперь вся планета (включая Россию и Китай) стала капиталистической и испытывала те же проблемы. К тому же большинство «потенциальных жертв» и без всякого вторжения уже находились в кредитной кабале МВФ. Пришло понимание, что с развалом СССР американские глобалисты не только потеряли крупнейший рынок сбыта своей продукции, но и открыли путь к росту своему прямому конкуренту — Китаю. Обнищавшие республики бывшего СССР взамен дорогостоящих технологий и оборудования Запада бросились массово скупать дешёвый китайский ширпотреб.

Стремясь поддержать коммерческий спрос, западные государства вбухивали деньги в свои экономики, но уже не получали отдачи — деньги банально проедались, шли на потребление, на поддержание высокого уровня жизни. Инъекции долларов и евро привели к запредельному росту биржевых котировок, но никак не отразились ни на производстве, ни на глобальном спросе, ни на реальной безработице. В результате росли внутренние долги у всех — глобальных монополий, государств, миллионов людей, попавших в ипотечное рабство. К 2014 году американский внутренний госдолг достиг астрономической цифры в 17 трлн. долларов. Не правда ли, очень напоминает состояние Америки перед Первой мировой войной?

Китай отказался увеличивать размер вложений в американские долговые бумаги, так как, бурно развиваясь и отстроив себе отличную инфраструктуру, сам попал в порочный круг долговой кабалы. Европа шла по тому же пути — на Германии висели огромные финансовые долги вассалов ЕС. Одна только Греция была должна Берлину почти 65 млрд. евро! Таким же финансовым бременем для немецкой экономики являются Португалия, Италия, Бельгия, Испания и Ирландия. У всех этих стран внешний долг перед ЕС превышает весь ВВП.

Россия, вне меньшей степени страдающая от либеральной паразитической модели экономики, последний раз покупала американские долговые бумаги осенью 2013 года. В сравнении с тем же Китаем её вклад был мизерным, но от экономики, которая плелась в хвосте 10–15 мировых лидеров, ожидать большего и не приходилось. Очень важный момент — Китай, Япония, Великобритания покупали американские облигации на «лишние» деньги бюджета, а либеральная Россия отрывала от себя последнее, обрекая на нищету и денежный голод собственное население. Направить же эти деньги на развитие страны, значило украсть их у глобалистов, создать им мирового конкурента. Никто в либеральном российском руководстве пойти на это не мог.

Отдать накопившиеся долги США, Китаю, ЕС в принципе невозможно. Рано или поздно они обесценятся, и мир сорвётся в глобальную депрессию. В поисках выхода мировые финансовые тузы решили списать половину долга Греции. Это немедленно нанесло болезненный удар по всему Евросоюзу и по принципу домино обрушило экономику Кипра. Стало совершенно ясно, что в мировых масштабах такие фокусы даром не пройдут — это мгновенное обнищание населения почти всей планеты, крах экономики и потеря глобалистами рычагов влияния на мировые процессы.

Прекрасным поводом для списания мировых долгов могла бы стать масштабная техногенная катастрофа, но она таила в себе угрозу физического существования человечества, а следовательно и самих глобальных семей.

Единственным эффективным способом выбраться из долговой ямы, а заодно и нажить баснословные прибыли остаётся Третья мировая война. В ходе неё глобальными стратегами планируется стравить между собой экономических гигантов в виде Европы, Китая, Индии, России и исламского мира. На их обломках планировалось создать тот самый новый мировой порядок, полностью подконтрольный Рокфеллерам, Барухам, Виндзорам, Ротшильдам, Морганам и ещё нескольким сотням семей, которые должны стать для погружённого в первобытное состояние остатков человечества единственной властью, подкреплённой силой и самыми передовыми технологиями.

Эти людоедские планы вполне разделяют энергетические и военно-промышленные корпорации Запада, недовольные тем, что Россия частично вернула себе контроль над своими нефтегазовыми ресурсами и вместе с Китаем активно теснит их на рынке вооружений.

И только наличие ядерного оружия у России, Китая, Индии и ещё нескольких стран вынуждает мировых паразитов отложить все планы по развязыванию Третьей мировой войны на самый крайний случай. Пока же, раз срыв в глобальную депрессию оказался неизбежен, мировые кланы решили попытаться провести его по своим правилам, с максимальной выгодой, не допуская стихийного и неуправляемого развития.

Ещё в 1990-е годы при президентстве Билла Клинтона внутренняя жизнь США была незаметно, но весьма эффективно переформатирована из демократии в военную диктатуру. Для окончательного оформления этого процесса глобалистами (руками американских спецслужб) были организованы теракты 11 сентября 2001 года. Официальные власти поспешили обвинить во всём Аль-Каиду[1] и Усаму бен Ладена, но у простых американцев возникло столько вопросов, вылившихся во множество независимых расследований, что уже сейчас собственно ясно, чьих рук это кровавое дело.

Однако бойня 11 сентября позволила глобалистам, военным и спецслужбам сделать главное — оформить военную диктатуру в США де-юре, образовав т. н. «Бюро безопасности Родины». Затем был принят «Патриотический акт», который усиливал контроль над американским населением, резко расширял полномочия полицейских органов, ограничив личные права граждан. Спецслужбы США под предлогом борьбы с терроризмом получили право собирать любую информацию о любом человеке по всему миру и всеми доступными способами. Никакого протеста в «самой демократичной стране мира» эти действия не встретили — рядовые американцы охотно меняли свою личную свободу на «гарантии безопасности».

В сентябре 2002 года администрация президента Буша обнародовала интересный документ под названием «Национальная стратегия безопасности США». В нём есть весьма откровенная фраза: «События 11 сентября открыли перед нами новые гигантские возможности». И действительно. Теперь к примату сверхценности «прав человека» США получили возможность добавить ещё и «борьбу с международным терроризмом», окончательно развязав себе руки на пути к мировому господству и получив предлог вторгаться в любое государство в любой точке планеты.

Закабалённый Федеральной резервной системой Вашингтон, по приказу своих теневых хозяев, немедленно оккупировал Афганистан, превратив его в мировую фабрику по производству наркотиков. С их помощью глобалисты не только получали сказочные прибыли, но и попутно истребляли «лишнее» население России и Европы.

Затем был уничтожен Ирак, а его нефтяные активы также перешли под контроль глобальных семей.

Затем случилась «Арабская весна», приведшая к уничтожению государственности в Тунисе, Ливии, Египте и Сирии. Это позволило глобальным корпорациям бесплатно получить доступ к их энергоресурсам, а заодно в корне изменило геополитический расклад в Северной Африке, Среднем и Ближнем Востоке.

Однако после 10 лет борьбы с «международным терроризмом» стало ясно, что в одиночку США явно не справлялись с ролью «мирового жандарма». Сил даже такой сверхдержавы не хватало для контроля над планетой, когда любое сопротивление или недовольство подавлялось американской военной мощью. Оккупация Афганистана и Ирака в буквальном смысле сковала сухопутные американские силы, поэтому ливийскую кампанию в военном плане пришлось поручать уже европейским вассалам из НАТО. А на Сирию американского военного потенциала и вовсе почти не осталось.

Тогда была задумана ещё одна новинка — Трансатлантическое и Транстихоокеанское торговое и инвестиционное партнёрство. Суть идеи проста — вырезание из глобального рынка огромной зоны Евросоюза и Азиатско-Тихоокеанского региона и отдача его на полное разграбление американским корпорациям. «Партнёрство» предусматривало свободное перемещение товаров в обеих зонах и передачу судебных функций (в случае попыток стран-участников защитить свою экономику от экспансии США) транснациональным корпорациям. Это позволяло США, не прибегая к уже непосильным для них вторжениям и войнам, на законных основаниях ограбить государства Европы, Азии, Австралии, Южной Америки, а их правительства превратить в простых региональных менеджеров глобальных кланов. Эта чудовищная конструкция мировых финансовых паразитов в случае её успешной реализации отодвигала срыв в глобальную депрессию как минимум на 15–20 лет.

При этом весь остальной мир (прежде всего Китай, а также страны-члены БРИКС) оказывался в изоляции и обрекался на экономическое уничтожение. Не случайно американцами создана широкая коалиция против Китая с участием Японии, Вьетнама, Южной Кореи, Филиппин, Индии, Австралии и ряда других стран. Такая же коалиция, но уже против России, создана американцами из европейских стран-участниц НАТО.

Окрылённый этими планами президент Барак Обама, в мае 2014 года открыто декларировал намерение США оставаться мировым лидером в ближайшие 100 лет: «Когда тайфун обрушивается на Филиппины, в Нигерии похищают девочек, а люди в масках занимают здание на Украине, мир смотрит на Америку и ждёт её помощи. США — незаменимая страна. Так было так в прошедшее столетие и, вероятно, будет так в последующее столетие». «Я всем сердцем верю в американскую исключительность», — добавил американский президент.

Нас в данном случае интересуют геополитические события, происходящие на Европейском континенте. На нём и остановимся.

Трансатлантическое торговое партнёрство возникло не на пустом месте. Как уже упоминалось, в ходе Второй мировой войны США развалили и экономически «съели» Британскую империю. Следующей жертвой мировых паразитов стал СССР и страны Восточной Европы. Теперь пришёл черёд Евросоюза стать «котлетой» для экономики США.

Сама Европа не могла выдержать свободную конкуренцию с американцами из-за бюрократии и высокой социальной нагрузки, поэтому планы Вашингтона и подконтрольной ему брюссельской бюрократии натолкнулись на резкое противодействие со стороны кланов Виндзоров, Ротшильдов, немецкой и итальянской аристократии, а также весьма влиятельного в мире Ватикана. Являясь экономическими и политическими соперниками США, они упорно отказывались идти на самоубийственный шаг и присоединяться к Трансатлантическому «партнёрству».

Чтобы сорвать планы США Ротшильды стали активно работать на разрушение Евросоюза, выведя из него в 2016 году Великобританию. Одновременно ими в последние 10–15 лет создаётся альтернативный США центр мировой силы — Китай.

Благодаря поддержке Ротшильдов и Виндзоров Поднебесная растёт темпами, пятикратно превышающими темпы развития американской экономики, в результате чего США уже уступили Китаю в объёмах производства продукции и экспорта высоких технологий. Китай стремительно догоняет Америку по количеству учёных и инженеров, и многие передовые китайские разработки завоёвывают мировые рынки. Китайская мировая фабрика обеспечивает регион не только товарной массой и технологиями, но и всей мощью своих вооружённых сил. Не случайно в последние годы Поднебесная совершила качественный рывок в военном деле. Милитаризация Китая идёт невиданными темпами. Кроме того, Пекину удалось сделать зоной своего влияния Пакистан, Иран и страны Африки.

Региональные игроки (Россия, Индия, Бразилия) при поддержке Ротшильдов также стали пытаться проводить антиамериканскую политику и, вопреки глобальному рынку, пытаться образовать отдельные экономические макрорегионы. Правда, в отличие от Китая, либеральная Россия оказалась не в состоянии сделать зоной своего прочного влияния даже Беларусь, Украину и Казахстан.

Не дремали и в Вашингтоне. Чтобы сломить сопротивление Ротшильдов и подчинить Европу планам Трансатлантического партнёрства американцам необходимо обрушить европейскую экономику, национальное самосознание и государственность. Делалось это постепенно, но совершенно неотвратимо.

Сначала в 1914–1945 годах было организовано чудовищное 30-летнее самоистребление Европы. Десятки миллионов европейцев навсегда легли в сырую землю, оставшиеся были психологически сломлены войной и послевоенной разрухой.

Затем последовала «Студенческая революция» 1968 года и «Сексуальная революция», которые подорвали моральные устои дряхлеющей Европы и выдвинули на политическую авансцену хиппи и студентов-недоучек. Именно из этого поколения троечников и балбесов в дальнейшем формировалась европейская политическая «элита». Тогда же началось навязывание Старому Свету культа потребления, агрессивного гомосексуализма, порнографии и ювенальной юстиции, что уже через 30–40 лет привело к физическому вырождению «белой» Европы и полной утрате в обществе авторитета христианской церкви.

Важным этапом цивилизационного заката Европы стала «Арабская весна». Помимо экономических выгод она позволила глобальным кланам перебросить в Старый Свет миллионы мусульманских беженцев. Это окончательно сломало западноевропейское гражданское общество, в корне изменило национальный состав в ряде стран, привело к падению жизненного уровня и росту европейского исламизма.

С подачи американцев Европу расшатывает не только экономический, миграционный и духовный кризис, но и сепаратизм, поразивший Великобританию, Италию, Францию, Бельгию, Данию, Испанию. При этом Вашингтон был кровно заинтересован в сохранении ЕС, но в очень ослабленном (раздробленном) виде. Не секрет, что наши геополитические противники пытаются развалить Россию на Татарстан, Чечню, Уральскую республику, казачьи края и т. д. Та же схема применена и в отношении Европы. Вместо единой Великобритании глобалистам куда милее в составе ЕС карликовые Шотландия, Англия, Уэльс, Ирландия. Вместо Испании — Страна Басков, Каталония и т. д.

Сильным инструментом в руках Вашингтона оставалась брюссельская евробюрократия, а также восточноевропейские вассалы в лице Польши, стран Прибалтики, Румынии, Болгарии, Венгрии. Де-юре они являлись членами ЕС, но действовали в лучших традициях «пятой колонны», чётко выполняя приказы Вашингтона, а не Берлина.

Ещё одной болевой точкой Европы, на которую решили надавить практичные янки, стал газовый вопрос. Если проанализировать западную прессу последних лет (которая полностью находиться под контролем глобального капитала), то выясняется, что главной проблемой Европы последнее десятилетие были вовсе не мусульманские беженцы, не исламский терроризм, а необходимость покупать газ у проклятых русских.

Важнейшую роль в энергобезопасности Европы всегда играла Северная Африка, но из-за политической нестабильности и отсутствия инвестиций Алжир и Ливия были вынуждены постепенно снижать добычу. И стоило Каддафи проявить излишнюю самостоятельность в деле обеспечения Европы газом (включая строительство разгрузочных терминалов в северной Германии), как на Ливию немедленно посыпались бомбы западной коалиции, а сам Каддафи закончил свою жизнь мученической смертью.

Второй источник европейских энергоресурсов — Норвегия. Но свой пик добычи нефти и газа она прошла ещё в 2001 году. Кроме физического истощения запасов, свою роль сыграли и низкие цены на углеводороды. Вслед за норвежскими постепенно истощались и британские месторождения в Северном море. В результате собственная добыча газа в Евросоюзе с 2004 по 2014 год упала на 42 %! Так что газовый вопрос для Брюсселя и Берлина стоял очень остро.

Основной объём европейского газа (больше 80 %) потребляли страны Западной Европы и Турция. В них Россия крепко держала треть рынка, деля его равными долями с Норвегией и Алжиром. Оставшийся объём приходился на страны Восточной и Северной Европы, где Россия полностью контролировала рынок Швеции, Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы и Болгарии. Венгрия, Чехия, Польша, Словакия, Греция, Словения покрывали российским газом от 50 до 80 % внутренних объёмов потребления.

Вашингтону требовалось любыми средствами избавить Европу от дешевого российского газа, взять на себя роль главного поставщика энергоресурсов, а затем путём миграционного и газового шантажа «взломать» гигантский европейский рынок для американских товаров и добиться от Европы подписания хартии Трансатлантического партнёрства.

Первым шагом в этом направлении стало принятие евробюрократией так называемого «Третьего энергопакета», который обязывал российский «Газпром» обеспечить доступ к своей «трубе» другим поставщикам, которые изъявят желание снабжать газом Европу. Если таковых нет, часть газотранспортных мощностей все равно должна была оставаться в резерве. Россию подобное предложение не устраивало категорически, поскольку рентабельность её газовых проектов резко снижалась.

Затем американцы и европейцы совместными усилиями разрушили Сирию, дабы протянуть через её территорию газовую трубу из Катара и создать для ЕС средиземноморский газовый терминал. Этот проект не был экономически выгоден ни Катару, ни самой Европе — но зато лишал «Газпром» европейского рынка со всеми вытекающими последствиями для мирового расклада сил и бюджета России.

Не случайно на развалинах Ирака и Сирии глобалистами было создано так называемое «Исламское государство»[1], которое помимо разрушения светских режимов на Ближнем Востоке, разом перекрыло возможность Ирану пробиться со своим газом и нефтью в Средиземное море. При этом террористы ИГИЛ[1] полностью оправдали вложенные в свой проект средства. Захватив иракские и сирийские нефтяные месторождения, они немедленно начали поставлять через Турцию на мировые рынки дешёвую нефть.

Забегая немного вперёд отметим, что в 2015 году в Сирии в роли частной военной компании «Газпрома» появились российские войска, после чего планы американцев и европейцев протянуть в Сирию катарскую или иранскую газовую трубу приобрели совсем уж призрачный характер.

Украина в этих условиях не могла не стать жертвой американских планов дестабилизации ситуации на Ближнем Востоке и в Европе. Хотя бы потому, что через её территорию шла пресловутая газовая труба, по которой шёл основной транзит русского газа в ЕС. Даже в 2013 году, после строительства «Северного потока», доля транзитного газа, доставленного «Газпромом» европейцам по украинской трубе всё ещё составляла 52 %.

Посеяв на украинской земле смерть и хаос, глобалисты и американцы убивали сразу нескольких зайцев — Москва получала головную боль в виде вооружённого конфликта прямо у своих границ, лишалась Крыма и Севастополя, а американцы получали прямой контроль над половиной объёма поставок российского газа в Европу. «Сомализация» Украины позволяла в любой момент под любым предлогом перекрыть газовый вентиль, что в перспективе лишало Кремль основного рынка сбыта энергоресурсов и одновременно било по конкурентоспособности европейских товаров, что позволяло США нарастить поставку в Старый Свет своей продукции.

Со временем США и Европа планировали вообще перекрыть доступ России к европейскому газовому рынку и заменить русский газ американским (сланцевым). При этом многие специалисты пребывали на этот счёт в определённом заблуждении предполагая, что американцы собираются поставлять газ в Европу через Атлантический океан со своих сланцевых месторождений. Однако последующие события расставили всё по своим местам.

Во-первых: весь американский сланцевый газ предназначался Японии, где он дороже на 100 долларов за тысячу кубов. Для этих целей шло активное расширение Панамского канала, а Южная Корея ударными темпами строила на своих верфях океанские газовозы (первый такой газовоз отправился из США в Японию в начале 2016 года).

Во-вторых: чтобы построить в Европе инфраструктуру для приёма и распределения американского сланцевого газа по предварительным расчётам требовалось минимум один триллион (!) евро.

В-третьих: американский сланцевый газ при любых раскладах был дороже российского на 30–40 %. Это обусловлено условиями и технологией добычи, аппетитами американских корпораций, транспортными издержками.

Нет, наши враги умеют считать деньги. Зачем тратить триллион евро на строительство танкерного флота и терминалов по обе стороны океана, если проще и дешевле устроить государственный переворот на Украине? Именно на её территории практичные Ротшильды и Рокфеллеры намеревались организовать добычу сланцевого газа и самим поставлять его в Европу по уже готовой к использованию украинской газотранспортной системе! От таких перспектив кружилась голова и сразу после разгрома Ливии и Сирии, глобалисты принялись за дело.

А что же Россия?

В 1991 году у наших людей существовала искренняя уверенность в том, что достаточно сбросить власть КПСС и Запад примет нас с распростёртыми объятиями, после чего Россия станет одним из основных партнёров США и вообще «цивилизованного мира». Однако людоедские гайдаровские «реформы», открытая поддержка Западом чеченских сепаратистов и агрессия НАТО против Югославии окончательно раскрыла глаза русским на истинные цели американской политики.

Несмотря на геополитическую катастрофу 1991 года русский народ, крайне ослабленный либеральными преобразованиями и социальной разрухой, по-прежнему жаждет вести внешнюю и внутреннюю политику, отвечающую его национальным интересам. Это стремление удачно накладывалось на общемировую практику развития периферийных государств, которым (увы!) стала и наша Родина.

Суть проста — берём любое государство, с полностью подконтрольным США правительством. Его экономическое крыло в лице либералов готово сдавать своим хозяевам из транснациональных корпораций всё и вся, а вот силовой блок в какой-то момент обретает желание самостоятельно контролировать экономические и политические процессы внутри своей территории, «отстёгивая» глобалистам из Вашингтона и Лондона только необходимую дань. И Россия на рубеже тысячелетий так же оказалась перед этим выбором.

Именно поэтому люди, которые открыто и верно служили Западу (Волошин, Дьяченко, Дерипаска, Березовский, Юмашев и далее по списку), выбрали на роль преемника Ельцина Владимира Путина, который сделал политику «вставания с колен», подкреплённую острой антиамериканской риторикой чуть ли не основой своих публичных выступлений. Конечно, предполагать, что Путин выбирался в целях реального противостояния США, развития России, восстановления мощи и объединения страны было бы наивно.

Нет, задача российской «элиты» была куда скромнее — чередуя методы определённой неуступчивости с широким спектром услуг и уступок, постараться убедить Вашингтон начать считаться с собой. Так сказать сменить откровенно колониальный статус на более приемлемый — реальное вхождение России на правах младшего партнёра в семью «цивилизованных» стран. Это означало интеграцию российской «элиты» в Западный мир и легализацию наворованных в результате приватизации капиталов. Ведь как приятно иметь 1–2 % акций в ЗАО «Планета Земля», входить в мировой Совет директоров (пусть и на пятых-шестых ролях) и ни за что больше не отвечать, получая гарантированную прибыль от продажи своих нефти и газа.

Олег Дерипаска очень точно отозвался о роли президента Путина в современной России — это своего рода топ-менеджер, управляющий всей страной. Он умный, адекватный человек, никогда не превышающий пределы своих полномочий. Благодаря ему в России было окончательно уничтожено понятие «государственные интересы». Прокуратура, госаппарат, суды, спецслужбы, телеканалы и газеты были переформатированы и стали работать только на интересы бизнеса. Сложилась система, когда все чиновники и силовики поняли — альтернативы Путину нет. Поэтому все распоряжения президента и правительства касающиеся крупного бизнеса выполнялись быстро, чётко, на все 100 %.

Что же касается социальных обязательств государства перед народом и малым бизнесом, то тут наблюдался откровенный саботаж и вредительство. Знаменитые майские указы Путина 2012 года до сих пор остаются невыполненными. Малый бизнес уничтожается налоговым прессингом и проверками. Нарастают проблемы в пенсионном обеспечении граждан. Сокращаются расходы на социальную сферу. Продолжается вымирание народа, особенно в сельской глубинке.

На международной арене после 2000 года, несмотря на всю антиамериканскую риторику, Кремль начал проводить последовательную политику, направленную на интеграцию России в Западный мир путём вступления в ЕС, НАТО и ВТО.

В угоду западным «партнёрам» было свёрнуто российское военное присутствие на Кубе и Вьетнаме. После 11 сентября 2001 года Россия всеми силами содействовала США в создании международной антитеррористической коалиции. Укреплялись контакты с НАТО (база в Ульяновске, соглашение 2007 года «О статусе сил» по которому силы и грузы НАТО в России не подпадают под российскую юрисдикцию). В 2012 году Россия вошла в ВТО на абсолютно кабальных условиях, настежь «распахнув» перед Западом свою экономику и сразу получив промышленный и инвестиционный спад.

По указке из Вашингтона Москва списала почти все долги странам Африки, Азии, СНГ и Европы почти на 110 млрд. долларов, не только лишив свой бюджет этих денег, но и утратив эффективные рычаги воздействия на страны-должники. При этом Россия продолжала исправно выплачивать советские долги всем другим странам, которые в свою очередь ничего никому прощать не собирались.

В итоге этой политики в Кремле наступили на те же грабли, что и все правители СССР-России после смерти Сталина — поверили в возможность наладить с западными «партнёрами» добрососедские отношения.

Вскоре выяснилось, что несмотря на весь пиар в российских и частично мировых СМИ, российский президент в глобальной иерархии находится очень даже невысоко. Поэтому проконсультироваться с ним о судьбах мира регулярно забывали. Путин и сам открыто это признавал (например, на Петербургском экономическом форуме в мае 2014 года), сетуя, что все действия Запада по расширению НАТО, по государственному перевороту в Киеве проходили без предварительных консультаций с Москвой. И действительно, если Вашингтон и советовался с кем-либо по поводу своих решений, то только с ближайшими союзниками — Великобританией и Израилем.

Первой звонкой пощёчиной Запада в отношении Москвы стало начало развёртывания в Европе системы ПРО.

Затем последовала война в Ираке в результате которой Саддам Хуссейн был повешен, а иракские энергоресурсы оказались в полном распоряжении американских корпораций.

Далее случилась «Бульдозерная революция» в Сербии, «Революция роз» в Грузии, «Оранжевая революция» на Украине, «Тюльпановая революция» в Киргизии. Плюс беспрецедентное расширение НАТО на Восток в 2004–2009 годах, когда в состав альянса вступили Латвия, Литва, Эстония, Болгария, Словения, Хорватия, Словакия, Румыния и Албания.

Это насторожило кремлёвские элиты — стало понятно, что Россию начали окружать кольцом враждебно настроенных государств, удушать её экономически и политически, путём создания широкой антироссийской коалиции в Европе. И это несмотря на все уступки и готовность к диалогу! Мировые лидеры по-прежнему видели в России (в которой наблюдался отчётливый раскол на русский народ и полностью прозападную элиту) единого противника, которого нужно, как минимум, поставить на место.

В ответ последовала знаменитая мюнхенская речь Путина 2007 года. Со времён СССР ни один лидер России не выступал столь жёстко по отношению к политике США и странам Евросоюза.

Ответная реакция западных политиков и СМИ не заставила себя долго ждать. Часть политической элиты сразу сравнили речь с «холодным душем», под который поставили Запад, другие вспомнили «Фултонскую речь» Черчилля, с которой началась Холодная война. Большинство политологов сошлось во мнении, что выступление Путина стало переломным моментом окрепшей дипломатии России в отношениях с США. Но так ли это на самом деле?

Чтобы ответить на этот вопрос необходимо понять, что представляла собой наша Родина в 2000–2014 годах?

Откроем Конституцию Российской Федерации в которой чётко прописан приоритет международного права над собственно российским, запрет иметь собственную идеологию и цензуру. Даже после глобального сдвига 2014 года, введения Западом санкций и открытого провозглашения политики на полное уничтожение России, как государства, со стороны Кремля не наблюдается никаких попыток изменить этот откровенно колониальный статус.

В сравнении с почти не ограниченными ресурсами глобальных финансовых структур, у России очень мало денег. Если США нужен миллион долларов, то они могут легко его напечатать, а вот России приходится этот самый миллион отрывать от насущных потребностей — оборонных или социальных нужд. Контролировать выпуск рубля российские власти также не в состоянии, так как Центральный Банк России по закону не подчиняется государству, фактически обслуживая интересы ФРС США.

Нет у России и национально ориентированной элиты. Притчей во языцех стало заявление американского политолога и государственного деятеля Збигнева Бжезинского, сделанное им в 2009 году. Бжезинский тогда заметил, что не находит причин, по которым Россия могла бы прибегнуть к своему ядерному потенциалу, поскольку в банках США лежит 500 миллиардов долларов российской «элиты». И с ухмылкой добавил, что ещё неизвестно, чья это элита. Спустя несколько лет после его заявления президент Путин объявил курс на деофшоризацию экономики и «национализацию элиты». Некоторые олигархи возвратили капиталы в Россию, но общую ситуацию это никак не изменило.

Да и могло ли быть иначе? Нынешняя российская власть родилась на капитуляции и предательстве 1991 года и бандитского разбоя 90-х годов, умея только «пилить» и проедать советское наследство, перерабатывая его в долларовую массу, которая вывозится в западные банки. Всё это усугубляется невысоким интеллектуальным уровнем большинства её членов. В отличие от американцев, британцев и частично китайцев российская «элита» не владеет глобальной повесткой дня и не имеет навыков стратегического планирования. Все её действия во время кризиса на Украине — не более чем ситуативное реагирование. Экономический блок российского правительства — откровенные агенты Запада. «Силовики» же сосредоточили внимание на борьбе за место младших партнёров западных элит, а не на защиту национальных интересов.

Ахиллесовой пятой России остаётся её высокая зависимость от экспортно-сырьевой доли в доходах. Если в 1999 году доля нефтегазовых доходов в федеральном бюджете составляла 18 %, то в бюджете 2011 года — уже 54 %. Столь значительный рост вызван как ростом цены на нефть (с 17 до 87 долларов за баррель), так и давлением Кремля на нефтегазовые кампании, которые наконец-то начали платить налоги в бюджет. В реальности же пресловутая «труба» формирует примерно 16 % российского ВВП. Поэтому сегмент экономики действительно чрезвычайно важный, но отнюдь не смертельный. Явно поторопились торжествовать как президент Обама, «в клочья» порвавший нашу экономику санкциями, так и сенатор Джон Маккейн, заявивший: «Россия — автозаправочная станция, которая маскируется под страну. Это клептократия, коррупция. Это государство, экономика которого опирается только на поставки нефти и газа».

Помимо нефти и газа у нашей страны неплохой военный автопром, лучшая в мире атомная промышленность, ракетно-космическая отрасль, сфера услуг и обрабатывающая промышленность. Очень сильны позиции нашей Родины на международном рынке вооружений. Именно поэтому санкции 2014 года не сломили экономику России. Потери от продажи нефти и газа были частично компенсированы продажей за границу вооружения и продовольствия.

Тем не менее, нельзя пройти мимо очевидного факта — за последние 25 лет в результате либерального правления Россия понесла чудовищные людские, экономические и научные потери. Ущерб от гитлеровского нашествия оказался для нашей Родины меньшим злом, чем результат экономических реформ и грабительской приватизации. По стране прокатилась волна деиндустриализации, которая в прямом смысле умертвила целые регионы (счёт погибших деревень и поселков на Севере, в Сибири, Дальнем Востоке, Центральной России идёт на десятки тысяч). Даже в американском докладе, который называется «О противостоянии минимальному сдерживанию: новая политика на пути к ликвидации ядерных вооружений», властям США рекомендовано уничтожить ядерными ударами на территории нашей страны уже не 156 стратегических объектов, как это предусматривалось прежними планами типа «Дропшот», а всего… 12!

Но Кремль это не заботило. Там рассуждали просто — зачем вкладывать и развивать Россию тем самым создавая своим глобальным хозяевам конкурента, если всё необходимое для жизни можно купить за границей? В результате такой политики импорт товаров и услуг в Россию с 1992 по 2014 год вырос почти в 7,5 раз с 58 до 429 млрд. долларов. Одновременно все эти годы из России продолжалось бегство капиталов, что является прямым индикатором неперспективности её промышленного освоения. В 2010 году из страны было выведено 33 млрд. долларов, в 2011 уже 80 млрд, в 2014 — рекордные 151,5 млрд!

Ситуацию усугубляло практически полное отсутствие продовольственной безопасности. В предвоенном 2013 году продуктовые магазины и супермаркеты были на 90 % завалены некачественным импортом, в то время как отечественное сельское хозяйство влачило жалкое существование, задыхаясь от непосильных кредитов, проверок и прессинга со стороны властей и этнической мафии. Только в 2010 году Россия закупила продовольствия на 36,4 млрд. долларов, в 2013 — уже на 43 млрд.

В результате Россия скатилась на 13 место экономик мира, уступив США, Китаю, Японии, основным европейским странам, Бразилии и Индии. По добыче угля наша страна оказалась на уровне 1957 года, по производству грузовых автомобилей — 1937-го, комбайнов — 1933-го, тракторов — 1931-го, вагонов и тканей — 1910-го, обуви — 1900-го.

Вопреки мифу о сохранении территориальной целостности, в Москве самым серьёзным образом обсуждается вопрос о сдаче Дальнего Востока в концессионное пользование транснациональным корпорациям (путём создания так называемых территорий опережающего развития). Часть российских территорий была уступлена Китаю и Азербайджану. Спорную акваторию Баренцева моря с запасами нефти и газа на 30 млрд. евро, а также архипелаг Шпицберген и остров Медвежий подарили Норвегии. В 2017 году чуть не отдали Японии под совместную хозяйственную деятельность острова Курильской гряды.

В самой России очень сильны сепаратистские тенденции, заложенные в самом принципе её федеративного существования. Чечня, Тува и Татарстан де-факто полноценные национальные государства, мало управляемые из Москвы. В национальных республиках Поволжья и Северного Кавказа местные элиты исподволь готовятся к возможному распаду России. Русский народ поставлен в условия демографической катастрофы и постепенно вымирает. При этом ещё и активно раскалывается на россиян, украинцев, белорусов, уральцев, кубанцев, сибиряков и казаков. Даже жители русских окраин — на Дальнем Востоке, в Забайкалье, будучи в большей степени экономически связаны с соседним Китаем, выказывают недовольство необходимостью «кормить» Москву, которая ничего им не даёт взамен.

Всё это прекрасно видели на Западе, поэтому американское внешнеполитическое сообщество справедливо считало, что в реальности Россия значительно слабее, чем ведёт себя на международной арене. Когда СССР боролся с США — это было действительно равное соперничество двух сверхдержав. В настоящее время США вполне справедливо считают Россию сильным региональным игроком и не боятся её так, как опасались СССР. Гибридная война, которую Запад ведёт против нашей Родины, резко отличается от времён Холодной войны возросшим уровнем конфликтности. Поэтому после мюнхенской речи Путина, России решили жёстко указать её место в мировой иерархии.

Последовала проба сил в виде организованной американцами в 2008 году агрессии Грузии против Южной Осетии. Затем Россия, из-за интеграции в мировую экономику и действий «пятой колонны», испытала на себе все прелести мирового экономического кризиса 2008–2009 годов. Этот кризис не пощадил и США, но наглядно продемонстрировал, насколько жалка и зависима от Запада российская экономика. Всего лишь за один год ВВП России сократился на 10 %, золотовалютные резервы — на 25 %. Было подорвано доверие населения к банкам, что привело к резкому оттоку вкладов.

Одновременно наступило резкое охлаждение в отношениях между Россией и ЕС, который следуя многовековой европейской политике упорно не желал признавать варварскую Московию равноправным партнёром. После провала грузинской авантюры, европейцы решили не продлять «Соглашение о партнёрстве и сотрудничестве между ЕС и Россией». Оно было заменено стартовавшей в 2009 году программой «Восточное партнёрство», предусматривающее укрепление сотрудничества между ЕС и шестью постсоветскими государствами Восточной Европы и Закавказья (Украина, Молдова, Беларусь, Грузия, Армения и Азербайджан). За дружбу против России Брюссель банально платил деньги, а в качестве «стеклянных бус» обещал странам-туземцам зону свободной торговли и возможную отмену виз.

Еврочиновники без устали подчёркивали, что данная инициатива не является антироссийской, но в Москве предпочли доверять собственным глазам. Брюссель явно пытался вбить клин между Россией и шестью постсоветскими странами, создав из них очередную буферную зону под эгидой НАТО.

Таким образом, расчёт российского руководства на возможный альянс «высокотехнологичной» Европы и «энергетической и сырьевой супердержавы» России оказался фикцией. Москва оказалась не в состоянии осознать факта полного подчинения Европы Вашингтону, ни эффективно противодействовать поползновениям Запада в зону своих национальных интересов. У задыхающейся от либерального правления России не было ни глобального проекта, ни привлекательной общественной модели, ни процветающей экономики. Поэтому даже партнёры по СНГ, экономически выдаивая бывшую метрополию и регулярно получая от Москвы кредиты и прощение долгов, платили в ответ лишь туманными обещаниями дружбы и стратегического партнёрства. В этих условиях Москве оставалось уповать только на силу.

В 2008 году Путин на саммите Россия-НАТО в Бухаресте сделал заявление с прямыми угрозами — если Украина вступит в НАТО, то рискует остаться без русского Крыма и Юга. Однако никаких реальных шагов для усиления российского влияния на Украине после Бухарестского саммита Москвой предпринято не было. Вместо этого предпринимается ещё одна попытка войти в Западную цивилизацию и примириться с Америкой — недолгое правление Медведева прошедшее под лозунгом «Если не любите Путина, вот вам откровенный прозападный либерал Медведев». Но и это не помогло.

В результате поневоле начался стратегический поворот Москвы в сторону Китая, который в отличие от России имеет свой глобальный проект.

Пекин начал заигрывать с США ещё в конце 1960-х, предлагая себя в качестве дешёвой экономической подпорки американской экономике. После откровенных сигналов со стороны Пекина (в виде нападения китайских войск на СССР и Вьетнам) в Вашингтоне убедились, что с китайцами можно иметь дело и начали вкладывать в Китай, что вылилось в знаменитые реформы Дэн Сяопина. Китай быстро стал мировой мастерской, решив для Америки целый ряд её экономических проблем.

При этом китайцы оказались хитрее американцев. Благодаря закрытости страны, Пекин десятилетиями скрывал свой реальный экономический и военный потенциал. Узнай американцы истинное состояние дел, они вряд ли бы пошли на дальнейшее усиление Китая. Кроме того, в отличие от СССР, Китай не побоялся отстоять свои национальные интересы и жёстко подавил «цветную революцию» на площади Тяньаньмэнь, чем спас себя от уничтожения и разграбления.

Нарастив с помощью американцев свою экономическую и военную мощь, Пекин при поддержке части теневых хозяев Запада (Ротшильды и дом Виндзоров) выдвинул свой глобальный проект «нового валютного мира». Суть проекта проста, фактически это ремейк предложений Сталина 1952 года: отдельный от доллара новый азиатский контур накопления капитала, базой которого призвана стать зона процветания экономического пояса «Нового Шёлкового Пути» и золотой юань, который в 2016 году решением МВФ был включён в список мировых резервных валют. К проекту экономического пояса «Нового Шёлкового Пути» и попыталась пристроиться отвергнутая Западом Россия со своим газом и нефтью.

Провозглашённый Москвой «поворот на Восток» был бы очень правильным вектором, если бы декларации соответствовали реальным устремлениям. В Пекине видели, что все геополитические «повороты» совершались Москвой исключительно в контексте ссор с Западом и на самом деле представляли собой призыв тому «одуматься». Не ускользнул от внимания китайцев и тот факт, что в России отсутствует собственный глобальный проект, а экономика и промышленная база во многом уничтожена либералами. Поэтому иначе как сырьевой придаток её не воспринимали ни в Европе, ни в США, ни тем более в Китае.

Поэтому в Пекине вежливо покивали в ответ на стремление Москвы к «дружбе», выбили себе максимально выгодные условия газового контракта и обязали Россию саму тянуть газовую трубу через тысячи километров до ближайших китайских промышленных районов. При этом сам Китай практически ничего не инвестировал в российскую экономику, предпочитая выкачивать её природные ресурсы и заваливать российский рынок своими товарами. И когда в 2014 году в мире «запахло жаренным», то ни в политике (в частности — по Крыму, Украине и Сирии), ни в экономике Москва не получила от Пекина абсолютно никакой поддержки, поскольку это не соответствовало национальным интересам КНР.

Тогда, пользуясь поддержкой Ротшильдов, стремящихся в пику Рокфеллерам сломать глобальный рынок и создать на планете несколько экономических макрорегионов, Россия стала продвигать проект Таможенного союза, куда с большим трудом удалось привлечь Казахстан и Беларусь. В мае 2014 года президенты России, Белоруссии и Казахстана подписали в Астане договор о создании Евразийского экономического союза (ЕврАзЭС), усилив экономическую интеграцию своих государств и завершив формирование общего рынка в 170 миллионов человек. Согласно договору все три участника обязались гарантировать свободное перемещение товаров и услуг, капиталов и рабочей силы, а также осуществлять согласованную политику в ключевых отраслях экономики: в энергетике, промышленности, сельском хозяйстве, транспорте.

Наметившиеся перспективы взаимодействия России с Китаем и Индией, введения практики саммитов в формате БРИКС, успешная деятельность других организаций (ОДКБ, ШОС и ЕврАзЭС) пришлись явно не по душе американскому руководству и части глобалистов. Они разочаровались в самом существовании России. Им уже не был нужен в Кремле не только Путин, но даже полностью прозападный либерал Медведев.

В условиях нарастающего мирового финансового кризиса глобалисты больше не хотели нести дополнительные издержки и платить Москве мировые цены за её сырьё — пусть даже 80–90 долларов за баррель. Проще было устроить в России очередную Смуту, развалить её на несколько княжеств и взять всё даром у местных князьков по 10–20 долларов. Захват глобалистами 20 % русской доли мировых ресурсов (нефть, газ, золото, леса, почвы и огромные запасы питьевой воды), должен был стать важным этапом на пути к предстоящей развязке глобального противостояния США (Рокфеллеры) и КНР (Ротшильды).

Конечно, для теневых хозяев Запада желательно, чтобы Россия сама себя разрушила, как в 1917 и 1991 годах. Тем более что Россия до сих пор является единственной державой на планете, способной в случае начала ядерной войны нанести США неприемлемый ущерб.

Первая попытка осуществить государственный переворот произошла в 2011–2012 гг., когда из-за разрастающейся коррупции, комедии с думскими и президентскими «выборами», нерешённостью национального вопроса в России едва не случилась «Белоленточная революция». Но так как она носила либеральный характер, то русский народ её не поддержал и в итоге протест слили сами «белоленточники». Российское общество трудно раскачивалось и, как показали события, не было готово менять пусть и плохого Путина на откровенных проамериканских либералов. Плюс Кремль довольно предусмотрительно «выключил» из игры некоторые правозащитные организации, практически открыто работающие против России. В итоге, попытка организовать в Москве очередную «цветную революцию» провалилась.

На Западе учли свои ошибки, как смогли просчитали ситуацию и в итоге решили: раз русские провалили «Белоленточный майдан», а о военной агрессии против России в текущих реалиях пока не могло идти и речи, то пусть тогда воюют друг с другом и самостоятельно разрушат свою государственность. Для этого необходимо столкнуть Россию с частью Русского мира — Малороссией (Украиной)

Как и в случае с Ливией и Сирией, первыми на передовую обострившегося противостояния с Россией американцы отправили своих европейских вассалов. По указанию Вашингтона министры иностранных дел Германии, Франции и Польши лично участвовали в организации и подготовке будущего нацистского переворота в Киеве.

Сами европейцы были явно не в восторге от идеи американцев превратить Старый Свет в зону военной и экономической нестабильности. Но с другой стороны — политические элиты Евросоюза в большинстве своём представлены откровенно марионеточным проамериканским лобби. Побеждённая во Второй мировой войне Германия буквально нашпигована американскими военными базами, большая часть её золотого запаса находится в США и американцы даже не пускают немцев проверять, не растрачен ли он до сих пор. Благодаря работе своих спецслужб по персоналиям европейских политиков, Вашингтон имеет большие возможности для прямого шантажа высших руководителей ЕС. Компромат имеется практически на всех. То, как германский канцлер Ангела Меркель или французский президент Франсуа Олланд послушно встали в строй антироссийских «санкционеров» явно в ущерб экономике и бизнесу собственных государств яркий тому пример.

И всё же, покорно выполняя приказы Вашингтона в Ливии, Сирии и на Украине, европейцы старались учесть собственные экономические интересы. На Украине они желали расширить зону европейской торговли и получить новый 40-миллионный рынок сбыта своих товаров. Помимо этого европейский хищник намеревался взять всё, что могло представлять хоть какой-то интерес: прибыльный Одесский порт, славянских женщин и детей, газотранспортную систему, богатые чернозёмы (а это без малого треть пахотных земель Европы), полезные ископаемые, леса. Украинская территория рассматривалась в Брюсселе в качестве отстойника радиоактивных отходов и накопителя для потоков цыган, арабских и африканских мигрантов, буквально захлёстывающих границы ЕС.

Фактически речь шла о повторной оккупации немцами Украины в стиле 1941 года. При этом на роль украинского гауляйтера Ангела Меркель планировала своего любимчика и носителя «Креста за заслуги перед Германией» Виталия Кличко, имеющего вид на жительство в США и ФРГ.

Степень презрения Европы к Украине была настолько высока, что Брюссель даже поленился разбираться в степени интеграции украинской экономики с Россией. Еврочиновники предполагали, что Украина по примеру Прибалтики быстро распродаст свои заводы и фабрики. Для такой «модернизации» экономики на европейский лад ЕС пообещал в течение ближайших 10 лет выделить Киеву сущие копейки — один миллиард евро! И это при том, что той же Польше за вступление в ЕС простили долги в размере 30 млрд. долларов и выделили инвестиций примерно в такую же сумму. Такова была истинная цена отношения Европы к украинским туземцам.

Однако эта робкая попытка европейцев поиграть в самостоятельность была жёстко пресечена американцами. Никто в Вашингтоне не собирался допускать самостоятельной оккупации Украины Германией — это резко поднимало её статус в Европе и грозило выходом Берлина из-под контроля США. Как откровенно высказалась в телефонном разговоре с послом США на Украине небезызвестная Виктория Нуланд, в случае необходимости Америка намеревалась использовать в украинских делах ООН, чтобы хорошенько проучить этот (далее следует непечатное выражение) ЕС!

Что касается самой «Украины». Пишу в кавычках (да не обидятся на меня украинские читатели), так как это не национальное государство, а искусственный русофобский проект, который терпеливо создавался Западом несколько столетий, со времён оккупации западных и юго-западных русских земель Литвой, Польшей и Венгрией.

В летописях, нормативных актах, художественных произведениях IX — XVII веков никаких «украинцев», «укров» и «Украины» нет. Обозначалась данная территория как «Малая Русь», «окраина» (Польши или Русского государства) или «Малороссия». В дальнейшем дополнительно появились названия «малороссы», «белорусы» и «великороссы», но при этом само собой разумелось, что речь идёт о русских, а использование трёх названий призвано лишь обозначить их территориальную принадлежность к определённому региону (вроде рязанцев, туляков или москвичей). Даже сейчас, в XXI веке, для Запада не существует никаких «россиян», «украинцев» или «белорусов». Там нас по-прежнему всех воспринимают и называют русскими.

Первоначально главную скрипку в создании так называемого «украинского народа» играл католический Ватикан, используя для этого католическую же Польшу и сельскую интеллигенцию юго-запада Российской империи.

Позднее к проекту подключились спецслужбы Австро-Венгерской и Германской империй. Расчёт был прост и был выражен словами «железного канцлера» Бисмарка и немецкого политика и интеллектуала Пауля Рорбаха. Последний в начале XX века предрёк: чтобы исключить опасность со стороны России для Европы, необходимо полностью оторвать Украинскую Россию от России Московской, посеяв внутрирусский раскол. Речь шла об информационно-психологической спецоперации, цель которой — создание из самих славян агрессивных русофобов.

Главным врагом «украинства» стал город с его городской культурой и русским литературным языком. Не имея интеллектуальных данных для достижения городского цивилизационного уровня, сельская интеллигенция начала выступать против всего, что не вписывалось в её хуторской кругозор, ментальность, мышление и культуру. В русском Киеве смотрели на этих новоявленных сельских хамов говорящих на малороссийском суржике, не лучше, чем сейчас в Москве смотрят на мигрантов из Средней Азии.

Не имевшее никакой социальной опоры «украинство», тем не менее искусственно поддерживалось Ватиканом, особенно в Галиции. Особое внимание было направлено на выращивание «украинской» интеллигенции, которая постоянно внушала другим, что «украинцы» это особый народ, который поработили «москали». Что «москали» — это смесь славян, угро-финнов и монголов, и славянской крови в них почти не осталось. Что украинцы — это настоящие славяне, у них «особый» язык, «самобытная и древняя» культура и история.

Однако эти сказки не имеют ничего общего с исторической реальностью. Откуда растут ноги у так называемого «украинства» видно невооружённым взглядом. Украинский флаг оказался копией флага Нижней Австрии, гимн — украденное у польских господ «Ещё Польша не погибла», лозунг бандеровцев «Украина понад усе!» калька с немецкого «Германия превыше всего». Вся история «Украины» — ворованная, тысячелетняя летопись Руси.

Патриот и идеолог русского национализма Михаил Меньшиков в своей работе 1911 года «Письма к русской нации» прямо указывал: «Поддерживаемая врагами России, постепенно сложилась изменническая партия среди малороссов, мечтающая о разрушении Российской империи и о выделении из неё особого, совершенно „самостийного“ украинского государства. Никогда ещё, кажется, политический психоз не развивался до такой болезненной остроты. Ни одно из инородческих племён — кроме разве поляков — не обнаруживает такой воспалённой ненависти к Великой России, как эти представители Малой Руси. Самые ярые из них отказываются от исторических имён „Россия“, „русские“. Им ненавистна простонародная близость малорусского наречия к великорусскому, и вот они сочиняют свой особый язык, возможно, более далёкий от великорусского. Нужды нет, что сочинённый будто бы украинский жаргон является совершенно уродливым, как грубая фальсификация, уродливым до того, что сами малороссы не понимают этой тарабарщины, — фанатики украинского сепаратизма печатают названной тарабарщиной книги и газеты».

Украина — феномен, когда национальное государство образовалось не в результате естественного исторического процесса, а было сформировано директивным путём из обломков Российской империи сначала украинскими националистами, а затем и большевиками. К землям, населённым малороссами, были административно добавлены чисто русские территории Новороссии, а после 1945 года ещё и абсолютно чуждая католическая Галиция. Ленин, Троцкий, Сталин и другие интернационалисты на тот момент, по сути, выполняли внешний «заказ» глобальных кланов, поэтому с лёгкостью резали Россию «по живому». Именно они директивно переименовали «три ветви» русского народа в «три братских народа» и сделали для проекта «Украина» и «Белоруссия» больше, чем Ватикан, Бисмарк, Петлюра и Гитлер вместе взятые.

Вся мощь большевистской государственной машины в 1920-х годах была направлена на создание «украинской» государственности якобы в пику бывшей Российской империи и польскому господству. Для этого из эмиграции на Украину вернули главного идеолога украинского национализма Михаила Грушевского, которого даже избрали членом Академии Наук СССР! За украинской «мовой» закрепили официальный статус, на неё переводили вывески, газеты, документооборот. В учреждениях стали запрещать говорить по-русски, были созданы карательные «тройки по украинизации». В паспортах появилась новая национальность — «украинец». Причём украинизации подвергли не только территорию Малороссии (Юго-Западную Русь с матерью городов русских Киевом), но и чисто русские регионы — Донбасс, Черниговщину, Слобожанщину. Это был страшный удар по Русской цивилизации, из которой удалось вырвать почти треть его состава.

Процесс тотальной украинизации был приостановлен «чисткой» 1937 года. Наиболее оголтелые фанатики украинства, оказавшиеся полными нулями в сфере управления и доведшие страну до голодомора, отправились к расстрельным стенкам и в лагеря. Официально украинизация не была отменена, но её накал резко снизился. Процессы стали развиваться подспудно.

Прекратив вакханалию украинизации Сталин, тем не менее, не осознал значение всей опасности деления России на РСФСР, Украину и Белоруссию. В Кремле посчитали, что в рамках проекта создания советской цивилизации и «советского человека», «Украина» и «Белоруссия» не несут угрозы, так как национализм просто вымрет в коммунистическом обществе будущего. Поэтому исконно русские территории продолжали щедро раздавать Эстонии, Казахстану, Беларуси, Украине, республикам Северного Кавказа. Сама Россия (единственная из всех республик СССР!) была превращена в Федерацию, в результате чего на её землях также возникли национальные республики.

Новая активизация проекта «Украина» произошла во время немецкой оккупации. Германия вынашивала те же замыслы, что Ватикан, Польша, Австрия и большевики-интернационалисты — расчленение единой Русской цивилизации, стравливание между собой её отдельных частей и их взаимное истребление. Взятие каждого города УССР немецкими войсками сопровождалось закрытием русских газет, печататься могли только украинские. Такие же процессы шли в области образования, документации в администрации. И только освобождение Украины войсками Красной Армии положило конец этим планам.

Затем украинизация была активизирована при Хрущёве, который в 1955 году в честь 10-летия Победы выпустил из тюрем, ссылок и лагерей множество арестованных при Сталине активных бандеровцев. При этом в родные края они вернулись с приличными деньгами — за время «отсидки» украинцы вместе с ингушами сумели взять под контроль незаконную золотодобычу. В это же время на Украину из Канады вернулось ещё около 100 тысяч человек местной украинской диаспоры. И тоже не с пустыми руками.

Вся эта русофобская нечисть, состоящая из бывших лесных бандитов и канадских эмигрантов, формально «исправилась», их дети и родственники вошли в ряды КПСС и исподволь продолжили свою разрушительную миссию. Правда, масштабы были уже не те, чтобы затронуть народные массы. Планов по расширению применения украинского «языка» в Киеве уже не составляли, а без государственной поддержки «украинство» на южнорусских землях было обречено на естественную смерть. В результате к концу 1960-х годов Украина, даже на бытовом уровне, практически полностью избавилась от наследия бандеровщины.

Тем не менее, законсервированное бандеровское подполье благополучно продержалось при поддержке украинских властей до самого 1991 года, когда произошла «крупнейшая геополитическая катастрофа ХХ века» — гибель Советского Союза. Русскую цивилизацию и русский народ вновь разорвали на три части. Вновь «украинцев» и «белорусов» стали превращать в отдельные этносы. При этом на Украине настолько продвинулись в этом процессе, что объявили себя наследниками мифической «Украины-Руси», древнейшим народом мира. Белорусов же стали выводить из литвинов, населения Великого княжества Литовского, при этом яростно отрицая этнокультурное, языковое единство русских, которые жили в Москве и в Великом княжестве Литовском и Русском. В Российской Федерации русских переименовали в «россиян», а за её пределами стали обзывать «русскоязычными», национальность которых непонятна и размыта.

Однако выйдя из состава СССР, Украина и Белоруссия немедленно подписали себе смертный приговор. Они могли процветать только в составе единого Русского мира (Российской империи, СССР, России), где к их услугам были огромный внутренний рынок и сибирское сырье.

Апологетам украинства хотелось бы напомнить, что в 1991 году советская Украина занимала 10 (!) место в мире по уровню жизни. Такие отрасли науки и производства, как кибернетика, математика, судостроение, ракетостроение, самолётостроение, турбостроение, приборостроение, были на Украине одними из самых передовых в мире. По добыче угля, железной руды, выплавке стали, производству сахара Украина на рубеже 1989–1990 годов прочно занимала первое место в Европе, опережая Великобританию, Францию, ФРГ, Италию. И плюс ко всему этому — бесплатное образование и медицина.

Помимо унаследованного от СССР промышленного и научно-технического потенциала, развитого аграрно-промышленного сектора, Украине досталась разветвлённая транспортно-логистическая инфраструктура и самый большой в мире торговый флот. Страна имела все шансы получить многомиллиардные долларовые доходы став транзитным мостом, объединяющей Европу и Азию. К тому же, в отличие от России, Украина не стала брать на себя долги бывшего СССР и в 1991 году начала свою кредитную историю с нуля!

Однако взявшие власть украинские националисты, как и в 1920-х годах, быстро погубили большинство своих заводов и фабрик, показав полную неспособность сохранить экономику и отстоять суверенитет управляемой ими страны. Оболваненному народу они могли предложить только примитивное существование в виде хаты-мазанки, дровяной печки, вышиванки, керосиновой лампы, «глэчиков» на плетне, «вишнэвых садочков» и миллионов селян, уехавших в далёкие края на заработки. В результате к 2013 году Украина вместе с Молдавией и Албанией вошла в тройку беднейших государств Европы.

Вместо ответственности за своё бездарное управление, украинские националисты годами внушали населению близкие им по духу мантры о том, что западные кредиты вот-вот помогут наладить нормальную жизнь. Здесь стоит отметить, что послевоенная Западная Германия получила от США по «Плану Маршалла» менее 10 % от общего объёма финансовой помощи, но это не помешало ФРГ уже к концу 50-х годов выйти на первые позиции по экономике в Европе. СССР, потерявший в войну треть национального богатства, уже через 12 лет покорил космос. А Украина с 1992 по 2013 год только от Запада получила кредитов и безвозмездной помощи на 23 млрд. долларов и умудрилась потерять 15 % населения и около 35 % ВВП. И это не считая многомиллиардной экономической помощи от России, инвестиций из США и ряда других государств.

Выходом из тупика могло бы стать присоединение Украины к Таможенному союзу. Но так как любая экономическая интеграция неизбежно влечёт за собой и политическую, то все украинские президенты, чтобы не стать в итоге российским генерал-губернатором Киевского федерального округа поддерживали бандеровцев в политике, культуре и экономике. Тем более что после 1991 года к ним вновь прибыло массовое пополнение из канадской и американской диаспор. Всю эту нахальную, крикливую кампанию новая власть немедленно распихала по местным советам, а вместе с ними в кабинеты украинских департаментов и министерств вошли десятки и сотни американских «советников».

Все прекрасно понимали, какую в действительности миссию исполняют эти «специалисты», но делали вид, что иностранцы прибыли в страну исключительно с благими намерениями. В итоге Украина буквально с первых дней своей «независимости» попала в полную зависимость США, Израиля, Великобритании и ЕС. На Украине вольготно чувствовали себя агенты ЦРУ, ФБР, Моссад, Ми-6, превратившие Службу Безопасности Украины в свой филиал. Не случайно в 2008 году посол США на Украине Уильям Тейлор лично вручал погоны выпускникам Академии СБУ! Можно по-разному относиться к российским властям, но представить американского посла, вручающего в России погоны выпускникам Академии ФСБ невозможно.

В общем, Украину откровенно и цинично продали с потрохами, что вызывало возмущение даже в среде ветеранов-бандеровцев. В 2007 году на Украине умер последний матёрый бандеровец Василь Кук и ему устроили национальные похороны. Он сражался с русскими, немецкими и польскими «оккупантами», творил зверства над мирным населением. Но он никогда не опускался до ненависти к русским, как народу, отказался принять звание Героя Украины, презирал Оранжевый Майдан 2004 года. Потому что сражался за Украину действительно независимую от Москвы и от Запада.

Все эти годы между населением Украины был фундаментальный цивилизационный конфликт, обостряющийся к выборам или идеологически окрашенным праздникам. При этом инициаторами противостояния всегда были представители западной Украины, так как считали себя носителями истинного «украинства», а представителей центральной и восточной Украины — невежественными, культурно отсталыми азиатами и угро-финнами. Бандеровцы-западенцы горели желанием навязать своё видение всем остальным жителям страны. Главным образом, они боролись за умы жителей Киева и центральных областей, так как русские жители Харькова, Донецка, Севастополя, Одессы или Луганска категорически не желали принимать идеологию, которая унижает их честь и достоинство.

По мнению русских, никакая идея не способна оправдать массовое истребление невинных людей. Западенцы считают иначе: ради Украины можно совершать любые преступления, любой степени жестокости и цинизма. Это убеждение заложено в доминирующем у них лозунге: «Украина превыше всего». Превыше совести, морали, законов человеческих и Божьих. Сказался тут и многовековой польский и австрийский гнёт, сформировавший рабскую психологию западенцев, которая несёт с собой боль, страдания, страх быть уничтоженными, зависть и затаённую злобу на весь мир за свою неудачную судьбу. Именно поэтому они встречают сейчас гробы из зоны АТО в привычной для себя позе — на коленях. Именно поэтому западенцы во время Второй мировой войны так самозабвенно, с мстительной жестокостью раба к бывшим господам уничтожали поляков, русских, евреев, цыган, шокируя своей ненавистью и зверствами даже немецких оккупантов.

Любой национальный праздник «независимой» Украины одна часть страны отмечала, другая нет. Западенцы ликовали от Дня Независимости. Русские и украинцы свято чтили День Победы, отмечали отменённые 23 февраля и 7 ноября, что вызывало животную ненависть бандеровцев. Единственное, что кратковременно объединяло население страны — все дружно презирали день Конституции.

При этом именно жители Западной Украины неоднократно выражали желание отделиться от «балласта» в виде Киева и юго-востока Украины, чтобы спокойно уйти в Европу мыть унитазы в домах богатых поляков и чехов, оставив совков, наркоманов и пьяниц Донбасса на попечение Рашки (так презрительно они именовали Россию).

Краеугольным камнем преткновения на Украине был вопрос о статусе русского языка. Интернет-гигант Google как то провёл специальное исследование, по результатам которого оказалось, что под выдумками украинской пропаганды о «титульной украинской нации» нет никакого основания. Корпорация предоставила инфографик, на котором видно, что украинские пользователи почти всегда предпочитают задавать поисковые запросы на русском языке. 92 % людей при пользовании банкоматом выбирали русский язык. 82 % читаемых журналов — на русском языке. Американский институт Гэллапа также провёл исследование, по результатам которого оказалось, что русский язык является родным для 83 % граждан Украины.

Эти принципиальные цивилизационные противоречия трясли Украину все 23 года её «независимости». Компромисс удавалось найти в Верховной Раде, где были представлены интересы всех регионов страны, да и украинские СМИ всё это время, проводя мягкую украинизацию населения, старались как-то сглаживать культурно-идеологические противоречия.

Таковы были настроения в среде простых людей. А что же в это время происходило на самом «верху»?

Первый украинский президент Леонид Кравчук, пришёл к власти в результате сговора партноменклатуры Украинской ССР, которая увидела в развале Союза шанс легализовать контроль над экономическими активами, которые де-факто были в её управлении. При Кравчуке бандеровцы впервые получили открытую поддержку на государственном уровне, ибо ничем другим Украина от России тогда не отличалась — одни и те же люди, общий язык, общая промышленность, тесные экономические, культурные и родственные связи.

Кстати в биографии Кравчука есть любопытный период. В середине 1940-х годов на территории Западной Украины существовала молодёжная организация ОУН-УПА[1] — так называемая сотня «Отважных юношей», служившая своеобразной кузницей кадров для украинских националистов. Какое-то время в ней состоял и молодой Лёня Кравчук. В дальнейшем этот бандеровский «кадр» вступил в КПСС и в итоге стал ответственным за борьбу с национализмом в ЦК компартии Украины!

Пересев в президентское кресло Кравчук, оседлав идею украинского национализма, буквально с порога утопил надежды народа на лучшее будущее, направив Украину в пучину экономического хаоса и кризисов. Правление Кравчука запомнилось разбазариванием крупнейшего в мире Черноморского торгового флота, развалом мощного военно-промышленного комплекса и судостроения, лишением государственной поддержки аграрной сферы и перерабатывающей промышленности, отказом от статуса ядерной державы, бегством из рублёвой зоны, дипломатической войной с Россией за раздел Черноморского флота.

Уходя на покой после своего кратковременного президентства, Кравчук сразу предупредил сменяющего его Леонида Кучму — если тот только попробует интегрироваться с Россией, то шесть западноукраинских областей немедленно провозгласят независимость и уйдут в Европу.

Сам Кучма пришёл к власти в результате сговора «красных» директоров, которых он представлял и которые увидели в нем шанс стабилизировать экономическую ситуацию и сохранить контроль над полученными активами.

На второй срок Кучма остался в результате сговора с олигархами, которых он создал в противовес директорам, чтобы перезапустить экономику и решить вопрос контроля над активами. В обмен на признание своей победы со стороны Запада, он заключил политическую сделку, назначив премьер-министром Украины проамериканского агента Виктора Ющенко, и пообещав лоббировать продвижение коммерческих интересов западных компаний, которые выражали готовность войти на украинский рынок.

При этом Кучма все годы своего президентства также полностью поддерживал украинских националистов и предпочитал руководствоваться простым лозунгом «Украина — не Россия». Именно при нём начался односторонний разрыв кооперационных и производственных связей со смежными российскими предприятиями и впервые был объявлен курс на вступление Украины в ЕС.

В 1994 году Украина первой среди стран СНГ присоединилась к программе «Партнёрство ради мира». В 1997 году была подписана Хартия об особом партнёрстве НАТО и Украины, после чего в Киеве открылся первый в Восточной Европе Центр информации и документации НАТО. Украинские контингенты принимали самое активное участие в операциях НАТО на Балканах и Ираке. В 2002 году в Киеве окончательно сбросили маски — открыто провозгласили своей целью вступление Украины в Североатлантический альянс, а спустя два года приняли закон о свободном доступе сил НАТО на территорию Украины.

И всё же с Кучмой, во многом ещё советским человеком, Кремлю находить общий язык кое-как удавалось. Но срок его полномочий заканчивался. Сам Кучма долгое время не мог определиться: не то остаться, не то уйти. Так как народ идею третьего срока воспринимал плохо, то Кучма выбрал в преемники Виктора Януковича, которого стала поддерживать Москва, видя в нём родственную душу как по степени интеллекта, так и по стремлению к незаконному обогащению.

Считалось, что победа уже в кармане Януковича, которого порекомендовал сам Кучма и поддерживал тогда ещё крайне популярный Путин. Но загадочное предвыборное «отравление» прозападного кандидата Виктора Ющенко спутало все карты. По итогам голосования Янукович победил с незначительным перевесом, но внезапно всю центральную площадь Киева заняли его противники, которые потребовали переголосовать. Западноукраинские избиркомы заявили, что считают победителем Ющенко, запад Украины отказывается повиноваться Януковичу и призывает к всеобщей забастовке. Перестали работать университеты, студенты которых отправились на майдан Незалежности (площадь Независимости). Началась «Оранжевая революция».

Тут же в Киев слетелись европейские политики из Литвы, Польши и других стран. США и Евросоюз потребовали перевыборов, грозя Кучме финансовыми санкциями в случае отказа или применения силы против майдановцев.

На Майдане возник палаточный городок, который, несмотря на внешнюю стихийность, работал на удивление чётко и организованно. Палатки были огорожены по периметру наспех сколоченными досками, работал КПП, который пускал активистов внутрь лагеря только по пропускам. Перед палаточным городком была смонтирована сцена, из громкоговорителей постоянно транслировались исключительно западные мелодии классической и современной музыки. Ни одной русской или хотя-бы украинской среди них не было.

Восточные области (Донецкая и Луганская) уже тогда предлагают своему кандидату Януковичу вариант создания Юго-Восточной автономии с официальным статусом русского языка, но Янукович впадает в ступор и не знает, что делать.

Ющенко в одностороннем порядке провозглашает себя президентом, после чего призывает милицию, чиновников и военных переходить на его сторону. Первой предала Украину и выбор её народа СБУ — ряд её руководителей не только лично присутствовали на Майдане, но и обещали митингующим защиту, вплоть до силовой. В их числе был начальник Главного управления разведки (ГУР) министерства обороны Александр Галака и глава СБУ генерал-полковник Игорь Смешко, который занимался координацией «нужных контактов». В итоге Рада объявила выборы недействительными, что позволило Ющенко одержать убедительную победу в третьем туре.

«Оранжевая революция» у самых границ России (уже вторая после «Революции роз» в Грузии) немало озадачила Кремль. Теперь уже оказалось мало купить нужных людей и «победить» на выборах, требовалось ещё и не проиграть на улице. А так как обе «революции» произошли при активном участии спецслужб западных стран, Кремль сделал простой и логичный вывод: это были генеральные репетиции перед свержением власти Путина в России.

Став украинским президентом Ющенко, будучи абсолютно управляемой марионеткой Вашингтона, резко активизировал доселе ползучую бандеризацию Украины. Именно при его президентстве нацистским преступникам Шухевичу и Бандере было посмертно присуждено звание Героя Украины. В 2007 году Конституционный суд фактически запретил на Украине показ кинофильмов на русском языке. В культурной, гуманитарной и информационной областях, полностью господствовали выходцы из Западной Украины. Заняв высокие должности в Киеве, они немедленно начали подтягивать во власть своих бандеровских выкормышей.

Целые институты каждодневно работали над различными концепциями и теориями, доказывающими историческую древность украинцев и их права на Донбасс, Крым и Кубань. Каждый год на эту тему выделялось множество западных грантов, выходило множество книг, псевдонаучных статей, защищались дипломы и диссертации.

Тысячи украинских чиновников, студентов, журналистов и политиков при поддержке Запада прошли обучение за границей. Там им навязывалась только одна идея — все проблемы Украины происходят исключительно от того, что рядом находится агрессивная имперская Россия. Кроме того, быть русофобом становилось весьма выгодно и в финансовом плане. Работала целая система, направленная на то, чтобы люди прошедшие русофобские курсы и семинары не пропадали по жизни. Никто из них не пошёл работать на стройку или шахту. Всех их пристраивали на «тёплые» места — помощниками депутатов, в администрацию президента, в СМИ. В результате была сформирована агрессивно-русофобская украинская «элита», заточенная на борьбу с проклятой Московией и готовая убивать русских вне зависимости от места проживания — будь то Донбасс, Крым или Москва.

Таким образом, первый Майдан стал точкой невозврата, которая в итоге предопределила дальнейшие трагические события 2014 года.

Однако постреволюционная жизнь Украины, изобилующая постоянными скандалами, политическими кризисами с множеством выборов и перевыборов, усиливающаяся коррупция и засилье олигархов вскоре заставили украинцев горько разочароваться в «Оранжевом Майдане».

После прихода к власти «оранжевых» в угоду Западу были отменены свободные экономические зоны и другие стимулы успешного экономического развития. Под предлогом борьбы с коррупцией с государственной службы было уволено порядка 20 тысяч специалистов. В 2005 году Ющенко в одностороннем порядке отменил визы для европейцев и впихнул Украину в ВТО. К деятельности министерства финансов в части финансового анализа и прогнозирования, стратегии планирования бюджета и контроля за финансовой стабильностью на постоянной основе были привлечены эксперты МВФ. И с этого момента Украина начала стремительно попадать в долговую кабалу, которая в итоге привела её к банкротству.

Положение дел усугубила яростная антироссийская риторика Киева. СБУ, которое возглавил гражданин США и агент ЦРУ Валентин Наливайченко, было дано прямое указание прекратить работу против крымско-татарского ваххабитского подполья в Крыму и сосредоточится исключительно против России. Именно под патронажем Наливайченко на Украине впервые после войны вновь открылись лагеря по боевой подготовке молодого поколения бандеровцев.

В 2008 году Ющенко, Тимошенко и Яценюк открыто обратились к НАТО с предложением принять Украину в свои ряды. Однако на фоне резко негативной реакции России и многочисленных протестов простых украинцев альянс так и не решился запустить начало этого процесса. Тогда Ющенко чётко дал понять, что после 2017 года России придётся покинуть Севастополь и ввёл ряд законодательных ограничений на деятельность Черноморский флота. Противостояние дошло до того, что российская сторона уже всерьёз обсуждала вопрос расторжения Большого договора 1997 года.

Не добавила теплоты в отношениях Москвы и Киева спровоцированная Ющенко газовая война.

Для бесперебойного транзита русского газа в Европу необходимо было модернизировать украинскую газотранспортную систему (ГТС). «Газпром» предлагал различные варианты её приобретения или совместного использования на основах двух или трёхстороннего консорциума. Но вместо конструктивного диалога в Киеве приняли специальный закон, запрещающий продажу ГТС, якобы как национального достояния. А уже в марте 2009 года Украина, Европейская комиссия, Европейский банк реконструкции и развития, Европейский инвестиционный банк и Всемирный банк подписывают в Брюсселе совместную декларацию по модернизации украинской газотранспортной системы безо всякого участия России! Одновременно Киев договорился с Туркменией, которая согласилась поставить Украине дешёвый газ и закупать украинскую продукцию.

Однако российский «Газпром» мигом поставил на этой затее жирный крест. Во-первых, путь туркменского газа пролегал через территорию России. Во-вторых, «Газпром» быстро выкупил у Туркмении весь лишний газ по демпинговой цене, а затем уже сами туркмены устроили жуткий скандал, когда выяснилось, что вместо новых тепловозов Украина «впарила» им старые, перекрашенные…

В итоге ею же спровоцированного газового конфликта Украина получила от России газ по мировым ценам, что обошлось Киеву в потерю как минимум 38 млрд. долларов, вызвало спад производства и агонию лидеров первого Майдана. Коррупция, склоки, скандалы на высшем уровне достигли такого накала, что уже в августе 2005 года были отправлены в отставку премьер-министр Юлия Тимошенко и секретарь Совета национальной безопасности и обороны Пётр Порошенко. Президентский рейтинг самого Ющенко, оказавшийся полным нулём в госуправлении, рухнул до ничтожных 5 %!

Украинские олигархи, в условиях острейшего экономического кризиса, рассматривали в качестве альтернативы полностью дискредитировавшего себя Ющенко двух кандидатов — Януковича и Юлию Тимошенко. При этом за той и другой фигурой стоял Путин, а борьба шла уже не за какие-то там украинские идеалы, а за доступ к бюджетным потокам, которые в условиях падения внешних рынков гарантировали продолжение сытой и безбедной жизни. Не случайно уже в 2006 году «Партии регионов» Виктора Януковича удалось победить на выборах и сформировать коалиционное правительство.

Чтобы сохранить за Ющенко пост президента, в 2008 году ряд сотрудников спецслужб США были приглашены в СБУ для разработки плана и координации действий. Американцам были выделены отдельные кабинеты, а также предоставлено разрешение беспрепятственно знакомиться с документами любого грифа секретности. Такие действия в любой стране однозначно трактуются как государственная измена и передача иностранцам сведений, которые являются конфиденциальной информацией и собственностью государства. Однако Ющенко не помогли ни советы американцев, ни даже административный ресурс — на выборах 2010 года он с треском проиграл Виктору Януковичу.

Считается, что тогда Кремль взял реванш за «Оранжевый Майдан» и привёл в кресло украинского президента своего ставленника. Но так ли это?

Став президентом, Янукович начал слепо копировать путинскую модель власти, которая благодаря местному национальному и криминальному колориту быстро приобрела трагикомичный вид. Он разделался со своим главным политическим оппонентом — Юлией Тимошенко, которая по примеру российского олигарха Михаила Ходорковского отправилась на нары. Уничтожил систему альтернативных выборов и сделал из «Партии Регионов» аналогичную российской партию власти. При этом «Партия регионов» впитав в себя все худшие качества «Единой России», не смогла обзавестись её достоинствами и в итоге получила народную ненависть в куда больших масштабах, чем партия власти в России.

Во внешней политике Янукович также затеял опасную игру. Киев попеременно делал вид, что идёт то в Европу, то в Россию. Янукович отменил награждение званием Героя Украины нацистских преступников Бандеры и Шухевича, прикрыл лагеря по подготовке бандеровцев (они перекочевали в Польшу и Прибалтику). Но при этом отказался вступать в Таможенный союз с Россией и продолжал благоволить нацистам Олега Тягнибока, так как жители юго-востока Украины — его главный электорат, быстро разочаровались в своём ставленнике, не выполнившим большинства своих предвыборных обещаний (например, экономически помочь Донбассу и придать русскому языку статус второго государственного).

Рассадив преданных жуликов практически на всех ключевых постах, Виктор Янукович своим чистым и ясным умом, не отягощённым аналитическим мышлением, поставил себе простую и понятную цель — пользуясь положением президента довести своё личное состояние до 50 млрд. долларов, а заодно пополнить бюджет, который расползался, как гнилая тряпка. Ющенко и Тимошенко своим правлением уже довели Украину до ручки и всё это взрывное наследство досталось Януковичу и поддерживающему его Кремлю, которые в силу своей олигархической природы только усугубили ситуацию, в итоге став козлами отпущения за развал украинской экономики.

Все годы украинской независимости дырки в бюджете от недополученных налогов и сборов традиционно латались за счёт денег, вырученных от приватизации госпредприятий. Янукович бросился продавать остатки госсобственности, но этого уже не хватало. Тогда президент и его сыновья дали старт наездам налоговиков и таможенников на предпринимателей помельче, которые должны были дополнительными принудительными взносами и налогами латать дырки бюджета. В результате украинское предпринимательство очень быстро начало нести крупные убытки из-за возросших «откатов» либо попросту разорялось.

Положение дел усугублялось — выжать необходимые деньги с продажи госсобственности, малого и среднего бизнеса не удавалось. Надо было рисковать и попытаться заставить олигархические кланы Порошенко, Лёвочкина, Пинчука, Ярославского, Авакова, Коломойского и других умерить свои аппетиты и хотя бы частично рассчитаться с бюджетом.

Если к началу президентского срока Януковича в Верховной Раде были представлены интересы девяти олигархических группировок, то буквально за несколько лет усилиями президента их число сократилось до трёх — самого Януковича, Ахметова и Фирташа.

По суду были взысканы многомиллионные задолженности с Виктора Пинчука, которому принадлежала треть украинского телевизионного пространства. Позже взялись за Коломойского, который открыто разорял подконтрольный ему авиабизнес. Пострадали даже такие столпы режима Януковича, как Фирташ и Ахметов у которых президент и его сыновья начал «отжимать» долю в нефтяном и газовом бизнесе. И это при том, что Фирташ контролировал администрацию президента, а Ахметов — правительство и «Партию регионов».

Опьянённый властью украинский президент забыл, что он всего лишь нанятый менеджер в системе украинского олигархата. Именно эта забывчивость в итоге его и погубила. Отодвинутая от государственной кормушки, смертельно обиженная олигархическая элита решила вернуть себе контроль над страной и «отжатыми» активами. Благо у них имелись для этого финансовые ресурсы и подконтрольные СМИ.

Вашингтон видел эту ситуацию, просчитывал возможные ходы с целью максимально обострить обстановку. Местным олигархам внушили, что даже если они победят на президентских выборах 2015 года и отодвинут от власти Януковича — неизбежно возникнет обратная ситуация. «Донецкие» в лице Януковича, Ахметова, Таруты и прочих заходят вернуть власть себе. И будут те же качели, которые наблюдались последние 20 лет. А это уже всех достало. Тем более что приватизировать на Украине уже практически нечего — советское наследство проели и разграбили. Новые активы можно было получить, только отняв их у конкурентов-олигархов. И новый Майдан станет прекрасной возможностью устроить репрессии против «донецких», завладеть их активами и навсегда отправить в политическое и финансовое небытие.

Самое интересное, что когда начался Майдан, Янукович заявил, что вообще не будет выставлять свою кандидатуру на будущих президентских выборах, так как и безо всяких протестов ощущал, что его рейтинг низок. Другими словами — устраивать государственный переворот с этой точки зрения было абсолютно нелогично. Янукович и сам бы ушёл через год со всем наворованным. А его место, согласно всем прогнозам, занял бы олигарх Пётр Порошенко. То есть, Украина получила бы тех же политиков у власти, что и сегодня, но законно, без гражданской войны, потери Крыма и Донбасса, десятков тысяч смертей, тяжелейшего экономического кризиса и правового беспредела.

Но в этом случае не было бы главного, чего добивались глобалисты — кровавой революции, которая навсегда поделила историю Украины на «до» и «после», спровоцировав её вооружённое столкновение с Русским миром. Для этого простой смены президента недостаточно (и пример Ющенко это уже подтвердил). Для великого злодейства необходима большая кровь и американцы обильно её пролили, открыто сделав ставку на насилие. Натравив на Януковича жаждавших реванша украинских олигархов, они впервые кинули им в помощь не только либералов, но и взращённых ими украинских нацистов и бандеровцев, превратив «Оранжевую» революцию в «Коричневую». Либералы должны были играть для мирового сообщества роль демократической ширмы, а бандеровцы и нацисты сделать всю грязную работу по силовому свержению проворовавшегося президента.

В результате Януковича предали все украинские олигархи, включая главу его президентской администрации Сергея Лёвочкина, который самолично запустил революционный маховик, обеспечив себе таким способом не только неприкосновенность зарубежных активов, но и возможность полноценного возвращения во власть после победы Майдана.

СБУ регулярно докладывало Януковичу и премьер-министру Азарову, что на президентские выборы 2015 года под видом борьбы с фальсификациями готовится очередной Майдан. Это не вызывало особых опасений, ибо Майданы на Украине случались регулярно — митинговали то «оранжевые», то «чернобыльцы». Но ни Янукович, ни Азаров не предполагали, что организаторы очередного Майдана пойдут на кровь и государственный переворот.

А стоило бы предположить! Особенно после того, как 10 апреля 2013 года правительство Азарова отвергло условия МВФ по предоставлению Киеву пакета финансовой помощи в размере 15 млрд. долларов.

К тому времени по всем известным показателям Украина находилась на краю финансово-экономической пропасти, дефолта и бюджетного кризиса. Размер золотовалютных резервов уменьшился с 36 млрд. до 25 млрд. долларов, внешний долг составил 36,5 млрд., госдолг — 76 млрд. долларов. Украинская экономика остро нуждалась в «живых» долларах для оплаты критически важного импорта. Пространство для внешнеполитического манёвра окончательно исчезло и Киеву с его любимой политикой «многовекторности» предстояло сделать выбор — принять условия МВФ и пойти на давно обсуждаемую ассоциацию с Европой или вступить в Таможенный союз с Россией, Беларусью и Казахстаном.

Международный валютный фонд требовал от Киева шокового роста коммунальных платежей, сокращения практически до нуля социальной помощи, а также настаивал на свободном допуске на внутренний рынок американских корпораций, в том числе специализирующихся на производстве ГМО продукции. То есть традиционно предлагал программу, которая неизбежно ввергала страну на грань нищеты.

Надо отдать должное правительству Азарова и его экономистам — они ответственно подошли к решению этого вопроса и ответили МВФ отказом. Тем более что на основе договорённостей с Россией и Китаем на Украину должна была прийти рекордная сумма прямых инвестиций и льготных кредитов — более 40 млрд. долларов! Столько Украина не получала за все 23 года своей независимости. Это давало возможность сделать мощный рывок в развитии, обеспечить значительный рост доходов населения. Не случайно в бюджете-2014 закладывались 8 % темпы роста ВВП.

Однако отказавшись от кредитной кабалы МВФ Украина была обречена — американский финансовый истеблишмент подписал Януковичу «смертный» приговор и начал действовать. В основном через известного финансового магната и спекулянта Джорджа Сороса и подконтрольные ему неправительственные организации.

3 августа 2013 года новым послом на Украине становится Джеффри Пайетт, который буквально за полгода вдруг стал обладать таким авторитетом, что даже президент Янукович оказался в собственной стране на вторых ролях. При этом сотрудники украинских спецслужб отмечали значительное увеличение (в десятки раз) поступлений дипломатической почты в западные посольства.

В это же время в специальных лагерях в Эстонии, Украине и Грузии, подобно афганским моджахедам, проходили военную подготовку украинские националисты. В сентябре 2013 года глава польского МИД Радослав Сикорский под прикрытием программы университетского обмена пригласил в Польшу 86 бандеровцев для обучения в Центре подготовки полиции в городе Легионово, под Варшавой. С ними работали профессиональные инструкторы, которые учили боевиков уличному бою, обращению с холодным и огнестрельным оружием, изготовлению взрывчатых веществ, командной работе, прорыву рядов милиции, строительству баррикад. В дальнейшем именно эти люди играли главную роль в противостоянии с «Беркутом» и сотрудниками милиции.

Одновременно на украинском политическом поле возникает кучка проплаченных активистов во главе с карикатурной тройкой лидеров. Это были Арсений Яценюк, заменивший на посту лидера «Батькивщины» Юлию Тимошенко, Виталий Кличко («УДАР») и Олег Тягнибок («Свобода»[1]). За каждым из них стояли определённые политические силы. Кличко «создали», финансировали и тренировали немецкие политики из ХДС, включая ближайшее окружение канцлера Меркель. Нациста и антисемита Тягнибока финансировал олигарх Игорь Коломойский. Арсений Яценюк являлся креатурой США. Всю весну, лето и осень 2013 года эта тройка мутила воду в стране своей акцией «Восстань, Украина!» и лозунгом «Нет Таёжному союзу, да Евросоюзу!»

Борьба с «антинародным режимом» Януковича шла довольно вяло, поскольку акции протеста новоявленной оппозиции собирали в райцентрах и областных городах очень небольшое количество участников. Однако в ходе подобных «тренировок» проводилась проверка сети партийных активистов, у массовки вырабатывалась привычка выходить на улицы, несмотря на довольно активное противодействие сотрудников правоохранительных органов.

Уже тогда отрабатывалась технология «сакральных жертв», когда в ходе митингов появлялись пострадавшие от «беспредела властей». Их стремительно «канонизировали» и использовали для дальнейшего нагнетания психоза и истерии. Так, после майской манифестации на Софийской площади в Киеве появились «невинно избитые журналисты»: сотрудница «Пятого канала» (владелец олигарх Пётр Порошенко) Ольга Сницарчук и её гражданский муж, фотограф издания «Коммерсант» Влад Содель. Следы побоев на теле журналистки обнаружены так и не были. Зато по интернету разошлись десятки фотографий и роликов, на которых было видно, как молодые парни в спортивных костюмах угрожали Сницарчук. Фамилия одного из них — Титушко — была увековечена в термине «титушки», которым продажные журналисты, а затем и политики стали называть «наймитов режима, используемых для разгона мирных демонстраций». Однако «невинно избитые журналисты» не вызвали никакого отклика в простом народе.

С таким же равнодушием киевляне встретили попытку «оппозиционеров» в начале ноября организовать Майдан возле «Украинского дома» в Киеве. Роль подстрекателей исполняли студенты и активисты «УДАРа» и «Свободы»[1], которые разбили машину СБУ, ведущую прослушку участников акции. Кличко, Яценюк и Тягнибок пытались ещё больше раскачать ситуацию, используя лозунги об освобождении Юлии Тимошенко и европейской ассоциации. Но тщетно. Протестная волна явно шла на спад.

Чтобы не допустить никаких протестных акций на площади Независимости, 15 ноября в администрации президента было принято решение начать монтаж на главной площади страны новогодней ёлки. Это была довольно масштабная конструкция, которая состояла из металлического каркаса, искусственной хвои и системы иллюминации. Пригнали кран, вспомогательные машины, установили ограждение монтажной площадки. В общем, физически заняли площадь.

И, казалось бы, ничего не предвещало беды, но бездумно объявленный отказ официального Киева от им же обещанной ассоциации с ЕС стал спусковым крючком, который взорвал политическую ситуацию и сбросил Украину в кровавую пропасть Майдана.

Само по себе соглашение об ассоциации с Евросоюзом не является шагом к реальной евроинтеграции (подобные соглашения у Брюсселя подписаны с такими «европейскими» странами как Алжир, Израиль, Тунис, Мексика, Чили). Но для Украины сам факт подписания ассоциации был важнейшим этапом сотрудничества с ЕС в рамках «Восточного партнёрства», одним из итогов которого в итоге должна была стать долгожданная отмена виз между Украиной и Европой.

Переговоры на тему ассоциации Брюссель и Киев вели с 2007 года, хотя все ведущие мировые экономисты говорили, что это будет означать полный конец украинской экономике. Тем не менее, в марте 2012 года Виктор Янукович парафировал соглашение об ассоциации. А 18 сентября 2013 года проект соглашения об ассоциации и создании всеобъемлющей зоны свободной торговли с Евросоюзом одобрило и украинское правительство. Шла активная доработка отдельных положений соглашения, которые не устраивали Украину.

И вдруг неожиданный кульбит — 21 ноября (буквально за неделю до вильнюсского саммита, где ожидалось подписание соглашения) на утреннем заседании, украинское правительство принимает решение отложить подписание соглашения! Почему?

Когда Януковичу стали пересказывать содержание договора ассоциации с ЕС (а это больше 1000 страниц машинописного текста) он сначала не поверил — подумал, что ему подсовывают «липу» и затребовал оригинальный английский текст. А после прочтения явно испытал шоковое состояние.

Получалось, что после подписания ассоциации Украина фактически становится колонией Европы с обязательством выполнять все решения, принятые в кабинетах Брюсселя. Европейский расчёт простирался вплоть до того, что украинские железные дороги должны были быть переложены на европейскую узкоколейку. И всё это с особой тщательностью было записано по пунктам, срокам. При этом Киеву не предлагалось ни ощутимых финансовых вливаний, ни право голоса, ни даже гипотетическое членство в ЕС.

Украинские экономисты понимали, что европейцы не потерпят конкурентов, а по предварительным подсчётам, чтобы только приблизиться к европейским стандартам производимой продукции, Украине потребуется минимум 10 лет и 160 млрд. евро! Следовательно, украинские товары не будут востребованы на европейском рынке. Вынужденно закроет свой рынок и Россия вместе с партнёрами по Таможенному союзу, что лишит экономику Украины как минимум 30 млрд. долларов товарооборота с Россией. Результат предсказуем — обнищавшие украинские граждане, лишившись работы, завязнув в долгах и кредитах, будут вынуждены бежать в Россию и Европу, где пополнят ряды дешёвой рабочей силы. Значит Украину ждала типичная судьба европейских вассалов Болгарии, Венгрии, Польши, стран Прибалтики, Румынии — социально-экономическая катастрофа, дефолт, кризис неплатежей, упадок промышленности и сельского хозяйства, бегство капиталов и прочие прелести приобщения к Западному миру.

При этом европейские лидеры, озабоченные экономическим кризисом в собственных странах, наотрез отказались дать Киеву необходимые 160 млрд. евро, туманно пообещав всего один миллиард. И то, в течение ближайших 10 лет. Было отчего прийти в отчаяние!

Суровая политическая осень 2013 года завертела, закружила украинского президента как осенний листок холодными европейскими и русскими ветрами, в итоге «выплюнув» в позе сломленного просителя в Москве. Перед Вильнюсским саммитом Янукович успел съездить в Москву и договориться о получении беспроцентного кредита в 15 млрд. долларов, что позволило экономике Украины удержаться на плаву. Всё было расписано по всем отраслям промышленности: строительство южного машиностроительного завода в Днепропетровске, нового более мощного ракетоносителя, который может нести более тяжёлые спутники, в Кировограде — завод по производству ядерного топлива, в Харькове — самолёты «Ан», в Николаеве — кораблестроение. Плюс Киев получил давно вымаливаемую скидку на газ (285 долларов вместо 406 за тысячу кубометров) и 3 млрд. долларов на руки из тех 15, что выделяла Москва.

Таким образом, Россия помогла Украине отойти от края экономической пропасти, куда её тщетно пытались столкнуть США, МВФ и Евросоюз, севший со своей ассоциацией в лужу.

Тем не менее, премьер-министр Николай Азаров был категорически против того, чтобы разворот Украины в сторону России совершался в столь резкой форме. Азаров пытался убедить Януковича, что не совсем логично лететь в Австрию и говорить о верности курсу на европейскую интеграцию, в то время как Украина принимает совершенно противоположное решение. Он предлагал объявить об этом в Вильнюсе, с цифрами и фактами разъяснив европейцам позицию Украины. Кроме того, неделя отсрочки давала возможность разъяснить самим украинцам причины отказа от подписания соглашения.

Все было напрасно: опьянённый удачной поездкой в Москву Янукович упрямо стоял на своём. Окончательный текст решения правительства редактировался буквально на коленке в президентском «Мерседесе» по пути в аэропорт Борисполь, откуда Виктор Януковича должен был вылететь в Вену.

Отредактированный текст в здание правительства привёз глава Совета национальной безопасности и обороны Андрей Клюев. После вступительного слова Азарова выступил министр промышленной политики Михаил Короленко. Он проинформировал собравшихся коллег, что подписание соглашения об Евроассоциации вызовет тяжёлые последствия для украинской промышленности и предложил снова вернуться к проработке данного документа. Это предложение было принято и премьер-министр Николай Азаров поручил МИД, Минэкономразвития и Минпромполитики предложить ЕС и России образовать комиссию на трёхсторонней основе для обсуждения данного вопроса.

Для Запада и украинской оппозиции столь резкий отказ Киева от интеграции с Европой стал подарком судьбы. Готовя государственный переворот, американцы первоначально предполагали, что Янукович подпишет кабальную ассоциацию. Тогда Россия закроет свои рынки, МВФ также откажет в деньгах, что вкупе спровоцирует на Украине экономический кризис. А на его фоне зимой и весной 2014 года начнутся массовые протесты. «Дожить» в этих условиях до президентских выборов 2015 года у Януковича не было никаких шансов. И согласие украинского правительства в сентябре 2013 года на ассоциацию с ЕС подтвердило, что пока всё идёт по плану.

И вдруг этот резкий разворот 21 ноября. Янукович не просто отказался подписывать соглашение с Европой, а начал открыто дрейфовать в сферу влияния России! Было понятно, что подписав выгодное экономическое соглашение с Путиным и в дальнейшем вступив в Таможенный союз, Киев сможет значительно поднять уровень жизни украинцев. А это значит, что русофобский проект «Украина» вместо агрессивного противостояния с Россией, попросту растворится в российской экономике. А это означает крах многовековых усилий Запада и геополитическую катастрофу. Надо было срочно корректировать планы и организовывать Майдан не на 2014–2015 год, а прямо сейчас, сразу после отказа Украины от евроинтеграции, раз уж выпал такой шанс.

В ту же ночь с 21 на 22 ноября в Киеве на площади Независимости появилась первая кучка активистов. Сбор людей организовывает через «Фейсбук» журналист «Украинской правды» афганец-пуштун Мустафа Найем, призывая всех несогласных с действиями президента собраться в центре Киева. Через час после его призыва площадь наводняют около двух тысяч активистов и студентов.

Собравшиеся тусовались на узком пятачке между массивным остовом новогодней ёлки и возведёнными к празднику деревянными домиками, в которых планировалось торговать фаст-фудом и напитками. Студенты установили сцену и музыкальное оборудование, зябко кутались в украинские флаги и периодически бегали в метро погреться. С трибуны Майдана посыпались первые гневные обвинения в адрес Януковича, якобы тайно подписавшего в Москве соглашение о вступлении Украины в Таможенный союз и тем самым убившего «украинскую мечту» о вхождении в Европу.

Собравшиеся весьма смутно представляли себе, в чём заключается суть ассоциации Украины с ЕС, какие последствия для экономики оно влечёт. Многих просто достало постоянное ухудшение материального и социального положения. Из года в год проходили всевозможные выборы, одни мошенники и аферисты сменяли других, а в стране ничего не менялось к лучшему. Значит, главным препятствием на пути в Европу была украинская власть. О том, что их в Европе никто не ждал и видеть не хотел, собравшиеся даже не думали.

Янукович и Азаров первоначально отнеслись к молодёжной тусовке в центре Киева спокойно — Украина демократическая страна и каждый имеет право на выражение своего мнения. Тем более что Майдан как сырые дрова — шипел, но не разгорался. Полное равнодушие к происходящему проявляли подавляющее число киевлян. Они уже настолько привыкли к тому, что каждый день кто-то где-то протестует, что и на Евромайдан поначалу особенного внимания не обратили. Вполне справедливое отвращение к власти, осознание того, что протестами всё равно ничего не решить, вынуждало людей занимать пассивную позицию и заниматься текущими бытовыми делами.

Тогда для мобилизации протестующих были применены хорошо зарекомендовавшие себя технологии. Наряду с традиционными СМИ, особая роль была отведена социальным сетям и интернет-телевидению, координирующим протестующих путём непрерывной трансляции и мгновенной передачи сообщений. Созданные группы и аккаунты в «Фейсбуке», «Твиттере» и «ВКонтакте» позволили на протяжении всего периода протестов вести эффективную пропагандистскую работу. При этом наибольшую популярность приобрели два интернет-проекта — «Гражданское. ТВ» и «Еспресо-ТВ».

Уже 24 ноября был получен первый жареный материал — провокаторы Майдана полезли вперёд под зданием Кабинета Министров, выломали шлагбаум и сломали им ключицу одному из милиционеров. При этом майдановцы старались оттянуть противогазы, надетые на сотрудников «Беркута» и брызнуть туда слезоточивым газом. Уже тогда в госпиталь МВД начали увозить первых раненых сотрудников. Но вместо жёстких ответных мер бойцы «Беркута» просто держали друг друга за руки и живой стеной сдерживали напирающую толпу, чтобы митингующие не прорвалась в здание Кабмина.

Эта провокация расколола Майдан. Студенты не захотели быть в одних рядах с провокаторами, сладкоглаголящими политиками, партийными флагами и активистами, и образовали отдельный «Студенческий Майдан». К ним приходили Юрий Луценко и Виталий Кличко, но были посланы по известному адресу. Оскорблённые бандеровцы публично обозвали Мустафу Найема «чуркой черномазой» и удалились к «Украинскому дому», где тусовалась оппозиция Яценюка-Кличко-Тягнибока. Появление «Студенческого майдана» привело к тому, что их протест на Европейской площади стал откровенно «загибаться». И только 26 ноября оба Майдана вновь объединились в один.

На этом фоне Янукович прибыл в Вильнюс, где 27–28 ноября проходил саммит Евросоюза и стран «Восточного партнёрства». На протяжении всего 2013 года на Украине с нетерпением ждали его открытия, чтобы окончательно и бесповоротно сменить систему ценностей и выбрать новый цивилизационный путь — именно так анонсировалось данное событие в Киеве. О перспективах подписания ассоциации с ЕС, вариантах развития Евромайдана теперь говорили все и везде. На работе, на вечеринках, дома. То, что сладкие речи в очередной раз обернутся банальным «кидаловом», гибелью десятков тысяч людей, обесцениванием зарплат и пенсий, гражданской войной и потерей Крыма и Донбасса никто в тот момент и подумать не мог. Зато все вдруг возжелали в очередной раз показать украинской власти: хватит определять будущее страны за нашими спинами! Мы не быдло, мы граждане.

На встрече в Вильнюсе западные лидеры попытались убедить Януковича пойти на уступки и подписать ассоциацию. Ангела Меркель, попивая шампанское и в упор сверля украинского президента своими глазками, открыто высказала Януковичу своё разочарование его отказом.

Виктор Фёдорович выглядел усталым и вяло оправдывался весь саммит, ссылаясь на противодействие со стороны Путина, который решительно против такого шага. Чтобы потянуть время Янукович вновь заговорил о необходимости проведения трёхстороннего саммита Евросоюз — Россия — Украина, который бы уладил возникшие противоречия. Также украинский президент выразил пожелание, чтобы перед возможной ассоциацией с ЕС, Брюссель помог Украине получить кредит МВФ и компенсировал ожидаемые многомиллиардные потери от сокращения объёма торговли с Россией.

Однако присутствующий на саммите председатель Европейской комиссии Жозе Мануэл Баррозу резко отверг подобное предложение. «ЕС исключает возможность трёхсторонних переговоров по ассоциации Украины с Евросоюзом. Вызывающие озабоченность в связи с соглашением вопросы могут обсуждаться с Москвой и Киевом только в двустороннем формате, — заявил глава Еврокомиссии. — Мы уже парафировали соглашение об ассоциации с суверенной страной. Когда мы достигаем двусторонней договорённости, мы не позволяем третьей стране вмешиваться в эти переговоры. Для двустороннего соглашения по торговле не может быть трёхстороннего формата».

В том же духе была реакция и глав стран Европы. Лишь Меркель прозрачно намекнула, что Германия могла бы обсудить с Россией предложение Януковича и поучаствовать от имени ЕС в урегулировании экономических неурядиц между Россией и Украиной. Но в общем саммит окончился ничем. Было понятно, что без России вопрос об ассоциации не решить.

Между тем в Киеве неорганизованная толпа Майдана вяло тыкалась как слепые щенки между различными зданиями в центре Киева, пела песни и гимн Украины, но было видно, что никакого осмысленного плана у митингующих нет. Более того, 29 ноября координационный комитет студентов принял решение об окончании «восстания поколения «Фейсбука». Об этом было публично объявлено в 12 часов ночи на площади Независимости. К тому времени оставалось совсем уже немного митингующих, и сама акция начала сворачиваться.

Провала Майдана ни оппозиция, ни олигархи, ни их американские кураторы допустить не могли. В дело вступили американские политтехнологи имеющие огромный опыт по организации «цветных революций» в Грузии, Сирии, Киргизии, Египте, Ливии. С их подачи была организована провокация со «зверским избиением детей».

Ещё днём в МВД Украины прошло совещание, на котором заместитель министра генерал Виктор Ратушняк получил от главы МВД Виталия Захарченко команду разогнать собравшихся на майдане Незалежности. Благодаря главе президентской администрации олигарху Лёвочкину оппозиция сразу узнала, что МВД планирует применить против неё силу.

Получив от Лёвочкина смс-сообщение, Арсений Яценюк прибежал на площадь и начал уговаривать студентов оставаться до конца, поскольку антинародный режим лютует и ведёт Украину в Русский мир. К нему присоединился срочно приехавший олигарх Пётр Порошенко, который также вёл переговоры со студентами, отговаривая их от «самороспуска». Он ушёл с майдана почти в четыре часа утра. То есть оппозиция намеренно задерживала активистов и терпеливо дожидалась появления «Беркута», чтобы подставить их под милицейские дубинки.

К тому времени аудио-оборудование и сцена были уже вывезены приехавшими грузовиками. Основная часть основательно замёрзших протестующих разошлась по домам, осталось не более трёхсот человек. Это позволило Киевской городской администрации начать работы по монтажу Новогодней ёлки. Традиционно именно в эти сроки начинаются эти работы. Порядок на площади обеспечивали обычные патрули милиции.

Неожиданно на Майдан приехали бригады телеоператоров. Они установили осветительные приборы и телевизионное оборудование. Вскоре после этого со стороны гостиницы «Украина» организованно спустились около сотни молодчиков так называемой охраны партий «Батькивщина» и «Свобода»[1], вооружённых арматурой, дубинками. Они смешались с полусонными студентами.

В это время на центральную площадь завезли искусственную хвою для ёлки. Когда машины начали разгружать, боевики атаковали работников милиции. В них полетели горящие поленья, арматура, булыжники. В результате более 30 сотрудников МВД были госпитализированы, многие с тяжёлыми травмами.

Вскоре на площадь приехало милицейское подкрепление. Увидев «Беркут» провокаторы разбежались, и под раздачу ожидаемо попали те, кто был не в курсе и не успел убежать. Телеоператоры, полностью проигнорировав избиения милиционеров, теперь старательно снимали окровавленные лица простых граждан. Всего пострадало около 40 человек, в основном из числа приехавших на Майдан безработных западенцев. Среди них было всего два студента.

При этом «Беркуту» дали необычный приказ — показательно гнать с площади майдановцев по всему городу. Это непривычная для «Беркута» тактика действий. Обычно бойцы спецподразделений просто рассеивают протестующих, выдёргивая и «пакуя» наиболее активных. Но никогда не преследует их, тем более загоняя в переулки. То есть налицо совместная провокация лидеров оппозиции Яценюка и Порошенко и предателей из команды Януковича в лице главы его администрации Лёвочкина, который метил на место премьер-министра и активно интриговал против Николая Азарова и главы МВД Захарченко.

В этом раскладе была ещё одна теневая фигура — Олег Рыбачук, открыто афиширующий свои связи с Госдепом США и американскими спецслужбами. На украинском политическом поле он появился при Викторе Ющенко и во время первого Майдана координировал «работу» лидеров оппозиции с американским посольством и иностранными спецслужбами. После победы «Оранжевой революции» был назначен «комиссаром» от Вашингтона при Викторе Ющенко. Хотя многие ошибочно приписывали эту роль жене Ющенко — гражданке США Катерине Чумаченко.

После прихода к власти Януковича Рыбачук курировал работу по созданию на Украине неправительственных организаций, то есть финансировал и организовывал проамериканские структуры. Вышеупомянутый Мустафа Найем был у него на содержании. И понятно, что страстный призыв Найема 21 ноября собраться на майдане не являлся простой самодеятельностью.

Во время Евромайдана Олег Рыбачук находился в постоянном контакте с Сергеем Лёвочкиным, представив ему Мустафу Найема и Сергея Лещенко, которым глава администрации президента стал регулярно «сливать» секретную информацию, а впоследствии даже платить некие гонорары. Всем им не составило особого труда согласовать свои действия и устроить «зверское избиение детей».

Тщательно отредактированное видео избиения невинных «студентов», которые мирно отстаивали европейский выбор, немедленно пошло в эфир через все телеканалы подконтрольные Порошенко и Лёвочкину, и транслировались почти круглые сутки. Комментарии на случившееся сводились к одному: «Они же дети!» Этот знаменитый мем озвучила во время очередной истерики на телеканале депутат Рады Инна Богословская (креатура того же Лёвочкина).

Американские и европейские СМИ немедленно подхватывают вброс о «зверском избиении детей» и тут же на весь мир объявляют власть Януковича «кровавым режимом», а его самого — «диктатором». По всем телеканалам пошла профессионально поставленная картинка, трогательные обращения «активистов» Майдана (актёров) к мировой общественности с просьбой спасти их от зверств милиции.

И провокация сработала — 1 декабря на акцию протеста в центре Киева собирается гигантский митинг, с целью поддержать избитых митингующих. Такого количества протестующих не ждали даже его инициаторы, и они не были готовы их контролировать. На улицы вышли не только убеждённые евроинтеграторы, не только националисты «Свободы»[1], но и обычные люди, недовольные коррупцией, работой правоохранительных органов, судов и налоговой. Всем им тут же внушили, что договор ассоциации подразумевает прямое вступление Украины в Евросоюз. А из-за отказа Януковича его подписать украинцы станут жить хуже, а могли бы жить как на Западе — ездить по Европе без виз, получать европейские рабочие места, зарплаты, пенсии и так далее. Эту откровенную ложь озвучил лично Яценюк.

Переубедить в обратном студентов и студенток (которые захотели «кружевные трусики» и в ЕС), неграмотных сельских жителей-западенцев, возомнивший себя элитой общества столичный офисный планктон и фанатиков-националистов, мечтающих о торжестве нацистских идей, оказалось невозможно. Никакие аргументы не возымели действия. Все повторяли мантру о «вступлении в ЕС», «зверском избиении детей» и «кровавом диктаторе Януковиче, который отдал министру внутренних дел Захарченко преступный приказ». Начался реальный Майдан…

В тот же день была создана общественная организация «Самооборона Майдана» первоначально состоявшая из 17 сотен. В состав «Самообороны» вошли ветераны спецслужб, участники войн в Афганистане, Ираке, Чечне (в основном они выполняли функцию инструкторов), жители Западной Украины, а также студенты и молодёжь.

Им активно помогали чеченские и крымско-татарские «воины джихада», уже познавшими вкус крови и вернувшиеся из охваченной войной Сирии с реальным боевым опытом. Поэтому на Майдане, к удивлению непосвящённых, можно было увидеть не только жёлто-голубые полотнища и флаги ЕС, но и знамёна Ичкерии, и чёрные стяги сирийских боевиков. Не случайно Катар в срочном порядке открыл своё посольство в Киеве, через которое организовал финансирование прикомандированных на Майдан моджахедов.

Вскоре появляется новая медийная звезда — Дмитро Ярош и его боевики «Правого сектора»[1], в камуфляже с нашивками СС, кельтскими крестами и свастикой, масках, со щитами, холодным и огнестрельным оружием в руках.

«Правый сектор»[1] был создан 23–24 ноября как конфедерация нескольких националистических движений, которые курировались лично Валентином Наливайченко в бытность его главой СБУ — «Тризуб»[1], УНА-УНСО[1], «Воля», СНА, «Патриоты Украины», «Белый Молот», футбольные ультрас. Финансировали «Правый сектор»[1] как проамериканские неправительственные организации, так и олигархи в лице Порошенко и Коломойского. Попроситься в организацию мог любой, но до участия непосредственно в боевых акциях доходили очень немногие. Новобранцев тщательно «фильтровали», поэтому «левых» людей там не было.

На Майдане боевики Яроша образовали отдельную сотню и довольно быстро заняли среди протестующих лидирующие позиции. Уже в первые дни с площади, под угрозой избиения, с позором были изгнаны члены ЛГБТ-организаций. Их радужное знамя отобрали и растоптали. Затем были избиты активисты левого профсоюза братья Левины. Мирные митингующие поначалу пытались утихомирить нацистов (и в отдельных случаях даже избивали), но потом признали их авторитет и постепенно влились в их ряды.

1 декабря вся эта агрессивная толпа боевиков, состоящая из исламских радикалов, правосеков, нацистов, бандеровцев и ультрас, полностью окружила здания Правительства и Верховной Рады. Была даже предпринята попытка штурма Администрации Президента на Банковой, во время которой боевики избивали милиционеров цепями, давили их грейдером и забрасывали булыжниками. Бандитами Майдана были захвачены здания Киевской городской администрации, Дом профсоюзов, здание на Европейской площади. Казалось, что ещё немного и мятежникам удастся захватить все правительственные учреждения. Но милиционеры устояли.

Потерпев неудачу в попытке государственного переворота лидеры Майдана в лице Яценюка, Порошенко и Кличко лицемерно назвали напавших на милиционеров майданных боевиков «провокаторами», которые дескать были подосланы «кровавым режимом для дискредитации светлых европейских идеалов народного восстания».

Сам Янукович, для которого события 30 ноября — 1 декабря стали полной неожиданностью, задёрганный беспрерывными звонками западных лидеров, вместо чётких указаний о решительном наведении правопорядка в столице предпочёл отбыть в Китай с государственным визитом!

Тем временем, сотни «Самообороны Майдана» готовились к новым схваткам с силами «Беркута» и проводили свои «тренировки» чуть ли не в прямом эфире центральных телеканалов. Руководил ими комендант Майдана Андрей Парубий.

Личность Парубия, наверное, наиболее ярко воплотила в себе образ истинного украинского «патриота» и бандеровца образца XXI века. Его политическая карьера стартовала ещё в перестроечные годы, когда он, будучи студентом Львовского государственного университета, организовал националистическую молодёжную организацию «Общество Спадщина» (Наследие), которая требовала выхода Украины из состава СССР.

В 1989 году Парубий был арестован за организацию несанкционированного митинга во Львове. Тогда же ему был поставлен медицинский диагноз «лёгкая форма умственной отсталости — дебильность» и не развались Советский Союз, его скорее всего просто поместили бы в клинику для умалишённых.

Но события стали развиваться совсем в другом ключе. Гонения со стороны советских властей сделали Парубия «героем». И уже в 1990 году он прошёл в Львовский областной совет, став самым молодым депутатом.

После распада Советского Союза вместе с Олегом Тягнибоком Парубий становится одним из основателей Социал-национальной партии Украины (СНПУ), переименованной позже во Всеукраинское объединение «Свобода»[1]. Ареал политической деятельности Парубия тогда ограничивался лишь Львовом. Но события «Оранжевой революции» вынесли его на самые верхи украинской политики. Он близко сошёлся с Виктором Ющенко, который поставил Парубия комендантом «Оранжевого Майдана», а затем провёл в Верховную Раду.

Бывший руководитель СБУ Александр Якименко рассказывал: «Парубий, — это человек, которые выполняет чужую волю, и не Европы даже. Это человек, который напрямую связан со спецслужбами США. Связь эта тянется со времён Ющенко».

В декабре 2011 года Парубий по заданию ЦРУ США отправляется в Москву с целью помочь российским либералам устроить «Белоленточный Майдан». Однако «болотные» акции протеста в итоге сдулись, и Парубию, не солоно хлебавши, пришлось возвращаться обратно в Киев…

Настоящим «звёздным часом» Парубия стал Евромайдан. По протекции американцев он вновь назначается комендантом палаточного лагеря и руководителем отрядов «Самообороны».

Официально Евромайдан существовал якобы только на добровольные пожертвования простых граждан, которые действительно непрерывным потоком несли активистам лекарства, домашнюю консервацию, пуховики, мобильные телефоны и деньги.

Но в реальности основное бремя расходов взяли на себя олигархи Пётр Порошенко, Валерий Хорошковский, Дмитрий Фирташ и Сергей Лёвочкин. Финансирование было обильным и щедрым: горячие напитки, бутерброды, дрова для обогрева, тёплые вещи, щиты, каски, палатки, обувь, суточные «активистам», мощное звуковое оборудование сцены, телевизионные экраны, прямая онлайн трансляция событий в Интернете. К услугам майданных боевиков была столовая в захваченном Доме профсоюзов, ночлежки в здании киевской мэрии, в Октябрьском дворце искусств, консерватории и бывшем музее Ленина на Европейской площади.

В помощь Парубию были направлены известнейшие мировые политтехнологи по организации «цветных революций». Их неформально называли «грузинами», так как последним организованным им переворотом была «Революция роз» в Грузии. Это были граждане США Финк Брайн, Мирон Василик, Алекс Росс, британец Тарас Кузьо и сербский «революционер» Марко Ивкович. Вместе с ними действовал бывший президент Грузии Михаил Саакашвили со своими политтехнологами, которые организовывали информационное сопровождение войны в Южной Осетии.

Благодаря их усилиям, тщательно спланированная медийная картинка Майдана через CNN, BBC World, Euronews появилась перед западным обывателем. Европейцы и американцы увидели, как свободолюбивый украинский народ выступил против безжалостного диктатора, погрязшего в коррупции. Вдохновлённую «европейским выбором» молодёжь. Окрылённую демократией интеллигенцию. Возмущённых коррупцией «простых тружеников» и зачарованных размерами европейских пенсий стариков с кастрюлями на головах.

Снимаются качественные пропагандистские ролики, в которых нанятые актёры произносили грамотно составленный психологами эмоциональный текст. Украинские и иностранные корреспонденты радостно рассказывали на камеру, какая чудесная, добрая атмосфера царит в центре Киева, как прекрасны и восхитительны активисты, которые буквально лучатся европейской теплотой. Выпускалось огромное множество пропагандистских газет, листовок, сюжетов, символики. Появились обучающие листовки, использованные на Ближнем Востоке во время «Арабской весны». Причём американцы поленились даже заменить картинку, просто сменив арабский текст украинским. Пачками раскупалась небольшая голубая наклейка со звёздочками ЕС, которой можно было заклеить на номерном знаке автомобиля флаг и герб собственного государства.

Здесь стоит немного отвлечься и обратить внимание на один важный момент, который должен стать для всех нас уроком на будущее. Майдан стал классическим примером спланированной и чётко организованной психической атаки на вялое и аполитичное общество. Во времена СССР западные политтехнологи делали ставку на выигрыш в информационных войнах, в борьбе за умы. Однако практика показала, что пропаганда так называемых «западных ценностей» не может пробить духовную защиту русской, исламской, буддийской, конфуцианской или африканской культур, которые оставались глухи к сладким призывам борьбы за соблюдение прав человека, агрессивной пропаганде гомосексуализма, педофилии, феминизма и прочих извращений.

Тогда на Западе было решено перепрыгнуть через эту непробиваемую духовную стену и перейти к психическим войнам, когда в дело вступала уже не идеология и борьба за умонастроение людей, а воздействие на психику отдельно взятого человека. Эта технология прекрасно сработала во время «Арабской весны» и была успешно применена на Майдане. Методы воздействия на египетскую, ливийскую или украинскую толпу были идентичны методам зомбирования в тоталитарных сектах — песни, стихи, синхронные движения и скандирование кричалок. Сейчас уже не секрет, что в бесплатный чай и пищу на Майдане добавлялись психотропные препараты. Милиционеры буквально валились с ног от усталости, а майдановцы могли по трое суток не спать и без остановки бить дубинками в свои щиты. Беркутовцы вспоминали, как сбивали с ног резиновой пулей несущегося на них протестующего с «коктейлем Молотова». А он поднимался как зомби и снова бросался вперёд с бессмысленными бешеными глазами. Один боец «Беркута» случайно выпил такого чайку, после чего три дня не мог заснуть, был на взводе.

Тогда же на Майдане был сформирован и определённый ритуал действий. Рано утром на площади представителями Киевского патриархата проводился молебен, затем все завтракали и собирались перед сценой, на которой начинали выступать приглашённые ораторы. Ближе к обеду подтягивались фигуры повесомее в лице Арсения Яценюка, Виталия Кличко, Александра Турчинова и Олега Тягнибока. Неделей за неделей они делали одни и те же «программные заявления», которые становились основными новостями всех информационных выпусков центральных телеканалов: банду Януковича — геть, министра МВД Захарченко и премьер-министра Азарова в отставку.

Взобравшись на сцену Майдана, депутаты Верховной Рады от оппозиции поклялись перед народом, что 3 декабря отправят преступное правительство Азарова в отставку. Однако за это предложение проголосовало только 186 депутатов и очередная интрига Сергея Лёвочкина и Дмитрия Фирташа провалилась.

На Майдане возникла неловкая пауза, которую пришлось заполнять выступлениями, песнями да истерическими слухами об очередном готовящемся силовом разгоне протестующих «Беркутом». Дабы предотвратить такое развитие событий «Самооборона Майдана» под руководством Парубия начала возводить на площади баррикады.

8 декабря на Майдане было собрано так называемое «Народное вече». От его имени планировалось сформировать параллельное правительство во главе с Арсением Яценюком, которое должно было начать работу в захваченном здании Киевской городской администрации. Параллельно должны были осуществиться захваты новых правительственных и административных зданий, причём по советам американских политтехнологов захваты должны были пройти в максимально жёсткой форме, с кровью и жертвами. Это позволяло Майдану ещё раз показать всему миру антидемократическую сущность «диктаторского режима» Януковича, обратиться к украинской армии, милиции, народу и получить поддержку со стороны Запада.

И она, эта поддержка, последовала — 10 декабря Арсений Яценюк, захлёбываясь щенячьим восторгом, объявил со сцены Майдана, что в Киеве объявилась заместитель государственного секретаря США Виктория Нуланд.

В захваченном Доме профсоюзов заокеанская гостья провела переговоры с лидерами Майдана Яценюком, Тягнибоком, Порошенко, Луценко, Кличко. Теперь шутки для официального Киева действительно кончились — США открыто поддержали антиконституционные беспорядки и фактически объявили украинским властям о неприкосновенности Майдана.

Тем не менее, в тот же день Виктор Янукович, его сын Александр и министр внутренних дел Захарченко приняли решение разогнать Евромайдан силой. Все предыдущие дни в столицу стягивались из других областей дополнительные части внутренних войск и отряды «Беркут». При этом севастопольский «Беркут» явился на Майдан с георгиевскими ленточками, что буквально выводило из себя как майдановцев, так и вполне лояльных власти украинских депутатов и чиновников. Невзирая на возможные серьёзные международные и политические последствия в 02.30 ночи 11 декабря «Беркут», внутренние войска и милиция приступили к разгону Майдана.

Столкновения обошлись без тяжёлых травм и ранений. Из окон киевской мэрии милиционеров поливали водой из брандспойтов, а правоохранители, не применяя дубинок и газа, сносили баррикады, постепенно оттесняя митингующих

В процесс подавления беспорядков немедленно вмешалась Нуланд. По её инициативе вице-президент США Джо Байден срочно позвонил Виктору Януковичу и потребовал отменить штурм. А в случае отказа, по видимому пригрозил лишить семью украинского президента всего состояния, лежащего на счетах в западных банках.

Перепуганный Янукович мгновенно дал задний ход — последовала команда прекратить зачистку Майдана. После шестичасовой операции все милицейские подразделения покинули площадь Независимости. На месте снесённых баррикад тут же выросли новые, возведённые из снега и мусора.

А утром на Банковой появилась Виктория Нуланд, которая повторно озвучила Януковичу ультиматум Байдена, заявив, что методы использованные для разгона митингующих неприемлемы. И ясно дала понять, что у Украины один шанс вернуться на путь евроинтеграции — Янукович должен возобновить переговоры с МВФ о предоставлении кабального кредита. Тогда же Виктория Нуланд в сопровождении американского посла Джеффри Пайетта появилась на Майдане и начала раздавать свои знаменитые печеньки всем желающим.

Сломленный встречей с Нуланд украинский президент был настолько напуган, что больше не рассматривал никаких серьёзных планов по разгону Майдана. Хотя своё ближайшее окружение продолжал уверять, что рано или поздно, но Майдан будет разогнан.

Под давлением главы своей администрации Лёвочкина, Янукович санкционировал арест заместителя секретаря СНБО Владимира Сивковича, начальника киевской милиции Валерия Коряка и столичного мэра Александра Попова, которых решил сделать крайними за избиение «онижедетей» и попытку разгона Майдана. Все трое принадлежали к «Партии регионов». Естественно, что однопартийцы немедленно узнали о предательском решении президента и в Раде начался бунт.

В кабинете Януковича раздались звонки от премьер-министра Азарова и главы Верховной Рады Рыбака. Последний в матерной форме доказывал президенту абсурдность и опасность решения об аресте. Этого было достаточно, чтобы Янукович стушевался. Он заверил обоих, что не собирался ничего делать против однопартийцев, всё это выдумки. Однако сама идея назначить виновных за попытку разгона Майдана и таким образом снять с себя ответственность, крепко засела у Януковича в голове.

После событий 11 декабря Майдан вновь начал затухать — любая «революция» нуждается в постоянном подогреве. Как воздух были необходимы новые столкновения с правоохранителями, избитые активисты, тревожные новости, которые бы снова и снова мобилизовали людей. Однако слухи о русских танках и спецназовцах, готовящихся очередных зачистках Майдана настолько уже приелись, что оппозиционеры решили изготовить фальшивый указ президента о введении в стране чрезвычайного положения и под этим соусом вновь попытаться захватить правительственные здания. Однако произошла утечка информации и провокация сорвалась.

Тогда «оппозиция» вновь решила попытаться добиться в Раде отставки правительства. В ход шли все средства, в том числе прямой подкуп депутатов. Но необходимого количества голосов всё равно не хватало. Тогда нашли старые листы голосования за отставку председателя Верховной Рады Владимира Рыбака, подменили последние и первые листы и эту фальшивку намеревались предъявить со сцены Майдана. Дескать необходимые подписи 226 депутатов за отставку правительства собраны, но проголосовать в открытую в Раде «кровавый режим» не даст, поэтому создаём параллельное правительство! Но и этот план провалился, так как лидер коммунистов Пётр Симоненко, обиженный на майдановцев за снос памятника Ленину, в последний момент отозвал подписи коммунистов за отставку правительства.

Постепенно в пропагандистских речах, звучащих со сцены Майдана, начинает вырисовываться образ врага, куда более страшного, чем Виктор Янукович, главного врага «украинской нации» — России. Якобы, именно она (впрочем, как и всегда) виновата всех бедах Украины и сменой одного только Януковича всех проблем не решить. Украина должна не только свергнуть «кровавый режим» внутри страны, но и встать на путь противостояния с Россией, иначе, не видать ей истинной «свободы» и «достоинства». Начавшись как проевропейский протест против коррумпированной власти, Майдан быстро превратился в источник оголтелой, ничем не мотивированной русофобии.

Популярный миф о том, что причиной ненависти украинцев к русским стала «оккупация» Россией Крыма не выдерживает никакой критики. Крым во время Майдана находится в составе Украины. В Донбассе, Одессе, Харькове всё спокойно. Россия даёт значительную скидку на газ и предлагает Украине 15 млрд. кредит на развития экономики. Нет поводов упрекнуть Россию в агрессии, ведении гибридной войны, но градус русофобии продолжает искусственно нагнетаться и выливается в истеричные требования бойкотировать зимнюю Олимпиаду в Сочи.

Тогда же на Украине появляются первые сепаратисты. Правда совсем не в Донбассе или Крыму, а в рассаднике русофобии и нацизма — Галичине. В декабре 2013 года Львовский, Ивано-Франковский, Тернопольский облсоветы проголосовали за ликвидацию на своей территории областных государственных администраций и отказались признавать легитимность законного президента и правительства.

В Киев один за другим прибывают всё новые американские и европейские эмиссары. Со сцены Майдана они выражают солидарность с протестующими, то есть открыто вмешиваются во внутренние дела суверенного государства. Зверские избиения украинских милиционеров они лицемерно называют «мирным протестом», а ответное использование «Беркутом» газовых баллончиков, резиновых дубинок, резиновых пуль — «чрезмерным применением силы против мирных демонстрантов».

15 декабря комиссар по вопросам расширения Европейского союза Штефан Фюле, ничего не добившись своими угрозами от премьер-министра Азарова, объявил, что руководство ЕС приостанавливает переговоры с Украиной по соглашению об ассоциации. В тот же день на сцене Майдана появляются сенаторы США Джон Маккейн и Кристофер Мёрфи, которые от имени Вашингтона выражают поддержку митингующим. Посольство США в открытую становится центром координации Майдана — не прячась и не скрываясь Нуланд и вице-президент США Джо Байден открыто проводят здесь многочисленные встречи с оппозицией и олигархами, которые ежедневно наведывались в посольство за деньгами, инструкциями и предоставляли отчёты о проделанной работе.

Прямой диалог американцев с украинскими финансовыми тузами потребовался для корректировки их позиции. Ведь они начинали Майдан в стиле «Оранжевой революции» 2004 года. Лёвочкин целился на пост премьер-министра, Порошенко рвался в президенты, другие примеривались к активам Януковича и его ближайшего союзника Ахметова. Но привыкнув воровать и «пилить», олигархи не уловили, что с 2004 года произошли кардинальные геополитические изменения — на повестке дня стоит вопрос ликвидации России, а потому требуется окончательное превращение проекта «Украина» в необандеровский рейх. А для этого американцам необходим был вовсе не мирный протест и очередная смена президента, а кровавая революция, военное столкновение Украины с Россией.

Байден и Нуланд нагло, нахраписто давили на украинский бизнес, без стеснения задействуя все механизмы и рычаги. Тем более, что ещё в сентябре 2012 года ПАСЕ направила в Киев комиссию, которая сделала вывод о незаконном происхождении капиталов украинских олигархов. Это дало повод для их законного изъятия из американских и европейских банков. И украинские финансовые тузы, все основные капиталы и недвижимость которых находилась за рубежом, неожиданно для себя оказались уже не младшими партнёрами своих западных хозяев, а в роли пешек на геополитической шахматной доске, которыми оперируют из Вашингтона. Американцы крепко держали за «Фаберже» всю свору прикормленных олигархов и Януковичу, Порошенко, Ахметову, Лёвочкину, Кличко, Коломойскому и другим участникам разворачивающегося кровавого спектакля оставалось только внимательно прислушиваться к советам и пожеланиям своих заокеанских хозяев.

Между тем предновогодние дни и новый 2014 год прошли на Украине относительно спокойно. Страна жила обычной жизнью — были в очередной раз повышены пенсии, социальные пособия, зарплаты бюджетникам. Властям удалось накопить достаточные запасы угля и газа, чтобы безболезненно пережить зиму, не повышая тарифы. И только Евромайдан в Киеве и бандеровцы на Западной Украине продолжали мутить воду…

Янукович с головой погрузился в переговорный процесс. Простые украинцы в это время откровенно недоумевали по поводу бездействия президента и отсутствия у него решимости обеспечить в стране правопорядок. Януковичу писали и обращались не только простые люди, но и главы областей, командиры воинских частей. Однако Центр упорно молчал. Почему?

Самое простое объяснение — Янукович оказался тряпкой, трусом, испугавшись решительных действий. Всё это так. К тому же стоит учитывать, что с самого начала Майдана у него не было главного условия для победы — подконтрольных ему СМИ. Янукович не имел возможности объяснить стране причины отказа Киева от ассоциации с Европой, а любые его жёсткие действия по разгону Майдана только подтверждали правоту всего, что говорилось о его «кровавом» режиме в эфире.

Когда в Китае разгоняли митинг на площади Тяньаньмэнь, ситуация со СМИ была совершенно иной. Основные СМИ контролировались правительством, поэтому жёсткий разгон протестов не привёл к эскалации конфликта. Большая часть страны в тот день вообще не узнала о том, что случилось, а подробности тех событий засекречены до сих пор.

Сказалось и предательство в высшем руководстве администрации президента, МВД, СБУ, органов разведки. Противостоящий бандитам Майдана «Беркут» сидел без связи, без единого координационного центра. Информация о его бойцах полностью «сливалась» противнику. Фамилии, данные, бабушки, дедушки, жены, дети. Бойцы не успевали получить задание, как уже о нём знали на другой стороне. Ситуацию усугублял категоричный приказ — не применять силу. В результате «Беркут» и внутренние войска начали нести серьёзные потери. Всего с 30 ноября 2013 года по 22 февраля 2014 года по данным командующего Внутренними войсками МВД Украины Святослава Шуляка в Киеве погибли 23 сотрудника МВД и военнослужащих внутренних войск, 932 получили ранения и ожоги (треть из них тяжёлые).

Бандеровцами и правосеками в это время продолжали совершаться нападения и провокации против представителей власти (чиновников, прокуроров, судей). В адрес семей бойцов «Беркута» раздавались угрозы. Практически каждый день в средствах массовой информации подавались сюжеты, героизирующие боевиков и «мирных манифестантов», которых избивали и арестовывали «подлые наймиты диктаторского режима» из числа милиционеров, «титушек» и бойцов «Беркута». Все понимали, что долго держать в напряжении нельзя ни силы правопорядка, ни Майдан. Что-то должно было произойти…

Виталий Кличко в это время активно призывал провести 10 января всеобщую всеукраинскую забастовку: «Мы вышли с призывом ко всем гражданам Украины, чтобы 10 января каждый прекратил деятельность на своём рабочем месте на 8 часов, начиная с 9 утра. Не имеет значения, работаете вы слесарем на заводе, или электриком, или милиционером, или прокурором, или пожарным, или врачом скорой помощи. Врачам и медицинским работникам не стоит волноваться — за 8 часов никто не умрёт, и ничего страшного не произойдёт. Зато за эти 8 часов всеукраинской забастовки власть убедится, что народ Украины с нами». Требования были прежними — отставка правительства Азарова и досрочные выборы.

12 января на площади Независимости организуется «Народное вече». На сцене — всё те же Яценюк, Тягнибок. Они в очередной раз потребовали свободу для Юлии Тимошенко, а также введения санкций со стороны США против главы МВД Захарченко, который якобы нарушил Конституцию.

В ответ Янукович и его ближайшее окружение, предпринимают запоздалое решение — 16 января Верховная Рада ужесточает ответственность за участие в насильственных акциях. А на следующий день с поста главы администрации президента увольняется предатель Сергей Лёвочкин. Его сменил секретарь СНБО Андрей Клюев.

Однако эти решения были восприняты Майданом, как демонстрация страха и слабости действующей власти. 19 января распалённый принятым Радой «законом о диктатуре» майданный планктон двинулся к зданию парламента по улице Грушевского, чтобы выразить протест. Однако в районе стадиона «Динамо» «Беркут» перекрыл им дорогу автобусами и грузовиками.

В 15 часов боевики «Правого сектора»[1] атаковали позиции «Беркута» — подожгли милицейский автобус, а самих бойцов забросали камнями и петардами. Спецназ в ответ применил спецсредства и водомёт. С обеих сторон пострадали десятки людей.

Лидеры оппозиции отправились в президентскую резиденцию Межигорье требовать встречи с Януковичем. К президенту пустили только Виталия Кличко, который не придумал ничего умнее, как потребовать отставки правительства и президента. Янукович пропустил его слова мимо ушей и выразил готовность начать переговоры с лидерами Майдана. Для этого утром 20 января будет создана комиссия из представителей правительства, администрации президента и оппозиции, которая и займётся вариантами разрешения кризиса в стране.

Между тем возле стадиона «Динамо» всю ночь продолжалась канонада — «Беркут» бил по мятежникам гранатами со слезоточивым газом и светошумовыми гранатами. Водомёты залили улицу Грушевского водой, превратив её в один сплошной каток. Ожесточённые столкновения, атаки и контратаки обеих сторон продолжались все последующие дни.

Теперь кукловодам Майдана, доведшим страну до очередной точки кипения, понадобилась «сакральная жертва» — харизматичный мученик, который своей жизнью окончательно проведёт кровавую черту между «мирной акцией протеста» и «революцией». Жертвы специально выбирались из неэтнических украинцев, чтобы придать трагедии международный статус. На эту роль выбирают армянина Сергея Нигояна. Его участь решил красивый сентиментальный ролик, где он проникновенно читает стихи Шевченко. 22 января его убивают выстрелом в упор из охотничьего ружья прямо на баррикадах улицы Грушевского. Судя по некоторым публикациям, это сделали люди службы безопасности Кличко.

Майдан, загадивший своими баррикадами, туалетами и покрышками прекрасный исторический центр Киева, сходит с ума. Нигояна моментально канонизируют, повсюду показывают его качественно сделанные накануне гибели фото и видео, пропагандисты рвут глотки на ток шоу и со сцены Майдана, доводя толпу до исступления.

В тот же день убивают Михаила Жизневского, беларуса с польскими корнями, который уже 8 лет как покинул территорию Беларуси по политическим мотивам и стал членом ультрарадикальной украинской организации УНА-УНСО[1]. Его убивают из пистолета, которого на вооружении украинской милиции не было. Так появляется новый идол, павший от пули подлых клевретов «диктатора».

Януковичу немедленно звонит вице-президент США Джо Байден и требует принять меры для урегулирования конфликта, «найти компромисс и прислушаться к требованиям протестующих». В противном случае украинского президента ждёт ухудшение отношений с США. Для придания большего веса данной угрозе, в тот же день посольство США объявило об аннулировании виз граждан Украины, «связанных с применением силы».

От Януковича демонстративно отворачивается даже духовенство: Патриарх Киевский и всея Руси-Украины Филарет отказывается от ордена «За заслуги» I степени, к награждению которым его ранее представил глава государства. В глазах широкой общественности, данное решение окончательно лишает власть Януковича остатков легитимности и уважения.

По стране начинаются заранее спланированные попытки захвата зданий областных государственных администраций. В западных областях и того хлеще — грабятся милицейские и воинские оружейные склады, после чего на Майдан потоком хлынуло огнестрельное оружие. «На камеру» рядовые майдановцы были вооружены лишь дубинками, травматическим оружием, ракетницами, щитами и пластмассовыми строительными касками. Однако эта картинка должна была лишь создать впечатление очень уязвимого протеста, когда народ вынужден защищать себя подручными средствами. Всё огнестрельное оружие, отравляющие вещества, взрывчатка, бронежилеты, топоры, гранаты оставались в тени и находились в полном распоряжении коменданта Майдана Парубия.

24 января оппозиционеры объявили, что выходят из переговорного процесса с властями и принимают решение о «мирном расширении Майдана». 26 января майдановцами был захвачен «Украинский дом», который покинули подразделения внутренних войск.

Ситуация уже практически дошла до начала гражданской войны, поэтому 24 января фракция «Партии регионов» устроила в Раде жёсткое совещание с Януковичем и Азаровым. На повестке дня был только один вопрос — почему президент бездействует? Всё ещё находящийся под впечатлением от недавнего разговора с Байденом, Янукович заявил однопартийцам, что нашёл выход — необходимо принять закон об амнистии и предложить пост премьер-министра одному из лидеров Майдана Арсению Яценюку.

28 января Азаров подал в отставку, а на следующий день была объявлена амнистия для мирных протестующих. Однако никто из лидеров Майдана не согласился занять предложенный Януковичем пост премьер-министра и взять на себя ответственность за судьбу страны. Все надежды на то, что отставка Азарова успокоит Майдан и прекратит насилие оказались фикцией.

В Вашингтоне уже был подобран кандидат в будущие президенты Украины — олигарх Пётр Порошенко, который по данным сайта разоблачений WikiLeaks, является агентом Госдепа США. Фигура абсолютно не революционная, хорошо известная любому украинцу. Политик, бизнесмен, депутат Верховной Рады. Его активы включали в себя Луцкий автомобильный завод, верфь «Ленинская кузня», телеканал «Пятый канал», другие СМИ, а также предприятия в сфере аграрно-промышленного комплекса и машиностроения. Порошенковские кондитерская фабрика «Рошен» и маршрутки «Богдан» стали неотъемлемой частью украинской жизни. Состояние олигарха оценивалось в 1,6 млрд. долларов (7 место рейтинга «100 богатейших украинских бизнесменов»).

За свою политическую карьеру Порошенко побывал во многих политических партиях с диаметрально противоположными взглядами. В политику пришёл при Леониде Кучме. Затем переметнулся к Виктору Ющенко (тот даже крестил двух дочерей Порошенко). В разные годы ему поручают Нацбанк, Совет безопасности и Министерство иностранных дел. А весной 2012 года президент Виктор Янукович подписал указ о назначении Порошенко на пост министра экономического развития и торговли в правительстве Азарова.

Но не прошло и года, как Порошенко демонстративно отстраняется от «Партии регионов» и сближается с «Блоком Юлии Тимошенко». Основанная им партия «Солидарность» входит в состав тимошенковской «Батькивщины». С октября 2013 года началось сотрудничество Порошенко с партией Кличко «УДАР». При этом сам Порошенко не скрывал, что является одним из спонсоров Майдана.

1 февраля 2014 года на традиционной Мюнхенской конференции по безопасности госсекретарь США Джон Керри встретился с Кличко, Яценюком, Порошенко и дал им очередные инструкции и напутствия, пообещав, что украинская оппозиция может «…рассчитывать на полную поддержку президента Барака Обамы и американского народа…» До государственного переворота оставалось всего три недели…

Растерянный Янукович продолжал усугублять своё положение, так и не назначив нового премьер-министра, оставив правительство и силовых министров в подвешенном состоянии. Но он ещё мог спасти ситуацию. Надо было плюнуть на свои капиталы, вводить чрезвычайное положение, арестовать лидеров Майдана, отключить оппозиционные СМИ, которые уже открыто призывали к силовому свержению законной власти, выслать ряд западных послов, которые напрямую занимались организацией переворота. И только потом уже разгонять Майдан, хотя к тому времени протестующие скорее всего разбежались бы сами. Но насквозь прогнившая украинская власть оказалась неспособна к столь решительным действиям.

8 февраля ситуация на Майдане вновь резко обостряется. Всё началось с того, что жители Киева собрались на уборку мусора, а Майдан воспринял это действо, как попытку разбора баррикад. Несколько сотен мятежников, вооружённых битами, перегородили в несколько рядов Крещатик у здания Киевской горадминистрации. Ситуацию накалили сообщения из Винницы, где в ответ на штурм мятежниками здания государственной администрации милиция начала обыски у местных «активистов» и арестовала их лидера Юрия Хорта. Однако расшатать ситуацию на Майдане до нужной кондиции так и не удаётся, даже несмотря на гибель Нигояна и Жизневского.

Тогда 9 февраля организаторы выпустили на сцену Майдана французского журналиста, философа и писателя, а на самом деле махрового провокатора Бернара-Анри Леви. Леви известен тем, что с 1980-х гг. работал во всех потенциально «горячих точках», раздувая там пожары гражданских войн и иностранных интервенций. Он активно выступал на стороне афганских моджахедов, боснийских мусульман и косовских террористов. В 2008 году усиленно создавал миф о «русской агрессии против маленькой гордой Грузии». Затем в 2011–2012 гг. активно выступал против законных правительств Ливии, Алжира и Сирии.

Выйдя на сцену Майдана в сопровождении посла Франции, «философ и властитель дум» Леви ничего путного не сказал, лишь заявив, что поддерживает некое «альтернативное правительство» на Украине.

На 18 февраля оппозиционные депутаты Верховной Рады наметили поставить на рассмотрение вопрос о возвращении Украины к Конституции 2004 года, лишающую президента значительной части его полномочий. Мятежники, предвидя провал данной акции, решили не упускать момент для очередного обострения ситуации.

С началом заседания утром 18 февраля председатель Рады Владимир Рыбак наотрез отказался зарегистрировать проект постановления о возвращении Конституции 2004 года. После этого оппозиционные депутаты заблокировали президиум и трибуну, а вооружённые майдановцы пошли на штурм Кабинета министров и Верховной Рады. В ходе столкновений на улице Грушевского, Шелковичной, Институтской в «Беркут» летели пули, петарды и «коктейли Молотова». Среди милиционеров появились новые убитые и раненые. Но «Беркут», применив водомёты и слезоточивый газ, отбил нападение и контратакой отбросил протестующих. Тогда несколько десятков майдановцев завернули на Липскую улицу и начали штурмовать центральный офис «Партии регионов».

В здание летели бутылки с зажигательной смесью и дымовые шашки, на мелкие осколки разлетались окна, в помещениях начался пожар. Охрана здания, как могла, сопротивлялась, поливала нападающих из брандспойта. Но силы были неравны — все силы столичной милиции обороняли правительственный квартал. Вскоре боевики уже носились по офису, избивали сотрудников, крушили мебель. Опасаясь расправы, некоторые сотрудники аппарата, в основном женщины, спасались на крыше здания. На первом этаже офиса начался пожар, но боевики даже не подпускали к зданию пожарные машины. Так была проведена генеральная репетиция событий в одесском Доме профсоюзов 2 мая.

Один из работников офиса Владимир Захаров вышел к нелюдям, ворвавшимся в здание, с предложением выпустить хотя бы женщин. Но в ответ получил удар битой по голове, упал, а потом его добили выстрелом в голову. Лидеры Майдана Порошенко, Яценюк, Кличко, Тягнибок, с каким-то особым цинизмом вскоре торжественно назовут его жертвой режима Януковича и объявят одним из павших героев «Небесной сотни». В тот день сообщалось, что ещё одна сотрудница офиса погибла при пожаре… Сожжение офиса «Партии Регионов» и жестокая расправа над безоружными клерками и положило начало украинской «Революции достоинства».

Утром 19 февраля на Майдан подошло подкрепление — две свежие сотни из Львова и Тернополя. Также были доставлены новые стволы, захваченные в отделениях милиции, военных арсеналах, частях внутренних войск и СБУ Западной Украины — 1008 пистолетов Макарова, 59 автоматов АКМ, две снайперские винтовки Драгунова (СВД) и дробовики.

В ответ на попытку государственного переворота и новые жертвы, украинские власти с 19 часов отключают по всей Украине оппозиционный «Пятый канал», а в 20 часов «Беркут», вооружённый светошумовыми гранатами, баллончиками с газом, дубинками и щитами, при поддержке бронетехники бросили на штурм Майдана со стороны Европейской площади и улицы Институтской.

Вспоминает депутат Верховной Рады Олег Царёв: «Я пришёл к руководителю администрации президента Андрею Клюеву. Телефон приёмной главы администрации разрывался от звонков. Его секретарша не знала, за какой аппарат хвататься. Они прикрывали трубки ладонью и по внутренней связи докладывали Клюеву: Звонят из приёмной министра иностранных дел Польши Сикорского! Звонит помощник министра иностранных дел Германии Штайнмайера! Просят срочно связаться с помощником канцлера Германии Меркель!

Я пришёл к Андрею Клюеву с одним вопросом: будет ли сейчас штурм Майдана? Если сейчас не дать команду, то завтра её давать будет бессмысленно.

Я откровенно сказал Андрею Клюеву: «Не будет команды, я сегодня уеду из Киева. Я знаю настроение милиционеров. „Беркут“ же готов выполнить приказ, они говорят, что очистят майдан за час, у них всех сейчас с протестующими уже личные счёты, чего вы тяните?»

Клюев ответил: «Приказ на разгон Майдана есть. Иностранцы знают, что команда на разгон Майдана поступила, и непрерывно звонят. Я дал команду секретарю не соединять ни со мной, ни с президентом».

Андрей попросил меня съездить к министру МВД Виталию Захарченко: «Они там (непечатные выражения) резину тянут в МВД, команда на штурм есть, а они никак не приступят. Съезди, пожалуйста, проконтролируй». Я отвечаю, что поеду, если есть гарантия, что команду не отменят. Он говорит: «Не отменят, съезди».

Через 15 минут я уже был в кабинете министра МВД, где мне пришлось просидеть больше часа у министра, так как то снаряжение, то светошумовые гранаты никак не подвозили. Виталий Захарченко — воспитанный, интеллигентный и тактичный человек, но за тот час, пока я сидел и слушал отмазки его подчинённых, я пожалел, что на его месте в это время не какой-нибудь служака унтер Пришибеев.

В конце концов, министр вышел из себя и дал команду начинать штурм, несмотря ни на что. При этом обратился ко мне с просьбой — съездить на телевидение и обратиться к людям на Майдане с тем, чтобы минимизировать жертвы.

Этой просьбе я не мог отказать. Я всегда был категорически против, чтобы за политические игры простые люди, как с одной, так и с другой стороны Майдана, платили цену, страшную цену. Причём за то, за что должны отвечать не они, а те, кто заварили всю эту кашу — с одной стороны Янукович с его коррупцией, с другой — те, кто, разрушив страну, по трупам прорвались к власти сейчас, чтобы грабить — Яценюки, Порошенки и др.

Ещё через пятнадцать минут моя знакомая, экстренно прервав новостную программу одного из самых рейтинговых каналов страны, вывела меня в эфир, где я обратился к людям на Майдане, проинформировав их о том, что сейчас будет штурм Майдана, и попросил во избежание жертв разойтись.

После эфира я поехал в службу, которая за всем наблюдает, все видит и слышит. Мне там сказали, что у лидеров оппозиции паника. Кличко с Яценюком планируют покинуть трибуну и выдвигаться к чартеру. У Кличко на все время Майдана стоял зафрахтованный чартер с открытой датой вылета.

«Альфа» через крышу начала очистку здания профсоюзов. «Беркут» почему-то пока стоит на границе Майдана».

Преодолев упорное сопротивление мятежников, уничтоживших бутылками с зажигательной смесью два БТР и пытавшихся с нескольких направлений контратаковать позиции силовиков, «Беркут» и внутренние войска заблокировали несколько тысяч боевиков Майдана на небольшом пространстве Крещатика между Центральным универмагом и Домом профсоюзов.

Дом профсоюзов был «режимным объектом» Евромайдана, туда пускали только по пропускам. Здесь находилась лаборатория, в которой делали зажигательные смеси, находилась кузня, в которой варили броню. На 5-м этаже хранилась взрывчатка, оружие и другие тайные атрибуты «мирного протеста». Когда «Беркут» пробился к зданию, майдановцам пришлось его сжечь, чтобы уничтожить все улики.

Казалось, что до полного подавления мятежа остаётся несколько часов, но тут следует стоп-приказ. Тягнибок сообщил Яценюку, что ему позвонили из администрации президента, пригласили на переговоры. А это значит — дальнейшего штурма не будет, так что бежать из страны рановато.

Так как Верховная Рада из-за давления оппозиционных депутатов отказалась поддержать введение в стране режима чрезвычайного положения, а глава МВД Захарченко объявил штурм Майдана самодеятельностью командиров «Беркута», то вопрос подавления мятежа взяла в свои руки СБУ, анонсировав подготовку к проведению «антитеррористической операции» (АТО) на территории всей Украины. Это давало право силовым структурам на применение огнестрельного оружия, проникновение в любые помещения и тому подобное.

Поддержку СБУ была готова оказать и армия. Министр обороны Украины олигарх Павел Лебедев пытался перебросить в Киев на подавление Майдана 25-ю воздушно-десантную и 95-ю аэромобильную бригады. Правда, особой надежды на их лояльность не было. Например, 95-я бригада на 100 % состояла из этнических украинцев с хорошо промытыми мозгами и её пришлось в последний момент менять на 79-ю аэромобильную бригаду. К тому же ещё в начале февраля генсек НАТО Расмуссен на своей страничке в «Твиттере» призвал украинскую армию соблюдать нейтралитет при разрешении политического кризиса в стране. По сути, украинские военнослужащие должны были в угоду НАТО забыть о таких понятиях, как «приказ», «долг», «честь».

Тем не менее, украинские генералы, офицеры и солдаты в подавляющем большинстве в случае соответствующего приказа были готовы выступить на защиту конституционного строя. Это настолько перепугало кукловодов Майдана, что министру обороны США Чаку Хэйгелу пришлось 21 февраля позвонить своему украинскому коллеге и прямо предостеречь его от использования армии для подавления беспорядков. Этого грозного окрика оказалось достаточно — десантники в Киеве так и не появились, а сам Лебедев бросил все и бежал в Севастополь.

Утром 20 февраля в связи с объявленным перемирием «Беркут» начал отходить с площади. Осмелевшие боевики, получив подкрепление и оружие, перешли в контратаку и захватили новые здания взамен утерянных и сгоревших при пожаре. Наплевав на все соглашения, майдановцы с оружием в руках попытались прорваться к зданию Администрации президента. Камера телеканала «Интер» показывала крупным планом, как боевики целятся из винтовки в милиционеров, выбирая, кому умереть. После выстрела человек падал, как кегля, но строй над ним тут же смыкался.

Наиболее жестокое и кровавое противостояние произошло на улице Институтской, где по отработанной в 1991–1993 гг. в Вильнюсе и Москве схеме, в дело вступили «неизвестные» снайперы. Их огневые точки были оборудованы в зданиях, занятых майдановцами: гостиница «Украина», Октябрьский дворец, здания по обе стороны от них, Консерватория, банк «Аркада», Дом профсоюзов и Главпочтамт. От снайперского огня гибнут десятки человек, как сотрудников милиции, так и майдановцев, которых убивали выстрелами в спину. Очень многие источники сходятся на том, что руководил снайперами всё тот же комендант Майдана Андрей Парубий. А оппозиционного депутата Сергея Пашинского сразу позже расстрела поймали сами майдановцы, в момент вывоза им в своей машине одной из снайперских винтовок.

Вот что рассказал по этому поводу уже упомянутый глава СБУ Александр Якименко: «Выстрелы пошли со здания филармонии. За это здание отвечал комендант Майдана Парубий. В данном здании руководил Парубий. С этого здания работали снайперы и работали люди с автоматического оружия 20 февраля. Они поддержали силовую атаку на сотрудников МВД, которые были уже деморализованы и уже, по сути, бежали, так как их выбивали как в тире, они бежали в панике. Их преследовали вооружённые люди, вооружённые по разному. В этот момент начался огонь по тем лицам, которые атаковали сотрудников МВД, и начались у них потери. И это все происходило со здания филармонии. Когда первая волна отстрелов закончилась, многие зафиксировали выход из этого здания 20 человек — хорошо одетых, специально одетых, были саквояжи, для переноски снайперских винтовок, были автоматы АКМ с оптическими прицелами. Это тоже видели. И самое интересное, что это видели не только наши оперативные сотрудники, но и представители Майдана — представители «Свободы»[1], «Правого сектора»[1], «Батькивщины», «УДАРа».

Кстати, ко мне было обращение «Правого сектора»[1] и «Свободы»[1] с просьбой использовать группу «Альфа» для очистки этих зданий, для зачистки от снайперов. То есть, ни Ярош, ни Тягнибок о снайперах не знали. Или звонками в СБУ пытались обеспечить себе алиби. В любом случае выходили убийцы из логова коменданта Майдана Парубия…

Я был готов сделать это, но для того, чтобы зайти внутрь Майдана, мне нужно было согласование и Парубия, но Парубий не дал такого согласия. На Майдан ни один элемент вооружения не мог быть завезён без разрешения Парубия. Ни один пистолет, ни одна винтовка, в том числе с оптическими прицелом. Была у нас информация, что в этих действиях принимали участие бывшие представители спецназа ГУР Минобороны, которые уволены. Была информация, что это были лица из бывшей Югославии, была информация о наёмниках из других стран».

Кстати имя одного из непосредственных убийц бойцов «Беркута» известно. Это Иван Бубенчик, житель Львова. «Его тактические действия заставили убегать силовиков и предотвратили гибель «Революции достоинства» — так обтекаемо украинская Википедия описывает роль Ивана Бубенчика в тех событиях.

Впрочем, предоставим слово самому «герою», который и не скрывает своей гордости от того, что убивал милиционеров: «К 20 февраля спецслужбы Януковича сделали всё, чтобы ликвидировать Майдан. Сожгли Дом профсоюзов, а он для нас был очень важен. Там мы жили, спали, ходили в туалет, ели, получали медицинскую помощь. Когда они это сделали, на следующее утро Бог нам дал возможность попасть в Консерваторию. Парнишку-цыганёнка подсадили к окну. Он изнутри открыл двери.

Там смогли поспать. Кто час, кто полчаса, кто сколько смог во время тех страшных штурмов, которые они нам устраивали. У всех было отчаяние, но не у меня. Я чётко верю в силу Бога и в справедливость.

В Консерватории были ребята с охотничьими ружьями. Стреляли дробью по спецподразделениям примерно в 70 метрах от нас. Но я их отогнал от окон, поскольку в ответ милиция стала бросать «коктейли Молотова», чтобы сжечь единственное наше убежище. Дробь их только раздражала.

В то время я молился, чтобы на Майдане появились сорок автоматов. Прошло немного времени, и я понял, что многого прошу. Стал просить двадцать автоматов. И уже под утро 20 февраля приехал парень, принёс автомат Калашникова в сумке из-под теннисной ракетки и семьдесят пять патронов.

Многие хотят услышать, что автомат был отобран у «титушек» во время столкновений 18 февраля. Тогда они получили оружие, чтобы убивать нас. Но было не так.

Стрелял я из самого дальнего от Майдана окна за колоннами, на третьем этаже. Оттуда чётко были видны милиционеры со щитами у стелы. Там за мешками с песком стояли человек двести, больше не помещались. Оттуда выдвигались штурмовые группы с помповыми ружьями. Стреляли по баррикадам в упор, нагло. Я выбирал тех, кто командовал. Слышать не мог, но видел жестикуляцию. Расстояние небольшое, поэтому на двух командиров потребовались только два выстрела…

Говорят, что я убил их в затылок, и это правда. Так вышло, что они стояли ко мне спиной. У меня не было возможности ждать, пока они развернутся. Так Бог повернул, так было сделано.

Остальных мне не нужно было убивать, только ранить в ноги. Я вышел из Консерватории и стал двигаться вдоль баррикад. Стрелял, создавая видимость, будто у нас двадцать-сорок автоматов. Просил ребят, чтобы они мне делали небольшую щёлку в щитах. Кому-то, может быть, это неприятно будет услышать… У них слёзы текли от радости. Они понимали, что без оружия мы не выстоим.

Дошёл до Дома профсоюзов, и там патроны кончились. Но «сарафанное радио» уже сработало, и милиция побежала. Бросали всё. Друг через друга ползли, как крысы.

Не все их подразделения успевали убежать от майдановцев. Ребята переходили через баррикаду и пробовали догонять. Собирали группы по десять-двадцать пленных и вели за Майдан, в сторону Киевской горадминистрации. Но самые активные наши герои пытались преследовать дальше по Институтской, и приказ стрелять по митингующим пришёл быстро.

Это был тяжёлый момент, поскольку я понимал, что мог остановить расстрел ребят. Разные люди на Майдане — не буду говорить кто, но люди со статусами — обещали мне, что патроны будут. Я верил, бегал с места на место… Самые тяжёлые минуты в моей жизни, полная беспомощность. Говорят, на Майдане было много оружия. Но это неправда. Иначе никто бы не дал расстреливать наших ребят. Из моей сотни на Институтской погибли Игорь Сердюк и Богдан Вайда.

Я защитник своей Родины, своего народа. Когда у меня закончились патроны — это как у хирурга забрали скальпель. Больной нуждается в срочной помощи, а хирург без скальпеля… И человек умирает на глазах врача…

Мои жертвы — это преступники, враги. Я должен говорить, чтобы другие люди знали, как поступать с врагами».

Несмотря на откровения этого убийцы за три года, прошедших после победы «Революции гидности», виновные расстрела «Небесной сотни» менялись не раз: от помощника президента России Суркова, свергнутого Януковича и его сына до агентов ФСБ. Что касается депутатов «Свободы»[1] Александра Сыча, Олега Панькевича и Игоря Янкива, которые снимали номера в гостинице «Украина», из которых затем велась стрельба по манифестантам, то бандеровское следствие не в силах опровергнуть этот неоспоримый факт делает упор на то, что от этой стрельбы якобы… никто не пострадал!

В конце концов, ответственными за массовую гибель людей решили назначить спецподразделение «Беркут». В начале 2016 года в Днепре чудесным образом выловили пакет с оружием, использованном для расстрела «Небесной сотни» и по спиленным номерам на стволах «доказали», что оно принадлежит «Беркуту». Всех бойцов спецподразделения признали террористами, а майданных боевиков, метавших в милиционеров «коктейли Молотова» и застреленными в спину по приказу своих хозяев — героями. Их смерть в очередной раз была превращена в шоу, а панихида по убитым — в эффектный ритуал. Деревья с отметинами пуль, под которыми были убиты боевики Майдана, оперативно спилили, а 21 ноября 2014 года президент Украины Порошенко присвоил звание «Героя Украины» сразу всей «Небесной сотне» — 99 погибшим.

После кровавой бойни в центре Киева, после обстрела боевиками Майдана при въезде в резиденцию Межигорье президентского кортежа, Вашингтон цинично призвал Виктора Януковича… немедленно вывести из Киева силы безопасности! По словам пресс-секретаря Белого дома Джей Карни, Киеву необходимо уважать право людей на проведение мирных акций протеста. Заодно досталось и российскому президенту, которого Барак Обама обвинил в неспособности уважать основные свободы граждан Украины.

Ощутив прямую угрозу собственной жизни, под давлением американцев и европейцев, сломленный произошедшими на Майдане событиями, Янукович 21 февраля сел с мятежниками за один стол, чтобы подписать соглашение об урегулировании ситуации. Тем самым он сам признал их равенство и полномочия.

Подписанное соглашение предусматривало перенос выборов президента на осень 2014 года, возвращение отменённой при Януковиче Конституции 2004 года, формирование нового правительства из числа сторонников Майдана. Все демонстранты получали амнистию.

Одновременно Верховная Рада Украины отменяет режим АТО. В принятом постановлении руководителям и командующим МВД, Вооружённых сил, СБУ и других органов государственной власти прямо запрещалось выполнять антитеррористические мероприятия. МВД обязали прекратить блокирование транспортных коммуникаций, площадей и улиц Киева и других населённых пунктов, а работников правоохранительных органов вернуть к местам их постоянной дислокации.

Подразделения МВД и гражданские активисты Антимайдана начали покидать столицу. При этом выяснилось, что дороги по всей Украине уже перекрыты вооружёнными блокпостами мятежников, аэропорты Киева и выезды из города также блокированы. Поезда, шедшие из Киева в направлении юго-востока, досматривались боевиками на промежуточных станциях. Люди, вызывавшие у них подозрения, высаживались из поездов и просто исчезали. Спастись можно было, либо пробившись силой, либо попытавшись обойти выставленные блокпосты второстепенными дорогами.

Подписав мирное соглашение обе стороны почувствовали определённое облегчение, тем более, что свои подписи под документом поставили главы МИД Германии и Польши Франк-Вальтер Штайнмайер и Радослав Сикорский, а также директор департамента континентальной Европы МИД Франции Эрик Фурнье. Таким образом, Евросоюз прямо взял на себя обязательства гаранта его соблюдения.

Но когда лидеры Майдана вышли на сцену, чтобы рассказать о подписании соглашения об урегулировании кризиса с властями Украины, их немедленно освистали. Выступление лидера «УДАР» Виталия Кличко прервал один из сотников Майдана Владимир Парасюк. Он вышел на сцену и заявил, что если президент Виктор Янукович не уйдёт в отставку до 10 утра 22 февраля, «мы идём на штурм с оружием, я клянусь». Собравшиеся на Майдане тысячи людей аплодисментами и одобрительными возгласами поддержали это заявление. После этого на площадь вынесли гробы с погибшими во время кровавых столкновений, чтобы почтить их память.

Утром 22 февраля «Правый сектор»[1] и «Самооборона Майдана» пошли на штурм беззащитного Правительственного квартала. Боевики захватили здания Администрации президента, Кабинета министров, МВД и Верховной Рады, где депутатов заставили принять необходимые законы по отстранению президента от власти. Вооружённый государственный переворот свершился, несмотря на то, что Янукович выполнил все требования оппозиции. Европейские дипломаты, поставившие подписи под мирным соглашением менее суток назад, цинично промолчали, продемонстрировав своё лицемерие и двойные стандарты.

Но для завершения процесса «революции» не хватало эффектной точки. Ей должна была стать смерть Виктора Януковича…

Зачем потребовалось физически устранять украинского президента? Всё очень просто. По статье 108 Конституции Украины президент может быть отстранён от власти только по причине отставки по собственной инициативе, невозможности выполнять свои полномочия по состоянию здоровья, смещения с поста в порядке импичмента или смерти. А так как все другие варианты исключались (даже поставленная под дула автоматов Верховная Рада в итоге недобрала 9 голосов за вынесение законного импичмента президенту), то решено было Януковича убить.

Его смерть от рук «восставшего народа» снимала с лидеров Майдана и западных дипломатов обязательство выполнять подписанное накануне мирное соглашение и одновременно обеляла Запад в глазах мирового сообщества за организацию государственного переворота. Турчинов, Яценюк, Кличко получали чистое политическое поле и легитимное вхождение во власть. Не случайно, сразу же после совершения переворота, европейцы заявили, что соглашение об ассоциации Украины и ЕС они будут подписывать уже с новой украинской властью, заранее отказав в легитимности законно избранному президенту. Кроме того, со смертью Януковича Москва лишалась возможности влиять на ситуацию на Украине через законно избранного президента.

Все эти дни в президентской резиденции шёл активный сбор и вывоз ценностей и антиквариата. Обстановка была крайне нестабильной, в Киеве лилась кровь и Виктор Фёдорович решил на всякий случай подстраховаться и приготовиться к возможному бегству.

Вечером 20 февраля, после расстрела на Майдане, он позвонил Путину и сообщил, что собирается в Харьков, где 22 февраля должен был пройти съезд «Партии регионов» и планировался ряд встреч с лидерами и губернаторами юго-востока Украины. Путин был категорически против этих вояжей — обстановка в Киеве была накалена до предела, погибли десятки людей и покидать столицу в таких условиях не следовало. Янукович обещал подумать и перезвонить позже.

Успокоившись подписанием мирного соглашения с оппозицией при посредничестве Европы и разрешением многомесячного политического кризиса, украинский президент совершенно не подозревал о нависшей над ним опасности. Вечером 21 февраля он спокойно вернулся в свою резиденцию, проконтролировал вывоз вещей и ценностей.

Тогда же состоялся его очередной телефонный разговор с Путиным. Янукович сообщил, что обстановка стабилизировалась и теперь он всё же намерен вылететь в Харьков. Путин вновь выразил недоумение — возможно ли в такой ситуации покидать столицу? Янукович ответил, что возможно, поскольку есть документ подписанный с оппозицией и европейские министры выступили гарантами этой договорённости. Однако Путин явно не разделял оптимизма своего украинского коллеги и попросил хотя бы не выводить из Киева дополнительные силы правопорядка, на что Янукович с готовностью согласился. Хотя вывод подразделений МВД и Внутренних войск из Киева в это время уже шёл полным ходом!

В 22.40 украинский президент вылетел на вертолёте в Харьков. Кроме Харькова в графике поездки было запланировано посещение Донецка и Крыма. Туда служба охраны президента заранее отправила передовые кортежи автомашин. Так как информация об использовании Януковичем вертолёта для визита в Харьков не разглашалась, майдановцы были уверены, что он находится в одной из двух автоколонн. На трассе Киев-Харьков обе колонны трижды блокировали на блокпостах и дважды обстреливали.

Янукович благополучно долетает до Харькова, где утром 22 февраля его застаёт весть о государственном перевороте в Киеве. Он ещё раз звонит Путину, заявляя что хотел бы встретиться, поговорить о сложившейся ситуации. Затем записывает несколько сумбурное, но достаточно резкое выступление — никакой отставки, всё, что происходит в Киеве это вандализм, бандитизм и государственный переворот.

Между тем харьковские силовики и государственная администрация, ссылаясь на полученный приказ из Киева, отказались предоставить охране президента для проверки Дворец Спорта, где должен был проходить съезд «Партии регионов». Возникла опасность убийства Януковича прямо во время его проведения. Тем более, что за 40 минут до начала съезда к дворцу выдвинулась вооружённая битами и «коктейлями Молотова» группа «Правого сектора»[1] примерно в 250–300 человек.

Стало совершенно очевидно, что на президента открыта охота со стороны бандеровцев и СБУ. В этих условиях охрана убедила Януковича не появляться на съезде и немедленно вылететь в Донецк.

Когда до Донецка оставалось 20 минут лёту, экипаж получил приказ немедленно возвращаться в Харьков. Приказ отдал новый председатель Верховной Рады Александр Турчинов. Прикинули, как быть? В итоге решили продолжать полёт. Пилот сообщил диспетчеру, что топлива в баках якобы только до Донецка.

Сев в аэропорту Донецка, Янукович ещё раз позвонил российскому президенту с просьбой о личной встрече. Путин согласился. И даже выразил готовность самолично прилететь в Ростов, чтобы Януковичу не надо было тратить время на перелёт до Москвы.

Но в Донецке Януковича ждало новое предательство. К охоте на него подключились украинские пограничники. Они заблокировали оба президентских самолёта «Фалькон», а когда президент пересаживался из самолёта в машину, к кортежу подбежали несколько пограничников и попытались силой помешать ему покинуть аэропорт, мотивируя это приказом из Киева — задержать.

В события вмешалась Москва. Путин, информированный о серьёзных проблемах Януковича в Донецке, дал российским силовикам указание — спасти жизнь украинского президента. Было очевидно, что столь согласованно и эффективно дирижировать засадами на дорогах, пограничниками, милицией, СБУ, авиадиспетчерами и «Правым сектором»[1] могла только одна сила — американские спецслужбы. У того же Турчинова просто не хватило бы на это полномочий и влияния. Тем более что посольство США в Киеве имело техническую возможность отслеживать ситуацию в режиме реального времени, а также перехватывать и дешифровать радио и телефонные переговоры. Необходимый опыт у американцев имелся — таким же образом была перехвачена и уничтожена колонна Муаммара Каддафи.

Тем временем президентской охране удалось оттеснить пограничников и вывезти Януковича из аэропорта. Двумя колоннами двинулись в сторону Крыма.

Первая колонна (так называемые «передовые») на подъезде к Мелитополю, благодаря полученной от российских силовиков информации, обнаружила засаду. Дорога была перекрыта тяжёлым транспортом, на обочинах — несколько пулемётных точек плюс сотня вооружённых боевиков. У них была чёткая задача — расстрелять кортеж с президентом, никого не оставляя в живых.

Выжить в боестолкновении с ними шансов не было, поэтому автомашины развернулись обратно. В погоню за ними с блокпоста рванул джип, но догнать передовой кортеж управляемый водителями-профессионалами не смог.

Американцы уже поняли, что Янукович прорывается в Крым. Там он мог покинуть полуостров и улететь в Россию с нескольких аэродромов — Евпатория, Джанкой, Керчь, Саки и Севастополь. Поэтому везде его уже ждали люди с автоматами. Им на помощь в аэропорту Бельбек срочно приземлился чартерный рейс с иностранными наёмниками. Однако ни на одном из крымских аэродромов Янукович так и не появился.

Охрана президента получила от российских силовиков координаты точки встречи на берегу Азовского моря. Двигаться туда решили только просёлочными дорогами. Одновременно в точку встречи выдвинулись российские катера и вертолётная группа со спецназом. «Вертушки» 1,5 часа барражировали вдоль береговой линии, но затаившийся на берегу кортеж президента так и не обнаружили. Заканчивалось топливо, и тогда охране украинского президента посоветовали одновременно на всех машинах включить дальний свет. Это дало русским лётчикам необходимый ориентир. Президента забрали на борт, но лететь в Россию он категорически отказался. По просьбе Януковича его доставили на украинскую территорию — в Крым. И только спустя несколько дней, когда уже стало понято, что всё кончено — вывезли в Россию. В руках Кремля теперь находился легитимный президент Украины. Это стало ложкой дёгтя, сильно подпортившей для США итоги украинской «цветной революции».

Тем временем захватившими власть в Киеве майданными мятежниками немедленно был попран ими же провозглашённый лозунг о недопустимости нахождения олигархов во власти. Опьянённые победой майдановцы, грабили Межигорье, продолжали орать «Долой воров и олигархов!», «Да здравствует правительство народного доверия!», а тем временем эти самые олигархи уверенно делили посты во властных структурах.

Олигарх и гомосексуалист Арсен Аваков стал главой МВД, олигархи Тарута и Коломойский получили губернаторские кресла в Донецкой и Днепропетровской областях, для олигарха Порошенко было зарезервировано президентское кресло. Председателем Верховной Рады и временно исполняющим обязанности президента стал богач, русофоб и баптистский проповедник Александр Турчинов. Администрацию президента возглавил Сергей Пашинский. Тот самый депутат, которого поймали на Майдане со снайперской винтовкой. Арсений Яценюк получил пост премьер-министра, а комендант Майдана Андрей Парубий стал секретарём СНБО.

За всеми вышеперечисленными персонажами тянутся многолетние тёмные делишки в виде финансовых махинаций, «распилов», воровства бюджетных средств. Всех их объединяет оголтелая русофобия и прочная связь с США и Европой. Таким образом, Майдан оказался не «Революцией достоинства», а хорошо поставленным спектаклем, дабы в очередной раз сменить одних олигархов на других, лишить Украину остатков суверенитета и ввергнуть её в пучину кровавого безумия.

Государственный переворот в Киеве и бегство из страны президента Януковича окончательно раскололи страну, вылившись на юге и востоке Украины в «Русскую весну». Несмотря на 23 года усиленной «промывки» мозгов, десятки миллионов граждан Украины категорически не приняли нацистский переворот и по-прежнему видели себя частью единого с Россией культурного пространства, имели единую историю, традиции, и, самое главное — родственные связи. Если они и видели Украину отдельным государством, то либо пророссийской, либо геополитически нейтральной (транзитным мостом между Востоком и Западом). Исповедуемая же украинскими нацистами и СМИ русофобия для русских жителей Украины была так же абсурдна, как антисемитизм в Израиле.

Одним из первых действий победивших украинских нацистов стала отмена регионального статуса русского языка. Единственным государственным языком Украины отныне объявлялся только украинский. Украинские телеканалы стали показывать передачи, в которых доказывали, что русские — отсталые азиаты, не способные ни на что, кроме как пить водку (в противовес украинцам — потомкам древних ариев, старейшему европейскому народу, внёсшему свой вклад в строительство древней Трои и культуру античного мира). Следовательно, русские жители Украины, «ватники» и «колорады», не имеют права ничего требовать у своих более «цивилизованных» сограждан. Разумеется, жителям Крыма, Одессы, Харькова, Донбасса слушать такое в свой адрес было крайне оскорбительно.

Кроме того, многих людей возмутил крайне жестокий характер захвата власти — бойцов «Беркута», честно выполнявших свой служебный долг, сжигали «коктейлями Молотова», забивали насмерть палками, убивали из огнестрельного оружия, жестоко пытали, выкалывали глаза. А творивших эти зверства бандитов не только не наказали, но сразу после переворота объявили героями Украины!

Неспокойно стало и в среде предпринимателей и региональных элит юго-востока. Декларируемый киевскими мятежниками полный отказ от российского рынка в пользу европейского, неизбежно хоронил всю донбасскую промышленность, продукция которой в значительной части шла в Россию. И если для жителя Львова, зарабатывающего на жизнь чисткой унитазов в квартирах состоятельных европейцев, Майдан и ассоциация с ЕС означало упрощение передвижения по Евросоюзу в поисках работы, то для миллионов рабочих и шахтёров южной и восточной Украины такая «евроинтеграция» грозила потерей работы и нищетой.

Но главное — простые жители, промышленные круги и предприниматели центра и юго-востока Украины почувствовали реальную угрозу своей жизни. К власти пришли люди, которые исповедовали идеологию нацизма, где роль «недочеловеков» и людей второго сорта отводилась именно им — всем русским и «неправильным» украинцам. Лозунг «Москалей на ножи!» немедленно разлетелся по всей Украине. В таких условиях не могло быть и речи о том, чтобы признать власть бандеровских «революционеров».

Однако проснувшееся на Украине русское самосознание серьёзно испугало не только Вашингтон и Киев, но и правящий паразитический класс России — оффшорную аристократию, главным источником доходов которой были и остаются экспортно-сырьевые доходы. События на Украине консолидировали Русский мир, но окончательно провели пропасть между народом и российской «элитой», гешефтная психология которой, наложенная на генетическую подчинённость Западу, физически не приемлет любой конфликт со своими заокеанскими хозяевами.

Если задаться вопросом — каковы стратегические цели Кремля в украинских событиях? На этот вопрос, даже сейчас в 2017 году, нет чёткого ответа. Не просматривается ни внятной стратегии действий, ни понятия целей и задач. Уже три года Россия находится в состоянии пассивной озабоченности, отчаянно цепляясь за мертворождённые минские соглашения. Почему же это произошло?

После февральского переворота в Киеве велось много разговоров о роли в украинских событиях Госдепа и спецслужб США. Российская пропаганда справедливо рассказывала нам о том, какие чудовищные суммы выделялись американцами на воспитание «пятой колонны» на Украине, на подкуп её элит. При этом тактично опускался вопрос о том, что в это время делал на Украине российский МИД и разведка?

Подавляющая часть Украины говорит по-русски, миллионы украинцев ездят в Россию на заработки. Половина населения обеих стран связана между собой родственными узами. То же можно сказать и про политические элиты — там все друг другу друзья, родственники или экономические партнёры. Например, украинский президент Леонид Кучма большой друг лидера КПРФ Геннадия Зюганова. Крёстными дочери влиятельного украинского политика Виктора Медведчука выступали сам президент России Владимир Путин и жена Дмитрия Медведева. Россию и Украину связывают порядка 400 (!) межгосударственных соглашений, которые касаются различных сфер интеграции в рамках СНГ. Плюс все эти годы Москва поддерживала украинскую экономику газом и кредитами.

Однако с горечью приходиться констатировать, что с 1991 по 2014 годы, для укрепления российских позиций в украинском обществе, не было сделано ровным счётом ничего. Основной причиной полного равнодушия Кремля к украинским делам была либеральная политическая система и ресурсная модель экономики самой России. Государственные и национальные интересы в нашей стране уже давно подменены интересами крупного бизнеса. А у него свои законы, где переговоры по важнейшим вопросам ведутся не с коллективом, а с собственником и директорами. Зачем же тогда укреплять российское влияние на Украине? Чтобы в дополнение к 140 млн. россиян, получить ещё 45 млн. украинских «нахлебников», которые потребляют те самые ресурсы, которые можно выгодно продать на Запад? И кому это надо? В Кремле — уж точно никому.

Пропагандой русского языка, русского образа жизни, русских ценностей на Украине должно заниматься Федеральное агентство «Россотрудничество». По своему статусу оно просто обязано было нашпиговать Украину агентами влияния, сотрудничать с пророссийскими организациями и вместе противостоять гибельному вирусу украинизации. Однако главой «Россотрудничества» в рассматриваемый период был махровый антисоветчик и либерал Константин Косачёв, известный активной поддержкой переименования милиции в полицию и предложением Приднестровской республике отказаться от своей независимости и войти в состав Молдовы. Вместо пропаганды русской культуры и системы ценностей, возглавляемое Косачёвым «Россотрудничество» предпочитало крутить соотечественникам антипутинские фильмы, прикрываясь высокопарными словами о демократии, допускающей выражение разных точек зрения.

В 2009 году вместо Черномырдина послом на Украину был отправлен Михаил Зурабов — бывший советник президента Ельцина и один из самых непопулярных министров социального развития при Путине. Своими пенсионными и здравоохранительными «реформами» он вызвал к себе ненависть, сравнимую только с ненавистью к Сердюкову и Чубайсу.

С такими персонажами трудно было надеяться на укрепление российских позиций на Украине. В результате Россией были попусту потрачены колоссальные средства. 30 миллиардов долларов прямых инвестиций в Украину. Ещё столько же в виде кредитов. Плюс 100 миллиардов в виде скидок на энергоресурсы. И всё это оказалось менее эффективным, чем 5 миллиардов, потраченных американцами на комплексную работу с украинским обществом через неправительственные организации!

Вся украинская политика Кремля в итоге свелась к защите интересов «Газпрома», который желал только одного — бесперебойного транзита своего газа в Европу. Поэтому вместо борьбы за укрепление российского влияния и подготовку к воссоединению осколков СССР в единое государство, в Кремле принимается прямо противоположное решение — исключить территории бывших советских республик из российского нефтегазового транзита. В первую очередь это касалось Украины, так как украинские «партнёры» постоянно подворовывали газ из трубы, что приводило к регулярным скандалам и газовым войнам.

Всё это вынудило «Газпром» построить по дну Балтийского моря знаменитый газопровод «Северный поток», а также объявить о планах строительства аналогичного газопровода «Южный поток», общей стоимостью 40 млрд. долларов. С технической точки зрения оба «потока» не могли заместить объёмы газа, перекачиваемые через Украину. «Северный поток» прокачивает порядка 27 млрд. кубометров газа в год, а так и не запущенный в дело «Южный» — не более 63, тогда как украинская газотранспортная система без проблем позволяла поставить европейским потребителям 135 млрд. кубов.

Пропихнув в 2010 году на пост украинского президента Виктора Януковича и заключив с ним знаменитые Харьковские соглашения в Кремле успокоились, решив, что в случае очередных украинских политических неурядиц газ, деньги и личные контакты с украинскими олигархами решат все вопросы. Влияние Москвы на украинскую политику гарантировалось зависимостью Киева от российского газа, ориентацией украинской промышленности на российский рынок, а также контролем российских компаний над важнейшими украинскими промышленными предприятиями. Поэтому перед послом Зурабовым была поставлена простая задача — не заниматься всякой ерундой вроде сближения родственных народов, проживших сотни лет в едином государстве, а быть связующим звеном между «Газпромом» и украинской властью.

В итоге к началу Майдана Россия подошла без мощного пророссийского украинского политического крыла, без русских организаций, способных на активные уличные действия, и даже без активной информационной политики, полностью проиграв битву за умонастроения простых людей. Вся деятельность Кремля зимой 2013–2014 годов свелась к участию в закулисных переговорах с Януковичем, американцами и европейцами. С российской стороны в них участвовали посол на Украине Зурабов, советник президента Владислав Сурков, глава «Россотрудничества» Косачёв, глава профильной комиссии Затулин и спецпредставитель Путина на переговорах Александр Лукин.

Это был геополитический провал. Американскую и европейскую дипломатию принято справедливо критиковать за двойные стандарты, за цинизм и наглую топорность в работе. Только лучше такая работа, чем вообще никакой. «Тупые» американцы 23 года успешно работали со всеми социальными группами Украины, взрастили прозападное поколение управленцев и русофобов-бандеровцев, захватили СМИ, подчинили себе украинских олигархов, раздавали протестующим печеньки, в открытую звонили украинским политикам и руководили ими. Не стесняясь, решали между собой, кого из вождей Майдана ставить на какой пост. И… сделали всё, что хотели, вложив в Украину в 30–40 раз меньше денег, чем Россия.

Как уже упоминалось, формальным поводом для Майдана стал отказ Януковича подписать договор об ассоциации с Евросоюзом. Но за кадром обычно остаётся тот факт, что сам запрос на этот договор был инициирован Украиной как ответная реакция на очередную газовую войну с Россией. Этим манёвром Янукович (по примеру белорусского президента Лукашенко) шантажировал Кремль: не скинете цену на газ, уйдём в Европу. Все попытки Киева добиться от Москвы пересмотра кабального газового договора, подписанного Юлией Тимошенко зимой 2009 года, ни к чему не привели. В Кремле разводили руками и кивали на Тимошенко: мол, зачем она тогда подписала такой договор. В 2010 году президент России Дмитрий Медведев пообещал Киеву пересмотреть цены на газ, но дальше слов дело не пошло.

Тогда, начиная с июля 2013 года, обиженный Киев перестал оплачивать поставки российского газа и активизировал переговоры об ассоциации с ЕС. В ответ российские власти, защищая интересы «Газпрома», дошли до того, что начали демонстративно оборудовать колючей проволокой границу с Украиной в районе Луганской области и блокировали поставки в Россию товаров всех украинских экспортёров. Глава МИД Сергей Лавров сделал заявление о том, что пора перейти к пересечению границы с Украиной по загранпаспортам. А после визита Генри Киссинджера в Москву в октябре 2013 года Владимир Путин заявил: «Мы не за и не против (ассоциации Украины с ЕС — авт.). Это вообще не наше дело. Это суверенное право украинского народа, украинского руководства в лице президента, парламента и правительства».

То есть ещё до начала Майдана Россия начала самоустраняться от нарастающих в Киеве проблем, при этом обе стороны докатились до открытого шантажа друг друга. В результате проиграли все.

Между тем ситуация на Украине плотно «мониторилась» российскими спецслужбами и аналитиками с самого начала её обострения. Наверх регулярно уходили рекомендации для президента, руководства МИД, «Газпрома». Вскоре в Кремле осознали, что дело принимает нешуточный оборот, и согласились на условия Януковича, выделили ему кредит на оплату газовых долгов и скинули цену на газ, но было уже поздно. Украинские политические силы вдруг проявили небывалое единодушие в вопросе евроинтеграции. Кропотливо подготовленная американцами русофобская часть украинского общества побежала в Европу даже вопреки воли своего президента.

После этого три (!) месяца держалось шаткое равновесие. Америка и Европа, как могли, тянули Украину в свою сторону, а Россия… не вмешивалась в события, лишь ситуативно реагируя на уже свершившиеся факты. Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков в интервью «Комсомольской правде» заявил: «Мы не считаем себя вправе хоть каким-то образом вмешиваться во внутренние дела братской для нас Украины. Это недопустимо, и Россия это не делала и делать не будет».

Встречаясь с Виктором Януковичем зимой 2013–2014 гг. российский президент подтвердил решение России предоставить Украине кредит в 15 миллиардов долларов, сделать скидку на нефть и снизить цену на газ. С таким пакетом экономической помощи украинская экономика имела все шансы на дальнейший рост и развитие, а Янукович — возможность переизбраться в 2015 году на пост президента. При этом Кремлю было неважно, кто будет премьер-министром. Пусть даже Яценюк. Лишь бы было ясно, кто отвечает за конкретное выполнение достигнутых договорённостей.

В Кремле, где всё внимание было сосредоточено на проведении Сочинской Олимпиады, воцарилась благодушная уверенность, что, как и 10 лет назад Украина устанет майданить и всё «рассосётся» само собой. Пошумят, подерутся, пожалуй, внеочередные выборы проведут — тем всё и кончится до другого раза. Тем более, что денег дали, скидку на газ сделали.

Даже накануне государственного переворота в Киеве, СМИ и кремлёвские политологи убеждали население России, что Майдан выдохся, что Путин и Янукович имеют некий хитрый план, нейтрализующий майданную угрозу, что в борьбе за Украину победили патриотические силы и никакой Евроассоциации уже не будет. Этим надеждам не суждено было сбыться. Неожиданно для Кремля на Украине реализовался план Госдепа США.

Позже глава МИД Лавров откровенно рассказывал, что накануне подписания соглашения Януковича с оппозицией, Путину звонили руководители США и Европы с просьбой поддержать этот договор, повлиять на Януковича, чтобы он не дай Бог не использовал армию для разгона Майдана. И Путин предложения «партнёров» поддержал, попросив в ответ повлиять на Майдан, чтобы всё вернулось на круги своя.

Никто не ожидал, что менее чем через сутки в Киеве произойдёт государственный переворот, и Русский мир будет ввергнут в катастрофу гражданской войны с такой жуткой скоростью. И никто из западных лидеров, буквально накануне обрывавших телефон Путина, после откровенного украинского «кидка» даже не позвонил — телефон молчал. В результате Россия, со всеми «хитрыми планами» и смешками про «тупых американцев», потерпела 22 февраля 2014 года крупнейшее геополитическое поражение в своей истории.

Это вызвало в Кремле настоящий шок и растерянность, там фатально ошиблись не только с оценкой политической жизнеспособности Януковича, но и с кредитом доверия по отношению к Западу. Никогда ещё ни одна из «цветных революций» не затрагивала столь глубоко российские интересы. Впервые за 23 года Москва полностью потеряла контроль и рычаги влияния на политический расклад в Киеве.

Позже секретарь Совета безопасности России Николай Патрушев признал: «Наши специалисты предупреждали о большой вероятности обострения ситуации на Украине в условиях политико-экономической нестабильности, особенно под внешним воздействием. Вместе с тем следует признать, что вероятность близкого одномоментного захвата власти в Киеве с опорой на боевые группы откровенных нацистов тогда не просматривалась».

И тогда, буквально на коленке, начали спешно верстаться планы дальнейших действий и привлекаться люди с государственно-православным мировоззрением. Прежде всего — монархист и патриот, глава Российского института стратегических исследований (РИСИ) генерал-лейтенант СВР в запасе Леонид Решетников. Учредителем его Института является сам Владимир Путин, поэтому доклады и рекомендации Решетникова уходили на самый верх. Однако все предвоенные годы они не находили поддержки в Кремле. У российской «элиты» просто не было таких бизнес-интересов на Украине, которые стоило бы решать военным путём.

А между тем Решетников давно предлагал разгромить Украину военным путём и вернуть в состав России хотя бы Крым. Мотивация проста — само существование проекта «Украина», это прямая и постоянная угроза национальным интересам российского государства. 22 февраля 2014 года Евромайдан довёл этот проект до своего логического завершения и дал старт второй попытке Запада (после развала СССР) организовать национальную катастрофу для России.

Ещё одним сторонником активных действий России на Украине был советник президента, экономист Сергей Глазьев. В 2013 году его, как профессионала высочайшего уровня, даже планировали назначить главой Центробанка, но этому решительно воспротивился весь либеральный клан во главе с Алексеем Кудриным. К экономическим советам Глазьева президент Путин также особо не прислушивался — тон в экономике безраздельно задавали либералы. В итоге Глазьев остался не у дел, был выброшен на периферию и направил всю свою энергию на украинский вопрос, тем более что сам он родом из Запорожья.

Немалую роль в последующих событиях сыграл ещё один интересный персонаж — «православный олигарх» Константин Малофеев. Он искренне и всерьёз помешан на державности, военной истории, у него огромная библиотека исторической литературы. В 1990-е годы Малофеев был активным православным деятелем в Петербурге, общался с митрополитом Иоанном (Снычевым), имевшим в либеральных кругах репутацию русского фашиста, антисемита и монархиста. После смерти митрополита Малофеев отошёл от церковных дел, подружился с философом и политологом Александром Дугиным и вскоре стал «православным бизнесменом».

Считать Малофеева человеком, живущим в собственном мире, исполненном духовности и имперской романтики, было бы большой ошибкой. Да, Малофеев организатор выставки «Дары волхвов», свои средства тратит на церкви, школы, исторические исследования. Но прежде всего он — жёсткий и прагматичный бизнесмен, не привыкший ничего делать без выгоды. И в украинские события олигарх «вписался» отнюдь не по собственной инициативе. Кремлю в тот момент был необходим спонсор крымской кампании, а Малофеев не мог отказать. На нём висели многочисленные долги и уголовное дело о хищении кредита в 225 млн. долларов у группы ВТБ. Попросить Малофеева заняться Крымом по некоторым данным мог его знакомый — глава администрации Президента Сергей Иванов.

За эту услугу Кремль решил вопрос с кредитом и уголовным делом Малофеева. Все свои последующие проекты «православный олигарх» начинал уже с чистого листа: без долгов, без затянувшегося уголовного дела, а главное — в правильном амплуа, сочетающем православие, патриотизм и монархизм. Но это будет чуть позже…

В 2013 году у Малофеева появился новый сотрудник — Игорь Гиркин.

Родился и вырос Гиркин в 1970 году в Москве в семье потомственных военных. Оба его деда с честью прошли Великую Отечественную войну. Не удивительно, что и их внук с детства мечтал быть военным. Одноклассница, с которой пообщались украинские журналисты, рассказала, что он хорошо учился в школе, но «был заумным», поэтому с ним «никто особенно в контакт не входил».

Из интервью Гиркина: «В последних классах школы из-за неумеренного чтения я сильно посадил себе зрение на левый глаз. И в нормальное военное училище с таким зрением я уже не мог попасть, а в военно-политическое пойти не захотел, потому что мой дедушка очень не любил замполитов. Его — дедушки — мнение было очень значимым для меня.

Поэтому в данном случае, оценив свои перспективы, я сначала предпочёл заняться тем, что я очень любил. Я историю с детства очень любил в школе, потому выбор исторического вуза был для меня вполне естественным. Тем более, что по складу ума я — гуманитарий».

Летом 1992 года Игорь Гиркин окончил Московский государственный историко-архивный институт и отправился добровольцем в Приднестровье.

Получив первый боевой опыт (очень незначительный по собственному признанию), осенью того же года уехал в Боснию, где до марта 1993 года воевал в составе 2-го Русского Добровольческого отряда, прозванного за монархические взгляды «Царскими волками» — сначала рядовым бойцом, затем командовал миномётным расчётом. Вопреки распространённому мнению, война в Югославии не отличалась масштабными ожесточёнными столкновениями. Всё заканчивалось мелкими стычками или перестрелками, после которых одна из сторон отступала.

В 1993–1994 годах Гиркин проходил срочную службу в российской армии. После остался служить по контракту. В конце 1990-х его пригласили в ФСБ, отправив на «обкатку» в Дагестан и Чечню.

6 января 1998 года в газете «Завтра» появляется первая публикация Гиркина — о русских добровольцах, воевавших в Боснии. В газете он знакомится с Александром Бородаем и летом 1999 года вместе с ним в качестве специальных корреспондентов готовит репортаж из Кадарской зоны Дагестана.

Тогда же у Игоря Гиркина появляется знаменитый псевдоним. Сам он рассказал об этом так: «Стрелков, это от фамилии моей бабушки, по отцу, Александры Яковлевны Стрелковой, девичья фамилия. Стрелков появился сначала, пожалуй, как литературный псевдоним. Я писал статьи, в том числе для газеты «Завтра», естественно, поскольку я находился на военной службе в органах ФСБ, это уже где-то девяносто восьмой год, я не мог подписываться своими инициалами, своими данными. На тот момент, моё руководство знало о том, что я пишу, более того, некоторые статьи как бы проходили предварительную цензуру, но официально это, естественно, никак не оформлялось. Тем не менее, на это смотрели не то что сквозь пальцы, но даже благожелательно и более того, зачастую, я писал статьи, которые были необходимы для служебных целей. То есть это рассматривалось, как дополнительный, что ли, бонус моим руководством.

У меня была, своего рода, проба пера, потому что до этого свои статьи по Боснии и по Приднестровью, они, наверно, не сохранились нигде, я писал непосредственно под своей фамилией. Поэтому, когда в 1999 году я поехал в первую командировку в Чечню, потом вторая, третья, там, естественно, все оперативные офицеры брали себе документы прикрытия на другие установочные данные. Это была нормальная распространённая практика, очень мало, кто ехал под своим настоящим именем, документами. Ну и я взял псевдоним уже известный, Игорь Стрелков, но, поскольку отчество Всеволодович относительно редкое, во-первых, а, во-вторых, оно очень длинное и трудновыговариваемое, поэтому просто вписал Ивановичем и все. И меня хорошо знали там, как Игоря Ивановича, «Иваныча», «Игоря Иваныча Стрелка», и даже когда у меня менялись позывные, в зависимости от перехода в различные подразделения, все равно, в целом, с 2000 по 2005 меня в Чечне знали, как Стрелкова, как «Стрелка».

С 2006 по 2013 год мне пришлось служить в центральном аппарате ФСБ России на различных должностях. Основной нашей (и моей в том числе) задачей на линии были (цитирую) «выявление, анализ и выработка мер противодействия угрозам безопасности Российской Федерации, возникающим в результате…» (нужное вписать). Менялись линии, очень медленно и непоследовательно, но шёл какой-то карьерный рост. Одно оставалось абсолютно неизменным: отсутствие реакции на все наши аналитические записки (в том числе — на президента и премьера), если эти записки не «ложились в струю» интересов чиновно-олигархического клана, ими возглавляемого».

Стрелков не был бездумным исполнителем, критиковал национальную, внешнюю и внутреннюю политику проводимую российскими властями. Таким как он в ФСБ места не было. Сложившаяся в госструктурах Система немедленно вышвыривала за борт всех, кто вместо поиска возможностей для личного обогащения искренне радел за страну, за её развитие и возрождение. Лишённые силовых, финансовых и административных ресурсов, эти люди переставали играть заметную роль в российском обществе. Попал под эту чистку и Стрелков — ему долго не предоставляли должность, а когда предложили — то с большим понижением.

В итоге весной 2013 года полковник Стрелков вышел в отставку и вместе с Александром Бородаем ушёл к близкому ему по монархическим взглядам Константину Малофееву. В силу специфики своей профессии бывший чекист занимался деликатными вопросами олигарха, например уголовным делом по кредиту ВТБ, присутствовал при обысках в рамках уголовного дела по «Союз-Телефонстрою».

В разгар бушевавшего в Киеве Майдана у Стрелкова возникли новые обязанности. 22 января 2014 года он вылетел в командировку в Киев в ранге главы охраны выставки «Дары волхвов». Многие превращают эту командировку в некий шпионский вояж. Но это не так. С раннего утра до поздней ночи Стрелков занимался своими прямыми обязанностями — торчал на морозе, организовывал горячий чай, открывал и закрывал двери, ругался с разного рода чиновниками и сельскими батюшками, пытающими пролезть на выставку лично или протащить без очереди семьи и паству. Впрочем, два раза ему удалось выбраться на Майдан и посмотреть, что же там происходит?

Чтобы выставка прошла спокойно, Стрелкову через знакомого удалось за 1000 долларов договориться с тусующимися на Майдане бандеровцами, чтобы они со своей стороны посодействовали обеспечению порядка. Что и было выполнено. Но вернёмся в Москву…

Итак, впервые за много лет в Кремле прислушались к предложениям Решетникова и Глазьева. Вкратце они сводились к следующему: режим Януковича окончательно обанкротился. Отныне Россия должна напрямую работать с региональными элитами юго-востока Украины. Не стоило забывать, что помимо России, практически все соседские с Украиной страны (Польша, Словакия, Венгрия, Румыния) имели к ней территориальные претензии.

Румыния ещё в 2009 году при поддержке ООН «оттяпала» у Украины остров Змеиный, богатый углеводородными ресурсами. Румынские паспорта с прицелом на будущую аннексию получали жители украинской Северной Буковины и Южной Бессарабии.

В Польше крайне популярна концепция «пяти Украин» — примерный сценарий раздела несостоявшегося государства между Россией (Крым, Донбасс и Новороссия), Польшей (Галиция, Волынь и белорусское Полесье), Венгрией-Словакией (Закарпатье) и Румынией (Буковина и Южная Бессарабия). Украине в качестве буферного государства между Россией и Польшей оставались Киев и его окрестности.

Появился реальный шанс, образовав временный политический клуб в лице России, Польши, Венгрии, Румынии и Словакии, совместными усилиями убить украинский нацизм в зародыше, ликвидировать украинскую государственность и разделить «по-братски» украинский пирог. Тем более что оставшийся огрызок Украины вместе с матерью городов русских Киевом вскоре добровольно бы вошёл в состав России, как гаранта спокойного экономического развития и социальной стабильности. Даже полностью проамериканские русофобские Польша и Румыния вряд ли устояли от такого соблазна — получить обратно утерянные в ходе Второй мировой земли не только без войны, но и при поддержке России!

Однако в Кремле, не имея стратегии действий в отношении Украины, заходить настолько далеко были явно не готовы, ограничившись воссоединением одного лишь Крыма.

Издревле Крым является сердцем Черноморского бассейна. Кто контролирует Крым — контролирует весь регион. Собственно, потому веками велась столь яростная борьба за обладание этим полуостровом. На него зарились даже такие географически удалённые страны, как США и Израиль — вопрос о превращении Крыма в новую «Калифорнию» или образования там еврейского государства стоял ещё при жизни Сталина.

За 23 года украинского правления, Крым вместе с другими украинскими областями проделал стандартный путь от некогда богатого края до захолустья. Гордость русского флота Севастополь фактически утратил значение военно-морской базы. Официально у русского Черноморского флота имелся там лишь пункт базирования да десяток объектов: причалы, административные здания, склады, маяки и т. д. И все они были разбросаны по полуострову и находились на территории суверенной Украины. Это позволяло украинским националистам неоднократно нарушать их нормальное функционирование и даже захватывать маяки, принадлежащие России.

Готовя Майдан американцы, конечно же, просчитывали возможные варианты перехода Крыма и Севастополя под свой контроль.

5 сентября 2013 года, когда никто ещё и представить себе не мог майданной катастрофы, на сайте госзакупок правительства США был размещён интересный тендер: ремонт и переоборудование школы № 5 города Севастополя. Заказчик — Инженерно-строительное командование ВМС США. В Симферополе американцы собирались ремонтировать Республиканскую детскую больницу. В ряде городов Крыма и в Одессе также готовились здания и инфраструктура для будущего размещения американского контингента.

После нацистского переворота в Киеве, на май 2014 года планировалось объявить о денонсации российско-украинского договора по Черноморскому флоту и потребовать его вывода на территорию России. Крым при этом превращался, по меткому выражению американцев, в стационарный непотопляемый авианосец у русского забора, а Севастополь — в базу флота США. Но в Кремле решили опередить американцев…

При этом российское руководство осторожничало до последнего момента, и было бы совсем не против образования в Крыму очередного независимого государства по типу Абхазии, Южной Осетии или Приднестровья. Это прикрывало Севастополь от прямой атаки украинских сил, а заодно оставляло пространство для политического манёвра. Дескать Запад покритикует полгода, как в 2008 году, да и забудет.

Но ситуация начала развиваться таким образом, что Кремлю пришлось идти на прямое включение Крыма в состав России. Дело в том, что во избежание всяких неожиданностей в Крыму была заранее развёрнута довольно мощная группировка украинских сил — от 13 до 20 тысяч военнослужащих, половина всей украинской авиации и сил ПВО. А у Крыма, в отличие от Абхазии и Южной Осетии, не было собственных вооружённых сил. При грамотном командовании, украинские части могли без труда подавить сопротивление крымских активистов. Поэтому, дабы избежать имиджевых потерь от возможного превращения Севастополя в базу НАТО, пришлось использовать российские войска и спецназ.

Сразу после нацистского переворота в Киеве в дело вступил олигарх Малофеев и его люди. В Симферополе у Малофеева был хороший знакомый, политик средней руки Сергей Аксёнов. Волевой, энергичный, харизматичный человек, с тёмным прошлым, но способный взяться за тяжёлую работу по строительству светлого будущего. В 2010 году его партия «Русское единство» набрала 4 % голосов, что обеспечило ей три мандата из ста в Верховном Совете республики. Именно к Аксенову 21 февраля отправились для организации процесса люди Малофеева — Игорь Стрелков и PR-специалист Александр Бородай. Стрелков тоже был знаком с Аксёновым (это произошло во время принесения «Даров волхвов» в Крым зимой 2014 года), поэтому работа заладилась. Бородая же, за проявленную им бешеную активность, даже в шутку прозвали «министром пропаганды».

Благодаря своим деловым качествам, деньгам Малофеева, поддержки Стрелкова и Бородая, Аксёнов начал стремительно набирать политический вес, превращаясь из рядового парламентария в первое лицо Крыма. Надеется на помощь со стороны местных органов власти, СБУ, военных и МВД не стоило. Они не переходили на сторону народа, не рвались в Россию, а все эти дни обрывали телефоны с Киевом пытаясь получить от захвативших власть бандеровцев хоть какие-то указания. Председатель Верховного Совета Крыма Владимир Константинов до самого последнего момента заявлял, что крымский парламент не будет рассматривать вопрос выхода автономии из состава Украины. Но Киев упорно молчал…

С народом в этот момент был только «Беркут». 22 февраля его обожжённых, избитых, смертельно уставших бойцов с восторгом, цветами и благодарностью встречали как героев в Севастополе и Симферополе.

Кроме того, весь Крым всколыхнула корсуньская трагедия. Во время событий на Майдане в Киев отправилось около 500 крымских активистов, чтобы в рядах Антимайдана (он расположился в Мариинском парке) поддержать бойцов «Беркута» и силы правопорядка в их противостоянии украинским бандеровцам и нацистам. Но 20 февраля вооружённые майдановцы пошли на штурм парка и, в условиях фактического начала боевых действий, безоружным крымским активистам пришлось спасаться из города бегством.

Автобусы шли по трассе Киев-Одесса, стараясь объезжать выставленные майдановцами импровизированные блокпосты. Всю дорогу их сопровождали машины — отслеживали перемещение, пока на пути колонны готовилась засада. В районе города Корсунь-Шевченковский Черкасской области автобусы были остановлены на блокпосту украинскими радикалами. Действовали они очень слаженно и продуманно. То есть трагедия не была случайным стечением обстоятельств.

Майдановцы обездвижили автобусы, проколов им колёса, разбив окна и залив лобовые стёкла клеем. Затем начались поджоги автобусов «коктейлями Молотова», стрельба по окнам из охотничьих ружей. Перепуганных безоружных людей под крики «Ганьба!», «Москаляку на гиляку!», «Слава Украине!» высаживали из салонов и тут же жестоко избивали. Побои и издевательства продолжались долгие восемь часов. Людей заставляли петь гимн Украины, кричать «Героям слава!» Кто не знал гимна — били с особой жестокостью. Людей обливали бензином, грозили сжечь. Тогда пострадали сотни людей, семерых активистов убили при попытке к бегству, забили насмерть или застрелили в упор.

23 февраля на митинге перед зданием Верховного Совета Крыма в Симферополе, посвящённому Дню защитника Отечества, партия Аксёнова «Русское единство» и «Русская община Крыма» объявили о мобилизации крымчан в народные дружины — в ходе митинга в них записалось более двух тысяч мужчин. Из числа женщин, пришедших на мероприятие, был сформирован отряд медицинской помощи. Руководил этим процессом Игорь Стрелков. Благодаря его усилиям из местных активистов и казаков была сформирована сначала рота, а затем батальон специального назначения. Так у русских сил Крыма появились свои вооружённые отряды.

В тот же день в Севастополе прошёл митинг «Народной воли против фашизма на Украине», в котором участвовали около 30 тысяч человек. На митинге не было ни одного украинского флага — только российские и андреевские, символика компартии и даже один флаг Беларуси. Митингующие держали лозунги «Путин — наш президент», «Россия, мы брошены, возьми нас обратно!». Впервые на фоне озверевших майдановцев или визгливых крымско-татарских активистов можно было наблюдать счастливые лица русских людей, для которых поднятый над головами российский флаг стал настоящим символом свободы и процветания.

Председатель Севастопольской городской госадминистрации Владимир Яцуба с трудом пробился на трибуну и призвал граждан сохранять спокойствие, не поддаваться на провокации и хранить единство с Украиной. Митингующие встретили это заявление возмущёнными криками, тут же высказали недоверие главе города и общим голосованием избрали нового мэра — русского учёного, предпринимателя и политика Алексея Чалого. Апофеозом митинга стало исполнение десятками тысяч людей патриотической песни, знакомой любому русскому — «Священная война». Так в Крыму началась «Русская весна»…

До начала Майдана на Украине Алексей Чалый (владелец промышленной группы «Таврида Электрик») сознательно не проявлял серьёзной политической активности. В основном он занимался общественной деятельностью: спонсировал создание историко-мемориального комплекса «35-я береговая батарея», инициировал внедрение уроков севастополеведения в школах, продюсировал документальный исторический сериал «Севастопольские рассказы». Его благотворительные проекты и пророссийские взгляды вызывали симпатию у многих севастопольцев, постоянно ощущавших ущемление своих прав со стороны украинских властей. При этом Чалый действовал достаточно умно и нигде не светился, так что местное СБУ не обратило на него никакого внимания.

Осенью 2013 года Чалый выступил против возможного включения Украины в состав Евросоюза и со своими сторонниками организовал в Севастополе движение «Республика», которое прямо заявило, что если представители Майдана придут к власти, то Севастополь выйдет из правового поля Украины и решит свою судьбу на референдуме. Его слова не расходились с делом — 22 февраля власть в Киеве сменилась, и на следующий день в Севастополе прошёл организованный «Республикой» антифашистский митинг, на котором Севастополь получил своего народного мэра. Чалый был искренен и не сулил горожанам лёгкой жизни — сказал, что обстановка критическая, что счёт идёт на часы, и покинул трибуну со словами «я пошёл трудиться». Но эти слова подействовали на людей лучше, чем самые радужные обещания.

А радоваться в сущности пока было нечему. Крымские власти сразу же присягнули новым майданным властям. Даже чиновники Севастополя проявляли колебания. Чалый и его соратники в политическом и физическом плане буквально висели на волоске. Россия в тот момент никак не обозначила свою позицию по Крыму. Более того, ходили тревожные слухи, что Черноморский флот России готовится к эвакуации в Новороссийск.

Чалый удержался благодаря сплоченности и организованности простых людей, по первому призыву поспешивших в центр города. Благодаря им провалилась попытка арестовать «народного мэра» и состоялась сессия Горсовета, на которой депутаты подтвердили его полномочия в качестве руководителя исполнительной власти.

Управление по обеспечению жизнедеятельности города, которое возглавил Чалый, первым делом выставило блокпосты на окраинах Севастополя и отправило местный «Беркут» на крымский перешеек, чтобы воспрепятствовать приезду в Севастополь активистов Евромайдана. Каждому было понятно, что появись в городе «Правый сектор»[1] начнётся резня, потому что у бандеровцев с Севастополем давние счёты. И действительно, утром 26 февраля на перешеек заявились боевики Майдана в спортивных костюмах. Им прострелили колеса из снайперских засад и дальше они не поехали.

Крымский «Беркут» в это время в полном бездействии сидел на своей базе в Симферополе, забаррикадировавшись с помощью мешков с песком. Бойцов можно понять — они вернулись из Киева в простреленных автобусах, на одних ободах. Им сказали, что всех их будут судить, они видели, как их коллег заставляли вставать на колени и просить у украинского народа прощения за то, что они выполняли свой долг. Поэтому и заняли круговую оборону.

Стрелков в это время проводил множество переговоров с украинскими военными, расквартированными в Крыму. Они были дезорганизованы киевским переворотом и калейдоскопом стремительно меняющихся событий. Александр Турчинов, как новый «президент» и «верховный главнокомандующий», уже отдал письменный приказ украинским военным в Крыму — в случае штурма воинских частей или военных кораблей стрелять на поражение.

Однако эти приказы так и не были выполнены во многом благодаря идее Чалого о выплатах для украинских военнослужащих. Сделано было просто и справедливо. Тот, кто хотел остаться в составе Украины, получал билет до родного Львова или Тернополя и по тысяче гривен на сутки пути. Те, кто хотел выждать развития событий или перейти на сторону России, получали по 5 тысяч гривен. И люди уходили из воинских частей — сидели дома, звонили оставшимся по мобильникам, рассказывали, как им хорошо, и советовали поступать так же. Так была вымыта решимость нажать на курок.

Потом стало понятно, что Россия на стороне «Русской весны» и началась совместная работа севастопольских народных властей со спецслужбами. На совещаниях за одним столом сидели представители Черноморского флота, севастопольские сотрудники СБУ, контрразведки, милиции, самообороны…

Тогда против «Русской весны» бандеровцами была брошена ещё одна сила — крымские татары.

Татарский вопрос в Крыму всегда стоял очень остро. Особую активность здесь всегда проявлял Мустафа Джемилев, глава крымско-татарского Меджлиса[1] и по совместительству агент турецких спецслужб. По данным СБУ Джемилев получал от турок ежемесячную зарплату в 50 тысяч долларов. Ещё 3 млн. долларов было вложено турецкими спецслужбами в его Меджлис[1] в 2008–2012 годах. Координируемый турецкими дипломатами «парламент крымско-татарского народа» доставлял крымским властям немало хлопот — занимался самозахватом земель, «крышевал» бизнес, произвольно распоряжался средствами спонсоров, принимал на лечение чеченских боевиков. Каждый год 18 мая Меджлис[1], наплевав на остальных крымчан, проводит автопробег по ялтинскому шоссе в честь Дня памяти о депортации 1944 года, парализуя трассу на целый день. Естественно это никак не добавляло симпатий между русскими и татарами — многие десятилетия отношения между ними остаются весьма натянутыми.

Из-за своей русофобии официальный Киев всегда предпочитал закрывать глаза на эти неприглядные факты. Украине крымские татары нужны были именно в таком качестве: как полубандитская организация, своеобразный «Татарский сектор», который в случае обострения ситуации можно бросить против русского населения Крыма. И действительно, крымско-татарские боевики активно участвовали в обоих Майданах. А когда восстал Крым, то крымских татар вместе с украинскими националистами и правосеками бросили в качестве пушечного мяса против активистов «Русской весны».

Сам Джемилев, видя что дело принимает серьёзный оборот, тут же предал своих хозяев и попытался выторговать у Москвы условие — представлять своим «парламентом» весь крымско-татарский народ теперь уже российского Крыма. Но в Кремле были прекрасно осведомлены, что в состав бутафорного Меджлиса[1] входят всего 33 человека, «избранных» курултаем из 250 человек. Вся эта надстройка в реальности опиралась всего на 6 % крымских татар, да ещё и спонсировалась явно недружественно настроенной по отношению к России Турцией.

Не сторговавшись с Москвой, Джемилев и его соратники стали убеждать крымских татар, что само их переселение из Средней Азии на историческую родину было обеспечено независимой Украиной, а от России нечего ждать кроме очередных репрессий и депортации. Естественно, что татарское население насторожилось. На референдум о независимости Крыма пришла лишь шестая часть крымских татар, чем потом лидеры Меджлиса спекулировали на всех политических уровнях.

26 февраля возле здания Верховного Совета Крыма в Симферополе проходят сразу два многотысячных митинга. С одной стороны — русские жители с российскими флагами, с другой — крымские татары, которые пришли под крымско-татарскими и украинскими флагами, и попытались блокировать здание. Двум десяткам татарских молодчиков с деревянными палками удалось ворваться в здание парламента. Их удалось успокоить только благодаря вмешательству одного из лидеров Меджлиса[1] Рефата Чубарова.

В ходе столкновений пострадало около 30 человек, от сердечного приступа скончался пожилой мужчина, участник митинга с русской стороны. Ещё одну женщину в возникшей давке просто затоптали.

Конец возникшей политической неопределённости был положен рано утром 27 февраля, когда в дело включилась Россия, после чего процесс «Русской весны» пошёл без сучка и задоринки.

В половине пятого утра 120 российских военнослужащих без знаков различия, кинув свето-шумовую гранату, захватили здания Правительства и Верховного Совета Крыма. На обоих зданиях вывешиваются огромные российские флаги. Стрелков со своими бойцами в это время берёт под контроль аэропорт Симферополя.

С рассветом «зелёные человечки» начали собирать и загонять крымских депутатов на сессию; по разным оценкам, пришло примерно 50 человек. Журналистов внутрь не пускали, а у депутатов при входе отбирали телефоны. После чего парламентариев заставили отправить в отставку правительство Крыма и назначить премьер-министром Сергея Аксёнова. По телефону это назначение было согласовано с законным президентом страны Виктором Януковичем. Таким образом, никакой положительной роли в воссоединении Крыма и России крымские органы власти и милиция не сыграли. Всё решила политическая воля Кремля, русский спецназ, деятельность Аксёнова-Чалого-Стрелкова и народная поддержка крымчан.

При этом всему миру был продемонстрирован новый облик российской армии и спецназа — новая техника, экипировка, вооружение, средства связи, разведки и управления, современная, адекватная обстановке тактика действий. Не случайно 27 февраля был объявлен в России Днём Сил специальных операций.

На следующий день в Киеве собрался Совет национальной безопасности и обороны (СНБО). Вопрос стоял один — как реагировать на события в Крыму? В числе присутствовавших были президент Турчинов, премьер-министр Яценюк, глава МВД Аваков, глава СБУ Наливайченко, генпрокурор Олег Махницкий, министр обороны Игорь Тенюх, глава СНБО Парубий, а также лидеры фракций (в том числе и освобождённая из тюрьмы Юлия Тимошенко). Их присутствие потребовалось, поскольку в случае принятия решения о введении в стране военного положения его должна была поддержать Верховная Рада.

Каждый высказывал своё мнение по поводу происходящего. Наливайченко «порадовал» информацией, что украинские силовики деморализованы и не воспринимают новую власть как законную. Аваков сообщил, что большинство населения Крыма занимает пророссийскую, антиукраинскую позицию.

Министр обороны Тенюх попросил дать разрешение на приведение Вооружённых сил Украины (ВСУ) в полную боевую готовность и предупредил, что административные здания в Крыму захватывает спецназ, который прошёл боевую выучку в горячих точках России.

Правда, реально боеспособными у Тенюха на тот момент были всего 5–6 тысяч украинских военнослужащих: «Их можем бросить в Крым, но это не решит проблему Крыма. Мы их там просто положим. А что делать с тысячами километров границы и подготовкой России к вторжению? Когда зайдут утром со стороны Черниговской области, то к вечеру уже в Киеве будут! Мы не готовы к полномасштабной войне. Нам нужно время. Нам нужна помощь. Нужна жёсткая реакция мира, всего международного сообщества», — сетовал министр.

С ним был согласен и премьер-министром Арсений Яценюк: «Туда, кроме военных, приедут чеченцы, если уже не приехали, там будет этнический конфликт, и нас обвинят как центральную власть в том, что мы спровоцировали конфликт и кровь в Крыму. Россия сразу введёт войска на материковую Украину. По данным министра обороны, у нас нет сил Киев защитить. Поэтому мы должны тянуть до последнего, на крайних позициях пойти на политические переговоры по предоставлению дополнительных прав автономии. Нужно выиграть время, чтобы реанимировать в стране силовой блок».

Выступала против военного положения и Юлия Тимошенко. В истинном отношении украинцев к России и захватившим власть бандеровцам она не обманывалась. По её словам, увидев русские танки на улицах городов, украинцы восстанут против власти либо начнут массовое бегство из страны: «Я разговаривала с нашими иностранными партнёрами, и они тоже подтверждают — российские войска на границах и просят не делать резких движений. Мы должны их послушать, потому что без них мы абсолютно бессильны… Мы должны все вместе писать обращения в ЕС, НАТО, в США по миротворческим войскам. Задействовать все политические связи».

Единственным, кто однозначно и решительно выступил за войну с Россией, был Александр Турчинов: «Я уже вчера дал команду подготовить проект Указа о введении военного положения в связи с тем, что жизни людей угрожает опасность и есть прямая агрессия России, военные захватывают административные помещения с применением оружия. Надо немедленно начать переброску имеющихся войск с Центра и Запада на Восток и Юг. Ещё большая паника будет, если на Крещатике будут русские танки».

Его боевой настрой не сбил даже звонок от председателя российской Госдумы Сергея Нарышкина. Долго решали, кто будет с ним говорить — Яценюк или Турчинов. В итоге трубку взял Турчинов: «Прямо во время этого заседания мне позвонил спикер Российской Госдумы Нарышкин. Он представился и сказал, что Россия считает меня легитимным главой Верховной Рады, но не признает как и.о. президента, так как есть легитимный президент Янукович. Поэтому он, как мой коллега, равный по статусу из руководства РФ готов общаться. Перевожу его вступление на понятный язык: «Путин поручил мне вести с вами переговоры».

Об их содержании Турчинов немедленно поведал собравшимся: «Они не исключают принятия жёстких решений против Украины за преследования русских и русскоязычных… Передал слова Путина, что, если погибнет хоть один россиянин, они объявят нас военными преступниками и будут преследовать по всему миру…».

Угроза Путина, откровенная слабость украинской армии, массовые антиукраинские настроения в Крыму подействовали — киевская хунта фактически сдала Крым, чего не наблюдалось, например, в Донецке или Харькове, где СБУ начала активно противодействовать русским активистам.

В тот же день 28 февраля в Симферополь в роли «голубя мира» прилетел Пётр Порошенко, который с трудом добрался до Верховного Совета Крыма, чтобы по собственным словам «развеять туман кремлёвской пропаганды». Однако попытка Порошенко пройти в здание закончилась тем, что военнослужащие упёрли ему автомат в грудь и сказали, что пристрелят. Да и простые жители Крыма были совсем не рады будущему «президенту». Порошенко встретили выкриками «Предатель, убирайся!» и «Вон из Крыма!». Когда олигарх попытался объяснить крымчанам, что он хочет наладить диалог, на него чуть не набросились с кулаками. Пришлось позорно ретироваться — милиция спешно затолкала Петра Алексеевича в машину, которая мигом умчала его в аэропорт.

1 марта Аксёнов, как новый премьер-министр Крыма, издал приказ о переподчинении себе всех силовых структур находящихся на полуострове и обратился к Владимиру Путину с просьбой «об оказании содействия в обеспечении мира и спокойствия на территории Автономной Республики Крым».

В тот же день вся Россия была взбудоражена новостью — Совет Федерации по представлению президента единогласно принял постановление, дающее право Владимиру Путину на использование российских войск на территории Украины «до нормализации общественно-политической обстановки в этой стране».

После этого российские войска начали в Крыму масштабные силовые акции, направленные на блокирование украинских военных баз и объектов, захват военных судов, административных помещений, контроль транспортных магистралей и других стратегически важных объектов.

По данным украинской стороны в этой операции участвовали бойцы 10-й, 22-й бригад и 25-го полка спецназа ГРУ, 18-й мотострелковой бригады из Чечни, 31-й десантно-штурмовой бригады и 810-й бригады морской пехоты. Всего к началу «Русской весны» в Крыму дислоцировалось 16 тысяч российских военнослужащих, ещё 9 тысяч были оперативно переброшены по воздуху. Таким образом, даже присоединяя Крым, Россия не нарушила договор с Украиной от 1997 года, предусматривающий максимальную численность российских военнослужащих на полуострове в 25 тысяч человек.

Украинский Генштаб в это время планировал осуществить спецоперацию, которая могла помешать России провести референдум в Крыму. 1 марта заместитель начальника Генштаба генерал Виктор Муженко и замначальника Главного оперативного управления генерал Виктор Назаров подписали у начальника Генштаба Михаила Куцина ряд предписаний. Планировалось силами 95-й аэромобильной бригады перехватить узкий перешеек между Крымом и Керченским полуостровом, а также усилить это направление батальоном морской пехоты, который размещался в Феодосии, и перевести туда же 501-й батальон, который располагался в Керчи.

Как позже рассказывал сам Муженко в одном из интервью: «Мы планировали также завести технику. Через Арбатскую стрелку должна была зайти техника 95-й бригады и выйти в район Феодосии. Россияне наращивали свои силы от Севастополя до Керчи. К тому времени часть подразделений нашей 36-й бригады береговой обороны уже вышли под Симферополь на Ангарский полигон. Туда мы планировали перебросить два батальона: танковый механизированный должен был перекрыть направление по автостраде Севастополь — Симферополь, а горно-пехотный батальон должен был перекрыть трассу Ялта — Симферополь как раз на Ангарском перевале».

Вечером 1 марта к Турчинову приехали руководители Минобороны и Генштаба с российским ультиматумом ко всем украинским военным в Крыму сложить оружие и сдаться. Никто из генералов не горел желанием брать на себя ответственность и начать войну с Россией. «Многие из них реально боялись реанимации режима Януковича с помощью российской армии», — сетовал впоследствии Турчинов.

«Силы не равны, — втолковывал Турчинову министр обороны Тенюх, — они во много раз превосходят нас в численности, вооружении и подготовке, при этом их активно поддерживает значительная часть отравленного российской пропагандой населения Крыма. Нужно на политическом уровне попытаться не допустить захвата наших позиций».

Турчинов тут же поручил соединить себя с Путиным. Но, как и предупреждал Нарышкин, разговаривать с Турчиновым российский президент не собирался. Пришлось вновь выходить на Нарышкина: «Мы получили ультиматум вашего генштаба. Передайте Путину, я дал команду в случае штурма вести огонь на поражение. Вся кровь будет на вас, как на агрессорах, и вы для всего мира будете военными преступниками, ответственными за тысячи смертей».

Но никто в Кремле не испугался. К 26 марта все корабли, базы и подразделения вооружённых сил Украины добровольно, реже — принудительно оказались под контролем российских войск. Случаи какого-либо сопротивления были единичны. Вся исправная авиатехника 10-й морской авиационной бригады убыла в Николаев. 24 марта в Феодосии была взята штурмом казарма 501-го батальона морской пехоты Украины, при этом имела место рукопашная схватка. Несколько украинских кораблей до последнего маневрировали по акватории озера Донузлав, выход из которого был заблокирован затопленными кораблями. Но, в конце концов, взяли и их.

Стремясь избежать возможных провокаций и вырвать из рук бандеровцев водоснабжение Крыма, российские войска перешли Перекоп и вышли к Каховскому водохранилищу, взяв под контроль объекты, обеспечивающие водоснабжение по Крымскому каналу. Но из Москвы поступил жёсткий приказ — отходить в Крым, хотя украинские военные, дислоцированные в Херсонской области, воевать с «зелёными человечками» не собирались и сопротивления не оказывали.

28 марта, смирившись с реальностью, «президент» Турчинов подписал указ о выводе украинских частей из Крыма. Но выводить было почти некого — 9 тысяч украинских военнослужащих и почти 11 тысяч милиционеров перешли на сторону России. Также поступили почти все сотрудники СБУ, МЧС, пограничники, судьи, прокуроры, треть моряков. На Украину вернулось всего около 5 тысяч военнослужащих, полностью деморализованных произошедшими событиями.

Остроту татарского вопроса удалось снять при помощи русских татар. Президент Татарстана Рустам Минниханов, депутаты Госсовета Татарстана и муфтий республики Камиль Самигуллин побывали в Крыму и провели ряд встреч с председателем совета Меджлиса[1] Рефатом Чубаровым, председателем совета старейшин крымских татар Гильшатом Ильясовым и с депутатами Верховного Совета Крыма. После предупреждения Чубарову и объявления Джемилева персоной нон-грата, «меджлисовцы» успокоились. Наиболее упёртые исламские радикалы начали покидать полуостров, перебираясь от греха подальше в Европу и материковую часть Украины.

Крымские татары получили равные гражданские права с русскими и украинцами, а также квоту в органах власти Крыма (одного вице-премьера, двух министров, должности замминистра в каждом министерстве). Были созданы новые национальные общественные организации, которые благодаря поддержке России быстро превзошли возможности карликового «парламента» Джемилева.

6 марта Верховный Совет Крыма принял решение войти в состав России в качестве субъекта Федерации, для чего 16 марта на всей территории полуострова был проведён соответствующий референдум. А на следующий день на основании Декларации о независимости и результатов референдума была провозглашена Республика Крым как независимое и суверенное государство.

США и их сателлиты пытались провести через Совет Безопасности ООН резолюцию о признании нелегитимным референдума в Крыму, но Москва пользуясь правом вето заблокировала её.

18 марта в Георгиевском зале Большого Кремлёвского дворца президент Владимир Путин, премьер-министр Крыма Аксёнов, председатель Госсовета Константинов и глава Севастополя Чалый подписали «Договор о принятии Крыма в состав России». Договор был немедленно ратифицирован Думой и Советом Федерации, а 11 апреля соответствующие изменения были внесены в Конституцию России. Так реализовалось существовавшее на протяжении нескольких последних десятилетий стремление русских Крыма и Севастополя к воссоединению со своей исторической Родиной.

Отныне для России навсегда была убрана унизительная проблема размещения Черноморского флота, которой Украина долгие годы шантажировала Москву. Сам Крым к осени 2014 года совершенно преобразился в военном плане — новая техника, системы ПВО и береговой обороны, восстановленная Севастопольская военно-морская база, вновь ставшая русским бастионом в Чёрном море.

В политическом плане воссоединение Крыма дало Владимиру Путину огромнейший кредит доверия со стороны российского общества. Планируемый Западом Майдан в Москве на какое-то время стал в принципе невозможен — воссоединением Крыма Путин одним махом зачеркнул в глазах людей все свои предыдущие ошибки и промахи.

Осознание этого вызвало настоящую истерику в западном сообществе. Буквально за один месяц с момента нацистского переворота в Киеве и до воссоединения Крыма мир, без преувеличения, изменился — впервые со времён распада СССР коллективный Запад и управляющие им глобальные хищники получили от намеченной жертвы жёсткий отпор.

Это то, что Россия выиграла. А что же проиграла?

Крым тяжким грузом лёг на экономику России, только-только стряхнувшей с себя бремя Сочинской Олимпиады. Никогда Крым не был анклавом. Теперь же — сухопутного пути с Россией нет, продовольствие, электричество и водоснабжение идёт с бандеровской Украины, мост через Керченский пролив удосужились начать строить только спустя два года.

2014 год Крым закончил самым дотационным регионом России, «высосав» из бюджета на поддержание своего жизнеобеспечения, выплату пенсий и пособий, доставку топлива 125 млрд. рублей. Для сравнения Якутия «съела» за этот же период 71 млрд., Дагестан — 60, Чечня — 56. Поэтому никакого экономического эффекта от присоединения Крыма России получить не удалось.

Крым позволил США на весь мир выставить Россию «агрессором» и под этим соусом вместе с Европой ввести против неё санкции. По такой же схеме США в своё время поступили с Саддамом Хусейном, спровоцировав его на захват Кувейта, а затем удушив Ирак экономической блокадой. Чем всё это закончилось, мы прекрасно помним — гибелью ослабленного санкциями Ирака и казнью его президента.

События в Крыму невольно нанесли удар по СНГ, Таможенному и Евразийскому союзу. Казахстан, Беларусь невольно задумались о своей собственной судьбе — их территории в значительной степени исторически принадлежали некогда единой России. Чтобы удержаться у власти, белорусская и казахстанская элиты немедленно дали старт новой волне пропаганды русофобии в своих странах. Назвать их после Крыма верными союзниками Москвы можно было с большой натяжкой.

Что касается Украины, то она оказалась окончательно потерянной для Москвы в плане Таможенного союза. Это был тяжелейший удар интеграционным процессам в СНГ. Потеря Крыма позволила американцам создать между Россией и Украиной постоянный повод для конфликта и получить в своё распоряжение у самых российских границ 40 млн. украинских «туземцев», идейно мотивированных на войну с Россией. Крым укрепил положение России на Чёрном море, но отныне западный враг находился уже на границе Белгородской и Ростовской областей.

Многие в России видят и понимают этот расклад — выиграли Крым, проиграли Украину. Вырваться же из этой геополитической ловушки и лишить США всех вышеуказанных преимуществ, можно было только одним способом — полной ликвидацией русофобского проекта под названием «Украина» и созданием русской Новороссии…

Новороссия!

Март 2014 года навсегда вошёл в историю России, как пора кратковременного счастья, единения и надежд. С возвращением Крыма русский народ пережил невероятный подъём. Чувства, которых не испытывал со времён полёта Гагарина. Наконец-то за последние 25 лет Россия повела себя как государство, отстаивающее свои национальные интересы!

В те дни Путин, вне всякого сомнения, был победителем. Пусть на миг, но он выступил как личность исторического масштаба — собиратель русских земель, защитник и охранитель Русского мира. У него появилось то, о чем можно было только мечтать — воспрянувшая духом Россия (разом простившая ему всю вакханалию 2000–2013 гг.), деморализованный и не понимающий, что делать западный противник, рухнувшая Украина, в которой не было ни намёка на потенциальное сопротивление. И все в России с замиранием сердца ждали продолжения «Русской весны» — воссоединения русских регионов стремительно разваливающейся Украины с исторической Родиной. Имела ли Россия право на это? Да!

При обсуждении данного вопроса бандеровцы любят ссылаться на Будапештский меморандум 1994 года, в котором ядерные державы гарантировали безопасность Украине в обмен на её отказ от ядерного оружия и запрет иметь таковое. Что ж, попытаемся разобрать данный документ.

Во-первых, меморандум до сих пор не ратифицировала ни одна (!) из подписавших его сторон (США, Россия, Великобритания). Франция и Китай вообще отделались лишь дежурными заявлениями. Следовательно, документ не имеет юридической силы, и у России нет юридических обязательств перед Украиной. Этот факт признают даже в США.

Во-вторых, нарушение украинской территориальной целостности произошло не вследствие вероломного нападения России, а в результате внутренних процессов — государственного нацистского переворота, вызвавшее ответное массовое протестное движение в Крыму и Новороссии.

В-третьих, когда 7 апреля 2014 года на повестку дня Совета Безопасности ООН был вынесен вопрос конфликта двух государств, Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун сделал ошеломляющее заявление, которое запретили к распространению в украинских СМИ и интернете. Оказалось, что в рамках международного права у Украины просто нет официально утверждённой границы! За 23 года «независимости» в Киеве так и не удосужились подписать договоры о демаркации границ с государствами-соседями.

Следовательно, исходя из того, что Россия является правопреемницей СССР (что подтверждено решениями международных судов по спорам о собственности бывшего СССР за границей), территория, на которой сейчас расположена «Украина» в границах СССР, является собственностью России. Таким образом, никаких юридических препятствий на пути воссоединения Крыма (да и остальной Украины) с исторической Родиной не было.

В эти тревожные мартовские дни советник российского президента Сергей Глазьев регулярно докладывал Путину, что пророссийские настроения на юго-востоке Украины не стихают, жители Донецка, Луганска, Харькова, продолжают митинговать за отделение от Киева. Глазьев считал, что России необходимо вмешаться и возглавить происходящий процесс — тогда и возник проект «Новороссия».

Он подразумевал создание некого временного государственного образования в составе Сумской, Харьковской, Луганской, Донецкой, Одесской, Днепропетровской, Запорожской, Херсонской и Николаевской областей на землях исторической Новороссии. Тем более, что все вышеперечисленные города были основаны русскими императорами и царями, и населены русскими же людьми. Даже по данным СБУ поддержка России в этих областях колебалась от 55 до 90 %!

Создав Новороссию, Россия не только прикрывала свои границы от нацистских и бандеровских банд, но и лишала оставшийся огрызок «Украины» выхода к Чёрному морю. Без юго-восточных областей киевские путчисты теряли основные экономически развитые районы страны, четыре из пяти городов-миллионников и половину людских ресурсов. Такая Украина автоматически превращалась в нищую аграрную страну типа Болгарии, и воевать с Россией не могла в принципе. А, следовательно, становилась неинтересной для НАТО.

Предполагалось, что в дальнейшем Новороссия по крымскому сценарию бескровно войдёт в состав России, что снимет вопрос блокады Крыма и положит конец многолетней изоляции Приднестровской республики, которая на волне крымских событий вновь попросилась в состав России. Москва получала целый Донбасс с его уникальными предприятиями и Харьков с его многочисленными заводами. Плюс минимум половина украинской армии добровольно перешла бы в состав российских вооружённых сил — воевать с русскими братьями там не хотели в принципе. А что такое служить в российской армии, уже очень хорошо почувствовали те украинские военнослужащие, что перешли на сторону России в Крыму — солидные оклады, обеспечение, социальные гарантии.

Однако все эти блестящие перспективы были похоронены самим Кремлём.

Ещё до государственного переворота в Киеве, было принято решение провести 22 февраля в Харькове съезд депутатов разных уровней юго-востока Украины под эгидой главы Харьковской области Добкина и мэра Харькова Кернеса. Там же ждали и президента Януковича. Разрабатывались шесть вариантов итоговой резолюции. В зависимости от обстоятельств, съезд должен был либо «поиграть мускулами», продемонстрировав беснующимся в Киеве майдановцам силу «Партии регионов», либо мог дать Януковичу карт-бланш для восстановления законной власти на всей территории Украины, либо мог вообще принять решение об отделении всего Юго-Востока и ухода в Россию. Тем более что нечто подобное уже случалось в 1918 году, когда русский юго-восток Украины отказался признавать легитимность захватившей в Киеве власть националистической киевской Рады и объявил о создании Донецко-Криворожской республики со столицей в Харькове. В 2014 годы были все возможности повторить этот сценарий. И именно Харьков, а не Донецк, играл в те дни первую скрипку в сопротивлении Майдану.

Однако государственный переворот, совершённый буквально накануне начала съезда, перевернул ситуацию, как картинку калейдоскопа. Украинская армия, милиция, региональные органы власти оказались деморализованы, потому что старая власть испарилась. Всем было очевидно, что произошёл государственный переворот, что новую власть никто не выбирал, что она незаконна. Тем более что майданщики открыто организовывали «суды Линча» над сотрудниками сил правопорядка — калечили и убивали, брали их семьи в заложники, ставили милиционеров на колени на митингах в областных и районных центрах, заставляя униженно просить прощения за выполнение служебного долга.

При этом на Харьковском съезде присутствовало 90 % генералитета украинской армии и всех силовых структур, которые пока держали ситуацию под контролем. Они ждали от законного президента только команды на подавление киевского путча. У Кремля были все козыри на руках, включая спасённого им же Януковича. Даже не требовался ввод российских войск — украинские силовики и их законный президент всё сделали бы сами.

В общем, на Харьковский съезд возлагались огромные надежды. Съезд проходил во Дворце спорта, а на улице была собрана сцена, для трансляции этого исторического события. Однако Янукович на трибуне так и не появился, а длившаяся часами пустая говорильня завершилась тем, что делегатов просто распустили на все четыре стороны, сказав много красивых громких слов и облив помоями киевскую хунту. Съезд не принял вообще ни одного решения, кроме невнятной резолюции о готовности взять на себя всю полноту власти до обеспечения конституционного порядка в Киеве. Почему же это произошло?

В некоторых источниках имеются упоминания, что перед самым началом съезда, в ночь с 21 на 22 февраля в Белгороде прошла встреча советника президента России Владислава Суркова с Добкиным и Кернесом. О чём на ней шёл разговор неизвестно. Но последующие события заставляют предположить, что «харьковские» торговались с Кремлём и выдвигали условия, что и как они должны получить, дабы юго-восток стал пророссийским, а съезд принял нужные решения.

Однако в Кремле на тот момент не были готовы к решительным мерам и, не имея заранее спланированной стратегии действий, просто потерялись в калейдоскопе стремительно развивающихся событий. Москва хотела потянуть время, выждать развития ситуации. Тем более что в это время судьба Януковича ещё оставалась неясной и проходило закрытие Сочинской Олимпиады. Всё внимание мира и российских верхов было сосредоточено на этом событии.

Видимо Добкину и Кернесу было посоветовано торговаться за своё будущее с теми, кто пришёл к власти в Киеве, и заодно решать своими силами внутренние проблемы. Что «харьковские» в итоге и сделали — «слили» съезд и поехали за советом и помощью к известному олигарху Игорю Коломойскому, с которым Кернес и Добкин имели весьма тесные деловые связи. В результате данного кульбита Михаил Добкин стал депутатом пробандеровской Верховной Рады, а Кернес сохранил за собой пост главы Харькова.

И всё же ещё не всё было потеряно. После бегства Януковича и провала Харьковского съезда, Путин и его команда располагали тремя месяцами для военно-политических манёвров (до назначенных Западом на 25 мая президентских выборов в Киеве). В распоряжении Кремля по-прежнему находился незаконно свергнутый легитимный президент Украины, значительная часть правительства и генералитета. Из них можно было на вполне законных основаниях сформировать правительство в изгнании и с помощью этого инструмента начать действовать, провозгласив Харьков или Донецк новой столицей Украины.

И в какой-то момент в Кремле видимо решились. Для начала 1 марта Путин получает от Совета Федерации разрешение на использование российских Вооружённых сил на территории Украины. 4 марта представитель России в ООН Виталий Чуркин собирает Совет Безопасности, открыто обвиняет «оппозицию» в незаконном захвате власти и зачитывает обращение президента Януковича с просьбой использовать российскую армию для наведения порядка на Украине.

В тот же день Путин сделал публичное заявление, которое ему так и не смогли простить миллионы русских людей на Донбассе и в России: «Если мы увидим, что этот беспредел начинается в восточных регионах, если люди попросят нас о помощи, а официальное обращение действующего легитимного президента у нас уже есть, то мы оставляем за собой право использовать все имеющиеся у нас средства для защиты этих граждан. И считаем это вполне легитимным…

Я хочу, чтобы вы однозначно меня понимали. Если мы примем такое решение — то только для защиты украинских граждан. И пускай попробует кто-то из военнослужащих стрелять в своих людей. За которыми мы будем стоять сзади. Не впереди, а сзади. Пускай попробуют стрелять в женщин и детей. Я посмотрю на тех, кто отдаст такой приказ на Украине», — сказано президентом тогда же.

Двумя днями ранее российский лидер в разговоре со своим американским коллегой прямо заявил: «Россия будет защищать интересы русских на Украине». К этому стоит добавить, конечно, и знаменитую крымскую речь, где прозвучали такие красивые слова о защите русских.

Первоначально слова Путина не были пустым обещанием. Весь март российское телевидение неустанно рассказывало о «легитимном Януковиче», велась усиленная пропагандистская кампания против бандеровщины. Российские войска стягивались к восточным границам Украины, причём на всю технику заранее наносились обозначения МС (миротворческие силы). Минобороны России сообщило, что в соответствии с планом боевой подготовки воинские части и подразделения Вооружённых Сил наращивают интенсивность полевых занятий на полигонах в Ростовской, Белгородской, Тамбовской и Курской областях. Основная цель учений — проверка слаженности подразделений с последующим выполнением учебно-боевых задач на незнакомой местности и неопробованных полигонах

12 марта под Херсоном, во время установки инфракрасных маяков для наведения боевой авиации на позиции украинской ПВО и блокпостов, оперативниками контрразведки СБУ была захвачена группа российских диверсантов во главе с офицером ГРУ Романом Филатовым. Позже министр обороны России Сергей Шойгу связался с главой администрации президента Украины Сергеем Пашинским и министром обороны Игорем Тенюхом и договорился об обмене пленных. Для этого Шойгу пришлось через СМИ публично попросить руководство Крыма освободить из-под стражи арестованного ими командующего ВМС Украины контр-адмирала Сергея Гайдука. Его и ещё ряд обезвреженных в Крыму бандеровцев и высокопоставленных украинских офицеров армии и флота обменяли на захваченных СБУ российских военнослужащих.

Подытоживая вышесказанное совершенно ясно — какое-то время в Кремле серьёзно готовились к вводу российских войск на Украину. И готовились серьёзно, концентрируя подразделения Западного, Южного и Центрального военных округов у границ и готовя через СМИ общественное мнение.

Такого развития событий американцы боялись больше всего. Они смогли досрочно провернуть Майдан в Киеве, но взамен неожиданно для себя получили разваливающуюся страну с разгорающимся русским восстанием в Крыму и Донбассе. Возникла реальная угроза гибели Украины, что означало самые колоссальные изменения в Европе начиная с 1945 года. Помимо усиления самой России, это могло привести к началу переориентации восточноевропейских вассалов США (Польши, Болгарии, Венгрии, Чехии) с Европейского на Евразийский союз. Именно там они могли бы сбывать свою не нужную Западной Европе промышленную и сельхозпродукцию. По сути, мог запуститься очередной процесс создания социалистического лагеря под новой вывеской и на чисто экономической основе. При этом США и Западная Европа теряли свои традиционные рынки сбыта. Ввязываться же в ядерную войну с Россией из-за украинского бардака никто в Вашингтоне не собирался.

Об этом же откровенно в одном из интервью говорил бандеровский президент Турчинов: «…В 2014 году, когда был колоссальный дефицит времени, финансов, материальных ресурсов, оружия, всего… я провел большое количество переговоров с нашими зарубежными партнерами. Напоминал им о Будапештском меморандуме, говорил, что нужно помочь. Но наши партнеры хлопали по плечу и говорили, мол, держитесь, мы будем влиять на Россию дипломатическим путем. Меня постоянно просили не бряцать оружием, не проводить мобилизацию, в общем, „не провоцировать Россию“. Мне дали четко понять, что, если вооруженные силы РФ вторгнутся на территорию континентальной Украины, нам не смогут оказать военную помощь…»

Тем не менее, Госдеп США стал откровенно блефовать потенциальной угрозой Третьей мировой войны. Либеральные российские СМИ немедленно подхватили эти бредни — США стремятся развязать войну между Россией и Украиной! Не дадим поставить мир на грань новой мировой войны! Но для любого специалиста, серьёзно занимающегося проблемой Украины очевидно одно — на самом деле война проекта «Украина» против Русского мира не прекращалась никогда и уникальным историческим шансом, выпавшим России весной 2014 года, необходимо было воспользоваться.

Конец всем колебаниям и мучительным раздумьям Кремля положила российская офшорная аристократия. Для прессы был засвечен только один её представитель — уже упоминавшийся советник российского президента Владислав Сурков, умный, циничный, опытный политтехнолог из команды олигарха Фридмана, бывший вице-президент «Альфа-банка». В 1999–2011 гг. работал в администрации президента, курировал внутреннюю российскую политику. Дослужился до первого заместителя главы президентской администрации и советника президента. В 2011 году, после событий на Болотной площади, Суркова убирают из администрации и переводят заместителем председателя правительства Российской Федерации. Однако в 2013 году вновь следует увольнение и перевод на должность помощника президента.

Как и вся российская «элита», Сурков никогда не верил в инициативу снизу. Много лет вращаясь в высших кругах, он твёрдо уверовал, что все вопросы управляются деньгами, все люди сволочи и движимы только своими корыстными интересами. А если где-то и возникало стихийное народное движение, то с помощью денег его всегда можно «оседлать». Так произошло и в случае с идеей Новороссии. Первоначально она была низовой инициативой — горстка политических энтузиастов придумала флаг и концепцию, начав её тиражировать в социальных сетях. Потом её частично поддержали местные олигархи, вроде Ахметова. Увидев, что эта тема работает, её подхватили люди Суркова и начали тиражировать в массы.

Однако после чётких сигналов и предупреждений со стороны Запада в адрес российской олигархии, Сурков легко убедил Путина в невозможности открытой поддержки русских Украины. Хватит с нас и Крыма, который и так уже испортил отношения с западными «партнёрами». Да и сам Путин с тревогой воспринял начало «Русской весны», ибо она уже затрагивала не только Украину, но и весь Русский мир.

Устав от мародёрства собственных олигархов и пустых обещаний со стороны власти российское общество посмело надеяться, что «Русская весна» перерастёт в нечто большее — социалистическая Новороссия превратиться свободное от коррупции государство и оздоровит олигархическую Россию. Как сказал в одном из интервью будущий глава ДНР Александр Захарченко: «…запустилась какая-то духовная программа, которая все эти годы дремала. Что мы все русские, что у нас есть Родина, что нас не сломить, что всё-таки правильные книжки мы в детстве читали! Причём сработала она у всех поколений. Все поднялись! Сначала те, кому было уже за сорок. Это люди опытные, жизнь узнавшие и понимающие, что происходило на Украине. Потом тридцатилетние поднялись, а за ними и совсем молодёжь — те, кому за двадцать, хотя, казалось бы, они вообще Союз не застали и выросли на Украине. Но пришли и встали в строй рядом с отцами и дедами!

И не только на фронте. Поднялись люди и в шахтах, и в больницах. Я знаю хирурга, к которому раньше без денег можно было не подходить, а в ходе боёв этот человек стоял три дня у операционного стола и не уходил — резал, шил, вытаскивал осколки, пули, пришивал руки…»

Этого духовного подъёма и единения русских по обе стороны российско-украинской границы в Кремле испугались больше всего. Быстро выяснилось, что русский народ и без Путина способен выдвинуть ярких и самобытных лидеров — Аксёнов, Чалый, Мозговой, Стрелков, Дрёмов, Захарченко, Беднов. В российском обществе впервые за многие годы появился термин «национал-предатели», что заставило многих российских либералов, 25 лет спокойно занимающихся открытой пропагандой русофобии, в какой-то момент поджать хвосты, сидеть и не высовываться.

На решение Кремля отказаться от так толком и не сформировавшегося проекта «Новороссия» повлиял и весьма влиятельный Евгений Примаков. Его аргументы были просты и логичны — российская экономика и ВПК не готовы к работе в военном режиме. Требуется хотя бы года два, чтобы залатать дыры в обороне страны, усилить ПВО, провести политику импортозамещения в ВПК и экономике.

Здесь остаётся только спросить, чем занималось наше руководство 14 лет до этого? Апологетам теории «вставания с колен» хочется напомнить что Сталин, приструнив в 1929 году в политической борьбе троцкистскую оппозицию, к 1941 году подготовил доселе разорённую гражданской войной страну к большой войне. Мы встретили её с ликвидированной «пятой колонной», мощной армией, плановой экономикой, развитой оборонкой, налаженной колхозной системой. На создание этого чётко работающего механизма ушло 12 лет.

При Путине это же время было потрачено на «распилы», бесплодные попытки добиться от Запада «дружбы», вывод капиталов за рубеж. Либеральная «пятая колонна» не только не ликвидирована, но и имея публичную поддержку президента, полностью контролирует экономическую жизнь страны. В итоге Кремль подвёл Россию к роковому 2014 году с целым возом внутренних и экономических проблем, да ещё и без союзников (у Китая свои проблемы, а белорусский интриган не в счёт).

Вскоре к большому облегчению стало ясно, что Запад сам боится начала войны с Россией и, несмотря на грозную риторику, скорее всего «проглотит» Крым. Отныне у Кремля была совсем другая задача — любыми путями выпутаться из сложившейся ситуации, замирится с западными «партнёрами». Для этого необходимо сохранить Украину и попытаться «впихнуть» восставшие Харьков, Одессу, Николаев, Донецк и Луганск обратно в её состав.

Бандеровский режим планировалось убедить признать вхождение Крыма в состав России и пойти на федерализацию Украины, что сняло бы напряжение по вопросу ущемления прав русскоязычных. При этом восточные регионы получали широкую автономию, вплоть до права самостоятельно определять права русского языка и внешнеэкономическую политику. Тем самым предполагалось сохранить на Украине большую группу пророссийского электората и превратить его в главное препятствие для присоединения страны к НАТО. Евроинтеграция Украины в этих условиях была бы уже невозможна. Для этого требовался консенсус всех субъектов Федерации, а восточные регионы всегда выступали за тесные связи с Россией и вхождение в Таможенный Союз. В результате Киев не попадал никуда и сохранял выгодный для себя и Москвы режим российско-украинской льготной торговли.

План сам по себе неплохой, но осуществлять его надо было в 1992–2013 гг. Теперь же геополитическая ситуация изменилась коренным образом — американцам и их бандеровским марионеткам в принципе не нужна была никакая федерализация или мир с Россией. Им нужна была единая и неделимая Украина, озлобившаяся от нищеты и потери Крыма. Чтобы избежать губительного для нацистского режима вопроса федерализации Порошенко, по собственному признанию, был готов добровольно отдать Донбасс Путину, только бы дать возможность остальной Украине вступить в НАТО.

В результате (в который уже раз за последние 25 лет!) цели российского общества и властной «элиты» вступили в прямое противоречие. Столкновение враждебных сил было предельно жёстким — в 2014–2015 гг. «Русская весна» получила смертельный удар в спину, её лидеры были убиты или отправлены в политическое небытие, идея Новороссии похоронена, а Донбасс — разрушен. Кремлёвский «хитрый» план по федерализации Украины так и не сработал, а за попытку его реализации заплатили жизнями десятки тысяч человек по обе стороны фронта.

Но пока до этого было далеко и даже в самых страшных снах, никто не мог себе представить, в какую трагедию разовьются постмайданные события на Украине. После присоединения Крыма Путин больше не хотел предпринимать никаких решительных действий. Он тянул время, и всякий раз говорил искренне поверившему в идею Новороссии Сергею Глазьеву: пусть жители юго-востока Украины делают первый шаг, а дальше Москва их поддержит. Глазьев в это время носился с идеей создания в Донецке собственной валюты и собственной финансовой системы. Он всерьёз собирался строить новую жизнь на вверенных ему территориях и на какое-то время невольно стал своеобразным «куратором» протестного движения Новороссии, ведя с активистами откровенные разговоры по незащищённым каналам связи. Хотя вопросами поддержки Новороссии должны были заниматься не дилетанты-экономисты, а специалисты по проведению спецопераций и поддержке партизанских движений.

В результате неугомонный Глазьев очень скоро оказался отстранён от украинского процесса и заменён Сурковым, получившим от президента самые широкие полномочия по украинскому направлению.

В Москве наступило понимание, что полагаться на украинских политиков больше нельзя — они безответственные болтуны и часто меняются. Путин верил только одному человеку в их среде — своему другу и куму Виктору Медведчуку. После Майдана тот не имел какого-либо влияния на новые власти, но зато сформировал новую систему взаимоотношений Москвы и Киева — отныне диалог вёлся не через президента, а через бизнес. «Нет украинской политики — есть украинский бизнес» — эту крылатую фразу приписывают именно Медведчуку.

С учётом слабости новой бандеровской власти было понятно, что бизнес начинает играть решающую роль в украинской политике. И Медведчук взял на себя роль посредника между украинскими олигархами и Кремлём. Сурков в это время курсировал между Киевом и Москвой, договаривался с Порошенко о способах примирения Киева с восставшим юго-востоком.

Однако здесь вновь сказался геополитический проигрыш России — в Киеве сидели абсолютно управляемые американские марионетки, готовые отстрелить Украине ногу, лишь бы у России заложило в ушах. Чем громче жители Новороссии требовали гарантий своих прав, тем более демонстративно киевская хунта их унижала. С её стороны не было ни одной реальной попытки попытаться провести переговоры с восставшими, прислушаться к их требованиям. Вместо этого росло тупое, животное желание карать «москалей» и донбасских «титушек». И тогда жители юго-востока Украины, подогретые российским телевидением и крымскими событиями, приступили к захвату административных зданий.

Поначалу, они просто входили в такие учреждения и покидали их, пытаясь хотя бы таким образом обратить на себя внимание властей. Затем стали там баррикадироваться. Бандеровцы, которые сами во время Майдана штурмом захватили ряд правительственных учреждений, тут же назвали жителей Донбасса террористами. Притом, что мирные демонстранты в Донецке и Харькове, в отличие от «мирных протестующих» Майдана, принципиально не наносили вреда сотрудникам правоохранительных органов. Отвечая на упрёки в двойных стандартах, «истинные украинцы» заявляли, что они имели право на такие действия, поскольку они «свободные люди», а жители Донбасса «ватники и колорады». В результате народ в юго-восточных регионах забурлил уже всерьёз. Акции протеста всё чаще начали перерастать в столкновения между активистами противоборствующих сторон, полилась кровь, появились первые жертвы.

А что же в это время делали харьковские, донецкие, луганские элиты?

Как уже упоминалось, вернувшись из Белгорода в Харьков и провалив съезд, Добкин и Кернес вечером 22 февраля полетели на встречу со своим старшим бизнес-партнёром олигархом Игорем Коломойским, где с лёгкостью переменили свою пророссийскую позицию. Кернес, который до этого участвовал в демонстрациях под российскими флагами и неоднократно заявлял, что ни один майданутый на харьковскую землю не придёт, начал рассказывать журналистам прямо противоположное — революция уже по факту произошла, Янукович стал историей и необходимо действовать ради блага граждан Украины. Уже вечером 22 февраля здание Харьковской облгосадминистрации заняли бандеровцы и боевики «Правого сектора»[1]. Половина из них была местными, половина прибыла «поездами дружбы» с других регионов.

Харьковчане, встревоженные слухами, что здание администрации захватили какие-то бандиты, которые намерены снести памятник Ленину, 1 марта добровольно вышли на митинг на центральную площадь Харькова с российскими и советскими флагами. Кернес вместе с Добкиным пытались перехватить инициативу, поставили сцену со звукоусиливающей аппаратурой и начали вещать, что нам нужен мир, мы в рамках действующего законодательства призываем вас… А тем временем засевшие в здании бандеровцы, уверенные в своей полной безнаказанности, начали кидать камни в толпу, чем спровоцировали людей на штурм администрации.

Видя такое дело, Кернес быстро уехал и уже через 10 минут засевшие в ОГА бандеровцы выкинули белый флаг. Их выводили через живой коридор на сцену, заставляли становиться на колени и извиняться перед харьковчанами. Так как у многих непрошеных гостей были изъяты щиты, бронежилеты, холодное оружие, возмущённые харьковчане избили бандитов, многих облили «зелёнкой». Затем всех задержанных передали местной милиции, которая их… отпустила! Харьковские СБУ и милиция вслед за Добкиным и Кернесом встали на сторону тех, кого ещё недавно клеймили позором и с негодованием называли хунтой.

Большой проблемой было отсутствие у харьковского народного движения лидеров. Все шансы стать им имел лидер организации «Оплот» Евгений Жилин — бывший милиционер, бывший сотрудник УБОП, успевший отсидеть три года в СИЗО по подозрению в попытке убийства мэра Харькова Кернеса.

Сам Жилин так описывал свою историю: «Меня обвиняли во взрыве тогда ещё секретаря Харьковского горсовета, а ныне мэра Харькова Геннадия Кернеса, потом я проходил по делу, как свидетель по отравлению президента Виктора Ющенко, одним словом, много в чём обвиняли. А через три года разобрались, что ошиблись. Я опять восстановился в УБОП, дослужил там ещё два года, а потом ушёл на пенсию. И в связи с тем, что тюрьму считают год за три, как на войне, а службу в УБОП — год за полтора, на пенсию я вышел в 34 года, имея 27 лет выслуги. Но так как защищать — это моё состояние души, я не смог остановиться, и моё призвание вылилось в создание «Оплота».

Выйдя на пенсию в 2010 году, Жилин «подружился» с Кернесом и развернул в Харькове и Донецке бурную общественную деятельность. Сначала создаётся спортивный клуб боёв без правил «Оплот». Затем появились одноимённые благотворительный фонд, юридическая компания, информационное агентство, аудиторская компания. Какой-то конкретной идеологии или программы у Жилина не было. Основной контингент «Оплота»: бывшие милиционеры, развращённые своей полной безнаказанностью, и те самые «титушки» — безработные «правильные пацаны» из провинциальных шахтёрских и рабочих городов Донбасса.

Буквально с первых дней Майдана Жилин занял очень жёсткую антибандеровскую позицию. Он организовывал и направлял в Киев группы своих спортсменов для участия в антимайдановских акциях и защиты постов ГАИ. Требовал от украинских властей силового разгона Майдана и наказания виновных в противоправных действиях. Под знамёнами «Оплота» начали организовываться одноимённые группы в Полтаве, Киеве, Запорожье, Мариуполе, Луганске. В Донецке отделение «Оплота» возглавил бывший гендиректор двух небольших фирм Александр Захарченко.

После государственного переворота в Киеве Евгений Жилин принял участие в Харьковском съезде, на котором призвал либо очистить «Партию регионов» от коррумпированных элементов либо создать новую политическую силу, представляющую интересы жителей юго-востока Украины. Однако Кернес и Добкин не намеревались терпеть наметившегося конкурента во власти — два дня спустя против Жилина было начато уголовное производство, и он был объявлен в розыск. После этого лидеру «Оплота» пришлось сначала переехать на территорию Донецкой области, а позже в Россию.

Пользуясь попустительством и негласной поддержкой местных властей, бандеровские сторонники начали стягивать в Харьков дополнительные силы и проводить в городе свои митинги под лозунгами территориальной целостности Украины. На одном из них даже побывал Виталий Кличко.

Обстановка особенно обострилась после того, как вечером 14 марта боевики «Правого сектора»[1] под руководством известного нациста Андрея Билецкого напали на участников антимайдановского митинга на площади Свободы. В ходе преследования нападавших конфликт сместился к офису организации «Патриот Украины» на Рымарской улице. Боевиков блокировали сначала обычные безоружные харьковчане, потом подъехала милиция и окружила здание. Вскоре оттуда была открыта стрельба, в результате которой погибли двое членов «Народного ополчения» Артём Жудов и Алексей Шаров. Ещё пять человек были ранены.

«ПСов» спас Кернес. Он прибыл на переговоры к блокированному офису, поздоровался со своим старым знакомым Билецким и вывез его из окружения на своей машине! Остальные сдали оружие и на следующий день оказались в Полтаве. Их даже не стали задерживать за убийство двух человек. Зато уголовные дела были возбуждены против людей, выбивших 1 марта правосеков из здания Харьковской госадминистрации!

6 апреля в Харькове проходил очередной пророссийский митинг. Был погожий хороший день, воскресенье. И тут приходят известия из Донецка и Луганска: в Донецке митингующие взяли здание ОГА, в Луганске — СБУ. Решили действовать и местные активисты. Телефонными звонками и сообщениями по соцсетям удалось собрать 15 тысяч человек, которые заняли здание харьковской ОГА. Местная милиция сопротивление оказывала чисто символическое, так как по большому счёту бандеровцев ненавидела не меньше, чем нацистов.

На следующий день 7 апреля активисты пригласили в здание депутатов муниципального харьковского совета, чтобы они отчитались перед инициативной группой граждан. Но пришло всего… два депутата. После этого, один из лидеров протеста Антон Гурьянов провозгласил создание Харьковской народной республики. Теперь пророссийскому движению было, что защищать. Дело оставалось за Россией…

Что касается Луганской области, то долгие годы полновластным хозяином здесь был опытный номенклатурщик Александр Ефремов, который накануне Майдана возглавлял фракцию «Партии регионов» в Верховной раде.

В советское время Ефремов руководил луганским комсомолом, вместе с ним в горкоме работали будущие соратники — Валерий Голенко и Владимир Пристюк. Ещё один будущий друг и бизнес-партнёр Ефремова — Виктор Тихонов был депутатом Верховного Совета Украины, первым секретарём Луганского горкома. В горкоме же трудился Николай Запорожцев, в будущем — один из главных «кошельков» группы. Ещё один член ефремовской «семьи», Эдуард Лозовский, работал вместе с Тихоновым на руководящих постах на заводе «Лугансктепловоз».

В 90-е все эти люди удачно строили бизнес-карьеру — так, как это было принято в регионе с давними криминальными традициями. Потом пошли в политику. В 1998 году президент Леонид Кучма назначает Ефремова главой Луганской обладминистрации. Тут же вся «семья» занимает ответственные посты и начинает грабить область. Банкротятся крупнейшие предприятия — только для того, чтобы перейти в собственность или под контроль «семьи».

В 2010 году, когда Янукович стал президентом Украины, а Ефремов, обеспечил ему в Луганской области 90 % голосов, он переходит с повышением в Киев. Владимир Пристюк становится губернатором, Эдуард Лозовский и Николай Запорожцев — замами, Валерий Голенко — главой облсовета.

Главным спонсором «Партии регионов» на тот момент был донецкий олигарх Ринат Ахметов, но отношения Ефремова и Ахметова были очень сложными. В Киеве оба они были членами одной партии, на Донбассе — непримиримыми врагами. Ефремов не хотел делить луганский бизнес ни с кем, кроме круга приближенных лиц. А Ахметов был явно не прочь расширить активы своей империи за счёт соседней области. Первый их громкий конфликт случился из-за машиностроительного завода в Красном Луче. Неудивительно, что после нацистского переворота в Киеве первое, что сделали новые луганские власти — «отжали» себе сеть областных супермаркетов, принадлежавших Ахметову.

Когда в Киеве ещё только начала вырисовываться перспектива победы Майдана, в Луганске все заговорили, что Ефремов предаст Януковича, как уже делал это в 2004 году, сбежав на какое-то время из страны после победы «оранжевых». И действительно, после переворота в Киеве, луганские регионалы тут же предали Януковича и затаились, выжидая дальнейшего развития событий. Все ожидали крымского сценария и ввода российских войск, поэтому «ефремовцы» начинают раздавать людям георгиевские ленты. Луганск заполняется людьми в камуфляже, на площади города проводятся антимайданные митинги. На одном из них глава облсовета Валерий Голенко зачитывает резолюцию: «Признать центральные органы исполнительной власти нелегитимными!»

В ответ киевская хунта отдала приказ СБУ начать аресты пророссийских лидеров. Первым взяли популярного в Луганске активиста Арсена Клинчаева. Второй жертвой стал «народный губернатор» Александр Харитонов. В ночь с 29 на 30 марта на палаточный городок Антимайдана в Луганске напали заезжие боевики — разгромили палатки, избили активистов. Несколько человек попали в больницу. Стало окончательно ясно, что киевская хунта вместо диалога или хотя бы закулисных переговоров, намеревается просто смести с политической сцены местную элиту.

Тогда от слов переходят к делу. 30 марта в центре Луганска состоялся масштабный митинг, на который собралось около 10 тысяч человек. Люди вышли с флагами России и плакатами, которые говорили об умонастроениях людей лучше любых слов: «Украина — это Русь», «Европа — это Содом и Гоморра», «Русский язык — государственный». Митингующие потребовали от местных депутатов признать незаконными центральную власть и губернатора Луганской области, выступили против понижения социальных стандартов, потребовали освобождения Арсена Клинчаева и Александра Харитонова.

6 апреля пророссийские активисты берут штурмом луганское СБУ, чтобы повесить на здание российский триколор и освободить задержанных сторонников Антимайдана. Командовал людьми местный председатель «Союза ветеранов ВДВ» Валерий Болотов. Подчинённые ему ополченцы вскрывают оружейные комнаты, в которых, по словам участников событий, оружия было «на батальон». Так у луганского ополчения появились первые стволы. После захвата оружия здание было передано под охрану местной милиции.

После этого — в течение месяца в Луганске никто ничего не делал. Все по-прежнему ждут «зелёных человечков» и помощи из России. О том, что надо не теряя времени устанавливать местную власть, объявлять референдум, создавать отряды самообороны, охранять политических активистов, устанавливать посты на дорогах, строить баррикады, брать под контроль милицию и телевидение даже не думают. Зато дважды успевают арестовать одного из народных лидеров Луганщины Алексея Мозгового.

В этот момент в Луганске объявился сам Ефремов: «Я обратился к новой власти и попросил крайне осторожными быть. Общество радикализировано очень серьёзно. И ошибкой будет считать это провокацией какой-либо стороны. Это мнение многих людей, и они хотят это мнение отстаивать».

Однако киевские нацисты пропустили предостережение мимо ушей, в связи с чем происходит новый всплеск активности. 21 апреля Луганск получает «народного губернатора» Валерия Болотова. Правда, выбирает его не народ, а всё те же «ефремовские» по согласованию с Москвой. Кандидатура устроила всех: искренний, но несамостоятельный, к тому же любитель спиртного. Решения за него принимали два человека — Павел Карпов (в Луганске его считали «человеком Суркова» и «кремлёвским политтехнологом») и Николай Запорожцев (будущий глава «Общественного совета ЛНР»).

27 апреля провозглашается Луганская народная республика, а 29 апреля ополченцы берут под контроль областную прокуратуру, УВД, местную телекомпанию и администрацию, где заседали назначенные Киевом чиновники. Милиционеры надели георгиевские ленточки и перешли на сторону народа, а начальник областного УВД написал рапорт об отставке.

Намного активнее ситуация развивалась в Донецке. После победы Майдана киевская хунта назначила главой Донецкой области олигарха Сергея Таруту. Его корпорация «Индустриальный союз Донбасса» (ИСД) на тот момент являлась ведущим производителем стали Восточной и Центральной Европы. В состав «ИСД» входят более 100 промышленных компаний Украины и других стран, в том числе Алчевский меткомбинат, Днепровский меткомбинат им. Дзержинского, меткомбинат «Dunaferr» и «ISD-Huta Częstochowa». Помимо этого Тарута пытался монополизировать рынок кинопроката и стать владельцем максимального числа кинотеатров в стране.

Чуть ли не первым решением, принятым новым губернатором стало форсирование темпов добычи сланцевых газов корпорацией «Shell». Согласно заявлению Таруты, региональная власть поможет решить проблемы, возникшие у компании в Донецкой области. «Компания, которая готова вложить 200 млн. долларов в наш регион, пока не работает, и ей созданы огромные проблемы» — посетовал губернатор-бандеровец, наплевав на всеобщий протест в связи с катастрофическим влиянием такого способа добычи на экологию и здоровье жителей региона.

Неудивительно, что назначение Таруты вызвало возмущение не только простых дончан, но и местного олигарха Рината Ахметова, рассматривающего Донбасс, как свою личную вотчину. Ахметов — человек способный мыслить сложными многоходовыми схемами и проводить комбинации с большим количеством действующих лиц. Он никогда не лез открыто в полную бардака и непредсказуемости украинскую политику, но зато держал на финансовом поводке кучу депутатов. Ему нравилось быть теневым кукловодом и вершителем судеб. Его хорошими знакомыми были Юлия Тимошенко и Арсений Яценюк.

В кулуарах Ахметова называли хозяином Донбасса, а за глаза — бандитом, сначала обобравшим народ до нитки, а потом бросившим ему обглоданную кость. Этой кости хватало, чтобы люди кое-как сводили концы с концами. Выжимая последние соки из мощных, построенных в советское время металлургических и угольных предприятий, из года в год он поднимался на очередную ступеньку благополучия и успеха, обеспечивая народу скромное количество хлеба и зрелищ. В 2013 году капитал Ахметова превысил 15,4 млрд. долларов (первое место на Украине и 47-е в мире).

Свои доходы Ахметов получал от более чем 90 предприятий, которые контролировались крупнейшей на Украине управляющей компанией «Систем кэпитал менеджмент» (СКМ). Среди столпов ахметовского благополучия — меткомбинат Азовсталь, Мариупольский меткомбинат имени Ильича, Харцызский трубный завод, Первый украинский международный банк, страховая компания АСКА, издательский холдинг, ТРК Украина, мобильный оператор «Лайф», футбольный клуб «Шахтёр», сеть АЗС «Параллель». Численность сотрудников предприятий, вращающихся на орбите СКМ, достигала 160 тысяч человек.

Также Ахметову принадлежит крупнейший энергетический холдинг Украины — ДТЭК, который добывает уголь, обогащает его и сжигает на своих электростанциях, вырабатывая электроэнергию. В период правления Виктора Януковича Ахметов приобрёл контрольные пакеты акций генерирующих компаний «Западэнерго», «Днепроэнерго» и «Киевэнерго». Приватизировал «Днепрооблэнерго», «Донецкоблэнерго» и получил в концессию на 49 лет «Ровенькиантрацит» и «Свердловантрацит» — крупнейшие угледобывающие предприятия Украины. В результате доля ДТЭК в сегменте тепловой генерации Украины достигла небывалых 70 %!

И всё же культ Ахметова на Донбассе его жители связывают не с металлургической и угольной отраслью, а с футболом — этим маниакальным увлечением олигарха, которое он стал навязывать буквально всем. Ахметов не жалел денег ни на покупку за границей дорогих футболистов (наплевав на прошлую славу донецкого футбола), ни на постройку в Донецке знаменитого футбольного стадиона «Донбасс арена» на 52 тысячи зрителей, ни на строительство личного вип-терминала в Донецком аэропорту.

Но нацистский переворот в Киеве привёл к тому, что Донбасс восстал. И Ахметов заметался, как загнанный зверь. В декабре 2013 года он лично встречался с Викторией Нуланд, которая прямо пригрозила ему санкциями в случае каких-либо враждебных шагов в отношении Майдана. Ослушаться её донецкий олигарх не смел, так как имел долгов куда больше, чем доходов. Весь его многомиллиардный бизнес был неоднократно перекредитован воротилами Уолл-стрит, у которых Ахметов оказался на крепком долговом крючке. Реально его личное состояние по некоторым данным не превышало 200 млн. долларов — остальные деньги крутились в деле и шли на взятки его многочисленным политическим «друзьям» и партнёрам. В итоге Ахметов поддержал стремление Украины к ассоциации с Европой и дистанцировался от поддержки Януковича.

Однако после нацистского переворота ситуация переменилась кардинально. Майдан со своей Евроассоциацией и бандитским разгулом угрожал забрать ахметовские активы и передать их в руки Коломойского, Порошенко, Лёвочкина, Таруты и прочих коллег-конкурентов. А Ахметов хотел сохранить свою империю, не теряя, а приумножая свой капитал.

Быстро выяснилось, вхождение Донбасса в состав России не входило в планы Кремля, в чем Ахметов мог убедиться лично (по информации журналиста Сергея Лещенко олигарх летал в Москву на личную встречу с Владимиром Путиным). Оставался один выход — с помощью народного протеста «провернуть» создание Донецкой народной республики и добиться большей экономической и политической независимости от Киева. Ахметову нужна была именно Украина (хоть нацистская, хоть бандеровская, хоть серо-буро-малиновая), ибо именно здесь была создана, сплетена, интегрирована во власть вся его бизнес-система.

Восстание против бандеровской хунты первоначально попытался возглавить лидер им же созданной организации «Народное ополчение Донбасса» Павел Губарев. Его искренние публичные выступления, резко контрастировали с невнятным блеянием местных властей.

Рассказывает Павел Губарев: «28 февраля 2014 я выступил перед городским советом с жёсткой речью, обвиняя хозяев „Партии регионов“ в приспособленчестве и капитулянстве, из-за чего их участь была на Майдане предрешена… Я выдвинул им ультиматум: если попытаетесь договориться с теми, кто совершил госпереворот — мы, противники майданных методов — вынуждены будем напомнить вам, что вы должны защищать интересы русских жителей Украины, выполнить принятое на Харьковском съезде, в противном случае вы как так же нелегитимны, как и захватившие власть в Киеве. По существу я высказал то, о чём думали и что чувствовали все жители Юго-Востока, речь вызвала огромный резонанс».

1 марта в Донецке проходит митинг с требованиями неподчинения местных властей столичным, в поддержку бойцов «Беркута». Основными лозунгами были: «Донбасс», «Россия», «Донецк — русский город», «Бандера не пройдёт». Взобравшись на сцену, Губарев предложил взять быка за рога и провести референдум по главному вопросу — оставаться ли Донецку в составе Украины или войти в состав Российской Федерации. Уставший ото лжи народ ахнул — ты будешь нашим «народным губернатором».

И вновь слово Павлу Губареву: «Местные власти побоялись конфликта с Киевом, и тогда мы 1 марта на митинге в Донецке создали альтернативную точку легитимности. Мы ничего не изобретали, скалькировали события в Севастополе, когда народным мэром был избран Алексей Чалый. Далее нужно было нашу легитимность укрепить, создать народные органы власти.

Сказанное в городском совете я повторил 2 марта в день первого штурма областной администрации, — в надежде, что хоть некоторые депутаты облсовета нас поддержат.

Нет, выяснилось, что депутаты собрались не для обсуждения политической ситуации и решительных действий, а для того лишь, чтобы Андрея Шишацкого, ахметовского ставленника, уволенного с поста губернатора, избрать председателем областного совета. Это всё, что в тот исторический момент их заботило…

Для видимости они приняли бессодержательное, беззубое обращение о братстве с Россией, зачитанное Александром Семёновым, соратником Александра Ходаковского. Последний был тогда в плотной спайке с людьми Рината Ахметова и всячески нам явно и неявно противодействовал. Как многие другие люди, которых я не хочу называть, поскольку они сейчас занимают видное положение в республике».

Здесь стоит отметить, что и харьковская, и луганская, и донецкая элиты отнеслись к начавшейся «революции снизу» резко отрицательно. Они ещё не знали, с кем им в итоге придётся работать (с путинской Россией или бандеровской Украиной), но были едины в одном — стремлении задушить в зародыше любой народный порыв, который угрожал их собственности. Проще говоря — им было плевать какая власть, только бы она считалась с их интересами и оставила для кормления родные вотчины. Именно поэтому в Луганске под арест попал Алексей Мозговой, именно поэтому прямо во время своего выступления Губарев был скинут со сцены организаторами акции, а через несколько дней «сдан» СБУ.

Однако даже арест «народного губернатора», не остановил подготовку к штурму донецкой облгосадминистрации. Дело приняло совсем уже нешуточный оборот, когда к процессу подготовки народного восстания, намеченного на 12 апреля, подключился из Крыма Игорь Стрелков. Поэтому Ахметов сыграл на опережение и первым пошёл на штурм Донецкой ОГА. Уже тогда, по собственному признанию Губарева, две трети донецких активистов во главе с Денисом Пушилиным и Андреем Пургиным находились на содержании олигарха.

Пушилин — бывший куратор донецкой сети «МММ». Он назвал себя заместителем «народного губернатора» Губарева и занимался финансовым сопровождением всех мероприятий будущей ДНР, получая средства как от Ахметова, так и по линии Кремль-Сурков. Деньги шли на организацию митингов, закупку еды для активистов, транспорт и оборудование.

Андрей Пургин — бессменный лидер проахметовской организации «Донецкая республика», существовавшей с 2005 года. Уже тогда Пургин выставил палаточный городок на площади Ленина в Донецке и потребовал федерализации Украины и придания русскому языку статуса второго государственного. В 2009 году организация была запрещена решением суда, но по факту продолжала свою деятельность, несмотря на давление Киева. Сильно Пургин не «светится», и даже во время массовых арестов донецких активистов со стороны СБУ в марте 2014 года, благодаря вмешательству Ахметова, избежал участи отправки в киевское СИЗО.

6 апреля митингующие захватили здание облгосадминистрации и, вывесив российские и донецкие флаги, провозгласили образование Донецкой народной республики. Флаги вешали как ахметовские активисты, так и сурковские «нашисты», не стесняясь выкладывать фото своих подвигов «ВКонтакте», чем помогли бандеровцам в пропаганде и усилении русофобии. Благодаря этим фотографиям у Киева появились доказательства массового завоза «ватников» из России, захвата ими администраций и прочей подрывной деятельности.

Русские активисты губаревского «Народного ополчения Донбасса» в свою очередь захватили здание СБУ, получив больше сотни автоматов и пистолетов.

В первую ночь существования ДНР, Ахметов приехал к зданию Донецкой облгосадминистрации «на переговоры» с Пургиным, который с самого первого дня вошёл в руководство Народного совета и стал «серым кардиналом» республики. Важной функцией Пургина стала роль связного между Киевом, Россией и Ахметовым, налаживающего контакты и ищущего компромисс между всеми сторонами. Демонизировать за это Пургина не стоит — в политике такие фигуры неизбежны и необходимы.

Захватив власть на волне антибандеровских протестов, Ахметов в дальнейшем планировал провести референдум и провозгласить независимое государство. Это давало ему мощные стартовые позиции в переговорах с Киевом и прозападными украинскими олигархами. В случае согласия с их стороны оставить ему его империю, Ахметов был готов выступить в роли миротворца, усмирить «сепаратистов» и превратить ДНР в федеративную республику в составе единой Украины. При этом Пургину отводилась роль будущего главы ДНР. Все чинно и благородно. И приехав в захваченное здание облгосадминистрации, Ахметов хотел убедиться, что процесс идёт в нужном направлении.

Олигарх предложил сформировать группу из трёх человек для ведения переговоров с МВД, чтобы не допустить штурма захваченного здания администрации. «Я буду просить, чтобы ни одного штурма не было… Донбасс — это Украина», — сказал тогда Ахметов. Итогами якобы безрезультатных переговоров он был удовлетворён, поэтому донецкая милиция так и не пошла на штурм администрации, взять которую было тогда делом нескольких часов.

11 апреля в Донецке объявился давний знакомый Ахметова премьер-министр Арсений Яценюк, глава бандеровского МВД Арсен Аваков. Их сопровождал сам Ахметов и губернатор области Тарута. Яценюк сделал сенсационное заявление — центральная власть готова к диалогу и расширению полномочий местных властей. То есть, по сути бандеровский Киев выразил готовность смириться с ДНР в составе Украины! Так Ахметов уверенно вёл свою игру, держа руку на пульсе процесса.

Но 12 апреля в события на Донбассе вмешалась люди олигарха Малофеева — Александр Бородай и Игорь Стрелков. Оба только что вышли из бури крымских событий и уже имели необходимый опыт, людей, а главное боевой настрой для повторения крымского сценария в Донецкой области.

По прибытии в Донецк Александр Бородай, пользуясь поддержкой Москвы, стал постепенно подминать под себя руководство ДНР, а Стрелков с набранной им в Крыму ротой добровольцев занял крупные донецкие города Славянск и Краматорск, где его встретило и поддержало местное ополчение.

Кто такой таинственный «Стрелок», захвативший со своими «зелёными человечками» Славянск, долгое время оставалось тайной. То ли простой военный реконструктор, то ли агент ФСБ, то ли ГРУ. Даже когда его имя вносилось в списки лиц, попавших под персональные санкции со стороны США и Евросоюза, оно было указано без даты рождения и прочей информации, поскольку никаких данных об этом не было. Постепенно туман стал рассеиваться. В основном благодаря интервью, которые лидер славянских ополченцев стал давать довольно регулярно. А после успешного отражения штурма Славянска 2–5 мая, Стрелкова знала уже вся страна. Он стал «тем самым» Стрелковым, живой легендой повстанческого движения.

Впрочем, слово ему самому: «Когда украинская власть распадалась на глазах, в Крым постоянно прибывали делегаты из областей Новороссии, которые хотели повторить у себя то, что было в Крыму. Было ясное желание у всех продолжить процесс. Делегаты планировали у себя восстания и просили помощи. Аксёнов, поскольку на него такой груз свалился, он по 20 часов в сутки работал, попросил меня заниматься северными территориями. И он сделал меня советником по данному вопросу. Я стал работать со всеми делегатами: из Одессы, из Николаева, из Харькова, Луганска, Донецка. У всех была полная уверенность, что если восстание разовьётся, то Россия придёт на помощь. Поэтому я собрал не разъехавшихся бойцов роты, набрал добровольцев. Собралось 52 человека…»

Здесь стоит сделать небольшое отступление и пояснить, что после воссоединения Крыма созданный Стрелковым крымский спецназ стал для российских властей незаконным вооружённым формированием и был вынужден сдать оружие. Сделавший своё дело «Стрелок» сразу ощутил недоброжелательность новых властей, которые по его собственному признанию рассматривали его в качестве «опасного сумасшедшего». Никакого официального статуса он не имел и держался в Крыму только за счёт личных связей с Аксёновым. В таких условиях ничего не оставалось, как уходить и по крымскому сценарию, на свой страх и риск, поддержать «Русскую весну» на Донбассе.

И вновь слово Стрелкову: «Почему Славянск? Когда мы перешли границу, у нас не было чёткого определённого плана, куда нам идти. Я понимал, что с такой небольшой группой идти на Луганск или на Донецк не имеет смысла. Это города-миллионники, в которых пятьдесят человек утонут просто. Растворятся без видимого эффекта. Сразу мной была поставлена задача для себя — найти какой-то средней величины населённый пункт. С одной стороны достаточно значимый, с другой стороны, в котором мы сможем быстро установить народную власть. Власть, поддержанную народом. А не просто захватить… Люди из местных нас встречали. Заранее, с машинами. То есть когда мы пешком вышли к трассе, нас там уже ждали.

15—17 километров мы шли маршем через границу. И вышли в условленном месте, которое заранее было подобрано теми, кто нас встречал. Соответственно был задан вопрос: где тот населённый пункт, в котором мы получим массовую поддержку? И назвали Славянск (ещё одним вариантом рассматривался Шахтёрск — авт.) Я посмотрел на карту. Конечно, это было далеко. Но выбирать особо не приходилось. Мы поехали в Славянск».

Рассказывает ополченец Дмитрий Жуков (Кедр), боец группы Стрелкова: «Небольшой фургон с трудом вместил в себя всю нашу группу — 50 человек. Около 4–5 часов мы кружили по трассам донецкой и луганской областей, объезжая посты ГАИ. Внутри фургона тесно, темно, глина на берцах высыхала и превращалась в пыль, которая стояла стеной от тряски, но было весело. Когда мы все же прибыли и стали вылезать из фургона, я чуть не подавился от смеха. Дело в том, что в фургон мы грузились ночью, и никто не обратил внимания на большую красную надпись «Новая почта».

Утром 12 апреля грузовик с бойцами и легковушка Стрелкова подкатили к старинному, потрёпанному особняку «Вилла Марии» на Железнодорожной улице Славянска. Прибывших встречал местный лидер Вячеслав Пономарёв и его ребята. Среди них были казаки, несколько участников недавнего штурма донецкой администрации, у некоторых были даже охотничьи ружья. Они с благоговением смотрели на прибывших — у всех бойцов была одинаковая экипировка, хорошее вооружение. Все сразу решили, что это — долгожданная помощь из России, те самые «зелёные человечки».

В это время мимо проезжала милицейская патрульная машина. Оба милиционера заинтересовали происходящим, но были обезоружены, закованы в собственные наручники и заперты в комнате на вилле. Им разрешили позвонить своему начальнику и пригласить его на переговоры. Начальник прибыл. К нему вышел Стрелков и попытался мирно объяснить: мы восставший народ и берём власть в свои руки. Милиция должна определиться. Либо она с народом, либо нет. Начальник милиции этого не понял и начал «выступать». Ему дали в глаз и заперли с остальными пленными.

Около семи утра, когда с выгрузкой закончили, подтянулись ещё активисты из числа местных, а из Дружковки привёл отряд бывший «афганец» Юрий Проценко (Душман). Так была сформирована группа для захвата горотдела милиции и местного управления СБУ.

На двух микроавтобусах бойцы подъехали к горотделу. Группа действовала чётко и слаженно — часть занялась штурмом, часть ушла на внешнее оцепление. Сотрудники ГОВД уже получили информацию о появлении в городе «вежливых людей» и забаррикадировались в здании.

Стрелков стоял у подъезда и командовал. При штурме был использован стандартный «грозненский» приём — сдёргивание решётки с окна первого этажа. Микроавтобус далеко не с первой попытки выдернул тросом решётку с окна, после чего бойцы проникли в дежурную часть. Был открыт огонь по окнам и поверх голов. Сам Стрелков лично забросил две химические дымовые шашки в «оружейку», выкурив оттуда двух милиционеров. Они выскочили в дежурку и открыли огонь из автомата через стекло — не целясь, «на испуг». Стрелков тоже для острастки дал очередь повыше голов. После этого оба милиционера видя, что нападавшие настроены решительно, сразу сдались. Через час было захвачено здание СБУ.

Часть местной милиции на добровольной основе вместе с бойцами комендантской роты осталась охранять общественный порядок, для чего им было выделено несколько пистолетов. Остальных милиционеров распустили по домам.

Главным итогом операции стал захват оружия. Стрелков впоследствии рассказывал: «До захвата ОВД в нашем распоряжении было 62 автомата АК-74 (52 +10, которые протащили через границу для вооружения местных), 52 пистолета (по числу бойцов «крымской роты») + около десятка охотничьих нарезных стволов и полтора-два десятка всяких гладкоствольных ружей-обрезов — у местного ополчения. Сам Пономарев бегал с учебным «Стечкиным» — добытым, действительно, в СБУ Донецка. В ОВД было захвачено около полутора сотен различных стволов (причём, некоторую часть пистолетов из «оружейки» растащили пономаревские ополченцы).

Тогдашняя городская управа придерживалась нейтральной позиции, мы её заняли без боя. Соответственно, к обеду весь город был в наших руках. Тем запасом оружия, которое было в УВД, вооружились местные добровольцы. Нас сразу стало где-то около 150 человек».

Славянск стал точкой, с которой началось распространение народной (а не проахметовской) власти на территории республики. Из города выходили небольшие отряды и свергали проукраинскую администрацию в соседних посёлках и городках. Таким образом, под контроль ополченцев перешли Краматорск, Красный Лиман, Дружковка, Семеновка, Николаевка, Северск и многие другие населённые пункты.

В расположенный рядом со Славянском Краматорск Стрелков отправил Вадима «Иловайского» (Терец), который командовал у него в Симферополе 2-й ротой батальона спецназа «Крым». Отряд «Терца» насчитывал 28 человек, среди которых были такие известные бойцы, как Александр Можаев (Бабай), Евгений Пономарёв (Динго) и Юрий Проценко (Душман).

В Краматорском ГОВД были заблаговременно предупреждены о возможной атаке и успели к ней подготовиться. Сам Краматорск, в отличие от Славянска, был куда менее активным в плане антиукраинских настроений. Большинству неплохо жилось и на Украине. Местный пророссийский актив насчитывал всего полсотни активных участников.

О выдвижении ополченцев из Славянска в Краматорск стало известно за два часа до их прибытия. Украинские активисты ходили в милицию, спрашивали, разговаривали. Их заверяли, что ГОВД не сдадут, что приняты меры, что вооружение на месте, а окна забаррикадированы мешками с песком. В итоге возле горотдела собралась целая толпа зевак и проукраинских активистов — все ждали предстоящего «концерта». Милиция внешне была готова к отпору — сотрудники были в бронежилетах, с оружием. Им в помощь возле здания выстроились ветераны-афганцы.

Когда группа «Терца» приблизилась к ГОВД им навстречу вышел начальник горотдела Виталий Колупай и местные ветераны-афганцы. Они попробовали начать переговоры, чтобы не допустить захвата ГОВД. Но разговаривать, объяснять, убеждать, не было времени — бойцы «Терца» открыли огонь в воздух и оттолкнули собравшихся со своего пути.

Зеваки отошли на территорию школы, которая стоит напротив горотдела. Снимали происходящее на камеры и телефоны. Многие возмущались, спрашивали у бойцов, что они здесь делают, это территория Украины. Им говорили в ответ, мы за Донбасс, на что люди отвечали, что Донбасс — это Украина. То есть собравшиеся явно не приветствовали все происходящее.

Но и сидевшие внутри милиционеры не горели желанием складывать свои головы за эту самую Украину. Чтобы их припугнуть и показать всю серьёзность своих намерений, стрелковцы сделали пару выстрелов по окнам на третьем этаже. Им в ответ тоже стрельнули, но ни в кого не попали.

После этого у здания ГОВД появилась группа местных пророссийских активистов, одетых в «спортивку» и вооружённых пистолетами. Эта группа сразу пошла в горотдел, а стрелковские «спецы» остались снаружи. Видимо, было рассчитано, что если милиционеры всё-таки дадут бой, то все потери должны прийтись на местных активистов, чтобы лишний раз «не светить» приезжую группу.

Решительность группы «Терца» и местных активистов сделала своё дело — личный состав ГОВД прекратил невнятное сопротивление и разошёлся по домам. А уже через пару дней почти все краматорские милиционеры вернулись на службу и продолжили работу, но уже с георгиевскими ленточками.

Спасать свергнутую украинскую власть примчались наиболее верные её сторонники — местные бандиты, вооружённые ножом и пистолетом. Их увели за здание горотдела и жёстко остудили боевой пыл. Двоих самых дерзких отправили в Славянск, «на подвал» (они так и просидели там до самого мая). Остальные быстро всё поняли и сказали — всё, мы не делаем глупостей.

После захвата ГОВД ополченцы получили 500 «стволов», сорвали украинский герб на крыше здания и подняли флаг ДНР. 23 апреля таким же образом была захвачена Краматорская администрация. На окраинах города возле военного аэродрома, на территории которого находилась военная часть и вертолёты Ми-24 и Ми-8, был установлен импровизированный контрольно-пропускной пункт.

Также под контроль ополчения перешёл крупный город Горловка, став связующим звеном между Славянском и Донецком. Возглавил местных ополченцев отставной офицер Игорь Безлер. По словам Стрелкова — яркая, харизматичная фигура, обладающая бешеной пассионарной энергией.

Официальная биография Безлера, впервые озвученная РИА Новости и получившая широкое хождение в интернете, вызывает много вопросов. Сам Безлер заявил, что он российский гражданин (с видом на украинское жительство). Однако бандеровское МВД, буквально помешанное на поиске русских диверсантов в войне на Донбассе, официально указывает в информации о розыске, что Безлер — гражданин Украины.

Украинская пропаганда упорно называет Безлера действующим подполковником ГРУ. По другой информации — он служил в ВДВ. Много неясностей и с участием Безлера в афганской и чеченской войне, учёбе в Военной Академии им. Дзержинского в 1994–1997 гг. (которая готовит кадры не десантников или бойцов ГРУ, а ракетчиков РВСН).

После увольнения в запас Безлер переехал из России на Украину. Причём не в родной Симферополь, а в Горловку, где в 2003 году получил вид на жительство, работал в службе безопасности Горловского машиностроительного завода имени Кирова. Затем несколько месяцев 2012 года занимался оказанием ритуальных услуг на коммунальном предприятии «Простор». По словам Безлера причиной увольнения стал его конфликт с бывшим мэром Горловки Евгением Клепом и его заместителем, требовавших у него взятку.

Во время выборов 2012 года Безлер занимался общественной деятельностью в команде депутата донецкого облсовета от «Партии регионов» Игоря Крыжановского. Затем работал в охранном агентстве и одновременно возглавлял местную организацию воинов-десантников.

Безлер активно участвовал в событиях по воссоединению Крыма с Россией (командуя у Стрелкова 1-й ротой батальона спецназа «Крым»), а затем был послан в Донецк. Однако восстание в Донецке началось раньше, чем планировал Стрелков, поэтому Безлер самостоятельно включился в него, участвуя вместе с губаревскими активистами в захвате здания СБУ. Правда, из-за угрозы контратаки со стороны украинской «Альфы» здание вскоре пришлось оставить.

С приходом Стрелкова в Славянск Безлер вновь получил взвод, но через несколько дней был отстранён от командования. Отношения между ним и Стрелковым стали довольно натянутыми. Оба были лидерами по натуре, а Стрелков к тому же был очень недоволен непонятной для него сдачей здания СБУ Донецка.

В итоге «Бес» самостоятельно выехал в Горловку, где организовал собственную группу и при помощи присланной Стрелковым резервной роты «Атамана» захватил город. После этого Безлер вновь прибыл в Славянск и заявил Стрелкову, что считает себя в его подчинении. На том и порешили.

16 апреля группа вооружённых автоматами и винтовками активистов «Оплота» под руководством Евгения Жилина и Александра Захарченко заняла здание городского совета в Донецке. Жилин впоследствии рассказывал: «Тогда все что-то захватывали, все надеялись, что будет, как в Крыму: обратимся к России — и всё будет хорошо. „Оплот“ была чуть ли не единственная общественная организация, которая имела силовой блок на тот момент. И мы захватили здание городской администрации и защищали его, чтобы никто не грабил».

Вскоре Жилину пришлось перебраться в Москву (где в сентябре 2016 года он был застрелен киллером), но сам «Оплот» сохранился и даже сформировал в Донецке свой батальон во главе с Александром Захарченко. Помимо здания горадминистрации, «Оплот» также занимал 7-й этаж здания Донецкой ОГА, где постоянно конфликтовал с местными активистами не желая подчиняться установленным правилам и режиму охраны.

На тот момент в Донецкой области в целом шла обычная мирная жизнь, без выступлений и революций. Местное население почти целиком поддерживало власти ДНР и стрелковцев, принимая их за «зелёных человечков», поскольку одеты бойцы были в одинаковую униформу. Люди были спокойны, считали, что все повторяется как в Крыму и скоро они получат российские паспорта.

А что же происходило в это время в Киеве?

Уже к апрелю экономическое положение на Украине резко обострилось. Майданное «правительство» оказалось не в состоянии принимать компетентные решения — никто из болтунов-националистов не умел и не хотел работать в сфере экономики или социального обеспечения. Всё пустили на самотёк. Из-за разгула преступности киевляне вынуждены были собственными силами патрулировать свои жилые районы, поскольку милиция не могла больше защищать население. Победившие майданные боевики с топорами и автоматами гордо чертили они на фасадах столичных зданий — «Мы здесь власть!»

Цены и коммунальные тарифы начали расти, в то время как надбавки к пенсиям и зарплатам бандеровское правительство решило ликвидировать. Курс украинской гривны по отношению к доллару снизился до исторического минимума, побив все мыслимые рекорды. Произошло ускорение инфляции с 0,6 % в феврале до 2,2 % в марте. Клиенты банков массово открывали долларовые депозиты либо просто снимали деньги со счетов.

На этом фоне подорожал бензин, продукты питания. Резко вырос спрос на товары долгосрочного пользования — люди стремились обменять дешевеющие деньги на что-то, что можно продать после кризиса. В Киеве в первом квартале 2014 года не было открыто ни одного торгового центра — они попросту не окупали себя в условиях, когда большинство их клиентов затягивало пояса потуже в надежде хоть немного отложить на «чёрный день». Люди старались меньше тратить в кафе, магазинах, ресторанах, отказывались от услуг салонов красоты и парикмахерских. Многие переставали покупать лекарства и все чаще занимались самолечением. И всё это уже на второй месяц после «Революции гидности»!

Сам Евромайдан, перестав быть нужным победившим олигархам, начал стремительно деградировать. Вся центральная часть Киева к тому времени превратилась в загаженный зоопарк — ветхие палатки, туалеты, сожжённое здание Дома профсоюзов, казаки, идеалисты, бомжи и наиболее радикальные члены «Самообороны Майдана», которые не желали ни подчиняться новой власти, ни возвращаться домой.

Под контролем этого сброда находились Национальный совет Украины по вопросам телевидения и радиовещания, Главное управление градостроения киевской городской администрации, Союз архитекторов Украины, Национальная музыкальная академия, 5-й и 6-й этажи гостиницы «Днепр», 6-й и 7-й этажи Укрпрофсоюза. В Октябрьском дворце поселилась некая сотня «ястребов», которые разграбили оборудование кинотеатра и украли все, что можно было унести. Во втором корпусе гостиницы «Казацкая» бесплатно расположились некие «Патриоты Украины». Здание ПАО «Киевпроект», Главпочтамт и бывший магазин «Боско» оккупировали представители «Правого сектора»[1]. Также «Правый сектор»[1] занял часть здания Министерства аграрной политики, которое делил с боевиками «Свободы»[1], чей министр стал руководить аграрной отраслью.

Вся эта оккупированная «революционерами» недвижимость сдавалась в аренду за полцены, в ней открывались дорогие рестораны. Здесь любому «патриоту» можно было найти бесплатный ночлег, палёную водку, недорогих и нетрезвых женщин, наркотики, оружие. Майданные «лыцари» обложили данью всех близлежащих уличных торговцев, а также магазины, кафе, офисы и брокеров, сдающих квартиры в центре Киева. Все они исправно платили сотникам Майдана, чтобы их не трогали. Причём тарифы, по сравнению с теми, что ранее платили милиционерам, из-за инфляции поднялись на 30 %.

Новые бандеровские власти не могли разогнать этот до зубов вооружённый и неуправляемый гадюшник. «Беркут» идти на зачистку Майдана и складывать свои головы ради тех, кто его ещё недавно убивал, отказался наотрез. Разобраться с этим расходным материалом «революции» удалось только перед празднованием Дня Независимости. Бандеровские власти объявили недавних борцов с «кровавым режимом» Януковича… провокаторами Путина (!) и выгнали с площади.

Выгоду из охватившего Украину постмайданного кризиса извлекли только его главные виновники — Пётр Порошенко, Арсений Яценюк и Александр Турчинов. Они расставили на ключевых должностях своих людей, захватили Национальный Банк, поставив под контроль зарубежные и бюджетные денежные потоки. Неплохо заработали олигархи и на обвале курса гривны, на завышенной стоимости бензина и лекарств — вся Украина была наслышана о намерениях правительства спровоцировать искусственный дефицит товара в аптеках для того, чтобы ввести «честные» цены на лекарства.

Прикрываясь националистической риторикой, майданные «патриоты» начали очередную распродажу страны. А чтобы прикрыть это невиданное национальное предательство была только одна спасительная лазейка — война. Война с донбасскими «сепаратистами», война с Россией.

Развязывая её, киевская хунта собиралась решить несколько основных задач: провести полную дерусификацию юго-востока Украины, «отжать» у донецко-луганских олигархов их активы, расчистить площадку под добычу в Донбассе сланцевого газа американскими компаниями, а заодно прикрыть собственную некомпетентность в вопросах управления и затянуть гайки прессе. На фоне борьбы с «московской агрессией» даже такие карикатурные персонажи, как Турчинов, Яценюк и Кличко без труда представали в благородном образе спасителей украинской нации и государства.

17 марта по Украине была объявлена первая волна мобилизации. А сразу после захвата пророссийскими активистами административных зданий в Донецке, Луганске и Харькове «президент» Александр Турчинов 7 апреля отдаёт приказ о начале проведения антитеррористической операции в Донецкой, Харьковской и Луганской областях. Эта дата официально считается началом гражданской войны на Украине.

Стоит напомнить, что ещё пару месяцев назад АТО против майданных фашистов собирался проводить законно избранный президент Виктор Янукович, насмерть перепугав как «оппозицию», так и послов западных стран. Запад тогда лицемерно заявил, что проведение АТО — это антиконституционно. Теперь о проведении АТО против собственных граждан объявили захватившие власть бандеровцы. Но ни одного упрёка в их адрес со стороны Запада не прозвучало. И не удивительно, ведь теперь карать предстояло не «борцов за свободу», а восставших против нацизма русских.

По разработанному плану, МВД и Национальная гвардия, под личным руководством министра внутренних дел Арсена Авакова и командующего Нацгвардией Степана Полторака, должна была взять под контроль ситуацию в Харькове. Для решения этой задачи привлекался полк спецназа «Ягуар», состоящий из профессионалов-контрактников, имеющих большой опыт обеспечения общественной безопасности. Главу СБУ Наливайченко вместе с отряд спецназа «Омега» отправили с таким же заданием в Луганск. В Донецк был переброшен отряд «Альфа». Одновременно в целях демонстрации силы пара украинских истребителей Су-27 совершила бреющий полёт над жилыми кварталами Харькова, Луганска и Донецка.

Чтобы заставить сотрудников спецподразделений выступить на стороне украинских нацистов против собственного народа, была рассказана сказка: страна у нас одна, независимо от того правительства которое было и которое пришло, и которое будет. И сегодня интересы страны поставлены на поверку — существовать Украине или нет. Бойцам внушали, что сегодня они защищают не правительство (которое кроме презрения ничего у них не вызывало), а государство, которое якобы уничтожают извне. Эта ложь сработала и операция началась.

7 апреля «Альфа» вернула под контроль оставленное без сопротивления здание донецкого управления СБУ, но идти дальше и штурмовать захваченное активистами здание областной администрации отказалась наотрез. В Луганске произошло тоже самое. Бойцы и руководство «Альфы» заявили: «Мы будем работать исключительно в рамках закона. Наши подразделения созданы для освобождения заложников и борьбы с терроризмом».

В Харькове в это время возле здания ОГА проходил 5-тысячный митинг русских активистов. Милиция не вмешивалась, толпу сдерживали только безоружные курсанты Харьковской Академии внутренних войск и бойцы военной части № 3005 Нацгвардии. Но их усилий и желания противодействовать собравшимся явно не хватало — митингующие прорвали оцепление и ворвались в здание, поставив его под свой контроль. А утром 7 апреля провозгласили создание Харьковской народной республики.

Примерно в полночь в Харьков прилетел министр внутренних дел Аваков и прямо в аэропорту собрал оперативный штаб. На нём присутствовали командующий Нацгвардией, представители воинских частей гарнизона, спецназа ВСУ, Харьковской Академии, местной милиции и СБУ. Начали обсуждать детали предстоящего штурма и освобождение здания ОГА. На словах все силовики были готовы участвовать в операции — и спецназ ВСУ и СБУ, и «Беркут», и «Сокол», и милиция. Определили, что необходимо порядка 400–500 человек.

Но в 4 утра на исходное положение для штурма вышел только «Ягуар», получившие оружие курсанты Академии и бойцы воинской части № 3005, всего человек 200. Аваков страшно нервничал — его приказ откровенно саботировался местными силовиками.

Решили проводить штурм этими силами. Тем более что информация о прибытии в Харьков двух полков спецназа уже разлетелась по городу и люди в основной массе предпочли уйти с площади от греха подальше. В итоге всё удалось сделать достаточно быстро. Спецназовцы заходили в здание облгосадминистрации быстро, решительно и одновременно со всех сторон. Через 20 минут всё было кончено — здание вернулось под контроль бандеровских властей, порядка 70 активистов было задержано.

Когда стало ясно, что бандеровцы победили, к зданию ОГА подтянулись и другие украинские подразделения. При этом харьковский «Беркут» сцепился с «Ягуаром», недовольный, что приезжие чужаки хозяйничают в их городе. Оба спецподразделения вместе стояли на Майдане, а теперь получалось, что «Ягуар» выступает на стороне майданных фашистов. Ситуация была настолько шаткой, что «Ягуару» пришлось взять под охрану не только обладминистрацию, но и здания милиции и СБУ, так как харьковские силовики не горели желанием выполнять приказы хунты и проливать кровь своих земляков. С целью устрашения по городу демонстративно пустили одетых в чёрную форму боевиков «Правого сектора»[1] во главе с Билецким, которые всем своим видом давали понять — никаких донецких и луганских мятежей в Харькове больше не будет.

13 апреля пророссийские активисты предприняли последнюю попытку переломить ситуацию — пошли на штурм Харьковского горсовета где сидел Кернес. Тот немедленно забаррикадировался и вызвал на помощь «Беркут», который нехотя стал между протестующими и чиновниками. Однако вместо свержения Кернеса, митингующие обратились к нему с требованиями, которые городской голова с готовностью пообещал выполнить. Затем с небес грянул ливень и успокоенный народ разошёлся.

После этого на улицах города время от времени вспыхивали стычки и раздавалась стрельба, продолжались убийства и аресты активистов Антимайдана силами СБУ и МВД. В итоге, так и не дождавшись помощи от России, Харьков попал под бандеровскую оккупацию.

Несмотря на частичный саботаж со стороны украинских силовиков, первый день АТО принёс киевской хунте видимые успехи — восставших начали выбивать из захваченных административных зданий и пачками сажать в СИЗО. Никто из протестующих, за редким исключением, не собирался брать в руки оружие и воевать с киевской хунтой. Все наивно ждали проведения референдума, в то время как бандеровское зверье, уже стекалось на Донбасс для резни русских.

Поэтому появление Стрелкова в Славянске спустя несколько дней оказалось как нельзя кстати. В восставший город немедленно начали стекаться те немногие, кто уже понимал реальное положение дел и был готов защищать своих женщин и детей не референдумами и выдвижением требований украинским властям, а оружием. Именно в Славянске бандеровцы впервые встретили реальное, жёсткое вооружённое сопротивление и немедленно начали перебрасывать к городу наиболее надёжные подразделения, усиленные бронетехникой и авиацией. Славянск быстро стал самой «горячей» точкой Украины.

Ближайшей к зоне АТО воинской частью оказалась 25-я воздушно-десантная бригада из Днепропетровска. Она считалась одной из лучших украинских бригад, некоторые её офицеры прошли стажировку в центре подготовки американских «зелёных беретов» Форт-Брэгг. Также бригада участвовала в совместном учении с американскими десантниками 82-й воздушно-десантной дивизии на Ровенском полигоне. И она же была единственной из всех бригад украинских ВДВ, которая пару раз реально была десантирована вместе с техникой парашютным способом. Первоначально десантники готовились подавлять в рамках АТО мятеж в Киеве, но государственный переворот изменил цель операции — вместо бандеровского Киева им стал русский Донбасс.

Под Славянск перебрасывались и другие армейские подразделения: львовская 24-я механизированная бригада, 95-я аэромобильная бригада, отряды «Правого сектора»[1] и Нацгвардии. В небе над городом появились украинские боевые вертолёты Ми-24. Причём две машины имели белую окраску ООН (ранее они участвовали в миротворческих операциях украинского контингента и не успели перекраситься), что вызвало международный скандал, умело раскрученный российскими СМИ.

В ночь с 12 на 13 апреля на заседании СНБО Украины было принято решение о проведении в Славянске антитеррористической операции, которая началась утром 13 апреля в Вербное воскресенье. Украинские спецназовцы получили приказ освободить захваченные «сепаратистами» административные и милицейские здания Славянска, а глава МВД Арсен Аваков обратился к жителям с призывом уйти из центра города, не выходить из квартир и не подходить к окнам.

По плану семь бронемашин с десантниками 25-й бригады направлялись в Славянск с целью принять с «вертушек» на заброшенном аэродроме ДОСААФ десант «Альфы» и вместе с ними зачистить город. Однако колонна десантников, под личным руководством командующего ВДВ полковника Александра Швеца, остановилась перед въездом в город, в лесу возле Семёновки. Пока военные ожидали сигнала, по словам очевидцев, «сепаратисты подошли к лесу и заблокировали выезд».

Руководство СБУ пыталось убедить Швеца в необходимости начать операцию. Однако тот, ссылаясь на отсутствие команды из Минобороны, продолжал стоять на месте и тянуть время. В результате на рекогносцировку в Славянск отправились только руководители операции под охраной бойцов «Альфы».

В это время Стрелков получил известие, что в районе Семёновки и аэродрома ДОСААФ появились украинские военные, какой-то спецназ. И выслал туда разведгруппу на автомашинах во главе с «Ромашкой» (Сергей Журиков) и «Абвером» (Сергей Здрилюк). Следуя по дороге, они натолкнулись на колонну из трёх иномарок, в которых ехало руководство СБУ.

Вспоминает находившийся в колонне заместитель председателя СБУ Виктор Ягун: «В тот трагический день 13 апреля около девяти часов утра мы, сотрудники центрального аппарата совместно с руководством донецкой областной милиции, проводили рекогносцировку, готовились к антитеррористической операции. В восьми километрах от Славянска остановились пообщаться с жителями села Семеновка. В том месте стояло много машин — и гражданских, и боевых. Люди уверяли нас, что в Славянске оружия нет, что тут, дескать, только мирные демонстранты. В это время подъехала группа мужчин в гражданской одежде, которые, как стало понятно позже, доложили террористам о вип-машинах. Через несколько минут раздались выстрелы».

На месте обстрела остались две искорёженные машины. Третья выехала с места боя на простреленных колёсах. Погиб спецназовец «Альфы» капитан Геннадий Биличенко, тяжёлое ранение получили командир «Альфы» полковник Кузнецов, полковник СБУ Куксу и сотрудник МВД Селихов. При этом находящиеся неподалёку украинские десантники даже не поддержали СБУшников огнём. Только один БТР дал залп в воздух.

Позже СБУ опубликовало перехват телефонных разговоров Стрелкова с Бородаем, сделанных в тот же день:

Стрелков: Привет. Алле?

Бородай: Да. Как у вас обстановка?

Стрелков: Ну, смотри, первую атаку мы отбили. Вот. Налетели они на наш, этот самый, заслон. Понесли большие потери. Понесли большие потери. Мы не знаем кто, даже кого мы покрошили, но кого-то серьёзного. Вот.

Бородай: Я понял. Отлично. Значит, смотри — к вам сейчас выдвинется из Луганска… Кто с боевым опытом, те и выдвинутся.

Стрелков: Хорошо. Пусть выдвигаются, но учти все дороги перекрыты. Им придётся с боем прорываться.

Бородай: Я знаю. Но они собьют хотя бы их посты.

Стрелков: Ага. Сейчас информация нужна. Информация, кого мы покрошили. Покрошили очень серьёзную группу. Очень серьёзную. С какими-то очень серьёзными весовыми людьми… Мои ребята отработали просто на пятёрочку с плюсом…

В тот же день Стрелков общался и с Константином Малофеевым. Тот велел Стрелкову доложить о произошедших событиях Аксёнову и информировал его более точно — в результате нападения ранен глава Антитеррористического центра СБУ.

Спецназ «Альфа» при поддержке нескольких БТР в это время занял два блокпоста на въезде в Славянск со стороны Краматорска и Харькова. Их защитники, не ввязываясь в бой, подожгли сваленные у баррикад покрышки и отошли. У людей не было ни боевого опыта, ни оружия, чтобы воевать с украинским спецназом. Итог первого дня штурма Славянска для украинских сил — убитый офицер «Альфы» и 9 раненых.

В тот же день под Славянском ополченцами был захвачен грузовик «КрАЗ», полностью груженный боекомплектом к РСЗО «Град». Никто не верил диким предположениям, что киевская хунта применит такое оружие против мирных жителей, но сам факт появления «Градов» на Донбассе настораживал.

14 апреля в Славянске были отменены занятия в школах, детсадах и других детских учреждениях. К зданию горсовета подошло обещанное Бородаем подкрепление: «КамАЗ» без номеров, с бойцами вооружённых пулемётами, гранатомётами и автоматами. Ополченцы оборудовали на окраинах города блокпосты, укрепили огневыми точками и мешками с песком здание и крышу горсовета. Очень не хватало оружия — блокпост на комбикормовом заводе имел всего два пистолета, один автомат, несколько охотничьих ружей и 3–4 ящика бутылок с «коктейлем Молотова». Однако даже в таких условиях стрелковцы не бездействовали.

В районе автозаправки БЗС под личным руководством Стрелкова была разоружена группа разведчиков 25-й воздушно-десантной бригады в количестве 25 человек. Большим успехом стал захват колонны пограничников сопровождаемой группой офицеров спецподразделения «Сокол». Колонна по ошибке приехала прямо на блокпост ополченцев и была разоружена. Бойцы отпустили пленных, оставив себе милицейскую автомашину, оборудованную спецсигналами и специальную передвижную станцию космической связи на базе автофургона «Рено». Правда, из-за отсутствия специалистов воспользоваться ей не смогли.

Зато очень успешно работала легковая спецмашина радиоперехвата СБУ, которую захватили в Краматорске. Её экипаж добровольно перешёл на сторону ополчения и занимался перехватом переговоров украинской стороны.

17 апреля стрелковцы захватили гору Карачун, на которой располагался телерадиопередающий центр с 222-метровой мачтой, и начали вещание российских каналов на Славянск, Краматорск, Горловку и Макеевку. В тот же день был обстрелян украинский вертолёт Ми-8, который разбрасывал над городом листовки с текстом Женевских соглашений о прекращении огня всеми сторонами.

Но пока все события проходили под флагом того, что обе стороны хотели убедить друг друга в правоте своих действий и крайне осторожно подходили к применению оружия. Ополченцы не трогали украинские блокпосты, отпускали захваченных пленных. Армейцы и десантники, в отличие от Нацгвардии, СБУ и МВД, также не проявляли агрессии. Украинская сторона очень осторожно себя вела, шаг за шагом прощупывала, как себя поведёт Россия.

На этом фоне 17 апреля участники переговоров в Женеве (Россия, ЕС, США и бандеровская Украина) одобрили текст заявления по ситуации на Украине. Россия в тот момент диктовала все условия, на Западе со дня на день ожидали русского блицкрига и неизбежного воссоединения Украины с Россией. Помешать этому Запад мог только санкциями и политическим давлением, но никак не военной силой.

Однако для России картина в тот момент была уже несколько иной. За предшествующий месяц (с момента воссоединения Крыма до встречи в Женеве) Вашингтон провёл большую комплексную работу с Москвой по всем каналам и направлениям. В результате к Женевской встрече со своими западными «партнёрами» Россия подошла совсем не в том боевом задоре, что наблюдался буквально месяц назад.

Начало принуждения российской элиты к миру было положено 17 марта, когда президент США Барак Обама ввёл персональные санкции против ряда российских должностных лиц в виде замораживания их банковских счетов, ареста имущества и отказа в выдаче въездных виз. В тексте также упоминалось право секретаря казначейства дополнять список по согласованию с госсекретарём. Среди тех, кто попал под санкции — председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, вице-премьер Дмитрий Рогозин, помощник президента Владислав Сурков и советник президента Сергей Глазьев.

20 марта список расширили, а также ввели санкции против банка «Россия», названного «личным банком высокопоставленных должностных лиц Российской Федерации» и крупных российских бизнесменов, которых сочли связанными деловыми отношениями лично с Путиным (глава «РЖД» Владимир Якунин, олигархи Тимченко, Ковальчук и братья Ротенберги).

В конце марта США приостановили сотрудничество с Россией в сфере борьбы с наркотиками, а также прекратили выдачу американским компаниям лицензий на экспорт в Россию «потенциально опасной (оборонной) продукции».

27 марта Генеральная Ассамблея ООН принимает резолюцию № 68/262, посвящённую вопросу территориальной целостности Украины. В ней Запад объявил недавний референдум в Крыму не имеющим законной силы, вновь откровенно и цинично продемонстрировав двойные стандарты. Как оказалось для западной демократии волеизъявление народа значило только тогда, когда оно было направлено против России, вроде кровавого дебоша в Киеве. Когда же народ в Крыму демократично и без подтасовок выступил за Россию — демократия была цинично отменена в пользу принципа целостности украинского государства.

Из 193 государств-членов ООН за антироссийскую резолюцию проголосовало 100, против — всего 11, воздержалось — 58, а 24 не голосовали вообще. Расклад сил оказался явно не в пользу Москвы. Весьма влиятельные в мире члены БРИКС предпочли воздержаться. Так же поступили большинство из 47 государств Чёрной Африки, при этом 16 из них поддержало Киев. Из азиатских и восточных государств в поддержку резолюции выступили Саудовская Аравия, Катар, Йемен, Бутан, Япония и Турция. Среди стран бывшего СССР против России проголосовали Азербайджан, Молдавия, Грузия и Украина. Так же поступили все 28 стран Европейского Союза. К счастью для России, резолюции Генеральной Ассамблеи имели только рекомендательный характер и не являлись обязательными для выполнения.

2 апреля США заморозили ряд проектов с Россией в рамках двусторонней президентской комиссии, некоторые направления сотрудничества по линии правоохранительных органов, а финансирование на их реализацию переадресовали Украине. На следующий день были приостановлены консультации с Москвой по противоракетной обороне, а также сотрудничество в космической сфере за исключением проекта Международной космической станции и ряду проектов в области мирного атома.

7 апреля США прекратили сотрудничество с Россией в рамках программы Нанна-Лугара, а также закрыли доступ российским гражданам к объектам Министерства энергетики, включая Брукхейвенскую национальную лабораторию и Фермила.

Санкции были введены и против отдельных российских предприятий. Концерну «Алмаз-Антей» закрыли для продажи его ракетных комплексов рынки Европы, Канады, США, Японии и Австралии (при том, что концерн никогда и не продавал туда никакой продукции, не получал никаких важных компонентов и не имел имущества). «Роснефти» запретили без сотрудничества с американскими компаниями реализацию своих шельфовых проектов в Арктике. При этом «Роснефть» могла спокойно продавать свою добытую нефть в США. Канада внесла в санкционный список «Газпром», у которого на канадской земле никогда не было никаких проектов и интересов.

Были введены санкции в отношении семи представителей руководства Крыма и компании «Черноморнефтегаз». Европе было запрещено выдавать визы российским гражданам с крымской пропиской, осуществлять какие-либо инвестиции в Крым и сотрудничать с крымскими предприятиями.

Однако европейцы эти санкции благополучно саботировали — крымчане продолжали спокойно посещать Европу, а все европейские инвестиции в Крым теперь шли через материковые российские предприятия.

Больше всего досталось российским банкам, которым разом перекрыли дешёвый западный кредит. В результате банк «Россия» за первый месяц санкций потерял 12,6 млрд. рублей, в панике выведенных физическими и юридическими лицами. Банку не помогла даже личная помощь Путина и открытия им рублёвого счета. Блокирование же карт «Виза» и «Мастеркард» показало, что вся банковская система России отключается по щелчку из Вашингтона.

9 апреля к травле России подключилась ПАСЕ, которая приняла резкую резолюцию, в которой решительно осудила российскую «агрессию» и «аннексию» Крыма. Делегация России была лишена права голоса и исключена из всех руководящих органов ПАСЕ до конца года.

Прочитав вышеперечисленный список, читатель наверняка пропустил очень важный момент — ни одной реальной санкции против государства Россия введено не было! Если сравнить «санкции» в отношении России с санкциями, которые США в своё время ввели против Ирана, Ирака или КНДР, наблюдается поразительная разница. В отношении России Вашингтон бил очень избирательно — по отдельным представителям российской «элиты», сферам совместной деятельности, секторам экономики и предприятиям. При этом американский экспорт в Россию не только не уменьшился, но продолжал расти. Говорить о каком-то серьёзном воздействии западных санкций на российскую экономику нельзя абсолютно. И, тем не менее, они до сих пор остаются главной темой российских СМИ. Почему?

Во-первых, удар западных санкций, оказался неожиданно эффективен, поскольку для него внутри России имелась мощная точка опоры — полностью прозападный либеральный экономический блок. Не случайно персональные санкции распространились на ближайшее окружение Путина и его администрацию, но не тронули либеральный клан министров-экономистов. Таким образом, Запад послал своим агентам влияния чёткий сигнал — ваши капиталы у нас в руках и в любой момент вы можете их лишиться, если не будете делать, что вам говорят.

И либеральные экономические фундаменталисты сделали всё, чтобы мизерный потенциал санкций как можно больнее ударил по России. Первым присоединился к санкциям против собственной страны Сбербанк России, отказавшись открывать свои филиалы в «оккупированном» Крыму. Полная дикость — крупнейший системообразующий банк страны отказывается работать на своей собственной территории из-за запрета иностранных государств!

Будучи членом ВТО, Москва после 22 февраля 2014 года имела все основания приостановить своё членство в этой организации и сбросить петлю экономической удавки, но так и не сделала этого. Вместо этого Владимир Путин на заседании Совета законодателей в Санкт-Петербурге 27 апреля 2015 года лишь посетовал, что российская экономика из-за санкций недополучила порядка 160 млрд. долларов.

Во-вторых, никакой Крым не отменял продолжающееся системное загнивание России от либерально-сырьевой модели экономики. Необходимо напомнить, что экономический кризис и паническое бегство капиталов начались в России ещё до победы Майдана и введения экономических санкций — в январе 2014 года. И введённые Западом санкции дали прекрасный повод российским властям списать на проклятого Обаму все свои провалы в экономике, рост тарифов ЖКХ, воровство бюджетных средств и так далее.

В-третьих, Кремль занервничал, ибо осознал, что столь избирательные точечные санкции преследуют вполне реалистичную цель — российские олигархи, большой бизнес, должны своими руками свергнуть Путина, как это сделали их украинские коллеги. Не случайно также 21 апреля 2014 года было озвучено намерение президента Барака Обамы назначить новым послом США в России специалиста по «цветным революциям» Джона Теффта.

При этом Вашингтон чётко дал понять: никакой торг по поводу снятия санкций, никакой «размен» (например, Донбасс на Крым) невозможен в принципе. Америка — это не то государство, которое можно заставить пересмотреть своё решение шантажом. Когда Тегеран по требованию американцев отказался от своей ядерной программы — санкции были немедленно сняты. И весь мир это видит и понимает, если попал под американский пресс — остаётся только уступить. Почему же в отношении России должно быть иначе?

Какое то время в Москве питали надежду на экономическую и политическую поддержку со стороны Китая. Но как справедливо заметил известный предприниматель Дмитрий Потапенко: «Всем, в общем-то, мы фиолетовы!»

В ходе всех голосований в Совбезе ООН и Генассамблее ООН по вопросам Крыма и конфликта на Украине Китай неизменно воздерживался. Де-юре Китай не присоединился к санкциям против России, но де-факто ввёл их, отказавшись сотрудничать с крымскими предприятиями, уклоняясь от выдачи кредитов российским банкам. Товарооборот между Россией и Китаем за 2014–2016 годы рухнул на треть, хотя Москва рассчитывала на его значительный рост. Более того, пользуясь экономическими и международными проблемами России, китайские экономические субъекты ещё более ужесточили переговорные позиции со своими российскими партнёрами. Таким образом, ни по Крыму, ни по Сирии интересы России и Китая совершенно не совпадают.

Сам Путин, полностью отдав экономические и внутриполитические вопросы в руки либеральной пятой колонны, демонстрировал откровенное непонимание сложившейся ситуации. На прямой линии с народом 17 апреля 2014 года он успокаивал население России, что никакого падения цены на нефть ниже 85 долларов быть не может — это дескать экономически невыгодно Западу и саудовским нефтяным монархиям. Выразил надежду на помощь ОПЕК, где якобы имелось много российских сторонников, не верил в рентабельность добычи в США сланцевого газа и нефти. Все эти прогнозы один за другим рухнули в этот же год.

Ещё в 1970-х годах Збигнев Бжезинский обосновал так называемую стратегию «уязвимых мест», суть которой заключалась в выявлении слабостей потенциального противника и превращения их в серьёзные проблемы. Это позволяло отвлечь основные силы врага от реального противоборства с США и заставить его сосредоточить все ресурсы на разрешении собственных растущих затруднений.

Выявление и уточнение «уязвимых мест» СССР было возложено на ЦРУ США во главе с Уильямом Кейси, который привлёк к работе видных учёных-экономистов, а также специалистов из делового мира, имевших реальный опыт бизнес-войн с конкурентами. В результате широкомасштабной аналитической работы были определены и системно изучены «уязвимые места» СССР в политической, экономической, идеологической и иных областях. Была сформирована стратегия провоцирования финансово-экономического банкротства советского государства, предусматривающая организацию резкого снижения доходов в бюджет СССР от внешней торговли в сочетании с существенным ростом расходов на разрешение организуемых извне проблем.

Американцы сами поспособствовали тому, что доля экспорта топлива и электроэнергии СССР за период 1950 по 1985 год в процентном отношении выросла почти в 13 раз (с 3,9 % до 50,2). При этом доля сырой нефти в этом экспорте была увеличена с 10 до почти 70 %! СССР начал захлёбываться от потока нефтедолларов. Но вместо вложения их в отстающие отрасли хозяйства, увеличил импорт западной продукции и товаров. За эти же годы наблюдается падение доли советского экспорта продовольственных и промышленных товаров, текстильного сырья и полуфабрикатов с 37,2 до 5,8 %. Это привело не только к разбазариванию полученной прибыли (вся она вернулась обратно на Запад), но и росту внешнего долга.

«Доведя клиента до кондиции», в 1985 году американские и саудовские элиты в результате совместного сговора обрушивают мировые цены на нефть сразу в 4 раза! Это не могло экономически убить СССР (доля нефтедолларов составляла порядка 10 % бюджета страны). Но в сочетании с горбачёвской «Перестройкой», войной в Афганистане, блефом «Звёздных войн» и усиливающимися антиправительственными выступлениями в Польше, Венгрии, Румынии и других странах соцлагеря, нанесло экономике и политическому строю СССР тяжелейший удар.

Технология так называемой «сырьевой горки» (взлёт и падение цен на нефть) в 2014 году была применена и к России. Пока российский президент уверял общество в незыблемости мирового нефтегазового рынка, Запад уже всё подготовил для его обвала. США в значительной степени регулировали мировой спрос и предложение, накопили огромные нефтяные запасы, организовали крупномасштабную сланцевую добычу нефти и газа на своей территории.

Можно согласится со скептиками «сланцевой революции». Действительно, сланцевая нефте- и газодобыча США не приносит реальных доходов с 2009 года. При этом уровень урона, наносимого местным и федеральным трассам от сланцевой добычи огромен. Так, налоги на добычу сланцевого газа в Арканзасе принесли всего 182 млн. — сумма дорожного ущерба в это же время составила 450 млн. Объем компенсационных сборов за выбросы в окружающую среду в Пенсильвании в 2012 году составили 204 млн. долларов — при том, что объем ущерба, нанесённого дорогам, превысил 3,5 млрд! «Великая сланцевая нефтедобыча» США с финансовой точки зрения действительно провальное мероприятие.

Но ведь перед мировыми финансовыми паразитами маячил куда более солидный куш — Россия и её 20 % мировых природных ресурсов. Ради этого можно было и потерпеть, тем более что миллиарды долларов на сланцевую добычу ничего не стоило допечатать. К тому же американцам удалось снизить себестоимость сланцевых углеводородов в 2–2,5 раза за счёт улучшения технологии добычи. Переработка и продажа попутных газов (гель, аргон, акриловые волокна) также приносила американским корпорациям определённые прибыли. В итоге к 2014 году США (пусть и на короткое время) превратились в одну из ведущих мировых энергетических держав, выйдя по добыче природного газа на первое место в мире, потеснив многолетнего лидера — Россию.

Саудиты и ОПЕК, вместе с которыми Россия рассчитывала отстоять перед США общность интересов, с удивлением обнаружили, что американцы своим сланцевым газом и нефтью поломали всю сложившуюся систему ценообразования. Если раньше ведущие нефтяные игроки могли снизить добычу и дождаться повышения цен на энергоносители, то теперь США беспрерывно выбрасывали на рынок недостающую нефть (как со своих сланцевых месторождений, так и с территории контролируемого ими ИГИЛ[1] и ими же разрушенной Ливии). Ещё больше удешевило мировую нефть снятие американских санкций с Ирана.

Когда в ОПЕК опомнились и в свою очередь стали наращивать добычу, было поздно — мировая цена на нефть в 2014 году упала в два (!) раза, а доля Саудовской Аравии в мировом нефтяном рынке сократилась с 17 до 14 %. Таким «энергетическим сверхдержавам», как Нигерия, Алжир, Венесуэла, Россия и Мексика падение цен на нефть и вовсе сулило безрадостное будущее. Мировое лидерство в нефте- и газодобыче по планам глобалистов должно было остаться только за четырьмя странами — США, Саудовской Аравией, Кувейтом и Китаем.

Подсаженная на нефтегазовую иглу российская экономика, отрезанная санкциями от дешёвых западных кредитов, начала скрипеть и разваливаться. Пришло время платить за деиндустриализацию, за упущенные «жирные годы» высоких цен на нефть и 14-летний пиар «с вставанием с колен». По итогам 2014 года Россия оказалась единственной из нефтедобывающих стран, у которой обвал цен на нефть привёл к обвалу национальной валюты. Медленно, но верно наша Родина доводится до состояния предвоенного Ирака 1992–2003 годов, когда измученному многолетней блокадой и санкциями государству, с полуразваленной экономикой, уже не помогает никакая нефть и газ.

На той же прямой линии 17 апреля 2014 года президент Путин, впервые после своих заявлений от 4 марта, обозначил официальную позицию России по украинскому кризису. Вновь напомнив о предоставленном ему праве использовать российские вооружённые силы на территории Украины, он тут же признал незаконно свергнувшую президента Януковича Верховную Раду легитимной и согласился на допуск в Крым миссии ОБСЕ. Таким образом, Россия принципиально отказывалась от силового решения украинской проблемы, официально признавала «кровавого пастора» Турчинова, а допуская «заклятых друзей» из ОБСЕ на свою территорию фактически признавала за Западом право на высший арбитраж в сфере своих национальных интересов.

Пока Путин был на прямой линии с народом в Москве, глава МИД России Сергей Лавров в Женеве открыто «сливал» проект «Новороссия», вызвав шок западных политиков и журналистов. Итоговое соглашение призывало все противоборствующие стороны освободить захваченные здания, сложить оружие и сесть за стол переговоров. Лавров пять (!) раз подчеркнул, что кризис на Украине должен быть преодолён самими жителями этой страны.

При этом из Москвы в восставший Донбасс поступила жёсткая команда — убрать российские флаги. Весь март они пестрели над административными зданиями Донецка и Луганска, Славянска и Мариуполя, Старобельска и Свердловска… и вдруг эта шокирующая команда из Москвы. Поднятие триколора стало приравниваться едва ли не к измене. Ополченцы могли поднимать флаги ДНР, ЛНР, Абхазии, Осетии. Хоть Китая или Индии. А свой, родной, российский флаг запретили…

Однако на Западе из «слива» Новороссии и отказа России от силового решения украинской проблемы сделали совсем иные выводы, чем хотелось бы нашему руководству — введённые против Кремля точечные санкции дали первые плоды. Глобалисты и западные элиты отлично изучили природу и психологию российской «аристократии»: ничего не делать, не трудиться, получать лёгкие газовые и нефтяные деньги, ничего не меняя. И Кремль полностью оправдал эти расчёты, пойдя по самому худшему варианту противостояния, своими руками уничтожая возможность для своей победы.

Закулисные договорённости подразумевали невмешательство России в ситуацию в Новороссии и отказ от какой-либо помощи «сепаратистам». Более того, судя по дальнейшим действиям в течение 2014 года, Россия обязалась поддержать находящуюся на грани дефолта бандеровскую Украину в финансовой и энергетической сферах. Делалось это конечно не ради мнимой заботы об украинском народе, а с целью поддержания украинской экономики на плаву, чтобы киевская хунта могла выплачивать Западу свои огромные внешние долги. Робкие призывы Путина к западным «партнёрам» разделить финансовое бремя поддержки Украины, вызвали у них только раздражение.

Запад жёстко настаивал на соблюдении Женевских договорённостей и грозил новыми санкциями, если ситуация не нормализуется. И в Лондоне, и в Вашингтоне дали понять, что пункт о разоружении незаконных формирований и освобождении административных зданий относится только к пророссийским активистам. А неожиданное обострение противостояния (начало героической обороны Славянска) трактовалось Западом, как невыполнение Москвой условий договора.

В результате, Женевские соглашения вместо разрядки в международных отношениях обернулись для России началом показательной порки. Запад начал отыгрываться за своё публичное унижение Крымом. Что-что, а бесконечно гнуть хребет давшего слабину противнику там умели.

На следующий же день после Женевы Обама и Меркель потребовали от России вывести войска с территории Украины (а значит и Крыма) и пригрозили новыми санкциями. Осмелевшая киевская хунта, почувствовав неуверенность Москвы, открыто начала формирование карательной группировки для войны с восставшим населением Донбасса и «русскими диверсантами». Причём с первых дней конфликта в её состав была привлечена армия, что прямо противоречило Конституции страны.

Теперь самое время подробнее рассмотреть состояние вооружённых сил Украины весной 2014 года, ибо именно они вынесут на себе основную тяжесть войны, прославившись как отдельными проявлениями стойкости и мужества в боях, так и повальной трусостью, пьянством и военными преступлениями, убийством беззащитных женщин, стариков и детей.

После развала СССР, Украина получила в наследство четвертую по мощи армию в мире (после США, России и Китая). Почти 800 тысяч человек, 14 тысяч танков и бронированных боевых машин, 7200 артиллерийских систем, более 500 кораблей, 1100 боевых самолётов, более 1000 единиц тактического ядерного оружия и 176 межконтинентальных баллистических ракет! Кроме того, в момент распада СССР на территории Украины располагались тыловые склады трёх мощных военных округов второго стратегического эшелона.

Новые власти «самостийной» Украины очень удачно воспользовались этим советским наследством — армия быстро превратилась в неиссякаемый источник пополнения карманов разнокалиберного жулья. Уже в конце 1991 года Леонидом Кравчуком был создан так называемый «Коммерческий центр» при министерстве обороны Украины. А затем — Государственная компания «Украинский дом», которая, в нарушение законов Украины, получила право торговать оружием и имуществом военных. А это миллионы единиц стрелкового оружия, бронетехника, спецтехника, автомобили, ремонтно-механические базы и целые заводы, дома отдыха, пансионаты, пионерлагеря, закрытые санатории, другие подобные заведения.

Ещё одним «Клондайком» стали стратегические склады и базы, под завязку забитые горюче-смазочными и строительными материалами, обмундированием, огромным количеством запаса продовольствия и прочими дефицитными вещами, которые на тот момент просто исчезли из продажи. Всё это богатство было рассчитано на 10-миллионную мобилизационную армию, которую планировали сформировать в случае войны. В общей сложности на складах хранилось добра на 90 миллиардов долларов!

По данным Лондонского института стратегических исследований только в первые три года независимости, Украина распродала за рубеж вооружений на фантастическую сумму в 32 млрд. долларов. Правда до государственного бюджета эти миллиарды дошли в очень урезанном виде. В результате за 23 года безудержного воровства некогда современная и грозная армия превратилась в деморализованный коллектив по обслуживанию еле ползающего металлолома. Уже президент Ющенко признавал, что армии Украины фактически нет.

Об этом же говорил в 2011 году и глава Комитета Верховной Рады по вопросам безопасности и обороны Гриценко: «Сегодня в ВСУ нет ни одного боеспособного батальона, ни одной боеспособной эскадрильи, в армии ныне 22 тысячи вакантных должностей, на которые никто не желает идти. Офицеров нижнего и среднего звена не хватает. Командир части получает чуть больше кассира в супермаркете». Зато украинская армия имела целых 450 генералов!

При Януковиче весной 2013 года украинское правительство утвердило пятилетнюю программу оптимизации и повышения боеготовности вооружённых сил — по сути дальнейшее сокращение, разворовывание и попытку перехода того что останется на стандарты НАТО. При этом часть офицерского состава проходила стажировку в частях НАТО и обучалась иностранными инструкторами и советниками. Среди них — командир 95-й аэромобильной бригады Михаил Забродский, окончивший Колледж Командования Армии и Объединённого Командования начальников штабов в США. В Харькове была открыта школа по подготовке сержантов. Украинские контингенты активно участвовали в миротворческих и карательных операциях США и ООН в Африке, Ираке, Афганистане и Косово. И всё же общее техническое состояние и военная подготовка ВСУ оставались на очень низком уровне.

Всерьёз обсуждался вопрос о массовом списании основного украинского танка Т-64 и разделке их на металл с западной помощью. Полностью прекратился призыв на срочную службу. Дальнейшее комплектование должно было производиться исключительно на контрактной основе. Миллиарды, выделяемые на военную реформу, тут же «пилились» и выводились за рубеж. Военный бюджет Украины в предвоенном 2013 году оценивался всего в 2,4 млрд. долларов (для сравнения, Россия — 68 млрд., Польша — почти 10 млрд.). 80 % этого нищего бюджета шло только на материальное содержание личного состава.

На более-менее достойном уровне удалось сохранить только 25-ю воздушно-десантную и 95-ю аэромобильные бригады, 501-й батальон морской пехоты и иррегулярные бандформирования националистических организаций. Вся остальная армия сокращалась, спивалась и погибала. Крупных учений не проводилось, оставшаяся со времён распада СССР военная техника распродавалась по всему миру либо ржавела на базах хранения.

Первые попытки вывести из казарм войсковые части начались ещё в начале марта 2014 года, когда Крым стремительно уходил в состав России и бандеровское руководство отдало приказ перевести армию в режим готовности «полная». Боевые машины не заводились, произошёл ряд аварий и пожаров, связанных с отказом вконец изношенной техники. У 17-й танковой бригады в Кривом Роге 20 марта сгорело сразу семь танков. Из всей армии способными хоть как-то передвигаться и выполнять боевые приказы оказались не более 5–6 тысяч контрактников. В Крыму практически полностью был потерян флот, местные подразделения МВД, СБУ и 13-тысячная армейская группировка, подавляющая часть которой перешла на сторону России.

Ситуацию усугубляла постреволюционная кадровая чехарда в военном ведомстве. Первоначально исполняющим обязанности министра обороны бандеровской Украины стал уполномоченный Верховной Рады генерал-полковник Владимир Замана. Спустя несколько дней его сменил усиленно налегающий на горилку адмирал Игорь Тенюх, затем генерал-полковник Михаил Коваль, который последние 10 лет проработал на кадрах в пограничной службе. В начале марта были уволены сразу три заместителя министра обороны, выступавшие против придания бандитам «Правого сектора»[1] статуса регулярных военизированных подразделений. В армейские части были срочно направлены «комиссары Евромайдана», которые получили полномочия контролировать действия командиров всех уровней. 17 марта была проведена первая волна мобилизации, давшая порядка 30 тысяч человек, из которых примерно треть сразу же разбежалась. Оставшихся направили на укомплектование армейских бригад и частей Нацгвардии.

Готовились к возможным боевым действиям и ВВС Украины. В момент распада Советского союза на территории УССР находилось 4 воздушные армии, 10 авиационных дивизий, 49 авиаполков, 11 отдельных эскадрилий, учебные и специальные учреждения и заведения. Всего около 600 воинских частей. По количественному показателю ВВС Украины весной 1992 года прочно занимали четвёртое место в мире и первое в Европе (с учётом того, что часть российских ВВС находилась на Дальнем Востоке).

Однако годы независимости привели к катастрофическому одряхлению украинской авиации. После развала СССР на Украине не оказалось ни одного КБ, ни одного серьёзного авиазавода, производившего боевые самолёты. Все они производились в России и частично в Грузии. Поэтому никакой новой авиационной техники за постсоветский период ВВС Украины так и не получили. Только один истребитель МиГ-29 и 10 штурмовиков Су-25 прошли модернизацию. В результате к 2013 году численность ВВС сократилась со 120 до 36 тысяч человек, а от 2800 летательных аппаратов различного назначения осталось чуть более 600.

Самым мощным среди имевшихся у Украины типов самолётов был бомбардировщик Су-24. В наследие от СССР Украина получила сразу восемь авиаполков, имевших на вооружении 210 Су-24 и Су-24М, а также 35 разведчиков Су-24МР. Их немедленно выставили на продажу. Однако Су-24 машина достаточно сложная и дорогая в эксплуатации, поэтому экспортного успеха они не имели (только один самолёт удалось продать в Эстонию и то, как музейный образец).

Естественно, что у Украины не было ни денег, ни военной необходимости содержать в строю столько бомбардировщиков. Поэтому все старые машины стали массово списываться, а более «молодые» — ставиться на хранение. В итоге к зиме 2014 года оставшиеся в строю 16 Су-24 были собраны в составе 7-й бригады тактической авиации на аэродроме «Булат» в Староконстантинове (ещё 52 машины оставались на хранении).

Положение бригады было плачевным — немногие оставшиеся лётчики были вынуждены поддерживать «лётную форму» на трёх стареньких L-39С «Альбатрос». С развитием крымского кризиса в авиабригаде стали усиленными темпами восстанавливать боеспособность самолётов и лётчиков. Количество лётных дней возросло с двух до восьми-девяти в месяц. Как результат — 21 марта при посадке на аэродроме командир эскадрильи подполковник Денис Кочан разбил Су-24 (83 белый). Сам лётчик вместе со штурманом успешно катапультировались, а вот самолёт полностью сгорел.

В итоге, несмотря на то, что бомбардировщик Су-24 был самым грозным оружием украинских ВВС, эффективного его применения в течение кампании 2014 года не наблюдалось. Мало исправных машин, мало подготовленных лётчиков. Поэтому основной «рабочей лошадкой» Восточного фронта стал штурмовик Су-25 299-й бригады тактической авиации.

Но и здесь не всё было гладко. Из 47 имевшихся штурмовиков (из них 4 на хранении) могли летать не больше 15 машин, причём среди этого летающего хлама попадались и совсем уж антикварные экземпляры. Один из украинских Су-25 (25 синий) во время Афганской войны уже совершил 900 (!) боевых вылетов, другой Су-25 (10 синий) — 600. И оба эти «старичка» всё ещё продолжали эксплуатироваться!

Правда, 10 машин удалось модернизировать до уровня Су-25М1. В ходе неё на штурмовике менялись аналоговые вычислители прицела на цифровые, устанавливалась новая система воздушных сигналов, модернизированная радиостанция и система спутниковой навигации Глонасс/GPS/Galileo. До фюзеляжа и двигателей модернизация так и не дошла. Возможности штурмовика, конечно, повысились, но в боевом плане украинские Су-25М1 так и не дотянулись до своих российских модернизированных собратьев Су-25СМ.

Значительная часть из 96 украинских истребителей МиГ-29 находились в аварийном состоянии на потерянной в ходе крымских событий авиабазе Бельбек (ещё 48 машин имелось на хранении). Зато количество Су-27 практически не подвергалось сокращению. Кроме двух потерянных в катастрофах Су-27УБ, за рубеж были проданы только 9 машин. Дело в том, что в плане боевых возможностей Су-27 существенно превосходит МиГ-29: больший радиус действия, значительно большая боевая нагрузка, более мощная РЛС. Кроме того, все доставшиеся Украине в наследство от СССР Су-27 были достаточно «молодыми», а ресурс данного истребителя в 2,5 раза превосходит МиГ-29.

Однако после продажи Киевом в 2008 году двух машин в США, Россия прекратила поставки запчастей для Су-27. Это в значительной степени подкосило боеготовность «украинских соколов». Количество Су-27 уменьшилось до 65 машин, из которых в 2013 году удалось капитально отремонтировать всего 6, получивших новый «цифровой» камуфляж.

Также у Украины на хранении находились 45 совсем уж антикварных истребителя МиГ-23 и 19 перехватчиков МиГ-25.

Столь же печальная картина наблюдалась и с украинским вертолётным парком и в военно-транспортной авиации.

В 1991 году Украина получила как минимум 350 боевых вертолётов Ми-24. Из них 142 машины были проданы в Африку и Азербайджан. Часть была законсервирована или разобрана на запчасти. Из оставшихся в строю 116 «крокодилов» только один прошёл модернизацию до уровня Ми-24ПУ1.

Та же картина наблюдалась и в военно-транспортной авиации. Большая часть из 44 имеющихся Ил-76, 7 Ан-24, 46 Ан-26 и 2 Ан-72 ВВС Украины оставались на хранении из-за дороговизны в обслуживании.

В результате, когда весной 2014 года Украина подсчитала потенциал своих ВВС, то в состоянии, пригодном к выполнению боевых задач из официально декларированных 491 самолёта и 116 боевых вертолётов, находилось не более 12 вертолётов и около 40 самолётов. По сути, около 8—10 % авиапарка — один из самых низких показателей боеготовности среди ВВС европейских стран.

С началом крымских событий все исправные Ми-24 были срочно переброшены в пограничные территории: часть вертолётов засветилась в демонстрационных полётах возле границ Крыма, а часть прикрывала черниговское направление. С началом героической обороны Славянска все вертолёты сводными группами перебросили на ближайшие к городу аэродромы. Сводная группа 7-го полка стала базироваться на аэродроме «Чугуев», вертолёты 11-й бригады в аэропорту «Мариуполь», 16-й бригады — в аэропорту «Днепропетровск».

В столь же захиревшем состоянии, как и ВВС, находился украинский танковый парк. К началу гражданской войны ВСУ имели примерно 1100 Т-64 плюс десяток современных Т-84У «Оплот», выпущенных уже после распада СССР.

В своё время Т-84 стал мировой сенсацией. Машину отличал хороший уровень бронирования и вооружения, но был и изъян — устаревшая система управления огнём. Т-84 активно продвигали на зарубежные рынки, однако прошедшие тендеры на поставку этих танков в Турцию, Грецию и Малайзию успеха Киеву не принесли. Попытка похвастаться новыми танками в 2001 году на параде в честь Дня Независимости обернулась курьёзом. Все «Оплоты» проехались по Крещатику и… вернулись на предприятие, поскольку из-за недофинансирования военные не смогли закупить эти танки для армии.

В итоге производство «Оплотов» остановили — проще и дешевле было модернизировать старые советские Т-64. Так, стоимость производства одного «Оплота» равнялась стоимости модернизации 3–4 Т-64. В результате четыре Т-84 «Укрспецэкспорт» продал США в качестве образцов для изучения бронетехники вероятного противника, один танк оказался в Академии Сухопутных Войск Украины во Львове, а оставшиеся пять были переданы в 92-ю механизированную бригаду (далеко везти танки было накладно, поэтому выбрали бригаду, дислоцирующуюся в Харьковской области).

В 2011 году был заключён контракт с Таиландом на поставку ещё одной украинской новинки на базе Т-80 — 49 танков БМ «Оплот-Т» (не путать с Т-84У «Оплот») и двух бронированных ремонтно-эвакуационных машин на их базе со сроком исполнения контракта до конца 2014 года. Но первую партию танков (пять единиц с трудом собранных из старых советских запасов) Таиланд получил лишь в феврале 2014 года.

Получив украинские танки, тайцы очень быстро обнаружили, что заявленные в контракте тактико-технические данные их вооружения не соответствуют реальности. Украина не располагала собственным производством специальных тонких механизмов, участвующих в работе системы наведения. Соответственно точное наведение на цель оказалось невозможно. Подкачала своим качеством и броня танков.

В результате по состоянию на начало 2017 года контракт так и не был выполнен и Таиланд переключился на покупку более дешёвых и надёжных китайских танков.

Что касается танка Т-64, то о нём стоит рассказать более подробно, ибо именно эта машина стала символом гражданской войны на Украине.

В середине 1950-х годов стало ясно, что имеющийся в советских войсках основной танк Т-54 уже не может на равных противостоять западным машинам. Дабы ликвидировать отставание, научно-технический комитет Главного бронетанкового управления Министерства обороны СССР 8 июня 1955 года выдал тактико-технические требования на новую боевую машину. Она должна была превзойти все имеющиеся западные танки, даже перспективные.

В результате харьковским КБ под руководством знаменитого Александра Морозова (создателя танков Т-34-85, Т-44, Т-54 и целого ряда других боевых машин), был создан «Объект 432», представленный высшему советскому руководству в 1964 году на большом танковом показе в Кубинке. Танк произвёл на присутствующих неизгладимое впечатление: низкий, компактный, с необычно коротким моторно-трансмиссионным отделением. Наблюдавший за его манёврами первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв не мог скрыть восторга: «Будем брать!»

Под напором высоких партийных чиновников производство танка в Харькове началось практически сразу после словесного одобрения Хрущёва, даже не стали дожидаться результатов испытаний и соответствующего постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Официально танк приняли на вооружение только в декабре 1966 года и присвоили ему индекс Т-64.

По своим характеристикам Т-64 действительно стал эпохальным проектом отечественного танкостроения. Он стал первым в мире танком с комбинированной (многослойной) броней с рациональным наклоном 68° в лобовой части, что делало его непробиваемым для орудий всех танков, стоявших на вооружении потенциальных противников СССР. Новый тип трансмиссии и чрезвычайно плотная (в ущерб комфорту экипажа) компоновка позволили по сравнению с Т-62 увеличить бронирование в два раза. При весе в 36 тонн и максимальной скорости 65 км/ч Т-64 обладал уровнем бронирования сверхтяжёлых танков.

Т-64 первым в мире получил автомат заряжания третьего поколения (с выбором типа боеприпаса и без жёсткой связи конвейера с орудием), который позволил сократить экипаж до трёх человек. Ни на американском «Абрамсе», ни на немецком «Леопарде» такого устройства до сих пор нет. Именно наличие автомата заряжания на советских танках стало первым шагом к созданию необитаемой башни Т-14 на платформе «Армата».

В 1970—80-х годах Т-64 обеспечивал сохранение мира наряду с ядерным щитом СССР. Его часто можно было видеть на советских календарях и плакатах, военных журналах. Однако из-за режима секретности танк только один раз участвовал в военном параде в Москве — 9 мая 1985 года. Т-64 шли в основном в западные военные округа: считалось, что обладающие более совершенной СУО Т-64 первыми вступят в бой с армиями НАТО. Т-72 рассматривался как мобилизационный танк второго эшелона. Кроме того он активно поставлялся на экспорт. Т-80 со своими прожорливыми газотурбинами рассчитывался на особые климатические зоны.

Однако уже при испытаниях Т-64 специалисты отмечали, что в «революционной» конструкции танка далеко не все так гладко. Научно-танковый комитет Управления начальника Танковых войск, являвшийся непосредственным заказчиком бронетанковой техники, отнёсся к новой машине резко отрицательно.

Много хлопот в эксплуатации доставляли сложный двухтактный двигатель необычной конструкции с двумя коленчатыми валами. Он разрабатывался 15 лет в харьковском КБ под руководством главного конструктора Чаромского и полностью заменил устанавливавшиеся до того времени силовые установки, которые являлись модификациями легендарного танкового дизеля В-2, созданного в том же Харькове ещё в конце 30-х годов. Но в итоге новинка получила только два плюса — быструю замену в полевых условиях и хорошую габаритную мощность, немного превосходя в этом отношении другие советские танки. Но эти плюсы нивелировались большим количеством минусов — неудачная система охлаждения, низкая надёжность старта зимой, большой расход масла.

Неудачное размещение боекомплекта Т-64 (в стремлении предельно уменьшить габариты танка), дополнялось полной изоляцией механика-водителя от командира и наводчика. В случае необходимости, ему оказалось практически невозможно выбраться в боевое отделение, что во многих случаях стоило механику-водителю жизни.

Широко известен пример такой гибели: на учениях Т-64 увяз носовой частью в ручье, механик-водитель находился в положении «по-боевому» с закрытым люком. Благодаря этому вода в машину поступала не быстро. Но танкист так и не смог покинуть отделение управления и погиб. Та же картина наблюдается с гибелью Т-64 под Луганском 13 июля 2014 года. Механик-водитель вновь не смог покинуть машину через боевое отделение и сгорел вместе с танком.

Но больше всего копий на страницах печатных изданий и интернета ломается вокруг ходовой части Т-64.

В период 1976–1984 гг. проводились сравнительные войсковые испытания основных советских танков Т-64, Т-72 и Т-80 во всех военных округах СССР на которых присутствовали главные конструкторы и специалисты КБ, директора заводов. Пристальное внимание испытаниям оказывалось Министерством Обороны и ЦК КПСС. Всё было на виду у конкурентов, и сгладить или скрыть проблемы, неизбежно возникающие при подобной жёсткой эксплуатации на маршах и боевых стрельбах, было невозможно. По результатам испытаний составлялись соответствующие акты, которые служили материалом для конструкторов при дальнейших разработках и для устранения возникавших неполадок в будущем.

По утверждению украинских источников ходовая Т-64 якобы показала тогда лучшие результаты, чем у Т-72 и Т-80 благодаря высокой надёжности необрезиненных опорных катков и гусеничных лент. При этом катки Т-72 и Т-80 намного чаще выходили из строя из-за разрушений наружного резинового бандажа. Однако это утверждение не подтверждается советскими и российскими танкистами, имеющих многолетний опыт эксплуатации данных машин. Подавляющее большинство танков Т-72 и Т-80, отправляемых в капитальный ремонт после положенного пробега, уходила на катках с теми же бандажами, с которыми они прибыли с завода. Срыв и разрушение бандажей происходил только в результате сильного внешнего воздействия (например, подрыва). А после внедрения на Т-72 гусеницы от Т-80, когда бандажи катков катятся по резиновой беговой дорожке внутри гусеницы, ходовая Т-72 стала практически «вечной».

Зато небольшие необрезиненные «тарелочки» опорных катков Т-64, доставляли немало хлопот экипажу, плохо распределяя давление на гусеницу и вынуждая быть крайне осторожными при маневрировании, дабы не лишиться гусеницы. Её потеря на мягкой почве означала для танка смертный приговор, так как узкие катки немедленно увязали в грунте и машина садилась «на брюхо». Плюсом ходовой Т-64 была дешевизна (в ней практически не использовались дорогостоящие цветные металлы), но в целом Т-72 всё равно выходил дешевле своего харьковского собрата, а его ходовая была намного менее шумной и лучше поглощала вибрацию.

Британский генерал Хекетт так описывал Т-64 в своей книге «Третья Мировая война: нерассказанная история»: «… этот танк не пользовался большой популярностью у танкистов. Они находили его ненадёжным. С него часто слетали гусеницы. По сути, он создавался в спешке, как ответ на перспективный американский танк МВТ-70, так и не принятый на вооружение».

Разумеется, в ходе серийного выпуска конструкция Т-64 постоянно совершенствовалась — многие дефекты и недостатки удалось устранить. В 1985 году танк получил динамическую защиту «Контакт-1» и новый индекс Т-64БВ — именно эти танки наиболее массово используются сейчас в украинском конфликте. Вес танка увеличился до 42 тонн, что не могло не повлиять на его скоростные качества, а потому последующие модернизации машины производились с заменой силовой установки на более мощную.

Но даже после модернизации, отзывы танкистов о Т-64 сводились к следующему: двигатели капризны, склонны к перегреву и любители «поесть» масло, броня не спасает от противотанкового оружия, а манёвр ограничен конструктивными недостатками. Даже в советских технических руководствах указывалось, что Т-64 необходимо грамотно эксплуатировать и технически обслуживать и что данный танк требует опытного экипажа.

После развала СССР, в 2004 году на базе Т-64 появился чисто украинский проект Т-64БМ «Булат». Он создавался на экспорт с целью доведения характеристик стареньких Т-64 до уровня Т-84У. Танк получил новый двигатель (850 л.с. вместо 700), систему управления огнём от Т-84 1А45 «Иртыш», украинскую динамическую защиту «Нож», а также набор термодымовой аппаратуры. При этом «Нож» получила очень небольшая часть «Булатов», на остальных был установлен старый «Контакт-1», причём во многих случаях с просроченными либо пустыми модулями. Дополнительной проблемой стало полное отсутствие на всех типах украинских танков современных приборов ночного видения. На дистанциях более 1500 метров танки были полностью «слепы», что не соответствовало современным условиям боя.

Министерство обороны Украины планировало модернизировать по проекту «Булат» до 400 танков и быстренько распродать их, однако отсутствие зарубежных заказчиков и собственные ограниченные финансовые возможности заставили в итоге сократить заказ до 85 машин. Ситуация стала напоминать анекдот о вечной невесте — «все пробуют, все хвалят, но никто замуж не берет». При этом стоимость модернизации танка до уровня «Булат» росла из года в год из-за инфляции и коррупции — сначала 4 млн. гривен, потом 7. А после начала гражданской войны и вовсе стала обходиться бюджету в 14–16 млн. гривен.

Первая партия «Булатов» (56 машин) была передана в войска в 2008 году. Ещё 20 были поставлены в 2010–2011 годах, а оставшиеся 9 штук зависли на предприятии до 28 марта 2014 года. При этом партия танков после 2010 года шла в войска вообще без комплектов динамической защиты. Её начали устанавливать только осенью 2014 года, когда часть «Булатов» была уже уничтожена или серьёзно повреждена. Основная часть «Булатов» (78 ед.) проходила службу в элитной 1-й танковой бригаде, остальные — в 169-м учебном центре сухопутных войск «Десна» и Академии Сухопутных войск имени гетмана Пётра Сагайдачного.

В многочисленных и не всегда объективных сравнениях с другими танками «Булат» регулярно получал хорошие оценки. Украинские эксперты неизменно ставили его выше русских Т-72 и Т-90. Конец всем спорам положила гражданская война. Сами украинские танкисты (в том числе танковый ас Евгений Межевикин), столкнувшись с Т-72 на поле боя и получив возможность изучить трофейный российский Т-72Б3 в Иловайске, отзывались о русской машине исключительно в лестных тонах, ставя её куда выше своих Т-64. Это же подтвердил в одном из интервью танковый ас ДНР с позывным «Кайзер».

Помимо 1100 танков в украинской армии, ещё порядка 1600 машин находилось на базах хранения (Т-64, Т-80, Т-72 и даже Т-55). Казалось бы — армада. Увы, большая часть танков без должного обслуживания превратилась в хлам, двадцать лет ржавеющий под открытым небом.

Помимо танков на 1 января 2014 года ВСУ располагали 3794 единицами лёгкой бронетехники: БМП-1, БМП-2, БТР-60, БТР-70, БТР-80 и БРДМ-2. У десантников имелись БМД-1, БМД-2 и БТР-Д. Это всё, что осталось от советского наследства. Очень много машин было утилизировано и пошло в переплавку. Минимум несколько сотен БМП-1 и БМП-2 ушло на экспорт (в одну только Грузию больше 100 единиц).

Теоритически за 23 года украинской независимости устаревший советский модельный ряд должна была заменить новейшая бронетехника собственной разработки. Ежегодно на различных военных выставках украинские оружейники представляют десятки новых проектов всех видов оружия и военной техники — от стрелкового до управляемых ракет. Но как с горечью отмечала официальная газета Минобороны Украины «Народная армия»: «Большинство образцов существуют в единичных экземплярах и не прошли государственные испытания».

Наиболее широкой рекламной кампании удостоился бронетранспортёр БТР-4 «Буцефал» — прямой потомок БТР-80, тюнингованный всякими наворотами и доведённый по требованиям защиты до стандартов НАТО. Харьковчане полностью переделали корпус БТР-80, увеличив его по высоте и установив кормовые двери для десанта. Отделение управления получило отдельные боковые двери, что придало БТР-4 сходство с французским бронетранспортёром VAB или немецким Tpz Fuchs.

Среди несомненных плюсов «Буцефала» — оптико-телевизионная система с лазерным дальномером и стабилизацией поля зрения в вертикальной и горизонтальной плоскостях. В комбинации с прибором ночного видения это делало БТР-4Е отличным корректировщиком в танковом взводе. Приличной была и броневая защита способная выдержать попадание 30-мм снарядов. От советских БТР-80 и российских БТР-82 «Буцефал» выгодно отличало заднее расположение десантного отделения. Универсальный боевой модуль украинского производства с пушкой, пулемётом и ПТРК (на разных вариантах БТР устанавливали модули «Гром», БАУ-23—2, «Шквал» и «Парус») обладал хорошей огневой мощью, прицелом и стабилизатором.

Но в целом ничего революционного, кроме «западного» вида, в украинской разработке не было. Вместо бойниц и смотровых приборов БТР-4 имел большие окна с бронестёклами, что никак не добавляло машине броневой защиты в передней протекции. Силовое отделение было перенесено в середину корпуса с установкой двухтактного дизеля З-ДТЗ (созданного на основе танкового 5ТДФ). Однако установить на него глушитель оказалось невозможно, так как это резко снижало мощность. В результате БТР-4 ревел как зверь, демаскируя себя на всю округу. Американская автоматическая коробка передач, плохо адаптированная под украинский дизель, и отсутствие генератора только добавляла проблем механику-водителю. Пришлось менять родной дизель на итальянские и немецкие образцы. По сути, украинцы превратили БТР в бронированную патрульную машину для сопровождения колонн и противопартизанских действий.

В 2012 году БТР-4 выиграл сравнительные испытания в Кувейте у своего французского собрата VBCI и его с помпой приняли на вооружение ВСУ. Но при этом военные сразу отметили, что требованиям украинской армии он не соответствует и его либо необходимо кардинально переделать, либо закупить аналогичный образец на Западе. Не устраивала военных и довольно высокая стоимость машины — порядка 1,5 млн. долларов.

В 2009 году Ирак заказал Украине танки, самолёты, а также 240 «Буцефалов» на общую сумму 2,4 млрд. долларов. В итоге сделка оказалась со скандалом разорвана. За два года хилая украинская оборонная промышленность смогла выпустить и поставить заказчику меньше сотни БТР, причём большая их часть оказалась бракованной. В январе 2014 года, когда в Киеве уже «скакал» Майдан, Ирак вернул Украине очередную партию из 42 БТР, мотивируя беспрецедентный отказ наличием ржавчины в корпусах и трещин в бронелистах. В результате бракованные «Буцефалы» передали Нацгвардии и вскоре они оказались под Славянском и Луганском.

«Буцефалом» в начале 2014 года интересовалась Индонезия. Однако получив 5 БТР-4 (в амфибийном варианте) и проведя их всесторонние испытания, также отметила множество недостатков машины.

Немного более удачной модернизацией советского БТР-80 стал БТР-94 и его дальнейшее развитие БТР-3Е. Модернизация проводилась просто — на старые БТР-80 ставили новый двигатель и боевой модуль вместо башни. По признанию обеих воюющих сторон, на сегодняшний день БТР-3 — наиболее эффективный украинский бронетранспортёр в отношении цена-качество. Его производство позволило Украине реально утвердиться на мировом рынке в качестве поставщика не только танков, но и легкобронированной техники.

Однако вопреки ожиданиям, масштабных закупок не последовало. Небольшие партии БТР-3 закупили Азербайджан, США, Казахстан, Судан, Мьянма и Чад. Более крупные партии были поставлены в Нигерию (51 единица) и Таиланд (из запланированных 236 машин тайцам удалось получить примерно 180). Но вскоре Таиланд и Судан отказались от дальнейших закупок БТР-3 из-за срыва сроков поставок, завышенной цены и низкого качества.

Экспортный успех БТР-94 также был весьма скромен — 50 машин продали в Иорданию, но из-за их низкого качества иорданцы передали все закупленные БТР армии Ирака. Оставшиеся на Украине 40 БТР-94 пришлось принять на вооружение ВСУ, где они использовались в основном для парадов и различных публичных показов.

Из артиллерийских систем на вооружении украинской армии в 2014 году числилось 3063 САУ, буксируемых орудий и РСЗО. Большая часть этого артиллерийского парка — не первой свежести 122-мм САУ 2С1 «Гвоздика» и 152-мм САУ 2С3 «Акация» со стандартными (некорректируемыми) боеприпасами. Вместе с РСЗО БМ-21 «Град», буксируемыми советскими гаубицами Д-30 и Д-20, они составляли основу огневой мощи бригадных артиллерийских групп сухопутных войск. Более современные системы типа 2С19 «Мста» были в категорическом меньшинстве.

Также на Украине с советских времён осталось на хранении около сотни тяжёлых 300-мм реактивных систем залпового огня 9К58 «Смерч» и примерно сотня 203-мм САУ 2С7 «Пион». Предназначение последних — уничтожение особо важных объектов в глубине тылов противника: командных пунктов, инфраструктуры тактического ядерного оружия. Именно из Украины «Пионы» получила Грузия — пять таких установок было использовано во время войны 2008 года и все они оказались в числе трофеев российских войск.

Располагала «Незалежная» и 12 действующими ракетными установками «Точка-У» сведёнными в 19-ю ракетную бригаду. Ещё порядка 90 комплексов находились на хранении в неизвестном состоянии. Последние стрельбы «Точек» проводились за 14 лет до описываемых событий и прогремели на всю Украину. Тогда баллистическая ракета, выпущенная в Черниговской области, долетела до города Бровары и попала в жилой 9-этажный дом, убив и ранив 8 человек.

В наследство от СССР Киеву досталось больше двух млн. тонн артиллерийских боеприпасов. Все 23 года, по настойчивым требованиям Запада, шла распродажа и утилизация этих грандиозных запасов. Интересный факт — в 2005 году будущий президент США Барак Обама лично посетил Донецкий завод химических изделий, где в составе делегации американских сенаторов наблюдал за процессом утилизации боеприпасов.

Кроме того, в 2004—06 годах трижды происходили крупные взрывы на артиллерийских складах в Новобогдановке Запорожской области и в 2008 году почти неделю взрывались загоревшиеся артиллерийские склады под Лозовой в Харьковской области. Тогда помимо артиллерийских снарядов погибла и немалая часть запаса ракет к системам РСЗО.

В результате к началу гражданской войны ВСУ всё ещё располагали значительным количеством неутилизированных боеприпасов, но почти все они были с истекшими сроками хранения.

Но самая печальная картина наблюдалась в украинском флоте. После раздела Черноморского флота, ВМС Украины получили 137 судов. Флагманом флота стал фрегат «Гетман Сагайдачный», который не имел даже противокорабельного ракетного комплекса и в советские времена входил в состав морских частей пограничных войск КГБ.

За 23 года украинцы потеряли больше половины своего куцего флота. На распил и продажу шли корветы, фрегаты, патрульные катера, десантные корабли. Был порезан даже легендарный сторожевой корабль СКР-112, который первым изменил данной присяге и поднял украинский флаг. Один ракетный катер был подарен Грузии и уничтожен русским спецназом в Поти в 2008 году. Фрегат «Севастополь» продали туркам в качестве мишени. Авианосец «Варяг» ушёл китайцам всего за 20 млн. долларов якобы под плавучее казино. Два десантных корабля на воздушной подушке типа «Зубр» продали Греции. Офицеры и матросы, кто с таким энтузиазмом предавал СССР и переходил в украинские ВМС, оказались на грани нищенского существования.

После столь беспощадного «распила» в составе ВМСУ к началу крымских событий остались фрегат, подводная лодка, 7 корветов, два ракетных катера, два десантных корабля, два корабля управления, 5 тральщиков и 41 судно вспомогательных классов, включая катера рейдовой службы.

Подавляющая часть этих кораблей находилась в плачевном состоянии. Флагман — фрегат «Сагайдачный», несмотря на капитальный ремонт двигателей, неоднократно ломался, умудрившись опозориться прямо во время учений НАТО в Средиземном море. Единственная подводная лодка «Запорожье» давно перестала отвечать требованиям современного морского боя и стала живым памятником, намертво приваренная к пирсу. На её содержание и «ремонт» регулярно уходили немалые деньги, зато в ВМС существовало целое управление подводного флота, с кучей капитанов первого ранга и даже адмиралов!

Единственный корабль 1 ранга оставшийся у украинских ВМС, который ещё можно было попытаться ввести в строй — ракетный крейсер «Украина» (собрат российского ракетного крейсера Черноморского флота «Москва»). Однако крейсер проектировался ещё под советское навигационное оборудование и вооружение, которые на самой Украине не производилось. Киев пытался безуспешно продать данный корабль России, но в итоге получил категорический отказ. В результате крейсер так ни разу и не выходил в море, намертво застряв у причальной стенки Николаевского завода.

В ходе событий в Крыму украинский флот лишился 51 корабля, ключевой военно-морской базы, инфраструктуры, материальных запасов, служебной и секретной документации, кодов связи и большей части личного состава. Примерно треть моряков пополнила ряды русского Черноморского флота, треть просто уволилась. Под украинским флагом осталось треть личного состава и 10 кораблей, включая находившийся в Средиземном море «Гетман Сагайдачный». Такова была крымская «Цусима» украинского флота.

А что же украинская «оборонка»? После развала СССР на территории Украины осталось около 700 предприятий, занятых исключительно выпуском продукции военного назначения. Ещё несколько тысяч заводов и организаций в той или иной мере принимали участие в работе оборонной промышленности. По количеству предприятий украинский ВПК в 1991 году уступал только российскому. Считалось, что ВПК независимой Украины, наряду со знаменитой пшеницей, имеет большие и радужные перспективы.

Однако 23 года «независимости» превратили ВПК в бледную тень былого могущества. Главное его слабостью было то, что «заточен» он был на глубокую кооперацию в составе единой большой страны. А выйдя из состава СССР, Украина сразу же лишилась возможности производить зенитные ракетные системы, боевую авиацию, полевую артиллерию, миномёты, а также вооружение и военную технику некоторых других классов. У Киева не было ни денег, чтобы заказать массовое производство украинских образцов вооружения для армии, ни желания развивать национальный ВПК. В этом плане Украина шла стандартным путём стран Прибалтики, Польши, Болгарии, переводя армию на натовские стандарты в надежде на то, что в случае войны НАТО пришлёт оружие и технику по ленд-лизу.

В итоге большинство украинских оборонных предприятий погибло, а количество действующих институтов, заводов и КБ сократилось в несколько раз. Остатки ВПК были объединены в концерн «Укроборонпром», которому на остатках советского наследия и изношенных производственных мощностях, на какое-то время удалось сделать Украину крупным экспортёром военной техники. За 10 лет (2005–2014 гг.) концерном было продано 838 танков, 722 БТР и БМП, 236 вертолётов, более 200 самолётов и БПЛА, 3,5 тыс. единиц специальной техники, 5 тысяч автомобилей. Плюс — средства ПВО, артиллерия, боеприпасы, больше 600 тысяч единиц стрелкового оружия.

В результате столь плачевного состояния украинской армии и «оборонки», киевская хунта сразу после нацистского переворота 2014 года обратилась за военной помощью к своим европейским и американским хозяевам.

Уже 5 марта в Верховной Раде Украины депутатами «Батькивщины» с одобрения американцев был зарегистрирован законопроект о присоединении страны к блоку НАТО. Казалось бы, из-за потери Крыма членства в данной организации Украине было не видать, как своих ушей. Но геополитическая ситуация кардинально изменилась — стоял вопрос о разрушении России, и Вашингтон вместе с Брюсселем делали всё возможное, чтобы укрепить военное сотрудничество с Киевом и превратить Украину в одну из стран базирования американского военного контингента и систем ПРО.

12 марта украинская военная делегация выехала в штаб-квартиру НАТО в Брюссель, чтобы обсудить «направления усиления сотрудничества». В этот же день Комитет НАТО по планированию на случай чрезвычайных ситуаций заявил о готовности оперативно реагировать на обращение Киева о предоставлении помощи. Авиация североатлантического альянса, выполняя полёты в воздушном пространстве Польши и Румынии, взяла под контроль воздушное пространство Украины, а в Чёрном море появились американские эсминцы.

Тем не менее, идти на прямое военное столкновение с Россией США пока не планировали. Несмотря на свою военную и экономическую мощь, Вашингтон почти никогда не нападал в одиночку на свою жертву. Всегда организовывалась свора сателлитов, которая дружно лаяла на врага от имени «мирового сообщества». Кроме того, генеральный секретарь НАТО Расмуссен, с грустью отмечал, что по сравнению с 2008 годом в российской армии произошло «невероятное развитие способности действовать быстро и решительно. Мы видим лучшую подготовку, лучшую организацию, лучшую координацию действий. Они также вложились в модернизацию. Нам не следует недооценивать силу Российской армии».

Помимо чисто военного аспекта американцам необходимо было расшатать ситуацию внутри России, что после крымского триумфа Путина у них не очень-то получалось. Всё это требовало немалого времени, поэтому пока помощь Украине ограничилась поставками снаряжения, наёмников частных военных кампаний (ЧВК) и показной демонстрацией силы, для чего в Восточной Европе был развёрнут 5-тысячный военный контингент быстрого реагирования. К размещению более крупных воинских контингентов США были не готовы — на это банально не было войск, скованных операциями в Ираке, Сирии и Афганистане.

Тем не менее, после присоединения Крыма какое-то время остро стоял вопрос — вмешается ли Запад в происходящие события военным способом? Сам Владимир Путин рассказывал об этом моменте так: «Это не могло быть понятно сразу, поэтому я на первом этапе работы вынужден был соответствующим образом сориентировать наши Вооружённые силы. И не просто сориентировать, а отдать прямые указания, приказы по поводу возможного поведения России и наших вооружённых сил при любом развитии событий».

Он добавил, что Россия в тот момент могла привести к боевой готовности и ядерные силы: «Мы готовы были это сделать. Я же разговаривал с коллегами и говорил им, что это (Крым) наша историческая территория, там проживают русские люди, они оказались в опасности, мы не можем их бросить. Не мы совершили госпереворот, это сделали националисты и люди с крайними убеждениями. Вы их поддержали. Но вы где находитесь? За тысячи километров? А мы здесь, и это наша земля! Вы за что хотите там бороться? Не знаете? А мы знаем. И мы на это готовы».

И действительно, воссоединив Крым, Россия немедленно продемонстрировала Западу готовность защитить свои национальные интересы всеми имеющимися у неё средствами. В марте появлялись сообщения, что российские военные перехватили в Крыму сразу два американских беспилотника MQ-5B Hunter — один был сбит средствами ПВО, а канал управления второго удалось перехватить с помощью комплекса РЭБ «Автобаза» и посадить БПЛА на своей территории.

Когда 12 апреля к берегам Крыма устремился, вооружённый крылатыми ракетами, эсминец ВМС США «Дональд Кук», то американцев ожидал очередной неприятный сюрприз — тайно доставленный в Крым ракетный комплекс береговой обороны «Бастион» с ракетами среднего радиуса действия «Оникс». По словам командующего Черноморским флотом Александра Витко, такую восьмёрку, которую нарисовал «Дональд Кук», сбегая из-под прицела «Бастиона», вряд ли до этого видели в Чёрном море.

Кроме того, американских моряков заставил несколько понервничать и российский Су-24, который несколько раз пролетел в опасной близости от эсминца. Правда бравурные сообщения о том, что Су-24 установленным на борту комплексом радиоэлектронных помех «Хибины» смог принудительно выключить у американцев радар, боевые управляющие цепи и системы передачи подтверждения так и не нашли, так как это просто технически невозможно. Неверной оказалась информация и о паническом увольнении 27 членов экипажа эсминца. Конечно, устроенное на глазах американских моряков нашим пилотом авиашоу, не может не вызывать уважения. Но наш противник крайне серьёзный. Шапками тут не закидаешь и одной лихостью не возьмёшь.

В итоге военного конфликта Россия-НАТО в 2014 году так и не произошло, но сам процесс подготовки к Большой войне был запущен, в связи с чем бандеровская Украина отбросила всякую «внеблоковость» и широко распахнула свои двери для иностранных интервентов. 1 апреля Верховная Рада поддержала проект закона о допуске подразделений вооружённых сил других государств на украинскую территорию «для участия в многонациональных учениях». В этот же день НАТО заявило о готовности направить на Украину «мобильные группы военных инструкторов» для реформирования её вооружённых сил. А вскоре начались обещанные поставки военной помощи (шлемы, бронежилеты, приборы ночного видения, средства оказания медицинской помощи и прочее снаряжение).

Неприятно об этом писать, но главным источником пополнения летального вооружения для киевской хунты стало не НАТО, а… Россия. Начиная с 16 марта, начался предательский возврат Украине её бывшего вооружения с территории Крыма. За несколько месяцев киевской хунте было возвращено: 128 бронемашин, 41 танк, 120 единиц артиллерии, ЗРК и РСЗО, 35 кораблей, 1788 автомобилей, 92 самолёта и вертолёта, на общую сумму более 1 млрд. долларов. Всё это оружие затем стреляло по мирным жителям в Донецке, Горловке, Славянске и других местах Донбасса. Передача продолжались вплоть до 5 июля, пока сама Украина не приняла решение о прекращении военно-технического сотрудничества с Россией. Все россказни о том, что Москва прекратила поставки из-за массовой гибели мирных жителей не имеют под собой оснований. В таком случае их надо было прекращать ещё 2 мая, после штурма Славянска и сожжения людей в Одессе.

В итоге к весне 2014 года, даже с учётом потери Крыма и многолетних системных недостатков, украинская армия имела перед народным ополчением Донбасса четыре важных преимущества: подавляющее по численности войск и абсолютное по авиации, бронетехнике и артиллерии. Что касается личного состава, то о нём весьма точно высказался Игорь Стрелков: «Устойчивы в обороне. Это те же самые русские солдаты. Они себя считают древними украми, украинцами или кем-то там. По сути, это русские люди. Они неприхотливы, готовы к лишениям. В общем, все качества русского солдата. Других сильных сторон я у украинской армии не вижу. Все остальное — это следствие 23 лет развала, такого же, как и у нас, помноженного на их ментальность. Их начальники… вне всякой критики. Средний офицерский состав более-менее».

Вместе с украинской армией воевать против восставшего Донбасса готовились Внутренние войска, сразу после переворота трансформированные бандеровцами по американскому образцу в Национальную гвардию.

Инициатором её создания формально выступил «президент» Украины Александр Турчинов. Но, вне всякого сомнения, прямое указание он получил от своих американских кураторов. Они прекрасно видели, что после нацистского переворота произошёл развал системы управления государством, помноженный на тяжёлый экономический и политический кризис. Большинство сотрудников украинской милиции отказывались выполнять приказы хунты, связанные с каким-то личным риском для жизни (что и было неоднократно подтверждено событиями в Донецке, Луганске, Славянске, Харькове, Краматорске, Днепропетровске, Одессе). Те из майданных «патриотов», кто рвался на службу в милицию, столкнулись со сложной бюрократической процедурой трудоустройства. В те критические дни мятежники могли рассчитывать только на сотни «Самообороны Майдана» и боевиков «Правого сектора»[1]. А взять ситуацию под контроль необходимо было немедленно, во всех регионах.

Уже 25 февраля новый глава МВД Арсен Аваков провёл кадровые перестановки в своём ведомстве, назначил проведение служебного расследования в отношении руководителей Главных управлений и управлений МВД Украины и подписал приказ № 144 «О роспуске специального подразделения милиции общественной безопасности «Беркут». Одновременно Внутренние войска преобразовывались в Национальную гвардию.

Эти меры позволили бандеровцам расчленить командную преемственность в рядах Внутренних войск и МВД, провести их «чистку» и ввести собственные кадры на ключевые должности. Сотрудникам милиции совершенно сознательно отдавались вопиющие по жестокости приказы, которые они психологически были не в состоянии выполнить. Так происходил естественный отбор от неугодных новой власти элементов. Оставшись без прежнего руководства, рядовой и офицерский состав Внутренних войск быстро попал под пресс оголтелой пропаганды, когда «устав» и «закон» был заменён на «идеологическую чистоту» и «свидомость».

Состав Национальной гвардии быстро разрастался за счёт активистов Майдана, откровенных нацистов и правосеков. Однако из первой партии в 450 добровольцев, которых готовили к службе в Нацгвардии, на контракт попали всего 274. Остальные вернулись на Майдан, либо не подошли по состоянию здоровья. Уже 5 апреля 1-й добровольческий батальон Национальной гвардии принял присягу и был отправлен воевать под Славянск. В конце мая ему на помощь был переброшен 2-й сформированный батальон.

При этом возникало немало психологических сложностей, когда вчерашние майдановцы получали милицейские (!) удостоверения и оказывались в одних рядах с теми, кого ещё вчера сжигали бутылками с зажигательной смесью на киевских улицах. Уже будучи на передовых позициях в Славянске, бывшие «беркутовцы» неоднократно «цеплялись» с новоявленными нацгвардейцами: милиционеры заявили, что в случае ещё одного Майдана они такое терпеть больше не будут… Нацгвардейцы ответили. В итоге чуть не дошло до перестрелки.

Из интервью одного из украинских военных: «Первый и второй батальоны Нацгвардии были сформированы в основном из майдановцев. Я понимаю, зачем власти пошли на этот шаг. Этих людей необходимо было чем-то занять и убрать их из Киева. В итоге мы имеем кучу людей, которые никогда не держали оружия в руках. Из первого батальона, из 280 человек, во время принятия присяги 240 нигде никогда не служили. Да они элементарно не знают, как держать автомат в руках. Думали, тут будет „Counter Strike“, а тут настоящая война. Они оружие, когда получали, просто баловались им… Заглядывали в дуло автомата… А тут растерялись. Многие боятся, когда начинается стрельба. Или разбегаются, или под руки лезут».

Несмотря на это верное замечание, именно первые два батальона Нацгвардии, которые курировал генерал-майор Нацгвардии Сергей Кульчицкий, выполнили для киевской хунты огромный и неоценимый объем фронтовой работы, пока армейские части с трудом восстанавливали свою боеспособность.

Ещё одним экзотическим вооружённым формированием бандеровской Украины стали добровольческие батальоны, формируемые в каждой области страны из активистов Майдана и… уголовников. Не случайно одним из первых действий бандеровцев после захвата власти стало объявление сразу двух амнистий. В ходе первой были освобождены 26 тысяч уголовников. Вторая амнистия затронула лиц, только находившихся под судебным и досудебным следствием. Выпустив на свободу огромное количество зеков и подследственных, Киев одним выстрелом убил двух зайцев: освободил места для новых (уже политических) заключённых и сколотил из амнистированных уголовников карательные батальоны.

На момент их формирования ещё не было и речи о «российской агрессии» — батальоны территориальной обороны должны были от имени победившего Майдана подавлять протесты мирного населения в своих регионах. Правые радикалы — от футбольных ультрас до откровенных нацистов и уголовников, подходили для этого идеально. На них не распространялся устав и правовые нормы силовых структур Украины, поэтому ненависть ко всему русскому, желание отработать амнистию и возможность поживиться имуществом «сепаров» позволила боевикам применять все возможные методы ведения боевых и карательных действий, выученных по методичкам СС и УПА.

Наиболее отличился на этом поприще глава Днепропетровской области олигарх Игорь (Беня) Коломойский, третий по благосостоянию человек на Украине после Ахметова и Пинчука, основатель крупнейшей промышленно-финансовой группы «Приват», представленной в нефтехимии, металлургии, банковском секторе, пищевой промышленности, агросекторе, авиаперевозках, спорте и медиа.

Именно ему собственно и принадлежит сама идея о создании территориальных батальонов. Произошло это так. Получив пост губернатора Днепропетровской области, Коломойский вывел для защиты областной администрации от пророссийских протестующих местный «Беркут». Бойцы подчинились приказу, но когда встали в оцепление, то надели георгиевские ленточки. У Коломойского был шок. Он понял, что представители силовых структур явно не на стороне нацистов и надо срочно формировать свои вооружённые формирования.

Принято считать, что Коломойского прозвали Беней в честь харизматичного одесского бандита Бенциона Крика из рассказов Исаака Бабеля. Но есть и другая версия: есть блатная песня про дядю Беню — маклере и «хватком коммерсанте». А так как Коломойский был и тем и другим, то прозвище Беня ему подходило идеально. Имевшие с ним дело отмечали, что Коломойский жёсткий бизнесмен, который пытается до мелочей отстоять свои интересы. Непубличен, но властен и влиятелен. Склонен зачастую пересматривать правила игры во время самой игры.

Путь к большим деньгам и власти у Коломойского, как и у большинства украинских и российских олигархов, достаточно стандартен. Развал СССР, продажа в родном Днепропетровске привезённых из Москвы компьютеров, оргтехники, кроссовок, спортивных костюмов и телефонов. Постепенное знакомство с «нужными людьми» и переход от продажи «барахла» к нефти и металлу.

За Коломойским — образование одного из первых на Украине коммерческого «Приватбанка». В отличие от неповоротливых госбанков — «Украины», «Сбербанка» и «Промстройбанка», его «Приватбанк» охотно и оперативно обслуживал частных предпринимателей. Самыми прибыльными операциями на первых порах были расчёты с Россией. В итоге в «Привате» оказалось 20 млн. вкладчиков — 75 % экономически активного населения Украины! Через него шла выдача зарплат, пенсий, получались кредиты. Банк быстро превратился государство в государстве, осуществляя рейдерские захваты приглянувшихся активов и при этом не считаясь ни с милицией, ни с простыми людьми, ни с местными властями.

В Днепропетровской области, где разворачивал свою бурную деятельность Коломойский, полноправным хозяином на тот момент был Павел Лазаренко, без одобрения которого нельзя было делать никаких серьёзных дел — он требовал (и любыми средствами получал) долю в любом бизнесе на территории области. У Лазаренко, как главы днепропетровской мафии, было два видных воспитанника — Юлия Тимошенко и Игорь Коломойский. Их троих связывали большие дела и большие деньги.

Однако в 1999 году Лазаренко, успевшего побывать премьер-министром Украины, прищучили другие политические «хищники» и он бежал в США, где сел в тюрьму за коррупцию и другие «подвиги». Воспользовавшись этим, Коломойский последовательно завладел всей его днепропетровской собственностью (вплоть до последнего магазинчика).

Окрепнув и выйдя в своих делах на международный уровень, Коломойский хитро обошёл украинские законы, запрещающие иметь двойное гражданство, и стал обладателем тройного (!) гражданства (Украина, Израиль, Кипр), о чём в законе не было сказано ни слова. Кроме того, Коломойский возглавил ряд еврейских неправительственных организаций, например Европейский еврейский союз.

После «Оранжевой революции» Беня подобрался к администрации президента Ющенко, профинансировал его предвыборную кампанию и вышел на помощника президента Александра Третьякова, которому исправно платил 60–70 млн. долларов в год за использование в свою пользу президентского ресурса. Обзавёлся олигарх и серьёзными связями в правоохранительных органах, в судах. Не только в родном Днепропетровске, но и в Киеве, Запорожье, Ивано-Франковске. Имея столь обширную поддержку, Коломойский вместе со своими подельниками трудился не покладая рук, расширяя и укрепляя свою империю.

Кроме украинских активов у Коломойского есть и другие — в Австралии, Гане, Грузии. Размах поистине всемирный: по данным украинских СМИ «Приват» контролирует до 30 % мировой добычи марганцевой руды и более 20 % мирового производства ферросплавов. Три из четырёх ферросплавных заводов Украины принадлежат Коломойскому и его партнёрам. Стахановский и Запорожский заводы полностью, а за Никопольский длительное время шла борьба между Коломойским и Пинчуком. В результате последний утратил контроль над предприятием, сохранив лишь часть акций. Заводы Коломойского обеспечены собственным сырьём — рудой Марганецкого и Орджоникидзевского горно-обогатительных комбинатов.

В России у Коломойского также есть бизнес — завод «Тольяттиазот», производящий стратегически важный для страны аммиак. Подавляющая часть производимой им продукции (аммиак и карбамид) шла швейцарскому офшору «Nitrochem Distribution AG» по заниженной на 40 % цене. А тот, в свою очередь, реализовывал её по всему миру уже по рыночной цене. Разница шла в карман днепропетровского олигарха.

Как и Ахметов, Коломойский большой любитель футбола — под его патронажем, как вице-президента футбольной федерации Украины, один израильский и два украинских футбольных клуба.

Однако в 2006 году у Коломойского разгорелся конфликт с Порошенко и Григоришиным, которые реанимировали старое уголовное дело в организации убийства человека, заведённого на Коломойского следователем Генпрокуратуры Игорем Шолодько. И Беня был вынужден бежать в Швейцарию. А, как известно — это излюбленное место сбора глобалистов и мировых финансовых паразитов, с которыми у Коломойского, несомненно, самые тесные контакты. В итоге уголовное дело замяли, хотя это и стоило олигарху больших финансовых затрат. Дерзкий следователь попал под мобилизацию и в 2014 году погиб в зоне АТО при невыясненных обстоятельствах.

Коломойский имел весьма тесные контакты и с российскими олигархами. Среди его партнёров — Борис Березовский, Олег Дерипаска и Роман Абрамович. При этом уникальный проходимец и прохвост (по выражению Путина), умудрился «кинуть» на несколько миллиардов долларов Романа Абрамовича. В изложении Путина конфликт выглядел так: два бизнесмена заключили контракт, и Абрамович заплатил Коломойскому большую сумму, но «тот… сделку не довёл, прикарманил денежки».

Ещё одним источником прибыли «Привата» стали авиаперевозки. Под контролем Коломойского были три авиакомпании — «Аэросвит», «Днеправиа» и «Донбассаэро». При этом «Аэросвит» ежегодно открывал новые направления и усиленно пробивался в лидеры украинских авиаперевозчиков. Единственным конкурентом ему была самая крупная авиакомпания «Международные авиалинии Украины» (МАУ). Флагман перевозок, к тому же принадлежащий государству. Устав от конкуренции, Коломойский в 2012 году внезапно доводит «Аэросвит» до банкротства и «вешает» его со всеми проблемами и долгами на «МАУ», получив взамен контрольный госпакет акций этой авиакомпании. Тут же, подконтрольная Коломойскому «МАУ», перестаёт платить за услуги аэропорта «Борисполь» и прекращает питание на борту пассажиров.

После таких выкрутас у Коломойского вполне ожидаемо начались проблемы с президентом Януковичем, который был вынужден призвать окончательно обнаглевшего олигарха к какому-то порядку. В ответ принадлежащие Коломойскому СМИ, начали обвинять Януковича в попытках забрать авиабизнес у Коломойского и отдать своему сыну Александру.

Лежал в сфере интересов Коломойского и Крым. Днепропетровский олигарх очень хотел скупить активы Севастополя и заняться разработкой нефтяного шельфа в Азовском море. Но включение Крыма в состав России перечеркнуло эти планы. В качестве компенсации Коломойский забрал все деньги крымских вкладчиков, которые были на счетах его «Приватбанка» (примерно 60 млрд. рублей).

В награду за участие в финансировании Майдана Коломойский получил «на откуп» родную Днепропетровскую область. Здесь, вместе со своими ближайшими подручными Геннадием Корбаном и Борисом Филатовым, он быстро вооружил около 200 идейных боевиков и местных бандитов, силами которых жёстко занялся «наведением порядка». Российских активистов бандиты везли на прогулку в лес, где с ними проводилась разъяснительная работа на предмет того, как надо любить Украину. В результате угрозу «Русской весны» в Приднепровье как рукой сняло. В Киеве сидели с открытыми ртами — так эффективно бороться с врагами не был способен весь аппарат СБУ, МВД и других спецслужб, находящийся после победы Майдана в полном параличе.

Но Коломойский был и остаётся в первую очередь бизнесменом, нежели политиком. Все его политические решения и шаги направлены только на одно — укрепление и расширение собственной финансово-промышленной империи. Если того требовали интересы бизнеса или выгода, он легко общался с «террористами» и «сепаратистами». Например, с Игорем Безлером, с которым успешно решил вопрос о бесперебойном функционировании аммиакопровода «Тольятти-Одесса», проходящего через контролируемую им Горловку. Также на весь интернет прогремела дружеская попойка Коломойского с «лже-Губаревым», который заинтересовал олигарха возможной передачей ему донецких активов.

Провозглашение ДНР стало для Коломойского отличной возможностью отнять часть бизнеса у извечного собрата-конкурента по списку богатейших олигархов — Рината Ахметова. Благо позиция Ахметова по конфликту долго время оставалась неясной, что дало Коломойскому повод преподнести рейдерский поход на Донбасс, как борьбу с сепаратизмом и теми, кто его финансирует.

Но для этого требовалось уже не 200 бандитов, а собственные вооружённые силы (что-то вроде ЧВК). И такая структура была создана — «Полк национальной защиты Днепропетровской области» в составе карательных батальонов «Днепр» под командованием Юрия Берёзы (500 человек) и «Донбасс» под руководством Константина Гришина (120 человек).

Юрий Берёза является убеждённым нацистом. Его фраза «нам надо привыкнуть быть фашистами, а когда вернёмся в Крым — сожжём там всех» цитировалась многократно. В эфире ток-шоу «Право на власть» он выразил своё мировоззрение более подробно: «Нам нужно выходить на границы Российской Федерации, закрывать эти границы, строить Китайскую стену, копать ямы и заливать их водой. На востоке к нам будет отношение, что „там фашисты“ и так далее. Мы должны к этому привыкнуть. Мы должны строить сильную армию, которая дойдёт до Садового кольца и, может быть, остановится на подступах к Москве».

В советское время Берёза успел поработать в колхозе, закончил в 1991 году Днепропетровское высшее зенитно-ракетное командное училище ПВО по специальности «инженер по эксплуатации радиотехнических средств». Служил на Камчатке и в Калининграде, в 1997 году получил звание майора железнодорожных войск ВСУ и был назначен заместителем командира воинской части в Харькове, дошёл до помощника начштаба. Однако вскоре уволился и стал коммерсантом.

Душа Берёзы, как и большинства украинских националистов, всегда жаждала «европейской красоты и ценностей». Одно то, что примером для подражания он избрал для себя Романа Шухевича, говорит о многом. Во время первого Майдана Берёза был комендантом «оранжевого» палаточного городка в Днепропетровске, председателем Днепропетровской областной организации Конгресса украинских националистов. Во время Евромайдана вновь принимал участие в протестах возле облгосадминистрации. После государственного переворота, помимо командования батальоном «Днепр», стал начальником штаба «Полка национальной защиты Днепропетровской области».

Комбат «Донбасса» Константин Гришин (более известный под псевдонимом Семён Семенченко) вопреки распространяемым слухам никогда не был флотским офицером. У него нет ни высшего образования, ни опыта флотской службы. Это обычный севастопольский аферист, осуждённый за мошенничество. «Революция достоинства» застала его в донецкой Макеевке, куда мошенник бежал, скрываясь от севастопольских кредиторов и налоговиков.

Коломойский, имея огромный опыт общения со всякого рода жульём, сразу «раскусил» Гришина, как обыкновенного проходимца, которые в великом множестве всплывают во время любой Смуты. В Донецке Гришин постоянно ходил на митинги «сепаратистов», слонялся в захваченной донецкой облгосадминистрации и казначействе, ездил на киевский Майдан, выпрашивая деньги на билеты у знакомых. Пока ему не улыбнулась Фортуна, и бандеровский журналист Богдан Кутепов не пригласил донецкого активиста (так Гришин представлялся в Киеве) в студию «Громадського ТБ».

Кутепов, собственно, и придумал Гришину псевдоним Семён Семенченко. Потому что под собственной фамилией светиться на телеэкранах Гришин не мог — его разыскивали кредиторы и жертвы многочисленных афер. По той же причине он натянул маску-балаклаву. Ну а поскольку от великого до смешного один шаг, вполне логичным было последующее знакомство Гришина с советником министра внутренних дел Антоном Геращенко и катапультирование его с беспросветной жизни нищего жулика на пост командира карательного батальона.

Гришина, который до этого не имел никакого отношения к Нацгвардии, по распоряжению главы МВД Авакова допустили на территорию в/ч 3027, где он встречал людей, желающих поступить на службу в разрекламированный батальон. При этом Гришин представлялся командиром воинской части «подполковником Семенченко». Если аферист не видел, как использовать новобранца в своих нуждах, он отправлял его оформляться к реальному командиру Владимиру Мусиенко. Но в большинстве случаев доброволец «принимался на службу», Семенченко подписывал соответствующий «приказ» и выдавал фальшивое «удостоверение» с «правом ношения табельного оружия», которое заверял фальшивой же печатью. Особой пикантности происходящему добавлял факт, что самого «подполковника Семенченко» принять в Нацгвардию было невозможно — сказывалась прошлая судимость.

Сначала доверчивые украинцы верили, что Гришин-Семенченко — народный герой. Но вскоре стало известно, что комбат вместо того, чтобы находиться на фронте, ведёт жизнь светского льва и активно сорит деньгами. Если весной обнищавший аферист не мог заплатить даже за телефон, то уже через месяц после начала сбора средств комбат катался на престижных иномарках, обедал в ресторанах и высыпал наличные перед подчинёнными, демонстрируя, что такое миллион гривен.

Регулярно всплывали истории о том, что какая-то непонятная охрана Семенченко ограбила предприятие, вытрясла деньги из бизнесмена или отобрала у жителя прифронтовой зоны дорогое авто. Взлом переписки бывшего адвоката Юлии Тимошенко Сергея Власенко с немецким врачом Ольгой Вибер показал, что Власенко вместе с Семенченко причастны к торговле органами, изъятыми у тяжелораненых украинских солдат.

Но больше всего скандалов было вокруг непонятного правового статуса «Донбасса». Государственного денежного обеспечения бойцы не получали, а все добровольные пожертвования Семенченко тупо присваивал. Львиная их доля уходила его высоким покровителям — министру внутренних дел Авакову и его советнику Геращенко.

Помимо «Днепра» и «Донбасса», Коломойским при участии олигарха Таруты был создан откровенно нацистский батальон «Азов» численностью 500 человек, под командованием руководителя «Правого сектора»[1] в зоне «Восток» Андрея Билецкого. Как и Семенченко, Билецкий в большей степени был медийной фигурой, а всеми боевыми операциями батальона реально руководил подполковник МВД Вадим Троян, позже назначенный за свои карательные успехи начальником милиции Киевской области.

Бойцы батальона получили широкую известность как «чёрные человечки». Первыми в состав батальона вошли добровольцы из различных сотен «Самообороны Майдана», активисты «Автомайдана», футбольные ультрас, уголовники, члены движения «Патриот Украины» и активисты «Социал-Национальной Ассамблеи»[1].

Позже появились европейские инструктора и идейные нацисты. Например, бывший французский десантник и ветеран хорватской войны 47-летний Гастон Бессон или 55-летний гражданин Италии Франческо Фонтана, приехавший мстить русским за своего погибшего в период Великой Отечественной войны отца. Всего в батальоне оказалось по меньшей мере 85 иностранцев из Италии, Швеции, Франции, выходцы из России и других славянских стран.

Одним из них стал русский нацист Сергей Коротких (Малюта) — активист запрещённых в России националистических организаций, товарищ известного «Тесака» (Максима Марцинкевича) и фигурант уголовных дел об убийстве лидера РНЕ[1] Глеба Самойлова и взрыве на Манежной площади в Москве (2007 год). В конце 2014 года Пётр Порошенко на торжественной церемонии лично вручил Коротких паспорт гражданина Украины. Воевал в рядах «Азова» и другой русский неонацист Роман Железнов (Зухель). Он стал первым гражданином России на которого правоохранительные органы РФ завели уголовное дело за участие в вооружённом конфликте на востоке Украины.

В батальоне «Донбасс» оказалось несколько белорусских националистов и два грузина: Ираклий Курасбедиани — бывший начальник департамента военной разведки министерства обороны Грузии и Серго Зумбулидзе (Доберман), ветеран войны 2008 года.

Боевики «Азова», «Днепра» и «Донбасса», взращённые в годы «незалежности» и испытывающие ненависть ко всему русскому, были уверены в правоте своего дела, а посему отличались жестокостью и целеустремлённостью. Доброволец «Азова» Иван Богданов изложил своё кредо по отношению к донбассцам вполне чётко: «То дерьмо, которое Сталин завёз на Донбасс в 30-е годы — не братья ни мне, ни тебе, и чем больше его исчезнет, тем скорее сойдёт эта раковая опухоль». Ещё прямолинейнее высказался другой «азовец» Александр Шаховский: «На унтерменшей заповедь „Не убий!“ не распространяется».

Даже Конгресс США, при всей его поддержке бандеровского режима, признал батальон «Азов» «омерзительно неонацисткой организацией, исповедующей взгляды превосходства белой расы» и внёс поправки на уровне Палаты Представителей, запрещающие американским военным тренировать и поставлять оружие данному подразделению.

Коломойского, тесно связанного с закулисными мировыми финансовыми кругами, подобные пропагандистские «уколы» американцев не волновали. Он профинансировал создание ещё как минимум трёх территориальных батальонов: 24-й батальон «Айдар» во главе с Сергеем Мельничуком, 20-й батальон Днепропетровской области под командованием Александра Рашевского и 40-й батальон «Кривбасс».

Основу батальона «Айдар» составили майдановские сотни — «Афганская», «Медведи», 18-я, 31-я, 37-я плюс белорусы, шведы и украинцы канадской диаспоры. Благодаря помощи Коломойского и волонтёров Майдана батальон был хорошо оснащён стрелковым оружием, бронежилетами и касками. «Айдар» в тот момент был единственным территориальным батальоном, который вошёл в состав министерства обороны, а не МВД. При этом Мельничук набирал людей без участия военкоматов, сконцентрировав в батальоне такой агрессивно-русофобский отмороженный сброд, что дальнейшая чёрная слава «Айдара» была предсказуема уже в момент его формирования. Активный участник Евромайдана «айдаровец» Максим Мазур так прокомментировал гибель людей в Одессе 2 мая: «У нас с друзьями есть хорошая традиция: готовить шашлык на майские праздники». Даже украинские СМИ, бандеровские власти и каратели батальона «Азов» признавали этот батальон проблемным.

Куратором батальона «Кривбасс» стал внештатный советник Коломойского, начальник «Штаба национальной защиты» Кривого Рога, местный депутат Николай Колесник. В прошлом — криминальный авторитет по кличке «Тайсон», главарь банды, фигурирующей в милицейских сводках как «ОПГ Тайсона». Один из богатейших жителей Криворожской агломерации, член «Партии регионов» и антисемитского «Правого сектора»[1] (притом, что сам является евреем). Личный состав «Кривбасса» набирался из уголовников и ультрарадикального молодняка, поэтому сразу отличился отсутствием дисциплины и садизмом по отношению к пленным и мирному населению.

Летом 2014 года Коломойским был создан ещё один карательный батальон «Шахтёрск». Олег Ляшко, ставший своего рода «шефом» батальона, прямо и откровенно говорил, что его основой являются люди с уголовным прошлым. Хотя и деликатно умолчал, каким именно.

Как известно, уголовный мир имеет сложную структуру с несколькими кастами. Наиболее авторитетная, «чёрная масть», живущая по «воровским понятиям», ни за что бы ни надела милицейские погоны. Маловероятно, что на это согласились бы и «мужики». И уж точно, никто из них не стал бы иметь дело с Олегом Ляшко, который во время собственной отсидки принадлежал к самой низшей и презираемой касте уголовного мира — «петухам».

Взаимодействовать с «петухами», могут только им подобные или ещё одна категория уголовников, вызывающая ещё большее презрение и ненависть других заключённых. Это так называемые «шерстяные».

Ещё во времена ГУЛАГа администрация ИТУ попыталась разрушить уголовный мир с помощью самих заключённых, согласившихся работать на администрацию. Их натравливали на «чёрную масть» с целью заставить их отказаться от «жизни по понятиям» и таким образом разрушить иерархию «воровского мира». Своих противников «шерстяные», с молчаливого одобрения администрации, убивали, насиловали, увечили.

К ожидаемому результату это не привело, но в наследство от «шерстяных» в СИЗО и ИВС остались так называемые «пресс-хаты» — пыточные камеры. Наиболее упёртые заключённые отправляются в такие «пресс-хаты» по указанию следователей или администрации, где «шерстяные» с помощью пыток, изнасилований и издевательств добиваются от них признания вины, подлинной или мнимой. В этих же камерах «ломают» авторитетов уголовного мира.

Не избежал участи «обиженного» и командир «Шахтёрска» Руслан Абельмас (взявший фамилию жены — Онищенко), осуждённый за изнасилование и «опущенный» за это сокамерниками. После чего и подался к «шерстяным». Оказавшись на свободе, организовал небольшой бизнес на «копанках» и возглавил банду из ему подобных, которая выполняла деликатные поручения коррумпированных сотрудников милиции.

Однако после начала «Русской весны» у Абельмаса были отобраны все «копанки», а продажные милиционеры, на которых он работал — бежали из Донецкой республики. Тогда криминальный авторитет переквалифицировался в патриоты и занялся «антитеррористической деятельностью», сколотив из своей банды батальон «Шахтерск». Впрочем, ничего, кроме официального статуса, в жизни банды не изменилось — она продолжала заниматься грабежами, убийствами, изнасилованиями.

Все вышеперечисленные батальоны карателей отличались особой жестокостью, были хорошо экипированы и вооружены, обучались иностранными инструкторами. Степень их подчинения бандеровскому Киеву была нулевой — приказы им отдавал сам Коломойский и его люди, тратившие на финансирование этих банд до 5 млн. долларов в месяц.

Всего к осени 2014 года украинскими властями было сформировано несколько десятков карательных батальонов, но реальный размер бандеровского добровольческого движения был микроскопичен. Со слов советника главы украинского МВД Антона Геращенко, добровольцев набралось порядка 5 тысяч человек (0,04 % с 12 млн. годного к службе мужского населения). В их число входили две тысячи уголовников и три тысячи украинизированных подонков, которые добровольно пошли убивать своих соотечественников.

У Коломойского в Днепропетровске обосновался другой ярый украинский националист, лидер «Правого сектора»[1] Дмитро Ярош. Он был тесно связан не только с Коломойским, но и с главой СБУ Наливайченко. Неожиданная дружба еврея Коломойского и главы антисемитского «Правого сектора»[1] Яроша кажется невероятной, но на самом деле никакого секрета тут нет.

Антисемитизм всегда являлся важной составляющей украинского национализма. Однако олигархат Украины без особых проблем сумел подчинить себе неонацистское движение, превратив его в довольно эффективный инструмент реализации своих планов. Лояльность украинских нацистов удалось приобрести удивительно просто, купив ключевых «фюреров» Яроша и Билецкого. Показательное «исполнение» их наиболее упёртого коллеги — Сашко Билого (Александра Музычко) только добавило нацистам сговорчивости.

Был достигнут определённый консенсус: нацистские вожаки получили денежный куш и свои собственные вооружённые формирования, олигархи — отряды боевиков, выступающие как рейдерские или антирейдерские команды. И уже вскоре Ярош открыто заявил, что благодарен за то, что его поддерживает братский еврейский народ, народ-побратим, с которым украинцы должны идти рука об руку. Если еврейский народ когда и шёл рука об руку с бандеровцами и националистами, то судя по расстрелам в Бабьем Яру, львовской и волынской резне — в основном на расстрел, где первые получали пулю или мучительную смерть от своих украинских «побратимов».

Открыто продавшегося олигархам Яроша не признали своим лидером большинство объединений «Правого сектора»[1], так как поголовно были антисемитами и выступали против прихода к власти олигархов любой национальности. Среди рядовых боевиков нарастало недоумение. Готовились бороться за чистоту расы, против олигархов, а что получили?

Получили то же, что и их предшественники — штурмовики СА в 1934 году в Германии. Как только Гитлер пришёл к власти, все лозунги борьбы с капиталистами немедленно отправились в помойное ведро. Кто хотел продолжения «революции» были перебиты в «Ночь длинных ножей». Та же история происходила с украинскими нацистами. Благодаря поддержке Коломойского и Наливайченко, Ярош и его организация «Тризуб»[1] выгнали из «Правого сектора»[1] все остальные организации, а оставшийся рядовой состав в массовом порядке отправили на Восточный фронт.

Перенеся свой главный штаб из Киева в Днепропетровск, Ярош призвал подчинённые структуры мобилизоваться и готовиться к защите суверенитета и территориальной целостности Украины. 1 марта Ярош обратился и к международному террористу Доке Умарову с призывом совместно бороться против России: «Много украинцев с оружием в руках поддерживало освободительную борьбу чеченского и других кавказских народов. Теперь настало время вам поддерживать Украину. Как лидер „Правого сектора“[1] призываю вас активизировать борьбу. Россия не такая сильная, как кажется». Правда сам Умаров на этот призыв ответить уже не мог — к тому времени он уже полгода, как был ликвидирован.

На деньги Коломойского в течение 2014 года Ярош создал минимум семь батальонов, которые вошли в так называемый «Украинский добровольческий корпус» (ДУК). Отдельные отряды «корпуса» очень хорошо показали себя в боях в Иловайске и донецком аэропорту, но подавляющая часть оказалась ни на что негодными бандитами. Даже командир батальона «Донбасс» Гришин-Семенченко признал: «Правый сектор[1] — это позорные трусы, которые на самом деле ни разу не участвовали в боевых действиях, зато уже два с половиной месяца грабят местное население. Они занимаются мародёрством, разбоями и вымогательством, а бороться умеют только с мирными жителями или испуганной милицией. Настоящий враг им не по зубам… Они входят в договорённости с местными бандитами и занимаются переделом рынка наркотиков, собирают металлы на свалках и громят залы игровых автоматов в интересах конкурентов. Ничего общего с участием в боевых действиях их деятельность не имеет».

Свой батальон «Темур», по поручению главы ГУМВД Луганской области генерала Владимира Гуславского, попытался создать и соратник Олега Ляшко украинский чемпион мира и трёхкратный чемпион Европы по пауэрлифтингу Тимур Юлдашев (Тренер). В начале «Русской весны» Юлдашев сразу и бесповоротно перешёл на сторону бандеровцев и вместе с Ляшко участвовал в задержании депутата Луганского облсовета Арсена Клинчаева.

28 апреля «Тренер» со своими боевиками прибыл в луганский город Счастье, где в Учебном центре МВД планировалось провести их подготовку для будущей карательной операции. Однако предатели были блокированы местными жителями; произошла словесная перепалка и драка. Избитый Юлдашев попал в плен, его боевикам хорошенько «наваляли» и выгнали из города.

Общая болезнь русофобии привела на сторону бандеровцев совсем уж экзотические для Украины формирования — «исламские» батальоны имени шейха Мансура, Джохара Дудаева и татарскую роту «Крым».

Так называемый «Міжнародний миротворчий батальйон імені Джохара Дудаєва» был создан в марте 2014 года в Дании под командованием одного из немногих уцелевших чеченских «бригадных генералов» Исы Мунаева, который последние несколько лет проживал в Европе в качестве беженца. 1-я рота батальона сразу была названа в честь известного украинского нациста и дудаевского боевика Сашко Билого. Интересно, что батальон был создан ещё до того, как в Крыму прошёл референдум, а в Донбассе началось вооружённое сопротивление Киеву.

Вторая чеченская банда была сформирована осенью 2014 года и названа в честь шейха Мансура, одного из лидеров кавказских горцев конца XVIII века. Кроме чеченцев, в «исламских» батальонах оказались представители других мусульманских народов — узбеки, азербайджанцы, балкарцы. Был даже японец, принявший ислам. Рота «Крым» состояла в основном из крымских татар.

Все эти псевдоисламские формирования как правило действовали в составе подразделений «Азова» и «Донбасса», регулярно получая финансирование как со стороны Киева, так и западных спонсоров.

Помимо радикальных исламистов и европейских фашистов в войне против Русского мира довольно быстро засветились американские наёмники. В конце апреля немецкие СМИ сообщили, что в боях за Славянск участвуют до 400 наёмников американской частной военной компании «Academi». Госдепартамент США в лице Виктории Нуланд отрицал факт участия сотрудников американских ЧВК в событиях на Украине, однако как говорит известная русская пословица: «Шило в мешке не утаишь».

Руководит «Аcademi» бывший офицер «морских котиков» Эрик Принс. Астрономические суммы, выплачиваемые ему Госдепартаментом, ЦРУ, эмирами Персидского залива и другими клиентами за выполнение их деликатных заказов, позволяют ему отбирать по всему миру самых лучших бойцов, пилотов и специалистов по логистике. Компания не зря сменила своё название с «Чёрной воды» (Блэкуотер) на «Академию».

В итоге, к концу апреля 2014 года Киев сумел перебросить в Донбасс довольно крупную по меркам Украины военную группировку — 11 тысяч военнослужащих различных силовых ведомств, зондеркоманд украинских нацистов, карательных батальонов и наёмников американских и польских ЧВК. Группировка располагала 160 танками, 230 боевыми бронированными машинами, имела не менее 150 артиллерийских систем. С воздуха её прикрывали ВВС Украины, которым за прошедшие после переворота два месяца удалось привести в боеспособное состояние 25 боевых вертолётов Ми-24, 19 военно-транспортных Ми-8, 6 истребителей Су-27, 15 штурмовиков Су-25 и несколько бомбардировщиков Су-24. Всем этим силам противостояло всего около двух тысяч слабовооружённых ополченцев.

Однако подавляющая часть украинских военных были, по словам одного из украинских политиков, «бессильные и вялые». Попытки насаждать в армии «украинские идеалы» и героев, вроде нацистского преступника Шухевича или предателя Мазепы, вызывали у большей части рядового и офицерского корпуса смешанные чувства. Приходилось ломать психику военнослужащих, приучать их к убийству своих сограждан. Один из свидомых командиров на передовой под Славянском взял трёх офицеров, снайперскую винтовку и показал подчинённым, как это делается.

В условиях тотальной нелояльности милиции, сотрудников СБУ и армии, захватившим власть бандеровцам требовалось выстроить новые цепочки управления и механизмы координации между силовиками. Стремясь покончить с брожением в рядах ВСУ, МВД и СБУ, киевская хунта пачками увольняла недовольных и шла на любые меры для скорейшего разжигания войны.

Перед самым штурмом Славянска от командования было отстранено всё руководство «Альфы», в отношении которого возбудили несколько уголовных дел за невыполнение ранее отданных приказов. Во главе СБУ, по прямому указанию американского посла Пайетта, вновь оказался американский агент Валентин Наливайченко. Под его прикрытием в Киеве работали десятки сотрудников ЦРУ и ФБР, которые заняли в штаб-квартире СБУ целый этаж, куда доступ офицерам украинской разведки был строжайше запрещён.

Кардинально была обновлена украинская контрразведка, попавшая под полный контроль спецслужб США. В её состав были возвращены уволенные при Януковиче офицеры, которые работали по российскому направлению. Завозилась новейшая аппаратура для перехвата телефонных звонков, контроля за электронными сетями передачи информации. Перед контрразведкой стояла задача — немедленно пресечь активные действия российской агентуры, сбить русское протестное движение. Без всякой бюрократии мгновенно подписывались все бумаги, выдавались санкции, была дорога каждая секунда, на формальности внимания не обращали — только на результат.

12 апреля в Киеве с тайным визитом побывал директор ЦРУ США Джон Бреннан. Его приезд состоялся на фоне призывов американских конгрессменов о предоставлении Украине разведывательной информации о перемещениях российских войск и сил спецназа. Разведывательные ведомства уже несколько недель предостерегали бандеровцев о возможном военном вторжении России на восток Украины. Однако опасения по поводу того, что в украинских спецслужбах работают российские шпионы, мешали США делиться с Киевом совершенно секретной информацией, которая могла оказаться в руках русских.

Представитель ЦРУ не разгласил цели прилёта Бреннана, однако уже на следующий день после его визита, Турчинов объявил о начале широкомасштабной антитеррористической операции.

Вслед за главой ЦРУ, 21–22 апреля Киев посетил личный куратор Порошенко и Яценюка от американского истеблишмента вице-президент США Джо Байден. В силу невозможности постоянно находиться в Киеве, ручное управление ситуацией на Украине было сосредоточено им в руках американского посла Джеффри Пайетта, которому Байден доверял решать не слишком важные вопросы. Вице-президент посещал Киев только тогда, когда положение дел требовало его непосредственного арбитража. И этот момент наступил. С момента государственного переворота прошло уже два месяца, и американцы хотели понять — насколько киевская хунта контролирует обстановку в стране и состояться ли намеченные на 25 мая президентские выборы? Выступив в Верховной Раде, Байден заявил, что Вашингтон поддерживает украинские власти перед лицом «унизительных угроз», явно имея в виду Россию.

Чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений, кто играет первую скрипку в украинских событиях, Байден на встрече с бандеровскими холуями бесцеремонно разместился во главе стола, фактически в кресле президента Украины! По правую руку от него сидел американский посол Пайетт. Турчинов, Кличко, Порошенко, Тягнибок, Тигипко, Яценюк и прочие украинские вассалы заняли куда менее престижные места.

Услышав стенания «патриотов» по поводу «тяжёлого наследия» Януковича и «агрессивного поведения» России, что якобы является причиной всех бед Украины, Байден не мог скрыть раздражения: «У вас один шанс. Вы неспособны преодолеть коррупцию. Мир не будет это терпеть, но мы не можем за вас решить эту проблему. Вы все время подчёркиваете, что вам нужна помощь в энергетической сфере, но и эта система у вас полностью коррумпирована».

Поэтому все надежды украинских нацистов на обильную финансовую помощь со стороны Байдена не оправдались — на осуществление политических и экономических реформ, борьбу с коррупцией и проведение президентских выборов он выделил Киеву всего лишь 50 миллионов долларов. И ещё 20 пообещал на модернизацию украинской армии, закупку бронежилетов и оборудования по утилизации боеприпасов.

Мелкое крохоборство, присущее американским чиновникам, заставило Байдена объявить своим украинским «друзьям», что проводить реформы и осуществлять контроль за выделенными на них средствами будут не они, а присланные американские «технические советники». По сути это означало, что получая американские гроши, Украина добровольно переходит под внешнее управление.

Но Байден появился в Киеве и по сугубо личным мотивам. Отдельной темой на его встрече с майданными лидерами стоял вопрос украинских месторождений сланцевого газа.

Ещё в начале 2012 года была организована встреча тогдашнего украинского президента Виктора Януковича с вице-председателем банка «Ротшильд-Европа» Клаусом Мангольдом. На ней обсуждался вопрос участия британцев в модернизации украинской газотранспортной системы. Прямым результатом этой встречи стало привлечение на Украину американской компании «Chevron» (её связывают с семейством Рокфеллеров) и британо-голландской «Shell» (Ротшильды).

Именно им в августе 2013 года правительство Януковича фактически продало на 50 лет пять областей Украины с правом добычи сланцевого газа и любых других ископаемых на так называемом Юзовском (Славянск, Краматорск, Изюм) и Олесском месторождениях (Львовская и Ивано-Франковская области). Контракт был составлен таким образом, что украинские власти были обязаны насильно отнимать имущество законных владельцев, если «Shell» заявит, что собирается производить бурение на принадлежащих им землях. Сейчас уже мало кто помнит, но митинги в Славянске против планов добычи американцами сланцевого газа начались ещё тогда, в 2013 году.

При этом украинцы навязали «Shell» в качестве посредника украинскую компанию «Надра Юзовская», а «Chevron» — «Надра Олесская». Акции обеих компаний делились между госкомпанией «Надра Украина» и однодневками, вроде «СПК-Геосервис», в руководство которых входили люди, близкие к Януковичу.

Как уже упоминалось в начале книги, этот проект был прямо направлен против «Газпрома», дабы организовав добычу сланцевого газа на Украине, поставлять его в Европу через уже готовую к использованию украинскую газотранспортную сеть, выкинув Россию с европейского рынка энергоносителей.

После государственного переворота в Киеве казалось, ничто не мешает вплотную приступить к осуществлению проекта. Но напрасно Яценюк настойчиво навязывал Байдену совместную эксплуатацию и модернизацию украинской газотранспортной системы, а ещё лучше — её полную покупку Западом. Вице-президент США на это не реагировал никак. К тому же Юзовское месторождение сланцевого газа пока находилось на территории ДНР. Новые украинские власти должны были сначала навести порядок и любыми путями очистить данную территорию от «сепаратистов». Пока киевская хунта этого не сделает, украинская газотранспортная система не интересовала американцев даже теоретически.

Пока же, по приказу Байдена, Порошенко и Яценюк убрали старых украинских посредников «Надра Юзовская» и «Надра Олесская». Возник другой — «Burisma Holdings», получивший лицензии на разработку месторождений в Днепровско-Донецком, Азово-Кубанском и Карпатском нефтегазоносном бассейнах. Его номинальным председателем значился американец Алан Аптер, а в Совет директоров вошли экс-министр экологии Украины Николай Злочевский, бывший президент Польши Александр Квасьневский, Девон Арчер (друг семьи и советник госсекретаря США Джона Керри) и сын вице-президента США Джо Байдена 44-летний Роберт Хантер Байден, уволенный из ВМС США за употребление кокаина.

Таким образом, первые лица США и их ближайшие родственники имели в украинских событиях не только геополитический, но и обычный шкурный интерес. Это давно уже стало традицией американской внешней политики. У предшественницы Керри на посту госсекретаря США Мадлен Олбрайт — бизнес в «независимом» Косове, предшественник Байдена на посту вице-президента Ричард Чейни и его семья, а также ещё один экс-госсекретарь США Кондолиза Райс через тот же «Chevron» присосались к энергетическим ресурсам Ирака. Семья Байденов интенсивно осваивала Украину.

Итак, после визита американских друзей, киевская хунта приступила к покорению территории восставшего Донбасса. Первоочередной целью украинских сил стало установление прочного контроля над аэродромом Краматорска.

15 апреля около 15.30 на взлётно-посадочную полосу хотел сесть украинский самолёт, однако попал под огонь с земли, прервал посадку и улетел. После чего на аэродром с вертолётов был высажен спецназ СБУ «Альфа», спецназ Нацгвардии «Омега» и спецназ МВД. Они открыли огонь по местным ополченцам и жителям, находившимися рядом с КПП. В результате были убиты 4 человека, двое получили ранения.

В тот же день здесь же произошли первые боевые вылеты украинской авиации. Как ни странно, основную роль в них играли не штурмовики Су-25, а куда менее подходящие для ударов по земле истребители МиГ-29 и Су-27.

16 апреля на помощь спецназу в Краматорск выдвинулись десантники 25-й воздушно-десантной бригады. Марш начинался эффектно, как на учениях. В небе барражировала пара истребителей и вертолёты авиационной поддержки. Но на подступах к Краматорску в районе Пчёлкино местные жители заблокировали основную колонну (16 единиц бронетехники и около 500 военнослужащих). 4 бронемашины с 20 десантниками были заблокированы за железнодорожным переездом, а ещё 4 БМД с 30 военнослужащими — в районе Васильевки. Солдаты слабо понимали, зачем они прибыли в город и не имели особого желания стрелять в кого бы то ни было. Началась перебранка с толпой окружившей технику, переросшая в стрельбу в воздух и стычки с возмущёнными местными мужиками, с использованием ножей и прикладов.

Вызволять блокированную жителями колонну прибыл лично командующий ВДВ полковник Александр Швец. В ходе переговоров Стрелков и его помощник Журиков (оба лично находились на месте, угрожая украинским командирам в случае сопротивления сжечь технику) было достигнуто соглашение: военных из окружения отпускают. Но за это десантники отдали командующему ВДВ затворы и бойки от автоматов, без которых оружие можно применять, только как обычную дубинку. На всякий случай в каждой бронемашине один автомат оставили в боевой готовности. Десантники покинули город.

Второй колонне из четырёх бронемашин удалось вырваться только после того, как двое десантников выдернули чеку из гранат и заорали: «Разойтись! Или взорвём все!» Перепуганные люди пропустили бронемашины, которые ушли в сторону краматорского аэродрома.

В погоню за ними пустились ополченцы на квадроцикле и легковушках, а позже — автобус, в котором находились около 30 бойцов. Когда ополченцы начали настигать десантников, те открыли из автоматов предупредительный огонь в воздух. Но это только раззадорило преследователей. В этот момент колонна свернула в сторону посёлка Дружковка, но автобус не отставал. Погоня прекратилась только после того, как предупредительный огонь открыла одна из украинских БМД.

Шесть бронемашин с 50 десантниками, после переговоров, под флагами России и ДНР перешли в Славянск. Местные жители невероятно радовались такому развитию событий — на сторону народа вслед за «Беркутом» начала переходить и украинская армия!

Десантников допустили к технике, чтобы они забрали свои вещи, а затем увели в здание городской администрации, где накормили бутербродами и предложили перейти на сторону народа. В результате ряды ополчения пополнили пять десантников и значительный арсенал: около 70 автоматов и пулемётов, 15 РПГ, 6 бронемашин («Нона», БМД-1, БМД-2, три — БТР-Д), шесть ПЗРК «Стрела» и три ПТУРС «Фагот».

Ещё одна БМД-2 была потеряна 25-й бригадой у села Сергеевка. По словам местных жителей у неё вышел из строя двигатель, поэтому экипаж эвакуировали, а саму БМД расстреляли с вертолёта.

На следующий день, смертельно перепуганный открытым переходом на сторону Новороссии украинских десантников, «президент» Турчинов приказал расформировать 25-ю бригаду «за трусость и сдачу оружия». Но после первого шока пришло осознание — поступить так, значило показать свой страх, спровоцировав всю армию на неподчинение и поголовный переход на сторону России. Поэтому приказ был отменен, из 25-й бригады было уволено более 400 военнослужащих, а места русских выходцев из юго-восточных регионов стали занимать западенцы и члены «Правого сектора»[1], что немедленно привело к конфликтам внутри бригады.

В ночь с 19 на 20 апреля в Днепропетровске своими сослуживцами был убит 20-летний десантник Андрей Киселёв, отказавшийся стрелять в жителей Донбасса и намеревавшийся подать рапорт на увольнение. За несколько секунд до гибели он успел позвонить матери с чужого номера и прокричал: «Мама, меня убивают!», после чего мать услышала в трубке выстрелы, и связь оборвалась.

Обстановка под Славянском принимала всё более серьёзный оборот. Одно дело митинговать и ждать прихода «зелёных человечков». Но в ходе событий 15–16 апреля уже запахло порохом и кровью, появились жертвы. Общим настроением местных жителей становилось желание какого бы то ни было мира. Утром 18 апреля примерно полсотни жителей Славянска собрались на главной площади и потребовали от стрелковцев покинуть город — охраняйте блокпосты на окраинах, но мы хотим спокойствия. Стрелков вышел к людям и гаркнул — «Всех в подвал!» Этого оказалось достаточно, чтобы митингующие разбежались. На этом брожение в городе закончилось.

Вообще в Славянске чувствовалось единоначалие. Стрелкову пришлось брать власть в свои руки, так как мэр Славянска Неля Штепа оказалась типичным перевёртышем и рассчитывать на неё не приходилось. Не оправдал надежд и «народный мэр» Пономарёв. Отныне ни один гражданский чиновник или активист не мог самовольничать, не испросив на то «добро» военной власти в лице Стрелкова. Ополченцами без разговоров закрывались занимавшие проукраинскую позицию городские печатные СМИ, арестовывались проукраинские активисты и чиновники, вроде мэра города Николаевка и начальника славянской милиции.

В результате прекратился разброд и махновщина — люди разных взглядов (националисты, монархисты, коммунисты) быстро становились просто русскими солдатами с жёсткой дисциплиной, подчинённой одной цели.

Первое время Славянск очень страдал от мародёрства. Реакция Стрелкова была мгновенной. Были арестованы и расстреляны командир роты Дмитрий Славов (Болгар) и взводный Николай Лукьянов (Лука). Мародёрам не помогли ни их прежние заслуги, ни статус командиров. Единственной их предсмертной привилегией стал допуск священника. Стрелков не имел возможности проявлять сантименты. Имея за плечами приднестровский, балканский и чеченский опыт он прекрасно понимал, что в условиях подавляющего превосходства противника малейшее разложение войск могло иметь катастрофические последствия. Поэтому на передовой был введён строгий запрет на азартные игры и «сухой закон», эффективно подтянувший дисциплину и предотвративший ненужные потери.

Для провинившихся в менее значительных проступках была сформирована штрафная рота, куда отправлялись паникёры, трусы и прочие нарушившие закон личности, от пойманных за ездой в пьяном виде до мелких уголовников. Копать окопы отправился и работник местной прокуратуры, который пытался передать в Киев собранные им персональные данные ополченцев.

Не жаловали бойцы и приезжих журналистов, тем более что среди них попадались откровенно бандеровские персонажи, вроде активистки «Женской сотни Майдана» Ирмы Крат. По подозрению в шпионаже на «Правый сектор»[1], были задержаны американский журналист Саймон Островский, итальянцы Пол Гого и Коссимо Аттанасио, белорус Дмитрий Галко, украинцы Евгения Супрычева и Евгения Гапич.

Позже на блокпосту в Краматорске был задержан автобус, в котором находилась так называемая «военная верификационная миссия ОБСЕ» — 8 кадровых офицеров разведок Германии, Дании, Болгарии, Чехии и Польши, плюс 4 украинских офицера во главе с полковником Генштаба. Причиной ареста стали обнаруженные у членов «миссии» карты с нанесёнными отметками всех блокпостов ополчения.

Также новая власть быстро и решительно очистила город от игровых автоматов и цыганской мафии, многие годы занимающейся продажей наркотиков. Стрелков (для острастки) публично приказал всех известных в городе наркоторговцев расстрелять без суда и следствия. Это оказалось достаточно — дома цыганских семей опустели менее чем за сутки.

В результате, впервые за последние 25 лет, народ почувствовал в действиях власти справедливость и очень правильно это воспринял. Отныне и до самого падения Славянска крымские бойцы, местное ополчение и население действовали вместе, как единый организм. Очень долго украинские каратели не могли получить от местных жителей информацию о местах расположения сил ополчения, а Стрелков благодаря помощи местных знал о противнике почти всё.

Вскоре под Славянском появилась плохо обученная, но очень опасная сила — «Правый сектор»[1]. Поскольку украинские военные и сотрудники спецслужб не горели желанием идти в бой и убивать своих сограждан, Киев сделал ставку на радикальные силы, которые и сделали «первые шаги» в развязывании кровавого конфликта. В отличие от армейцев, правосеки изначально были настроены вести войну с «ватниками» и «колорадами» на уничтожение.

17 апреля одна из диверсионных групп в количестве пяти молодых боевиков приехала в Славянск на обычном такси и обстреляла блокпост ополченцев. Однако неожиданно для себя бандиты получили жёсткий отпор и в панике разбежались. В плен попали Виталий Ковальчук (Волк), Юрий Поправка (Патриот) и Юрий Дяковский (Кирпич).

Через несколько дней в водах реки у Райгородка были найдены три обезображенные пытками тела. Двое были опознаны, как «Кирпич» и «Патриот», третий труп принадлежал депутату горловского горсовета, члена партии «Батькивщина» Владимиру Рыбаку. Депутат пытался пройти в горисполком Горловки, чтобы снять флаг ДНР, но на входе в здание у него возник конфликт с бойцами Игоря Безлера. Ополченцы взяли Рыбака и по указанию Стрелкова доставили к нему в штаб в Славянске «на подвал». 20 апреля Стрелков приказал Пономареву вывезти из штаба его тело.

Что касается третьего пленного правосека Виталия Ковальчука, то он остался в живых и просидел в подвале до самого захвата города украинскими войсками.

Ночью 20 апреля в окрестностях Славянска произошло новое серьёзное столкновение с «Правым сектором»[1], известное, как «Кровавая Пасха». Два десятка хорошо вооружённых боевиков, приехав в город на четырёх белых джипах с днепропетровскими номерами, намеревались вывести из строя трансформатор телевизионной башни на горе Карачун. Однако на западном въезде в город у посёлка Былбасовка наткнулись на блокпост и обстреляли его. В результате погибло три человека, двое были ранены.

На помощь блокпосту выдвинулась вооружённая группа ополченцев из Славянска. В результате ответным огнём был убит правосек Михаил Станиславенко, ещё двое ранены. Ополченцам удалось сжечь две машины, в которых было обнаружено оружие, нацистская символика, визитка Дмитрия Яроша и карты. Киев назвал это нападение провокацией ФСБ, но в 2016 году сам Ярош признался в своём личном участии в той операции.

По его словам, задание обесточить телевышку на Карачуне и ограничить вражескую пропаганду по телевизору он получил от Александра Турчинова: «Мы чётко понимали, что никакого длительного боя не выдержим, всё, что можем сделать, — это диверсионное нападение, разведка. Член политсовета партии „УКРОП“ Геннадий Корбан, мэр Днепропетровска Борис Филатов, внефракционный народный депутат Андрей Денисенко обеспечили „Правый сектор“ амуницией и автотранспортом… Нам дали карту обстановки в АТО, где были нанесены блокпосты противника. Для операции я отобрал двадцать добровольцев», — рассказал Ярош, припомнив, что оружием они разжились «благодаря криминальному деятелю, который оказался патриотическим человеком».

Далее по ходу своего рассказа Ярош приводит очень интересные детали. Возвращаясь в Днепропетровск после боя на блокпосту, его группу в районе Павлограда пытались арестовать украинские военные. Спаслись имевшимся у Яроша удостоверением кандидата в президенты. А встречающий их в Изюме украинский генерал, орал благим матом: «Вы сорвали мирный процесс! Вы развязали войну с Россией!».

«Кровавая Пасха» окончательно обозначила переход гражданского противостояния на юго-востоке Украины в фазу вооружённого конфликта. Теперь даже самые большие оптимисты окончательно поняли, что Киев с ними договариваться не будет, а будет убивать. Поэтому люди бежали в Россию, либо брались за оружие, чтобы защитить свой дом и свои семьи.

22 апреля ополченцы обстреляли из стрелкового оружия кружащий над Славянском украинский военный фоторазведчик Ан-30Б (80 жёлтый). В машину попало несколько пуль, и она совершила аварийную посадку на аэродроме базирования.

23 апреля боевые действия активизировались. Силами спецподразделений украинского МВД был захвачен город Святогорск (к северу от Славянска).

На следующий день украинская бронетехника с нескольких сторон приблизилась к городским окраинам, но в сам Славянск не вошла, опасаясь засад и уличных боёв. В ходе перестрелки на северо-восточной окраине города и возле села Крестище, спецназ «Омега» и части Нацгвардии заняли три блокпоста ополченцев. По украинским данным погибло 5 «сепаратистов», ранение получил один украинский спецназовец. Захваченные у ополченцев «блоки» бойцы спецподразделений оставили в ближайшие сутки, никому их не передав и не разрушив. На этом невнятный «штурм» города закончился.

Бардак и бессистемность осады Славянска со стороны штаба АТО привели к тому, что все уже начали привыкать к тому, что одна задача противоречила следующей, а любая информация о противнике редко соответствовала действительности. Собранные на краматорском аэродроме отряды «Альфы» и «Омеги» почти три недели занимались в основном охраной штаба АТО. Впрочем, бойцы Новороссии доставали их и здесь. 25 апреля, прямо возле штаба АТО, из ПТУРС «Фагот» ополченцами был уничтожен взлетавший Ми-8 (55 жёлтый).

Через два дня в Горловке были захвачены в плен сразу три офицера «Альфы»: подполковник Ростислав Кияшко, майор Сергей Потемский и капитан Евгений Варинский. Они были заброшены в город с целью захвата объявленного в розыск Игоря Безлера. Однако «Бес» сам взял в плен незадачливых диверсантов и переправил их в Славянск. 7 мая на одном из блокпостов сотрудников «Альфы» обменяли на «народного губернатора» Донецкой области Павла Губарева, заместителя «народного мэра» Славянска Игоря Перепечаенко и активиста из Херсонской области Сергея Злобина.

Стрелков настаивал на освобождении Губарева, видя в нём политическую фигуру, которая в такой напряжённый момент не должна сидеть в застенках СБУ. Но как политик, освобождённый «народный губернатор», пришёлся явно не «ко двору». Пока он сидел, на волне народного протеста к власти пришли выдвиженцы олигархов, с которыми Губарев, в силу полного отсутствия финансовых ресурсов, тягаться не мог. В итоге бывший «народный губернатор» стал руководителем мобилизационного отдела стрелковского штаба, выполнив огромный объём работ по тыловому обеспечению ополчения.

Всё это время в Славянске, Донецке, Луганске люди с надеждой ждали ввода на Украину российских войск. Но шли дни, а ничего не происходило. Боевые действия набирали обороты, вынуждая ополчение своими жалкими силами воевать против украинской регулярной армии, спецназа МВД и СБУ.

В апреле Стрелков под честное слово несколько раз встречался в Славянске с украинскими командирами. Формальным поводом переговоров была судьба захваченной бронетехники 25-й бригады. Но на самом деле переговоры шли о другом. Украинские военные с глазу на глаз охотно признавали что служат ублюдкам и нацистам, но продолжают «оставаться верными присяге». Они видели в Стрелкове официального представителя Москвы и интересовались одним вопросом — когда Россия введёт войска?

Все уже знали, что российская группировка (порядка 40 тысяч человек) сформированная из частей Южного, Западного и Центрального военных округов начала демонстративные военные учения на границе с Украиной. Знали о заявлении Владимира Путина о том, что использование украинской армии против собственного народа будет иметь последствия. У многих в тот момент по обе стороны фронта всё ещё теплилась надежда что, Россия войдёт на Украину и покончит с тем бардаком, что творился последние 23 года. Да и перспектива вхождения ВСУ в состав российской армии с её большими по украинским меркам зарплатами, для многих военных была весьма заманчивой перспективой.

Но никакого ввода войск не произошло и осмелевшая от безнаказанности киевская хунта назначила на 2 мая генеральный штурм Славянска. Молниеносное подавление народного сопротивления должно было надломить волю к сопротивлению всей Новороссии. Соотношение сил позволяло бандеровцам надеяться на успех — против 190 славянских и крематорских ополченцев (из которых только «крымская группа» и небольшое подразделение местных «афганцев» представляли из себя хоть какую-то реальную силу) действовало несколько тысяч украинских силовиков, в том числе 400 элитных спецназовцев из отрядов «Омега», «Вега», «Ягуар» и «Альфа». Они могли одним скоординированным ударом сломить сопротивление Славянска. Но дело губил невысокий боевой дух большинства подразделений и некомпетентность руководившего операцией Антитеррористического центра СБУ.

2 мая 2014 года стало новым болевым порогом войны на Донбассе. В этот день в Одессе в Доме профсоюзов были зверски убиты и сожжены десятки русских людей. Одновременно с этим в 5 часов утра начался штурм Славянска. Это был первый настоящий бой и для ополчения, и для сил АТО.

На рассвете украинские спецназовцы, десантники, Национальная гвардия и иностранные наёмники при поддержке бронетехники и вертолётов атаковали Славянск сразу с трёх направлений — блокпост «Комбикормовый», блокпост «БЗС» и Карачун. Огневую поддержку карателям осуществляли вертолёты Ми-24, в то время, как несколько украинских миномётных батарей играли лишь второстепенную роль. Однако сильный туман, низкая облачность и отсутствие боевого опыта сыграли с украинскими лётчиками злую шутку.

При разоружении украинских десантников в Краматорске в руки ополченцам попало несколько ПЗРК «Стрела». К счастью в рядах ополчения нашёлся специалист с позывным «Гроза», который сформировал и обучил из числа местных жителей три группы ПВО (по три человека). 2 мая этим группам удалось сбить сразу два украинских вертолёта Ми-24 (09 жёлтый и 40 жёлтый).

Первым получил ракету Ми-24 майора Руденко — «борт» потерял управление и рухнул на землю. Спастись удалось только тяжелораненому лётчику-оператору капитану Краснокутскому. Он попал в плен и позже был возвращён украинской стороне. Вертолёт майора Плоходько пошёл на посадку, чтобы подобрать уцелевшего лётчика, но при снижении был поражён из ПЗРК, загорелся, упал на землю и взорвался. Весь экипаж погиб.

Под обстрел из пулемёта попал и третий Ми-24. С горящим двигателем он ушёл к своим позициям, совершил аварийную посадку и был отправлен на ремонт. Также автоматным огнём был легко повреждён вертолёт Ми-8. Столь тяжёлые потери в самом начале штурма привели карателей в состояние шока, что серьёзно повлияло на исход дальнейшего боя.

При приближении украинских военных к своим блокпостам ополченцы давали знать об атаке штабу (по рации или дымом от подожжённых покрышек) и быстро отходили в Славянск. При таком неравенстве сил в городской застройке имелись хоть какие-то шансы на успешное сопротивление. Тем более что накануне штурма в город была доставлена небольшая партия РПГ, закупленная с одного из армейских складов.

Настоящий бой разгорелся на горе Карачун, куда на 8 БТР выдвинулись подразделения десантников и спецназ СБУ «Альфа» с задачей занять телерадиопередающий центр. Им противостоял небольшой гарнизон из 10 местных ополченцев и двух бойцов донецкого «Беркута». Им удалось остановить первую атаку, сбив с брони автоматным огнём и подствольниками украинскую пехоту. Однако ни один из имевшихся у бойцов одноразовых РПГ «Муха» не сработал, поэтому к большому разочарованию все БТР остались невредимыми и с безопасного расстояния расстреляли позиции защитников телецентра. Послать на Карачун свою бронетехнику Стрелков не мог — накануне и в день штурма украинские боевые вертолёты усиленно патрулировали район телевышки и без труда могли расстрелять драгоценные бронемашины.

Пришлось отступить. При этом «беркутовцы» не успели отойти — их спрятали в домах местные жители. Закопав оружие, через день они пришли в Славянск в гражданской одежде, когда их уже записали в предатели. Стрелков отрезал: «Прощу, если принесёте обратно оружие». Они ночью сходили и принесли закопанное.

Начались перестрелки и в районе железнодорожного вокзала. Здесь в снайперской дуэли погиб один из самых ярких командиров ополчения Сергей Журиков (Ромашка). Его боевая биография оказалась короткой, но очень насыщенной. Журиков жил в Киеве, профессионально занимался фотографией и парашютным спортом (на его счету более 1500 прыжков). Со Стрелковым познакомился во время его январской командировки в Киев с «Дарами волхвов», был дружен с «народным мэром» Славянска Пономарёвым. Активно участвовал в крымских событиях и нападении на кортеж СБУ 13 апреля. Бывший фотограф стал у стрелковцев главным подвижным резервом. Со своими людьми он шёл на самые опасные участки и его потеря была весьма чувствительна для дела обороны города.

К исходу 2 мая под контроль сил АТО перешло несколько блокпостов на окраине города. На их месте каратели ставили свои «блоки»: 3-й блокпост на «БЗС», 2-й блокпост на комбикормовом заводе, 1-й блокпост — на Рыбхозе. Однако что делать дальше, никто толком не знал. Основные силы ополчения Стрелков держал в центре Славянска, готовясь к уличным боям к которым украинские силовики были ни морально, ни технически не готовы. Вдобавок ополченцы активно распространяли дезинформацию о «нескольких сотнях русских спецназовцев» засевших в Славянске. Сбитые вертолёты только подтверждали эти слухи и наводили карателей на грустные размышления. Поэтому никакого решительного штурма, дерзкого прорыва в центр города украинских бронеколонн и спецназа, так и не произошло.

Вместо этого в ночь на 3 мая возобновились спорадические перестрелки. Силы АТО попытались продвинуться ближе к непокорному городу со стороны телевышки. Однако возмущённые жители посёлка Ясногорка заблокировали колонну техники Нацгвардии — 8 БТР и зенитную установку. На мосту под Карачуном жители Андреевки блокировали ещё 15 БТР с десантниками 95-й бригады. Люди перекрыли железнодорожный переезд, подогнав по рельсам в качестве обычной баррикады грузовые вагоны. Обойти переезд было нельзя — вокруг была болотистая местность.

— Я вам даю слово офицера — мы не будем стрелять в свой народ, — убеждал жителей украинский майор. Десантники деловито окапывались, майор картинно ходил взад-вперёд, повторяя, что в город ни под каким предлогом входить не собирается.

Версии того, что случилось дальше разняться. По украинским данным из толпы местных жителей на позиции десантников была брошена граната. От её взрыва погибли два десантника, трое получили ранения. После чего начался штурм. По версии ополченцев десантники просто нарушили своё слово и предприняли неожиданную атаку.

Украинский вертолёт расстрелял грузовые вагоны (для большего эффекта наречённые в украинских сводках «бронепоездом»), а десантники начали стрельбу по мирным жителям, которые живой цепью преграждали украинским войскам проход. В результате погибло 10 человек, остальные разбежались.

Неспокойно было и в Краматорске. Активных боевых действий здесь не велось. Но ночью 3 мая подразделения Нацгвардии неожиданно вошли в город и стремглав пронеслись по его улицам, даже не попытавшись задержаться и овладеть каким-либо важным объектом. Мчались так, что ополченцы «Терца» даже не успели среагировать и вступить в бой. А днём на выезде из города каратели расстреляли машину с четырьмя местными жителями, среди которых была совсем молоденькая медсестра Юля Изотова.

К тому времени в подвале славянского СБУ накопилось уже много подозрительных людей, поэтому всех задержанных пересортировали и большую часть отпустили, выведя за баррикады на окраине города. Среди освобождённых был местный депутат Сухонос и несколько журналистов.

5 мая боевые действия возобновились. Окрестные посёлки регулярно попадали под артиллерийский обстрел, огонь вёлся как по блокпостам, так и просто по жилым домам. Но сам Славянск ещё не обстреливался.

Около полудня ополченцы краснолиманской роты в районе горы Карачун сбили ещё один вертолёт Ми-24 (29 красный). Потеря для украинских люфтваффе оказалась весьма болезненной — в 2012 году этот Ми-24 прошёл капитальный ремонт перед демонстрационным полётом в ФРГ.

Увлёкшись атакой обнаруженной БМД, пилот потерял бдительность, завис на месте и получил длинную очередь в левый борт из крупнокалиберного пулемёта. Пули попали в самую уязвимую часть — редуктор несущего винта и его обвязку. Подбитый вертолёт прошёл над центром города и, после отказа гидравлической системы, упал в болото в районе Райгородка. Экипаж спасся, а неисправную машину через три дня добил штурмовик Су-25, начавший свою боевую карьеру на Восточном фронте со столь курьёзного случая.

Главный бой 5 мая состоялся в Семёновке, которой «посчастливилось» оказаться в стратегическом месте. Посёлок стоит практически на трассе Харьков-Ростов, на перекрёстке, ведущем в Славянск. Однако долгое время никаких боестолкновений (кроме расстрела кортежа «Альфы») здесь не происходило. Ни у ополченцев, ни у украинских военных ещё не было столько сил, чтобы претендовать на контроль над столь важным транспортным узлом.

На тот момент самым боеспособным подразделением славянского гарнизона была «крымская» группа, которой командовал погибший «Ромашка». В ней не было «зелёных человечков» из ГРУ или ФСБ, но были бойцы не робкого десятка, прошедшие немало «горячих точек». После гибели Журикова группу возглавил бывший десантник Вячеслав Рудаков (Медведь). Было заметно, что ему неловко быть в роли командира, он считал, что есть более достойные претенденты на эту должность, которую он получил в день своего рождения.

Рано утром 5 мая часть группы Рудакова выехала в окрестности Славянска для того, чтобы поразить вражескую технику. Но выпущенная противотанковая ракета пролетела мимо вражеского БТР и задание провалилось. Произошло это потому, что больше половины противотанкового вооружения имеющегося у Стрелкова было нерабочим, либо работало с дефектами.

После утреннего совещания у Стрелкова «Медведь» получил новый приказ — выдвинуться на свободную охоту в Семеновку. Необходимо было любыми путями подбить бронетехнику противника или взять какой-нибудь украинский блокпост. Эти маленькие ежедневные победы поднимали боевой дух, делали людей сплочённей, придавая веру в то, что врага можно и нужно бить. Поэтому Стрелков придавал этим локальным успехам столь важное значение.

Помимо взвода «Медведя» Стрелков послал в Семеновку ещё и «афганский» взвод (во главе с «Шурави» и «Салангом»). Они должны были занять семёновскую развилку и обеспечить коммуникацию с Николаевкой и далее на Донецк. Всего в Семеновке 5 мая находилось порядка 20–25 русских бойцов.

В это время с краматорского аэродрома в сторону Изюма выдвинулась украинская колонна в составе сводного отряда «Омеги», «Веги» и «Альфы» (полсотни спецназовцев на нескольких БТР и грузовиках) — командование АТО начало очередную перегруппировку своих сил. За день до этого на аэродром прибыло усиление, что дало возможность вывести «Альфу», «Омегу» и «Вегу» на базу в Изюм, чтобы сосредоточить ударный кулак для дальнейших операций в одном месте.

От четвёртого блокпоста колонна украинского спецназа должна была по окраине Славянска — через Семеновку, выйти к блокпосту 3-А. Командовал отрядом полковник «Альфы» Сергей Асавелюк. Он считался одним из лучших снайперов Украины, принципиально не носил шлем, благодаря чему невольно стал «звездой» Майдана. Его якобы опознали как одного из руководителей таинственных снайперов, расстрелявших «Небесную сотню».

Вместе с Асавелюком в колонне были командиры «Веги» и «Омеги». На тот момент засады на дорогах ополченцы ещё не устраивали и украинские подразделения свободно объезжали Славянск с обеих сторон. Информации о возможной засаде также не поступало — ночью украинские подразделения прошли по семёновской дороге абсолютно беспрепятственно.

Колонна спокойно вышла в район 4-го блокпоста, где встретила разведгруппу 8-го полка спецназа на четырёх БТР. Их командир сообщил, что выполнил задачу по разведке Семеновки — противник в этом районе не обнаружен.

Несмотря на столь утешительный доклад армейцев, Асавелюк из осторожности всё-таки решил объехать Семеновку по просёлочным дорогам. Однако при выдвижении к северным окраинам посёлка заметил передвижение вооружённых людей и принял решение не входить в зону плотной застройки, где его могла ожидать засада. Отряд развернулся и вернулся на основную автотрассу.

Возник извечный русский вопрос: что делать? Никакой поддержки с воздуха каратели не имели, а артиллерия ВСУ только разворачивала свои позиции на Карачуне. Решили идти прямо на Семеновку, в районе «зелёнки» (где предполагалась возможная засада) спешиться с бронетехники, развернуться на флангах и чистить «зелёнку» по ходу движения. При этом у «Альфы» было важное преимущество — накануне «Омега» захватила радиостанцию «сепаров», и теперь украинские силовики могли прослушивать все переговоры ополчения.

Навстречу колонне Асавелюка украинское командование направило в Семеновку с 3-го блокпоста разведгруппу в составе БТР и бронированной инкассаторской машины. При подъезде к Семеновке спецназовцы «Альфы» услышали, как ополченцы переговариваются по рации — видят на железнодорожном переезде подход БТР и микроавтобуса.

Асавелюк немедленно связался с разведчиками: «Это у вас микроавтобус и БТР? Вас четверо? У нас есть данные радиоперехвата — за вами c близкого расстояния ведёт наблюдение противник». Разведчики осмотрелись, но так никого не обнаружили. Тем не менее, рисковать не стали и отошли обратно на блокпост.

И действительно, одна из групп «Медведя», прибывшая в Семеновку раньше своего командира, обнаружила БТР и микроавтобус украинской разведгруппы и даже попыталась подбить бронетранспортер из РПГ-7. Однако спусковой механизм гранатомёта не сработал, а украинские разведчики, так и не узнав, какая опасность им грозила, развернулись и спокойно уехали обратно.

В это время в Семеновку приехал сам «Медведь» Вместе со своими бойцами он на машине минул перекрёсток и свернул в сторону Изюма и стоящего там блокпоста 3-А.

Мимо украинского блокпоста в это время проезжали гражданские автомобили и проходили люди, некоторые из них предупреждали силовиков — в Семеновке ополченцы. Некоторые машины проезжали блокпост, разворачивались буквально в 50 метрах за ним и возвращались обратно к перекрёстку.

В это время украинский генерал Юрий Аллеров (Карпаты) распекал на блокпосту вернувшуюся из Семеновки сводную группу, поставив ей чёткую задачу — перестать трусить, вернуться в посёлок и встретить колонну из Краматорска. В завершении своего монолога генерал отрубил: «Сколько можно их бояться, пора показать силу. Я так не раз делал на Кавказе. Дадим очередь из КПВТ и „сепары“ разбегутся, как и раньше».

Постановка задачи, формирование колонны и выезд заняли буквально 10 минут. В бой пошла сборная «солянка» в составе бойцов спецназа «Альфа» и «Омега» на нескольких БТР 80-й десантной бригады и всё той же инкассаторской машине. Набралось человек 30. Ни о каком общем управлении этих разношёрстных формирований не могло быть и речи. Колонна медленно двинулась к переезду.

В это время впереди колонны буквально в 100–120 метрах вылетела машина с «Медведем» и его людьми. Рудаков являлся отличным водителем и на заданиях всегда был за рулём. Это и спасло всю группу. «Медведь» мгновенно совершил полицейский разворот и через 2–3 секунды тесно набитая ополченцами и оружием машина, уже неслась прочь от противника. Ошалевшие от неожиданности украинские спецназовцы пришли в себя и открыли огонь лишь спустя полминуты. Оторвавшись от приближающейся колонны, Рудаков вылетел на перекрёсток, заглушил машину и скомандовал «К бою».

В 9.00 начался огневой бой с приближающейся колонной карателей. Ближе к 10 часам два БТР с бойцами «Альфы» прорвались прямо к железнодорожному переезду и остановились, прикрывая друг друга слева и справа. Остальная часть колонны вела бой на некотором отдалении от них. Вся огневая мощь ополченцев сконцентрировалась на переезде, где «Альфа» начала нести потери. На помощь им подошёл ещё один БТР с бойцами «Ягуара».

«Медведь» с пулемётом пробрался почти в центр перекрёстка и остановил дальнейшее продвижение противника. Один с пулемётом на пути трёх БТР, микроавтобуса и 30 спецназовцев! Всё его укрытие — бетонный столб электроопоры и бровка, отделяющая асфальт от тротуара. На день рождения бойцы сделали ему солдатский подарок — пулемёт Калашникова с бронебойными патронами, которые могли пробить броню БТР в месте, где она не имела большого наклона. Возможно, именно поэтому «Медведь» решил рискнуть и вступить в бой против бронетехники.

Остальные бойцы вели бой в полусотне метров от его позиции, со стороны заправки. Там было новое отремонтированное здание, с левой стороны дороги. Бойцы укрывались в нём и за ним. Улица рядом с заправкой была перекрыта «фурой», которая была сожжена огнём украинских БТР, а на самой заправке произошёл взрыв газа.

Бойцы в свою очередь «обрабатывали» передовую украинскую группу на переезде из РПГ и ВОГ, несколько раз подносили Рудакову боекомплект. В результате их огня погибли майор «Альфы» Руслан Лужевский, командир сумской «Альфы» полковник Александр Анищенко и прапорщик-гранатомётчик «Ягуара» Виктор Долинский (от пули или осколка на нём сдетонировал боекомплект).

Около часа украинский спецназ не мог продвинуться дальше перекрёстка из-за упрямого «Медведя». В горячке боя украинцы даже решили, что по ним бьют и с правого фланга, где стояли здания химзавода. Но на самом деле там никого не было.

Исход боя решил выход к перекрёстку отряда полковника Асавелюка. С началом перестрелки на переезде Семеновки Асавелюк уже не имел другого выхода — был обязан пробиваться на помощь тем, кто вёл там бой. Часть его отряда вместе с неисправным БТР и двумя грузовиками была отправлена обратно на 4-й блокпост. Оставшаяся группа рассредоточилась по «зелёнке» и пошла вперёд.

Спецназовцы продвигались медленно, но действовали эффективно и слаженно, постоянно поддерживали высокую плотность огня. «Альфа» отмечала, что противостоящие им русские бойцы действовали довольно дерзко. Но и противник был не из слабых — ответный огонь «Альфы» был организованным и точным. Отряд вышел прямо на позицию «Медведя» и расстрелял его с тыла. Пулемёт замолк.

Ещё около часа украинцы медленно двигались к перекрёстку навстречу друг другу, подавляя позиции ополченцев шквальным огнём. На известном видео, которое во время боя снимали спецназовцы, видно, как лежит неподвижный «Медведь», к нему подбегает Асавелюк и забирает его пулемёт. Самого Рудакова «альфовцы» не тронули — решили, что он уже погиб. Однако «Медведь» был ещё жив и какое-то время даже мог говорить по рации.

Встретившись на перекрёстке, обе группы украинских спецназовцев объединились, забрали убитых и раненых, и с боем стали отходить в сторону Изюма. Их отход ускорило появление присланной Стрелковым славянской бронегруппы под командованием добровольно перешедшего на сторону ополчения старшего лейтенанта 25-й воздушно-десантной бригады с позывным «Таран» — двух БМД и двух БТР-Д с десантом на броне.

Огонь его бронемашин стал для украинского спецназа неприятным сюрпризом. Один из БТР, двигаясь задним ходом, снёс с дороги своего товарища и вместе с ним съехал в кювет. Тем не менее, украинская группа смогла организоваться и отойти на 3-й блокпост, где в полном бездействии стоял резерв — десантники на БТР. Из-за отсутствия общего управления им никто не дал команду выдвинуться на помощь, а сами они не решились своевременно среагировать.

Место, где лежал «Медведь» ещё простреливалось, хотя уже и не так интенсивно. Вытащил раненого командира 16-летний боец из Киева с позывным «Вандал». Появилась надежда, что Вячеслав выживет. Его доставили в Славянск, 20 минут врачи боролись за его жизнь, но тяжёлые ранения и большая потеря крови не оставили русскому герою шансов. У него осталась жена и две дочки.

Всего в бою 5 мая погибли три русских бойца, три украинских спецназовца, водитель «фуры». Ещё одна девушка погибла на балконе своего дома от шальной пули. Ранения получили 30 украинских и 6 русских бойцов (командир «афганцев» потерял глаз, четверо украинских военнослужащих в результате полученных ранений также остались инвалидами).

Сражением в Семёновке окончился первый штурм Славянска, не принеся украинской стороне существенных результатов — город-герой выстоял, но оказался в полукольце. Единственным реальным успехом карателей стал захват горы Карачун, господствующей над Славянском и Краматорском. Здесь немедленно была размещена батарея РСЗО «Град», батарея «Акаций», батарея гаубиц, несколько миномётных батарей и три станции радиоэлектронной борьбы (РЭБ), которые осуществляли подавление и перехват переговоров ополчения.

Карачун был настолько ценным приобретением для сил АТО, что на его охрану бросили элитный спецназ Управления Государственной Охраны и польских наёмников. Последних видели жители ближайшей деревни Андреевка, куда они спускались в местный магазинчик. Но поляки в боях почти не участвовали — несли службу по наблюдению и охране, обслуживали тепловизоры, охраняли штаб АТО и штабы подразделений, которые действовали в Славянске.

Образовавшаяся линия фронта Красный Лиман — Славянск — Краматорск превратилась в серьёзную проблему для украинской армии. Обойти её было трудно, поскольку эта позиция перекрывала дороги к другим крупным городам Донецкой республики, а прорыв грубой силой не удавался. В результате героического сопротивления Славянска Новороссия получила необходимое время для государственного строительства и создания своих вооружённых формирований…

Одесская Хатынь

Бойня в Одессе, произошедшая 2 мая 2014 года, преследовала ту же цель, что и штурм Славянска — подавить очаг гражданского сопротивления бандеровской хунте в одном из крупнейших регионов страны.

Одесса включилась в процесс Майдана с самого начала политического кризиса. После того, как 21 ноября 2013 года правительство Украины объявило о решении приостановить процесс подготовки к подписанию соглашения об ассоциации с ЕС, на следующий же день в Одессе была объявлена бессрочная акция «Одесса — курс евро». Одесский Майдан должен был выразить «народный протест» против решения правительства, но собрал с миллионного города всего полторы сотни протестующих, разбивших палаточный лагерь на площади у памятника Ришелье на Приморском бульваре. Днём здесь обычно собиралось от 200 до 500 человек, а ночевало не более 4–8 самых стойких «евроинтеграторов». Особого внимания одесситы на это сборище не обращали, жизнь текла своим чередом…

Утром 25 ноября потерявшие терпение одесские власти силами милиции разогнали Евромайдан, избили нескольких митингующих и демонтировали палатки. И хотя вечером около 150 активистов вновь собрались на месте разгромленного лагеря, протест явно пошёл на спад. Численность протестующих сократилась до нескольких десятков человек, а наиболее ретивые одесские майдановцы уехали в Киев.

14 декабря до полутора тысяч одесситов вышли на пророссийский «Марш за альтернативу», против Евромайдана, за вступление Украины в Таможенный союз. Такой же митинг состоялся 16 декабря на Соборной площади. Как видим, число сторонников нормальных, дружественных отношений с Россией в Одессе превышало число майдановцев как минимум в несколько раз.

Тем временем Майдан в Киеве набирал обороты — в январе 2015 года бандеровцы перешли от «мирных» протестов к силовому захвату административных зданий на западе Украины, на улице Грушевского вспыхивают уличные столкновения между бойцами «Беркута» и митингующими. Полилась кровь, появились первые убитые.

Это вызвало в Одессе настоящий шок. К 25 января, на фоне произошедшего захвата зданий областных государственных администраций (в том числе и соседней Винницкой области), в Одессе сложилась предгрозовая обстановка. Местные власти откровенно паниковали. Ходили слухи о прибытии на помощь одесским майдановцам более десятка автобусов с бандеровцами и правосеками из других регионов. Здание Одесской областной госадминистрации было оцеплено милицией, на помощь которой пришли инициативные группы горожан, желающих помочь милиции отразить возможную атаку и не допустить беспорядков.

Во избежание кровопролития местным майдановцам было предложено провести круглый стол, за которым власть и оппозиция могли бы мирно урегулировать возникшие проблемы. Но проплаченные олигархами мятежники не хотели мира, призвав своих сторонников продолжать борьбу.

26 января к трём часам дня у здания Одесской ОГА собралось около двух тысяч агрессивно настроенных сторонников Евромайдана, футбольных ультрас, приезжих экстремистов с флагами Украины, ЕС и «Правого сектора»[1]. Перед ними на расстоянии нескольких десятков метров выстроилось около 500 защитников администрации. Обстановка была накалена до предела, но местные лидеры Майдана к своим сторонникам так и не пришли, а без них бандиты на штурм так и не решились.

В тот же день на сайте Одесской мэрии появилось обращение достойное того, чтобы воспроизвести его полностью:

«В последние дни мы наблюдаем в Одессе попытку экспорта беспорядков из других регионов страны. По имеющейся информации, большинство экстремистских проявлений — дело рук заезжих провокаторов. Мы уже наблюдали таковых в Одессе неоднократно — когда они пытались мыть сапоги в наших фонтанах и разрушать памятник основателям нашего города. И каждый раз одесситы давали достойный отпор заезжим гастролёрам. Потому что многонациональная Одесса — яркий пример того, как люди разного вероисповедания и разных культур могут жить и трудиться в мире и согласии. Одесситы — хозяева своего города, в котором нет места насилию, варварству и беззаконию.

Гостей мы любим и приветствуем, а захватчикам и экстремистам здесь не место. Как говорят в Одессе — не учите нас жить!»

28 января губернатор области Николай Скорик вместе с лидерами областных и городских организаций и фракций политических партий обратился ко всем жителям Одесской области с призывом не поддаваться на провокации и помочь удержать ситуацию в правовых и конституционных рамках.

Все последующие дни усиливалась оборона административных зданий: задний вход в здание облгосадминистрации был забаррикадирован бетонными блоками, внутри организовано постоянное дежурство милиционеров и около двух сотен молодых людей так называемой «Народной дружины», вооружённых деревянными палками и перцовыми баллончиками. Противостоять экстремистам готовились и воинские части Одесского гарнизона. Это возымело отрезвляющее действие — обстановка в городе разрядилась и вскоре защитники ОГА разошлись по домам.

8 февраля несколько тысяч горожан под красными флагами и флагами Одессы прошли маршем от площади 10 Апреля к зданию облгосадминистрации. Собравшиеся люди призывали власти не допустить разворачивания гражданской войны и высказали готовность защищать Одессу от неофашистской идеологии и её носителей. Участники марша скандировали: «Одесса — мирный город!», «Одесса, смелее, гони Бандеру в шею!», «Фашизм не пройдёт!».

На следующий день несколько сотен человек приняли участие в ставшем уже традиционным воскресном марше Евромайдана. Митингующие во главе с кучкой местных правосеков несли флаги Украины, УПА и Евросоюза, а также выкрикивали традиционные лозунги «Одесса, вставай» и «Банду геть!».

Также 15–16 февраля в Одессе был проведён второй Форум «Евромайданов» (первый состоялся 11–12 января в Харькове), на который съехались активисты акций протеста со всей Украины.

Губернатор Николай Скорик в свете последних событий в Киеве, где всё сильнее лилась кровь, а власть Януковича висела на волоске, вновь и вновь требовал силового разгона Евромайдана: «То, что мы видим, — это нельзя назвать мирным протестом, митингом. Это просто уличные беспорядки, это насилие. Это то, чего в нашем государстве никогда не было, и я считал, что такое в нашей стране невозможно… Сегодня без жёстких силовых мер, которые предусмотрены по закону, порядок в стране навести невозможно… Если мы не остановим эту ситуацию, мы подойдём к самим трагическим последствиям для нашей страны».

На подавление беспорядков в Киеве выехал одесский «Беркут» и несколько автобусов с гражданским подкреплением для Антимайдана (в основном работники одесских коммунальных служб, мобилизованных по указанию «Партии регионов»). Однако пробиться в Киев смогли только бойцы «Беркута». В районе Умани колонну гражданских активистов остановили майдановцы, избили людей и сожгли один из автобусов. Водители других машин, увидев что происходит неладное, развернулись и вернулись обратно в Одессу.

19 февраля у здания Одесской облгосадминистрации был выставлен пикет сторонников Евромайдана с требованиями прекратить силовые действия против майдановцев в Киеве. Однако пикетчиков ожидал неприятный сюрприз. Буквально через полчаса к зданию подъехало более ста вооружённых битами человек в масках и мотоциклетных шлемах, с нашивками «Стоп Майдан. Одесса без Майдана». Выстроившись колонной и отказываясь отвечать на вопросы милиции и журналистов, они прорвали милицейский кордон, разбили битами мотоциклы активистов Майдана и хорошенько помяли журналистов и пикетчиков, не успевших укрыться в здании.

Вечером сторонники Евромайдана провели свой традиционный митинг у памятника Ришелье с участием нескольких сотен человек. После митинга собравшиеся прошли маршем по городу.

Тем временем оскал украинского нацизма становился всё ужаснее. В Киеве майдановцами было разграблено и сожжено здание центрального штаба «Партии регионов». На улице Грушевского «неизвестные» снайперы начали массовый отстрел митингующих и милиционеров, в результате чего погибли десятки людей.

В Одессе под впечатлением от этих событий царили панические настроения. По городу распространились слухи о готовящемся штурме здания Одесской ОГА, а также о возможных актах вандализма и нападениях групп майдановцев на прохожих. Около сотни гражданских активистов и столько же сотрудников милиции и бойцов внутренних войск в полной экипировке вновь расположились у главного входа в здание областной администрации. Была усилена охрана и других административных зданий города — управления СБУ, городского и областного управлений МВД, прокуратуры. Во все одесские магазины «Укрзолото» поступили звонки из главного управления с требованием подготовить товар для отправки в Киев. В некоторых кафе и магазинах забили окна и витрины, которые могли пострадать в ходе возможных беспорядков.

Распространялись слухи о скором коллапсе банковской системы и прекращении выдачи наличных средств с банковских счетов. Поэтому днём 20 февраля у одесских банкоматов можно было наблюдать большое скопление желающих снять деньги. Помимо банкоматов очереди появились на автозаправках и в супермаркетах — перепуганные горожане запасались бензином, сметали с полок крупы, макароны, консервы, хлеб и другие долгохранящиеся продукты.

Общая паника, охватившая одесситов, усилилась с началом повального бегства местных депутатов и чиновников из «Партии регионов». Уехал даже так называемый «смотрящий» за Одесской областью Иван Аврамов, считающийся самым влиятельным человеком в регионе и членом «Семьи» Януковича.

В тот же день было объявлено о создании нового общественного движения «За Одессу!», которое поставило своей целью оградить город от гражданской войны, сохранить «гражданский мир, жизнь, здоровье и достоинство одесситов».

Но сохранить не удалось. Под давлением Запада и России Виктор Янукович сдался и 21 февраля подписал с майданной «оппозицией» соглашение об урегулировании политического кризиса. То, что случилось в течение ближайших суток хорошо известно — государственный переворот, положивший конец стране под названием Украина.

В этих условиях одесская правящая элита решила покориться захватившим власть бандеровцам и остаться в составе Украины. Глава Одесской области Николай Скорик заявил, что готов передать свои полномочия новой власти, если таковая будет назначена.

Одесситы оказались смелее своего губернатора. 23 февраля, в День Советской Армии, несколько тысяч противников Евромайдана прошли маршем от Соборной площади к памятнику Неизвестному матросу на Аллее Славы. Сотни человек посетили базу одесского «Беркута», вернувшегося из мятежного Киева, чтобы выразить поддержку его бойцам. От митинга отделились полторы тысячи наиболее радикальных активистов, которые направились в сторону одесской ОГА. Некоторые из них были облачены в шлемы и балаклавы, вооружены битами, черенками от лопат и деревянными щитами. Люди заняли всю площадь перед обладминистрацией, требуя, чтобы к ним вышел Николай Скорик. Не дождавшись губернатора, участники сожгли на ступеньках здания чёрно-красный флаг «Правого сектора»[1]и направились в сторону Куликова поля, где стали расходиться.

Одновременно около 2000 человек, окрылённых победой Евромайдана в Киеве, приняли участие в «Марше свободных». Во время марша группа радикалов пыталась призвать собравшихся к штурму Одесской облгосадминистрации. Но большинство собравшихся не поддались на эту провокацию — Скорик сразу и безоговорочно капитулировал и свергать его силовым путём не было никакого смысла.

На следующий день в Одесской мэрии состоялась встреча представителей Евромайдана, их политических противников, журналистов, одесских политиков и чиновников. Вскоре был создан «Штаб стабилизации», в который вошли различные общественные организации, казачьи формирования, организация «Фрог-Клуб», Союз ветеранов Афганистана и другие, всего около 250 человек. Члены штаба приступили к патрулированию города совместно с милицией. Однако обе противоборствующие стороны в сложившейся ситуации чувствовали себя неуверенно.

Общественная организация «Одесская альтернатива» обратилась к соотечественникам России, Белоруссии и Приднестровья с призывом «поддержать одесское сопротивление» и прийти на помощь Одессе — «одной из колыбелей русской литературы и культуры» в «катастрофической ситуации», которая сложилась на Украине. «И власть в Одессе будет одесская — мы не согласны ни на каких гауляйтеров, которые может прислать нам Евромайдан из Киева», — говорилось в обращении.

Не дремали и захватившие власть украинские фашисты. Ряд украинских СМИ опубликовал обращение активиста одесского Евромайдана Марка Гордиенко: «Одессе нужна помощь. Друзья в Киеве и на Западной Украине, донесите до ваших вождей наболевшее и пессимистичное… Сообщите, что в Одессе вместо титушек появилась более опасная, тупая и отмороженная сила. И эта сила, что самое неприятное, имеет свою идеологию. Она зовётся Новороссия, Русский мир, Славянское единство. И за эту идею часть радикалов готова бить, калечить и убивать… На Куликовом поле около 3 тысяч человек провели вече, где они размышляли на тему Новороссии. И около 300 человек на сегодня вооружены и готовы, и не просто готовы, а отмотивированы на бойню. И ряды их крепнут».

Зная о планируемом в городе 1 марта митинге пророссийских сил, пресс-служба одесского Евромайдана распространила провокационное сообщение, согласно которому 1 марта в Одессе русскими активистами якобы планировался вооружённый захват Дома профсоюзов на Куликовом поле, а также зданий ОГА и Одесской мэрии.

Одновременно евромайдановцы попытались сорвать закрытую конференцию одесских «регионалов», в которой приняли участие народные депутаты Сергей Тигипко, Светлана Фабрикант и губернатор Николай Скорик. Прямо во время конференции в зал ворвалась группа молодчиков. Когда Сергей Тигипко дал слово пресс-секретарю одесского Евромайдана Алене Балабе, та безапелляционно заявила, что они «пришли заявить, что люди, собравшиеся здесь, — палачи и убийцы, на их руках кровь Майдана».

1 марта на пророссийском митинге, собравшем около семи тысяч участников, активисты «Молодёжного единства» во главе с Антоном Давидченко выдвинули список требований в адрес центральной и местной власти: принять русский язык вторым государственным и провести федерализацию Украины. Над Домом профсоюзов подняли флаг Одессы, а на флагштоке перед ним — флаги Одессы, России и Украины.

Активисты сформировали большую автоколонну и отправились в Чабанку, где дислоцировалась 28-я механизированная бригада ВСУ, чтобы проверить, чем занимаются военные. Вышедший к участникам акции командир бригады заверил их, что его часть находится в обычном штатном состоянии и не приводилась в повышенную боеготовность.

3 марта ситуация накалилась до предела. У здания Одесской мэрии вновь собрались как пророссийски настроенные люди, так и активисты Майдана усиленные правосеками. Флаг Украины на флагштоке перед зданием обладминистрации был спущен, а вместо него рядом с флагом Одессы был поднят российский триколор. К четырём часам к зданию прибыло около ста бойцов внутренних войск в полном обмундировании, которые встали между противоборствующими. К вечеру обе стороны разошлись по домам.

В тот же день произошла бескровная смена руководства администрации и правоохранительных органов. Согласно указу «президента» Турчинова область возглавил Владимир Немировский — «оранжевый» майдановец, владелец завода «Стальканат» и глава областной организации партии Яценюка.

Бандеровскому гауляйтеру пришлось быстро убедиться, что Одессе с нацистами и евромайдановцами не по пути. Губернатор горько сетовал: «У одесситов нет украинской идентичности, и это факт. Украинская идентичность — это национальность, внутренняя принадлежность к державе, к флагу, это язык… Шевченко — тоже один из символов. Празднование его двухсотлетия в Одессе прошло никак. Одесситы и город себя никак не идентифицировали с той частью Украины, символом которой является Тарас Шевченко».

Получив «своего» губернатора и прокурора, около сотни правосеков в полной экипировке (щиты, каски, дубинки) собрались в районе театра музыкальной комедии имени Водяного и открыто занялись отработкой приёмов коллективных боевых действий. Им на помощь из Киева прибывали боевики 6-й, 7-й, 9-й и 10-й сотен «Самообороны Майдана». Всё это бандеровское «воинство» совместно с окончательно дезорганизованными милиционерами взяли под усиленную охрану здание Одесской областной администрации. Немировскому был передан список лиц, которые, по мнению местных бандеровцев, делали «сепаратистские» заявления и причастны к фактам избиения людей. В список попали экс-губернатор Николай Скорик, его заместитель, русские активисты и местные лидеры Антимайдана.

9 марта на Куликовом поле, ставшем оплотом пророссийских сил, прошёл митинг, в котором приняло участие до 10 тысяч человек. Такой массовости Одесса не видела уже многие годы. На митинге было зачитано обращение к жителям Одессы от премьер-министра Крыма Сергея Аксёнова, в котором он назвал новые власти Украины нелегитимными, призвал не признавать их, создавать отряды самообороны по примеру Крыма и добиваться проведения всеукраинского референдума. Он также пообещал Одессе помощь и поддержку крымчан. Одесские активисты решили разбить палаточный лагерь прямо на Куликовом поле и создать народную дружину для его охраны.

А вскоре Верховный совет Крыма принял декларацию о независимости Крыма и Севастополя, а затем произошло официальное воссоединение Крыма с Россией, что произвело на Украине (и в Одессе) эффект разорвавшейся бомбы.

События в Крыму настолько перепугали киевскую хунту, что Национальный совет Украины по вопросам телевидения и радиовещания потребовал от провайдеров кабельных сетей и спутникового вещания немедленно прекратить ретрансляцию передач российских телекомпаний. В Одессе, как и по всей территории юго-востока Украины, новыми властями был введён в действие оперативный план «Сирена» «для противодействия радикальным группировкам, которые могут способствовать дестабилизации обстановки в обществе». На территории области было выставлено 13 блокпостов, усилены меры безопасности на границе с Молдовой и Приднестровьем (бандеровцы очень опасались вторжения в Одессу расположенных там российских миротворческих сил). Майдановцы и правосеки совершили нападение на базу ГСЧС Украины в селе Жеребково, где хранилось большое количество оружия и боеприпасов.

16 марта в Одессе прошёл 25-тысячный марш за референдум о федерализации Украины. Демонстранты несли символику России, Украины, Крыма, скандируя: «Одесса — русский город!». Подавляющая часть участников марша не состояла ни в каких организациях. Люди спонтанно вышли на улицу, чтобы у них не повторилось того, что происходило в Киеве. И видя такую массовость митинга, впали в благодушную эйфорию. Хотя до реальной победы было ещё далеко.

Уже на следующий день бандеровскими властями был арестован лидер одесского Антимайдана Антон Давидченко. Сопротивление возглавил его младший брат Артём, организовавший 23 марта на Куликовом поле новый митинг под лозунгами недопустимости политических репрессий и завершившийся маршем протеста под символическим названием «Один за всех и все за одного».

Глава Одесской области Немировский в условиях острейшего гражданского противостояния демонстрировал полную политическую импотенцию — до самого дня трагедии 2 мая он не смог ни разогнать народный лагерь на Куликовом поле, ни поставить под контроль местную милицию, ни даже наладить контакт с местными националистами и бандеровцами. Его бездействие возмущало даже сторонников Евромайдана.

Утром 27 марта около 80 майдановцев собрались на митинг у здания Одесской облгосадминистрации под лозунгом «С кем вы, господин Немировский?». Собравшиеся потребовали от губернатора чётко выразить свою позицию по событиям в Крыму и проявлениям «сепаратизма» в Одессе. Вторым требованием стало создание совета самообороны для того, чтобы координировать действия в случае массовых беспорядков.

Немировский согласился встретиться с группой участников митинга и ответил на основные вопросы, осудив действия России в Крыму и заверив майдановцев, что он целиком и полностью с ними. По словам губернатора, он дважды в день получает информацию от МВД Молдовы, МВД Приднестровья, Минобороны, пограничников и прочих ведомств о ситуации на границе, и в настоящее время особой опасности и угрозы вторжения в область российских войск нет.

Только-только властям удалось разрядить обстановку со своими сторонниками, как на следующий день у мэрии собрались уже русские активисты с Куликова поля с красными флагами и флагами Одессы, лозунгами «Одессе — референдум» и «Украине — федерализацию». Обиженные словами губернатора, заявившего, что люди на Куликовом поле стоят за деньги, активисты передали Немировскому символические подарки — ведро с мелочью, как компенсацию за разбитые в здании стёкла, а также очки и бинокль, чтобы тот «лучше разглядел количество людей, собирающихся на Куликовом поле». К «ватникам» и «колорадам» Немировский выйти не соизволил и их обращение главе области передал местный депутат Вячеслав Маркин.

В воскресенье 30 марта сторонники и противники Евромайдана вновь провели свои традиционные митинги и шествия по городу. Однако теперь, получив поддержку новых одесских властей, бандеровцы начали вести себя гораздо наглее, сознательно спровоцировав стычку в центре города. Крови и жертв удалось избежать благодаря дисциплине и хладнокровию групп самообороны Куликова поля, работников милиции и членов общественных формирований по охране порядка.

На следующий день несколько десятков майдановцев собрались перед зданием мэрии, требуя наказать активистов Куликова поля, которых они назвали зачинщиками вчерашней стычки. После чего бандеровские власти приняли окончательное решение: задавить протестное движение силами местного МВД и СБУ, разогнать палаточный городок, а наиболее активных активистов — посадить. Владимир Немировский прямо заявил в эфире городского телеканала, что «палаточный городок на Куликовом поле не имеет законного права на существование».

Но все требования губернатора к местным силовикам разогнать лагерь Антимайдана, наткнулись на откровенный саботаж. Начальники МВД и СБУ области понимали, что в условиях миллионной русской Одессы сделать это невозможно. Для такой акции требовалась массированная помощь со стороны Киева, иногородние милиционеры и готовые на всё отморозки «Правого сектора»[1]. Кроме того местные органы правопорядка с большим неудовольствием восприняли выставленные майдановцами блокпосты: какие-то люди полувоенного вида обыскивают машины на въезде в город. Зачем — не говорят. Какой у них правовой статус также неясно.

К тому же общая политическая ситуация в стране по-прежнему оставалась неопределённой. Крым уже покинул состав Украины. 6 апреля в Луганской, Донецкой и Харьковской областях митингующие захватили ряд административных зданий и провозгласили создание народных республик. В Мариуполе антимайдановцы ворвались в здание прокуратуры, требуя освободить «народного мэра» Дмитрия Кузьменко; в Николаеве несколько сотен русских активистов по примеру Донецка и Харькова попытались взять штурмом здание облгосадминистрации. И рисковать в этих условиях ради бандеровцев своими погонами или жизнью никто из одесских милиционеров не собирался.

Подавляющая часть одесситов воспринимала захватившую власть киевскую хунту, как мятежников и фашистов, как временное явление. Стоит отметить, что поддержка России в Одесской области была самой слабой в Новороссии — 22 % (в других она колебалась от 55 до 90). Но за бандеровцев здесь выступало и того меньше. Так что шансы повторить крымский вариант в Одессе были, и очень неплохие. Тем более что силовую поддержку одесситам был готов оказать Крым. Вице-премьер Крыма Рустам Темиргалиев прямо заявил о готовности отрядов крымской самообороны «освободить от незаконных властей Херсонскую, Николаевскую и Одесскую области». Его слова не были пустой угрозой — в Одессе по настойчивым просьбам местных активистов мог появиться Игорь Стрелков со своими бойцами. Перед ним в эти апрельские дни стоял выбор — Донецк или Одесса. Но Стрелков выбрал Донбасс, так как здесь была рядом российская граница, а Луганск и Донецк уже перешли от слов к делу — начали восстание и захватили административные здания.

А в Одессе на фоне событий в Донбассе противостояние продолжало оставаться относительно мирным. В отличие от Донецка и Луганска, одесские активисты действовали строго в рамках закона — не штурмовали здания администрации, райотделов милиции или СБУ, не захватывали оружие. Более того, лидеры противоборствующих сторон постоянно поддерживали между собой связь, пытались проводить какие-то «круглые столы», удерживая ситуацию и своих сторонников под относительным контролем. Чётких политических требований, кроме стандартных речёвок и лозунгов — «Одесса — Россия» и «Одесса — Украина», никто из политических противников друг другу не предъявлял. И даже когда появились сообщения о провозглашении Одесской народной республики, все русские силы дружно открестились от этой провокации.

Раздражённые событиями «Русской весны» и бездействием местных властей, одесские боевики «Правого сектора»[1] 7 апреля избили на Приморском бульваре несколько человек с георгиевскими ленточками и сдали их в милицию. Руководитель местных правосеков заявил, что если власть в ближайшее время не разгонит «рассадник сепаратизма» на Куликовом поле, то «Правый сектор»[1] сделает это самостоятельно.

Угроза подействовала. На следующий день губернатор Владимир Немировский заявил: «9 мая, по одесской традиции, на Куликовом поле пройдёт масштабный военный парад. Будут ветераны, будут дети, будет красивая военная техника. И если кто-то, называющий себя патриотом Одессы, вздумает сорвать великий праздник наших ветеранов, он будет иметь дело лично со мной».

В ответ лидер «Народной дружины» Артём Давидченко обратился к одесскому Евромайдану и губернатору в связи с последними событиями: «Вчера ваши люди заявили о намерениях разогнать мирный палаточный городок на Куликовом поле. Заявляю, что в случае применения силовых действий по отношению к Куликовому полю со стороны Самообороны либо «Правого сектора»[1] вы развяжете силовое противостояние, и в таком случае именно вам нести ответственность за последствия такого шага. На каждое действие будет адекватное противодействие. Надеюсь, у вас хватит благоразумия не начинать кровавое противостояние…

Также хочу обратиться к нелегитимному губернатору Немировскому, который весьма озабочен какими-то провокациями на 9 мая. Так вот, господин Немировский, не Вам указывать одесситам, что им делать. С вашей стороны я вижу подлость и лицемерие, когда ваши покровители отменяют празднование 9 Мая в столице, запрещают праздник освобождения города в Херсоне. 9 мая мы обязательно пройдём грандиозным маршем по всей Одессе, и никто не сможет этого запретить. Вас в Ваше кресло назначила незаконная власть, а не выбирали жители области, помните об этом».

10 апреля в Одессе всегда отмечается, как день освобождения города от немецких и румынских оккупантов. Поэтому противоборствующим сторонам удалось договориться на один день отложить все разногласия и не устраивать беспорядков. Однако приезд в Одессу кандидата в президенты Украины Олега Царёва буквально взбесил майдановцев. Возле одесской гостиницы «Променад», где остановился Царёв, собралась небольшая, но очень горластая кучка бандеровцев выкрикивающих оскорбления в адрес депутата. Затем к гостинице подтянулись русские активисты и местная милиция. В результате вспыхнула массовая драка, а самого Царёва пришлось вывозить под охраной спецназа. В тот же день майдановцы напали на другого кандидата в президенты — Сергея Тигипко, который приехал в Одессу поздравить ветеранов.

Масла в огонь подлил заход в Чёрное море американского эсминца «Дональд Кук» и его намерение посетить Одессу. 13 апреля тысячи одесситов пришли в порт, чтобы выразить свой протест американцам. Но перепуганный русскими «Бастионами» и «атакой» Су-24, американский эсминец в Одессе так и не появился.

Тем временем киевская хунта, в условиях продолжающегося бездействия России, смогла организоваться и медленно, но верно начала давить народный протест в Новороссии. Губернатор-олигарх Коломойский, не стесняясь в средствах и методах, разгромил русское движение в Днепропетровске. Было подавлено сопротивление в Николаеве и Харькове. И только Донецк, Луганск и Одесса ещё продолжали сопротивление.

Стоит отметить, что после майданного переворота, Одесса осталась единственными морскими воротами бандеровской Украины. Потеря Крыма и Мариуполя невольно привела к переориентации всего украинского грузопотока металла, зерновых и нефтепродуктов на Одессу. Благодаря этому, даже в условиях нарастающего в стране экономического хаоса, одесский порт уверенно наращивал грузооборот (в апреле — на 0,5 млн. тонн). Впервые после длительного перерыва в нефтегавань пошёл мазут и сжиженный газ. Дополнительно привлечённым грузопотоком стал вакуумный газойль. Плюс — ожидался неплохой доход от базирования в Одессе кораблей ВМС Украины и возможно эскадры НАТО. А ведь в Одессе имелся ещё припортовый завод, крупнейший на Украине вещевой рынок «7-й километр» и мощный нефтеперерабатывающий завод, принадлежащий беглому миллионеру Сергею Курченко. Упускать такой лакомый кусок никто из украинских олигархов не собирался, поэтому бандеровцы решили организовать в Одессе кровавую провокацию, чтобы на «законных» основаниях подавить русский протест.

Конкретный план действий был разработан в конце апреля на совещании под председательством «президента» бандеровской Украины Турчинова. В обсуждении принимали участие глава МВД Арсен Аваков, глава СБУ Валентин Наливайченко и секретарь СНБО Андрей Парубий. К консультациям был привлечён и Игорь Коломойский, как «кошелёк» операции и обладатель реального опыта наведения украинского порядка у себя в Днепропетровске. Кстати одесский губернатор Немировский даже лично приезжал к нему — перенимал опыт.

Сам Коломойский неоднократно поднимал вопрос о смене невнятного одесского губернатора и назначении на эту должность своего человека — Игоря Палицы. Экспорт ферросплавов его бизнес-империи осуществлялся именно через одесский порт «Южный», поэтому Коломойский неоднократно ставил перед Киевом вопрос: чего вы возитесь с этой Одессой? Отдайте её мне, и будет как в Днепропетровске — ни одна мышь голову не высунет. Однако этому решительно противилась Юлия Тимошенко, которая пригрозила Турчинову и Авакову политическим разрывом, если они отдадут Одессу Коломойскому. Именно поэтому днепропетровский олигарх оказался среди прямых организаторов одесской бойни, которая давала отличный шанс «продавить» в Киеве отставку губернатора Немировского и завладеть «Жемчужиной у моря».

Идея использовать в качестве ударной силы для подавления одесского Антимайдана футбольных ультрас принадлежала Арсену Авакову. Со времён работы главой Харьковской области, у него остались выходы на фанатских лидеров клубов «Металлист» и «Харьков», которых он патронировал все последние годы. Оба клуба имели спаянные фанатские группы, находились между собой в довольно тёплых отношениях и, как и ультрас одесского «Черноморца», одинаково плохо восприняли «Русскую весну».

Им на помощь из Киева прибыли 3-я, 8-я и 14-я сотни «Самообороны Майдана», подчиняющиеся временному главе администрации «президента» Сергею Пашинскому. Пашинский впоследствии утверждал, что не был посвящён в план операции, и отправлял своих людей якобы исключительно для «защиты» одесситов.

В свою очередь Коломойский и Ярош выделили для одесской операции боевиков карательного батальона «Днепр-1» и «Правого сектора»[1]. А один из наиболее одиозных бандеровских лидеров Дмитрий Корчинский со своей организацией «Братство» сформировал так называемую «Сотню Иисуса Христа», большинство членов которой являлось выпускниками иезуитских колледжей. В итоге общее число местных и приезжих карателей составило около 1400 человек. Всех их губернатор Немировский взял на полное обеспечение.

По плану операции, майданным боевикам вместе с командированными в город милиционерами и агентами СБУ, надлежало спровоцировать в Одессе силовое противостояние, к которому должны были подключиться футбольные болельщики одесского «Черноморца» и харьковского «Металлиста».

Когда польётся первая кровь, по уже отработанному на Майдане сценарию в дело вступали «неизвестные снайперы», которые должны были застрелить несколько человек из числа мирных жителей и сторонников Майдана. А уже после появления первых жертв планировалось под видом мести, максимально жёсткими мерами, задавить народный протест. Больших жертв в ходе операции не планировалось — несколько трупов, массовое избиение «ватников» и «колорадов» до больничного состояния и снос палаточного лагеря на Куликовом поле.

Начальнику одесской милиции Пётру Луцюку, недавно назначенному на этот пост киевской хунтой, было поручено нейтрализовать местное милицейское руководство и губернатора Немировского, чтобы они не устроили какой либо самодеятельности. Но события пошли несколько по иному сценарию и в итоге ситуация вышла из-под контроля.

Датой проведения операции было назначено 2 мая — день футбольного матча чемпионата Украины между командами «Черноморец» и «Металлист», что оправдывало наличие большого числа приезжих ультрас, а также позволяло свести к минимуму наличие одесситов в центре города — большинство в эти дни традиционно находилось за городом на «маёвках». На этот же день, для пущего пропагандистского эффекта, был назначен и штурм Славянска. Таким образом, бандеровцами планировалось одним эффектным ударом убить сразу двух «зайцев» — сломить Одессу и захватить непокорный Славянск.

29 апреля Парубий лично отправился в Одессу. Комендант двух Майданов, нацист по убеждениям и агент американских спецслужб взял на себя новую роль — главного инквизитора Русского мира. По прибытии в город Парубий, совместно с главой области Немировским и местными силовиками, провёл заседание оперативного штаба. После посетил воинскую часть и блокпост на «7-м километре», где встретился с местным бандеровским активом во главе с сотником Миколой (в миру — Николай Волков, который в тот момент находился в розыске за совершенное преступление и его данные были размещены на сайте МВД Украины). Главная задача поездки — скоординировать действия власти, силовиков и сотников майдановских банд была успешно решена. При этом Парубий выдал «Миколе» и другим наиболее ценным кадрам бандеровского актива первоклассные бронежилеты, при том, что у сторонников Антимайдана оружия практически не было.

Пророссийские активисты немедленно узнали, что в Одессу завезли оружие, иногородних боевиков, футбольных фанатов и 1 мая собрались на Куликовом поле на очередной митинг. К тому времени на митинги и марши в поддержку России выходило всё меньше и меньше людей. Все начинали понимать, что митинги и шествия ничего не дают — только одни разговоры и ходьба по городу. Если в марте на улицы запросто могли выйти до 25 тысяч человек, то 1 мая на Куликовом поле собралось всего около 4 тысяч.

Артём Давидченко со сцены перед Домом профсоюзов объявил, что в город съезжается «Правый сектор»[1], они придут сносить палаточный лагерь, и мы должны им дать отпор. Поэтому сбор завтра в 12.00 здесь же — на Куликовом поле. В тот же день Давидченко встретился с заместителем начальника ГУВД области Дмитрием Фучеджи и попросил его выделить дополнительные силы милиции для охраны лагеря. На встрече присутствовал и глава областного СБУ, который раздражённо пригрозил Давидченко, что как только будет первый труп (а он обязательно будет) «мы вас всех повытаскиваем, где бы вы ни прятались».

Впрочем, существовал шанс избежать кровопролития — добровольно освободить Куликово поле и перебраться на окраину города — на мемориальный комплекс 411-й батареи. Однако по этому вопросу среди пророссийских активистов произошёл раскол — часть «Одесской дружины» ушла на батарею, но многие решили остаться и попытаться защитить палаточный лагерь. В социальных сетях появляется и тут же получает максимальное распространение призыв о сборе на следующий день (2 мая) дружины Антимайдана в центре города для противодействия приезжим харьковским футбольным ультрас. План состоял в том, чтобы на расстоянии сопровождать колонну евромайдановцев во время её движения по городу. И если они повернут в сторону палаточного лагеря на Куликовом поле — тогда уже вступить в схватку и попытаться блокировать их дальнейшее продвижение.

Утром 2 мая в Одессу вне расписания прибыл харьковский поезд с фанатами «Металлиста». В это же время в город небольшими группами вошли боевики карательного батальона «Днепр-1», «Правого сектора»[1] и «Самообороны Майдана». У одесской милиции в тот день был строгий приказ не останавливать автомашины с киевскими, днепропетровскими и львовскими номерами и не трогать активистов Майдана.

После полудня часть боевиков отправились в сторону Соборной площади, где был назначен сбор футбольных болельщиков обеих команд на «Марш за единую Украину». В их задачу входило организовать толпу и повести её на разгром палаточного лагеря на Куликовом поле. Бандеровцы были вооружены битами, топорами, огнестрельным оружием, металлическими цепями, экипированы касками и щитами. Они и задавали тон дальнейшим событиям, хотя первоначально на Соборной площади вместе с ними собрались и зеваки, и просто мирные проукраинские демонстранты. Некоторые были даже с детьми.

Примерно в это же время на Александровском проспекте начался сбор пророссийских активистов. Собралось человек 300 во главе с Алексеем Албу и Сергеем Долженковым, бывшим милицейским капитаном, уволенным из органов за изнасилование несовершеннолетней (хотя «изнасилованная» 15-летняя девушка не отличалась скромностью в поведении и добровольно вступила с ним в интимную связь).

Бойцы «Одесской дружины» нацепили георгиевские ленточки, обмотали рукава красным скотчем и надели балаклавы. Они готовились останавливать фашистов, чтобы не дать им разгромить магазины, избивать прохожих — так им объяснили суть происходящего. Однако соотношение сил было явно не пользу антифашистов — проукраинский митинг насчитывал 3–4 тысячи человек. Противодействовать ему таким малым числом было нереально.

Ближе к трём часам дня между собравшимися и проходящим мимо них молодым бандеровцем произошла перепалка, закончившаяся тем, что последний произвёл по активистам несколько выстрелов из пневматического пистолета. Стрелявший был задержан и передан сотрудникам милиции.

После этого появились слухи, что во дворе рядом стоящего дома по Жуковского,36 раздают огнестрельное оружие для участников митинга за единую Украину. Часть активистов немедленно устремилась туда. Но вход во двор здания преградили майдановцы и правосеки со щитами во главе с сотником Миколой. Произошли стычки, но милиции удалось оперативно вмешаться и погасить конфликт.

В это время местное руководство одесской милиции держали в здании местной прокуратуры на совещании на животрепещущую тему «Состояние организации работы по противодействию проявлениям сепаратизма, общественного противостояния и обеспечения законности и правопорядка в Одесском регионе». Только в три часа дня наступил перерыв и заместитель начальника ГУВД области Фучеджи и остальные узнали, что в городе начинается что-то неладное. Они немедленно выехали на место.

Фучеджи пристроился к голове колонны «Одесской дружины», которую к Дерибасовской улице вёл Сергей Долженков и пытался убедить его остановиться, но Долженков сказал, что уже поздно, никого не остановить. Чтобы не допустить столкновения противоборствующих сторон Фучеджи приказывает милиционерам поставить на пути антимайдановцев заслон. Следуя приказу, они бегом обогнали дружинников и перекрыли улицу.

Почуяв неладное Долженков остановил колонну. Одесские дружинники развернулись в обратном направлении и двинулись в сторону Греческой площади, через которую намеревались выйти к Соборной площади. Фучеджи по рации нервно просил подкрепления, чтобы блокировать движение дружинников, но его не было. Основные силы милиции (700 человек) были стянуты в район стадиона, 60 — дежурили у Куликова поля, около 100 стояли в резерве. 80 бойцов было у самого Фучеджи, но такими силами предотвратить столкновение 4 тысяч майдановцев и 300 одесских дружинников было невозможно.

Около 15.30 обе враждующие группировки встретились на Греческой площади. «Одесская дружина» видя значительный численный перевес врага, в основной массе остановилась перед милицейским оцеплением и начала строить импровизированные баррикады у супермаркета «Афина». Заметив это, туда побежала толпа их противников с палками и камнями. Началось…

Между противоборствующими сторонами на площади выстроилось две жидких цепочки милиционеров, бойцов Внутренних войск и курсантов Одесского университета МВД во главе с Фучеджи. Экипированы милиционеры были довольно скудно — у многих из них не было даже щитов.

Уже через несколько минут пространство между двумя ограждающими шеренгами милиционеров превратилось в поле боя — майдановцы и дружинники начали закидывать друг друга кусками брусчатки и асфальта тротуара. Со стороны бандеровцев людей было гораздо больше — на один камень они отвечали настоящим градом булыжников. Часть улицы перед Русским драматическим театром быстро превратилась в «Бейрут» — несколько припаркованных автомобилей, за считанные минуты пробитые десятками камней, превратились в железный хлам.

В тылу у обеих сторон старательно работали помощники — женщины, старики и подростки, которые дробили мостовую на «боеприпасы». Несколько майданных боевиков взломали крышку бензобака одной из машин и начали сливать бензин. Откуда-то притащили два ящика с пивом, которое вылили здесь же, освобождая стеклянную тару. Прибежали совсем молоденькие девчонки с пустыми бутылками, пластиковыми бутылями и канистрами с бензином — активно и радостно подключились к подготовке «коктейлей Молотова». О том, что их «продукция» может оборвать человеческую жизнь, они даже не думают — зато успевают фотографироваться на фоне беспорядков, тут же отправляя фото для публикации в социальных сетях.

Через несколько минут горючая смесь в бутылках десятками полетела в сторону одесских дружинников. Затем с обеих сторон начинают стрелять. По рассказам очевидцев стрельба велась из отделения «Приватбанка», где расположилась группа СБУ под руководством активиста одесского Евромайдана руководителя одесского отделения партии «УДАР» Андрея Юсова, недавно назначенного советником начальника местного СБУ. Очевидцы отмечают, что Юсов лично руководил снайпером (или снайперами) засевшими в здании отделения банка.

Натолкнувшись на активное сопротивление «Одесской дружины» и милиции, майдановцы решают обойти Греческую площадь по Дерибасовской улице и выйти своим противникам во фланг. На Дерибасовскую отправляется многочисленная толпа, путь которой преграждает жиденькая цепочка милиционеров и небольшая силовая группа «Народной дружины» во главе с Виталием Будько (Боцман), которая приехала на место побоища с Куликова поля на белом микроавтобусе. Из-за спин работников милиции «Боцман» открывает огонь по майдановцам из автомата Калашникова. По утверждению самого Будько он пользовался автоматом, который купил в конце апреля на киностудии вместе с 16 холостыми патронами. Сам автомат так и не нашли, поэтому ответить на вопрос стрелял «Боцман» боевыми или нет, невозможно. Как бы то ни было, произведённые им выстрелы немного отрезвили майдановцев и не дали им смести цепочку милиционеров и одесских активистов.

Именно на Дерибасовской появляются первые жертвы — погибают десятник одесского «Правого сектора»[1] Игорь Иванов (огнестрельное ранение) и активист Андрей Бирюков (погиб от пули, выпущенной из пневматического ружья). Информация о погибших сразу пошла в эфир и всколыхнула весь город.

Однако начальник УВД Одесской области Луцюк вместо переброски основных сил милиции на Греческую площадь и решительного подавления беспорядков, подписал план «Хвиля» (Волна) и… в полном бездействии продолжал торчать на стадионе, упорно «охраняя» уже никому не нужный футбольный матч.

Через час противостояния пророссийские активисты оказались в положении осаждённых — баррикады на Греческой ещё держались, но «Боцмана» и его людей майдановцы вытеснили с Дерибасовской в переулок адмирала Жукова. В переулке находились милиционеры со щитами, которые своими слабыми силами попытались разделить дерущихся. Однако в ответ на них обрушился мощный град булыжников и «коктейлей Молотова».

Украинцы потом обвиняли правоохранителей в том, что они не разоружили «Боцмана», хотя он вёл огонь прямо из-за спин милиционеров. Но бойцы физически не могли этого сделать, так как при первой же попытке повернуться к майдановцам спиной любой милиционер немедленно получил бы камень или пулю в затылок.

Вскоре майдановцы захватывают припаркованную в центре пожарную машину. Поначалу её думали направить на Куликово поле, чтобы уничтожить лагерь «сепаратистов», но затем решают использовать для прорыва баррикад на Греческой. Кабину «пожарки» обложили щитами и направили на прорыв. Однако машина застряла между мусорными баками и была тут же изрешечена тучей камней и пуль.

К пяти часам вечера Греческая была полуокружена проукраинскими силами, которые весьма чётко и координированно атаковали позиции Антимайдана с разных направлений. Счёт пострадавших переваливает за несколько десятков. Среди них ещё четверо погибших, на этот раз со стороны пророссийских активистов: Евгений Лосинский, Александр Жульков, Геннадий Петров и Николай Яворский.

Под напором превосходящих сил майдановцев оборона милиции и дружинников начинает трещать по швам. Серьёзное ранение получил журналист Олег Константинов, был ранен в ноги Сергей Долженков, ранение в руку получил полковник Фучеджи. По словам очевидцев на его лице была написана полная безысходность. Он делал всё, чтобы предотвратить столкновения. Но сейчас перед его глазами на площади шла настоящая бойня. Одесская «скорая» работала на разрыв — десятки карет просто не успевали эвакуировать раненых и умирающих. Через 20 минут после ранения полковник по настоянию медиков был эвакуирован с места столкновений. В машину скорой помощи, увозящей Фучеджи, по стечению обстоятельств запрыгнул и спасающийся от разъярённой толпы «Боцман».

Защитники баррикад дрогнули и начали разбегаться. Несколько десятков человек в 18.30 укрылись в торговом центре «Афина» и забаррикадировались в нём. От расправы их спасла милиция — правоохранители взяли под контроль все входы и доходчиво объяснили, что долго сдерживать беснующуюся толпу они не смогут, поэтому лучше сдаться сотрудникам УВД. Через час прибывший на место милицейский спецназ под конвоем вывел всех пророссийских активистов из здания и погрузил в автозаки.

Победа проукраинских сил на Греческой площади не остановила беспорядки, ведь оставалась главная цель — лагерь Антимайдана на Куликовом поле. И все понимали, что следующий акт трагедии будет там. Марк Гордиенко с мегафоном в руке призвал толпу к походу на Куликово поле. К этому же подстрекали людей Андрей Юсов и заместитель губернатора по связям с правоохранительными органами Игорь Болянский. Тем более, что на помощь майдановцам подошли свежие силы — футбольные болельщики, покинувшие проходивший на стадионе матч.

Находящийся на Куликовом поле Артём Давидченко всеми силами удерживал русских активистов, порывающихся идти на Греческую площадь на выручку «Одесской дружине». Он ожидал внезапной атаки и не желал распылять силы. Тем более что в его распоряжении и так было всего 250–300 человек, из них половина женщины и пожилые. Этими силами приготовились дать хоть какой-то отпор — возвели баррикады, собрали камни.

Отдельные группки куликовцев всё-таки ушли на Греческую, но вскоре избитыми и окровавленными появились на Куликовом поле: «Сюда идёт «Правый сектор![1]», «Они идут убивать!».

Артём Давидченко и местный депутат Вячеслав Маркин, видя малочисленность защитников, просили женщин уходить по домам, объясняя, что это провокация и нельзя оставаться здесь. Что палатки и инвентарь — не главное, что снос городка — это не поражение. Главное — сохранить свою жизнь и здоровье для дальнейшей борьбы. И всё же многие женщины остались и их пришлось уводить в Дом профсоюзов.

Вахтёр не хотел никого пускать в здание, пришлось выламывать входные двери. В фойе занесли наиболее ценные вещи из палаточного лагеря, в том числе бензиновый генератор. На входе в здание спешно соорудили баррикаду из поддонов палаток, мебели и мешков с песком. На крыше расположились два активиста с красными повязками и «коктейлями Молотова». Также у защитников имелось одно или два охотничьих ружья. Этими силами и средствами решили сражаться до последнего, как 300 спартанцев. Даже шутили по этому поводу, мол, правосеки получат тут Сталинград.

Артём Давидченко, «Боцман» и группа активистов расселась по машинам и уехала, т. к. была информация, что приближающимся боевикам дано чёткое указание — убивать лидеров Антимайдана.

К 19.20 прибывшие на Куликово поле толпы майдановцев, правосеков и бандеровских активистов начали громить палаточный лагерь. В это время с крыши Дома профсоюзов в толпу начали бросать бутылки с зажигательной смесью, в результате чего часть палаток загорелась. Майдановцы увидели, что в здании засели «сепаратисты» и побежали к баррикаде. Многие из них только что вышли из многочасового боя на Греческой площади, где потеряли десятки человек убитыми и ранеными, поэтому были «на взводе». Впрочем, переоценивать данный факт не следует. У майдановцев была чёткая задача — уничтожить лагерь на Куликовом поле и они бы её выполнили в любом состоянии.

Пророссийские активисты, увидев устремившуюся к Дому профсоюзов озверевшую толпу с палками и арматурами, мигом поняли, что сейчас их просто поубивают. Попытки закидать атакующих камнями и кусками асфальта были встречены выстрелами из охотничьих карабинов. Несколько активистов с деревянными щитами получили ранения и рухнули на землю. Остальные дрогнули, оставили баррикаду перед центральным входом и укрылись в здании. Страх подгонял людей — они спешно баррикадировали вход и вестибюль деревянной и пластиковой мебелью, принесёнными из палаточного городка деревянными поддонами от армейских палаток весом по 15–20 кг. Заранее разматывали пожарные шланги — но в здании был отключён водопровод.

Многие уже тогда были готовы выйти и сдаться. Люди до последнего надеялись, что сейчас появиться милиция, оцепит здание и выведет их в безопасное место. Однако у милиции был чёткий приказ — всем выехать по местам дислокации в ГОВД и РОВД, чтобы защищать оба здания от возможного нападения. Команды выезжать на Куликово поле появилась только тогда, когда Дом профсоюзов уже горел.

В окружённое со всех сторон здание полетели «коктейли Молотова». Один из боевиков поднёс на палке к собранной у входа в здание баррикаде горящую покрышку. Она моментально вспыхнула. Пламя очень быстро добралось до занесённого из палаточного лагеря бензинового генератора и старого поролона, кучей наваленного под главной лестницей (с наступлением весны уборщицы выковыряли этот импровизированный утеплитель из окон здания и складировали здесь до следующей осени).

В это время в Дом профсоюзов с чёрного входа проникли боевики Корчинского и «Правого сектора»[1]. Они были хорошо экипированы и осаждённые первоначально даже приняли их за милицию. На видео штурма видно как они в масках и касках, с деревянными палками и металлическими цепями рассредоточиваются по коридорам, агрессивно выламывая двери кабинетов, за которыми укрывались насмерть перепуганные люди.

Началось самое страшное — расправа над ничего не понимающими людьми. Убивали на месте. Причём убивали зверски — рубили и забивали насмерть. После верхнюю часть трупов обливали бензином и поджигали, чтобы скрыть следы убийства и затруднить опознание. На одном из видео одесской трагедии чётко слышно, как в здании долго кричит женщина (работница Дома профсоюзов), призывая на помощь. Её крики «Помогите!», полные предсмертного ужаса прерываются возгласами из толпы: «Да выруби её, чтоб не орала бл..!» Потом из окна кабинета четвёртого этажа убийцы, задушившие несчастную женщину шнуром, начали размахивать украинским флагом, вызвав истеричную радость толпы. Ещё один активист сам высунулся с флагом Украины из окна на пятом этаже, чтобы его увидел приехавший спасать брат.

Люди метались по кабинетам и этажам в поисках спасения. Большинство побежало наверх на крышу, но многие не успели — падали прямо на задымлённой центральной лестнице и отрубались. Бело-зелёный дым от горевшего поролона был настолько жгучим и ядовитым, что сваливал с ног за секунды. Клубы дыма шли буквально отовсюду, казалось, что он валит даже из-под пола и из-за стен.

Спасаясь от удушливого дыма, часть людей выползла на карнизы, другие разбили окна, пытаясь дышать. Однако открытые и разбитые окна только усугубили ситуацию — появилась тяга и дым начал распространяться по всему зданию. От него не было спасения даже на пятом этаже.

Десяток человек решились спрыгнуть, но разбились — высота была слишком велика. Некоторые звонили по мобильникам своим родным — прощались. Они видели внизу бушующую толпу, которая орала «Слава Украине!», «Героям слава!», «Смерть врагам!», снимала их на телефоны и планшеты, ждала их падения, чтобы забить битами и понимали, что уже не выберутся живыми.

Весь процесс одесского аутодафе можно было увидеть в интернете в режиме онлайн. Мало кто в мире мог тогда поверить своим глазам. Казалось, что это жуткая кинопостановка, а не реальные события в прославленном городе-герое на берегу Чёрного моря.

Ради объективности стоит отметить, что многие из простых украинских активистов пытались спасти людей, оказавшихся в огненной западне — кидали им верёвки, разобрали подмостки сцены и соорудили из него импровизированный помост для спасения. Но тон трагедии задавали боевики «Правого сектора»[1], Корчинского и «Днепра». Они нещадно забивали насмерть тех, кому удавалось спуститься на верёвках из пожарища. Пока человек был ещё жив, его пытались допрашивать: «Откуда приехал?», «Кто стрелял?». Однако почти все спасшиеся оказались не мифическими агентами ФСБ, а местными одесситами. Поэтому появившееся после трагедии информация о десятках найденных на пожарище российских и приднестровских паспортах не более, чем откровенная «утка».

Особенно усердствовал тот самый сотник Микола, держащий постоянную телефонную связь с Парубием и периодически стрелявший из пистолета по окнам здания. Из-за голубой рубашки, синих брюк и бронежилета многие даже приняли его за сотрудника правоохранительных органов.

С момента возникновения в Доме профсоюзов пожара, руководство ГУВД и простые одесситы неоднократно требовали прислать пожарные расчёты к зданию, но пожарники, чья ближайшая часть располагалась буквально в 500 метрах от места трагедии, упорно отказывались приезжать. После захвата майдановцами одной из пожарных машин на Греческой площади, пожарники явно не горели желанием рисковать своей жизнью в охватившем город хаосе. Их можно понять, тем более учитывая странное бездействие милиции.

Первый вызов поступил в 19.35, когда начал гореть палаточный городок на Куликовом поле. Спустя десять минут на пульт дежурной поступило сообщение о пожаре непосредственно в Доме профсоюзов. В течение следующих 10 минут поступило множество других звонков. При этом звонившие прямо указывали на серьёзный характер пожара и на то, что в здании находятся люди, что они выпрыгивают из окон и разбиваются.

Распоряжение о выезде на место событий первого отряда пожарных было отдано лишь в 19.56 и только в 20.09 они появились на месте. Боевики долго не давали им приступить к тушению огня — не пропускали к зданию, пытались захватить пожарную машину, с криками «Смерть врагам!» наступали на шланги, резали их. Пожарные были вынуждены, рискуя жизнью, выводить и прикрывать собой людей от агрессивной толпы.

В 20.30 прибывшие на место сотрудники милиции и наиболее адекватные майдановцы выстраивают коридор и эвакуируют из здания всех уцелевших пророссийских активистов. Измученных, окровавленных людей вели или заставляли ползти к автозакам через «коридор позора», скандируя бандеровские лозунги, при этом продолжая избивать палками, руками и ногами. Последние куликовцы покинули здание только утром 3 мая. Всё это время они прятались на чердаке и смогли пережить резню и пожар.

Итог одесской бойни страшен — официально объявлено о 48 погибших и 247 раненых. Среди погибших — депутат областного совета Вячеслав Маркин, молодой учёный Андрей Бражевский, 17-летний студент-комсомолец Вадим Папура, который пытался спрятать за пазухой красное Знамя Победы. Все они выпрыгнули из горящего Дома профсоюзов и были забиты насмерть. Папуру и Маркина хоронили в закрытых гробах — оба были изувечены до неузнаваемости. Также в Доме профсоюзов погиб одесский музыкальный критик и журналист Дмитрий Иванов.

Официальной цифре погибших до сих пор не верят многие люди. По данным депутата Одесского областного совета Вадима Савенко 2 мая погибло минимум 116 человек. Примерно такие же цифры и у Олега Царёва (он ссылается на информацию от жителей города). Одесский историк и прозаик Алексей Ивакин, при помощи десятков добровольцев с обеих сторон конфликта, в течение двух лет наводил справки о погибших и пропавших без вести участниках столкновений. По его данным погибли 397 человек, что в 8 раз больше официальной цифры.

Среди убитых — члены «Правого сектора»[1], пожарные, пытавшиеся ликвидировать пожар на Куликовом поле, милиционеры с Греческой улицы, где проходили столкновения, работники охранного агентства, приехавшие на сработавшую в Доме профсоюзов сигнализацию и служащие ГСЧС Украины, выводившие оттуда людей, случайные прохожие и активисты русскоязычных организаций. Некоторые из них умерли от побоев, ранений и увечий, полученных 2 мая, но не в день трагедии, а чуть позже, в больницах. Минимум 16 человек были убиты уже после событий в Доме профсоюзов — их вылавливали поодиночке и убивали все последующие дни. Большую часть погибших тайно захоронили за пределами Одессы.

Трагедию на Куликовом поле одесский губернатор Немировский встретил, как подобает истинному украинскому патриоту: «Действия одесситов, направленные на нейтрализацию и задержание вооружённых террористов, считаю законными». Ряд известных украинских нацистов — Фарион, Тимошенко, Пашинский — также выразили поддержку массового убийства в Одессе.

4 мая на официальном сайте «Правого сектора»[1] была опубликована заметка Евгения Трофименко, в которой Одесская Хатынь была объявлена «светлой страницей нашей отечественной истории. В этот день, несмотря на усилия сотрудников МВД, небезразличная общественность ликвидировала шабаш путинских наёмников и рядовых дегенератов в Одессе. Пьяницы, наркоманы, другие люмпены, а также проплаченные российские активисты и засланные диверсанты, позорно бежали от разгневанных украинских граждан».

Массовое убийство безоружных людей было преподнесено бандеровской пропагандой не только как победа «патриотического» общества над сепаратистами, но и как весёлое развлечение. Фотографии с обгорелыми трупами погибших людей дали пищу для многочисленных юмористических изображений и шуток. Одесская бойня быстро стала частью молодёжной поп-культуры новой, необандеровской Украины. Девушки, готовившие «коктейли Молотова» 2 мая, делали это с улыбками на лицах. Тысячи украинских подростков смеялись над людоедскими шуточками про «майский шашлычок», «копчёную сотню» и «палёную вату».

США отреагировали на одесские события вполне ожидаемо — вяло призвав Киев наказать виновных в гибели людей. И это при том, что массовое убийство людей за политические убеждения никак не вязались с пропагандируемой американцами калькой «демократии». Западная пресса в США и Европе старательно замалчивала истинные причины и детали трагедии, обтекаемо называя расправу над безоружными людьми «вспышкой насилия», «столкновениями» пророссийский сепаратистов и украинских сил.

Однако огромный общественный резонанс Одесской трагедии всё же вынудил бандеровские власти объявить на Украине и в самой Одессе траур. Арсен Аваков спас от ответственности начальника УВД Одесской области Петра Луцюка (он был уволен с занимаемой должности и не понёс никакого наказания). Был снят со своего поста и Владимир Немировский. Впереди было 9 мая, грозившее городу новой волной насилия и далее терпеть его нерешительность в губернаторском кресле никто в Киеве уже не мог. Интрига Коломойского удалась — губернатором области стал Игорь Палица и вскоре Коломойский встречался в Одессе с помощником госсекретаря США Викторией Нуланд уже на правах хозяина.

Обстановка в городе к тому времени была близка к панической. Милиция, которая ранее хотя бы патрулировала улицы, совершенно исчезла с поля зрения, засев в глухую оборону в зданиях УВД. Заезжие провокаторы и боевики также покинули город. Оставшиеся нацисты «Правого сектора»[1] оккупировали супермаркет «Афина», возле которого 2 мая происходило массовое побоище. Многие одесситы у кого имелись родственники в деревнях — бежали туда. Те, кто располагал хоть какими-то средствами, вывозили своих детей от греха подальше в детские лагеря в Болгарии. Возмущённые люди сожгли три машины со львовскими номерами, а также попытались уничтожить отделение «Приватбанка».

4 мая после панихиды по погибшим на Куликовом поле, колонна пророссийских активистов без особого труда взяла штурмом здание СИЗО в Одесском ГУВД. Около 80 арестованных сторонников Антимайдана были освобождены, местная милиция штурму и освобождению не сопротивлялась. Освобождённые выходили на волю под рёв многотысячной толпы: «Герои! Герои!». Начальника УВД и начальника СИЗО после этих событий задержали и доставили в Киев. Их вина — посмели выпустить из-за решётки активистов Куликова поля, выживших после побоища.

Через час после захвата СИЗО, на Приморском бульваре собралась большая толпа украинских активистов двинувшихся колонной на Куликово поле. Но сопротивления там никто не оказывал. К чести украинцев никто из них не пытался осквернить импровизированные мемориалы в память погибших со свечами, фотографиями и цветами. Зато начались аресты пророссийских активистов. Взяли Сергея Долженкова, Артёма Давидченко, депутата горсовета Сергея Бовбалана.

Утром 9 мая в священный для каждого русского человека День Победы на Куликовом поле вновь собрались антимайдановцы. Чтобы их утихомирить, на площади появился новый начальник областной милиции Иван Катеринчук. Но толпа с криками «Фашист!», «Убийца!» его прогнала. Днём из Центрального парка на Куликово поле двинулись колонны одесситов с красными флагами и транспарантами. Люди пришли с цветами, принесли с собой списки погибших с надписями «Их сожгли заживо». Раздавались выкрики: «Долой хунту!», «Слава Куликову полю!», «Фашизм не пройдёт!»

После того, как активисты вырезали металлическую ограду у Дома профсоюзов, один из них водрузил красный флаг на его крыше, а народ через выломанные заграждения хлынул на этажи, ещё пропитанные гарью и смертью. Перед зданием мэрии на Думской площади также водрузили Знамя Победы. Были возложены венки и цветы к памятнику Неизвестному Матросу, подножию монумента «Крылья Победы» и памятнику павшим воинам на Мемориале героической обороны Одессы 411-й береговой батареи.

11 мая в рамках поминальной службы по погибшим (исполнилось 9 дней со дня трагедии) перед Домом профсоюзов вновь прошёл митинг. Выступающие потребовали расследования событий 2 мая, призвали к воздаянию, а также к срыву президентских выборов 25 мая. При этом митингующие открыто выразили поддержку восставшему Донбассу и решили создать общественное движение «Куликово поле».

Но Коломойский уже стал хозяином Одессы и свои интересы умел отстаивать жёстко — по его приказу в город на бронетехнике вошли два элитных батальона Национальной гвардии «Киев-1» и «Днепр-1». Это сразу придало смелости начальнику УВД области Катеринчуку, которого с позором прогнали с Куликова поля. Не стесняясь в выражениях, он пообещал стрелять в непокорных одесситов на поражение. Бандеровские вандалы осквернили могилу одного из погибших в Доме профсоюзов — сожгли погребальные венки, от огня которых пострадал и могильный крест.

В целом цель одесской бойни была достигнута — русское сопротивление дрогнуло и, без поддержки России, было быстро зачищено руками неонацистов и агентов СБУ. Осенью 2014 года президент Украины Пётр Порошенко удовлетворённо заявил: «В настоящий момент Одесса стала очень проукраинским городом! В российских СМИ Одессу даже называют „бандеровской“. И большего комплимента для Одессы для меня не существует!»

Расследование событий 2 мая было поручено Главному следственному управлению МВД, Генеральной прокуратуре и СБУ. Процесс расследования контролировал лично причастный к событиям секретарь СНБО Андрей Парубий. А премьер-министр Арсений Яценюк заранее возложил ответственность за произошедшее на «террористов» и одесскую милицию, которая своевременно их не обезвредила. Он прямо поручил Генпрокуратуре искать в случившейся трагедии «российский след». Также были созданы правительственная и депутатская комиссии во главе с Виталием Яремой и Антоном Киссе. При этом расследование проводилось только по событиям на Греческой площади, принципиально не затрагивая массовое убийство людей в Доме профсоюзов.

По накатанной схеме киевская хунта цинично объявила Одесскую Хатынь провокацией ФСБ. Однако даже посол США на Украине Джеффри Пайетт признал, что у Вашингтона нет доказательств причастности России к трагедии в Одессе. Подвела бандеровцев и Генеральная прокуратура во главе с Олегом Махницким, который нашёл в себе мужество заявить: «Эта акция не была подготовлена на каком-то внутреннем уровне. Это была спланированная, скоординированная чётко акция, в которой принимали участие, в том числе и представители власти». Этот демарш стоит Махницкому должности. Вслед за ним по требованию «Правого сектора»[1] были сняты со своих постов прокурор Киева Николай Герасимюк и три его заместителя.

В итоге главным виновником и организатором одесской трагедии президент Украины Порошенко назвал… заместителя начальника областной милиции полковника Фучеджи! Сразу после событий 2 мая тот уехал в Болгарию, а затем в Приднестровье. Становиться козлом отпущения Фучеджи не желал и в свою очередь обвинил в организации одесской трагедии Немировского и Парубия.

В итоге на скамье подсудимых оказались лишь участники Антимайдана (тот же Сергей Долженков), а настоящие убийцы и поджигатели так и не были привлечены к уголовной ответственности. Сотник Микола «для галочки» был задержан украинской милицией, но быстро получил свободу. Было возбуждено уголовное дело против евромайдановца Сергея Ходияка, который по данным украинского следствия во время беспорядков на Греческой площади стрелял в обе (!) стороны, лично убил и ранил нескольких человек. Даже мать погибшего евромайдановца Александра Жулькова считает виновным в смерти сына именно Ходияка, о чем и заявила в ходе одного из заседаний суда. Но убийцу её сына украинский суд оставил на свободе.

Однако помимо правосудия земного, есть ещё и небесное. В начале 2015 года скончался сотник Микола (предположительно от осложнений после химического ожога лёгкого, полученного у Дома профсоюзов). Выбросилась из окна одна из школьниц, готовившая «коктейли Молотова».

В конце 2015 года отчёт экспертов Международной консультативной группы Совета Европы, представленный в Киеве, сухо констатировал, что расследование событий 2 мая фактически провалено украинскими властями. Спецдокладчик ООН Кристоф Хайнс указал, что большая часть доказательств была уничтожена сразу после преступления. В ответ украинская сторона заявила, что «аргументы Совета Европы льют воду на мельницу российской пропаганды».

Три города стали главными символами «Русской весны». Два из них — Донецк и Луганск — сумели в жесточайших условиях отстоять свой русский выбор. Одесса же из города юмора навсегда стала городом-мучеником, символом страданий «Русской весны» на костре инквизиции украинского нацизма. 2 мая в Одессе перестало быть днём «маёвок». В этот день горожане стали приходить на Куликово поле, принося цветы, свечи и лампады, фотографии погибших. Только в 2015 году почтить память погибших собралось около 50 тысяч человек.

Одесская Хатынь навсегда расколола некогда единую страну и положила начало бескомпромиссному противостоянию между неонацистами-бандеровцами с одной стороны и Русским миром с другой. Отдача для убийц оказалась куда сильнее выстрела. Тысячи добровольцев из России, Украины (да и всего мира), шокированные зверской расправой над беззащитными людьми, бросили все дела, мирную жизнь, семьи, детей и устремились в ряды ополчения, дабы дать отпор озверевшему украинскому нацизму и его западным покровителям…

Кровавый май Донбасса

События в Одессе и штурм Славянска потрясли мир. Глава МИД Германии Франк-Вальтер Штайнмайер заявил: «Никто не мог предвидеть, что мы так быстро окажемся в самом серьёзном кризисе со времён окончания холодной войны». Москва срочно созвала экстренное заседание Совета Безопасности ООН и назвала действия Киева в Славянске карательной акцией, которая фактически уничтожает последнюю надежду на жизнеспособность недавно достигнутых Женевских договорённостей. Виталий Чуркин предложил коллегам призвать Украину к немедленному прекращению любого насилия, включая использование вооружённых сил, и серьёзно заняться реализацией Женевского договора в полном объёме.

Реакция России понятна — до 2 мая в Кремле пребывали в благодушной уверенности, что события разворачиваются по схеме 2008 года, когда в ответ на грузинскую агрессию и ответное признание Россией Южной Осетии и Абхазии, Запад предпочёл ограничиться грозной риторикой. Однако штурм Славянска и кровавая бойня в Одессе стали прямым вызовом России, пощёчиной лично российскому президенту публично обещавшему защищать русских на Украине. Кремль понял — Запад сознательно идёт на дальнейшее обострение конфликта, несмотря на все уверения России о категорическом нежелании дальнейшего вмешательства в украинские дела.

Этого оказалось достаточно, чтобы резко сбить боевой настрой в российской «элите». Вместо решительных ответных действий, Путин внезапно превратился в Ельцина «работающего с документами». А все ответные меры России (если опустить жёсткую антифашистскую риторику в СМИ) в итоге свелись к выражению вечной озабоченности. Это была совсем не та помощь, на которую рассчитывали русские в Донбассе, Одессе, Днепропетровске.

Прокремлёвские блогеры объясняли эту непонятную простым людям пассивность «пугающим Запад молчанием Путина». Путин маневрирует. Путин тянет время. Путин выжидает удобный момент. В какой-то момент это подействовало, вызвав трепетное воодушевление и надежду, что молчание закончится стремительным блицкригом российских войск на Киев.

Дабы предостеречь Россию от непредсказуемых шагов, 7 мая в Москву в срочном порядке прилетел президент Швейцарии, руководитель ОБСЕ Дидье Буркхальтер. Согласно наиболее распространённой версии, он привёз с собой раскладку по зарубежным личным счетам высшего руководства России, сданные арестованным в Вене украинским олигархом Фирташем. Эту версию частично подтверждает и заявление главы Казначейства США объявившего, что «мы знаем, где активы Путина».

На пресс-конференции по итогам встречи с Буркхальтером Владимир Путин, на котором не было лица, сделал несколько шокирующих патриотическую общественность заявлений о необходимости переноса намеченного на 11 мая референдума о независимости Донецкой и Луганской народных республик. Затем последовали заявления об отводе российских войск от украинской границы и объявление президентских выборов на Украине «движением в правильном направлении». При этом Россия (впервые после октября 2013 года) вновь подтвердила лояльность глобальным кланам, купив очередной пакет американских облигаций сразу на 16 млрд. долларов. Глава российского МИД Сергей Лавров ещё раз публично подтвердил, что Россия не намерена вводить войска на Украину.

Выполнив очередное требование Запада и оставив безнаказанными преступления украинских нацистов в Одессе и Славянске, Кремль вновь продемонстрировал западным «партнёрам» свою готовность играть по навязанным ему правилам. Сразу после этого США исключили Россию из торговой программы, позволяющей странам с переходной экономикой беспошлинно импортировать в США определённые виды товаров.

8 мая Вашингтон поставил Москве новое условие. Представитель Белого дома Джош Эрнест заявил, что референдум на юго-востоке Украины должен быть отменен, а не просто отложен. И пригрозил расширением санкций против России, в случае его проведения.

9 мая Владимир Путин полетел принимать Парад Победы в Севастополь. Здесь, на краткий миг, произошло единение российской элиты и народа, вылившееся в искренний восторг и благодарность людей в отношении президента страны, спасшего их от бандеровской оккупации. Крымчане с радостью пожимали руки Путину, скандировали: «Россия! Россия!». Празднование происходило на фоне высказанного со стороны США, НАТО и Киева недовольства визитом российского лидера в «оккупированный» Крым. На что вице-премьер Дмитрий Рогозин рубанул в «Твиттере»: «А не пошли бы вы… лесом».

Празднование Дня Победы проходило и в осаждённом Славянске. К этому времени Игорь Стрелков, на плечах которого лежала вся ответственность за жизни людей и оборону города, всё более отчётливо понимал, что «вежливых людей» ни в Славянске, ни в Донецке он не дождётся. А после 25 мая — когда победивший на выборах Порошенко первым делом прилетел в зону АТО, а Москва тут же начала с ним поиск «газового компромисса» — улетучились последние надежды.

Однако ни Стрелков, ни ополченцы не бросили начатое дело и продолжали сражаться, хотя без поддержки России шансов на победу практически не было. 26 апреля руководство ДНР приняло решение подчинить все отряды самообороны Донбасса Стрелкову, как наиболее опытному из командиров. А после захвата в плен под Мариуполем первого министра обороны ДНР Хакимзянова, его должность с 12 мая также была передана командиру славянского ополчения. В изданном приказе нового министра обороны на территории ДНР объявлялся режим контртеррористической операции (КТО). В его рамках «все боевики украинских неонацистских группировок подлежат задержанию, разоружению, а в случае вооружённого сопротивления — уничтожаются на месте». Также в приказе содержалось обращение к властям России «принять адекватные ситуации меры к защите населения ДНР, включая возможность ввода контингента миротворческих сил со стороны восточной границы».

В тот же день 12 мая, захваченная во время разоружения десантников в Краматорске САУ 2С9 «Нона» впервые нанесла удар по позициям карателей на горе Карачун. Огневые позиции для неё каждый раз приходилось менять и выбирать новые. Особенно после того, как однажды «Нона» повела огонь из жилого сектора и туда прилетела «ответка». Поэтому огонь из города был запрещён и Стрелкову приходилось лично контролировать выбор огневых позиций, так как его приказ в отдельных случаях всё-таки нарушался и огонь вёлся из жилого сектора. «Нону» берегли, ею дорожили. Даже когда в конце мая её ходовая часть была сильно повреждена, САУ продолжала нести службу, перемещаясь на буксире.

Использование ополченцами «кочующей самоходки», способной вести полноценную контрбатарейную борьбу, стало для карателей неприятным сюрпризом. Украинские СМИ сообщали об её уничтожении после каждого обстрела. Но неуловимая «Нона» продолжала бить по оккупантам почти до самого конца осады, не позволяя бесчинствовать украинской артиллерии. После первых обстрелов опомнившиеся от шока каратели «переехали» на обратный склон Карачуна и в дальнейшем обстреливать их позиции приходилось уже с большим риском из района Черевковки.

После неудачного штурма 2 мая, бои в Славянске приняли позиционный характер — периметр обороны города постепенно обрастал линиями траншей и путей сообщения. На строительство укреплений было мобилизовано несколько тракторов, экскаваторов и плитовозов. Рабочие считались вольнонаёмными, получали зарплату. Ежедневный план работ Стрелков утверждал лично. Когда появились пулемёты — началось переоборудование реквизированного у населения автотранспорта в так называемые «джихад-мобили».

У ополченцев быстро вырабатывалась привычка к затяжным боям. Как писал доброволец Александр Жучковский: «Адаптация к происходящему приходит быстро и со временем вырабатывается „философское“ отношение к смерти. По моему убеждению, мы все „под Богом ходим“ и „чему быть — тому не миновать“. Если „не судьба“, погибнуть можно и от условного кирпича на голову в мирное время, если „судьба“, вернёшься из самого ада войны (возвращались же люди и из Сталинграда 1943 года). Кстати, интересно наблюдать за людьми, уже закалёнными боями или участием во многих „горячих точках“. Как правило, это очень спокойные, даже безмятежные люди — с таким вот „философским“ отношением к своей собственной судьбе и смерти. Я видел таких людей, и одним фактом своего присутствия рядом они поддерживали меня в минуты опасности».

В осаждённом Славянске не хватало продовольствия, оружия, боеприпасов. В магазинах пустели полки с продуктами, закрывались банки, в банкоматах заканчивались деньги, стала ощущаться нехватка наличности. На счету был каждый человек, каждая гривна, ящик патронов, автомат, грузовик или канистра бензина. Поскольку городские власти уже с трудом выполняли свои обязанности, ополченцы постепенно подменяли собой милицию, а затем и муниципальные службы. При этом огромное количество людей по-прежнему стояло на баррикадах практически безоружными.

Большой проблемой стала организация связи. Всё чем располагал осаждённый гарнизон это маломощные носимые радиостанции типа «Моторола» и «Кенвуд», мобильные телефоны и несколько армейских проводных телефонов ТАП. Из-за этого Стрелков был буквально прикован к штабу. Любой выезд на передовую сопровождался мучительной мыслью, что за это время что-то произойдёт, а ему не смогут сообщить. Свои мобильные телефоны Стрелков был вынужден постоянно держать в штабе, чтобы украинская сторона не отследила его передвижения. При этом все переговоры перехватывались противником и когда необходимо было что-то передать «по секрету», Стрелков был вынужден звонить по обычному городскому телефону на окраину города, а оттуда на позиции с приказом уже мчался обычный посыльный.

Чуть лучше было положение с запасами ГСМ. Ещё в апреле бойцами Стрелкова были захвачены два армейских бензозаправщика с соляркой. Это позволило первые две недели осады осуществлять заправку бронетехники, не прибегая к закупкам и реквизициям топлива. Кроме того, Славянск всё ещё имел сухопутную связь с «Большой землёй», откуда постоянно получал небольшие партии продовольствия, оружия и боеприпасов. Эти поставки позволяли держаться, но без шанса переломить ситуацию в свою пользу.

После штурма Славянска, главные события на какое-то время переместились во второй по величине город Донецкой области Мариуполь, где с начала «Русской весны» сохранялась шаткая и неопределённая обстановка. С 13 апреля сторонники ДНР занимали здание городской администрации, но не дремали бандеровцы. Постоянно отмечались случаи стычек, взаимной стрельбы и поджогов.

В ночь на 17 апреля ополченцы попытались взять штурмом воинскую часть Нацгвардии. После отказа военнослужащих сдать оружие и перейти на сторону ДНР, люди начали расшатывать въездные ворота, пытаться выломать дверь КПП и поджечь здание «коктейлями Молотова». Украинским военным пришлось открыть огонь на поражение. В результате, по данным главы МВД Украины Арсена Авакова, были убиты трое нападавших, 13 человек ранены, 63 задержаны. На радостях Коломойский даже пообещал «за стойкость» передать 500 тысяч гривен командиру части.

В отличие от Нацгвардии, мариупольские милиция, СБУ и прокуратура не горели желанием поддерживать киевскую хунту. Многие сотрудники, по примеру своих крымских коллег, уже готовились примерять на себя российскую форму. И когда 1 мая в Мариуполе прошло традиционное первомайское шествие под флагами ДНР, Компартии Украины, у многих участников открыто были надеты георгиевские ленточки. Люди скандировали — «Референдум!» и «Россия!».

3 мая на блокпост ВСУ в посёлке Рыбацкое приехали несколько местных жителей с продуктами для военных. В продуктах содержалось снотворное, и вскоре пятеро военнослужащих оказались в совершенно беспомощном состоянии. Через полчаса на автомобилях подъехало около 20 ополченцев. Они взяли в плен пять человек, взяли их оружие — четыре автомата, гранатомет, пулемет и боеприпасы. Остальное оружие и стоящую на блокпосту БМП-2 не дали забрать двое военных, которые смогли оказать сопротивление. Пленных вместе с оружием отвезли в мариупольский горсовет.

После переговоров с милицией военнопленные были освобождены. Однако захваченное оружие активисты ДНР отдавать отказались наотрез, из-за чего произошло столкновение и перестрелка с милицией.

В свою очередь, утром 5 мая по Мариуполю колоннами автомобилей проехали каратели «Азова», в своей знаменитой чёрной форме, с оружием. Это была демонстрация силы по примеру Харькова, которая должна была показать, что Мариуполь был и остаётся украинским городом. После чего колонна убралась в район аэропорта, где укрепились несколько сот военнослужащих Нацгвардии и МВД.

По городу поползли слухи, что со стороны украинских сил вот-вот начнётся антитеррористическая операция. Поэтому вечером 6 мая горожане и ополченцы перекрыли движение на центральной улице — проспекте Ленина, подожгли шины на баррикадах возле контролируемого ими здания горсовета и установили блокпост на трассе Мариуполь-Ялта (возле посёлка Мелекино).

И действительно, утром 7 мая Нацгвардия вошла в Мариуполь и, применяя слезоточивый газ, вытеснила сторонников ДНР из здания горсовета, водрузив на крыше флаг Украины. Глава МВД Арсен Аваков заявил, что Мариуполь находится под полным контролем правительственных сил.

В тот же день бойцы ДНР в районе посёлка Мангуш обстреляли автобус с боевиками «Азова», который двигался из Мариуполя в сторону Бердянска. Однако засада не удалась. В бою погиб один из ополченцев, двое были взяты в плен, в том числе министр обороны ДНР Игорь Хакимзянов (Большой). Именно его на известном видео прямо в микроавтобусе допрашивал Олег Ляшко.

С уходом карателей из Мариуполя, здание горсовета немедленно вернулось под контроль сторонников ДНР, а разобранные баррикады были быстро восстановлены. Тогда в ночь с 7 на 8 мая батальон «Азов» и 20-й батальон территориальной обороны вернулись в город, вновь заняли здание администрации и начали разбирать баррикады. Всё это происходило на фоне противостояния с гражданскими активистами ДНР в ходе которого был травмирован начальник ГАИ Мариуполя подполковник Виктор Саенко.

С утра 9 мая, в День Победы, тысячи местных жителей начали традиционное праздничное шествие по центру города. К ним добровольно присоединилось несколько местных милиционеров. У Театрального сквера по украинским солдатам из толпы было произведено несколько выстрелов. В ответ солдаты не церемонясь стали стрелять протестующим по ногам, дав старт началу трагическим событиям.

В это время начальник мариупольского УВД города полковник Валерий Андрощук проводил совещание, целью которого был разгон пророссийского митинга. Свою должность Андрощук получил буквально несколько дней назад и был для мариупольских милиционеров человеком новым, пришлым. До 2009 года он возглавлял УВД Мелитополя Запорожской области, откуда с позором был отправлен в отставку в результате служебного расследования, которое вскрыло факты его «крышевания» проституции и рынков города. Несколько лет бывший милиционер работал в различных ЧОП по охране предприятий олигарха Коломойского, и был возвращён на службу в МВД только в апреле 2014 года, уже после «Революции гидности». Естественно мариупольская милиция не очень обрадовалась такому назначению и не горела желанием выполнять приказы Андрощука и применять оружие против мирного населения.

Совещание, которое 9 мая шло в ГУВД, неожиданно прервало нападение вооружённых мариупольских ополченцев. Они ворвались в здание, где возник хаос, перебранка, выстрелы. По другой версии открытый бунт против начальства подняли сами милиционеры, недовольные отданным им приказом на разгон праздничного шествия. Не исключено, что имели место оба этих события. Андрощук заперся в своём кабинете и запросил помощь.

Находившиеся в городе каратели «Азова» немедленно прибыли к ГУВД и начали вытеснять вооружённых активистов и милиционеров из здания. Им на помощь из Бердянска выдвинулся разношёрстный сброд различных подразделений Нацгвардии в количестве около 50 человек на 9 БМП и одном БТР. Каратели подъехали к зданию ГУВД, но ввиду неразберихи и хаоса не знали, как отличать друзей от врагов, в результате чего первоначально арестовали трёх бойцов «Азова» и главу СБУ Мариуполя.

С прибытием Нацгвардии у ГУВД разгорелся интенсивный бой, происходивший примерно с 12.10 до 12.25. По зданию вёлся прицельный огонь из всех видов стрелкового оружия, БМП и гранатомётов. Обладая перевесом в численности и огневой мощи, нацгвардейцы успешно вытесняли ополченцев и милиционеров из здания, которое практически полностью сгорело.

Слухи о том, что приехавшие в город каратели расстреливают мариупольских милиционеров, всколыхнул весь город. Из собравшейся у здания ГУВД толпы в адрес «чёрных человечков» неслись проклятия и крики «Фашисты!», «Фашисты!» То, что на внешнем кольце карателям противостояли именно мирные жители (из них оружие имели только два человека) не вызывает сомнений. Если бы в Мариуполе был хотя бы один взвод из отряда Стрелкова, то без сомнения прибывшие в город нацгвардейцы были бы уничтожены — они передвигались открыто, довольно кучно, в полный рост и представляли собой прекрасную мишень.

Однако и гражданского сопротивления, оказанного фашистам у здания ГУВД, оказалось достаточно. Нацгвардейцы чувствовали себя очень неуютно — весь город осыпал их проклятиями и бранью, которую приходилось прерывать выстрелами в воздух. В конце концов, теснимые живой стеной горожан, нацгвардейцы начали отступать.

Одна группа украинских солдат в сопровождении автобуса двинулась пешком к военной части № 3507. Часть протестующих следовала за ними, осыпая карателей бранью и время от времени бросая камни в автобус. В ответ нацгвардейцы периодически вели стрельбу в воздух, пытаясь отогнать и рассеять преследователей.

Вся бронетехника (кроме одной неисправной БМП) покинула город к 13.26. На знаменитом видео, снятом на перекрёстке с улицей Казанцева, видно, как последние БМП удирали на максимальной скорости, в панике тараня поспешно построенные людьми баррикады.

Что касается жертв, то в событиях 9 мая документально подтверждена гибель 13 человек.

Среди погибших бандеровцев: начальник ГАИ Мариуполя подполковник Виктор Саенко, прапорщик ППС Михаил Ермоленко, солдат «Днепра» Олег Эйсмант, заместитель командира батальона «Днепр» подполковник Сергей Демиденко, командир 1-й роты батальона «Азов» Родион Добромолов и боец Нацгвардии Богдан Шлемкевич.

Был тяжело ранен один из командиров Нацгвардии Сергей Савинский, один из командиров «Азова» Александр Кондрашов, представитель оперативного командования «Юг» полковник Андрей Дермин и начальник милиции Валерий Андрощук, который был жестоко избит в ходе нападения на здание ГУВД. Информация о том, что Андрощука, отдавшего приказ стрелять в народ, повесили на осине в районе аэропорта, не соответствует действительности. Начальник ГУВД был освобождён из плена 12 мая и передан Ляшко и его людям.

Кстати 9 мая в руки ополченцев попал и сам Олег Ляшко, который был в Мариуполе во время операции возле ГУВД, отдавая приказы о расстреле «ватников» и «колорадов». Причём, в случае отказа от стрельбы в «сепаратистов», приказал расстреливать таких отказников. Однако гибель командира карателей Сергея Демиденко и их паническое отступление ошеломило Ляшко, который первым умчался из города на своей машине. На выезде его поймали ополченцы во главе с комендантом города Андреем Борисовым (Чечен), о чём тут же было объявлено в Мариуполе. Что делать с такой важной птицей никто не знал. Возникла идея возить его в клетке и показывать всем на потеху. Потом решили переправить его в Славянск, где планировалось провести показательный суд.

Однако плен насмерть перепуганного лидера «Радикальной партии» не продлился и часа. Из Донецка приехал человек из структур Рината Ахметова с позывным «Велосипедист» и за 300 тысяч долларов выкупил нетрадиционно ориентированного политика. Сам Ляшко всегда решительно отрицал факт своего кратковременного пленения.

Со стороны мариупольских ополченцев во время нападения на ГУВД и последующей перестрелки погибли Николай Кушнир (последнее, что он написал родственникам в смс — «Я ранен, нас забаррикадировали в ГУВД»), Сергей Дроздов, Геннадий Забовский и Пётр Елисеев.

Погибшим от выстрела украинского солдата у кафе «Арбат» был житель Мариуполя Олег Колосницкий. Шальной пулей в сердце был убит ещё один мирный житель — Алексей Воробьёв, который выгуливал собаку перед своим домом, в двух кварталах от здания ГУВД. Тринадцатой жертвой оказался убитый ударом по голове Гарник Арзуманян — армянин примерно 50 лет. Кто лишил его жизни до сих пор неизвестно.

К утру 10 мая в городе сложилось полное безвластие — начальник ГАИ погиб, начальник милиции попал в плен к ополченцам, мэр города Хотлубей с сердечным приступом слёг в больницу. Нацгвардия отвела свои войска из Мариуполя, оставив даже территорию воинской части № 3057. При отступлении её частично сожгли, но ополченцам удалось обнаружить там исправный БТР, несколько брошенных автомашин, небольшие запасы оружия и амуниции. Частично было сожжено и здание городской прокуратуры.

Канал «Russia Today» назвал события 9 мая в Мариуполе «бойней». По мнению российских СМИ, украинские нацисты просто обязаны были сорвать на Украине великий праздник 9 мая и пролить кровь. И они её пролили, расстреляв праздничную демонстрацию в Мариуполе, который стал очередной жертвой бандеровского режима после Одессы и Славянска. Тогда количество жертв ещё не было точно известно, поэтому считалось что от рук карателей погибло по меньшей мере 50 милиционеров и около 100 жителей. Даже западные СМИ подвергли критике официальный Киев за чрезмерное применение силы, приведшей к гибели и ранениям безоружных людей.

На этом фоне 11 мая в Донецкой и Луганской областях прошёл всенародный референдум, состоявшийся вопреки давлению со стороны России и Украины. Но желание людей воссоединиться с исторической Родиной было столь велико, что остановить народный порыв не помог даже авторитет Путина. Всю весну митингующие Донбасса несли в руках его портреты, скандировали его имя. Люди до последнего верили, что обещания защитить русских, даваемые на столь высоком уровне чего-то стоят, что Россия поможет, Россия защитит, Россия примет в свои объятия.

Этого же ждало и российское общество. С началом «Русской весны» народ в России не колебался ни секунды — частные пожертвования ополчению и населению Донбасса от простых людей оказались весьма значительны, акции по сбору средств венчались миллионными сборами. Тысячи добровольцев оставили семьи, работу и устремились на помощь своим соотечественникам.

В Кремле в это время были не столько озабочены Одесской Хатынью, сколько началом боевых действий в Славянске. Российская олигархия, от имени которой действовал Сурков, рассчитывала «по-тихому» задушить народный протест как это было в Харькове или, в крайнем случае, позволить сделать это киевской хунте силовым путём, как в Одессе. Лишь бы бурлящая митингами Новороссия успокоилась. Но неожиданно упорное сопротивление Славянска срывало эти планы, ставило крест на «сливе» народного протеста, не позволяло России ссылаться на Женевские договорённости.

В этих условиях «офшорной аристократии» важно было любыми путями обуздать народный порыв и воспользоваться результатами референдума совсем не так, как того хотели простые люди. Ради этого пришлось пойти на крайне невыгодный с тактической точки зрения шаг — фактически вводить прямое российское правление и расставлять на ключевых постах в ДНР и ЛНР лояльных Суркову, Ахметову и Ефремову людей.

Александр Бородай возглавил ДНР в ранге премьер-министра. Стрелкова пришлось утвердить министром обороны, жена «народного губернатора» Павла Губарева Екатерина была назначена главой МИД, но дни её политической карьеры были уже сочтены. В Луганске главой ЛНР был утверждён Валерий Болотов, а должность премьер-министра занял российский гражданин — Марат Баширов, политтехнолог из команды Суркова.

Теперь бандеровский Киев мог на весь мир упрекать Россию в прямой аннексии своей территории. Но выхода не было — местные «элиты», умеющие только воровать и «пилить» кричали криком: пришлите грамотных управленцев, мы не можем справиться с хаосом. В тоже время назначение российских граждан на руководящие посты в ЛНР и ДНР дезориентировало местных жителей. Они с радостью уверились, что Россия вот-вот поможет и примет Донбасс в свой состав, раз действует столь открыто.

То, что половина ополчения и полевые командиры ЛДНР ни во что новоявленные «власти» не ставили, было неважно. Те финансовые потоки, что выделялись для Новороссии «башнями Кремля» были замкнуты на Александра Бородая и Дениса Пушилина, ставших единственным источником «живых» денег в республике. Теперь, чтобы получить финансирование, любой командир или активист, должен был «лечь» под московских назначенцев. И люди подчинялись — кто вынужденно, кто, искренне разделяя позицию Москвы о федерализации Украины.

Одновременно со стороны российских властей началась тихая кампания по блокированию независимых каналов помощи восставшей Новороссии — закрывались независимые ресурсы информационной поддержки ДНР и ЛНР, блокировались банковские счета, в том числе путём обмена информацией между российскими банками и СБУ. Начались первые репрессии против тех, кто поверил в новую жизнь и начал реально бороться с олигархами. Уже с момента своего образования ДНР и ЛНР начали переформатироваться в олигархические республики. Власть и деньги, помноженные на административный ресурс, медленно, но верно делали своё дело.

Так, при принятии Конституции ДНР из неё таинственным образом исчезли пункты прав собственности народа на землю, недра, научно-технический потенциал и другие социалистические нормы, громко объявленные в Декларации о провозглашении Донецкой Республики. А вскоре принятую Конституцию власти ДНР (уже безо всякого согласования и обсуждения), заменили на новую. Отныне вся полнота власти отдавалась не народу или парламенту, а главе Республики.

Стали блокироваться любые попытки создания Верховным Советом ДНР независимой от Киева экономической и финансовой системы. Поддерживающий эту идею советник Путина Сергей Глазьев был «выключен» из игры, а сам Верховный Совет — запуган давлением и арестами, перестав играть активную роль в политической жизни. При этом в Донецке продолжал спокойно сидеть украинский мэр Лукьянченко, работало подчинённое Киеву областное УВД во главе с генералом Пожидаевым и продолжалось вещание украинских телеканалов. Когда в ДНР опомнились и решили отключить украинское ТВ, против этого начал энергично возражать не кто иной, как вице-премьер Андрей Пургин.

Сам Ахметов, с приходом в руководство ДНР московских «варягов», в значительной степени потерял контроль над политическими процессами в им же созданной республике. Кроме того, ему банально не на что было содержать ДНР. Деньги были, но они крутились в деле, а те 150–200 миллионов «живых» денег, что имелись в распоряжении олигарха, шли на футбольные проекты и политические взносы для поддержания в равновесии созданной им системы. Он упустил время и не сумел организоваться так, как это сделал у себя в Днепропетровске его конкурент Коломойский. Именно поэтому Ахметов начал открыто выступать против властей ДНР, и призвал к тому же простых граждан.

Руководству ДНР пришлось доказывать влиятельному олигарху свою лояльность и пытаться находить точки соприкосновения. Донецкий «Оплот» взял под охрану резиденцию Ахметова и не допустил её разграбления возмущёнными людьми. Проглотили республиканские власти и заявление пресс-службы ахметовской группы «СКМ» о том, что её предприятия работают исключительно в рамках законодательства Украины, а также отказ олигарха перечислять налоги в бюджет ДНР. Был успешно погашен народный порыв о национализации основных предприятий Ахметова. Россия от Донбасса отказалась, поэтому его уголь был интересен лишь украинским потребителям. Кроме того, сохранить работающими ахметовские предприятия было жизненно важно для поддержания социальной стабильности в ДНР — у людей по крайней мере была работа и зарплата.

Но Ахметов упорно не шёл на сотрудничество с властями ДНР — он предпочёл отойти в тень и никакого компромисса с ним достичь не удалось.

Официальная Москва также никак не прореагировала на итоги референдума 11 мая, что вынудило министра обороны Стрелкова обратился к населению с воззванием, в котором он честно подчеркнул, что лёгкой победы не будет, а надежды на «десант Путина» или новый Майдан в Киеве беспочвенны. Стрелков описал настроения растерянных людей следующим образом: «В то, что их совсем „кинул“ ВВП, — пока никто особо не верит. Но в то, что для того, чтобы Россия вмешалась, — их родные дома, сады и огороды придётся обязательно превратить в руины и пепелище, — в это верят уже многие. Не скажу, что людей данная перспектива сильно радует. Скорее наоборот…».

Чтобы успокоить общественное мнение, власти ЛДНР объявили, что через неделю после референдума о независимости будет обязательно проведён референдум о присоединении обеих республик к России. На пресс-конференции в Донецке Бородай заявил, что власти готовят запрос в МИД России с просьбой о вхождении ДНР в состав Российской Федерации или размещении российских военных баз на её территории.

Вместо этого 24 мая главы ДНР и ЛНР подписывают в Донецке соглашение об объединении в составе конфедеративного государства «Союз народных республик», парламент которого возглавил Олег Царёв. Так было создано «большое Приднестровье» и советник президента Владислав Сурков пытался согласовать его вхождение в состав Украины на федеративных началах.

При этом было прямо заявлено о том, что восемь областей Украины — Харьковская, Донецкая, Луганская, Днепропетровская, Запорожская, Херсонская, Николаевская и Одесская — это и есть Новороссия, и присоединение каждой из этих областей к образованному государству будет происходить через референдумы, аналогичные тем, которые были проведены в Луганской и Донецкой областях 11 мая. То есть Киеву послали чёткий сигнал — не согласитесь на федерализацию, Новороссия может неожиданно расшириться с двух до восьми областей.

Однако события пошли совсем по другому сценарию. Все планы Кремля о «большом Приднестровье», его реверансы в сторону бандеровского Киева не возымели действия. Проведённый в Новороссии народный референдум только подстегнул Вашингтон и Киев в их мстительном намерении наказать Россию. Давление Белого дома на Кремль было столь сильным, что вскоре Новороссия на официальном уровне была объявлена препятствием на пути мирного решения конфликта, а ДНР и ЛНР получили в российских СМИ статус «самопровозглашённых республик».

На Украине тем временем приближались намеченные на 25 мая «президентские выборы», что легализовало незаконную бандеровскую власть в глазах мирового сообщества. Поэтому президент США Барак Обама и канцлер Германии Ангела Меркель на совместной пресс-конференции в Вашингтоне прямо предупредили Кремль, что если на Украине будут сорваны президентские выборы, широкие санкции по отношению к России неизбежны.

В свою очередь, Евросоюз потребовал от Москвы отвести российские войска от украинской границы. А для подкрепления своих требований расширил санкционный список ещё на 13 человек, отказался от участия в брюссельской конференции «Энергетический диалог Россия-ЕС: газовый аспект», ввёл санкции против компаний «Черноморнефтегаз», «Феодосия» и в очередной раз призвал все страны-члены ООН принять экономические, торговые и финансовые меры против России из-за незаконной аннексии Крыма и Севастополя.

19 мая Кремль выполнил предъявленный ультиматум — российский президент приказал отвести войска от границы в места постоянной дислокации и приветствовал контакты официального Киева со «сторонниками федерализации» (так теперь стыдливо именовались жители Донбасса, желающие воссоединения с исторической Родиной).

После этого президентские выборы на Украине благополучно состоялись. Они не были честными и справедливыми, проходили в условиях террора против тех, кто хотел нормальных отношений с Россией. А чтобы этот террор прикрыть на пост американского гауляйтера Украины демократично регистрировали всех кому не лень — олигархов, владельцев крупных компаний, врачей и даже персонажа «Звёздных войн» Дарта Вейдера. Но реальных кандидатов было всего два — «шоколадный король» Порошенко и «газовая принцесса» Тимошенко.

В итоге с большим отрывом ожидаемо победил Пётр Порошенко. Когда было подсчитано ещё только 15 % бюллетеней, его уже поздравили с победой президент США Барак Обама и генсек Совета Европы Турбьерн Ягланд. Никакого второго тура и третьего Майдана с Тимошенко во главе, предсказанного кремлёвскими политологами, не произошло. Американцы быстро напомнили старушке с косой, где она хранит свои сбережения и «газовая принцесса» тут же забыла про свои президентские амбиции. Украинские олигархи в свою очередь предпочли наладить контакты с хорошо известным им Порошенко, который ещё до февральского переворота был согласованным кандидатом со стороны Запада, отличался договороспособностью, что в свою очередь вполне устраивало Москву.

Так Евромайдан, который многие украинцы до сих пор считают каким-то освобождением, «революцией» или новым этапом на пути к свободе, закончился очередной сменой одного олигарха на другого, который вдобавок приволок за собой кровавый хвост войны, разрушений и экономического коллапса.

Но простому украинскому обывателю объяснили: Порошенко — не чистый олигарх, он — не Коломойский, ни Ахметов, ни Фирташ, у него — не газ и нефть, а конфеты и автобусы. То есть то, что сделано в Отечестве, а не на перепродаже. Украине нужен хороший менеджер и организатор. И лучше Порошенко не найти.

Между тем, боевые действия на Донбассе разрастались. Потерпев унизительный провал в Славянске и Мариуполе, киевская хунта продолжала переброску на Восточный фронт новых подразделений и карательных батальонов. Так как Москва официально признала избрание Порошенко, то для украинских войск сразу закончился период неопределённости — отныне у них появился легитимный президент и Верховный главнокомандующий приказы которого стали исполняться. Формировались сектора, был организован полноценный штаб АТО, куда вошла группа опытных офицеров Генштаба. 6 мая был назначен новый главком Сухопутных войск — генерал-лейтенант Анатолий Пушняков, в боевом активе которого была война в Афганистане и Ираке. Украинские войска накапливали силы и продолжали методично «прощупывать» территорию Новороссии, оккупируя территории там, где народная власть ещё не утвердилась.

Так, командованию 51-й механизированной бригады была поставлена задача создать девять блокпостов между населёнными пунктами Донецкой области: Курахово — Богоявленка — Угледар — Павловка — Егоровка — Волноваха. Однако отношение местного населения к непрошенным гостям было явно враждебное. К Волновахе колонну бригады просто не пустили: местные жители перегородили дорогу и не дали технике войти в город. Никто из военнослужащих не был готов применять оружие, а офицеры бригады получили задание вести разъяснительную работу среди местных жителей и всеми возможными способами пытаться избегать конфликтов.

Подразделения 1-й батальонно-тактической группы бригады заняли 1, 2, 3 и 4-й блокпосты, с 5-го по 9-й — взяла на себя 3-я батальонно-тактическая группа. 17 мая командиру бригады полковнику Владимиру Яцкову поступил приказ создать ещё один блокпост — 10-й, в районе железнодорожной станции Велико-Анадоль. Район был довольно опасен, поэтому вместе с усиленным взводом сюда был направлен командир 3-го батальона майор Леонид Полинкевич.

Вечером 21 мая Полинкевич на командирском УАЗ объехал подчинённые ему блокпосты и вернулся на 10-й, который до сих пор не был оборудован в инженерном отношении. Техника была просто загнана в придорожную лесопосадку, поставлено несколько палаток для ночлега. На всякий случай Полинкевич отдаёт приказ двум снайперам залечь в секреты — в поле напротив дороги. Неожиданно из штаба бригады приехал заместитель комбрига подполковник Андрощук, а также начальники разведки и контрразведки. Чтобы не раздражать местных жителей видом оружия, они приказали солдатам сложить все автоматы между палатками и накрыть их плащ-накидками. Вскоре пришли местные жители, сели вокруг костра и стали уговаривать солдат и офицеров не участвовать в карательной операции. Майор Полинкевич был против подобных «посиделок», но махнул рукой и вместе с водителем пошёл спать в УАЗ, стоявший на дороге.

На видео, снятое мирными жителями в момент переговоров, видна полная беспечность украинских военнослужащих, которые психологически не понимали, что находятся на войне. Активные боевые действия в это время шли вокруг Славянска, но он был далеко и происходящие там события многими все ещё воспринимались, как дурной сон. Воевать дезорганизованные солдаты не имели ни малейшего желания.

Ближе к полуночи местные жители отправились по домам. Военные также разошлись по палаткам. А под утро их, спящих, неожиданно начали расстреливать из автоматов и забрасывать гранатами. Это были люди Безлера, приехавшие в расположение блокпоста на захваченных в Горловке бронированных инкассаторских машинах «Приватбанка» и двух джипах.

Первыми погибли майор Полинкевич и его водитель — их расстреляли спящими прямо в машине. Бойцы, которые ночевали в палатках, были перебиты взрывами гранат. Сопротивление русским бойцам оказали только те двое снайперов, которых Полинкевич предусмотрительно отправил в секреты. Именно они повредили шины двум инкассаторским машинам «Приват-банка», убили одного из нападавших, а затем, истратив весь боекомплект, ушли в «зелёнку».

Выжить в этом побоище удалось только приезжим офицерам из штаба бригады (они ночевали отдельно) и нескольким солдатам. Один из офицеров вместе с тремя испуганными и ранеными рядовыми был захвачен в плен и приведён к Безлеру. «Бес» поинтересовался у пленных, есть ли среди них механик-водитель? Он хотел забрать с собой хотя бы одну исправную БМП, которая была на блокпосту. Среди пленных действительно был механик-водитель, но его не выдали.

Отпустив пленных, отряд Безлера исчез так же мгновенно, как и появился, уничтожив технику и забрав трофейное оружие. Весь бой занял не более 15 минут. В результате нападения погибло 18 военнослужащих (17 на месте, один скончался от полученных ранений осенью 2014 года), 30 было ранено (в том числе все прибывшие накануне офицеры штаба). Была уничтожена вся техника — три БМП-2, зенитная установка ЗУ-23—2, ЗиЛ-131 и три «буханки» УАЗ.

Через пару часов на место расстрела приехала группа быстрого реагирования, а в небе появились пара украинских вертолётов Ми-24. Не имея связи с подразделением на земле, пилоты не знали обстановку, и потому взрыв боекомплекта одной из горящих БМП приняли за стрельбу противника и дали несколько очередей, расстреляв обе подбитые инкассаторские машины. Никто из военнослужащих в результате огня вертолётов не пострадал, а бойцов Безлера на поле боя уже давно не было. Слухи о том, что солдат расстреляли наёмники Коломойского якобы за то, что они не хотели идти на зачистку населённого пункта, или что «всех убили вертолётчики» не соответствуют действительности.

Уничтожение украинского блокпоста, произошедшее буквально накануне президентских выборов, нанесло бандеровскому режиму тяжёлый пропагандистский удар. В Волынской и Ровенской областях, откуда было большинство погибших, был объявлен трёхдневный траур.

23 мая в расположение 51-й бригады приехал командующий Сухопутными войсками генерал Пушняков, сорвал с комбрига полковника Яцкова погоны и кричал, что научит солдат воевать. По его приказу вся 3-я батальонно-тактическая группа и часть 1-й снимались с блокпостов и отправлялись на учебный полигон Широкий Лан в Николаевской области. Их заменили батальоны 72-й и 79-й бригад. Владимир Яцков, которому было приказано лично сопровождать тела убитых военнослужащих на базу в Ровно, слег с инфарктом и был заменён полковником Павлом Пивоваренко.

Тем временем на Восточном фронте появился закончивший обучение карательный батальон «Донбасс» во главе с Семенченко. Ещё в апреле этот горе-стратег порывался ехать вместе с батальоном в Донецк, чтобы разогнать «сепаров». Но «Донбасс» не имел никакого транспорта, а никто из водителей не хотел везти в Донецк карателей. Да и украинские милиционеры предупредили, что задержат и арестуют по дороге.

Лишь 15 мая, боевики «Донбасса» во главе с Семенченко, взяв с собой иностранных журналистов из «VICE NEWS», ворвались в РОВД райцентра Великая Новосёлка. Работая на камеру, они показательно положили всех местных милиционеров на пол. Начальник РОВД сбежал, а застигнутый в здании личный состав согнали их в дежурку, где Семенченко провёл с ними разъяснительную беседу и привёл к повторной присяге на верность Украине. Над зданием поселковой администрации вместо флага ДНР было водружено украинское знамя.

К 22 мая «Донбасс» взял под контроль Красноармейский, Александровский, Красноармейский и Володарский районы, а на следующий день отправился покорять посёлок Карловка, находящийся в 28 км. от Донецка.

Карловка имеет важное стратегическое значение. Здесь находится водохранилище — резервный источник пресной воды для Донецка и проходит трасса республиканского значения, являющаяся прямой дорогой из Донецка в Днепропетровск и далее на Киев. Через реку Волчья имелся единственный в округе мост, способный выдержать тяжёлую военную технику. В силу вышеперечисленных причин ополчение, практически с первых дней своего существования, выставило здесь блокпост.

Ранним утром 23 мая на этом блокпосту несли боевое дежурство пятеро ополченцев батальона «Восток». Именно они приняли на себя первый удар «Донбасса», боевики которого по приезду на место сразу перекрыли трассу и открыли огонь на поражение. У водохранилища в тот момент было много гражданских легковушек — люди приехали порыбачить и до последнего не хотели верить, что в их дом пришла война.

Сам бой интересен тем, что несколько ополченцев сумели удержаться под атакой «Донбасса» почти два часа, до прихода подкреплений из Донецка. Ни ополченцы, ни каратели ещё не умели толком воевать, но боевики «Донбасса» не были готовы идти до последнего и рисковать собой, а ополченцы сражались отчаянно, что называется до последней капли крови.

С подходом отряда Игоря Безлера стало полегче — ополченцы начали теснить «укропов» и загнали их в кафе недалеко от блокпоста. Командир батальона Семенченко, пока его люди гибли, сидел в паре километров от места боя и просил помощи в «Фейсбуке». Однако украинская бронетехника, которая должна была выдвинуться к Карловке по берегу водохранилища, в бой так и не вступила.

В итоге, в ходе боя погибло 5 карателей, 7 были ранены. Шесть боевиков попали в плен и были расстреляны — убеждённых нацистов и майдановцев Безлер в плен не брал. Потери ополченцев также были значительны — не менее 5 убитых и много раненых.

Обострялась обстановка и в Луганской области. В апреле в аэропорту Луганска появились десантники 80-й аэромобильной бригады и бойцы 8-го полка спецназа, занявшие круговую оборону. Всего там окопалось порядка сотни человек, имеющих на вооружении две зенитные установки, миномётную батарею и несколько единиц бронетехники. Эти силы были настолько малы, что их не хватало даже для охраны взлётно-посадочной полосы (ВПП). Впрочем, пока этого и не требовалось — десантники наладили нормальные отношения с местными жителями, спокойно ездили в Луганск за хлебом и за посылками. Но по мере обострения противостояния посещать город становилось всё более опасно. Во время одного из таких выездов, ополченцы взяли в плен двух десантников, отпустив их только после длительных переговоров.

Пользуясь пассивностью украинских сил, луганское ополчение спешно организовывалось и вооружалось. Лидер ЛДПР Владимир Жириновский подарил луганским бойцам бронированную автомашину ГАЗ-2330 «Тигр». Из пожарно-спасательных частей в Лоскутовке ополченцам досталась пара стареньких бронемашин БРДМ-2РХЗ и взрывчатка. Ценным трофеем стал украинский грузовик с ПЗРК «Игла». В результате нападения на радиотехническое подразделение была уничтожена радиолокационная станция и удалось разжиться несколькими автоматами АК-74. В конце мая ополченцы окружили и атаковали воинскую часть Нацгвардии у села Александровка, взяли в плен 20 бойцов и завладели их оружием. Так и вооружались, с миру по нитке…

На 13 мая были запланированы переговоры Александра Бородая и Валерия Болотова о возможном слиянии двух республик в единое конфедеративное государство. Однако встреча не состоялась, так как на Болотова было совершено покушение. Он получил огнестрельное ранение, потерял много крови и был переправлен в Россию через пункт пропуска «Должанский». Это вызвало истеричную реакцию в Киеве, где пребывали в сладкой иллюзии, что украинские пограничники надёжно контролируют границу с Россией. Турчинов в полнейшем бешенстве поручил Генпрокуратуре и СБУ разобраться с причинами беспрепятственного выхода «лидера террористов» через границу.

Получив нагоняй, украинские пограничники утром 17 мая задержали на том же пункте пропуска возвращающегося из России Болотова, информировав об этом украинских силовиков. Однако никто из них арестовывать лидера ЛНР так и не приехал. В результате Болотова удалось отбить, но вопрос контроля над российской границей отныне приобрёл для обеих сторон первостепенное значение.

К этому времени на Луганщине появилась ещё одна весомая сила — донские казаки. 3 мая несколько десятков казаков на двух грузовиках «Урал» въехали в город Антрацит и заняли здание администрации, над которой был поднят российский триколор и флаг Войска Донского. К началу июня на территории Луганской области была создана Казачья национальная гвардия Всевеликого войска Донского, которая взяла под контроль девять городов: Северодонецк, Лисичанск, Стаханов, Брянка, Алчевск, Красный Луч, Антрацит, Свердловск и Перевальск. Командовал казаками атаман Николай Козицын.

Родился он в 1956 году на Донбассе, в городе Дзержинск. В 1978 году окончил Харьковское училище МВД. В течение 6 лет служил надзирателем в исправительно-трудовой колонии УЧ-398/14, откуда в 1985 году был уволен за должностные преступления. В 1988 году организовал строительный кооператив.

С 1990 года Козицын принимал самое активное участие в возрождении донского казачества. Воевал в Приднестровье, Абхазии, участвовал в Осетино-Ингушском конфликте, в чеченских кампаниях.

В октябре 1993 года Козицын был избран атаманом Войска Донского и на этом посту «прославился» заключением с Джохаром Дудаевым «Договора о дружбе и сотрудничестве между Всевеликим Войском Донским и Чеченской республикой Ичкерия». Договор вызвал резко негативную реакцию со стороны Кремля, «Союза казаков России» и казаков Терека.

В 1997 году при поддержке официальных властей оппозиционные Козицыну казаки создали параллельное казачье общество «Всевеликое войско Донское» во главе с Хижняковым. Именно эта структура обрела официальный статус и поддержку российского президента, который назначал её атаманов своим указом.

Во время агрессии НАТО против Югославии в 1999 году, Козицын от имени донского казачества вёл переговоры с президентом Милошевичем.

До начала украинского конфликта Козицын постоянно жил в своей резиденции в Новочеркасске Ростовской области. Там он оброс званиями и регалиями. Если верить словам атамана, то он — доктор экономических наук, писатель, рыцарь Мальтийского ордена и академик. С началом «Русской весны» Козицын приехал на Луганщину защищать Россию: «От границы до моего Новочеркасска всего 30 километров»!

На подконтрольной ему территории атаман создал своё государство — назначал глав администраций и начальников милиции. Провёл перерегистрацию подразделений экономического права — шахты, заводы и так далее. Все они по Библии и новой налоговой системе платили казакам «десятину». С этих денег платились пенсии, оказывалась помощь школам и детсадам.

Однако деятельность атамана и его казаков сразу вызвала много нареканий как со стороны властей ЛНР, так и ополченцев, предпринимателей и мирных жителей. Вместо участия в боевых действиях, казаки предпочитали заниматься налётами на рынки и автозаправки, «отжимом» имущества у населения, сбором дани с предпринимателей и наполнением зинданов с целью вымогательств. Но как только дело доходило до реального боя, казачьи формирования показывали довольно низкую боеспособность. В лучшую сторону в этом плане отличалось только подразделение атамана Павла Дрёмова.

Первый серьёзный бой в Луганской области произошёл 22 мая, когда части Нацгвардии и 30-й механизированной бригады выдвинулись двумя колоннами из посёлка Старая Краснянка через город Рубежное на захват Лисичанска и Северодонецка, чтобы «включить» оба города в намеченные на 25 мая президентские выборы.

Местные ополченцы, активисты и шахтёры оказали этому рейду самое активное сопротивление. Люди не были намерены пускать карателей в Лисичанск и Северодонецк — это «химические» города. Один выпускает взрывчатку, второй работает на аммиаке и хлоре. Плюс рядом множество шахт. В общем, любой сильный взрыв от случайного попадания и можно всем вместе провалиться под землю. Для воспрепятствования движению колонн с карательными войсками был спешно взорван один из мостов через реку Северский Донец, на других дорогах устраивались завалы из спиленных деревьев, выставлялись грузовики и бензовозы.

Не сумев прорваться в Северодонецк и Лисичанск обе украинские колонны объединились в одну и отошли в район железнодорожного вокзала города Рубежное, где были заблокированы в близлежащей «зелёнке», так как обратная дорога на Старую Краснянку также была завалена спиленными деревьями. Вновь вспыхнула стрельба.

Ближе к обеду наступило затишье, к блокированным военным приехало руководство города и милиция. Вместе с ними были и десятка два ополченцев и множество мирных жителей. Начались переговоры, которые шли очень трудно, так как украинскими солдатами командовал абсолютно неадекватный капитан. Во время переговоров на пару минут в небе появился украинский истребитель, который в целях устрашения совершал бреющий полёт над Рубежным и Лисичанском.

В ходе многочасовых переговоров из блокированной колонны была принята первая партия украинских бойцов. 15 военнослужащих сдали боекомплект и с личным оружием были миром отправлены в сторону Краснянки, в место своей постоянной дислокации.

В 14.30 договорились, что блокированная колонна сдаст боекомплект и с личным оружием и техникой отправиться на территорию воинской части, что располагалась возле городского химзавода «Заря». Таким образом, военнослужащие сохранят себе жизнь и в то же время не нарушат присяги. Однако свидомый капитан, как видно из последующих событий, и не думал реально выполнять договорённости. Один из украинских военнопленных позже подтвердил, что они получили приказ в случае необходимости открывать огонь на поражение по блокирующим колонну ополченцам и мирным жителям.

Ничего не подозревающие гражданские активисты, ополченцы и экипаж одной из украинских БМП приступили к совместному разбору сваленных на дороге деревьев и их распилу бензопилами. Через полчаса на станцию из блокированной в «зелёнке» колонны выезжают украинская БМП и два ГАЗ-66, в которые начали грузиться украинские военнослужащие. На броню БМП сел один из местных в качестве проводника.

Неожиданно украинцами открывается интенсивная стрельба. Грузовики срываются с места и мчатся в своё расположение в Краснянке. Когда стрельба стихла, начались разборки — кто стрелял? Зачем?

Вскоре из «зелёнки» к ополченцам вышла вторая партия украинских солдат — около 50 бойцов. Выезжает БМП, «КрАЗ» с ЗСУ-23 и два «Урала». Солдаты начинают погрузку. И вновь по такой же схеме открывается стрельба, а грузовики прорываются в своё расположение в Краснянке. Им навстречу к вокзалу подходит деблокирующая группа на трёх БМП и вступает в бой. Начинается интенсивная взаимная перестрелка с применением БМП, гранатомётов, автоматов. От огня БМП сильно пострадал железнодорожный вокзал. В небе появились украинские вертолёты Ми-24. Однако ополченцы уже пришли в себя и встретили небесных «гостей» плотным огнём.

В результате колонна понесла тяжёлые потери. То, что не уничтожили ополченцы, постарались добить украинские вертолёты, чтобы не допустить захвата техники в качестве трофеев. Совместными усилиями было уничтожено три БМП, «Урал», ГАЗ-66 с зенитной установкой ЗУ-23—2. Три БМП стали трофеями. Из них одна досталась казакам, а две другие ушли в батальон «Призрак». Погибло не менее 7 украинских военнослужащих, ещё 6 получили ранения, 30 сдались в плен. Со стороны ополчения погибло 7 человек, 16 человек были ранены.

Пленных отвезли в городской техникум, там накормили в столовой, посадили в специально выделенный автобус и отпустили. Но на выезде из города их обстреляла Нацгвардия, хотя на автобусе висел белый флаг.

В тот же день в маленьком городке Старобельск, немногочисленная группа местных жителей пыталась блокировать передвижение ещё одной колонны украинской техники. Однако на подмогу военным в райцентр на нескольких машинах ворвалась вооружённая банда боевиков «Айдара», которая сразу открыла стрельбу и захватила в плен нескольких безоружных мирных жителей, не сумевших вовремя ретироваться.

Позже Турчинов объявит, что дорогу украинской технике якобы блокировали вооружённые до зубов российские десантники, против которых выступила группа отважных патриотов. Однако выложенное боевиками «Айдара» видео своей «первой боевой операции» опровергает эти утверждения. Вместо русских «десантников» мы видим обычных местных мужиков в шортах, майках и шлёпанцах. Людей, попавших в тот день в плен к батальону «Айдар», больше никто не видел. Перешедший на сторону ополчения сотрудник СБУ Старобельского района, впоследствии рассказывал: «В 2014 году, когда началась работа по борьбе с „сепаратизмом“, брали всех без разбора. Выйти из застенок СБУ было можно только за деньги. Тариф один для всех — 120 тысяч гривен. Собрать такую сумму могли лишь единицы, в основном среди задержанных были простые рабочие».

В связи с резким обострением обстановки в области, власти ЛНР ввели военное положение: усилили патрулирование, объявили полную мобилизацию населения. Во многих населённых пунктах прекращали свою работу школы и детсады. В самом Луганске возникли первые перебои в работе общественного транспорта. Медленно, но верно война пропитывала повседневную жизнь людей, принося с собой потерю работы, жилья и близких, голод и страх.

Но ещё хуже в это время было в осаждённом Славянске. Первый украинский снаряд на улицах города разорвался в конце мая. До этого каратели обстреливали окрестные сёла, но сам Славянск не трогали. Теперь же с каждым днём обстрелы города усиливались. Наносить красивые высокоточные удары украинцам не позволяли слабая выучка артиллеристов и не слишком хорошая работа разведки, потому недостаток точности компенсировался интенсивностью огня. Массовая гибель людей под обстрелом пока была сравнительно редким явлением, но каждый день собирал кровавую жатву, принося смерть нескольким жителям Славянска и делая калеками ещё нескольких.

При этом поток добровольцев в ополчение Новороссии не только не ослабевал, но постоянно рос. Успешная оборона города сделала Стрелкова и его людей символами борьбы с украинским фашизмом. Практически все российские и местные добровольцы стремились попасть именно в Славянск.

Одним из таких добровольцев стал отставной полковник ГРУ Сергей «Петровский» (по украинским данным настоящая фамилия Дубинский), за плечами которого 30-летний опыт службы в советской, а затем — в российской армии, участие в боевых действиях на территории Афганистана и Чечни. Весной 2014 года Петровский ушёл в запас. «Собирался вернуться туда, где я родился, — в Донецк, где у меня похоронен отец, где я в прошлом году похоронил мать. Но, к сожалению, не думал, что возвращаться домой придётся на танке», — рассказывал он впоследствии. Взяв себе позывной «Хмурый» он стал одним из самых близких соратников Стрелкова и в начале июня возглавил оборону Краматорска («Терец» по состоянию здоровья был вынужден оставить командование). Позже Петровский организовал ГРУ ДНР, превратив его в одно из самых боеспособных подразделений молодой Республики.

В ночь с 12 на 13 мая бойцы «Хмурого», воспользовавшись неплотным окружением Славянска, прошли сквозь периметр оцепления группой из 20 бойцов, и выдвинулись к селу Октябрьское, где устроили засаду на въезде моста перед Краматорским водохранилищем.

Днём появилась небольшая колонна 95-й аэромобильной бригады — два БТР-80 и три грузовика ГАЗ-66 с миномётами в кузове. Каратели чувствовали себя в глубоком тылу в полной безопасности и совершенно потеряли бдительность.

Когда при подъезде к мосту колонна ожидаемо сбросила скорость, первым же выстрелом РПГ был подбит головной БТР, который заблокировал дорогу всей колонне. Сразу же появились убитые и раненые. Одновременно был открыт шквальный огонь по другим машинам. Идущий вторым БТР, столкнул подбитого «собрата» с дороги влево и разблокировал путь. Однако немедленно получил попадание в моторный отсек и, проехав ещё метров 20 беспомощно остановился.

Остановились и следующие за ним три ГАЗ-66. Водитель одного из грузовиков направил машину вниз, к озеру, а две другие, на которых находились миномёты «Василёк», обошли подбитый БТР и попытались двигаться дальше. Но, от попадания трассирующих пуль, загорелись. В одной из машин пожар вскоре угас, а вот другая сгорела дотла.

Тем временем водитель головного подбитого БТР Сергей Соловьёв смог запустить двигатель и, упёршись в подбитый перед ним бронетранспортёр, вывел обе машины из зоны обстрела.

Русские ополченцы, строго по военным наставлениям, не стали тратить время на добивание противника и максимально быстро покинули место нападения, забрав с собой своего погибшего бойца. И когда на место засады на вертолётах был переброшен украинский спецназ, то кроме двух брошенных гранатомётов он ничего не обнаружил.

В результате операции погибло 6 десантников, 8 получили ранения. Был уничтожен БТР-80 и ГАЗ-66 с миномётом. На тот момент это были самые большие единовременные потери украинской армии.

Вскоре Русский мир узнал ещё одно, ставшее легендарным, имя одного из своих сынов — «Моторола», позывной Арсения Павлова. Для краткости его часто именовали просто «Мотором» или Арсеном.

Родился Павлов в 1983 году в городе Ухта Коми АССР. В возрасте 15 лет остался сиротой, жил вместе с бабушкой. С 2002 года служил в морской пехоте (77-я бригада), участвовал во второй чеченской кампании. Выполнял обязанности связного, за что и получил позывной. После армии вернулся в Коми, женился, в 2007 году у него родился сын Даниил. В целом вёл типичную для миллионов русских людей жизнь. Хотя по собственному признанию к «гражданке» так и не привык.

С началом крымских событий Павлов, не предупредив жену, отправился добровольцем на Украину. Участвовал в харьковских и крымских событиях. В апреле, после личного собеседования со Стрелковым и Журиковым, был включён в крымскую группу, с которой приехал в Славянск. Здесь «Моторола» окунулся в родную для себя боевую стихию и сразу завоевал авторитет среди товарищей.

Вспоминает Игорь Стрелков: «Чётко запомнился случай во время разоружения колонны 25-й бригады в Краматорске. Мы вместе возвращались в Славянск на броне передовой БМД. Вокруг сидели наши товарищи (они все ещё были в масках) и хмурые украинские десантники (на тот момент ещё имевшие при себе личное оружие). Боец в маске рядом со мной вдруг начал стрелять из автомата в воздух и я его «приструнил», потребовав немедленно прекратить стрельбу и представиться. Это был «Моторола» — сняв маску и улыбаясь во весь рот (что называется, «улыбка до ушей») говорил мне: «Поверь, Игорь, это самый счастливый день в моей жизни». Повторил несколько раз.

Во время первой атаки на Славянск подразделений Национальной гвардии 2 мая, «Моторола» со своим отделением прикрывал сформированный накануне расчёт ПЗРК. Именно он снимал с маленькой камеры первые пуски ракет «Игла» по украинским боевым вертолётам и именно его ликующий крик (после поражения вертолёта) слышали все, кто смотрел тот ролик.

Боевая командирская карьера Арсена началась несколько дней спустя, после неудачного для нас и сопровождавшегося чувствительными потерями боя у бензозаправки на перекрёстке дорог в Семёновке. Я приказал ему (как командиру только что сформированного взвода) «во что бы то ни стало» выбить с этой развилки украинский передвижной пост. Помню, как показывал Арсену карту, объясняя важнейшее значение указанной развилки, обеспечивающей последний (после захвата противником Карачуна и оборудования блокпоста «Стелла») свободный путь снабжения нашего гарнизона. Взвод «Мотора» задачу выполнил — «согнав» 2 БТРа Нацгвардии с перекрёстка и немедленно начав на нем закрепляться. С этого момента и началась оборона Семёновки, в которой Арсен Павлов и далее играл весьма серьёзную роль».

Первоначально силы ополчения в Семёновке не превышали 40 бойцов. Но уже к концу мая отряд вырос до 200 человек, на вооружении которых имелось несколько гранатомётов, пара АГС и «Утёсов», два ПТУР (ракеты к которым оказались сплошь неисправные). Если бы украинская сторона знала, что ей противостоит всего лишь пара сотен плохо вооружённых и почти не имеющих боевого опыта ополченцев, то атаки на село вполне могли бы увенчаться успехом. Однако противник оказался в плену слухов о «русском спецназе». Тем более что «Моторола» и тут внёс свой оригинальный вклад — распространением слухов о 300 «чеченских спецназовцах». Для этого ежедневно и регулярно устраивал «дискотеку» для сил АТО, прокручивая через звукоусилительную аппаратуру мусульманский намаз и используя во время боёв и в радиопереговорах крики «Аллах акбар!».

Широкой общественности Павлов стал известен благодаря видеосюжету обстрела украинских позиций из ПТУР, который он снимал 20 мая на камеру GoPro, закреплённой на каске. В обстреле тогда обвинили журналистов и «Мотороле» пришлось выйти из тени и разъяснить на камеру обстоятельства того пуска. С тех пор «Моторола» стал одним из наиболее часто упоминаемых в прессе русских полевых командиров.

Военный корреспондент «Комсомольской правды» Дмитрий Стешин отмечал, что при знакомстве с «Моторолой» бросается в глаза его «полная отмороженность в хорошем смысле слова». «Сам не видел, но люди рассказывали, этот „Моторола“ бегал по этому склону над Семеновкой, где психиатрическая лечебница семёновская. На склоне рвались снаряды, а он с красным мегафоном, кричал в мегафон украинским артиллеристам, что они косые и стрелять не умеют. Ну, матерными словами», — пересказывал Стешин армейские байки…

Один из защитников Семеновки местный ополченец Тимур, крепкий мужчина в годах, рассказывал приехавшим российским журналистам: «Некоторое время назад у укров появился танкист-снайпер. Реальный снайпер, позывной „Ровно“. Потому что после него все ровняется с землёй. Он вынес нашу кухню, дом слева от погреба. Вынес как — из КПВТ, очередью проделал дырку в „зелёнке“, чтобы снаряд раньше времени не сработал. Проверил получившуюся дырку трассером, и начал бить туда снарядами. Здесь где-то лазает его корректировщик. Вот он вас и отследил, вашу группу. Не любят они москвичей. Причём звук выстрела из пушки ты не слышишь, не слышишь сам снаряд, только разрыв. У этого снайпера есть свой раб, который выводит танк на позицию и проверяет — нет ли засады или фугаса».

Такой же профессионал вскоре объявился и у украинских миномётчиков. Набираясь боевого опыта, они прекратили хаотичную стрельбу, составили «карту огня» и отныне точно били по позициям и укреплениям ополчения.

11 мая украинские войска впервые атаковали район Красного Лимана. 18 мая украинские силы, при поддержке тяжёлой артиллерии и штурмовой авиации, предприняли атаку Краматорска. Однако колонна бронетехники в составе шести БТР не смогла продвинуться дальше моста в районе завода «Энергомашспецсталь» и отошла в сторону Карачуна.

Ополченцы в свою очередь продолжали тактику обстрелов, засад и уничтожения украинской бронетехники в окрестностях Славянска и Краматорска, чтобы нанести противнику максимальный урон и одновременно поддержать этими малыми победами боевой дух осаждённого гарнизона.

В ночь на 25 мая под Славянском в районе Андреевки погибли итальянский журналист Андреа Роккелли и сопровождавший его российский журналист и правозащитник Андрей Миронов. Вместе с ними находился французский фотограф Уильям Рогулен, который был ранен. Журналисты поехали снимать репортаж на окраину города и попали под обстрел украинских миномётов.

26 мая в Славянске были задержаны четверо наблюдателей миссии ОБСЕ. По утверждению «народного мэра» Вячеслава Пономарёва, у них было найдено «кое-какое оборудование», которое вызвало подозрение. Никакого удивления это не вызвало — ОБСЕ давно уже потеряло в русском народе всякий авторитет, почти открыто работая на врагов России, будь то чеченские боевики или бандеровские «лесные братья».

Кстати тогда же Стрелкову удалось выявить и обезвредить трёх шпионов СБУ, внедрённых к нему штаб. Делалось это предельно просто — как только какой-либо ополченец или сотрудник штаба начинал интересоваться тем, чем ему интересоваться было не положено, Стрелков отправлял его «на подвал». Потеряв своих информаторов, украинские спецслужбы лишились возможности оперативно отслеживать перемещения Стрелкова и расположение его командного пункта. Все знали, что он располагался в здании СБУ, но Стрелков часто находился на запасном КП, принимал людей на третьем, затем возвращался в здание СБУ. Его мобильный телефон постоянно лежал в одном месте, и отследить его перемещения по нему было невозможно.

Но, по крайней мере, один украинский шпион продолжал работу до самого момента падения Славянска. Его имя Игорь Лукьянов (Маклауд). Родился и вырос в Краматорске. Евромайдан не поддерживал, но когда в его город вошли стрелковцы, сразу ушёл в партизаны.

Сам он о своей шпионской эпопее рассказывает так: «Шпионом стал спонтанно. Был такой генерал-майор Кульчицкий. Ему нужна была развединформация. Посидели, подумали, и я пошёл. Фактически я был единственным, кто мог внедриться к Гиркину, потому что был местным, не вызывал подозрений. Главной задачей был сбор информации о личном составе, расположении сил, готовящихся путях отхода из Славянска.

Сегодня не готов говорить о двух вещах: о схеме внедрения и о близких. Если о внедрении без деталей: пришёл в СБУ в Славянске и сразу попал «на подвал». Я просидел в подвале две недели. События не форсировал. Никто не знал, что со мной делать. Потом начали привлекать к уборке территории. Потом у них началось получение удостоверений ДНР — это были бейджики для ополченцев. Я вызвался организовать процесс — и пошло-поехало.

Меня перевели в изолятор временного содержания при Славянском горотделе. Там в камерах находились те, кого ловили ополченцы, штрафбат, это уже был целый военный городок. Там я познакомился с «Абвером», который командовал группировкой в Донецке. Тогда же у меня появился мобильный телефон, хотя это было запрещено.

В ИВС меня продолжали проверять. Я не прокололся не из-за собственного профессионализма, а из-за их некомпетентности. Сперва к нам в подвал подсадили брата начальника местной контрразведки. Но у него такая была история, что сразу все было понятно. Но была зацепка, которая меня могла выдать, но они за неё не ухватились.

Первую свою информацию я передал по Семеновке — численность личного состава, расположение сил. Тогда это была горячая точка. Я туда выезжал. В основном занимался «бытовухой» — размещением личного состава, возил продукты, кровати. Как-то «Абвер» захотел, чтобы играла патриотическая музыка ДНР, какие-то местные группы. Я вызвался помочь…

Уровень рядовых мне был неинтересен. Нужно было выходить выше. Из наёмников там тогда были «Моторола», «Бабай». С «Моторолой» познакомился в Семеновке. Я привозил продукты в кафе «Метелица», и наши начали обстрел. «Моторола» прибежал очень боевой, он тогда почему-то казался таким здоровым, и начал командовать миномётным расчётом.

Тогда он был командиром опорного пункта. Мне казалось, хорошим командиром, потому что 60 его человек держали опорный пункт против наших в течение трёх месяцев. Но сейчас я понимаю, что это не его заслуга, а наша некомпетентность.

С «Рысью» общался много. Он не настоящий командир — звезда YouTube. Трусливый, но в нужное время оказался в нужном месте…

С Гиркиным бегло общался пару раз. Первый раз — он зашёл в подвал и спросил, что я тут делаю. Я пошутил, что я — правосек и майдановец. Потом понял, что неудачно пошутил. Ещё раз общался, когда организовывал фотографирование. Гиркин — сложный человек, которого не смог раскусить. Непонятно, что он думает. Для бойцов он был авторитетом. А полевые командиры к нему относились снисходительно. Факт, что на нем держалось все обеспечение. Он был человеком, который мог договориться. Человеком, которому дадут…

Для меня до сих пор загадка, почему не убили Гиркина. Раз в неделю в 9 часов утра он проводил совещание с полевыми командирами на летней площадке СБУ. Туда можно было положить снаряд, и война бы на том участке закончилась. Даже у меня была мысль получить героя Украины: забрать у него пистолет и выстрелить возможность была, но уйти бы не смог…

Работая в тылу, больше боялся, что сдадут свои. При мне был разговор «Абвера» с кем-то из наших. Он просил узнать, кто сливает информацию. Ещё двух человек из местных задержали по подозрению в шпионаже. По телефону одного из них я отправлял смс. Его взяли, но через дней пять отпустили. Если бы его убили, не расстроился бы».

День 29 мая в эпопее осады Славянска был полон событиями. «Нона» и миномётчики ополченцев продолжали обстрел позиций украинских артиллеристов на Карачуне. А те, в свою очередь, интенсивно били по жилым кварталам, убив несколько мирных жителей. Автобус с детьми, пытавшийся выехать из города, был вынужден вернуться из-за интенсивного огня и нежелания украинских силовиков пропускать «несогласованный» транспорт. В тот же день мобильная группа ПВО в районе горы Карачун сбила очередной украинский вертолёт — Ми-8.

Не стоит думать, что успехи ополчения по уничтожению вертолётов карательной группировки достигались легко. Каждой победе в воздухе, как правило, предшествовала долгая агентурная и разведывательная работа. Подавляющее число побед было достигнуто из засад и далеко не с первого раза. Тем более что после потерь при штурме Славянска в начале мая активность украинской авиации резко снизилась. Сбитый 29 мая вертолёт удалось «поймать в прицел» только после трёх дней терпеливого ожидания.

В тот день Ми-8 (16 жёлтый) совершал на Карачун обычный рейс, куда доставил провиант, воду, экипировку и забрал сменяемых по ротации солдат. Получив попадание из ПЗРК, пилоты попытались развернуть горящую машину и вернуться на Карачун, но потерявшая управление «вертушка» рухнула на землю под злорадные комментарии жителей Славянска, снимающих происходящее на телефоны. В результате катастрофы погибли 12 находившихся на борту украинских военных, в том числе и генерал-майор Нацгвардии Сергей Кульчицкий.

До распада СССР Кульчицкий был обычным советским офицером, служил в морской пехоте Северного флота и едва ли мог бы себе представить, что финалом его военной карьеры станет бесславная гибель при защите оторванного куска некогда единой страны, которой он присягал.

Несмотря на то, что фамилия генерала стала достоянием широкой общественности только после его гибели, Кульчицкий и при жизни успел приобрести скандальную известность, дав интервью российской журналистке Марине Ахмедовой. Читая его, создаётся ощущение, что говорит не бывший советский офицер, а кровавый террорист Шамиль Басаев: «Трудно сказать, какую тактику мы выберем. На войне любая хороша. Лишь бы наши солдаты оставались живы, а ваши погибали. На дуэли мы драться точно не собираемся, но мы будем мочить вас в сортирах. И на вашей территории тоже. В ход будут пущены все средства. Будут рваться ваши вокзалы. А что вы на меня так смотрите? Не надо на меня так смотреть. А вы зачем к нам пришли? Путин эту войну не выиграет, и он это поймёт, как только начнёт вести военные действия. И мне все равно будет, кого из вас убивать: мирное население, немирное. Почему я должен вас жалеть? А вы не хотите маму мою пожалеть? (…)

Я военный человек. И если завтра надо будет воевать, я буду воевать. Если вы думаете, что русский сапог будет ходить по Украине, то… он не будет ходить. Если вы вдруг посчитаете Крым российским, я не исключаю, что там начнётся подпольная террористическая деятельность. Я не верю в то, что нас будут спасать Америка, Европа или Англия, — они, напротив, сделают все, чтобы мы между собой воевали. Просто я не понимаю Путина… Почему он такой баран? Почему вместо того, чтобы укреплять отношения с Украиной, он пытается поставить нас на роль меньшего брата? Он считает, что, унизив украинский народ, он может стать великим самодержцем… Скажите своему Путину, пусть выстраивает с нами дружеские отношения. …А иначе мы будем отравлять вам колодцы. Мы насыплем вам какую-нибудь гадость в водопровод. Мы будем истреблять вас в сортирах. Я буду делать это. Я буду хладнокровно вас убивать».

Но вместо этого, по иронии судьбы, хладнокровно убили самого генерала.

К месту падения вертолёта немедленно бросилось два десятка нацгвардейцев из 1-го добровольческого батальона, которые с боем заняли периметр вокруг горящих обломков. Среди окровавленных и обожжённых тел удалось обнаружить троих тяжелораненных.

Выжил из них только штурман Александр Макеенко: «Перед тем роковым вылетом, у меня не было никаких предчувствий. Получили задание. Пошутили перед вылетом. В воздухе, понятно, полная тишина и сосредоточенность. Все, как обычно. Нас подбили, когда мы возвращались назад. Несколько секунд и мы на земле. Скорее всего, боевики стреляли прямо из-под вертолета, потому мы их и не заметили. Мы — транспортная авиация. Возили людей, продукты, воду. Боевики прекрасно знали, что мы пустые, что никакого вреда им причинить не можем. Но они в наглую подошли к блокпосту наших ребят. Там фруктовый сад с «зеленкой». Оттуда обстреляли.

Меня вытащили ребята из первого батальона Нацгвардии. Меня выбросило с креслом. Обе ноги сломаны. Я отстегнулся и ждал. Шла стрельба. Через пять минут подбегают бойцы в камуфляже, но непонятно чьи. Выхода не было, спрашиваю: «Вы кто?». «Свои».

Через час нацгвардейцы смогли вынести к своим позициям тяжелораненного штурмана и несколько тел погибших. В течение ночи, совместно с десантниками, они несколько раз возвращались к месту падения — забрали оставшиеся тела и уничтожили закодированные рации.

Такова была обстановка в осаждённом Славянске, когда в военных сводках впервые замелькал Донецк. 26 мая батальоном ДНР «Восток» был предпринят знаменитый рейд на донецкий аэропорт. Эту операцию можно считать самой провальной из всех, проведённых ополченцами в 2014 году, как по достигнутым результатам, так и по понесённым потерям.

Международный аэропорт Донецка имени Прокофьева стал одним из самых значительных инфраструктурных проектов Украины начала 2010-х годов. Проектировали аэропорт хорваты и свою работу сделали хорошо. При реконструкции аэропорта украинские чиновники (ничем не отличаясь от своих российских собратьев по классу), хорошо поживились за счёт бюджетных средств. Перестройка обошлась почти в 7 млрд. гривен (875 млн. долларов), что в три раза превысило первоначальную смету. И всё же строители имели все основания гордиться своим детищем — летом 2011 года была построена новая полоса, а в мае 2012 года — рядом со старым ещё советским терминалом вырос новый железобетонный остеклённый красавец, с пропускной способностью 3100 пассажиров в час.

Но и после проведённого на Украине и Польше футбольного чемпионата Евро-2012 строительство аэропорта не закончилось. Донецкие олигархи, как «боги земли», не желали пользоваться общим терминалом с простолюдинами. Поэтому затеяли возведение вип-терминала, причём опять-таки на деньги налогоплательщиков.

За предвоенный 2013 год аэропорт пропустил через себя больше 1 млн. пассажиров. Главные направления — Киев и Москва. Почти всё остальное — это турецкие или греческие курорты. В Европу был только один рейс, на Мюнхен. Были также рейсы в Эмираты, Кутаиси, Сургут, Ашхабад, Израиль.

В апреле 2014 года, когда протест в Донецке ещё не перерос в фазу гражданской войны, бандеровские власти запретили въезд в страну взрослым мужчинам из России. Тогда возможность договориться ещё преобладала умами и люди захотели спросить с администрации воздушной гавани, почему к ним перестали пускать их друзей и родственников? Колонна местных жителей прошла к аэропорту с флагами, с лозунгами, как на праздничную демонстрацию. Едва ли кто-то из дончан, пассажиров и обслуживающего персонала мог в тот момент предположить, что очень скоро сверкающий новизной терминал станет полем многомесячного ожесточённого сражения и кладбищем для сотен людей.

Тогда до столкновений дело не дошло, договорились о совместном гражданском контроле на границе. Над аэропортом был поднят флаг ДНР, но работать он продолжал по украинским законам. Правда количество авиарейсов стремительно сокращалось — часть авиакомпаний в условиях политической неопределённости летать в Донецк категорически отказалась. В этих условиях и происходил первый бой за аэропорт.

Надо признать, что в середине апреля захватившими власть бандеровцами был сделан сильный и правильный ход: аэропорты Донецка, Луганска, Краматорска, Мариуполя были взяты под контроль спецназа, став опорными базами украинских сил в охваченной восстанием Новороссии. В донецкий аэропорт прибыл отряд 3-го полка спецназа из Кировограда.

Командир отделения кировоградских спецназовцев Юрий Савельев впоследствии вспоминал: «Наша задача заключалась в охране аэропорта от возможных атак боевиков. Разместили нас в старом терминале, новый ещё продолжал работать. Особых условий у нас не было. Еды и воды не хватало; спали, не раздеваясь, прямо на полу, на плитке. Хотя использовали „спальники“ и карематы, всё равно было достаточно холодно. Режим службы тоже не назовёшь удачным: сутки стояли на постах, сутки отдыхали».

Операция по захвату нового терминала аэропорта планировалась бывшим командиром донецкой «Альфы», а ныне главой МГБ ДНР Александром Ходаковским, который в своих планах опирался исключительно на наличие неких «договорённостей» с противником. Предполагалось, что вся операция по захвату нового терминала пройдёт бескровно и эффектно. Кировоградский спецназ с оружием будет выпущен к своим, после чего диспетчерская вышка, старый терминал, часть ПВО и РЛС перейдут под контроль ополченцев без боя.

Сам Ходаковский считался человеком Ахметова и после провозглашения ДНР вёл какую-то свою, одному ему понятную игру — под предлогом борьбы с мародёрами перезахватывал у ополченцев здание донецкой областной госадминистрации, демонстративно не подчинялся Стрелкову, отказался принести присягу Донецкой республике, открыто выступая за единую Украину без нацистов. Одно время Сурков даже рассматривал Ходаковского в качестве потенциального лидера республики. Как компромиссную фигуру его воспринимали и в Киеве.

Созданный Ходаковским батальон «Восток» благодаря финансовой помощи Ахметова стал крупнейшей вооружённой силой в ДНР. Личный состав набрали из бывших сотрудников донецкой «Альфы» и СБУ, украинских военных, русских, осетинских и чеченских добровольцев. К концу мая в его составе имелась пара полноценных боеготовых рот, несколько БТР-70 захваченных у Нацгвардии и много «диких» ополченцев. Дисциплина в батальоне была слабенькой, многие позволяли себе лишнее, вроде пьянства и «отжимов» у населения.

Как военная сила батальон никак себя не проявил, пока в его составе не появились добровольцы из России. Многие из них имели боевой опыт Афганистана, Приднестровья, Нагорного Карабаха, двух чеченских кампаний. Сбор добровольцев происходил в Ростовской области через социальные сети и личные контакты. На месте содействие оказывала одна из общественных организаций. Вскоре было сформировано три группы, старшими которых стали Сергей Дорофеев (Гранит), Иван Михеев (Север) и Алексей Каргапольцев (Старый). Общее руководство осуществлял командир Алексей Горшков (Искра). К его группе добавились добровольцы из Крыма и Чечни. В итоге общее количество сводного отряда составило 120 человек, командовать которым стал бывший полковник ФСБ Борис Сысенко (Генерал). В ночь на 25 мая на пяти «КамАЗах» отряд выдвинулся в сторону Донецка, где должен был поступить под командование Ходаковского.

Ещё на российской территории в состав отряда вошёл, как минимум, один шпион СБУ — боец с позывным «Шумахер», пришедший в отряд вместе с крымскими добровольцами. Он сообщил, что родом из Николаевской области, никогда не служил, но находится на территории Украины в уголовном розыске по заказу нынешней украинской власти. Попросился на должность водителя. В его рюкзаке (уже после боя за аэропорт), были обнаружены рация для связи с авиацией, сканер ICOM, магазин к АК, забитый через один патрон трассерами (один из способов «подсветить» цель в бою), флэшка на 32 Гб, на которой в электронном формате находились специальные наставления по ведению диверсионных действий в тылу врага, включая инструкции по корректировке артиллерийского и авиационного огня.

На территории Украины группу встретили люди Ходаковского. Один из «КамАЗов», который был загружен боеприпасами и вооружением, «вдруг» не смог заползти на гору. 20 минут грузовик отчаянно тужился, задерживая движение всего отряда. После чего был брошен, чтобы не препятствовать выдвижению к месту назначения. Куда в дальнейшем делся «КамАЗ» и его груз — неизвестно. Добровольцам сообщили, что он был подорван вместе с содержимым во избежание захвата украинскими военными. Но ни сильного взрыва, ни яркой ночной вспышки никто не слышал и не видел. Скорее всего, оружие и боеприпасы просто ушли «налево».

Отряд разместили в Донецке на территории недавно захваченной воинской части, где люди отсыпались, чистились, приводили себя в порядок. На следующий день 25 мая отряд участвовал в знаменитом параде в центре Донецка на «КамАЗах», где «засветились» чеченцы. Они давали интервью, стреляли в воздух, позировали перед камерами. Народ ликовал и встречал добровольцев из России, как освободителей. После парада бойцы вернулись в казармы, хотя первоначально планировалось, что в тот же день отряд целиком уйдёт в Славянск — там их уже ждали. Но всё вышло иначе.

Вечером 25 мая группа разведчиков выдвинулась в район нового терминала, где командиры групп «Гранит» и «Старый» встретились с начальником службы безопасности аэропорта капитаном СБУ Александром Головурой. Он провёл их в здание нового терминала, сообщил обстановку, показал записи видеонаблюдения и схему нового терминала. Анализ видеозаписи позволил оценить примерную численность обороняющихся в старом терминале кировоградских спецназовцев — 150–180 человек.

По прибытии в расположение штаба «Гранит» и «Старый» отправились на совещание, на котором присутствовали уже подвыпившие Ходаковский, Сысенко и другие командиры. Настроения царили самые шапкозакидательские. Доклад командиров групп и их доводы о том, наблюдение и разведка объекта перед его захватом должна продолжаться не менее трёх суток для составления полной картины обстановки на аэропорте и в его окрестностях до конца выслушаны не были. Ходаковский объявил, что главной задачей отряда будет «позировать перед камерами журналистов», поскольку с кировоградскими спецназовцами якобы достигнута 100 % договорённость о неведении друг по другу огня.

Около 3 часов ночи 26 мая отряд в количестве приблизительно 80 бойцов выдвинулся в аэропорт и без боя занял здание нового терминала. В семь утра — после того, как в Киев вылетел утренний рейс, — сотрудники милиции стали подходить к немногочисленным пассажирам в здании аэропорта. «Эвакуация», — коротко объясняли они и просили пройти на выход. Пассажиров быстро эвакуировали, сотрудники терминала пока оставались на своих местах. «Там вооружённые люди на четвёртом этаже», — пояснила людям кассир. — «Когда снова будем работать, не знаю».

Ополченцы поднялись на крышу терминала, где установили пулемёт и АГС, взяли под прицел диспетчерскую вышку. На въезде в аэропорт был выставлен патруль автоинспекции. «Вооружённый захват», — объясняли водителям милиционеры и заворачивали машины обратно в город.

Вскоре в терминал выдвинулось подкрепление, в состав которого входили русские, осетинские и чеченские добровольцы во главе с Ходаковским. По прибытии в аэропорт он встретился с командованием кировоградского спецназа: «Мы не собирались никого убивать. У нас была договорённость с военными, которые охраняют аэропорт… Мы поставили их в известность, что будем здесь находиться, берём под контроль доминирующую высоту и не собираемся причинять им никакого вреда. Я сказал командиру кировоградской части, что мы бережно относимся к жизни тех кадровых военных, которые нам противостоят подневольно… Это обычные нормальные люди, мы не хотим их смерти».

Около 10 утра Ходаковский завершил переговоры и вместе с ближайшими соратниками из состава бывшей донецкой «Альфы» покинул аэропорт, оставив в новом терминале 120 бойцов во главе с Борисом Сысенко.

Отъезд Ходаковского совпал с истечением срока ультиматума, который президент Турчинов выдвинул захватившим аэропорт ополченцам. Кировоградские спецназовцы, не скрываясь и не спеша, стали оборудовать огневые позиции для ведения огня по новому терминалу. Подтянули миномёты, установили позиции для АГС, рассредоточили снайперов. Вскоре над территорией аэропорта появилась украинская штурмовая авиация — два штурмовика Су-25 и 4 вертолёта Ми-24. Прикрывала их пара МиГ-29 пилотажной группы «Украинские соколы». С вертолётов был высажен десант, который занял позиции в диспетчерской вышке и окрестностях аэропорта.

В 11.00 снайпер кировоградского спецназа сделал доклад: «Вижу, на крыше терминала террорист наводит „Иглу“ на наш самолёт. Сейчас может быть пуск. Разрешите открыть огонь?» Все знали, что недавно над Славянском «сепары» уже сбили несколько украинских боевых вертолётов, и командир группы снайперов перед боем сказал всем подчинённым: «Кто увидит у них полутораметровую трубу — это ПЗРК. Стреляйте».

Запрос снайпера пошёл по команде наверх. Но штаб ответил: «Наблюдайте за обстановкой». Шли секунды. Десятки русских и украинских бойцов напряжённо наблюдали за обстановкой, но в аэропорте до сих пор не было сделано ни одного выстрела.

ПЗРК, который видел украинский снайпер, к сожалению уже был отстрелянным (после боя украинцы нашли его в новом терминале). Ходаковский запретил брать с собой ПЗРК, так как пребывал в полной уверенности, что украинская армия не осмелиться нанести удар с воздуха по аэропорту, на реконструкцию которого было потрачено столько денег.

Но снайпер не знал этих подробностей. Он видел, как Ми-24 и МиГ-29 шли на бреющем полёте и вот-вот могли получить ракету в упор. Последовало два точных выстрела, которые повалили ополченца на крыше. С этого выстрела и началось сражение за Донецкий аэропорт, точка в котором была поставлена только спустя восемь месяцев — 21 января 2015 года.

Тут же открыли огонь десятки стволов. По терминалу били со стороны старого терминала, со стороны диспетчерской вышки, удар нанесли вертолёты и штурмовики, применившие НУРС и автоматические пушки. Вопреки надеждам Ходаковского противник здание не щадил — Турчинов разрешил наносить удары по любым объектам, потому что все гражданское население из аэропорта уже было эвакуировано.

Основной огонь первоначально пришёлся по крыше терминала. Она была усыпана гравием, который при попадании реактивных снарядов и мин давал огромное число дополнительных поражающих элементов. Оставив на крыше убитых и раненых, бойцы «Востока» поспешно укрылись внутри терминала. Для оборудования огневых точек и прикрытия от пуль и осколков приходилось вырывать и складывать штабелями банкоматы. Потом это стало основанием для обвинений ополченцев в мародёрстве.

Борис Сысенко от осознания случившегося впал в шоковое состояние — вместо обещанной Ходаковским позирования перед журналистами, отряд оказался в ловушке. «Генерал» послал бойца в «Дьюти Фри» за алкоголем и дальнейшее руководство своими отрядами осуществляли командиры групп, действующие на своё усмотрение.

Очень досаждал огонь украинских снайперов с диспетчерской вышки. Расстояние до неё составляло около километра, но снайперский огонь оттуда был весьма точным и вёлся из оружия калибром не менее 12,7-мм. Огонь снайперов нужно было чем-то подавить. Но из тяжёлого вооружения отряд имел только один 82-мм миномёт и один АГС-17 «Пламя», который успели спустить с крыши и установили на втором этаже.

Однако мины, поставленные к миномёту, не имели взрывателей (!), а потому превратили столь нужное средство огневой поддержки в бесполезную кучу железа. Пришлось работать по диспетчерской башне из АГС. Из-за значительного расстояния огонь приходилось долго корректировать, пока, в конце концов, не удалось добиться нескольких попаданий. Отстреляли все принесённые с собой 10 боекомплектов, после чего снайперский огонь значительно ослабел.

Теперь появилась возможность забрать раненых. Один из чеченцев разбросал на крыше дымовые шашки и вытащил оттуда своего раненого земляка, затем ещё одного. Общие потери пока были приемлемыми: двое убитых и трое раненых.

Встал вопрос об эвакуации раненых. Кировоградцы были готовы дать коридор, но засевшие в диспетчерской вышке снайперы продолжали вести огонь как по ополченцам, так и по позициям кировоградского спецназа. Возможно, это было связано с плохой координацией действий, а возможно с тем, что снайперы были иностранными наёмниками или нацгвардейцами с хорошо промытыми мозгами и имели приказ любым способом увеличить число жертв с обеих сторон. В итоге диспетчерской башне досталось не только от бойцов «Востока», но и от кировоградского спецназа, который отработал по ней из зенитной установки.

Тем временем в районе железнодорожного вокзала Донецка бойцам из отряда Игоря Безлера, прикрывающим «Восток» от атак с воздуха, удалось подбить один из Ми-24. Вертолёт сумел уйти и совершить аварийную посадку, а позже видимо был утилизирован, так как в боевых действиях участия больше не принимал. Кстати Безлер, независимо от Ходаковского, готовил операцию по захвату Донецкого аэропорта, разрабатывал её пять суток, проводил разведку, готовился. Но «Восток» его опередил.

К этому моменту в Донецке уже знали о фактическом провале операции и спешно готовились идти на выручку. Из бойцов батальона «Восток», бывшей донецкой «Альфы», «Оплота» собралась группа примерно 400–500 человек.

Но на подходе к аэропорту эти отряды, в условиях плохой координации действий, понесли значительные потери от огня снайперов, а также от дружеского огня. Украинские снайперы работали практически на всех подходах к аэропорту: в районе супермаркета «Метро», со стороны посёлка Спартак (со строительного крана), со стороны кладбища и ВПП, с одной из 9-этажек на улице Стратонавтов.

В результате пробиться к аэропорту так и не удалось, а возглавившему оборону терминала «Искре» по телефону был дан приказ: не дожидаясь ночи, грузиться на «КамАЗы» вместе с убитыми и ранеными и пробиваться в город. Со стороны Донецка им обеспечат коридор. Иначе вокруг аэропорта окончательно сомкнётся кольцо и выйти будет невозможно.

В 18.30 ополченцы под завязку набились в два «КамАЗа» (доступ к двум другим был плотно перекрыт снайперским огнём) и пошли на прорыв. Шли на полной скорости, бойцы по ходу движения палили во всё, что движется.

В аэропорту осталась только группа прикрытия и пьяный Борис Сысенко, вскоре скончавшийся от сердечного приступа. С наступлением ночи вся группа, преодолев 300 метров под огнём снайперов и пулемётов, добежала до «зелёнки» и, не понеся никаких потерь, благополучно вернулась в город.

На въезде в Донецк в это время находились в засаде бойцы батальона «Восток». Они получили информацию, что в город со стороны аэропорта идут на прорыв бойцы Нацгвардии. Был отдан приказ сразу вести огонь на поражение.

Первый «КамАЗ» был подбит и перевернулся на Киевском проспекте около магазина «Магнолия». Машину добивали перекрёстным огнём из пулемётов и снайперских винтовок. С «КамАЗа» кричали: «Мы свои! Куда вы бьёте?», а в ответ неслось: «Какие вы ополченцы? Вы националисты, фашисты и т. д». В результате перебили почти всех, в живых осталось всего три-четыре человека.

Второй «КамАЗ» шёл сзади в 500–600 метрах. Вспоминает один из находившихся там бойцов: «Когда мы стали въезжать в город, вдруг видим — на дороге стоит наш первый «КамАЗ». Я не понял, почему он остановился. Мимо едут машины, даже люди ходят, это уже окраина Донецка. Мы пролетели на сумасшедшей скорости, я не успел разглядеть, кто-то ещё стрелял. Через пятьсот метров из гранатомёта подбили нашу машину (на улице Стратонавтов в районе Путиловского моста — авт.), снаряд попал под кабину водителя, мы перевернулись… По нам тоже стали палить откуда-то, я бросил пулемёт, схватил одного раненого парня, он был из Крыма, потащил на себе, бежал тупо по дворам. Ко мне присоединился наш фельдшер, у него был автомат, я взял оружие и ещё пострелял по сторонам, по крышам и бежал дальше с этим раненым. Был уверен, что город захватила Нацгвардия и нас ищут. Мы вышли на пункт сбора машин скорой помощи, начал палить поверх крыши здания, чтобы привлечь внимание людей. Мой товарищ истекал кровью, у него были прострелены рука и нога. Я кричу врачам: «Спасите его! Лечите!» Девушка говорит: «Успокойтесь, мы свои!» Я говорю: «Какие вы свои?! Вы все такие же предатели, негодяи!» Крымчанина посадили в машину и отправили в больницу. Я персоналу указал, где подбитые машины, туда сразу выехали шесть скорых. Вскоре в больницу стали привозить раненых с подбитых «КамАЗов».

Водитель второго «КамАЗа» получил многочисленные ранения и, чтобы не попасть в плен, подорвал себя гранатой. Второй самоподрыв осуществил один из оставшихся в сознании раненых ополченцев (в прошлом он воевал в Афганистане и в плен бандеровцам сдаваться не собирался). Когда бойцы «Востока» подползли ближе, то увидели на всех трупах георгиевские ленточки. Это был шок.

Вечером к жителям Донецка обратился мэр города Александр Лукьянченко. Он подтвердил, что среди гражданского населения есть жертвы и попросил жителей «воздержаться от поездок в район аэропорта и железнодорожного вокзала в связи с отсутствием информации о планах вооружённых сторон». У страха глаза велики — всю ночь Донецк не спал, ожидая неминуемого штурма со стороны украинских сил.

Захлёбывающиеся от восторга бандеровские СМИ непрерывным потоком сообщали, что ополченцы разбегаются, покинул администрацию и Денис Пушилин. Около полуночи Пушилину пришлось выступить на импровизированной пресс-конференции перед зданием ОГА, на фоне баррикад из покрышек: «Я никуда не сбежал и бежать не собираюсь».

Украинская пропаганда постаралась выжать из одержанной победы максимум дивидендов. Это действительно был первый реальный успех киевской хунты после унизительной сдачи Крыма, после провала штурма Славянска и Мариуполя, после разгрома блокпоста под Волновахой. Потери ополчения были очень тяжелы: минимум 48 бойцов убитыми и больше 40 ранеными. Основную часть убитых составили российские добровольцы (39 человек), в том числе командир отряда Алексей Горшков (Искра). Из местных наиболее известным погибшим был украинский чемпион мира по кикбоксингу Николай Леонов.

На войне есть жёсткое правило — скрывать свои потери, тем более — никогда не показывать их во всех кровавых деталях. Это подрывает боевой дух солдат и гражданского населения. Однако непонятно с чьего разрешения в морг неожиданно запустили толпу журналистов для съёмки сваленных в кучу трупов русских бойцов. Бандеровская пропаганда получила бесценный материал.

«Я не могу сказать, что Ходаковский предатель, но он бездарен как военный руководитель», — отрубил впоследствии один из командиров штурмовой группы. Через несколько дней значительная часть батальона «Восток» ушла воевать в Горловку, к Безлеру. Покинули Донецк и чеченские добровольцы, так как половина их отряда была ранена. Сам «стратег» Ходаковский впоследствии долго оправдывался в провале операции и договорился до того, что обвинил во всём… Игоря Стрелкова, который в это время сидел в окружённом Славянске и к операции не имел вообще никакого отношения!

Больше в аэропорт ополченцы не совались — их отряды понесли значительные потери, были ещё слабо спаяны и вооружены. В таких условиях переиграть кировоградский спецназ и выбить его из терминалов было очень трудно. А в качестве аэропорта бывшая гордость Януковича всё равно уже не могла быть использована, хотя официальный сайт аэропорта продолжал работу вплоть до 22 января 2015 года — с пустующим онлайн-таблом прибытий и отлётов, с застывшей лентой новостей.

К тому же в тот момент восставшему Донецку требовалось решать множество других задач, причём сразу на всех направлениях. Необходимо было сбить украинских пограничников с границы и установить прочную связь с Россией, помогать оружием и добровольцами осаждённому Славянску, разоружить ещё остающиеся на территории ДНР украинские воинские части, организовывать и наладить работу государственных органов власти.

Провальным штурмом аэропорта и закончился для Донбасса кровавый май 2014 года…

Начало полномасштабной войны

К началу июня 2014 года война на юго-востоке Украины окончательно перешла из фазы гражданского противостояния в полномасштабные боевые действия с участием десятков тысяч военнослужащих, танков, артиллерии и авиации. Гибель и ранения мирных людей, ополченцев и украинских военнослужащих стала обыденным информационным фоном и уже не становилась новостью номер один.

После прошедших 25 мая президентских выборов бандеровская хунта окончательно убедилась, что Россия не вмешается в конфликт, и буквально сорвалась с цепи. Пётр Порошенко хвастливо пообещал провести свою инаугурацию в Донецкой области, а также сделать более активной так называемую «антитеррористическую операцию». «Она не может и не будет продолжаться 2–3 месяца, она должна и будет длиться часы», — пообещал президент.

Однако очередной штурм Славянска провалился и инаугурацию всё-таки пришлось проводить в Киеве. Причём во время неё произошёл знаковый эпизод. У одного из солдат почётного караула в момент, когда президент Украины Пётр Порошенко проходил мимо него по красной ковровой дорожке в здание Верховной Рады, из-за теплового удара выпал из рук карабин.

Надо отдать должное украинским нацистам и их американским кураторам — они весьма эффективно использовали первые месяцы нахождения у власти и оказались достойными последователями Гитлера, за полгода 1933 года изменившего жизнь Германии до неузнаваемости. Даже при Ющенко, Украина не позволяла себе такой оголтелой русофобской пропаганды, которая грязной волной пошла после «Революции гидности». Работал основной метод власти, которая ничего не может и не хочет делать для собственной страны — внушить своим гражданам страх перед внешним и внутренним врагом, мобилизовать общество на борьбу с ним. Это отвлекает внимание от неудач в экономике, это оправдывает авторитарный метод правления.

Многие в России до сих пор удивляются тому, что украинцы так легко верят лживой пропаганде телеканалов, хотя их вранье достигло просто фантастических масштабов. Удивляться на самом деле нечему.

Во-первых, почва для восприятия этой лжи терпеливо готовилась усиленной промывкой мозгов все 23 года украинской независимости.

Во-вторых, сами украинцы в силу своего менталитета категорически не хотят смотреть правде в глаза и признавать, что в очередной раз были цинично кинуты кукловодами Майдана. Проще было ненавидеть «проклятую Рашку» и лично Путина, чем признавать собственную доверчивость и глупость.

Запуганные мифическими «террористами» и «российскими войсками», испытывая животную ненависть к жителям Донбасса и Русскому миру, украинцы покорно приняли ограничения своих свобод, политические репрессии, цензуру, некомпетентность и коррумпированность чиновников, экономическую депрессию и правовой беспредел. Фактически всё то, против чего они стояли на Майдане. В результате благодаря массированной пропаганде и лживым обещаниям бандеровский национализм, с его культом смерти и ненависти к русским, к лету 2014 года прочно утвердился во всех сферах украинского общества.

Что рядовой украинец знал о Донбассе до войны? Суровый край угля и металла. Степь, плохая экология, грязное мелкое море и нищее, пьющее население. Хороший футбол, тотальная коррупция и практически полное отсутствие гражданского общества. Не зря же именно из этих краёв появился «диктатор» и коррупционер Виктор Янукович! На этом представления подавляющего большинства украинцев о Донбассе исчерпывались. Но теперь, с помощью украинских СМИ добавилась ещё одна нелицеприятная характеристика — это край сепаратистов. Все луганчане и дончане — это понаехавшие угро-финны и монголы, которые заняли квартиры умерших в голодомор украинцев. Поэтому жизнь людей на юго-востоке не имеет ценности, их убийство желательно и необходимо для Украины, так как сделает её свободней и этнически чище.

Такие людоедские напутствия давали не только СМИ, но и высшее духовное лицо страны — патриарх Украинской Православной Церкви Филарет. Престарелый священнослужитель призвал бандеровские власти перекрыть границу и ликвидировать всех «террористов», а будучи с визитом в США обратился к президенту Бараку Обаме и сенатору Маккейну с просьбой предоставить Украине вооружение для этих целей.

К массовым убийствам своих сограждан открыто призывали ведущие политики, парламентарии, журналисты и деятели культуры. Порошенко цинично пообещал, что дети Донбасса будут сидеть в подвалах, поскольку их родители «ни на что не способны» и «не умеют ничего делать». Его слова не были пустым звуком — детство детей Донбасса уже три года проходит в подвалах, поскольку их школы и дома разрушаются украинской артиллерией и системами залпового огня.

Разогреваемая бандеровцами вражда докатилась до самого страшного — озлобленность, неприятие между россиянами и украинцами прошло на бытовом, межличностном уровне. Все украинские родственники русских под влиянием бандеровской пропаганды поголовно уверились, что в Донецке и Луганске армия и Нацгвардия воюют с Россией и чеченскими боевиками. Да и как иначе, если Стрелков, Безлер и Бородай являются российскими гражданами и агентами ФСБ-ГРУ, а чеченцы открыто позируют перед журналистами на площади Донецка?

Огромное число граждан Украины, сохранивших своё русское «Я» и желающих вернуться в Русский мир, оказалась задавлена и запугана. Как только где-то происходили политические волнения, туда немедленно направлялись нацистские банды в лице боевиков «Правого сектора»[1], «Свободы»[1] и «Азова». Они устраивали погромы, жёстко разгоняли протестующих, не брезговали избиением женщин, ветеранов и пенсионеров. И всё это при невмешательстве милиции и негласном одобрении властей.

Быстро деградировала и украинская армия. Ещё весной многие солдаты и офицеры, ожидая прихода российской армии, предпочитали держаться от клоунов Майдана подальше и прямо саботировали исходящие от них приказы. Однако Москва сама дала киевской хунте легитимность в глазах украинской армии, официально признав прошедшие президентские выборы. После этого социальные сети заполнились фотографиями и видео, где бравые украинские вояки издевались над пленными, улюлюкая и матерясь, обстреливали дома мирных жителей из танков и гранатомётов. Этот идущий с Восточного фронта человеконенавистнический поток, встречался на Украине с восторгом. Бандеровские оккупанты, как и их немецкие учителя 70 лет назад, открыто занимались на Донбассе грабежом и отправляли награбленное домой. Ради этого украинская «Нова пошта» специально для бойцов АТО в два раза снизила тарифы на пересылки из зоны боевых действий.

Весьма способствовало моральной деградации украинских военнослужащих обещание Петра Порошенко щедрой зарплаты за участие в карательной операции. «Его жизнь (участника АТО — авт.) будет застрахована, и здоровье, на один миллион гривен», — пустозвонил тогда ещё кандидат в президенты. Один участник мероприятия поинтересовался: «А когда это будет?». Порошенко ответил: «Запиши: 26 мая».

Для того чтобы ещё больше стимулировать украинцев на убийства своих сограждан был принят целый пакет законов, который в условиях развала экономики и всеобщего обнищания позволил неимущим неплохо заработать на крови своих сограждан. А их жёнам и матерям провожать их на братоубийственную войну, да ещё за свой счёт снабжать продуктами и снаряжением.

4 июня министерство обороны Украины объявило, что все военнослужащие, принимающие участие в АТО будут получать 100 % денежную надбавку. Если в мирное время служащий по контракту рядовой получал 2700 гривен (около 8 тысяч рублей), а командир отделения 4100 гривен (около 12 тысяч рублей), то с июня при участии в боевых действиях их зарплаты возросли до 5400 и 8200 гривен соответственно.

Также для участников боевых действий, на фоне урезания льгот другим слоям населения, был предусмотрен ряд серьёзных поблажек. Вот только некоторые из них — бесплатный проезд в общественном транспорте, повышение пенсии, 75 % скидка на оплату коммунальных платежей и 50 % на квартплату. А главное — бесплатное выделение земельных участков для постройки жилья или ведения хозяйства.

В случае же гибели кормильца его семье была определена единовременная помощь в размере 609 тыс. гривен. При получении военнослужащим инвалидности первой, второй или третьей группы размер компенсации от государства составлял соответственно 304, 243 и 183 тысяч гривен.

При таких заманчивых перспективах, война для многих украинцев стала альтернативой прозябанию на гражданке или заробитчанству в России и Польше. Поскольку средняя зарплата на Украине составляет около 3000 гривен, то многие «патриоты» с энтузиазмом заглотили обещанную приманку о «тысяче гривен в день». То, что их в очередной раз цинично обманули, украинцы как всегда не верили и, погнавшись за длинной деньгой, в итоге сотнями безвестно сгинули в многочисленных котлах 2014 года.

В таких условиях анархии и начала полномасштабной войны на Украине, все ждали реакции России, реакции президента Путина. Штурм Славянска, сожжение людей в Одессе, уже открыто проводимые карательные обстрелы мирных городов из артиллерии и реактивных систем залпового огня до предела накалили военно-политическую обстановку. Однако ввода российских войск на Украину не последовало ни в марте, ни в апреле, ни в мае, ни в июне. Более того — Россия поддалась давлению Запада и позволила состояться президентским «выборам», что легитимизовало в глазах мирового сообщества захвативших власть майданных мятежников.

На Петербургском экономическом форуме 23 мая, Путин резко отозвался о режиме санкций, введённом по инициативе США в отношении России из-за ситуации на Украине. «Они поддержали этот государственный переворот, погрузили страну в хаос, а теперь хотят возложить на нас ответственность, чтобы мы за них убирали то, что они там нагадили. На это направлены и санкции против России», — отметил президент. По его словам, единственным способом восстановления доверия являются переговоры, диалог. Он выразил готовность работать с новым президентом Украины — при условии возврата Украиной долгов за газ и прекращения АТО.

Таким образом, российская «элита» уже не скрываясь, откровенно игнорировала массовую гибель людей в Одессе и в Донбассе, предпочитая делать вид, будто между Москвой, Вашингтоном и Киевом в украинском вопросе происходит что-то вроде мелкой ссоры между добрыми друзьями и партнёрами. А вот на Западе так не считали и сразу после президентских выборов на Украине, Россия получила новый ультиматум.

1 июня комиссар Евросоюза по энергетике Гюнтер Эттингер, шантажируя Москву возможным отказом ЕС от газопровода «Южный поток», заявил: «В нынешних условиях, когда в восточной Украине сложилась ситуация, напоминающая гражданскую войну, до тех пор, пока Москва не признает правительство в Киеве, нам не удастся в ходе переговоров прийти к политическому решению».

Президент США Обама также пригрозил новыми санкциями если Кремль продолжит дестабилизировать обстановку на Украине: «Доверительные отношения США с Россией могут быть восстановлены только при соблюдении нескольких условий, в том числе Владимир Путин должен признать выборы президента Украины и встретиться с Петром Порошенко».

В начале 2014 года Россия (вторично после 8-летнего перерыва) приняла председательство в «Большой восьмёрке» и её летний саммит изначально планировалось провести в Сочи. Однако после крымских событий глава МИД Франции Лоран Фабиус сообщил, что западные страны договорились приостановить участие России в G8. Ангела Меркель прямо заявила: «Пока нет политических условий для такого важного формата, как G8, более нет самого G8 — ни саммита, ни формата как такового». В результате вместо Сочи «Большая семёрка» собралась без участия российского президента 4 июня в Брюсселе. Причём главными темами саммита стала ситуация на Украине и расширение санкций против России.

К этому времени Запад уже осложнил жизнь российской компрадорской верхушке, отрезав её от источника дешёвых кредитов, технологий добычи нефти и уронив мировые цены на углеводороды. Используя подавляющее превосходство на поле глобальных СМИ, Западу удалось представить дело так, будто миролюбивый украинский народ, сделавший выбор в сторону европейской интеграции и свободы, в ответ подвергся открытой военной агрессии России, оккупировавшей Крым. За эту «оккупацию» США и ЕС исключили Россию из «Большой восьмёрки» и ввели против неё санкции.

И Путин сдался. 5 июня было объявлено, что посол России на Украине Михаил Зурабов поедет на инаугурацию Порошенко. А сам российский президент отправился в Нормандию, где 6 июня проходили торжества по поводу 70-летия высадки союзников и открытия Второго фронта. Но фактически это был саммит посвящённый проблеме Украины.

Путин уже не раз говорил о том, что Россия не желает ни новой холодной войны, ни жёсткого противостояния с Европой — мы просто защищаем свои интересы. Убедившись в том, что США не будут считаться с Россией, российский президент апеллировал к Европе — предлагая ей не только вместе урегулировать украинский кризис, но и стать самостоятельной силой в мировой политике. Всё было тщетно.

В Нормандии Путину пришлось сесть за стол переговоров с Порошенко, причём впервые с 1991 года практически на равных. Россия и Украина оказались в положении «двух конфликтующих сторон», а коллективный Запад — в любимой им роли верховного судьи и посредника.

После встречи с Порошенко Путин, пожавший руку убийце русских людей, давал пресс-конференцию с красным лицом. Российские телеканалы и пресса сказали то, что им велено было сказать. А вот Порошенко в интервью украинским каналам был куда более откровенен. Он озвучил предъявленный Москве коллективный западный ультиматум: отмена решения Совета Федерации об использовании российской армии на территории Украины и содействие России в восстановлении контроля официального Киева над луганским и донецкими участками своей границы. Этот ультиматум Кремлю пришлось выполнять.

Уже 7 июня Россия закрыла границу для «предотвращения её незаконного пересечения» и от своего имени предложила допустить украинских пограничников и наблюдателей ОБСЕ на российскую сторону границы для её совместного контроля в тех районах, где украинские погранпереходы уже перешли под контроль властей ДНР и ЛНР.

Первыми жертвами такого ужесточения стали тяжелораненые русские ополченцы, пострадавшие при штурме донецкого аэропорта 26 мая. Их эвакуация из Донецка не требовала никаких официальных признаний или действий. Но, тем не менее, на границе с Россией транспорт с ранеными держали пять (!) часов при том, что среди них находились люди с оторванными нижними конечностями, у одного началась гангрена, другим требовались обезболивающие. Но вместо оказания медицинской помощи происходил тотальный допрос и проверка. Когда спустя некоторое время в руки пограничников стали сотнями попадать украинские военнослужащие поведение в отношении них было принципиально иным: корректное, вежливое, с предоставлением питания и медицинской помощи.

При этом российские СМИ и интернет заполняются рассказами, как Шойгу опять перебрасывает войска к границе и вот-вот ударит по бандеровской банде в собственном логове. Но… Войска окапываются на границе, осаждённый Славянск начинают обстреливать запрещёнными фосфорными снарядами, а ответной реакции со стороны России как не было, так и нет.

Новое унижение последовало после того, как в Луганске ополченцами был сбит украинский военно-транспортный самолёт Ил-76 и по Украине был объявлен национальный траур. У российского посольства в Киеве немедленно состоялась акция свидомых патриотов. В здание летели камни, взрывпакеты, дымовые шашки, яйца с зелёнкой. Российский флаг был сорван и осквернён, на ограде нарисована свастика, а припаркованные у посольства автомобили — перевёрнуты и разбиты. Прибывший на митинг бандеровский министр иностранных дел Андрей Дещица, в сопровождении посла Украины в России и главы МВД Украины Авакова, обратился к толпе, призвав собравшихся к спокойствию. Он заявил о своей принципиальной солидарности с митингующими, поддержав известный матерный лозунг украинских нацистов и футбольных ультрас про Путина. Посол США на Украине Джеффри Пайетт, иронично выразил своё одобрение действиям украинского министра оскорбившего российского президента, назвав его «умелым дипломатом».

Как Кремлю в таких условиях ежедневных публичных пощёчин выполнить второе требование об отмене разрешения Совета Федерации на ввод войск на Украину? Для этого, совместными усилиями с Киевом разрабатывается целая операция.

20 июня Пётр Порошенко неожиданно объявляет об одностороннем перемирии с украинской стороны. Оно не было вызвано военной необходимостью, зато позволило подчеркнуть имидж Порошенко, как «президента мира» и провести 23 июня в Донецке мирные переговоры. В них участвовали почти все фигуранты будущего Минского соглашения — бывший украинский президент Леонид Кучма, российский посол Михаил Зурабов, глава парламента Новороссии Олег Царёв, премьер-министр ДНР Александр Бородай и доверенное лицо Путина Виктор Медведчук. Это был шок. И для России (ожидающей воссоединения Донбасса с Россией), и для бандеровской Украины (намеревающейся этот самый Донбасс стереть с лица земли).

Медведчук пытался уговорить обе республики отказаться от бутафорной государственности и войти обратно в состав Украины на правах обычных областей. За это Москва обещала местным элитам выбить из Киева некий «особый статус». В качестве подтверждения того, что «Россия не бросит» рассматривался вопрос назначения самого Медведчука губернатором Донецкой области. Однако местные элиты этот вариант категорически не устроил, о чём прямо написал Стрелков, сообщивший, что согласен на любое политическое руководство, кроме Медведчука.

Переговоры окончились провалом, но сам их факт позволил заявить Кремлю о некой стабилизацию ситуации и… официально отозвать разрешение о вводе войск на Украину!

Когда Ельцин предал сербов в Косово, это был позор. Но там хотя бы общих границ с Россией не было. А тут уничтожаются русские, рядом, через границу. И полная военно-политическая импотенция. Но населению объяснили — Путин хочет мира и не хочет войны. Реализуется некий «хитрый план». Да и разрешение на ввод войск президент брал, имея ввиду только Крым.

Итак, ультиматум Запада был полностью выполнен — разрешение на ввод войск отозвано, Порошенко признан президентом, контроль на границе максимально усилен. Теперь российская элита ожидала согласия европейцев на строительство газовой трубы «Южного потока», дабы продлить своё безбедное существование. Для этого российский президент публично призвал западных «партнёров» больше не политизировать этот чисто коммерческий вопрос.

Однако Западу этого было уже недостаточно. Москва упорно не желала понять, что за все свои уступки она никогда ничего не получит взамен. Вашингтон и Брюссель были кровно заинтересованы не в строительстве «Южного потока», а в сохранении маршрута транзита газа через Украину. Это означало продолжение прямого и косвенного финансирования её экономики за счёт самой Москвы притом, что с военно-политической точки зрения Киев отныне был полностью подчинён Вашингтону.

Одновременно комиссар ЕС по энергетике Гюнтер Эттингер заявил, что создание газопровода «Южный поток» должно быть приостановлено до приведения его в соответствие с нормами Евросоюза. Под давлением США своё участие в данном проекте остановили Болгария и Сербия.

При этом Вашингтон начал понукать своих киевских марионеток к решающему наступлению на восставший Донбасс, дабы быстрее взять под контроль территории будущих сланцевых разработок, а заодно нанести лично Путину тяжёлый имиджевый удар. Госсекретарь США Джон Керри объявляет: «Мы считаем, что сейчас критически важно, чтобы президент Путин подтвердил своими действиями, а не только на словах, что он действительно хочет мира. Чрезвычайно важно для него остановить поток оружия и боевиков через границу и призвать публично сепаратистов сложить оружие, отвести российские войска и технику и помочь освободить заложников ОБСЕ». Пока Россия не выполнит этого, США и Европа будут вынуждены продолжить давление, включая строгие экономические санкции.

В свою очередь, Владимир Путин недвусмысленно дал понять, что Россия не испытывает иллюзий относительно того, какая сила стоит за подобными демаршами и попытками брюссельских бюрократов торпедировать выгодный странам Южной Европы энергетический проект. Президент подчеркнул — США мало заботит энергетическая безопасность своих европейских союзников. Вашингтон «делает все, чтобы сорвать контракт», руководствуясь собственными коммерческими интересами. И пояснил, что речь идёт о хорошо спланированной «зачистке» европейского рынка от российских конкурентов, место которых по замыслу американских политиков должны занять энергоконцерны США с прицелом на будущие поставки собственного сжиженного природного газа в страны ЕС.

Но так как жёстко реагировать на давление Вашингтона Москва побаивалась, последовала новая уступка — Бородай освобождает задержанных в Славянске сотрудников ОБСЕ, а 30 июня министр иностранных дел России Лавров приглашает украинских пограничников и наблюдателей ОБСЕ на российскую границу «на период сохранения режима прекращения огня».

В ответ на это американцы… открывают «воздушный мост», по которому на Украину со складов НАТО в Европе началась усиленная переброска военной формы и различного снаряжения. Также на Украину отправляется группа военных советников во главе с генерал-майором Ки Рэнди Аленом «для оценки и разработки программ практического взаимодействия между вооружёнными силами Украины и США». Вместе с наёмниками частных военных компаний, общая численность американцев, поляков, хорват, французов, канадцев и израильтян приблизилась на Украине к двум тысячам человек.

Пока одурманенные бандеровской пропагандой украинские солдаты бились «за целостность Украины», у них в тылу приезжим иностранцам была предоставлена полная свобода и безнаказанность. Более того, десятки, если не сотни украинских солдат и мирных жителей стали прямыми жертвами своих западных «гостей». Почему?

Хотя торговля человеческими органами официально запрещена в большинстве стран мира, по данным общественной организации «Organs Watch» ежегодно производится порядка 15–20 тысяч операций по их пересадке. «Чёрные трансплантологи» всегда приходят туда, где идёт война и льётся кровь. После Косово не стала исключением и Украина. Занимались операциями по извлечению органов опытные европейские трансплантологи под охраной сотрудников СБУ. Зачастую раненого солдата «разбирали» полностью — глаза, сердце, кожа, кости. Всё это шло в клиники Израиля, Швейцарии и Германии, принося очень приличную прибыль.

На деньги от этого кровавого бизнеса тут же слетелись украинские «патриоты». Среди тех, кто торговал органами и поставлял «товар» для трансплантологов оказались такие известные персонажи, как Юлия Тимошенко, Михаил Саакашвили, Семён Семенченко, Олег Тягнибок. Последний в лихие 90-е вместе с главврачом львовской областной клинической больницы Богданом Федаком, даже проходил по уголовному делу соучастником преступной группы по торговле детскими органами. А после государственного переворота, при активном участии Тягнибока поставкой органов за рубеж занялась 24-я сотня «Самообороны Майдана», в составе которой находились фигуранты уголовного дела по которому проходил Тягнибок с Федаком.

В Интернете активно обсуждались результаты взлома аккаунта «Фэйсбук» адвоката Юлии Тимошенко Сергея Власенко. В открытый доступ попала его переписка с немецким врачом Ольгой Вибер и командиром батальона «Донбасс» Семёном Семенченко. Стороны обсуждают торговлю органами. Ольга Вибер торопит Власенко скорее обеспечить поставки органов, обещая в обмен украинским военным материально-техническую поддержку. Когда киевские власти начали военную операцию против восставшего Донбасса, Вибер написала: «Судя по новостям, события нам на руку. Как думаешь, курс не изменят?». Власенко отвечает, что им будет, с чем работать, благодаря помощи западных партнёров.

В других сообщениях Вибер «радует» известием, что очередная партия разошлась хорошо, клиенты довольны и есть много новых заказчиков. Она подробно расписывает, какие нужны заказы, например: «17 сердец, 50 почек, новые печени в количестве 35 штук, 30 поджелудочных желёз и 5 лёгких».

Власенко в ответ обещает справиться. Вибер периодически ругает его за некачественные поставки, тот в своё оправдание сетует на трудные условия работы. В ходе одной из таких бесед врач призывает поставщика «начать работать как раньше» то есть, изымать органы у ещё живых тяжелораненых и умирающих украинских солдат. Власенко говорит решительное нет. Но не из моральных соображений, а вследствие запрета от главы СБУ Наливайченко. К тому же он сам боится огласки.

За некачественную партию уже сам Власенко гневно набрасывается на поставщика Семёна Семенченко. «У нас возникли проблемы с последней партией! Пришло много некачественного товара, наши заказчики недовольны! Вам все нужно делать оперативно! Ускоряйтесь, потому что если вы не укладываетесь в 14 часов с момента изъятия — мы получаем только 30 % от стоимости! А значит вы не получаете вашу экипировку, понимаешь?» — возмущается Власенко в разговоре с Семенченко. — «Я в курсе, Сергей Владимирович. Мы стараемся, у нас много потерь, вот в последнем заходе больше 20 ребят потеряли!» — жалуется «легендарный» комбат. — «Работайте. Следующее изъятие вы должны сделать „по технологии“, как хочешь! Иначе подставишь не только меня!», — настаивает Власенко.

Таков один из результатов «Революции гидности» — высадка на Украине иностранных интервентов и «чёрных трансплантологов», разбор на запчасти десятков «патриотов», отправившихся защищать Родину от «российской агрессии».

Другим результатом Майдана стал фактический распад страны. Причём речь не только о восставшем Донбассе. К лету 2014 года некогда единая Украина фактически распалась на личные вотчины олигархов — Донбасс, Западная Украина, бандеровский Киев и государство Игоря Коломойского, создаваемое им на территории Одессы, Запорожья и Днепропетровска.

После Майдана Коломойский стал для Вашингтона, где никогда не клали яйца в одну корзину, запасной фигурой на украинском политическом поле. И если в 2009 году ему даже запретили въезжать на территорию США, то уже после назначения главой Днепропетровской области, отношение американских властей к опальному олигарху «неожиданно» изменилось. 21 марта в Днепропетровск прибыла заместитель Государственного секретаря США Венди Шерман. В рамках рабочего визита она встретилась с самой большой еврейской общиной в Украине, а затем посетила облгосадминистрацию, где встретилась с Коломойским. При этом Шерман отметила, что её визит — это знак того, что Америка поддерживает Украину.

Получив поддержку Вашингтона и пользуясь революционной смутой и хаосом, Коломойский развернулся вовсю. Через карманного одесского губернатора, он начал переговоры с румынами о передаче им придунайской части Одесской области — то есть прибрежного нефтеносного шельфа, который планировалось эксплуатировать совместно вне юрисдикции Украины (а, следовательно, и его недруга Петра Порошенко). Перед этим Коломойский встретился в Одессе с Викторией Нуланд и, получив от американцев «добро», начал усиленно раскручивать местный молдавский сепаратизм.

В Киеве Коломойский активно поддерживал триумвират Турчинов-Яценюк-Аваков, который фактически переключил на «Приватбанк» всю финансовую систему Украины. Захватив Национальный банк, эта троица из воздуха напечатала Коломойскому 12 млрд. гривен, на которые тот тут же купил валюту, а затем вся эта «великолепная четвёрка» устроила в стране дикую инфляцию, срубив богатый гривенный куш.

Помня о принципе Наполеона «Война должна кормить себя сама», Коломойский с помощью своих карательных батальонов «Донбасс», «Айдар», «Днепр» и «Азов» быстро наладил криминальный бизнес и в зоне АТО. Изымаемые его боевиками поборы с блокпостов, ворованный спирт и уголь вывозились в закрома олигарха-мародёра и затем уже легально перепродавались на украинском рынке.

В июне «Правый сектор»[1] попытался «отжать» в пользу Коломойского Долинский нефтеперерабатывающий завод, принадлежащий народному депутату Украины Руслану Цыплакову. В сообщении пресс-службы «Правого сектора»[1] было сказано, что «акция осуществляется в рамках кампании, направленной на уничтожение финансово-экономической базы боевиков, ликвидации источников финансирования сепаратистского движения на Донбассе», так как брат владельца «является одним из лидеров террористической организации ДНР.

Одновременно Коломойский обратил свой взор на украинские нефтепроводы, в которых было закачано около 1,5 млн. тонн нефти. Её балансовая стоимость на тот момент была сущие копейки (20–30 долларов за баррель). Более 600 тысяч тонн этой нефти летом 2014 года отправили на переработку в принадлежащий Коломойскому Кременчугский нефтеперерабатывающий завод. Полученное топливо продали украинской армии. За это днепропетровского губернатора немедленно воспели, как украинского патриота, который помог армии на десятки миллионов гривен.

Однако вскоре разгорелся жуткий скандал. Мало того, что топливо было продано дороже рыночной розничной цены, но и опустошённые ветви нефтепровода теперь можно было смело снимать с баланса. Прямой конкурент Коломойского Лисичанский нефтеперерабатывающий завод после этой диверсии был полностью лишён возможности получать нефть для переработки.

Аппетиты Коломойского и его ближайших подручных Корбана и Филатова, их наглость и неразборчивость в средствах вызывали всё большее раздражение других олигархов. На территории Донбасса находились многие предприятия Фирташа и Ахметова, а Коломойский под лозунгами борьбы с «сепаратизмом» стремился как можно быстрее завладеть этой ценной добычей.

Под арестованным в Австрии Фирташем находился такой лакомый кусок, как ПАО «Укртрансгаз», азотный бизнес (химпредприятия «Азот», «Концерн Стирол», «Северодонецкий Азот», «Ривнеазот» и сеть складов по реализации минеральных удобрений) и титановый сырьевой комплекс — Иршанский и Вольногорский горно-обогатительные комбинаты.

Атакуя активы Фирташа, Коломойский нажил себе нового врага — олигарха Сергея Лёвочкина, который вместе с Фирташем являлся совладельцем группы «Росукрэнерго». Стоит отметить, что тандем Фирташ-Лёвочкин обладал немалым весом в украинском политическом раскладе и в марте 2014 года Порошенко был даже вынужден лететь в Вену (где Фирташ находился под домашним арестом) и вести переговоры с обоими олигархами и подконтрольным им Виталием Кличко, дабы достичь предвыборного консенсуса. В итоге решили, что Кличко поддержит Порошенко на президентских выборах, а взамен получит должность мэра Киева. Это полностью лишало шансов на победу для Юлии Тимошенко и одновременно ставило железный заслон перед Коломойским в разгорающейся борьбе за контроль над активами Украины.

Самому Порошенко, после избрания президентом, пришлось отчаянно лавировать между нацистами Яроша, главой МВД Аваковым, премьер-министром Яценюком, Верховной Радой и группой «Приват» Коломойского. Он остро нуждался в сильном союзнике — и для укрепления собственных политических позиций за счёт переформатирования парламента, и для противостояния усиливающемуся влиянию Коломойского, который неоднократно угрожал смести бандеровскую власть при помощи своих батальонов. Тандем Фирташ-Лёвочкин казался Порошенко в сложившихся обстоятельствах наиболее удачным союзником. Как говорится: «Враг моего врага — мой друг».

В результате после президентских выборов возник временный постмайданный политический консенсус, который определил параметры отношений между олигархами.

Сигналом к началу открытой олигархической войны триумвирата Порошенко-Фирташ-Лёвочкин против Коломойского стал медийный удар со стороны канала «Интер», принадлежащего Фирташу. В передаче «Привет/Приват Хамелеон. Фильм о Коломойском» в начале июля днепропетровского олигарха обвинили в попытке захвата юго-востока Украины, установлении контроля над Одесской областью и сотрудничестве со скандально известным Сергеем Курченко (бывшим партнёром старшего сына Януковича, в прошлом не раз попадавшемся на махинациях с нефтью и нефтепродуктами).

Со своей стороны все ресурсы СМИ принадлежащих соратнику Порошенко и главе его президентской администрации Борису Ложкину активно раскручивали версию причастности Коломойского к катастрофе малайзийского «Боинга». По указанию Порошенко к травле соперника подключился и украинский Генштаб, который объявил о намерении ликвидировать батальон Коломойского «Айдар» «за мародёрство и насилие над мирным населением».

Майданные патриоты с ужасом и непониманием смотрели на голубые экраны. Оказывается «патриот» Коломойский — вор, рейдер, убийца и верный слуга семьи Януковича!

Сидящий на финансировании Коломойского Олег Ляшко, быстро почуял, куда дует ветер и мигом переметнулся на сторону Лёвочкина, обвинив днепропетровского губернатора в том, что тот наживается на поставках армии ГСМ и бракованных бронежилетов для МВД.

Конфликт между Коломойским и триумвиратом привёл к расколу и в «Правом секторе»[1]. Дмитрий Ярош решительно встал на сторону Коломойского, а «Социал-Национальная Ассамблея»[1] заняла сторону Фирташа.

Такова была обстановка в насмерть перегрызшемся после Майдана украинском олигархате. Но при этом все олигархи были едины в одном — компенсировать потери экономики на войну и свои издержки на Майдан, они в очередной раз решили за счёт оболваненного ими народа.

С 1 июня произошло резкое повышение тарифов на электроэнергию и газ. Затем был введён 1,5 % «военный налог», взимающийся с официальных зарплат, сумм компенсаций, премий и поощрительных средств, сумм выигрышей в государственных или негосударственных денежных лотереях, сумм выигрышей победителей в азартных играх. Активный сбор средств продолжался и на Майдане. Так как «революция» уже прошла, то нашлось множество проходимцев, дававших свои банковские реквизиты якобы для сбора денег на нужды армии. Под шумок о нехватке оружия и бронежилетов для украинских воинов мошенники сколачивали целые состояния.

Одновременно по телевидению началось проведение шумных общественных кампаний по сбору средств для армии и добровольческих сил АТО. При всей массовости и яркости этих шоу, сбор оказался мизерным — 149 миллионов гривен составили менее 1 % военного бюджета. Попытка продать на бирже специально выпущенные «военные» облигации к сентябрю 2014 года дала ещё 0,5 %. Этих сборов было явно недостаточно. Помог кредит, выданный МВФ.

Собрав с оболваненного населения какие-никакие деньги и получив кредит МВФ, киевская хунта к началу лета сосредоточила против восставшего Донбасса почти все наличные силы украинской армии — четыре аэромобильные, две танковые и семь механизированных бригад. Вернули даже украинских военнослужащих из состава миротворческого контингента ООН в Конго, а из Черниговской области на Восточный фронт перебросили элитную 1-ю танковую бригаду, которая до этого прикрывала киевское направление от возможного вторжения российский войск.

Помимо армейских частей в июне 2014 года в зону АТО были переброшены новые батальоны территориальной обороны. В Луганскую область — 12-й батальон «Киев», 15-й сумский, 16-й полтавский и 22-й харьковский, под Донецк — 17-й кировоградский, под Мариуполь — 9-й винницкий и 23-й запорожский. Под Славянском ожидалось прибытие недавно сформированного из активистов Майдана 3-го добровольческого батальона Нацгвардии. В полной боевой готовности находились батальоны «Донбасс» и «Азов», доведшие свою численность до положенного штата и насчитывающие в своих рядах больше тысячи идейно мотивированных и хорошо экипированных карателей.

Также в зону АТО был направлен 27-й полк реактивной артиллерии, на вооружении которого состояли тяжёлые 220-мм реактивные установки залпового огня «Ураган». Когда 1 марта полк в полном составе выводили из Сум в Миргород (подальше от границы с Россией), то изношенная за 23 года техника в прямом смысле этого слова рассыпалась по дороге. В начале июня потерявший боеспособность полк начали приводить в порядок. Было много отказников среди солдат — боялись, не хотели воевать. И всё же силами волонтёров полк привели в боеспособное состояние. На машиностроительном заводе имени Фрунзе было нанято несколько специалистов, которые, взяв отпуска, добровольно поехали ремонтировать военную технику. И вскоре полк отправили на передовую.

Из всех соединений Восточного фронта только 95-я аэромобильная бригада имела хоть какой-то опыт «миротворческих миссий» в Сьерра-Леоне, бывшей Югославии и Ираке. Очень мало было контрактников — не более 7–8 % от общей численности. Ими были частично укомплектованы лишь пять бригад — 25-я воздушно-десантная, 30-я механизированная, 79-я, 80-я и 95-я аэромобильные. Значительная часть контрактников служила в 3-м и 8-м полках спецназа. Наряду с 24-й львовской механизированной бригадой это были самые боеспособные украинские части.

Необходимо уточнить, что фактическая укомплектованность украинских бригад на момент начала боевых действий оценивалась в 30–50 % от штата мирного времени. В ходе первой и второй волны мобилизации бригады получили всего лишь 30 % личного состава, необходимого для перехода на штат военного времени. Немало призывников забрали в свои ряды батальоны территориальной обороны. В результате только 25-й воздушно-десантной, 80-й аэромобильной и 1-й танковой бригадам удалось укомплектоваться личным составом до 70–80 %. А в 30-й механизированной бригаде, даже после всех мобилизаций, всё ещё не хватало примерно 1,5 тысяч человек.

Посылать в бой части с таким некомплектом было бессмысленно, поэтому командование ВСУ формировало в каждой бригаде ротные либо батальонно-тактические группы, которые и отправлялись на передовую. Всё, что оставалось и приходило в качестве пополнения в пункты постоянной дислокации бригад служило для восполнения потерь и формирования новых групп.

Вскрылась ещё одна неприятная особенность украинской армии — полная деградация системы тылового обеспечения, в результате чего солдаты на передовой зачастую были полностью лишены даже еды, не говоря уже о боеприпасах. Передовые части под Славянском выживали исключительно благодаря помощи местного населения, особенно двух местных фермеров. Один из них каждый день резал корову и сам готовил еду для сотен бойцов.

30 мая премьер-министр Арсений Яценюк констатировал: «К сожалению, в Вооружённых Силах полностью уничтожена система тылового обеспечения». И велел её быстренько возродить. В начале июля и президент Пётр Порошенко на заседании Верховной Рады добавил: «Проведение антитеррористической операции на востоке Украины показало полный развал системы тылового обеспечения за последние десять лет. Армия просто погрязла в коррупции, которая привела к тому, что выделяемые на её нужды государственные средства просто не доходят по ВСУ… Считаю, что приход новых людей в силовые структуры позволит не просто исправить ситуацию, но и вывести на чистую воду предателей, которые пытались нажиться на безопасности наших героев-солдат».

Назначенных при Януковиче генералов и правда вскоре уволили, заменив истинными «патриотами». Однако воровство продолжалось прежними темпами.

Как бы то ни было, при всём недостатке опыта солдат и командиров, в условиях относительно больших потерь, плохого оснащения и обеспечения, украинская армия начинала серьёзно воевать. Постепенно формировался костяк командиров с реальным боевым опытом — как в России во время чеченских и грузинских войн. Не только в штабе АТО, но и в командованиях секторов было достаточно много офицеров, прошедших подготовку в странах НАТО. По опыту участия украинского контингента в военных действиях в Ираке, было издано и распространено в войсках несколько учебных и методических пособий по совершению маршей, организации блокирования населённых пунктов, установлению контроля над дорогами и осуществлению досмотровых мероприятий на блокпостах. Их дополнили американские полевые уставы и наставления по разведывательному обеспечению в условиях локального конфликта, штурму, городскому бою и т. д.

А ведь ещё в марте украинская армия представляла собой полный нуль, большинство частей оказались неспособны даже покинуть казармы, не умели и не желали воевать. Но за три месяца киевской хунте удалось сформировать более-менее боеспособные войска, создать им какой-никакой тыл и захватить инициативу в свои руки. При этом уровень потерь (к началу июня они составили от 500 до 3000 человек) пока никак не сказывался на боеспособности украинских войск. Равно как и потери бронетехники.

Несомненно, что старые танки и боевые машины при интенсивной эксплуатации массово выходили из строя, однако пока этот процесс ещё не принял катастрофический характер. На фронте были развёрнуты ремонтно-эвакуационные группы, которые при относительно небольших потерях смогли обеспечить текущий ремонт танков и бронемашин в полевых условиях. Кроме того, Киев продолжал получать танки, бронемашины, самолёты и артиллерию от России (с территории Крыма). Белоруссия в свою очередь поставляла украинской армии горюче-смазочные материалы и армейские грузовики.

Готовились к продолжению карательных операций и украинские ВВС. К середине мая все самолёты 299-й, 831-й и 114-й авиабригад были сосредоточены в одном месте — на аэродроме Кульбакино под Николаевом, где усиленно тренировались, отрабатывая совместные действия. До Луганска и Донецка отсюда было далековато (порядка 600–700 километров), поэтому летчики использовали так называемый «аэродром подскока» в Харьковской области.

При этом потери в воздухе уже вызывали обеспокоенность — в апреле-мае было сбито пять вертолётов, ещё несколько получили повреждения, погибло несколько лётчиков, в том числе заместитель командира эскадрильи, два командира звена и несколько борттехников. Не менее десятка самолётов и вертолётов было выведено в ремонт ввиду высокой аварийности, пониженного уровня лётной подготовки и практически полного отсутствия навыков боевого применения. Большие проблемы создавала острая нехватка квалифицированного лётно-технического состава. В результате бывали периоды, когда на весь Восточный фронт могло действовать всего несколько исправных бомбардировщиков, истребителей и штурмовиков.

Особенно остро ощущалась нехватка вертолётов. В отчаянии украинские военные даже попытались отобрать у АО «Украинские вертолёты» 16 исправных Ми-8, переданных ей в аренду до 2021 года. Однако военным жёстко ударили по рукам из Киева — вертолёты летали по контрактам ООН, принося в казну до 80—100 млн. долларов ежегодного дохода и лишаться таких денег, ради какой-то там АТО, никто в столице не пожелал.

Чтобы повысить ударные возможности ВВС своего украинского сателлита, США вели переговоры с Чехией, Сербией и Болгарией о закупке в этих странах штурмовиков Су-25, учебных L-39, вертолётов Ми-8 и другого вооружения. Из-за слабого уровня подготовки украинских лётчиков в штабе ВВС Украины заговорили о привлечении к проведению АТО лётчиков из Болгарии, Хорватии, Польши и Грузии. Но пока всё это оставалось на уровне переговоров и намерений.

К началу июня силы АТО, численность которых достигла 30 тысяч человек, распределялись следующим образом.

Самая крупная и боеспособная группировка была стянута под Славянск и Краматорск. Здесь воевали батальонно-тактические группы 24-й и 93-й механизированных, 25-й, 79-й, 80-й и 95-й аэромобильных бригад, армейский спецназ, 1-й и 2-й добровольческие батальоны Нацгвардии, а также лучшая в украинской армии 26-я артиллерийская бригада. Всего порядка 10 тысяч человек, танки, бронемашины и 200 стволов полевой и реактивной артиллерии.

При этом личный состав славянской группировки под воздействием пропаганды получал всё больше мотивации воевать с засевшими в городе «московскими наёмниками» и «агентами ФСБ». То, что в Славянске 90 % бойцов составляли местные жители, каратели не хотели даже верить.

На просторы интернета попало видео снятое на горе Карачун одним из украинских артиллеристов: прямо на позициях гаубиц Д-30 устроен пикник с обильным количеством пива и водки. Вконец потерявшие достоинство вояки, разгорячённые алкоголем, лупят по Славянску, не имея даже координат целей. Под грохот выстрелов пьяные артиллеристы пускаются в пляс. Один из них усмехается: «Славянск — это крематорий. Красивый был городочек — жаль, что его не станет».

В районе Донецка в секторе «Б» сосредоточились примерно две тысячи солдат 93-й механизированной бригады, «Правого сектора»[1], карательных батальонов «Днепр» и «Донбасс». Вместе с ними пытался взаимодействовать и батальон «Шахтёрск», но толку от этого уголовного сброда было мало — то ноги натирали, то кушать захотели, то якобы срочно понадобились в другом месте. Командовавший батальоном уголовник Руслан Онищенко постоянно «выступал»: «Вот армия жалеет снарядов, а мой солдат стоит дороже каждого снаряда, потому я принял решение…». В его проблемах, всегда были виноваты все вокруг, кроме него самого.

В донецком аэропорту продолжали сидеть в окружении бойцы 3-го полка кировоградского спецназа. Украинские ВВС организовали им воздушный мост, периодически сбрасывая контейнеры с продовольствием и медикаментами.

Южнее Донецка, на участке Старобешево-Волноваха-Мариуполь в секторе «Д» была сосредоточена наиболее сильная группировка сил АТО в составе батальонно-тактических групп 24-й, 28-й, 30-й, 51-й и 72-й механизированных бригад, 79-й аэромобильной бригады, батальона 3-го полка спецназа, дивизиона 55-й артиллерийской бригады, сводного отряда пограничников и курсантов Луганского, Донецкого, Одесского погранотрядов, карательных батальонов Нацгвардии и МВД. Общая их численность достигала 6–8 тысяч человек.

Ещё одна крупная группировка украинских войск была сосредоточена в секторе «А» на севере Луганской области — против Луганска и Лисичанска. В её состав входили батальонно-тактические группы 30-й и 51-й механизированной, 80-й аэромобильной, 1-й танковой и 128-й горно-пехотной бригад, подразделения Нацгвардии и карательный батальон «Айдар». Всего около 10 тысяч бойцов, не менее 70 стволов артиллерии.

В блокированном аэропорту Луганска в окружении сидели 150 днепропетровских и львовских десантников, бойцов 8-го полка спецназа. В самом Луганске также имелись неподконтрольные властям ЛНР украинские воинские части Нацгвардии и Луганский погранотряд.

Ополчение же встретило начало лета в крайне плачевной ситуации — на примерно 10 тысяч плохо вооружённых добровольцев тотально не хватало оружия, военспецов, ощущался острый дефицит топлива и боеприпасов, самое главное — катастрофически не хватало артиллерии, танков и бронетехники. К концу мая в ополчение записалось порядка 28 тысяч человек, но ни обмундировать, ни вооружить такое количество людей власти ДНР и ЛНР не смогли. В таких условиях тотального превосходства Украины на земле и в воздухе уничтожение Новороссии становилось вопросом времени — в «войне на истощение» Донбасс не имел никаких шансов, ресурсы противника были неизмеримо больше.

Подразделения тогда образовывались вокруг харизматичных лидеров. От личных способностей командира зависела численность и успешность его отряда. Ополчение складывалось пёстрым и разнородным: от маргинальных элементов и отчаянных пацанов в наколках, до питерских интеллигентов, наизусть цитирующих Бродского. Юные и пенсионеры. Коммунисты и монархисты. Родноверы и христиане. Многие местные царьки набирали себе 30–40 человек, получали оружие и, почувствовав власть, начинали тянуть одеяло на себя. Стрелков являлся министром обороны, но влиятельными силовыми фигурами в ДНР также являлись и люди Ахметова — Ходаковский с Захарченко. Подчиняться друг другу никто не собирался. Не было согласованности, различные отряды подставляли друг друга, убивали друг друга. Каждый вершил правосудие в меру собственного понимания справедливости.

Оружие добывали, кто как мог. Каналов снабжения было немного, и все они были завязаны либо на «Оплот» Захарченко, либо на «Восток» Ходаковского, либо на Игоря Безлера. Многое покупалось у украинской армии. Причём по рассказам Безлера в оружейном бизнесе был замешан как президент Порошенко, так и украинские генералы.

Царил разброд и среди населения Донбасса. Когда люди голосовали на референдуме 11 мая, они надеялись, что будет как в Крыму. Им никто не говорил, что их будут бомбить, им придётся голодать и сидеть в подвалах. Многие бросали все, оставляли пожилых родителей на охрану жилья и уезжали в Россию целыми семьями.

Подавляющая часть населения Донецкой и Луганской областей не поддерживала ни одну из сторон конфликта. Пассивно ждало, кто победит. Люди просто не представляли, что будет в дальнейшем: где они будут работать, чем кормить и где учить детей, когда вся инфраструктура — заводы, фабрики, школы — разрушена. Поэтому и воевать не спешили — пусть воюют и погибают за чьи-то идеи дураки. В рядах ополченцев число местных жителей первоначально было невелико. Они считали, что всё, что от них требовалось — они сделали. Помитинговали, проголосовали — а остальное зависит уже не от них. Те, кто брал в руки оружие, в подавляющем большинстве не были идейными борцами. Они мстили украинским карателям за убитых в ходе обстрелов родственников и друзей, за тех, кого сожгли в Одессе.

В правдивости этого утверждения автор книги имел возможность убедиться лично. Летом 2014 года я работал в Минске, куда спасаясь от войны, переехал с семьёй житель Славянска, устроившийся к нам на работу. Воевать у него (по вышеназванным причинам) и в мыслях не было. Более того, в итоге он вернулся домой уже после оккупации города украинскими войсками и неплохо устроился, так как Славянск тогда сделали чуть ли не временной столицей украинской части Донецкой области. Поэтому неудивительно, что первоначально наибольшую активность в донбасских событиях проявляли идейные добровольцы из России.

Всё большее негодование людей вызывали случаи мародёрства и разбоя со стороны ополченцев и бандитов, выдававших себя за них. Спецификой Донбасса, кроме сохранившейся промышленности и густонаселённости, всегда являлась высокая криминогенность. С началом восстания, почувствовав абсолютную деморализацию местной милиции, бандиты всех мастей резко активизировались. Неспособность руководства ДНР и ЛНР справиться с этой ситуацией, первое время очень вредила новой власти. Хотя ради объективности стоит отметить, что большинство среднестатистических жителей бедного и среднего классов от рук бандитов практически не страдало. И именно благодаря ополченцам в Донецке резко кончилась уличная преступность и наркоторговля. Поступали просто — наркоторговцев убивали сразу, без суда и следствия. Чистили так, что от этого удара наркобизнес в Донецке не оправился до сих пор, несмотря на все старания материально заинтересованных властных лиц.

Сказывалось и отсутствие в Новороссии авторитетного лидера. Стрелков, Безлер и Бородай были россиянами. Пушилин — бывший «МММщик», перекидавший полгорода на деньги, Царёв — из Днепропетровска, у Губарева не было ни ресурсов, ни былой популярности. При этом между Бородаем, Стрелковым, Безлером, Пушилиным, Пургиным, Губаревым постоянно шли внутренние трения.

Сначала на волне «Русской весны» и проекта организации «большого Приднестровья» был сформирован парламент Новороссии во главе с Олегом Царёвым. Потом ситуация изменилась, ему было велено замолчать, он ушёл в отставку и распустил парламент. Сурков, опираясь на золотое правило «Разделяй и властвуй», создал из Новороссии две республики, которые из-за застарелых конфликтов местных элит тут же поставили между собой таможню в районе Дебальцево. При этом украинские войска медленно, но верно окружали Славянск, а в Донецке даже не почесались, по горло занятые своими проблемами.

А ведь именно в Славянске располагалась самая боеспособная на тот момент группировка ДНР. В самом городе находилось 1200 бойцов плюс 300–400 тыловиков. Примерно 500 ополченцев было в Краматорске, 50 — в Дружковке, около 100 — в Константиновке и 200 на николаевском и ямпольском направлении. В общей сложности получалось больше двух тысяч бойцов.

Однако реальные возможности Стрелкова были очень ограничены — не хватало оружия и грамотных военспецов. «Афганцы» и бывшие офицеры принимались с распростёртыми объятиями, но их было очень мало. Те русские добровольцы, что попадали на Донбасс, в большинстве своём перехватывались ещё в Луганске и Донецке, и до Славянска в итоге добирались очень немногие, да и те зачастую вскоре дезертировали, не выдержав накала боёв. За всё время осады в гарнизоне побывало всего 3–4 серьёзных военспеца, в том числе слушатель военной Академии, который приехал в отпуск и какое-то время был начальником артиллерии.

Плохо было с тяжёлым вооружением. За всё время боев Стрелков получил всего пару исправных танков Т-64, три БМП, две БМД, и один БТР-Д с установленным на нём ЗУ-23—2, три САУ «Нона», несколько зенитных установок калибром 12,7 и 23-мм. В Константиновке ополченцы сняли с постамента и восстановили танк-памятник ИС-3, приварив к его башне пулемёт «Утёс» (снарядов к пушке найти не удалось). У населения обнаружили и изъяли две безоружные БРДМ (купленные у армии в рамках конверсии). Их долго приводили в порядок. Одну БРДМ вооружили пулемётом КПВТ, вторую ПКТ.

Все трофейные боеприпасы гарнизон Славянска расстрелял уже к середине мая, поэтому полностью зависел от внешней помощи из Донецка. Помощь приходила, но в результате неразберихи (или саботажа) среди присланного оказывались миномёты без прицелов, мины без взрывателей, снаряды к 122-мм орудиям которых у Стрелкова не было вообще.

При этом Стрелкову приходилось снабжать оружием и боеприпасами гарнизоны Краматорска, Дружковки, Константиновки, Горловки и помогать батальону Мозгового, который из-за конфликта с луганскими властями вообще не получал никакого снабжения. В результате в самом Славянске вплоть до конца осады около 40 ополченцев так и оставались безоружными. Поэтому Стрелков всё чаще начинал предъявлять претензии, общий смысл которых сводился к тому, что получаемая помощь недостаточна.

Ещё одним центром сопротивления бандеровской хунте на Донбассе стала Горловка, где с отрядом в 350 человек укрепился Игорь Безлер. Костяк его подразделения составили не мифические спецназовцы ГРУ, а простые работяги-шахтёры Енакиево, Горловки и Макеевки. Были и российские добровольцы, плюс 40 бойцов прислал из Славянска Стрелков.

Отряд «Беса» был наиболее боеспособным подразделением ДНР в плане разведывательно-диверсионной работы и создания «поддерживающего подполья». Да и с вооружением у Безлера было явно получше — 3–4 танка, две РСЗО «Град», новинки спецвооружения и спецсредств.

Безлер наладил в Горловке нормальное функционирование милиции, МЧС, медицины, школ и детских садов. Под его давлением дирекция шахт была вынуждена пойти на выдвинутое условие: за добровольцами, сменившими отбойный молоток на автомат, сохранялись рабочие места и средняя зарплата. В Горловке работали все предприятия, все банки, здесь их, в отличие от Донецка, никто не грабил. По достигнутым с Коломойским договорённостям, Безлер не стал трогать офисы «Приватбанка» и пролегающий через Горловку аммиакопровод (проходящий из российского Тольятти в Одессу). За это Коломойский сохранил в своём банке доступ горловчан к своим личным сбережениям и не блокировал поступающие из Киева пенсии и зарплаты бюджетникам, пенсионерам и милиционерам. Такое положение дел всех устраивало. В целом в городе шла обычная жизнь с поправкой на боевые действия.

Какое-то время «Бес» добровольно подчинялся Стрелкову. Но в конце мая, насмотревшись на тот бардак, что творился в ДНР (торговля оружием, наркотиками, бесконечные «отжимы» и гибель людей в межклановых разборках), послал руководство республики на три известные буквы. Безлер вполне разделял идею Ахметова и Кремля об автономном Донбассе внутри единой Украины, очищенной от бандеровцев и нацистов.

Олигарх Сергей Тарута, который в описываемое время был украинским губернатором Донецкой области, рассказывал: «Единственный, кто активно выходит на диалог, — это Безлер. Вот он говорит о том, что здесь территория Украины, надо помогать, тут живут украинцы, надо, чтобы работали предприятия. Он согласился при этом, что они работают по украинскому законодательству, в украинской налоговой и финансовой системе. Он готов обеспечивать безопасность, он готов обсуждать вопросы подготовки к зиме. При этом он говорит, что с ДНР ему не по пути, потому что они грабят, убивают».

Острейшую проблему оружия для своих отрядов, и Стрелков, и Безлер могли решить только в одном месте. Недалеко от Славянска и Горловки, в Соледаре находится охраняемый силами украинского спецназа подземный склад, где имелось несколько миллионов (!) единиц стрелкового оружия.

После кровопролитных войн 1914–1945 годов, на территории Советского Союза осталось огромное количество оружия как отечественного, так и иностранного производства. После принятия на вооружение легендарного автомата Калашникова, необходимо было всё это разномастное «добро» куда-то девать. Часть переплавили, часть отдали развивающимся странам, а часть решено было законсервировать на всякий случай. Для этого выбрали соляные шахты Соледара, уникальные тем, что в них поддерживается постоянный температурный режим и уровень влажности, потому условия для хранения оружия там были идеальные.

В подземелья складировали знаменитые «трёхлинейки» Мосина, автоматы Фёдорова, пистолеты-пулемёты ППШ-41, ППС-43, немецкие MP-38/40, винтовки Маузер Kar98k, американские автоматы «Томсон» обр. 1928 и винтовки «Gapand M1», пистолеты Маузера и Кольта, пулемёты Дегтярёва, MG-34, MG-42 и даже знаменитые пулемёты «Максим» и «Льюис». Причём к каждому образцу имелся солидный боезапас.

Однако взять штурмом заветную шахту, укреплённую по всем правилам советской фортификационной науки, Стрелкову и Безлеру было нечем. Украинский спецназ был надёжно укрыт подземными сооружениями с автономной вентиляцией и двухмесячным запасом продуктов. В шахту вела железнодорожная ветка, но ворота были заварены, заминированы и подпёрты вагонеткой, начинённой тротилом. Командовал обороной полковник с Западной Украины, который наверх практически не поднимался и каждый час для контроля связывался со штабом в Изюме.

Была мысль пустить в шахту газ, однако даже если бы охрану и удалось нейтрализовать таким способом, на разминирование хранилищ ушло бы как минимум часов пять. А штаб АТО уже через час прислал бы к шахте усиленную бронегруппу.

Неудачей окончились и несколько плохо организованных штурмов танковой базы в Артёмовске (ныне Бахмут), куда было перевезено оружие местной милиции и по самым пессимистичным оценкам имелось около 900 единиц всевозможной бронетехники (260 танков, 270 БТР, 227 БМП, 129 БРМ-1К). Значительная часть этого парка была неисправна, либо разукомплектована. Но даже небольшая доля этого арсенала позволила бы ДНР сформировать как минимум одну полноценную батальонно-тактическую группу, которая могла бы наносить контрудары по охватывающим Славянск украинским войскам.

Первая попытка овладеть базой была предпринята славянским ополчением в ночь с 23 на 24 апреля. Около 50 бойцов (в числе которых по украинским данным был и «Моторола») разбившись на две группы, ворвались на КПП и атаковали административные здания базы с тыльной стороны. Ополченцы надеялись на привычную уже дезорганизацию и нежелание воевать со стороны украинских военных. А они находились в боевой готовности и оказали активное сопротивление, использовав для обороны исправный БРДМ. Попытка подбить его не удалась и ополченцам пришлось ни с чем возвращаться обратно в Славянск.

Весь апрель и май украинская сторона укрепляла свои позиции. На базу прибыл небольшой отряд 3-го полка кировоградского спецназа под командованием подполковника Александра Трепака (Редут). «Мы хорошо понимали, что российские наёмники будут пытаться завладеть бронетехникой и стрелковым оружием, поэтому подготовили надёжные посты и секреты, морально настроились на встречу «гостей», — рассказывал впоследствии украинский офицер.

В свою очередь ополченцы во главе с комендантом города Сергеем Иочковым (Велес) наводили в Артёмовске порядок. Иочков пришёл в ополчение с поста начальника департамента по борьбе с коррупцией сразу после госпереворота в Киеве. Благодаря его усилиям, силы Нацгвардии и других сторонников киевской хунты были либо изгнаны из Артёмовска, либо заперты на базе хранения бронетехники. «Велес» не предпринимал штурма базы, так как наряду с пришлыми кировоградскими спецназовцами и нацгвардейцами, в ней находились местные солдаты, нанести вред которым комендант категорически не хотел. Иочков начал длительные переговоры о сдаче части, чем в итоге и воспользовались каратели, заманив его в ловушку.

По украинской версии «Велес», видя безрезультатность переговоров, решил захватить в заложники командира украинской воинской части — полковника Владимира Чоботка. 7 июня машина полковника была блокирована по дороге в часть. До начала перестрелки, в которой Чоботок был ранен, он успел вызывать подмогу. Выехавшая группа не только отбила полковника, но и расстреляла группу ополченцев. В результате погибли Иочков и бывшие с ним два бойца.

Однако сами ополченцы категорически отрицают эту версию. По их данным Иочкова, который хотел решить дело миром, уговорили поехать на встречу с украинским командиром, чтобы решить вопрос в ходе личных переговоров. Эту версию подтверждает и место гибели ополченцев — практически возле воинской части. «Велес» попал в устроенную ему засаду и погиб, поверив лживым уверениям украинских карателей.

Раненого в ходе перестрелки полковника украинские военные эвакуировали в расположение части, затем отправили в соседнюю воинскую часть А4176, а оттуда вертолётом в госпиталь Харькова. Отправка к месту посадки вертолёта прошла с боем, так как на пути стоял блокпост ополчения. В ходе скоротечной перестрелки был ранен подполковник спецназа Александр Трепак, но группа задачу выполнила.

Гибель «Велеса» сподвигла ополченцев на более решительные действия. На следующую же ночь местные ополченцы и бойцы Безлера с Горловки при поддержке бронированного «КамАЗа» с установленным пулемётом «Утёс» и АГС попытались штурмовать часть А4176, однако были отбиты совместными усилиями украинских сил. Появились новые потери, а «КамАЗ» стал трофеем противника.

Спустя ещё пару дней на территории части высадилась рота 79-й аэромобильной бригады во главе с полковником Гриценко. Десантники, имея в своём распоряжении миномётный взвод, порывались провести зачистку Артёмовска от «сепаров», однако их перебросили в сторону Луганской области. Также на короткое время артёмовскую базу усиливали сводной группой 80-й аэромобильной бригады, спецназом Нацгвардии из Львова и Винницы.

К концу июня положение Стрелкова в Славянске и Краматорске значительно ухудшилось. Поэтому в ночь на 20, 22 и 27 июня силами отряда Безлера были предприняты наиболее решительные попытки завладеть артёмовской базой. Причём ополченцы впервые использовали при штурме танк Т-64БВ и противотанковые ружья.

Однако и на этот раз все атаки не имели успеха, а использованный при штурме танк был подбит. Осмотрев подбитую машину, спецназовцы установили по заводским номерам, что танк не состоит на учёте в вооружённых силах Украины. Машина была выпущена в октябре 1987 года на Харьковском танковом заводе имени Малышева и отправлена в воинскую часть, которая дислоцировалась на территории России. Так в руки противника попала первая «посылка» знаменитого «военторга».

На протяжении всей «Русской весны» Кремль, затерроризированный бесконечными ультиматумами и требованиями Запада, молчаливо наблюдал за развитием ситуации в Донбассе, не позволяя передавать ополченцам даже захваченное в Крыму украинское вооружение. Единственный корабль с 93 ящиками оружия, который в обход официальных властей попытались переправить из Крыма на Донбасс, был тут же сдан СБУ. И вдруг Россия начала помогать. Что же изменилось?

«Виноват» в начале работы так называемого «военторга» всё тот же Коломойский! Его личная армия в лице карательных батальонов угрожала Донбассу полной оккупацией, а это в свою очередь грозило Ахметову, Ефремову, Фирташу, Пинчуку и прочим олигархам потерей своих активов. Они не собирались мириться с таким положением дел и нашли крайне действенный ответ — финансирование и логистическая организация «военторга». Обнаглевшему «Бене» и его бандитам необходимо было так дать коленом под зад, чтобы он навсегда забыл дорогу в Донбасс.

Стоит отметить, что основной тип танка украинской армии Т-64 до сих пор в немалых количествах находится на российских военных складах. Российская армия давно сняла их с вооружения, предпочитая проверенные в боях Т-72.

Все российские Т-64 были увезены на край света в Красноярский край, где возле посёлка городского типа со смешным названием Козулька находится 2544-я Центральная база резерва танков (в/ч 54630). На этой базе помимо Т-64 хранится огромное количество разнообразной бронетехники, в том числе такие раритеты, как использованные при Параде Победы в Москве Т-34 и СУ-100.

Из этих запасов было расконсервировано несколько машин, которые пришлось доставлять из международного аэропорта Красноярска «Емельяново» в Таганрог военно-транспортными самолётами Ан-124 «Руслан» и Ил-76.

Поначалу масштабы помощи были не очень велики. 12 июня границу прошла первая партия из трёх Т-64БВ, попавшая в Донецк своим ходом через Снежное, Торез, Макеевку. Официально считалось, что эти танки — трофеи, отбитые у украинской армии или захваченные на базе в Артёмовске. Но артёмовская база так и не была захвачена ополчением, а свой первый танк в качестве трофея ополченцы взяли только 17 июня в районе луганского посёлка Металлист.

Затем поставки продолжились, концентрируясь для последующего распределения в Снежном (ДНР) и Краснодоне (ЛНР). В основной массе на вооружение ополчения, помимо стрелкового оружия и средств ПВО, передавалась лёгкая не модернизированная советская бронетехника: БМП-1, БМП-2, САУ «Нона», БТР-80, МТ-ЛБ и БМД-2.

20 июня в районе Мариновки украинской Нацгвардией был захвачен любопытный трофей — российский БТР-80 старой модели с усиленной защитой от пуль и противотанковых гранат, выполненной по разработке московского «НИИ Стали». Бронетранспортёр имел характерный вид из-за установленных на корпус и башню решётчатых экранов вкупе с дополнительными броневыми листами. Судя по эмблеме в виде головы тигра на лобовой детали корпуса, данная машина ранее использовалась в/ч 16544 (Борзой, Чечня) в роте охраны и сопровождения воинских грузов.

20 июня Россия ввела на Донбасс следующую танковую колонну — пять Т-64БВ. За сутки до этого они были сняты автолюбителями на российской территории следующими на тягачах по трассе М4 «Дон». 2 июля бандеровский министр обороны Михаил Коваль заявил, что «боевикам» удалось завезти на Украину до 10 установок «Град», принадлежащие 18-й российской мотострелковой бригаде из Чечни.

При этом российские СМИ усиленно тиражировали новость о захвате ополчением танковой базы в Артёмовске, где ополченцы получили 14 танков Т-64, 12 БМП, 7 САУ «Гвоздика», 9 РЗСО «Град» и 10 82-мм миномётов.

В Донецке, куда прибывала основная часть передаваемого вооружения, ряды ополчения постепенно крепли и насчитывали уже порядка 4–5 тысяч бойцов, сосредоточенных в рядах батальона «Восток» Александра Ходаковского, «Русской православной армии» Александра Николаевского, батальона «Кальмиус» Константина Кузьмина и имевшей наибольшее влияние организации «Оплот» Александра Захарченко.

С горечью приходится признать, что с отъездом Жилина в Россию «Оплот» превратился из антимайдановской организации в донецкую ОПГ. Благодаря специфическому личному составу, действия «Оплот» включали в себя полный набор уголовного кодекса: убийства, насилие, похищения, грабежи, захват квартир и домов, угон автомобилей. При этом «оплотовцы» не гнушались ничем, начиная от бронированных банковских машин и бензовозов и заканчивая старенькими «Жигулями». Формально батальон «Оплот» подчинялся премьер-министру ДНР Бородаю, но фактически вместе с батальоном «Восток» находился под контролем Ахметова. В боях с карателями «Оплот» долгое время не участвовал, а первой его операцией стало взятие под охрану резиденции Ахметова и установление контроля над Донецком, который был поделён на сферы влияния между «Оплотом» и «Востоком».

Донецк, в отличие от осаждённого Славянска, на тот момент всё ещё был совершенно мирным городом. Народ загорал, купался, тренировались спортсмены, люди посещали кафе и бары. В городе сидел прежний мэр, работало украинское УВД и телевидение. Блокпосты были оборудованы плохо, дороги не перекрыты, в город можно были зайти как угодно.

Примерно такая же ситуация наблюдалась и во втором по величине городе Донбасса — Мариуполе. Только 1 июня (спустя почти месяц после трагических событий 9 мая) здесь наконец сумели выбрать «народного мэра» в лице бывшего руководителя коммунального предприятия «Альянс Гис» Александра Фоменко.

Полумиллионный промышленный и портовый город, его экономический потенциал, по сути, был предоставлен самому себе. Мариуполь обороняло всего около полусотни вооружённых ополченцев во главе с Андреем Борисовым (Чечен), имевших на вооружении помимо стрелкового оружия всего одну БРДМ-2РХЗ. О самом «Чечене» никто из донецких командиров не сказал доброго слова — член «Оплот», называл себя чеченцем, за которым якобы поддержка десятков тейпов. В реальности никаким чеченцем Борисов не являлся. Скорее, понтярщик, с упоением играющий в войну. Кстати с его разрешения в Мариуполе 25 мая на некоторых участках были проведены выборы президента Украины.

Неудивительно, что с таким командиром гарнизон Мариуполя был настолько дезорганизован, что был вынужден обратиться за помощью к министру обороны ДНР Стрелкову, который сидел в полном окружении в Славянске почти за 200 км! Помочь в таких условиях «Стрелок» естественно ничем не мог. Донецк, который был гораздо ближе, также не оказал Мариуполю никакой помощи. 9 мая — после рейда украинских карателей в город — батальон «Восток» Ходаковского уже грузился в Донецке на «КамАЗы», собираясь выдвигаться на юг, но по какой-то причине поход оказался свернут. Также в город не попал и отряд «Искры», который вместе с командиром был погублен в донецком аэропорту.

Что касается Луганска, то местная верхушка в лице Ефремова и его приближенных, организовав 11 мая народный референдум, с началом боевых действий предпочла перебраться в Киев. На хозяйстве остался Болотов и его «Армия Юго-Востока», насчитывающая примерно 4–5 тысяч бойцов.

Отряды казачьего атамана Дрёмова и батальон «Призрак» взяли под свой контроль Лисичанск — Северодонецк — Рубежное, провозгласив Лисичанскую и Северодонецкую народные республики. Лисичанск с его нефтепереработкой и Северодонецк с производством минеральных удобрений ЧАО «Азот», наряду с металлургическим Алчевском были крупнейшими промышленными центрами Луганской области, и за них стоило побороться.

Наиболее идейным и боеспособным на этом участке фронта был батальон «Призрак» под командованием Сергея Костина. Своё название батальон получил после того, как украинские ВВС в конце мая нанесли точечный удар по тренировочному лагерю батальона и он был официально «похоронен» украинскими СМИ.

У самого Костина было больное сердце, он поехал в Москву делать операцию. А вместо него остался Алексей Мозговой, который быстро всё подмял под себя. После событий в Луганске и раздора со своим другом Болотовым, он поехал в Славянск. Там неделю отстоял на блокпосту, понял направление дальнейшей работы и, после разговора со Стрелковым, получив от него оружие, отправился в Лисичанск организовывать оборону. При этом Мозговой, как и Безлер, отложил в сторону личные амбиции и вместе с казаками Павла Дрёмова перешёл в добровольное подчинение Стрелкову.

Наиболее известными луганскими командирами, помимо Алексея Мозгового, стали Александр Беднов (создавший группу быстрого реагирования «Бэтмен»), батальон «Заря» (названный в честь одноименного луганского футбольного клуба) и его командир, майор запаса Игорь Плотницкий.

По словам Болотова первый раз он увидел Плотницкого во время штурма военкомата в Луганске. На тот момент он очень нуждался в военном человеке, человеке с офицерским званием и опытом. И ему привели Плотницкого. Первое впечатление от него было хорошее — «бравый солдат», внушал доверие, показал себя человеком дисциплинированным. И тогда Болотов поручил ему создать батальон, а 23 мая назначил министром обороны.

Весомой силой на Луганщине оставались казачьи формирования атамана Козицына. А в конце июня прибыло совсем уж необычное подкрепление — небольшой отряд сербских чётников во главе с Братиславом Живковичем, который был знаком со Стрелковым ещё Боснийской войне. Отряд занял позиции в районе города Славяносербск и принял название по имени командира сербского гусарского полка Йована Шевича, который в 1751 году принял русское подданство и стал основателем небольшой автономной области Славяносербия, которая располагалась в Луганской области.

С бронетехникой в Луганске было также плохо, как и в Донецке. У ополченцев и казаков имелось всего около десяти БМП-2, БТР и БРДМ-2. Этим скромным силам противостояло больше сотни танков и бронемашин лучшей на Украине 1-й танковой бригады. Помочь исправить ситуацию могла только Россия, но для этого Луганску необходимо было взять под контроль границу с ней.

2 июня луганское ополчение предприняло первую атаку на расположение управления Луганского пограничного отряда и мобильной пограничной заставы «Луганск». Пограничники оказали решительное сопротивление, настойчивые попытки пробиться им на помощь предпринял гарнизон луганского аэропорта, а в воздухе появились украинские вертолёты, истребители и штурмовики, предпринявшие серию авианалётов на Луганск и его пригороды.

Один Су-27 (27 синий) был повреждён огнём с земли и с горящим двигателем смог совершить благополучную посадку на базе под Изюмом. За спасение ценной машины пилот истребителя Виктор Ялищев был награждён орденом.

В обеденное время воздушную поддержку осуществляли штурмовики Су-25, которые прикрывали истребители МиГ-29, хотя их работе мешала низкая облачность и непрекращающийся обстрел с земли.

После 15 часов по ряду объектов отработала пара штурмовиков Су-25 и вертолёты Ми-24, которые прикрывал истребитель МиГ-29. После обстрела лесополосы рядом с погранотрядом вертолёты и истребитель вернулись на базу. А один из штурмовиков нанёс удар неуправляемыми ракетами прямо по центру города — зданию областной администрации и расположенного рядом сквера. В результате погибли 8 человек, 28 было ранено осколками. Среди погибших — министр здравоохранения ЛНР Наталья Архипова и руководитель военно-патриотического объединения «Каскад», «афганец» Александр Гизай.

Можно предположить, что лётчик Су-25 либо намеренно нанёс удар по мирным людям, либо решил, что по нему стреляют с земли и дал залп по предполагаемой огневой позиции ПЗРК в парке Героев Великой Отечественной перед зданием администрации.

Руководство ЛНР склонялось к мысли, что удар был нанесён намеренно и целью покушения был глава республики Болотов и его окружение, которые в момент удара находились в здании.

Авиаудар по безоружным людям, выложенное в сети видео с места событий с изувеченными погибшими жителями и умирающей женщины с оторванными ногами, потряс весь мир. 3 июня в ЛНР был объявлен трёхдневный траур. Выступая на пресс-конференции, Валерий Болотов обратился к Москве с призывом о введении миротворческого контингента на территорию республики или, как минимум, об объявлении бесполётной зоной воздушного пространства ЛНР.

Однако вместо этого МИД России выступил с очередным дежурным осуждением нового акта насилия: «Сегодня, 2 июня киевские власти совершили очередное преступление против собственного народа. В результате обстрела авиацией Вооружённых сил Украины здания Луганской областной государственной администрации погибли мирные граждане Украины. Все случившееся свидетельствует об откровенном нежелании киевских властей идти по пути поиска путей межнационального согласия в стране…»

Украинские власти вначале пытались утверждать, что инцидент был вызван выстрелом с земли из ПЗРК по украинскому самолёту, причём ракета вместо двигателя самолёта якобы захватила устройством ИК-наведения горячий кондиционер и попала в фасад здания. Однако эта версия сразу же лопнула — на фотографиях луганской администрации, сделанных до инцидента, отсутствуют кондиционеры, размещённые вблизи места попадания ракеты.

Лишь в январе 2015 года советник министра внутренних дел Украины Антон Геращенко в прямом эфире ток шоу «Свобода слова» наконец признал очевидное — ракету по зданию ОГА выпустил украинский лётчик.

После трагедии 2 июня украинская армия и авиация окончательно превратились в глазах населения Донбасса и России в фашистов, карателей, убивающих мирное население, разрушающих жилые дома, детские сады, инфраструктуру. Так оно и было, но украинцы почему-то продолжают считать такое отношение результатом лживой кремлёвской пропаганды, тактично «забывая» и о сожжённых 2 мая людях в Одессе и жертвах удара 2 июня в Луганске.

Но вернёмся к штурму луганского погранотряда. После того, как пограничникам стало ясно, что помощь из аэропорта к ним пробиться не сможет, они согласились покинуть город и попросили дать им коридор. Их выпустили. Вслед за этим на территории ЛНР были нейтрализованы все украинские погранпункты. Пограничники шли на договорные сдачи или просто переходили на территорию России.

5 июня бандеровская Украина была вынуждена закрыть 8 пограничных пунктов пропуска: в Луганской области — «Должанский», «Червонопартизанск», «Красная Могила», «Новоборовци», «Краснодарский» (пункт пропуска на сопредельной территории — Донецк), «Краснодарский» (пункт пропуска на сопредельной территории — Нижний Швырева), «Северный»; в Донецкой области — «Мариновка». Попытка луганских ополченцев взять пункт пропуска «Изварино», была отбита украинскими пограничниками. И всё же около 100 км. границы перешло под контроль властей Новороссии. «Окно в Россию» было прорублено.

Вслед за Луганском вновь обострилась обстановка вокруг Славянска. Падкий на эффектные пиар-акции Пётр Порошенко, вознамерился выполнить своё предвыборное обещание и провести свою инаугурацию если не в Донецке, то хотя бы в Славянске.

Кроме того, на 6 июня во французской Нормандии готовился саммит глав государств Европы и США в честь 70-летия высадки союзных войск и открытия Второго фронта. Туда был приглашён Владимир Путин и на переговорах с ним «западные партнёры» хотели бы иметь больше аргументов (например, захваченный украинской армией Славянск) чтобы, как заявил Обама, «убедить пророссийские силы на Украине сдать оружие». Поэтому приказ на новый штурм непокорного города был отдан, хотя и выполнялся без особого энтузиазма.

30 мая территориальные батальоны «Днепр-1» и 20-й (днепропетровский) взяли под контроль железнодорожные станции Просяная, Славянка, Доброполье, Дачное, создав угрозу левому флангу славянской группировки на линии Краматорск-Дружковка-Константиновка. Боевики батальонов получили право останавливать поезда и осуществлять проверки документов, личных вещей пассажиров и груза.

3 июня украинские военные начали второй штурм Славянска, пытаясь выдавить отряды ополчения из Красного Лимана и Семёновки, чтобы полностью блокировать Славянск и прервать доставку туда боеприпасов, медикаментов и провианта. Сложно сказать, почему этот вполне логичный план начал реализовываться не сразу, а только спустя полтора месяца после начала осады.

В районе пяти утра вертолёты нанесли ракетные удары по позициям ополченцев в Семёновке, затем обстреляли пригород Черевковку. Затем в дело вступили штурмовики и артиллерия в виде 152-мм гаубиц и тяжёлых миномётов.

К операции по захвату Красного Лимана были привлечены десантники и нацгвардейцы, которых разделили на две колонны. Планировалось, что они возьмут город в клешню и одновременно начнут бои сразу с двух направлений.

Однако колонна Нацгвардии в районе Селезнёвки попала в засаду. Бой шёл более трёх часов: двое нацгвардейцев были убиты, многие получили ранения. Колонна десантников действовала более успешно и смогла с боем войти в Красный Лиман. При этом обороняющие его казаки самовольно оставили позиции и сбежали. Отыскать их удалось уже в Антраците.

«Какого черта сотни „донских и кубанских героев“ прибыли сюда вообще? — возмущался Стрелков. — Что они защищают в Антраците? С кем воюют? С местным поголовьем кур и цистернами водки? Ничего не изменилось за 20 с лишним лет в нашем „возрождённом козлячестве“. У нас в ополчении есть казаки, и их довольно много. Но! Нет ни одной чисто казачьей части или подразделения. Потому что как только что-то такое образуется в условиях иррегулярной войны, то ещё недавно дисциплинированные и боеспособные воины мгновенно превращаются в банду мародёров и трусов…»

В итоге после бегства казаков Красный Лиман был захвачен украинскими войсками. Хотя и дорогой ценой: десятки убитых и раненых карателей свозили на большую площадку возле одного из блокпостов. Прилетали вертолёты, сначала брали «тяжёлых», потом «средних». Убитых забрали только к вечеру. Среди них — комбат 95-й бригады полковник Тарас Сенюк, участвовавший в международных операциях в Ираке и Косово. Потери ополчения и казаков также были тяжелы — 18 убитых.

Украинские каратели действовали в «освобождённом» ими городе вполне в стиле вермахта и украинских полицаев. В мстительной злобе они расстреляли раненых ополченцев в местной больнице, изнасиловали несколько женщин. Людей из города не выпускали, отбирали продукты, заставляли носить солдатам еду и напитки. В неизвестном направлении было вывезено около 30 мужчин, которых арестовали по подозрению в сотрудничестве с ополчением.

Сводка от Стрелкова от 3 июня: «…Положение на северном участке фронта тяжёлое. Противник после короткого боя, обеспечив подавляющее превосходство во всем, захватил Красный Лиман. Местное ополчение понесло тяжёлые потери. Теперь там Нацгвардия глумится над населением. Падение Лимана — тяжёлый удар и для Славянска. Помочь его крохотному гарнизону мы не могли, так как у нас тоже начался штурм».

Семеновка, где в отличие от Красного Лимана не было чисто казачьих частей, устояла. «Моторола», никогда не руководивший воинскими подразделениями, неожиданно обнаружил таланты прекрасного взводного командира. 200 его бойцов, заразившись «мотороловской» удалью и бесшабашностью, прочно удерживали свои позиции.

Бой за посёлок носил ожесточённый характер и начался с огневого налёта, в котором участвовала артиллерия, РСЗО «Град», тяжёлые гаубицы и штурмовики Су-25. Именно в Семеновке украинские каратели впервые с начала войны открыто применили по населённому пункту установки «Град». Пока ещё не полными залпами, а одиночными ракетами, чтобы замаскировать их использование и проверить реакцию России. Хорошо окопавшиеся вокруг Славянска подразделения ополченцев особых потерь от их ударов не несли, а вот жилой сектор, административные и промышленные объекты очень пострадали.

После массированного обстрела на штурм Семеновки пошла украинская бронетехника и пехота. Такой нехарактерный для украинской армии решительный штурм объяснялся просто: захват Семеновки практически полностью изолировал Славянск.

У моста против передового блокпоста «Моторолы» действовало два танка, бульдозер и 4 БТР с пехотой. Схватка была отчаянной и хаотичной. Один из ополченцев так рассказывал об этом бое (приводится со стилистическими сокращениями): «За танком шла пехота. Солдаты-срочники, молодёжь. По ним стали стрелять, и они начали падать один за другим: не поймут, откуда стреляют. Пехоту отсекли, по танку начали стрелять из всего, чего можно. Танк остановился, потом подумал и пошёл вперёд. БТРы прикрывали его с бугра. Естественно, он разбивал блоки, были раненые. И убитые. Долбал, жёг все на свете. Стрелять было бесполезно, он потихоньку продолжал движение. Потом попали по лобовой броне, повредили башню…»

В поединке с этим бронированным зверем погибли два бронебойщика Владимир Ефименко (Север) и Вячеслав Шестак (Цыган), которые занимали передовые позиции и были вооружены противотанковым 14,5-мм ружьём ПТРС выпуска 1944 года. На их личном счету к тому времени уже был один уничтоженный БТР и «КамАЗ» противника. Бронебойно-зажигательные пули ПТРС с дистанции 300 метров способны пробить 40 мм брони, а со 100 метров — и все 60. То есть все украинские БМП, БМД, БТР и даже корма Т-64 были беззащитны перед «ветераном» Второй мировой.

Во время своего последнего боя оба героя до последнего вели огонь из ружья по приближающемуся Т-64. Буквально с 20 метров били по гусеницам, по приборам наблюдения, заклинили башню, но танк в упор расстрелял их позицию из пушки. Оба ополченца погибли и на их место тут же отправили парнишку-новичка. Он выпустил во второй танк оставшиеся три патрона и, будучи раненым в живот и ногу, смог из-под шквального огня вынести драгоценное ружьё.

Четыре выстрела, произведённые бойцами «Моторолы» по танкам, из просроченных ПТУРС, ушли в небо, ещё два в цель не попали. И всё же подбитый Т-64 начал медленно отползать на исходные позиции, так как пехоты для его прикрытия не было.

В дело вновь вступили штурмовики. От очередного налёта Су-25 гибнет боец, только что поговоривший с женой по телефону. Затем штурмовики по ошибке нанесли удар по замеченному ими украинскому танку и БТР. БТР загорелся, повреждённый танк противник оттащил на свои позиции.

В итоге каратели были вынуждены отступить, потеряв подбитыми танк Т-64, два БТР и бронированный «Хамви». Вся эта техника осталась на территории контролируемой противником, была эвакуирована и отправлена на ремонт.

Хорошенько получив по зубам, каратели вновь начали засыпать Семеновку минами, снарядами тяжёлой артиллерии и РСЗО. Бомбардировка длилась непрерывно в течение двух дней. Плотность огня была такой, что «Моторола» не один раз являлся к Стрелкову на доклад с осколками, застрявшими в каске и в бронежилете…

5 июня была ещё одна попытка танковой атаки. На позиции семеновского гарнизона двинулись три танка и четыре БТР. В бою с ними ополченцы понесли ощутимые потери: 7 убитых и более 30 тяжелораненых. Однако и украинская сторона понесла не менее тяжёлый урон. Из строя был выведен танк Т-64, ещё два БТР (их утащили на капитальный ремонт), большие потери были в пехотных подразделениях. После неудачного штурма Семёновки силы АТО прекратили атаки. Город-герой отбил второй штурм и выстоял.

Официальные потери украинской стороны за время второго штурма Славянска составили трое убитых и 50 раненых. По словам ополченцев, в реальности было убито и ранено не менее 300 карателей.

Что касается Т-64, то его боевой дебют оказался маловыразительным. Оказалось, что танк занимает далеко не лидирующие позиции в «триаде» основных советских танков. Равно как и широко разрекламированный БТР-4. В мае четыре «Буцефала» были отправлены под Славянск, однако боевыми успехами так и не блеснули, мучая свои экипажи постоянными техническим проблемами.

Второй штурм Славянска стал настоящей катастрофой для украинских ВВС. В боях 3–5 июня ополченцами были подбиты три штурмовика Су-25, пять вертолётов Ми-24 и три Ми-8. Один из подбитых Ми-24 (12 жёлтый) в связи с невозможностью эвакуации был добит ударом штурмовика, остальные самолёты и вертолёты удалось впоследствии отремонтировать.

Тем не менее, моральный эффект нового «вертолётопада» оказался огромным. Славянская сводная группа Ми-24 была сломлена, как технически, так и психологически. После штурма 8 вертолётов оставили в аэропорту Краматорска, остальные машины вернулись на аэродром Чугуева. В использовании Ми-24 наступил длительный (почти два месяца) перерыв.

6 июня была одержана новая громкая победа — над Славянском из ПЗРК удалось сбить фоторазведчик Ан-30Б (80 жёлтый) который проводил разведку и аэрофотосъёмку огневых точек ополченцев, а также корректировал работу артиллерии с горы Карачун и из деревни Червоный Молочар. Это был тот самый борт, что попал под обстрел ещё в апреле месяце. В сбитой машине погибло 5 из 8 членов экипажа, в том числе командир — подполковник ВВС Могилко.

Потеря Ан-30 и его опытного экипажа стала неприятным сюрпризом для командования АТО. Все знали, что имеющиеся у «террористов» ПЗРК «Игла» поражают цели на высоте до 3,5 км, поэтому лётчики при осуществлении разведывательных полётов всегда брали немного выше. Родилось подозрение, что Россия направила Стрелкову новейшую ПЗРК «Верба», ракета которой доставала на километр выше, чем ПЗРК «Игла». Доказательством его применения для украинской стороны стали обнаруженные остатки боевой части ракеты. Можно предположить, что таким образом новейший ПЗРК был обкатан в боевых условиях.

После потери разведчика Ан-30, в составе украинских ВВС осталось только сводная группа Су-24МР из 7-й бригады, которые с аэродромов Кульбакино, Миргород и Чугуев активно привлекались для фоторазведки Донбасса. Однако устаревшие машины могли эффективно собирать информацию только при полётах на низких и средних высотах, что при наличии у ополченцев ПЗРК делало разведку опасным занятием.

Оперативная обстановка вокруг Славянска медленно, но верно менялась в пользу украинских войск. Город находился в полукольце, которое сжималось с каждой неделей. Противник действовал неумело, но старательно. Потеря Красного Лимана стала отправной точкой, после которой силы АТО начали рвать всю цепочку обороны города.

У Стрелкова больше не было никакого доверия ни к Москве, ни к засевшему в Донецке Бородаю, но ещё месяц он терпеливо просидел в осаде, постоянно призывая Россию одуматься, ввести миротворческие войска или реально помочь крупными поставками оружия. Стрелков мрачно констатировал: «Все проклинают Киев, Порошенко и… Россию. Которая дала надежду и бросила на произвол карателей».

Корреспондент Михаил Фомичев так описывал происходящее в блокадном городе: «Шаг за шагом отсюда вытекает жизнь. Первым перестало работать электричество, перебитое укропскими вояками, потом водопровод, отключённый ими же где-то далеко за горизонтом, сейчас на подходе затопление канализационными отходами, уже бьющими через край, без возможности откачки очистных. Уезжают сильные крепкие люди, бросают жилье, с сумкой через плечо, на набитых автобусах сквозь мерзость и унижение украинских блокпостов, едут к родственникам, друзьям, а кто и просто „в никуда“. Отчаяние и ветер хозяйствуют на опустевших улицах, отдельные потерянные старики выстраиваются в многочасовые очереди за питьевой водой и хлебом. Город умирает, как брошенное тяжело раненное животное».

В Краматорске по рассказу одного из ополченцев было не лучше: «В Краматорске голод из-за невыплат пенсий и зарплат. Главная проблема в Краматорске — уже не бомбёжки, а просто голод. При этом люди не могут выехать из города. Они надеялись, что дадут пенсии, зарплаты, и сидели здесь. И досиделись до того момента, когда у них просто нет ничего. Организовываются автобусы, вывозят людей, но люди боятся ехать без денег. Их обещают кормить, но человек же не может слепо верить, поэтому пока люди остаются.

Гуманитарной помощи приходит не более 1 % от того, что требуется Краматорску. В городе сейчас осталась половина населения, это 100 тысяч людей, нужна еда. А приходит тонна в день.

Украинская армия перекрыла все гуманитарные коридоры, и если раньше из России приходили нам хотя бы «Газели» с крупами, то сейчас уже несколько дней этого нет. Обращаются бабушки, которые говорят, что уже неделю питаются вишнями, шелковицей. Это хорошо, что не зима, а то бы был второй Ленинград. А в Славянске ещё хуже, в разы».

Медики Славянска работали на износ. Главврач, его заместитель по лечебной части и некоторые другие медицинские работники бежали ещё в самом начале осады. Молодого хирурга прогнали сами — у него в апреле родился ребёнок. Остались самые стойкие и мужественные — 4 хирурга и 9 медсестёр, которым после освобождения города просто необходимо поставить памятник. Они обрабатывали весь поток раненых ополченцев и мирных жителей. Какое-то время в осаждённом городе проработали два анестезиолога из Франции и Днепропетровска, а также хирург из Риги.

Особенно отличился заведующий хирургическим отделением Славянской центральной клинической больницы Михаил Ковалёв, который за время осады прооперировал множество людей. После оставления города он сжёг все истории болезней и через несколько дней выбрался из оккупированного украинцами города, сумев уехать в Россию.

Все медикаменты для раненых поставляли ополченцы. Украинское государство, чьими гражданами формально были гибнущие в Славянске люди, палец о палец не ударило, чтобы помочь мирным людям. Для бандеровцев они были «сепарами» и «ватниками», подлежащими уничтожению.

8 июня была Троица. Но святой праздник не остановил карателей — артиллерия продолжала работать по городу. Очень удачно противник в тот день отработал по базе славянских миномётчиков — взорвался склад с 400 минами, погибло 7 бойцов, было уничтожено три миномёта. Это был единственный реальный успех украинских артиллеристов за всё время осады. Все остальные их «подвиги» испытали на себе мирные жители. Именно к этому дню относится одна из самых известных фотографий осады, где Михаил Ковалёв несёт тело шестилетней девочки, погибшей при артиллерийском налёте.

После праздничного богослужения ко дню Троицы в пятидесятнической церкви «Преображение Господне», бойцы приехали арестовать старшего пастора по подозрению в шпионаже. Однако его на месте не оказалось и тогда были задержаны два священнослужителя церкви и двое сыновей пастора. Все они действительно были виновны и по признанию советника главы МВД Украины Антона Геращенко помогали карателям поставками продовольствия и передачей разведданных о действиях «сепаратистов».

Задержанные были доставлены в городскую пожарную часть, подвал которой был переоборудован для содержания арестованных. Сергей Мироненко, заместитель прокурора Славянска, находившийся в тот момент в плену, слышал крики задержанных, которых во время допроса подвергали пыткам. На все обращения родственников задержанных ополченцы отвечали, что пленные отбывают наказание, роют окопы возле села Семеновка и вскоре будут отпущены.

Судьбу арестованных удалось прояснить только после захвата города украинскими войсками. Группе уголовного розыска МВД Украины за территорией Славянской детской больницы удалось обнаружить массовое захоронение. Среди 14 обнаруженных тел были опознаны все четверо арестованных 8 июня. Тела погибших содержали следы пыток.

Впоследствии украинские СМИ публиковали подробности расстрела шпионов. После допросов и пыток в 3 часа ночи 9 июня четверым арестованным было приказано сесть в самую дешёвую из принадлежащих им машин и выехать из города в сторону горы Карачун. Арестованных сопровождали два автомобиля с бойцами. Около 4 часов утра по машине с задержанными был открыт огонь. Один из них погиб на месте, остальные были расстреляны возле автомобиля, который затем был подожжён. Утром останки погибших были доставлены в городской морг и помечены как неопознанные, после чего были захоронены в братской могиле.

Утром 9 июня информация о расстреле четверых арестованных была озвучена на традиционном совещании руководителей обороны города, при этом Стрелков не одобрил данное убийство.

В начале июня украинские войска выставили укреплённый блокпост на стеле Славянска, пытаясь прервать сообщение между Славянском и Краматорском. Этот «блок» и стал объектом «танковой» атаки ополчения 9 июня. Правда вместо танков в бой были отправлены две восстановленные на краматорском заводе бронированные инженерные машины разграждения ИМР-2М, созданные на базе танка Т-72. Под прикрытием огня снайперов «инженерки» повредили две украинских БМД, завалили неприятельские окопы, две пулемётные точки и позицию АГС. В ходе трёхчасового боя, погиб водитель ИМР-2, два ополченца получили ранения и один пропал без вести. Со стороны противника по данным ополченцев, погибло и было ранено примерно 20 карателей.

В тот же день ополченцы нанесли «удар возмездия» по батарее РСЗО «Град» в районе блокпоста на выезде в Красный Лиман. Одна установка была разбита, имела место детонация боеприпасов. Это была «ответка» за варварский обстрел города 8 июня.

10 июня в Славянске назначили нового «народного мэра» вместо арестованного по приказу Стрелкова Вячеслава Пономарева. Им стал глава Управления труда и соцзащиты Славянска Владимир Павленко. Причиной ареста Пономарева стало по одной версии воровство им гуманитарной помощи. По другой — за то, что не обеспечил Славянск водой и светом. Последнее более вероятно, так как содержали Пономарёва достаточно гуманно — регулярно выпускали на прогулки и разрешали свидания с родственниками. А во время прорыва из города освободили и позволили уйти в Донецк вместе со всеми.

В ночь с 11 на 12 июня украинские каратели совершили новое преступление — при обстреле Семеновки применили запрещённые Женевской конвенцией 1983 года мины с белым фосфором. От отравления им скончались сразу шесть мирных жителей.

В свою очередь славянцы, стараясь максимально использовать свои скромные силы, продолжали наносить карателям болезненные удары, атакуя воинские колонны, отдельные бронемашины, стараясь нанести противнику не только военный, но и психологический урон.

3 и 12 июня в засаду ополченцев дважды попали десантники 79-й бригады. В результате 4 украинских военных погибло, 32 получили ранения.

12 июня под Красным Лиманом ополченцы атаковали колонну украинских РСЗО «Ураган» — в ходе боя как минимум две установки были выведены из строя.

В пятницу 13 июня группа десантников 25-й бригады попыталась устроить засаду на ополченцев возле своего блокпоста, но в процессе выдвижения на позиции сами попали под обстрел и потеряли одного десантника убитым.

14 июня украинские ВВС нанесли авиаудары по позициям ополченцев в Краматорске, а те в свою очередь по дороге из Славянска в Изюм уничтожили из РПГ БТР-80 95-й аэромобильной бригады. Погиб водитель, ещё 4 десантника получили ранения.

Однако ежедневное уничтожение техники и живой силы противника, не меняло положения дел. Если у ополченцев буквально каждая боевая машина была на вес золота, а оборона многих важных позиций держалась исключительно на энергии и стойкости бойцов, то вооружённые силы Украины располагали тылом, способным мгновенно восполнить понесённые потери.

Накопив достаточно сил, 19 июня украинские войска сделали ещё один важный шаг к полному охвату Славянска. Не сумев взять Семеновку, каратели сместили направление главного удара в район Ямполя, где держал оборону батальон под командованием хорошего знакомого Игоря Стрелкова 48-летнего Евгения Скрипника (Прапор).

В считанные дни ему пришлось разворачивать в районе Ямполя сначала роту, а потом и батальон из 230, по большей части необстрелянных, новобранцев. И всё это — при отсутствии элементарных технических средств, крайнем недостатке вооружения, боеприпасов, обмундирования и вообще всего. Но даже в этих условиях «Прапор», имеющий солидный боевой опыт горячих точек СНГ, сделал немало — организовал оборону и оборудовал укреплённые позиции (через несколько дней они спасли жизнь десяткам его подчинённых).

Стрелкову неоднократно советовали не держать необстрелянный батальон на плацдарме, а отвести людей за реку Северский Донец и взорвать мосты. Но он, по собственному признанию, планировал с данного плацдарма перейти в контратаку на Красный Лиман — как только из России прибудет обещанное тяжёлое вооружение (танки и БМП). А они всё не приходили и не приходили. Но и тогда приказа на отход Стрелков не дал. С учётом крайне нерешительных и неповоротливых действий противника за время осады, он надеялся, что тщательно окопавшийся в сосновом лесу батальон, имевший на вооружении противотанковые гранатомёты, пулемёты, пару АГС, два миномёта и даже БРДМ-2, сможет выдержать любую атаку.

Однако на этот раз командование АТО планировало операцию со всей серьёзностью. Был учтён и проанализирован неудачный опыт предыдущих атак. Решили бить наверняка — против плацдарма был сосредоточен батальон 24-й механизированной бригады, подразделения 25-й, 79-й и 95-й аэромобильных бригад, до двух танковых рот, несколько миномётных батарей, дивизион самоходных гаубиц, батарея РСЗО. Всего до 130 единиц техники и порядка 1,5 тысяч человек личного состава при поддержке штурмовой авиации. Это уже была даже не батальонная тактическая группа — это более серьёзный инструмент, впервые продемонстрировавший способность украинского командования наносить согласованные удары нескольких частей и подразделений различных родов войск.

14 июня со стороны ВСУ под Ямполем состоялась первая разведка боем с привлечением танков. 17 июня позиции ополчения были обстреляны из РСЗО, а утром 19 июня началось основное наступление украинских войск. Ополченцы даже не смогли сообщить об обстановке в штаб Стрелкову, так как радиосети и мобильная связь были подавлены украинскими средствами РЭБ. А сам «Прапор» как назло уехал в Славянск за продуктами.

Танки 24-й механизированной бригады специально наступали без поддержки пехоты, что позволило противнику продолжать артподготовку вплоть до выхода бронетехники на удаление 150 метров от позиций ополчения. И всё же атака провалилась практически с самого начала. С большим трудом, но русским бойцам удалось подбить украинский танк и БМП-2. При этом погибли командир 1-го батальона подполковник Игорь Лященко и командир разведроты капитан Воробец. Со стороны ополчения при попытке подбить вражеский танк погиб бывший десантник 25-й бригады Дмитрий Долгих.

Потеряв в первой же атаке сразу двух командиров, каратели озверели — на позиции ямпольского батальона вновь обрушился мощный сосредоточенный огонь из гаубиц, РСЗО, танков и БМП. И люди не выдержали…

В разгар артиллерийского обстрела на позиции приехал Стрелков с ящиком гранатомётов. Вместе с «Прапором» он стоял во весь рост, а мимо них сломя голову бежали ошалевшие от ожесточённого обстрела бойцы и остановить их не удавалось. Украинцы ворвались на позиции батальона, уничтожили расчёт СПГ-9, разнесли огнём бетонную баррикаду, прорвались к мостам и захватили плацдарм на южном берегу Северского Донца в районе села Кривая Лука.

«Прапор» собрал вокруг себя не потерявших духа бойцов из резервной роты «Атамана» и пошёл в контратаку. В ходе неё были подбиты три БМД 25-й бригады и уничтожено не менее 12 десантников. Дело едва не дошло до рукопашной, но каратели успели бежать, бросив трупы погибших и подбитую технику. Сам Скрипник получил ранение в ногу (уже второе за неделю) и был эвакуирован с поля боя.

И всё же силы были неравны. Попытка отбросить прорвавшихся карателей силами выдвинутого из Семеновки взвода пулеметно-противотанковой роты закончилась тем, что взвод под личным командованием «Моторолы» ещё на марше столкнулся с украинскими БМП и был сразу же рассеян. За это «Моторола» был разжалован обратно во взводные.

Вечером Стрелков констатировал: «Ямпольский отряд разбит». Потери убитыми на удивление оказались невелики — 5 человек, плюс около 25 раненых и 60 дезертиров. Потеряны были оба СПГ-9, оба АГС, несколько пулемётов и гранатомётов, а также БРДМ (экипаж которой сбежал).

Потери противника оказались куда серьёзнее — три БМД, САУ 2С9 «Нона», 16 убитых и около 80—100 раненых. Так как поле боя осталось за украинской стороной, подбитая техника была эвакуирована в тыл. Кроме одной БМД, которую утащил себе батальон «Призрак». Также ополченцам в ходе боёв под Ямполем удалось подбить два штурмовика Су-25 и один вертолёт Ми-24.

Тяжёлые потери в ходе боя 19 июня неизбежно сказались на моральном духе солдат и офицеров карательной группировки, поэтому руководство приняло решение — свернуть операцию и отойти на исходные позиции. Ямполь вновь был занят ополчением. Но украинские войска остались в Ильичёвке и сохранили плацдарм в Кривой Луке, что позволило им после отдыха и перегруппировки в течение ближайших дней вновь взять Ямполь и Закотное.

Свежих сил чтобы прикрыть столь важное направление Стрелков не имел. Остатки Ямпольского батальона под командой «Мачете» (он заменил раненого «Прапора») в количестве 80 бойцов отступили к Николаевке, а сам район отныне стал зоной ответственности батальона Мозгового, который сам крайне нуждался в людях и оружии.

После потери Ямполя угроза полного окружения Славянска становилась вполне реальной. Приходилось идти на всякие ухищрения, чтобы продлить оборону. Стрелков знал, что его мобильные телефоны на прослушке и временами гнал откровенную дезинформацию, что-то типа «Держитесь! Выдвигаю вам на помощь две роты» или «Отходите. Заманивайте их вглубь. Наш спецназ отработает».

24 июня ополченцам удалось сбить из ПЗРК взлетевший с горы Карачун Ми-8 16-й бригады армейской авиации. На борту вертолёта находились три члена экипажа (командир — подполковник Андрей Белкин), два бойца 3-го полка кировоградского спецназа и четыре сотрудника СБУ (в том числе подполковник «Альфы» Игорь Горбенко и подполковник СБУ Владимир Кожа), которые устанавливали аппаратуру артиллерийской разведки. Все они погибли.

25 июня ополченцы Краматорского батальона и Константиновской роты атаковали недавно придвинутые к Краматорску и Константиновке украинские блокпосты в районе Ульяновки и Октябрьского. На следующий день у аэропорта Краматорска развернулся бой за сброшенный с украинского самолёта груз (7 ящиков с неизвестным содержимым), приземлившийся на нейтральную полосу.

Очень успешной операцией славянского гарнизона стала неожиданная для противника атака украинского блокпоста «Рыбхоз». Изюминкой удара стало применение наконец-то прибывших в Славянск танков.

С их прибытием связан комичный эпизод. По пути танкистам попалась легковая машина с местным укропатриотом, который в порыве чувств остановил машину и приветствовал проезжающий Т-64 криком «Слава Украине!». Танкисты погрузили незадачливого «патриота» на броню и доставили в штаб к Стрелкову, после чего тот получил в руки лопату и две недели провёл в штрафной роте.

Всего из посылки «военторга» Славянску досталось три Т-64, две БМП (ещё три БМП передали Краматорску), а также две САУ «Нона». Поскольку прибывшие Т-64 уже долгое время хранились на складах, то практически сразу после прибытия в Славянск всем машинам потребовался ремонт разной степени сложности. Один из полученных танков был абсолютно неисправен, он не сделал ни одного выстрела, был разобран на запчасти и брошен при отступлении. Но два танка можно было использовать.

Среди украинских военнослужащих уже ходили слухи о прибытии к «сепарам» танков, и тем не менее, украинцы оказались совершенно не готовы к тому, что на них обрушилось 27 июня. Русские танки стремительно атаковали блокпост сразу с двух сторон и на полной скорости ворвались на украинские позиции. Первоначально противник оказывал стойкое сопротивление. Расчёт ПТУРС сражался до последнего и был перебит выстрелами в упор.

Но ополченцы оказались крепче духом и вскоре в бою произошёл перелом. Потеряв 4 убитыми и 5 ранеными, уцелевшие нацгвардейцы ударились в панику и полями ушли на блокпост возле Комбикормового завода. Победителям досталось два сгоревших и один исправный БТР, миномёт «Василёк», ПТУРС «Фагот», три АГС-17, оружие, «КамАЗ» с боеприпасами и даже знамя 23-й сотни «Самообороны Майдана». Потери ополчения были невелики — один убитый и двое раненых. Собрав трофеи, бойцы покинули блокпост. Трофейный БТР-80 был уведён в Славянск и потом участвовал в знаменитом прорыве из города (именно на нём Стрелков выходил из окружения).

На следующий день после удачной операции в районе посёлка Восточный удалось накрыть бивший по Семеновке украинский миномётный расчёт. В результате погибли трое военнослужащих, ещё несколько получили ранения.

Утром и днём 29 июня Славянск вновь был обстрелян из гаубиц — погибло два мирных жителя, несколько человек получили ранения, появились многочисленные разрушения. Под обстрелом оказался и Александро-Невский собор, где утром во время воскресной литургии находилось около 1000 человек. По счастью никто из них не пострадал.

30 июня в бою под Ульяновкой Константиновская рота впервые применила снятый с постамента танк ИС-3, не позволив карателям создать блокпост возле своих позиций.

Прибытие в Славянск двух САУ «Нона» и настоящего специалиста, который оказался способен организовать огонь с закрытых позиций и профессионально его корректировать, позволило Стрелкову вплотную заняться телевышкой на Карачуне, на которой ещё в начале июня противник установил американскую аппаратуру артиллерийской разведки. В ночь на 1 июля огнём САУ удалось перебить все удерживающие её тросы и вышка рухнула, придавив хозпостройки вокруг.

Днём 1 июля обе «Ноны» удачно отработали по обнаруженной колонне украинских РСЗО «Град» и «Ураган». Артудар был нанесён и по блокпосту «Комбикормовый», в результате чего было уничтожено три грузовика с боеприпасами и два бензовоза.

Город-герой продолжал держаться, но общее военное положение ДНР в это время значительно ухудшилось. Особенно в районе Мариуполя.

12 мая в кабинете главы МВД Украины Арсена Авакова состоялась его встреча с донецким губернатором Сергеем Тарутой и его первым заместителем Андреем Николаенко. Для собравшихся было ясно, что после событий 9 мая ещё раз штурмовать Мариуполь имеющимися частями армии и Нацгвардии невозможно. Встретив всеобщую ненависть местного населения они не горели желанием идти в бой, поэтому главной ударной силой решили сделать находившийся в мариупольском аэропорту батальон «Азов».

К операции по захвату города «чёрные человечки» готовились долго и тщательно. За месяц подготовки к штурму «Азов» успел изготовить несколько импровизированных бронемашин на базе «КамАЗ» и «Урал», установив в их кузовах зенитную установку ЗУ-23—2 и крупнокалиберные пулемёты. На полигоне в Бердянске был создан макет укреплений ополчения в Мариуполе, на котором шла отработка действий штурмовых групп.

Для пущего пропагандистского эффекта город планировалось взять 23 мая, чтобы включить его в проведение президентских выборов. Однако, после анализа имеющихся сил и средств, командование АТО решило не рисковать. Окончательной датой начала операции было определено 13 июня. Всего в штурме города принимали участие 150 карателей батальона «Азов», две роты батальона «Днепр-1», две роты Национальной гвардии и спецназ МВД. Для оцепления района проведения спецоперации были привлечены около 500 военнослужащих армии и Нацгвардии. Общее руководство операцией осуществлял генерал Нацгвардии Николай Климчук.

Противостоящие им силы местного ополчения были довольно малочисленны, разрозненны и не имели опытного, «обстрелянного» лидера. Комендант города Андрей Борисов (Чечен) вместо организации обороны занимался бандитизмом и рэкетом. Кроме того, в одном из выпусков «Солдатской правды» прямо говорится, что власти ДНР сознательно сдали Мариуполь за 3 млн. долларов, чтобы Ахметов получил назад морской порт, через который на Запад шла продукция его предприятий. Как сказал македонский царь Филипп II: «Осёл, нагруженный золотом, возьмёт любую крепость».

Буквально накануне операции боевиками «Азова» без проблем был захвачен «народный мэр» Мариуполя Александр Фоменко и сопровождавшие его руководитель комитета ДНР Мариуполя Николай Лисогор и активист Сергей Зимницкий.

13 июня начался штурм города, основной целью которого было взятие здания банка «Греческого отделения ПИБ» расположенного на одноимённой улице, в котором располагалась штаб-квартира «сепаров». Как и ожидалось — сильного сопротивления каратели не встретили. Спокойно велась съёмка героического «штурма». Уже к концу дня над всеми административными зданиями Мариуполя были подняты украинские флаги. В ходе перестрелки было ранено 4 карателя, убито трое ополченцев, 17 получили ранения и 38 попали в плен. Была сожжена и единственная в городе БРДМ-2.

«Чечен» благополучно бежал в Донецк, а в СМИ была запущена информация, что он погиб. Вину за сдачу Мариуполя приписали Стрелкову, который сидел в полном окружении в Славянске и ничем помочь делу обороны города не мог в принципе.

На следующий день после падения Мариуполя в засаду бойцам ДНР попала колонна пограничников в составе 4 грузовых машин, автобуса и микроавтобуса, которая направлялась в приграничный пункт пропуска «Новоазовск» для проведения очередной ротации. При следовании колонны по мосту через реку Кальмиус, в районе «пост-моста» (центральные проходные комбината «Азовсталь»), по головной машине колонны было произведено два выстрела из ручного гранатомёта. Завязался бой в ходе которого погибло 5 пограничников, ещё 7 было ранено. Также погиб пастор церкви «Обновление», автомобиль которого оказался на линии огня.

После этого карательные батальоны и пограничники провели боевой марш и полностью очистили побережье Азовского моря от сторонников ДНР вплоть до границы с Россией, заняв город Новоазовск.

Потеря Мариуполя нанесла Новороссии тяжёлый удар — Донбасс лишился морского порта и возможности экспорта своей продукции морским путём. Кроме того, в Мариуполе и прилегающих районах проживало более 500 тысяч жителей и располагалось значительная часть мощных промышленных предприятий, в том числе такие гиганты как «Азовсталь», меткомбинат имени Ильича, «Азовмаш». Благодаря этому Украина вернула себе возможность производства танков и бронетранспортёров и окончания сборки уже начатых машин. Также в Мариуполь немедленно перебралась украинская донецкая областная администрация во главе с губернатором Сергеем Тарутой, областные управления СБУ и МВД.

Донецкое ополчение в этот момент занималось установлением контроля над границей с Россией. Стоит заметить, что украинские пограничники оказывали весьма серьёзное сопротивление, и продемонстрировали боевые качества на порядок лучше, чем у армейцев. И если в Луганске с трудом, но удалось «выдавить» пограничников в аэропорт, то в Донецкой области операция протекала в куда более тяжёлых условиях.

Планирование и руководство операцией против пограничного пункта пропуска «Мариновка» вновь осуществлял командир «Востока» Ходаковский. Легенда — та же самая, что и в донецком аэропорту: пограничники якобы деморализованы и желают сдаться. Операция позиционировалась, как сверхсекретная, но на неё почему-то берут журналиста западной газеты «Sunday Times» Марка Франкетти, который до этого три недели вместе с оператором жил в расположении ополченцев, располагая мобильной связью и выходом в интернет.

Буквально накануне начала операции, украинские подразделения выдвинулись в район Амвросиевки и оборудовали там блокпосты, а мобильная застава Донецкого погранотряда была переброшена в район «Мариновка». В результате, когда 5 июня бойцы батальона «Восток» приступили к операции, вместо деморализованных пограничников их встретила плотная стена огня.

Бойцы прибыли на позиции для атаки на БТР и грузовиках. И сразу при выгрузке попали под миномётный огонь противника. Опытный взгляд одного из ополченцев заметил на месте выгрузки пристрелочные колышки для миномётов. Бойцы «Востока» открыли ответный огонь по пограничникам из миномётов и тяжёлых пулемётов, однако попали под удар вызванного на помощь штурмовика Су-25, после чего штурм окончательно захлебнулся. Сбить Су-25 не получилось, так как из четырёх взятых на операцию ПЗРК (был учтён горький урок аэропорта) не выстрелил ни один.

В итоге «Востоку», потерявшему двух человек убитыми и 13 ранеными, а также БТР и несколько грузовиков, пришлось идти на прорыв в направлении России. Майкл Франкетти получил бесценный материал для западных СМИ — на территорию России беспрепятственно входит отряд ополченцев, что есть не что иное, как открытая поддержка Кремлём донецких «сепаратистов».

Надо отдать должное Франкетти, который сохранил объективность и, выступая в прямом эфире бандеровского шоу «Шустер Live», развеял многие домыслы бандеровской пропаганды. По его словам после пересечения границы бойцы «Востока» были задержаны российскими пограничниками, разоружены и корректно допрошены. Никакого панибратства между ополченцами и пограничниками не наблюдалось. К великому неудовольствию присутствовавших в студии Шустера, Саакашвили, Геращенко, Наливайченко и прочих бандеровских персонажей, Франкетти также развеял миф о сотнях русских и чеченских наёмниках в Донбассе. «Восток» по его словам в подавляющем большинстве состоит из местных украинцев, которые ощутили угрозу собственной жизни и защищают собственные дома от фашистов. Этому утверждению Франкетти можно доверять, так как он долгие годы освещал войны в Ираке, Афганистане, Чечне и знал, о чём говорил.

Ходаковский был в числе тех, кто перешёл на территорию России. Там он находится примерно четверо суток. После чего спокойно возвратился в Донецк. Несмотря на провал операции под Мариновкой, к началу июня почти вся украинская граница «рухнула», и вскоре с российской стороны пошёл нарастающий поток топлива, боеприпасов, добровольцев, вооружения.

Командование АТО и политическое руководство в Киеве не могло смириться с потерей луганского и донецкого участков государственной границы. Восстановление контроля над ней было одним из требований европейского сообщества для предоставления финансовой помощи Украине. Поэтому ещё в мае началась разработка плана приграничной операции, причём в основе своей она опиралась на опыт операций американской армии в правобережье Евфрата в Ираке.

Ударная группировка была сформирована из шести батальонно-тактических групп 24-й, 28-й, 51-й и 72-й механизированных (две группы), 79-й аэромобильной бригад, отряда 3-го полка спецназа, двух батарей 55-й артиллерийской бригады (буксируемые гаубицы Д-20 и Мста-Б), сводного отряда пограничников и курсантов Луганского, Донецкого, Одесского погранотрядов. Суммарная численность ударной группировки составляла порядка 4,5–5 тысяч человек, более 50 танков, 200 бронемашин, 30 миномётов, до 80 орудий и реактивных установок.

Планировался стремительный марш от Старобешево и далее вдоль границы по степной местности в условиях незначительного противодействия со стороны противника, не обладающего к тому же тяжёлым вооружением. Не ввязываясь в затяжные бои и штурмы городов и сёл, группировка сектора «Д» должна была путём выставления блокпостов и батальонных узлов обороны, перекрыть шесть основных трасс, связывающих Донбасс с территорией Российской Федерации. При этом все остальные второстепенные дороги и открытые степные участки попадали под прицел украинской артиллерии. Однако командование ВСУ и их американские советники, понадеявшись на тотальное превосходство в силах, существенно недооценили как силу сопротивления ополчения, так и особенности местности.

Ключевой высотой для контроля зоны проведения операции была Саур-Могила. И наступление вдоль границы необходимо было начинать именно с захвата этой высоты.

Саур-Могила — это огромный курган. В ясную погоду с него можно увидеть Азовское море, до которого без малого 90 км. Издревле на высоте находился казачий наблюдательный пост, предупреждавший о набегах на русскую землю татарской крымской конницы. Его сигнал дублировали другие посты, и известие об очередном набеге быстро доходило до Запорожской Сечи, откуда немедленно выступало казацкое войско. Именно здесь по преданию в бою с крымскими татарами погиб легендарный казак Саур, в честь которого и был назван курган.

Не случайно летом 1943 года Саур-Могила стала ареной ожесточённых боёв во время прорыва советскими войсками «Миус-фронта» — линии обороны вермахта по одноименной реке. Чтобы сдержать натиск Красной Армии, немцам пришлось задействовать свою элиту: 2-й танковый корпус СС, переброшенный с Курской дуги. Но русский солдат оказался крепче — Саур-Могила была взята, а мужество солдат и офицеров было увековечено возведённым на высоте мемориальным комплексом.

Вторым пунктом, необходимым для успешного развития украинского наступления, являлось село Дмитровка — ключевой узел коммуникаций (там находятся три моста через Миус, крайне необходимых для последующего снабжения ударной группировки).

Согласно первоначальным планам к началу июня Славянск должен был быть взят, а его гарнизон — уничтожен. После чего высвободившиеся украинские части и подразделения должны были развить наступление на Донецк с севера и сковать здесь основные силы ДНР, не позволив задействовать их против наступающих на юге частей и подразделений сектора «Д».

Но Славянск устоял, и ДНР получила возможность без помех использовать свои отряды на южном участке фронта. К началу июня ополченцы заняли город Снежное и Дмитровку, хорошо укрепившись в селе и подготовив мосты к взрыву. Тогда украинское командование приняло роковое решение — всё равно начинать операцию, а переправу через Миус наводить южнее возле населённого пункта Кожевня.

Наступление началось 12 июня, но сразу же «споткнулось» об упорное сопротивление ополченцев на Саур-Могиле, буквально накануне занявших эту стратегическую высоту.

Приказ взять курган и разместить там гаубичную батарею получила 4-я рота 79-й аэромобильной бригады, отряд 3-го полка спецназа под командованием майора Пугачёва, а также артиллерийская батарея. Всего порядка 200 человек, два танка, 7 БТР, 10 «КамАЗов» и несколько автомашин УАЗ и «Нива». Прикрытие с воздуха осуществляли два Ми-24 и штурмовик Су-25. И всё это против укрепившихся на высоте 20 ополченцев с одним БТР, одним АГС, двумя ПЗРК и двумя пулемётами.

Операцией командовал лично генерал Муженко и комбриг 79-й бригады полковник Алексей Шандар (Днепр), который явно не горел желанием посылать своих десантников в неизвестность. У бригады до этого времени были другие приоритетные задачи и разведка в направлении Саур-Могилы ею не велась. Поэтому на фразу Муженко: «Что вам ещё надо, полковник, для выполнения этой задачи?». — Шандар честно ответил: «Гробов мне не хватает. Дайте мне 200 гробов для её выполнения».

Выдвинувшийся к Саур-Могиле головной дозор спецназа сразу попал под огонь ополченцев, которые уничтожили автомашины УАЗ и «Ниву». Смог ретироваться только БТР-60.

Командир украинской батареи развернул одну гаубицу Д-30 на Саур-Могилу и информировал, что готов стрелять туда прямой наводкой. Туда же развернулись автомашины с закреплёнными в кузовах ЗУ-23—2. Завязался бой. Под прикрытием огня бронетехники и 82-мм миномётов, украинские десантники и спецназовцы предприняли несколько сумбурных пеших атак.

Не у всех защитников выдержали нервы. Три ополченца покинули позиции, вывезя на повреждённом БТР раненого механика-водителя. Остальные стояли насмерть. В том числе и командир отряда, получивший ранение обеих ног. На помощь ополченцам из Снежного направилось два танка, один из которых был подбит украинской стороной.

Вскоре позиции ополченцев атаковала пара Ми-24 и штурмовик Су-25. Один вертолёт удалось повредить из пулемёта, он задымил и сел в поле. По второму был осуществлён сдвоенный пуск ракет из ПЗРК «Стрела-2». И хотя низкая высота спасла Ми-24 от уничтожения, само наличие у ополченцев ПЗРК отбило у карателей всякое желание рисковать своей авиацией — больше вертолёт в тот день над Саур-Могилой не появлялся. Су-25 осуществил несколько заходов, но его прицельному огню мешала низкая облачность.

В тот день захватить Саур-Могилу противник так и не смог. После трёх часов боя, Муженко дал приказ отступать. В бою погибло два десантника, ещё 27 военнослужащих получили ранения. Было подбито два БТР и вертолёт. Потери защитников высоты вопреки ожиданиям оказались невелики — 5 раненых.

Тем временем ротно-тактическая группа 79-й бригады под командованием майора Семена Колейника (Браво) выдвигалась к Кожевне с задачей организовать переправу через Миус. Украинская колонна в несколько десятков единиц техники прошла Мариновку и слышала бой, который в это время завязался на Саур-Могиле.

Подойдя к границе, Колейник встретился с полковником погранслужбы Игорем Момотом, который вывел колонну десантников к реке между сёлами Червона Зоря и Кожевня. Однако здесь украинцев ждал неприятный сюрприз. Колейник связался с комбригом и доложил, что вопреки данным разведки слишком крутые обрывы у реки не позволяют поставить переправу, на что получил указание любым способом выполнить поставленную задачу. Пришлось подогнать танк, который, откинув отвал, начал равнять склон, что заняло несколько часов. В это время десантников начали обстреливать со стороны лагеря «Голубые Скалы» под Дмитровкой. Колейник развернул гаубичную батарею и начал подавлять огонь противника. Во второй половине дня переправа была установлена.

Задачу провести войска вдоль границы получил отряд 3-го полка спецназа под командованием подполковника Юрия Коваленко (Путник). Коваленко первым среди украинских военных перешёл Миус по наведённой переправе. За ним двинулась колонна десантников майора Колейника.

Одновременно на маршрут будущего движения колонны с вертолёта была высажена разведгруппа в составе 8 человек. При этом их десантировали днём (!) в районе, который полностью контролировался ополченцами. Немудрено, что разведгруппа была мгновенно окружена, приняла бой и в полном составе попала в плен.

Тем временем спецназовцы продвигались вперёд на двух БТР, вдоль основной трассы, прочёсывая посадки на случай возможной засады и… действительно её обнаружили. Ополченцы терпеливо ожидали переправившуюся колонну 79-й бригады и проморгали украинских спецназовцев, которые неожиданно атаковали их с фланга. Завязался бой, в котором погиб один спецназовец, восемь получили ранения. На помощь были вызваны два вертолёта Ми-24, которые совместно с артиллерией нанесли по позициям ополченцев огневой удар.

Прилетевший Ми-8, забрал всех раненых и убитого. В улетающую машину самовольно запрыгнули приданный десантникам авианаводчик и пограничник, который должен был вести группировку. В итоге к Дибровке десантники и спецназовцы добрались уже ночью, заняли высоту 185, которая позже стала известна как высота «Гранит».

После этого к переправе у Кожевни выдвинулись основные силы сектора «Д». Быстро выяснилось, что пропускная способность понтонной переправы явно недостаточна для сотен единиц техники и артиллерии. Украинская группировка с трудом «проталкивалась» на другой берег через «ниточку» переправы.

Ситуацию усугубляла плохая организация и неудовлетворительное состояние самой техники, которая постоянно выходила из строя не только из-за поломок, но и в результате дорожно-транспортных происшествий, возникавших вследствие низкой дисциплины на марше. За первую неделю операции батальонно-тактические группы 24-й, 72-й и 79-й бригад лишились до 60 % имевшегося у них (и без того немногочисленного) автопарка, фактически оставшись без автомобилей обеспечения. Только к 21 июня, когда ополченцы уже захватили пункты пропуска «Изварино», «Должанский» и «Успенка», части и подразделения ВСУ смогли накопить достаточно сил и средств на восточном берегу реки для продолжения наступления вдоль границы.

Продвижение пошло быстрыми темпами — противостоять натиску нескольких батальонно-тактических групп ополченцам было практически нечем. Группировка врага уверенно «пробивала коридор». На острие удара шли спецназовцы и десантники. 25 июня украинскими подразделениями было взято Дьяково, а 1 июля — Должанский и одноимённый пункт пропуска. После чего подразделения 72-й бригады вышли в район Свердловска.

В результате приграничное наступление привело к ощутимому успеху. Значительный участок границы был очищен от «сепаратистов», захвачено несколько пунктов пропуска и грузовиков с оружием. Но прорвавшаяся вперёд механизированная группировка так и не смогла полностью закрыть «окно» на границе. В руках ополчения остались пункты пропуска «Изварино» и «Червонопартизанск», через которые продолжалось снабжение Новороссии.

1 июля, после прекращения действия объявленного Порошенко перемирия, боевые действия возобновились в полном объёме. Засунутая в приграничную «кишку» украинская группировка, получив в качестве усиления подошедшие подразделения 30-й механизированной бригады, продолжила попытки овладеть пунктом пропуска «Изварино». Бои носили ожесточённый характер — число убитых и раненых с обеих сторон быстро перевалила за сотню. Украинские войска и пограничники находились буквально в нескольких километрах от пункта пропуска, но взять его им так и не удалось.

Последним успехом противника стал захват 11 июля силами спецназа 3-го полка при поддержке бронетехники 72-й бригады пункта пропуска «Червонопартизанск». Это был предел того, чего смогли добиться каратели за месяц приграничной операции.

После этого украинская группировка остались стоять на своих позициях в так называемой «Южной клешне». Согласно ранее разработанному плану войска и артиллерия размещались в спешно создаваемых опорных пунктах, в промежутках между которыми действовали мобильные отряды пограничников, десантников и спецназовцев с задачей наводить на обнаруженные цели артиллерию. Однако дефицит горючего и боеприпасов, плохое состояние дорог уже начали сковывать действия сектора «Д».

Стремясь упрочить своё положение, украинские войска всё настойчивее пытались выбить ополченцев из Саур-Могилы. Однако атака на высоту 6 июля силами батальона «Азов», который после взятия Мариуполя освободился для фронтовой работы, успеха не принесла. При штурме батальон понёс большие потери и был отозван из зоны боевых действий на переформирование.

Одновременно с началом приграничной операции сектора «Д», перешёл к активным боевым действиям в Луганской области и сектор «А». Однако начало боевых действий на этом участке Восточного фронта началось для украинской стороны с весьма ощутимой потери — 14 июня при посадке в луганском аэропорту был сбит военно-транспортный Ил-76.

Как уже упоминалось, с апреля месяца луганский аэропорт контролировали десантники 80-й аэромобильной бригады и спецназ 8-го полка ГУР Генштаба. В сам аэропорт ополчение не совалось, но постепенно выставляло блокпосты вокруг него, в результате чего у десантников начались проблемы с продовольствием, так как ездить за водой и продуктами в соседние сёла стало небезопасно. Тогда руководство карательной операции активно задействовало для снабжения войск силы военно-транспортной авиации.

Очередной такой рейс был совершён 5 июня — два Ил-76 с бортовым номером N76432 и N76777, доставили в луганский аэропорт 60–80 человек личного состава и оборудование для обеспечения собственных полётов.

При этом СБУ, военная разведка и десантники неоднократно указывали командованию АТО на опасность таких рейсов. Всем было понятно, что доставка грузов по воздуху является смертельным риском, так как ополченцы уже больше месяца активно применяли на фронте ПЗРК, сбили несколько вертолётов и «достали» даже самолёт-разведчик Ан-30.

Но что было делать? Блокированный аэропорт постоянно нуждался в продуктах, боекомплекте, пополнении. Попытка пробить к окружённым десантникам сухопутный коридор окончилась тяжёлыми потерями и ничего не дала. Для обеспечения же полной безопасности полётов был необходим контроль всех аэродромных объектов, взлётной полосы и посадочной глиссады, а также близлежащей территории в радиусе минимум 20 километров. Своими слабыми силами в аэропорту десантники не могли этого сделать. Более того, ситуация к тому времени уже накалилась настолько, что было принято решение вообще отойти с близлежащей территории и занять круговую оборону непосредственно возле терминала и ВПП, дабы не терять людей.

Поэтому так и летали — все на нервах, в постоянном напряжении и страхе. Во время полётов все находящиеся на борту (и экипаж, и десантники) не отрываясь смотрели вниз, напряжённо ожидая пуска с земли. В результате 14 июня произошло то, что должно было рано или поздно произойти.

В ту ночь в аэропорту ждали сразу три Ил-76, которые должны были доставить роту десантников 25-й бригады, несколько БМД и боеприпасы.

Первым на посадку пошёл головной Ил-76 под управлением командира 25-й бригады транспортной авиации полковника Дмитрия Мымрикова: «Мы не повторялись, заходили каждый раз с разных сторон, с разных направлений; и сказать, что это была обычная глиссада, было бы неправильно. Самолёт вёз груз, технику, люди, потому посадку выполняли с повышенной вертикальной скоростью, не как обычно 3–4 метра в секунду, мы падали 12–15, а то и 20 метров в секунду. Вот так мы садились. Тем более, аэропорт был без электричества. Вы себе такую посадку представляете? Я в чёрное пятно падал. Даже фары не включал. Попросил десантников, чтобы они подсветили светом фар автомобилей торец взлётной полосы, и на этот торец я и сел.

Мой самолёт был серый, выкрашенный после капремонта. Его в небе было не видно. Садились без огней. Даже наши увидели самолёт, когда я его уже посадил. Но ночь была лунная, а «Илы» наши белые, их в небе видно было хорошо. Потому не успела та группа россиян нас сбить. Пропустили. Думали, что меня на взлёте возьмут. А по второму они свелись чётко.

Я сел и контролировал заход второго самолёта, давал ему команды. Он полосу увидел и на момент стрельбы по нему был в крене. Первая ракета ушла, не попала в него, вторая попала, и потом его просто разрезали огнём зенитных установок. Характерные трассирующие снаряды, их было видно хорошо. Работали ЗУ, от них такие характерные красные трассера. Работали, видимо, бронебойно-зажигательными. Там работали со всех видов вооружения, но ЗУ было очень видно. Самолёту перебило крыло, механизацию в нём (она там очень мощная). С одной стороны подъёмная сила была больше, с другой — меньше, и его перекинуло на спину — и сразу упали. Упали на удалении 6 км 666 м от КПП. Символично так, одни шестёрки…»

Жертвой удачного пуска оказался Ил-76 (N76777) в котором погибли все 40 десантников 25-й бригады и 9 членов экипажа во главе с подполковником Александром Белым. Позже на месте пуска нашли три пусковые трубы ПЗРК «Игла». Два ПЗРК были отстреляны, а один оказался технически неисправен (ракета осталась в пусковой трубе).

Третий Ил-76 шёл в удалении и находился на безопасном расстоянии. Несмотря на помехи в связи, ему удалось передать приказ уходить обратно.

— Столб огня был такой, как при атомном взрыве — гриб один, потом второй, — вспоминает командир экипажа Ил-76 Александр Пасиченко. — Конечно, я знал, что никакой снаряд не может дать такой эффект, так мог сдетонировать только авиационный керосин. В Луганске дозаправка была невозможна, поэтому у нас было по 26–27 тонн топлива. И наши подозрения подтвердились, когда спустя почти пять минут в эфир вышел командир первого борта: «Уходи! Уходи! Саня погиб — уходи!».

Сразу после гибели Ил-76 на место падения прибыли десантники и мгновенно оцепили периметр, выставив три БТР. От самолёта ничего не осталось, кроме хвоста. Колёса, лохмотья обшивки. Все три БМД из алюминиевого сплава в пожаре просто расплылись. Десантники собрали и подорвали неразорвавшийся боекомплект, вывезли некоторые тела погибших и оба «черных ящика». После чего отступили в аэропорт. Затем уже на место падения прибыли ополченцы и журналисты. Сделали множество снимков, собрали оставшиеся тела погибших.

Катастрофа Ил-76 нанесла противнику крупнейшие на тот момент потери. Президент Украины Порошенко был вынужден объявить 15 июня днём траура по всей Украине. Останки погибших вечером 18 июня при содействии Игоря Безлера были переправлены через линию фронта и переданы представителям 25-й воздушно-десантной бригады.

Почти одновременно с гибелью Ил-76, 24-й батальон территориальной обороны «Айдар» перешёл к активным наступательным действиям и захватил у ополченцев городок Счастье.

Надо отдать должное врагу — «Айдар» был единственным территориальным батальоном, кто непрерывно находился на передовой, в отличие от того же «Азова» или «Днепра». С боевым духом и ненавистью к русским у айдаровцев также было всё в порядке — они проявляли наибольшее упорство в наступлении и обороне, отличались особой жестокостью и были нечувствительны к потерям.

Комбат «Айдара» Сергей Мельничук ещё на Майдане научился ловко зарабатывать, обворовывая своих сотоварищей. Он не пользовался особым авторитетом и изначально боевики «Айдара» воспринимали своим командиром заместителя Мельничука, «афганца» Валентина Лихолета (Батя), которого искренне уважали. Как вспоминал один из айдаровцев: «Он мне рассказывал, как однажды их рота попала в окружение (в Афганистане — авт.) и они месяц отбивались, пока не подоспела подмога. Продукты закончились, у них началась цинга, но они не сдались».

В итоге конфликт между Мельничуком и Лихолетом вылился на уровень вооружённых стычек внутри батальона. Но так как финансовое обеспечение батальона было полностью в руках Мельничука, то в итоге он «подмял» батальон под себя. Для Мельничука регулярно составлялись списки предпринимателей, фермеров, чиновников с целью завладения их имуществом и иными ценностями. При этом львиная доля добычи шла в карман спонсора и негласного хозяина батальона — Коломойского.

На территории элеватора в селе Половинкино Мельничук оборудовал камеры для содержания пленных, склад, где хранил награбленные у населения материальные ценности и учредительные документы предприятий, «отжатых» у местных бизнесменов. Отдельно хранились документы на сельскохозяйственные предприятия севера Луганщины. Здесь же велась «чёрная бухгалтерия» с отчётами по продаже зерновых культур предприятиям Воронежской и Ростовской области. Отдельно нужно отметить чудовищные объёмы торговли оружием, которую вёл «Айдар».

Не брезговал Мельничук и торговлей пленными. «Айдар» покупал живой товар у других украинских частей за 50, 100, иногда даже 1000 долларов, чтобы затем перепродать втридорога. Таким образом, у 25-й воздушно-десантной бригады были куплены 18 раненых ополченцев из батальона «Восток», среди которых был знаменитый сербский снайпер Деян Берич (Деки). Конечная цена за свободу Берича составила уже 19 тысяч долларов. Его друзья собрали деньги и выкупили его в районе Харькова.

Но вообще «айдаровцы», с пленными не церемонились. На их совести десятки хладнокровно убитых ополченцев и мирных жителей, причём убитых зверскими способами. Поэтому они никогда не распространялись перед журналистами о количестве захваченных ими людей.

Глядя на своего предприимчивого командира старались не отставать и рядовые боевики. Любой боец батальона знал простую истину — Петрович имеет свою долю со всего. Если ты хочешь что-то где-то там замутить, то мути, но не забывай, что Петрович — это твоя «крыша», с ним надо прийти и поделиться, тогда все будет нормально. Каратели «Айдара» свободно ездили по стране и обкладывали данью села, требуя собирать для батальона крупные суммы денег, отдавать авто — «мы же вас защищаем».

1 июня четыре боевика батальона пошли «на дело» в посёлке Троицкое, ограбив квартиру местного жителя. Однако на въезде в Сватово автомобиль с награбленным и самим бандитами был задержан сотрудниками ГАИ. На следующий день 50 боевиков «Айдара» прибыли в Сватово и угрожая оружием, потребовали освобождения своих бойцов. Не вышло. Выпустили их только 1 июля. Поговаривают, просил лично Турчинов.

В рядах «Айдара» воевало и несколько женщин. Имя одной из них — Надежды Савченко, теперь знает каждый. Честно говоря, не очень хочется останавливаться на биографии этой бандеровки, но она поможет нам понять дальнейший ход событий, развернувшихся под Луганском.

Родилась Савченко в Киеве, в 1981 году. После окончания школы получила вполне женскую специальность модельера-дизайнера, затем год отучилась на факультете журналистики киевского ВУЗа. Но учёба ей быстро наскучила — хотелось денег, известности, власти. Савченко бросает учёбу и поступает по контракту в ряды ВСУ, начав свою военную карьеру радисткой в железнодорожных войсках. Затем подписала контракт на службу в 95-й аэромобильной бригаде, когда там формировался первый контрактный батальон. В 2004–2005 годах принимала участие в миротворческой миссии в Ираке, где прослужила шесть месяцев стрелком 3-й роты 72-го механизированного батальона.

В Ирак её брать не хотели, и включили в состав батальона только после личного указания подполковника Матижева. Так Савченко добилась известности — стала первой женщиной в армии, которая состояла на должности стрелка. До этого женщины были только врачами, переводчиками, поварами. Однако из Ирака её с позором вернули на Родину за систематические нарушения воинской дисциплины и действия, провоцирующие местное население.

После возвращения из Ирака украинская «солдат Джейн» поступила в Харьковский университет Воздушных сил имени Кожедуба, на что получила разрешение лично от министра обороны Анатолия Гриценко.

Вообще-то на Украине женщинам запрещено летать на военных реактивных самолётах. А это значит, что министр обороны не просто заставил ректора института зачислить Савченко в курсанты, вопреки её слабым показателям при вступительных экзаменах, но ещё и нарушил нормативы своего же ведомства. Да и сама Савченко явно переоценила свои силы — дважды её отчисляли из университета как «непригодную к вылетам в качестве лётчика», но она дважды восстанавливалась и в 2009 году все-таки закончила университет. Правда, уже не как лётчик-истребитель, а как штурман-оператор Ми-24. Поэтому вопреки мифам никаким лётчиком Савченко не является. Стоило ли нарушать закон и допускать её к учёбе, если в результате с неё все равно не вышло боевого лётчика?

Савченко несколько раз засветилась во время событий на Майдане, уговаривая майданных боевиков прекратить насилие и разойтись. Делала она это конечно не по доброте душевной. Просто в тот момент власть Януковича наряду с «Беркутом» задействовала против майдановцев десятки подобных агитаторов, которые проникали в среду протестующих и стремились разложить их движение изнутри, получая за это неплохие деньги. Есть видео, где во время беспорядков она прячется за спинами бойцов «Беркута». То есть, никакой революционности или майданного духа в ней и в помине не было, а была работа офицера ВСУ на государство.

Тот факт, что после Майдана в качестве очередного места «службы» Савченко выбрала именно батальон «Айдар» красноречиво говорит о моральных качествах этой женщины. В батальоне «Пуля» командовала разведротой и запомнилась пленным, как садистка с большим клубком психолого-психиатрических проблем. Отношение к ней со стороны сослуживцев было противоречивое. Многие при упоминании о ней не скрывали раздражения. Мол, делала, что хотела, никого не слушала.

— Еб#утая баба, корчила из себя солдата Джейн, а из-за неё ребят покрошили, ей-то пофартило ещё, — высказался один из айдаровцев.

Находившийся в это время в плену у «Айдара» луганский священник Владимир Морецкий также прекрасно помнил Савченко. По словам протоиерея, его и других ополченцев, захваченных 25 мая в посёлке Новоайдар, боевики жестоко пытали. «Нас привезли к карателям в расположение, все сбежались. В том числе и Савченко под позывным «Пуля». Именно она била нас по детородным органам, топтала, прыгала. Предлагала продать на органы — ей запретили. Потом расстрелять — опять запретили. Тогда выкинуть при перевозке из вертолёта (а нас везли с мешками на головах) — «как раньше» — приговаривала она. Уж не знаю, что значит «как раньше» — видимо, было и такое. Но и на это её сослуживцы не согласились…

Помимо неё были ещё три девчонки: одна из Прибалтики со скандинавской челюстью, вторую потом переодетую видели в Луганске. Савченко же была самой агрессивной, настоящей мужененавистницей. Не какая-нибудь шизофреничка, но с явными садистскими наклонностями».

Но вскоре для батальона пришло время отставить пытки пленных и разбой. В ночь с 13 на 14 июня батальон начал боевые действия в районе городка Счастье, которое почти вплотную примыкает к Октябрьскому району Луганска. Здесь имеется Луганская ТЭС и стратегически важный мост через реку Северский Донец способный выдержать тяжёлую бронетехнику.

На дело пошли 52 боевика. Войдя в город, им удалось захватить автомашину с командиром местных ополченцев Сергеем Ниеш-Папа (Батя), его сыном Дмитрием и Сергеем Новоточиновым. Их переправили на базу «Айдара» в Половинкино, где пять дней пытали и мучили. 18 июня Дмитрия и Сергея расстреляли. «Батю» забили до смерти.

Незаметно подкравшись с тыла к блокпосту на въезде в город, боевики обстреляли его из гранатомётов и «нахрапом» пошли в атаку. Ополченцы никак не ожидали атаки с тыла, пытались отстреливаться, но при появлении первых убитых ударились в панику и побежали. В плен каратели никого не брали — раненых добивали на месте. Хирург «Айдара» тогда получил прозвище «Доктор Смерть». Он подошёл к ополченцу, который уже «исходил», и начал рыться в своей сумке с лекарствами. Потом посмотрел на него и говорит: ну нет у меня для тебя лекарств, и добил его из автомата.

Согласно утверждению айдаровцев в результате боевой операции были «ликвидированы не менее 58 боевиков и наёмников», ещё 100 получили ранения. Потери батальона составили 4 человек ранеными и ни одного — убитым. «Айдар» занял Счастье, мост через реку Северский Донец и самое главное — Луганскую ТЭС, обеспечивающую теплом и светом весь Луганск и его окрестности. В захваченном городе Мельничук установил единоличную власть в лице военной администрации. Сотрудникам ОБСЕ доходчиво объяснили, что это вынужденная мера, поскольку «правоохранительные органы коррумпированы, а гражданская власть работает неэффективно».

Днём 14 июня украинские Ми-24 совершили вылет по уничтожению оставшихся блокпостов ополчения возле города. Один Ми-24 был повреждён, загорелся и совершил аварийную посадку у Весёлой Горы. Позже появлялись сообщения, что он был добит огнём из 82-мм миномётов. Правда фотографий уничтоженного вертолёта на сегодняшний день так и не появилось.

16 июня «Айдар» вместе с частями Нацгвардии подошёл к посёлку Металлист (пригород Луганска) и выставил блокпосты. Ночью в районе посёлка начала окапываться армейская миномётная батарея у которой почему-то отсутствовало боевое охранение.

Ополченцы решили не упускать такого случая и выдвинулись на захват батареи. Однако в районе гольф-клуба их заметило боевое охранение блокпоста «Айдара» в результате чего произошёл встречный бой. При этом ополченцы превосходили карателей по численности в три раза (30 бойцов против десятка «айдаровцев»). Поэтому всю ночь и утро комбат «Айдара» Мельничук лично отправлял им на помощь своих боевиков, вывозя их к месту боя из Счастья небольшими партиями на автомашине (всего таким порядком было переброшено 30 человек). Туда же приехала и Надежда Савченко (Пуля).

Бой в районе Металлиста продолжался до утра 17 июня, когда Мельничук связался с двумя артиллерийскими батареями у Весёлой Горы и попросил их обстрелять территорию гольф-клуба. Попав под огонь артиллерии, ополченцы начали отступать, миномётная батарея была спасена от захвата, а «айдаровцы» двинулись вперёд. К месту боя подошёл танк Т-64, «Пуля» с несколькими бойцами сели на его броню и поехали в гольф-клуб. Оттуда она позвонила Мельничуку и попросила остановить огонь по гольф-клубу, потому что они уже находятся там.

Тем временем на захват Металлиста выдвинулась смешанная бронегруппа десантников на двух БТР и солдат 128-й горно-пехотной бригады на двух БМП. Ехать было всего полтора километра, но в районе села Стукалова Балка каратели неожиданно наткнулись на противотанковую позицию луганских ополченцев. Русские бойцы не растерялись — сначала расстреляли оба передовых БТР. А когда на место боя выехало три украинских БМП, их также подбили.

На помощь попавшим в засаду от гольф-клуба выдвинулась Савченко на танке. Около 9.30 она вновь позвонила Мельничуку по телефону, сказала, что с ней раненые бойцы из тех, кто попал в засаду, и нужна помощь.

Именно в этот момент было снято известное видео о разгроме батальона «Айдар». Хотя никакого «Айдара» на месте боя тогда ещё не было — разбиты были десантники и армейцы. Ильюшей, которого русские бойцы пытались спасти и поили водой, оказался солдат Илья Валявский из 80-й бригады. С его БТР не уцелел ни один человек — все 9 десантников во главе со старшим лейтенантом Файфурой были перебиты возле подбитой машины.

Украинский танк сумел добраться до посёлка Металлист. Однако здесь его повредили и обездвижили огнём. Снайперы ополчения «ослепили» экипаж, разбив стёкла триплексов и приборов наведения. Танкисты пытались подавить огонь противника, стреляя наугад, но тщетно. Экипажу было предложено сдаться, после чего механик-водитель и наводчик выбрались из танка, но были застрелены командиром боевой машины. Предложение сдаться самому он отверг и подорвал себя гранатой внутри боевой машины. Однако боезапас при этом не детонировал, топливо не воспламенилось, позже танк был отремонтирован и включён в состав луганских сил.

Украинская артиллерия в это время, по просьбе комбата «Айдара», обстреляла блокпост ополченцев перед Металлистом у поста ГАИ. Её огонь разбил установленные на дороге две амфибии ПТС-2 и накрыл российскую съёмочную группу ВГТРК в составе звукорежиссёра Антона Волошина и корреспондента Игоря Корнелюка. Оба они погибли.

Тем временем ополченцы на месте засады у Стукаловой Балки сумели завести трофейные бронемашины и развернуть их поперёк дороги стволами в сторону противника. Был полдень. В этот момент к украинской бронетехнике подъехало две гражданских автомашины — в одной была Надежда Савченко, а в другой — два карателя из «Айдара». Савченко и её подельники решили, что бронегруппа сумела отбить нападение «сепаров» и спокойно ехали к «своим», совершенно потеряв бдительность. Всех их взяли в плен.

Вслед за ними на место боя прибыло около 30 айдаровцев, усиленные двумя БТР 80-й бригады, которые комбат Сергей Мельничук сумел выбить на усиление. Около поворота на Стукалову Балку продвижение «Айдара» остановили плотным огнём из трофейной бронетехники. Однако каратели вызвали на подмогу огонь артиллерии и вертолёты. Бой продолжался до вечера, когда «Айдар» занял позицию ополченцев на месте засады. Там стояли подбитые днём два БТР и две БМП (одна из них сгоревшая). «Айдаровцы» продвинулись вплоть до Металлиста, но командование сектора приказало им отойти.

Всего в ходе боя 17 июня погибло 17 украинских военных и карателей «Айдара», ранено 27 (в том числе Валентин Лихолет). В плен попало восемь человек, среди них — Савченко. Пленных айдаровцев и десантников потом отдали, но одного из карателей Николая Чепигу зарезали. Савченко была переправлена в Россию и посажена в тюрьму за убийство российских журналистов. В 2016 году она получила 22 года колонии общего режима и была возвращена на Украину в обмен на двух российских военнопленных.

Командование АТО и сектора «А», раздосадованное неудачным боем и тяжёлыми потерями, обвинило «Айдар» в неподчинении приказам и отдало приказ о расформировании батальона. Со своей стороны Мельничук обвинил генералов в «сливе» информации противнику. Порошенко пришлось лично вмешаться в конфликт и защитить батальон. «Айдар» был отведён на свою базу в Половинкино и временно выбыл из строя из-за тяжёлых потерь и ранения «Бати». Раненого Лихолета не кем было заменить, поэтому каратели ждали, когда он вернётся из госпиталя. Пока лишь небольшие группы батальона уходили на разведку непосредственно в Луганск.

29 июня боевики «Айдара», совместно с «побратимами» карательных батальонов «Днепр-1», «Донбасс» и «Совета сотен Майдана» провели совместный митинг в центре Киева, потребовав от Порошенко прекратить недавно объявленное перемирие, ввести в стране военное положение и выдать достаточное количество оружия добровольческим батальонам. В результате уже 1 июля боевые действия возобновились в полном объёме…

Общая ситуация в Новороссии к тому времени выглядела следующим образом. Группировка сил АТО сумела занять большую часть Луганской области и вплотную приблизиться к северным пригородам Луганска. Также под контроль «Збройных сил» попала западная часть Донецкой области, Мариуполь и весь южный участок границы с Россией вплоть до пункта пропуска «Изварино». Но главные изменения обстановки произошли в районе Славянска, давно ставшего своеобразным символом войны для обеих сторон.

После того как 19 июня украинские войска прорвали фронт под Ямполем и начали охват Славянска, город фактически оказался в полном окружении. Единственная свободная дорога на «Большую землю» проходила через Николаевку, небольшой городок в 12 километрах от Славянска.

2 июля на штурм Николаевки была брошена полнокровная батальонно-тактическая группа при поддержке 100 единиц бронетехники, в том числе около 30 танков. Выдержать удар такой силы ополченцы не могли. Тем более что из имеющихся у них 26 гранатомётов не сработал ни один. Каратели начали равнять городок артиллерией, «Пионами», «Тюльпанами», «Смерчами», «Градами» и «Ураганами». Били так, что к моменту завершения осады на Карачуне насчитали 16 тысяч (!) гильз от орудий калибра 122-мм. Основная часть этих снарядов была израсходована именно в последние дни сражения.

Никто в Николаевке не ожидал такого обстрела. Потери населения были огромны, так как некоторые подъезды в пятиэтажках попросту сложились. Огнём украинской артиллерии был также подожжён склад мазута на Николаевской ТЭС — чёрный дым валил два дня, пропитав всю округу запахом гари. И это при том, что все позиции ополчения специально находились вне жилых кварталов, чтобы не подвергать опасности мирных людей.

Полуразрушенный город украинские войска брали по двум направлениям: через промышленную зону заходили десантники 95-й и 80-й бригад, а через жилой сектор — Нацгвардия и батальон патрульной службы милиции особого назначения «Киев-1». И всё же упорное сопротивление ополченцев не позволило противнику взять город с налёту. Пришлось занять оборону и продолжить зачистку на следующий день. При этом «Киев-1» оказался настолько деморализован, что отказался идти в бой и в дальнейшем привлекался только для зачистки.

В ночь со 2 на 3 июля командиры ополчения с позывными «Минёр», «Беркут», «Чечен» и «Филин» бросили свои позиции и бежали в Енакиево, обманом уведя из города 120 своих бойцов. Это было откровенное предательство, так как беглецы не только сняли минные поля перед своими позициями, но и заминировали своё бывшее расположение, куда наутро пришли ополченцы! Кроме того, оказалось что за всё время боёв расположение отряда «Минёра» ни разу не подвергалось обстрелу украинской артиллерии и миномётов. Рядовой состав не подозревал об их предательстве. А когда выяснилось, что уход из Николаевки был осуществлён без приказа Стрелкова, некоторые бойцы попытались вернуться на позиции. Но сделать это удалось всего пятерым.

Из-за предательства «Минёра» в обороне образовалась брешь, о чём немедленно был проинформирован противник и утром 3 июля через эту брешь в город зашла колонна ВСУ — БТР, танки, «Смерчи» и «Ураганы», автобусы с пехотой. Всё, что бойцы «Моторолы» могли противопоставить обнаглевшим от безнаказанности карателям это одно противотанковое ружьё. Колонна техники шла на значительном расстоянии от позиции бойцов, уничтожить удалось лишь свернувший в «зелёнку» джип.

Войдя в Николаевку Нацгвардия шаг за шагом занимала беззащитные жилые сектора, десантники бились в промзоне. Противостоять им было практически некому — с других направлений в город удалось перебросить всего 25 человек различных подразделений. Они делали, что могли. Но силы были неравны и город пришлось оставить. При этом тяжёлое ранение получил комендант города «Мачете».

В штурме Николаевки активно участвовала украинская авиация. Штурмовики Су-25 впервые применили здесь 250-кг и 500-кг свободнопадающие бомбы. Однако славянскому гарнизону удалось нанести бандеровским люфтваффе новые потери.

Первым в районе Семеновки был подбит разведчик Су-24МР (11 жёлтый) под командованием подполковника Булацика. По его машине было произведено сразу 4 пуска из ПЗРК. Одна ракета попала в двигатель, но лётчик сумел погасить пламя. С одним работающим двигателем самолёт пролетел ещё 300 км и сумел произвести аварийную посадку на аэродроме Миргород. Во время посадки Су-24 вновь загорелся, но аэродромным службам удалось сбить пламя. Долгое время считалось, что после столь тяжёлых повреждений машина была списана, но вопреки предположениям к 2016 году её всё-таки восстановили. За спасение ценного самолёта экипаж был награждён орденами Богдана Хмельницкого III степени.

Вслед за Су-24 ракету «словил» штурмовик Су-25М1 (06 синий). Он сумел «доковылять» до Днепропетровска, но при посадке на аэродром машину стало уводить в сторону, после чего лётчик Александр Дякив принял решение катапультироваться. Самолёт упал в районе ВПП и полностью разрушился. Это была первая официально признанная Киевом потеря штурмовика Су-25.

С потерей Николаевки снабжение Славянска полностью прекратилось. Украинские войска немедленно начали окружать периметр осаждённого города колючей проволокой, минными полями, устанавливать новые батареи. Всё шло к тому, что Славянск с оставшимся 40 тысячами измученного осадой населения без всякого штурма просто будет стёрт с лица земли артиллерийским огнём и обречён на голод и вымирание, без медикаментов, без продовольствия.

Уже три месяца Стрелков ждал со стороны карателей решительного штурма. Ждал как повода для ввода миротворческих сил российской армии, ждал, как возможность нанести противнику неприемлемые потери. Штурм Николаевки показал, что рассчитывать на это не стоит. Не было никакого штурма — было безжалостное уничтожение мирного города артиллерией и авиацией, и зачистка. Для оставшихся в Славянске жителей такой способ «штурма» был равен смертному приговору.

Попав в полное окружение стали подсчитывать оставшиеся боеприпасы. К тому времени почти все свои мины славянский гарнизон расстрелял в ожесточённых боях под Ямполем и Николаевкой (около 1000 штук). Ещё 400 мин было уничтожено удачным попаданием украинской артиллерии 8 июня. В итоге на 11 миномётов осталось всего по 5–6 мин на ствол. К двум оставшимся на ходу «Нонам» (третья вышла из строя окончательно) имелось всего 60 снарядов, к двум исправным танкам Т-64 — 40 снарядов. Имелось 3 БМП, 2 БМД, БТР-Д с установленной ЗУ-23—2. Но и к ним ощущался дефицит боеприпасов. Мало было гранатомётов и ПТУР. Да и те, что имелись, были с украинских складов с просроченными сроками хранения, что самым губительным образом сказалось при обороне Николаевки. Более-менее нормально было с боеприпасами к стрелковому оружию, но автоматами нельзя остановить танки.

Деблокирующего удара извне ждать также не приходилось — в Горловке и Донецке просто не было таких сил, что смогли бы пробить кольцо окружения и разблокировать Славянск. Вопрос стоял просто: или отдать город или сидеть в осаде до последнего и погубить тысячи его защитников и мирных людей. При этом в любом случае сдача славянских позиций неминуемо означала потерю значительного пространства с массой дружественного для ДНР населения.

По словам Стрелкова Москва была категорически против оставления города, по-прежнему обещая, что помощь вот-вот подойдёт. Весь июнь Стрелков ждал выполнения этих обещаний и ничего не дождался. Его доводы о бессмысленности сидения в Славянске без помощи «Большой земли» пропускались мимо ушей. А после того, как в конце июня из Славянска были отозваны все российские журналисты, к Стрелкову окончательно пришло понимание — его и наиболее боеспособных идейных бойцов просто приговорили героически умереть. После гибели Славянска скорее всего немедленно бы поднялась целая информационная волна — дескать дальнейшее вооружённое сопротивление бесполезно, хватит кровавых авантюр и Донбассу надо возвращаться обратно в состав Украины.

Утром 4 июля решение было принято. Прорыв. Причём как можно скорее — в тот же день, в 23 часа. Это позволяло до минимума сократить опасность утечки информации. Даже вечером 4 июля, когда из Славянска в Краматорск ушёл весь тыл и госпиталь, основная масса бойцов ещё пребывала в неведении. Провожая госпиталь медперсоналу было заявлено, что гарнизон остаётся в Славянске до конца, прощайте, помните нас…

Отход было решено организовать в два этапа. Сначала ополченцы пробивались в Краматорск, где кольцо окружения пока было неплотным, а затем вместе с местным гарнизоном выходили дальше на юг: к Горловке и Донецку. К Мозговому в Лисичанск пробиваться было бесполезно — в районе Ямполя находилась сильная группировка украинских войск, пробиться через которую славянский гарнизон был не в силах.

План предусматривал отвлекающий удар силами бронегруппы по блокпосту № 5 украинских войск на стеле Славянска, в то время как основные колонны должны были уйти полями.

В 11 утра Стрелков вызвал к себе единственных оставшихся в городе корреспондентов «Лайф-Ньюс» и дал им «горячее» интервью. Он прямо обвинил Россию, что она не хочет помочь русским Донбасса воссоединиться со своим народом. «Мы будем сражаться, но нам очень нужна помощь» — закончил он.

После ухода журналистов Стрелков вызвал к себе коменданта города и приказал строить третью линию обороны уже непосредственно в самом Славянске, вокруг здания СБУ. Только за два часа до выхода Стрелков собрал совещание командиров и начал его со слов о том, что в связи с невозможностью удерживать Славянск и необходимостью защитить Донецк этой ночью мы выходим. Держался он строго, с выправкой, говорил чётко, грамотно, демагогию не разводил. Сразу и без обиняков предупредил — жертвы при прорыве неизбежны. Далее всем комбатам и ротным были указаны точное время и место сбора в колонну на марш, отданы отдельные приказы о создании групп флангового прикрытия колонны. В глубине души все уже ждали от Стрелкова нечто подобного, поэтому на совещании никто не задавал вопросов. Беседа перешла к уточнению численности бойцов, снабжению транспорта топливом, учёта имеющегося оружия и боезапаса. Всего насчитали 1824 бойца плюс семьи.

Для такого каравана с массой гражданских требовалось значительное количество топлива и машин. Из-за нехватки горючего и механических поломок пришлось бросить некоторую часть бронетехники. В Славянске, Краматорске и Константиновке были оставлены легендарная «Нона» с неисправной ходовой частью, «раскулаченный» на запчасти Т-64БВ, памятник ИС-3, инженерная машина ИМР-2 и штабель неисправных противотанковых ракет, которые позже украинское ТВ с гордостью демонстрировало в качестве трофеев. Все мобильные телефоны самого Стрелкова и командиров ополчения остались включёнными на своих КП, чтобы СБУ не смогло отследить их перемещение.

Рядовые ополченцы были оповещены о прорыве за час до выхода и испытали настоящий шок. Ведь подавляющая часть бойцов была местными жителями, для них сдача города означала оставление на милость карателей родных очагов и отеческих могил. Только авторитет Стрелкова сохранил дисциплину. Люди верили ему безоговорочно.

Для выхода была выбрана единственная плохонькая просёлочная дорога в небольшом коридоре между захваченной Николаевкой и украинскими войсками блокировавшими Славянск с востока. Днём 4 июля на этой дороге даже появился временный блокпост украинских сил, который через два часа снялся и ушёл на прежние позиции, видимо опасаясь ночного нападения. На будущий маршрут отхода была выслана разведгруппа которая, разбившись на пары, оседлала дорогу с обеих сторон и обеспечила её прикрытие. Разведчики вели наблюдение и одновременно должны были выполнить роль регулировщиков, которые направят колонны по нужному маршруту.

Из Краматорска навстречу разведчикам выдвинулась группа бойцов из отряда «Хмурого». Сотовая связь не работала, а раций не хватало, поэтому на точке встречи спонтанно произошло несколько коротких «дружественных» перестрелок. Одновременно краматорский гарнизон, отвлекая на себя внимание карателей, обстрелял Карачун из имеющихся у него двух ЗУ-23, двух БМП и БТР.

И всё же сохранить в тайне готовящийся прорыв не удалось. Уже упоминавшийся украинский шпион Игорь Лукьянов (Маклауд) смог предупредить своих о предстоящем прорыве «сепаров».

Впрочем, слово ему самому: «Главную информацию — расположение войск, численность и время выхода группировки из Славянска — собирал и передавал постепенно. Численность — 1824 человека — узнал случайно, из-за их некомпетентности: ведомость на довольствие выбросили в мусорник.

Отход они готовили заранее. Маршрут полевые командиры обсуждали между собой. Мне и самому было понятно, что это — единственная открытая дорога. Точность по времени отхода, которое я передал, была плюс-минус два часа.

Основную дорогу не перекрыли, потому что была договорённость между нашими и сепаратистами. Это понятно. И тогда мне самому казалось, что так правильно. Славянск взять мы не могли. Нужно было либо освободить города и загнать всех в Донецк, либо воевать. Сейчас понимаю, что нужно было отрезать дорогу и добивать их в Славянске. Их нужно отрезать и добить…

Когда узнал всю нужную информацию, решил уходить. Но тогда же сбили Кульчицкого, и для меня это была катастрофа — не знал, куда идти, к кому. Я все передавал его человеку в штабе. О том, что я там работаю, знали всего два человека: одного убили, со вторым не было связи. Уходить решил классическим способом — ногами (смеётся)…

Расстояние между Славянском и Краматорском — 15 км. Я шёл километров 70 пять дней. По лесам идти к нашим — не вариант — там растяжки. По открытой местности нельзя — расстреляют сепары. Шёл через болота. Не ел. Вышел в Краматорск. Там уже была активность — ДНРовцы собирались выходить. Оттуда друзья меня вывезли в Святогорск. Оттуда — на Изюм в штаб АТО. Там нашёл людей, с которыми работал. Вопросов мне много не задавали. Только контрразведчики набежали, хотели узнать, что по ту сторону творится».

В 23 часа 4 июля последовал приказ на общий отход. Было сформировано шесть колонн с проводниками, которые шли с интервалом в полчаса. Стрелков уходил со второй колонной вместе со штабом и артиллеристами. После команды на начало движения управление было потеряно — больше Стрелков ничем управлять не мог. Тронулись…

Отряд «Моторолы» должен был выходить последним и прикрывать отход колонн, но в темноте возникла неразбериха, и в результате отряд оказался в голове колонны, благодаря чему вышел без потерь и при минимальном артобстреле.

Шли с потушенными фарами, дабы не привлекать к себе внимания. Основную массу машин составляли гражданские легковушки, и часть их вышла из строя по дороге: в темноте можно было легко наскочить на камень. Машины двигались организованно, сохраняя порядок. Немногочисленная «броня» защищала автотранспорт с пехотинцами. Зенитные установки на грузовиках прикрывали колонну с воздуха. Однако эффект неожиданности сработал на пользу только первым выходившим из окружения колоннам, остальные попали под обстрел из-за того, что один из водителей на несколько секунд включил фары, демаскировав себя и других.

Украинские войска очнулись по всему фронту и стали «поливать» артиллерией и миномётами прорывающийся транспорт. Украинская штурмовая авиация не работала — она не могла видеть цели в тёмное время суток. Последние группы пробивались с потерями под плотным огнём, вышли малочисленным составом и чаще пешком.

Всё это время на основном шоссе между Славянском и Краматорском у блокпоста «Стела» кипел бой. По плану Стрелкова бронегруппа под командованием «Тарана» в составе танка Т-64БВ, двух БМП-2 и двух БМД-1 должна была обстрелять украинский блокпост, а затем уйти той же просёлочной дорогой, что и основные колонны.

Блокпост охраняли рота 25-й воздушно-десантной бригады (56 бойцов) капитана Андрея Ткачука, а также бывший «Беркут» УВД Запорожской области и взвод Нацгвардии — всего 39 бойцов. Бойцов «Беркута» направили в самую горячую точку не случайно, а чтобы проверить в деле, на чьей они стороне. На вооружении десантников имелось четыре БМД-2 и ручные противотанковые гранатомёты. При этом их в любой момент могли поддержать огнём артиллерийские и миномётные батареи с горы Карачун.

На блокпосту готовились к возможному прорыву «сепаров» из Славянска, тем более, что уже отражали атаку на блокпост 9 июня. Однако точного времени возможного прорыва конечно не знали. За час до начала боя военные остановили машину в которой находились три девушки и один мужчина. Трое из них имели при себе документы ДНР подписанные Стрелковым. Пленных женщин позже продемонстрировали по украинскому ТВ. Они подтвердили, что на данном участке готовится прорыв с участием танков.

Через час послышался рокот моторов, и к блокпосту выдвинулся танк. Он открыл огонь, и первым же снарядом попал в окоп, где был убит один и ранено двое военнослужащих. Следующими снарядами был выведен из строя экипаж одной из БМД-2.

Оператор второй БМД-2 прожектором ослепил экипаж танка и открыл по нему отвлекающий огонь. 30-мм пушка БМД, конечно не могла причинить танку особого вреда, но под прикрытием её огня командир спецотряда милиции полковник Александр Панченко (ветеран горячих точек) с расстояния 100 метров произвёл по танку выстрел из РПГ-26 «Аглень». Попадание было удачным — танк загорелся, а вскоре сдетонировал боезапас, полностью разрушивший машину.

Оставшись без танковой поддержки, БМП-2 и БМД-1 открыли шквальный огонь, а блокпост в ответ вызвал огонь артиллерии. Вместо того чтобы отступить обратно в город, бронегруппа пошла на прорыв. За блокпостом одна из БМП-2 подорвалась на минных шлагбаумах, которыми украинские бойцы успели перегородить дорогу. Вторую БМП-2 подбил из РПГ всё тот же Панченко. Одна из БМД-1 была уничтожена в упор командиром десантников капитаном Ткачуком выстрелом из РПГ в кормовое отделение. Вторая БМД смогла пройти блокпост, но в нескольких километрах от места прорыва также была уничтожена. Результат боя оказался печальным — из 29 бойцов бронегруппы живыми вышли всего несколько человек.

В возникшей неразберихе за бронегруппой по ошибке увязалась колонна № 4. Однако вскоре там сумели сориентироваться и вышли из Славянска по уже намеченной просёлочной дороге.

В интернете можно встретить фотографию ещё одного танка Т-64БВ, брошенного ополченцами при выходе из Славянска. Этот танк входил в головной дозор основной колонны. Совершая марш в ночной темноте, он съехал в кювет то ли при попытке объезда бетонных блоков, перегораживавших проезд, то ли при попытке их таранить.

Общие же потери украинской группировки при отражении прорыва русских бойцов из Славянска оказались весьма умеренными: двое погибших и 13 раненых. Людские потери ополчения в целом также оказались невелики — их в основном составили люди погибшей бронегруппы. Спекуляции на тему якобы огромных потерь, распространившиеся после прорыва, можно смело отмести — по интернету уже давно гуляли бы десятки и сотни фотографий с трупами, валяющимися в полях, и сгоревшей техникой, тем более что поле боя осталось за украинцами.

Стрелков прибыл в Краматорск с колонной № 2 и появился в штабе «Хмурого». Тот сообщил, что украинская бронегруппа прорвалась в глубокий тыл — в Артёмовск, где рассеяла местное ополчение. В штурме города участвовали украинские батальоны «Артёмовск» и «Донбасс», рота 95-й аэромобильной бригады, а также бойцы 3-го полка спецназа. Ополченцы сопротивлялись как могли, подбили украинский БТР. И всё-таки силы были неравны и они оставили город.

С потерей Артёмовска для славянского гарнизона явно намечалось второе кольцо окружения в районе Краматорска, Дружковки и Константиновки. Сам Краматорск был неудобен для обороны, здесь также не было боеприпасов, имелось всего пять бронемашин, да и Карачун с десятками стволов украинской артиллерии по-прежнему был рядом. Цепляться за город и медленно отходить с боями в таких условиях не имело смысла. Тем более что противник располагал на этом участке двумя батальонно-тактическими группами и танковым батальоном.

Решили срочно уходить в Горловку и Донецк. Некоторые командиры возмущались, но в итоге почти все безоговорочно подчинились Стрелкову. Кроме знаменитого «Бабая», который увёл свою казачью роту в Изварино, а оттуда рванул в Крым. К чести ополченцев, очень мало кто последовал его примеру. Костяк отряда «Бабая» продолжал сражаться и в дальнейшем сыграл важную роль в удержании Изварино.

Днём 5 июля славянская колонна пошла на юг, к Донецку. Лица бойцов были подавленные, грустные. За последние месяцы Славянск стал частью их самих и смириться с мыслью, что город отныне достанется «украм» было очень тяжело. И всё же людям было чем гордиться. В апреле в Славянск на почтовом грузовике приехал небольшой отряд в 50 человек. Теперь в Донецк шёл полноценный полк на трофейной технике. Славянск прокрутил через себя сотни и тысячи людей, научив их воевать, укрепив русский и воинский дух.

Возникает вполне закономерный вопрос: почему в условиях светового дня по колонне не отработали украинские штурмовики?

На 5 июля украинские ВВС располагали всего пятью исправными штурмовиками — остальные были сбиты или нуждались в ремонте. Поэтому Су-25 была дана задача «работать» только по основным магистралям, не тратя моторесурс на второстепенные дороги. Кроме того в районе движения колонны Стрелкова не было наземных авианаводчиков. У Ясиноватского блокпоста в этот момент был разведчик «Донбасса», он готов был корректировать авиацию. Но в итоге, из-за высокого риска потерь в зоне ПВО Донецка и Горловки, применить драгоценные штурмовики противник так и не решился.

После выхода колонны Стрелкова в Донецк, специальные поисковые группы отправились обратно на маршрут — искать отставших. Отдельные группки и бойцы выходили из города на протяжении ещё нескольких дней. Все они грузились на имеющийся транспорт и уходили в Донецк.

В целом выход из Славянска и Краматорска стал одной из самых удачных операций ополчения за всё время войны. Полный разгром бронегруппы не должен заслонять того факта, что подавляющее большинство бойцов, 90 % гарнизона, покинули крепость своим ходом с оружием в руках. В истории войн мало примеров столь удачного выхода из окружения. Славянск не сдавался, пока имелась реальная возможность его удержать, но был покинут без промедления сразу после перехвата последних серьёзных дорог, по которым ещё можно было получать снабжение.

К утру 5 июля украинские военные обнаружили, что воевать в Славянске больше не с кем. Город был пуст. Пуста была Семёновка, пуст Краматорск. Осада, стоившая стольких трудов и крови, завершилась и была преподнесена в СМИ, как выдающаяся военная победа Киева.

Украинские силовики осторожно вошли в город, обнаружив брошенных ополченцами при отступлении пленных: театрального режиссёра Павла Юрова, художника Дениса Грищука, бывшего мэра Славянска Нелли Штепа, студента Ивана Опря, правосека Виталия Ковальчука и бандеровку Ирму Крат.

Реакция населения Славянска и Краматорска на приход «освободителей» была неоднозначной. Восторги по адресу вошедших в город украинских военных были очень сдержанными. Над Краматорском украинский флаг подняли под аплодисменты буквально десятка человек. Основным мотивом людей было облегчение. Закончились изматывающие обстрелы, началась раздача гуманитарной помощи. Жизнь, пусть и под бандеровским сапогом, постепенно входила в привычное русло. Сложно винить измученных людей за это.

Между тем в Славянске, Краматорске и их окрестностях всё ещё не было спокойно — вокруг оперировали разведгруппы ополченцев, а некоторые объекты (брошенная бронетехника, местное здание СБУ) оказались заминированы. Кроме того, из-за нерасторопности некоторых командиров часть ополченцев не были извещены о прорыве и спокойно провели ночь у себя на квартирах вместе с семьями. Теперь им проходилось выбираться из города самостоятельно.

5 июля в Славянск, на торжественную церемонию поднятия украинского флага, прилетел новый министр обороны Украины Валерий Гелетей и начальник Генштаба Муженко. Однако церемония была сорвана после того, как около здания горисполкома на охрану министра из-за здания почты выскочил ополченец с одноразовым гранатомётом. Выстрелить он не успел, был убит телохранителями Гелетея. Это был последний погибший защитник города-героя.

Торжественную церемонию поднятия флага пришлось отложить. Министру сказали, что, вероятнее всего, на крышу вы уже не полезете, потому что в городе снова разгорелись бои, поэтому украинский флаг подняли уже перед зданием.

8 июля пожинать победные лавры в Славянск прилетел и президент Порошенко. Было заметно, что большую часть окружающих его людей составляла охрана, военные и журналисты. На встречу с «освободителем» из числа местных жителей пришли очень немногие.

Порошенко пообещал восстановить городское энергоснабжение и водопровод. Затем он приветствовал военных, причём сделал это не в привычной для современной Украины манере: «Витаю войнив». За кадром прозвучал голос одной из женщин: «Слава Украине забыли сказать». Эту фразу украинские СМИ из репортажа естественно вырезали.

Прошло несколько дней и славянские события, занимающие передовицы СМИ, заслонила куда более важная и неожиданная новость — над Донбассом был сбит пассажирский авиалайнер «Боинг-777» малайзийских авиалиний…

Малайзийский «Боинг»

Сама по себе гибель малайзийского «Боинга» не является чем-то уникальным в западной системе провокаций, которую англосаксы успешно используют вот уже более 100 лет. Практически все войны, которые они вели с начала XX века, начинались именно с провокаций, ими же организованных и подкреплённых истеричными кампаниями в средствах массовой информации. Эта схема была важнейшим условием для начала агрессии Запада против того или иного государства.

Испано-американская война 1898 года началась после организованного американцами взрыва на Кубе крейсера флота США «Мэн». Затем в 1915 году последовала отправка на заклание немецким подводным лодкам океанского лайнера «Лузитания», что в итоге способствовало формированию в американском обществе нужных антигерманских настроений и вступления США в войну. «Внезапное» нападение японцев на Перл-Харбор в декабре 1941 года, агрессия США против Вьетнама (Тонкинский инцидент), знаменитая пробирка с «образцом» иракского оружия массового поражения, которой тряс в Совете безопасности ООН госсекретарь США Колин Пауэлл. Всего не перечесть. Разве что стоит упомянуть прилежного ученика глобалистов Адольфа Гитлера, также организовавшего перед нападением на Польшу в 1939 году провокацию в Гляйвице.

Если коснуться авиационной составляющей американских провокаций, то и тут наблюдается богатый фактический материал. Вскоре после победы кубинской революции, министерство обороны США планировало осуществить операцию «Нортвудс», которая должна была подготовить американское общественное мнение к вооружённому вторжению на Кубу с целью свержения правительства Фиделя Кастро. Один из пунктов его реализации предлагал уничтожение кубинским истребителем американского гражданского самолёта на пути из США в Ямайку, Гватемалу, Панаму или Венесуэлу. Направление рейса должно быть выбрано таким образом, чтобы он проходил через Кубу. Пассажирами рейса должна была стать группа студентов колледжа на каникулах, или другая группа людей, объединённых общими интересами, чтобы усилить эффект катастрофы и обосновать необходимость чартерного рейса.

Дальше — больше. Апрель 1978 года — провокация с южнокорейским пассажирским «Боингом», который «случайно» залетел в воздушное пространство СССР и был принудительно посажен на советской территории. Сентябрь 1983 года — полная странностей гибель ещё одного южнокорейского «Боинга», позволившая США начать глобальную антисоветскую истерию. 11 сентября 2001 года — чудовищные по своей жестокости теракты в США организованные американскими спецслужбами, в результате которых гибнут тысячи людей, четыре «Боинга», две башни Всемирного Торгового центра и получает повреждение здание Пентагона.

Поэтому трагедию, разыгравшуюся 17 июля 2014 года в небе Донбасса, нельзя рассматривать, как случайное стечение неблагоприятных обстоятельств. Она тесно увязана с общим ходом кампании на уничтожение России, упорно и последовательно проводимой американской администрацией и стоящей за ней глобальными кланами.

22 февраля 2014 года США с кровью вырвали из Русского мира огромный кусок территории и разожгли гражданскую войну между русскими (украинцами и россиянами) прямо у границ России. Эта была бесспорная геополитическая победа американцев и явное поражение Москвы, лишившейся огромной буферной территории и влияния на 40 миллионов человек. Но плоды этой геополитической победы всё-таки оказались меньше ожидаемых — Россия вернула себе Крым, а на юго-востоке Украины разгорелось мощное антибандеровское восстание.

К лету 2014 года попрекать Москву аннексией Крыма от имени «мирового сообщества» у американцев уже не получалось. В мире постепенно наступало отрезвление. Особенно в Европе, которая поддерживая Майдан хотела сохранить Украину, как свою колонию и рынок сбыта европейской продукции. Но американцы спутали европейцам все карты — они чётко контролировали «революционный» процесс и погрузили страну в нужный им кровавый хаос. В результате Европе оказалось не до жиру — вольно или невольно, но им, как и России, был необходим хоть какой-нибудь порядок на Украине, чтобы идущий через неё поток русского газа не иссякал, чтобы она не превратилась для ЕС в очередной источник боевиков, оружия и беженцев. К тому же европейцы без труда могли убедиться — население Крыма вошло в состав России исключительно добровольно.

Кремль в свою очередь исправно выполнял все западные ультиматумы, ответных санкций не вводил, на Украину не нападал. Россия страдала от санкционного давления, но так как Запад начал проводить такую политику за много лет до присоединения Крыма, это дало время российской «офшорной аристократии» и простым людям как-то приспособится к этому. В общем, Россия держалась и к большому неудовольствию либералов была вынуждена начать вкладывать деньги в своё развитие.

Обаме, Меркель и Олланду всё труднее было объяснять бизнесу и избирателям ради чего они втянули США и Европу в конфронтацию с Россией в ущерб собственным экономическим интересам. А открыто проповедуемый на Украине нацизм и антисемитизм вызывал всё большее раздражение в западных кругах. Американские аналитики с тревогой фиксировали рост антиамериканских, пророссийских и евроскептических настроений среди европейских жителей, политиков и бизнесменов. Всё настойчивее раздавались призывы прекратить кровопролитие и начать переговоры с участием России для нормализации ситуации. Поэтому Вашингтону и стоящими за ним глобальным кланам необходим был толчок, который вновь сплотит весь «цивилизованный мир» против России.

Средство напрашивалось само собой. С самого начала боевых действий мировые СМИ регулярно сообщали о том, что «пророссийские сепаратисты» успешно сбивают самолёты и вертолёты украинской армии. После гибели 6 июня над Славянском самолёта-разведчика Ан-30, украинский МИД вызвал к себе послов всех государств и заявил, что на востоке страны боевые действия перешли на качественно новый уровень в связи с тем, что у сепаратистов появились системы ПВО. Начиная с 1 июля, Украина закрыла воздушное пространство над зоной конфликта для гражданской авиации до 320 эшелона (32000 футов). Выше него никаких ограничений на полёты не существовало: плати — и лети… Дело в том, что даже проводя карательную операцию бандеровские власти не желали лишаться доходов за использование украинского воздушного пространства (а это 2 млн. евро в сутки). Поэтому на 17 июля через международный коридор L980, по которому летел малайзийский «Боинг», было запланировано ещё 55 рейсов!

Герой данной главы «Боинг-777» не только самый крупный в мире двухмоторный реактивный пассажирский самолёт (его максимальная вместимость 550 пассажиров), но и самый безопасный. Самолёт разрабатывался с 1991 года, причём не было изготовлено ни одного бумажного чертежа — вся документация впервые создавалась с помощью компьютерной трёхмерной конструкторской программы. Летом 1995 года воплощённый в металле авиалайнер поднялся в воздух. Позже было разработано его несколько весьма удачных модификаций.

В 1997 и 2013 годах «Боинг-777» установил два рекорда дальности перелёта для самолётов с взлётной массой 250–300 тонн — 20 и 21,5 тысячи километров соответственно. То есть самолёт мог без дозаправки совершить перелёт в любой аэропорт мира, чем снискал большую популярность у всех авиакомпаний и пассажиров.

Сбитый в небе Донбасса авиалайнер был построен в 1997 году и относился к типу «Боинг-777—200ER», отличаясь от базовой модели увеличенной дальностью полёта. Все 17 лет своей лётной жизни он эксплуатировался авиакомпанией «Малайзийские Авиалинии» и прошёл последнюю техническую проверку буквально за несколько дней до катастрофы — 11 июля 2014 года.

16 июля «Боинг» выполнил ежедневный рейс MH16 Куала-Лумпур — Амстердам, прибыв в аэропорт Схипхол 17 июля в 4.23 (по UTC — всемирное координированное время). Обратный рейс МH17 отправился через 6 часов от терминала H и произвёл взлёт в 10.31. Экипажу и пассажирам предстоял долгий 12 часовой перелёт в Куала-Лумпур.

Один из пассажиров «Боинга» Кор Пан, летевший на отдых в Малайзию вместе со своей девушкой Неелтье Тол, за полчаса до вылета опубликовал на своей странице в «Фейсбуке» фотографию самолёта, проходящего предполётную подготовку в зоне обслуживания аэропорта. «Если он тоже исчезнет, то выглядел он вот так», — написал он в описании к снимку. Кор Пан имел в виду недавнюю историю с таинственным исчезновением в Индийском океане другого малайзийского «Боинга».

Долгое время считалось, что фотография, выложенная Кор Паном последняя прижизненная съёмка погибшего «Боинга». Но как оказалось, данная фотография была сделана за 2,5 года до катастрофы (25 января 2012 года) фотографом Джеффри Фрайдлом, проживающим в Нидерландах и на ней снят совершенно другой самолёт. Кор Пан видимо просто нашёл снимок на просторах интернета и выложил на своей страничке. Много вопросов вызывают и другие размещённые там фотографии. Например, фото молнии, которую Кор Пан якобы «поймал» — успел удачно запечатлеть. На деле оказалось, что это молния с обложки журнала «National Geographic» за 2010 год. Или фото с Азорских островов, которые он посетил. Между тем, в реальности это фото было взято с рекламного сайта, а снимок сделан за два года до катастрофы. Получается, этот весьма странный пассажир выкладывал на своей странице чужие фотографии под своим именем. Невольно создаётся впечатление, что Кор Пан человек виртуальный, а его журнал — фальсификация.

Впрочем, ещё один пассажир злополучного «Боинга» Халу Сатонака 30-летний аспирант Университета Роттердама успел снять перед взлётом 14-секундный видеоролик непосредственно в пассажирском салоне. За кадром командир экипажа обращается к пассажирам, а на дальнем плане легко опознать стюардессу Азрину Якоб. Сатонака (он летел домой, чтобы отметить один из традиционных праздников вместе с семьёй) успел закачать ролик на свою страничку в «Инстаграм» и написать: «Во имя всего святого… Что-то я нервничаю…»

Полёт до границы с Украиной занял два часа и проходил на эшелоне 310. Затем «Боинг» поднялся на эшелон 330 (чуть больше 10000 метров), так как нижние эшелоны были закрыты украинскими властями. Для большей безопасности на самом опасном участке маршрута полётным планом рейса MH17 предусматривалось использование ещё более высокого, 350-го эшелона. Но командир «Боинга» забраться туда не смог, сказал диспетчерам, что очень тяжёлый. В результате верхний эшелон занял другой борт, пересекающийся с «Боингом» на эшелоне 330.

Любопытный факт — с момента обретения Украиной независимости все международные рейсы через её территорию вели только столичные диспетчеры. И только один раз управление международным рейсом было передано из Киева в Днепропетровск. Этим рейсом был… МН17! Также интересно, что до 17 июля этот рейс летал через воздушное пространство Крыма и Мариуполя. И только в день трагедии его почему-то направили по воздушному коридору между Донецком и Луганском.

Вела малайзийский «Боинг» диспетчер днепропетровской компании «Украэрорух» Анна Петренко. Сразу после катастрофы, всколыхнувшей весь мир, она более двух часов находилась в компании сотрудников СБУ и транспортных прокуроров, после чего её… отправили в отпуск, а руководство «Украэрорух» начисто отрицало, что Петренко вообще когда-либо работала у них.

Тем временем «Боинг» продолжал свой роковой полёт. К этому времени он находился в воздухе почти три часа — большинство пассажиров уже поели и отдыхали, кто-то дремал, кто-то смотрел фильмы. Экипаж занимался обычными делами: готовил еду, стюардессы периодически обходили салоны, проверяя всё ли в порядке. Приближалась граница с Россией.

После прохождения Донецка командир «Боинга» запросил обход опасных метеоусловий севернее установленной трассы. Получив разрешение, авиалайнер отклонился от курса на 14 км. и направился прямо в зону боевых действий, снизившись с безопасной высоты. Согласно данным Ростовского центра воздушного движения, вскоре авиалайнер предпринял манёвр для возврата на заданный маршрут, но закончить его не успел. В 16.20.03 по местному времени, на удалении 51 км от границы с Россией, было зафиксировано резкое снижение скорости самолёта и вскоре отметка «Боинга» исчезла с экранов радаров. Сигнал тревоги авиалайнер не подавал.

Свидетелями разыгравшейся трагедии стали многие местные жители и фактические показания большинства из них схожи: все заявляют о присутствии как минимум ещё одного самолёта в воздухе.

«17 июля 2014 года около 16.20 я услышал в небе гул двух самолётов, после этого я услышал в небе два глухих выстрела, первый из которых был слабее, а второй был более сильным и его было слышно отчётливей. После этого над посёлком Рассыпное я увидел падающий самолёт, который был серого цвета с полосками тёмного цвета, у которого отсутствовало крыло, и с правой стороны самолёта шёл дым, и оттуда падали части фюзеляжа», — отмечено в одном из протоколов опроса свидетелей.

Другой очевидец вспоминал, что слышал гул реактивного самолёта в небе сразу после падения авиалайнера. «17 июля 2014 года около 16.30 с землеустроителем Д. находилась на перекрёстке улицы Ленина и улицы Октябрьская в селе Рассыпное, когда услышала гул самолётов. Я взглянула в небо, ничего не увидела, поскольку со стороны, откуда шёл гул, слепило солнце. Чтобы обезопаситься, я предложила Д. пробежать в сельсовет, расположенный в 50 метрах от места, где слышался гул. Пока мы бежали, я услышала в небе три хлопка, сначала один, а затем два подряд. Последние два хлопка были более громкие и жёсткие, чем первый. В это время мы как раз забежали в здание, и по звуку я определила, что гул с неба изменился, стал как бы рычать. Я с Д. тогда выглянула на улицу и увидела в небе падающий самолёт, от которого отрывались детали. От него шёл густой чёрный дым. После того как самолёт упал, я услышала в небе звук реактивных двигателей, по которому я определила, что в небе находится ещё один самолёт, который вскоре улетел. Звук шёл оттуда, откуда светило солнце, поэтому самого самолёта я не видела», — заявила свидетель.

«17 июля 2014 года в послеобеденное время я зашла в магазин, расположенный в селе Рассыпное. В магазине я услышала с улицы два сильных хлопка с периодом между ними 1–2 секунды. Сразу же с продавцом магазина У. мы выбежали на улицу. В небе я слышала гул и видела, как что-то падало с неба по направлению посёлок Рассыпное и посёлок Грабово. При этом что это был падающий самолёт, я не поняла, но по мере приближения от него отрывались детали. Когда самолёт ушёл из поля зрения за посадку, послышался взрыв, и я увидела сильный огненно-чёрный дым. Хочу сказать, что когда я наблюдала падающий самолёт, то отчётливо слышала удаляющийся в противоположном от него направлении гул», — указано в протоколе.

Один из очевидцев подметил и направление, куда удалялся второй самолёт: «17 июля 2014 года в период примерно 16 часов, когда я находился в доме по месту своего жительства, то услышал доносящийся с улицы гул работы реактивных двигателей самолёта, который нарастал. Тут же я услышал два громких хлопка, похожих на взрывы. Сразу после этого я вышел во двор и увидел падающий самолёт, который вращался вокруг своей оси и разваливался в небе. При этом, как мне показалось, у самолёта отсутствовало хвостовое оперение, хотя и не уверен. Также мне показалось, что у него отсутствовала носовая часть — кабина пилота, а сам самолёт был охвачен огнём и оставлял за собой чёрный дымный след. Самолёт падал со стороны посёлка Орловка в сторону посёлка Грабово. После падения самолёта на землю я обратил внимание, что в небе стоит гул реактивных двигателей самолёта, который удалялся в сторону города Дебальцево», — зафиксированы показания в материалах дела.

Один из свидетелей в своих показаниях прямо говорит о присутствии реактивного самолёта серого цвета: «…В этот момент я услышал два хлопка, похожих на взрывы, в небе. После последовал ещё один громкий взрыв. Посмотрев вверх, я увидел падающий самолёт большого размера, у которого отсутствовало крыло, после чего самолёт упал в стороне села Грабово, откуда начал идти густой чёрный дым. От взрывов в небе до падения самолёта прошло около 15–20 секунд. Хочу уточнить, что после взрыва в небе и после того, как самолёт начал падение, стоял сильный гул. Там же я заметил, что за падающим самолётом летит на большой высоте самолёт серого цвета, похожий на военный истребитель. Вскоре данный самолёт скрылся в облаках и гул рассеялся».

В момент поражения кабины пилотов, «Боинг» развернуло, он резко потерял скорость (с 900 до 400 км/ч) и дальше планировал до высоты примерно 3 тысячи метров. Согласно опубликованному в 2015 году голландскому отчёту почти все пассажиры «Боинга», с момента разгерметизации и возникновения взрывной декомпрессии были мертвы, без сознания или в помрачённом состоянии.

Спустившись ниже облаков, «Боинг» начал разрушаться. Оторвало крыло, после чего началось беспорядочное падение и разрушение фюзеляжа самолёта. Обломки авиалайнера разбросало на территории, превышающей 15 км². В лесопосадке у Петропавловки рухнул большой кусок фюзеляжа (часть бизнес-класса и второго салона эконом-класса). В Рассыпном нашли отделившуюся кабину пилотов с частью салона бизнес-класса и тела 40 человек. Хвост и центральная часть фюзеляжа вместе с шасси и крыльями улетели дальше всего — в поле деревни Грабово.

В результате крушения погибло 298 человек. В числе жертв оказались 193 подданных Нидерландов, 43 гражданина Малайзии (в том числе 15 членов экипажа), 27 граждан Австралии, 12 — Индонезии. Ещё 10 жертв — подданные Великобритании. Среди погибших также четверо немцев и столько же бельгийцев, трое филиппинцев, один гражданин Канады и один — Новой Зеландии. Некоторые из погибших имели второе гражданство — США, ЮАР, Вьетнама, Израиля, Румынии, Италии и Ирландии.

Сразу после катастрофы появлялись сообщения, что на борту «Боинга» якобы погибло около сотни учёных и медиков, среди которых были ведущие специалисты мира в области борьбы со СПИДом, летящих в Мельбурн на научную конференцию. Потеря такого количества учёных была названа тяжёлым ударом по борьбе с этой болезнью, поскольку бесценный опыт и знания погибших потеряны навсегда. Но на проверку информация о «100 учёных» оказалась фейком. В реальности рейсом воспользовались лишь шесть участников конференции. Таким же фейком стала информация о 80 погибших детях. Всего среди пассажиров было 5 детей в возрасте до 16 лет.

Немедленно вспыхнувшая в мировых СМИ истерика по поводу гибели малайзийского «Боинга» кардинально отличалась от информационного сопровождения практически всех предыдущих мировых авиакатастроф. Для сравнения можно взять самую проблемную для России авиакатастрофу — гибель 10 апреля 2010 года рядом с аэродромом «Смоленск-Северный» Ту-154, на борту которого находилась представительная польская делегация во главе с президентом Лехом Качиньским.

Казалось бы, гибель почти всего польского руководства могла бы спровоцировать вал политически ангажированных заявлений в адрес России. Но этого не произошло — авиакатастрофа оказалась неожиданностью для мировых элит и глобальных кланов. Поэтому вместо антироссийской истерии, было проведено серьёзное расследование, результаты которого были предоставлены Межгосударственным авиационным комитетом в 2011 году.

Совсем иную реакцию мы наблюдаем в деле заранее подготовленной гибели малайзийского «Боинга». Ещё не были собраны все тела, ещё не были найдены даже самописцы и не начато международное расследование, а на Западе уже сделали окончательные выводы и по причине крушения, и по виновным.

Через два (!) часа после случившегося Госдепартамент США устами знаменитой Джейн Псаки обвинил в случившемся Россию. На следующий день президент США Барак Обама заявил, что имеющиеся данные указывают на то, что самолёт был сбит ракетой «земля-воздух» выпущенной с территории, которая контролируется пророссийскими сепаратистами на Украине.

Многие европейские СМИ и российская «пятая колонна» моментально подключились к безудержной травле России и лично Владимира Путина. Буквально каждый час в интернете появлялись всё новые рассказы о пассажирах разбившегося «Боинга», одна жалостливей другой. Фотографий, с которых погибшие улыбаются, их планов на будущее, которыми они накануне делились в социальных сетях. 19 июля британская газета «Daily Mail» вышла с заголовком на первой полосе: «Путин убил моего сына. Отец талантливого британского студента обвиняет российского лидера в ракетной атаке». Общий лейтмотив этого дружного гавканья — остановите Путина!

По замыслу американцев катастрофа малайзийского «Боинга» и сотни трупов, как и в 1983 году (после гибели южнокорейского «Боинга»), должны были отключить сознание у всего мира, вызвать очередную волну гнева и антирусской истерии. Россия должна была встать на одну доску с террористами ИГИЛ[1] и Аль-Каиды[1]. Но мир впервые задумался, впервые усомнился. Видя оголтелую русофобскую и антипутинскую пропаганду, люди решили подождать и выяснить — что же произошло на самом деле?

Утром 18 июля Украина направила официальные уведомления об авиационном происшествии Малайзии, США (как государству разработчику и изготовителю самолёта), Международной организации гражданской авиации, а также Нидерландам и Австралии, как странам, чьи граждане погибли в катастрофе.

Согласно Конвенции о международной гражданской авиации, государство места события (Украина) должна была принять все меры для сохранения вещественных доказательств и обеспечения надёжной охраны воздушного судна и всего находящегося на нём в течение времени, необходимого для расследования. Однако исполнение этого требования по понятным причинам осложнилось — падение самолёта произошло в зоне боевых действий, да ещё на территории контролируемой властями ДНР. Это очень важный момент, так как при любой авиакатастрофе международные эксперты прибывают на место максимум через 24 часа и начинают подробное описание места происшествия. Упади «Боинг» на территории Украины или России, так бы оно и было. Но лайнер упал в зоне боевых действий, что позволило протянуть время, в результате чего международные эксперты появились на месте крушения только спустя две недели.

Премьер-министр ДНР Александр Бородай немедленно заявил о готовности заключить с Киевом гуманитарное перемирие для проведения расследования трагедии. Министр обороны Игорь Стрелков позже уточнил, что перемирие даже не требуется, так как зона падения «Боинга» находится в тылу ДНР, и со своей стороны гарантировал безопасность международным экспертам.

Пока на месте падения «Боинга» работали только ополченцы, местные жители и спасатели. Многие сразу же обратили внимание, что значительная часть трупов — «несвежая». Казалось, люди умерли нескольких суток тому назад. Множество тел оказались как манекены, жёлтые, совсем бескровные — как будто кровь свернулась задолго до катастрофы. Какие бы страшные увечья и повреждения не имели погибшие — на них не было ни кровинки. Все бывшие на месте трагедии отмечали сильнейший трупный запах — такого запаха в любую погоду за полчаса образоваться не могло, да и погода в день гибели лайнера была пасмурная, не слишком жаркая. Передняя часть лайнера сохранилась относительно хорошо и была буквально залита кровью пилотов. Так родилась версия о «Боинге» с живыми пилотами и салоне, заранее набитом трупами.

Она очень удачно наложилась на пропавший 8 марта 2014 года в Индийском океане и до сих пор не найденный ещё один «Боинг-777» авиакомпании «Малайзийские авиалинии», на борту которого находились 239 человек.

Оба авиалайнера объединяло ряд особенностей: абсолютно одинаковая модификация 200ER, одна и та же авиакомпания плюс их бортовые номера были практически идентичными (9M-MRO у рейса МН370 и 9M-MRD у рейса МН17). Стоит напомнить, что одновременно с пропажей первого «Боинга» разворачивались события в Крыму. Такое совпадение, согласитесь, едва ли могло оказаться случайностью.

Многие аналитики, простые пользователи интернета предположили, что «пропавший» в марте малайзийский «Боинг» наконец-то пригодился — для того, чтобы устроить провокацию, в которой можно было бы обвинить Россию.

И действительно. Воздушное судно не нужно перекрашивать, нужно только заменить весьма похожий номер. Кроме того, если сравнить последнее видео с борта самолёта снятое Сатонака с реальными обломками на месте катастрофы, то маркировка мест для личного багажа пассажиров над креслами — слева от ручки, причём на значительном расстоянии. Маркировка же на обломках разбившегося самолёта — строго над ручкой, причём справа, а не слева.

Кроме того, на месте падения находят абсолютно не пострадавшие новенькие паспорта граждан Малайзии, Нидерландов и прочих государств. Их охотно демонстрируют всем желающим, их снимают видеооператоры зарубежных компаний. Часть паспортов с тремя сквозными дырками гашения — так гасят паспорта в Нидерландах и с такими паспортами не выпускают из страны.

Когда журналисты показывали паспорта в развороте, там были отчётливо видны данные пассажиров. Пользователи иностранных форумов не поленились и провели своё собственное расследование, в ходе которого обнаружилось, что люди, чьи паспорта были показаны журналистами, «действительно существуют» — есть их профили в «Фейсбуке». Однако все они были зарегистрированы в одно время: 21 апреля 2013 года и ничего, кроме фотографий, загруженных в день регистрации, на этих страницах нет. Ни друзей, ни каких-либо публикаций, ни отметок о понравившихся страницах.

Кроме того, наличие целёхоньких паспортов погибших пассажиров поразительно напоминает ситуацию 11 сентября 2001 года, когда врезавшиеся в башни ВТЦ «Боинги» исчезли вместе с террористами и пассажирами в огненном шаре взорвавшегося топлива. Затем рухнули сами башни. Но неожиданно в развалинах находят абсолютно целые паспорта самих угонщиков!

На месте катастрофы малайзийского «Боинга» обнаружились и целые посадочные талоны (с не оторванным корешком пассажира). При посадке в самолёт посадочный талон всегда рвётся на две части. Корешок остаётся у пассажира, а основная часть с паспортными данными пассажира остаётся у посадочной команды на земле, как раз для того, чтобы точно учесть — кто именно сел на борт самолёта и в каком количестве.

Ещё одной странностью стало полное информационное табу в отношении родственников погибших. Огромной толпы родственников не было видно ни в Малайзии, ни в Голландии, а ведь при любой авиакатастрофе их показывают чуть ли не в первую очередь. Однако в течение первых суток после трагедии никаких родственников не показывали, за исключением истерически плачущей матери одного из стюардов и какого-то мужчины. Все родственники погибших, при том, что они из разных стран, почему-то дружно отказались давать интервью, показываться на телеэкранах и обращаться к психологам. То есть вели они себя совсем не так, как обычно ведут родственники погибших.

Впрочем на эту конспирологическую версию есть и альтернативная точка зрения. Известный судебно-медицинский эксперт, кандидат медицинских наук Эдуард Туманов дал своё объяснение необычному состоянию тел погибших. Во время поражения кабины пилотов салон самолёта разгерметизировался, произошло резкое падение давления. В результате люди мгновенно получили взрывную декомпрессию — азот, который постоянно находится в растворенном состоянии в крови человека, перешёл в газообразное состояние. Кровь «вскипела» (как при открытии бутылки с газировкой). Во всех кровеносных сосудах появились многочисленные газовые пузырьки. В лёгких от резкого увеличения объёма воздуха произошли разрывы. Затем вся эта взрывная волна пошла к сердцу, и ещё живые пассажиры почувствовали острый приступ удушья. Сердце останавливалось и наступала смерть. Синюшный цвет трупов появился именно в результате удушья.

Из-за разрыва внутренних органов у всех погибших было внутреннее кровотечение, а в грудной и брюшной полости в результате удара о землю образовалось месиво из крови, кишечного содержимого и фрагментов разорванных тканей тела. Поэтому наружное кровотечение было относительно небольшим, и трупы выглядели обескровленными. Пенистая кровь из ран (из-за пузырьков газов от декомпрессии) сочилась в очень малых количествах и быстро запекалась на воздухе. Все это привело к очень быстрому гниению.

С другой стороны история мировой авиации знает немало случаев получения людьми взрывной декомпрессии, не приводящих к таким жутким последствиям. В 1988 году взрывная декомпрессия произошла на борту самолёта «Боинг-737» рейса AQ-243 «Aloha Airlines». На высоте более 7000 метров потоком воздуха было сорвано примерно 35 км² верхней обшивки переднего салона самолёта. Однако пассажиры, сидевшие непосредственно под сорванной крышей, получили лишь слабую баротравматическую эмфизему лёгких, и были отпущены домой в тот же день после осмотра в больнице.

Та же ситуация наблюдается с гибелью в 1954 году двух британских реактивных пассажирских самолётов «Комета» в районе острова Эльба и вблизи Неаполя. В обоих случаях из-за достаточно большой глубины погружения обломков, многих частей фюзеляжа извлечь не удалось, поэтому экспертам пришлось довольствоваться обследованием обнаруженных на поверхности воды тел пассажиров.

Все тела имели достаточно мало внешних увечий и при этом очень серьёзные повреждения внутренних органов, в особенности лёгких. Такие повреждения могут быть вызваны тремя причинами: взрывом бомбы, резкой декомпрессией либо падением с очень большой высоты.

Группа исследователей рассмотрела версию внезапной разгерметизации салона. Могло ли это привести к такому серьёзному повреждению лёгких? Чтобы ответить на этот вопрос, эксперты использовали морских свинок и проверили их реакцию на быстрое изменение атмосферного давления — от давления на уровне моря до давления на высоте 10000 метров. По словам одного из экспертов, «морские свинки были несколько удивлены происходящим, но не выказали признаков дыхательной недостаточности». Другие экспериментальные данные, полученные как на животных, так и на человеке, аналогичным образом демонстрировали лишь небольшое негативное влияние изменения давления, которое ни в какой мере не отражало состояние лёгких пассажиров «Кометы». Все их внутренние повреждения были получены при ударе об воду, а не в результате взрывной декомпрессии.

В любом случае гибель пассажиров малайзийского «Боинга» не была мгновенной — один из трупов был найденным облачённым в кислородную маску. «При взрывной разгерметизации салона происходит баротравма лёгких и барабанных перепонок, при этом чаще всего люди теряют сознание и гибнут. Впрочем, исключить тот факт, что кто-то из них смог прийти в себя и надеть маску, нельзя, тем более что сделать это недолго. Скорее всего, этот человек просто обладал хорошим здоровьем и смог сориентироваться быстрее, чем остальные», — считает независимый авиаэксперт Алексей Захаров.

Поэтому версия о взрывной декомпрессии, так изувечившей пассажиров, не лишена спорных моментов. Но на сегодняшний день это единственное объяснение. Убедительных доказательств конспирологической версии о набитом трупами самолёте пока никто так и не представил.

Интересен разве что такой косвенный факт. Американский телеканал «FX» за четыре дня до катастрофы, выпустил первую серию сериала «Штамм», где по сюжету в аэропорту Нью-Йорка приземляется «Боинг», битком набитый трупами, заражёнными неизвестным заболеванием. Между тем, телеканал «Fox», в который сейчас входит «FX», в марте 2001 года отличился тем, что выпустил первую серию сериала со следующим сюжетом: правительство США составило заговор, с целью захвата авиалайнера и направления его во Всемирный торговый центр. Сделано это было, чтобы свалить вину на террористов, и получить повод начать войну. Этот сюжет был выпущен в эфир за полгода до трагедии 11 сентября, в ходе которой этот сценарий оказался полностью реализованным на практике! Но вернёмся на место трагедии…

Ожидаемый приезд на место авиакатастрофы международной экспертной группы по непонятным причинам затягивался, на что ещё 20 июля жаловался Александр Бородай. По его словам, через два дня после трагедии на месте были лишь наблюдатели от ОБСЕ и украинской стороны. Он отметил, что дальнейшее затягивание может привести к проблемам как гуманитарного, так и технического характера: в регионе стоит 30-градусная жара, а район крушения находится на «простреливаемой нейтральной территории». В результате международная следственная группа сумела попасть на место крушения только 1 августа — через две недели (!) после катастрофы.

К тому времени большая часть трупов, пролежавших несколько дней под палящим солнцем, была собрана с места крушения и погружена в пять вагонов-рефрижераторов на железнодорожном вокзале Тореза. Вечером 21 июля состав направился в Харьков, где вагоны перегнали на территорию «Завода имена Малышева» в помещениях которого специалисты из Нидерландов развернули лабораторию для проведения осмотра и исследования тел погибших. Там же были организованы места для работы международных экспертов и оформления документов судмедэкспертами, таможенниками и пограничниками. По мере проведения необходимых процедур тела партиями переправлялись в Нидерланды. Последние останки передавали уже в мае 2015 года. Удалось идентифицировать почти всех — 296 из 298 человек.

Трупы лётчиков, в которых были обнаружены инородные тела, выдавались родственникам в закрытых гробах. По воспоминаниям родных командира экипажа «Боинга» им показали фотографии его тела. Оно сохранилось лучше других, только немного обгорело.

Тем временем развернулась дипломатическая битва за «черные ящики» погибшего авиалайнера. Их удалось обнаружить достаточно быстро и первоначально власти ДНР собирались передать их в российский Межгосударственный авиационный комитет. Однако министр иностранных дел России Сергей Лавров сразу отверг такую возможность, мотивируя свой поступок желанием подчеркнуть искренность и заинтересованность России в полноценном расследовании.

Тогда бортовые самописцы затребовала Малайзия, но официальный Киев отказал: «согласно всем нормам международного права, эти бортовые самописцы должны находиться на территории государства, где произошёл этот инцидент, то есть на территории Украины».

В итоге в ночь на 22 июля Александр Бородай в присутствии наблюдателей ОБСЕ и журналистов передал «чёрные ящики» представителям Малайзии во главе с полковником Мохаммедом Сакри. Поблагодарив Бородая, он сказал: «Я вижу, что „чёрные ящики“ в нетронутом состоянии, хотя и немного повреждённые». Малайзийские представители передали самописцы экспертам из Нидерландов, а те… отдали их англичанам в МИ-6 (фактически в личную разведку Ротшильдов)! При этом все международные эксперты отмечали, что самописцы находятся в нетронутом состоянии.

Расшифровка записей, по словам англичан, не принесла никаких сенсаций — на борту лайнера возникла взрывная декомпрессия вследствие «многочисленных осколочных поражений от ракетного взрыва». По данным расшифровки речевого самописца, полёт проходил в штатном режиме до самого последнего момента, в переговорах пилотов друг с другом и с диспетчерами не удалось обнаружить ничего необычного; судя по всему, члены экипажа не заметили и не почувствовали никакой угрозы, и случившееся стало для них неожиданностью.

Полёт проходил штатно вплоть до обрыва записи в 13:20:03 UTC. Последний ответ экипажа самолёта был зафиксирован в 13:19:56 и длился три секунды. На следующий запрос днепропетровского диспетчера 13:20:00–13:20:05 ответа уже не последовало.

А теперь начнём рассмотрение двух основных версий. При этом стоит отметить, что единственный факт, на котором сошлись враждующие стороны — в уничтожении «Боинга» участвовал зенитно-ракетный комплекс «Бук».

Версия первая (американская): «Боинг» сбили ополченцы или российские войска.

Эту версию активно отстаивают США, ЕС и бандеровская Украина. Сразу после трагедии президент Парламентской ассамблеи ОБСЕ Илкка Канерва заявил о наличии явных признаков того, что катастрофу вызвала ракета, запущенная из контролируемых повстанцами районов. С аналогичными заявлениями выступили американский президент и Госдепартамент США. В СМИ была вброшена информация, что вице-президент США Джозеф Байден в разговоре с Порошенко заявил о якобы имеющихся у американской стороны чётких доказательств, что ракетный выстрел по самолёту рейса MH17 был осуществлён с территории, которая полностью контролируется «поддерживаемыми Россией боевиками». Советник министра внутренних дел Украины Антон Геращенко даже уточнил место запуска: 3-й микрорайон города Торез.

Их выводы были основаны на следующем: якобы был зафиксирован пуск ракеты с территории, которая контролируется ополченцами, имеются аудиозаписи перехваченных СБУ переговоров «террористов», имеются фотографии и видео перевозки зенитного комплекса «Бук» в социальных сетях.

Что касается выложенных СБУ перехваченных переговоров ополченцев, то тут украинские спецслужбы сработали крайне топорно. Уже известно, что эти провокационные записи были сделаны за сутки до уничтожения «Боинга». «Телефонный разговор» Игоря Безлера (Беса), сообщившего о сбитом самолёте «своему куратору» в России не имел места быть, так как Безлер в этот момент оборонял Горловку, поэтому не мог иметь информацию «из первых рук» о ситуации в районе Грабово. Более того, в записи говорится о самолёте, который упал за Енакиево (а это 32 км от места трагедии), то есть о совершенно другом самолёте. Российские эксперты в области звукозаписи произвели анализ данной фонограммы, и стало ясно, что это монтаж нескольких абсолютно разных разговоров, которые объединены в один файл, чтобы придать достоверность утверждениям официального Киева.

Первоначально утверждалось, что целью пуска был украинский военно-транспортный самолёт Ан-26. Тем более что в день катастрофы российские информагентства ИТАР-ТАСС и РИА «Новости» заявили, что ополченцы сбили самолёт в районе города Торез. Эту же информацию привёл в итоговой вечерней сводке министр обороны ДНР Игорь Стрелков. Все они идентифицировали сбитый самолёт как Ан-26. Однако к вечеру, когда реальная картина случившегося окончательно прояснилась, подобные заявления прекратились.

Кроме того, незадолго до трагических событий с малайзийским «Боингом», бойцы спецподразделения армии ДНР захватили в Авдеевке штаб 156-го зенитно-ракетного полка ПВО. Там была обнаружена заранее выведенная из строя военная техника, в том числе неисправная установка «Бук» и мобильные радиолокационные станции 9С18 М1 «Купол». Работоспособные установки украинские военные вывели в район Мелитополя ещё весной, чтобы создать новую зону ПВО в районе Перекопского перешеека.

Корреспондент «Ассошиэйтед Пресс» Питер Леонард в репортаже от 17 июля рассказал, что один из корреспондентов видел зенитный комплекс «Бук» в контролируемом повстанцами Снежном. Позднее в журнале «Paris Match» была опубликована фотография, на которой, по утверждению журналиста, был запечатлён «Бук» в пригородах Донецка на дороге в Снежное.

Однако чтобы сбить «Боинг» мало иметь ракетную установку. В боевой состав комплекса «Бук» входят четыре машины, которые могут дислоцироваться в километрах друг от друга: первая — командный пункт, откуда офицеры дают команду «огонь»; вторая — радиолокационная станция обнаружения целей; третья — до шести самоходных огневых установок; четвертая — до шести пускозаряжающих установок. А также, сами зенитные управляемые ракеты и машины технического обслуживания.

Управление таким комплексом — сложный процесс, требующий слаженной работы опытных расчётов. Этому учат несколько лет, это десятки очень профессиональных специалистов. К тому же «Боинг» это не Ан-26, плетущийся на высоте 6000 метров со скоростью 500 км/час. Сбить современный авиалайнер летящий на высоте 10 км со скоростью 900 км/час — здесь нужен очень опытный расчёт. Никаким «казакам с чернухинского блокпоста», добровольцам, ополченцам и шахтёрам, работать с такой сложной техникой, коей является зенитно-ракетный комплекс «Бук», невозможно.

Поэтому уже 18 июля украинская сторона начала отрицать, что ополченцы когда-либо захватывали украинские «Буки». Зато тут же выдала информацию о том, что «Бук», которым был сбит самолёт, был переправлен с территории России вместе с расчётом и после уничтожения «Боинга» вывезен обратно. Глава МВД Украины Арсен Аваков заявил, что подразделениями скрытого наблюдения МВД был зафиксирован тягач с «Буком», двигающийся по направлению через Краснодон, в сторону границы с Российской Федерацией. Было опубликовано знаменитое видео, на котором запечатлено данное событие. На следующий день Аваков уточнил, что «съёмка сделана в Луганске», а 22 июля указал координаты её проведения.

Большие споры разгорелись вокруг запечатлённого на видео рекламного баннера. По российской версии озвученной генерал-лейтенантом Картаполовым это с головой выдаёт место съёмки — улица Горького в городе Красноармейск, который с мая 2014 года находился под контролем украинских силовиков.

Однако на видео есть ещё кое-что: натянутые провода контактной сети городских троллейбусов. Но троллейбусов в Красноармейске нет! А вот в Луганске и Краснодоне они имеются. Кроме того, по указанному адресу «г. Красноармейск, ул. Днепропетровская,34» в самом деле расположен автосалон, но не «Богдан-Авто Холдинг», а совсем другого дилера — «Донецкой автомобильной компании».

Не отставало от Авакова в разоблачениях и СБУ — по её данным ночью 18 июля в Россию были вывезены три пусковых установки «Бук-М» и, предположительно, командный пункт управления комплексом. Руководитель департамента контрразведки СБУ Виталий Найда заявил: «У нас имеются безупречные доказательства того, что террористический акт был спланирован и совершён с участием представителей Российской Федерации. Следствие чётко знает, что членами экипажа установки „Бук“ были граждане РФ».

В ноябре 2014 года эксперты скандально известной группы «Bellingcat» опубликовали отчет, в котором даже установили воинскую часть, которой принадлежал «Бук» — 53-я зенитно-ракетная бригада ПВО России, расположенная под Курском. В июне с территории части «на учения» в сторону Украины действительно отправилась колонна с ЗРК. Колонна была снята на телефон 23 июня жителем Белгородской области, причём видео сразу попало в сеть. Сравнение этого видео с фотографиями в журнале «Paris Match» позволяет заключить, что замеченный в России «Бук» с номером 332 в итоге действительно оказался на территории Украины.

Однако даже возможное наличие на территории ДНР российских ЗРК «Бук» никак не доказывает факта его применения против рейса МН17. Да, Россия воспользовалась шансом и обкатывала в реальных боевых условиях системы ПВО, новейшие средства РЭБ, танки, артиллерию, отрабатывала действия спецназа. Но эти действия далеки до того, чтобы сознательно сбивать иностранный пассажирский самолёт.

Позже глава СБУ Наливайченко сообщил — есть вероятность того, что вместо малайзийского «Боинга» российские военные хотели сбить самолёт российской авиакомпании «Аэрофлот», следовавший рейсом SU-2074 Москва — Ларнака, с целью создать повод для начала войны против Украины, однако перепутали место, где пролетал самолёт.

Версия откровенно хилая. Ракета «Бука» после пуска летит не куда хочет, а туда, куда её наводит оператор и никуда более, почему и называется зенитной управляемой ракетой. Сами украинские военные, сталкиваясь в боях с российскими подразделениями, неоднократно отмечали их достаточно высокий профессионализм. Это полностью исключает версию, что ракета была наведена на Ан-26 или рейс SU-2074, «промахнулась» по неопытности расчёта и полетела дальше сбивать «Боинг».

Не следует забывать, что для политической культуры Руси-СССР-России нехарактерна сама мысль устраивать кровавые провокации с массовой гибелью невинных людей. В отличие от американцев, это не наш стиль. Кроме того, никто воевать против Украины в Москве в тот момент уже не собирался. Весенний угар крымской весны давно прошёл, и в Кремле были озабочены только одним — прекращением боевых действий и восстановлением партнёрских отношений с США и Европой, чтобы быстрее сбросить бремя санкций и запустить «Южный поток». Сознательное уничтожение в небе Донбасса иностранного пассажирского самолёта выглядит верхом безумия для Москвы. Поэтому спешно состряпанная глобальными СМИ версия о «русском следе» в деле гибели МН17, очень быстро начала расползаться по швам.

Уже через несколько дней после трагедии Госдепартамент США вынужденно заявил, что сведения администрации Обамы о крушении «основаны на открытой информации, то есть по факту на здравом смысле». На просьбы журналистов предоставить конкретные улики против России, представитель Госдепа ответила, что сделать этого не может.

Примечательно, что западные СМИ даже не пытались требовать обнародования данных бортовых самописцев погибшего «Боинга», радаров и спутников США и НАТО или информации о воздушном коридоре и авиадиспетчерах, а также результаты вскрытия тел погибших и обследования обломков. Также ими сознательно замалчивался тот факт, что основной груз вины за произошедшую катастрофу в любом случае лежит на Украине хотя бы потому, что она не закрыла для пролёта воздушное пространство над опасным регионом из-за собственной финансовой выгоды.

22 июля на специально организованном администрацией США закрытом брифинге для журналистов представители американской разведки (явно осторожничая из-за отсутствия доказательств) заявили, что малайзийский авиалайнер был «по ошибке» сбит повстанцами, которые, по всей видимости, приняли его за военный самолёт. Никакой технической информации, которая бы подкрепила вывод администрации США, на брифинге представлено не было. Свои умозаключения американская разведка обосновывала на имеющихся в её распоряжении фотографиях, полученных со спутников, данных радиоперехвата и сведениях, размещённых в различных социальных сетях. В заключение брифинга делался вывод что именно Россия «создала условия», которые и привели в конечном счёте к авиакатастрофе.

Перейдём ко второй версии (российской): лайнер был сбит в результате заранее спланированной операции с привлечением в качестве исполнителей боевых самолётов и средств ПВО Украины.

В конце июля «Русская служба ВВС» показала репортаж своего корреспондента Ольги Ившиной, посвящённый катастрофе «Боинга». Она сообщила, что съёмочная группа общалась с жителями востока Украины, которые рассказали, что видели самолёты, которые могли сбить «Боинг». Однако спустя несколько часов репортаж был удалён с сайта — под предлогом того, что он не соответствовал «корпоративным стандартам». После нарастающей волны возмущения репортаж вернули, предварительно сильно его отредактировав.

В августе 2014 года общественная организация «Российский союз инженеров» опубликовала доклад о возможных причинах катастрофы, получивший широкое распространение в СМИ и интернете. Экспертами был проведён детальный анализ всей доступной информации, произведены технические расчёты и проработаны версии причин гибели «Боинга». Единственная версия, объясняющая характер повреждений — поражение авиалайнера ракетно-пушечным вооружением другого самолёта. Доклад был переведён на немецкий и английский языки и вызвал живые отклики по всему миру. «Российский союз инженеров» стал получать многочисленную корреспонденцию, в том числе и от западных коллег с инженерными расчётами.

Отставной немецкий пилот и авиаэксперт Питер Хайсенко, отработавший 30 лет в знаменитой «Люфтганза», успел скачать опубликованные фотографии с места крушения, запечатлевшие обломки кабины пилотов. На них с левой стороны (место командира экипажа) отчётливо видны следы от попаданий 30-мм снарядов авиапушки. На этих же фотографиях видно, что кабину обстреляли и с правой стороны (видны выходные отверстия с краями вывернутыми наружу). Неудивительно, что экипаж «Боинга» не успел ничего сообщить об атаке или нештатной ситуации на борту — очередь 30-мм снарядов пришлась прямо в живот командиру экипажа. Этот вывод многое объясняет, хотя и не отменяет факта дублирующего поражения кабины пилотов ракетой ЗРК «Бук».

Представитель США в Совбезе ООН Саманта Пауэр заявила, что США не считают причастными к инциденту украинских военных: «Украинские военные имели системы „Бук“ на своих складах, но рядом с этим районом такого оружия не было. А с начала этого кризиса ПВО Украины не выпустило ни одной ракеты, несмотря на то, что их воздушное пространство нарушалось». Украинская сторона, указала, что у неё не было повода запускать ракету «земля-воздух» просто потому, что у ополченцев отсутствовала авиация.

Но если готовилась провокация по уничтожению «Боинга», то украинские ЗРК должны были быть развёрнуты в зоне АТО. И вот, 15 июля 2014 года начальник Генштаба Украины Виктор Муженко приказывает перебросить 3-й дивизион 156-го зенитно-ракетного полка в район населённого пункта Зарощенское, для прикрытия района Амвросиевка-Снежное и недопущения проникновения авиации противника в обозначенную зону ответственности. Уже вечером 16 июля развёрнутые украинские «Буки» с работающей станцией обнаружения попали в кадр украинской телепередачи «Час Ч» (выпуск № 129) снятой в зоне АТО!

21 июля Россия сделала блестящий ход. В отличие от Киева, Вашингтона и Лондона, Москва публично предъявила данные объективного контроля, которые пока никто не смог опровергнуть. Начальник главного оперативного управления Генштаба России генерал-лейтенант Андрей Картаполов информировал приглашённых журналистов, что накануне трагедии группировка ПВО Украины в районе Донецка насчитывала 3–4 зенитных ракетных дивизиона комплексов «Бук-М1», способных поражать цели на дальности до 35 км и на высотах до 22 км. Картаполов представил космические снимки отдельных мест расположения средств ПВО украинской армии, сделанные 14, 17 и 18 июля в районе 8 км северо-западнее Луганска (самоходная установка и две пускозаряжающие машины) и вблизи Донецка (радиолокационные станции).

Сопоставление снимков показывает, что к утру 17 июля одна батарея ЗРК «Бук» была переведена в район населённого пункта Зарощенское, что в 8 км. южнее контролируемого ополчением Шахтёрска. «Съёмки этого района, произведённые 18 июля, показали, что батарея оставила занимаемую ранее позицию», — уточнил Картаполов. Именно 17 июля максимально возросла интенсивность работы украинских радиолокационных станций 9С18 «Купол-М1» зенитного комплекса «Бук» (15 июля работало 7 станций, 16 июля — 8, а 17 июля — уже 9; с 18 июля интенсивность работы РЛС резко снизилась до 2–3 в сутки).

Картаполов также сообщил, что в момент трагедии над юго-восточными районами Украины пролетал американский экспериментальный аппарат, предназначенный для обнаружения и отслеживания ракетных пусков. Так что американцы, также могли бы предоставить имеющиеся у них данные наблюдения.

2 июня 2015 года, спустя почти год после трагедии, российский концерн ПВО «Алмаз-Антей» представил подробный математический анализ катастрофы. Он подтвердил, что выстрел по малайзийскому «Боингу» был произведён из ЗРК «Бук М1» зенитной управляемой ракетой 9М38М1. Основной поражающий удар пришёлся по кабине пилотов, левому двигателю и крылу, а также части хвостового оперения. Суперкомпьютер военного концерна перебрал 14 миллионов вариантов встречи ракеты «Бук» с малайзийским «Боингом», что позволило вычислить точное месторасположение зенитно-ракетной установки.

Позже было проведено два натурных эксперимента с подрывом ракет комплекса «Бук». Ими было доказано, что применённая ракета была типа 9М38, давно снятого с вооружения российской армии, но до сих пор состоящая на вооружении Украины. Натурный эксперимент легко опроверг версию западных журналистов и экспертов относительно того, что ракета запускалась со стороны Снежного. Результаты показали, что удар наносился именно из района населённого пункта Зарощенское, контролируемого украинской армией. При любых других условиях встречи ракеты «Бук» с самолётом, повреждения воздушного судна не могут быть логически объяснены.

Профессионализм, с которым представители «Алмаз-Антей» подошли к получению и публикации данных о направлении удара по авиалайнеру и установлению типа использованного боеприпаса заставили даже западные издания озадаченно чесать затылки. Так, на телеканале CNN вышел репортаж, в котором эксперты заявили, что пресс-конференция специалистов «Алмаз-Антея» и представленные на ней данные явились «мощным посланием Западу».

Легко была опровергнута ещё одна очевидная ложь о том, что украинские боевые самолёты в день гибели лайнера не покидали аэродромов в районе АТО.

Сразу после катастрофы некий испанский авиадиспетчер, который работал в киевском аэропорту «Борисполь», опубликовал в «Твиттере» под псевдонимом «spainbuca» такую запись: «Военные самолёты пролетали рядом с 777 за три минуты до того, как он исчез с радаров, всего три минуты». Вскоре его аккаунт был заблокирован.

Впервые в информационном пространстве блогер под псевдонимом «spainbuca» появился 9 мая 2014 года на сайте телеканала RT (Russia Today) — ему посвящён целый текст. К тексту — фотография, но на ней закрыта верхняя часть лица. Испанец назвался Карлосом и рассказал, как ему угрожали за «антиукраинскую» позицию. «Мои сослуживцы не только собирались донести властям о том, что я высказываю свою точку зрения, они призывали к тому, чтобы прислали ко мне целый батальон, чтобы меня выслали из страны, чтобы меня убили».

Неудивительно, что после катастрофы малайзийского «Боинга» сайт RT первым выдал сообщение «испанского диспетчера» об украинских военных самолётах, преследовавших «Боинг». Вскоре эту новость подхватили «Россия-24», «РИА Новости», ИТАР-ТАСС, Первый канал и НТВ.

Существование таинственного испанского диспетчера многими ставиться под сомнение, в дальнейшем он никак себя не проявил в ходе расследования катастрофы. Украинский журналист Анатолий Шарий написал на своей страничке в «Фейсбуке»: «Испанские коллеги написали мне только что, и они утверждают: тот самый Carlos, что заявил об истребителях, натуральный фейк. Пишет по-испански странно, в посольстве о нем никто не знает, никто его вживую не видел. Тот, кто им представляется, доступен по румынскому номеру и говорит по-испански чисто. Но кто он — непонятно. В румынской дипмиссии о нем тоже никто слыхом не слыхивал. Carlos часто ссылается на того или иного журналиста из Испании, и журналисты, на которых он ссылается, в шоке от того, что он вкладывает в их уста. Какой-то „сливной“ типа диспетчер».

Однако информация фейкового Карлоса не столь важна для установления истины, так как есть многочисленные очевидцы катастрофы из числа местных жителей, которые все как один указывали на наличие минимум ещё одного самолёта в районе трагедии.

Россию также весьма интересовали показания украинского диспетчера, которая вела «Боинг», а затем таинственно исчезла «в отпуск». Большие подозрения вызывал тот факт, что СБУ начала работы с записями переговоров украинских диспетчеров с экипажем «Боинга» и с данными украинских радаров без международных представителей. Причём передача голландцам этих записей задерживалась. Постоянный представитель России при ООН Виталий Чуркин на экстренной встрече Совета безопасности даже задал по этому поводу прямой вопрос украинскому представителю Александру Павличенко: «Передали голландской стороне записи или нет? Можете это сказать?» Павличенко сначала пытался что-то записать на бумаге, потом начал резко бросать взгляд на коллег, словно ища поддержки, и в ответ выдал следующее: «Могу вам сказать точно, что Украина принимает активное участие в работе межгосударственной комиссии по расследованию этого инцидента, моё правительство добросовестно в этом деле сотрудничает с нашими международными и иностранными партнёрами».

Ради справедливости стоит отметить, что и российские СМИ иногда озвучивали откровенно фейковые версии. Например, что вероятной целью украинской ракеты, попавшей в «Боинг» мог быть самолёт российского президента Владимира Путина возвращавшегося в Москву после визита в Латинскую Америку. В качестве единственного доказательства этой «версии» стал тот факт, что «Борт № 1» действительно разошёлся с малайзийским лайнером близ Варшавы с промежутком в полчаса, а также несомненная схожесть контуров и раскраски обоих самолётов.

12 ноября на почту «Российского союза инженеров» пришло послание от человека, который представился выпускником MIT (Технологический институт Массачусетса, США), авиаэкспертом с 26-летним стажем Джорджем Билтом. К письму была приложена спутниковая фотография, на которой был запечатлён малайзийский «Боинг» за мгновения до своей гибели и расстреливающий его украинский истребитель. По версии Билта, истребитель сначала обстрелял кабину пилотов авиалайнера из авиационной пушки, затем поразил её ракетой «воздух-воздух», затем правый двигатель был поражён ещё одной ракетой с тепловой системой самонаведения. Довершил дело ЗРК «Бук».

На радостях телеведущий «Первого канала» Михаил Леонтьев поспешил опубликовать этот фотоснимок в своей аналитической программе «Однако», но его подлинность была быстро опровергнута рядом экспертов.

Пользователи интернета провели поиск изображения с помощью Google и обнаружили, что данный снимок был выложен в сеть ещё в конце июля. Для изготовления «уникального» кадра, якобы снятого спутником-шпионом, был использован снимок с карт Google, сделанный в 2012 году (на обеих фотографиях в центре присутствует облако характерной формы). Претензии блогеров вызвали и размеры самолётов относительно размеров наземных объектов, неверное время, указанное на снимке, а также попавший на фото аэропорт Донецка, хотя «Боинг» был сбит примерно в 50 километрах от него.

Михаил Леонтьев был вынужден заявить «Эху Москвы», что не знает, существует ли в действительности источник предъявленного снимка Джордж Билт, а фотография в его распоряжении оказалась случайно.

Изданию «Buzzfeed» удалось разыскать автора послания. Билт не отрицал, что изображение он взял на том же форуме, на котором его обнаружили блогеры после выхода сюжета на Первом канале. Билт не знал, было ли это изображение настоящим и выразил сожаление, что его личное письмо было широко растиражировано в СМИ и привело к медийной войне.

Ещё одним фейком стало участие в уничтожении «Боинга» украинского штурмовика Су-25.

В декабре 2014 года, в Следственном Комитете России провели встречу с украинским военнослужащим Евгением Агаповым, который покинул свою воинскую часть и переехал на территорию России. Он рассказал следователям о последних днях службы авиамехаником в одном из подразделений ВВС Украины в Днепропетровске. По тому, как он себя вёл, какие факты озвучивал, у следователей не возникло сомнений в его искренности и осведомлённости. Для большей убедительности Агапова допросили и при помощи полиграфа.

Из показаний перебежчика следовало, что «Боинг-777» был сбит украинским штурмовиком СУ-25 (08 синий), пилотируемым капитаном ВВС Владиславом Волошиным. Волошин — русский уроженец Луганска. Окончил Луганский военный лицей имени Молодой Гвардии и Харьковский университет Воздушных Сил имени Кожедуба. С 2010 года служит в 299-й бригаде тактической авиации. За время АТО в 2014 году осуществил 33 боевых вылета. 19 июля — через два дня после катастрофы «Боинга» — получил орден «За мужество» III степени. Его фото висит на почётном месте в администрации Порошенко вместе с портретами других «героев» АТО.

Свидетель лично видел, как перед вылетом самолёт Волошина был снаряжён ракетами «воздух-воздух» Р-60, которыми в обычных условиях при осуществлении боевых вылетов Су-25 не снаряжались. В подобном вооружении просто не было необходимости, так как у народного ополчения не было авиации.

По словам свидетеля: «Во второй половине дня, примерно за час до сбития „Боинга“, были подняты в воздух три штурмовика. Конкретно время не помню. Из самолётов один был оснащён такими ракетами. Это был Су-25». Обратно на базу вернулся только штурмовик, который был оснащён ракетами «воздух-воздух», остальные два были сбиты. Волошин был «очень напуган» и сразу после приземления сказал только одну фразу: «Самолёт не тот». Вечером свидетель услышал ещё одну реплику лётчика: «Самолёт оказался в ненужное время в ненужном месте».

Однако данная версия вызывает большие сомнения. Украинские Су-25 не могли действовать на высотах свыше 7000 метров. Кроме того, штурмовик имеет достаточно узнаваемый силуэт — прямое крыло и зелёный камуфляж. В те летние дни Су-25 был «звездой» фронтовых сводок — и как фигурант громкого дела об обстреле Луганской администрации, и как очередной сбитый украинский стервятник. А местные жители наблюдали самолёт со стреловидным крылом, «серого или голубого» цвета, что скорее соответствует виду и раскраске истребителей Су-27 831-й Миргородской бригады тактической авиации. Да и мощности ракет Р-60 явно недостаточно для уничтожения огромного «Боинга». Вероятно, штурмовик Волошина снарядили ими для защиты от российских истребителей, тем более что по утверждению украинской стороны накануне трагедии, а именно 16 июля, в районе Амвросиевки российский МиГ-29 сбил один из штурмовиков Су-25.

Сам Волошин позже дал интервью журналистам «Украинской правды», его также допросили прокуроры из Амстердама и полицейский детектив из Австралии. Рассказ Волошина довольно путаный, в нем сложно отчленить один эпизод от другого. Однако многие его моменты совпадают с показаниями Агапова: «За все случаи, когда были сбиты самолёты Су-25, в данных ситуациях присутствовал я — либо был ведущим в группе, либо ведомым. Вы, вероятно, видели интервью с пленным лётчиком. Он попал в плен, боевики заставили его определённые данные рассказать. Ту боевую задачу я выполнял вместе с ним. Тогда было три самолёта — два из которых, к сожалению, сбили, а я один был вынужден возвращаться домой на аэродром». Правда, по словам Волошина, это произошло 23 июля — через 6 дней после катастрофы. В этот день ополченцам действительно удалось сбить два украинских штурмовика в районе Саур-Могилы. Эта потеря официально подтверждена украинской стороной, имеются также фото- и видеосвидетельства со стороны ополчения. Неудивительно, что Волошин был не в себе после таких потерь.

Волошин категорически опроверг приписываемую ему стрельбу по рейсу MH17: «Наши ракеты — с тепловой головкой самонаведения. То есть, если бы данная ракета и полетела в этот самолёт („Боинг“ — авт.), то она бы полетела конкретно в двигатель, а не в кабину самолёта». Главное же, по его словам, что 17 июля он полёты не выполнял: «У нас не было погоды. Элементарно. Но об этом даже никто не задумывается. Ведь самолёты могут выполнять взлёты и посадки при определённом метеоминимуме. Это показатель облачности, видимость горизонтальная. Да, „Боинг“ летел. Но, извините, у „Боинга“ и средства гораздо круче, чем у Су-25. „Боинг“ на посадку может зайти без видимости полосы. А мы не можем — только при визуальной видимости, а её тогда не было. Тогда шёл дождь, была сплошная облачность, 10 баллов, небо полностью было закрыто облачностью. Мы не могли лететь».

Расследование катастрофы рейса MH17 было передано Совету по безопасности Нидерландов. К тому времени западная версия авиакатастрофы всё более «сдувалась», не выдерживая проверки здравым смыслом и фактами, поэтому глобальные семьи в качестве платы за «правильный» ход расследования согласились вернуть Нидерландам 120 тонн золота, которые при других обстоятельствах навсегда остались бы в их руках. Знаете уважаемый читатель, где Голландия держит 89 % своего золотого запаса? В Нью-Йорке, Канаде и Лондоне!

Возвращённые голландцам 120 тонн золота плюс застрявшая в Амстердаме на неопределённое время золотая выставка «Крым: золото и секреты Чёрного моря» (так называемое «золото скифов») полностью оправдали возложенные на них надежды — никогда расследование авиакатастрофы не проводилось столь странными методами и по столь странной технологии.

Офис следователей из Голландии и Австралии расположился в Киеве. Австралийская команда из четырёх следователей работала там три месяца без перерыва. Голландцы работали посменно (5—10 человек) по две недели. Главным образом они занимались опросом свидетелей. При этом активную помощь им оказывали сотрудники СБУ и прокуратуры Украины. Малайзию, главную потерпевшую страну, в Международную следственную группу не включили. Причина проста: Малайзию не интересует политическая подоплёка катастрофы, ей нужны факты без искажений.

Первоначально члены экспертной группы заявили, что им мешают начать следственные мероприятия боевые действия в районе Шахтёрска и Тореза. Потом вдруг выяснилось, что и без боевых действий «экспертам» постоянно что-то мешало. В итоге затянули время до момента, когда обломки авиалайнера подверглись новым разрушениям из-за огня украинской артиллерии.

Впервые в практике расследования авиакатастроф, эксперты объявили, что все части рухнувшего «Боинга» им в общем-то не нужны. Хотя при любом расследовании зачастую на месте катастрофы просеивается даже земля, чтобы собрать всё, до последней крупицы и выложить макет самолёта. Ничего этого сделано не было. Не забрали даже двигатели. Прямо на месте падения эти самые обломки начали пилить болгаркой и резать пневноинструментом, что, по понятным причинам, увеличило их количество в разы. Когда у «экспертов» спросили, для чего резать, ведь так можно усложнить процесс будущей выкладки обломков самолёта, «эксперты» сделали круглые глаза, будто бы вовсе не понимают, о какой выкладке идёт речь.

С подачи США Нидерланды выступили с иезуитским предложением создать международный трибунал при ООН для уголовного преследования виновных в катастрофе авиалайнера. К этому требованию присоединились Австралия, Бельгия, Великобритания, Новая Зеландия и бандеровская Украина, а Малайзия внесла в Совет Безопасности ООН соответствующий проект резолюции.

29 июля 2015 года состоялось голосование. За документ проголосовали 11 из 15 стран-членов Совета Безопасности, три государства — Китай, Ангола и Венесуэла — воздержались. Россия, воспользовавшись правом вето, заблокировала принятие данной резолюции и не дала начать шоу, где в основу обвинений ложатся не фактические обстоятельства дела, не данные технических и прочих экспертиз, а газетные публикации и выдумки, запущенные в социальных сетях. Эта неуступчивость вызвала на Западе очередной вал истерики и требований лишить Россию права вето.

Финальный отчёт технического расследования Совета по безопасности Нидерландов был опубликован 13 октября 2015 года. В отчёте разбирались различные версии причин авиакатастрофы. Следователи отталкивались от установленных повреждений на найденных обломках, записи бортовых самописцев, данных радарного наблюдения и прочих доказательств. При этом нидерландская комиссия так и не нашла ни единого доказательства причастности России к трагедии.

Исходя из показаний бортовых самописцев и данных наземных диспетчерских служб, голландские эксперты констатировали, что рейс MH17 выполнялся в штатном режиме до 13:20:03 UTC, когда самолёт разрушился в воздухе после попадания в него большого количества небольших высокоэнергетических объектов.

В приложении к отчёту были опубликованы переговоры днепропетровских диспетчеров с экипажем MH17, а также со своими коллегами из ростовского района полётной информации.

Около сотни страниц отчёта было посвящено анализу альтернативных объяснений катастрофы. Последовательное опровержение было дано по следующим версиям:

Украинские авиадиспетчеры сознательно снизили высоту полёта МН17 (такого указания от них не поступало);

Украинские авиадиспетчеры отправили «Боинг» за пределы «воздушного коридора» (выход за пределы коридора был осуществлён по инициативе экипажа малайзийского авиалайнера из-за погодных условий);

Однако утверждения, что вблизи «Боинга» не были зафиксированы другие воздушные суда и по кабине пилотов не вёлся огонь из авиационной пушки, являлись весьма спорными в свете опубликованных фотографий кабины пилотов и показаний местных жителей — очевидцев трагедии;

Рассматривались также версии повреждения лайнера в результате случайного попадания метеорита или «космического мусора» (частей спутников и космических аппаратов). После подробного рассмотрения эти версии были отвергнуты.

Вторая часть отчёта содержала анализ рисков и практики полётов гражданской авиации над районами активных боевых действий, а также анализ действий различных стран, затрагивающих гражданскую авиацию, связанных с крымским кризисом и вооружённым конфликтом на востоке Украины. Делался вывод о недостаточном уровне учёта рисков со стороны этих стран, ведь ещё до трагедии донецкие ополченцы смогли сбить два украинских самолёта над эффективной высотой применения ПЗРК.

В отчёте делался вывод, что самолёт был сбит ракетой «земля-воздух». Исходя из свойств обломков, найденных в районе крушения, а также осколков, извлечённых из тел экипажа и пассажиров самолёта, а также его конструкции, делался вывод об их соответствии поражающим элементам и обломкам только одного типа боеголовок — 9Н314М, которые устанавливаются на ракеты 9М38 и 9М38М1, применяемых в ЗРК «Бук», «Бук М1» и «Бук М1—2».

На следующий день после презентации доклада большинство западных газет вышли с броскими заголовками: «Рейс MH17 был сбит русской ракетой». Некоторые уточняли: «ракетой, сделанной в России». При этом никто не указывал (следуя логике доклада) сторону, которая собственно и произвела пуск.

Что касается «ракеты выпущенной в России», то с этим фактом не спорили и сами производители ракеты, проведшие накануне подробную пресс-конференцию. Но они же сделали важную оговорку: ракета была произведена не в России, а в СССР и уже давно Россией не используется. С чем, в свою очередь, не стали спорить и голландские следователи.

Доклад так и не указал конкретного виновника трагедии, что вызвало прорвавшуюся на страницы западных СМИ плохо скрываемую досаду. Журнал «The Economist», известный своей постоянной антироссийской риторикой, выразил явное неудовольствие в связи с излишней, по мнению редакции, политкорректностью выводов следствия. Сам доклад журнал назвал «примером европейской технократической нейтральности».

Все, за что смогли ухватиться западные журналисты, это слова главы Совета безопасности Нидерландов Тьиббе Юстра, якобы сказанные им в кулуарах голландского парламента и услышанные корреспондентом газеты «De Volkskrant». Юстра заявил, что злополучная ракета была запущена «с территории, подконтрольной пророссийским повстанцам». Несмотря на то, что газета «De Volkskrant» не относится к самым цитируемым в мире, эту новость моментально заметили и разнесли все ведущие мировые информагентства.

Спустя несколько дней Юстра дал обширное интервью той же самой газете, журналист которой подверг его настоящей пытке по поводу сделанного заявления. Однако на этот раз сенсационные откровения главы голландского Совета Безопасности не были замечены ни одним солидным западным СМИ, поскольку журналист, по сути дела, поймал Юстра на весьма вольной интерпретации и подтасовке фактов.

В итоге голландский доклад никак не пролил свет на причины трагедии и не устроил никого. Госдепартамент США в который уже раз заявил, что авиалайнер был сбит с территории, подконтрольной донецким повстанцам. Россия вновь упрекнула западных «партнёров» в политической ангажированности, назвав расследование предвзятым и исполняющим «политический заказ». Бандеровская Украина ожидаемо выразила уверенность, что самолёт был сбит «российскими наёмниками». При этом президент Порошенко, в интервью американскому телеканалу CNN, отверг упрёки голландцев относительно обеспечения безопасности полётов над украинской территорией. По его словам Украина в соответствии с рекомендациями Международной организации гражданской авиации закрыла воздушное пространство на высоте в 9725 метров. «У нас не было никакой информации, которая свидетельствовала о необходимости закрыть его выше этой отметки», — посетовал украинский президент.

15 октября, концерн ПВО «Алмаз-Антей» выпустил специальное обращение на своём официальном сайте, которое касалось расследования катастрофы рейса MH17. В нем указывалось на ряд недочётов, которые не были учтены международной комиссией.

Подытоживая вышеизложенное с большой долей вероятности можно утверждать, что малайзийский «Боинг» сбила украинская сторона по приказу Вашингтона. Зачем?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо пойти стандартным путём начав с простого вопроса: кому это выгодно?

Россия ничего от гибели малайзийского «Боинга», кроме головной боли и очередного пакета санкций, не выиграла. Но и вела себя, по меньшей мере, странно.

Сразу же после катастрофы Владимир Путин собрал в Ново-Огарёво экстренное заседание Совета Безопасности России. В первые несколько минут перед заседанием президент сделал заявление: «Украина несёт ответственность за катастрофу самолёта малайзийских авиалиний. Трагедии с „Боингом“ не произошло бы, если бы боевые действия на востоке Украины не были возобновлены». После чего журналистов попросили удалиться.

Первые дни западные СМИ скандировали на весь мир «Путин — убийца», а Россия даже не требовала извинений за эту явную ложь. Представленные российскими военными и авиационными экспертами доказательства вполне могли расставить все точки над «i», но Россия принципиально не стала создавать свою комиссию и заниматься расследованием. Сделано это было в робкой надежде, что западные «партнёры» сами поймут, что ничего полезного из этой трагедии они не выжмут и оставят российскую «элиту» в покое. Но не тут то было! В результате своей пассивности Россия получила угрозу международного трибунала и нарастающую волну обвинений в свой адрес.

Выиграли от провокации с малайзийским «Боингом» только американцы и глобалисты, которые добились очень многого. Всему миру в очередной раз было показано «варварство» России, США получили возможность усилить своё военное присутствие в Европе и на Украине, а Европейский Союз в полную силу включился в антироссийскую экономическую и политическую травлю.

17 июля был сбит Боинг, а уже 18 июля Европейский инвестиционный банк прекратил финансирование новых проектов в России. Хиллари Клинтон открыто заявила о том, что трагедия рейса «Малайзийских авиалиний» должна стать сигналом Европе одобрить американские санкции против России и найти альтернативу «Газпрому». При этом вице-президент США Джо Байден позже рассказал, что даже после катастрофы «Боинга» страны Евросоюза не хотели вводить санкции и пошли на эти меры только под сильным давлением Вашингтона. По словам Байдена, «Америка взяла лидерство на себя, и президент США настаивал на этом, иногда ему даже приходилось ставить в неловкое положение Европу, чтобы она с риском понести экономический ущерб начала действовать с целью заставить Россию расплатиться».

В результате, 1 августа 2014 года был принят первый пакет санкций ЕС против России. Эмбарго коснулось военных контрактов (импорт/экспорт вооружений), под ограничения попали пять крупнейших российских банков (вслед за американцами, европейцы отказали им в дешёвых кредитах) и нефтяная отрасль (запрет на поставку оборудования и услуг по глубоководной разведке и добыче нефти). Под запрет также попала продукция, произведённая в Крыму и Севастополе. Были запрещены инвестиции в Крым. 37 юридических лиц и 149 бизнесменов и чиновников России попали в санкционный список. НАТО также официально прекратило всякое сотрудничество с Россией.

Такой пакет трудно назвать санкциями против России. Скорее очередными точечными ударами по российской финансовой системе и ВПК. Гораздо серьёзнее было решение Постоянной палаты третейского суда в Гааге, которая удовлетворила иск бывших акционеров нефтяной компании «ЮКОС» поданный ещё в 2007 году и обязала Россию выплатить им 50 млрд. (!) долларов.

Так, малайзийский «Боинг» стал последним гвоздём, вбитым американским молотком в крышку гроба российско-европейского сотрудничества.

Донецкий фронт

Падение Славянска не только дало киевской хунте мощный пропагандистский козырь в войне на юго-востоке Украины, но и утроило её усилия по уничтожению непокорного Донбасса. Порошенко и его американские кураторы стремились по максимуму воспользоваться «медовым полугодием» революции, пока население ещё не отошло от угара Майдана, было сплочено против «врага на Востоке» и готово к тяготам и лишениям, связанным с войной. В Киеве отчётливо понимали, что по мере затягивания боевых действий, майданный ресурс начнёт стремительно таять. И если к осени не будет достигнута решительная победа над «сепаратистами», настроения украинцев начнут меняться — на смену энтузиазму придёт нарастающее разочарование, усугубляемое экономическими проблемами и надвигающейся холодной зимой.

В случае же успеха, гибель Новороссии становилась весомым ответом Украины на российскую «оккупацию» Крыма и наносила политический ущерб лично Владимиру Путину, как персонифицированному врагу украинской «государственности».

Для реализации своих целей, американо-украинские стратеги продолжали придерживаться дерзкого плана, смысл которого состоял в том, чтобы отрезать мятежные территории от границы с Россией и взять Новороссию в один гигантский котёл. В июне мощная украинская группировка победным маршем прошлась от Амвросиевки вдоль всей южной границы с Россией, достигнув Свердловска и пункта пропуска «Изварино». Падение Славянска позволило командованию АТО высвободить значительные силы для скорейшего окружения основных центров сопротивления Новороссии — Луганска, Донецка, Горловки, Снежное, Дебальцево и Лисичанска.

К началу июля в зону АТО были стянуты практически все боеспособные части, соединения и добровольческие формирования силовых структур Украины, в результате чего общая численность украинской группировки на Восточном фронте возросла с 30 до 45 тысяч человек.

За три месяца войны украинские части набрались боевого опыта и представляли собой уже вполне серьёзного и опасного противника, что и доказали в боях под Ямполем. В результате ополчение, на протяжении следующих 1,5 месяцев (с 5 июля по 24 августа), под рассекающими ударами бронированных кулаков ВСУ, поддерживаемых массированным огнём артиллерии, было вынуждено сдавать один город за другим, откатываясь к Донецку и Луганску.

В рамках подготовки к решительному удару по восставшей Новороссии бандеровский Киев провёл масштабные перестановки в военном ведомстве — сменились министр обороны, начальник Генштаба, командующий АТО и глава концерна «Укроборонпром».

23 июня Порошенко пополнил состав Совета национальной безопасности и обороны Украины, включив туда министра иностранных дел Павла Климкина, генпрокурора Виталия Ярему, начальника Генштаба Михаила Куцина и председателя Нацбанка Валерию Гонтареву.

3 июля Украина получила первого за три месяца полновесного министра обороны вместо трёх последовательно исполнявших обязанности. Но как говорит известная русская пословица: «Хрен редьки не слаще». После пьяницы-адмирала Владимира Тенюха и кадровика-пограничника Михаила Коваля, министром стал бывший милиционер Валерий Гелетей.

Впервые имя никому не известного майора «из органов», который все последующие годы был постоянным персонажем журналистских расследований, оказалось на слуху благодаря особым симпатиям, которые к нему питал президент Ющенко. В 2006 году он назначил Гелетея (уже полковника) начальником главной службы по вопросам деятельности правоохранительных органов Секретариата президента Украины. Вскоре Гелетей получает звание генерал-майора милиции и с 2007 года возглавляет Управление государственной охраны. На этом посту он прославился заявлением о подготовке покушения на семью Виктора Ющенко и ряда крупных «оранжевых» политиков.

Его рвение было оценено по достоинству — Гелетей получил звание генерал-полковника, но летом 2009 года его неожиданно отправляют в отставку. По словам самого Гелетея, единственной причиной для увольнения была его близость к бывшему главе Секретариата Балоге, а само увольнение прошло с нарушениями. Оставшись не у дел, Гелетей три года проработал вице-президентом «Авант-Банка», пока в марте 2014 года «президент» Александр Турчинов не вернул его на должность начальника Управления государственной охраны.

Таков был новый бандеровский министр обороны не имевший ни малейшего опыта руководства громоздкой и неповоротливой военной структурой. Зато новоиспечённый стратег сразу же пообещал провести парад победы в украинском Севастополе. А заодно опозорился на всю страну, когда на трибуне Верховной Рады, вступая в должность, сымитировал, что расписывается на тексте присяги ручкой, с которой так и не снял колпачок.

8 июля Пётр Порошенко произвёл новые перестановки. Генерал Василий Крутов (человек Турчинова и Тимошенко) лишился сразу двух должностей — командующего АТО и первого заместителя главы СБУ. Все ожидали, что на пост руководителя АТО будет поставлен боевой армейский генерал, но Порошенко руководствовался давним принципом «близости к телу»: место Крутова занял отставной генерал СБУ и коррупционер Василий Грицак.

Сменился и начальник Генштаба — вместо генерал-лейтенанта Михаила Куцина им стал его заместитель генерал-лейтенант Виктор Муженко. Между ними с самого начала войны происходили трения. Муженко выступал в роли «ястреба», настаивая на бомбардировке крупнейших городов Донбасса и их отключение от всех систем жизнеобеспечения. Куцин придерживался более умеренных взглядов. Он считал, что многочисленные бомбардировки приведут к большим потерям среди мирного населения и предпочитал действовать точечными методами. Такая позиция никак не устраивала бандеровский Киев. 3 июля было официально объявлено, что начальник Генштаба получил контузию в зоне АТО и будет заменён генералом Муженко.

Муженко окончил Ленинградское высшее общевойсковое командное училище, Академию Вооружённых Сил Украины и Национальную академию обороны. Однако за время своей военной карьеры так и не снискал себе популярности в войсках, зато был близко знаком всё с тем же Александром Турчиновым, который неоднократно выручал его из многочисленных скандалов. В 2012 году Муженко получил от Януковича погоны генерал-лейтенанта и занял должность заместителя начальника Генштаба.

Однако в декабре 2013 года Муженко был смещён с должности из-за злоупотреблений в сфере продажи квартир, выделенных государством для военных. По данным военной прокуратуры, за 9 месяцев 2013 года со стороны генерала и его подельников зафиксировано 37 подобных случаев.

Однако сместили Муженко не только из-за неуёмной алчности и воровства, но и за нарушение режима секретности с подозрением на шпионаж в пользу США. В сейфах заместителя начальника Генштаба были обнаружены копии секретных документов, которые по определению не должны были там находиться. Завербовали генерала, скорее всего ещё в Ираке, где Муженко в 2003–2004 годах занимал должность начальника штаба и первого заместителя командира механизированной бригады украинского миротворческого контингента.

Из-за событий Евромайдана довести расследование до конца не удалось. От сумы и от тюрьмы генерала спас государственный переворот, открывший перед ним новые ступени карьерной лестницы.

Новый директор пришёл и в государственный концерн «Укроборонпром». Вместо Юрия Терещенко его возглавил Роман Романов. В прошлом у него имелся собственный автосалон, в других связях с машиностроением новый руководитель «Укроборонпрома» замечен не был. Зато, как и все вышеперечисленные назначенцы, пользовался полным доверием со стороны Порошенко.

Тем временем славянский гарнизон вместе с краматорскими ополченцами прибыл в Горловку, где Стрелков смог хоть немного поспать. Саму Горловку Безлер держал крепко, славянских бойцов здесь не требовалось. К тому же Стрелков отлично понимал, что его попытка сделать Горловку своей основной базой вновь неизбежно привела бы к его личному столкновению с Безлером, что имело бы негативные последствия для дальнейшей обороны. Поэтому передохнув, вся колонна отправилась дальше.

Когда Стрелков и его бойцы входили в Донецк они испытали настоящий шок. Вот уже несколько месяцев они вели боевые действия, терпели непрерывные обстрелы каждый день и каждую ночь, видели людскую кровь и страдания, хоронили боевых товарищей и мирных жителей. И вот их взору предстаёт совершенно мирный миллионный город, без единой баррикады, на нескольких блокпостах которого мирно покуривают бойцы «Востока» и «Оплота». Текла неспешная мирная жизнь, работали казино, кое-где шатались пьяные ополченцы. В пригородах можно было наблюдать огромное количество спортсменов — велосипедисты, футболисты, бегуны группами и парами.

В городе по-прежнему сидел украинский мэр, на дорогах стояли милиционеры с украинскими кокардами на фуражках, работали украинские телеканалы. А за несколько дней до прибытия в город Стрелкова, произошёл вопиющий случай. Начальник УМВД Донецкой области генерал-майор Константин Пожидаев отдал приказ своим подчинённым сфотографировать все блокпосты ополчения и составить списки лиц поддерживающих ДНР для дальнейшей передачи их в Киев!

Это распоряжение вывело из себя Игоря Безлера. 1 июля его отряд штурмом взял здание УВД Донецка, причём в перестрелке погиб украинский милиционер и были ранены ещё пять человек. Выручать захваченное УВД кинулись батальоны «Восток» и «Оплот», что не удивительно, ибо и Пожидаев, и Ходаковский, и Захарченко сидели на одном и том же ахметовском пайке. В результате впавшие в истерику власти ДНР обвинили Безлера в попытке государственного переворота и он был вынужден покинуть Донецк. Но от своих планов физически «зачистить» Ходаковского и Бородая, покончить с «банановой республикой» не отказался.

Сам Стрелков по собственному признанию ехал в Донецк скрипя сердце: «Там действовала расколовшаяся на две части «Русская православная армия». В каждой из частей было по 100–150 человек. Был «Оплот», был «Восток», были казачьи подразделения. Были безлеровцы. Была «Шахтёрская дивизия», батальон «Кальмиус». Никто никому не подчинялся и между собой не взаимодействовал. Кто-то из них участвовал в боевых действиях, а кто-то нет. И было небольшое подразделение, которое мне подчинялось…

Захарченко мне на первых порах подчинялся, пока его не назначили премьер-министром. А Ходаковский не подчинялся. Категорически не подчинялся. Он просто не входил ни в какой контакт. А поскольку у меня были другие задачи, чем усмирять непокорных командиров… сидит и сидит, обороняет свой участок и обороняет. И, дай Бог, чтоб и дальше обороняли».

С мнением Стрелкова о том, что в Донецке никто ничего не делал и не воевал категорически не согласен премьер-министр ДНР Бородай. В одном из своих интервью он рассказывал: «К тому моменту, когда он зашёл в город, боевые действия в самом Донецке были уже закончены. Так это, извините, наша заслуга, а не наш недостаток. Изначально в самом городе были две серьёзные базы противника, которые к этому моменту были взяты штурмом. Это были база на Щорса и база на Боссе. Взятие второй было особенно заметным событием, потому что, к великому нашему сожалению, противник там успел взорвать арсенал. И этот арсенал рвался больше суток. Весь город это слышал.

База на Щорса была взята «Атаманом Иванычем» и бойцами только-только зарождавшегося «Кальмиуса» и, прежде всего — группой «Ювелира» — после восьмичасового боя. Для нас этот бой был удачным, потому что нам удалось взять более 400 единиц стрелкового оружия, три единицы бронетехники, гранатомёты и ещё что-то. Для нас это было тогда колоссальным шагом вперёд. В районе аэропорта тоже шли бои. Удачно действовали совместно «Оплот» и «Восток». К моменту появления Стрелкова аэропорт был нами полностью блокирован. И город уже тогда был неплохо готов к обороне. Больше всего для этого, надо сказать, сделал Александр Ходаковский. Просто полностью план знали только он, Захарченко и я. Поскольку Донецк остаётся на данный момент прифронтовым городом, я не могу о нем говорить… При этом мы делали все возможное, чтобы город жил хоть относительно нормальной жизнью».

С приходом Стрелкова в Донецке разразился острый внутренний кризис. Все разрозненные вооружённые отряды (как идейные, так и представляющие донецкие ОПГ) встали перед выбором: либо они присягают на верность народу и вливаются в ряды формируемой министром обороны Стрелковым армии ДНР, либо разоружаются и уходят из города. У Стрелкова несколько дней был реальный шанс возглавить ДНР, ввести военную диктатуру, арестовать или ликвидировать лидеров преступных группировок. И все это понимали…

Больше всего с приездом Стрелкова «напрягся» Ходаковский. Он стянул все свои силы в две базы и засел в глухую оборону. До этого Ходаковский два раза был в Славянске у Стрелкова и трений между ними не наблюдалось. Стрелков не осуждал его ни за провал штурма аэропорта 26 мая, ни за неудачную операцию под Мариновкой. Но Ходаковский, как и другие проахметовские лидеры, ожидал переворота и захвата власти Стрелковым, поэтому двое суток просидел в обороне, ожидая штурма. Однако штурм не потребовался.

Значительная часть отрядов Захарченко, Бородая, Ходаковского добровольно ушла воевать к Стрелкову, видя в нём куда более авторитетного командира, способного покончить с полукриминальной жизнью местного ополчения. Попав из России в Донецк и слабо разбираясь в местных реалиях, идейные русские добровольцы записывались в донбасское ополчение и волей-неволей становились частью местного вооружённого криминала. Местные ополченцы испытывали те же проблемы — многие из них, будучи людьми совершенно некриминального склада, были далеко не в восторге от пребывания в полубандитских группировках.

В результате Ходаковский быстро потерял влияние, оставил должность министра безопасности ДНР и с немногими приближёнными ушёл в Макеевку. Здесь, вдали от линии фронта, он со своими людьми занял здание «Макеевугля», расставил вооружённую охрану и стал ждать дальнейшего развития событий.

В отличие от Ходаковского, военный комендант Донецка и командир «Оплота» Александр Захарченко пошёл на контакт со Стрелковым, хотя и с большим трудом. Так, огромная популярность министра обороны среди ополченцев, позволила на какое-то время организовать военное единоначалие, без чего любая армия невозможна. Личная популярность Стрелкова была такова, что приток добровольцев в ополчение сразу же после его прибытия в Донецк увеличился в разы. Только за 9 июля в армию Новороссии записалось 500 человек.

А вот в гражданской сфере всё было не так радужно. Вице-премьер ДНР Андрей Пургин в разговорах с Денисом Пушилиным матерясь от досады жаловался бесконечные «отжимы» и стрельбу в Донецке, которая началась сразу по приходу «ё#нутого полковника», который своими действиями влез в гражданское управление Донецка. Убедить его хоть что-то пропускать (уголь, продовольствие) не удавалось, в результате чего была дезорганизована работа торговых сетей, останавливались шахты. Под давлением Стрелкова из города бежал мэр Донецка Александр Лукьянченко, что вызвало конфликт Стрелкова со своим другом и главой ДНР Бородаем, который бросив все дела срочно приехал в Донецк из Москвы.

Из интервью Бородая: «Это вообще полный идиотизм. Был мэр Донецка Лукьянченко. Никому ничем не мешал. Местные о нем очень хорошо отзывались, даже самые «лютые дээнэры». Он, кстати, ни фига не «ахметовский». Говорят, он с Ахметовым периодически ссорился. И когда на него давили, сразу говорил: я в отставку уйду. И все его уговаривали не уходить. Я сам с Лукьянченко общался несколько раз, и он никаких претензий по поводу ДНР не выражал. И ничего не требовал. Один раз попросил переставить блокпост около Путиловского моста на 100 метров в любую сторону, чтобы не мешать проезду общественного транспорта. Просто хороший хозяйственник, искренне любивший свой город. Пока война не добралась до Донецка по-настоящему, он был очень ухоженным городом. Киев, пока был законный мэр Лукьянченко и сохранялась иллюзия двоевластия, давал под него зарплаты бюджетникам. Меня это устраивало, потому что город хоть какой-то жизнью жил. У меня-то денег на зарплаты не было и в помине. Чего его трогать было?

Стрелков его вызвал и говорит: присягай ДНР! Лукьянченко сразу понял: если он присягнёт ДНР, то сразу станет «преступником» и «террористом» — и денег у него у него в городской казне не будет. Он говорит Стрелкову: не хочу. Игорёк на это ему ответил: тогда расстреляю на следующий день. Забавно, что он требовал присяги ДНР, хотя ни он сам, ни его бригада никакой присяги ДНР не приносили. Вот тогда Лукьянченко взял ноги в руки и учесал в Киев. В результате я на следующий день приезжаю и говорю ему: «Ты что, дурак, Игорёк? Ты зачем все это сделал? Ну, чего ты добился?». Он: «Но это же киевский мэр». Я: «Какой он киевский? Он местный хрен, который тут сидел. Он хоть как-то город обеспечивал нормально. Ты сам будешь управлять? Давай, валяй. Ты мэр теперь». Он: «Нет, я не мэр». Я: «Ах, ты теперь не мэр? Как все разрушить, так ты у нас главнокомандующий, и непонятно с какого рожна лезешь не в свою компетенцию. А как отвечать за последствия твоих дурацких решений, ты говоришь, что ты не мэр». Он: «Ну, я найду мэра». В итоге он привёл молодого парня — Пашу «Бешеного». Говорит: «Вот, он будет». Я с Пашей и до этого был знаком, он колонны водил и вроде неплохо это делал. Спрашиваю: «Паш, ну что, будешь мэром? У тебя будут такие, такие и такие функции». Паша, выслушав, все это говорит: «Ой, блин, я мэром не буду. Не надо, не потяну». Тогда я к Стрелкову: «Что-то твой мэр мэром быть не хочет. Удивительно, почему же?» Стрелков мне в ответ: «Ну, тогда я не знаю». О простых людях, которые жили в Донецке, у нашего Игорька голова не болела совсем. Он, видимо, полагал, что их не существует. А я понимал, что они существуют, и от их существования зависит и существование Донецкой народной республики. Чем все это закончилось? Тем, что и. о. мэра Донецка стал человек Ахметова».

Оставив попытки вмешиваться в гражданскую сферу ДНР, Стрелков начал готовить Донецк к обороне. В городе было введено военное положение и комендантский час. Были стремительно захвачены несколько важных объектов, включая завод по производству взрывчатки, а так же центр оперативного реагирования местной милиции. Был издан приказ о запрете пьянства, расстреле за мародёрство и жестокое обращение с пленными. Как и следовало ожидать, первыми под эти указы попали пьяные бойцы «Востока» и «Оплота», а также некоторые зарвавшиеся славянские бойцы, которые решили, что за Славянскую оборону им позволено всё. Всем мародёрам быстро «обломали рога», хотя порой дело чуть не доходило до перестрелок. Одновременно в результате рейдов военных патрулей ликвидировались наркопритоны, были пресечены попытки грабежей и «отжимов».

Однако неожиданный удар поджидал Стрелкова совсем с другой стороны. Своим отказом от героической гибели в Славянске он поломал все закулисные переговоры между Кремлём, Киевом и Ахметовым. Они так деятельно договаривались об условиях получения особого статуса для ДНР и ЛНР в рамках единой Украины, как вдруг в дело вмешался идейный, трудно управляемый и совершенно не склонный к предательству славянский командир. В Москве померещилось, что Стрелков вот-вот разгонит всю бессмысленную политическую тусовку из Царёвых, Бородаев, Лукьянченко, Пургиных, Пушилиных и установит прямое военное правление.

Поэтому против Стрелкова был немедленно брошен «в бой» медийный козырь Кремля — Кургинян. 7 июля он лично приехал в Донецк «обличать» министра обороны в напрасной сдаче Славянска и чуть ли не в предательстве. Слова этого наёмного «патриота» на службе у олигархов стоит привести полностью: «Актёр Гиркин — самый фантастический подлец в истории человечества. Это проект Запада — по принуждению России совершить агрессию, чтобы навсегда рассматривать нашу страну как страну-изгоя и страну-преступника. Гиркин хочет повесить на Россию агрессию и тем самым приравнять её к фашистской Германии».

Организация Кургиняна «Суть Времени» объявила Стрелкову настоящую информационную войну. Истерию, за которой стоял обычный безумный страх, тут же подхватили многие «патриотические» блогеры и организации, находящиеся «под колпаком» у Суркова. Чего только Стрелкову не приписали! Торговлю наркотиками, оружием и органами. Намерение взорвать жилые девятиэтажки на окраинах Донецка и сотрудничество с ВСУ. Появилась даже версия, что Стрелков продал Славянск Ахметову за 100 млн. гривен и свой добровольный уход в Россию. Однако вопреки условиям сделки «кинул» донецкого олигарха, и пришёл в Донецк, решив вторично повторить комбинацию и ещё раз «срубить бабло» теперь уже на сдаче Донецка.

Апофеозом кургиняновской лжи стали якобы оставленные в Славянске 12 тысяч автоматов, а также намерение Стрелкова взять штурмом Ростов и идти на Москву свергать Путина. Даже сбитый малайзийский «Боинг» в итоге навесили на лидера ополченцев, который якобы намеревался сбить самолёт Путина, дабы расчистить площадку для будущего сговора с фашистской хунтой о будущем ДНР и ЛНР.

В результате Стрелков оказался под огнём политической и информационной атаки сразу с двух сторон — с одной стороны его обливали помоями США, их европейские сателлиты и бандеровская хунта, с другой — донецкие и российские пораженцы, олигархи и их медийная обслуга, вроде Кургиняна.

Но пока Стрелков находился в Донецке и были живы народные командиры вроде Мозгового, Безлера, Дрёмова, Беднова и других, все планы по нейтрализации народного движения и «сливу» восставшего Донбасса откровенно буксовали. Стрелков пользовался огромным авторитетом не только в Донбассе, но и в глазах российского общества, поэтому лживые заявления в его адрес привели только к краху репутации самого Кургиняна. Точнее всего о старичке высказался вице-премьер российского правительства Дмитрий Рогозин, назвав его «Пургиняном».

Чтобы создать должный силовой противовес Стрелкову, Москва срочно направила в Донецк «приднестровский десант» во главе с бывшим главой КГБ Приднестровья Владимиром Антюфеевым. С 10 июля он был приставлен помощником к Бородаю, став первым вице-премьером ДНР по работе с правоохранительными органами (вопрос госбезопасности, судов, юстиции и внутренних дел). И когда Бородай уезжал в Россию, именно Антюфеев оставался «на хозяйстве». Он много сделал для создания и становления донецких правоохранительных органов. И одновременно противодействовал Стрелкову при помощи новых глав МГБ и МВД ДНР, которыми были назначены отставные офицеры приднестровской КГБ Олег Берёза и Андрей Пинчук. 21 июля ещё один приднестровец Александр Караман стал вице-премьером правительства ДНР по социальным вопросам.

Так был создан мощный силовой противовес Стрелкову и «Русской весне». Идейные ополченцы почти поголовно поддерживали Стрелкова, но теперь, вздумай он выступить против «конституционного строя», против него единым фронтом немедленно бы выступили Правительство, МВД, МГБ, «Оплот» и «Восток».

В результате было упущено драгоценное время для спасения Новороссии. Но винить Стрелкова в трусости, в том, что не решился на военные переворот не стоит. Стрелков и Бородай на тот момент были ещё дружны и выступать против человека, имеющего поддержку Кремля Стрелков не мог в принципе. К тому же вполне естественно, что в Донецке он появился в несколько подавленном состоянии из-за потери Славянска и осознания, что «Россия нас предала». Стрелков не знал всех политических раскладов в Донецке и Кремле, поэтому предпочёл оставить политику и сосредоточиться на своих непосредственных обязанностях — решении военных вопросов.

А общая обстановка была нерадостной. Соотношение сил в этот момент было удручающим: 10–12 тысяч ополченцев против примерно 45 тысяч украинских карателей. Благодаря трофеям и «военторгу» у ополчения постепенно появлялись танки, РСЗО, орудия. Но подавляющее превосходство по всем видам тяжёлого вооружения всё ещё оставалось за украинской стороной.

С потерей Славянска ДНР лишилась значительных территорий, в том числе Краматорска, Дружковки, Артёмовска и Константиновки. Под угрозой оказалось Дебальцево, стратегически важный перекрёсток, обеспечивающий сообщение Донецка с Луганском и Россией. Затем под ударом оказался Лисичанский выступ.

Выручало то, что с севера Донецк надёжно прикрывала Горловка с весьма боеспособным отрядом Игоря Безлера. Поэтому за северное направление Стрелков мог в ближайшее время не опасаться.

Но на юге дела складывались плохо: пал второй по величине город Донбасса Мариуполь, украинские войска прорвали фронт у Саур-Могилы и отсекли всю южную и значительную часть западной границы Новороссии от России. Вытянувшись длинной «кишкой» вдоль границы, каратели продолжали развивать свои успехи — вели упорные бои за пункт пропуска «Изварино» и вышли к Червонопартизанску.

Перед Стрелковым стояли три задачи — не допустить охвата Донецка с флангов, сохранить связь с «Большой землёй» через Дебальцево и Луганск, пробиться к границе с Россией на юге.

После 2–3 дней отдыха все наличные силы были разбиты на три батальона, разведбат и раскиданы по фронту. В Донецке остался только штаб с комендантской ротой, состоящей из стариков и необученного молодняка. Один батальон был переброшен на юго-западную оконечность Донецка в никем не охраняемый Петровский район и пригород Марьинка. Небольшой гарнизон Иловайска был подкреплён двумя славянскими САУ «Нона». Также в случае необходимости иловайцев могли поддержать силы ополчения в Донецке и Моспино.

12 июля Стрелков с ополченцами «Оплота», Славянска и батальона «Кальмиус» на 30 автобусах прибыл в город Снежное. В городе творился форменный бардак, местный «Оплот» занимался бандитизмом и воевать не хотел категорически. Тогда комендантом города был назначен Евгений Скрипник (Прапор), который быстро и жёстко навёл порядок. Это позволило Стрелкову создать в Снежном крупную по меркам ДНР группировку, усиленную бронетехникой и артиллерией. В дальнейшем она использовалась и в обороне Саур-Могилы, и для парирования удара ВСУ в районе Шахтёрска, и в пробитии коридора к пункту пропуска «Мариновка» и в зачистке Миусинска.

Ключевой точкой обороны южного фланга Донецкого фронта являлась Саур-Могила. Резервы ДНР в тот момент были крайне скудными, но их пришлось «тратить» на Саур-Могилу и близлежащее село Степановка из-за стратегической важности высоты.

Другим важным узлом обороны стало Дебальцево, прикрывавшее Новороссию с севера от расчленения её на ДНР и ЛНР. На помощь местному гарнизону, состоящему в основном из казаков атамана Козицына, Стрелков перебросил роту шахтёров и противотанковый взвод. Одновременно он вместе с Мозговым попытался выстроить непрерывную линию фронта между Дебальцево и Лисичанским выступом, но сил было настолько мало, что сделать этого не удалось — на фронте так и осталась ничем не прикрытая «дыра» в 50 км.

Так была сформирована очень жиденькая, но уже какая-никакая линия фронта, протянувшаяся от Саур-Могилы через Иловайск к Донецку, Горловке и Дебальцево.

В отличие от Славянска Стрелкову пришлось руководить уже не обороной отдельного города, а целым фронтом из нескольких тысяч ополченцев. Командного опыта не хватало — чисто военного образования у Стрелкова не было (если не считать курса молодого бойца на срочной службе и пятимесячных курсов при Академии ФСБ). Сам он отзывался о своём командирском уровне так: «У меня нет такого опыта, был опыт командира небольших подразделений, но приходилось планировать спецоперации с количеством участников в 80—100 человек. Я был оперативником по линии борьбы с терроризмом в Чечне. Мне приходилось участвовать во многих операциях, но непосредственно руководить — нет. Максимум, чем мне приходилось командовать, это сводная оперативная группа численностью 150 человек в течение пару месяцев в 2005 году.

И опять же скомплектованные подразделения мне в строевом отношении не подчинялись, а только в оперативном. Я им только ставил задачи, которые они сами планировали и выполняли. Я зачастую не совсем понимал, как организовать ту или иную операцию, но зато чётко понимал, чего хочу достичь в этой операции. То есть, я ставил цели и задачи, которые были выполнимы, и они выполнялись. И благодаря этому удалось практически сорвать все замыслы противника, которые были нацелены на наше окружение, разгром и уничтожение.

Мне очень сильно не хватало начальника штаба, который бы мог расписать то, что я хочу. Собственно говоря, все армейские командиры большого звена делятся на две категории: начальники и начальники штабов. Командир принимает решение, а начальник штаба его разрабатывает, то есть расписывает, раскладывает.

Работа обоих совершенно необходима. Далеко не всегда хороший начальник штаба может хорошо командовать войсками. И наоборот. Например, о Жукове в одной из его характеристик говорили, что великолепный строевой командир, но терпеть не может штабной работы. Я себя, конечно, с Жуковым не сравниваю, но тоже, если честно, не люблю штабной работы. Более того, не умею её делать. Зато хорошо понимаю суть добровольческой, партизанской борьбы. Я знал качество всех своих подразделений, что они могут, и что они не могут. Наша армия на тот момент была партизанской. Во многом она и сейчас остаётся такой. Это не регулярная армия».

Как бы то ни было, благодаря Стрелкову и его соратникам в Донецке впервые с начала войны появилось по-настоящему компетентное военное руководство и полноценные боевые подразделения, показавшие способность выполнить поставленную им задачу. Сам Стрелков отошёл от непосредственного личного участия в боевых действиях, перепоручив это выдвинувшимся командирам. А их было немало — Безлер, Мозговой, Захарченко, Дрёмов. Позже взошла звезда «Гиви», «Боцмана», «Абхаза», «Клуни», «Патриота» и других. Правда, в тот момент среди них не было Арсения Павлова (Моторола).

После выхода из Славянска Стрелков отправил его на усиление в Снежное к «Прапору». В ночной темноте «Мотор» сидя за рулём БТР, прозевал перекрёсток и на большой скорости «влетел» в лесопосадку. Драгоценный БТР-80 был надолго выведен из строя, а сам Павлов получил сотрясение мозга, сломал руку и ключицу. В таком виде он 11 июля официально сочетался браком с Еленой Коленкиной, с которой познакомился в Славянске во время бомбёжки. Бракосочетание посетили Игорь Стрелков и Павел Губарев, а репортажи из ЗАГС сделали ведущие российские и западные телеканалы благодаря чему теперь уже вся страна знала легендарного «Моторолу» в лицо. По случаю серьёзного ранения и бракосочетания, Павлов получил давно заслуженный отпуск на время лечения и отбыл с молодой супругой в Крым.

Дабы избежать дезориентации в калейдоскопе последовавших событий, мы проследим ход боевых действий не в хронологической, а скорее в географической последовательности, начиная от северо-западного фаса Донецкого фронта (Карловка-Горловка-Дебальцево), через Донецк до Саур-Могилы и так называемого «Южного котла».

Весь июнь и июль противник неумолимо приближался к Донецку с западного направления. 9 июля командир батальона «Донбасс» Семён Семенченко и лидер «Правого сектора»[1] Дмитрий Ярош впервые лично познакомились в селе Курахово к западу от Донецка. Оба поделились своим мнением о ходе АТО, роли олигархов в украинской политике, российских СМИ и планах на будущее. Семенченко, вместе со своим батальоном, находившийся на содержании у Коломойского и Авакова, разглагольствовал на камеру: «Я за то, чтобы роль олигархов в стране уменьшалась. Они должны быть богатыми людьми, исправно платить налоги и не лезть в политику».

На следующий день 93-я механизированная бригада, батальоны «Донбасс» и «Днепр-2» (целиком состоявший из боевиков «Правого сектора»[1]) при личном участии Дмитрия Яроша провели разведку боем у Карловки.

С момента первого боя в Карловке прошло уже почти два месяца, за время которых ополченцы хорошо укрепили свои позиции. У них имелись тяжёлые пулемёты и даже пара ЗУ-23—2. Всего в Карловке оборонялось порядка 120 бойцов в составе двух рот — горловской и присланной из Донецка роты батальона «Кальмиус».

Первой в атаку на позиции ополченцев отправилась колонна бронетехники 93-й бригады (два танка и три БМП), за ними — правосеки, которые прикрывали «броню». Танкистам и артиллеристам, благодаря удачной корректировке огня с помощью беспилотника, удалось подавить несколько русских огневых позиций. Из боя правосеки вышли весёлые и бодрые. Среди них по-прежнему витал дух высокомерия и неуважения к врагу. Они считали, что быстро зачистят Донбасс от «колорадов» и «ватников».

Семенченко писал в «Фейсбуке»: «Бой под Карловкой на сегодня закончен. Войска закрепились, выставили посты. Хорошее взаимодействие, комбинированное использование сил и средств показали 93 бригада ВСУ, ПС, части добровольческих батальонов Донбасс, Днепр-2. По разным данным потери террористов около 25 человек, у наших один убит (93 бригада), 1 ранен. Уничтожено несколько дотов и укреплённых пунктов террористов. Погибший герой, Василь Ярославцев из Днепропетровска, 32 года. Убит пулей снайпера, вытаскивая раненного товарища с поля боя. Вечная память… До Донецка осталось 20 км. Слава Украине!»

Вплотную приблизившись к Донецку и Горловке, командование АТО оказалось перед пугающей необходимостью штурма огромной Донецко-Горловской агломерации, к чему оно явно не было готово даже на уровне планирования. Оставался уже испытанный в Славянске способ — варварский артиллерийский террор по отношению к мирному населению, дабы лишить ополченцев поддержки людей и повергнуть их в панику. Для этого к Донецку и Горловке спешно стягивались ракетные установки «Точка-У», «Смерч» и «Ураган», тяжёлые миномёты «Тюльпан», 152-мм гаубицы и РСЗО «Град».

12 июля украинскими РСЗО и артиллерией впервые был обстрелян Петровский район Донецка и пригород Марьинка. Были разрушены десятки жилых домов, появились человеческие жертвы. Люди испытали настоящий шок, не веря в происходящее. Действительно на дворе 21-й век, у многих привычная миллионам людей жизнь — «Айфоны» и планшеты, работа, супермаркеты, ночные клубы, свои огородики и дачи, учёба в конце концов. И вдруг на улицах начинают взрываться снаряды и ракеты! Но инстинкт самосохранения быстро подавил первоначальный шок. Началась массовая эвакуация людей из обстреливаемых пригородов, донецкие власти стали расконсервировать и обустраивать бомбоубежища, оставшиеся ещё с советских времён. Вице-премьер Пургин сообщил: «Голод нам не грозит, продовольствие на оптовых складах присутствует, некоторые торговые сети продолжают функционировать. Продукты подвозятся».

15 июля миномётному обстрелу подвергся район завода «Точмаш» и прилегающий к нему частный сектор. На предприятии, уже заброшенном к этому времени, снаряд угодил в цех. Начался пожар, дым от которого был виден из любой части Донецка. В частном секторе по счастливой случайности были лишь побиты заборы, оборваны линии электропередач, перебита газовая труба. Но и здесь люди оказались в состоянии шока и паники.

29 июля украинской армией были нанесены удары из 152-мм гаубиц прямо по центру Донецка. Основные удары пришлись на здание СБУ, парк Щербакова и жилым домам на улице Розы Люксембург. Вскоре украинская армия повредила главную гордость Ахметова — стадион «Донбасс-арена», в постройку которого олигарх вложил 400 млн. долларов.

Горловка, обычный мирный город, в воскресенье 27 июля также была подвергнута варварскому обстрелу. В это время мамы гуляли с детьми, многие женщины толпились в магазинах, шла обычная мирная жизнь. Основной удар пришёлся на район супермаркета АТБ на проспекте Победы. В результате погиб 21 мирный житель, были повреждены дома, магазины. Символом трагедии стала гибель молодой мамы Кристины Жук и её годовалой доченьки Киры. Кристину назовут «Горловской мадонной», её фотографии облетят весь мир.

Карательные обстрелы вызвали совсем не тот эффект, на который рассчитывали бандеровцы. Потеряв близких и жильё, местные жители действительно проклинали войну, но ещё больше — бандеровскую хунту и лично Порошенко. Донецкие мужики, ранее гуртом бежавшие в Россию или равнодушно наблюдающие за бойцами из пивных, увидев страдания женщин, стариков и детей побросали своё пиво и массово пошли в ополчение.

Утром 21 июля украинские войска предприняли массированный штурм на всём северо-западном участке Восточного фронта. Удару подверглись пригороды Донецка, а также Горловка и Дебальцево.

Атака на пригороды Донецка (Карловка, Нетайлово, Первомайское, Пески, Авдеевка) началась с ракетно-артиллерийского обстрела. Причём под удар помимо вышеуказанных населённых пунктов попал район посёлка Октябрьский к югу от блокированного ополченцами аэропорта, железнодорожная станция и завод «Точмаш».

93-я бригада на танках и БМП с мотопехотой при поддержке 5-го батальона ДУК «Правого сектора»[1] ворвалась в Авдеевку, которую должен был оборонять батальон «Восток». Но Ходаковский палец о палец не ударил, чтобы помочь взводу из 30 человек, который Стрелков и его подчинённые успели сформировать для обороны города. Авдеевку пришлось сдать, после чего украинские танки при поддержке бронемашин и пехоты, попытались прорваться в район железнодорожного вокзала Донецка. Однако здесь бойцы ополчения сумели остановить врага.

Посёлок Пески атаковал танковый батальон 93-й бригады под командованием подполковника Дмитрия Кащенко (Кащей). Его действия поддерживали правосеки из батальона «Днепр-2».

Само Пески взяли ротой «Днепра» при поддержке двух танков и двух БМП, пробив сухопутный коридор к находящемуся в многомесячной осаде аэропорту. Несколько украинских танков под командованием «Кащея» ворвались под Путиловский мост на улице Стратонавтов и открыли пулемётный огонь. Следующая за ними пехота спешилась для штурма и зачистки позиций.

Второй украинский отряд капитана Лавренко в составе танка и БМП проехал по Красноармейскому шоссе до пересечения с улицей Артёмовской, где вступил в бой с отрядом ополчения под командованием Тараса Гордиенко (Клуни).

Согласно украинским источникам, в ходе боя танк Лавренко уничтожил несколько огневых точек, два автобуса и танк ополченцев. Далее Т-64 прикрывал отход БМП, на которой эвакуировались раненые, при этом сражаясь с двумя танками, миномётной батареей, расчётом ПТР и пулемётчиками. В районе Первой промышленной площадки танк наехал на мину, в результате чего наводчик и механик-водитель погибли. Командиру танка предложили сдаться, но тяжелораненый Лавренко, подорвал себя гранатой.

Однако описание этого же боя со стороны бойцов Новороссии развеивает эти героические мифы. Танк Лавренко подбили из РПГ и возможно из противотанкового ружья, так как на танке видны следы пожара в МТО. Если учесть, что толщина кормового бронирования Т-64 местами составляет всего 40 мм, а ПТР по зубам броня толщиной до 45–60 мм, то такое заявление выглядит вполне правдоподобным. Позднее подбитый танк был отремонтировал, получил новую окраску, бортовые противокумулятивные экраны и оригинальную надпись на стволе «Привет от Беса».

Ещё один танк 93-й бригады был подбит в районе улицы Стратонавтов. Его экипаж, не сумев погасить пламя, покинул обречённую машину и запросил помощь. Комбату Кащенко пришлось идти на выручку и пробивать к ним коридор. Но едва экипаж подбитого танка успел добежать до своих, как вся группа оказалась в «огневом мешке» и была вынуждена поспешно отходить, неся потери. Всего в 3,5-часовом бою погибло 6 украинских военнослужащих, 11 были ранены, в том числе сам Кащенко (получивший восемь ранений). Со стороны бойцов ДНР погибли 11 человек.

Встретив упорное сопротивление в пригородах Донецка, украинское командование дало приказ отступить из Песок. Однако боевики «Днепра-2» отказались оставить занятые позиции. Какой-то полковник из штаба позвонил ротному и пригрозил, что всё равно даст приказ вывести технику. Мол, воюйте сами. На что получил ответ: «Техника никуда не уйдёт. Наши РПГ-шники сейчас посбивают гусеницы этим тракторам и будут у нас неподвижные огневые точки». Услышав этот разговор, командир экипажа одного из танков связался со своим командованием: «Мы остаёмся и занимаем оборону. Уходим только вместе с «Днепром». Так Пески остались в руках противника. А над захваченными Нетайлово, Авдеевкой, Карловкой, Первомайским были подняты украинские флаги.

Вторым направлением удара врага стали передовые позиции отряда Безлера у городка Дзержинск, что севернее Горловки.

21 июля здесь также началась массированная атака с применением РСЗО «Град» и «Ураган». Пехоты у противника было мало, но в Дзержинск постоянно подходили новые колонны танков, БТР и БМП (некоторые под американскими флагами). Губить под гусеницами танков полноценную боевую роту в 80 человек Стрелков не хотел. Поэтому по его приказу бойцы отошли в Горловку, сохранив людей. И когда на следующий день после захвата Дзержинска опьяневшая от успехов украинская армия пыталась войти в северные районы Горловки, то получила жёсткий отпор.

После этого Игорь Безлер выехал в Россию и дальнейшей обороной Горловки командовал кадровый офицер запаса спецназа ГРУ Сергей «Боцман». За его плечами было пять войн, он никогда не пресмыкался перед начальством, за что дважды был разжалован из майоров, оставшись «вечным капитаном». Не жалел себя — получив тяжёлое ранение, остался в строю и с повязкой на правом глазу выглядел, как настоящий пиратский боцман, за что и получил позывной. Он всегда был впереди на всех «боевых», главным приоритетом для него была жизнь бойца. К сожалению, в начале 2016 года «Боцман» скончался в Москве от воспаления лёгких. Ему было всего 38 лет.

Третьим объектом атаки украинских сил стало Дебальцево, через которое проходит основная трасса между Донецком и Луганском. Кроме того, Дебальцево является крупным железнодорожным узлом Донбасса, потеря которого исключает нормальную железнодорожную связь между ДНР, ЛНР и Россией.

Первый удар по Дебальцево был нанесён ещё 19 июля, после чего атаки продолжались следующие несколько дней. 21 июля в город ворвались 15 украинских танков. Оборонявшие Дебальцево казаки и комендант города сбежали, оставив без управления присланную Стрелковым из Донецка роту шахтёров. Тем не менее, упорство защитников города, фланговые бои с батальоном Мозгового за Северодонецк и Лисичанск, а также фланговая угроза со стороны Попасной позволили гарнизону удержаться.

26 июля атаки возобновились. Имея преобладающие силы артиллерии украинские войска огненным смерчем давили любое сопротивление. В результате 28 июля, ввиду существенного перевеса сил со стороны ВСУ, по приказу Стрелкова Дебальцево было оставлено.

1 августа украинские войска со стороны Авдеевки, вновь попытались прорваться в район железнодорожного вокзала Донецка, но были отброшены, потеряв три танка и один БМП. Также в течение 5—11 августа велись упорные бои за посёлок Марьинка, которое в итоге перешло под контроль украинских подразделений 51-й механизированной бригады. Более того, украинские офицеры и солдаты без боя вошли в Петровский район Донецка, но неожиданно поступил приказ — вернуться к Марьинке и занять оборону.

В дальнейшем масштабных штурмов Донецка противник не предпринимал. Дело ограничивалось карательными обстрелами города, взаимными стычками и засадами на его окраинах.

12 августа на блокпост ополченцев «Гамалия» со стороны Запорожья неожиданно выскочил автобус с боевиками «Правого сектора»[1]. Вспыхнула ожесточённая перестрелка, в ходе которой погиб 62-летний ополченец-снайпер. Сам автобус был изрешечён огнём. Из залитого кровью салона вытащили 12 трупов и 13 раненых. Среди убитых, к сожалению, оказалось трое пленных ополченцев, лежавших связанными на полу с завязанными глазами. Четвёртый получил ранение и выжил.

Тела убитых правосеков были переданы врагу в ночь с 17 на 18 августа. Потрясённый Ярош, прощаясь с боевиками сказал: «Не знаем толком — как погибли наши побратимы. С апреля воюем, куча боев, и всегда удавалось избегать тяжких потерь». Зато министр внутренних дел Арсен Аваков был куда более категоричен, обвинив Яроша в гибели его людей, которые «по тупости его командования беспечно въехали на пост под Донецком и были убиты и взяты в плен», а также предложил прекратить «строить мифическую легенду на крови и горе».

16 августа ополченцы столкнулись под Донецком с группой батальона «Днепр». На пост бойцов выскочило сразу 6 джипов, набитых карателями. Рассказывает участник событий: «Мы никого в той стороне не ожидали, там всегда тихо было. Из-за леска вылетели джипы с символикой «Днепра», и прямо в нашу сторону. Видимо, заблудились. Их там человек сорок было, а может, и больше. А нас на посту 12, два «калаша», у остальных — СКС. И «Утёс» с разбитым осколком прицелом, за которым мы, собственно, на этот пост и приехали. В ремонт забрать. Ну, и понеслась…

Они в нас из автоматов, мы по ним из карабинов. Потом через пару минут мы решили, что прицел — это для слабаков, и вмазали «на глаз» из «Утёса»… Не знаю, попал я в кого или нет, но два джипа изрешетил качественно… Потом они дымовухами откидались и смылись. Примечательно, что никого не бросили. Ребята сказали, что видели, как в один из джипов закидывали то ли раненых, то ли убитых. Обычно за карателями сроду такого не водилось. Бросали как есть, а тут нате вам. Выдохнули — а все целы. Никого даже не царапнуло».

Читая описание этих боестолкновений не стоит думать, что ополчение всегда било «укропов» с лёгкостью, «одной левой». Противник также учился воевать, и каждая новая победа над ним давалась бойцам Новороссии всё труднее. В один из дней в полном составе погибла группа из 19 только что прибывших в Донецк добровольцев-россиян. Она выехала вечером на автобусе на фронт, но была уничтожена выстрелом украинского танка. Причём это был явно не Т-64, так как автобус был поражён ночью на большом расстоянии с одного выстрела.

10 августа 25-я воздушно-десантная бригада получает приказ о взятии города Углегорск, что восточнее Горловки. Город был взят, но в ходе боя бригада потеряла убитыми 10 человек. А вовремя взорванный ополченцами мост и вовсе замедлил дальнейшее продвижение украинских сил.

15 августа ополченцам, усилившим свои силы отрядами из Красного Луча и Миусинска, удалось выбить украинские войска из города Ясиноватая и уничтожить их укреплённый район. В ходе боя погибли 20 украинских военнослужащих, шесть получили ранения. Ополченцы захватили четыре установки «Ураган», два самоходных миномёта «Тюльпан», более 500 ракет и боеприпасов к ним, плюс на камеру сожгли очередной жёлто-голубой петлюровский флаг.

Украинское командование не собиралось мириться с потерей Ясиноватой. К операции по его захвату помимо взвода 93-й бригады, была привлечена из района Славянска батальонно-тактическая группа 95-й аэромобильной бригады. Всего — больше 300 военнослужащих.

19 августа десантники зашли в Ясиноватую с неожиданного для ополченцев направления и, не встречая сильного сопротивления, заняли центральную часть города, передав его под контроль подразделениям Нацгвардии. Однако без поддержки десантников нацгвардейцы не сумели удержать город и вскоре он вновь перешёл под контроль ДНР.

Тогда, пользуясь превосходством в бронетехнике и артиллерии, украинские части попытались полностью окружить Горловку и отрезать её от Донецка, пробившись бронированными кулаками к Енакиево и Ждановке, что к северо-востоку от Донецка. Здесь завязались тяжёлые бои с применением авиации.

2 августа по сообщениям командования ДНР над Енакиево из ПЗРК был сбит штурмовик Су-25 (однако документальных подтверждений этой победы до сих пор нет). 7 августа в этом же районе удалось сбить украинский истребитель МиГ-29 (02 синий). Пилот катапультировался и через несколько суток смог выйти к позициям своих войск. Об этом заявил на брифинге спикер Информационно-аналитического центра СНБО Андрей Лысенко.

Необходимо отметить «дебют» в зоне АТО украинских МиГ-29, большая часть которых была потеряна в Крыму на авиабазе Бельбек. После долгих переговоров с российскими военными, украинцы получили назад 37 МиГ-29 и один учебно-боевой L-39M1. Лучшие исправные самолёты Россия оставила себе (семь МиГ-29, два МиГ-27УБ и три модернизированных учебно-боевых L-39M1). При этом на большинстве самолётов возвращённых Украине были сняты наиболее ценные блоки и агрегаты, из-за чего машины вывозились из Крыма при помощи автомобильного транспорта. Большую часть наземного оборудования базы вывезти так и не удалось.

Все «крымские» МиГ-29 и лётный состав 204-й бригады были сосредоточены на аэродроме Кульбакино (Николаев). Здесь силами выездных бригад Львовского авиаремонтного завода и сводных групп технического состава других истребительных частей, велись работы по восстановлению хотя бы части машин. Первый восстановленный МиГ-29, совершил полёт 31 июля. Все отремонтированные истребители вошли в состав 114-й бригады тактической авиации и, ввиду недостатка штурмовиков Су-25, их пришлось отправить на выполнение боевых заданий.

Стоит отметить, что Су-25 хорошо бронирован, но не имеет штатной БРЛС, и поэтому может поражать только те цели, которые находятся в зоне визуального контакта. Украинские МиГ-29 имели БРЛС, но из-за их устаревшей модификации не могли видеть наземные цели. Да и огневая мощь истребителя для работы «по земле» была куда менее сокрушительная, чем у штурмовика. Единственным плюсом МиГ-29 оставался хороший прицел, что позволяло наносить менее мощные, но гораздо более точные и дальние авиаудары.

Однако попытка использовать МиГ-29 в роли штурмовика окончилась для украинских люфтваффе потерей сразу двух машин этого типа. Второй истребитель был сбит спустя 10 дней на луганском направлении, после чего использование МиГ-29 на Восточном фронте прекратилось.

16 августа украинские войска взяли Ждановку. При этом штурмовавшая город 25-я аэромобильная бригада вновь понесла серьёзные потери, как при штурме города, так и из-за последовавшего спустя несколько дней удара РСЗО «Град» по своей 2-й батальонно-тактической группе. Не менее 13 десантников были убиты, около 50 получили ранения.

На шахте «Коммунар» близ Ждановки каратели оборудовали одну из своих баз, где принимали наркотики, пытали и насиловали похищенных местных жительниц. Тех, к кому интерес пропадал, убивали. По одним данным здесь бесчинствовал батальон «Донбасс» и польские наёмники, по другим — каратели «Айдара». Позже на территории шахты ополченцы нашли около 200 тел замученных людей. Привезли российских журналистов, сотрудников ОБСЕ, чтобы весь мир увидел истинное лицо бандеровской власти.

Освобождённые местные жители также многое поведали о нравах украинских оккупантов: заходят с утра — пьяные, невменяемые, шорты, футболка, автомат наперевес, тапочки — в магазин: «Дайте горiлки». Выгребают всю водку, которая есть в магазине, поворачиваются к продавщице и говорят: «Що треба казати?» Она смотрит испуганными глазами, говорит: «Не знаю». Её бьют прикладом — «Треба „Слава Українi“ казати». Не удивительно, что благодаря таким эпизодам, которых были тысячи, бандеровские «отморозки» возбуждали на оккупированных ими территориях всеобщую ненависть.

Как бы то ни было, в конце августа силам АТО удалось выполнить поставленную задачу и замкнуть кольцо окружения вокруг Горловки. Однако к этому времени на других участках Восточного фронта уже произошёл коренной перелом и все успехи украинских войск сошли на нет. 1 сентября ополченцам удалось прорвать кольцо окружения Горловки, а 21 сентября была освобождена Ждановка. Все свободные силы украинской группировки к тому времени были втянуты в сражение за донецкий аэропорт и ни о каком наступлении на Донецк или окружению Горловки командованию АТО более помышлять не приходилось.

А теперь вернёмся в начало июля и рассмотрим обстановку на южном фасе Донецкого фронта. Как уже упоминалось, здесь украинским подразделениям удалось выдвинуться вдоль границы с Россией в район Изварино, Свердловска, Краснодона и Должанского. Но «дыра» на границе хоть и сузилась, продолжала существовать. Большая заслуга в этом казаков атамана Козицына и отряда «Бабая», которые, несмотря на бегство из Краматорска, Красного Луча и Дебальцево, смогли удержать важнейший участок границы в районе Изварино.

Окончательная точка в наступательном порыве группировки сектора «Д» была поставлена 11 июля, когда под луганским населённым пунктом Зеленополье была уничтожена ударная группировка из состава 24-й, 72-й и 79-й бригад.

Она выдвинулась к Зеленополью, чтобы пробить коридор в сторону Красного Луча и создать дублирующий маршрут поставок продовольствия и боеприпасов войскам сектора на границе. Хилая переправа у Кожевни по-прежнему не справлялась с необходимым объёмом грузопотока.

Прибывшие в район Зеленополья в 4 часа утра 11 июля украинские солдаты вспоминали, что были удивлены нестандартным видом развёрнутого среди чистого поля палаточного лагеря 24-й бригады. Здесь практически не было фортификационных сооружений, зато функционировал военный кинотеатр. Такая картина резко контрастировала с активными боевыми действиями, происходящими на других опорных пунктах, где всё было буквально перекопано окопами и блиндажами.

Спустя 20 минут после прибытия в лагерь колонны 79-й бригады (с приданным для сопровождения подразделением 72-й бригады) весь этот цыганский табор попал под удар установки «Град» со стороны села Ровеньки, после чего ещё 20 минут по украинским военным работало три 120-мм миномёта. Их огнём лагерь был полностью уничтожен. Спрятаться было негде — грузовики и БТРы пылали, детонировали боеприпасы. В этом огненном хаосе сержанту Сергею Мудрому удалось оттянуть «Уралом» подальше от огня четыре бензовоза, но большая часть украинской техники безвозвратно сгорела.

Рассказывает военнослужащий 72-й механизированной бригады Богдан Лозицкий: «Это оторванные руки, это оторванные ноги. Люди умирали прямо на глазах, умирали у нас на руках. Люди обгоревшие, были люди, которые легли и не могли встать с кроватей. Стояли палатки, в которых люди легли спать, и нет полностью, ни людей… Сгорели все, остались одни руки разбросанные, ноги. Где ноги не было, перевязывали, чтобы не было кровотечения, жгутами. Где поставили капельницу. Ни одного офицера там не было, ни одного! Крики, шум, там раненый, там обгоревший, там без ног. У другого нога нормально, но пятка висит на коже, и не знаешь, что с ним делать. Мы его несли, потом положили, и буквально несколько минут и он умер».

Искалеченные и перепуганные солдаты просили о помощи, до последнего надеялись на подкрепление, но его никто и не собирался посылать. Лозицкий: «Мы звоним нашему командиру, кричим, спасите, заберите нас отсюда! Они говорят, а вы что, до сих пор ещё живы?! Мы вас не заберём, вас там не должно быть. Вас там официально нет. Добирайтесь, как хотите. И спрашивают — а техника цела? Какая может быть техника?! Техника вся полностью сгорела, какая на базе была, пулемёты, автоматы, одежда, документы, всё сгорело!»

Официальные потери — 19 погибших и 93 раненых. Позже количество погибших удалось становить поимённо — их оказалось 37 человек. Среди них только один офицер — полковник-пограничник Игорь Момот. Трупы вывозили грузовиками. Большую часть погибших записали в графу «без вести пропавшие». Было уничтожено 25 автомашин (часть из них с боеприпасами), два танка Т-64БВ, два БТР-80, одна ИМР-2, две зенитки ЗУ-23—2 и три гаубицы Д-30.

Как потом рассказывал один из украинских офицеров, он подошёл к наблюдательному посту и спросил у солдата, откуда вёлся огонь. На что солдат указал направление и ответил: «Да как всегда». Бойцы сообщили, что они указывали взводному, что три дня в посадке происходит какое-то движение, разгружают грузы и что они могут её поразить с ЗУ-23, находящейся на посту. Командир взвода сказал, «чтобы продолжали наблюдать и не умничать», и угроза была проигнорирована.

Официальный Киев встрепенулся. Ведущие мировые СМИ вышли с экстренными заголовками, посвящёнными разгрому украинских сил под Зеленопольем. В Львовской области был объявлен траур по погибшим. Порошенко пришлось собирать срочное военное совещание. Если ранее война на Восточном фронте казалась Киеву лёгкой прогулкой, уже близкой к своему победному завершению, то внезапный разгром под Зеленопольем стал ушатом холодной воды. Безнаказанно уничтожая артиллерийскими обстрелами женщин, стариков и детей, украинские нацисты впервые получили достойный ответ.

Стало ясно, что иракский опыт американцев, на котором собственно и строилась вся приграничная операция, не сработал. Для предусмотренного планом операции количества блокпостов не хватало людей, уже выставленные восемь опорных пунктов не были достаточно оборудованы в инженерном отношении. Техника практически не окапывалась, либо окапывалась на недостаточную глубину. Не были оборудованы укрытия для личного состава, огневые позиции. И дело тут не столько в неопытности или разгильдяйстве украинских военных. В твёрдом плотном грунте с гранитной породой укрепления можно строить только за счёт применения взрывчатых веществ и инженерной техники. Ничего этого украинские войска не имели. В результате для укрепления опорных пунктов приходилось использовать шины, доски и кирпичи.

Низкая пропускная способность понтонной переправы у Кожевни не только не позволяла стабильно снабжать приграничную группировку, но и привела к разрыву некоторых частей. Батальонно-тактические группы уже вели бой, а их артиллерия и автомобили с запасами материальных средств, всё ещё торчали на западном берегу Миуса, с трудом проталкиваясь через «ниточку» переправы. При этом ополченцы с Саур-Могилы полностью контролировали окружающую местность и постоянно корректировали удары артиллерии по понтонной переправе и колоннам снабжения. Это привело к тому, что украинские конвои уже не решались проходить днём по узкому, простреливаемому артиллерией и заминированному коридору. Ночью отдельные группы пытались нащупать путь, но постоянно попадали на минные поля, теряя технику и людей.

13 июля около 30 единиц украинской бронетехники попытались прорваться из сектора в сторону Амвросиевки, чтобы вывезти раненых, но, не доезжая 8 километров до Саур-Могилы, были расстреляны огнём артиллерии в Мариновке. Погибло семь человек, два десятка получили ранения.

Попытки украинских артиллеристов организовать засечку позиций реактивной артиллерии ДНР не приносили успеха, так как бойцы Новороссии быстро меняли позиции и ответные удары наносились, как правило, уже по пустому месту. К тому же ополченцы стали использовать так называемые «Грады-П» (Партизан), модификацию с одной направляющей, которая очень мобильна и легко перевозится любыми джипами и малотоннажными грузовиками.

Но наибольшую опасность для карателей представляли начавшиеся артиллерийские обстрелы с территории России. По украинским данным развёрнутые вдоль границы российские батареи регулярно выезжали на ничейную приграничную полосу, откуда блокировали любую попытку перемещения украинских подразделений между опорными пунктами, после чего быстро меняли позиции. Эти обстрелы вынуждали украинских солдат сутками безвылазно сидеть в обустроенных ими фортификационных сооружениях, что самым подавляющим образом влияло на психику людей.

По украинским данным, для поражения хорошо укрытой боевой техники в районе Мариновки, российская артиллерия использовала высокоточные управляемые снаряды «Краснополь» и противотанковые управляемые снаряды, в том числе новейших образцов, которые обеспечивают попадание в крышу боевых машин — в наиболее уязвимом месте.

Настоящая охота велась за украинскими артиллерийскими батареями. С помощью беспилотников «Орлан-10» и радиолокационных станций артиллерийской разведки «Зоопарк», российская армия пеленговала их позиции, и сразу после открытия огня старалась подавить всеми силами и средствами. Спасаться удавалось только за счёт оборудования надёжных инженерных укрытий и за счёт манёвра. При этом политического решения в Киеве, открывать или нет ответный огонь по российской артиллерии, так и не было принято — это грозило началом открытого военного конфликта с Россией, к которой бандеровцы тогда были не готовы.

Массовое использование российской армией беспилотников стало ещё одним неприятным сюрпризом для украинских военных и их американских советников. Сделать с ними украинские войска, по сути, ничего не могли — средств РЭБ для перехвата у них не было, ПЗРК на беспилотники не наводились, а сбить его из зенитной установки или стрелкового оружия было очень трудно, так как небольшой аппарат был трудно различим в небе.

Осознание ценности БПЛА для армии, пришло в России после военных действий в Абхазии и Южной Осетии в 2008 году. Тогда очень хорошо проявили себя грузинские беспилотники израильского производства, хотя некоторые из них и были сбиты над Абхазией. На государственные испытания в 2012 году были представлены три новых образца БПЛА российского производства, но успешно их прошёл только «Орлан-10». Для своего класса его выгодно отличала дальность и время полёта (до 16 часов). И уже в 2014 году количество БПЛА разных классов в российской армии равнялось примерно 700 единицам. Минимум четыре из них было потеряно в ходе летней кампании.

15 июля несколько российских РСЗО нанесли удар по украинской армии в районе Червонопартизанска (момент залпа зафиксировали жители российского приграничного города Гуково). В тот же день под миномётный обстрел в селе Провалье близ Свердловска (крайняя точка, занятая карателями) попала группа спецназа 3-го полка. Спецназовцы как раз собрались для постановки боевой задачи, которую ставил подполковник Юрий Коваленко, герой июньской операции по прорыву к Изварино. Одна из прилетевших мин угодила прямо в центр собрания. Погиб сам Коваленко, 8 спецназовцев и ещё около 40 были ранены.

После этого командование сектора «Д» было вынуждено отдать приказ своим частям и подразделениям перейти к обороне. Штурмы Изварино окончательно прекратились, так как стало ясно, что сектор больше не имеет сил, чтобы выйти на этот рубеж. Часть сил осталось под Изварино, часть отступила под Ивановку. Другие подразделения сектора отступили от Зеленополья в направлении Свердловска и заняли оборону в районе шахты Червонопартизанска. А уже вечером в украинские СМИ хлынула информация о том, что вся приграничная группировка, которая вела наступление, окружена и методично уничтожается ударами артиллерии и РСЗО.

В котёл попали батальонно-тактические группы 79-й аэромобильной, 24-й, 28-й и 72-й механизированных бригад, 3-й полк спецназа, сводный отряд пограничников, а также территориальный батальон «Шахтёрск» и часть батальона «Азов» — всего порядка 5 тысяч человек.

Пишет один из окружённых: «…медиа пишут, что мы атакуем Свердловск. Какое?! Мы отступаем уже четвёртый день. Команды выводить нас — нет, нас бьют как пушечное мясо. Мы даже не знаем, против кого мы воюем, мы их не видим, они нас бьют сугубо артиллерией. Притом с территории „нуля“ (между границей России и Украины). Это та территория. Два несчастных километра нейтральной зоны. У нас взорваны очень много машин, горят бензовозы, боекомплекты. Команды отходить нет, следим. Командир бригады сказал стоять. От полной роты осталось 35 человек, единица техники, а должно быть десять единиц техники и 90 человек. Можете представить потери. Хочу сказать, чтобы наше руководство АТО начало хоть немного действовать, чтоб они отвели отсюда войска».

Лишённые нормального снабжения, украинские войска медленно агонизировали, постепенно утрачивая связь между собой и распадаясь на три отдельные слабо взаимодействующие группировки. Наиболее крупная из них, состоявшая из нескольких батальонно-тактических групп, действовала на севере в районе Краснодона, Изварино, Свердловска и Червонопартизанска. Вторая группа находилась под Ровеньками, а третья — в районе Должанского. Но пока котёл держался, так как ополчение не обладало достаточными наличными силами для его быстрого уничтожения.

12 июля Стрелков прибыл в Снежное и сразу приступил к атакам украинских опорных пунктов в горловине котла — район Тараны — Степановка — Мариновка. Перерезав узкий коридор, по которому шло снабжение котла, ополчение окончательно замыкало кольцо окружения и получало через пропускной пункт «Мариновка» дополнительное «окно» на границе с Россией.

Второй уязвимой точкой противника был район Червонопартизанска. Нанеся удар в этом районе можно было отрезать передовые ударные украинское группировки, которые вели бои за пункт пропуска «Изварино», лишив их всего того скудного снабжения, что ещё доходило к ним со стороны понтонной переправы у Кожевни.

15 июля операция началась. Первому удару подвергся усиленный украинский взводный опорный пункт в посёлке Тараны. После второго залпа в его расположении начались детонации боеприпасов. Была занята Степановка, а в районе Дмитровки противника успешно «кошмарил» донецкий танк, уничтоживший прямой наводкой два украинских БТР. Ещё 4 единицы техники противника, спасаясь от огня, выскочили на собственное минное поле вдоль границы с Россией, где подорвались и сгорели.

В ответ дивизионы украинских «Градов» нанесли удар по Дмитровке и Снежному, убив и ранив несколько мирных жителей и разрушив в городе жилой дом и здание налоговой инспекции.

На следующий день со стороны Степановки около сотни ополченцев под личным командованием Стрелкова при поддержке пяти танков атаковали украинские позиции в Мариновке. В ходе боя были подбиты два донецких БТР и танк. У четырёх остальных танков разом отказали орудия (даже без выстрелов) и они самовольно вышли из боя, оставив атакующих без прикрытия «брони». По счастью накануне боя у обороняющихся здесь украинских частей забрали оба имеющихся на опорном пункте танка, оставив всего одну нерабочую БМП и один БРДМ. В результате Мариновка была освобождена, а украинские войска отошли в сторону высоты «Браво».

Дальнейшее сражение за высоту «Браво» было предельно жёстким и мучительным, так как обе стороны не имели здесь крупных сил для быстрой и эффектной победы. Под ударами украинской авиации и артиллерии отряды ополчения продвигались сквозь лесопосадки буквально на считанные сотни метров. Украинские десантники и нацгвардейцы отчаянно сопротивлялись, постоянно переходя в контратаки. Потери ополчения в этих боях были тяжелы: порядка 30 человек убитыми и 90 ранеными.

Однако время работало против карателей. С каждым часом боёв в районе Мариновки падала боеспособность не получающих снабжения украинских бригад в Южном котле. Особенно тяжёлая ситуация была со снабжением самых дальних гарнизонов в районе Червонопартизанска. Стремительно падал боевой дух мобилизованных солдат, которые требовали, чтобы их любыми способами вывели из котла и распустили по домам. 72-я бригада к концу июля фактически прекратила своё существование как организационная единица. Вся её техника была уничтожена или повреждена артиллерийскими ударами, были большие потери в живой силе. Часть солдат попросту разбежалась, часть примкнула к окружённым из 24-й и 79-й бригад.

17 июля огнём артиллерии был разрушен понтонный мост через Миус, что сделало дорогу для украинской техники не просто опасной, но ещё и извилистой. Проскочить из котла днём украинским войскам стало практически невозможно. Каждую ночь находились отдельные добровольцы, кто пытался прорваться и доставить в котёл снабжение. Но большинство водителей отказывалось ехать — слишком опасно, так как все машины разминирования радиоуправляемых фугасов уже были уничтожены, и подрывы происходили регулярно.

21 июля из котла на 6 БТР вырвались 75 десантников 79-й бригады, которым удалось вывезти в тыл своих раненых.

Вечером 22 июля ополченцы смогли занять сёла Кожевня и Красная Заря. Однако взять вражеские укрепления на высоте «Браво» и пропускной пункт около Мариновки так и не удалось. Утром следующего дня украинские войска нанесли контрудар и вернули под свой контроль села Кожевня, Дьяково и Красная Заря.

24 июля на высоте «Браво» была проведена ротация. На отдых было выведено более 200 человек, которые уже больше месяца находились в непрерывных боях. Их сменила рота десантников 79-й бригады Сергея Грецкого (Штанга).

Сводка от Игоря Стрелкова: «Под Мариновкой и Дубровкой по настоящее время продолжаются бои. Наша артиллерия наносит удары по позициям и скоплениям живой силы и техники. В районе терминала «Мариновка», у Тараны и около Григоровки — многочисленные пожары — горит автотранспорт и броня укров. Вражеский артиллерийский огонь практически подавлен.

За вчера и сегодня 23–24 июля наши потери под Мариновкой — Кожевней — Дубровкой составили около 50 человек (в основном — ранеными), 2 танка, 2 БМП, 1 БТР. Ранение в руку вчера получил лично возглавлявший атаку на Кожевню командир «Оплота», заместитель министра внутренних дел Захарченко. (Сегодня его поздравили с присвоением воинского офицерского звания майор).

Потери противника превышают наши в разы. Особенно много противник потерял живой силы. Тяжёлые потери нанесены сегодня свежеприбывшему батальону нацгадов «Азов». Противник сильно деморализован, но все-таки продолжает цепляться за «коридор», хотя тот и сузился местами до 1 километра».

23 июля вертолётом из Днепропетровска на КП сектора «Д» близ села Солнцево Старобешевского района были заброшены заместитель секретаря СНБО Михаил Коваль, советник главы СБУ Николай Герасименко и украинский журналист Юрий Бутусов, глава интернет-издания «Цензор. нет» принадлежавшего секретарю СНБО Украины Александру Турчинову. Они должны были собрать информацию о положении дел из первых рук и доложить её Порошенко и его администрации.

Командовал сектором комбриг 72-й механизированной бригады полковник Андрей Грищенко, которого в тот же день сменил командир 8-го армейского корпуса генерал-лейтенант Пётр Литвин. Он приходится родным братом предавшему Януковича председателю Государственной пограничной службы — Николаю Литвину и депутату Верховной Рады — Владимиру Литвину. Оба неоднократно были замечены в расположении штаба сектора: очевидно, пытались своим присутствием помочь брату справится с ситуацией. Пока же комбриг Грищенко сдавал ему на КП дела и знакомил с обстановкой.

За два часа до прилёта высоких гостей по командному пункту сектора был впервые нанесён удар четырьмя российскими реактивными установками «Град». Почти весь залп лёг чуть в стороне, между штабной высотой и самим селом. Но две ракеты задели украинские позиции — было уничтожено две грузовых машины. Всё это никак не добавляло боевого духа украинским военным.

Для демонстрации состояния войск сектора Грищенко по рации вызвал командиров окружённых в Южном котле опорных пунктов. Один за другим они делали доклады: «Нас обстреляли, результаты такие-то. Воды — нет. Продовольствие — подходит к концу, остаток такой-то. Боекомплект к артиллерии — нуль. Боекомплект танков — менее одного БК, половина БК, меньше половины БК. У батареи „Градов“ боеприпасы отсутствовали».

В целом командиры опорников держались стойко. Но было ясно, что при сильном нажиме, без боеприпасов и снабжения они будут просто раздавлены. Но ни Грищенко, ни Литвин повлиять на ситуацию не могли — командование АТО не доверяло им даже оперативное планирование, отдавая приказы войскам напрямую. Командование сектором, волонтёры, политики, родственник украинских солдат били во все колокола. Никто на передовой не понимал, зачем держать лишённые нормального снабжения войска под расстрелом. Но у министра обороны Гелетея и начальника Генштаба Муженко на всё был только один ответ: «Держитесь!»

Во всё более сложных условиях приходилось действовать украинской авиации. В условиях активного противодействия ПВО, бандеровские люфтваффе не смогли ни наладить нормальное снабжение Южного котла, ни оказать ему действенную огневую поддержку.

13 и 14 июля вертолётами и военно-транспортной авиацией было совершено максимальное количество вылетов для снабжения окружённых: вертолёты садились на временных площадках, а военно-транспортная авиация сбрасывала грузы парашютным способом. Помимо Ан-26 в операции впервые после июньской потери был задействован, по крайней мере, один Ил-76. Из-за угрозы применения ПЗРК парашютный сброс происходил на высоте свыше пяти тысяч метров, что приводило к значительному рассеиванию, в результате чего к окружённым попала всего треть грузов.

Была предпринята попытка доставки с более низкой высоты, немедленно обернувшаяся потерей 14 июля Ан-26 (19 синий) из состава 456-й транспортной авиационной бригады. Командир и штурман (майоры Дмитрий Майборода и Дмитрий Шкарбун) погибли вместе с самолётом. В плен попал сопровождавший груз Сергей Мордвинов (позже был обменян), остальные пять членов экипажа были спасены украинскими силами.

Командирам украинских подразделений была поставлена задача подобрать внутри котла участки местности для организации временных ВПП, способных принимать самолёты типа Ан-26 и Ан-32. Но сделать это не удалось — территория сектора простреливалась насквозь.

20 июля ещё один самолёт сбросил 14 контейнеров с продовольствием и водой для окружённых войск в районе Краснодона. После чего «воздушный мост» окончательно рухнул.

16 июля в районе Амвросиевки (в трёх минутах полёта до Снежного) был сбит штурмовик Су-25М1. Лётчик, впервые совершавший боевой вылет, катапультировался и смог избежать плена. По поводу причины потери этой машины до сих пор нет ясности. Пилот утверждал, что был поражён ракетой класса «воздух — воздух» с российского истребителя МиГ-29. Ополченцы — сбит из ПЗРК.

21 июля у Снежного был подбит ещё один Су-25М1 с установленным на нём оборудованием РЭБ. Оставляя за собой след дыма, он ушёл в сторону Мариновки. Потеря официально не признана, но месяц спустя (19 августа) в районе Красный Луч был взят в плен лётчик данного борта командир эскадрильи подполковник Юрий Шевцов. Выяснилось, что штурмовик не дотянул до аэродрома и упал возле Мариновки. Лётчик почти месяц скрывался на территории ДНР, пока не попал в плен (позже его обменяли).

23 июля в ходе выполнения боевых вылетов в районе Саур-Могилы были сбиты сразу два из трёх участвующих в штурмовке украинских Су-25 (04 синий и 33 синий). Один упал вблизи Дмитриевки, второй — недалеко от Шахтерска.

Украинские СМИ заявили, что, по крайней мере, один самолёт был сбит ракетой «воздух-воздух», выпущенной с борта российского истребителя МиГ-29, патрулировавшего вдоль границы. В этом же вылете участвовал на своём Су-25М1 (08 синий) и упоминавшийся ранее капитан Волошин — «убийца» малайзийского «Боинга». На базу он вернулся без снаряжённых на его штурмовике ракет «воздух-воздух», по видимому выпустив их по российскому истребителю. Не исключено, что одну из его ракет «поймал» один из сбитых штурмовиков. Может именно поэтому Волошин и был так подавлен по возвращению на базу и произнёс свою загадочную фразу: «Самолёт не тот»?

Начальник Управления специальных операций генерал Вячеслав Назаркин отдал приказ — послать две группы спецназа в район падения штурмовиков и найти пилотов. Командование 3-го полка пыталось объяснить Назаркину, что бросать группы неизвестно куда, не организовав грамотное планирование, притом, что противник сам активно ищет сбитых лётчиков и полностью контролирует район падения — это неразумно и является неоправданным риском.

Однако Назаркин никаких возражений не терпел. На поиски пилотов были выдвинуты две группы под командованием одного из наиболее опытных офицеров полка подполковника Сергея Лысенко и капитана Кирилла Андреенко. С одним из пилотов связь появилась и группа Лысенко вывела его из района Латышево. Но связи со вторым пилотом не было, и его поиски продолжились.

29 июля ополченцы (примерно 50 бойцов при поддержке одного БТР) обнаружили обе группы спецназа на ферме в Латышево. Видимо Лысенко неправильно оценил обстановку и вместо того, чтобы изматывая противника боем, начать отход (его тыл и левый фланг оставались свободными), спешно погрузился с бойцами в имевшиеся у него два «Урала» и пошёл на прорыв. Обе машины были изрешечены огнём — подполковник Лысенко, капитан Андреенко и ещё 7 спецназовцев погибло, трое попали в плен. Спастись удалось только четверым. Потери ополчения были невелики — двое легкораненых.

Тем временем положение в Южном котле неуклонно ухудшалось. 26 июля ополченцам удалось захватить пункт пропуска «Мариновка». На следующий день министр обороны Гелетей порадовал украинский социум сообщением, что ситуация с окружённым в котле 72-й и 79-й бригадами «находится на контроле у президента Порошенко» и что военнослужащим обеих бригад уже доставлено свыше 15 тонн питьевой воды, продовольствия и боеприпасов. А между тем ситуация стала настолько критической, что Порошенко вызвал к себе начальника Генштаба Муженко и приказал немедленно готовить операцию по выводу войск из окружения.

При решении этой задачи украинское командование (по видимому не без помощи своих американских советников) пошло на нестандартный шаг, показав себя с весьма неожиданной стороны. Оно не только намеревалось захватить стратегически важную высоту Саур-Могила (шаг в сложившихся условиях вполне естественный и ожидаемый), но и попыталось одновременными рассекающими ударами в район Торез-Шахтерск, в район Луганска и в район Дебальцево разрезать Новороссию надвое, блокировав основные узлы сопротивления в Донецке и Горловке от поставок «военторга». Одновременный удар украинских войск сразу по четырём направлениям (в том числе и со стороны агонизирующего Южного котла) явился полной неожиданностью для командования Новороссии, вызвав на фронте оперативный кризис.

Накануне операции в штаб АТО в Краматорске были вызваны командиры 25-й и 95-й аэромобильных бригад полковники Содоль и Забродский, которым генерал Муженко лично поставил задачи на предстоящую операцию по захвату Шахтёрска. Действовать предстояло из района Дебальцево, где ещё шли бои, но разведчики уже нашли обходной путь мимо города.

В 4 утра 26 июля колонна 25-й бригады начала движение в сторону Дебальцево, благополучно обошла город и… увязла в бою с попавшимся на пути отрядом ополчения. Однако превосходство в силах было на украинской стороне — бригада пробила коридор своему 1-му батальону, который обошёл место боя и выдвинулся на Каменку. Однако русские бойцы успели взорвать мосты, в результате чего украинская колонна съехала с дороги и продолжила движение к Каменке по полям.

Колонна состояла из двух приданных танков 17-й танковой бригады, двух рот десантников на 16 БМД-2, зенитно-артиллерийского взвода на грузовиках с ЗУ-23 (три машины), трёх САУ «Нона» и двух 1В119 «Реостат», «Уралов» с личным составом и машин тыла. Общая численность группировки была порядка 240 человек.

Этими силами удалось занять Каменку и благополучно переночевать в селе. Утром 27 июля батальон выдвинулся дальше и, практически не встречая сопротивления, ворвался в Шахтёрск. Десантники укрепились на юго-восточной окраине города, получив команду готовиться к обороне.

Позади 25-й бригады в это время двигалась батальонно-тактическая группа 95-й бригады. Она прошла рядом с позициями днепропетровских десантников и ушла дальше в свой знаменитый рейд в тыл Саур-Могилы, с задачей положить конец её упорной обороне.

Впоследствии (с подачи американских политтехнологов, греющих руки на братоубийственной славянской войне) рейд 95-й аэромобильной бригады стали подавать как «героическое усилие», сравнимое с подвигами Второй мировой войны. Он был «признан» чуть ли не самым длинным в истории всех войн: бригада прошла по тылам Новороссии около 400 километров, хотя и без какого-либо заметного результата. Бригаде почти всегда удавалось добиваться определённых результатов, а вот закрепить их — никогда.

Дерзкий бросок 25-й бригады на Шахтёрск увенчался полным успехом и, несмотря на постигшее впоследствии украинские войска поражение, стал одним из самых успешных решений командования АТО за всю летнюю кампанию. Кратчайшие пути из Донецка в Снежное были перерезаны, а бандеровская хунта практически вплотную приблизилась к стратегической победе.

Предоставим слово министру обороны Игорю Стрелкову: «Меня обвиняют, что я хотел оставить Донецк. Рассказываю честно: в какой-то момент я перестал верить, что помощь из России вообще придёт. Просто перестал верить! И никто не мог мне это гарантировать.

Критический момент для меня, как командира, был во время прорыва в Шахтёрске. Когда они выбили нас из Дебальцево, и просто усиленная колонна 25-й бригады украинской пошла на Шахтёрск, вошла в город. Когда они заняли Дебальцево, я уже понял, что следующий рывок сделают на Шахтёрск. Я снял с фронта, то есть выделил из других батальонов, две роты. И они уже стояли на погрузке. И в момент, когда противник вошёл в Шахтёрск, одна моя рота двигалась туда, а другая была на погрузке двигаться туда. Соответственно, сразу после этого я снял ещё две роты, потом ещё одну, отправил туда бронегруппу «Оплота», то есть создал группировку. При этом обнажал я именно Донецк. Потому что был уверен: если противник и сунется в Донецк, то тут на улицах мы как-нибудь его задержим, а сдать Шахтёрск — означало полностью всё потерять.

Поскольку у нас была полупартизанская армия, грузились мы долго. Передвигались тоже долго. У всех ополченцев — семьи, они из Славянска вывезены были. И мы лишь частично успели упредить их. Одна рота всё-таки вошла в Шахтёрск и не дала его занять. Но укры перерезали дорогу между Шахтёрском и Торезом. Потом их с этой дороги с трудом выбивали.

В момент, когда противник перерезал дорогу между Шахтёрском и Торезом, у меня наступил психологический кризис, я начал думать о том, что делать, подумывал переносить штаб в Шахтёрск или Снежное и готовить эвакуацию Донецка. Потому что понимал: если помощи не будет, то надо хотя бы спасти людей…

Почему говорю, что перелом был? Потому что в тот момент я приказал готовить штаб к свёртыванию, всем штабникам грузиться. Люди не обсуждали мои приказы, потому что мне верили. И сам я выехал в Шахтёрск вперёд. Но в этот момент дорога была перерезана. Я целый день там пробыл, поговорил с бойцами, посмотрел. В течение дня я практически бригадой Шахтёрской не управлял, видел, что «Царь» нормально справляется и вмешиваться в действия командира не хотел. К вечеру, пообщавшись с людьми, я принял решение не оставлять Донецк, хотя до этого планировал не Донецк сначала оставить, а Горловку. И за счёт горловского гарнизона прикрыть северный фас Донецка и линию на Шахтёрск. Потому что у нас там образовалась огромная, ничем не прикрытая дыра.

Но тут ещё сыграло роль то, что в Горловке стоял «Боцман», и он отстоял Горловку. «Боцман» поступил абсолютно правильно: он моему приказу готовить эвакуацию не подчинился. А на следующий день этот приказ отменился сам собой. Я понял: в той ситуации, что сложилась, мы не сможем организованно вывести войска ни из Донецка, ни из Горловки. Нам отрезали последнюю дорогу, а полевые дороги очень неудобные. Я воочию представил эвакуацию Донецка и Горловки — колонны беженцев, расстреливаемые на дорогах со всех сторон. Понял, что лучше принять бой в Донецке, чем все эти прорывы. Вечером я вернулся в Донецк и уже, несмотря на всю тяжесть ситуации, не планировал ни переноса штаба, ничего».

«Царём», которого упомянул Стрелков, был Владимир Кононов. До войны он работал тренером в областной Федерации дзюдо. Весной вместе с младшим братом Андреем пришёл добровольцем в славянское ополчение, дежурил на блокпостах, затем стал командиром блокпоста. Особой популярностью среди бойцов не пользовался. Один из ополченцев с иронией описал «Царя» — маленький и важный, как Масленица в мультике. Было видно, что он не военный, не знает Устава и штабного этикета.

Тем не менее, Кононов неплохо зарекомендовал себя в Славянске, а в Шахтёрске имеющимися силами сумел отстоять город и нанести тяжёлые потери украинским десантникам. После отставки Стрелкова (и с его одобрения) занял пост министра обороны. Первым в республике получил высшее звание «Герой ДНР».

С учётом переданных Стрелковым пополнений и гарнизона Шахтёрска в распоряжении Кононова оказалось порядка 600 человек — три славянских роты, рота из батальона «Кальмиус» с двумя установками «Град», рота военной полиции, миномётная батарея и два танка из «Оплота», которыми командовали опытные танкисты с позывными «Атаман» и «Кайзер». Под Шахтёрск было переброшено и подразделение «Моторолы» (пока без знаменитого командира, который вернулся из отпуска спустя несколько дней). Этими силами предстояло удержать, а затем и освободить город.

В первый же день украинские войска начали бить по Шахтёрску артиллерией и полными пакетами РСЗО. Особенно сильно пострадал от обстрелов горисполком. На безлюдных улицах зазвучали сирены воздушной тревоги, прекратили работу некоторые операторы мобильной связи.

К вечеру 27 июля интенсивность боёв возросла — украинские десантники неоднократно проникали в центр города приходилось постоянно их оттуда выбивать. Очень выручило то, что ополчение сохранило контроль над самым высоким зданием в городе — жилой 16-этажкой на улице Ленина. С помощью разместившихся там наводчиков позиции врага весьма точно накрывались миномётным огнём со стадиона «Юбилейный» и с городского рынка. Впоследствии многих миномётчиков заслуженно наградили Георгиевским крестами.

Встретив ожесточённое сопротивление, украинские десантники больше не лезли в центр города, ослабли и их попытки охватить Шахтёрск с восточной стороны. Зато усиливались обстрелы, а днём 28 июля город был подвергнут ещё и авианалёту. Украинским десантникам из разведвзвода, выдав себя за ополченцев, удалось выявить позиции 120-мм миномётов на стадионе и подавить их огнём артиллерии, что дало врагу временную передышку.

Вечером неподалёку от Шахтёрска миномётным огнём ополчения была разбита группа из 30 автомашин, которая поставляла десантникам ГСМ и боекомплект. Это начало приводить к снарядно-топливному «голоду» украинской группировки и ещё более снизило её ударные возможности.

Бои 29 и 30 июля были переломными. Стороны поменялись местами и уже бойцы ДНР начали постепенно вычищать город от непрошенных гостей. При этом бои носили ожесточённый характер и успехи давались с большим трудом. Потери украинских десантников были пока приемлемыми — двое погибших и примерно 60 раненых.

Из-за постоянных миномётных обстрелов в частном секторе начались пожары, огонь начал перекидываться на соседние дома. Офицеры постоянно перегоняли САУ «Нона» подальше от огня (механики-водители боялись делать это из-за высокого личного риска), но неизбежное всё-таки произошло. Сначала загорелись боеприпасы, выложенные рядом с горящими домами, потом попали под обстрел и взорвались две САУ, а также передвижной пункт разведки и управления огнём «Реостат».

30 июля командир батальона подполковник Евгений Мойсюк получил разрешение на отход из Шахтёрска. Взять город так и не удалось, а дополнительных сил, чтобы поддержать десантников у командования не было.

Мойсюк принял решение выйти из окружения и «оседлать» одну из ключевых магистралей Торез-Шахтёрск, по которой шло снабжение Донецка техникой и живой силой. Разведка десантников давно наблюдала там эшелоны, идущие на Донецк, но возможности что-то предпринять, чтобы препятствовать их движению, не было. Туда и было решено прорываться, хотя никаких данных о силах и позициях ополчения в этом районе на тот момент не было. Шли наобум.

Перед прорывом посчитали и перераспределили технику. Кроме уничтоженной батареи САУ, были неисправны ещё две БМД (одну смогли вывезти прицепом, вторую — пришлось уничтожить). На оставшейся технике разместили раненых и тела двух погибших.

В 4.30 утра 31 июля десантники пошли на прорыв. Во время прохождения колонны мимо гостиницы, понесла тяжёлые потери первая рота капитана Лунёва. У украинцев не было разведданных по гостинице, а там, как оказалось, расселили прибывших в Шахтёрск русских бойцов из Харцызска, Иловайска, Ханженково и Кутейниково. Поэтому когда колонна приблизилась к зданию гостиницы, на балконы выскочили ополченцы с автоматами и пулемётами и открыли огонь сверху по десантникам, сидящим на танках и БМД. От их огня сразу полегло полвзвода.

Шедшая сзади вторая рота под командованием капитана Зугравого изрешетила гостиницу ответным огнём.

Третья рота под командованием капитана Казака, выходила замыкающей, прикрывая отход первых двух рот, танкового взвода и артиллеристов. В связи с сильным запылением на дороге, рота отстала от второй колонны на 400 метров и на окраине Шахтёрска попала на прицел танков «Оплота».

Танк практически в упор выстрелил в БТР-Д, уничтожив его вместе с экипажем и сидевшими на броне десантниками. Одна из БМД, в панике уворачиваясь от следующего выстрела, слетела с дороги и, ударившись о камень, потеряла гусеницу. Экипаж бросил повреждённую машину и выбрался из города пешком.

Выйдя из Шахтёрска на намеченную трассу, первая и вторая роты с танковым взводом начали рассредоточиваться и готовиться к обороне. Комбат увидел, что третья рота приехала не в полном составе, потеряв по первоначальным прикидкам целый взвод. Такими силами удерживать трассу было тяжело. Поэтому батальон снялся с позиций и отступил в село Благодатное, где подвели предварительные итоги прорыва: более 20 человек убитыми, больше 50 раненых, четыре десантника попали в плен (фотографии их рыдающих лиц обошли весь мир). Значительны были потери в технике: танк Т-64А, шесть БМД-2, две «Ноны», «Реостат» и два БТР-Д.

Через две недели напряжённых телефонных переговоров между Мойсюком и Кононовым состоялся обмен пленными — попавших в плен десантников поменяли на восемь пленных ополченцев. При этом украинцы ушли на своих ногах, а русские вернулись в крайне тяжёлом состоянии, после побоев и пыток. После этих «художеств» украинских десантников, забывших, что такое честь и совесть солдата, Стрелков приказал ни одного офицера 25-й бригады в плен больше не брать.

Днём 1 августа в районе Шахтёрска бойцы подразделения «Моторолы» обнаружили на земле неисправный украинский реактивный беспилотник Ту-143 «Рейс» (644 синий). Эти устаревшие советские БПЛА украинцы периодически запускали с краматорского аэродрома вместе с более крупными Ту-141 «Стриж».

Украинские источники утверждали, что Ту-143 был сбит при помощи зенитной ракеты комплекса «Бук», но отсутствие серьёзных повреждений на корпусе БПЛА ставит на этой версии жирный крест. Наиболее вероятно, что из-за неправильной программы полёта, Ту-143 произвёл посадку на неконтролируемой украинскими военными территории.

Шахтёрск стал тяжёлым испытанием и для 25-й бригады, и для ополчения, но в итоге стал несомненной победой ДНР. Командование АТО допустило крупную ошибку — вместо прочного занятия Шахтерска, оно решило покончить с ДНР одним махом и распылило свои силы, отправив батальонно-тактическую группу 95-й бригады к Саур-Могиле.

Утром 28 июля два батальона 51-й и 30-й механизированных бригад при поддержке 30 единиц бронетехники и артиллерии начали штурм Саур-Могилы.

На высоте в это время находился отряд батальона «Восток» в составе 32 бойцов под командованием Олега Гришина (Медведь). Своего командира бойцы уважали и любили (он прошёл Афганистан и уже тогда научился беречь своих людей). На высоту его взвод прибыл во время очередной ротации вечером 26 июля. Вместе с «Медведем» был приданный его взводу миномётный и пулемётный расчёты, гранатомётчики и зенитчики. На высоте к тому времени уже несколько дней наблюдалось затишье и бойцы рассматривали поездку сюда, как своеобразный отдых.

Однако с обеда 27 июля и до поздней ночи начался мощный артобстрел высоты из РСЗО «Град» и орудий калибром 122-мм. А утром 28 июля началась атака.

Выполняя команды «Медведя», защитники высоты встретили наступающих плотным огнем. Упорный бой завязался и возле расположенного у подножия кургана кафе, превращённого во временную казарму защитников Саур-Могилы. Здесь был единственный удобный подъем на высоту, по которому украинские танки и БМП могли зайти наверх, не теряя возможности вести огонь по защитникам. Однако головной танк словил в башню гранату РПГ и был вытащен с поля боя на буксире.

Обороняющиеся в первые же минуты боя также понесли значительные потери в людях и вооружении, так как оборудовать укрытия на кургане было крайне трудно из-за каменистого грунта. Бойцы спасались в небольшом подземном помещении, где когда-то находилась комната боевой славы, использовали для защиты подбитую технику, короче говоря, цеплялись за любую возможность укрыться от падающего на голову железа.

Массированным огнём были разбиты зенитные установки, автоматический станковый гранатомет, получил повреждение пулемет «Утес». Кроме того, прямыми попаданиями и осколками были повреждены два РПГ-7, остался только один. Погибло два бойца, несколько человек получили ранения. А бой только начинался.

«Медведь» в своем окопе оказался на острие атаки и, не забывая отдавать четкие и спокойные команды, эффективно вел огонь по наступающей пехоте из автомата и подствольного гранатомета. Атака стала захлебываться, но обстрел высоты не прекратился. И вскоре Олег Гришин был убит прямым выстрелом из танка. Осенью 2015 года ему посмертно было присвоено высшее звание Героя ДНР.

Украинская пехота откатилась на прежние позиции, но артиллерийский обстрел продолжался, хотя уже и не с такой интенсивностью. Телефон для связи с батальоном, который был у погибшего «Медведя», уцелел, и ополченцы смогли доложить о сложившейся ситуации. Через несколько минут по украинским позициям ударил неполный залп ракет «Град», потом еще один. Это заставило карателей прекратить обстрел высоты и отвести почти все силы за «зеленку». И только тогда ополченцы смогли осмотреться, подсчитать потери, оказать помощь раненым. А потери были тяжелы: 6 убитых и 16 раненых.

Вопреки расхожему мнению 95-я бригада в тот день вообще не приняла участия в штурме Саур-Могилы и прошла рядом с высотой. Тем не менее наверх ушло сообщение о захвате Саур-Могилы именно десантниками 95-й бригады, о чём немедленно поведал президенту Порошенко торжествующий Виктор Муженко. Утверждения о том, что якобы взятую высоту затем передали батальону 51-й бригады под командованием подполковника Павла Процюка, а та её сдала, не соответствуют действительности.

В результате высшее военное и политическое руководство бандеровской Украины стало выглядеть откровенно глупо: якобы взятый курган теперь требовалось брать снова. Козлом отпущения назначили комбата Процюка, в отношении которого было возбуждено уголовное дело.

Тем временем 95-я бригада включилась в операцию по выводу заблокированных в Южном котле украинских войск. Вместе с ней в бою участвовала батальонная группа и реактивный артиллерийский дивизион 30-й механизированной бригады, ротная тактическая группа 72-й механизированной бригады, боевики «Правого сектора»[1] и спецназовцы 3-го полка — всего 1600 военнослужащих.

Этими силами 29 июля удалось выбить ополчение из Дмитровки, Степановки и Мариновки, и оттеснить его к Снежному. Сухопутный коридор в «Южный котёл» был значительно расширен, но без контроля над Саур-Могилой продвинуться дальше и освободить окружённых в Южном котле, украинские войска не могли. Более того, занявший Степановку 3-й батальон 30-й бригады сам очутился в огненном мешке. Пришлось разворачивать войска и вновь бросать их на штурм Саур-Могилы.

Однако маловразумительные атаки 29 и 30 июля были отражены защитниками высоты. Выдвигающиеся на позиции украинские части постоянно попадали под огонь донецкой артиллерии, что срывало атаки. А в ночь на 30 июля на высоту пришла долгожданная помощь. Группа разведчиков под командованием командира взвода противовоздушной обороны смогла пройти сквозь сплошное кольцо окружения, привезти смену, подвезти боеприпасы, продовольствие. Быстро собрали вещи, оружие, остаток боекомплекта, перенесли раненых, передали позиции новой смене и отправились в обратную опасную дорогу.

В бессильной злобе украинские войска применили против защитников Саур-Могилы самое мощное огневое средство имеющиеся в их распоряжении — тактические ракетные комплексы «Точка-У». Всего по кургану было произведено от двух до восьми пусков баллистических ракет. Затем «Точки» использовались при обстреле Луганска, Донецка и их окрестностей. Однако ни одна ракета по счастью не нанесла серьёзного ущерба. Все либо взрывались в воздухе, либо падали в поле. Ополченцы поговаривали, что причиной тому изъеденная мышами проводка, все-таки ракеты по 30 лет лежали на складах, которые никто не обслуживал и толком не охранял.

Опасаясь негативной реакции мирового сообщества Киев постоянно отрицал факты применения «Точек». Отрицал даже тогда, когда Вашингтон устами CNN объявил о том, что «украинская армия применила как минимум две баллистические ракеты малой дальности», способные нести ядерные боеголовки. Чиновники НАТО в Брюсселе также подтвердили факт применения украинской стороной баллистических ракет.

Пока Саур-Могилу обрабатывали «Точками», «Градами» и артиллерией в близлежащем селе Петровское был развёрнут оперативный штаб, в состав которого вошли полковник ГУР Игорь Гордийчук (Сумрак), подполковник Капинос комбат из 51-й бригады и полковник из 3-го полка спецназа. В Степановке по другую сторону высоты был развёрнут штаб ДУК «Правого сектора»[1], где собственной персоной находился Дмитрий Ярош.

Кроме них к штурму готовилась рота спецназа ГУР во главе с Тимуром Юлдашевым (Тренер). Это был тот самый соратник Олега Ляшко, который был захвачен в плен в луганском городе Счастье в конце апреля 2014 года. Юлдашев был освобождён 2 июня, выехал в Киев, а после собрал в Луцке добровольцев из западных областей Украины и вновь оказался на фронте.

Кроме его роты к высоте подошёл вырвавшийся из Шахтёрска батальон 25-й бригады во главе с Евгением Мойсюком. Видно было, что десантники его уважали. Он с ходу назвал всех трусами и сказал, что гору взять — нехер делать. Бойцы недобро смотрели на безбашенного подполковника, вся голова которого была в шрамах. У них за плечами был печальный опыт безуспешных штурмов. Десантной бравадой тут не возьмёшь. Армейцы уже три раза ходили на штурм «Шайтан-Горы», но безрезультатно. Очередная атака была намечена на вторую половину дня 4 августа. Основную роль в нем должны были сыграть армейцы, поддержанные десантниками, спецназом и огнемётчиками.

Выдвинулись кургану из Петровского несколькими танками и БМП. Минометный огонь по ним был открыт уже на половине пути. Машины с трудом добрались до середины кургана, пехота спешилась, а со стороны российской границы начался прицельный артиллерийский огонь. Бой продолжался больше часа, во время него были убиты солдат 51-й бригады и замполит-подполковник 3-го полка спецназа. Два десятка бойцов были ранены. Вернувшиеся из боя солдаты молча курили. У некоторых дрожали руки.

Утром 5 августа было принято решение до обеда работать танками по стеле, из-под которой вёлся самый сильный огонь и попытаться выжечь «зелёнку» у подножия кургана, откуда лупили русские снайпера и пулемётчики. А после обеда идти на штурм.

Поджечь «зелёнку» так и не удалось — «Рыси» впустую плевались просроченными на тридцать лет огнесмесями. Танки попадали по стеле, но так и не смогли её свалить. С обеих сторон били «Грады», накрывая вперемешку свои и чужие позиции. Одна из прилетевших мин осколками подожгла БМД-2 и убила двух десантников 25-й бригады, мгновенно сбив их боевой задор. Появились первые раненые, в том числе командиры 1-й и 2-й рот. Дело довершил удачный удар российской артиллерии, после чего была дана команда на отход и штурм прекратился.

6 августа у Дмитровки пьяные украинские нацгвардейцы устроили засаду и расстреляли колонну беженцев, которая двигалась из города Снежного. В результате обстрела было уничтожено более 10 машин. В одной из них погибли два военкора ДНР Андрей Вячало и Сергей Коренченков, а также российский специальный фотокорреспондент Объединённой дирекции фотоинформации МИА «Россия сегодня» Андрей Стенин.

На следующий день на место обстрела приехали украинские военнослужащие, которые, по свидетельствам очевидцев, грузили вещи из уничтоженных машин в свой транспорт и обыскивали тела погибших. Обнаружив в одной из машин погибших журналистов, нацгвардейцы оттащили её подальше и сожгли вместе с телами убитых. После чего территория смерти была ещё раз перепахана из реактивных установок залпового огня «Град».

Украинские танки в это время продолжали бить по стеле, а в штабе было принято решение идти на штурм высоты только после основательной артподготовки. Но в Генштабе уже объявили журналистам, что высота взята и матами гнали войска вперёд, на штурм. Даже дали добро на новое применение «Точки».

Пехоты, готовой идти на штурм, катастрофически не хватало. Спецназ отказался класть своих людей в качестве простой пехоты, поэтому в бой решили бросить десантников 25-й бригады, огнемётчиков 72-й и бойцов 30-й и 51-й бригад. Их действия поддерживала разведрота ГУР Тимура Юлдашева.

В помощь штурмующим попытались привлечь роту «Правого сектора»[1], которая оказалась в Петровском проездом в свой штаб в Степановке. Однако её командир с говорящим позывным «Вольф» ответил категорическим отказом. В итоге для атаки едва набрали 70–80 человек. Правда обороняющихся в тот момент на высоте ополченцев «Востока» было и того меньше — всего 15 бойцов. Штурм был запланирован на 16.00 7 августа.

Утром 7 августа наблюдать за операцией по штурму Саур-Могилы прибыл сам руководитель сил специальных операций генерал Назаркин. Однако его попытки войти в курс дела и поруководить штурмом были встречены в штыки. Один из командиров роты 51-й бригады прямо отрезал высокому начальству: «А ты, п#дар усатый, молчи! Я на эту гору уже пять раз бегал. Я там каждый камень знаю. Ты ж со мной туда не пойдёшь, а здесь сидеть останешься?» Назаркин проявил чудеса выдержки и благоразумия. Он не стал реагировать на выпад и дал понять руководившему штурмом Капиносу и Гордийчуку, что вмешиваться в их действия не будет. Штурм начался.

Украинские танки били по первому пилону, пока до его уровня поднимались десантники. Потом огонь переносился выше. Но вскоре десантники получили первого «двухсотого» и откатились назад. Тогда комбат Мойсюк лично повёл их на штурм.

Украинская артиллерия «задымила» все высоты в районе Снежное и Тореза, чтобы ополченцы не смогли понять, что происходит на высоте. Одновременно ураганный огонь вёлся по верхушке кургана. Вскоре артиллерия замолчала и на высоте начался стрелковый бой.

Он был жестоким и упорным, но в итоге высоту удалось взять. «Это просто мясорубка», — резюмировал Ходаковский, — «От неубранных тел, от фрагментов разорванных тел там невозможно дышать». Украинские солдаты позднее также упоминали о тяжком смраде от непогребённых покойников вокруг высоты.

Раненых при штурме украинских солдат попытался забрать Ми-8, но был обстрелян и совершил вынужденную посадку в районе Мануйловки. На борту вертолёта находились три лётчика, получившие ранения.

Теперь уже для украинской стороны началась оборона Саур-Могилы. Оставив небольшую группу непосредственно на высоте, украинцы отвели основные силы к её подножию, дабы не подставляться под артиллерийские удары. Экскаватор под непрекращающимся миномётным обстрелом сумел вырыть четыре окопа у подножия кургана, что очень помогло обороняющимся. Однако контратак со стороны ополчения не последовало — обе стороны бились за высоту уже два месяца и были сильно истощены.

Когда Саур-Могила перешла под контроль ВСУ, части 95-й и 30-й бригад при поддержке 26-й артиллерийской бригады и авиации нанесли удары в район населённых пунктов Латышево — Рассыпное. Они понесли потери, но смогли открыть крышку Южного котла.

К тому времени почти все окружённые в котле подразделения окончательно потеряли боеспособность из-за нехватки горючего, боеприпасов, воды. Помимо команды «держитесь», командование АТО ничем им больше не помогло. А в последнюю неделю со многими частями даже не выходили на связь — уже похоронили. Люди были измотаны непрерывными обстрелами и безысходностью ситуации. И сдавали одну позицию за другой.

7 августа в ходе упорных боёв, подразделением «Прапора» был освобождён пункт пропуска «Должанский». При этом был уничтожен украинский танк и два БМП.

Дольше всего в котле держалась женская тюрьма, расположенная в Червонопартизанске. Это была настоящая крепость с толстыми стенами, катакомбами, подвалами. Держали её около сотни правосеков, нацгвардейцев и польских наёмников. Ополченцы и «отпускники» держали её в осаде почти месяц, затем взяли решительным штурмом. Уцелевшие в этой мясорубке украинские солдаты затем сдались российским пограничникам в районе Изварино.

Их примеру следовали целые подразделения, которые уничтожив оружие, прекращали сопротивление и переходили по гуманитарному коридору на территорию России. Всего пограничникам сдались более 500 украинских военных. В отличие от русских добровольцев они были вылечены, накормлены и вместо положенного в таких случаях интернирования… возвращены Украине!

Возможным объяснением подобной позиции Москвы могла быть либо боязнь попасть под дополнительный международный прессинг, либо желание передать бандеровской Украине «деструктивный элемент». Не секрет, что попавшие в котёл военные поголовно считали, что Киев их предал. Поэтому и было решено вернуть их домой для распространения пораженческих настроений в украинском обществе. Заодно это был жест доброй воли, который так и не был оценён врагом.

Бандеровский режим прекрасно понимал угрозу со стороны нескольких сотен военнослужащих, побывавших в гостеприимном российском плену, и действовал жёстко. То, что окружённым карателям не хватало еды и боеприпасов, украинская прокуратура предпочитала не замечать. В итоге все переданные российской стороной военнослужащие, согласившиеся с тем, что они дезертиры, получили по три года условно. Тем, кто упорствовал, пригрозили 10 годами тюрьмы.

Когда 6 августа был пробит коридор, начался вывод из котла уцелевших войск. При этом очень хорошо сработали украинские сапёры и военные инженеры, которые навели переправу через Миус в 3 км. к северу от Дмитровки. Несколько раз российская артиллерия разбивала переправу огнём, но её тут же восстанавливали.

Всего 6–7 августа из окружения вышло около 3,5 тысяч украинских военнослужащих, бросивших в котле почти всю артиллерию и значительную часть оставшейся без горючего техники. Вышло не более 150 машин, причём, как правило, это была колёсная техника. Немногие уцелевшие БТР были забиты людьми, как в индийских поездах. При выходе было убито и ранено около 250 человек. В числе погибших — чемпион Украины по гребле на байдарках Игорь Присяжнюк.

В ходе приграничной операции (12 июня — 7 августа) украинские войска постигло тяжёлое поражение. От некогда мощной 5-тысячной группировки осталось порядка 3,5 тысяч деморализованных солдат и офицеров. 120 человек официально были признаны погибшими, более 500 оказались в плену в России и ещё 300 у ополченцев, остальные пропали без вести, дезертировали или перешли на сторону ополчения.

Все войска, которые вышли из котла, были абсолютно непригодными для дальнейшего использования. В котле погибло много профессионалов-контрактников, что деморализовало мобилизованных солдат. Когда одна из колонн прошла несколько десятков километров и добралась в район села Солнцево — неподалёку от реки Кальмиус, то у солдат окончательно сдали нервы Они бросили боевую технику и поехали домой! Под открытым небом остались стоять десятки автомашин, САУ, танков, БМП и БТР.

Количество трофеев, доставшихся ополчению в Южном котле, также впечатляет — РСЗО «Град», зенитно-ракетные комплексы «Оса», гаубицы, танки, БТР, БМП и БМД. Всего 67 единиц. И это не считая десятков единиц уничтоженной, сожжённой и подорванной техники.

В связи с большим общественным резонансом, по распоряжению Порошенко было начато расследование причин поражения сектора «Д», для чего СБУ провела изъятие документов о планировании и проведении операции.

Однако сразу после разгрома Южного котла украинское командование вновь преподнесло бойцам Новороссии неприятный сюрприз. Вместо ожидаемой деморализации и перехода к жёсткой обороне, командование АТО практически без перерыва бросило войска в новое наступление. Сплошной линии обороны у «сепаров» пока не наблюдалось, а у ВСУ ещё имелись крупные ударные группировки в районе луганского аэропорта и Саур-Могилы. Ими и решили воспользоваться, чтобы вновь попытаться рассечь территорию Новороссии надвое и соединить войска секторов «А» и «Д» в районе Вахрушево — Лутугино.

6 августа украинскими силами от Саур-Могилы был нанесён удар в район городов Миусинск — Красный Луч (в обход Снежного) с последующим выходом в район Вахрушево. В операции приняли участие, как свежие части, так и те, что ещё вели бои в Южном котле (25-я и 95-я аэромобильные, 24-я и 51-я механизированные бригады).

Одновременно в районе луганского аэропорта подразделения 1-й танковой, 24-й механизированной и 80-й аэромобильной бригад начали встречное наступление на Лутугино, с целью соединиться с группировкой, наступающей от Саур-Могилы.

Со стороны агонизирующего Южного котла был нанесён встречный удар уже казалось бы давно списанной со счетов 24-й механизированной бригады. Из её боеспособных остатков была собрана усиленная бронегруппа (около 10 танков и столько же бронемашин) с пехотой на броне, которая пробила кольцо окружения и 8 августа ворвалась в Миусинск. Весь день там шли тяжёлые бои, после чего основные силы бронегруппы ночью начали марш на Красный Луч, в который ворвались утром 9 августа. Одновременно по Красному Лучу был нанесён вспомогательный удар со стороны Дебальцево.

В результате на какой-то миг украинским войскам удалось взять Миусинск, Красный Луч, Вахрушево, Хрустальное и Боково-Платово, фактически осуществив замысел операции, разрезав группировку ополчения на две части. Это вновь вызвало тяжёлый кризис — Донецк опять попал в окружение, да ещё возникла реальная угроза гибели крупной группировки ДНР в районе Тореза — Снежное — Саур-Могилы.

Сложившуюся ситуацию можно охарактеризовать как точку наивысшего напряжения сил, когда на весы брошено уже все, и все резервы израсходованы. И если при этом не удаётся добиться решительного успеха, то такая операция неминуемо завершается крахом.

Ситуацию спасло упорное сопротивление гарнизона Красного Луча. В результате, было выиграно несколько критически важных часов, которые позволили подтянуть резервы и не дать противнику полностью захватить город. Помимо героизма ополченцев, свою роль сыграл и острый недостаток у 24-й бригады боеприпасов и ГСМ, которая после долгого пребывания в котле была неспособна вести упорный и продолжительный бой.

Уже 10 августа батальоны 95-й и 30-й бригад вышли из района Красный Луч — Антрацит и, пройдя в направлении Дебальцево, вернулись в исходный район у Славянска. В то же время на помощь гарнизонам Красного Луча и Миусинска подошли отряд «Моторолы» и рота «Лето» под командованием «Мебельщика». С помощью этих сил Миусинск и Красный Луч были полностью очищены от противника. В освобождённом Миусинске осталось около 30 единиц уничтоженной и брошенной украинской авто- и бронетехники, ещё 53 единицы смогли благополучно отступить, так как у ополченцев закончились противотанковые боеприпасы.

С этого времени единственной проблемой для отрядов ДНР на южном фланге Донецкого фронта оставалась Саур-Могила, откуда украинцы корректировали артиллерийский огонь. Высоту регулярно обрабатывала артиллерия, но кроме постоянных контузий вражеских солдат и офицеров эффекта от её работы было мало. Командовавший обороной полковник Гордийчук был неоднократно контужен, в блиндаже «отключался», но затем снова приходил в себя и приступал к исполнению обязанностей.

Первостепенной целью атак ополчения стало расположенное у Саур-Могилы село Степановка, где укрепился 3-й батальон 30-й механизированной бригады. 12 августа украинская разведка обнаружила на подступах к селу 30 российских «КамАЗов» с пехотой и 21 танк Т-72 (их ошибочно приняли за Т-90), которые готовились к утренней атаке. Разведчики несколько раз связывались с командованием и докладывали о ситуации. Единственной реакцией было стремительно бегство из Степановки всех офицеров, все эти дни пьянствовавших на глазах у солдат. С рядовыми остался только один подполковник.

Вскоре российские танки атаковали блокпосты 30-й бригады в районе села Никифорово — чтобы разъединить её силы на две части. Именно здесь произошёл бой между русским Т-72 и украинским Т-64 старшего лейтенанта Артёма Абрамовича.

Абрамович командовал одним из блокпостов (танк и 3 БМП), куда вскоре примчались испуганные соседи — один танк и две БМП, которые охраняли переправу через реку Миус. Они слышали и видели крупное сосредоточение российских войск с танками и явно не горели желанием противостоять этой мощи. Тем не менее, блокпост получил приказ до последнего защищать тылы бригады, которая в это время воевала в Миусинске. При этом никакой артиллерийской поддержки у Абрамовича не было.

Вскоре украинцы увидели четыре танка, которые мчались на блокпост с бешеной скоростью. Один из них был Т-64 с белыми полосами быстрого опознавания, как в украинских войск (очевидно, трофейный). Остальные три машины оказались светло-зелёными Т-72. Они стремительно приближались и вели огонь по украинской бронетехнике. Была подбита БМП, у одного из танков заклинило пушку и он вышел из боя. В свою очередь украинцам удалось подбить один из Т-72.

Прикрывал отход вконец деморализованных солдат, погрузившихся в уцелевшие БМП, танк Абрамовича. Он разворачивался, чтобы выехать на дорогу, и тут на него на бешеной скорости выскочил один из Т-72. Танки столкнулись почти лоб в лоб. В Т-64 от столкновения детонировал боекомплект, погубив весь экипаж. По украинским данным погиб и русский экипаж, а повреждённый в результате столкновения Т-72 позже был подорван. Группа с блокпоста, которую прикрывал танк Абрамовича, благополучно добралась до Миусинска.

Разбив украинский блокпост у Никифорово, российские танки дошли до Снежного, где соединились с местными гарнизоном. После этого, утром 13 августа, была осуществлена танковая атака Степановки, в которой в течение двух предыдущих дней артиллерийским огнём со стороны России было уничтожено большое количество украинских солдат, военной техники и батарея САУ. Уцелевших вывел тот самый подполковник на двух подбитых танках и бронемашине. Беглецы потом рассказывали о достигнутом с ополченцами двухчасовом перемирии, за которое украинские войска должны были сняться из села и уйти как можно дальше на запад.

14 августа в Степановку вошли отряды ДНР. Их глазам представилась картина полного разгрома — на улицах остались десятки единиц техники, большое количество боеприпасов, секретные материалы. Были обнаружены подбитыми или просто брошенными два танка Т-64, 7 БМП, 6 САУ, гаубица Д-30, две БРЭМ, подвижный разведпункт на базе БМП-1, по одному БТР-80 и БТР-70. Среди трофеев оказался полностью заряженный исправный «Град», огромное количество боеприпасов, подбитый американский «Хамви» и исправная машина управления артиллерийским огнём.

Освобождение Степановки и пункта пропуска «Мариновка» стало серьёзным успехом ополчения. Однако все попытки отбить Саур-Могилу результата не принесли, так как артиллерия ВСУ работала достаточно чётко, а выделить больших сил для штурма командование ДНР не могло: как раз в это время назревал кризис вокруг Иловайска и все свободные силы необходимы были там.

Все эти дни украинская артиллерия интенсивно работала по району Снежного, где защитниками Саур-Могилы была обнаружена батарея «Градов», которая не давала им покоя. «Поймать» её ствольной артиллерией не представлялось возможным, так как по украинским данным батарея принадлежала российской 17-й мотострелковой бригаде и действовала весьма профессионально. Поэтому к выполнению задачи по её уничтожению подключились украинские спецназовцы и реактивщики. Им удалось вычислить позицию батареи и 13 августа нанести по ней удар баллистической ракетой «Точка-У». Тогда по украинским данным погибло минимум четверо российских военнослужащих.

17—18 августа в районе Снежное (опять-таки по утверждению украинской стороны) с Саур-Могилы был скорректирован комбинированный ракетный удар «Точек» и РСЗО «Смерч» по колонне российских войск 18-й мотострелковой бригады, в результате чего было уничтожено 46 единиц колёсной и бронированной техники.

18 августа была запланирована ротация защитников Саур-Могилы, уже находившихся на грани предела человеческих возможностей. Операцией руководил офицер штаба десантных войск полковник Пётр Потехин, который повёл на высоту 8 днепропетровских десантников и 17 добровольцев 42-го территориального батальона «Рух Опору» под командованием подполковника Александра Мельниченко (Сокол). К ним присоединилась группа артиллерийских корректировщиков с новой аппаратурой связи, армейская БМП и БТР спецназа.

От основных украинских позиций Саур-Могилу отделяло уже порядка 30 км. Сплошной линии фронта ещё не было, но всё это расстояние контролировали разведгруппы ДНР. Тем не менее, ротация прошла успешно. По прибытии на высоту полковник Потехин вместе с Гордийчуком остался на вершине, продолжая корректировать огонь артиллерии.

Однако огонь донецкой и российской артиллерии по верхушке кургана не прекращался, постепенно выкашивая людей и выведя из строя привезённую аппаратуру связи. Пришлось перейти на обычные мобильные телефоны. Гордийчук вновь был неоднократно контужен, но эвакуацию не запрашивал. 19 августа во время массированного налёта был тяжело ранен полковник Потехин, погиб один из десантников. Раненый Потехин вручил свой телефон солдату со словами: «Там номер генерала Литвина… Когда я был в штабе, он сказал мне звонить… он поможет… Набери его, попроси, чтобы били по Сауру всем, а то не отобьёмся!».

Солдат под артиллерийским огнём, перебежав в место, где ловила мобильная связь, дозвонился до начальника сектора генерала Литвина и передал ему слова Потехина. На вопрос: «А куда же стрелять, по каким координатам?», — Литвин получил ответ: «Бейте по всей горе. Их тут столько, что не промахнётесь». Через небольшое время по Саур-Могиле работала артиллерия уже двух группировок: одна обрабатывала верхушку, где забились в укрытия защитники; вторая била по средней и нижней части кургана, откуда шла пехота ополчения. Со стороны казалось, что вся Саур-Могила горела. Но бушующий «артиллерийский ад» принёс свои плоды: ополченцы, понеся потери, отступили.

19—20 августа колонна бронетехники российских «отпускников» появилась между Саур-Могилой и селом Петровским и завязала бой с батальонно-тактической группой 51-й бригады, занимавшей этот населённый пункт. После этого в украинских войсках наступил моральный слом — деморализованные остатки 30-й бригады (около тысячи мобилизованных бойцов) увлекли за собой части 51-й и 72-й механизированных бригад, которые в панике бросили свои позиции, оставили село Петровское и драпанули в тыл. Причём, сделали это неожиданно даже для штаба сектора «Д»: на следующий день в этом месте в плен к ополченцам попали несколько десятков украинских военных. В том числе полковник-разведчик из штаба сектора и полковник — начальник штаба 51-й бригады. Все они были убеждены, что Петровское — все ещё в руках украинских войск.

В результате бегства украинских частей, Саур-Могила оказалась в полной изоляции в глубоком тылу ополчения — до ближайшего украинского подразделения было уже 40 километров, все окрестные сёла контролировались ополченцами и «отпускниками». Украинская артиллерия также была вынуждена спасться бегством, поэтому корректировать Гордийчуку было больше нечего. Оборона кургана потеряла всякий смысл, а её защитники фактически стали смертниками. Словно подтверждая безнадёжность положения, в результате перекрёстного обстрела, обрушился обелиск Саур-Могилы.

24 августа состоялся очередной штурм высоты, который еле смогли отбить. Бойцы говорили Гордийчуку о нецелесообразности обороны высоты в таком глубоком тылу противника, однако тот медлил, постоянно кому-то звонил, на другом конце ему что-то обещали, какую-то подмогу, вертолёты. Но всем было понятно, что никто из лётчиков не полетит на верную смерть.

Приказ об отходе поступил только поздно вечером. Для спасения раненых через Петровское, уже занятое ополченцами, прорвался джип 3-го полка спецназа. В машину загрузились девять бойцов, из них четверо раненых, в том числе ослепший от ранения в голову Тимур Юлдашев. Но прорваться из окружения не удалось. Джип вновь пошёл через Петровское, где и был расстрелян. Водителю и двум бойцам спецназа удалось скрыться, четверых раненых ополченцы добили, а двух уцелевших нацгвардейцев решили предъявить командованию в качестве живых нацистов.

Основная группа защитников Саур-Могилы прорвалась сквозь позиции ополчения в другом месте и прошла по их тылам около 60 километров, пока не присоединилась к украинским войскам в Иловайском котле. Здесь им через несколько дней вторично пришлось выходить из окружения, причём в ходе прорыва почти все защитники Саур-Могилы были убиты или ранены. Сам Гордийчук получил тяжёлое ранение (осколок «Града» попал ему в затылок) и попал в плен. Он чудом выжил, получил звание Героя Украины и в парализованном состоянии был отправлен на лечение в США. Вернулся в строй только весной 2016 года, получив в благодарность от Порошенко погоны генерал-майора.

Ещё одна маленькая группа окруженцев пыталась выйти через кукурузные поля, но попала в плен.

Украинские источники утверждают, что один из разведчиков, выходивших из окружения, вблизи Амвросиевки неожиданно обнаружил расположившуюся в поле группировку российских войск. Он связался по телефону с командиром и передал информацию. 27 августа в 10.30 по лагерю был нанесён групповой удар ракетами «Точка-У». Определить его эффективность не представлялось возможным, но, по словам разведчика, лагерь был накрыт полностью. Так закончилась оборона Саур-Могилы украинскими войсками.

26 августа власти ДНР сообщили, что Саур-Могила под полным контролем ополчения. На кургане, ставшем свидетелем чудовищных человеческих страданий и огромного мужества, впервые за несколько месяцев наступила тишина. Фронт покатился на запад…

Высота была напичкана неразорвавшимися боеприпасами, а на горе и в окрестностях лежало множество непогребённых тел. Поэтому ополченцы и украинские гражданские добровольцы приступили к сбору и перезахоронению погибших. Многие убитые были засыпаны землёй в воронках и окопах, других вынимали из наспех вырытых братских могилах, доставали обгоревшими и обезображенными из подбитой техники. Вместе с погибшими ополченцами и украинскими солдатами в воронках начали обнаруживать останки погибших советских солдат времён Второй мировой. Убитых в 1943 году хоронили рядом с погибшими в 2014. Эта скорбная работа растянулась на несколько недель.

Пока шли тяжёлые бои в районе Саур-Могилы и Миусинска, как гром среди ясного неба в России и Новороссии прогремело сообщение — Игорь Стрелков уходит в отставку.

Его уходу предшествовали длительные закулисные переговоры Кремля, Киева, Запада, российских и украинских олигархов по подготовке Минского соглашения (более подробно они рассмотрены в главе «Минск-1»). В конце июля Бородая вызвали в Россию, где он получил новые инструкции и, вернувшись в Донецк, объявил 7 августа о своём уходе с поста премьер-министра ДНР. Его сменил Александр Захарченко.

Самого Стрелкова в это время шантажировали из Москвы, требуя безоговорочной отставки, даже без возможности остаться в Новороссии хотя бы командиром батальона. Стрелкова требовалось убрать с Донбасса любым способом, так он был главным раздражающим фактором в отношениях между фашистами в Киеве и соглашателями в Москве. Кроме того, у него было то, чего давно лишился Кремль — народная любовь и поддержка. Он пришёл в Славянск с несколькими десятками бойцов. Его никто не знал. Спустя полгода его имя гремело по всей России и Украине, вокруг него собрались тысячи бойцов, поверив, сфокусировав на его личности свои чаяния и надежды.

Стрелков смог показать ополченцам, что такое настоящий русский бой. Он воевал умно, без видимых эмоций, но зато очень результативно. Без жеманных уступок, без игры в поддавки, без «хитрых планов» и жестов доброй воли по отношению к подлому врагу. Показал, что значит управлять осаждённым городом, без традиционного воровства, «распилов» и «откатов». Люди это видели и ценили. Их нельзя было обмануть никакой показухой или неискренностью.

Это настолько контрастировало с наглым и циничным поведением либерально-олигархической российской «элиты», что шантаж в отношении Стрелкова был бескомпромиссным. В июле украинским спецслужбам удалось перехватить разговор Александра Бородая с одним из своих кураторов политтехнологом Алексеем Чеснаковым, который просил Бородая организовать интервью Стрелкова в котором бы тот присягнул на верность Владимиру Путину, как единственному и неоспоримому лидеру Русского мира. Стрелков проигнорировал требование и это тоже запомнили и учли.

Ещё в конце июля президент России Владимир Путин в ходе заседания Совета безопасности отметил: «Россию призывают воздействовать на ополчение на Украине. Всё, что в наших силах, будем делать». За добровольный уход Стрелкову был обещан «военторг» и прямая военная помощь Новороссии, тем более что к середине августа фронт трещал по швам, а ДНР и ЛНР медленно агонизировали.

И Стрелков сдался. Отставка была подписана им 12 августа, после чего бывший министр обороны двое суток находился в Снежном, а потом перешёл на территорию России. Так был убран наиболее авторитетный военный лидер Новороссии.

После ухода Стрелкова немедленно началась мстительная кампания по вычищению структур ДНР от идейных сторонников Русского мира. С поста главы МИД была убрана Екатерина Губарева, к славянским ветеранам и штабу Стрелкова началось откровенно хамское отношение, недовольных увольняли пачками. В травлю бывшего министра обороны и его людей включились, как премьер-министр ДНР Захарченко, так и новый министр обороны Кононов.

Сам Стрелков по возвращению в Россию попал в полную информационную блокаду со стороны СМИ. Кремль просто вычеркнул его из политики. Герой Славянска стал никому не нужным военным пенсионером. Он не сдался и, образовав фонд гуманитарной помощи «Новороссия», занялся вопросами тылового обеспечения ДНР и ЛНР. В общем, дискредитировать Стрелкова в глазах российского общества Кремлю так и не удалось.

Апофеозом боевых действий на Донецком фронте стал парад в Донецке 24 августа в честь украинского Дня Независимости. Это была мечта бандеровцев — пройтись победным маршем по улицам покорённого города. В результате парад действительно состоялся — украинские военные прошли по улицам Донецка — но только в качестве понуро бредущих пленных. Первоначально планировалось провести сразу 700 человек, но в итоге выгнали только 68 самых презираемых — офицеров, наёмников, снайперов и корректировщиков. Город-герой выстоял и победил…

Луганский фронт

После объявленного президентом Порошенко возобновления с 1 июля активной фазы АТО, в Луганской области, как и на остальных участках Восточного фронта, развернулись ожесточённые бои.

Киевская хунта полагала, что Луганск — наиболее слабое звено Новороссии. Уже в июне, после захвата карателями «Айдара» городка Счастье и посёлка Металлист, Луганск стал прифронтовым городом. Из-за ударов украинской авиации по электрическим подстанциям, большая часть его жилых кварталов лишилась света, воды. Один за другим вставали предприятия. Жители прятались от обстрелов по подвалам домов. Доселе оживлённый город стремительно пустел — кто-то уехал в Россию, кто-то в соседние деревни и сёла. Осталось примерно 150 тысяч жителей — ехать им было некуда. И каждый день они рисковали жизнью из-за постоянных обстрелов украинской артиллерии и реактивных систем залпового огня.

Только за три дня (12–14 июля) в Луганске погибло 17 мирных жителей, 73 получили осколочные и огнестрельные ранения. Среди погибших — 21-летний Николай Бахмач, который во время обстрела заслонил собой от осколков жену и коляску с двухмесячным сыном. В связи с массовой гибелью людей мэр Луганска Сергей Кравченко объявил в городе трёхдневный траур по погибшим.

День 18 июля оказался для столицы ЛНР одним из самых кровавых за всю историю войны. Более жестокого обстрела, по словам местных жителей, до этого не было. Разум отказывался верить в то, что творилось на улицах — валялись десятки убитых и раненых мужчин, женщин, детей, стариков. Оторванные головы, искалеченные тела, сгоревшие автомашины. Многих смерть настигла неожиданно — на рынке, возле дома, по пути в магазин, в собственной квартире у окна. Всего насчитали 44 погибших, 215 человек получили ранения. Весь город воочию увидел, что означает слово «геноцид» и что несут им «освободители» под жёлто-голубыми знамёнами. А находившиеся в Луганске наблюдатели ОБСЕ, вместо решительного осуждения своих украинских «друзей», предпочли быстренько ретироваться из города.

Карательные обстрелы сочетались противником с активными боевыми действиями. 9 июля боевиками «Правого сектора») запрещён в РФ) в лесополосе возле одного из блокпостов ополчения на въезде в город из засады была расстреляна бронемашина с 6 казаками. Все они были убиты. Среди погибших — походный атаман Владикавказского округа Терского казачьего войска, есаул Владимир Костионов. Он был активным участником возрождения терского казачества, неоднократно принимал участие в боевых действиях в составе миротворческих миссий, как на Северном Кавказе, так и в Закавказье. За боевые заслуги был награждён несколькими медалями, в том числе «Во славу Осетии».

11 июля украинским диверсантам удалось удачно отработать из миномёта по базе луганского батальона «Заря» на территории областного военкомата — сгорел БТР, «КамАЗ», погибло пятеро ополченцев, ещё пять получили ранения. После обстрела украинские войска при поддержке танков и авиации перешли в наступление на Луганск со стороны Александровска, но ополчению удалось отстоять город.

Стоит отметить, что на луганском направлении находилась одна из самых мощных группировок сил АТО (сектор «А») в составе батальонно-тактических групп 1-й танковой, 24-й, 30-й, 51-й механизированной, 128-й горно-пехотной и 80-й аэромобильной бригад. Также здесь воевал 27-й и 15-й полки реактивной артиллерии. В авангарде всех этих сил, как правило, шёл батальон «Айдар», насчитывающий на передовой до 150 боевиков и уже записавший себе в боевой актив захват Счастья и бой под Металлистом. Батальон не изменял себе, сочетая упорство и стойкость в боях с бандитскими наскоками, «отжимами», торговлей людьми, пытками и расстрелом пленных. Не случайно на нашивках батальона появилась говорящая надпись, перекочевавшая к карателям с пряжек солдат вермахта: «С нами Бог».

Тем не менее, несмотря на столь существенное превосходство в силах, оптимистические планы руководства киевской хунты в отношении Луганска пока не реализовались. Ополчение успешно отражало прямые атаки на город и, удерживая под контролем границу с Россией в районе Изварино, постепенно насыщалось трофейной и «военторговской» бронетехникой, стрелковым оружием, артиллерийскими системами и РСЗО. В составе ополчения появлялось всё больше российских военнослужащих, действующих без знаков различия (по украинским данным их примерная численность в июле 2014 года оценивалась в 400 человек). 17 июля бойцам 51-й украинской бригады удалось взять в плен солдата 23-й мотострелковой бригады ВС РФ Андрея Балобанова. А 7 августа под Луганском был подбит БТР-80 батальона «Заря», в котором украинцы обнаружили аппаратуру спутниковой связи, личные вещи и документы, также принадлежащие российским военнослужащим.

К югу от Луганска продолжал держать оборону блокированный ополченцами с земли и воздуха луганский аэропорт (ЛАП). В отличии от донецкого и краматорского аэропортов оборонительные позиции здесь были удачными — терминал находился на возвышенности и имел надёжное укрытие — старое советское бомбоубежище с метровыми бетонными стенами.

После гибели Ил-76, в аэропорту всё ещё было относительно спокойно. Однако с каждым днём напряжение нарастало, так как на взлётно-посадочной полосе находился весьма «лакомый кусок» — ещё один Ил-76, что 14 июня первым успел проскочить и сесть на ВПП. Как уже упоминалось, пилотировал его лично командир 25-й транспортной авиационной бригады полковник Дмитрий Мымриков.

Украинский экипаж, с трудом отходя от шока после гибели своих коллег, все эти дни ломал голову — как уходить из аэропорта? Постепенно начали определять, где позиции луганских ополченцев, где расположились их снайперы, где базы. Каждый день специально запускали и выключали двигатели, чтобы «сепары» привыкали к шуму. Самолёт подтащили поближе к терминалу, закрыли его всей наземной техникой, и стали ждать плохой погоды. Она наступила через неделю: 21 июня пошёл дождь, ветер… Тогда и было решено взлетать, никого не ставя в известность.

Мымриков запустил двигатели и, неожиданно для всех, спустя три минуты взлетел и свечой ушёл в облачное небо по направлению к тыловой базе ополченцев, постоянно выполняя противозенитные манёвры. Так он выиграл необходимую минуту, набрал максимальную высоту и кривой, ломаной линией, обходя населённые пункты, ушёл на украинскую территорию, постоянно меняя скорость и высоту.

После этого ситуация в аэропорту резко обострилась. Упустив Ил-76, раздосадованные ополченцы начали мощный обстрел взлётно-посадочной полосы, уничтожив её вместе с десятками стареньких самолётов сельскохозяйственной авиации Ан-2. Из РПГ и ПТУР были расстреляны силовая подстанция и станции мобильных операторов, в результате у осаждённых вырубилось электричество и связь. 9 июля батальон «Заря» обстрелял несколько украинских блокпостов возле аэропорта. Огонь корректировал опытный доброволец Стас Шустров (Инженер), в результате чего у противника было подбито два БТР, БМП, зенитная установка и командно-штабная машина.

Глава ЛНР Болотов неоднократно требовал от министра обороны Игоря Плотницкого взять аэропорт, но только однажды ополченцы предприняли такую попытку. В атаке по украинским данным участвовало 6 танков, две БМП и две САУ «Нона». Наступление сорвал комбинированный удар артиллерии и пары истребителей Су-27, которых ввиду катастрофической нехватки Су-25 пришлось использовать в качестве штурмовиков.

Но в целом положение окружённого аэропорта было незавидное — десантники, лишённые снабжения, несли от артиллерийских обстрелов ежедневные потери в людях и технике и просили срочной помощи.

Командование сектора «А», не добившись успеха в лобовых штурмах Луганска, решило обойти город и превратить аэропорт в мощный плацдарм для последующего окружения столицы ЛНР. Для прорыва к осаждённым и усиления гарнизона ЛАП была сформирована сильная ударная группировка в составе танковой роты 1-й танковой бригады, батальона 128-й горно-пехотной и роты 80-й аэромобильной бригад под командованием опытного офицера, начштаба 80-й бригады полковника Андрея Ковальчука. За его плечами был год службы в Косово, затем руководство львовскими десантниками в тяжёлых боях под Славянском, Красным Лиманом, Николаевкой и Счастьем.

Однако уже на этапе формирования боевой группы украинское командование допустило типичную для себя ошибку. Вместо использования 1-й танковой бригады единым ударным кулаком, её подразделения и драгоценные «Булаты» были рассредоточены на широком фронте (даже в тех районах, где интенсивные боевые действия не велись). Мотострелковый батальон и разведчики без толку простояли на другом спокойном оперативном направлении. В результате отправленную в аэропорт танковую роту прикрывали «чужие» десантники, пехотинцы и артиллеристы, что неизбежно сказалось на слаженности действий.

13 июля группа полковника Ковальчука начала 85-километровый марш к окружённому аэропорту. Первоначально всё шло хорошо, пока не вышли к реке. По разведданным через неё должен был быть мост — но его не было. Попытались привести понтонную переправу, но неудачно — подкачал уровень подготовки приданного инженерного подразделения.

Попав под обстрел, Ковальчук повёл группу в обход, по сёлам. Батальонно-тактическая группа 128-й бригады так и не смогла пройти — попала под сильный миномётный обстрел и ни с чем вернулась на исходные позиции. Десантники продвигались более успешно, разбив по пути два блокпоста ополченцев.

Но главное началось при заходе в аэропорт. На предполагаемом маршруте движения колонны, украинцев уже ожидала засада. Тогда Ковальчук принял решение обойти её и заходить в аэропорт прямо по кольцевой дороге Луганска. Десантники взяли близлежащие к трассе высоты и обеспечили проход колонны. Однако это не спасло «ленточку» от перекрёстного обстрела, как со стороны Луганска, так и со стороны занятого ополченцами села Георгиевка. Прямо на мосту возле села Роскошное бойцам ЛНР удалось подбить из гранатомёта головной БТР-80, который заблокировал дальнейшее движение. Встала вся колонна — более 70 машин.

Ковальчук слез с брони, подбежал к головному танку и приказал танкистам отодвинуть горящий БТР сторону. Механик танка кое-как справился с этим заданием, но затем у него произошёл нервный срыв и теперь движение колонны блокировал уже неподвижный танк. И всё это при продолжающемся плотном обстреле.

Ковальчук снова спустился с БТР и побежал танку. Полковнику пришлось снять автомат и направить его на впавший в ступор экипаж: «Я вас или расстреляю, или вы едете». Кое-как тронулись…

В этот момент мина попадает в «ЗИЛ» с боеприпасами, который взрывается и убивает сразу 4 бойцов. Колонна прошла ещё около 200 метров, и пулю в спину поймал сам Ковальчук. Превозмогая боль, он продолжил движение. Остановить колонну в условиях боя и ранения командира означало гарантированный разгром.

Три танка Т-64БМ «Булат» вырвались вперёд, пытаясь подавить огневые точки «сепаров». Но так как их не прикрывала пехота, ополченцы без труда расстреляли все три машины из гранатомётов. Каждый танк получил минимум по 4–5 попаданий из РПГ-7 в борта. Одна машина, после того как была отстреляна динамическая защита, получила гранату в двигатель и сгорела вместе с механиком-водителем, который безуспешно пытался выбраться из горящего танка через башенный люк, когда башня уже полностью была охвачена огнём. Экипажи двух других танков вернулись к своим без потерь. Колонна пошла дальше. Когда прорвались в аэропорт, то насчитали 6 погибших и 15 раненых.

Власти ЛНР сообщили об отражении очередного штурма Луганска, хотя естественно никакого «штурма» не было. Механизированной группе была поставлена цель — пройти в аэропорт и она, понеся приемлемые для такой операции потери, её выполнила. Командованием сектора был создан важный плацдарм для последующего наступления на Луганск. Получив солидное подкрепление, украинская группировка в аэропорту (Ковальчук принял её под своё командование) уже не просто сидела в глухой обороне — а начала активно действовать, постепенно расширяя контролируемый район.

Через неделю в аэропорт в качестве дополнительного подкрепления отправилась 2-я батальонно-тактическая группа 80-й аэромобильной бригады (порядка 80 единиц техники).

Задача пробить сухопутный коридор для «ленточки» была поручена 2-й штурмовой роте батальона «Айдар» под командованием Игоря Лапина (Зола). Айдаровцы должны были взять Георгиевку, продержаться в ней два-три часа и дать колонне дорогу на аэропорт. В случае необходимости встретить из аэропорта колонну с ранеными и проводить обратно. Для выполнения этой задачи необходимо было прорваться сквозь три усиленных блокпоста ополченцев, поэтому «Айдару» придали весомое усиление — 4 танка.

Одновременно с этим командовавший обороной аэропорта полковник Ковальчук выдвинул в сторону Георгиевки подразделение десантников на двух танках и пяти БТР под командованием капитана Вадима Сухаревского (Барсук) с аналогичной задачей — принять колонну у «Айдара» и сопроводить её в аэропорт.

21 июля пешим маршем и на легковых машинах «Айдар» начал выполнять поставленную задачу. Айдаровцы до этого почти месяц сидели в окопах под Счастьем, поэтому пошли в бой с большим энтузиазмом. Каратели обошли с востока посёлки Александровск и Юбилейный, разбив оборонявшийся здесь отряд батальона «Восток». Под массированным обстрелом дождались колонну, после чего продолжили наступление и ворвались в Георгиевку.

По признанию самих айдаровцев сопротивление в селе было слабым. Удалось взять в плен помощника министра обороны Южной Осетии Тамерлана Еналдиева (столь ценный трофей планировали обменять на пленную Савченко). На окраине Георгиевки встретились с десантниками капитана Сухаревского. Бой к тому времени шёл на убыль — звучали только редкие выстрелы. На отбитом у ополченцев блокпосту десантники и айдаровцы совместно укрепили украинский флаг.

Тем временем колонна 80-й бригады приближалась вслед за «Айдаром» к Георгиевке. Однако командир группы ошибся с поворотом и завёл колонну прямо на позиции казаков. Казаки не растерялись — подбили БТР, ранив командира группы и двух десантников. В колонне началась паника, молнией разлетелся приказ — отступать. В тот момент дорога на аэропорт уже была открыта, но перепуганная «ленточка», практически вошедшая в Георгиевку развернулась и драпанула обратно!

За всем этим театром с удивлением наблюдали десантники и айдаровцы. Ковальчук, так и не дождавшись у себя в аэропорту подкрепления, выматерился с досады и приказал пока что удерживать Георгиевку. «Айдар» укрепился на окраине села и вместе с десантниками остался ночевать, зная что утром из Луганска наверняка придёт противник и попытается отбить село. Вскоре на украинские позиции вышли пять бойцов 8-го полка спецназа. Они должны были провести разведку и корректировать работу артиллерии с Весёлой Горы. Позже эта группа захватила в Георгиевке заехавшего туда российского офицера с водителем.

На следующее утро пятеро айдаровцев выдвинулись к домам в левой части Георгиевки и здесь наткнулись на луганских ополченцев, заходивших в село с фланга. Завязался встречный бой. Пулемётчик «Айдара» Олег Михайлов (Сепаратист) решил остаться и прикрыть отход. Отстреливался до конца, а чтобы не попасть в плен подорвал себя гранатой. Ополченцы обыскали труп, нашли телефон и позвонили сыну погибшего. Сказали, что отец умер как герой, жаль, что он не луганском ополчении.

В это время танки ЛНР начали расстреливать блокпост десантников на окраине Георгиевки, а ополченцы подошли к украинским позициям практически вплотную, на бросок гранаты. Бой нарастал. Украинские «Булаты» выдвинулись вперёд и вступили в танковую дуэль. Однако русские танкисты оказались проворнее — один из «Булатов» был подбит (в результате попадания в нём замкнула проводка), остальные три бежали с поля боя.

С уходом танков, в среде обороняющихся наступила лёгкая паника. Капитан Сухаревский связался с полковником Ковальчуком и доложил о самовольном уходе «брони». Полковник с досады сорвался на мат и дал чёткий приказ — держаться, подкрепление будет. На том и порешили. Десантники тщетно пытались затушить брошенный экипажем дымящийся «Булат», но маломощные огнетушители извлечённые из БТР не смогли справиться с очагом возгорания. Несмотря на риск взрыва танка, десантники и айдаровцы начали организовывать вокруг него оборону. Отступать было нельзя — как назло танк подбили у перекрёстка, который надо было удержать.

Прямо во время боя неизбежное всё-таки произошло — дымящийся «Булат» загорелся и взорвался. Причём весь этот фейерверк продолжался несколько часов. Пришлось подогнать БТР и поставить его рядом с горящим танком, чтобы его бронёй защитить обороняющихся от разлетающихся осколков.

После массированной артподготовки луганские ополченцы по трём направлениям начали заходить в село. По первому направлению шли БМП и грузовики с пехотой, по второму — танки с пехотой, со стороны поля к Георгиевке также начали выдвижение несколько танков, БМП и грузовиков с пехотой.

В этот момент очень удачно отработала украинская артиллерия и штурмовик Су-25, которые расстроили ряды атакующих. Координация между «Айдаром» и Су-25 осуществлялась просто. Пилот позвонил на мобильный телефон одному из «айдаровцев» и приказал прятаться — сейчас он положит залп прямо перед украинскими позициями. Одновременно в село со стороны аэропорта подтянулось обещанное Ковальчуком подкрепление — пара танков и несколько БТР. Особенно отличился танкист с позывным «Копчёный», который подбил танк, БМП и пару «КамАЗов». Благодаря помощи артиллерии, штурмовика и танков, «Айдар» и десантники удержали свои позиции.

Понеся большие потери, ополченцы начали отступать. Перехватившие инициативу каратели и десантники перешли в контратаку, полностью зачистив село вплоть до начала дороги на Луганск. В плен попало около 40 русских бойцов (многие из них были из Санкт-Петербурга, Алтайского и Краснодарского края), десятки были убиты, трофеем «Айдара» стала исправная БМП-2, противотанковое ружьё ПТРД со снайперским прицелом, казачьи папахи, кинжалы, нагайки…

Ополчение продолжало обстрел села, но после неудачного штурма атак больше не предпринимало. Ночью колонна 2-й батальонно-тактической группы 80-й бригады уже без помех прошла через Георгиевку в аэропорт.

Из-за царившей неразберихи не все луганские подразделения получили информацию о потере Георгиевки. Через сутки после боя, сразу четыре машины одного из разведвзводов ЛНР, въехали в село прямо под стволы пулемётов и были расстреляны в упор.

Простояв семь дней в Георгиевке и получив подкрепление, «Айдар» вместе с десантниками на танках, БТР и БМП выдвинулся в сторону Лутугино и Успенки, взяв штурмом оба населённых пункта.

В Лутугино «Айдар» понёс тяжёлые потери в результате трагического стечения обстоятельств. При зачистке села, ополченцам удалось подбить танк 1-й танковой бригады, убив его командира, который в момент гибели нажал кнопку выстрела и забрал с собой на тот свет сразу 12 айдаровцев. Невзирая на потери «Айдар» зачистил село и дошёл с десантниками до Успенки, где получил команду возвращаться. Десантники пошли дальше и закрепились в селе.

Одновременно с неудачными боями в районе луганского аэропорта, тяжёлая ситуация для ЛНР сложилась и на Лисичанском выступе, где сражался батальон «Призрак» Алексея Мозгового (Первый) и казачьи формирования под командованием Павла Дрёмова (Батя).

Оборона Лисичанска представляла собой неплохо оборудованные позиции на пригородных высотках, на улицах были установлены блокпосты, в окнах жилых домов организованы огневые точки. Возле Белогоровки в распоряжении ополченцев имелся один из технических туннелей, которые были построены при Лисичанском НПЗ. Тоннель тянулся на несколько километров и позволял русским бойцам скрытно маневрировать силами.

Обстановка на этом участке фронта осложнилась сразу после падения Славянска — сюда были переброшены освободившиеся украинские силы, которые усилили натиск на Лисичанск, широко применяя артиллерию и авиацию. Всего выступ штурмовали четыре батальонно-тактические группы: одна 95-й аэромобильной бригады, две 24-й и одна 51-й механизированных бригад, плюс армейский спецназ и карательный батальон «Донбасс» Семёна Семенченко — всего около 3 тысяч человек.

Почему «Донбасс» вдруг появился на Луганщине? Ответ прост — в Лисичанске располагался недавно модернизированный нефтеперерабатывающий завод корпорации «Роснефть» и Коломойский отправил Семенченко уничтожить своего прямого конкурента (группе «Приват» принадлежал Кременчугский НПЗ). Обстрел завода начался 17 июля, в результате чего он загорелся и в итоге был законсервирован, так и не вступив в строй.

Лисичанскую группировку прикрывала украинская авиация, действовавшая весьма активно. Только 23 июля в районе Луганска, Алчевска и аэропорта действовало сразу 4 штурмовика Су-25 и два истребителя Су-27. Здесь же впервые украинская сторона применила истребитель МиГ-29, который на малой высоте произвёл воздушную разведку. Что касается Су-24, то ополченцы сумели повредить над Лисичанском из ПЗРК сразу две машины, после чего активность украинских бомбардировщиков резко снизилась.

Сил для полного окружения Лисичанска у командования сектором не хватало, потому решили что десантники 95-й бригады и каратели «Донбасса» атакуют южные окраины города, а подразделения 24-й и 51-й бригады зайдут с севера. Затем обе группы выставляют блокпосты и начинают синхронную зачистку. Руководил операцией командир 95-й бригады полковник Забродский.

В ходе многочасового боя на окраине города украинские десантники уничтожили один из блокпостов ополченцев, захватили стратегически важную высоту и нефтеперерабатывающий завод. В бою погибли 5 десантников, около 40 были ранены.

24-я бригада, наступая с запада, наткнулась под Верхнекаменкой на трёхкилометровый железнодорожный состав, намертво приваренный к рельсам. Обойти его было трудно, местность вокруг была заминирована, под составом также стояли растяжки, а на господствующей высоте по обратную сторону укрепились бойцы ополчения, которые не давали возможности разблокировать путь. В ходе 7-часового боя некоторым украинским штурмовым группам всё же удалось обойти этот состав, а в одном месте сделать проход. В результате укрепрайон был захвачен и украинские подразделения вышли на западные окраины Лисичанска.

Неблагоприятное соотношение сил вынуждало ополченцев постепенно сдавать и другие позиции. Луганские бойцы побеждали в некоторых локальных боях, отталкивали врагов и они отступали. Но потом каратели подтягивали всё больше вооружения, всё больше живой силы и приходилось отступать.

22 июля батальон «Донбасс» взял город Попасная, разведчики «Золотой роты» «Айдара» вошли в город Рубежное и совместно с частями 51-й бригады зачистили Северодонецк. В бою под Спорным украинскими БТР был практически уничтожен 2-й взвод батальона «Призрак», потерявший 23 человека убитыми.

Положение ухудшалось. Вооружать прибывающих добровольцев Мозговому было нечем — подошли к концу запасы стрелкового оружия. Всё это время «призракам» и казакам помогал небольшими поставками Стрелков. Но после оставления Славянска единственным источником пополнения стали трофеи. Хотя оружие было. Было в Луганске у Болотова, было в самом Лисичанске, где действовал небольшой отряд, который курировался российскими силовыми ведомствами и действовал автономно от Мозгового. За время своего сидения он накопил оружия и боеприпасов на два «КамАЗа», не делясь при этом с другими.

Большие проблемы были с продовольствием. Из-за боевых действий в городах и сёлах пустели прилавки, не хватало наличности. Бойцам Мозгового удалось обнаружить склады, где имелись запасы мяса, рыбы, курятины… Всё это добро, принадлежавшее одному из местных предпринимателей — изъяли и раздали по детским садам, приютам и малоимущим.

Мозговой вспоминал о тех боях в одном из интервью: «Эта война со стороны укров вся построена на обмане: начиная от новостей и заканчивая боем. И из-за того, что мы были настроены на честную борьбу, мы несли потери. Я отношусь к потере личного состава очень остро. Для меня потеря и нескольких человек — большой удар.

Вот яркий пример. Был у них блокпост на Старой Краснянке, это между Кременным и Рубежной. Мы отрабатывали его раз десять. Сегодня уничтожаем, а завтра утром там стоят новые люди. Сегодня уничтожаем — завтра утром — новые люди. Укры вывозят трупы «КамАЗами», тут же завозят новый личный состав. И назавтра они будут трупами. Складывается впечатление, что личный состав не информируется о том, что происходит. Вновь прибывшие не знают, куда подевались люди с этого блокпоста. Приходят весёлые, не знающие, что их ждёт. О чём они думают в тот момент, непонятно. Ведь явно следы побоища: в «КамАЗах», в которых трупы вывозят, кровь течёт, да и везде следы крови. А ведь эти новые силы — ни в чём не повинные люди, которых заставляют идти в ряды Вооружённых сил Украины под угрозой: не пойдёшь на войну, сядешь на 7 лет. Они не в состоянии соизмерить жизнь и 7 лет в тюрьме. Идут на войну в надежде выжить».

После выхода противника к Лисичанску, испытывая острую нехватку людей и вооружения, Мозговой отправился в Донецк к Стрелкову с вопросом — что делать? Разговор получился тяжёлым, нервным, так как Стрелков приказал Мозговому оставить Лисичанск без боя. Обстановка складывалась таким образом, что через 2–3 дня город неминуемо будет окружён, а это приведёт к краху всего фронта. Необходимо оставить Лисичанск, чтобы сохранить силы для дальнейшей обороны Алчевска. Несмотря на все сомнения Мозговой выполнил тяжёлый приказ — город был сдан.

При этом отступление батальона было похоже на паническое бегство. Почти всё имущество на базе «Призрака» в лисичанском стекольном заводе пришлось оставить врагу. Взорвать было нельзя, иначе снесло бы часть города. Противнику достались две бронемашины (БРДМ-2РХБ и полностью неисправная БМД-1), тягач ХТЗ-10НК, три ПТС, зенитно-ракетное оружие, ПТРК, миномёты, стрелковое оружие, большое количество автомобилей, цистерны с бензином и соляркой, большое количество комплектов формы, более 800 ящиков с гуманитарной помощью, российские паспорта и электронная база ополченцев с личными данными и фотографиями.

Прикрывал отход «Призрака» небольшой отряд Алексея Павлова (Леший). Перед войной он жил в Стаханове, с 2007 года был казачьим атаманом станицы Кадиевская. Был членом «Союза казачьих формирований», корни которого тянутся в Россию, а главой является Валерий Староконь — друг атамана Николая Козицына. Весной 2014 года «Леший» принял активное участие в народных выступлениях в Луганске, сформировав «Смерш ЛНР», который занялся отловом активистов луганского Евромайдана. Тогда же был сформирован и батальон, названный по его позывному. База батальона расположилась в здании СБУ Луганска, а позднее в Луганском институте МВД.

Почти двое суток полсотни бойцов «Лешего» обороняли Лисичанск, выигрывая время для организации обороны на новых рубежах. Снайперы сидели в жилых высотных домах и работали по проводящим зачистку украинским группам, выбивая командиров. На перекрёстках были расставлены блокпосты, которые украинским войскам приходилось разбивать танками, подавлять стрелковым оружием и гранатомётами.

23 июля в Лисичанск зашла украинская группа, в составе танка, БМП д прикрытием 30 десантников и бойцов Нацгвардии из Криворожской отдельной бригады охраны общественного порядка. При въезде в город в районе улицы Титова БМП повредило миномётным обстрелом, танкисты этого не увидели и двинулись вглубь Лисичанска. В ходе боя на улицах города им удалось подбить БРДМ-2 и уничтожить 4 миномётные точки. Завершив бой, танкисты вернулись к подбитому БМП. Там лежали два убитых офицера Нацгвардии полковник Александр Радиевский и подполковник Павел Сницар. В завязавшемся бою был тяжело ранен командир танка Богдан Макаров, погиб начальник ПВО 51-й бригады подполковник Василий Спасёнов и солдат Игорь Коцяр. Позже об этой истории много писалось в украинской прессе, а погибшие Радиевский и Сницар даже были отмечены посмертным званиями: генерал-майора и полковника соответственно.

Радиевский был ветераном внутренних войск. Закончил Владикавказское высшее военное командное училища им. Кирова МВД СССР. В 2007 году в возрасте 37 лет стал самым молодым на Украине командиром полка внутренних войск. К Евромайдану Радиевский относился негативно, противостоял его боевикам на киевских улицах. После совершения нацистского переворота он, раненый в голову, вывел своих бойцов из столицы через девять блокпостов «Самообороны Майдана», сохранив при этом людей и оружие. Однако с началом народного восстания в Донбассе Радиевский встал на сторону нацистов и отправился воевать с «сепаратистами». Своё участие в войне он оправдывал обычной отговоркой — солдатским долгом, не допускающим обсуждение приказов.

24 июля над Лисичанском взвился украинский флаг, после чего город был разграблен боевиками «Донбасса». Грабили всё что можно — магазины, ларьки. Забирали машины, которые просто стояли на улицах и автостоянках. Из брошенных квартир тащили все, что подворачивалось под руку: бытовую электронику, вещи. Не брезговали красть продукты и спиртное из холодильников. Был разграблен местный горотдел милиции. Со стекольного завода вывезли и продали налево несколько грузовиков со стеклом. Семенченко при этом интересовался лишь тем, чтобы ему досталась доля «отжатого» — забирал наиболее дорогие и целые авто. А когда комбата за мародёрство и развал дисциплины вздумал арестовать командир второй роты с позывным «Жак», то был немедленно отстранен от командования. Затем несколько десятков боевиков «Донбасса» появились в здании горсовета и попытались его разграбить.

Десантникам 95-й бригады пришлось разоружать мародёров и выдворять их вон из города. На этом участие «Донбасса» в освобождении Лисичанска закончилось. Семенченко в очередной раз увенчал себя в «Фейсбуке» победными лаврами, хотя его роль в захвате города была очень скромной. Сам он появился в Лисичанске лишь после штурма. Поживился награбленным, дал интервью журналистам и умотал в Днепропетровск.

Успех украинских войск был налицо — они полностью ликвидировали лисичанский выступ и вышли к Красному Лучу, заблокировав стратегическую трассу Донецк-Луганск. Ещё через несколько дней украинскими войсками был захвачен крупный город и железнодорожный узел Дебальцево.

Но Стрелков оказался прав. Благодаря своевременному выходу основных сил Мозгового из Лисичанска, противник не смог сходу занять агломерацию Первомайск-Стаханов-Алчевск, где до того базировались крайне скромные силы. Мозговой прикрыл практически «голый» участок фронта, флангами которого стали Артёмовск и Дебальцево с одной стороны, и Весёлая — Тарасовка — Лутугино с другой. Передовым рубежом обороны батальона «Призрак» и казаков Дрёмова стал Первомайск. Многие месяцы каратели утюжили с утра до вечера несчастный городок тяжёлыми снарядами. Последние обстрелы производились уже в феврале 2015 года — за день до заключения перемирия.

Под Первомайском ополченцам довелось столкнуться с элитными украинскими спецназовцами 140-го центра сил специальных операций (ССО), на счету которых были неоднократные командировки в Ирак и Афганистан. Украинское командование довольно смутно представляло себе, как конкретно использовать в гражданской войне столь штучный «товар», поэтому элитные бойцы использовались в основном как войсковая разведка.

24 июля спецназовцы ССО под командованием капитана Дана Колесника получили приказ провести поиск противника в районе Первомайска. В качестве усиления группа получила БТР-80 и армейский «Урал» с установленным в кузове пулемётом ДШК. Это было всё, что могло дать командование. Провести нормальную авиационную разведку, подкрепив её агентурными данными, было некому и некогда.

В 4 километрах от Первомайска спецназовцы вышли к мосту через железнодорожный переезд и обнаружили под мостом одинокий микроавтобус без номеров. К мосту примыкал лес, здесь была удобная транспортная развязка. Это было оптимальное место для оборудования опорного пункта, блокпоста или засады. Через мост шло движение гражданского транспорта, но ополченцев вблизи микроавтобуса спецназовцы так и не обнаружили.

В напряжённом ожидании прошло 1,5 часа. Ничего. Спецназовцы подошли к микроавтобусу и обнаружили внутри его бронежилет российского производства, пропуск ДНР и девять переносных зенитно-ракетных комплексов. Решили устроить засаду. БТР и «Урал» находились позади в нескольких километрах и в случае чего должны были по приказу командира пробиться на помощь и эвакуировать всю группу.

В томительном ожидании прошло ещё 1,5 часа. Никакого движения. Колесник уже решил забрать машину в качестве трофея и покинуть опасную зону. И в этот момент события начали развиваться стремительно.

Со стороны Первомайска под мост въехала автомобильная колонна — две машины «Жигули», два автобуса «ПАЗ», микроавтобус «Газель» и джип. Они остановились буквально в 15 метрах от засады, и оттуда начали выгружаться хорошо экипированные и вооружённые ополченцы с георгиевскими ленточками — их было не менее 70–80 человек. Украинские спецназовцы решили, что пока противник ещё не выгрузился полностью, открыть массированный огонь и в возникшей суматохе оторваться от преследования.

Не ожидавшие нападения ополченцы оказались под плотным огнём. По бойцам и машинам били в упор бронебойно-зажигательными пулями, бросали гранаты, работали ВОГами и РПГ. Дистанция была пистолетной, поэтому спустя 10 минут все было кончено. Все машины пылали, в них рвались боеприпасы, патроны, многие ополченцы погибли или получили тяжёлые ранения. Но когда украинские спецназовцы юркнули в ближайшую лесопосадку, на их поиски немедленно начали выдвигаться новые группы луганских бойцов, у которых в этом районе был базовый лагерь.

Догнать опытных спецназовцев оказалось довольно проблематично, но неожиданно на место боя прибыл БТР и грузовик группы прикрытия. У Колесника вышла из строя связь, поэтому командир бронегруппы решил на свой страх и риск выдвинуться к месту перестрелки и помочь в возможной эвакуации спецназовцев. И когда они вышли к мосту спустя примерно 20 минут, их встретил плотный огонь бойцов Новороссии, которые обстреляли обе машины из крупнокалиберных пулемётов, снайперских винтовок и противотанковых гранатомётов.

Головной БТР-80 потерял три колеса и мигом превратился в решето. Экипаж при этом не пострадал только чудом. Небронированному «Уралу» досталось больше — были прострелены кузов, кабина, все колеса. Один из цилиндров оказался пробит крупнокалиберной 12,7-мм пулей и офицер, который вёл машину, двигал её стартером. Его не задело, а вот все четыре элитных спецназовца в кузове грузовика были нашпигованы свинцом по полной и скончались с интервалом в несколько часов. Это были первые потери 140-центра ССО с момента его образования. Пятой потерей через три месяца стал сам командир группы, капитан Дан Колесник, погибший в бою с луганским ополчением в октябре 2014 года в районе знаменитого 32-го блокпоста.

После оставления Лисичанска и тяжёлого боя с украинским спецназом, из 450 казаков отряда Павла Дрёмова дезертировали сразу порядка 200 человек, решивших, что всё пропало и сопротивление бесполезно. Сам Дрёмов порвал отношения с Мозговым и с остатками своего отряда закрепился в районе Первомайск — Стаханов. «Призрак», благодаря своему легендарному командиру, сохранил боевой дух, закрепившись в Алчевске.

Открыто провозглашённая Алексеем Мозговым борьба с олигархией, притянула к нему не только массу добровольцев самых разных политических убеждений, но и принесла массу симпатий в Русском мире. После потери Лисичанска внутри батальона были проведены мероприятия по его переформированию с целью изменения тактики и повышения боеспособности. Разбитый на полтора десятка взводов батальон стал трудноуправляем, поэтому в конце июля «Призрак» был преобразован в бригаду с чёткой организационной структурой. Здесь Мозговому очень помог бывший офицер Юрий Шевченко (ставший после убийства Мозгового вторым командиром «Призрака»). Все эти мероприятия немедленно дали свои плоды.

25 июля под Ломоваткой бойцами «Призрака» была остановлена украинская колонна, двигавшаяся по направлению к Брянке. Три БТР, танк и несколько «Уралов» с пехотой так и не смогли пробить оборону всего шести бойцов.

26 июля совместными действиями миномётных расчётов «Призрака» и артиллерии казачьей сотни был обстрелян украинский укрепрайон под Первомайском. Всего по сводкам «Призрака» за двое суток бригадой было уничтожено и повреждено 4 украинских грузовика, 7 БМП, три танка; склад с боеприпасами;

В тот же день батальоном «Донбасс» совместно с подразделениями ВСУ и Нацгвардии был начат штурм Первомайска. Однако лобовые атаки носили маловразумительный характер. Пригороды Первомайска несколько раз переходили из рук в руки, но в итоге остались за ополченцами.

Во время этих боёв карателями «Донбасса» был обнаружен обгоревший труп со следами пыток и израильским паспортом на имя Михаила Фалькова. При этом командованию АТО о трупе с израильским паспортом было доложено только спустя неделю (!) после его обнаружения.

Фальков являлся штатным советником председателя партии «Ликуд» премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, а ранее — действующего главы МИД Авигдора Либермана. Также он имел дружеские отношения с ещё одним членом израильского правительства — министром экономики Нафтали Бенетом.

Погибший считался «экспертом по Центральной Азии и Кавказу», собирал компромат о чиновниках и бизнесменах в России и Украине, имеющих израильское гражданство, недвижимость или родственников в этой стране. Другим объектом его интересов являлись израильские чиновники, политики, бизнесмены — эмигранты из бывшего Советского Союза. «Архив Фалькова» состоял из сотен папок, в которых собрана информация о тысячах евреях Израиля, России и Украины. О его деятельности можно писать отдельную книгу, но эта тема не является предметом данного повествования.

Бандеровские власти наложили запрет на разглашение любой информации о гибели израильского гражданина. Гибель бывшего советника Нетаньяху и Либермана стала причиной внезапного визита в Киев израильской делегации в лице заместителя главы МВД Фаины Киршенбаум, председателя парламентской комиссии по иностранным делам и обороне Зеэв Элькин, депутата Алекса Миллера. Все они много лет имели деловые отношения с Фальковым. Украинская сторона как всегда попытались убедить израильтян в том, что Фальков стал жертвой российских спецслужб. Впрочем, до сих пор нет официального подтверждения факта гибели Фалькова ни от официальных лиц Израиля, ни со стороны Украины. Фалькову были предъявлены обвинения в коррупции, и израильская полиция пока констатирует только факт его бесследного исчезновения, вполне допуская, что он просто имитировал свою смерть.

Заняв Лисичанский выступ, украинская группировка значительно сократила линию фронта и высвободила дополнительные силы для действий против непокорного Луганска. 4 августа у ополченцев появилась информация, что украинской артиллерии отдан приказ в 16 часов открыть массированный огонь по городу, устроив второе кровавое побоище после 18 июля. Чтобы упредить карателей и не дать повториться трагедии, две установки «Град» имеющихся на тот момент в распоряжении бойцов ЛНР осуществили несколько успешных ударов по украинским позициям в аэропорту и посёлке Металлист, подавляя скопление живой силы и техники.

И всё же карательные обстрелы города продолжались. Жители Луганска переживали самый сложный период войны — после 2 августа город окончательно лишился воды, электричества, мобильной связи. Украинские «Грады» и гаубицы не умолкали. Все описывали ситуацию кратко: «Это — ад».

Но даже в таких условиях сопротивление оккупантам продолжалось. 11 августа сербский отряд добровольцев-чётников «Йован Шевич», отразил попытку украинской армии прорваться к трассе Луганск — Краснодон. Во время боя было подбито два танка, САУ, а также горное орудие. Успешно действовала и казачья Национальная гвардия, которая неоднократно устраивала засады на колонны оккупантов, уничтожая их живую силу и технику.

Вялотекущие боевые действия продолжались и в районе Дебальцево. Занявшие город украинские войска имели серьёзный перевес в живой силе, бронетехнике и артиллерии. Поэтому отбить город ополчение не пыталось, ограничиваясь обстрелами украинских позиций и диверсионными действиями. Скоординированных действий разругавшиеся «Призрак» и казаки не предпринимали, потому очень много выходов на противотанковые засады окончились впустую. И всё же иногда удача улыбалась бойцам Новороссии.

15 августа в бою с ополченцами в районе Дебальцево погиб командир 11-го территориального батальона «Киевская Русь» подполковник Александр Гуменюк и трое военнослужащих, около десятка были ранены. В ночь с 18 на 19 августа «Киевская Русь» и 13-й батальон «Чернигов-1» попали под удар установок «Град» со стороны Луганска. Было много убитых и раненых, выгорели почти все запасы: форма, белье, еда, средства гигиены.

28 августа в районе Дебальцево у села Вергулевское, разведывательно-диверсионной группой «призраков» была уничтожена колонна снабжения в составе ЗИЛ-130 и двух «КамАЗов» с грузом боеприпасов для стрелкового оружия. Погибло 9 карателей 42-го батальона «Рух Опору», двое попали в плен. Прикрывавший колонну БТР, на котором находились иностранные наёмники, удрал сразу после начала боя, бросив своих подопечных на произвол судьбы.

Вечером того же дня 42-й батальон столкнулся с казачьим подразделением комендатуры города Брянка в луганском селе Комиссаровка. В результате было убито ещё 12 украинских боевиков, подбит БТР-70, БМП, захвачена зенитная установка и 4 пленных. Среди казаков был всего один погибший.

В тот же день донецкая диверсионная группа Ахра Авидзба (Абхаз) обстреляла ещё одну колонну оккупантов из батальона Нацгвардии имени Кульчицкого на дороге между Дебальцево и Углегорском. Расстреляв БТР сопровождения, разведчики принялись жечь машины с грузом. В результате колонна снабжения была полностью разгромлена. Погибло 4 украинских военнослужащих, ещё 19 получили ранения.

Однако успешные действия бригады Мозгового, казаков и диверсантов «Абхаза» в районе Дебальцево не могли переломить неблагоприятный для ополчения ход событий под Луганском. Превосходство в силах и вооружении по-прежнему было на стороне карательных войск. Всё большую опасность представлял луганский аэропорт. Несмотря на все обстрелы, засады и бои, находящаяся там украинская группировка уверенно наращивала свою мощь, расширяла подконтрольную территории и уже вполне реально угрожала городу полным окружением.

Ключевой позицией в этих условиях являлась Новосветловка — небольшой населённый пункт расположенный юго-восточнее Луганска. Через него проходят все дороги, ведущие к границе с Россией и пункту пропуска «Изварино». Потеря Новосветловки фактически приводила к окружению Луганска, поэтому 26–27 июля украинские войска со стороны аэропорта перешли в решительное наступление с целью захвата села.

К операции были привлечены десантники, каратели батальона «Айдар», подразделения 1-й танковой и 30-й механизированных бригад. Нанеся по Новосветловке бомбовые удары, украинцы предприняли несколько попыток занять село. Однако ополченцы сохранили основные позиции, нанеся противнику значительные потери убитыми, ранеными и пленными. Только «Айдар» потерял тогда 23 человека, а 1-я бригада — танк с экипажем, на борту которого красовалась надпись «На Москву». Первое наступление украинских войск было остановлено.

Спустя две недели (13 августа) «Айдар» вместе с танкистами и бойцами 1-й танковой и 24-й механизированной бригад предпринял вторую попытку штурма Новосветловки и Хрящеватое. Это был самый крупный выход батальона, пришлось даже вытаскивать на передовую зажравшихся карателей из базы в Половинкино, где они по большей части пьянствовали, занимались мародёрством и истязанием пленных. 120 айдаровцев пошли на Новосветловку, 120 — в Хрящеватое. На этот раз успех был на стороне бандеровцев — Новосветловку «Айдар» взял практически без сопротивления, закрепившись в местной церкви и центре детского творчества.

Гораздо тяжелее карателям пришлось в Хрящеватом. Ополченцы отчаянно сопротивлялись, подбили БМП. В свою очередь украинцы (по их данным) уничтожили три танка, БТР, а также захватили БМП-2 с двигателем 2000 года выпуска. Один из танков уничтожил ценой своей жизни гранатомётчик «Айдара» Игорь Филипчук (Филипп). В штурмовавшем село вместе с «Айдаром» батальоне 24-й бригады погибло не менее десятка бойцов, в том числе комбат и командир разведроты — ветераны и сильнейшие авторитеты среди солдат. И всё же, несмотря на тяжёлые потери, Хрящеватое взяли.

Десантники 80-й аэромобильной бригады, усиленные миномётчиками 128-й горно-пехотной и танками 24-й механизированной бригад обеспечивали фланги операции. Рота десантников капитана Вадима Сухаревского заняла тактически важные высоты в районе села Красное южнее Луганска. Господствуя над местностью, они не позволяли ополченцам деблокировать трассу Краснодон — Луганск.

На следующий день (14 августа) луганское ополчение при поддержке трёх танков, контратаковала украинские части в Хрящеватом и Новосветловке. В 4 км. от обеих сёл имелся гребень, откуда по украинским позициям били гаубицы Д-30, миномёты и РСЗО.

Новосветловке обороняться было легче — там имелось несколько танков. Они без особого труда смогли отбить атаку пехоты и двух танков ЛНР. Один из них, Т-72Б 3-го Станично-Луганского батальона получил восемь прямых попаданий. Взрыв был такой мощности, что башню снесло и отбросило в сторону на 30 метров. Механик-водитель Александр Козловский сгорел в танке. Вячеслава Шуйского и Александра Головкова пытались спасти медики — сначала в Луганске, потом в ожоговом центре в Ростове-на-Дону. Однако полученные ими ожоги оказались несовместимыми с жизнью.

А вот лишённому «брони» Хрящеватому пришлось очень туго. От огня луганской артиллерии сгорела украинская БМП, среди айдаровцев было много убитых, раненых и контуженных. После артподготовки в село ворвались танки с пехотой.

Каратели оказывали отчаянное сопротивление. Один луганский танк удалось подбить и выкурить экипаж обыкновенным нашатырём, заброшенным в воздухозаборники. Задыхающиеся танкисты открыли люки и были немедленно перебиты. Второй танк подбили «Мухами», но он сумел уйти. Третий танк просто сбежал. Все погибшие танкисты имели при себе документы и оказались российскими военнослужащими. Их документы передали в штаб.

Отразив контратаку, войска сектора «А» фактически замкнули кольцо блокады вокруг Луганска. Ополчение контролировало сам город но, потеряв регулярный подвоз боеприпасов, всё реже вело беспокоящий огонь по позициям украинских войск. В южных пригородах Луганска продолжались спорадические боестолкновения с разведгруппами «Айдара» и 8-го полка спецназа. Ожесточённые бои шли в районе Металлиста, где в город пыталась прорваться 30-я бригада. Велись бесконечные атаки на пригород Александровск. Городок переходил из рук в руки по несколько раз в сутки, но ощутимого успеха каратели здесь так и не добились.

Таким образом, за полтора месяца боёв украинская группировка сектора выполнила поставленную задачу — деблокировала аэропорт, ликвидировала лисичанский выступ и отрезала Луганск от границы с Россией. Силы обеих сторон иссякали, поэтому для закрепления успеха необходимо было дождаться свежих сил из сектора «Д», пробивающихся к Луганску со стороны Миусинска.

Пока же «освобождённые» сёла испытывали на себе все прелести бандеровского оккупационного порядка. В этом плане показательна судьба жителя Хрящеватое Михаила Суглобова. Человек обычной жизни — жена, ребёнок, родители, дом, работа. Занимался он действительно мужской работой: работая на частном предприятии, развозил взрывников с их опасным грузом по угольным предприятиям области. В начале августа решил от греха подальше переждать войну дома.

Когда «Айдар» занял село, каратели сразу ограбили его дом и дом родителей. Самого Михаила вывели в лесополосу, где долго избивали прикладами. Требовали назвать позывной и имя командира. Уверения в том, что он мирный житель села, не принимались. Избитого и ограбленного его перевезли в Лутугинский РОВД и бросили в камеру. После нескольких дней допросов, избиений и угроз, его всё же отпустили, посоветовав идти в Лутугинский интернат.

Слово самому Михаилу: «Там я встретил своих знакомых, которые меня, грязного, заросшего, избитого, вначале не узнали. Они рассказали мне о гибели моих родителей, жены и дочери. В интернате я пробыл 10 дней, пока ополченцы не освободили Лутугино. Они помогли мне и другим выехать в Новосветловку. На следующий день я прибыл на место, где был взорван автомобиль с людьми. Ополченцы не пускали, утверждая, что там может быть все заминировано. Но я пошёл на свой страх и риск. От автомобиля осталась только рама и часть кабины. Трупы и фрагменты тел были разбросаны с правой стороны машины. В первый день я нашёл голову, часть плеча и бедро отца. На второй день расширил зону поиска и нашёл левую руку с рукавом курточки, волосы и ножки своей 13-летней дочери, а также часть тела мамы. Жены я так и не нашёл. Ею могли забрать в плен нацики, а может, она осталась неопознанной в одном из шести гробов».

Зверствовал «Айдар» и в оккупированной им Новосветловке. Здесь в руки карателей под командованием «Доктора» попал бежавший из Луганска мирный житель Юрий Лесняк. Вместе с семьёй он прятался от обстрелов в пустующем доме своих друзей. Боевики ворвались к нему 24 августа. Юрию надели на голову пакет, связали руки и вывели на улицу, подвесив руки на крюк. Допрос начался с выстрела в ногу. Поглазеть на зрелище пыток сбежались все полупьяные каратели. Лесняка били лопатой, ударили ножом, травили овчаркой. Потом облили бензином и подожгли. Но сгореть заживо ему не дали — тушили. Потом «Доктор» прострелил Юрию ступню. Измученный пытками Лесняк, превратившись в кусок избитого мяса, неоднократно просил себя застрелить. Но такую «милость» у верных последователей Бандеры и Шухевича ещё надо было заслужить. Его мучили три дня, а потом просто выбросили на улицу. Он выжил и ползком добрался до дома.

Там же в Новосветловке карателям попался местный журналист телеканала «Луганск-24» Станислав и его коллега. Их также жестоко избивали. Днём каратели были на боевых, поэтому, как правило, мучили людей ночами, срывая накопившуюся злость и страх. За две недели плена Станислав похудел на 16 кг.

В соседней Новоанновке та же участь постигла другого жителя, Юрия. Его били четыре недели и полумёртвого бросили умирать на трассе в Лутугино. Ему повезло — подобрали и выходили местные жители.

23 августа бандиты «Айдара» ворвались в дом 82-летней жительницы деревни Александровка Александры Серовой, обвинив её внука в связях с «сепаратистами». Боевики устроили в доме стрельбу, тяжело ранив пенсионерку в живот. Спасая её жизнь, медикам пришлось провести семичасовую операцию. Самому внуку удалось откупиться, отдав карателям деньги и машину, которая затем была незаконно продана.

Через два дня после этого инцидента «айдаровцы» похитили четырёх проживающих в городе Новодружеске шахтёров. Один из них был болен раком лёгких и проходил курс химиотерапии. По словам инвалида, каратели ворвались к нему в дом, угрожая оружием, бросили на пол и начали избивать, сломав челюсть. Затем связали, замотали глаза скотчем и доставили во временно организованную тюрьму, где уже содержались полтора десятка человек. Он слышал крики тех, кого пытали в соседних комнатах. Больного мужчину отпустили лишь через несколько дней, забрав ключи от квартиры, бумажник, деньги и банковские карты. Другой задержанный, которого держали в тюрьме Северодонецка, рассказывал, что похищенных заставляли «декламировать» национальный гимн Украины, и жестоко избивали тех, кто отказывался.

25 августа на трассе возле Старобельска боевики «Айдара» выкрали местного предпринимателя, отобрав у него деньги, машину, мобильные телефоны и золотые украшения. Похищенному одели на голову маску, и отвезли в гараж, где били по почкам прикладами и топорищем, угрожая расстрелом. А потом прекратили игры в украинских патриотов и прямо спросили, сколько он готов заплатить за своё освобождение.

20 августа украинские СМИ сообщили, что в бою за освобождение Луганска в Новосветловке при миномётном обстреле, прикрывая отход своего отряда, погиб сотник 8-й «Афганской» сотни Майдана Олег Михнюк. Он находился на Евромайдане с ноября 2013 года. Выступал со сцены с призывами, а 18 января предложил жечь шины на Грушевского, чтобы остановить натиск «Беркута». Со своими «афганцами» Михнюк организовал круглосуточную охрану больниц, где лежали раненые майдановцы. После бегства Януковича взял под охрану Национальный банк Украины и аэропорт.

Однако по версии ополчения обстоятельства гибели Михнюка далеки от геройских, так как погиб он при попытке изнасилования местной девушки. Изнасилования женщин в среде «афганцев» практиковалось давно. Вспоминает один из боевиков «Айдара»: «На первом этаже было зарешеченное и заклеенное фольгой окно. Там сидели пленные женщины. Туда зашёл один из „афганцев“. Я слышал, как она говорила: „Не надо, нельзя!“ А потом приглушенные, сдавленные стоны. Наверно, это происходило как-то жёстко — потому что, когда её в следующие дни выводили в уборную, она прихрамывала. Ей было тяжело идти. Потом я заинтересовался, что это за женщина. „А, это сепаратистская снайперша“. — „А по чём известно? Её взяли с оружием?“ — „Нет, у неё нашли балаклаву“. Какая-то тётка на основании того, что у неё была балаклава, попала в плен, где её насилуют».

В роковой для себя день Михнюк вместе с двумя своими подчинёнными, решил после обильных возлияний в очередной раз попользоваться местными женщинами. Пьяным карателям попалась несовершеннолетняя девушка, которую загнали в сарай и попытались изнасиловать. В этот момент из дома выскочил её 82-летний прадед с двустволкой и наповал застрелил двоих насильников. Пока дед перезаряжал ружьё, третьему бандиту удалось убежать.

Вызвав на подмогу подельников из «Айдара», он вернулся на место гибели своего командира, чтобы отомстить семье девочки, но она и её родственники успели скрыться. В качестве мести каратели сожгли дом и хозпостройки.

27 августа в плен к карателям «Айдара» попал ополченец Василий Байсмарук, служивший в миномётном взводе батальона «Заря»: «Я услышал из кустов свист, увидел, как мне машут, как блестят каски. Подумал, что наши. А потом смотрю — там военные с жёлто-красными нашивками. Меня тут же повалили, накинули на голову мешок. А потом спрашивают, понимаю ли я, куда и к кому попал. Они сами ответили, сказали, что в карательный батальон „Айдар“. И я тогда понял, что я — уже не жилец».

Василия с другими пленными перевезли на территорию луганского аэропорта. По словам Василия его приняли за русского десантника Псковской дивизии, поэтому каждый, кто подходил к нему, бил с особой жестокостью. После этого ополченца перевезли в посёлок Половинкино под Старобельском, где находилась основная база батальона «Айдар». Там начались настоящие пытки и избиения. Ополченца подвешивали на дыбу, ломали ребра и руки. Один раз хотели шашкой отрубить руку.

В конце октября, ночью, его вывели из камеры и отвезли в лес, сказав, что везут на расстрел. Однако этот спектакль был устроен только для того, чтобы морально сломать ополченца. «Пленный десантник» понадобился Олегу Ляшко, который баллотировался в Верховную Раду. Василию приказали говорить в прямом эфире то, что ему скажут. В противном случае пригрозили убить семью.

Стоит отметить, что это постановочное видео «с допросом» осмеяли даже самые отъявленные радикалы, находящиеся в студии канала «Интер». После этого пленного бросили в сырую яму, и он думал, что всё — жить ему осталось несколько дней или даже часов. Пытки и избиения продолжались. И только после соответствующих договорённостей Луганска и Киева, 10 июля 2015 года Василий Байсмарук и ещё 9 ополченцев были отпущены из плена.

12-й территориальный батальон «Киев», занимавший позиции в Октябрьском районе Луганска также проявил себя на садистском поприще. 17 августа каратели батальона захватили местного жителя Игоря Каменева и привезли в посёлок Дмитриевка. Для устрашения его закопали живым в землю на пять минут. Позже его и других избитых арестованных выбросили на дорогу.

Описание подобных зверств украинских оккупантов можно было бы продолжать бесконечно, но нам необходимо вернуться в общей обстановке, сложившейся в ЛНР к середине августа.

Потеря Новосветловки, Хрящеватое и окружение Луганска вызвало кризис в руководстве народной республики. Он усугублялся бедственным положением Луганска. К тому времени город наполовину оказался разрушен, иссякали запасы воды и продовольствия, не было электричества, мобильной связи, интернета. Магазины стояли с опустевшими полками. При этом из-за постоянных обстрелов в различных частях Луганска полыхали пожары, которые не успевали тушить. Транспорт ходил крайне редко — в городе не было бензина. В аптеках закончились бинты и самые необходимые лекарства, прежде всего, обезболивающие. Остались только витамины. Такая же ситуация складывалась во всей области.

В начале августа сбежал мэр Луганска Сергей Кравченко, бросив вверенный ему город и несчастных людей на произвол судьбы. Правда, тайно пробраться в Киев у него не вышло — 7 августа каратели «Айдара» задержали его на блокпосту в Счастье. Причём беглый мэр был в футболке и спортивных штанах — совсем как беженец. Судьба «градоначальника-сепаратиста» висела на волоске, но из Киева пришла строгая депеша — Кравченко едет на встречу с президентом Порошенко и канцлером ФРГ Ангелой Меркель. Мэра велели отпустить, батальону дали втык за самоуправство.

Вслед за бежавшим мэром, подал в отставку глава ЛНР Валерий Болотов. По официальной версии он «не оправдал надежд ополчения», не сумев восстановить энергоснабжение Луганска и частенько уезжая на российскую территорию во время обстрелов. Но это была только часть правды. Основной причиной была, конечно же, большая политика. Готовилось минское «урегулирование» и Москва убирала прежнее руководство ЛНР и ДНР, ставшее помехой мирному процессу. Болотов уехал в Россию, где неожиданно скончался в январе 2017 года в возрасте всего лишь 46 лет.

14 августа Болотова сменил министр обороны Игорь Плотницкий, который по совместительству также возглавил правительство (позднее эту должность занял заместитель Болотова Геннадий Цыпкалов).

Исполняющим обязанности министра обороны стал популярный среди бойцов командир группы быстрого реагирования «Бэтмен» Александр Беднов, который в отличие от Плотницкого, не был намерен подчиняться ни олигархам, ни московским кураторам. Против кандидатуры Плотницкого резко выступили командир бригады «Призрак» Алексей Мозговой и казачий командир Павел Дрёмов. Все они воевали с первого дня и прекрасно знали, что никаких военных или управленческих талантов за прирождённым бюрократом, поставленным во главе республики, не числилось.

По воспоминаниям ополченцев Плотницкий отирался обычно в штабе и около него. Своим видом и манерами типичного советского чиновника он не вызывал особого уважения, казался в ополчении человеком случайным. Основной военной заслугой Плотницкого, закончившего когда-то Пензенское высшее артиллерийское училище и являющегося майором запаса, считалось уничтожение базового лагеря украинских карателей под Зеленопольем.

Однако с точки зрения московского «кураторства» Плотницкий был очень удобной кандидатурой, поскольку не пользовался в Луганске авторитетом и по этой причине очень зависел от посторонней помощи. Он не имел боевого опыта, но считался «социально близким», поскольку поддерживал отношения с луганским экс-регионалом Ефремовым и бывшими руководителями «Партии регионов».

Получив пост главы республики Плотницкий, как опытный аппаратчик, быстро укрепил свои позиции. Александр Беднов 27 августа был вынужден оставить пост министра обороны. Его сменил человек Плотницкого — командир батальона «Заря» Олег Бугров, бывший «беркутовец», ранее проходивший по двум уголовным делам. В тот же день Плотницкий назначает главой МВД Игоря Корнета, в прошлом — сержанта роты ППС при Жовтневом РОВД Луганска, уволенного из органов после участия в ограблении подвыпившего пенсионера. В итоге оспаривать с оружием в руках назначение Плотницкого, поддержанного Москвой и двумя силовыми министрами, не решился никто.

В связи со сложившимся под Луганском катастрофическим военным и гуманитарным положением, о украинским данным в дело открыто вступили российские войска. Уже 16 августа сильная российская колонна зашла в город, открыв путь для гуманитарных конвоев и положив начало перелому ситуации на фронте.

22 августа в Луганск прибыла первая российская колонна гуманитарных «КамАЗов». Увидев выкрашенные в белый цвет грузовики с российскими номерами, жители города вышли на улицы, чтобы поприветствовать водителей. На следующий день в Луганске открылись первые пункты выдачи гуманитарной помощи, возле которых выстроились огромные очереди. На одного человека приходилось по одному килограмму риса, гречки и сахара, три банки тушёнки и 10 литров воды. Казалось бы, не так уж много, но в условиях войны для многих это стало настоящим спасением. Одновременно измученный обстрелами Луганск готовился к 1 сентября. Во многих повреждённых украинскими обстрелами школах велись восстановительные работы.

При этом город продолжал обстреливаться из РСЗО «Ураган» и САУ «Гиацинт». 16 октября в Луганске прошёл митинг-реквием, на котором город поминал своих погибших. Таких по официальным и очень неполным данным, с июня по сентябрь насчитали 465 человек. Если же учесть гражданские жертвы Первомайска, Попасной, Лисичанска, Северодонецка, Счастья, Станицы, Кондрашовки, Новосветловки, Хрящеватого, Лутугино и других городов, сел и поселков ЛНР, общая цифра мирного населения, погибшего от рук оккупантов, может достигать нескольких тысяч человек. Женщин, мужчин, стариков, детей…

Приход российских войск стал настоящим спасением для луганского ополчения. Радиоэфир немедленно заполнился перематами между украинцами и чеченцами, взаимными угрозами и «пожеланиями» между российскими и украинскими десантниками. Русские «голубые береты» справедливо считали своих бывших украинских коллег предателями светлой памяти Маргелова, который согласно бандеровскому мировоззрению стал для украинцев «москалём». На Украине даже решили сменить у десантников традиционные тельняшки на «патриотические» — с жёлто-голубыми полосками.

По украинским данным на луганском направлении против них действовало четыре российские батальонно-тактические группы и отдельные подразделения из состава 76-й десантно-штурмовой дивизии, 15-й, 35-й, 74-й, 136-й мотострелковых бригад и 200-й бригады особого назначения Северного флота. Начинался самый тяжёлый этап августовских сражений.

Первым делом необходимо было деблокировать Луганск, поэтому все силы ополчения и российских подразделений были брошены на штурм Хрящеватое. Но айдаровцы и военнослужащие 24-й бригады (всего порядка сотни человек) упорно держались и выбить их из села пока не получалось.

Одновременно российские войска попытались сбить украинских десантников с высоты у села Красное.

Рассказывает капитан 80-й аэромобильной бригады Вадим Сухаревский, командовавший обороной этих высот: «Мы заняли удобную позицию на высоте, с хорошим обзором. Утром (16 августа — авт.) обнаружили, как из леса южнее наших позиций вышло несколько бронетранспортёров, которые начали медленно продвигаться вдоль посадки. Я обратил внимание, как передвигалась пехота — слаженно, чётко, точно так, как и мы, каждое отделение двигалось за БТРом, контролировали сектора, БТРы были в одинаковом камуфляже, бойцы в одинаковой форме — это бросалось в глаза даже на дистанции. Я сразу подумал, что это россияне. Пленные российские военнослужащие нам уже ранее попадались, поэтому участие целых подразделений уже не вызвало удивления. Я принял решение накрыть их миномётами. У меня была связь с батареей 120-мм миномётов 128-й горно-пехотной бригады.

Они открыли точный и плотный огонь. Меня удивило, но они почти сразу добились накрытий и близких попаданий. Сразу на двух БТР что-то загорелось, они начали отходить в сторону леса. Пехота рассеялась. Мы скорректировали огонь, и миномётчики беглым огнём прочесали лес. Там начало что-то взрываться. Однако через несколько часов противник вычислил наши позиции. И тогда на нашу высоту обрушился огневой вал.

10 моих десантников во главе с моим другом — старшим лейтенантом Иваном Пасевичем, а также один танкист, если я правильно запомнил, из 24-й механизированной бригады, находились в укрытии. Рядом стоял танк и БТР. Один из первых пакетов «Града» пришёлся прямо по их позиции. Ни танк, ни БТР, которые стояли рядом, не пострадали. Но ракета попала прямо в укрытие. В укрытии погибли все, кто там находился, кроме одного десантника, который был тяжело ранен. Обстрел продолжался несколько часов, других потерь не было…

На следующий день я согласовал с командованием смену позиции — противник пристрелялся, и надо было занять новый рубеж.

Примерно в километре от нашей высоты, у развилки дорог, была ещё одна интересная высотка с хорошим обзором. Утром я с тремя бойцами пошёл на разведку… Мы шли скрытно, вдоль лесопосадки. И вышли на высоту, которую я хотел занять на перекрёстке. Я только успел бросить один взгляд на будущую позицию. Как вдруг из лесополосы от дороги из Краснодона увидел прямо перед собой примерно в 30 метрах семь солдат в одинаковой форме и с одинаковым вооружением. Ни у нас, ни у боевиков-наёмников такого единообразия снаряжения не было. Это, очевидно, были россияне — передовой дозор. Они пришли со стороны противника, шли нам навстречу вдоль своей лесополосы, и мы их тоже не заметили. Реально нам повезло. Если бы они опередили минут на пятнадцать, и поднялись на холм первыми, они смогли бы точно также нас застать врасплох. Но повезло нам — мы зашли на высоту первыми. И первыми открыли огонь. Я стоял за деревом и стрелял с колена. Противник успел сделать совсем немного выстрелов. Но в меня они успели попасть. Я получил одновременно три сильных удара в грудь. Три пули ударили по бронепластине. Но она выдержала. Мне повезло ещё раз. Все семь солдат противника лежали перед нами, они уже не были опасны.

Но в тот же момент оказалось, что у передового отряда российских солдат была группа огневой поддержки, и они хорошо координировались. Противник тотчас открыл по нам огонь из пулемётов и подствольных гранатомётов.

Я не успел сменить позицию у дерева. Одна из гранат разорвалась прямо рядом со мной — и я получил серьёзные ранения в ногу. Я был оглушён, но слава Богу, осколки не задели голову — я ведь был без каски. Я уже не мог идти. Хорошо, что других ребят не задело, и они меня подхватили. Противник продолжал вести плотный огонь.

Нас выручили быстрые и самостоятельные действия моего заместителя — без всяких команд за нами на выручку выехали мои БТРы. Они сосредоточенным огнём КПВТ начали прочёсывать «зелёнку», обстрел прекратился, и они прикрыли отход. А меня смогли спокойно эвакуировать».

Отбросив украинских десантников с высот у села Красное, российское командование решило нейтрализовать украинскую группировку, сосредоточенную в районе Лутугино и Георгиевки. Лутугино на тот момент практически стало штабом и тыловой базой сектора «А». В посёлке проводился полевой ремонт повреждённой в боях техники 30-й механизированной бригады. Здесь же была сосредоточена вся артиллерия 24-й бригады: САУ 2С3 «Акация» и РСЗО «Град», а также танки 1-й бригады и разведрота 128-й бригады. В Георгиевке базировались несколько батарей 24-й, 30-й и 80-й бригад. Таким образом, в районе Лутугино-Георгиевка была собрана мощная артиллерийская группировка, которая поддерживала действия украинских подразделений на всю глубину сектора.

Основной целью российской атаки был захват господствующей высоты «Сармат», закрепление на ней, подтягивание резервов и артиллерии, а затем уничтожение украинских позиций. Атака началась в ночь на 20 августа с массированной артиллерийской подготовки из РСЗО «Град», 2С19 «Мста-С» и гаубиц Д-30. Затем со стороны Роскошного последовал удар двух рот 234-го парашютно-десантного полка 76-й воздушно-десантной дивизии и роты 15-й мотострелковой бригады.

В ходе атаки российские мотострелки и десантники снесли два украинских блокпоста и ворвались на высоту, которую обороняла 9-я рота 24-й бригады и бойцы милицейского батальона «Шторм». Под интенсивным артиллерийским огнём мобилизованные украинские солдаты, которые даже как следует не окопались, быстро потеряли управляемость и откатились, потеряв 8 человек убитыми. Высота была взята.

Однако практически сразу по российским десантникам и артиллерийским позициям был открыт ответный ураганный огонь: били «Грады», миномёты, САУ, танки. Боевая группа 30-й механизированной бригады выдвинулась к высоте и отбила один из потерянных блокпостов.

К контратаке украинцы попытались привлечь даже пару Ми-24, однако при подходе к цели один вертолёт был сбит со стороны Роскошного из ПЗРК. Второй, даже не пытаясь атаковать, удрал впритирку с крышами домов.

Сбитым вертолётом оказался ветеран боевых действий Ми-24П (15 жёлтый), получивший боевое крещение ещё при первом штурме Славянска 2 мая. Следующий раз он был замечен в сражении за Донецкий аэропорт 26 мая, нанося удары по засевшему в новом терминале отряду батальона «Восток». Отметился вертолёт и в следующем штурме Славянска 3 июня, где получил серьёзное повреждение и был отправлен на ремонт. Через два месяца машину отремонтировали, но вылет 20 августа оказался для Ми-24 и её экипажа в составе майора Олега Бирюка и капитана Антона Родионова последним.

В интернете выложено видео снятое регистратором из кабины оператора. Удивительно, но при падении регистратор уцелел. Его запись опровергает утверждение украинской стороны о том, что: «экипаж боевой машины успешно выполнил задание по уничтожению танков противника, но по возвращению на аэродром вертолёт был сбит современным средством противовоздушной обороны». Как бесстрастно свидетельствует видеозапись — ни о каком «успешно выполненном задании» речь не идёт. Вертолёт просто сбили на подходе к цели. Через 5 секунд после поражения машина оказалась на земле, упав на кабину и не оставив экипажу шансов на выживание.

Помимо сбитого у Георгиевки Ми-24, в луганском небе в эти дни было достигнуто немало других побед. 17 августа под Краснодоном из ПЗРК был сбит украинский истребитель МиГ-29 (53 белый), наносивший удары по жилым кварталам города. Пилоту удалось катапультироваться и выйти к своим. В тот же день у Хрящеватое удалось подбить штурмовик Су-25. 19 августа у Лутугино был сбит Ми-8МТ (64 жёлтый) который принадлежал многострадальной 16-й бригаде армейской авиации, понёсшей наибольшие потери в кампании 2014 года. Наконец, 20 августа в районе Новосветловки во время разведки трассы Краснодон — Луганск был сбит разведчик Су-24МР (06 белый), пилоты которого катапультировались и вышли к своим. Сообщение о сбитом самолёте официально не подтверждалось, но о нём упомянул спикер Совета национальной безопасности и обороны Украины Андрей Лысенко.

Попав под массированный огонь украинской артиллерии на высоте «Сармат», российские десантники стали отступать, неся потери. По украинским источникам в ходе боя были подбиты как минимум один Т-72Б, один БМД-2 и БТР. Ещё две БМД-2 были захвачены. В машинах нашли боевой устав ВДВ, российские сухпайки выпуска 2014 года, личный планшет командира взвода гвардии лейтенанта Попова и страницы из журнала вечерней поверки со званиями, фамилиями и инициалами 60 военнослужащих одного из подразделений 76-й дивизии ВДВ.

Потери псковских десантников в том бою оценить достаточно сложно. Доподлинно известно только о трёх погибших — 25 августа в Пскове хоронили десантников Леонида Кичаткина и Александра Осипова, а в Павловском районе Воронежской области был похоронен командир парашютно-десантной роты Антон Короленко.

Таким образом, украинцы не дали противнику закрепиться на высоте «Сармат» и взять Лутугино. Однако уже к 24 августа российские войска и луганские ополченцы смогли замкнуть кольцо окружения вокруг луганского аэропорта, Георгиевки, Хрящеватое и Новосветловки. В гигантском котле оказались штаб 8-го армейского корпуса, батальонно-тактические группы 80-й аэромобильной, 1-й танковой, 24-й и 51-й механизированных, 128-й горно-пехотной бригад, милицейский батальон «Шторм» и батальон «Айдар». Всего по примерным оценкам порядка 7 тысяч человек.

Однако сил, чтобы «переварить» в котле такую мощную группировку, явно не хватало. Тем более, что противник не был морально сломлен и ожесточённо сопротивлялся. Так, 26 августа ополченцы заняли село Родаково, но коре были выбиты противником и лишь в первых числах сентября смогли окончательно освободить этот населённый пункт.

26 августа западную окраину Луганска бомбили сразу три украинских штурмовика Су-25. Это позволило батальону «Шторм» не только вырваться из окружения, но и вывести 62 единицы техники (в том числе захваченную российскую БМД), а также 50 автомобилей с жителями Георгиевки и Лутугино, которым угрожали ополченцы за их проукраинскую ориентацию.

Ожесточённые бои продолжались за Новосветловку и Хрящеватое. 24 августа украинская сторона применила здесь баллистические ракеты «Точка-У». В штаб АТО поступила информация от разведчиков о выявлении в районе боёв пункта управления, а также скоплении личного состава и техники. По ним и был нанесён залповый удар сразу 6 ракетами.

Штурм обеих сёл продолжался ещё несколько дней, пока не были истреблены наиболее стойкие каратели «Айдара». Лишившиеся моральной опоры со стороны погибших ветеранов, украинские солдаты уже стояли на позициях как зомби. Офицеров было мало, техника постепенно уничтожалась или выходила из строя. Приказы командования, по общему мнению, сводились к тому, чтобы посылать людей на смерть, не имея никакого тактического виденья, для чего это делается. И всё-таки противник продолжал держаться.

В ходе боев обе стороны активно применяли танки, что привело к настоящему танковому побоищу. Всего в боях под Лутугино, Георгиевкой, Новосветловкой и Хрящеватым украинские войска потеряли около 50 единиц бронетехники, в том числе несколько танков Т-64БМ «Булат». Со своей стороны, российская армия и ополченцы потеряли как минимум один танк Т-72Б и новейший бронетранспортёр БТР-82АМ (его случайно показал «Первый канал» в сюжете за 6 сентября).

29 августа Новосветловка и Хрящеватое были оставлены украинскими войсками, но не в результате лобовых атак, а потому что российско-луганские войска сумели захватить высоты в районах Весёлой Горы и Жёлтого, с которых стало возможным корректировать огонь по переправам и мостам через реку Северский Донец. Это лишило группировку снабжения и вынудило её к поспешному отступлению в луганский аэропорт, который каждый день подвергался ударам российской артиллерии и РСЗО, корректируемым с помощью беспилотников.

Самый мощный артобстрел начался в 6 утра 30 августа и продолжался непрерывно 10 часов. Здания, в которых укрывались украинские десантники, уничтожались из САУ и самоходных миномётов. Бункер, который был построен в аэропорту на случай ядерной войны, треснул от попадания снаряда большого калибра (предположительно «Пиона»). Для обороняющихся это стало настоящим шоком. От попадания в бункере обвалился потолок и привалил содержащихся там пленных, которых пришлось выкапывать.

Через час после окончания артподготовки российские войска и ополченцы начали штурм. Однако украинские десантники и танкисты сумели его отбить. Более того, им удалось пленить трёх заблудившихся российских военнослужащих. Они приехали на бензовозе «Урал» прямо на украинский опорный пункт заправить технику. Один из пленных оказался прапорщиком Псковской дивизии, двое других — солдат и старший лейтенант 136-й мотострелковой бригады из Дагестана.

Пленные сдали точки базирования, где они уже заправляли технику. Кроме того, при них была с собой карта, на которой были отмечены места расположения российской артиллерии. Возглавляющий оборону аэропорта полковник Ковальчук не преминул воспользоваться выпавшим шансом — навёл по выявленным точкам артиллерийский удар, в результате которого на российских позициях долго пылало.

Рано утром 31 августа началась атака 14 российских танков с пехотой со стороны Победоносного. По атакующим бил гаубичный артиллерийский дивизион 80-й бригады, что в итоге помогло отразить атаку. Однако в ходе боя артиллеристы расстреляли весь боекомплект и покинули территорию аэропорта.

Неожиданно для Ковальчука, вслед за дивизионом вместе со своей техникой из аэропорта бежали все остальные части — танкисты, айдаровцы и армейцы. На позициях осталось всего 130 десантников имеющих на вооружении лишь стрелковое оружие и гранатомёты.

Вскоре российские войска и ополченцы, усиленные 40 танками, БМП и БМД, вновь атаковали аэропорт. Отбить эту атаку уже не хватало сил. Танки прорвались на территорию разрушенного аэропорта и ездили между зданиями. Царил хаос, трещала ожесточённая перестрелка. Российские бойцы взяли главный корпус аэропорта и находящийся рядом бункер «Ромашка», захватив в плен 16 украинских десантников. Вместе с пленными в их руки попали трофейные рации, благодаря чему они услышали, как «укры» в отчаянии вызвали огонь артиллерии на себя.

Пришлось срочно отступать. В возникшей неразберихе пленные десантники кинулись в рукопашную и некоторым из них удалось бежать. Бой закончился — аэропорт чудом остался в руках украинской стороны, потерявшей до 30 человек убитыми и пленными

Последняя ночь обороны аэропорта напоминала сюжеты из фильмов о ядерной войне. Горели деревья вдоль дороги, сгорел асфальт, земля была засыпана осколками и выжжена реактивными снарядами. Вся инфраструктура аэропорта была уничтожена. Держать эти развалины больше не имело смысла, тем более что в последний раз десантники и так отбились каким-то чудом. Вечером начался отход.

В 20.30 на помощь подошла бронетехника 24-й бригады — танк, три БМП и «Урал». Все экипажи состояли из офицеров — ни один перепуганный солдат не пошёл на выручку осаждённым. Но как только машины вышли на полосу, их заметили и немедленно начали крыть «Градами». Пришлось отводить технику обратно, в аэропорт прорвался только один «Урал». На нём разместили раненых и под покровом темноты и огня украинской артиллерии вышли несколькими группами в сторону Георгиевки и далее на Лутугино. Однако и там украинцев накрывала российская артиллерия. Пришлось уходить дальше — в базовый лагерь близ села Победа, что считалось уже тыловой территорией.

Ещё два дня после ухода десантников по пустому аэропорту работала русская и украинская артиллерия. 3 сентября он был, наконец, занят луганскими ополченцами. На территории разрушенной воздушной гавани бойцы обнаружили множество трупов украинских десантников, три танка Т-64БМ «Булат», два десятка сгоревших или повреждённых БТР, БМП и БРДМ, пять гаубиц Д-30 и бронированную эвакуационную машину БРЭМ-1.

В итоге летней кампании командованию сектора «А» (как и остальным секторам Восточного фронта) не хватило сил, упорства и техники для окончательного решения поставленных перед ним задач. Высокий боевой дух ополчения, и вмешательство в критический момент операции российских войск, смогло переломить ситуацию в пользу народной республики. При этом только батальон «Айдар» потерял в боях не менее 50 человек убитыми. Тяжёлые потери понесли остальные бригады. Уцелевшие украинские войска, под изматывающими ударами артиллерии, отходили за реку Северский Донец.

Вечером 3 сентября российские «Смерчи» накрыли огнём посёлок Победа, где с отступлением задержалось около 40 бойцов 8-го полка спецназа и 38 солдат 27-го полка реактивной артиллерии. Главной целью удара было уничтожение техники и тяжёлых РСЗО «Ураган» 27-го полка.

С началом обстрела большая часть личного состава успела укрыться в блиндажах. Но солдаты, которые находились в ангаре с техникой, погибли сразу — реактивный снаряд попал прямо в центр постройки. Всё вокруг горело и взрывалось. Было потеряно три БТР, МТ-ЛБ, САУ 2С19 «Мста-С» и две установки РСЗО «Ураган», принёсших столько горя мирным жителям. Десятки карателей были убиты и ранены. Только 27-й полк потерял тогда 17 человек убитыми, отправившихся на небесный суд за свои преступления против мирных жителей.

В ночь с 3 на 4 сентября огнём российских РСЗО «Смерч» был уничтожен базовый лагерь 12-го батальона «Киев» в селе Дмитровка. В результате был уничтожен танк Т-64, МТ-ЛБ, вся документация батальона и собранная для карателей зимняя униформа.

Последним знаковым событием на луганском направлении стала засада, организованная диверсионно-разведывательной группой «Бэтмен» и «Русич» на батальон «Айдар», около города Счастье. Примечательно, что она состоялась буквально за два часа до подписания минских соглашений.

Стоит отметить, что вокруг Счастья с конца августа шли очень тяжёлые бои. Силы ЛНР смогли отбить у оккупантов Металлист, но само Счастье каратели «Айдара», львовские десантники и танкисты 1-й бригады удерживали прочно. Ополченцы постепенно сжимали линию фронта со стороны Металлиста и Петровки, но каратели и не думали отступать — заминировали ТЭС и объявили, что взорвут её в случае прорыва в город ополченцев.

5 сентября группе батальона «Айдар» была поставлена задача — выдвинуться на блокпост в районе поворота на Стукалову Балку трассы Счастье — Металлист и дождаться там танкистов и десантников. Вышли, дождались. Когда подошли танки и БТР начался артобстрел со стороны Луганска, длившийся 1,5 часа.

Выполнив задачу, «айдаровцы» в количестве 23 человек погрузились в грузовик и пару легковушек, выезжавших в сторону Счастья. Проехав поворот на Цветные Пески, через 1–1,5 км они подъехали к блокпосту, на котором стоял БТР, танк Т-64 и развевался украинский флаг. Командир группы Александр Ломоть (Терминатор), вышел из машины и подошёл к постовому. На вопрос постового: «Кто такие?» ответил «Мы — Айдар». «Айдар!» — крикнул постовой и одновременно весь фальшивый «блокпост» открыл огонь по машине. Как оказалось на посту стояли русские бойцы группы «Бэтмен» и «Русич».

Грузовик немедленно вспыхнул от попадания «Шмеля», затем взорвались уложенные в кузове боеприпасы. 18 карателей, в числе которых оказался «Терминатор» и боец спецподразделения «Сокол» Дмитрий Хомяк, были убиты на месте. Трёх оккупантов взяли в плен (все они впоследствии были убиты). Остальные, получив ранения и ожоги, разбежались в лесополосу и поле подсолнухов. Один из раненых добрался до десантников 80-й бригады, колонной шедших из Металлиста, и рассказал им о случившемся. Однако на помощь десантники смогли выдвинуться только спустя полтора часа. На месте боя также попали в засаду, потеряли два БТР, 12 убитыми, и с трудом прошли дальше, в направлении Счастья.

Эффектный разгром «Айдара» стал жирной точкой летней кампании под Луганском. И поставили её русские ополченцы…

Иловайский котёл

Сражение за Иловайск, небольшой пристанционный городок в 20 километрах юго-восточнее Донецка, стало последней наступательной операцией бандеровской Украины в летней кампании 2014 года на Восточном фронте.

Как отдельная операция Иловайск первоначально вообще не рассматривался — это была одна из составляющих общего замысла по полному окружению Донецка. Иловайск должен был стать очередным объектом рассекающего удара, что уже были нанесены украинскими войсками в районы Дебальцево, Шахтёрска, Миусинска, Красного Луча. Однако каждый раз для закрепления первоначального успеха, противнику не хватало сил, скоординированности действий и боевого духа. И хотя к началу августа общая численность украинской группировки в зоне конфликта все ещё составляла порядка 40 тысяч человек, но учитывая разгром нескольких батальонно-тактических групп в Южном котле, далеко не все они были пригодны для ведения боевых действий. Кроме того, порядка 10 тысяч солдат киевской хунте пришлось держать на крымском направлении.

К тому же в СМИ промелькнула информация, что в конце июля попал в засаду и был ранен глава американских советников на Украине — генерал-майор Ки Рэнди Ален, а три сопровождавших его американских офицера погибли. Без резервов и должного руководства, наступление ВСУ явно начинало выдыхаться.

Чтобы поддержать боевой дух армии и населения, бандеровский режим прибёг к излюбленному средству — эффектным пиар-акциям. 22 июля Главное следственное управление МВД Украины открыло громкое уголовное дело в отношении министра обороны России Сергея Шойгу и «православного олигарха» Константина Малофеева по подозрению «в организации участия неустановленных лиц в незаконных вооружённых формированиях на территории Украины».

Спустя несколько дней президент Порошенко вместе с председателем Верховной Рады Турчиновым и министром внутренних дел Аваковым посетил в учебном центре Новые Петровцы под Киевом только сформированную 1-ю бригаду оперативного назначения Нацгвардии. Бронетехники к тому времени катастрофически не хватало, поэтому для оснащения бригады пришлось «обобрать» иностранных заказчиков, приостановив все контракты на поставку бронетехники за рубеж. Других резервов на тот момент уже не было.

Высоким гостям были показаны имеющиеся на вооружении бригады модернизированный танк Т-64Б1М (изъятый из контракта с африканским Конго), 120-мм самоходный миномёт БТР-3М2, выполненный на базе «тайского» БТР-3Е1, а также бронированные машины «Спартан» и «Кугуар», собранные из иностранных комплектующих. Наиболее любопытной частью демонстрации стал танк Т-72Б, обильно обвешанный элементами навесной динамической защиты «Контакт-1». Судя по всему, он также был изъят из экспортного заказа для Эфиопии, Южного Судана или Нигерии.

В начале августа Порошенко провёл очередное совещание с украинскими военными с целью корректировки дальнейших планов. Для гарантированного разгрома восставшего Донбасса ситуация настоятельно требовала приостановить наступление, перегруппироваться, подтянуть резервы и пополнить ударные группировки, создать запас ГСМ и боеприпасов. Но в Киеве решили в последний раз перед осенней распутицей пойти ва-банк и бросить войска в наступление перенеся основной удар на Иловайск, крупный железнодорожный узел Донбасса. Из Иловайска рукой подать до промышленного города Харцизск, стоящего на трассе в Мариновку. Если бы украинские силы смогли перерезать эту коммуникацию, связывающую ДНР с Россией, то это вновь блокировало Донецк со всеми вытекающими отсюда последствиями. На луганском направлении было решено продолжить нажим в район Новосветловки-Хрящеватое с захватом которого Луганск также оказался в полном окружении.

При этом штурмовать сам Донецк и Луганск было категорически запрещено — киевская хунта не хотела портить пропагандистский эффект донбасской победы уличными боями и неизбежными большими потерями среди военнослужащих и мирного населения. Приближающийся День Независимости бандеровский режим должен был праздновать с полностью восстановленной территориальной целостностью украинского государства.

План операции по захвату Иловайска разрабатывал командующий сектором «Б» генерал-лейтенант Руслан Хомчак.

Хомчак закончил Московское общеобразовательное военное училище, украинский Национальный университет обороны. Служил в ГДР, затем в Белоруссии. Семь лет отдал 24-й механизированной бригаде, где дослужился до должности начальника штаба. Затем стал командиром 300-го отдельного механизированного полка. В 2005–2009 годах командовал 72-й механизированной бригадой, а затем получил должность начальника штаба 8-го армейского корпуса.

Стремительный карьерный взлёт Хомчака начался после прихода к власти Януковича. В 2011 году Хомчак получает погоны генерал-майора и в мае следующего года становиться командиром 6-го армейского корпуса. В 2013 году Хомчаку присваивают звание генерал-лейтенанта, а его корпус преобразуют в оперативное командование «Юг». На этой должности его и застал государственный переворот.

При планировании иловайской операции Хомчак и штаб сектора исходили из разведданных о том, что в городе находится не более 30–80 «сепаратистов», имеющих только стрелковое вооружение, и нет никакой организованной обороны. Однако эти сведения были, мягко говоря, не совсем верны. В действительности к началу августа силы ополчения в Иловайске насчитывали около 120 бойцов под командованием одного из наиболее известных командиров Михаила Толстых.

Родился и вырос Толстых в Иловайске, здесь же окончил среднюю школу. В 1998–2000 годах проходил службу в учебном центре ВСУ «Десна». Получил звание сержанта и военную специальность командира танка. После демобилизации, «Гиви» (прозванный так сослуживцами за ярко выраженную кавказскую внешность), вернулся в родной город. Работал охранником в супермаркете, парковщиком у Крытого рынка, водителем дизельного погрузчика на канатном заводе. По собственному признанию зарабатывал нормально, на жизнь хватало.

Решение о вступлении в ряды ополчения «Гиви» принял практически сразу после начала военных действий. Важным фактором стала неприязнь к украинской внутренней политике и лидерам государства, уважение к России, в которой живут его многочисленные родственники и друзья. «Ненавижу, что родился на Украине, но рад тому, что на Донбассе», — сказал он в одном из интервью.

В Славянске Михаил Толстых (по словам Стрелкова) участвовал в бою под Семёновкой 5 мая, служил в экипаже САУ «Нона», а затем стал водителем-ординарцем Евгения Скрипника (Прапор). Благодаря хорошей хватке, храбрости и лидерским качествам «Гиви» быстро выдвинулся из рядовых ополченцев и вскоре возглавил оборону родного Иловайска, перейдя в оперативное подчинение Владимиру Кононову (Царь).

Первые бои в районе Иловайска завязались ещё 12 июля. Но до начала августа украинские силы не проявляли настойчивости в боях за город, поэтому командование ДНР, испытывая крайний недостаток сил, несколько раз привлекало гарнизон Иловайска к боевым действиям на других участках фронта.

Похожие проблемы испытывал и противник. К началу операции в районе Иловайска находилось всего два батальона территориальной обороны (39-й и 40-й «Кривбасс»). 4 августа их передают в распоряжение сектора «Б» и они получают приказ от генерала Хомчака взять Иловайск.

При этом было понятно, что для штурма города этих сил явно недостаточно. Требовалось усилить ударную группировку, но свободной пехоты у украинского командования не было. Десантные войска, механизированные бригады и полки спецназа уже понесли ощутимые потери. Один Южный котёл привёл к утрате боеспособности пяти украинских батальонно-тактических групп — значительной части сил Восточного фронта. Потому то командование сектором и было вынуждено привлечь к иловайской операции части Нацгвардии. А так как наиболее боеспособные карательные батальоны в зоне АТО контролировал олигарх Беня Коломойский, то генерал Хомчак отправился на поклон в Днепропетровск.

Коломойскому идея захвата Иловайска пришлась по душе. Дело в том, что недалеко от города находится Зуевская ТЭС, модернизированная буквально накануне войны. Её можно считать сердцем Донбасса — она имеет мощность 1270 МВт и даёт «кровь» всем индустриальным предприятиям региона, прочно занимая третье место на Украине по выработке и отпуску электроэнергии. Тот, кто владеет ею, фактически контролирует весь Донбасс. Поэтому совместить атаку на Иловайск и очередной рейдерский захват по отъёму у Ахметова жемчужины его энергетической империи, выглядело для Коломойского весьма заманчивой идеей.

5 августа в малом зале заседаний Днепропетровской областной государственной администрации состоялась встреча заместителя Коломойского Геннадия Корбана с командирами батальонов Юрием Берёзой («Днепр-1»), Семёном Семенченко («Донбасс»), Андреем Филоненко («Шахтёрск»), Андреем Билецким («Азов») и влиятельным украинским журналистом Юрием Бутусовым. Корбан от имени Коломойского дал «добро» на штурм Иловайска и подкрепил указание солидной суммой денег (называлась цифра по 300 тыс. долларов каждому комбату).

Филоненко имел на руках агентурные данные о существенном увеличении количества «террористов» в Иловайске и представил их Корбану, но ему никто не поверил. Настроения царили самые шапкозакидательские — Семенченко после совещания рассказал подчинённым, что в Иловайске практически никого нет, поэтому туда войдём буквально на один день, поставим флаг и продолжим дальше заниматься нашими задачами по Донецку.

Генерал Хомчак прибыл на совещание несколько позже и полностью подтвердил все, что до этого говорил Корбан. Комбатам было сказано — вы должны связаться со своим куратором в МВД, который должен донести информацию до начальника Генштаба, чтобы получить разрешение на участие батальонов в данной операции. Эта процедура была выполнена, и для координации действий между армейцами и нацгвардейцами под Иловайск прибыл представитель МВД в Генштабе генерал Сергей Яровой.

7 августа 40-й батальон «Кривбасс», приданный ему отряд «Правого сектора»[1], с двумя танками и двумя БМП 51-й бригады предпринял первый штурм Иловайска. Свора карателей продвинулась к городу через блокпост 39-го батальона на дороге между сёлами Александровка и Чумаки. Однако бойцам «Гиви» удалось отбить атаку и уничтожить одну из БМП.

После этого между штабом сектора и командованием «Кривбасса» возник конфликт, в результате которого батальон фактически вышел из подчинения Хомчака. Пришлось ждать, пока к городу подтянутся другие батальоны. Правда, их сил также оказалось недостаточно. Даже по данным украинской стороны, накануне второго наступления на Иловайск, численность ударной группировки составляла не более 300 человек. Основная часть батальона «Донбасс» в то время продолжала выполнять боевые задачи в других районах Донецкой и Луганской областей. Половина «Азова» осталась в Мариуполе. «Шахтерск» сам по себе был малочисленным подразделением.

Тем не менее, поднаторевшие в грабежах, изнасилованиях и казнях мирного населения, хорошо вооружённые и экипированные каратели намеревались дать настоящий бой и показать армейцам, как надо брать города. Тем более, что теоретически в силу добровольческого статуса батальоны Нацгвардии по мотивации и боевому духу должны были быть эквивалентны ополчению Донбасса.

Однако ополченцы были сильнее духом. Местные воевали за свои дома и родных, российские добровольцы — за идею. Воевали лихо, с азартом. Быстро учились. Артиллерийские расчёты, танковые экипажи буквально за дни схватывали то, на что обычно уходят недели. Даже когда в августе судьба Новороссии повисла на волоске, осознание защиты родной земли от фашистской нечисти не давало возникнуть паническим настроениям.

Ничего этого, кроме майданной ненависти и высокомерного презрения к «ватникам» и «колорадам» у карателей не было. С момента своего образования добровольческие батальоны получили самую первоначальную подготовку, в их составе практически не было профессиональных военных. Естественно, что сложные виды ведения боевых действий оказались противнику недоступны. Отдельно стоит отметить полное отсутствие у батальонов Нацгвардии тылового обеспечения, что в принципе исключало долговременное ведение боевых действий. Тем не менее, 10 августа батальоны «Донбасс», «Азов» и «Шахтёрск» осуществили вторую попытку взять Иловайск.

Планирование удара проводилось из рук вон плохо: разведка толком не проводилась, командиры не имели карт местности. Штурмующие были уверены, что в городе почти никого нет, но перед штурмом всё же подвергли Иловайск миномётному и артиллерийскому обстрелу. Однако координаты артиллерии были даны неправильно, поэтому вся артподготовка ушла «в песок».

Вместе с добровольцами в наступление должны были идти три танка Т-64 и подразделения 51-й бригады и 40-го батальона «Кривбасс». Но один танк сломался из-за перегрева мотора, второй почему-то остался на блокпосту, а третий в самом начале боя был подбит огнём САУ «Нона» и взорвался. Экипаж отделался лёгким испугом: его просто выбросило из открытых люков взрывной волной.

После этого началось наступление пехотинцев, немедленно наткнувшееся на организованное и умелое сопротивление. Отлично показали себя русские снайперы — многие каратели были ранены с дистанции более чем в километр, то есть с предельной дальности для прицельного огня из обычной снайперской винтовки СВД. Прикрывающая украинскую пехоту старенькая БМП каждые несколько сотен метров вынужденно останавливалась из-за перегрева двигателя. Кустарно бронированный «КамАЗ» «Азова» со смешным названием «Пряник» строчил по позициям «сепаров» из установленного в кузове пулемёта «Утёс», но вскоре получил повреждение и выбыл из строя.

Попытка обстрелять позиции ополченцев из БМП кончилась тем, что боевая машина получила попадание из РПГ. Раненый экипаж в бессознательном состоянии был вытащен из машины и эвакуирован с поля боя. Растерявшиеся каратели подтянули на передовую зенитную установку ЗУ-23—2 и отработали по «зелёнке» перед своими позициями, но толку от этого было мало.

Пришлось не солоно хлебавши возвращаться на блокпост 39-го батальона, где в полном бездействии стояли танк и несколько БМП 51-й бригады, которых так и не пошли в бой. Между карателями и экипажами машин немедленно разгорелась словесная перепалка, но в ответ на все упрёки армейцы отрезали: «Хомчак — дундук, и мы его приказы выполняем по-своему…»

Стали считать потери. Они оказались довольно чувствительными — 12 убитыми и столько же ранеными. Среди убитых карателей «Азова» оказался Николай Берёзовой, муж активистки Майдана Татьяны Черновол, которую премьер-министр Яценюк назначил уполномоченной правительства Украины по вопросам антикоррупционной политики. Эта откровенная нацистка развила настолько бурную и бестолковую деятельность, что терпеть её на столь высоком посту не смогла даже киевская хунта. 18 августа Черновол сообщила о своём намерении уволиться с должности в связи с полным провалом её антикоррупционных инициатив и гибелью мужа.

Также 10 августа под Иловайском сложили свою голову куратор батальона «Донбасс» от Нацгвардии полковник Юрий Бойко (Немо) и заместитель батальона по вооружению подполковник резерва Юрий Литвинский (Монгол).

Неудачный штурм не отрезвил противника — командование сектора имело совершенно чёткие указания ознаменовать приближающийся День Независимости громким успехом. 11 августа командующий АТО генерал Муженко издал директиву № 16–31 с приказом подразделениям МВД и Нацгвардии взять и зачистить Иловайск. На помощь «Азову», «Кривбассу», «Шахтёрску» и «Донбассу» были переброшены батальоны «Прикарпатье», «Днепр-1», «Днепр-2», «Ивано-Франковск», «Херсон», «Свитязь», татарская сотня «Крым» и чеченский батальон имени Джохара Дудаева. Однако их списочный состав в результате боевых и небоевых потерь не соответствовал положенному штату. Где-то было всего 20–30 человек, где 80, где 200.

Не имея свободных резервов, командование сектора «Б» стягивало под Иловайск всё, что только могло, вплоть до боевых пловцов 73-го центра спецназа ВМС (30 человек), 3-го полка спецназа (34 бойца) и 74-го разведывательного батальона (18 бойцов). Из состава разбитых в Южном котле 28-й и 51-й механизированных бригад спешно перебрасывались две батальонно-тактические группы. При этом 3-я батальонно-тактическая группа 51-й бригады по состоянию на 9 августа имела в строю всего 136 бойцов. Но её быстро пополнили мобилизованными до 500 человек и бросили под Иловайск под личным командованием комбрига полковника Павла Пивоваренко.

Бронесилы иловайской группировки были усилены танками и БМП 51-й и 93-й механизированных бригад, а также ротно-тактической группой 17-й танковой бригады. 17-я бригада в отличие от коллег элитной 1-й танковой бригады не могла похвастаться новыми «Булатами», поэтому всем её танкам и БМП было уже далеко за 30 лет. Бронетехники было мало — каждый танк, каждая БМП были на счету. Ввиду катастрофических потерь ударную группировку пришлось укомплектовывать расконсервированной техникой из… Чернобыльской зоны! В бой пошли радиоактивные грузовики, танки, бронемашины, собранные под Киевом и простоявшие без дела с 1986 года. Позже один трофейный танк Т-64БВ 17-й танковой бригады (бортовой номер 130) был на камеру проверен бойцами Новороссии дозиметром и показал наличие радиации.

В результате «с миру по нитке» командование сектором сосредоточило под Иловайском группировку общей численностью примерно две тысячи человек и 70 единиц бронетехники, прикрываемых артиллерийскими дивизионами из состава 55-й артиллерийской бригады, батареями и САУ 51-й бригады, 27-го полка реактивной артиллерии — всего до 100 орудий, САУ, РСЗО и миномётов.

Все ведущие штабные офицеры и сам командующий сектором «Б» генерал-лейтенант Руслан Хомчак выехали из основного командного пункта и прибыли под Иловайск, поскольку для управления столь разношёрстными формированиями, грамотного применения боевой техники, нужны были профессионалы, а их в украинской армии остро не хватало.

10—12 августа батальон «Кривбасс» охватил Иловайск с запада — со стороны Шахтёрска и выставил блокпост на дороге в Харцызск в районе села Зелёное, перерезав основную шоссейную магистраль, которая шла в город. К исходу 16 августа все прилегающие к Иловайску населённые пункты также были заняты карательными батальонами. Город оказался в окружении, но продвинуться дальше на Зугрэс противник не смог, увязнув под контратаками и артиллерийскими обстрелами со стороны ополчения.

Пока вокруг Иловайска кипели ожесточённые бои, командир батальона «Донбасс» Семенченко был погружён в кипучую деятельность совсем иного рода. Глава бандеровского МВД Аваков решил сделать его народным депутатом. Но тут возникла проблема — как слепить прожжённому аферисту красивую биографию с учётом того, что он неоднократно привлекался к уголовной ответственности. Это полностью исключало не только депутатскую карьеру, но даже возможность зачисления Семенченко в ряды Национальной гвардии.

11 августа Аваковым было приказано зачислить Гришина в Нацгвардию вообще без предъявления какого-либо документа, даже без паспорта — просто «со слов». Гришин пришёл в кадровое управление и назвался Семенченко Семёном Игоревичем, капитан-лейтенантом Военно-морских сил Украины в отставке. Эти данные без какого-либо документального подтверждения были занесены в личное дело и направлены на спецпроверку на предмет прошлых судимостей.

Ответ из Информационного центра МВД Украины поступил мгновенно: в картотеке лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности «Семенченко» не значится. Запрос в Министерство обороны на предмет существования мифического «капитан-лейтенанта ВМС» никто и подавно не направлял. Как и не стали выяснять, а не значится ли случайно новый военнослужащий частным предпринимателем? А между тем свидетельство предпринимателя Гришин сдал только 24 ноября 2014 года в связи с избранием его народным депутатом.

По распоряжению Авакова «капитан-лейтенант ВМС Украины Семенченко» был немедленно переаттестован в капитана Нацгвардии и официально назначен командиром 2-го специального батальона в/ч 3027 с выдачей соответствующего служебного удостоверения. 12 августа Гришин приехал в Вышгородский райотдел Государственной миграционной службы и на основании удостоверения капитана Нацгвардии получил новый паспорт на имя Семенченко Семена Игоревича.

15 августа новоиспечённый капитан отправился на Кураховскую ТЭС, в актовом зале которой проходила встреча председателя Верховной Рады Александра Турчинова, министра внутренних дел Арсена Авакова, заместителя Коломойского Геннадия Корбана и командиров территориальных батальонов.

После совещания Турчинов, Аваков, Корбан, а также Степан Полторак (командующий Национальной гвардией), генерал МВД Сергей Яровой, начальник департамента общественной безопасности Владимир Гриняк, начальник ГАИ Анатолий Сиренко и группа комбатов отправились в местное кафе, где продолжили переговоры в неформальной обстановке.

Несмотря на ожесточённое сопротивление «сепаратистов», определённый успех украинских частей под Иловайском за прошедшие 10 дней был налицо. Корбан активно выступал за продолжение наступления, чтобы «отжать» Зуевскую ТЭС. Присутствующие здесь же Семён Семенченко, Юрий Берёза, Андрей Филоненко, его заместитель Руслан Онищенко, Андрей Билецкий и другие присутствующие продолжение штурма единогласно поддержали. Позиция руководства АТО и Минобороны по поводу штурма в учёт не бралась, а Турчинов вообще предпочёл промолчать. В глубине души он давно опасался возможного котла в районе города, но про себя махнул рукой. В конце концов, пусть разбираются Коломойский с Корбаном.

Вечером 16 августа на базе батальона «Азов» в посёлке Урзуф (на территории дачи жены Януковича Людмилы) прошло ещё одно совещание с участием генерала Хомчака, генерала Ярового и командиров четырёх основных батальонов («Азов», «Донбасс», «Шахтёрск» и «Днепр»), на котором был согласован план штурма города. Каждому батальону был определён свой сектор для штурма. Датой операции назначили 18 августа.

Однако через полтора часа после доклада сделанного Хомчаком руководству АТО, он неожиданно получил приказ начать наступление уже 17 августа, то есть на сутки раньше намеченного срока. Это сломало весь план и сразу вызвало дезорганизацию наступления.

Утром 17 августа на точку сбора к блокпосту в Многополье, прибыли генерал Яровой и батальон «Донбасс», который сразу приступил к выполнению задания. С опозданием на несколько часов явился батальон «Днепр-1». Командиры «Азова» и «Шахтёрска» послали командование АТО по известному адресу заявив, что никакие новые уточнения их не интересуют и они будут на месте согласно плану, в понедельник 18 августа.

В результате «Донбасс» пошёл в атаку без поддержки с флангов. Прибывший позже «Днепр-1» пришлось направить по маршруту, намеченному для отсутствующих батальонов «Азов» и «Шахтерск». При поддержке 6 БМП «Донбасс» зачистил посёлок Грабское и остался там ночевать. Туда же подтянулись две миномётные батареи и другие подразделения. К вечеру посёлок был забит людьми и техникой под завязку — если бы ополчение в этот момент нанесло огневое поражение артиллерией или РСЗО, то потери противника были бы огромны.

Впрочем, в этот же день «Грады» удачно отработали по лагерю украинских войск под Старобешево. В результате погиб командир боевых пловцов 73-го морского центра спецназа ВМС Украины капитан II ранга Алексей Зинченко.

Утром 18 августа ударные группы «Днепра» и «Донбасса», при поддержке артиллерии, одного танка и 4 БМП, внезапной атакой ворвались в Иловайск с юга и запада. Украинские войска не стесняли себя в калибрах и нещадно «утюжили» город артиллерией. Ошеломлённые иловайцы впервые испытали ужасы войны и никак не могли привыкнуть к пустым улицам родного города с воронками по пять-десять метров, к выгоревшим окнам, поваленным деревьям. Люди в панике прятались по подвалам, многие лишись своих домов, своих близких, оказались на грани выживания в нечеловеческих условиях. Тяжелее всех пришлось оказавшимся в городе беженцам из Славянска, вынужденных второй раз переживать кошмары обстрелов.

К вечеру карателям удалось занять примерно треть города — частный сектор, отрезанный от городской застройки железнодорожным массивом. Далее необходимо было войти в центр Иловайска. Сделать это можно было с двух сторон. По широкой дороге от Многополья, но там была череда блокпостов защитников города. Либо через очень длинный и узкий пешеходный мост железнодорожного вокзала, под которым было 20 железнодорожных полотен. При этом сам мост простреливался ополченцами со всех сторон.

Так как других путей всё равно не было, решили что «Донбасс» пойдёт по пешеходному мосту, а «Днепр» с приданной бронетехникой по дороге со стороны Многополья, штурмуя выставленные ополчением блокпосты. Встретиться обе группы должны были в центре города.

Утром 19 августа «Днепр» выдвинулся со стороны Виноградного и вклинился в восточную окраину Иловайска. Однако здесь батальон натолкнулся на заранее подготовленные укреплённые позиции, взять которые не смог. Экипажи БМП заходить в город отказались наотрез, пришлось закрепляться в частном секторе. Вечером ополченцы накрыли позиции батальона залпом РСЗО «Град», что привело к новым потерям в живой силе. Но «Днепру» пообещали, что утром подойдёт усиление — «Азов» вместе с «Шахтёрском».

Каратели «Донбасса» в это время прорывались в город через пешеходный мост. «Мы в Иловайске!» — такими словами утром 19 августа начал своё сообщение о взятии восточной части Иловайска Семенченко. «Судя по отчаянному драпу сторонников „Русского мира“, делать охваты и рейды мы уже научились».

Однако все попытки карателей вклиниться в городскую застройку и район железнодорожного вокзала окончились провалом. Украинская штурмовая группа попала под плотный огонь и отступила, бросая убитых и раненых на простреливаемых участках местности. Её командир Тарас Костанчук (Бишут), получил ранение и вместе с ещё одним раненым бойцом был вынужден около трёх недель скрываться в одной из брошенных городских квартир.

Прилетевший во время боя АГС зацепил и Семенченко — он получил лёгкое ранение в бедро и лопатку. Назначив исполняющим обязанности комбата Вячеслава Власенко (Филин) Семенченко в лаврах раненого героя убыл на лечение в госпиталь. Его высокий покровитель министр внутренних дел Аваков немедленно внёс представление президенту Порошенко о награждении ранее судимого афериста орденом Богдана Хмельницкого III степени и досрочно присвоил ему звание майора. А уже 1 сентября, окончательно легализовав своё положение, «орденоносец» Семенченко на встрече с журналистами в здании Днепропетровской администрации снял с головы свою знаменитую балаклаву и убыл в США собирать деньги с доверчивой украинской диаспоры.

Потери убитыми в ходе штурма 19 августа вновь оказались для «Донбасса» весьма чувствительны. Были убиты командир разведроты Александр Романенко, муж главного редактора сайта Рodrobnosti.ua Сергей Скорик и 55-летний американский миллионер Марк Паславский (Франко).

Родился Паславский на Манхэттене. В 1981 году окончил военную академию в Вест-Пойнте. Дослужился до майора 75-го полка рейнджеров, который во время вторжения США в Панаму отличился особой жестокостью в убийствах военных и мирных жителей. В 1991 году майор Паславский неожиданно выходит в отставку и переезжает на Украину, где долгие годы работает то на мариупольском заводе менеджером по продажам металлопродукции за границу, то инвестиционным консультантом в Киеве, Харькове и Москве.

Паславский говорил, что приехал на Украину из-за своих украинских корней. Но действительность оказалась куда проще — «Франко» был племянником сразу двух весьма известных в бандеровских кругах персонажей. Профессора-русофоба Тараса Гунчака и известного главаря ОУН Миколы Лебедя.

Лебедь, ближайший помощник Степана Бандеры, террорист и убийца, вдохновитель Волынской резни и прочих «зачисток» мирного населения Украины, с 1949 года жил в США, под крылом американских спецслужб, занимаясь сбором разведывательной информации об СССР. Неудивительно, что в сердце его племянника Марка взросли посеянные семейством русофобские всходы.

При этом как следует из раскрытых национальных архивов США Микола Лебедь, продолжал до глубокой старости руководить организацией «Пролог» для заброски сотрудников спецслужб США в уже независимую Украину и предоставлять агентам финансирование для своей деятельности. Одним из таких агентов видимо и стал его племянник Марк. Только этим можно объяснить его внезапное увольнение из армии США и переезд на Украину.

Паславский был активным участником столкновений в центре Киева во время Евромайдана. Есть фотография, на которой он запечатлён во время противостояния на улице Грушевского 20 февраля 2014 года. После победы Майдана Паславский получил украинское гражданство и добровольно вступил в карательный батальон «Донбасс». Будучи майором запаса американского спецназа, «Франко» взял на себя функции военного инструктора и финансиста батальона. После каждого боя он устраивал разбор ошибок совершенных бойцами, встречался с журналистами, быстро став широко известной медийной фигурой.

По слухам у Паславского был конфликт с Семенченко, который взял у него 300 тысяч долларов якобы на приобретение беспилотников для нужд Нацгвардии, а после того, как Марк стал требовать отчетности за потраченные средства, его настигли три пули в спину. По этому факту в декабре 2016 года украинская военная прокуратура открыла в отношении Семенченко уголовное дело.

В роковой для себя день Паславский, в составе диверсионной группы батальона «Донбасс», участвовал в захвате в окрестностях Иловайска группы ополченцев, среди которых оказался 59-летний гражданин Франции Юрий Юрченко (Анри).

Во времена СССР Юрченко работал актёром в театрах Тбилиси, Хабаровска, Владивостока, Москвы. С 1979 года — публиковался в журналах, альманахах и антологиях «Юность», «Огонёк», «Театр», «Литературная учёба», «Драматург», «Литературная Грузия» и других. Писал для театра. Было издано семь книг его стихов и пьес. Восемь пьес было поставлено в театрах России, стран СНГ, Франции, Германии.

В 1990 году Юрченко выехал в Германию, а с 1992 года постоянно жил во Франции. Окончил аспирантуру в Сорбонне (русский поэтический театр). На международном поэтическом турнире имени Пушкина в Лондоне (2004 год) был назван публикой королём поэтов. В июне 2014 года бросил всё и ушёл добровольцем в Славянск. Работал военным корреспондентом. Стал первым награждённым медалью «За оборону Славянска». Медаль за № 0001 ему была вручена лично Стрелковым осенью 2014 года в Москве, в госпитале, где военкор находился на лечении после ранения.

О том, как он попал в плен, какие муки пришлось пережить, Юрченко рассказал в одном из интервью: «В плен меня взяли 19 августа утром. А 17-го я был в Иловайске. Вокруг шли бои. Записал интервью с «Гиви», командиром иловайского гарнизона. Потом пошёл по городу, по убежищам. Снимал все, что видел.

Люди прятались в подвалах под домами. Там они сидели сутками без света, без воды, без еды. Старухи, старики с опухшими от диабета ногами, без лекарств, дети. Мы на нашей военкоровской машине привезли людям воды, сигарет. Двоих стариков вывезли в Харцизск к родственникам. Но всех взять с собой не могли, поэтому пообещали привезти медикаменты. На следующий день я достал лекарства, но не смог поехать. А 19-го утром проснулся (а спал я прямо в политотделе) и услышал, что в Иловайске бои, две четверти города захвачено. Первая мысль была об этих стариках. Я бросил в сумку лекарства, сигареты. Кинулся — а все машины, закреплённые за политотделом, разъехались по заданиям. На попутках доехал до Харцизска. Там мне «оплотовцы» дали машину до последнего блокпоста, но предупредили, что украинцы уже в Иловайске».

На последнем блокпосту Юрченко удалось сесть на попутную машину до Иловайска. Бойцы его предупредили, что ехать дорогой через Зугресс опасно, потому что там — «укры». Потом оказалось, что туда забрела группа батальона «Донбасс», которая оказалась в тылу ополченцев.

«Теперь смотрите: это последний блокпост. Если с него какая-то машина проезжает дальше, значит, это «спецы», или разведчики, которым вопросов задавать не надо, они знают, что делают. Появляется такая машина, 6 человек в ней. В форме, с автоматами. Правда, без броников. Ни о чем не спрашивают. Ребята говорят: вот его надо подбросить в Иловайск. Я сажусь сзади. Они едут. Уверенно так. Вижу, они едут как раз по той самой дороге через Зугресс.

И тут вдруг начинается шквальный автоматно-пулемётный огонь. Я вижу, как машина насквозь прошивается очередями. В дыму ничего не видно. Нас подбрасывает, грохот, но машина каким-то чудом ещё идёт. Я снимаю и думаю: если выберемся, то это будут уникальные съёмки. Как-то мы прорываемся, огонь прекращается. И все живы. Едем дальше.

Машина ныряет куда-то вниз, поднимается и вдруг останавливается. Я вижу несколько ручных пулемётов и около 20 автоматов, нацеленных на нас со всех сторон. Украинцев человек 25, стоит только шевельнуться, и мгновенно разнесут всё. Я сижу сзади, меня не видно, у меня в одной руке пистолет, в другой камера. Можно выстрелить либо в украинцев, либо в себя. Но там шестеро молодых ребят. Их мгновенно убьют.

И тогда я свой пистолет засунул за две кожаные спинки и протолкнул ещё куда-то. И последнее, что я чудом ещё успел сделать: свой телефон с номерами ДНР тоже заныкал за какую-то обшивку. И это была большая удача.

Выходим из машины, нас тут же бросают на землю. Руки связывают сзади. И после этого начинают людей со связанными руками избивать. Прикладами, ногами, по голове, колют ножами, штыками. У меня по лицу течёт кровь. На передовой пленные долго не живут. Потому что там все время гибнут товарищи тех, кто вас держит в плену, и они от этого страшно злые. А тут не просто передовая. Эти боевики совершили диверсионно-разведывательную вылазку в тыл противника, они со всех сторон окружены.

Вижу, идёт какой-то иностранец в натовской форме, каске, по внешнему виду сильно отличается от украинцев. Говорит с акцентом. Подходит ко мне и говорит: «Я из-за тебя, сука, в Нью-Йорке бизнес бросил!» И с размаху меня бьёт. А у меня такой пижонский камуфляж, Паша Губарев подарил. Я старше остальных, без автомата. Явно командир. «Из России, падла?» Отвечаю: «Я — гражданин Франции». — «Командир?» — «Военный корреспондент». Он опять меня бьёт. «Из какой Франции? Все корреспонденты — они вон там, на нашей стороне».

— Кто этот иностранец, вы узнали?

— Гражданин США с украинскими корнями, бизнесмен. Он этот спецназ и одевал, и вооружал на свои деньги. Марк его звали. Позывной «Франко».

— Он потом погиб?

— На следующий же день! Я видел, как пронесли знакомую каску с мозгами. «Франко, Франко…» Я подумал: «Хорошее начало!» Значит, завтра должны пронести каску того, кто сломал мне грудь и ноги… Потом я узнал, что он чемпион по смешанным единоборствам. Позывной «Семёрка» (это был известный бандеровский «герой» Дмитрий Кулиш — авт.).

— Это он вам сломал ребра?

— И ногу тоже. Он сразу свалил меня на землю и начал бить сапогами по рёбрам. Тут и другие подскочили. Я чувствую, что ребра сломаны. И вижу, как новый сапог летит в мою уже поломанную грудную клетку. Хочу встать на ноги — и понимаю, что не могу. Грудь так болела, что я не заметил, как саданули по ноге — то ли прикладом, то ли ещё чем.

Потом командуют: бежать! Я говорю: «Не могу, добивайте здесь». Тогда они меня понесли. Положили на землю. Смотрю: стена кирпичная, и наши все уже около неё лежат лицом в землю, руки связаны сзади. Все, расстреливать будут. Тут пожилой человек, позывной «Майор», говорит: «Развяжите ему руки, он же и так двигаться не может». Развязали. Опять появился «Семёрка»: «Кто его развязал?» «Майор» говорит: «Стоп. Не будь, как они». Тогда «Семёрка» хватает бутылку, и запускает мне в висок. Бутылка разбивается рядом о стену. Потом всех отвели в школу.

— Где находилась эта школа?

— Какое-то предместье Иловайска. Школа на горе, солидное кирпичное здание советской постройки. Две недели её вся наша артиллерия долбила и не разбила. А там ещё и бомбоубежище. В школе — штаб. А во дворе — какие-то постройки, школьные мастерские. И ребята наши уже там, раздетые до трусов, лежат на земле, их бьют прикладами, ногами, чем придётся. И «Семёрка» там. «А, француз! Тебе повезло, что ты попал ко мне. Ты у меня любимец. Ты отсюда живым не выйдешь, запомни мои слова». И опять лезет ко мне. Но меня спасает медик, который говорил перед этим, что нас надо расстрелять.

Там был такой железный шкаф для инструментов, размером с платяной, какие есть в каждой «хрущёвке». В нем стоит какая-то станина железная, из неё торчат штыри. Медик меня затолкнул в этот шкаф. Там уже кто-то был. Темно, ничего не видно, пыль, грязь. Присесть не на что. Дышать невозможно. А у меня лицо все залито кровью.

Но я спасся от того, что пережили остальные ребята. Я слышал, как их гоняли по двору. Заставляли бегать на четвереньках, обзывать матерными словами Путина (это там любимое), кричать: «Слава Украине, героям слава», «Украина понад усе!». После этого они ещё говорят: «Где ты видел здесь фашистов?» А это что вы делаете? Рядом с нашим шкафом были школьные мастерские, класс труда, где верстаки на столах. Ребят завели в этот класс, и я слышу: «Решай, что тебе отрезать: яйцо или палец? Палец или яйцо? Палец или яйцо, ну?» Я потом узнал: они у старшего группы мошонку положили в тиски, а другого, водителя, заставили крутить…

В шкафу нет места, там ни лечь, ни сесть. А у меня три ребра были сломаны. Если я присяду, то мне нужно полчаса, чтобы подняться. А в любой момент могут открыть шкаф и позвать. Если сразу не выйдешь, они злятся и начинают молотить прикладами по сломанной ноге, по рёбрам. Но Миро (словак, сокамерник Юрченко) как-то умудрялся мне помочь».

Бои в Иловайске тем временем продолжались. Утром 20 августа, как и было обещано, на помощь «Днепру» подошли батальоны «Азов» и «Шахтёрск». Провели совещание, определили тактику выдвижения и взаимодействия, решили обойти мешающий продвижению укрепрайон по трём ближайшим улицам.

Первыми двинулись нацисты «Азова» и сразу попали в засаду. Их зажали между домами двух улиц, забросали гранатами. Продвинуться удалось всего на 300–400 метров — дальше батальоны уперлись в серьёзное огневое сопротивление и понесли большие потери. Командиры «Азова» и «Шахтёрска» решили выходить из боя, дружно попрыгали в машины и уехали в исходный лагерь. На позициях остались только каратели «Днепра» с одним стрелковым вооружением, без поддержки тяжёлой техники. Постояв немного, они также вернулись в исходный лагерь. Однако ни «Азова», ни «Шахтёрска» там уже не было. Как оказалось они, не задерживаясь, рванули прямо в… Мариуполь! Видя такое дело, порядка тридцати человек из «Днепра» также сложили оружие, сказали, что «под такое мы не подписывались» и уехали в Днепропетровск.

Как позже заявил комбат «Шахтерска», разрешение на выход из сектора «Б» оба батальона получили от советника министра МВД Антона Геращенко и начальника Департамента организации деятельности подразделений милиции особого назначения Чалавана. Командир «Азова» Билецкий безуспешно убеждал Семенченко и Хомчака последовать его примеру и уводить людей из Иловайска. Из-за упорного сопротивления ополченцев и недостатка сил операция превратилась в стоячее болото, а потери только убитыми приблизились к сотне человек. Но Хомчак и Семенченко имели на этот счёт иное мнение.

Украинские СМИ в это время трубили об очередной «перемоге» и взятии Иловайска, но в реальности противник контролировал не более 20 % территории города. Это подтверждает и один из карателей «Донбасса», который давая интервью признавал, что украинская сторона так и не смогла взять Иловайск, лишь расставила блокпосты по его периметру.

20 августа на одном из таких блокпостов произошёл серьёзный бой. Это был самый отдалённый 3-й блокпост батальона «Кривбасс» с 10 августа стоявший на окраине села Зелёное на дороге, соединяющей Иловайск с Харцызском. Блокпостом командовал полковник Синьковский в распоряжении которого имелся старенький Т-64 17-й бригады с шутливым прозвищем «Игорёк» (по имени командира экипажа). В силу стратегического значения занятого украинцами направления, ополченцы ни днём, ни ночью не прекращали попыток уничтожить блокпост и разблокировать дорогу. Постоянные обстрелы миномётами сменялись обстрелами АГС на «джихад-машинах». После артподготовки на штурм блокпоста шли группы пехоты. Так продолжалось уже 10 дней.

Утром 20 августа со стороны Харцызска загудела техника ополченцев. По украинским данным это шло подкрепление Иловайску в составе 150 бойцов «Оплота» и донецкого «Беркута» при трёх танках и нескольких БМП.

Один из танков попробовал проломиться через посадку и зайти на позиции украинцев по рельсам, но не осилил деревья и поехал по дороге. Однако здесь его обстрелял и обездвижил украинский «Игорёк».

На помощь танкистам пришла пехота и БМП-2, которая по признанию украинской стороны била по их позициям изумительно точно. Повреждённый танк ополченцы пытались взять на буксир, но попали под вызванный украинским блокпостом артиллерийский огонь. В результате танк получил новое попадание и сгорел.

В этот момент со стороны села зашёл второй танк. Он начал расстреливать позиции «Кривбасса», но и сам попал под ответный огонь из гранатомётов. Танкисты, поняв, что дело принимает дурной оборот, начали отползать назад по улице, постоянно держа башню в сторону «укров». И всё-таки удачное попадание РПГ обездвижило машину. Добить свой второй танк ополченцы не дали, прикрыв его пехотой с обеих сторон улицы. К подбитой машине подошёл третий танк и, не вступая в бой, остановился позади него. Экипажи собрались на броне и начали готовить танк к эвакуации.

Пулемётчик «Кривбасса» вызвался подобраться поближе и обстрелять неподвижные машины. Прицелился, дал очередь — танкисты посыпались с танка, пехота также начала падать. С украинских позиций его поддержали дружным залпом из подствольников. Ополченцы ответили шквалом огня. Очень грамотно сработали русские миномётчики, ювелирно выкладывая мины в шахматном порядке с шагом 3 метра. Всего в том бою было ранено 6 карателей «Кривбасса», в их числе дерзкий пулемётчик и полковник Синьковский.

К этому моменту ополченцы пригнали из Харцызска ещё один танк и вытянули свои подбитые машины, обходя украинские позиции как можно дальше.

В самом Иловайске 22 августа «Донбасс» при поддержке танков 17-й бригады, атаковал несколько домов, занятых ополченцами. Этот, в общем-то, рядовой эпизод войны получил большую известность благодаря героизму экипажа украинского Т-64 в составе младшего сержанта Сергея Исаева (командир) и рядовых Игоря Иванченко (наводчик) и Евгения Мартынюка (механик-водитель).

Любой героизм на войне, как правило, результат чьих-то ошибок или глупости. Так случилось и теперь. Не учтя чеченского опыта российской армии, боевики «Донбасса» пустили танк Исаева впереди себя, подставив под жесточайший обстрел свою главную огневую мощь, которая при более грамотном использовании могла под прикрытием пехоты с безопасного расстояния разнести все позиции ополчения.

В результате танк получил пять попаданий реактивных противотанковых гранат и сотни попаданий от пуль, в том числе крупнокалиберных снайперских винтовок. Командир машины и наводчик получили ранения — пришлось выходить из боя и возвращаться на исходные позиции.

При выходе из города танкисты заметили троих раненых бойцов батальона «Донбасс», лежавших на земле. Экипажу удалось забросить их на люки моторно-трансмиссионного отделения и вывести искалеченную машину из боя. Раненых сдали в госпиталь, но сам танк был полностью выведен из строя. Были разрушены практически все приборы освещения, наблюдения и прицеливания, повреждена ходовая часть, от попаданий РПГ отстреляна динамическая защита.

В это время на КП украинских войск под Иловайском прибыл журналист Юрий Бутусов. Вот как он сам описывает свой визит: «В Иловайск я ехал не просто так — война на Донбассе была сплошной импровизацией, и лишняя пара глаз там всегда была нужна для того, чтобы помочь решению текущих проблем. У меня были хорошие отношения с командованием сектора «Б» — потому что моя информация привлекала внимание к их проблемам обеспечения боевых действий. В Иловайске шли тяжёлые бои — я должен был доставить бесценный груз — 14 тепловизоров «Пульсар», 250 превосходных кевларовых шлемов производства Израиля, и несколько десятков бронежилетов «Темп», которые нашёл и закупил «Фонд Оборони країни». Военные и добровольцы просили тепловизоры, потому что на то время даже один тепловизор был страшным дефицитом. А бои ночью происходили постоянно. Шлемы тоже были огромным дефицитом, на тот момент у многих бойцов ещё были стальные советские каски, и люди предпочитали их не носить. Военные просили средства защиты.

Военные мне разрешили перелёт в зону боевых действий на вертолётах — попутными бортами, причём мне даже разрешили взять попутчиков — Калина Димитрова и чеченского героя Ису Мунаева, с которым я познакомился в Днепропетровске — он, гражданин Евросоюза, только прилетел из Дании на помощь Украине…

Рано утром два Ми-24 16-й бригады армейской авиации подхватили нас и на бреющем, в метрах над землёй, словно состригая лопастями траву, мы полетели в АТО. Посадка была очень скорой. Но это не был Иловайск — это был штаб сектора «Б» в Великоновоселовке Донецкой области. Спросил пилотов — а почему нельзя лететь дальше? Они сказали: «Там серая зона. Наши её полностью не контролируют, возможны засады. Позавчера под Георгиевкой сбили Ми-24 из 7-го полка, это сделала российская ПВО. Нам пока запретили вылеты в район Иловайска». Офицеры штаба нам сообщили, что все боеспособные подразделения сектора «Б» сейчас под Иловайском, что противник свободно проникает в наш тыл, и у границы — в 40 километрах от Иловайска российские подразделения регулярно переходят границу и накапливаются на нашей территории.

Начало было не очень обнадёживающее. В штабе нам сообщили, что ехать в Иловайск можно только в составе конвоев с охранением, потому что противник может проникать в этот район почти беспрепятственно — наших войск для контроля тылов просто нет. Но груз у нас был ценный, и нас вызвалась отвезти действовавшее в том секторе подразделение только что созданной военно-гражданской администрации под командованием полковника Генштаба Алексея Ноздрачева…

Нам предстояло проехать около 150 километров. Дорога была пустынной. Не было оживления прифронтовой трассы. Военные машины нам практически не попадались на встречу до самого Старобешева. Не было ни одного украинского военного, не было украинских флагов в населённых пунктах…

Единственная автотрасса к Иловайску шла через Старобешево, её можно было легко перерезать — но враг этого не делал. Это настораживало…

Небольшое подразделение украинских войск мы встретили только в Старобешеве — это была рота 1-й батальонно-тактической группы 28-й механизированной бригады под командованием капитана Дмитрия Завадского.

Затем мы едва не заехали в Донецк — это было легко, он был в 20 километрах. Линию фронта мы нашли только потому, что увидели нескольких наших солдат, которые сидели в кустах, а один стоял на дороге. У солдат не было ничего кроме автоматов. Это была передовая позиция. Хорошо, что мы их заметили — иначе бы так и заехали к противнику. На дорогу вышел только один солдат — остальные или говорили по телефону, или прятались от жары в кустах. Глядя на их состояние, я надеялся, что на них никто не нападёт.

И вот мы приехали на командный пункт под Иловайском. Все управление боем в Иловайске осуществлялось с блокпоста 39–06. Это была база подразделений в Иловайске. Я встретил там командующего сектором «Б» генерала Хомчака, заместителя министра МВД Сергея Ярового, командиров батальонов «Донбасс» Вячеслава Власенко и командира батальона «Днепр» Берёзу…

Общение протекало с небольшими помехами — каждые 15 минут где-то совсем недалеко все слышали звук запуска ракет вражеского «Града» — и вскоре слышались разрывы. Кто-то успевал забежать в блиндаж, кто-то просто приседал за ближайшим укрытием. Потом в рацию командующего следовал доклад кого-то из командиров опорных пунктов — кому прилетело. Прямых попаданий пока не было, но в любой момент могло прилететь и к нам. Наша артиллерия молчала. На позиции была развёрнута одна станция звукометрической разведки, но решать задачи контрбатарейной борьбы одна установка не могла. Тем более что противник нередко бил и из жилых кварталов Моспино, Харцызска, Донецка. Впрочем, даже одна станция — это было очень здорово, армия успела отремонтировать один комплекс, и нашёлся специалист на месте, который её откалибровал.

Тепловизоры были восприняты с восторгом. На тот момент у «Донбасса» было два тепловизора, а у «Днепра» — один. У армейских подразделений — ни одного. 14 тепловизоров сразу разделили по справедливости.

Я ознакомился и с работой первых беспилотников, которые тот же Корбан приобрёл у изобретателей из Житомира и Харькова, и передал сектору «Б» три дня назад. На испытания в боевых условиях поступили 4 беспилотника, но на позициях я обнаружил только три. Оказалось, что один из беспилотников забрал себе с передовой некий генерал Даник, и в тот же день дал интервью, что в армию поступают новые беспилотники разработки житомирских авиаконструкторов.

Посмотрел, как работают беспилотники — летали на высоте 250 метров, это было серьёзное подспорье. Впервые беспилотник поступил в распоряжение войск в секторе «Б» — и это была настоящая редкость. Один из офицеров Хомчака прошёл курс подготовки и управления беспилотником, и он с солдатами запускал их по разным маршрутам…

Поговорили об обстановке с Хомчаком — вся операция продолжалась, потому что он сидел непосредственно с войсками. Офицеры и бойцы рассказывали о тяжёлых боях и постоянных контратаках на опорные пункты 40-го батальона территориальной обороны вокруг города. О том, что в самом городе оборудованы в домах огневые точки, и лобовые атаки уже невозможны. Очевидно, группировке, чтобы взять Иловайск, нужно было усиление — надо было окружить город полностью. Но сил для этого уже не было. Хомчак сказал мне и Яровому, что батальон «Шахтерск» надо выводить из района боев. Они были сформированы совсем недавно, в середине июля, и не имели практически никакой серьёзной подготовки, зато имели большие проблемы с дисциплиной. Хомчак просил боеспособные резервы.

Люди с передовой говорили, что у противника в этом районе сил не меньше, потому что они все тоже хорошо понимают ключевое значение Иловайска. Хомчака беспокоили открытые тылы. У него было менее тысячи человек. Я спросил — почему он здесь, а не в своём штабе в Великоновоселовке, а он ответил: «Если я не буду здесь с ними каждый день вот так ходить без каски и без бронежилета, мы здесь вообще ничего не добьёмся. Я могу заставить выполнять задачи только личным участием».

Танков как я узнал было очень мало — 8 единиц, включая этот уже подбитый. Танки чинил лично полковник, начальник бронетанкового вооружения объединённого командования «Юг» Евгений Сидоренко. Каждый танк по одному распределял лично командующий Хомчак на самые угрожаемые направления. Офицеры штаба бились, чтобы каждый из танков сохранял боевую готовность. Было очевидно, что техники явно недостаточно. Что-то постоянно выходило из строя, и боеготовые машины были на счету.

Ударными силами было около 250 бойцов 40-го батальона (но среди них было большинство мобилизованных, и не все их них были готовы выполнять активные задачи) и около 200 бойцов «Донбасса» и «Днепра». 39-й батальон держал тыловые позиции. Ни одной кадровой армейской части для выполнения боевых задач не было — только мобилизованные, у которых в лучшем случае был месяц подготовки на все. Яровой сказал, что в Иловайск перебрасывались и другие небольшие подразделения МВД — командование АТО просило МВД найти все возможные резервы, потому что у армии никаких резервов на тот момент уже не было. Да, 20–30 бойцов тогда на фронте пусть даже со стрелковым оружием тоже отмечались на картах как отдельное подразделение, им тоже нарезались важные задачи — это сейчас уже забывают некоторые пропагандисты, какими слабыми мы были, как все было тяжело и на какой тонкой ниточке все держалось…

Для выполнения штурмовых и диверсионных задач под Иловайском привлекалось подразделение «Правого сектора»[1] под командованием Валентина Манько. Они неоднократно проникали даже в сам Донецк. Армейцы их очень уважали, правосеки воевали отлично. Первые данные по целям в Иловайске и в его окрестностях дали именно бойцы «Правого сектора»[1], они же сами пошли вместе с 40-м батальоном занимать опорные пункты вокруг города.

Но было очевидно, что такие скромные и небольшие силы импровизированной группировки не имели уровня подготовки и слаженности, которые были бы адекватны условиям боевых действий. И сами не могут разгромить противника в районе Иловайска, поскольку по численности враг как минимум не уступает. Там были хорошие, смелые, честные люди, которые ещё не успели стать армией. И которых было слишком мало, чтобы навязать врагу инициативу.

Управление находилось полностью в руках Хомчака. На него замыкались самые разные подразделения. В штабе была атмосфера рабочая, никакой нервозности. Добровольцы и армия жили как одно целое. Без бронетехники и артиллерии добровольцы не могли ходить в атаку. А без пехоты добровольцев армия не могла вести активные штурмовые боевые действия.

По уровню сопротивления противника и по состоянию войск было очевидно, что враг не собирается сдавать Иловайск. Наоборот, противник не уступает нам в силах. Иловайск и окрестности надо было штурмовать более крупными подразделениями. Никто из командиров не хотел отдавать позиции — все понимали, что Иловайск имеет важное оперативное значение для освобождения Донецка. Но без резервов наступать было нельзя.

Я видел, что наши проявляют стойкость и не сдают позиции. Но и видел, насколько рискованной является их позиция без наличия резервов. Минимум людей и техники, большой фронт.

В общем, я уехал с чётким пониманием позиционного тупика в Иловайске. И с пониманием, что так долго продолжаться не может. Надо было либо подводить силы и брать Иловайск. Надо было создавать ударную группировку и брать Моспино. А если сил нет, то следовало отходить в район Старобешева, потому что риски были велики».

В итоге неоднократные требования Хомчака дать усиление для решающего штурма Иловайска, наконец нашли отклик в штабе АТО.

В зону боёв из оккупированного Дзержинска был направлен милицейский батальон «Миротворец» во главе с опытным командиром Андреем Тетеруком. На его счету была многолетняя служба в рядах российской армии, смена гражданства, служба в ВСУ. В октябре 2003 года Тетерук прошёл стажировку по курсу борьбы с международным терроризмом в египетской полицейской академии имени Хосни Мубарака. В 2004–2007 годах проходил службу в составе миротворческой миссии сил ООН в Косово. После вышел на пенсию и возглавил отдел безопасности одного из торговых центров в Киеве.

В 2011 году Тетерук окончил Винницкий торгово-экономический институт, после чего основал компанию ООО «ОП Спецтехника» по изготовлению топливозаправщиков. В начале марта 2014 года пошёл добровольцем в военкомат и 23 мая был назначен командиром батальона «Миротворец», личный состав которого составляли опытные кадры — бывшие военные и милиционеры.

Как вспоминал сам Тетерук перед иловайской командировкой на него вышел куратор батальона от МВД генерал-майор Владимир Гриняк: «Андрей, надо, чтобы ты приехал. Дел тут на один день. Мы разобьём укрепрайоны в Иловайске, вы зайдёте и зачистите город» — и все. Дел тут на один день. У меня как раз после 24-го должна была ротация быть, думал, что управлюсь. Но неожиданно 40 человек отказались ехать, написали рапорта, довольно неприятная история вышла. Тут ещё два месяца назад были все такие герои, просились на передовую и тут на тебе… Принял оружие, все оформил, взял боекомплект на трое суток и выехал. Часть батальона я оставил в Дзержинске, выставил охранение. В итоге у меня по списку заходило 83 человека, плюс три доктора и два журналиста».

24 августа батальон прибыл в Иловайск и разместился в железнодорожном депо вместе с 25 бойцами батальона «Херсон». Там предполагалась временная оперативная база, а получился дом на ближайшие четверо суток.

Гораздо более солидным подкреплением стала отправка в Иловайск батальонно-тактической группы 92-й механизированной бригады, хотя моральный дух большинства её бойцов был далёк от боевого. Сначала на фоне крымских событий и бандеровской пропаганды в бригаде был патриотический подъем, затем, из-за отсутствия нормального снабжения наступила подавленность. Когда началась война в Донбассе, большинство ребят из Донецкой и Луганской областей прямо сказали своим товарищам, что если бригаду отправят на фронт — они пойдут домой. В течение лета бригаду пополнили мобилизованными, но большинство из них также не хотело воевать. Даже контрактники писали рапорты, в которых отказывались участвовать в боевых действиях. Именно поэтому 92-ю бригаду до последнего держали в резерве и не направляли на Восточный фронт.

Однако в середине августа все резервы украинской армии были исчерпаны. Вновь встал вопрос о создании в бригаде хотя бы одной батальонно-тактической группы. Желающих набралось всего 276 человек. Им придали четыре танка, три САУ, более десятка стареньких БТР-70 и грузовики с горючим и боезапасом.

19 августа их отправили в зону АТО в посёлок Зеркальное, что неподалёку от села Кутейниково. Здесь функционировал базовый лагерь войск сектора «Б» и находились части 51-й бригады, 3-го полка спецназа и боевых пловцов 73-го морского центра спецназначения. Части 51-й бригады накануне отступили из села Петровского — в районе Саур-Могилы, поэтому 21 августа из прибывшего неполного батальона 92-й бригады сразу была выделена сводная рота (187 человек) с танками и БМП, которая отправилась отбивать Петровское. Остальные военнослужащие бригады остались в Зеркальном.

Рота так и не смогла закрепиться в Петровском, потеряла два БМП, «Урал» и 23 августа ни с чем вернулась в Зеркальное. После чего вся батальонно-тактическая группа была отправлена под Иловайск. Карт местности у командиров не было, нормальной радиосвязи тоже: часть радиостанций оказалась без аккумуляторов, другие были уже разряжены, а силовые установки техники давали другое напряжение, так что зарядить рации было негде. Телефоны было велено выключить — они привлекали российские беспилотники, да и покрытия практически не было. Начались непонятные трёхсуточные манёвры по сельской местности. В районе Марьинки колонна вышла к позициям артиллеристов, которые из САУ и ракетных установок «Град» вели перестрелку с противником. Только здесь солдаты узнали, что конечная точка их маршрута — Иловайск.

Отдыхали на каком-то болоте, перепаханном взрывами. Среди ночи отправились. Топлива в баках бронетранспортёров было всего на 30 километров пути. Из-за неполадок и поломок техники приходилось часто останавливаться. Солдаты почти не спали с момента начала движения колонны, валились с ног.

Ночью измученная группа остановилась где-то в районе Волновахи в посадке. Наутро 27 августа двинулись в сторону Донецка — до него было километров 20. Вдруг прилетел вертолёт Ми-8, из него вылез офицер. Он сказал, что впереди в 7 километрах — позиции российских «Градов». Надо быстро уводить колонну из-под неминуемого расстрела.

Колонна свернула вправо и стала разворачиваться по кукурузному полю. И тут из посадки ударили миномёты и стрелковое оружие. Там оказалась позиция украинских гаубиц. Недоразумение быстро выяснилось, но от «дружеского огня» погиб один боец из колонны.

Потом началась полная неразбериха. Колонну никто не направлял — сами командиры решили вернуться на донецкую трассу, до которой было 10 километров. Ехали под периодическим обстрелом из миномётов и стрелкового оружия, кружили вокруг какого-то села. Обстрел продолжался несколько часов, бойцы проезжали мимо своих убитых и разбитой техники: «Медроту накрыли взрывами на наших глазах…». Командиры в суматохе потерялись вместе с БТР, а хвост колонны «накрыл» залп «Градов»…

Через несколько километров к колонне прибились остатки одного из подразделений 51-й бригады — потрёпанные, на побитой технике. Обстрелы не прекращались — били гаубицы и ракетные установки. Группу расстреливали с трёх сторон на квадрате со стороной в 30 километров. Били с недосягаемой для колонны дистанции 10–15 километров — поэтому ответить было просто нечем. Люди не выдерживали — бросали технику и разбегались, спасаясь от снарядов и ракет. Кругом горели поля и посадки.

Когда стемнело, уцелевшие попытались собраться. Нашлись командиры, три танка, четыре БТР, машина скорой помощи и примерно две сотни солдат. Решили, ориентируясь по атласу, пробираться к трассе Донецк-Мариуполь. Но ночью вновь начался обстрел и группа окончательно разбежалась.

Единственный уцелевший танк под командованием командира танкового взвода лейтенанта Ярослава Ярового подавил несколько выявленных огневых точек, подбил две российские БМД. В ответ танк получил четыре попадания, остановился, загорелся и взорвался. Экипаж успел эвакуироваться и в итоге вышел к своим в Мариуполь. Остальные танки, бронемашины и другая техника была просто брошена или подорвана экипажами.

Всего на месте расстрела колонны было сожжено 7 БТР-70, танк Т-64, три САУ и 5 грузовиков. Ещё два БТР, два танка и 5 грузовиков попали в руки ополченцев в качестве трофеев. Основная часть солдат (180 человек) ушла в Новокатериновку, где попала в плен. Из всей колонны вырвалось только два БТР с несколькими офицерами и разведчиками бригады.

Утром 28 августа начальник штаба 92-й бригады на этих же двух БТР вернулся на место расстрела колонны и под огнём разведгрупп ополчения смог эвакуировать всех раненых (один из них умер в пути).

В итоге за пять суток хаотичных манёвров колонна «намотала» примерно сотню километров. Без связи, без чёткого взаимодействия с другими подразделениями. Результат — полный разгром, без единого контактного боя с противником. К своим в Мариуполь вышли всего около 60 человек и два БТР.

Столь же печальная судьба постигла и выдвинутую из Краматорска в Иловайск штурмовую группу 42-го батальона «Рух Опору». Батальон был сформирован в Кировограде из числа сержантов запаса, бывших контрактников и участников миротворческих операций. С 4 августа «Рух Опору» охранял базовый лагерь штаба АТО в Краматорске. Когда ситуация на фронте ухудшилась, командование начало формировать из военнослужащих батальона отдельные группы, одна из которых принимала участие в боях под Дебальцево, а другая в количестве 90 человек была отправлена в Иловайск.

Утром 27 августа «иловайская» группа загрузилась в три вертолёта Ми-8 и прибыла в село Берёзовое Донецкой области в базовый лагерь батальонно-тактической группы 51-й механизированной бригады. Здесь штурмовой группе были приданы две БМП и несколько грузовиков. Колонна отправилась на Докучаевск, а оттуда — полями в направлении сел Колоски и Шевченко, где должна была соединиться с колонной 92-й бригады.

Машины батальона шли окольными путями целый день под периодическим обстрелом диверсионно-разведывательных групп ополчения. Ночь на 28 августа застала группу на подсолнечном поле неподалёку от дороги Новокатериновка — Колоски. Вспоминает один из бойцов Владимир Донос: «Ехали на «Урале», впереди и сзади БМП, но первый БМП заглох ещё в пути. Пробовали ремонтировать, где-то около часа стояли. Пока чинили, начался прицельный обстрел из миномётов… Надо было бежать, а неисправный БМП оставлять не хотелось, то мы его взорвали. Катались потом полночи, такое впечатление, что нашим врагам сообщали, где мы находимся. Хотя телефоны были выключены, а аккумуляторы вытянуты.

Когда мы сделали круг и начали петлять, преследование прекратилось. Поздно вечером мы заехали в подсолнечное поле и там стояли часов до четырёх. А тогда миномётный обстрел возобновился. У нас было двое раненых, ни у кого не было аптечек…»

Бойцам сообщили, что машина с ранеными дальше не поедет. Всех перегрузили в другой автомобиль. Все, кто остался, — сели на последний БМП. Они выскочили на открытый участок и попали под открытый огонь с обеих сторон.

К утру 28 августа штурмовая группа была полностью деморализована. Лишь шестеро бойцов сохранили боевой дух и на двух грузовиках «Урал» решили пробиваться дальше. Вдогонку машинам бросились российские БМД и расстреляли их вместе с военнослужащими. В итоге до Волновахи, где находились украинские войска, из 90 бойцов батальона дошли только 12…

Не получив почти никаких подкреплений, обессиленная украинская группировка в Иловайске окончательно встала. А вскоре произошли немаловажные события, которые в корне изменили обстановку.

Ещё 16 августа спецназ ГРУ ДНР взял в плен начальника разведки 8-го армейского корпуса полковника Ивана Безъязыкова, майора юстиции Шмегельского и командира роты глубинной разведки 54-го разведбата капитана Евгения Мандажи. По утверждению жены Безъязыкова, они отправились под белым флагом на переговоры к ополченцам по приказу начальника штаба 8-го армейского корпуса полковника Ромигайло, чтобы забрать погибших и раненых украинских военнослужащих под Степановкой. Все трое были захвачены в плен и жестоко избиты. После их допроса у ополчения оказались точные данные по численности противостоящей им группировки сектора «Б», её дислокации, состоянии тылов и боеспособности.

Одновременно шло сосредоточение сил для контрудара. Под Иловайск были переброшены опытные, хорошо подготовленные подразделения батальонов «Оплот» и «Восток». К ним присоединилась знаменитая «Спарта», работавшая у ополчения одной из «пожарных команд» на кризисных участках фронта. В полную силу заработал «военторг» — из России на Донбасс пошёл поток танков Т-72. В основном это были Т-72Б, Т-72Б1 образца 1984 года и несколько Т-72Б образца 1989 года с встроенной динамической защитой «Контакт-5». При поддержке полученных танков, 22 августа бойцы ДНР провели успешную зачистку пригородных иловайских сёл Зелёное и Грабское, уничтожив при этом украинскую БМП-2.

23 августа командование АТО получило от украинских пограничников информацию об обнаружении на территории сектора «Д» колонн бронированной техники, выдвинувшихся с территории России в направлении населённых пунктов Амвросиевка и Кутейниково. Эту информацию подтвердил и командующий сектором генерал Литвин. Однако его сообщение вызвало недоверие и было расценено как паника. Реакция начальника штаба АТО генерал-лейтенанта Назарова была по военному краткой: «Это все херня. Мы это уже проходили. Держитесь!»

В 21.15 23 августа генерал Литвин был вызван на связь с начальником Генерального штаба Муженко, который в это время находился в кабинете министра обороны Гелетея. Министр выслушал тревожный доклад Литвина и без комментариев передал трубку начальнику Генерального штаба, который сказал: «При изменении обстановки докладывайте в установленном порядке» и повесил трубку. Украинским стратегам очень не хотелось портить себе карьеру и предстоящий праздник Дня Независимости всякими паническими докладами о российском вторжении. Ну не мог Путин открыто вводить войска на Украину — ведь это война, дополнительные санкции и неизбежные тяжёлые людские потери, скрыть которые от российского общества будет невозможно.

24 августа Украина впервые отмечала День Независимости в новом, бандеровском формате. Правда, никакими боевыми успехами на Восточном фронте порадовать украинский социум Порошенко на тот момент уже не мог. Наступление остановилось. В Донецке прошёл позорный для Украины парад пленных. Провалился расчёт на успех массированного применения артиллерии, которая сама оказалась жертвой контрбатарейной борьбы со стороны российской армии и ополчения Новороссии. Чудовищны оказались потери бронетехники — более 500 танков, БМП и БТР. Фактически была выбита из игры украинская авиация. Единственным реальным успехом бандеровских властей стал снос палаточного лагеря Майдана в Киеве.

Но оболваненный пропагандой украинский обыватель этих подробностей не знал и не видел. Для него СМИ создали совсем иную реальность. Доблестные украинские войска успешно громят сбивших малайзийский «Боинг» «террористов» под Шахтёрском, Донецком и Луганском. Захвачен Славянск, Дебальцево, Иловайск и Саур-Могила. Все морские и аэропорты в зоне АТО — в руках украинских сил. Ещё немного и от ДНР и ЛНР не останется и следа.

Несмотря на все трудности на фронте, хорошо подготовились и к помпезному военному параду в Киеве, к которому привлекли 2,5 тысячи военнослужащих и 145 единиц военной техники.

Перед началом парада поминали погибших на Восточном фронте и «героев Небесной сотни», расстрелянных по приказу кукловодов Майдана. Порошенко играл на публику от всей души — его скорбное лицо и тяжёлый вздох по погибшим пришлись как нельзя кстати.

В своём выступлении украинский президент намекнул, что Украина воюет с преступным и вероломным внешним агрессором. И объявил украинскую армию наследницей не только Войска Запорожского, но и Украинской Повстанческой Армии (УПА). Армии, которая тесно сотрудничала с немецкими оккупантами и отличилась особым зверством в борьбе с собственным народом. При этом протестующих против того, что бандеровская власть приравняла их к пособникам нацистов, в украинской армии замечено не было.

Порошенко несколько раз указал на недопустимый пацифизм предыдущего украинского руководства, что в критический для страны момент вылилось к фактическому отсутствию боеспособной армии. Но теперь ситуация изменилась. Отныне главный принцип существования бандеровского государства: «Хочешь мира, готовься к войне». В ближайшие годы Порошенко обещал выделить на переоснащение армии 40 млрд. гривен. Так русофобский проект «Украина» вновь показал истинный смысл своего существования — война с Россией и русскими.

Украинской публике были представлены бронетранспортёры БТР-80, БТР-3Е1, БТР-4Е и один модернизированный БТР-70. Весьма эффектно смотрелись новейшие бронемашины Нацгвардии — девять «Кугуаров» и по одному «Спартану» и «Дозору-Б». В параде приняли участие ракетные комплексы «Точка-У», три ЗРК «Оса» и три ЗРК С-300ПС. Ещё одной представленной новинкой стали бронированные медицинские машины БММ-4С, созданные на базе БТР-4.

Также было показано немало артиллерийских систем: РСЗО «Смерч», «Бастион-01» и «Бастион-02», буксируемые 152-мм гаубицы Мста-Б и 122-мм Д-30, а также 100-мм противотанковые орудия МТ-12 «Рапира».

После окончания парада, часть военнослужащих и техники сразу отправили в зону АТО.

Ближе к полудню, во время помпезного парада в Киеве, офицеры штаба сектора «Д» во главе с полковником Ромигайло с передового КП в лесопосадке на трассе Амвросиевка-Кутейниково наблюдали колонну бронетехники российской армии общей численностью более 100 единиц. В её состав входили БМД, танки, САУ, а также большое количество тентованных «КамАЗов» с боеприпасами и личным составом, которые на большой скорости двигались вглубь украинской территории.

Украинская сторона оценивала силы российской группировки в Донецкой области примерно в 4 тысячи человек, разбитых на четыре батальонно-тактические группы при 60 танках, 320 боевых машин и 60 орудиях.

В боях участвовали подразделения 7-й, 98-й и 106-й воздушно-десантных дивизий, 8-й, 17-й, 18-й, 21-й и 33-й (горной) мотострелковых бригад, 6-й танковой бригады, 31-й и 56-й десантно-штурмовых бригад. По словам украинских военнослужащих российская армия состояла из представителей трёх этносов: русских, татар и бурятов. Их действия поддерживал чеченский батальон «Смерть» численностью 300 бойцов. По словам руководителей батальона, 90 % его личного состава — бывшие сепаратисты, воевавшие против российской армии, но сложившие оружие по амнистии и перешедшие в силовые структуры Рамзана Кадырова.

29 августа было опубликовано видео, снятое одним из чеченцев на российско-украинской границе накануне начала операции. На кадрах зафиксирован диалог на чеченском языке перед колонной танков и другой бронетехники. «Вот наша колонна, не видно начала, не видно конца, и мы подготовились к вторжению. Аллаху акбар! — говорит кадыровец в камеру. — Здесь есть и чеченцы-ребята. Вот эти танкисты — чеченцы». «Идём вести войну, чтобы этих хохлов по всему миру разнести. Иншаллах!», — отвечает механик-водитель в солнцезащитных очках, высунувшийся из люка танка.

После публикации этого видео прозападный либерал Борис Немцов немедленно направил официальные запросы в ФСБ и Следственный комитет России с требованием провести проверку по факту незаконного пересечения границы вооружёнными людьми. Однако ни один из официальных органов не удостоил продажного политика ответом.

Доклады о вторжении российских войск пошли наверх прямо во время парада в Киеве. Реакция начальника штаба АТО генерала Назарова была по-военному простой: «Идите на х#й! Трусы! Я вас посажу!» Муженко был не менее лаконичен: «Не ссы! Это все херня! Мы все это проходили!» Позже Муженко оправдывался, что все доклады о российском вторжении, он якобы получил лишь 25 августа, а на протяжении всего периода АТО 90 % приходившей ему разведывательной информации не подтверждалось. «Мне приносили 20—30-сантиметровые кипы, по сути, фейковой, часто взаимоисключающей информации. Из всего этого массива анализировали только то, что вызывало доверие и требовало внимания — приблизительно 5—10 %», — отмечал начальник Генштаба.

Однако поток тревожных докладов нарастал. О вторжении российских войск Генштаб информировали спецслужбы, СБУ, пограничники, СВР, ГУР МО. Председатель Верховной Рады Александр Турчинов позвонил министру обороны Валерию Гелетею и потребовал немедленно усилить район Старобешево-Кутейниково резервами в количестве не менее двух батальонно-тактических групп, чтобы избежать окружения украинских войск под Иловайском.

В главе «Донецкий фронт» уже упоминалось, в каком плачевном состоянии находились войска сектора «Д» к середине августа — остатки нескольких батальонно-тактических групп, вышедших из Южного котла, пришлось отправлять в тыл на переформирование и пополнение. Если бы они сохранили боеспособность, то окружения украинских войск под Иловайском могло бы и не быть. Но отличная работа артиллерии, мужество ополчения в боях за Мариновку и Саур-Могилу привели к тому, что когда 24 августа российские войска нанесли удар, то почти не встретили сопротивления. В секторе к тому времени осталось несколько измотанных боями пехотных и артиллерийских подразделений, включая тыловиков, связистов и ремонтников. При этом большинство дорог и узлов коммуникаций украинцами уже не контролировалось. Была оставлена Степановка, Мариновка и Саур-Могила, защитники которой с трудом пробились в Иловайск.

К вечеру 24 августа управление войсками в секторе «Д» было окончательно утрачено, а отход украинских подразделений принял панический характер. Командный пункт командующего сектором генерала Петра Литвина попал под артиллерийский удар, его штаб снялся в глубокий тыл. Сам генерал укрылся на КП сектора «Б», где его едва не избил командир «Днепра» Берёза узнав, что Литвин уже ничем не командует и прибыл без своих войск. При этом сам Берёза всё время штурма Иловайска «героически» проторчал на командном пункте в должности куратора добровольческих подразделений и на передовой не был вообще.

Всего через район Старобешево-Кутейниково прошли украинские войска обоих секторов общей численностью до 1,5 тысячи человек, с артиллерией и бронетехникой. Никто из них не задержался и не попытался построить оборону, хотя даже этих сил вполне хватило бы для того, чтобы попытаться организовать оборону на выгодных рубежах.

В результате в первый же день российские войска вышли в район Старобешево и Кутейниково, в результате чего основная трасса на Иловайск была перерезана и находившиеся там украинские войска (примерно 1700 военнослужащих) попали в котёл.

Окружения смогли избежать только вовремя драпанувшие с фронта батальоны «Азов», «Шахтёрск», «Горынь», а также бежавший из района Кутейниково 5-й территориальный батальон «Прикарпатье» во главе с комбатом Виталием Комаром. Военнослужащие батальона (362 человека) поехали домой в Ивано-Франковск колонной в составе 17 автомашин «Урал», школьных автобусов с выбитыми стёклами и семи «отжатых» у населения автомобилях. Всё это махновское воинство пролетело почти 1000 км из района Амвросиевки в Ивано-Франковск менее чем за двое суток! Это беспрецедентный случай по совершению марша на такие расстояния. При этом герои-западенцы трижды не выполнили приказ командования остановиться.

Ловить дезертиров отправился лично командующий Сухопутных войск генерал Пушняков и главный военный прокурор Матиос. Их вертолёт сел в поле под Кировоградом, генерал с сопровождающими пошёл к батальону. Однако встретили его неласково — пьяные, босые, вооружённые до зубов боевики направили свои РПГ на вертолёт. Сохраняя выдержку Пушняков предложил «героям» прибыть к ближайшей воинской части, сдать оружие, пройти медицинское обследование, помыться, переодеться, получить билеты на поезд и централизованно отбыть домой, но прикарпатцы этого не сделали.

Зато по прибытию в Ивано-Франковск местные власти тут же сделали из этого пьяного сброда героев АТО. Арестованного за дезертирство комбата Виталия Комара освободили из-под ареста. Но сам батальон за свои «подвиги» был расформирован, а его личный состав включён в одну из армейских бригад.

Ускользнул из котла и командир батальона «Кривбасс» Николай Колесник (Тайсон). Перед этим он направил в «Фейсбуке» грозное послание Петру Порошенко о том, что если тот не пришлёт помощи терпящему поражение батальону, то «Кривбасс» пойдёт на Киев. Сразу же после этого, не дождавшись президентского ответа, командир заявил бойцам, что он «пішов на Київ» и отбыл в неизвестном направлении, прихватив с собой самых преданных помощников, постоянно отиравшихся при штабе.

Успела прорваться из котла и 8-я рота 51-й бригады, которую возглавлял капитан Олег Редюк. Имея две БМП и один МТ-ЛБ, рота благополучно добралась до посёлка Докучаевск, где уже находились украинские войска.

Попав в окружение, генерал Хомчак запросил разрешение на немедленный отход, но получил категорический отказ. Вместо этого в его распоряжение были переданы все войска сектора «Д». Тогда, сократив фронт и организовав круговую оборону, Хомчак собрал все наличные силы и бросил их на покинутые позиции 5-го батальона в район Кутейниково, пытаясь сохранить связь с «Большой землёй».

Здесь в 16.00 24 августа состоялся первый огневой контакт между украинскими и российскими войсками. Одна из колонн российских десантников, пошла слева от Кутейниково и вышла к селу Осыково. Здесь десантниками был уничтожен грузовик ГАЗ-66, на котором возвращались с фронта в свой базовый лагерь бухгалтеры батальона «Кривбасс», развозившие продовольствие по блокпостам. Пулемётные очереди привлекли внимание блокпостов 51-й бригады, которые стояли на въезде в Кутейниково. Там немедленно изготовились к бою и развернули в сторону доносившейся стрельбы батарею 100-мм противотанковых «Рапир» под командованием капитана Константина Коваля.

Коваль хорошо видел в дальномер приближающуюся к Кутейниково военную колонну без флагов и каких-либо опознавательных знаков. Он просил разрешения открыть огонь, но командование ответило отказом, так как ещё не знало — что это за войска. Только когда из колонны начали стрелять по батарее и попали в две пушки, Коваль открыл огонь. Со второго выстрела «Рапира» попала в головную БМД-2, которая шла впереди. Попадание было удачным — в результате детонации боекомплекта боевую машину буквально разорвало на куски. После чего остальные БМД отступили.

Вскоре на украинский секрет в посадке у дороги вышли 10 российских солдат. Они передвигались не в боевом порядке, и не были готовы к бою. Их взяли в плен без какого-либо сопротивления. На месте боя украинцы осмотрели и подбитую ими БМД — на ней были замазаны номера и знаки, но сама машина была новая. Когда стемнело, батарея Коваля вместе с другими подразделениями оставила Кутейниково и отступила на север — к Многополью.

Пленных российских десантников переправили в Киев, а на следующий день СБУ обнародовала их имена и фотографии, видео допроса. Министерство Обороны России в ответ на украинские разоблачения сообщило, что военнослужащие 98-й воздушно-десантной дивизии участвовали в патрулировании участка российско-украинской границы, и пересекли её случайно на необорудованном немаркированном участке.

Сами десантники на пресс-конференции в Киеве заявили, что не имели намерений пересекать границу, их БМД находясь на учениях, отстала от колонны после того, как получила приказ найти другую отставшую от колонны машину, и не имея карт местности заблудилась, после чего, по его словам, попала от артиллерийский обстрел украинских военных, где тяжело ранило водителя. Было принято решение возвращаться в том же самом направлении «откуда прибыли», а по пути им встретились украинские военнослужащие, которые взяли их в плен и оказали медицинскую помощь раненому.

24—25 августа произошло ещё несколько боестолкновений российских и украинских войск. Один из украинских блокпостов в районе Сигнального (севернее Еленовки, которую держал 3-й батальон 51-й бригады) атаковали сразу три Т-72. На помощь украинским бойцам из лесополосы вышел танк Т-64 под командованием Николая Тишика. С первого выстрела он подбил один русский танк, два других бросились за ним в погоню. Российские танкисты плохо знали местность, в результате чего танки увязли в трясине и экипажам пришлось бросить обе машины. Один из танков в итоге утонул, другой успели вытянуть. На нём Николай Тишик героем вернулся в лагерь 51-й бригады. Трофейный Т-72 подремонтировали, покрасили и добавили надпись «ДНЕПР 20—1» на динамическую защиту нижней лобовой детали корпуса.

25 августа украинцы столкнулись с российскими Т-72Б3 в ходе встречного боя в районе Новодворского (к северу от Старобешево). Обстоятельства того боя на сегодняшний день точно неизвестны, однако украинцам удалось подбить Т-72Б3, две БМД-2, один МТ-ЛБВМ и бронированный «Урал-4320».

Весь день 24 августа и ночь 25 августа позиции украинских войск в Иловайском котле подвергались ураганному обстрелу российской и донецкой артиллерии. Руслан Хомчак позже рассказывал, что около 21.00 24 августа его штаб попал под миномётный обстрел, который продолжался более четырёх часов. Всё это время бойцы были вынуждены прятаться в земляных укрытиях, вырытых в лесу. «Когда во втором часу ночи мы вышли из укрытий, то с удивлением увидели, что леса больше нет».

Ему вторит командир батальона «Днепр-1» Берёза: «24 августа в День Независимости я просидел с 11 утра до 12 ночи в окопе, и ни на минуту не останавливалась стрельба, ни на минуту! Я ничего не мог поделать. Я понимал, что имея такой массивный артобстрел, который продолжался 10 часов, я не могу ни на что влиять. Было страшное время, когда я почувствовал себя беспомощным».

На блокпосту 39–06 попала под удар и понесла тяжёлые потери миномётная батарея 51-й бригады под командованием капитана Анатолия Шилика. От одного из выстрелов загорелся тент на машине ГАЗ-66 и капитан с бойцами бросились его тушить. Когда они были уже рядом с машиной, прилетело ещё несколько снарядов. От их взрывов погибло сразу 17 человек, включая капитана, многие были ранены.

Украинской артиллерии пришлось покинуть район Иловайска — как только она делала несколько залпов, российские войска засекали их позиции станциями артиллерийской разведки «Зоопарк» и накрывали выявленный район несколькими дивизионами. В районе Старобешево таким порядком были уничтожены и повреждены сразу двенадцать 152-мм буксируемых гаубиц 55-й артиллерийской бригады и машина управления командира батареи на базе БТР-60. Уцелевшую артиллерию вывели. Остались только миномёты, но у них был ограниченный запас мин, который растаял в ближайшие сутки.

На украинских солдат и офицеров произвело глубокое впечатление, что генерал Хомчак и все штабные офицеры не бежали из Иловайска, а остались на передовой и рисковали вместе со всеми. Это позволило бойцам не сломаться, выдержать постоянный массированный артобстрел.

25 августа Хомчак собрал на совещание командиров батальонов. При этом обстановка в Иловайске уже настолько осложнилась, что некоторые из командиров при поездке в штаб попали в засаду диверсионных групп ополчения. Погибли командир батальона «Херсон» Руслан Сторчеус и его водитель. Жизнь комбата «Миротворца» Тетерука, также попавшего в засаду, спасла бронированная машина.

Хомчак и его штаб понимали, что нужно срочно выходить. Без наличия артиллерийской поддержки, прочных укрытий, оборудованных линий обороны и регулярного снабжения украинские войска могли продержаться под Иловайском очень недолго. Но приказа отходить не было. Разблокировать котёл у командования АТО также не получалось. Высланные подкрепления просто гибли в пути под ударами российской артиллерии. База сектора «Д» в посёлке Зеркальном была буквально выжжена вследствие четырёхчасового непрерывного обстрела. Уцелевшие после этого ада остатки украинских частей вечером 25 августа сдались российским войскам.

Ночью 26 августа около сотни бойцов 3-го батальона 51-й бригады попытались выйти из окружения, но были разбиты, потеряв убитыми 40 человек. Прорваться удалось лишь пятерым, остальные вернулись на позиции.

2-я батальонно-тактическая группа 51-й бригады, не попавшая в котёл и прикрывавшая наступление на Иловайск со стороны Донецка, предприняла попытку нанесения деблокирующего удара для поддержки прорыва 3-го батальона. Однако в районе СМТ «Дачное» 2-й батальон был накрыт артиллерийским огнём и также понёс значительные потери. «Ребята только неделю, как попали на Восток с Ровненского полигона. Наших, волынян от батальона осталось 27 человек», — писал в «Фейсбуке» главный редактор газеты «Волынь-нова» Василий Нагорный. Впоследствии он добавил: «Позвонил из Киева наш волынский боец, что возвращается из отпуска в зону АТО. Просит посоветовать, куда ему возвращаться. Он обзвонил товарищей, большинство телефонов не отвечают. Один взял трубку и сообщил, что его подразделения, 51-й бригады, уже фактически не существует».

26 августа украинским войскам удалось отразить атаку российского танкового подразделения у села Агрономичное. При этом был захвачен практически исправный танк Т-72БЗ, выпуска 2013 года.

Полковник Михаил Ковальский, начальник инженерной службы оперативного командования «Юг», находящийся в котле так описал этот бой: «Я находился вместе с командующим на блокпосту 39–06 под Иловайском. С утра 24 августа поступила информация о продвижении российских войск, в 13 часов 24 августа эта информация подтвердилась — стало ясно, что трасса на Старобешево перерезана и мы попали в тактическое окружение. Стало ясно, что надо занимать круговую оборону, иначе нас просто сомнут с тыла. В тылу у нас не было никаких резервов, поэтому пришлось создавать сборные отряды. Командующий поставил мне задачу прикрыть наш тыл в районе населённого пункта Агрономичное. Это всего в 5 километрах от блокпоста, где размещался наш командный пункт. Для выполнения задачи я собрал тех, кто был в моем подчинении — это 30 воинов-сапёров из состава 91-го инженерного полка и сапёров 51-й механизированной бригады. Мне также придали одну БМП-2…

Мы выдвинулись в Агрономичное и заняли позиции между заброшенными строениями. Недалеко от нас была высота 204,2. Я организовал оборону следующим образом: мы отрыли траншею, в траншее для каждого бойца была отрыта индивидуальная щель-укрытие. Также мы осуществили минирование на дистанции до 1 километра дорог и просек в лесополосах, которые примыкали к нашим позициям. Вокруг нашей позиции я установил управляемое минное поле из МОН. БМП мы не окапывали — она стояла за домами и должна была маневрировать, внезапно выкатываться и наносить удар. Других вариантов не было — у БМП оставалось около 100 снарядов. Наше вооружение — автоматы и несколько гранатомётов. Для большинства сапёров это должен был быть первый огневой бой. Поэтому я уделял большое внимание инженерному оборудованию позиций, чтобы придать солдатам уверенности.

Российский Т-72Б3 мы захватили неожиданно для самих себя.

Примерно в 12.00 26 августа мы увидели, как прямо на нас идёт колонна противника. Впереди танк, за ним 6 БМД. Я дал команду БМП, она выкатилась, и примерно с дистанции 400 метров мы открыли огонь. Танк остановился, и у него что-то вспыхнуло и загорелось на башне. БМД высадили десант и, увидев, что танк стоит, развернулись и начали отходить. Пехота тоже начала отход вдоль посадки. Одна из БМД получила попадание снаряда, но смогла уйти. Других потерь противник не понёс. Мы прочесали местность, но тел погибших не обнаружили. Стреляли они куда попало, так что и у нас никто не пострадал. Танк хотели подорвать, но я посмотрел — танк был полностью исправный, повреждения были косметическими. Был ранен, видимо механик-водитель, потому что на башне были следы крови.

Всех раненых противник забрал с собой. При прочёсывании мы обнаружили брошенную исправную снайперскую винтовку российского производства. Танк также был российским — в нем нашли все формуляры и документы, танк был из состава 8-й мотострелковой бригады ВС России. Один из моих сапёров сумел его завести, и мы его забрали. После этого наши позиции в Агрономичное начала накрывать российская артиллерия…

Захваченный танк мы сами использовать не могли — не было наводчика. Разбирались с его электроникой — там и навигационная система, и тепловизионные прицелы. Пулемёт на башне научились использовать, а вот стрелять — нет. Поэтому передали танк начальнику бронетанкового вооружения Оперативного командования «Юг» полковнику Жене Сидоренко он на нем наводчиком воевал».

Слово полковнику Евгению Сидоренко: «Я залез в танк и обнаружил, что это новейшая российская модификация Т-72Б3, которая поступила на вооружение российской армии в 2012 году. Особенность модификации — тепловизионный прицел у командира и у наводчика танка типа «Сосна-У». Прицелы были повреждены нашим огнём, после небольшого ремонта ими было можно пользоваться, не работали тепловизоры и не работал стабилизатор пушки по вертикали. В остальном танк был полностью исправен.

Мы обнаружили документы, что танк принадлежит воинской части Российской Федерации № 54096 — это 8-я отдельная мотострелковая бригада, 3-я танковая рота, командир роты — Рашитов А. Р., командир танка — младший сержант Гончаров.

Я принял этот танк на вооружение нашей группы, и сам повёл его на наши позиции, замаскировал. Этот танк во время прорыва спас жизнь многим нашим бойцам и мне лично».

Почему же новейшие Т-72Б3 и Т-72БА задействовали в то время, когда Россия старалась не афишировать своё участие в боях на Украине?

Во-первых, несмотря на всё проявленное ополченцами мужество, над Новороссией в августе 2014 года нависла реальная угроза разгрома. Поэтому в бой экстренно были введены регулярные части российской армии на той технике, которой они были вооружены и с которой стояли на границе.

Во-вторых, новая техника несомненно обеспечивала в бою преимущество над противником. Сами украинские танкисты, после своих стареньких Т-64, отзывались о трофейном Т-72Б3 в самых лестных тонах. Машина 2013 года выпуска, оснащённая по последнему слову техники, напичканная радиоэлектронной аппаратурой французского и белорусского производства! О таком в украинской армии с её 30–40 летними Т-64 могли только мечтать.

В тот же день захваченный Т-72Б3 пошёл в бой уже на украинской стороне. В 15.00 в районе Многополье по дороге Кутейниково — Иловайск была обнаружена колонна российской бронетехники — 16 единиц, включая танки, которая двигалась прямо на украинские позиции. На позиции, прикрывавшей дорогу, стояла только одна 100-мм противотанковая пушка «Рапира» из состава противотанковой батареи 51-й бригады. Ей на помощь и пришёл трофейный Т-72. Первым же выстрелом была уничтожена головная машина в колонне — МТ-ЛБ6МА (модернизированный вариант с башней от БТР-80). Затем Т-72 подбил ещё два МТ-ЛБ. Российские десантники открыли беспорядочный огонь и под прикрытием дыма и пожара трёх передовых бронемашин отошли.

Несколько российских солдат погибли, трёх взяли в плен (сильно обгоревшего механика-водителя МТ-ЛБ Александра Десятникова и невредимых Руслана Ахметова и Арсения Ильмитова).

На следующий день на месте боя побывали журналисты «Дорожного контроля», которые находились в котле. Как видно из опубликованных фото- и видеоматериалов, погибшие десантники были одеты в военную форму комплекса «Ратник» и имели при себе «Винторезы», которые не находятся на вооружении украинской армии. В придорожных зарослях лежал убитый русский десантник и чья-то оторванная ступня в берце. Одним из погибших в том бою, мог быть Николай Бушин, заместитель командира 4-го взвода 4-й роты 31-й гвардейской отдельной десантно-штурмовой бригады ВДВ. В этой же бригаде служили пленённые Руслан Ахметов и Арсений Ильмитов.

После обстрела колонны российские войска предприняли несколько атак в направлении Агрономичное, но встретив организованную систему огня, больше вперёд не лезли.

Вновь слово полковнику Михаилу Ковальскому, командиру обороны Аграномичное: «Ночью к нам прибыло подкрепление — 6 БМП. Не все они были исправны, но зато у них были ПТРК, причём были и треноги для ПТУРов. Никто из моих сапёров стрелять из «Фаготов» не умел. Чтобы провести обучение, я решил все-таки одну из ракет выстрелить.

27 августа два российских Т-72 вылезли на высоту 204,2 и начали обстреливать наши позиции прямой наводкой. И вот наводчик «Фагота», который вчера выстрелил первый раз в жизни, открыл огонь по танку. Первая ракета зацепила траву и ушла в небо. А вторая — прямое попадание. Танк чуть сдал с высотки, и остановился. Мы не стали добивать — у нас осталось несколько ракет. Однако другие танки выезжали, стреляли по нашим позициям и укрывались. Один из снарядов попал в мой штаб — меня контузило, но я остался в строю. Накрывало очень плотно.

Постоянный беспокоящий огонь противник вёл также из миномётов и гаубиц. Они били всю ночь. Мы обнаруживали вспышки, и я направлял туда огонь нашей артиллерии. Также били по обнаруженным целям всё 27 августа и 28-го примерно до обеда. Какая-то наша батарея била, но не вполне точно, а вот миномётная батарея — позывной «Слива», которая находилась в Грабском, стреляла прекрасно. На наших минах за лесополосой подорвалась МТ-ЛБ противника и «КамАЗ».

28 августа в районе Вознесенки (под посёлком городского типа Новый Свет) были подбиты ещё два танка Т-72БА. Данная модификация была принята на вооружение в 2000 году и являла собой недорогую модернизацию Т-72Б образцов 1985 и 1989 годов.

Положение украинских войск в иловайском котле продолжало ухудшаться. В ночь с 26 на 27 августа под контроль российских войск перешло Старобешево, где сдалось в плен 129 украинских военнослужащих различных частей. Ещё 94 военнослужащих сдались в Кутейниково. Российские войска и ополченцы заняли Амвросиевку.

27 августа Хомчак звонит «наверх», и по свидетельству очевидцев ругается с кем-то. Объясняет, что противник заходит в тыл, и если мы немного подождём, то нас и вовсе окружат. Ответ был: «У вас есть вооружение, есть подчинённые, есть поставленная задача — занимайтесь своим делом. Нам не надо звонить и говорить об этом». Хомчак возражает: «Я ещё раз повторяю — меняется военная диспозиция, операция, которая спланирована на самом верху по освобождению Иловайска, теряет смысл с момента подхода российских войск. Нам нужно новые решения уже не о взятии Иловайска, а перестраиваться для обороны или прорыва». На что собеседник не выдал никакой команды и сказал: «Прекратите параноить!». И тут Хомчак срывается: «Ну тогда пошёл ты нах#й!». Как оказалось человеком, которого он послал, был министр обороны Гелетей.

Нехватка продовольствия и боеприпасов, угнетающая атмосфера котла, вызывала всё большую деморализацию украинских подразделений. После очередного обстрела в школу, где разместился «Донбасс», примчались полностью утратившие над собой контроль боевики «Днепра». Они заняли первый этаж и подвал, сказали, что они милицейские подразделения и выполнять штурмовые операции больше не будут. Командиры «Донбасса» ничего с ними поделать не могли. Началась перестрелка, дело чуть не дошло до гранат. Матами и угрозами «днепровцев» вернули на прежние позиции в детсад. Но после первого же обстрела батальон опять бросил позиции и вновь прибежал в школу. Комбат «Донбасса» «Филин» информировал Берёзу о трусости его подчинённых. «Днепровцев» вновь удалось спровадить на отбитый у ополчения блокпост. Но после первого же обстрела они опять прибежали в школу.

У «Донбасса» к тому времени на ходу осталось только два БТР и стрелковое оружие. Этими силами удалось отбить потерянный ранее нефтеперерабатывающий завод. Однако к обеду 26 августа его опять сдали. Зато из крупнокалиберной иностранной снайперской винтовки карателям удалось снять с крыши девятиэтажки русского корректировщика. После его гибели миномётный обстрел прекратился почти на сутки.

Днём 27 августа «Донбасс» при поддержке БМП-2 17-й бригады вёл бой с ополченцами в районе школы, а вечером «Филин» неожиданно дал команду на сбор колонны батальона по выходу из Иловайска в сторону Многополья для того, чтобы там объединиться с другими подразделениями. Сам комбат ехать вместе с подчинёнными не собирался — примерно с полутора десятками приближенных остался на базе в школе, а старшим колонны назначил командира роты с позывным «Тур».

Пока собрали колонну — уже стемнело. Небо затянуло тучами, видимость упала до десяти метров. В таких условиях проходить блокпосты ополчения с боем было чистым самоубийством. «Тур» оценив ситуацию в уже двигающейся колонне, по рации заявил «Филину», что батальон двинется на штурм только в том случае, если комбат на своём автомобиле лично возглавит колонну. В результате батальон вернулся на место дислокации в Иловайске, не без оснований начав подозревать своего комбата в намерении отправить их в бой, чтобы самому вместе с приближёнными выскочить из окружения в другом месте.

Все эти дни бойцы «Гиви» и подошедшего отряда «Моторолы» (всего примерно 170 человек) чистили Иловайск от карателей, однако взять базу батальона «Донбасс» в 14-й школе и вагонное депо, где засели батальоны «Миротворец» и «Херсон» не удавалось. В одну из ночей бойцы «Миротворца» залезли на высокую трубу котельной и когда рассвело, все увидели развевающийся над городом украинский флаг. Несколько часов рассвирепевшие ополченцы массированным огнём пытались сбить трубу. Били даже из миномёта. В итоге куча боеприпасов была потрачена зря, а все огневые точки ополчения стали известны противнику.

А однажды в осаждённое депо приехал неопознанный танк. Украинцы обрадовались — такая весомая поддержка! Т-64 встал в 300 метрах и… всадил три снаряда в здание депо. Среди «миротворцев» началась паника. Взвинченные происходящим бойцы слышат по рации голос комбата: «Сжечь нафиг этот танк. Автоматчики и снайпера, огонь по триплексам, гранатомётчики — обнаружить и уничтожить!»

А танк вдруг проезжает мимо депо и начинает обстреливать школу, в которой укрепились ополченцы. Обе стороны в ступоре от происходящего. Танк-анархист, спокойно отработав по позициям обеих сторон, уехал откуда и взялся. Позже удалось выяснить, что он был украинским и отработал по своим по ошибке.

28 августа ситуация в котле стала критической. Лишённые снабжения украинские части терпеливо ждали помощи извне, но спешащие на помощь колонны 92-й механизированной бригады и 42-го территориального батальона были уже уничтожены российскими войсками. В резерве оставалось примерно 1200 десантников 79-й и 95-й аэромобильных бригад, но они могли быть готовы вступить в бой не раньше 1–2 сентября. Да и уверенности в том, что украинские десантники смогли бы совершить невозможное, пробив коридор через позиции хорошо подготовленных российских десантных и механизированных частей не было никакой. Чуда бы не произошло.

Невооружённым глазом окружённые видели вокруг Иловайска много российской техники, которую солдаты почти без перекуров и перерывов закапывали в полный профиль в землю. «Садиться» в таких условиях в оборону — это означало закапываться в землю на сравнительно небольшом пятачке территории, который легко простреливался реактивной артиллерией.

Между тем, в Киеве политики и общественные деятели били тревогу и требовали немедленно освобождать окружённых иловайцев. 28 августа несколько сотен людей собрались у здания Минобороны, перекрыли движение на Воздухофлотском проспекте и даже пытались штурмовать КПП, требуя направить подкрепление в Иловайск. Но спасти ситуацию было уже невозможно.

Не имея времени и сил для разблокировки котла, украинская сторона пыталась договориться с Москвой о «зелёном коридоре». Взамен на безопасный вывод войск со всем вооружением, обещали выдать в Старобешево пленных российских десантников. Этот вариант обсуждался на самом верху и вылился в итоге в публичный призыв президента России Владимира Путина открыть гуманитарный коридор для окружённых украинских военных, чтобы дать им возможность покинуть район боёв, получить медицинскую помощь.

28 августа российское командование предоставило окружённым первый «зелёный коридор»: чтобы можно было вывезти погибших и раненых. Первая колонна благополучно прошла расположение российских войск и вскоре добралась до Мелитополя. Однако вторая, которая отправилась вечером, попала под обстрел.

Виктор Муженко в одном из своих интервью заявил: «Я лично общался с первым заместителем начальника Генерального штаба РФ генералом Богдановским, и после заявления Путина в СМИ в том, что они готовы предоставить „зелёный“ коридор для выхода наших подразделений. Причём на условиях того, что наши подразделения выйдут и с техникой, и с вооружением. Но приблизительно в 23.00 28 августа на меня вышел генерал Богдановский и информировал, что условия меняются, и выход возможен лишь, если мы оставим вооружение и технику в тех районах, которые мы занимали, и тогда будет разрешён выход военнослужащих. На эти условия мы не могли согласиться, потому было принято решение о прорыве».

Хомчак частным образом пытался вести переговоры с российскими командирами, которые были в районе Иловайска. Но заранее было понятно, что договариваться не о чем — никаких полномочий и прав на этот счёт они не имели. В конце концов после всех согласований в Москве с российскими военными была достигнута следующая договорённость: на рассвете 29 августа в Многополье и Агрономичное прибывает по одному российскому БТР, которые осуществят сопровождение колонн по двум маршрутам к рубежу Старобешево-Новокатериновка.

В одном из интервью Хомчак так рассказал об этих переговорах и своём плане выхода: «Но я сразу сказал, что не верю россиянам и предупредил, что будем идти с боем. Но не атаковать в цепь, как все говорят, что мы, мол, 30 км. должны были пройти в атаке. Нет. Мы планировали так: совершаем марш, но если нас начинают обстреливать — вступаем в бой. Это называется совершение марша с предвидением вступления в бой».

Как Хомчак рассчитывал осуществить «марш с предвидением вступления в бой» непонятно. Подавляющее большинство личного состава не было проинформировано о его видении ситуации и было уверено, что вся колонна выйдет из котла по «зелёному коридору» без боя. Готовясь к выходу, украинские военные спешно уничтожали документы и аппаратуру связи, из двух-трёх разбитых под артобстрелами машин собирали хотя-бы одну способную передвигаться своим ходом.

Примерно в 5 утра 29 августа все подразделения сосредоточились в Многополье и разделились на две колонны. Одна строилась на направление Осыково — Новокатериновка, вторая — по направлению Агрономичное — Михайловка. Обе дороги проходили мимо Старобешево и были плотно перекрыты ополчением и российскими войсками.

Северная колонна генерала Хомчака строилась так: впереди — генеральский бронированный микроавтобус, затем такой же бронированный микроавтобус «Приватбанка» командира батальона «Днепр-1» Юрия Берёзы (в нём ехал и снимал происходящее на камеру украинский журналист «Дорожного контроля» Ростислав Шапошников), далее — УАЗ с начальником связи полковником Кифоренко и двумя офицерами штаба, затем БТР связи.

Вслед за этими машинами шла боевая группа, которая должна была вступить в бой, в случае открытия огня по колонне: три танка и пара БМП 17-й танковой бригады. Экипажи танков и БМП были укомплектованы опытными контрактниками, а вот десант состоял из слабо мотивированных мобилизованных солдат 93-й механизированной бригады.

За боевой группой на автотранспорте шли карательные батальоны. Первым был «Днепр-1» (78 бойцов). Далее шёл автобус с 17 бойцами батальона «Свитязь», белый ПАЗ и два жёлтых «Богдана», в которых ехали 74 бойца батальона «Миротворец» и 20 — из «Херсона». За автобусами двигались УАЗ и бронированная машина с командиром «Миротворца» Тетеруком. В этой же колонне был грузовик и машины с 33 бойцами милицейского батальона «Ивано-Франковск».

Вслед за автотранспортом шла 3-я батальонно-тактическая группа 51-й бригады, деморализованная большими потерями при попытке вырваться из котла несколькими днями ранее. Боевой дух в ней сохранили только несколько экипажей БМП, орудийная батарея и экипаж танка Т-64. Командовал группой комбриг полковник Павел Пивоваренко.

Замыкал колонну 40-й батальон территориальной обороны «Кривбасс», который прорывался на обычном автотранспорте, несколько машин частей обеспечения и инженерных подразделений, а также две БМП 17-й танковой бригады с десантом, которые должны были прикрывать тыл.

Всего в колонне генерала Хомчака было примерно 1100 человек. По словам очевидцев, колонна растянулась на три километра, вплоть до Агрономичное.

Вторую колонну возглавил начальник отдела подготовки войск штаба Оперативного командования «Юг» полковник Алексей Грачев, который перед этим некоторое время командовал батальонно-тактической группой 93-й бригады. Его колонна состояла из боевиков батальонов «Шахтерск», «Донбасс», частей батальонов «Днепр-1» и «Кривбасс», татарской роты «Крым» — всего около 650 человек. В ней было всего два танка: Т-64БВ из состава 93-й бригады и трофейный Т-72Б3, который выводил полковник Евгений Сидоренко. Больше всего машин в колонне было у «Донбасcа» — почти в каждой машине батальона сидело всего по два человека.

В 6 часов утра в Многополье согласно договорённостям подъехала бронемашина с российскими офицерами: поставили шток с белым флагом и пригласили на переговоры Хомчака с офицерами.

Говорить с противником отправился начальник разведки Оперативного командования «Юг». Переговоры длились около часа. Это происходило у всех на глазах — метров в 500 от общевойсковой колонны. По рации Хомчак постоянно переговаривался со своим представителем, а он в то же самое время общался с русским офицером с позывным «Директор», и все эти разговоры передавал Хомчаку.

Так как приехал всего один БТР, то украинцы поинтересовались — почему? Россияне ответили, что будет только одна колонна и выдвинули условие — украинцы выходят без оружия, техники и отдают российских десантников. Потом требования изменились: армейцам предоставлялся «зелёный коридор», каратели из территориальных батальонов должны были остаться в котле. Хомчак отрезал — так не получится, выходим все вместе. В итоге «Директор» выдвинул окончательный ультиматум — хорошо, пропускаем всех, но за это — сложить все оружие вплоть до стрелкового, оставить технику, боеприпасы и пешей колонной идти 30–40 километров на свою территорию по выделенному маршруту. Он попросил 15 минут, чтобы согласовать эти условия с вышестоящим начальством.

Хомчак советовался с другими офицерами: как поступить? Предложил в случае срыва переговоров прорываться с боем и все его поддержали. В это время по украинской колонне начали работать миномёты (явная пристрелка), стало понятно, что колонну вот-вот начнут накрывать. На очередной призыв подождать ещё две минуты, Хомчак отрезал: «Нет двух минут. Мы начали…»

Колонна без боя прошла мимо передовых позиций российских десантников с БМД-2. Они не прятались — никаких команд десантники ещё не получили, поэтому огня не открывали, некоторые даже махали проезжающим украинцам рукой.

Голова колонны Хомчака проехала Новодворскую, Михайловку, Андреевку и остановились неподалёку от села Светлое — чтобы расспросить местных, как проехать в сторону села Чумаки. Хвост колонны в это время всё ещё выезжал из Агромичное. Узнав дорогу, колонна двинулась дальше по Светлому в сторону Чумаков. Когда голова колонны уже доезжала до Чумаков — её начали обстреливать из артиллерии, а затем и из стрелкового оружия.

Министр обороны ДНР Кононов сообщил: «Сегодня утром ряд вооружённых подразделений украинской армии начали движение по выходу из окружения. Кто-то на бронетехнике, кто-то — пешим порядком, уничтожив свою технику. Эти действия не имеют никакого отношения к гуманитарному коридору. Это военная операция по прорыву из окружения. Не имеет значения, кто предпочёл прорываться на „броне“, кто — пешим порядком, из-за отсутствия топлива для техники. Армия ДНР вступила в бой с противником, не воспользовавшимся щедрым предложением о гуманитарном коридоре».

Когда середина колонны Хомчака (батальонно-тактическая группа 51-й бригады) проходила перекрёсток между Светлое, Александровка и Чумаки, кто-то из украинских командиров увидел российскую технику, которая двигалась прямо на них и вела огонь на поражение. Бронетехника группы под командованием полковника Пивоваренко в составе танка Т-64 и нескольких БМП немедленно выдвинулась навстречу и в кратковременном встречном бою уничтожила БМД и два танка Т-72БА.

Остальная колонна прошла Чумаки и пошла между полями по урочищу Красная Поляна. В Чумаках задержалась лишь группа из 17-й танковой бригады — чтобы в случае необходимости поддержать группу Пивоваренко, вступившего в бой с российской техникой.

Обстрел усиливался, и генерал Хомчак по рации приказал всей колонне разворачиваться обратно на Чумаки. Машины Берёзы, Хомчака, штабных, связистов, и головные БМП 51-й бригады успели повернуть и уехать обратно в село. Именно этот момент и снял на видео украинский журналист Шапошников, который ехал вслед за машиной Хомчака. Это стало поводом для обвинения генерала в том, что он якобы бросил своих солдат на произвол судьбы и поехал прятаться.

Действительность оказалась проще — в суматохе боя не все получили приказ генерала, а если и получили — из-за начала обстрелов дезориентировались и не отреагировали на него. Колонна генерала была разорвана на две части: вперёд через хутор Горбатенко на Новокатериновку прошла вся танковая группа, а также несколько БМП. Вслед ехали машины Берёзы и Хомчака, дальше — ещё два БМП, за ними — УАЗ полковника Кифоренко и БМП связи. В хвост пристроилось несколько машин «Кривбасса», которые не успели втянуться в урочище Красная Поляна. Эта техника успела пройти хутор Горбатенко, но большинство машин территориальных батальонов приняли бой в самом хуторе, где российские десантники (без боя пропустив украинские танки и БМП) — открыли по небронированной автотехнике шквальный огонь из пулемётов, гранатомётов и автоматов.

Все автобусы, машины и грузовики, на которых ехали бойцы «Миротворца», «Херсона» и «Ивано-Франковска» были уничтожены. Многие каратели погибли или были ранены. Уцелевшие разбились на маленькие группы и пытались отстреливаться, потом — разбежались по полям. Некоторым из них удалось прорваться с боем.

Одним из немногих, кто сумел выйти из Горбатенко самостоятельно, был боец батальона «Миротворец» Дмитрий Сироштан. Он ехал в кузове пикапа батальона «Днепр-1», когда машина была подбита противотанковой ракетой. Взрывной волной Сироштана выбросило из кузова. Он пролетел почти 20 метров, потеряв бронежилет, каску и оружие. Сохранились только мобильный телефон и граната. Сироштан был контужен и, прячась в посадке, начал продвигаться к перекрёстку дорог. Случайно он зашёл в тыл окопа, в котором разглядел несколько солдат-бурятов, в старой российской форме и без знаков различия, стрелявшим по украинским карателям из крупнокалиберного пулемёта. Сироштан швырнул в окоп гранату и отскочил в кусты. Там стоял российский БТР связи, под который он и заполз. Его искали повсюду, но — только не там. Пролежав некоторое время, Сироштан по-пластунски выбрался с места боя, а через некоторое время встал и пошёл… При нем были документы с пропиской в Донецкой области, которую он прекрасно знал. Благодаря этому уже вечером 29 августа он вышел к своим.

Что касается основной части 3-й батальонно-тактической группы 51-й бригады и 40-го батальона «Кривбасс» — то они прошли Чумаки, но «застряли» в урочище Красная Поляна. На другой стороне поля по ним очень успешно «работала» российская гаубичная батарея Д-30 98-й воздушно-десантной дивизии, прикрытая танками и БМП. Несколько украинских БМП-2 попытались обойти российскую батарею с тыла, но её командир не растерялся и вызвал огневую поддержку: по урочищу были осуществлены залпы минимум двух установок реактивной артиллерии «Ураган» в результате чего было уничтожено 6 украинских БМП, несколько грузовиков и автобусов. Подавляющее большинство украинских солдат, находившихся в Красной Поляне, попало в плен. Остальные погибли.

Из-под обстрела смогла вырваться только одна машина батальона «Днепр», которая отстала от своей колонны, а также МТ-ЛБ, принадлежавший артиллерийской батарее 51-й бригады капитана Коваля.

Машина «Днепра» помчалась полями, но проехала недалеко. На просёлочной дороге между сёлами Новокатериновка и Ленинское её обстреляли. Один боец погиб, другие получили ранения и попали в плен.

На МТ-ЛБ выехали 12 человек из разных частей. Один из них — боец батальона «Херсон» Владимир Мазур, обернувшись назад видел, как в небе неожиданно появился украинский штурмовик Су-25, который обстрелял ракетами расположение российской батареи. МТ-ЛБ доехал до села Петровского, и здесь тягач пришлось бросить — закончилось топливо. Затем выбирались из окружения пешком. Трое попали в плен, а остальные — преимущественно раненые и контуженые, добрались в район Комсомольского, откуда местный житель вывез их на своей машине в Раздольное, где уже находились части Нацгвардии.

Российская артиллерийская батарея 98-й дивизии ВДВ также понесла в том бою потери — было уничтожено не менее трёх грузовиков с боеприпасами, были потери среди личного состава. В искорёженных машинах украинские волонтёры позже обнаружили обрывки документов, на основании которых и смогли чётко идентифицировать эту российскую часть.

Тем временем голова колонны генерала Хомчака продвигалась от хутора Горбатенко в село Новокатериновка. Последним из хутора выскочил автобус с 17 бойцами батальона «Свитязь». На выезде он был подбит, некоторые добровольцы погибли, другие пересели на остановившейся забрать их «Урал». Затем «Урал» также был подбит выстрелом из танка. Бойцы пересели на «КамАЗ» и скоро догнали бронированную группу, которая двигалась впереди — несколько БМП и два танка, которые, развернув башни, вели огонь в сторону русских позиций.

Первым в колонне шёл танк с надписью "MR.SHULC», вслед за ним — БМП-2 с именами «Катюшка» и «Виктория». Далее двигался командирский танк «Игорёк» (тот самый участник боя 20 августа на блокпосту «Кривбасса»), ещё несколько БМП и другие два танка за которыми был «КамАЗ» с бойцами «Свитязя».

Когда колонна была на въезде в Новокатериновку, командиры танков и боевых машин чётко увидели в низине справа 3–4 вкопанных российских танка и 4 БМП, стрелявшие по ним из пушек. Украинские танки били в ответ. Каждый из них успел выпустить от 2 до 5 снарядов по противнику.

Вперёд вырвались три украинских БМП-2, но одна из них была сразу же сожжена, а две другие — подбиты. Ещё одна БМП до последнего отбивалась на дороге между хутором Горбатенко и селом Новокатериновка. В ней, скорее всего, погиб командир 51-й бригады полковник Пивоваренко.

Уничтожив БМП, российские танки и бронемашины перенесли огонь на украинские танки. Опытный командир танковой роты приказал немедленно покинуть машины и выходить из окружения пешком. Этот приказ спас жизнь большинству танкистов. Как только украинские экипажи оставили танки — их просто разорвало от прямых попаданий и детонации боекомплекта. После чего военнослужащие побежали в поле, и дальше уже двигались пешком. Всего спаслось 42 бойца.

Вспоминает полковник Михаил Ковальский, уже упоминавшийся в данной главе начальник инженерной службы Оперативного командования «Юг»: «Мы пошли вперёд двумя колоннами. Это был ад. Нас начали расстреливать со всех сторон, позиции противника были многослойные, и пройти все рубежи мало кому удалось. Я смотрел, как взрываются вокруг меня машины, как разрывает людей… Наша колонна прорвалась в Новокатериновку, и здесь мы рассыпались между домами. Никакой организации уже не было. Все выходы из Новокатериновки блокировали российские войска. Они открыли мощный огонь по селу. И тут ко мне подошли местные жители и стали умолять покинуть село, потому что их дома уничтожаются один за другим, а тут есть дети, старики, которым не уйти. Боеприпасов и боевой техники для серьёзного боя у меня не было. У нас не было выхода.

Со мной в машине был пленный российский десантник из 31-й десантно-штурмовой бригады Руслан Ахметов. Я оставил его, а сам пошёл на переговоры к россиянам. Меня встретил один из командиров — без знаков различия. Вёл себя нахально — сказал, что накануне его часть «разбахала» одну из наших частей, которая шла к нам на помощь. Потом я узнал, что речь шла о ротно-тактической группе 92-й бригады. Но мы с российским командиром договорились, и он прекратил огонь по селу. Представился начальником разведки, я так понял, батальона или полка. Взамен на Ахметова он выпустил более 60 наших воинов — они в тот же день оказались на нашей территории.

А меня взяли в плен. Тут я увидел, что наше командование о нас вспомнило. Наша артиллерия начала бить по району Новокатериновки, но очень не точно, далеко от российских позиций. И тут над Новокатериновкой внезапно появились два наших штурмовика. Они нанесли точный удар по российским позициям. Но увы, один самолёт был сбит на моих глазах ракетой самоходного ЗРК «Стрела-10».

Сбитым штурмовиком оказался знаменитый Су-25 (08 синий) пилотируемый капитаном Владиславом Волошиным, которому приписали уничтожение малайзийского «Боинга». Из-за предельно малой высоты полёта Волошину с трудом удалось катапультироваться. После приземления он сумел добраться до заброшенного дома на окраинах Старобешево, где нашёл гражданскую одежду. Через несколько дней лётчик смог выйти на украинскую территорию.

Прорыв иловайской группировки обеспечивала не только украинская авиация, но и реактивщики 19-й бригады и 107-го полка. По украинским данным прикрывая выход обеих колонн они выполнили 12 групповых и одиночных ракетных пусков «Точек-У» и примерно 15 огневых ударов из РСЗО «Смерч».

И вновь слово украинскому полковнику Михаилу Ковальскому: «Видимо, лётчики передали более точные координаты. Потому что вскоре я вместе с другими пленными попал под плотный артиллерийский обстрел на российских позициях. Два часа украинская артиллерия довольно метко накрывала российские позиции. Все попрятались кто где, я прятался под российской БМД.

Затем я осмотрел оборону российского подразделения, где меня держали. У них был окопан только один танк — БМД окопов не имели, и должны были маневрировать. Больших потерь они, надо признать, в бою не понесли. Знаю, что в соседних подразделениях у них потери были».

Тем временем машины генерала Хомчака, Берёзы, батальона «Днепр-1» и сильно изуродованная бронированная машина командира «Миротворца» Тетерука все время пытались держаться вместе. Вместе с ними по-прежнему двигались БМП 51-й бригады, УАЗ полковника Кифоренко и БТР связи.

Стояла сильная жара. Танки и боевые машины подняли сильный столб пыли. На расстоянии нескольких метров водители ничего не видели. Хомчак, Берёза, Тетерук и те, кто были с ними, воспользовались этой возможностью, чтобы спрятаться в посадках. Их автотранспорт был уже непригоден для прохода по местности, расстреливаемой танками и бронемашинами. Связь с другими частями колонны была утрачена, а наступать с лёгким вооружением против хорошо закопанной российской боевой техники было чистым самоубийством. Поэтому Хомчак и его сопровождение притаились в лесопосадках, тем более что всё внимание российских солдат в этот момент было приковано к БМП, БТР связи и штабному УАЗ, который двигался вслед за ним.

БТР связи, который шёл в группе первым, был просто расстрелян. Подполковник, сидевший в нем, чудом успел выскочить из люка получив ранение и контузию. Экипаж боевой машины пытался последовать его примеру — но в это время сдетонировал боекомплект и БТР взорвался. Вместе с экипажем сгорел и БМП-2 51-й бригады.

Офицеры в УАЗике отстреливались до последнего, пока в машину не попал ПТУР. Погибли оба штабных офицера, водитель получил ранение осколком в голову. Полковник Кифоренко с простреленными руками и тяжёлым ранением вывалился из подбитой машины.

Почти полтора часа трое тяжелораненых (полковник Кифоренко, подполковник с БТР связи и водитель УАЗ) пролежали под палящим солнцем, глотая пыль. Затем к месту боя подъехали несколько БМД-2 с российскими десантниками. Они приказали раненым встать и залезть на броню. Подполковник и водитель смогли это сделать самостоятельно. Борис Кифоренко едва держался на коленях, склонившись на одну сторону, и не мог даже поднять простреленные руки. Его решили не брать и бросили в поле. Тело Кифоренко было найдено 31 августа, привезено в Запорожье, а затем торжественно похоронено в селе Авангард Одесской области.

Укрывшись в лесопосадке, генерал Хомчак и комбаты Берёза и Тетерук весь день пролежали на земле. С наступлением темноты их небольшая группа двинулась в обход российских позиций, используя имевшийся тепловизор. В процессе движения они потеряли в посадке журналиста Шапошникова, съёмочную группу и ещё одного солдата, который был ранен в ногу. Днём 30 августа всех их взяли в плен.

Как вспоминал комбат «Миротворца» Тетерук: «По поводу журналистов «Дорожного контроля» — там непонятно получилось. Люди были уставшие, измождённые, засыпали на ходу. Там ещё полненький такой был, он засыпал и храпел. Мы его постоянно дёргали, чтобы не спал. Мы пробирались по переднему краю, видели секреты, слышали российских солдат. Выдавать себя нельзя было. И где-то там мы их и потеряли. Когда их потеряли, то два раза за ними возвращались. Мне Хомчак поставил задачу, чтобы не потерялся раненый боец, которого я перевязывал. Я его контролировал. Тут замыкающий говорит: «Нет журналистов».

Мы остановились, рассредоточились, отправили назад спецназовцев. А там никого нет. Сходили они к машинам — там тоже никого нет. А у нас полтора часа до рассвета, надо уходить, мы же посреди открытого поля. Зашли в лесополосу, где стояла бригада, что не дошла. И вот в той пожжённой опушке мы и остались. В трёхстах метрах увидели, как российские военнослужащие учат «сепаров» ездить на БРДМ. Сначала думали, что там нас ищут, но по матам поняли, что идёт процесс обучения…

Шапошников отвалился где-то. С ним хотелось бы отдельно поговорить для восстановления справедливости, объяснить, рассказать. Их точно никто не бросал. Если бы хотели бросить — это было бы проще: поставили бы им задачу какую-то, отправили куда-то. А так мы же все время друг друга контролировали, по ночам — кромешная тьма, но контроль был постоянный, чтобы не потеряться. Они отошли в сторону и пропали. Я не считаю, что их кто-то специально оставил. Кроме того, я сам слышал, что они говорили, что у них будет больше шансов, если они останутся как гражданские, что российские солдаты журналистам ничего не сделают».

Благополучно выбравшись из котла, генерал Хомчак и Берёза три дня не выходили на связь. Хомчак отказался прибыть в штаб, сказав, что ему надо привести себя в порядок, и уехал в Днепропетровск. Берёза также не явился в штаб для предоставления отчёта по своим действиям.

При прорыве из котла вместе с северной колонной генерала Хомчака была расстреляна и южная колонна полковника Алексея Грачёва. Уже в момент завершения переговоров и начала движения колонн, исчез комбат «Донбасса» «Филин» — как оказалось, у него всё-таки был другой маршрут выхода из котла с малой группой. Так что бойцы подозревали его в дезертирстве не зря. Командование батальоном на себя взял командир 1-й роты с позывным «Тур». Самого «Филина» ни в момент расстрела колонны, ни в бою на хуторе Червоносельском никто не видел. Он благополучно выбрался из котла.

Трофейный Т-72Б3 и практически вся остальная бронетехника южной колонны успели проехать Червоносельское. Вторая половина колонны (преимущественно автомобильный транспорт) растянулась на дороге между Многопольем и Червоносельским. В этот момент российские войска открыли огонь из гранатомётов, миномётов и автоматов. Позже к ним присоединились и танки.

Одним из первых был подбит Т-64БВ из состава 93-й бригады, который выезжал из Многополья вместе с автомашинами. Танкисты успели выскочить. Им на помощь хотел вернуться экипаж одной из БМП, но поступила команда: ехать вперёд не останавливаясь. В этот момент генералу Хомчаку было передано сообщение — колонну обстреливают, а её хвост — где был батальон «Донбасс» и несколько других подразделений, отрезан от техники в районе Червоносельского.

Российские солдаты продолжали расстрел колонны из всех видов оружия на дороге между Червоносельским и Многопольем. Одной из первых была уничтожена машина скорой помощи, затем — небольшой микроавтобус, над которым на древке кто-то укрепил белую рубашку. Прямо посередине дороги из противотанковых комплексов «Фагот» расстреляли грузовик ЗИЛ, в котором погибли 6 карателей батальона «Донбасс». На выезде из Многополья были сожжены «Газель» и грузовик «КамАЗ», в котором ехали бойцы командира обороны Саур-Могилы полковника Гордийчука. Один из них — погиб. Другие получили ранения различной степени сложности, в том числе и сам Гордийчук.

Неожиданно для российских военных колонна, вместо того, чтобы обойти Червоносельское и догонять свою бронетехнику, поехала прямо на российские позиции. Именно во время этой странной атаки, примчались два украинских БМП, прикрывавшие хвост колонны Хомчака и присланные им на помощь.

Российские военнослужащие встретили приближающиеся автомашины и бронетехнику шквальным огнём на окраине Червоносельского. От попадания ПТУР сгорела одна из прибывших БМП. Российские танки уничтожили бронированный «КамАЗ» и захваченную в депо Иловайска пожарную машину. В них погибли 15 карателей батальона «Донбасс», в том числе «Тур».

Несмотря на большие потери, «Донбасс» ворвался в село. Российские солдаты оказались совершенно обескуражены столь неожиданным развитием событий. Четверо из них попали в плен: два десантника 31-й десантно-штурмовой бригады и два танкиста 6-й танковой бригады Иван Баданин и Евгений Чернов. Их Т-72 стоял неподалёку и был захвачен украинскими военными. Правда использовать его было нельзя, так как третий член экипажа успел вывести машину из строя и сбежать.

Разведка «Донбасса» быстро продвинулась на другую окраину села, где обнаружила ещё шесть танков Т-72, несколько БМД и один БТР. Трое карателей батальона из Беларуси «Усач», «Брест» и «Бугор», пробираясь балкой, отправились «охотиться» на эту технику. Экипаж одного из российских танков в это время обедал рядом со своей боевой машиной. Его смели автоматным огнём.

Во второй танк успел запрыгнуть экипаж, но завести машину не успел: «Усач» выстрелил по танку из РПГ. Боевая машина загорелась и взорвалась, но экипаж так же оперативно успел из неё выпрыгнуть. Остальные четыре Т-72 поспешно отошли из села, но не уходили — курсировали поблизости. Удалось захватить исправную боевую разведывательную машину десанта, которую «Брест» пригнал в расположение батальона. Раненых российских солдат, в том числе одного сильно обгоревшего танкиста, взяли в плен и присоединили к другим четырём пленным.

Всего в Червоносельском сосредоточились до 400 украинских военных: батальон «Донбасс», группы бойцов 3-го полка спецназа, 39-го батальона территориальной обороны и солдаты других частей. Более 70 из них были ранены. Более суток решалась их судьба.

Так как выручать окружённых никто не собирался, согласно договорённости с российскими офицерами, червоносельская группировка врага 30 августа сложила оружие и должна была быть передана представителям Красного Креста. Но сложилось не совсем так, как об этом было договорено.

Россияне заявили, что всех украинских военнослужащих, а также раненых они отпустят. Что же касается бойцов «Донбасса», то они принадлежат к незаконным вооружённым формированиям, а потому — их надо судить. В результате 108 карателей были переданы отряду «Моторолы», который забрал их в Донецк. Вопреки ожиданиям их никто не стал расстреливать за совершённые преступления, почти все они были освобождены из плена зимой 2015 года. Последний из пленников — «Сэм», вышел из плена в августе 2015 года.

Потеряв в Червоносельском свой «хвост» колонна Грачёва продолжила прорыв — проехала село Володарское и въехала в Осыково. Между Володарским и Осыковым российские снайперы и автоматчики начали отсекать отдельные машины. Был подбит грузовик ЗИЛ-131 с установленной в его кузове зенитной установкой. Уцелевшие зенитчики пересели в другой грузовик, но в районе Новокатериновки он также был подбит. Двое солдат погибли, остальные попали в плен. В Осыково были подбиты БМП и автомашина. Ехавшие в них украинские военнослужащие, которые выскакивали из техники, добивались огнём из автоматов и ПТУР.

На выезде из села была подбита ещё одна БМП, перед которой успели проехать машина с журналистами и трофейный танк Т-72. Большая часть экипажа и десанта подбитой БМП успела выскочить и открыла ответный огонь из автоматов. Они начали просить другие машины, мчавшиеся мимо, чтобы их подобрали. Проехали на большой скорости бронированный микроавтобус батальона «Донбасс» и две БМП, которые не стали останавливаться.

Затем солдаты увидели «Урал» с сапёрами и снайперами из 93-й бригады. Грузовик остановился, и трое бойцов успели на него заскочить. Но едва грузовик начал движение, в него один за другим попало несколько снарядов. Машина загорелась и взорвалась. В кузове машины было 10 снайперов, 10 сапёров, 3 бойца из БМП, а в кабине — водитель и майор. Остававшиеся в сознании военнослужащие начали спрыгивать с горящей машины и, под огнём российских снайперов, пытаться укрыться в окрестных кустах. Но подавляющее большинство тех, кто ехал в «Урале», были перебиты.

Майор Дмитрий Денисов, который ехал в подбитой БМП и получил ранения в шею и ноги, приказал, чтобы его оставили, потом достал гранату и взорвал себя… Другому украинскому бойцу при взрыве боекомплекта БМП повезло: его накрыло сорванной башней. При последующем осмотре местности российские военные его не заметили, и позже он успешно выбрался из окружения. Девять раненых и контуженых солдат пытались отстреливаться из автоматов, но их быстро «засыпали» минами и они сдались.

Хуже всего пришлось 15 бойцам 93-й бригады, которые ехали в грузовике ГАЗ-66. Машина не доехала до села Новокатериновка буквально несколько сотен метров, когда её подбили. Грузовик перевернулся. Уцелевших украинских солдат добили, четверых взяли в плен.

Трофейный Т-72 подбили почти на краю Новокатериновки. Его экипаж смог покинуть машину и благополучно добраться до своих позиций. Сам Т-72Б3 оказался на удивление живучим. Он получил незначительные повреждения и 14 сентября появился в выпуске «Вести недели», как отбитый у украинской стороны в районе донецкого аэропорта. Позже машина была возвращена в Россию.

Две БМП, которые шли впереди танка — были уничтожены уже на выезде из Новокатериновки. В одной из них погиб командир колонны полковник Грачев — его тело нашли изуродованным осколками противотанковых ракет. Вторая БМП, на которой пытались вывезти нескольких раненых, также взлетела на воздух. Взрыв был такой силы, что тело одного из бойцов, занесло на высоковольтные провода. Прошло две недели, прежде чем удалось снять его труп. Но фотография облетела весь мир и стала фейковым обвинением в адрес ополченцев в жестокости и глумлении над погибшими украинскими воинами.

В итоге из всей колонны полковника Грачева из котла удалось вырваться только легковой машине с журналистами и бронированному микроавтобусу «Донбасса».

Украинские войска постигло тяжёлое поражение — большая часть прорывающихся из котла подразделений была перебита или взята в плен. Среди погибших были полковники Алексей Грачев, Борис Кифоренко и командир 51-й механизированной бригады Павел Пивоваренко. Последнего долгое время обвиняли в предательстве и переходе на сторону российских войск. Однако тело Пивоваренко было доставлено в запорожский областной отдел судебно-медицинской экспертизы уже 30 августа. Он был абсолютно опознаваем, в своей мультикамовский форме, которую приобрела жена, с оригинальной разгрузкой для автоматных рожков, что в нескольких десятках экземпляров сделали кустарные умельцы, и даже — каской. Медицинское обследование показало, что полковник был ранен в ногу, получил повреждение спины и погиб в результате попадания осколка в голову.

Ряд высокопоставленных офицеров попали в плен, в том числе полковник Гордийчук, а также известный националист, сотник Майдана Владимир Парасюк. Это он 21 февраля 2014 года, вопреки подписанному с Януковичем соглашению, вышел на сцену Майдана и призвал митингующих к вооружённому штурму Администрации президента. Бытует мнение, что именно его эмоциональное выступление ускорило решение Януковича бежать из Киева. После начала карательной операции против восставшей Новороссии Парасюк вступил в батальон «Днепр-1», где стал командиром 4-й роты. В ходе прорыва был ранен и попал в плен. Ему удалось скрыть свою личность и 1 сентября он, в числе других пленных, был возвращён украинской стороне.

После прорыва обеим сторонам достаточно быстро удалось договориться об эвакуации с поля боя убитых и раненых. Уже вечером 29 августа Муженко отдал приказ начальнику командного центра, замначальнику штаба боевого управления Оперативного командования «Юг» полковнику Игорю Палагнюку выдвинуться под Старобешево — собирать погибших и раненых. В его распоряжение из военного госпиталя передавалось порядка 30 автомобилей скорой помощи и 20 грузовиков.

Рассказывает полковник Палагнюк: «30-го числа я выдвинулся колонной в район Старобешево, где был остановлен на блокпосту и вступил в переговоры с представителем так называемой ДНР, позывным «Матвей». «ДНРовцы» ничего не знали о договорённости между начальниками генеральных штабов российского и украинского, о том, чтоб вывести раненых и убитых оттуда, соответственно, колонна была остановлена. Я разоружился, мне лишь разрешили оставить бронежилет, и я сел в свою Газельку, за рулём был подполковник Вышегора, замначальника управления разведки оперативного командования, который не оставил меня и в категоричной форме заявил, что он поедет со мной…

И я поехал к ним в штаб «ДНР». Штаб размещался в Старобешево в РУВД. По прибытию туда, начал общение с министром обороны «ДНР» с позывным «Царь», Кононовым Владимиром Петровичем, который на протяжении двух часов пилил мне мозг рассказами, какие это мы, оказывается, негодяи, что мы тут творим, что мы убиваем тут, сам вот он со Славянска, что Славянск, оказывается, они оставили только для того, чтоб мы его не разрушили, ну и прочее… Два часа он мне всё это рассказывал, а я его перебивал фразами типа: «Я всё понял Владимир Петрович, я вас услышал, но позвольте мне уйти, там есть раненые, которые могут не дожить до окончания нашего разговора и не дождаться нашей помощи…».

В течение двух часов он это мне рассказывал. Я так понял, что к ним просто не дошла информация. Я доложил «Грому» (позывной Муженко — авт.) об этом. В общем, штаб РФ там кому-то информацию передал, и меня выпустили. 30 числа в районе 15.00 они разрешили мне работать около Новокатериновки. Там колонна, которая выходила, приняла свой последний бой.

Я заехал. Первый автомобиль, который стоял на мосту, был Р-142, машина связи. Возле него лежало три тела. Когда я открыл кунг, там лежало ещё два тела, а с левой стороны был живой солдат… который, к сожалению, через 15 минут умер… не успели мы его спасти. Там меня сопровождали представители ДНР, я поработал где-то до 20 часов, на тот момент собрал порядка 40 убитых и где-то порядка 20 раненых. У меня есть описанная хронология событий, но я вам скажу так, первый день я работал под Новоекатериновкой. Там я нашёл шесть расстрелянных наших бойцов, раздетых, увидел одного командира российской десантной разведроты, он ходил в английской форме, которой у них не было.

Вообще, россияне были одеты в одежду без знаков различия. И, кстати, без бронежилетов. Второй день меня пустили работать на позиции россиян, они стояли на всех господствующих высотах, непосредственно в районах их обороны я и работал. Там уже увидел разбитую технику, танки, БМП, которые расстреливали в упор колонну. Даже по людям стреляли ПТУРами с БМД. Вся земля была в проволоке, там я находил тела. По тому, как они лежали, понял, что по людям стреляли из ПТУРов. Палили, из чего могли. И вот, когда на второй день я работал на этих позициях, после Старобешево и Новоекатериновки спустился к Победе, там мне показали захоронение, среди погибших наших солдат находил и россиян. Россиян отдавал им.

На высоте я видел два танка подбитых, сгоревшую БМД, в общем, там была погоревшая техника. В основном та, которую они ещё вкопать не успели…

За три дня я собрал 159 погибших, 212 раненых, и россияне мне отдали пленных, которых потом я тоже перематывал бинтами, выдавая за раненых, поскольку «ДНР» не хотела выпускать пленных, их хотели забрать в Донецк, а было около 400 человек».

30 августа в Старобешево из сектора «Д» неожиданно забрело около сотни украинских солдат 72-й механизированной бригады при 5 танках и 9 БМП. Им противостояло всего 20 ополченцев из т. н. «Шахтёрской дивизии». После двух часов боя украинцы, потеряв одну БМП, вышли на связь и предложили переговоры. В итоге ополченцы дали им коридор через свои позиции, и украинцы ушли, оставив в качестве трофеев пять танков Т-64БВ и одну БМП-2.

К утру 31 августа в районе Старобешево ополчением и российскими войсками дополнительно были разоружены почти 200 украинских солдат-срочников, уничтожено и захвачено большое количество техники.

Сам Иловайск удалось разблокировать только 31 августа, когда были освобождены и зачищены окружающие его населённые пункты: Широкое, Зелёное, Кобзари, Грабское, Третьяки, Многополье, перекрывавшие все дороги в город. Выход отдельных отрядов и бойцов украинских сил из Иловайского котла продолжался вплоть до 7 сентября.

Иловайск стал самым громким поражением бандеровской Украины на Восточном фронте. Именно оно вынудило Порошенко подписать первые минские соглашения. Муженко в одном из интервью откровенно рассказал, что из-за разгрома украинской группировки под Иловайском у ВСУ «практически не было боеспособных частей, которые могли бы заблокировать или не допустить продвижения российских войск от Иловайска до Херсона, а от Херсона практически до Одессы».

2 сентября председатель Верховной Рады Турчинов открыл пятую сессию минутой молчания. «В Иловайске погибло большое количество наших военных, настоящих патриотов. Поэтому прошу почтить минутой молчания их память!», — обратился он к депутатам и гостям.

Данные о потерях бандеровские власти рассекретили только год спустя. По оценке Киева, в боевых действиях под Иловайском погибли и пропали без вести 524 бойца ВСУ и МВД, 478 человека получили ранения, около 400 военнослужащих оказались в плену, но большая часть их была отпущена в первые же дни. Серьёзны были и потери в технике: 10 танков, 36 БМП, одна САУ, 19 буксируемых гаубиц Мста-Б и Д-20, множество миномётов.

Иловайск накрепко вписал в память украинских нацистов простую истину — за попытку карать «вату», «колорадов» и «ватников» отныне придётся платить по самой высокой цене. Те, кто смог вырваться из окружения и уцелеть, запомнили этот урок надолго…

Мариуполь. Бег к морю

Одновременно с ударом по сектору «Д» и окружению иловайской группировки, окрылённые «Северным ветром» ополченцы преподнесли бандеровской Украине ещё один неприятный сюрприз — развернули наступление к Азовскому морю в район городов Новоазовск и Мариуполь.

Оборону на этом направлении (так называемый сектор «М», от границы с Россией до Мариуполя включительно) на конец августа держали порядка 2–2,5 тысяч украинских силовиков различных ведомств. В их числе — не менее 1000 пограничников Донецкого погранотряда и отряда морской охраны (штаб, госпиталь и 18 катеров пограничной охраны в Мариуполе, пункт пропуска «Новоазовск» — на российской границе). С пограничниками тесно взаимодействовала так называемая казацкая рота спецназа имени Тараса Шевченко (50 человек), костяком которой были идейные майдановцы Киева.

В приграничном городке Новоазовск (бывшая станица Новониколаевская Области Войска Донского) занимала оборону рота 9-го территориального батальона Винницкой области и 5-я усиленная рота батальона «Днепр-1» (всего около 300 бойцов). При этом каратели «Днепра» катались по городу и наставляли автоматы на любого, кто им не нравился. Нередко боевики внезапно устраивали обыски прохожим, которые попались им на рынке или на улице. Уже к шести вечера город пустел, так как люди боялись выйти из дома.

Непосредственно в самом Мариуполе помимо пограничников находилась рота батальона «Донбасс» (120 человек), 23-й батальон территориальной обороны Запорожской области (400 человек), остатки разгромленного под Иловайском 42-го территориального батальона «Рух Опору» (60 человек) и пара танков 17-й танковой бригады.

Начиная с июля обстановка на новоазовском участке российско-украинской границы накалялась с каждым днём. От постоянных миномётных и артиллерийских обстрелов с российской территории только в июле погибло минимум 4 пограничника. 23 августа было принято решение оставить приграничный пункт пропуска и отвести основные силы в Новоазовск. Прикрывать отход осталось четверо бойцов казацкой роты спецназа. По украинским данным им удалось уничтожить российский миномётный расчёт, который пересёк границу и открыл огонь по оставленному пограничниками пункту пропуска «Новоазовск». При этом трофеями «лыцарей» стали новейшие российские автоматы АК-100, которых нет на вооружении украинской армии.

На следующий день передовые группы ополчения ДНР со стороны Тельманово вышли на подступы к Новоазовску и берегу Азовского моря. Это вызвало в Мариуполе настоящую панику. Множество «свидомых» патриотов, защитников города и просто мирных жителей ударилось в бега. На выезде из города в сторону Бердянска даже возникли пробки, созданные отступающими.

Положение немного стабилизировалось, когда в Мариуполь из Иловайска вернулся батальон «Азов». Его в срочном порядке перебросили под Новоазовск и 25 августа нацисты очистили город от передовых разведотрядов ополчения. Но в ходе боёв «чёрные человечки» столкнулись с неожиданно чёткой работой вражеской артиллерии и постоянно висящими в воздухе беспилотниками. Это навело нацистов на весьма невесёлые мысли — их противник уже не «сепары», а регулярная российская армия.

Шведский доброволец батальона «Азов» Микаэль Скилт вспоминал о тех боях: «Потом был Новоазовск, где мы сражались в Безыменном. Там мы уже увидели отличную военную тактику (со стороны противника — авт.). Были профессиональные артиллеристы и наводчики. Мы видели, как происходит прицеливание — один удар, два, три, а потом прямо в точку.

У нас был небольшой бой с солдатами — убили целую кучу — и нашли у них оружие, которого нет у украинской армии, а в российской почти не используется. Это оказались кубанские казаки. Вот тогда мы окончательно поняли, что сепаратистов больше нет. Ну, разве что пара идиотов, которые бегают по городу и рисуют всякую ерунду на стенах».

26 августа «Азов» понёс очень тяжёлую потерю — погиб военный инструктор батальона, полковник ГУР в отставке Вячеслав Галва (Кузьмич). Как было указано в сообщении ДНР о его гибели: «Непростой фрукт. Потомственный военный». За плечами Галва — Киевское высшее общевойсковое командное училище и множество специальных курсов подготовки в США, Франции, Украине. «Кузьмич» обладал навыками антитеррора, автономных действий в тылу противника, сапёра, водолаза, инструктора-парамедика, снайпера британского SAS, прошёл курс выживания в горнолесной местности и на море. Неоднократно принимал участие в международных соревнованиях по специальной подготовке в Словакии, Венгрии, Австрии, Италии. За его плечами две командировки в составе украинского контингента миротворческих сил ООН в Сьерра-Леоне, участие в операции по освобождению захваченного сомалийскими пиратами украинского судна «Фаина». Специалистов его уровня готовят годами и десятилетиями.

В 2010 году Галва уволился из рядов украинской армии. А после событий Евромайдана поехал добровольцем на фронт, где применил свой огромный опыт в подготовке по ускоренным курсам боевиков сразу четырёх карательных батальонов. По документам он был зачислен рядовым 1-й роты батальона спецназначения при Донецком УМВД, но воевать предпочитал в рядах «Азова». Обстоятельства его смерти до сих пор окутаны тайной.

Утром 26 августа Галва вызвали из Мариуполя в штаб батальона в Урзуфе. По дороге его автомобиль подорвался на противотанковой мине. По другим сведениям, когда «Кузьмич» получал в штабе трофейные боеприпасы, в его руке неожиданно взорвалась одна из гранат. Боевики «Азова» уверены: это была спецоперация российских военных конкретно по ликвидации Галва. Ведь всего через несколько часов после его гибели, на российском военном телеканале «Звезда» уже вышел соответствующий сюжет.

Помимо батальона «Азов» в Новоазовск, практически сразу после киевского парада, была срочно переброшена 1-я бригада оперативного назначения Нацгвардии, на вооружении которой имелся десяток новейших БТР-3, пару десятков грузовых автомашин, а также пять гаубиц Д-30 и 4 миномёта.

Благодаря этим силам передовые отряды ДНР вплоть до 27 августа так и не смогли занять ни опорные пункты возле Новоазовска, ни одноимённый пограничный переход. И всё-таки общая военная обстановка в тот момент складывалась в пользу Новороссии. 26 августа ополченцы заняли Саур-Могилу, что сразу высвободило дополнительные силы для наступления на Новоазовск. К тому же теперь оно было подкреплено «Северным ветром» со стороны Ростовской области

27 августа без боя был занят оставленный противником пункт пропуска «Новоазовск». Его начальник майор Олег Подолян и трое его подчинённых попали в плен. Также под контроль российско-донецких сил перешли все три населённых пункта, расположенные вдоль берега Азовского моря между Новоазовском и российской границей — Седово, Обрыв и Холодное.

Заметив приближающиеся к городу две колонны российской военной техники в составе танков, БМП и БТР, вся бригада Нацгвардии тут же побросала свои позиции и ударилась в бега, проделав за сутки 100-км (!) марш. Так как карт ни у кого не было, то в итоге бригада оказалась аж под Старобешево, в городе Комсомольское!

Вслед за нацгвардейцами, из Новоазовска бежали и другие украинские вояки — рота 9-го территориального батальона, нацисты «Азова» и рота «Донбасса». «Со стороны России зашло 50 танков, а у нас семь РПГ. Все, больше ничего у нас против танков нет. Есть ещё „Мухи“ и АКМ 62-го года выпуска», — жаловался один из карателей изданию ТСН. При этом десятки солдат 9-го батальона предпочли вообще дезертировать с фронта и выехали домой в Винницу.

После полудня обе российские колонны и силы ДНР беспрепятственно вошли в Новоазовск. На улицах города было сделано несколько фотоснимков одного из танков Т-72Б1 образца 1984 года с флагами Новороссии и надписями «Танюша». Проанализировав эти снимки, украинские блогеры смогли установить, что данная машина принадлежала 17-й российской мотострелковой бригаде (место дислокации Шали, Чечня). Всего в Новоазовске по украинским данным сосредоточилась примерно тысяча ополченцев и российских военных, в основном, выходцев из Кавказа и дальневосточных регионов.

31 августа в районе Безыменного (между Мариуполем и Новоазовском) противотанковыми управляемыми ракетами были расстреляны два катера украинской Пограничной службы. В катер BG119 (проекта 1400П «Гриф») попало шесть ракет. Попадание получил и второй катер типа «Калкан». Причём поражение произошло практически на пределе дальности применения ПТУР (оба судна были подожжены в трёх морских милях от берега), что указывает на высокий профессионализм русских расчётов. В результате погибли командир BG119 старший лейтенант Денис Петухов и старший матрос, ранения получили ещё 7 человек. Через час 8 моряков с потопленного катера выловили из воды рыбацкие лодки и пришедшие на место пограничные катера.

В тот же день в засаду к ополченцам попала разведгруппа «Азова». Часть нацистов была убита на месте, часть захвачена в плен.

Так как надежд на хвалёный «Азов» и моряков-пограничников у командования сектором «М» больше не было, в дело включились украинские ракетчики. В ночь с 1 на 2 сентября вблизи Новоазовска был нанесён групповой ракетный удар тремя баллистическими ракетами «Точка-У» по предполагаемому скоплению российских войск. В результате удара, по украинским данным, российская батальонно-тактическая группа понесла большие потери и потеряла боеспособность.

Вскоре после освобождения Новоазовска, донецкие ополченцы заняли райцентр Тельманово и вышли на ближайшие подступы к Волновахе — важнейшему транспортному узлу Донбасса, с огромной сортировочной станцией. Обороняющий Волноваху территориальный батальон «Черкассы» (более 400 человек) немедленно написал рапорты об отказе выдвигаться на передовую.

Но главной целью русского удара на южном направлении оставался Мариуполь — город с полумиллионным населением (с учётом агломерации), крупный промышленный центр и порт на Азовском море. В городе нарастала паника. Особенно после того, как отступающую от Новоазовска к Мариуполю украинскую колонну со страху приняли за наступающие российские войска.

Большинство жителей Мариуполя, среди которых было много потомков причерноморских греков, втайне ждали своих освободителей. Многие в ожидании штурма предпочли на время покинуть свои дома и квартиры. «Порт-сити» — местный торговый центр с многозальным кинотеатром, детским игровым центром и этажами магазинов различных торговых сетей и марок, устроил масштабную распродажу и закрыл половину магазинов. В «Технополисе» судорожно прятали телевизоры и компьютеры на случай мародёрства. Прекращали свою работу банки и ювелирные магазины.

При этом ситуация с продовольствием в городе была более-менее благополучная. Основные продукты питания в магазинах имелись. Люди размели только дорогие консервы и различные деликатесы.

Потеря Мариуполя, вслед за разгромом украинских войск под Иловайском, могла реально поставить бандеровский режим на грань политического кризиса. Поэтому украинское командование срочно перебрасывало сюда все имеющиеся в наличии свободные силы. На помощь пограничникам, частям 9-го, 23-го и 42-го батальонов территориальной обороны, остаткам батальонов «Шахтёрск», «Харьков-1», «Ивано-Франковск», «Днепр-1» и «Азов», в Мариуполь вошли армейские части с тяжёлым вооружением. Это были подразделения и батальонно-тактические группы частично восстановленных после разгрома в Иловайске и Южном котле 17-й танковой, 28-й и 72-й механизированных, 79-й аэромобильной и 55-й артиллерийской бригад. Также в Мариуполь были переброшены подразделения 15-го реактивно-артиллерийского и 703-го инженерного полков, некоторые другие части. Благодаря этому гарнизон города возрос до 7 тысяч защитников.

Один из украинских карателей, заместитель командира батальона «Азов» Вадим Троян вспоминал: «Мы понимали: сдадим Мариуполь — проиграем войну. Это единственный город, который им реально был нужен. Понимали, что встречать врага нужно перед ним».

По его словам, один из тех, кто буквально спас город — донецкий губернатор и олигарх Сергей Тарута. «Он выезжал на все блокпосты, выступал перед рабочими со словами: «Ребята, если мы им не поможем построить укрепления там, они придут сюда». И я на встрече с людьми говорил: «У нас приказ — мы отсюда не уйдём». Понятно, что никакого приказа не было…

Тарута там местный, он там все высотки-впадинки знал. Приехали он с братом, ещё инженеры с завода, и они вместе рисовали, как они будут строить укрепрайон. Потом навезли людей. Нам суммарно помогало более трёх тысяч людей. И тогда наши бойцы воочию увидели людей, ради которых они идут на смерть. Это очень подняло боевой дух…

Тарута позвонил в три часа ночи со словами: «Я придумал, как вам помочь». Те редуты, что мы до этого строили — это все не то было. Слябы (12-метровые металлические плиты шириной 1,5 м и толщиной в 20 сантиметров) — вот что нас спасло. А ещё Тарута наставил множество тетраподов. Это такая пирамидка из металла и бетона весом под 20 тонн, которую танк ни сдвинуть, ни разрушить не может. Как и артиллерия».

Спасать Мариуполь рвался и раненый «герой» Иловайска Семенченко. «Я приеду сам. На Донбассе и раны быстрей заживут. Со мной несколько десятков товарищей, с которыми я начинал когда-то, ещё в марте и апреле, танк отбитый у россиян, пара БТР и миномёты с ПТУРами», — строчил он в «Фейсбуке».

4 сентября в Мариуполе прошёл проукраинский митинг, собравший с полумиллионного города всего около трёх тысяч жителей. Собравшиеся пели гимн Украины, а тощий священнослужитель благословлял на войну набранный из городской молодёжи взвод добровольческого батальона «Мариуполь». Совсем ещё мальчишки, всего несколько дней назад закончив подготовку на базе батальона «Азов», прямо на сцене присягнули народу Украины. Чтобы ещё более поднять проукраинский дух, в городе дали старт подготовке к очередному Дню города, который должен был состояться 20 сентября. На столбах и на растяжках над городскими дорогами коммунальщики спешно вывешивали государственные флаги Украины и поздравления с праздником.

Пока бандеровские власти устраивали в Мариуполе проукраинские шоу, Донецкая народная республика предъявила ультиматум украинским силовикам: все подразделения должны покинуть Мариуполь до утра 5 сентября. В этом случае военнослужащим гарантировалось здоровье, жизнь и сохранялось личное оружие (его сдача или потеря грозила обладателю уголовным сроком, поэтому в этом вопросе командование ДНР всегда пошло с противником на компромисс).

Призрак Иловайского котла ещё витал в воздухе, поэтому некоторые командиры армейских подразделений согласились покинуть город. «Мы не хотим повторить Иловайск в Мариуполе!», — заявил один из них. Настроения в войсках были такие, что многие вместо обороны города были готовы бросить фронт и идти на Киев — устроить третий Майдан и рассчитаться с властями за предательство, за Иловайск, за Южный котёл… В течение второй половины дня 4 сентября колонны украинской армии покидали город в направлении Бердянска и Запорожья.

Сергей Тарута в это время проводил встречу со студентами Приазовского технического университета, выпускником которого являлся и сам. В заполненном актовом зале он убеждал студентов, что сейчас не время думать о льготах на проезд в маршрутках: «Война подошла близко». Впрочем, это было понятно и так. В какой-то момент студентам стали приходить смс от родственников («На город идут танки, на левом берегу слышны разрывы»), и они по одному и группами начали покидать аудиторию.

Но вопреки слухам никакие танки не появились. Основные сражения в это время шли в 20 километрах от Мариуполя — в приморском посёлке Широкино. Утром 4 сентября ополченцы и российские «отпускники» предприняли здесь разведку боем, которую противнику удалось отразить силами пограничников и батальона «Азов». После этого украинский укрепрайон четыре часа «перепахивался» российской артиллерией, РСЗО «Град», САУ и 120-мм миномётами. Потеряв всю свою кустарно бронированную технику и не дождавшись обещанной артиллерийской поддержки, «Азов» вместе с пограничниками покинули Широкино и отступили в Мариуполь. Командир «Азова» Андрей Билецкий подтвердил, что в городе осталось всего 60 его боевиков. Ближе к вечеру линия фронта приблизилась вплотную к городским окраинам. Артиллерия и «Грады» начали обстреливать украинские блокпосты, расположенные рядом с жилыми микрорайонами. Обстрел вёлся весь вечер, ночь и утро.

К утру 5 сентября казалось, что судьба Мариуполя предрешена. Группа из нескольких русских БТР и БМД появилась в пригородных посёлках Талаковка и Сартана. Также ополчению удалось оттеснить врага из жилого микрорайона «Восточный» к пивзаводу и Левобережному району. Лидер «Народного фронта Новороссии» и бывший лидер киевского «Антимайдана» Александр Зинченко сообщил, что город окружён 5-тысячной группировкой народной армии Новороссии и 70 единицами бронетехники. «Вопрос Мариуполя решён, к трём часам город будет наш», — заявил он «Русской службе новостей».

Однако днём украинские войска неожиданно перешли в контрнаступление. Оно являлось частью проводимого в это время рейда 79-й и 95-й аэромобильных бригад. О нём, на одной из встреч с журналистами, поведал Пётр Порошенко: «Никто Иловайск не забыл и не забудет. За Иловайск уже наказаны сотни убийц. Знаете когда?.. 3 сентября мы собрали все, что у нас здесь тогда было: две тактические группы 95-й и 79-й бригад. И под руководством начальника генштаба Муженко более 1200 украинских десантников-штурмовиков пошли в рейд по тылам Иловайска. И наказали: сотни убийц или остались лежать, или поехали домой в цинке», — разглагольствовал перед журналистам президент Украины.

В реальности же всё происходило несколько иначе. 2 сентября десантники выдвинулись из Краматорска в район Волновахи, обошли Донецк и к исходу 4 сентября сосредоточились к северу от Мариуполя в посёлках Привольное и Гранитное. Согласно отчёту украинского Генштаба за эти два дня, по ходу своего движения, украинские десантники уничтожили большое количество застигнутых врасплох российских военнослужащих и боевой техники. Хотя на сегодняшний день, даже на украинских сайтах, так и не удалось обнаружить документальных доказательств столь впечатляющих успехов противника — ни фото, ни видео уничтоженной техники, ни документов и фотографий погибших.

Утром 5 сентября, при поддержке артиллерии, ударные группы 79-й и 95-й аэромобильных бригад на подручных средствах форсировали реку Кальмиус и по его восточному берегу дошли до райцентра Тельманово и взяли его, объявив об уничтожении «значительного количества боевиков и оружия». Но и самим десантникам пришлось не сладко — тяжёлое ранение в руку получил командир 79-й бригады полковник Алексей Шандар (Днепр).

Под Тельманово же была направлена 1-я бригада Нацгвардии, позорно бежавшая из Новоазовска. Неудачи продолжали преследовать её. Вместо позирования перед камерами журналистов в захваченном райцентре, колонна бригады попала в засаду и понесла ощутимые потери: 7 убитых, два десятка раненых, был уничтожен новейший БТР-3К (командирский вариант), два «КрАЗа». Ещё несколько единиц техники стали трофеями ополчения. После этого окончательно деморализованную бригаду перебросили в Мариуполь.

Одновременно с этим 23-й территориальный батальон, усиленный танковой ротой 17-й бригады и подразделениями Национальной гвардии начали «ударно-поисковые действия» из Мариуполя в направлении Коминтерново, содействуя наступлению десантников на Тельманово. Роль передовой разведгруппы взяли на себя боевики «Азова». Под непрерывным артиллерийским обстрелом украинцы с боем вошли в Коминтерново, а затем повернули на юг и развили наступление на Широкино, где смогли закрепиться.

В результате операции погибли и были ранены десятки украинских военнослужащих. Прямым попаданием был уничтожен «КамАЗ» с боеприпасами, потеряны шесть буксируемых 152-мм гаубиц «Мста-Б» и три машины командира батареи (на базе БТР-60) 55-й артиллерийской бригады. По словам украинских танкистов 17-й бригады, при отражении атаки вчетверо большей группы российских Т-80, их отряд также понёс существенные потери (четыре Т-64). Ещё один танк врезался в огромный противотанковый бетонный тетрапод при въезде в Мариуполь. Комизма ситуации добавлял тот факт, что танк был разрисован лихими надписями «Смерть врагам» и «На Москву», а на 20-тонном тетраподе, украшенного изображениями цветочков и голубей мира, была начертана не менее символическая надпись «Нет войне».

В тот же день в Минске было заключено известное перемирие, и из Москвы пришёл жёсткий приказ — ни в коем случае не занимать ни Мариуполь, ни Волноваху!

Приказ объяснялся просто — металлургические предприятия Рината Ахметова были завязаны на коксохимический завод в Авдеевке, а потому должны оставаться на официальной украинской территории и в единой логистической цепочке, вместе с транспортным узлом в Волновахе и мариупольским портом, откуда продукция ахметовских предприятий попадала в Италию. Стоит отметить, что несмотря на ожесточённые бои вокруг Авдеевки на территорию коксохимического завода не залетел ни один украинский или русский снаряд! Завод непрерывно и исправно работал, снабжая сырьём Мариуполь.

Взамен на «мариупольскую услугу» власти ДНР получили от Ахметова увеличение объёмов гуманитарной помощи населению Донбасса и работающие на территории республики предприятия. И хотя налоги с них шли в украинский бюджет, зато работники (жители ДНР) получали хоть какую-то зарплату и могли кормить свои семьи.

В свою очередь, в рамках достигнутых минских договорённостей, украинские десантники и нацгвардейцы без боя оставили райцентр Тельманово. А в Мариуполь, отныне надёжно прикрытый Минскими соглашениями, уже безо всякой спешки вернулись украинские областные управления СБУ и МВД, а 8 сентября посетил и сам Порошенко. «Только прибыл в Мариуполь. Эту нашу украинскую землю мы никому не отдадим», — пообещал президент в своём «Твиттере». После того, как СМИ анонсировали его приезд на Донбасс, начался обстрел украинских блокпостов. «Думали напугать. Никто их не боится!» — храбрился Порошенко.

Во время визита президент выступил перед рабочими металлургического холдинга «Метинвест», посетил ряд других промышленных предприятий и поучаствовал в мероприятиях, приуроченных к освобождению Донбасса от немецко-фашистских захватчиков. При этом Порошенко быстро стал звездой Ютуба, так выступал перед людьми в явно подвыпившем состоянии.

Также 22 сентября состоялся визит в Мариуполь ещё двух «стратегов» — председателя Верховной Рады Александра Турчинова и министра внутренних дел Арсена Авакова. Турчинов пообещал, что для защиты города планируется построить вал, через который не проедет ни один танк. И надо признать, что оборона Мариуполя была построена ВСУ достаточно быстро и грамотно. Украинские танки даже частично разрушили плотину и мост Павлопольского водохранилища, чтобы затруднить возможные атаки на город. Поэтому ничего хорошего в случае лобового штурма бойцам Новороссии больше не светило. Шанс взять второй по величине город Донецкой области был сознательно «слит» в угоду олигархическим интересам. На долгие месяцы линия фронта стабилизировалась в районе посёлка Широкино…

Минск-1

Минские соглашения были подписаны в момент наибольших военных успехов Новороссии. Второй раз после Крыма Россию охватила победная эйфория — в Донбассе наконец задул долгожданный «Северный ветер». Практически все украинские бригады закипели в многочисленных котлах, моральный дух карательной группировки был подорван очевидным предательством со стороны Киева. Окрылённые победами «отпускники» и донецкие ополченцы вплотную подошли к Мариуполю, Волновахе, рвались к границам Запорожской области. Существовал реальный шанс в считанные дни освободить Дебальцево. Уже не казалось фантастикой возможное освобождение Славянска, а в перспективе — Харькова, Киева, Одессы. Идея Новороссии получила вторую жизнь, так как многие решили, что в Кремле наконец-то отбросили все сомнения и решили уничтожить киевскую хунту, воссоединив Россию и Украину в единое государство.

То, что бандеровская власть в те дни висела буквально на волоске, признают и сами враги. Порошенко, оправдываясь перед сторонниками «партии войны», 22 сентября в интервью одному из украинских телеканалов признался, что именно значительные потери вынудили его пойти на подписание минских соглашений: «Я могу сказать, сколько техники мы потеряли. За все время военных действий на юго-востоке страны было уничтожено 60–65 % техники».

Существенными были и потери в живой силе. Основные наличные силы украинской армии были скованны на Восточном фронте, а от Мариуполя до Одессы и от Харькова до Киева не было никаких резервов. Границу с Приднестровьем вообще охранял всего один 88-й десантный батальон, укомплектованный едва на 20 % от штата.

Украинское население, ещё сохранявшее проблески сознания, также хотело прекращения непонятной войны. За прошедшие полгода после победы Майдана экономика так упала, а коррупция так расцвела, что времена Януковича многим показались «золотым веком».

В этой ситуации критически важна была позиция Кремля. И казалось, что у Путина нет других вариантов, как повторить крымский сценарий в отношении Новороссии: ведь открыто идти против воли донбасского ополчения и российской патриотической среды нельзя, это политическая смерть.

Но обстановка к началу осени 2014 года была уже совсем не той, что ещё полгода назад, после Крымской весны. Тогда Кремль какое-то время ещё испытывал некоторые колебания: а если всё-таки рискнуть и освободить Украину от бандеровской чумы? Тем более что украинские нацисты сами дали сотни поводов для применения силы — государственный переворот в Киеве, сожжение людей в Одессе, обстрелы мирного населения из артиллерии и РСЗО, убитая в Горловке девушка Кристина Жук с маленьким ребёнком.

Но «западные партнёры» очень быстро и доходчиво объяснили своим российским «друзьям», что идти на Киев нельзя — это та красная черта, после которой неизбежно следовал полный разрыв отношений с Западом, арест активов российской «элиты» за границей и переход противостояния в совершенно иную плоскость.

В результате в Кремле быстро позабыли о своих громких обещаниях защитить русских, сознательно стёрли понятия добра и зла в борьбе за Русский мир, чтобы недоумевающее российское и донецкое население лишилось ориентиров, по которым могло бы оценивать предательскую политику Москвы по отношению к себе. Месяц за месяцем российские СМИ вдалбливали в головы людей простую «истину»: «Вы ничего не понимаете в геополитике… Наверху виднее… Реализуется некий хитрый план…»

И задувший в августе на Донбассе «Северный ветер» был уже не вновь разгоревшейся «Русской весной», а всего лишь ситуативным реагированием на угрозу военного разгрома Новороссии. Москва, фактически без боя сдавшая Киев под оккупацию проамериканского режима, продемонстрировала западным «партнёрам» готовность защитить Крым путём поддержки Донбасса.

При этом стоит помнить, что легитимно победить Путина на президентских выборах после присоединения Крыма возможно только в одном случае — открытой сдачи им Донбасса или Крыма, где киевская хунта неизбежно начнёт массовые репрессии против русского населения. Вся ответственность за эту резню в глазах народа ляжет лично на президента. Поэтому в Кремле, при всей его склонности к политическому «сливу» Новороссии, царило чёткое понимание: открытая сдача Донбасса под бандеровскую оккупацию — это смертельный удар по личному рейтингу Путина и немедленное начало проблем с Крымом. Поэтому в военном плане Новороссию никто сдавать не собирался, но ополченцам дали столько оружия и так помогли действиями российской армии, чтобы они не вышли из-под контроля.

Однако сознательно отказавшись от продолжения «Русской весны» и идеи Новороссии Кремль в итоге загнал себя в геополитический тупик. Восстановить дружбу с Западом у него так и не получилось. И даже победа Трампа в 2016 году не помогла изменить ситуацию. Украина на все попытки примирения отвечала смачными плевками прямо в лицо. А у границ России возникла стратегическая зона нестабильности и хаоса, требующая к себе всё больше внимания, ресурсов, денег. Впрочем, как и Крым, оказавшийся в транспортной, энергетической и водной блокаде.

Но Путин, и Порошенко (как и почти вся мировая элита), в своей политике давно уже не руководствовались государственными или национальными интересами своих стран. Последние 30 лет эти понятия практически во всём мире успешно подменили экономические выгоды и бизнес-интересы различных олигархических групп. Глобальные кланы делают всё, чтобы институт государства умер и не мешал свободному перемещению товаров и капитала. А так как и Россия, и Украина принадлежат к капиталистическому миру, то и их в полной мере затронули все вышеперечисленные процессы.

Потому то, несмотря на все свои мантры о «российской агрессии», об «оккупации Крыма», Порошенко упрямо не рвал с Россией дипломатических отношений и не объявлял ей войну, ставя в тупик недалёких украинских нацистов и бандеровцев. При всей своей пещерной русофобии, власти бандеровской Украины даже не заикались о возможном разрыве Договора о дружбе и сотрудничестве с Россией 1997 года и пролонгированного в 2008-м. Верховная Рада на волне антироссийской истерии приняла закон о том, что часть территории Донбасса оккупирована, но впервые в мировой юриспруденции не указала страну-оккупанта! При этом сам Порошенко продолжал свой кондитерский бизнес в стране-агрессоре и исправно платил налоги в российский бюджет! К 23 февраля его «Рошен» даже выпустил на рынки России шоколадки с яркой российской символикой и георгиевской ленточкой на обёртке. Просто бизнес — ничего личного.

Оправдываясь в прямом эфире по поводу своих российский активов, Порошенко не придумал ни чего лучшего, как заявить о том, что ему не дают это сделать… российские власти. «Российская власть мешает этой продаже, но это ей не поможет. Я должен довести это дело до логического конца», — в очередной раз вешал лапшу на уши своим избирателям украинский президент.

Путин в свою очередь также не спешил с дипломатическим признанием ЛНР и ДНР, упорно называя Порошенко и Обаму, развязавших геноцид русских в Одессе и Донбассе, партнёрами. Крупные российские банки открыто не признавали присоединения Крыма к России. Но ни в СМИ, ни в общественном пространстве, ни тем более на уровне официальной власти такая удивительная позиция ВТБ, Сбербанка, ВТБ24, Россельхозбанка не спешащих открывать свои филиалы на «временно оккупированной украинской территории Крыма», никак не комментируется. Мол, не хотят и не надо.

В течение 2014 года украинские войска несколько раз обстреливали территорию Ростовской области. При этом погибло и было ранено несколько граждан России. Президент Путин опять предпочёл ничего не заметить. Ну обстреливают с сопредельного государства территорию встающей с колен России. И ладно. С кем не бывает?

Причины столь странной на первый взгляд нелогичности в российско-украинских отношениях назвал сам Порошенко. Страна, находящаяся в состоянии войны, не может получать ни военную, ни финансовую помощь. Инвесторы выводят капиталы из такой страны и не инвестируют в новые проекты. Но самое главное — страной, находящейся в состоянии войны, не пользуются для транзита. Это значит, что в случае объявления войны России «украинская» труба будет отключена, поставки через неё российского газа в Европу прекратятся. «Газпром» потеряет свою основную прибыль, а Украина — 2 млрд. долларов за транзит. Плюс огромные потери за прекращение использования международными авиакомпаниями российского и украинского воздушного пространства. И кому это надо в Москве или Киеве?

Стоит помнить, что у российской офшорной аристократии по-прежнему ничего не было, кроме трубы. И она по-прежнему хотела любыми путями вернуться к прежней паразитической жизни — продавать сырьё без санкций и захлёбываться от денег. Исторически назревшая идея Русского мира о воссоединении некогда разделённого народа в единое государство в Кремле отвергалась с порога, ибо она мешала бизнесу и грозила потерей власти.

Большую тревогу в олигархических кругах России и Украины вызвало появление в пожаре гражданской войны третьей (народной) силы с авторитетным лидером, которая идеологически была одинаково враждебна как бандеровской Украине, так и олигархической России. В Кремле хорошо запомнили, что народный порыв, желание простых людей Донбасса воссоединиться с Русским миром были настолько сильны, что даже личного рейтинга Путина не хватило, чтобы люди послушались его рекомендаций об отмене референдума 11 мая. А героическое сопротивление Стрелкова в Славянске, его неожиданный прорыв в Донецк, спутал все планы Суркова по реинтеграции Новороссии в состав бандеровской Украины, что вызвало немалое раздражение в кремлёвских кабинетах.

Тогда сработало старое правило — не можешь победить движение — возглавь его. Длительные интриги, переформатирование народных республик под олигархическое управление к августу 2014 года увенчались успехом. Кого-то из командиров и политиков удалось подкупить, кого-то запугать, кого-то шантажом и давлением выставили вон. Взамен подобрали тех, кто будет выполнять любые команды — Плотницкого и Захарченко. ЛНР и ДНР попали в полную зависимость от «военторга» и Кремль смог осуществить минский сговор на приемлемых для себя условиях.

Разгром украинских войск на Восточном фронте и набиравшая всё большую популярность в среде бойцов Новороссии идея освободительного похода на Киев, вынудили все стороны конфликта отложить разногласия и начать искать какой-то компромисс.

Украинские олигархи и так уже круто «пролетели» с проклятым Майданом. Прежде всего, потому, что после него они лишились многих инструментов влияния на внутриполитическую жизнь Украины — бал на политической кухне отныне безраздельно правил Вашингтон, низведя роль укро-финансовых тузов до уровня шестёрок.

В качестве отступного олигархи получили возможность в очередной раз ограбить страну и перераспределить активы. Но удержать награбленное и заставить всё это работать, принося прибыль в долларах, в условиях нарастающей разрухи стало невероятно сложно. Если в 2014 году средства всех украинских олигархов составляли 13 % украинского ВВП, то уже к 2016 году их капиталы сократились почти в два раза. В итоге в выигрыше от Майдана не оказался никто.

Больше всех досталось удельному князю Донбасса — Ринату Ахметову, который потерял чуть ли не половину своего капитала. Многие металлургические предприятия Ахметова оказались в простое, феодальная вотчина была разорена войной, а практически все активы зависли между Украиной и ДНР.

На плаву Ахметова удерживала только энергетическая империя ДТЭК, которая, хоть и является лакомым куском для конкурентов, но не может быть отобрана в силу её стратегической важности и сложности с управлением. В структуру ДТЭК входят как тепловые электростанции, так и мощности по добыче и транспортировке каменного угля. Всего ДТЭК контролирует 80 % рынка угля. Поэтому отъём такого актива мог привести к реальному энергетическому коллапсу бандеровской Украины.

Но давняя неприязнь между Ахметовым и Порошенко никуда не делась. Ещё в 2004 году после «Оранжевой революции» именно Порошенко организовал травлю Ахметова, которому пришлось даже какое-то время отсиживаться за границей. Этот урок донецкий олигарх запомнил очень хорошо и как следует из опубликованных в 2016 году так называемых «плёнок Онищенко», после «Революции гидности» был вынужден заплатить Порошенко 200 млн. долларов «отступных» за возможность спокойно жить и сохранить свои активы. После чего открытые заявления Коломойского, Филатова и Корбана о том, что надо конфисковать собственность «сепаратиста» Ахметова, не нашли никакой поддержки в украинских СМИ. Получив солидные отступные украинский президент однозначно встал на защиту донецкого олигарха. А подписание Минских соглашений и осенние выборы в Верховную Раду позволили Ахметову даже несколько приостановить развал своей империи.

Украинский «король удобрений» Дмитрий Фирташ был четвертым по богатству и влиянию олигархом и одним из главных спонсоров Майдана. Кроме того, Фирташ представлял интересы Ротшильдов и занимался транзитом и поставкой газа в Восточную Европу, в том числе работал с хранилищами «Газпрома». В России его основным партнёром считался близкий друг Путина Аркадий Ротенберг, а на Украине — Виктор Медведчук, чью младшую дочь Дарью крестил президент России. Суммарное состояние Фирташа журнал «Форбс» оценил в 3,3 млрд. долларов.

С 2004 года Фирташ стал единственным посредником между Москвой и Киевом в торговле российским газом. Это обстоятельство вызвало большой гнев в стане Коломойского и Тимошенко, сумевших в 2009 году переключить газовые потоки на себя. Но при Януковиче Фирташ сумел отыграться и посадить Тимошенко в тюрьму.

Однако после победы Евромайдана Тимошенко вышла на свободу и весы украинского «правосудия» вновь качнулись в обратную сторону. В марте 2014 года олигарх был арестован в Вене недалеко от офиса собственной фирмы по запросу американских властей «по обвинениям в коррупции и других преступлениях». Австрийский суд превратил его во временного затворника, что дало политический простор главным американским ставленникам — Коломойскому, Порошенко и Яценюку.

Неприятностей Фирташу добавили и возникшие после «революции» проблемы с поставками газа, падение гривны и сжатие внутреннего рынка. Это привело к снижению спроса на удобрения и закрытию части его заводов. Горловский «Стирол» оказался на территории ДНР и сильно пострадал от артиллерийских обстрелов. В далёком Таджикистане у Фирташа отняли завод «Таджик Азот», не говоря уже о части активов на Украине. В итоге своей «революционной» деятельности олигарх значительно «похудел» в финансовом и политическом плане.

Досталось и весьма влиятельному Виктору Пинчуку (зятю Кучмы, тесно связанному с США и британской МИ-6): его трубная компания обанкротилась, а страховой бизнес приказал долго жить.

На грани банкротства оказался Вадим Новинский, который только в сфере судостроения недополучил порядка 4 млрд. долларов — именно во столько оценивался контракт на постройку газовозов для «Газпрома» на николаевских верфях. Пострадал и его банк «Форум». Тем не менее, Новинский сохранил свой политический потенциал и хорошие связи с другими украинскими олигархами. В Москве интересы группы Новинского представлял бывший глава МВД Украины Виталий Захарченко, пользующийся уважением и покровительством Кремля.

Реальным банкротом стал Сергей Тарута, утративший в ДНР сначала свои активы, а затем и пост главы донецкой облгосадминистрации.

Константин Жеваго и Сергей Тигипко старательно держались в стороне от постмайданной междоусобицы, но и это не спасло их от похудения капиталов. Бизнес Жеваго страдал из-за падения цен на руду, а банк «Финансы и кредит» оказался на грани банкротства.

Пётра Порошенко спасал занятый им пост «президента». Он бдительно охранял от всяких неприятностей украинский участок газовой трубы на Запад, а посему пользовался поддержкой как Москвы, так и Европы. Благодаря этому никакие Майданы ему пока были не страшны.

На фоне разорённых и обанкроченных украинских предприятий и заводов, на которых людям по полгода не платят зарплату, порошенковский банк «МИБ» за 2014 год увеличил свой капитал на 85 %, а кондитерское детище корпорация «Рошен» показала 9-кратный рост прибылей в сравнении с предвоенным 2013 годом!

Единственным реальным конкурентом Порошенко на разорённой Украине остался Игорь Коломойский и его финансово-промышленная группа «Приват» за которой была монополия по производству ферросплавов и их экспорту.

В отличие от Ахметова и других коллег-олигархов «Беня» вовремя сориентировался и создал то, чего не было у его конкурентов — силовой ресурс. С помощью личных батальонов «Донбасс», «Айдар», «Днепр» и «Азов» он не только защитил свои активы, но и смог пополнить личное состояние и расширить свою империю. За 2014 год Коломойский присвоил нефть из магистрального нефтепровода в объёме 603 тыс. тонн, получив как минимум 280 млн. долларов. Его трофеем стал Одесский НПЗ, с которого он выкачал топливо, чуть не поставив город на грань экологической катастрофы. У Фирташа Коломойским были отобраны горно-обогатительные комбинаты. При этом днепропетровский олигарх задолжал государству налогов на 16 млрд. гривен и за счёт Нацбанка рефинансировал свой «Приватбанк» на сумму от 11 до 15 млрд. гривен, которые вывел в офшоры.

Воспользовавшись заявлениями Порошенко о вторжении российских войск в Донецкую область, Коломойский под видом «защиты от российской агрессии» начал распространять своё влияние на Херсон, Мариуполь и Запорожье.

Однако рейдерский поход батальонов Коломойского на Донбасс и Запорожье натолкнулся на сопротивление Ахметова, Фирташа, Ефремова. Они профинансировали российский «военторг» и защитили свои активы руками народного ополчения и российской армии, поневоле сыгравших для олигархов роль ЧВК.

Американцы, из-за вмешательства в дело российских войск и пока не желавших перерастания украинского конфликта в полномасштабную европейскую войну, стремились погасить конфликт и перевести его в вялотекущее состояние. А посему пригрозили Коломойскому уголовным преследованием и изъятием активов, если он не оставит в покое Донбасс хотя бы на время. Особенно старался с обвинениями в его адрес новый фаворит США — Ляшко, из которого политтехнологи спешно лепили образ «народного президента» и «борца с олигархией».

Российские власти также подключились к кампании усмирения упрямого днепропетровского коллеги, объявив его вместе с Арсеном Аваковым в международный розыск и арестовав имущество в Крыму. Особенно после того, как Коломойский позволил себе опрометчивое высказывание о Владимире Путине, сделанное им «в политическом угаре».

Подвергнувшись столь серьёзному давлению со всех сторон, «Беня» моментально всё понял и без труда нашёл выход на Кремль. Судя по тому, что в Москве до сих пор не арестовано его недвижимое имущество, олигарху удалось договориться с Кремлём. По словам Олега Царёва Коломойский: «…делал всё для того, чтобы загладить свою вину. Я просто не имею права говорить больше, чем я говорю, но, поверьте, он свою вину загладил очень хорошо».

Взамен на усмирение Коломойского и прекращения активной фазы АТО от Кремля и украинских олигархов, чьи интересы и активы были в Донецке и Луганске, потребовали остановить работу «военторга» и помочь усмирить народное движение.

Это устроило всех и работа закипела. Наднациональное олигархическое сообщество общими усилиями спустило в унитаз как «Русскую весну», так и «Революцию гидности». Стрелков шантажом был выдавлен из Новороссии, нацистские батальоны «сожгли» в Иловайском котле, а Путин полетел в Минск в очередной раз жать руку «партнёру» Порошенко. При этом обоим президентам была отведена роль представителей олигархических кланов, которые после «переговоров» должны были оформить достигнутое соглашение в виде «перемирия».

Площадкой для переговорного процесса неожиданно была выбрана Беларусь, находящаяся в многолетней внешнеполитической блокаде со стороны Запада. Начало 2014 года не принесло республике сенсаций: ни с Западом, ни с Москвой отношения за 20 лет принципиально не изменились. Американцы и европейцы требовали от «последнего диктатора Европы» реформ и политических свобод. А Москва, видя бесперспективность проекта Союзного государства, решила сделать приоритетом экономическую интеграцию в формате Таможенного и Евразийского союза. Хотя после нацистского переворота в Киеве поведение «единственного союзника Москвы» никак нельзя было назвать союзным или братским.

Лукашенко прекрасно видел, что «пятая колонна» в России забрав Крым и получив взамен противостояние с Западом, фактически сразу же сделала Новороссию разменной монетой в переговорах. Это значило, что в случае дальнейшего обострения конфликта с Западом Москва с лёгкостью могла сделать такой разменной монетой и самого Лукашенко. Кроме того, возможное исчезновение с геополитической карты Украины оставляло Минск один на один с Москвой, что гарантировано грозило Лукашенко потерей личной власти и воссоединением Беларуси и России в единое государство.

Что касается отношений с Украиной, то до конца 2013 года Минск и Киев активно конкурировали за русские ресурсы и за сотрудничество с Москвой. Но после государственного переворота, конкурировать стало не за что — Украина в ущерб себе порвала с Россией и полностью «легла» под Запад. Теперь Минск и Киев предпочли развивать взаимовыгодное двустороннее сотрудничество. При этом официальный Минск начал использовать проамериканскую Украину как политический мост на Запад.

Получив от Европы и США намёк на смягчение санкций и экономическое сотрудничество, Лукашенко тут же заявил, что не считает Януковича президентом Украины и пригласил на переговоры в Минск Александра Турчинова, которому чётко дал понять, что Беларусь не позволит сделать себя российским плацдармом для «агрессии» против Украины. Затем последовали комментарии белорусского президента на тему недопустимости федерализации Украины, личное участие Лукашенко с младшим сыном Николаем в инаугурации Порошенко, отказ официального Минска признать де-юре воссоединение Крыма с Россией, поставки украинской армии белорусских армейских грузовиков и нефтепродуктов.

Воспользовавшись разразившейся между Россией, Украиной и Евросоюзом войной санкций и контрсанкций, Лукашенко быстро превратил Беларусь в огромный контрабандный портал и своими поставками легко перекрыл то, что потеряла на российском рынке Украина. Одновременно Беларусь резко увеличила закупку попавшей под российские санкции европейской и украинской продукции. В результате в России появились устрицы, мидии, лосось, «произведённые» в Беларуси, что в итоге обнулило все контрсанкции Москвы в отношении Европы и частично Украины

На встрече руководителей ряда постсоветских республик 8 мая в Москве белорусский президент заявил, что Белоруссия и Россия должны занять общую позицию при реагировании на украинский кризис. Тем самым он дал понять, что Минск и Москва до сих пор не имеют общего взгляда на украинские события. Такое поведение «союзника» в условиях обострившейся конфронтации между Россией и Западом было воспринято в самых разных слоях российского общества как откровенное предательство.

Однако руководство Беларуси продолжало свою политику двусмысленного нейтралитета, продвигая тезис о «посредничестве» между конфликтующими сторонами. Ещё 26 марта в интервью украинской телепрограмме «Шустер Live» Лукашенко сообщил о готовности стать «прокладкой» между Москвой и Киевом.

Однако, несмотря на всё своё заигрывание с Западом и бандеровцами, вскоре Минск был вынужден начать против Украины торговую войну. 29 мая в Астане руководителями России, Беларуси и Казахстана был подписан договор о создании Евразийского экономического союза. А через месяц после этого события (27 июня) Брюссель и Киев оформляют экономическую часть соглашения об ассоциации Украины с ЕС. Киев окончательно вышел из зоны влияния Москвы, что вынудило её принять меры по защите своего рынка от европейской продукции. Вслед за Россией Беларусь также ограничила ввоз украинского картофеля, пива, лекарств и кондитерской продукции. Подобные недружественные шаги Минска не остались незамеченными в бандеровском Киеве. И вскоре уже Украина ввела в ответ специальные пошлины на молочную продукцию, конфеты и пиво, поставляемое из Беларуси.

В результате этого, «медовый месяц» между украинскими нацистами и «последним диктатором Европы» окончился очень быстро. А из всех предлагаемых Лукашенко Западу услуг в реальности востребованной оказалась лишь минская переговорная площадка, альтернативная «Нормандскому формату».

В такой непростой обстановке 26 августа в Минске состоялась встреча представителей ЕС, Украины и Таможенного союза. Центральной темой стала ситуация на юго-востоке Украины и планируемое полномасштабное подписание соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС.

Владимир Путин на переговорах подтвердил свою прежнюю позицию — Россия и её партнёры по Евразийскому союзу будут вынуждены лишить Украину преференций во взаимной торговле, если «новые власти» не пересмотрят своего решения по соглашению об ассоциации с Евросоюзом. «Просто будем вынуждены ввести в отношении Украины стандартный торговый режим — тот же, который применяется, в том числе в торговле между Россией и Евросоюзом. И он так и называется — это „режим наиболее благоприятствуемой нации“. И звучит красиво, и по сути так, но только без всяких преференций, которые сегодня предусмотрены в рамках зоны свободной торговли СНГ», — сказал Путин. При этом ожидаемые потери от ухода Украины под крыло ЕС по его словам составят для России 100 млрд. рублей.

Однако «проспав» Майдан и получив в Киеве откровенных американских марионеток, Москва потеряла и основные рычаги влияния на украинскую политику — ассоциация Украины и ЕС была делом решённым и позиция России уже мало кого волновала. Европа не была намерена никому отдавать приобретённый в результате Майдана 40-млн. рынок. Сам Путин откровенно признал перед журналистами этот неприятный факт, заявив, что встреча лишь позволила ещё раз сформулировать российские озабоченности. И только. Налицо было очередное дипломатическое поражение России.

После этого состоялась личная двусторонняя встреча Владимира Путина с Петром Порошенко.

В отличие от откровенных нацистов и русофобов типа Авакова, Турчинова, Лёвочкина, Яценюка, Наливайченко и Коломойского, Петра Порошенко в Кремле предпочитали не записывать в разряд прямых врагов, утешая себя мыслью, что он сильно зависит от Запада и амбиций своих политических союзников и конкурентов. И действительно, вся антироссийская риторика украинского президента была куда жёстче его реальной позиции и была рассчитана в первую очередь на украинскую аудиторию. Порошенко постоянно поддерживал прямые контакты с Кремлём, его считали вполне договороспособным и Путин не видел ничего дурного в личной встрече с человеком, прямо повинным в гибели тысяч русских людей. Тем более что к контактам с Порошенко российского президента открыто принуждал Запад и бизнес-интересы «Газпрома».

При этом, как и в Нормандии, встреча двух президентов проходила почти на равных, так как, лишившись влияния на Украину, Россия заметно потеряла в региональном весе. И только вмешательство в конфликт российской армии, нанёсшей поражение украинским войскам под Луганском и Иловайском, позволило Путину несколько поднять свои переговорные ставки.

Выйдя к журналистам, российский президент подвёл некоторые итоги встречи. Разговор шёл по всему комплексу российско-украинских взаимоотношений, касаясь, прежде всего… Нет, не Новороссии, не Донбасса, не гуманитарной сферы, а куда более интересной для обеих сторон темы — экономических вопросов. После государственного переворота в Киеве Украина совершила важный шаг — признала правопреемственность от предыдущей власти. А значит и долги по газу. Но при этом «Газпром» был цинично «кинут» бандеровцами на деньги и Путин заявил журналистам, что вопрос энергетики и газовой проблематики в межгосударственных отношениях «находится в тупике, но говорить об этом всё равно нужно». «Газпром» проплатил Киеву аванс за транзит российского газа в Европу, но по указке американцев Украина этот аванс… вернула! В результате поставки газа в Европу (в который уже раз за последние годы!) оказались под вопросом. Переговоры на эту тему будут возобновлены, пообещал российский президент.

Что касается ассоциации Украины с ЕС, то Путин вновь выразил своё уважение к решениям украинских и европейских партнёров и в очередной раз выразил надежду, что эти самые «партнёры» (столько раз открыто и нагло обманывавших его лично) будут уважать российские решения. Что касается дальнейших переговоров Киева, Луганска и Донецка, то это внутренне дело самой Украины.

Украинский президент в свою очередь охарактеризовал переговоры в Минске как сложные, отметив, что все участники саммита поддержали предложенный им мирный план урегулирования конфликта.

На этом минский саммит закончился и стороны разъехались. Но советники и эксперты продолжали напряжённо работать и готовить новую встречу, которая должна была привести украинский конфликт к необходимому перемирию.

3 сентября, в конце своего визита в Монголию, Путин традиционно подошёл к журналистам, чтобы подвести итоги поездки, но говорил больше об украинской теме, озвучив свои «Семь шагов к миру».

— Сегодня утром мы говорили по телефону с президентом Порошенко и наши взгляды, во всяком случае мне так показалось, на пути урегулирования конфликта очень близки, — сказал Путин. — Я по дороге из Благовещенска в Улан-Батор набросал некоторые свои соображения, можно сказать — план действий. Он у меня от руки пока изложен.

При этом Путин попросил своего пресс-секретаря Пескова передать ему блокнот. Первый пункт этого мирного плана был весьма откровенен и прямо предписывал бойцам Новороссии прекратить активные наступательные операции на донецком и луганском направлениях! Окончательные договорённости, по мнению российского президента, могли быть достигнуты в Минске в ходе встречи трёхсторонней контактной группы, в которую вошли Хайди Тальявини (ОБСЕ), бывший украинский президент Леонид Кучма (Украина) и российский посол на Украине Михаил Зурабов. Причём Зурабов представлял Россию так, что у всех сложилось впечатление, что представляет он на самом деле Украину. От ДНР и ЛНР были кремлёвские назначенцы Александр Захарченко и Игорь Плотницкий, а также вице-премьер ДНР Андрей Пургин — «серый кардинал» и человек Рината Ахметова в руководстве ДНР.

Итогом анонсированной минской встречи стало подписание 5 сентября протокола из 12 пунктов, подтверждённого меморандумом от 19 сентября.

Подписанные соглашения предусматривали прекращение применения оружия обеими сторонами и мониторинг ситуации в зоне конфликта со стороны ОБСЕ. В дальнейшем под совместный контроль должна была быть взята российско-украинская граница, причём помимо наблюдателей ОБСЕ здесь должны были появиться и украинские пограничники.

В свою очередь Украина обязалась провести децентрализацию власти путём внесения изменений в Конституцию и принятия закона «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» (так называемый Закон об особом статусе). После его принятия в ДНР и ЛНР планировались выборы, которые формально проходили бы по украинским законам, но фактически оставляли власть в руках местных олигархических кланов. Также украинская сторона обязалась прекратить юридическое преследование участников ополчения и политического руководства ДНР и ЛНР.

Чтобы обосновать выгодность Минских соглашений Порошенко подчеркнул, что Киев не пошёл на уступки в вопросе территориальной целостности и суверенитета страны. И Донецкая и Луганская области оставались в составе Украины, поэтому ЛНР и ДНР в тексте договора вообще не упоминались, а их представители подписались без всяких титулов и званий. Что касается позорно проигранной летней кампании, то, по крайней мере «Минском» удалось предотвратить расползание гражданской войны на остальную часть Украины.

Однако даже этот компромисс не устроил украинских «ястребов». Лидер партии «Батькивщина» Юлия Тимошенко раскритиковала содержание Минского протокола и требовала продолжения военных действий. Недоволен был и «Правый сектор»[1]. Все они считали, что Украина в августе 2014 года была в шаге от взятия Донецка и Луганска и полного разгрома «российско-террористических банд». И если бы не вмешательство России, помноженное на некомпетентность украинских генералов, то Новороссия была бы уже стёрта с лица земли.

А теперь получалось, что за спиной народа Украины произошёл торг, в результате которого мятежные Луганская и Донецкая области законно получали «особый статус», по которому все вопросы внутреннего самоуправления — вплоть до назначения руководителей судов, милиции и прокуратур — переходили в ведение местной власти (того же Ахметова и Ефремова)! При этом Донбасс освобождался от уплаты налогов в украинский бюджет: деньги должны были пойти на восстановление региона, пострадавшего в войне. Более того, Украина и сама обязалась подключиться к восстановлению Донбасса деньгами украинских же налогоплательщиков! И это в то время, как страна-агрессор Россия получала особые экономические права на Донбассе. Было отчего возмущаться!

Лидер «Правого сектора»[1] Дмитрий Ярош открыто пригрозил Порошенко судьбой Януковича и вывел несколько сотен своих сторонников на митинг к президентской администрации, протестуя против закона об особом статусе Донбасса и слишком мягкой редакции принятого накануне закона о люстрации. Горели шины, взрывались шумовые гранаты, кто-то пытался ставить палатки и начать Майдан-3. Жену советника президента Юрия Луценко «ПСы» чуть не бросили в мусорный контейнер, обозвав нехорошими словами и кинув под ноги шумовую гранату. В сети появились призывы к организации акций протестов в других городах и началу новой «Революции свидомости».

Но в Киеве царило чёткое понимание — минские соглашения позволят бандеровской Украине получить хоть небольшую передышку, чтобы прийти в себя после разгромного поражения под Иловайском, Луганском и в Южном котле. Большие потери на Восточном фронте начали отрезвляюще действовать даже на зомбированное население Украины. Одно дело, усевшись перед монитором и попивая пиво, истерить в соцсетях по поводу «рабов Путина», «ватников» и «колорадов». И совсем другое — получать повестку и возвращаться домой из зоны АТО в гробу. Немало «украинцев», ещё вчера яростно ненавидящих «москалей», получив повестку, вдруг вспоминали, что в проклятой нищей России, угнетаемой страшным Путиным, у них живут друзья и родственники и можно найти неплохо оплачиваемую работу.

В Галичине дело уже доходило до открытых бунтов. Местные жители, которые после «февральской революции» загнали своих силовиков под лавку, отнюдь не собирались складывать свои головы ради целостности Украины. Многие из них, избалованные безвластием, нагло сжигали присланные повестки на виду у телекамер, блокировали дороги. В Богородчинах женщины ворвались в военкомат и сожгли там все бумаги. В Чабанке (пригород Одессы), матери военных вышли на улицы и перекрыли важную транспортную артерию с плакатами, на которых был начертан очевидный факт: «Нет войны? Нет мобилизации!» То же самое было в Николаеве.

Поэтому 16 сентября Верховная Рада без особого сопротивления приняла два закона предложенных Порошенко: «Об особом порядке самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» и «Про недопущение преследования и наказания участников событий на территории Донецкой и Луганской области». Протестовала только наиболее радикальная часть депутатов во главе с Тягнибоком и Тимошенко, которая назвала принятые законопроекты «унизительными и предательскими».

Впрочем, в президентской версии амнистии сознательно был создан целый ряд «подводных камней», которые в значительной степени обесценивали документ. В частности, претенденты на помилование были обязаны в течение месяца со дня вступления в силу закона добровольно сдать бандеровцам оружие, боеприпасы, военную технику, взрывчатку. А также освободить помещения госорганов и органов местного самоуправления. Что фактически означало добровольную сдачу Донецка и Луганска и разоружение ополченцев, причём в одностороннем порядке. При этом действие закона не распространялось на лиц, подозреваемых и обвиняемых в тяжких преступлениях и крушении малайзийского «Боинга».

Согласно Минскому соглашению обе стороны должны были освободить всех заложников и незаконно удерживаемых лиц. Однако по формулировке документа опять-таки получалось, что освобождать пленных должны только власти ДНР и ЛНР. Ведь с точки зрения законов Украины все захваченные ополченцы удерживались абсолютно законно. Как «сепаратисты» и «террористы».

Самым интересным был пункт о выводе с территории Украины незаконных вооружённых формирований, военной техники, а также наёмников. Это в первую очередь касалось российских добровольцев, по зову сердца пришедших на помощь русскому народу Донбасса. Но при соответствующей интерпретации могло быть направлено и против ополчения (по украинским законам оно было незаконным вооружённым формированием), и против российских войск. Причём не только на Донбассе, но и в Крыму, который Киев и Запад по-прежнему считали оккупированной украинской территорией.

Неудивительно, что Минские соглашения вызвали негодование не только в стане бандеровцев, но и в ополчении ЛДНР, и в российской патриотической среде. Неонацистский переворот в Киеве, реки крови, пролитые карателями на Донбассе, делали возможность примирения Русского мира и проекта «Украина» невозможной. Все видели — украинская армия была разгромлена. Ополчение ощущало невероятный подъём — бойцы рвались освобождать оккупированные Мариуполь, Славянск, Лисичанск, Счастье, могли выйти к Харькову и Днепропетровску. Новороссия была близка как никогда. И все эти перспективы были похоронены самой же Москвой одним росчерком пера!

По возвращении из Минска, Захарченко и Плотницкому пришлось выслушивать жёсткую критику полевых командиров и общественности Новороссии. Получалось, что теперь ополченцы воюют не за Русский мир, не за включение Донбасса в состав России, а за особый статус в составе Украины! Объяснить это людям, пережившим потерю родных и близких, домов и имущества, с оружием в руках защищавших своих женщин и детей от бандеровских карателей было очень тяжело.

Первый вице-спикер парламента Новороссии Александр Кофман открыто раскритиковал содержание Минского протокола, заявив о неприемлемости дальнейшего нахождения ДНР и ЛНР в составе Украины. Депутаты напомнили Захарченко и другим должностным лицам о положениях Декларации о суверенитете, которые весьма существенно расходятся с целым рядом пунктов, подписанных в Минске. С резкой критикой и обвинениями в предательстве руководства ЛДНР выступил командир бригады «Призрак» Алексей Мозговой, множество других командиров. Однако с уходом Стрелкова русские силы Новороссии оказались разобщены и не смогли выступить единым фронтом.

И всё же, Захарченко, Плотницкий и их кремлёвские кураторы оказались в сложном положении. Они пытались представить «Минск» первым шагом к дальнейшей независимости Луганской и Донецкой областей от Киева. Полученная передышка даст Донбассу возможность выстроить свою собственную государственность. Тем более что в глазах мирового сообщества сам минский процесс легализовал республики Донбасса, их представители стали субъектами переговорного процесса. До этого Донбасс являлся всего лишь объектом переговоров между другими державами.

При этом и противники, и сторонники «Минска» понимали, что Кремль сознательно пошёл на подписание соглашения, а без военной и гуманитарной поддержки России Новороссия была обречена. В итоге плевать против ветра не захотел никто.

19 сентября в Минске представителем Украины Кучмой и ЛДНР Захарченко и Плотницким был заключён меморандум, предусматривающий дополнительные меры во исполнение первого пункта Протокола: отвод тяжёлого вооружения на 15 км. от линии соприкосновения сторон, формирование зоны безопасности, запреты на полёты в этой зоне боевой авиации и БПЛА и на установку минно-взрывных заграждений. Этими мерами хотя бы частично удалось перевести боевые действия в стадию позиционной войны.

Спустя неделю в Горловке начала работу группа совместного Центра по контролю и координации вопросов прекращения огня и поэтапной стабилизации линии разграничения сторон. Это был неофициальный орган, сформированный согласно телефонной договорённости начальников Генштаба России и Украины. В состав Центра вошли представители украинской армии, командование ЛНР и ДНР, мониторинговая группа ОБСЕ и 76 российских военнослужащих во главе с заместителем главнокомандующего Сухопутных войск генерал-лейтенантом Ленцовым (человеком команды Сердюкова, его ставленником и земляком).

«Главная задача — прекращение огня. Это должны твёрдо уяснить обе стороны», — обозначил позицию России генерал Ленцов. Москва торопилась максимально возможным образом снизить накал боевых действий. А так как рычагов влияния на украинских военных через Киев у неё больше не было, то режим прекращения огня коснулся в основном только командиров ополчения, на которых Ленцов орал, словно они были осуждёнными дисбата. Была проведена абсолютно бездарная линия разграничения войск (прямо по населённым пунктам), позволившая украинским карателям безнаказанно на протяжении нескольких месяцев обстреливать жилые районы Донецка, Горловки и Луганска.

По минским соглашениям огонь должен был прекратиться с 18 часов 5 сентября, но уже в 18.04 украинская артиллерия вновь начала обстреливать мирные города Донбасса. Тяжёлые бои не прекращались в районе донецкого аэропорта и на Дебальцевском выступе. С огромным трудом шёл процесс обмена военнопленными. Если раньше обмен происходил достаточно быстро на основе прямых договорённостей между командирами Новороссии и ВСУ, то с переводом этого процесса в официальное русло менять людей стало гораздо проблематичнее.

Обмен несколько раз прерывали, так как украинская сторона вместо ополченцев, как правило, выдавала совсем других людей. Из 174 человек, освобождённых из бандеровского плена в сентябре 2014 года, только 30 действительно являлись бойцами Новороссии (среди них были первый министр обороны ДНР Игорь Хакимзянов и военкор Юрий Юрченко). Остальные оказались мирными жителями, просто случайными людьми. Киев физически не мог передать всех пленных по предоставленным спискам, поскольку многие захваченные ополченцы были уже мертвы — расстреляны, замучены в подвалах СБУ и зинданах карательных батальонов. Ещё живые находились в истерзанном состоянии, возвращаясь из плена с отбитыми почками, переломанными рёбрами, сотрясением мозга и выжженными на телах свастиками. В Киеве срочно решали, как вывернуться из этой щекотливой ситуации. По одному «варианту» предлагалось объявить не найденных сбежавшими из плена. По-другому — объявить их «раскаявшимися и отказавшимися возвращаться». По самым скромным подсчётам речь шла минимум о двух сотнях человек.

В свою очередь глава СБУ Валентин Наливайченко заявил, что в течение последних двух недель сентября из плена были освобождены 468 граждан Украины. Самый масштабный обмен военнопленными прошёл в конце декабря возле Ясиноватой: 227 украинских военных были обменяны на 150 ополченцев.

Если военная часть минских договорённостей с трудом, но выполнялась хотя бы частично, то в политической составляющей «Минск-1» быстро зашёл в полный тупик. Мирный процесс по мысли Кремля должен был вернуть ситуацию к «Украине Януковича без Януковича», когда страна была «многовекторным» мостом между Россией и Евросоюзом. Однако Вашингтон не за тем устраивал в Киеве кровавую «революцию», чтобы допустить подобное развитие событий.

Несмотря на принятие в Раде соответствующих законов об особом статусе и амнистии, Порошенко не торопился их подписывать, как и вносить изменения в Конституцию. Для бандеровского режима прекратить войну — это значило перевести народный гнев украинцев с «террористов» и «сепаратистов» на бандеровские власти. Что ждало десятки тысяч украинских солдат после прекращения войны и возвращению домой? Разрушенная экономика? Безработица? Взлетевшие тарифы ЖКХ и закрывающиеся предприятия? Только война, только страшилки о русской угрозе и оккупации Крыма позволяли украинским нацистам и олигархам всё ещё удерживать власть, а заодно «перемалывать» на Восточном фронте тысячи недовольных.

Предусмотренную «Минском» программу экономического восстановления Донбасса никто даже и не думал всерьёз разрабатывать. Украинские нацисты не только не собирались тратить ресурсы на восстановление ненавистного им «Даунбасса», но вдобавок подвергли регион полной экономической блокаде. Россия также самоустранилась от масштабной экономической помощи, изредка присылая небольшие гуманитарные конвои (знаменитые белые «КамАЗы»).

Не оправдались и робкие надежды на то, что Запад в ответ на мирное соглашение хотя бы частично ослабит удавку санкций. Приняв после крушения малайзийского «Боинга», первый пакет санкций против России, Европа по приказу из Вашингтона усиленно готовила и второй. Однако вводить его европейцы не спешили — президент США Барак Обама заявил, что санкции в отношении России могут быть сняты в случае, если на востоке Украины установится продолжительное перемирие. Ранее с аналогичным заявлением выступил ряд западных лидеров, в том числе президент Франции Франсуа Олланд. На саммите глав ЕС было принято решение подождать заключения минских соглашений, после чего собраться вновь и обсудить вопрос ещё раз.

Но как только минские соглашения были подписаны, Запад вновь цинично обманул Кремль. Вместо снятия санкций, ЕС немедленно (!) вводит против России их второй пакет! Причём произошло нечто неслыханное — никакого повторного саммита глав ЕС для принятия соответствующего решения не произошло. Всё ограничилось несколькими телефонными переговорами основных игроков Евросоюза (вроде Германии и Франции). Мнения мелких европейских сателлитов даже не стали спрашивать.

Нарушение намеченной процедуры встречи (святого святых для многовековой европейской политической культуры!) было сделано явно под давлением американцев. Угадывается их жёсткий, наглый стиль. России в очередной раз показали, что конфликт не исчерпан, что война на уничтожение продолжается и никакой отмены санкций не будет.

Таким образом, попытка Кремля при помощи «Минска» окончить партию вничью, впихнуть русский Донбасс обратно в Украину или разменять Донбасс на Крым и вернуться к партнёрским отношениям с Западом окончилась неудачей. Полный экономический, политический и военный тупик Минских соглашений уже к ноябрю 2014 года привёл все стороны к пониманию необходимости нового созыва минской группы.

Осенняя кампания

После заключения Минских соглашений на Восточном фронте установилось относительное затишье. Продолжались обстрелы украинской артиллерии мирных городов и сел, кипели ожесточённые бои в донецком аэропорту. Но масштабных манёвренных боевых действий уже не велось — конфликт перешёл в фазу вялотекущей позиционной войны.

Закономерным итогом проигранной бандеровским режимом летней кампании стало отстранение от занимаемых должностей целой группы украинских генералов. Виктор Муженко лишился поста командующего АТО, генерал Николай Литвин был уволен с поста начальника Государственной пограничной службы, отстранены от должностей командующие секторами «Д» и «Б» Пётр Литвин и Руслан Хомчак. Точку в их карьере поставил Иловайский котёл.

Но самой крупной жертвой стал министр обороны Гелетей, который в очередной раз умудрился опозориться на весь мир, обвинив Россию в нанесении ядерных ударов по луганскому аэропорту. Более терпеть этого клоуна стало невозможно даже для Порошенко — в октябре 2014 года Гелетей был отправлен в отставку. А вот Муженко не только сохранил за собой пост начальника Генштаба, но и получил от президента новые погоны генерал-полковника.

При этом Порошенко легко простил Гелетею и Муженко тысячи убитых украинских солдат, которых киевская хунта рассматривала не иначе как пушечное мясо. В украинском Генштабе отсутствовала точная цифра погибших и пропавших без вести военнослужащих. Многие матери солдат-срочников месяцами не могли добиться от командования хоть какой-то информации о судьбах сыновей. Такая неопределённость была весьма выгодна. Ведь зачастую снабжение боевых подразделений организуется без учёта фактического числа потерь, по полной программе. Сотни погибших продолжали числиться как действующие бойцы, на которых выделялось соответствующее продовольственное и денежное довольствие. «Лишние» средства оседали в карманах мародёров в генеральских погонах. Уже через полгода после начала бойни на Украине, число долларовых миллионеров среди генералитета увеличилось в разы. По данным журналиста и народного депутата Рады Сергея Лещенко, тот же Гелетей заработал на разворовывании армейского бюджета около 150 млн. долларов и прикупил себе элитный дом в Англии.

14 октября 2014 года свои указом Порошенко перенёс День защитника Отечества с 23 февраля на 14 октября — день образования Украинской повстанческой армии. Бандера и Шухевич, украинские каратели дивизии СС «Галичина» и лесные бандиты отныне официально стали символами ВСУ.

В тот же день министром обороны Украины (шестым с начала 2014 года!) стал милицейский генерал, командующий Национальной гвардии Степан Полторак. Ранее он руководил академией МВД в Харькове, был человеком команды Кернеса и Добкина, и во время Евромайдана даже привёз в Киев тысячу своих курсантов, чтобы противодействовать мятежникам. Однако после государственного переворота, Кернес, Добкин и Полторак тут же переметнулись в стан победителей. Полторак получил от бандеровцев погоны генерал-полковника и возглавил Национальную гвардию.

Назначение милицейского генерала руководить военным ведомством, не должно удивлять читателя. Последним профессиональным министром обороны Украины, получившим образование в Академии Генерального Штаба СССР, был генерал армии Владимир Шкидченко, покинувший эту должность в далёком 2003 году. Все остальные последовавшие за ним министры зачастую не имели вообще никакого отношения к воинской службе. Эта кажущаяся странность была вызвана перестройкой как украинских, так и российских вооружённых сил на западный манер, когда все функции непосредственного управления войсками были сосредоточены в Генштабе, а министерству обороны отводилась функция материального и финансового обеспечения. Поэтому министром обороны на просторах СНГ мог стать любой олигарх вроде украинского Лебедева или «эффективный менеджер» со своим гаремом, вроде российского Сердюкова.

Полтораку досталось тяжёлое наследство. С начала конфликта украинская армия имела все преимущества перед ополчением Новороссии — в авиации, численности солдат, силе бронетанковых войск и артиллерии. Проиграв летнюю кампанию, к осени 2014 года ВСУ сохранили только два вида превосходства — по численности солдат и силе бронетанковых войск.

Однако и здесь всё было не так гладко. При всей своей многочисленности, украинские войска не обладали достаточным боевым духом и стойкостью. Начальник штаба АТО генерал-майор Назаров откровенно признавал, что дезертирство в украинской армии приняло массовый характер. За полгода боевых действий военной прокуратурой были возбуждены тысячи дел о невыполнении приказов, дезертирстве и уклонении от призыва на воинскую службу. Всё это накладывалось на большие потери. Позднее независимые военные эксперты, со ссылкой на СНБУ Украины, назвали примерные цифры украинских потерь в 2014 году: до 12 тысяч убитых, 19 тысяч раненых и до 5 тысяч пленных и пропавших без вести.

Более реалистичной звучит цифра, озвученная лидером Радикальной партии Олегом Ляшко: «Порошенко и Гелетей нагло лгут, скрывая более 8000 наших потерь в АТО! Эти ребята отдали свою жизнь за них, за страну, за свой народ. Но никакой благодарности и уважения от нашего руководства они и их близкие не получили. Более того, оказывается, что Порошенко сжигает наших героев, как неких собак, в немецких крематориях!

Ко мне попала фотография с разведывательного спутника, на которой чётко можно увидеть полевой крематорий возле военного госпиталя в зоне АТО у Новоайдара. Как мне доложили, этот крематорий нам передала Германия. Зачем? Что он делает в зоне АТО? Сколько наших ребят безвестными пошли на небо через эту немецкую трубу?»

И действительно, отправленные весной на Восточный фронт украинские бригады, к моменту заключения минского перемирия представляли собой довольно жалкое зрелище.

79-я аэромобильная бригада была основательно потрёпана в Южном котле, из техники осталось 12 БТР, одна гаубица Д-30, 10 автомобилей и до 500 человек личного состава. Колоссальные потери практически полностью выбили кадровый состав части. Для восполнения потерь в августе в штат бригады был введён вновь сформированный добровольческий батальон «Феникс». Полностью от поражения бригада оправилась только к концу сентября, получив пополнение людьми и расконсервированной техникой в виде БТР-60 и БТР-70. Благодаря помощи волонтёров было кардинально улучшено снаряжение бойцов, закуплены комплекты цифровой связи, 6 внедорожников и один реанимобиль.

25-я, 95-я и 80-я аэромобильные бригады сохранили боеспособность, но понеся чувствительные потери в боях под Шахтёрском, Луганском и Донецком, также нуждались в пополнении людьми и техникой.

Например 25-я бригада даже по официальным данным к 26 августа потеряла 107 человек убитыми, 500 ранеными и больше 30 единиц бронетехники (БМД, БТР-Д, САУ «Нона»). Потери пришлось восполнять снятыми с консервации БТР-70 и буксируемыми гаубицами Д-30. Также в структуру бригады ввели противотанковую роту, оснащенную ПТРК, и роту огневой поддержки с «Утесами» и ДШК.

72-я механизированная бригада была полностью разбита в Южном котле, потеряв почти всю технику (31 танк и свыше 60 БМП и БТР) и людей, которые частью погибли, частью перешли границу и сдались российским пограничникам. От бригады остался «безлошадный» личный состав порядка 700–900 человек. В сентябре из остатков бригады и прибывшего пополнения всё же удалось сформировать одну батальонно-тактическую группу и отправить её на фронт.

Полностью была разбита 30-я механизированная бригада: 1-й и 3-й батальоны под Саур-Могилой, 2-й батальон понёс большие потери в районе аэропорта Луганска. Для восстановления боеспособности в состав бригады пришлось вливать два территориальных батальона: 2-й Ровенской области «Горынь» и 10-й Житомирской области «Полесье».

28-я механизированная бригада из Одесской области потеряла в Южном котле сразу две батальонно-тактические группы и в середине августа была выведена с фронта. Уцелевший батальон был переброшен в Мариуполь. Осенью в её состав также включили два батальона территориальной обороны: 18-й Одесской области «Одесса» и 21-й Херсонской области «Сармат». Однако из-за большого числа среди военнослужащих этнических русских, данная часть считалась бандеровцами неблагонадёжной.

Такой же в этом отношении была и 92-я механизированная бригада, дислоцирующаяся в Харькове. Укомплектованная уроженцами Донецкой и Луганской областей, бригада не проявляла особого желания воевать за бандеровские идеи. На фронт смогла выставить только одну батальонно-тактическую группу, полностью разбитую под Иловайском. Для усиления процесса «украинизации» в бригаду были срочно включены несколько батальонов территориальной обороны: 22-й Харьковской области «Харьков», 16-й Полтавской области «Полтава», 15-й Сумской области «Сумы» и 45-й отдельный мотопехотный батальон (бывший 5-й батальон охраны ВВС, до этого охранявший аэродром в Чугуеве).

24-я механизированная бригада «сгорела» в нескольких котлах на Восточном фронте, потеряв 10 танков, больше 50 боевых бронированных машин и до половины личного состава убитыми, ранеными и пленными. Так как бригада была укомплектована западенцами с Галичины и хорошо проявила себя в боях, то её старались восстановить в первую очередь. Осенью в её состав включили 3-й батальон территориальной обороны Львовской области «Воля» и 8-й территориальный батальон «Подолье» Черновицкой области.

51-я механизированная бригада, начавшая свою боевую карьеру с тяжёлых потерь под Волновахой, была назначенная «козлом отпущения» за Саур-Могилу и Иловайск. Её командир погиб, саму бригаду с позором расформировали приказом Порошенко. Уцелевший личный состав и техника были распределены по другим бригадам.

93-я механизированная бригада, находясь в боях начиная со Славянска, понесла тяжёлые потери в людях и технике. Но в целом ей удалось сохранить стойкость и боеспособность. В качестве пополнения в состав бригады были включены несколько батальонов территориальной обороны: 37-й Запорожской области «Запорожье», 20-й и 39-й Днепропетровской области.

128-я горно-пехотная бригада также сохранила боеспособность, хотя и понесла чувствительные потери на луганском направлении. В качестве усиления в её состав включили батальонно-тактическую группу бывшей 51-й бригады, а также западенский сброд в виде расформированного за трусость 5-го батальона территориальной обороны «Прикарпатье», 6-го батальона территориальной обороны Тернопольской области «Збруч» и 4-го батальона территориальной обороны «Закарпатье». Потеряв в летних боях часть своих относительно новых (по украинским меркам) БМП-2, бригада вынужденно пересела на откровенный хлам в виде расконсервированных БМП-1.

Элитная 1-я танковая бригада потеряла на луганском фронте значительную часть имеющейся техники: из 78 имевшихся танков Т-64БМ «Булат» 16 было уничтожено, 3 захвачены ополченцами и ещё несколько машин были отправлены в долгосрочный ремонт. Потери тяжёлые, при том, что «Булат» даже не встречался в бою с ударными вертолётами или современными танками, а был поражён в основном старым советским противотанковым оружием.

Анализ потерь привёл к неутешительному выводу — неудачное расположение блоков динамической защиты «Нож», «Дуплет» и «Контакт-1» оставляло на башнях «Булатов» немало незащищённых мест, а сами модули при первом поражении из-за увеличенного объёма взрывчатого вещества начинали детонировать друг от друга и танк оставался беззащитным для последующих попаданий. Кроме того, треть «Булатов» вообще не была оборудована динамической защитой — её пришлось устанавливать в спешном порядке уже осенью, в период относительного затишья боёв.

В качестве пополнения в состав бригады был включён 13-й батальон территориальной обороны «Чернигов-1» и 19-й батальон территориальной обороны Николаевской области. Взамен потерянным «Булатам», танкисты получили близкие им по характеристикам Т-64Б1M, предназначавшиеся для экспорта в африканское Конго.

В Иловайском котле была полностью разбита ротная бронегруппа 17-й танковой бригады. Как уже упоминалось, сама бригада представляла собой базу хранения неисправной техники, и сформировать из этого хлама ещё одну батальонную или ротную группу для Восточного фронта представлялось весьма проблематичным. Выход был найден путём включения в состав бригады 40-го батальона территориальной обороны «Кривбасс», которому придали статус отдельного мотопехотного и усилили оставшимися у бригады 5 танками и 35 БМП.

Как видно из вышеприведённых данных, осенью 2014 года, бандеровский режим исправил свою первоначальную ошибку и покончил с самостоятельностью территориальных батальонов. Тысячи вооружённых уголовников и «патриотов», считающих себя героями революции, стали смертельно опасны для взрастившего их бандеровского режима. Их сознательно бросали на самые опасные участки фронта, так как массовая гибель молодых здоровых и идейно мотивированных мужчин, стала для украинских властей гарантией от возникновения нового Майдана. То, что выжило в иловайском котле, было включено в состав ВСУ и Нацгвардии. С удивительной для бандеровцев формулировкой «за мародёрство» были расформированы батальоны «Шахтёрск» и «Айдар».

Впрочем, последний наотрез отказался разоружаться и остался на луганском направлении в своём квазигосударстве со «столицей» в городе Счастье, разбойничая в прифронтовой зоне и периодически устраивая митинги в Киеве, где со времён Майдана айдаровцы держали под контролем гостиницу «Лебедь», крышуя местную проституцию. Тогда «Айдар» переформировали в 24-й отдельный штурмовой батальон ВСУ и после избрания Сергея Мельничука народным депутатом Украины, приказом Генштаба назначили новым командиром подполковника Евгения Птичника.

Вместе с территориальными батальонами значительные изменения осенью 2014 года претерпели и украинские ВДВ. В своё время командование АТО совершило крупную ошибку, бросив в пекло боёв аэромобильные бригады, имевшие на вооружении только лёгкую бронетехнику в виде БМД и БТР-Д. В результате украинская элитная пехота была закономерно выбита в первую очередь. Теперь эту ошибку осознали — вооружение и структура аэромобильных бригад были изменены. Бригады лишились возможности десантирования, но взамен получили роту танков Т-80 и втрое увеличенную артиллерийскую группу.

В дополнение к уже имеющимся четырём аэромобильным бригадам, путём слияния территориальных батальонов и выделения части сил из 95-й и 25-й бригад, была сформирована новая 81-я аэромобильная бригада (численностью в 2000 человек, под командованием неоднократно упоминавшегося полковника Евгения Мойсюка из 25-й бригады). Сразу после формирования её перебросили на фронт, в район Дружковки и Константиновки.

Было увеличено количество и механизированных частей. На момент начала войны ВСУ располагали восемью механизированными бригадами: 24-й, 28-й, 30-й, 51-й, 72-й, 92-й, 93-й и 128-й (горно-пехотной). 51-я бригада из-за больших потерь и гибели командира была расформирована, зато были созданы три новые — 14-я, 53-я и 54-я.

14-ю механизированную бригаду создали на основе уцелевших частей 51-й бригады и 1-го батальона территориальной обороны Волынской области «Волынь». В состав 53-й бригады были включены подразделения 17-й танковой и 24-й механизированных бригад, а также 43-й батальон территориальной обороны Днепропетровской области «Патриот». 54-я бригада была сформирована из подразделений 17-й танковой, 24-й и 30-й механизированных бригад, а также 25-го отдельного мотопехотного батальона «Киевская Русь».

Помимо аэромобильных и механизированных бригад осенью и зимой 2014 года было сформировано несколько отдельных частей. В учебном центре Сухопутных войск «Десна» сформировали 3-й отдельный танковый батальон «Зверобой», а в Мариуполе — 129-й отдельный разведбат военной разведки ВСУ.

Однако возросшее количество украинских бригад отрицательно сказалось на их укомплектованности танками, бронемашинами, артиллерией и РСЗО. Она по-прежнему оставалась весьма низкой (не более 50–70 % от положенного штата). Бригады постоянно несли потери, а пополнение и расконсервация старых запасов техники запаздывали. Укомплектовать тяжёлым вооружением 53-ю и 54-ю бригады в таких условиях оказалось нереально.

Нехватка техники вынуждала киевскую хунту приступить к формированию так называемых мотопехотных бригад. Вместо танков они получили ограниченное количество бронемашин, пехоту на автомобилях и буксируемую артиллерию. Фактически, это были резервные части, ждущие технику, чтобы превратиться в полноценные механизированные бригады.

На Восточной фронт была отправлена только 57-я мотопехотная бригада, сформированная путём слияния трёх наиболее боеспособных батальонов территориальной обороны Кировоградской области — 17-го, 34-го «Батькивщина» и 42-го «Рух Опору». 59-я мотопехотная бригада ввиду своей откровенной слабости на фронт не отправлялась и заняла позиции на крымском перешейке.

Значительные изменения претерпели и артиллерийские части. ВСУ начинали войну, имея две артиллерийские бригады: 26-ю и 55-ю. В ходе летней кампании на Восточном фронте было потеряно 115 САУ, орудий и РСЗО. Особенно тяжёлые потери понесла 55-я бригада. Кроме того, за несколько месяцев боёв все артиллерийские орудия и РСЗО уже имели значительный износ стволов, что делало их стрельбу менее точной. Поэтому осенью 2014 года началась ускоренная расконсервация артиллерийской техники и формирование ещё трёх бригад ствольной артиллерии.

Наиболее боеспособная 26-я бригада получила значительные пополнения в виде 12-го территориального батальона «Киев», а также расконсервированные с хранения САУ «Гиацинт» и самые тяжёлые в мире 203-мм САУ «Пион». Их орудия способны стрелять 100-кг снарядом на 50 километров и могли использовать тактические ядерные боеприпасы. В наследство от СССР Украине досталась почти сотня «Пионов». Для локального конфликта они были явно избыточны и неудобны, в отличие от высокомобильных РСЗО. Но для «Пионов» на Украине как раз остался некоторый запас снарядов, что было немаловажно в условиях наметившегося дефицита ракет к реактивным системам.

В свою очередь 55-я артиллерийская бригада имеющая на вооружении буксируемые 152-мм гаубицы «Мста-Б» и противотанковые «Рапиры» получила в качестве подкрепления разгромленный в Иловайске 39-й батальон территориальной обороны «Днепр-2», состоящий из членов «Правого сектора»[1].

Путём выделения части сил из 55-й бригады и 19-го батальона территориальной обороны Николаевской области была сформирована новая 40-я артиллерийская бригада.

На базе 5-го дивизиона 26-й артиллерийской бригады (вооружённого САУ «Пион») была создана 43-я артиллерийская бригада, в состав которой включили также 45-й отдельный мотопехотный батальон, переведённый из состава 92-й механизированной бригады.

А на «фондах» расформированной ещё до войны 11-й артиллерийской бригады в Тернополе была создана 44-я бригада, артиллерийские подразделения которой были немедленно переброшены для прикрытия украинских войск в район Бахмутской трассы.

Расконсервация артиллерийской техники для новых бригад шла с огромным трудом из-за длительных сроков хранения и нехватки грамотных специалистов-ремонтников. Ощущалась катастрофическая нехватка САУ, поэтому бригадам приходилось в основном использовать буксируемую артиллерию, на которую в свою очередь постоянно не хватало грузовиков и тягачей. По этой причине укомплектовать 44-ю бригаду удалось только на 70 %.

Получила подкрепления и единственная в ВСУ 19-я отдельная ракетная бригада укомплектованная ракетными комплексами «Точка-У». Она пополнилась 7-м территориальным батальоном Хмельницкой области, до этого прикрывавшим украинскую границу в Луганской области.

После летней кампании в ВСУ появились первые проблемы с обеспечением РСЗО боеприпасами.

После распада СССР оставшиеся на Украине заряды для РСЗО активно утилизировались. А производить реактивные боеприпасы на Украине так и не научились. По приблизительным оценкам на начало 2014 года ВСУ располагало 70 тысячами 220-мм реактивных снарядов для РСЗО «Ураган», 900 тысячами 122-мм ракет для РСЗО «Град». Хуже всего было с боеприпасами к «Смерчу», так как эта система начала поступать на вооружение незадолго до распада Советского Союза и накопить достаточного боезапаса к ней не удалось.

В ходе летней кампании «Грады», «Ураганы» и «Смерчи» активно обстреливали позиции ополчения, мирные города и сёла Донбасса и в значительной степени истратили имевшиеся запасы. Но, по крайней мере, на будущую кампанию 2015 года бандеровская Украина могла не волноваться — советских запасов снарядов и ракет на неё точно хватало.

Но если дела с артиллерией и боеприпасами были всё ещё не катастрофичны, то потери бронетехники превысили все ожидания и действительно поставили боеспособность украинской армии под вопрос. Масса подбитых танков и бронемашин была либо уничтожена вместе с опытными экипажами, либо осталась в руках ополчения в ходе разгрома многочисленных «котлов». С начала 2014 года и по сентябрь включительно Украиной было потеряно 133 танка, больше 400 БТР, БМП и БМД. Советник украинского президента Юрий Бирюков откровенно заявил: «На конец августа нам нечем было воевать. Потери по бронетранспортёрам составляли 70 %. Потери танков — 60 %».

Старые танки и бронемашины не только гибли в боях, но и массово выходили из строя просто по условиям форсированной эксплуатации на фронте. Развёрнутые летом 2014 года ремонтно-эвакуационные группы, предназначенные для полевого ремонта военной техники, в целом не смогли выполнить свои задачи. В полевых условиях ремонтники могли осуществлять только текущее техническое обслуживание и устранение мелких неполадок. Ремонт, связанный с заменой электроники, сложных систем и даже стрелкового оружия, вне заводских условий оказался невозможен. Не хватало ни запчастей, ни средств эвакуации, ни квалифицированных специалистов, ни специализированных подвижных мастерских. Во время иловайской операции был вынужден закатать рукава и заниматься ремонтом бронетехники лично начальник бронетанковой службы вооружения Оперативного командования «Юг» полковник Евгений Сидоренко.

26 августа, в самый разгар тяжёлых боев на Донбассе, правительство Украины приняло почти паническое постановление № 376 о приобретении у «Укроборонпром» всех имеющихся запасов вооружения, военной техники и продукции военного назначения для обеспечения потребностей вооружённых сил, а также о её немедленном ремонте и модернизации без дополнительных согласований и разрешений. В постановлении официально сообщалось, что оно принято, «чтобы избежать волокиты официальными лицами Минобороны и других органов исполнительной власти» в деле обеспечения боевой техникой и боеприпасами армии. Отныне вооружение со складов должно было проходить расконсервацию и передаваться в войска в течение трёх суток после поступления соответствующего запроса.

Однако проблемой была не столько «волокита официальных лиц», сколько тот факт, что приходилось снимать с консервации технику третьей и четвертой категории (это значит, что она хранилась под открытым небом по 30–40 лет). Её состояние было полностью «убитым»: оптические прицелы разворованы, двигатели заводились в лучшем случае один из трёх, провода наполовину сгнили… Любая попытка собрать из этого хлама действующий образец являлась настоящим подвигом.

Всего с июля по сентябрь 2014 года Украина смогла расконсервировать для армии 1850 единиц техники. При этом значительную часть этой цифры составляли обычные грузовые автомобили, а среди бронетехники большую часть составили очень старые БТР-60 или БМП-1 выпуска 1960-х годов, чья боевая ценность и возможность длительной эксплуатации в условиях Восточного фронта были довольно сомнительны. В итоге чтобы хоть как-то покрыть огромные потери, Киев один за другим расторгал контракты с зарубежными партнёрами и отправлял предназначенную им технику на фронт.

Столь же плачевной была ситуация с украинскими ВВС. Разваленная за 23 года военно-воздушная мощь Украины показала себя плохо обученной и неспособной адаптировать свои основные элементы в ходе боевых действий. Характерной особенностью украинских ВВС стали относительно редкие вылеты — чуть более 450 боевых и военно-транспортных за четыре месяца. Для сравнения, во время войны с Грузией в 2008 году российская авиация совершала до 50 вылетов в сутки, а в пиковые моменты боевых действий в Чечне в 1999–2000 годах этот показатель превышал 100.

Украинские самолёты из-за слабой подготовки пилотов и устаревшего оборудования показали неспособность нанести серьёзные потери ополчению Новороссии. Невозможность ночных вылетов предоставило ополченцам полную свободу действий в тёмное время суток. Воздушные перевозки и эвакуация раненых на самолётах и вертолётах также проводились спорадически и при достаточно высоком уровне потерь. Провалились попытки обеспечить адекватное снабжение окружённых группировок в Южном котле, луганском аэропорту и других местах.

Полёты с разведывательными целями также оказались малоуспешными, в основном, из-за отсутствия современных самолётов и БПЛА. Единственный боеспособный самолёт-разведчик был сбит над Славянском, а небольшое число Су-24МР и недорогих мини-БПЛА начало эпизодически применяться только спустя пару месяцев после начала боевых действий.

По разным данным, за время весенне-летней кампании на Восточном фронте бойцам ополчения удалось сбить практически все виды авиатехники, которой располагала украинская сторона: Ан-30, Ил-76, Ан-26, Су-25, Су-24, МиГ-29, БПЛА Ту-143, а также Ми-8 и Ми-24.

Единственный тип боевого самолёта, который не был сбит — это истребитель Су-27, хотя его несколько раз использовали в качестве штурмовика. Более того, 5 августа приказом министра обороны на вооружение украинских ВВС были приняты новые модернизированные варианты этого истребителя (Су-27С1М, Су-27П1М, Су-27УБ1М и Су-27УП1М).

Что касается МиГ-29, то большая их часть была потеряна в Крыму, а располагавшаяся на Западной Украине 114-я бригада тактической авиации могла поднять в воздух не более шести боеготовых истребителей. Два из них были сбиты в небе над Донбассом в августе 2014 года.

Та же картина наблюдалась с Су-24. Небольшой парк украинских фронтовых бомбардировщиков так и не смог оказать существенного влияния на ход боевых действий из-за слабой подготовки пилотов и изношенности. Су-24 использовался только как дневной бомбардировщик, применяя вместо высокоточного оружия свободнопадающие бомбы ФАБ-500. За 2014 год было потеряно минимум два из десяти боеспособных машин — один сбит ополченцами, один разбился в результате технической неисправности. Ещё несколько бомбардировщиков получили тяжёлые повреждения.

Кстати с доставшимися Украине после распада СССР Су-24 связан интересный случай, навсегда вошедший в историю ВВС России и Украины. 13 февраля 1992 года с украинского аэродрома Староконстантинов самовольно взлетели шесть Су-24М и совершили посадку на российском аэродроме в Шаталово под Смоленском. Основным мотивом лётчиков, угнавших Су-24 в Россию, было нежелание присягать новым украинским властям. При этом знамя 6-го бомбардировочного авиаполка было вывезено в Россию на легковом автомобиле. Украину вместе со своими бомбардировщиками покинули 12 человек, среди которых пять полковых командиров разного ранга, в том числе начальник штаба. Эта история, случившаяся буквально в канун встречи лидеров СНГ в Минске, получила большой резонанс.

Осенью 2014 года Су-24 вновь оказались замешаны в шпионском скандале: СБУ обнародовала информацию, что ею предотвращена реализация плана угона в Россию разведчика Су-24МР. 22 сентября был задержан майор 7-й бригады тактической авиации, заместитель командира разведывательной эскадрильи по работе с личным составом, который принимал участие в разведывательных вылетах на Донбасс. Вербовать его российские спецслужбы начали ещё с июня через близкого родственника, предложив лётчику во время очередного боевого вылета посадить машину на аэродром «Курск», для чего в районе границы его должен был встретить российский самолёт. В случае невозможности посадки перебежчик должен был катапультироваться над территорией России. Ему было обещано продолжение службы в ВВС РФ, а также материальное вознаграждение в размере 30 тысяч долларов США.

Вечером 8 сентября во время выполнения разведывательного полёта у границы с Россией в Сумской области майор попытался перелететь на территорию России, однако свой умысел до конца не довёл из-за несогласованных действий с представителями российских спецслужб и активных действий штурмана самолёта по восстановлению маршрута полёта.

По украинским данным российские спецслужбы пытались провернуть такую же операцию и в 299-й бригаде тактической авиации, откуда завербованный украинский лётчик должен был угнать штурмовик Су-25.

Перелёт на российскую территорию украинских лётчиков давал Москве сразу две выгоды — Украина лишалась и без того немногочисленных боеспособных самолётов, а Россия получала мощный пропагандистский козырь. Украинский пилот отказался бомбить мирное население Донбасса и предпочёл перейти на сторону России! Это, несомненно, подорвало бы моральное состояние других украинских пилотов и способствовало минимизации новых жертв войны. К сожалению, не срослось…

Из 15 боеспособных штурмовиков Су-25 в течение лета было безвозвратно потеряно минимум половина (шесть сбито и три тяжело повреждены). Оставшиеся в строю сохраняли крайне ограниченную боеспособность — все они до единого были выпущены ещё во времена СССР и буквально «дышали на ладан», так как их моторесурс немилосердно тратился ежедневными вылетами.

Где взять пополнение? Поступление действительно новых самолётов и вертолётов от умирающего украинского авиапрома не предвиделось, а скорость ремонта, расконсервация и восстановление старых машин не позволяло оказать заметное воздействие на поле боя в Донбассе. Грузия обещала продать шесть своих Су-25, но сделка так и не была заключена из-за крайне плохого технического состояния предлагаемых машин. Четыре украинских штурмовика проходили модернизацию, но пополнить ряды ВВС могли не раньше весны 2015 года. Один штурмовик находился в собственности одного из авиаремонтных предприятий. Несколько боевых и транспортных вертолётов были задействованы в миротворческих миссиях ООН. И это все.

Канада предлагала Киеву бесплатно передать 20 списанных палубных истребителей-бомбардировщиков F/A-18, но украинское министерство обороны благоразумно отказалось от этого «белого слона». Для иностранной машины не было ни подготовленных пилотов, ни авиатехников, а на её освоение и обслуживание ушло бы несколько лет и куча денег. Параллельно велись переговоры с американцами о помощи в оснащении украинских самолётов и вертолётов средствами защиты от систем ПВО, окончившиеся так же безуспешно.

В итоге осенью 2014 года бандеровским люфтваффе приходилось «зализывать раны», неспешно ремонтируя оставшуюся в наличии технику. Запорожский авиаремонтный завод получил от министерства обороны Украины 32,5 млн. гривен на работы по продлению срока службы и ремонт шести истребителей Су-27 и восстановительные работы на штурмовике Су-25. Ещё несколько Су-25 было снято с консервации и приводились в порядок.

А что же украинский ВПК?

После государственного переворота в Киеве, полностью прозападная майданная власть начала проводить чёткую и последовательную политику в отношении крупнейших украинских предприятий авиационной, ракетной и судостроительной промышленности. Всех их загоняли в «Укроборонпром», насильно меняли прежнее руководство, а на освободившееся места ставили майданных «комиссаров». Они были лояльны к киевской верхушке и весьма умело дирижировали денежными потоками. Тем более что гражданская война, впервые за 23 года, дала умирающим военным предприятиям хорошие по их меркам деньги на ремонт и ввод в строй старой техники.

В 2014 году «Укроборонпром» изготовил продукции и предоставил услуг на сумму свыше 10 млрд гривен, выполнив микроскопический государственный оборонный заказ на 100 %. За второе полугодие 2014 года на предприятиях концерна было создано 2000 дополнительных рабочих мест, частично погашена задолженность по зарплате, а ещё 13 предприятий даже стали прибыльными. Официальный журнал Минобороны «Войско Украины» на радостях опубликовал статью с характерным наименованием «Золотая пора украинского ВПК». Однако ожидания многомиллионных контрактов на создание нового оружия и расцвет военно-промышленного комплекса не состоялись.

Даже после всех денежных вливаний, вместо передачи в войска новейших систем вооружения, украинский ВПК оказался способен лишь реанимировать законсервированную с советских времён технику, выпускать очень небольшие партии БТР-3 и БТР-4, да изготовлять кустарные бронемашины сомнительного качества. Летом-осенью 2014 года в войска было поставлено всего около 80 новых бронемашин и несколько танков. Причём вся эта техника на самом деле была продукцией, произведённой по заключённым ещё до войны экспортным контрактам. Что касается текущего ремонта подбитой в зоне АТО техники, то военные заводы смогли ежемесячно передавать армии не более 30 отремонтированных танков и бронемашин. Совсем негусто.

Для понимания причин столь плачевного положения, необходимо пройтись с кратким обзором основных украинских оборонных предприятий.

Львовский бронетанковый завод (ЛБРЗ), в отличие от большинства военных заводов Украины, находился в относительно «хорошей форме» и активно занимался расконсервацией старой советской техники. Нужно отметить, что вопреки расхожему мнению, Харьковский завод имени Малышева давно не является основным «производителем» танков на Украине. Он производит только мелкосерийное производство бронетехники самого высокого (по украинским меркам) класса вроде Т-84 или БМ «Оплот», а основной «ширпотреб» для Восточного фронта выдавал именно Львовский бронетанковый завод. Ранее завод специализировался на ремонте исключительно Т-55 и Т-72, но с началом войны ему также пришлось освоить ремонт и восстановление танков Т-64.

В течение летней кампании ЛБРЗ сумел провести капитальный ремонт двух БТР-60, одной БРДМ и трёх БРЭМ-1. Собравшись с силами, 31 декабря 2014 года завод передал в войска ещё порядка сотни единиц тяжёлой гусеничной бронетехники: танки Т-72А, Т-64БВ и инженерные машины разграждения ИМР-2М. Однако качество ремонта и восстановления танков было столь плохим, что военные отказались их принимать и отправили обратно в цеха для доработки и устранения дефектов.

Попытка завода заняться серийным производством бронемашин «Дозор-Б» (в количестве 50 единиц) окончилась срывом запланированных сроков и снятием с должности директора завода Александра Остапеца.

«Дозор» задумывался как украинский вариант американского «Хамви» (во многих источниках неправильно именуемого по его гражданской модификации «Хаммером»). С его помощью предполагалось закрыть практически все потребности мотострелковых подразделений в машинах различного назначения. И хотя первый образец «Дозора» был представлен публике в далёком 2004 году, наладить его серийное производство так и не удалось — ввиду отсутствия финансирования. Зато на «Дозоре» успел заработать президент Ющенко, продав лицензию на его производство полякам. И лишь спустя 10 лет, уже после начала гражданской войны, в Киеве вспомнили о наличии проекта современного лёгкого бронетранспортёра и Александр Турчинов пообещал выдать заказ сразу на 200 машин.

Однако быстро выяснилось, что из-за развала ВПК и потери технических кадров Украина не может позволить себе полный цикл производства даже такой машины. На «Дозорах» пришлось использовать немецкий двигатель, польскую броню и американскую трансмиссию. В бронемашине оказались не те колёсные редукторы, мосты, модификации лебёдки, рации, фильтро-вентиляционные установки, что были предусмотрены технической документацией. Украинские военные такую «самодеятельность» не приветствовали и брать ответственность на себя не захотели. В довершение всех бед рабочие Львовского завода не имели навыков по технологии сварки бронестали, да и сама сталь оказалась не той марки, что была в техническом задании. В результате при испытательном пробеге у «Дозоров» появились трещины в бронекорпусах и машина, окрещённая остряками «Позор-Б», с горем пополам была отправлена в 95-ю бригаду только летом 2016 года маленькой партией в 10 единиц.

Житомирский бронетанковый завод, являясь единственным на Украине предприятием осуществляющим ремонт и восстановление БМП-1 и БМП-2, в начале 2014 года окончательно встал из-за финансовых проблем. Однако летом завод получил финансирование, пополнил штат до 600 рабочих и хорошо проявил себя в ремонте повреждённой во время АТО бронетехники. Правда из полученных для расконсервации 130 БМП и БТР, житомирцы смогли восстановить всего 19 машин.

Также на Житомирском бронетанковом заводе взялись модернизировать давно снятые с вооружения БМП-1, которых на украинских базах хранения всё ещё оставалось порядка тысячи единиц. На старые машины ставили новый украинский боевой модуль «Шквал» с 30-миллиметровой автоматической пушкой, сдвоенной пусковой установкой противотанкового ракетного комплекса «Комбат» и 30-мм автоматическим гранатомётом АГС-17 «Пламя». При этом броневую защиту БМП-1 оставили без изменений. Но выхода не было — огромные потери бронетехники вынуждали бросать на фронт всё, что имелось.

Не лучше обстояли дела и на Харьковском заводе транспортного машиностроения имени Малышева. При СССР это был один из основных центров танкостроения — задачей создания танков здесь занялись ещё в 1927 году. Именно здесь разработали и запустили в серийное производство победный танк Т-34. На момент распада Советского Союза, в 1991 году завод выпускал 800 новейших танков в год, попутно выпуская ещё и длинный перечень гражданской продукции: бульдозеры, вездеходы, прицепы, оборудование для пищевой, угледобывающей и нефтегазовой промышленности.

Однако за 23 года «независимости» завод утратил свои возможности, превратившись к 2014 году в скромный центр модернизации и производства недорогой военной техники на экспорт.

Стоит пояснить, что цикл производства нового танка составляет минимум 9 месяцев при условии нормального финансирования и чёткой работы смежников. После выхода из состава СССР Украине, для создания собственного замкнутого производственного цикла бронетехники, требовалось с нуля освоить производство артиллерийского, стрелкового вооружения и боеприпасов, оптических приборов, электроники, аккумуляторов, броневых конструкций, резинотехнических изделий и многого другого. Ничего этого сделано не было.

Так, в 1990-х годах, когда выполняли знаменитый пакистанский танковый контракт, Украина пыталась наладить выпуск танковых орудий на Сумском трубном заводе. Но ничего подобного советским стволам создать так и не удалось. После 150 выстрелов украинские изделия теряли заданные параметры точности. Проблему решили просто. 1200 стволов производства СССР были взяты со складов и переданы Пакистану, а взамен их на хранение положили некачественные орудия с клеймом «сделано в Украине».

Но самой большой проблемой украинского танкостроения стала утрата технологии танкового литья и изготовления брони. Броня для танков производится в России и других развитых странах. При этом российская продукция на 30 % дешевле брони, выпускаемой в Европе и США. Однако руководство Украины принципиально отказывалось от закупок у «москалей», а на западную броню не было денег. В результате многие годы Киев водил за нос патриотическую общественность россказнями, что с броней никаких проблем нет — лукаво не делая разницы между сталью определённых марок, которая шла на ремонт БТР, БМП и другой техники. Да и заливать эту броню было некуда — металлургические предприятия, изготавливающие башни и корпуса танков за время «независимости» отдали концы. В результате все украинские «Оплоты» после 1991 года рождались не у мартеновской печи, а на танковом кладбище. Что и подтвердил знаменитый таиландский контракт, когда для изготовления партии из 49 танков БМ «Оплот-Т», пришлось вытаскивать с заводских площадок старые танковые корпуса от Т-80.

Также завод провёл модернизацию для украинской армии 85 Т-64 до уровня Т-64БМ «Булат» и готовил к передаче в Пакистан 320 танков Т-80УД. Была ещё небольшая мелочёвка вроде производства небольших партий польского комбайна «Бизон», переоборудования БРДМ-2 в гражданский вариант. В 2009 году удалось было заключить выгодный контракт с Египтом на модернизацию его танков Т-62, но «Арабская весна» положила этим планам конец.

Большим событием для завода стала продажа Ираку крупной партии БТР-4, но в итоге контракт окончился срывом поставок и скандалом из-за невысокого качества продукции.

Тем не менее, после начала гражданской войны оставшиеся рабочие завода стали стабильно получать зарплату, даже начался набор новых сотрудников. Правда, до уровня советского потенциала завод так и не вышел. Тогда на предприятии работало 45 тыс. человек, а при режиме бандеровцев — всего три.

Ремонтом и модернизацией танков выпускавшихся заводом имени Малышева занимался другой гигант — Харьковский бронетанковый завод (ХБТЗ). Однако с 2000 года здесь не отремонтировали ни одного танка, пытаясь выживать за счёт ремонта тракторных двигателей, танков-памятников и модернизации Т-64 предназначенных для отправки в Конго. При этом руководство предприятия делало всё, чтобы обанкротить его и построить здесь грузовой терминал. Собственная железнодорожная ветка, погрузчики и 25 га территории в городской черте делали предприятие весьма лакомым куском для рейдеров.

Значительную часть территории завода занимали (судя по спутниковым снимкам) 450 танков Т-64, Т-72 и Т-80, сотни тонн двигателей, гусениц и прочего имущества, предназначенных для капитального ремонта. Ввод в строй такого количества бронетехники, безусловно, мог бы переломить ход войны в Донбассе. Однако все танки многие десятилетия простояли под открытым небом. Для их ввода в строй требовалась замена двигателей, оптики и всей электроники — то, чего у завода после разрыва производственных связей с Россией банально не было в наличии. Однако бандеровские бонзы не стали утруждать себя изучением этих тонкостей — директор завода Вадим Федосов был обвинён в «саботаже» военного производства и уволен с должности.

Осенью 2014 года министерство обороны перечислило заводу 62 млн. гривен на ремонт и модернизацию Т-64. Количество рабочих довели до 200 человек, ввели ночную смену и получили заказ на две сотни БТР-4. Но было понятно, что выполнен этот контракт будет очень не скоро. Большие проблемы наблюдались и с ремонтом повреждённых «Булатов». Как оказалось у танка очень сложный процесс поточного ремонта (много времени отнимало восстановление динамической защиты). В итоге украинские военные постепенно пришли к мысли вообще отказаться от «Булатов» в пользу проверенных в эксплуатации Т-64БВ.

Не всё ладно было и на Киевском бронетанковом заводе, который ремонтировал почти 30 % всей повреждённой техники из зоны АТО. В советское время завод специализировался на обслуживании танка Т-72. Но так как основным танком Украины стал Т-64, то завод был вынужден переключиться на ремонт и производство техники для иностранных заказчиков. По контракту 2007 года он должен был поставить Таиланду свыше 200 БТР-3Е1. Но с началом войны очередная передача готовых машин была задержана, а затем и вовсе отменена. В итоге 32 «тайских» БТР ушли в Нацгвардию. При этом производство БТР-3Е1 продолжалось, но крайне низкими темпами — всего 4 машины в месяц.

Пользуясь смутными временами, руководители завода похитили из государственного бюджета 12 млн. гривен предназначенных для изготовления БТР, а в августе 2014 года попались на попытке продать на сторону семь танков Т-72. Один танк вообще пропал неизвестно куда. В итоге директор завода Леонид Шоломицкий был арестован.

Испытывая острую нехватку производственных мощностей, запчастей и комплектующих, опытных технических кадров, украинский ВПК вынужденно переориентировался на то, что ему было по ещё силам — выпуск различных самоделок на базе коммерческих грузовиков и автобусов.

Николаевский тепловозоремонтный завод порадовал пограничников двумя блиндированными автомобилями УАЗ-3303. Читатель без труда может найти в интернете фотографии этого детища украинской оборонки и легко поймёт, почему любители военной техники не преминули с юмором «пройтись» по его конструкции, защите и вооружению. Действительно, николаевские броневики выглядят, по меньшей мере, странно и вряд ли могут считаться эффективным средством ведения войны.

Не ударил в грязь лицом и Николаевский бронетанковый завод. В начале 2014 года из-за невыплаты зарплаты отсюда разбежались все работники, но гражданская война вернула его к жизни. К октябрю «Укроборонпром» полностью погасил все имевшиеся у завода долги и предприятие заработало в три смены, впервые с 1991 года увеличив численность рабочих. За год АТО, завод вернул к жизни порядка сотни БТР, а также создал чисто украинский шедевр — передвижной блокпост «Миколаєвець» (обычный БРДМ-2, лишённый за ненадобностью большинства узлов и агрегатов). Эта разработка также стала объектом множества обидных шуток. Тогда предприятие решило предложить армии более серьёзную и нужную технику: бронированную медицинскую машину «Святий Миколай» («Святой Николай») и БРДМ-2ДИ «Хазар».

В сентябре 2014 года украинские СМИ и блоги закипели патриотизмом, описывая то, как житель Кривого Рога 63-летний Валерий Крыжов продал свою квартиру, отправил бездомную жену жить к родственникам и на полученные деньги приобрёл автомобиль МАЗ. При помощи друзей и волонтёров наварил на него броню, покрасил, доведя грузовик до состояния бронеавтомобиля, и отправился на нём на фронт в составе 40-го батальона территориальной обороны.

Оболваненный бандеровской пропагандой пенсионер искренне считал карательную операцию против восставшего населения Донбасса войной Украины против России за свою территориальную целостность. Украинские СМИ по поводу поступка пенсионера писали примерно так: «вот как должен поступать истинный украинец». После этого о Крыжове и его поступке в СМИ благополучно забыли, пока в феврале 2015 года бронированный МАЗ вновь не объявился перед объективами фотокамер в зоне АТО, но уже в качестве трофея ополченцев.

Единственный украинский завод, который в 2014 году показал реальный рост производства, стал Кременчугский автомобильный завод (ПАО «АвтоКрАЗ»), подконтрольный олигарху Константину Жеваго. И если в гражданском секторе производства чуда не произошло, то в военном наблюдался настоящий бум. В 2014 году завод произвёл 1386 автомобилей, что стало рекордным показателем за предыдущие шесть лет: в 2009 году на «КрАЗе» собрали только 654 грузовика, в 2010-м — 1002, в 2011-м — 1263, в 2012-м — 899, в 2013-м — 930.

Заводу помогло монопольное положение в снабжении украинской армии военными грузовиками, а также оперативная переориентация с закрывающихся рынков стран СНГ на дальнее зарубежье. «КрАЗ» поставлял армейские грузовики в Ирак, Индонезию, Таиланд. 50 автомашин в начале 2014 года заказала Нигерия, 400 грузовиков было отгружено в Египет.

Завод неоднократно предлагал украинской армии свои новые разработки, но в итоге дело ограничилось сборкой бронемашин «Спартан» и «Кугуар» из иностранных комплектующих. Порошенко явно не благоволил заводу и его хозяину-конкуренту, поэтому очень скоро на внутреннем рынке «КрАЗ» стал теснить своими дешёвыми грузовиками белорусский «МАЗ». За два года войны (2014–2016), украинская армия закупила у «КрАЗ» всего 641 грузовик и 30 «КрАЗ Спартан».

Пользуясь своим положением «президента» Порошенко намертво «присосался» к Гособоронзаказу и ремонту техники для украинской армии, став не только «Шоколадным королём», но и «Оружейным бароном». Выпускаемые его заводами за счёт военного бюджета бронекатера и бронемашины «Богдан», несмотря на свои довольно посредственные характеристики, регулярно передавались в войска и флот. Государственные деньги рекой текли в президентский карман, в то время как работники других предприятий, владельцем которых Порошенко не являлся, всё чаще оставались без работы и без зарплаты.

Неплохим вариантом «распила» бюджетных денег стали схемы по закупке вооружений и освоению западной гуманитарной, военной и финансовой помощи. Чего стоит закупка для нужд украинской армии 75 списанных британских бронемашин АТ-105 «Саксон» почти на 4 млн. долларов. Первые 20 машин были доставлены морским путём в Одессу в начале 2015 года и распределены между 25-й, 79-й и 95-й аэромобильными бригадами. Но британский хлам, никак не приспособленный к условиям Восточного фронта, лишь позволил в очередной раз украинским и британским чиновникам поживиться за счёт украинского бюджета.

Очень больно по украинскому ВПК ударил вынужденный разрыв экспортных контрактов с зарубежными партнёрами — Восточный фронт алчно пожирал экспортные танки и бронемашины. Представители Конго, долгое время являющиеся стабильными покупателями украинской военной техники, заявили что «относятся с пониманием к решению украинских властей» разорвать контракт на поставку танков, но больше заказывать военную технику у Киева не будут.

Недоволен был и Таиланд. По контракту 2011 года Украина должна была до конца 2014 года передать тайцам 49 новых танков БМ «Оплот-Т». За три года с горем пополам произвели 20 «Оплотов», собранных из советских заделов. Первые пять из них были переданы Таиланду в феврале 2014 года. Ещё пять машин в начале октября президент Порошенко с помпой передал украинским войскам. После чего они были изъяты из состава ВСУ и в мае 2015 года также переданы Таиланду. Постоянные проволочки со стороны Украины вынудили Таиланд в 2017 году отменить заказ и приобрести китайские танки VT-4.

Но больше всего от сотрудничества с ненадёжными украинскими партнёрами «пролетели» хорваты. В 2013 году Хорватия подписала контракт с Киевом на ремонт семи своих стареньких истребителей МиГ-21 и приобретение ещё пяти самолётов того же типа, доставшихся Киеву в наследство от Советского Союза. Тендер на исполнение данных работ Украина выиграла у Израиля, который запросил больше денег.

Получив от Загреба 14 млн. долларов Украина летом 2015 года вернула истребители Хорватии в ещё более плачевном состоянии, чем они были переданы для ремонта. Несмотря на то, что в контракте была оговорена замена отслуживших срок советских приборов на современную американскую авионику, сделано этого не было. Вместо новых узлов и двигателей в самолёты запихнули изношенные, срок службы которых уже давно истёк, да ещё и со спиленными номерами. При этом во всех самолётах не работали радар и навигационная система. А системы опознавания «свой-чужой» и вовсе отсутствовали.

В процессе расследования, инициированного МВД Хорватии, было установлено, что фюзеляжи пяти проданных Загребу «украинских» МиГов на самом деле являются болгарскими, которые были давно выведены из эксплуатации и, согласно документам, утилизированы. Болгары, отчитавшись перед НАТО о «проделанной работе» и получив за это 6 млн. долларов, толкнули списанный утиль украинцам. А те недолго думая «впарили» их хорватам. Да ещё и поставили крылья со старых алжирских самолётов. Такое вот безотходное производство.

В результате «Укроборонпром» лишился валютной выручки и многих потенциальных покупателей, недовольных ненадёжностью украинских партнёров. В то же время раздутый штат самого «Укроборонпрома» жил очень достойно, ни в чём себе не отказывая. Несмотря на то, что продавать Украине за рубеж было почти нечего, география командировок чиновников в 2014–2016 гг. расширилась до 49 стран. Среди городов, которые входят в географию поездок, — Париж, Новый Орлеан, Лас-Вегас, Монте-Карло, Лондон…

Катастрофическое положение наблюдалось и в украинском авиапроме.

Харьковский авиазавод был одним из ведущих предприятий советского авиапрома. Совместно с киевским «Авиантом» в 1980-е завод ежегодно выпускал сотни пассажирских, транспортных, военных самолётов и крылатых ракет. С развалом СССР авиастроителям пришлось перейти на выпуск знаменитых ручных тележек «кравчучек», детских санок и различного огородного инвентаря. Выпуск даже одного самолёта стал проблемой, растянувшейся на годы. Завод постоянно простаивал, а рабочие всё чаще пикетировали администрацию с требованием выплаты многомесячной задолженности по зарплате.

В ещё более плачевном положении находился флагман украинского транспортного самолётостроения, государственное предприятие «Антонов», тесно сотрудничающее с харьковским заводом.

В советский период ОКБ Антонова создавало и строило самые мощные в мире военно-транспортные самолёты: Ан-22 «Антей», Ан-124 «Руслан» и Ан-225 «Мрия» («Мечта») грузоподъёмностью в 250 тонн. При СССР успели построить только один такой самолёт. После чего авиационная промышленность вместе со всей Украиной вступила в период деградации. А после бандеровского переворота в феврале 2014 года эта деградация вступила в окончательную фазу предсмертной агонии.

Ещё в 2013 году европейцы и НАТО прямо заявили, что не пустят украинские самолёты «Ан» на свои рынки. Вся майданная болтовня бандеровцев о новых горизонтах и возможностях украинского самолётостроения, если будет подписана экономическая часть евроинтеграции, оказалась откровенной ложью.

Интерес к украинским самолётам всегда проявляла Россия, но по мере нарастания российско-украинских противоречий, у самолётостроителей начали исчезать последние надежды. К началу 2015 года были прекращены работы по совместному производству самолётов Ан-140, похоронена программа производства Ан-70. Харьковский авиационный завод начал процедуру банкротства, и в 2015 году вообще не выпустил ни одного самолёта. Несколько недостроенных заводом Ан-74 для Ливии и Египта остались стоять невостребованными по вине устроенной американцами «Арабской весны» и отсутствия финансирования со стороны Киева.

Что касается России, то, несмотря на геноцид русского населения Донбасса, она была готова продолжать военно-техническое сотрудничество с бандеровской Украиной, так как значительная часть украинских предприятий долгие годы были завязаны на российскую оборонку, космос, авиацию и судостроение.

Русским фрегатам проекта 22350 требовались двигатели украинского предприятия «Зоря-Машпроект». Знаменитый комплекс С-300 включает в себя электронику львовской компании «Лорта». Противотанковый комплекс «Хризантема-С» оснащался украинским тепловизионным прицелом. Прекрасные перспективы как на российском, так и на мировом рынке, имел российско-украинский военно-транспортный самолёт Ан-70. Практически все двигатели для российских вертолётов Ми-26, Ми-8, самолётов Бе-200, Як-130 и Ан-124, крылатых ракет, производились в Запорожье, в компании «Мотор Сич».

Общий объем экспорта украинских товаров для нужд российского ВПК превышал 1 млрд. долларов в год, а общий портфель российских гражданских и военных заказов, размещённых на украинских предприятиях, составлял 15 млрд. долларов или 8,2 % украинского ВВП!

В декабре 2013 года, когда в Киеве уже вовсю скакал Майдан, вице-премьер России Дмитрий Рогозин в сопровождении украинского вице-премьера Юрия Бойко посетил ряд украинских оборонных заводов. Это было чётким сигналом Москвы о готовности к дальнейшей серьёзной кооперации, к загрузке промышленных мощностей на Украине, которая могла бы выполнить минимум 10 % российского гособоронзаказа (а это как минимум 6–7 млрд. долларов в год). Дело оставалось за самой Украиной — Москва не намеревалась вкладывать деньги в совместные проекты, если Киев подпишет ассоциацию с Европой.

Однако после государственного переворота, по приказу Вашингтона, бандеровские власти сами пошли на самоубийственный для своих предприятий шаг и с 1 июля 2014 года разорвали военно-техническое сотрудничество с Россией, объявив о намерении налаживать его с Европой и странами НАТО.

Несомненно, это решение нанесло российскому ВПК тяжелейший удар. Причём в отношении Ан-124 «Руслан» вопрос стоял настолько остро, что ввиду отсутствия украинских двигателей России проще было начать делать новый самолёт. Что касается наиболее популярных вертолётов Ми-8 и Ми-17, то для них уже был запущен в производство российский аналог, хотя объёма его производства пока было недостаточно.

10 июня 2014 года Минпромторг России представил правительству план полного импортозамещения военной продукции Украины. Этот план являлся результатом скрупулёзной работы специалистов: где, что, за какое время и какие деньги произвести и кто конкретно будет за это отвечать. Срок его выполнения был определён в два с половиной года, то есть до начала 2017 года.

Другие эксперты не были столь оптимистичны и полагали, что окончательный переход на отечественное вооружение с украинской продукции займёт минимум 5—10 лет, и то при условии тяжёлой целенаправленной работы и хорошем финансировании. Главный негативный фактор прекращения поставок украинской продукции — время. Необходимо время, чтобы перестроить производство на выпуск необходимой военной продукции. И, конечно же, деньги. А в связи с тем, что в России нарастал экономический кризис и из-за санкций ушли инвесторы, приходилось искать внутренние резервы. И как всегда за счёт повышения налоговой нагрузки на население.

Следует отметить, что ещё в 2000–2010 гг. Россия предприняла ряд шагов, для снижения своей зависимости от поставок украинской военной продукции. Специалисты ВПК требовали этого с начала 2000-х гг. А после прихода к власти русофоба Ющенко в 2004 году, и в Кремле наступило понимание, что совместные программы надо сворачивать.

Предпринимались попытки купить украинское двигателестроение. Когда Киев отверг все предложения по продаже «Мотор Сич», было принято решение о создании собственного полностью независимого производства вертолётных двигателей на базе ОАО «Климов». И если в 2009 году доля «Мотор Сич» на российском рынке составляла 50 %, но в 2010 году её удалось снизить до 30 %. А в 2014 году в Санкт-Петербурге была сдана первая очередь нового авиадвигательного завода — конструкторско-производственный комплекс «Петербургские моторы». В этом же году «Климов» собрал первые 10 двигателей полностью из российских комплектующих. Начало было положено, хотя ежегодные потребности России составляли порядка 500–600 двигателей! Поэтому, даже после разрыва сотрудничества с Россией поставки двигателей для российских вертолётов и крылатых ракет со стороны «Мотор Сич» какое-то время продолжались. Правда вдвое сокращённом объёме и через посредников — здесь сказалось как российское импортозамещение, так и сокращение выпуска самих вертолётов.

В итоге бандеровская Украина, в очередной раз, создав ради Запада временные проблемы России, сама подписала своим оборонным предприятиям смертный приговор. Русский ВПК «с кровью» и болью, но выкрутился из положения и поневоле избавился от украинского «чемодана без ручки». Теперь и «Мотор-Сич», и ещё десятки украинских предприятий были обречены. Они больше не были нужны России — и никогда уже нужны не будут. Производимая ими продукция никому кроме России и нищей Африки оказалась не нужна.

В этом плане показательна судьба крупнейшего ракетостроительного концерна бывшего СССР, флагмана украинской космической отрасли «Южмаш». Эта ракетостроительная корпорация практически полностью была задействована в оборонной системе России, которая давала заводу 80 % заказов. Именно на «Южмаше» делали ракету, которую американцы прозвали «Сатана» — она могла поразить любую цель на карте США. Завод успешно воплощал гражданские российско-украинские космические проекты. К лету 2014 года была готова платформа для ракеты-носителя «Казахстан К-Сат 1», запуск которой планировался на оренбургском космодроме «Ясный». Для морской платформы Роскосмоса «Морской старт» «Южмаш» производил ракету «Зенит».

Но после визита вице-президента США Джо Байдена, посетившего украинскую столицу в ноябре 2014 года, в секретные космические цеха вошли люди Коломойского и боевики «Правого сектора»[1], после чего днепропетровский губернатор взял «на себя решение всех политических вопросов, касающихся предприятия». Боевики затребовали полные списки сотрудников «Южмаша» и КБ «Южное» — от рабочих до ИТР и конструкторского состава с обязательным указанием домашних адресов и данных членов семей. При этом боевики Коломойского негласно пообещали серьёзные проблемы всем ракетостроителям, кто посмеет попытаться выехать на работу в Россию.

После этого у завода не оставалось никаких шансов выжить. Даже за счёт Запада. Украинские ракетостроители искренне надеялись, что в благодарность за разрыв с Россией правительство США включит их в программу NASA по разработке грузового корабля, который будет доставлять грузы на МКС. Но 29 октября на космодроме в штате Вирджиния сразу после старта взорвалась ракета-носитель «Антарес», которая должна была вывести на орбиту грузовой космический корабль «Сигнус». Первая ступень взорвавшейся ракеты производилась как раз в Днепропетровске. После этого американцы решили не рисковать и вообще отказались от космического сотрудничества с украинцами, разорвав все ракетные контракты. Самое смешное, что США предпочли заключить соглашение на поставку тяжёлых ракетных двигателей с русской корпорацией «Энергия»! Именно она, а не «Южмаш», поставила в Штаты 60 двигателей РД-181. Сумма сделки — 1 миллиард долларов.

В результате производство ракет в Днепропетровске было остановлено, завод умер и с осени 2015 года перешёл на однодневную рабочую неделю, имея многомиллиардные долги за электроэнергию и зарплате перед своими сотрудниками. А в 2016 году Роскосмос продал платформу «Морской старт», заменив на ней украинские ракеты «Зенит» своей «Ангарой». То есть продукция «Южмаша» в принципе перестала быть нужна России и благодаря Майдану Украина окончательно потеряла свою нишу в мировой космической отрасли.

Помимо чисто технических, политических и финансовых проблем, украинский ВПК был придавлен и организационной неразберихой. Наличие большого числа олигархов-мародёров и дефицит грамотных управленцев не позволил Украине создать единую систему военной экономики. Её военно-промышленный комплекс представлял собой пёстрый конгломерат множества предприятий, разной формы собственности и разной степени неблагополучия, третий десяток лет выживающих самостоятельно. «Укроборонпром» который по своему статусу должен был озаботиться данным вопросом, был поглощён исключительно реализацией импортных контрактов и визитами своих делегаций за рубеж. Засевшим там торгашам в принципе было неведомо, что такое системная промышленная политика.

Усугубляло ситуацию и кадровая чехарда в правительстве. Майданная «революция» привела к тому, что за 2014 год в кресле главы Минобороны сменилось 6 (!) человек, в кресле главы Минэкономразвития — 4 человека, в кресле «Укроборонпрома» — 5 человек. Первые планы госзаказа на 2014 год правительство утвердило лишь в августе. В результате объявленная СМИ мифическая «золотая пора» украинского военно-промышленного комплекса не состоялась. Умирающему пациенту дали кислород и поставили капельницу, но не более.

Ситуацию с финансами и вооружением могли поправить поставки из-за рубежа. Но на горячие мольбы новой украинской власти Пентагон ответил отказом. Ни истребителей F-16, ни «Абрамсов», ни современных противотанковых и зенитных комплексов никто украинским туземцам поставлять не собирался. Дело конечно не в миролюбии Вашингтона. Во-первых, украинские военные просто не умели пользоваться столь сложной техникой, а во-вторых это давало карт-бланш России на такие же действия в отношении республик Новороссии. «Наша помощь остаётся нелетальной. США не собираются заниматься военным разрешением ситуации на Украине», — заявил представитель Пентагона.

Ситуация несколько изменилась, когда 4–5 сентября 2014 года состоялся саммит НАТО в Уэльсе. Он весьма интересен тем, что в НАТО официально признали «появление новой угрозы безопасности в лице РФ» и прекратили деятельность совместного постоянного Совета НАТО — Россия. Открыто готовясь к будущей войне с Россией, все члены альянса обязались увеличить свои военные расходы до 2 % ВВП, блокировали все военные контракты с Россией. Было решено построить базы НАТО в пяти странах Восточной Европы: Польше, Румынии, Эстонии, Латвии и Литве; на основе вооружённых сил семи государств создать новые силы быстрого реагирования; активизировать действия по вводу в строй элементов ПРО в Польше; наращивалось присутствие в Арктике вооружённых сил США, Канады, Норвегии.

Что касается Украины, то генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен пообещал предоставить ей 15 млн. евро для укрепления обороноспособности в таких областях, как командование и управление, связь и компьютеры, логистика и стандартизация, киберзащита, военная медицина. Деньги собирали всем миром — Норвегия выделила 3,3 млн. крон, Канада — 1 млн. долларов, Латвия и Литва — по 50 тыс. евро, Нидерланды — 400 тыс. евро.

Официально страны Запада не признавали, что оказывают Киеву помощь летальными вооружениями. По заверениям западных политиков, они отправляют только бронежилеты, каски, радары, спальные мешки и прочее оснащение. Но их украинские сателлиты постоянно проговаривались о том, что «западный военторг» помогает им именно оружием.

Громкий скандал вызвали слова советника президента Украины Юрия Луценко, который после саммита НАТО в Уэльсе заявил, что «были достигнуты договорённости о западных военных советниках и поставках современного оружия из США, Франции, Италии, Польши, Норвегии». Тогда представители оборонных ведомств этих стран поспешили опровергнуть неосторожные слова Луценко. Но и после этого другие украинские политики, в том числе и сам Пётр Порошенко, время от времени намекали на то, что ВСУ получают западное оружие и помощь. Впрочем, речь шла не столько о новых высокоточных образцах, а о советском оружии, оставшемся в странах Восточной Европы после распада СССР. Шло оно по «серым» схемам через территорию Болгарии.

Также на саммите НАТО Украина просила у Вашингтона предоставить ей особый статус в рамках НАТО, но Барак Обама отказал в этой просьбе, заявив, что у Киева и так есть «специальный статус», который даже выше, чем у основных союзников вне НАТО. И хотя американцы подготовили законопроект, в котором предполагалось дать особый статус Грузии, Молдавии и Украине, дальше этого они не продвинулись. В этих странах существовала проблема территориальной целостности, что неизбежно вовлекало НАТО в военный конфликт с Россией. А время ему ещё не пришло. Слишком много в мире ситуаций, где невозможно было решать вопросы без участия России.

Пока же для демонстрации поддержки киевского режима со стороны «мирового сообщества» в конце сентября в Львовской области прошли тактические учения «Быстрый трезубец-2014», к которым были привлечены 1300 военнослужащих из 15 стран НАТО. 19 сентября 2014 в Варшаве состоялось подписание долгожданного договора о создании международной польско-литовско-украинской бригады (3500 военнослужащих от Польши, 350 от Литвы и 560 от Украины). Их подготовкой занимались американцы и другие натовские инструкторы. Однако с точки зрения боевых действий в Афганистане и Ираке видно, что эти программы имеют ярко выраженный военно-полицейский характер. То есть подготовленные по их стандартам украинские каратели научились неплохо проводить зачистки. Однако участвовать в общевойсковых операциях они вряд ли смогут — здесь необходимы совсем другие навыки и мотивация.

Но весь дешёвый пиар с американскими учениями, заключением перемирия в Минске и относительным затишьем на Восточном фронте не мог скрыть для украинцев главного — тяжелейшего экономического и политического положения бандеровского режима. Согласно проведённому опросу, большинство населения Украины (57 %) считало, что войну на Донбассе следует немедленно прекратить и заняться поиском компромиссов и мирного решения вопроса. Оказавшаяся в кризисе страна всё отчётливее погружалась в пучину взаимной ненависти и распадалась на обосабливающиеся княжества, формально всё ещё входящие в «единую и неделимую».

Западная Украина, получив в результате Майдана возможность пограбить Киев и Донбасс, больше не горела желанием отправлять своих хлопцев на Восточный фронт, стремительно превращаясь для официального Киева в ещё одну потенциальную зону сепаратизма и проведения АТО.

Порошенко несколько удалось укрепить своё положение в Киеве и украинской части Донецкой и Луганской областей, назначив на должности глав областных администраций отставных генералов Кихтенко и Москаля. При этом разорившийся олигарх Тарута был выкинут из постмайданной олигархической тусовки.

Но самой большой проблемой для Порошенко и его компании был не Донбасс, а Днепропетровский каганат Игоря Коломойского. Порошенко прекрасно понимал, что Коломойский являлся для Вашингтона запасной фигурой, на которую можно было сделать ставку в случае банкротства всех существующих политических проектов. Мощное силовое прикрытие в виде карательных батальонов обеспечивало днепропетровскому олигарху не только защиту его самого и существующих активов, но и позволило прочно удерживать подконтрольные предприятия в Одесской, Днепропетровской и части Харьковской областей.

Правда попытка Коломойского взять Запорожскую область «под свою защиту и опеку» натолкнулась на жёсткий отказ губернатора Валерия Баранова и мэра областного центра Александра Сина. На городском митинге запорожский мэр спрыгнул с трибуны и лично избил одного из местных националистов. Одновременно металлургический комбинат «Запорожсталь» объявил о создании собственного танкового батальона. При этом танки не поехали на Донбасс, а остались охранять город. Всем было понятно, от кого.

Разгневанный Коломойский впал в неописуемую ярость. В город прибыл его известный подельник Борис Филатов, который от имени Коломойского приказал (!) местным чиновникам подготовить плотину ДнепроГЭС к подрыву. Повод — возможное продвижение отрядов Новороссии к Запорожью. Дикость этого предложения зашкаливала за все мыслимые пределы. Скандал разразился настолько громкий, что Коломойский предпочёл на месяц исчезнуть за границей.

Вернувшись на Украину, он вновь начал попытки прибрать к рукам индустриальное Запорожье. Правда атака спонсируемого им «Правого сектора»[1] на принадлежащий Ахметову металлургический комбинат «Запорожсталь» провалилась, так как рабочие и охрана просто выкинули непрошеных гостей на улицу. Но зато Коломойский через премьер-министра Яценюка добился перехода под свой контроль сразу двух стратегических источников титанового сырья — Иршанского и Вольногорского горно-обогатительных комбинатов. Это резко ослабило позиции арестованного в Вене Фирташа, который лишился источников титанового сырья для принадлежащего ему Запорожского титано-магниевого комбината — одного из крупнейших металлургических предприятий Европы.

Затем настал черёд законсервированного после Майдана Запорожского алюминиевого комбината, принадлежащего российскому олигарху Олегу Дерипаске. Коломойский прибрал этот комбинат к своим рукам в отместку за национализацию своей собственности в Крыму.

Осенью 2014 года личные ЧВК Коломойского в виде батальонов «Азов», «Донбасс» и «Днепр-1» были развёрнуты в полки и включены в состав Нацгвардии, что дало им возможность повысить свои ударные возможности, получив за счёт государства бронетехнику и артиллерию.

Численность «Азова» возросла до 800 человек. Численность «Днепра-1» — до 1,5 тысяч человек, треть из которых занималась логистикой и подтягиванием боевой подготовки новичков до приемлемого уровня, а тысяча находилась в постоянной готовности к рейдерским захватам и ведению боевых действий. Контроль за действиями личного состава и его обучение находился в руках американских и израильских инструкторов. Это позволяло Коломойскому не становиться заложником в руках им же нанятых боевиков (в отличие от того же Порошенко).

Появился у Коломойского и личный «генеральный штаб» — конкурент и параллельная структура официальному Генштабу Украины. Сначала в виде военного совета «Народного фронта», куда вошли командиры батальонов Семён Семенченко (Донбасс), Андрей Билецкий (Азов), Юрий Берёза (Днепр-1), Евгений Дейдей (Киев-1), Константин Матейченко (Артёмовск) и другие. Позже, на фоне разгрома ВСУ в Дебальцево, структура была преобразована в «Объединённый штаб украинских добровольческих батальонов».

Создав параллельные Киеву органы власти, военного управления и личную армию, чувствуя поддержку американских и израильских кругов, Коломойский начал открыто бравировать перед Киевом своим сепаратизмом. Даже опальный Ахметов продолжал исправно платить все положенные налоги в киевский бюджет, а «Беня» имел всех в виду, задаваясь простым и резонным вопросом: с какой стати он должен платить свои кровные Порошенко или Яценюку? Для этого существовала оболваненная украинская биомасса со своими СМСками по 5 гривен.

В таких условиях фактического распада Украины на Новороссию, Галичину, Киевское княжество и Днепропетровский каганат проходили досрочные выборы в Верховную Раду. Одержав победу в президентской гонке, Порошенко сразу же заявил, что учитывая общественные настроения, направленные на полное обновление власти, он намерен объявить досрочные парламентские выборы. Однако из-за отчаянного сопротивления Рады её пришлось распускать насильно — президентским указом. После чего бандеровцы и неонацисты впервые получили возможность сформировать полностью подконтрольный им парламент.

При этом Порошенко и Яценюк не стесняясь вели агитацию даже в предвыборный «день тишины», а власти Днепропетровской области во главе с Коломойским и Корбаном, пытались воздействовать непосредственно на ход голосования откровенно бандитскими методами. Корбан с вооружёнными боевиками ворвался в избирательную комиссию № 38 — была избита съёмочная группа журналистов, разбита камера, а глава комиссии Павел Селихов был унесён в неизвестном направлении. На «собеседование» в багажнике машины к Корбану был вывезен прокурор Новомосковского района. Судей Новомосковского суда держали по 8 часов в подвале, заставляя подписывать заведомо незаконные постановления о выемках протоколов голосования, обысках и допросах. В итоге даже СБУ нашла доказательства преступного воздействия боевиков Коломойского на избирательный процесс в 59 (!) избирательных округах.

Майданная «революция» отнюдь не отменила традиционную для Украины торговлю депутатскими мандатами. За взятки от 3 до 10 миллионов долларов в Раду прошло немало бизнесменов, которые таким образом в очередной раз намеревались пролоббировать свои интересы. Именно на их деньги, торговавшие мандатами Порошенко и Яценюк, вели свои предвыборные кампании.

Оголтелая русофобская пропаганда, ухудшение экономической ситуации и тяжёлое поражение украинских войск под Иловайском никак не способствовали росту популярности бандеровского режима. Явка на состоявшиеся 26 октября 2014 года выборы, оказалась самой худшей в истории Украины. Все бандеровские и неонацистские партии запрещённые в России за свою русофобскую идеологию («Правый сектор»[1] Яроша, «Радикальная партия» Олега Ляшко, «Свобода»[1] Тягнибока, «Укроп» Коломойского-Корбана) едва набрали 15 % голосов. Большая часть людей отдала голоса умеренным или считающимся таковыми, так как выбирать больше было не из кого. Нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что бандеровским властям удалось направить все недовольство народа на внешнего врага, поэтому заключение перемирия в Минске сыграло Порошенко на руку и подняло его репутацию «президента мира» в глазах уставшего от войны населения.

После выборов Рада окончательно превратилась из парламента в отстойник для самых радикальных националистов, проституток, нацистов, массажистов и пропахших горящими покрышками майданных активистов. Здесь оказалось множество майданных персонажей вроде лидера «Правого сектора»[1] Дмитро Яроша, журналиста «Украинской правды» и майданного активиста Мустафы Найема. Депутатом стал и казак 4-й сотни Майдана Михаил Гаврилюк. Это его сотрудники украинских спецподразделений 22 января 2014 года, во время противостояния на улице Грушевского, раздели донага и заставили позировать перед камерами со своим гуцульским топориком. Фотографии Гаврилюка в обнажённом виде облетели все СМИ.

Также в Раде оказалось немало командиров карательных батальонов, которых пришлось отозвать с фронта и посадить на щедрую депутатскую кормушку, дабы оторвать от непосредственного командования своими буйными подразделениями: Семенченко (Донбасс), Берёза (Днепр-1), Матейченко (Артёмовск), Пицкив (Чернигов), Дейдей (Киев-1), Билецкий (Азов), Мельничук (Айдар), Тетерук (Миротворец). Депутатом от блока Порошенко стал и полковник украинских ВВС Юлий Мамчур, подчинённые которого во время крымских событий прославились на весь интернет своими истеричными криками «Америка с нами!»

Руководить всем этим постмайданным сборищем стал давний и близкий соратник Порошенко Владимир Гройсман.

Кремль, вслед за ошибочным признанием Порошенко в качестве легитимного президента Украины, совершил ещё одну ошибку — признал парламентские «выборы» законными, хотя они также были несправедливые и прошли в условиях террора. Но Порошенко уговаривал Москву: дескать выборы позволят ему сформировать большинство в Раде, и тогда он сможет взять под контроль правительство и ситуацию в стране. Однако очередная попытка Кремля сделать из Порошенко нового Януковича провалилась. Позиции Порошенко в Раде оказались весьма зыбкими, так как американцы, следуя давней традиции «разделяй и властвуй» сделали ставку в пользу экстремистского блока «Народный фронт» во главе с их откровенными марионетками Турчиновым и Аваковым. А также поддержали Коломойского, который, несмотря на довольно скромные общеукраинские результаты своей нацистской партии «Укроп» смог упрочить своё представительство в парламенте. Командиры его батальонов получили депутатскую неприкосновенность и стали самыми яростными критиками киевского режима.

Под давлением «парламентариев» Коломойского, Турчинова, Авакова президент Порошенко и премьер Яценюк были вынуждены выделять из тощего украинского бюджета новые миллиарды гривен на рефинансирование «Приватбанка», закрывать глаза на кражу Коломойским 600 тыс. тонн нефти из магистрального нефтепровода, а также терпеть на посту губернатора Одесской области его ставленника Палицу. Объявить войну «Привату» Порошенко пока не мог, так как без одобрения американцев гарантий победы в таком противостоянии не было.

Последний гвоздь в гроб декоративной украинской государственности был заколочен при формировании правительства. Отныне, указом Порошенко, в нём было законодательно разрешено работать иностранным гражданам! Это уникальный в современном мире прецедент, на который не решился даже полностью проамериканский грузинский президент Саакашвили (у него были иностранные советники, но не на министерских постах). Даже африканские государства и те щепетильнее относятся к собственной независимости.

В состав правительства вошли трое иностранцев — Наталья Яресько (США), Александр Квиташвили (Грузия) и Айварас Абромавичус (Литва), которые ради приличия срочно получили гражданство Украины. На посту вице-премьера — министра регионального развития, строительства и ЖКХ был утверждён Геннадий Зубко («Блок Порошенко»), вице-премьера — министра культуры — Вячеслав Кириленко («Народный фронт»), вице-премьера — Валерий Вощевский (Радикальная партия Ляшко), министра Кабинета министров — Анна Онищенко («Народный фронт»).

От «Блока Петра Порошенко» министрами стали восемь человек, от «Народного фронта» — два, в том числе глава МВД Арсен Аваков. «Батькивщина» Юлии Тимошенко приобрела два министерских портфеля, а «Самопощь» — один.

Сложные политические процессы проходили в это время и на Донбассе. Война безжалостно разорила доселе обеспеченный край. К сентябрю 2014 года производство в Донецкой области упало почти на 60 %, Луганской — 85 %. Люди не только потеряли работу, но и лишись домов, близких, родных. Больше миллиона жителей стали беженцами. При этом под контролем донецких и луганских властей осталось немногим более трети собственной территории.

Люди выживали, как могли. Кое-чем помогал Ахметов, присылали гуманитарную помощь неравнодушные люди Русского мира. Но с каждым днём гуманитарная ситуация становилась всё более катастрофической. Уже осенью инвалиды и пенсионеры, оставшиеся без пенсий и попечения, начали умирать от голода, отсутствия лекарств и медицинской помощи. Всё это время по телевизору шла красивая картинка гуманитарных конвоев из России. Но никогда не было репортажей, как эту помощь раздавали, так как значительная её часть шла на перепродажу. Об этом открыто говорил командир бригады «Призрак» Алексей Мозговой. Голодающий Донбасс завис между Россией и Украиной и в гуманитарно-социальном плане, по сути, оказался предоставлен самому себе, став мощным пропагандистским козырем всех противников Русского мира — и в России, и на Украине. Теперь они могли пугать простых людей пугалом разрушенных сёл и городов, голодом и безденежьем — вот он «Русский мир»!

Кремль пристально наблюдал за ситуацией на Украине. Судьба самого Донбасса и проживающих там людей мало кого волновала. Внимание уделялось ситуации в целом. Москва упорно продолжала поиск в бандеровском политическом болоте более или менее адекватных людей, чтобы склеить разбитую тарелку и впихнуть восставший Донбасс обратно в состав Украины на правах субъекта федерации. Таким путём планировалось сохранить влияние на политические процессы в Киеве, не допустив вхождения страны в НАТО. Утешали себя тем, что Украина всё равно не сможет успешно развиваться без России. Но при этом, почему-то забывая о том, что украинскому нацизму в принципе не было нужно никакое развитие — он нацелен только на войну с Россией. Но взглянуть правде в глаза и ликвидировать бандеровский режим в Киеве — не было политической воли. А очередная попытка примириться с Западом, на встрече в Милане в октябре 2014 года, окончилась провалом.

Тогда решили более плотно заняться самопровозглашёнными республиками. Ситуация в них давно вызывала много вопросов: воровство гуманитарной помощи, беззаконие, конфликты между лидерами и всевозможными «батьками», анархия в армейской среде. С этим решили покончить, благо имелся чеченский опыт — когда республику отдали во владение одному из чеченских кланов и при этом жёстко зачистили всех остальных. Эта же схема была применена и в Донбассе.

2 ноября были проведены выборы, в ходе которых московские назначены в лице Плотницкого (ЛНР) и Захарченко (ДНР) получили официальный и законный статус глав обеих республик. На Донбассе открыто начал устанавливаться откровенно олигархический режим, помноженный на ментальность местных элит, которые спешно возвращались к власти после народных бурь. «Русская весна» всё отчётливее сводилась к «Олигархической осени».

После выборов положение Захарченко и Плотницкого усилили, зачистив политическую и военную сферы от идейных ополченцев. Из ДНР был убран Стрелков (август) и Безлер (ноябрь), которые имели куда больше народной поддержки и авторитета, чем Захарченко, Пургин или Пушилин вместе взятые. Уход вполне управляемого Бородая с его российским паспортом должен был придать легитимности республикам в качестве политических образований с донбасскими корнями. В связи с закрытием проекта «Новороссия» не у дел оказался и Олег Царёв со своим парламентом.

Вице-премьер Андрей Пургин остался на посту вице-премьера с прежней задачей — согласовывать интересы Москвы с интересами Ахметова и бандеровского Киева, приводя их к какому-то компромиссу.

Потерявший реальную власть и влияние Александр Ходаковский, указом Захарченко был назначен на бутафорную должность главы Совета безопасности.

Сам Александр Захарченко, получив поддержку Ахметова и Москвы, быстро поставил под свой контроль большую часть ликвидных активов Донецка и примыкающих городов. Его Республиканская гвардия и «Оплот» «курировали» супермаркеты, рестораны и кафе, торговые центры и ещё не закрытые производства.

Что касается простых жителей Донбасса, то подавляющая часть людей уже не верила ни в ДНР или ЛНР, а по-прежнему ждало только одного — выполнения «хитрых планов» и присоединения к России. Основное мнение, царившее в народной среде — у власти бандиты. Причём у людей не было особых претензий к тем же казакам, зато в криминальных сводках по-прежнему уверенно лидировали «Оплот» и «Восток». На них висело до 70–80 % всех совершаемых преступлений.

В целом Москва оказалась удовлетворена процессом мирного урегулирования и проведённых «выборов». При этом Владимир Путин неоднократно подчёркивал, что минские договорённости необходимо выполнять. Однако оправившийся после иловайского поражения Киев в ответ начал открыто саботировать им же подписанные соглашения.

Чтобы Украина не смогла по-тихому задушить обе республики военным путём или экономической блокадой и таким образом сорвать Минские соглашения, Москва продолжала оказывать ЛДНР помощь. Из-за своих ограниченных размеров она не могла переломить тяжелейшую гуманитарную ситуацию, но хотя-бы позволила обеим республикам выжить в самое трудное для них время. Москва помогла не только гуманитарными конвоями, но и переходом в расчётах на российский рубль, а также выплатой пенсий и зарплат. Они, конечно, были чрезвычайно малы, но платились стабильно. В ЛНР была создана дублирующая энергосистема, благодаря чему республика избавилась от гнетущей зависимости от ТЭС в городе Счастье, контролируемой карателями «Айдара». В феврале 2015 года ДНР и ЛНР полностью перешли на потребление российского газа (из-за прекращения его поставок с территории Украины).

Под пристальным вниманием кремлёвских «башен» находилось и состояние рынка энергоносителей Донбасса. Несмотря на боевые действия, с одобрения Москвы и Киева, с территории ЛДНР на Украину продолжали осуществляться поставки угольной продукции. С теми, у кого возникали вопросы — не церемонились. В ноябре по личному приказу Захарченко были арестованы вице-премьер по социальной политике Калюсский, министр ТЭК Грановский и министр агропромышленной политики и продовольствия Красильников.

Всё это время основные силы ДНР были скованны боями в районе донецкого аэропорта, а луганские ополченцы в свою очередь вели тяжёлые бои за номерные блокпосты на Бахмутской трассе, соединяющей Луганск и оккупированный Лисичанск. Если бы войскам ЛНР удалось их взять, то крупная группировка карателей сосредоточенная в Счастье неизбежно оказывалась в новом котле с весьма туманной перспективой прорыва. Её уничтожение открывало возможность выхода сил ЛНР вплоть до Купянска, так как в тылу у хунты вооружённых сил было очень мало. А там уже недалеко было и до Харьковской области.

Первым ударам официальных сил ЛНР и бригады «Призрак» подверглись 31-й и 32-й блокпосты в районе села Смелое (недалеко от Славяносербска). Бойцы Новороссии расположились буквально в 150 метрах от ближайшего к ним 32-го блокпоста, осуществляли психологическое давление на засевших здесь бойцов-срочников 21-й бригады оперативного назначения Нацгвардии, которая до войны занималась в Запорожье конвоированием заключённых, охраной объектов и массовых мероприятий.

На 31-м блокпосту постоянно находился заместитель командира бригады подполковник Сергей Суслов. 24 сентября он встретился с ополченцами и достиг договорённости об оставлении его подчинёнными 31-го блокпоста. Однако солдаты и офицеры отказались выполнять этот приказ, так как оставляли этим без помощи своих товарищей на 32-м блокпосту. Офицеры немедленно доложили командиру бригады Приходько о странных приказах своего заместителя.

Как только Суслов понял, что ни один подчинённый не собирается выполнять его требований, он заявил, что отправляется на новые переговоры и в тот же вечер перешёл на сторону ополчения. Это было ЧП! Командир бригады немедленно прибыл на 31-й блокпост, туда же срочно вызвали опергруппу СБУ.

Суслов подробно поведал луганским ополченцам о системе обороны на этом участке фронта и на следующий день позиции 31-го и 32-го блокпостов подверглись прицельному обстрелу из миномётов. Но затем, не желая доводить дело до большого кровопролития, ополченцы вновь вышли на переговоры с бойцами Нацгвардии и предложили им мирно уйти.

На следующий день 32-й блокпост сам вышел на связь с предложением обсудить условия оставления блокпоста, чтобы остановить стрельбу.

Утром 26 сентября пять переговорщиков с обеих сторон встретились на нейтральной полосе. С украинской стороны на переговоры вышли опера СБУ, которые попросили, как гаранта переговоров пригласить для общения подполковника Суслова. Через час его привезли. Однако приглашение было уловкой — прямо во время переговоров сотрудники СБУ захватили опешившего от нападения Суслова в плен и уволокли его на блокпост, а оттуда срочно вывезли на машине в тыл.

После этой подлости ополченцы взялись за дело уже всерьёз. 2 октября 32-й блокпост с сотней его защитников был полностью окружён. Его можно было разбить в течение часа, но ополченцы сознательно не предпринимали попыток штурма, вынуждая украинские подразделения постоянно пробиваться ему на выручку. Здесь видимо сказалось либо принципиальное нежелание ополченцев увеличивать количество жертв с обеих сторон, либо наличие в их рядах русских ветеранов, имевших богатый боевой опыт двух чеченских войн — боевики неоднократно применяли эту тактику против российских войск, вынуждая их пробивать коридор к окружённым невзирая на жертвы.

Теперь этот жестокий урок пришлось выучить украинской стороне — в попытках разблокировать блокпост на «дороге смерти» между двумя блокпостами погибли десятки украинских военных, в том числе капитан элитного 140-центра ССО Дан Колесник, каратели «Айдара». Ополченцами было уничтожено три танка Т-64, больше 10 БТР и БМП. Среди трофеев оказались гордость украинского ВПК — два новейших БТР-4Е «Буцефал» принадлежащих Нацгвардии.

Несколько карателей «Айдара» тогда попали в плен, но их расстреляли в качестве мести за погибших и наказания за изуверские пытки которым они подвергали пленных бойцов Новороссии. В числе расстрелянных был командир 4-й штурмовой «Золотой» роты «Айдара» Александр Пискижов (Итальянец).

Выжав из ситуации максимум выгоды, 27 октября луганские бойцы взяли 32-й блокпост. Понёсшие тяжёлые потери украинские солдаты были выпущены к своим. Один из них с позывным «Док» рассказывал: «Наше руководство каждый день обманывало и говорило, якобы у нас есть все. Это ложь. У нас не было ничего. И воду, и сигареты нам давали ополченцы. Мы приехали сюда сразу в окружение. С первого дня нас окружили. Кто за это ответит? Сепаратисты подтянули два „Града“, кучу танков и техники. И сказали, если самостоятельно не выйдем, то нас выведут. Наши люди были измождённые. Половина из нас просто не могла обороняться. Реально из сотни билась половина: у многих было воспаление лёгких, простуда, и просто физическое истощение. Такого минного обстрела никто не видел. Били так, что мы просто не были к этому готовы».

Захваченный блокпост посетили российские журналисты, зафиксировав покинутые позиции, искорёженную и сожжённую украинскую технику. Налицо было очередное громкое поражение украинских карателей на Восточном фронте. Но внимание всего мира в этот момент было приковано к разгорающейся битве за донецкий аэропорт…

Донецкий аэропорт

Сражение за Донецкий аэропорт стало одним из самых продолжительных, жестоких и… ненужных в гражданской войне на Украине. 400 гектар практически открытой местности стали ареной многомесячной битвы на истощение, сосредоточием мужества, самопожертвования, упорства, лучших и худших человеческих качеств обеих сторон. Аэропорт показал предел того напряжения, на которое оказались способны украинские войска; он же подтвердил всемогущую беспредельность русских возможностей.

Первый штурм аэропорта, предпринятый батальоном «Восток» 26 мая 2014 года, в результате слабой подготовки и некомпетентности командования, окончился полным провалом и тяжёлыми потерями. Поняв, что тягаться с кировоградским спецназом им пока не по силам, отряды ДНР отказались от попыток штурма, выставили блокпост на подступах к аэропорту и отключили у осаждённых воду и канализацию.

С прибытием в Донецк Стрелкова с его закалённой в боях Славянской бригадой судьба аэропорта казалось, была предрешена.

В один из дней Стрелков вместе с ближайшим соратником «Петровским» (Хмурый) поднялся на крышу одной из расположенных на окраине Донецка девятиэтажек, чтобы изучить возможность оборудования там наблюдательного пункта для контроля за обстановкой в районе аэропорта. Однако с крыши терминалы просматривались плохо и Стрелков бросил эту затею. Для него сразу стало ясно, что аэропорт — негодный объект для атаки. Действия ополченцев в Луганске уже показали, что эффективным методом блокирования аэропорта является не сам захват терминалов и взлётно-посадочной полосы (ВПП), а создание над аэродромом бесполётной зоны при помощи ПЗРК и ЗУ-23, которые особенно эффективны при заходе самолётов и вертолётов на взлёт или посадку.

Однако «Хмурый» очень хотел взять реванш за то, что во время осады Славянска не успел захватить краматорский аэродром. Совместно со Стрелковым, им был разработан план серии отвлекающих атак, которые в итоге должны были завершиться решительным одномоментным штурмом.

Две отвлекающие атаки силами донецкого спецназа ГРУ, при поддержке огня САУ «Нона» и миномётов, прошли успешно и без каких-либо потерь. Но вскоре все планы по освобождению аэропорта пришлось бросать. По всему фронту шло наступление карательных войск, война неумолимо приближалась к Донецку. В этой напряжённой обстановке Стрелкову приходилось постоянно снимать силы из города и бросать их на угрожаемые участки — под Саур-Могилу, Дебальцево, Шахтёрск. И когда в конце июля ВСУ начали прорубать полноценный коридор к блокированному аэропорту со стороны Тоненького (западнее Авдеевки), противостоять им было практически некому.

22 июля аэропорт был деблокирован и на помощь кировоградским спецназовцам в терминалы и расположенный рядом посёлок Пески пришли боевики батальона «Днепр-2» и бойцы 93-й механизированной бригады. Чуть позже подтянулись аэромобильные части и бандеровский батальон ОУН (организации украинских националистов) под командованием Николая Кохановского, который «прославился» тем, что за несколько лет до начала войны отколол нос у памятника Ленину в центре Киева.

По мере сосредоточения артиллерии, бронетехники и РСЗО треугольник аэропорт — Авдеевка — Пески превращался в единый мощный плацдарм на подступах к Донецку. Долгое время здесь было относительно безопасно. В терминал приезжала даже девушка-кассир, которая выдавала зарплату украинским военным. Однако систематические карательные обстрелы жилых районов Донецка, наводимые корректировщиками из диспетчерской вышки, становились всё более серьёзной бедой и для ополчения, и для мирных жителей.

Конец августа, ознаменовавшийся разгромом украинских войск под Иловайском, Луганском и Саур-Могилой, дал командованию ДНР реальный шанс взять аэропорт одним мощным натиском. На тот момент украинская армия была погружена в настоящий хаос, отступая по всем фронтам, бросая технику и снаряжение. На этой победной волне, подтянув из Иловайска высвободившиеся силы, ополченцы предприняли мощную скоординированную попытку прорваться в аэропорт.

Что же представляло собой поле боя? Как уже упоминалось, площадь донецкого аэропорта составляет более 400 гектар, 99 % которой — это полностью открытая местность, что впоследствии самым губительным образом сказалось на действиях штурмовых групп. Основную площадь занимает четырёхкилометровой длины взлётная полоса, протянувшаяся с запада на восток. Южнее неё находятся оба терминала. К юго-востоку от старого терминала — гостиница «Полёт», а дальше на юг — автоцентр и супермаркет «Метро». Чуть восточнее — масса хозяйственных построек (ангары, котельная и пр.) Южнее всего этого комплекса — гаражи и частный сектор. К юго-западу от нового терминала находится монастырь с прилегающим кладбищем (именно с него было сделано несколько известных снимков, где новый терминал представал на фоне могильных крестов).

К западу от терминалов расположилась пожарная часть и огромная диспетчерская вышка. Обычно на фотографиях она кажется расположенной совсем близко к новому терминалу, но это иллюзия, вызванная её большими размерами и высотой (52 метра). На самом деле расстояние между ними составляет около километра. Высокое расположение вышки и крыши нового терминала давали украинским наблюдателям превосходный обзор за окружающей местностью и пригородами Донецка.

Однако у противника были и минусы в обороне — аэропорт нельзя было удерживать крупными силами, поскольку они неизбежно становились удобной мишенью для «перемалывания» артиллерией и танками. Поэтому изначально оборона представляла собой цепочку отдельных наблюдательных постов, которые вызывали в случае необходимости огневую поддержку. В целом украинские силы в аэропорту почти никогда не превышали 150 бойцов, разбросанных по терминалам и наблюдательным постам.

Открытая местность позволяла противнику вовремя обнаруживать и уничтожать артиллерийским огнём штурмовые группы ДНР, но она же препятствовала доставке в аэропорт подкреплений и боеприпасов. Практически каждая украинская колонна (ленточка) входящая или выходящая из терминалов попадала под обстрел танков и артиллерии, хорошо пристрелявших открытую местность.

Территориально донецкий аэропорт относился к сектору «Б» под командованием генерала Игоря Довганя, сменившего 15 сентября на этой должности генерала Хомчака. Штаб сектора, созданный из кадровых квалифицированных офицеров, при смене командования расформировывать не стали, и он продолжал управлять боевыми действиями в районе Донецка.

Костяком обороны аэропорта были кировоградские спецназовцы 3-го полка, которыми с 27 августа руководил опытный офицер, полковник Александр Трепак (Редут). Трепак отличился ещё при обороне базы вооружения в Артёмовске, где за свои успешные действия получил звание полковника, орден Богдана Хмельницкого III степени и именной пистолет. Оправившись от полученного тогда ранения в ногу и прибыв в аэропорт, Трепак наладил чёткое взаимодействие с командующим сектором и украинскими подразделениями, которые удерживали позиции в посёлке Пески. Постоянно была связь со старшим начальником артиллерии сектора, с которым «Редут» планировал задачи огневых ударов по наиболее опасным направлениям. Именно Трепак создал систему обороны аэропорта получившей название «Карусель». Смысл её в том, что при плотной атаке со стороны сил ДНР украинская артиллерия работала по трём зонам — дальней (до 5 км), средней (1,5 км) и ближней (до 500 метров). Цели были хорошо пристреляны и орудия наведены — оставалось только дать команду. Бывало, что после просьбы на поддержку до самого выстрела проходило лишь 6 секунд! При этом каждый защитник аэропорта был подготовлен к тому, чтобы лично корректировать огонь артиллерии.

Кировоградские спецназовцы находились в аэропорту уже четыре месяца, поэтому досконально изучили местность и инфраструктуру, что давало им большие преимущества перед ополченцами. Под руководством начальника полковой инженерной службы капитана Олега Кулыгина (погиб в аэропорту 14 сентября) спецназовцы заминировали все подходы к своим позициям, посадки, прилегающую территорию, а единственный выход из заминированной зоны выводил прямо на украинскую засаду.

Одновременно кировоградцы обучали военным премудростям бывших с ними в аэропорту новобранцев из 93-й механизированной бригады, боевиков «Днепра» и «Правого сектора»[1], быстро превращая их в опытных бойцов.

Хорошо была налажена медицинская помощь во главе с медиком спецназа Константином Головецким. Он оборудовал мини-госпиталь и проводил операции, благодаря которым спас жизни десяткам военнослужащим. Только один человек, которого эвакуировали из аэропорта, погиб по дороге.

В общем, противник для русских бойцов был крайне опасный. Но и ДНР выставила для штурма свои лучшие подразделения: «Сомали», «Пятнашка» и «Спарта». На разных этапах сражения их поддерживали батальоны «Оплот», «Кальмиус», «Восток», 1-я Славянская мотострелковая бригада, спецназ ГРУ ДНР и российские военные специалисты.

Общее руководство осуществлял Михаил Толстых (Гиви). Бойцы его батальона «Сомали» прошли через горнило боёв в Славянске и Иловайске, а это был лучший экзамен для любого подразделения. Кстати именно со Славянска к его отряду приклеилось столь экзотическое название — не обмундированные ополченцы воевали тогда в шортах и тапочках, загорев под летним солнцем до «африканского» состояния. Их шутливо прозвали (сомалийскими) пиратами. Отсюда и пошло.

Отряд «Пятнашка» Ахра Авидзба (Абхаз) участвовал в блокаде аэропорта ещё в июле, охраняя блокпост «Ракета» на улице Стратонавтов, после чего был переброшен в Шахтёрск, где отличился в боях. Своё необычное название интернациональный отряд получил в честь первых его 15 бойцов (из Москвы, Абхазии, Казахстана, Санкт-Петербурга, Башкирии, Беларуси) которые собрались в Новошахтинске и на свой страх и риск пересекли украинскую границу. Командиром «Пятнашки» сначала был боец с позывным «Тайга» (в период июльских боёв за аэропорт), затем «Батя» (в Шахтёрске), и только затем отряд возглавил «Абхаз».

«Спарта», заражённая берсеркским духом своего знаменитого командира, неизменно показывала высокую боеспособность и готовность сражаться в ближнем бою с любым противником на любых участках фронта. Арсений Павлов (Моторола) придумал название своего батальона, используя сюжет одной из украинских компьютерных игр «Метро». По сюжету после ядерной войны люди выживают в Московском метрополитене, разбитые на несколько кланов и орденов по предпочтениям. Один из этих орденов — «Спарта», аполитичное сообщество, поставившее своей целью обеспечение безопасности людям. Из игры же был скопирован и знаменитый символ батальона — флаг Российской империи, поверх которого размещена стилизованная под молнию буква «М», а под ней — подпись «Спарта».

20 августа началась предварительная артподготовка — украинские позиции в аэропорту начали «выворачивать наизнанку» массированным огнём орудий и РСЗО. Новый терминал загорелся и навсегда потерял привычный помпезный вид, постепенно лишаясь остекления, превращаясь в кучу обломков и индустриальных руин.

В свою очередь украинская артиллерия вновь и вновь била по жилым кварталам Донецка. Не пощадили даже областную клиническую больницу. Только 28 августа от этих обстрелов в городе погибли не менее 16 человек, возникли проблемы с водоснабжением.

Украинское командование, опасаясь получить в районе аэропорта новый котёл, приказало батальону «Днепр-2» отходить из Песок в Днепропетровск. Чуть не бежала с фронта и 93-я бригада. Её бойцы построились в аэропорту и заявили Трепаку, что уходят. Дескать, это не наша война. Мы в конце июля брали Авдеевку, и теперь нас должны сменить. С большим трудом их удалось удержать на позициях. Отказались уходить и каратели «Днепра» — решили, что пока есть хотя бы еда и патроны, будем стоять. В плен не сдаёмся, пленных не берём. Эта решимость в критический момент спасла аэропорт от падения.

В ночь на 1 сентября бойцам ДНР удалось ворваться на территорию воздушной гавани. Однако вопреки ожиданиям украинские части оказали упорное сопротивление, которое подкреплял точный массированный огонь вражеской артиллерии. Диспетчерская вышка, обстреливаемая из танков и артиллерии, не падала, а лишь очень медленно разрушалась. На её крыше, словно издеваясь над тщетностью всех усилий штурмующих, гордо реяло украинское знамя.

Донецкие командиры быстро поняли свою ошибку: надежда на моральную подавленность противника не оправдалась, вражеские артиллерийские позиции за аэропортом продолжали действовать и выиграть огневую дуэль у них пока не удавалось. Как не удалось и полностью перерезать так называемую «Дорогу жизни» из аэропорта в Пески.

От окраины Песок и Опытного до нового терминала расстояние небольшое — примерно 2–3 километра. Оба пути хорошо простреливались танками плюс в небольшую «зелёнку» между Спартаком, Опытное, Вводино и Пески командование загнало больше 200 ополченцев с простой задачей — всех в аэропорт впускать и ни кого не выпускать. Бойцы провели ряд успешных засад, уничтожив БМП, УАЗ, ГАЗ-66 и до роты «укров».

Противник не собирался мириться с таким положением дел, но до определённого момента единственным средством борьбы с отрядами ополчения в своём тылу была только группа спецназа на метеостанции с возможностью вызвать поддержку артиллерии. Им на помощь постепенно выделялись всё новые силы, усиленные танками и БМП. В итоге «укры» вытеснили отряды ДНР из своего тыла и смогли наладить регулярную поддержку и снабжение обороняющихся в терминалах «побратимов». В такой обстановке атаки ополченцев постепенно прекратились. Наступило Минское перемирие.

Согласно договорённостям аэропорт должен был быть передан властям ДНР в обмен на территории вокруг Мариуполя и Волновахи. Предполагалось, что украинские войска должны покинуть терминалы и занять линию Опытное — Водяное — Пески, а силы ополчения оставаться на линии «Вольво-Центр» — Весёлое.

Власти ДНР выполнили свою часть договорённостей, а вот украинская сторона начала упирать на то обстоятельство, что по Минскому протоколу было предусмотрено создание буферной зоны с отводом тяжёлого вооружения на 15 километров от линии соприкосновения. Донецкий аэропорт — это линия столкновения, а 15 километров от него покрывают весь Донецк. В таком случае весь Донецк является буферной зоной, и ополченцы обязаны вывести оттуда тяжёлое вооружение. В итоге этих разногласий бои в аэропорту продолжались с прежним ожесточением. Каждый день шло, как выразился один из бойцов, «интенсивное перемирие».

Вспоминает украинский полковник Олег Микац, командир 93-й механизированной бригады: «Везде было перемирие, а у нас его не было вообще. Тогда боевики сразу сказали, что плевать хотели на перемирие, и они возьмут аэропорт, чтобы сделать символический «подарок» ко дню рождения Путина. Никто этого не скрывал: на совещаниях контактной группы это заявлялось неоднократно, а когда шли звонки с представителями центра по прекращению огня — это ещё и подтверждалось. «Гиви» тогда мне прямо говорил: «В этом есть мой личный интерес. Я до 1 октября у тебя аэропорт заберу».

Не сумев взять аэропорт с наскока, ополченцы сосредоточились на борьбе против развёрнутых в Песках украинских батарей и обстрелах пробивающихся в аэропорт колонн снабжения. Одновременно шло сосредоточение сил для нового штурма, подтягивались танки и свежие части донецкого спецназа ГРУ, батальонов «Восток», «Оплот» и «Кальмиус».

12—15 сентября аэропорт подвергся второму штурму со стороны бойцов Новороссии. Однако действия штурмовых групп не принесли ощутимого успеха. Развитая сеть подземных коммуникаций (парковки, подвалы, коммуникации военных объектов) надёжно укрывали украинских солдат от артиллерийского огня. В самом Донецке действовала украинская агентурная сеть, постоянно информировавшая обороняющихся обо всех передвижениях «сепаров». При малейшем движении украинские корректировщики немедленно вызывали огонь. Укрыться на открытой местности было невозможно, поэтому обнаружение врагом штурмовой группы, как правило, означало её уничтожение. Иногда спецназовцы сознательно пропускали ополченцев на некоторые пристрелянные точки, которые затем накрывали массированным огнём. Лучшие подразделения ДНР, закалённые в летних боях, несли бессмысленные потери.

Осенние штурмы описал один из ополченцев: «Укры сидят под землёй. На поверхность поднимаются корректировщики, иногда снайперы и миномётчики. Плюс через камеры наблюдают за поверхностью. Наши, после жиденькой артподготовки (ибо снаряды дефицит), выдвигаются, по ним начинают из Песков и Авдеевки всем чем можно, они отходят. И так каждый день. Итог: 1–3 200-х и 10–20 300-х ежедневно. И всё было бы совсем плохо, но тут вступает в действие уже укрокомандование, которое зачем-то стремится непременно иметь в аэропорту танки и БМП. Которые оно и гонит туда через территорию, которую простреливают наши, после чего оставшиеся „коробочки“ мечутся по взлётке, пока их не сожгут. Ну и небольшие команды крутых ребят с обеих сторон играют в Контр Страйк офлайн в развалинах терминалов с примерно равным счётом. Так что пока наши не возьмут Пески и Авдеевку (либо, как минимум, не подавят артиллерию укров там) толку не будет».

Сложилась патовая для обеих сторон ситуация. Ополченцы, в силу точного огня украинской артиллерии не могли ни взять терминалы, ни перерезать их снабжение. Украинцы же не могли доставлять в аэропорт грузы и пополнения без неизбежных потерь — танки ополчения прицельно били по ним прямой наводкой. Танк мобилен, артиллерией из Песок или Авдеевки его накрыть трудно. Поэтому для противотанковой обороны в аэропорт постоянно направлялась бронетехника. Однако штурмовые группы ДНР, которым удавалось зайти в терминалы, успешно жгли танки и БМП противотанковыми управляемыми ракетами, а артиллерия «выбивала» украинские экипажи, калеча и раня людей.

Осознав, что подставлять «броню» под убой бессмысленно, командование сектора приказало вывести уцелевшие машины из терминалов. В Песках была сформирована бронегруппа под командованием майора 93-й бригады Евгения Межевикина (Адам). При необходимости он выдвигал в аэропорт 3–4 танка для подавления вражеских огневых точек и наблюдательных пунктов, а также для отражения танковых атак.

За время осады аэропорта «Адам» заслужил самые лестные признания от всех обороняющихся — десантников, правосеков, бойцов механизированных бригад. Он сопровождал каждую «ленточку» в аэропорт и обратно, отрабатывал по дороге основные и запасные цели, срезал любое движение, не давая бойцам ДНР ни подняться, ни пошевелиться. Он первый заезжал в аэропорт и последний отъезжал с рубежа, когда «ленточка» была уже на безопасном расстоянии. У него было два экипажа, так как танкисты не выдерживали боевого ритма своего командира. Очень быстро «Адам» превратился в легенду, товарища и брата для каждого защитника аэропорта. Танк Межевикина легко узнать на любом видео боёв за аэропорт — благодаря стремительности передвижения ополченцы прозвали его «Лётчиком».

Несмотря на упорное сопротивление противника, русские бойцы продолжали настойчивые атаки и сумели занять многие административные здания. Украинская оборона сжималась — чтобы оборонять весь периметр аэропорта были необходимы куда более крупные силы и контроль над флангами — посёлком Спартак и пригородами Донецка. Таких сил у командования сектором «Б» не было и защитникам аэропорта приходилось сражаться в невыгодной для себя тактической обстановке.

Бои кипели каждый день, без передышки. Украинцы относительно легко переживали артиллерийские и танковые обстрелы. От них можно было спрятаться в подвале или в огромном новом терминале. Другое дело — отражать атаки ополченцев. Здесь требовались крепкие нервы и высокий боевой дух, а вот с этим у обороняющихся были большие проблемы. Нехватка подготовленных и мотивированных бойцов стала основной проблемой — многие украинские солдаты наотрез отказывались ехать в терминал, где кипели такие жестокие бои.

Только в конце сентября командование смогло обеспечить долгожданную помощь — в Авдеевку был переброшен небольшой сводный отряд украинских ВВС «Дикая утка», а в аэропорт зашла оправившаяся от разгрома в Южном котле 79-я аэромобильная бригада.

Но «Гиви» и «Моторола» опередили врага — десантники только готовились к выдвижению из Песок, как утром 28 сентября «Сомали» и «Спарта» атаковали и окружили терминал «С» (так называемая позиция «Бокс») обороняемый 20 украинскими солдатами. До этого перед терминалом в одном из зданий была позиция правосеков. Но накануне из-за сильного огня её пришлось оставить. «Бокс» позволял контролировать территорию между новым и старым терминалом. Это то самое здание, с которого потом Михаил Пореченков стрелял перед телекамерами.

Украинская БМП попыталась отсечь атакующую терминал «С» пехоту, но получила снаряд в лоб и сгорела. После чего два русских танка Т-72 батальона «Дизель» выскочили прямо на взлётную полосу, ошеломив врага — никогда ранее ополченцы не действовали столь дерзко. Первый же снаряд сжёг ещё одну украинскую БМП, затем был подбит танк Т-64. Погибли капитан 93-й бригады и механик-водитель танка.

«Абхаз» со своими бойцами в это время также выдвинулся в район аэропорта, выходил на связь в радиоэфире — рассказывал украинским военнослужащим, что помощи ждать неоткуда, предлагал сдаться…

После полудня, прямо во время боя, к новому терминалу подошла колонна десантников 79-й бригады, под прикрытием танка майора Межевикина.

Технику десантников хотели сразу загнать в новый терминал, но тут от командира колонны поступил приказ — два БТР отправить в старый терминал на усиление. Десантники загрузились в обе машины, но что-то мешкали с отъездом — после долгого перерыва оказались психологически не готовы к такому накалу боёв. Пошли только через полчаса после прибытия.

Одновременно с началом движения украинских БТР, на взлётку со стороны старого терминала вновь выкатился Т-72. Русский экипаж действовал дерзко и решительно. Танкистам не пришлось долго искать цель — в 100 метрах показался первый БТР. Промахнуться было невозможно — машина взорвалась, убив всех находящихся внутри. Второй БТР также попал под раздачу — снарядом ему разворотило всю носовую часть. Т-72 пытался добить повреждённую машину, но в бой вступил «Адам» на своём Т-64. Началась танковая дуэль на пистолетной дистанции в 250–300 метров.

К несчастью экипаж Т-72 промахнулся (снаряд пролетел над башней украинского танка), а вот «Адам» нет. От попадания выпущенного им снаряда система Т-72 сразу вырубилась, ствол упал. Межевикин выкатился ещё раз и кумулятивным снарядом поджёг «поникший» русский танк.

Озверевшие от произошедшей на их глазах гибели БТР с десантниками, украинцы с руганью и матом расстреливали горящий Т-72 из всех видов оружия: гранатами, ПТУР, стрелковым. «Редут» бесился в радиоэфире: «Отстаньте от машины! Там документы могут быть, доказательства! Прекратить огонь!». Но куда там. Из экипажа Т-72 не выжил никто. Механик-водитель Александр Милов (Седой) погиб на месте. Командир танка Владимир Подопригора (Гора) и наводчик Андрей Савенков (Шурик) успели выскочить, но были добиты на ВПП. Мёртвым скрутили ноги проволокой, привязали к танку и несколько раз протащили по лётному полю. Затем тела в качестве приманки подвесили недалеко от старого терминала. Забрать их не удавалось несколько дней: при любой попытке это сделать, открывали огонь украинские снайперы.

Второй Т-72, который вёл огонь от авиационных ангаров у «Бокса», также не смог нанести урон «Адаму» — украинский танковый ас успел всадить в него снаряд и повреждённый Т-72 отполз за ангар.

Благодаря подходу десантников и действиям «Адама», окружённые в терминале «С» украинские солдаты благополучно выскочили из опорного пункта. Украинская артиллерия накрыла район сосредоточения ополченцев и больше в тот день атак бойцы ДНР не предпринимали, в терминале закрепиться не смогли. Потери составили танк Т-72, 11 человек убитыми и 23 ранеными. Украинская сторона потеряла две БМП-2, три БТР-80, 9 человек убитыми и столько же ранеными.

Таким образом, только за один день спровоцированная глобалистами и американцами гражданская война на некогда единой русской земле, принесла горе в 20 славянских семей. 20 матерей оплакивали своих погибших сыновей, зачастую единственных. В подбитом головном БТР 79-й бригады погиб украинский лейтенант Алексей Тыщик, квалифицированный адвокат, отец маленькой дочки. Получив известие о гибели сына, его мать Ирина Тыщик, не выдержав обрушившегося на неё горя, покончила с собой.

Со стороны ополчения 30 сентября, попав под огонь украинского БТР в районе гостиницы, вместе с несколькими бойцами погиб командир взвода «Сомали» Артём Мястковский (Ялта). Перед боем он успел записать обращение к матери, которую искренне любил и уважал. Мама Артёма, возвращаясь с работы, выслушала сначала соболезнования и только потом увидела этот последний привет от сына.

Самое плохое, что ролики ополчения смотрел и противник. На видео с «Ялтой» ополченцы неосмотрительно сняли своё выдвижение в аэропорт на танке. Украинские десантники вычислили этот маршрут и расписали его на каждые 100 метров для своих артиллеристов. И в следующий раз, как только слышали в том районе гул танкового двигателя, вызывали артиллерию, которая всей своей мощью отрабатывала маршрут по всей цепочке движения. Результат от таких действий был колоссальный.

1 октября ожесточённый бой разгорелся за старый терминал, где на втором этаже располагался командный пункт полковника Трепака. На тот момент это была самая опасная точка, туда шли все основные атаки. По украинским данным бойцы «Моторолы» прошли в старый терминал с украинскими повязками и представились «своими». Они сказали, что получили дезинформацию, что старый терминал — под контролем боевиков, и пришли туда. Начался жесточайший ближний бой на всех трёх пролётах.

У нового терминала тогда стояла украинская техника: пара танков, 4 БТР, сложенный боекомплект. От попадания артиллерийского снаряда весь этот арсенал сдетонировал, уничтожив при этом оба танка (один из них вместе с экипажем).

«Редут» вместе с правосеками пошли выбивать «спартанцев» и зачистили все три этажа старого терминала. Затем им на помощь подтянулся спецназ. «Спарта» потеряла в тот день 7 человек убитыми, больше 10 ранеными.

«Наши соратники сегодня заняли первый этаж здания старого терминала, но день приближался к вечеру, а вести бой в темноте очень сложно и не имеет смысла. Бойцы были вынуждены отойти от терминала всего на 15–30 метров. Но при этом бой не прекращается», — сообщил «Моторола».

На прямую наводку вышли танки ополчения и начали разрушать старый терминал. В результате от осколочных ранений, от стен, которые рушились, у противника пошли первые потери. Был ранен и «Редут». Ночью его эвакуировали в тыл. Вслед за ним, не выдержав многомесячного напряжения, ранения командира, вдоволь напившись своей и чужой крови, покинули аэропорт остальные кировоградцы. Рассказали десантникам, кто, где и какие позиции держал — и ушли.

Для оставшихся в аэропорту десантников 79-й бригады во главе с командиром 1-го батальона майором Максимом Миргородским (Майк) это был шок. Они ещё не оправились от тяжёлых потерь в людях и технике при заходе в аэропорт, а теперь новый «сюрприз». Вместо усиленного гарнизона в аэропорту осталось всего 80 десантников, полтора десятка боевиков «Правого сектора»[1] и несколько сапёров и медиков 93-й бригады. Пришлось распределять эти скромные силы на оба терминала и вышку.

В связи с тем, что самые тяжёлые бои шли у старого терминала, основные силы десантников ушли туда; для охраны нового терминала людей почти не оставалось — несколько бойцов из 93-й и 79-й бригад и несколько правосеков. Этими мизерными силами украинцы смогли зачистить один этаж, закрепились в нём и стали ждать подкрепления. В результате три дня новый терминал был почти пуст, пока Миргородский и лидер «Правого сектора»[1] Ярош «выбивали» у командования людей.

Новый терминал в этот момент можно было взять одним мощным натиском. 2 октября «Спарта» засела в подземном паркинге и стала ждать обещанное усиление — пять танков из «Оплота», которые должны были разрушить старый терминал и сломить сопротивление врага. Но танки так и не подошли.

Раненый Трепак забрал с собой карту, на которой были размечены все пристрелянные артиллерией точки, поэтому десантникам пришлось всё делать с чистого листа. Миргородский потребовал, чтобы всю артиллерию переподчинили лично ему — иначе аэропорт не удержать. Штаб сектора пошёл ему навстречу и в результате обороняющиеся получили в поддержку две батареи РСЗО «Град», батарею САУ, батарею 122-мм гаубиц Д-30 и несколько батарей 120-мм миномётов.

Их огонь постоянно накрывал не только позиции ополчения, но и городские кварталы. Причём делалось это не по ошибке, а по прямому приказу из Киева с целью затерроризировать мирное население. Люди постепенно сатанели от постоянной необходимости жить под залпами гаубиц и РСЗО. «Я разговаривал со священником недавно, когда крестил дочку погибшего ополченца. Он отвёл меня в сторону и задал только один вопрос: когда мы уничтожим людей, сидящих в аэропорту? Ты понимаешь, что меня спросил об этом священник — когда мы у-нич-то-жим?» — рассказывал лидер ДНР Захарченко журналистке «Русского репортёра». Зверело и ополчение. Обстрелы «Градами» мирного населения только добавляла бойцам ненависти и презрения к «украм», которые вместо честного боя, уничтожали беззащитных женщин и детей.

Один из районов, который принял на себя самые тяжёлые карательные удары — это Куйбышевский. К нему относится и посёлок Октябрьский, который находится вблизи Донецкого аэропорта. В мае 2016 года по инициативе главы Куйбышевского района Ивана Приходько был открыт мемориал, на котором были высечены имена 212 человек. Все они — гражданские люди, погибшие в результате карательных артиллерийских налётов украинских войск.

После позорного провала летней кампании бандеровская хунта цеплялась за донецкий аэропорт всеми правдами и неправдами — он оставался последней стратегической удачей Киева. Из руин нового и старого терминалов необходимо было срочно слепить символ украинского мужества и стойкости. Именно к этому периоду относится называние обороняющих аэропорт украинских военных «киборгами».

Этой байку выдумали украинские СМИ, применившие давно известный и незамысловатый приём: поддельным цитатам, в которых враги якобы восхищаются доблестью противника. Стоит отметить, что солдаты почти никогда не дают устрашающие звания своим противникам, а тем более такие пафосные. Да и само ополчение к убийцам женщин и детей относилось с плохо скрываемой ненавистью и презрением. Однако украинскому обществу байка пришлась по вкусу, и название, в общем и целом закрепилось.

Воспевая несокрушимую стойкость «киборгов», украинские СМИ заполнились перечислением якобы истреблённых ими в аэропорту российских спецподразделений ГРУ, псковских десантников и омских спецназовцев. Донецкий аэропорт стали цинично именовать украинским Сталинградом. По каналу ТСН прошёл репортаж о том, как «киборги» вывесили на здании украинский флаг и спели гимн Украины. Также был показан сюжет об артиллеристах 93-й механизированной бригады, поддерживающих огнём оборону аэропорта. Большую роль в пропаганде сыграли материалы бандеровского журналиста канала «1+1» Александра Моторного. Благодаря его сюжетам Украина впервые узнала, что в донецком аэропорту идёт настоящая война.

Президент Украины Пётр Порошенко заявил: «Наши отважные воины героически держат оборону Донецкого аэропорта, который уже стал символом мужества и героизма. С впечатляющим мужеством и отвагой. Украинскими киборгами прозвали враги этих героев. Чеканить их подвиг в летописи украинской боевой славы надо будет золотыми буквами. Государство должным образом оценит их мужество».

Вся эта пропагандистская шумиха служила только одной цели — поднять дух армии и населения после разгрома украинских войск под Иловайском. И это удалось. Украинский социум, подогретый репортажами про героически сражающийся аэропорт, уже 130 дней обороняемый несгибаемыми «киборгами», постепенно избавлялся от пораженческих настроений. Патриотическая горячка вновь овладела умами.

Но на передовой в это время царило другое настроение. Как вспоминал один из защитников аэропорта: «Ну, вот киборги… ху#борги, на самом деле. Это хорошо, что люди нас любят, это мы чувствуем, но, а где же государство? Почему меня одевают и обувают волонтёры, а не моя страна?! Не министерство, которое, блин, с обычных 4 миллиардов гривен бюджета на армию подняло цифру до 12 на полгода, а где эти деньги? Где, хоть одна сука-генерал, который был возле нас хотя бы один раз? Почему нам никто ничего не говорит? Почему никого не посадили после Иловайска? Да таких Иловайсков — куча. У нас этих окружений было очень много. И на мясо бросали очень часто…

Но мы возвращаемся туда снова, потому что не за власть воюем. Даже домой когда приезжаешь, видишь пир вот этот во время чумы, и сказать, что за этих людей воюешь, тоже сложно. Наверное, там, на фронте, люди — дурачки-идеалисты, они себе представляют ситуацию по-другому: Украина — как живой организм, он болит. Чувствуешь себя доктором, убиваешь микробы. Есть дети, есть старики, которые ни в чем не виноваты. Есть наши с вами родители, из-за их ошибок политических, разного рода глупостей, когда они за гречку продавали голоса, из-за того, что мы хотели жить рабами раньше. То, что происходит сейчас — это формирование нации. Если французы, с помощью Робеспьера и гильотины это прошли триста лет назад, то мы проходим сейчас. Это мы отрываемся от пуповины Советского Союза. Я считаю это нужным процессом, а там уже история рассудит, кто был прав, а кто не прав, но я думаю, мы правы. Потому что мы защищаем свой дом».

Недовольство царило и в среде боевиков «Правого сектора»[1], которые воевали в аэропорту и Песках на равных с армейцами, а орденов и хвалебных репортажей не удостаивались, не имели ни официального статуса участника АТО, ни льгот, ни положенных выплат. И при этом прекрасно понимали, что даже для бандеровских властей они — преступная организация (уже имелись случаи ареста некоторых членов «ПС»[1] сотрудниками СБУ). Единственной официальной наградой «Псов» от киевской хунты стал именной пистолет «Форт», вручённый 18 октября ротному 5-го батальона «ДУК»[1]Андрею Шараскину (Богема).

Атаки на аэропорт продолжались. На тот момент в терминалах уже давно не было электричества и водоснабжения, вся вода и продовольствие было привозное, обороняющиеся питались сухпайками, электроэнергию получали от генераторов.

Украинский журналист так описал прорыв БТР с грузом продовольствия в новый терминал: «Приезжаем в аэропорт поздно вечером, уже темно, но светит луна, и я думаю: плохо, что камера не видит, как человеческий глаз — каркасы разбитых, без стен и стёкол зданий терминалов, взлётная полоса без границ, стекло, железо, бетонная пыль под ногами… Несколькими кадрами можно донести последствия войны. Тихие — рядом сепаратисты — и жёсткие команды: быстрее, быстрее, быстрее. Торопить не надо, каждый делает своё дело быстро и, если получается, тихо.

Водитель и стрелок выбрасывают из железной коробки БТР бутылки воды, мешки и коробки, солдаты проносят их метров двадцать в глубину тёмного здания терминала и бросают на бетонный пол.

Рядом с БТР уже стоит очередь отбывающих бойцов, по команде они закидывают рюкзаки на броню и прыгают в узкие двери машины. БТР уезжает. Тишина.

В тихом тёмном терминале солдаты сортируют коробки, ящики и пакеты, подсвечивая себе и друг другу тусклыми экранами телефонов, фонарик зажечь нельзя — это готовая цель для «сепара» — гранатомётчика».

4 октября Миргородскому наконец удалось выбить у командования подкрепление — ночью в аэропорт были переброшены десантники 95-й бригады. В Краматорске им поставили боевую задачу в стиле «на месте разберётесь» и послали в аэропорт. Неприятности начались сразу же при заходе в новый терминал — был уничтожен сопровождающий колонну украинский танк, а второй подбит. Два других танка прикрыли десантников, которых пришлось высаживать прямо на взлётку в полукилометре от нового терминала. Это расстояние десантники пробежали бегом, изрядно перепугав «киборгов» увидевших, как со стороны ВПП бегут десятки неизвестных бойцов в полной амуниции и с вооружением с явной целью войти в здание.

Высадившие десантников прямо на ВПП неопытные водители позже оправдывались: «Нам в Краматорске показали здание терминала на фото и сказали ехать туда». Но здание давно превратилось в руины. И БТР частенько промахивались, заезжали дальше на позиции ополчения за концом ВПП, где попав под обстрел давали «по газам» и мчались обратно в ночь, шарахаясь по «взлётке». Однажды таким образом заблудился даже украинский танк. «Адам» его ездил искать и выводил на свои позиции.

Несмотря на эти эксцессы, пришла 95-я бригада очень вовремя — «киборги» смогли очистить значительную часть нового терминала, рассортировали боекомплект, зачистили стояки. На неконтролируемых территориях были заново расставлены растяжки, секреты, засады, огневые позиции. В подвал старого терминала были снесены 120-мм мины, взрывчатка, которыми заминировали несущие конструкции. Старый терминал был ещё советской постройкой, с толстыми кирпичными стенами. Они могли держать огонь из стрелкового оружия, но артиллерия и танки постепенно «складывали» терминал и его разрушение становилось вопросом времени. В случае если бы ополченцам всё-таки удалось выбить «киборгов», здание планировалось взорвать.

Утром 5 октября ополченцы предприняли две разведки боем, а вечером того же дня начался очередной штурм аэропорта. Бои продолжались до поздней ночи, украинские военные отбили атаку при огневой поддержке подразделений в Песках. В районе Песок ополченцам удалось подбить БТР-80 95-й бригады, в котором погибли четыре украинских десантника и ещё трое получили ранения.

После этого бои на некоторое время прекратились, поскольку все штурмовые группы ДНР были обескровлены, а поток боеприпасов и снаряжения из России в значительной степени иссяк. Новый терминал взять не удалось, но под контролем бойцов Новороссии находилось здание гостиницы, часть старого терминала, монастырь, посёлок Спартак и часть технических строений восточнее терминалов.

Ожесточённые штурмы сменились боями на истощение, которые велись каждый день от заката до рассвета. Жизнь внутри терминалов была похожа на сюжет из фильма «Чужие». Из вентиляционных отверстий в любой момент могла вылететь граната. Через каждый просвет прострелить снайпер. Из четырёх этажей нового терминала «киборги» надёжно контролировали полтора. По остальным, включая подвалы, вперемешку действовали «киборги», «спартанцы» и «сомалийцы».

Вспоминает один из «киборгов»: «Когда приехал туда, увидел разбитый аэропорт, окон не было, везде дыры, вокруг стояли сгоревшие танки, люди показались страшными: все грязные, в оборванной одежде. Я охранял пост в новом терминале. Там практически круглосуточно шли бои: сначала атаковали нас, затем атаковали мы, постоянная стрельба, работа артиллерии, танков, «Града». На отдых имели час-два. Спали одетые, в бронежилетах.

Начинался бой — мгновенно все просыпались и хватали оружие. Было время, когда вообще сутками глаза не смыкали. Адреналин был такой, что, казалось, не уставали…

Что запомнились, так это то, что сама атмосфера в аэропорту была тяжёлой и удручающей, особенно ночью. Все раздолбано, ветер воет, железяки шатаются, скрипят, везде темень, и когда наступают эти долгожданные две минуты затишья, то такое ощущение, будто ты — в фильме ужасов».

Сильно донимал холод, излучаемый давно потерявшими бытовое тепло бетонным полом и стальными конструкциями. Стены, продырявленные словно дуршлаг, принимали пронизывающие ветра, заблудившиеся на опустевшем взлётном поле. Грел солдат только чай. Многие «киборги» были похожи на немецких солдат периода Сталинграда. Замотаны в ткани любых цветов и камуфляжи всех стран мира. Измождённые лица и руки в чёрной копоти.

Больше недели в аэропорту выдержать было тяжело. Темнота. Холод. Постоянная опасность. Всё это влияло на психику человека. И «киборги», и ополченцы, пробыв на передовой несколько дней банально тупели, пренебрегая элементарными правилами безопасности, с усмешкой наблюдая за новичками, которые крались тактической походкой там, где «старики» давно уже не пригибались.

Именно тогда в подразделениях «киборгов» появилась система ротации — нервное перенапряжение «косило» людей не хуже снарядов и пуль. Раньше об этом особо не думали — привозили только воду, боекомплект, продовольствие. Но отныне поставлено было так: две недели — на передовой в аэропорту, неделя отдыха — в Краматорске, неделя — в Николаеве.

Тем счастливчикам, кто выжил и попал под ротацию, приходилось пройти последнее испытание. Вспоминает один из «киборгов»: «Ты ещё не успел в броню сесть, а по тебе уже стреляют. По тебе с посадочной кишки уже ведут огонь прямо из нашего терминала, который мы заняли. Мы-то держим там, на самом деле, только один этаж, а остальное — их. Грузишь вещи, пакуешься в броню, а это ночь, везде РПГшники летают, их танки валят, СПГ… Сидишь в этой броне, зажатый между такими же, как ты, в брониках, в касках… Двери закрываются, потому что с открытыми ехать — это вообще самоубийство, и понимаешь, что если сейчас что-то попадёт, то там и сгоришь вместе со всеми. Молились все. Я — атеист, но я молился первый раз в жизни. Это даже страхом не назовёшь. Какие-то первобытные вещи срабатывают. Наверное, когда человек видит тигра не в клетке, а возле себя, вот что-то в этом роде. Чувствуется, как смерть тебя уже прямо гладит. Блин, это очень страшно. Это объяснить сложно. Когда загрузился, стоишь, водитель БТРа выходит на связь с командованием, запрашивает, можно ли уже ехать или ещё стоять; с вышки виднее, может, сейчас только оттуда выедем, а там танки — и у нас сразу 12 трупов. Но ты под прицельным огнём стоишь, ждёшь, пока тебе ответят. Вот эти секунды, пока получишь команду — тоже страшно. Ты просто сидишь, как мишень, даже уже не прячешься. Потом едешь, доезжая до вышки, начинаешь более-менее успокаиваться. Когда приезжаешь в Пески — все. Понимаешь, что тоже неспокойно, обстреливают „Градами“, но по сравнению с дорогой из аэропорта это кажется школьной прогулкой. Рай просто настоящий».

13 октября после артиллерийской подготовки бойцы ДНР в очередной раз пошли на штурм аэропорта, но он вновь окончился неудачей. Среди погибших в тот день русских бойцов был 22-летний Максим Курашов. Сирота, учился в донецкой школе-интернате № 1. Директор интерната Ольга Волкова рассказала о Максиме: «Он был, как все мальчишки. Любил учиться, любил работать, любил баловаться, как все дети. А ещё очень любил играть в футбол… Школа-интернат была для Максима родным домом. Он хотел стать милиционером. Ребята, которые с ним воевали, рассказывали, что с ним смело можно было идти хоть в разведку». Во время боя Максим пытался помочь раненому товарищу и сам был смертельно ранен.

14 октября (в день образования Украинской Повстанческой Армии) бойцы «Сомали» особенно сильно «угощали» врага обстрелами. «Гиви» дал сводку военкорам: «Сегодня были очередные две атаки, одна была с бронетехникой. Атаки отбиты, часть бронетехники уничтожено. По нам шёл артобстрел, мы удачно ответили и они заткнулись. Также днём была атака пешим порядком, она тоже была отбита. Дополнительно бойцы уничтожили миномётные расчёты — 12 человек и два миномёта. Ночью ребята спалили танк, который крутился в аэропорту. Также мы отработали по колонне из 25 танков, которые шли к нам, мы их остановили. Есть информация, что в Авдеевку пришло 23 САУ, проверяем. Обстрелы ведутся постоянно».

В ночь на 15 октября под прикрытием танков, артиллерийского и миномётного огня ополченцы вновь пошли в атаку. Грузовики со штурмовыми отрядами, под ураганным артиллерийским огнём противника, подъезжали к новому терминалу и высаживали бойцов. Снарядов и мин украинцы не жалели, отстреливая за сутки по 800—1000 штук. По словам майора Миргородского, 50 % всей работы по защите терминалов выполняла именно артиллерия, 40 % — танки и 10 % — люди, которые были необходимым логическим звеном в системе обороны, так как именно они наводили артиллерию и танки, а также защищали свои позиции от проникновения противника.

Рассказывает боец ополчения ДНР Олег: «Что такое война в аэропорту? Насквозь со всех сторон простреливаемое пространство и абсолютная непредсказуемость. Смерть приходит не по графику, а когда ей вздумается. Уровень боевой подготовки неважен, хоть что-то просчитать, вовремя укрыться, вести себя профессионально — не та обстановка.

В октябре наши ребята штурмом взяли подземный паркинг нового терминала. Дальше пробиться не смогли — пристрелян каждый сантиметр. Неделю практически на голом полу там сидели. Подвоз боеприпасов и провизии почти прекратился, каждая поездка — «двухсотые» и «трёхсотые», разбитая техника. Именно тогда наши несли самые большие потери. Ротацию мелкими группами производили с наступлением темноты. Из гостиницы и других объектов открывали плотный огонь, не давая украинским военным высунуться. Под этой завесой ребята с паркинга успевали пробежать простреливаемое пространство.

И вот группа из трёх человек — командир штурмовой группы, снайпер, стрелок — добежала до гостиницы. У стрелка контузия, командир измотан до предела, в норме только снайпер, отозванный потому, что на паркинге для него работы нет. Я спустился с позиции на втором этаже гостиницы угостить их чаем. Тут вспышка, грохот, страшные крики: «Помогите! Пацаны, кто-нибудь!» Они не стали дожидаться чаю, хотели, пока затишье, перебежать на другую позицию, а потом выйти из аэропорта. И прямо на порог мина. Снайпера насмерть, стрелку оторвало пальцы на руке и посекло осколками ногу, командиру искалечило обе ноги.

Массированного обстрела не было. Откуда прилетела внезапно эта единственная в тот вечер мина? Не знаю. Но из таких случаев состоит обыденность в аэропорту. Под длительным обстрелом, не пригибаясь от свистящих осколков, можно (если мужества хватает) не спеша идти с позиции на позицию, и ничего с тобою не случится, если на небесах не решили, что твоё время пришло. А может быть и так: в час полного затишья вышел на порог — и смерть.

Кто воюет с нашей стороны в аэропорту? В основном местные, донецкие, для которых взять аэропорт — дело чести. Это наш Сталинград. В начале боев было немало российских добровольцев, а также ребят из Абхазии, Южной Осетии. Но они уезжают к себе домой, сейчас таких не более 5 %. А пополнение идёт в основном из наших. Кадровых российских военных, о которых много говорят украинцы, лично я в боях за аэропорт не видел».

Во второй половине дня 17 октября вновь начался интенсивный обстрел и бой за аэропорт. Старший лейтенант ВСУ Дмитрий Сорока рассказал подробности: «Патронов достаточно, техника подходит… Я звонил в приёмную штаба АТО, говорил, что если добавить несколько танков и несколько сотен человек, это будет сдерживающим фактором. Боевики понимают, что когда в аэропорту или рядом есть 7—10 танков, то двумя или тремя танками заезжать не стоит… Там сейчас десантники, спецназовцы. Иногда бывает связь с жителями Донецка по телефону, иногда нам звонят и рассказывают, что из парка имени Щербакова свезены более ста пострадавших и раненых со стороны ДНР. И мы понимаем, что коэффициент 1/5 или 1/7. Не меньше. За одного убитого с нашей стороны боевики теряют 5–6 своих. Мы слышали, что руководство, те, кто штурмует аэропорт, — русские, но присоединяются также ребята из Донбасса».

В последней декаде октября на усиление в аэропорт из Марьинки прибыл 74-й отдельный разведбат, а также очередная ротация с Краматорска — 40 десантников 79-й бригады. Их перебросили в старый терминал, который на тот момент контролировался украинцами примерно на 70 %, остальное было «ничейной землёй» нашпигованной минами и растяжками.

20—22 октября батальонами «Оплот» и «Восток» было предпринято ещё несколько безрезультатных попыток штурма терминалов и диспетчерской башни, после чего оба подразделения очистили подземный паркинг нового терминала и приостановили своё участие в боевых действиях, пополняясь людьми и техникой.

27 октября четыре украинских танка совершили неожиданную вылазку и расстреляли здание супермаркета «Метро». 31 октября «киборги» сообщили, что во время одного из нападений на аэропорт они предложили сдаться ополченцам, попавшим в безвыходное положение, те отказались и погибли: «Один из них был тяжелораненый, наши повезли его в больницу, но по дороге он умер. Теперь его тело в морге в Красноармейске. При нем были: табельное оружие, военный билет, паспорт гражданина РФ, а также индивидуальный жетон».

Позже «Гиви» поблагодарил украинских десантников 79-й бригады за то, что они по-человечески отнеслись к немногим попавшим к ним в плен бойцам «Сомали». Такое же отношение с его стороны было и к большинству пленных украинских военнослужащих (за исключением, пожалуй, известного январского эпизода с пленным подполковником Кузьминых).

В это время на самом высоком уровне в Москве и Киеве вновь обсуждался процесс обмена донецкого аэропорта на освобождённые территории Новороссии согласно Минским соглашениям. 24 октября Владимир Путин заявил, украинские войска должны покинуть аэропорт в Донецке.

Весьма интересным событием стал приезд в Донецк делегаций представителей российской культуры. В сентябре в городе побывал известный актёр театра и кино Сергей Маховиков. А 30 октября на премьеру фильма «Поддубный» приехал исполнитель главной роли актёр Михаил Пореченков. Он посетил больницу, встретившись с ранеными жителями и ополченцами, а также выехал на позиции «Сомали» в аэропорту, где познакомился с «Моторолой», «Гиви», другими бойцами. Из развалин терминала «С» Пореченков дал несколько очередей из пулемёта по позициям противника, что немедленно вызвало истерику в украинских СМИ, стоило актёру возбуждённого против него уголовного дела и запрета фильмов с его участием на Украине.

Кстати партнёр Пореченкова по съёмкам Анатолий Пашинский (блестяще сыгравший русских офицеров в сериалах «Грозовые ворота» и «Адмирал») целиком поддержал нацистов из «Азова». Добровольно порвали связи с Россией и уехали в бандеровскую Украину известные актёры Ада Роговцева и Алексей Горбунов, причём Горбунов даже успел сняться в пропагандистском бандеровском сериале «Гвардия». Всеобщее презрение в России за поддержку украинских нацистов вызвали музыкант Андрей Макаревич, а также отставная балерина Анастасия Волочкова и София Ротару, которая отказалась принимать российское гражданство и поддержала Майдан. Среди почитателей бандеровского режима оказался и известный советский актёр Владимир Талашко, хорошо известный по фильму в «Бой идут одни старики». Таков оказался раскол в российском актёрском и музыкальном мире.

К ноябрю украинская сторона восстановила резервы и получила возможность усилить свои позиции в районе аэропорта. Из терминала вышла 93-я бригада, а ей на смену были подтянуты свежие части 79-й и 95-й бригад плюс боевики «Правого сектора»[1]. Людей стало достаточно, и «киборги» целиком сосредоточились на удержании нового терминала, «скелета» диспетчерской вышки и небольшого поста возле РЛС. Однако теперь украинской артиллерии стало крайне трудно работать по аэропорту: позиции обеих сторон находились слишком близко друг к другу. Поэтому всю злобу артиллерия всё чаще вымещала на беззащитных жителях Донецка.

20 октября, помимо уже привычных артобстрелов, Донецк узнал, что такое баллистические ракеты «Точка-У». От взрывов двух ракет на Донецком казённом заводе химических изделий взрывная волна прокатилась по всему городу, выбивая окна и вырывая рамы в 10 километрах от эпицентра взрывов. Сам факт применения баллистических ракет в условиях густонаселённого города, вне всякого сомнения — военное преступление. По словам главы ДНР Захарченко в результате взрыва полностью уничтожены прилегающие к заводу постройки, начался сильный пожар. Столб пламени был виден за несколько километров. Сильнейший обстрел города был произведён и 4 ноября.

В свою очередь ополченцы больше не пытались покончить с «киборгами» одним ударом. Началось медленное, но неумолимое собирание тактических плюсов — постепенный прочный захват позиций и сооружений вокруг вышки и нового терминала. При этом в ход шли все способы выбить «киборгов». Иногда их выкуривали дымами, в одном случае «спартанцы» закачали в подвал большой объем керосина и подожгли. Активно действовали танки, досаждая противнику короткими огневыми налётами. Каждый день по украинским позициям били «Грады», миномёты, 100-мм противотанковые пушки «Рапира».

Противник нёс от этих обстрелов ощутимые потери, но продолжал удерживать свои позиции. 6 ноября во время обороны диспетчерской вышки погибли десантник Юрий Голота и самый молодой из «киборгов» 18-летний правосек Сергей Табала (Север). На следующий день русским снайпером был убит подполковник 79-й бригады Павел Колесников. Ранним утром 8 ноября от пули снайпера погиб украинский солдат Богдан Здебской — бронебойные пули попали ему в грудь и пробили лёгкие. В этот же день при выставлении секрета погибло ещё два десантника. «Киборг» Александр Терещенко, который пытался выбросить прилетевшую в комнату с бойцами гранату, в результате взрыва лишился обеих рук.

12 ноября, по утверждению украинской стороны, на одном из блокпостов возле аэропорта был захвачен заблудившийся автомобиль с двумя российскими военными, которые не разглядели украинский флаг и решили, что приехали к своим.

На следующий день два «сомалийца» проникли в здание пожарной части и обнаружили, что её никто не охраняет. Украинская сторона не видела смысла в её удержании, так как всё здание «пожарки» легко простреливалась насквозь из пулемёта. Периодически «киборги» делали видимость, что там кто-то есть, забегали небольшой группой, вели огонь и тут же покидали здание, вынуждая ополчение несколько дней палить по пожарной части из всех стволов. Когда всё успокаивалось, следовала новая провокационная вылазка с обстрелом, поднятием над «пожаркой» украинского флага и т. д.

Но теперь «Сомали» прочно засело в пожарной части и колонны ВСУ, шедшие мимо неё в аэропорт, начали нести серьёзные потери от огня гранатомётов, противотанковых ружей и артиллерии. После первых успешный обстрелов, ветераны «Сомали» были заменены на слабо подготовленных новичков-казаков, едва умевших обращаться с оружием.

Трагедия разыгралась 14 ноября, когда из Песок к терминалам отправилась очередная «ленточка». Подойдя к пожарной части на дистанцию в 150 метров, три украинских танка под командованием «Адама» расстреляли по «пожарке» весь боекомплект. У казаков не имелось даже миномётов, поскольку ночью расчёты самовольно покинули свои позиции. Единственный ПТУР «Фагот» остался неиспользованным из-за простейших ошибок в эксплуатации. Вместо того чтобы укрыться в заранее подготовленных и показанных им окопах, необстрелянные новички начали метаться по зданию и были накрыты огнём танков, потеряв семь человек убитыми.

16 ноября «киборги» отразили очередной штурм аэропорта. При этом по украинским данным погибло 23 ополченца и ещё 27 были ранены, в том числе и «Моторола». В грудь командира «Спарты» попал осколок крупнокалиберного снаряда, но его спас бронежилет.

18 ноября возле аэропорта погиб 48-летний греческий журналист и фотокорреспондент Афанасий Коссе (Эллин), в течение четырёх месяцев собиравший материалы для «Белой книги». У Коссе было двойное гражданство — Греции и Украины. Он происходил из приазовских греков, и его мать жила под Донецком, тогда как остальная семья (жена и двое детей) давно обосновалась в Афинах. Старший сын — чемпион Греции по боксу.

«Добрейший парень, влюблённый в свою видеокамеру…, — вспоминал о нём его коллега военкор Юрий Юрченко. — Какой бы камуфляж на себя ни надел — всегда оставался сугубо штатским, мирным человеком… В этом все время чувствовалась какая-то страшная нелепость — в участии и присутствии Афанасия на этой войне…»

«Афанасий собрал хорошие материалы по ситуации на Украине, — свидетельствует его друг Панайотис Ксантопулос, председатель Всегреческой ассоциации дипломантов вузов бывшего СССР и российских соотечественников в Греции. — Когда во время обстрела Сартаны погибли шестеро греков, он выяснил, что огонь вели украинские военные, хотя они и обвиняли во всем ополченцев. Он постоянно мне сообщал, что происходит на Украине».

Незадолго до гибели Коссе попросил друга прислать вместе с гуманитарной помощью греческий флаг. «Ты представляешь — реял греческий флаг на передовой в Донецке! Он очень гордился этим, он так радовался, что представляет Грецию. Он говорил, что если греческие СМИ не осмеливаются писать правду об Украине, то напишем её мы», — вспоминал Ксантопулос.

Ополченец Дмитрий из подразделения «Клуни», с которым Афанасий выезжал на своё последнее задание, рассказывал: «18 ноября украинские танки выехали на взлётку. Навстречу им вышло подразделение командира «Клуни», в составе которого были боец Александр Щербаков и военкор Афанасий Коссе. Александр вышел на взлётку и лично подбил танк, но при этом попал под выстрел другого. Погиб. После боя, отстреляв боекомплект, группа возвращалась на позиции и попала под миномётный обстрел. От осколочных ранений погиб «Эллин».

27 ноября покинул аэропорт майор Максим Миргородский, командовавший обороной терминалов два месяца и награждённый за это орденом Богдана Хмельницкого II степени. В тот же день последовали новые атаки ополченцев. Помочь «киборгам» пытался вездесущий «Адам» с тремя танками. Однако его машину подбили прямо на взлётке. Добить танк не получилось — украинская артиллерия сразу накрыла район, прикрыв своего лучшего танкиста.

Утром 29 ноября начался ожесточённый штурм старого терминала. В бой пошли 20 бойцов «Спарты», бой кипел на всех этажах. «Киборги» оказывали крайне упорное сопротивление, боролись до предела возможного. «Там шутки не шутят. Только ошибся — тут же тебя ранили или убили. В зарницу не играют, смерть ходит рядом», — замечал по этому поводу командир ополчения «Прапор». Но «спартанцы» оказались крепче — «киборгов» оттеснили в западную часть старого терминала. Их потери составили один убитый и 15 раненых.

30 ноября обстановка накалилась до предела. Ополченцы медленно, но верно занимали старый терминал, хотя никак не могли предположить, что он уже подготовлен противником к подрыву. Но «киборги» пошли на риск боёв на пороховой бочке и это сработало. Старый терминал был неожиданно взорван и превратился в руины. В тот же день в аэропорту было уничтожено два украинских танка Т-64, в том числе один «Булат» 1-й танковой бригады.

Одним из убитых в этот день украинских военнослужащих оказался бывший следователь украинской Генпрокуратуры Игорь Шолодько. Именно он открывал (а потом закрывал) т. н. «Дело Коломойского» и знал многие тайны о жизни фашиста-олигарха. Летом 2014 года конкурент Коломойского Пинчук через Генпрокуратуру и суды инициировал новое расследование обстоятельств уголовного дела и одним из фигурантов будущего процесса должен был стать Шолодько. Однако уже 4 августа его неожиданно призывают на военную службу военкоматом города Днепропетровска — хотя сам Шолодько уже долгое время проживал в Житомире. И вот, 30 ноября бывший следователь гибнет в аэропорту, унеся с собой в могилу многие тайны.

1 декабря «скелет» старого терминала перешёл под контроль «Спарты». По сравнению с сентябрём положение дел было уже принципиально иным: обстановка неуклонно улучшалась для русских бойцов и ухудшалась для «киборгов». Это вынудило украинскую сторону инициировать переговоры о прекращении штурма аэропорта. Украину на них представлял генерал-лейтенант Владимир Аскаров, Россию — генерал-лейтенант Александр Ленцов. Обе стороны договорились о перемирии, взаимной эвакуации убитых и раненых и отводе тяжёлой техники до 9—10 декабря.

Воспользовавшись затишьем, противник провёл очередную ротацию своих подразделений в новом терминале. На позиции прибыли иностранные наёмники и десантники недавно сформированной 81-й аэромобильной бригады под командованием полковника Евгения Мойсюка (ранее командовавшего батальоном 25-й бригады ВДВ при штурме Шахтёрска и Саур-Могилы). Около сотни «киборгов» оборонялось непосредственно в терминале, примерно два десятка на диспетчерской вышке. На метеостанции сидели боевики ОУН и «Правого сектора» (запрещён в РФ).

В декабре появилась информация о гибели в аэропорту от «дружественного огня» двух американских наёмников ЧВК корпорации «Halliburton» — Майкла Уорнера и Эндрю Костышина, переодетых в форму российских военнослужащих спецназа ГРУ. Удостоверения личности убитых были заверены личной подписью министра обороны Украины генерал-полковника Степана Полторака.

Об участии американских наёмников в боях за аэропорт рассказывал и боец спецназа ДНР сербский снайпер Деян Берич (Деки): «Потом в районе Донецкого аэропорта неизвестный снайпер начал стрелять по мирным жителям, жертвы были почти каждый день. Начали его искать: откуда действует, какая у него тактика. Из украинского радиоперехвата мы узнали, что там работал американский снайпер-наёмник из частной военной компании «Blackwater». После непростых поисков его огневая позиция была обнаружена. А спустя считанные дни разведка узнала, что возле гаражей центра техобслуживания «Мицубиси-сервис» обнаружены сразу шесть снайперов противника. Проверяя данные, почти не спал четыре дня. Наблюдение показало, что военные были действительно снайперами, и группа собиралась активизироваться. Когда их дислокация была раскрыта, они поднялись на колено и заняли круговую оборону по правилам американской снайперской школы. Это мне напомнило плохие фильмы-боевики, потому что кино и учения на самом деле далеки от реального боя. Потом выяснилось, что в группу входили американцы и два поляка.

Едва снайперы и инструкторы начали гибнуть под Песками и аэропортом, у некоторых из них пропала иллюзия быстрого и безопасного заработка, на который они рассчитывали, приезжая воевать сюда».

О присутствии на фронте иностранных специалистов и наёмников представители ополчения говорили с самого начала конфликта. Однако их численность была невелика. Никакого огромного потока иностранных наёмников в течение войны не наблюдалось. Американские и польские ЧВК как правило предоставляли инструкторов для добровольческих территориальных батальонов, а на передовой действовали только в формате небольших мобильных групп, замаскированных под регулярных военных украинских или российских вооружённых сил. Хотя согласно международному праву сотрудники ЧВК не имеют права принимать участие в боевых действиях или носить форму одной из воюющих сторон.

Многих иностранных наёмников после декабрьских событий в аэропорту вывели с передовой и задействовали исключительно для охранных функций, в сфере связи, логистики и обучения. К этому времени, согласно различным источникам, общее число погибших на Восточном фронте иностранцев перевалило за 600 человек. В основном это были поляки и чехи, но попадались и граждане США, Канады, Румынии. Их трупы отправляли в Европу ночными спецрейсами из аэропорта Борисполь.

В начале декабря на передовую вернулся отдохнувший и пополненный людьми и техникой батальон «Сомали». Большая колонна техники батальона зашла на позиции, а военные корреспонденты восторженно наблюдали эту впечатляющую картину со стороны. «Всем известно, что у нас лучшие артиллеристы, у которых большой боевой опыт и практика. Все мои парни уже видели самое страшное, что может быть на этой войне. Они не боятся ничего! И сейчас для них нет ничего важнее обороны аэропорта!» — так прокомментировал своё возвращение сам «Гиви».

Вскоре в битве за аэропорт произошёл удивительный случай — украинцы под наблюдением ОБСЕ провели ротацию частей прямо через позиции ополчения! К тому времени подвоз подкреплений и продуктов в новый терминал стал почти невозможным и украинское командование пошло на переговоры, смысл которых для подавляющего большинства заинтересованных наблюдателей так и остался неясен. Наиболее вероятная версия — украинцев пропустили через посты в обмен на отсутствие помех в восстановлении гражданской инфраструктуры Донецка.

Противник вывез из терминала около полусотни смертельно уставших от ежедневных боёв «киборгов» и привёз столько же взамен, заодно пополнив запасы продовольствия.

Во время этой процедуры состоялась знаменитая встреча Арсения Павлова (Моторола) с комбатом 93-й механизированной бригады Алексеем Оцерклевичем (Купол). Противники обсудили несколько частных вопросов, заверив друг друга в желании мира. Признание «Купола» в том, что идёт братоубийственная война, его рукопожатие с «Моторолой» немедленно вызвало истеричный гнев украинских «диванных войск» и СМИ. Украинское общество заклеймило офицера «предателем», а бойцы 93-й бригады даже написали письмо с требованием отстранить комбата от должности.

Попав под столь мощный прессинг «Купол» не нашёл в себе мужества пойти против «диванного» большинства. «Спасибо» он, оказывается, не говорил, да и руку подавал не улыбаясь, а скрипя зубами. И вообще якобы стоял под стволами 20 автоматов. Если бы не они — придушил бы ненавистного «Моторолу». Вот только Павлов в отличие от Оцерклевича был ранен и не вооружён. И стояли за ополченцем не автоматчики, а сотрудники ОБСЕ. В результате своей лжи «Купол» потерял уважение и друзей, и врагов.

В дальнейшем по такой же схеме было проведено ещё две ротации — 22 декабря и 6 января, после чего глава ДНР Александр Захарченко заявил, что «не видит никакого смысла» позволять дальнейшую ротацию сил АТО в Донецком аэропорту. За время подобных встреч украинская сторона обманула ополченцев, использовав туман и временное перемирие, чтобы подвести «киборгам» боеприпасы, хотя об этом не договаривались.

Обманул Моторолу, забыв об офицерской чести и совести, всё тот же «Купол». Сам он без угрызений совести рассказывает об этом так: «Второй случай (встречи с «Моторолой» — авт.) был через несколько дней, когда в новом терминале танки противника прямой наводкой накрыли наш склад боеприпасов… Боекомплект остался небольшой, а там бери их голыми руками. При этом официально соблюдается перемирие, терминал окружён, и сносить блокпост «Моторолы» под Песками огнём я не имею права. Приказ. Война она как бы в одном новом терминале. Там можно стрелять, а у нас нельзя стрелять. А ребята просят помощи. Что делать?

Я поехал сам. Я лично вышел на переговоры с «Моторолой». Это снова вызвало ажиотаж, телекамеры. Пока мы разговаривали, и нашу беседу снимали, две машины с боеприпасами проехали с другой стороны незаметно для противника и без досмотра. Камеры выключили, и «Моторола» начал «наезжать», мол, почему посмели без досмотра направить машины, сейчас мы тебя заберём в плен. Пришлось выходить на связь с командованием, если бы меня не отпустили, то наши накрыли бы этот блокпост артиллерией. У меня здесь в Песках и в терминале ни у кого никаких вопросов по этому поводу не возникло — все знали, зачем и что я сделал, так что были только благодарности. У начальства тоже никаких претензий. Это был мой личный риск и моя личная инициатива, и мне, конечно, могло не повезти… Но главное — был результат. А результат уважают».

Так обе стороны и встретили Новый год. Под звук редких пулемётных очередей на заснеженных позициях противоборствующих сторон появились небольшие ёлочки. 1 января ополченцы пытались прорваться в новый терминал, но после ожесточённого многочасового боя с потерями были отброшены назад.

С Нового года в числе приоритетных задач для созданных вооружённых сил Новороссии (ВСН) стал контроль над транспортными развязками аэропорта со стороны Песков-Тоненького с целью полного прекращения снабжения украинских войск оружием и боеприпасами.

Создав в Тоненьком и Авдеевке укрепрайон и сосредоточив в нем более 3 тысяч человек, украинские интендантские службы столкнулись с проблемой отсутствия казарм и поиска зимних квартир. Кроме того, солдаты жаловались на скудное и некачественное питание, невозможность использования сухпайков, пришедших по линии помощи НАТО. Пленные заявляли, что есть их невозможно из-за сильного химического привкуса, полного отсутствия вкусовых качеств и плохого самочувствия при регулярном употреблении. «На такую дрянь не польстятся даже голодные собаки», — гневно охарактеризовал своё отношение к американскому «ленд-лизу» один из голодных перебежчиков.

В тылах группировки украинских сил, сосредоточенных в районе Авдеевки, Песок и аэропорта, начали активно действовать диверсионно-разведывательные группы ВСН. Бандеровцы из батальона ОУН под предводительством Кохановского запросили немедленной помощи, так как перестали справляться своими силами с активностью диверсантов в тылу: «Последние дни мы несём потери. Много обмороженных и раненых. Картина печальная. Ротацию в Донецком аэропорту полностью контролируют сепаратисты. Все проходит через их блокпосты, боеприпасы отбираются. Практически ничего, кроме дров, к нашим киборгам подвезти больше не удаётся. Делается все, чтобы обескровить наши силы в аэропорту. Подтверждение тому — приказ от высшего командования не давать добровольцам ни горючего, ни боеприпасов. Так сложно, как сейчас, в Песках не было никогда».

В ночь на 11 января из Донецкого аэропорта были эвакуированы 6 раненых «киборгов», о чём лично в «Твиттере» сообщил Пётр Порошенко. Кроме того бойцам были доставлены боеприпасы и продовольствие. В штабе АТО сообщили, что «террористы» в течение ночи дважды обстреляли из гранатомётов новый терминал, с реактивной артиллерии — метеовышку.

13 января танки ВСН несколькими точными выстрелами обрушили, наконец, символ обороны аэропорта — диспетчерскую вышку, лишив «киборгов» возможности визуально контролировать дорогу из Песок к новому терминалу. Преимущество теперь было на стороне сил ДНР, которые за время перемирия оборудовали наблюдательный пункт в монастыре близ Песок. Его звонница стала самым высотным объектом в зоне аэропорта, позволяя контролировать всю прилегающую территорию.

Подрезав «Дорогу жизни» между Песками и аэропортом, разрушив диспетчерскую вышку, батальоны «Восток», «Спарта» и «Сомали» приступили к решающему штурму. За время многомесячного противостояния у бойцов накопилось острое желание дать «киборгам» решительный бой. Начавшийся 15 января штурм продемонстрировал огромный качественный рост подразделений ВСН. Бывшие шахтёры, трактористы, земледельцы, лишь немногие из которых имели ранее боевой опыт, за полгода войны превратились в опытных солдат, способных вести сложные операции, хорошо знакомых с тактикой штурмовых групп. Россказни украинских военных и журналистов о действующих против них отрядах русского спецназа ГРУ, «Вымпела», десантно-штурмовых батальонах без сомнения являются признанием достоинств штурмующих. Реально российские войска если и были представлены в Донецком аэропорту, то немногочисленными штабными и техническими специалистами (артиллерия, связь, РЭБ), основную же тяжесть боев вынесли на себе местные ополченцы и российские добровольцы.

«Спартанцы» не имели численного преимущества перед противником — на передовой действовало всего 40–45 бойцов разведроты под командованием Александра Аграновича (Матрос). Однако они сумели отличной организацией боя, решительностью и дерзостью переломить ход событий в свою пользу. Если при штурме старого терминала «спартанцы» больше брали отвагой, лихостью и мужеством, то к началу штурма нового терминала появилась ещё и чёткая структура, хорошая управляемость и взаимодействие.

Новый терминал был изолирован от помощи извне огнём всех видов оружия. Связь украинских частей между собой — нарушена средствами радиоэлектронной борьбы. Танки из батальона «Сомали» под командованием «Морячка», быстро маневрируя между терминалами, подавляли короткими огневыми налётами выявленные огневые и наблюдательные позиции врага, специально разрушали углы здания терминала. Это дало возможность «спартанцам» взобраться по развалинам на четвёртый этаж и использовать против врага самодельный инженерный боеприпас, мощностью почти в две тонны тротила, сразу нанёсший «киборгам» тяжёлые потери.

Рассказывает командующий обороной аэропорта с украинской стороны, комбриг 81-й бригады полковник Евгений Мойсюк: «…для того подрыва сепаратисты притащили очень мощные противокорабельные мины.

Эти мины сбросили с верхнего этажа, который контролировал противник. Нашим бойцам на голову. Одна не сдетонировала, бросили вторую, тогда сработали обе. В это время я с другими командирами находился в пункте управления — в подвале в Водяное (примерно в 6 км. от терминала — авт.), и нас там сильно затрясло. Представьте себе, что почувствовали те, кто был в терминале».

Бойцы «Матроса» полностью очистили подземную парковку и первый этаж терминала. Дальнейший путь прокладывали сапёры. Они взрывали баррикады, пробивали отверстия в полах и потолках для заброса гранат в помещения, занимаемые «киборгами». Бой шёл среди перекрученных обломков, груд мусора, разнокалиберных дыр и сооружённых баррикад. Противники чаще могли слышать, чем видеть друг друга.

Выйдя к рукавам для приёма самолётов, «спартанцы» загнали «киборгов» во внутренние помещения, лишая их доступа к выходу на взлётное поле и надежды на выручку. При этом успех был достигнут весьма умеренной ценой: ополченцы сообщили об одном погибшем, 8 раненых и о десяти убитых украинских солдатах. В качестве трофея «Спарте» досталось петлюровское знамя, которое позже Захарченко вернул украинской стороне вместе с телами убитых. К вечеру бои затихли, но ровно в полночь ополченцы обстреляли метеовышку из РСЗО «Град».

Утром 16 января штурм продолжился. Продвижение шло медленно и осторожно, но было совершенно неотвратимым. Основная масса «киборгов» сидела на втором этаже, на третьем — только снайперы и пулемётчики. Поскольку бойцы «Моторолы» заняли самые выгодные позиции в терминале, то украинской стороне надо было либо немедленно выводить оттуда уцелевших защитников, либо атаковать силы ДНР в районе монастыря под Песками и в Спартаке, чтобы обеспечить фланги. А поскольку сдавать аэропорт киевская хунта не могла из политических и пропагандистских соображений, был выбран второй вариант.

Руководить операцией взялся лично начальник Генштаба Виктор Муженко. Его, вместе с другими «стратегами» Назаровым и Пушняковым, буквально ненавидели в украинских войсках и за сбитый 14 июня луганский Ил-76, и за предоставленный «сепарам» коридор в Славянске, за Южный котёл, за Иловайск, за разгромленный на Бахмутской трассе 32-й блокпост.

Выполняя приказ Порошенко удержать аэропорт любой ценой, Муженко распустил опытный штаб сектора «Б» генерала Довганя и сформировал новый, не имеющий ни слаженности, ни опыта. Но даже этот наспех сформированный штаб Муженко в итоге отстранил от командования прямо перед началом контратаки и взял руководство лично на себя. Всё это делалось с одной целью — пиариться в СМИ и иметь возможность лично докладывать «Первому».

Сам Порошенко, весьма далёкий от нужд кровавой войны, которую вёл по приказу своих кураторов-американцев, не видел ничего странного, что начальник Генштаба, в подчинении которого все ВСУ и руководство боевыми действиями на всём Восточном фронте, выполнял на передовой задачи обычного комбрига — вернее, мешал комбригам выполнять задачи.

Имея довольно крупную группировку сил в районе аэропорта, Муженко почему-то не стал привлекать к наступательным операциям подготовленные резервы — 1-й и 13-й батальон 95-й бригады, 79-ю бригаду, другие проверенные части. Танковый батальон 93-й бригады, в котором было немало танковых экипажей, прекрасно знакомых с обстановкой и имевших большой боевой опыт, перед самым контрнаступлением вывели из игры, отправив в Харьков на доукомплектование.

Ударные группировки были сколочены впопыхах, буквально за сутки. Была привлечена батальонно-тактическая группа 93-й механизированной бригады, слабо обученный 90-й батальон 95-й бригады, боевики «Правого сектора»[1], небольшие подразделения 80-й, 81-й аэромобильных и 17-й танковых бригад, а также 74-го разведбата, 3-го полка спецназа, инженерного полка. Всего набралось человек 500. При этом Муженко не имел никакого представления о реальных боевых качествах этих войск — у кого сколько бойцов в строю, исправна ли техника, каков моральный дух и уровень подготовки? Никакого внимания не было уделено ни взаимодействию подразделений, ни порядку действий в случае постановки российскими специалистами помех связи, что уже неоднократно происходило в аэропорту.

На совещании 17 января Муженко очень коротко поставил задачу — ткнул пальцем на карту, на какие рубежи надо выйти, и кто должен выступать. Одна группа должна была взять монастырь близ Песок и продвигаться к гостинице, чтобы отрезать противника от нового терминала. Вторая группа — совершить глубокий обход микрорайона, где размещён «Донспецстрой» и, выйдя к автоцентру «Вольво», войти в пригород Донецка, чтобы не допустить переброски к аэропорту резервов ВСН. Третья — ударить по посёлку Спартак со стороны Авдеевки и выйти к Путиловской развязке — главному коммуникационному узлу и воротам в Донецкий аэропорт для бронетехники.

Удар по монастырю наносился подразделениями 81-й аэромобильной и 93-й механизированной бригад, которая состояла из добровольцев и бывших бойцов «Донбасса». Сводную роту, которой командовал лично комбриг 81-й полковник Евгений Мойсюк, усилили 8 танками и 8 БМП. Ни десантники, ни мотопехота, ни экипажи танков до этого ни разу друг с другом не взаимодействовали и познакомились буквально перед атакой. Мойсюку пришлось лично уговаривать солдат идти в атаку: «Кого вам еще нужно? Я полковник ВДВ, командир бригады, выполняю задачу максимум командира роты и иду с вами. Кого вам еще пригласить — президента?». Люди колебались, но всё-таки пошли.

Атакуемый монастырь находился на открытой местности. И для его захвата было бы логичней действовать либо ночью, либо под прикрытием дымовой завесы, либо куда более крупными силами.

Сначала церковь обработали «Ураганами» и «Градами», при этом как всегда половина ракет упала на головы мирных жителей Октябрьского района Донецка. Затем позиции ополчения начали обрабатывать тяжёлой артиллерией. Потом пошли танки, которые при поддержке мотопехоты пересекли ВПП, зашли между новым терминалом и монастырём в «зелёнку» и оттуда стали обстреливать церковь. Ополченцы не ожидали украинской атаки, но быстро пришли в себя и открыли заградительный огонь из всего, что только могло стрелять. Били по танкам, по позициям ВСУ в районе вышки и РЛС, по Пескам.

Рота пошла в атаку и сразу за метеовышкой два бойца подорвались на растяжках. Затем наступающие заблудились в тумане, а когда всё-таки вышли к монастырю, то увидели перед собой 3-метровый противотанковый ров и кучи строительного мусора усыпанного растяжками.

Прикрывавшие наступление украинские танки к тому времени вышли из боя, укрывшись от обстрела в разрушенных строениях диспетчерской вышки. Оттуда их принялись выкуривать танкисты «Сомали», а танки «Востока» вышли прямо на «взлётку», чтобы перехватить отступающего противника на обратном пути. Однако здесь их накрыли огнём. Одна машина получила прямое попадание противотанковой кассеты «Урагана» в лобовую броню, вторая — ПТУР в борт. Обе повреждённые машины удалось эвакуировать, но трое танкистов получили ранения.

Вся украинская связь к этому времени была заглушена российскими средствами РЭБ. Запасных каналов связи, как и дополнительных резервов, не было. Дмитрий Ярош, лично наблюдая за этим бардаком, последними словами крыл украинское командование, которое бездумно положило людей буквально на его глазах. Расстреляв весь боекомплект, потеряв три танка и несколько бронемашин, рота начала отход. Безуспешными оказались и атаки на монастырь других подразделений.

Атака батальона 93-й бригады под личным командованием командира бригады Олега Микаца в район автоцентра «Вольво» из-за недостатка сил изначально могла иметь характер только демонстративных действий.

Зато весьма удачно началась атака Спартака. Украинские силы атаковали посёлок и очень быстро убедились, что силы «Востока» там весьма незначительны. Несколько русских танков было застигнуто прямо в момент пополнения боекомплекта и подбито. Однако затем украинские танкисты наткнулись на куда более организованное сопротивление. На Путиловской развязке завязался встречный танковый бой с танками «Сомали», закончившийся откатом украинской ударной группы. Один из украинских Т-64 стал трофеем, другой был подожжены непосредственно в туннеле. Взрыв его боекомплекта обрушил Путиловский мост.

Столкнувшись с упорным сопротивлением, не имея связи и не получая резервов для закрепления первоначальных успехов, украинские подразделения откатились в Спартак, где пришедший в себя после внезапного нападения «Восток» начал брать их в плен. Но основная часть украинской группировки из посёлка всё-таки благополучно вырвалась.

Позже украинская сторона объяснила провал контрнаступления 17 января сильными «укреплёнными районами сепаратистов». Но анализ боевых действий этого не подтверждает. Ключевую роль в неудаче сыграл недостаток привлечённых к операции сил и гибкость командования ВСН, умело маневрировавшего резервами. При этом русские бойцы понесли относительно небольшие потери — три танка, 12 человек убитыми и 62 раненными.

Несмотря на неудачу украинского контрнаступления 17 января, оно дало засевшим в новом терминале «киборгам» небольшую передышку. Удалось даже записать короткий пропагандистский видеоролик, в котором защитники аэропорта передавали привет «Большой земле» и заявили, что никто из них не собирается отдавать ни клочка украинской земли. Украинская артиллерия продолжала наносить огневые удары по скоплению живой силы и техники ВСН вокруг терминала, а боевики «Правого сектора»[1] смогли ненадолго пробить в аэропорт из Песок дополнительный «коридор». По нему из терминала удалось эвакуировать трёх погибших и 23 раненых.

Однако попытка пробиться к терминалу по взлётно-посадочной полосе со стороны РЛС кончилась тем, что два украинских МТ-ЛБ 81-й бригады, выгрузив небольшой десант в 15 человек, были немедленно сожжены возле пассажирских рукавов огнём гранатомётов и артиллерии.

«Спартанцы» и «сомалийцы» прочно оседлали подступы к терминалу, так что новые попытки пробиться в аэропорт неизбежно влекли для «укров» тяжёлые потери в людях и технике. Стало ясно, что если не будут собраны силы для повторения атак на тех же направлениях, то терминал будет очень быстро потерян. Теперь он держался только благодаря героизму и отчаянию защитников, справедливо не ожидавших от возможного плена ничего хорошего.

Для поддержания боевого духа у многих «киборгов» имелся аудиоплеер на солнечных батарейках с зомбирующими записями Чарльза Стенли — старшего пастора Первой баптистской церкви Атланты. Стоило нажать пару кнопок и плеер начинал монотонно нараспев произносить по-русски: «Здравствуйте, меня зовут Чарльз Стенли. Вы слушаете подарок миссии „Соприкосновение с истиной“. Я надеюсь, что темы, записанные на нем, станут для вас поддержкой и ободрением. Надеюсь, что они помогут вашему духовному росту в познании Иисуса Христа. Пусть истина слова Божьего запечатлится в вашем сердце…»

19 января от пули снайпера в районе аэропорта погиб матёрый бандеровец, член УНА-УНСО[1] Андрей Миронюк (Сет), командир взвода разведроты 80-й аэромобильной бригады. Это был опытный боевик, успевший поучаствовать в войне с Россией на территории Абхазии, Осетии, Молдовы и Чечни. По итогам войны на Кавказе он даже издал две повести «Скиф» и «Кавказ. UA».

В роковой для себя день, Миронюк вместе с другими десантниками на двух БТР-80 пытался прорваться в терминал, чтобы забрать раненых. Но в условиях тумана и отсутствии связи колонна попала в засаду и была уничтожена. Тогда вместе с «Сетом» погибло ещё пять украинских десантников.

В тот же день сапёры «Спарты» (получивших ироничное название «Группа демонтаж») взорвали одно из перекрытий в новом терминале и отжали «киборгов» в небольшой квадрат 15 на 15 метров между двумя рукавами. Там украинцы построили баррикады, чтобы отстреливаться. Долбили лёд, чтобы пить воду, давали её раненым. Ополченцы заминировали низ и верх этого пятачка и вновь взорвали. Центр позиции «киборгов» провалился вместе с ранеными и убитыми. Кого смогли, достали. К утру 20 января уцелевшие «киборги» дали раненым воды, нашли два рюкзака с одеждой, чтобы их согревать.

Днём во время зачистки аэропорта бойцы отрядов «Спарта» и «Сомали» обнаружили украинских военных.

— Их при зачистке нашли под завалами, — рассказывал перед камерами журналистов «Моторола». — Там были раненые, убитые. Их командование обнадёживало, что оно их заберёт. Но на самом деле их просто бросили. Бросили, как мясо. Мои люди дошли до этих завалов, начали разбирать. Там кто-то стонет. Повытаскивали оттуда 16 или 18 живых. Остальные — «двухсотые». Они говорят, что их было чуть больше 30. Их офицеры убежали, они все остались раненые. Кто-то умер в ожидании помощи.

Одним из них был украинский десантник старший лейтенант Иван Зубков (Краб). Последний раз он выходил на связь 20 января и сообщил, что лежит под завалами. Достать его так и не успели. Похоронить останки Зубкова удалось только в мае 2015 года. Порошенко присвоил ему посмертно звание «Герой Украины» и назвал в честь Зубкова 90-й батальон 81-й бригады.

В тот же день 20 января по приказу Муженко на помощь «киборгам» в терминал отправился комбат 90-го батальона подполковник Олег Кузьминых, получивший эту должность буквально накануне. В последние дни обороны стоял густой туман и его подразделение, состоявшее из бойцов 79-й и 95-й бригад с двумя танками и шестью БТР, потеряв ориентировку, заехало прямо вглубь позиций «Сомали», в Спартак. Туман ограничивал видимость до пяти метров, поэтому обе стороны в ходе боя били друг друга на звук.

Украинцы выскочили из Спартака к Водяному и пошли в аэропорт второй раз, но опять попали под раздачу. Потеряли три БТР и 7 убитыми. Комбат вместе с ещё семью солдатами попал в плен. Подбитые «коробочки» пытались вытащить при помощи подъехавшего МТ-ЛБ, но при очень сильной плотности огня сделать это не удалось. На этом всё закончилось. Атаковать новый терминал в третий раз при таком тумане было нереально. Видимость была нулевая.

Попавший в плен Кузьминых, которого вместе с подчинёнными заставили сжевать собственный шеврон, быстро стал известной личностью благодаря видео его допроса «Гиви». Вопреки ожиданиям он не был расстрелян и провёл в плену четыре месяца. После освобождения его принимал сам Порошенко, не упустивший случай в очередной раз попиариться самому, а заодно раздуть героическую историю комбата-киборга. В плену, по словам самого Кузьминых ему предлагали перейти на сторону России или ДНР, пообещав звание полковника и квартиру в Донецке: «90 из 124 дней плена я провёл в комнатке без окон размером метр на два с кафельными стенами и полом. Число, день, месяц, погоду на улице я узнавал у охранника… Все пространство на полу занимал матрац».

Гибель группы Кузьминых поставила точку в попытках украинских войск пробиться к новому терминалу. С тяжёлыми потерями они отступили в сторону Песок и Авдеевки на заранее подготовленные позиции.

В ночь с 20 на 21 января уцелевшие «киборги», пользуясь туманом, вышли из аэропорта и пешком дошли до своих позиций. 12 человек остались вместе с четырьмя тяжелоранеными. Утром 21 января они сдались в плен. Воевать им было уже нечем, а стреляться или подорвать себя гранатой не хватило духу.

Пленных выстроили перед руинами терминала, провели первый допрос, сняли на видео. Затем повезли к «Гиви». Там, кому было нужно, оказали помощь, забинтовали, дали попить воды и покурить. Потом повезли на базу «Спарты», в бывшую военную часть. С пленными встретился Захарченко, немного поговорил с ними. Показали пленным и Арсения Павлова, хотя много раз сообщалось, что он погиб.

После этого «киборгов» повели на допрос в подвал, где в течение шести-семи часов били автоматами и металлическими трубами. Особенно досталось Игорю Брановицкому, добровольно признавшему себя пулемётчиком. Его легко узнать на любом видео пленных «киборгов» — он выглядел старше остальных и был одет в синюю куртку. На вопросы отвечал неохотно, дерзил «Гиви», который даже принял его за офицера. Эта плохо скрываемая глухая ненависть сыграла роковую роль в его судьбе. При допросе ему сломали много костей, пришлось вызывать скорую.

Тогда, по словам пленных, в подвал зашёл «Моторола». Посмотрел на всех, заметил лежащего, подошёл, спросил: «Что за тело?». Ему сказали, что вызвали скорую. Тогда он ещё посмотрел, сказал, «чтобы не мучился, потому что не доживёт до больницы», достал пистолет и пустил ему две пули в голову. Остальным пленным Павлов заявил: «Не смотрите, что я такой хороший, я могу кого-то из вас застрелить». Затем приказал накормить пленных и начался уже более официальный допрос: спрашивали, кто и откуда, когда был мобилизован и так далее.

21 января можно по-настоящему назвать днём взятия аэропорта. После этого единственным противником ополченцев в терминалах остались мины, растяжки и невзорвавшиеся боеприпасы, которыми руины терминала были буквально нашпигованы. Дальнейшее стало делом техники.

Для некоего символического завершения сюжета, в этот день в районе аэропорта был тяжело ранен Дмитрий Ярош. Лидер «Правого сектора»[1] попал под артиллерийский обстрел, когда со своей группой направился на помощь защитникам аэропорта. Ярош так прокомментировал итоги сражения: «Украинское военное командование часто оторвано от реальности и не сделало выводов из предыдущих поражений… Нам легче, почему у нас и нет статуса — послал куда подальше… Пацанов кладут, как мишени. Логики нет. Никаких выводов из иловайской трагедии они не сделали».

24 января уцелевшие защитники покинули руины диспетчерской вышки. Чтобы отвлечь внимание противника они вызвали на себя огонь РСЗО и под его прикрытием выбежали из башни, благополучно добравшись до своих позиций. В тот же день руины вышки (получившей ироническое прозвище «пенёк») были заняты бойцами ДНР.

С февраля по май бойцы ВСН, МЧС и пленные «киборги» вели в аэропорту разбор завалов и извлекали тела погибших. В эти дни появилась информация, что под завалами терминала неожиданно нашли живого «киборга» — Александра Литвинюка. Якобы он находился под бетонными обломками и стальными конструкциями 8 суток и в крайне тяжёлом состоянии был переправлен в Киев. На самом деле Литвинюк был десантником 25-й бригады, которая в аэропорт не заходила и держала оборону в районе Авдеевки, где он и получил своё ранение.

Всё это время украинские власти успокаивали страну реляциями о полном контроле аэропорта и упражнялись в остроумии по поводу «Моторолы», берущего аэропорт уже в который раз. Отрицание очевидного продолжалось даже тогда, когда репортажи российских корреспондентов из освобождённых руин на которых были установлены победные стяги пошли сплошным потоком. Лишь 29 января начальник Генштаба Муженко признал, что украинские войска отведены на расстояние полутора километров от терминалов. А командир 93-й бригады Микац уточнил, что «сепаратисты» контролируют только южную часть аэропорта, а северную, Авдеевку, восточную часть Спартака и Пески — украинские военные.

Что касается потерь, то они не подсчитаны до сих пор. По заявлению украинского Генштаба за всё время боев, потери защитников аэропорта составили 800 человек — 200 погибшими, 564 ранеными, 24 попали в плен. Ещё 11 военнослужащих числятся пропавшими без вести. Данных о потерях со стороны сил ДНР нет, но конечно же они никак не меньше украинских.

Признавая высокие заслуги в освобождении Донецкого аэропорта подполковник Михаил Толстых (Гиви), майор Ахра Авидзба (Абхаз) и подполковник Арсений Павлов (Моторола) были заслуженно удостоены высших наград «Герой ДНР».

В свою очередь с бандеровской стороны были награждены командовавшие обороной терминалов полковник Александр Трепак (Редут) и майор Максим Миргородский (Майк). Трепак получил орден Богдана Хмельницкого II степени и звание «Герой Украины». А Миргородский — звание подполковника и первым в ВСУ стал полным рыцарем ордена Богдана Хмельницкого.

После освобождения терминалов, вооружённые силы Новороссии попытались на плечах деморализованного врага сходу прорвать украинскую линию обороны на участке Пески — Авдеевка. Но полученные сведения о якобы поспешном оставлении украинскими силами Авдеевки и Песок оказались неверны. Наоборот, противник хорошо окопался и был настроен оказать решительное сопротивление. Более того, на помощь украинским войскам с мариупольского направления был переброшен 3-й отдельный танковый батальон «Зверобой».

Ничего этого в штабах ВСН не знали — решили сформировать колонну, занять брошенные в Авдеевке украинские позиции и закрепиться. Была сформирована сводная группа, в составе роты 1-й Славянской бригады на БМП, МТ-ЛБ, автомобилях «Урал» и «КрАЗ», усиленной батарей 100-мм противотанковых орудий МТ-12 «Рапира», разведкой и девятью танками Т-72. Также в группу включили колонну тылового обеспечения.

Утром 22 января ротно-тактическая группа построилась на окраине поселка Спартак и выдвинулась в направлении Авдеевки. Слева от трассы находились развалины бывшего расположения дивизиона 156-го зенитно-ракетного полка (позиция «Зенит»), а справа — шахта «Бутовка». Вопреки ожиданиям обе позиции оказались заняты противником — отрядом ВВС «Дикая утка» и десантниками 25-й бригады.

Появление большой колонны, которая не прячась шла в сторону Авдеевки в походном порядке, стало для противника настоящим шоком. Десантники сначала подумали, что это идут украинские силы из аэропорта. Прошло 15 томительных минут ожидания, пока командир выяснял по связи, кто это такие и что они делают в украинском тылу.

Когда голова колонны дошла до развилки, поступил приказ — уничтожить. Открыли огонь десятки стволов: били автоматы, пулемёты, гранатомёты, пушки БМД, ПТРК. Вытянувшаяся вдоль дороги техника была достаточно легкой мишенью и большинство выстрелов нашли свою цель. Снайпера били по грузовикам, ПТУРы жгли БТР и БМП.

Внезапный массированный огонь привел славянскую роту в полное замешательство. Шедшие в голове колонны семь танков свернули в сторону Авдеевки, где наткнулись на позиции десантников 95-й бригады — два Т-72 были сожжены, остальные отступили. Оставшиеся с колонной два танка и БМП, попытались подавить вражеский огонь и спасти оставшуюся технику и людей.

Ситуацию несколько облегчало то, что в это же время на позиции десантников в районе шахты велось наступление сил ВСН с другого направления и им приходилось сражаться сразу на два фронта. В итоге десантников, израсходовавших боеприпасы и атакованных танками, удалось сбить с позиций вдоль железной дороги. А часть ПВО накрыли залпом «Градов».

Воспользовавшись тем, что огонь со стороны десантников несколько поутих, уцелевшая в колонне техника Славянской бригады начала отходить под прикрытием дымзавесы. Причем отход вёлся не по той дороге, по которой пришла колонна, а огибая позиции «Зенита» по трассе.

Многочасовой бой продлился до вечера и привёл к достаточно большим потерям. По разным источникам потери Славянской бригады составили от 20 до 40 погибшими и пропавшими без вести, 12 пленными. Было уничтожено два БМП, МТ-ЛБ, три БТР-80, танк Т-64, шесть грузовиков «Урал» и «КрАЗ», два орудия МТ-12. Ещё пара орудий были захвачены противником и включены в систему обороны позиции «Зенит».

Потери украинской стороны составили не менее 14 убитыми (12 десантников и два бойца отряда «Дикая утка»).

10 февраля бойцами ВСН была предпринята попытка захватить Пески, но укрепившиеся здесь правосеки «Днепра-2» отразили атаку. 28 февраля в посёлке во время миномётного обстрела погиб бандеровский корреспондент газеты «Сегодня» Сергей Николаев и сопровождавший его боевик «Правого сектора»[1].

В итоге трёхнедельных боёв ВСН не удалось ни захватить Пески, ни закрепиться в Авдеевке. Понеся серьёзные потери, ополченцы перешли к обороне. Но главное было сделано — падение донецкого аэропорта произвело огромный пропагандистский эффект.

Однако украинская артиллерия не была нейтрализована и продолжала карательные обстрелы Донецка.

Так, в ночь на 11 февраля от её обстрелов пострадали Куйбышевский, Киевский, Кировский и Петровский районы города. Утро того же дня началось с обстрела автостанции «Центр» в Ворошиловском районе. Удар был специально нанесён в момент, когда люди собирались на работу. В результате на месте погибли 4 человека, многие получили ранения разной степени тяжести. Ещё один пострадавший с перебитыми ногами умер по пути в больницу. И так продолжалось каждый день, буквально сводя людей с ума.

Январь и февраль стали самыми тяжёлыми для Донецка, Горловки и других малых городов и сел республик. От карательных обстрелов страдали жилые дома, детские садики, школы, поликлиники, гибли десятки мирных людей. Когда пленных «киборгов» проводили по улицам Донецка, легко заметить с какой ненавистью относились к ним отчаявшиеся, плачущие от бессилия и страха женщины. Больше всех досталось пленному подполковнику Кузьминых, которого донецкие бойцы едва спасли от самосуда.

Выжимая максимум дивидендов из братоубийственной войны, украинская пропаганда в мае 2015 года при личном участии Порошенко презентовала документальный фильм «Аэропорт», рассказывающий об одном дне его обороны — 1 октября 2014 года. Автором идеи фильма стал глава администрации президента Борис Ложкин. Однако «Аэропорт» вызвал неоднозначную реакцию даже среди самих «киборгов». Одни фильм ругали и называли пропагандистским. Другие защищали, считая, что таких картин должно быть больше. Больше всех оказался обижен запрещённый в России «Правый сектор»[1] — роль его боевиков в картине была сильно занижена.

На премьере этого корявого творения украинской пропаганды (равно как и вышедшего позже «Рейда» и «Дебальцево») выступил Порошенко. Бандеровцам настало время героизировать своих «героев», дабы усилить раскол в Русском мире и подготовить подрастающее украинское поколение к войне с Россией. Президент был откровенен: «Я не сомневаюсь — мы освободим аэропорт, потому что это наша земля. И мы восстановим аэропорт. И там мы сделаем под стеклом остатки арматуры, бетона и напишем «Слава» киборгам!», чтобы на века память о вашем подвиге жила в поколениях украинцев, и на вашем подвиге воспитывались поколения защитников Украины». В зале единодушно кивали, затем все встали и долго аплодировали.

В целом многомесячные бои за Донецкий аэропорт показали, насколько опасным противником могут стать украинские войска при адекватном руководстве и нормальном снабжении. В Донецком аэропорту украинская армия была представлена сильными и идейно мотивированными частями, но победы добились более крепкие духом и лучше выученные войной русские подразделения. Победа «Спарты» и «Сомали» стала их заслуженным боевым успехом и новой героической страницей в борьбе за Русский мир.

Зимняя кампания

Наступила первая военная зима. Почти год бандеровский режим находился у власти и результаты его правления были налицо — государственный переворот и пропагандируемая украинскими нацистами русофобия спровоцировала начало гражданской войны, в результате которой Украина лишилась Крыма и Донбасса, получила жёсткий экономический кризис и 1,5 миллиона беженцев. Оказались растоптаны последние остатки национального суверенитета. По сути, вся полнота власти на Украине перешла от президента и правительства к посольству США, из которого следовали указания об очередных кадровых назначениях на все выборные и административные должности.

Уровень жизни населения, и без того невысокий, из-за девальвации гривны упал до уровня беднейших государств Африки. Если в 2013 году средняя зарплата на Украине была порядка 500 долларов, а пенсия около 200, то после Майдана и смены власти зарплата упала до 200 долларов, а пенсия — ниже 70. И это притом, что за 2014 год значительно выросли налоги, цены, коммунальные тарифы. В связи с критическим положением бандеровские власти официально потребовали от жителей меньше потреблять, есть, готовить, греться и мыться — а также реже включать свет, чтобы «экономить энергоресурсы страны».

Самый страшный итог 2014 года — это массовая гибель русских людей (украинцев, донбассцев, россиян). Сначала были десятки убитых на Майдане, затем началась война на Донбассе, унёсшая по данным немецкой разведки до 50 тысяч жизней и продолжающаяся по сей день. Десятки тысяч жителей за это же время были ранены и пропали без вести.

Обещанного на Майдане прыжка в «европейское счастье» также не получилось — Европа не горела желанием открывать свои границы для нищей страны, в которой идёт война, творится политический и экономический хаос. Киев видел откровенно пренебрежительное отношение к себе со стороны Европы и всё чаще обращался за поддержкой к США и Великобритании. То есть тем странам, которые в отличие от Германии и Франции не очень-то хотят дружить с Россией. Но и здесь им не обещали ничего хорошего.

Американский политолог и русофоб Збигнев Бжезинский, откровенно заявил украинским мечтателям: «Вы должны смириться с тем, что в последующие десять лет будете жертвовать многим, чтобы стать частью Европы». И судя по итогам 2014 года в список того, чем украинцам необходимо жертвовать ради евроинтеграции, входят не только экономика и промышленность, но и жизни миллионов граждан. «Уверен, вы будете очень успешными в Европе, у вас есть потенциал быть успешными, потому что вы европейцы», — утешал сомневающихся Бжезинский.

В конце года принято подводить итоги. Сделаем это и мы, начав с первоисточника всех достижений или проблем любого государства — экономики. То, что сделали с ней украинские олигархи после организованной ими «Революции достоинства», не лезет ни в какие ворота. Даже министр экономического развития Украины литовец Айварас Абромавичус признал: «Государство, по большому счету, банкрот, поэтому ожидать, что мы создадим реальные, а не декларативные программы стимулирования, это просто нереально».

При «кровавом диктаторе» Януковиче ВВП Украины стабильно рос каждый год (в 2010–2013 годах соответственно 136, 165, 176, 182 млрд. долларов). Что же принёс первый год необандеровского правления? Падение ВВП сразу на 7 %.

В связи с этим в России было очень популярно мнение, что осенью и зимой Украину ожидают экономический коллапс и новый Майдан. Но, во-первых, падение ВВП на 7 % никаким коллапсом для украинской экономики не является. Особенно с учётом того, что страна и до 2014 года не особо процветала. Инфляция так и не переросла в гиперинфляцию, зарплаты бюджетникам и пенсии, пусть маленькие и с задержками, но платятся, товары на полках магазинов присутствуют…

Во-вторых, бандеровская пропаганда очень успешно представляла виновником всех украинских проблем Россию, а всех недовольных — её агентами.

В-третьих, молодые здоровые мужчины, главная ударная сила возможных беспорядков, в массовом порядке истреблялись на Восточном фронте.

Однако запущенные Майданом разрушительные процессы уверенно набирали обороты, медленно, но верно убивая экономику страны. С «уходом» Крыма было утрачено 3,6 % ВВП Украины, Донбасса — ещё 15 % ВВП и 30 % экспортных доходов. Украину стремительно загоняли в кредитную кабалу, навязывая при этом, по требованию МВФ, убийственные для её населения «реформы». Выделяемые Западом кредиты в значительной мере шли на войну или банально расхищались правящей верхушкой, а долги оставались «висеть» на стране. В результате внешний долг Украины за год вырос на 7,5 % (с 69 до 74 млрд. долларов) и достиг 91 % ВВП. На столько же сократился объём золотовалютных резервов — с 21 до 16 млрд. долларов.

Закрывались или переводились на неполную рабочую неделю многие заводы, в том числе и такие флагманы, как «Южмаш». Каждый десятый трудоспособный украинец к концу 2014 года стал безработным. Кризис бюджетных неплатежей перерос в кризис невыплат заработной платы. Цены на продовольствие выросли почти на 32 %, за этот же период гривна девальвировала на 100 % по официальному курсу (на «чёрном рынке» — на 200 %). Простые люди озадаченно чесали в затылке — а что поменялось? Одних олигархов сменили другие, жить стали беднее, коррупция — та же.

При этом главными исполнителями убийства украинской экономики выступили лично президент Пётр Порошенко и его премьер-министр Арсений Яценюк, обласканные Госдепом США и обязанные ему своим стремительным карьерным ростом. Эти откровенные американские марионетки, развязав войну в Донбассе, сознательно уничтожили один из главных бюджетообразующих регионов страны, за счёт которого во многом жили Киев и Галиция.

Перед подписанием указа об экономической блокаде Донбасса Порошенко откровенно и цинично заявил, выступая в Одессе: «У нас работа будет — у них нет, у нас пенсии будут — у них нет, у нас забота о детях, пенсионерах будет — у них нет, у нас дети пойдут в школы и детские сады — у них они будут сидеть в подвалах. Потому что они ничего не умеют делать. Так и именно так мы выиграем эту войну».

И его людоедские слова не расходились с делом. В ходе проведения АТО по живому был разрезан уникальный индустриально-промышленный комплекс Донбасса. Украинские военные парализовали артиллерийскими обстрелами работу большинства металлургических комбинатов, угольных шахт и коксохимических заводов. На их совести — уничтожение около 600 предприятий (400 в Донецкой и 200 в Луганской областях). К моменту подписания Минских соглашений уголь и большое число металлургических комбинатов остались на территории ДНР и ЛНР, а железная руда и Мариупольский порт, через который шла на экспорт готовая металлургическая продукция, по другую линию фронта. В результате поставки угля из зоны АТО упали на 56 %, создав серьёзный дефицит топлива на Украине и вызвав сокращение выплавки стали с 32,8 до 27,2 млн. тонн. Так как металлургия является одной из трёх базовых отраслей экономики Украины, а экспорт металлов для бюджета играет примерно ту же роль, что экспорт нефти для России, то ухудшение показателей отрасли дополнительно обострило и без того напряжённую социально-экономическую ситуацию в стране.

Однако ни Порошенко, ни Яценюка это не заботило. Немецкий экономист Андерс Аслунд открыто требовал: «Украине необходимо закрыть большую часть своих промышленных предприятий, то есть смириться с потерей 60 % металлургии и 90 % машиностроения». И эту задачу — убить украинское машиностроение и металлургию, как конкурента аналогичных отраслей США и Европы, бандеровские холуи выполняли чётко. С мая 2014 года решением правительства Яценюка финансирование вышеупомянутых отраслей полностью прекратилось. Также было резко сокращено количество стратегически важных промышленных активов, которые не подлежали приватизации (с 1478 до 550). Остальные были выставлены на продажу по бросовым ценам. В 10 раз упало производство автобусов и грузовых автомобилей, а в целом автопроизводство сократилось практически на треть.

Как оправдать это неслыханное предательство собственной страны в глазах народа? Очень просто — сделать краеугольным камнем своей внутренней и внешней политики борьбу с «москалями». Вот уже три года (2014–2017 гг.) в украинском обществе на официальном уровне продвигают только одну мысль: Россия — враг, с которой мы все это время воюем. Не случайно одним из своих первых своих актов после захвата власти, бандеровская хунта восстановила отменённый осенью 2013 года призыв на срочную службу.

Во время празднования Дня Независимости 24 августа 2014 года Порошенко обещал выделить на переоснащение украинских Вооружённых сил 40 млрд. гривен. А представляя армейскому руководству нового министра обороны Степана Полторака, президент чётко заявил: «Исходя из сложившейся военно-политической обстановки, ставлю задачу министру обороны — обеспечить подготовку основных документов оборонного планирования. Это и разработка „Стратегии национальной безопасности“, к этому министерство обороны и Генеральный штаб должны присоединиться уже сейчас. Немедля надо разработать изменения к военной доктрине (современные обстоятельства дают нам много причин для этого) и начать подготовку новой редакции программы развития вооружённых сил Украины и Госпрограммы развития вооружений и военной техники».

Советник Петра Порошенко Юрий Луценко писал в сентябре 2014 года, что примером для Украины может служить Хорватия. «После взятия югославской армией Вуковара, хорваты вынуждены были согласиться на существование Сербской Краины. Три года они не просто терпели, а развивали экономику и армию. А затем за часы танковой атакой смели сепаратистов со своей земли». Как оказалось это были не просто слова, а руководство к действию.

10 сентября, через несколько дней после подписания Минских соглашений, на заседании правительства Украины рассматривались мероприятия по перегруппировке и усилению частей и соединений ВСУ, Нацгвардии, пограничной службы и добровольческих батальонов. Военной промышленности ставилась задача как можно скорее нарастить выпуск и ремонт военной техники. Линию фронта на Донбассе планировалось превратить в укреплённый рубеж. Порошенко по этому поводу заявил: «Если без „линии Маннергейма не обойтись“, значит, надо строить и такие фортификации, только ещё более мощные, с учётом опыта предшественников».

24 сентября украинский президент подписал указ о введении в действие секретного решения СНБО от 28 августа «О неотложных мерах по защите Украины и укреплению её обороноспособности». Документ прямо предполагает переориентацию экономики, образования и культуры страны на строительство сильной армии. Таким образом, киевской хунтой чётко выполнялось задание своих американских хозяев — превратить Украину, её население и армию в единый ударный кулак, направленный против России. Для этого Украину сознательно погружали в состояние экономического коллапса и социальной катастрофы, постепенно превращая в европейское «Сомали», делая войну единственным источником заработка для мужского населения, а проституцию — для женского. Ведь сытым и довольным воевать не пойдёшь. Для войны нужны люди голодные, злые, агрессивные и обиженные, с хорошо промытыми мозгами.

Растратив в 2014 году на проведение АТО почти 5 млрд. долларов, киевская хунта пошла дальше — вдвое увеличила военный бюджет на 2015 год и приняла законопроект об отмене внеблокового статуса Украины и переориентации её на США и НАТО. Был принят закон об увеличении численности ВСУ и начато формирование 11 новых бригад. Десятки миллионов гривен брошены на строительство абсолютно бесполезного с военной точки зрения «Европейского вала» вдоль украино-российской границы.

Одновременно весь 2014 год Киев демонстративно рвал с Россией по многим направлениям взаимного сотрудничества, на практике воплощая бредовые идеи взбесившихся русофобов. Украина столетиями была встроена в единый Русский мир (Русь, Россия, СССР). Американцам и их бандеровским марионеткам необходимо было вырвать страну из русского культурного, экономического и цивилизационного пространства.

Уже в первые дни после нацистского переворота назначенный секретарём СНБО Парубий объявил о желании Киева ввести визовый режим с Россией, ликвидировать все кооперационные связи между двумя странами, выйти из СНГ, а также запретить ввоз любых российских товаров. В первую очередь это наносило катастрофический ущерб самой украинской экономике, так как объем украинского экспорта в Россию в 2013 году составлял больше 15 млрд. долларов. Из-за антироссийских действий в 2014 году он сократился до 9,8 млрд., а за 2015 год Украина продала товаров в Россию всего на 4,8 миллиарда. Т. е. произошло падение экспорта на 68 %!

20 августа Украина запретила вещание 14 основных российских телеканалов в публичных и частных внутренних кабельных сетях. Затем был наложен запрет на въезд в страну 35 сотрудникам российских СМИ и 14 деятелям культуры на срок от 3 до 5 лет. Также под запрет попали многие российские фильмы.

1 января 2015 года в центре Киева около двух тысяч боевиков «Правого сектора»[1] и партии «Свобода»[1] демонстративно провели факельное шествие в честь 106-й годовщины рождения лидера Организации украинских националистов (ОУН) Степана Бандеры. Имея подконтрольные СМИ, властям ничего не стоило убедить украинцев, что разрыв с Россией, возрождение нацизма и факельные шествия с фашистскими лозунгами в одном из красивейших городов Европы, это и есть европейское счастье.

В декабре пришла очередь Крыма. 17 декабря Украина применила санкции к 27 российским авиакомпаниям на общую сумму около 300 миллионов гривен за осуществление полётов в «оккупированный» Крым. 26 декабря полуостров был полностью обесточен якобы из-за превышения лимитов потребления. Затем энергоснабжение было частично восстановлено, однако из-за дефицита энергии в Крыму начались веерные отключения районов и городов.

В ночь на 29 декабря Украина в одностороннем порядке прекратила движение пассажирских и грузовых поездов через границу с Крымом. В приграничном Чонгаре крымско-татарские боевики и правосеки даже разобрали рельсы и заминировали мост через Сиваш.

В новогоднем обращении Порошенко ещё раз напомнил всем украинцам о «злейшем враге», который, по его словам, посягнул на независимость и территорию Украины. Не отставал от него и Александр Турчинов, который заявил: «Россия может развязать полномасштабную континентальную войну. И это может произойти в любое время». Поэтому Украине придётся мобилизовать все ресурсы, в том числе провести несколько этапов новой мобилизации.

Точку в юридическом процессе создания образа русского врага поставила Верховная Рада, которая 27 января 2015 года приняла обращение о признании России страной-агрессором адресованное ООН, Европарламенту, ПАСЕ, Парламентской Ассамблеи НАТО, национальным парламентам мира. При этом Украина продолжала закупать у «агрессора» уголь, мазут и газ.

Кстати газовый вопрос, и без того являющийся традиционной болевой точкой российско-украинских отношений, после прихода к власти бандеровцев обострился до предела.

Ещё в 2010 году между Россией и Украиной были заключены так называемые Харьковские соглашения. Они предусматривали, в обмен на значительную скидку в цене на газ, согласие Киева на продление срока пребывания российского Черноморского флота в Севастополе до 2042 года. Однако в связи с воссоединением Крыма, повод для шантажа в газовом вопросе у Украины исчез — Черноморский флот теперь базировался на территории России, в русском Севастополе. Поэтому 2 апреля 2014 года российским президентом, при полном одобрении Думы и Совета Федерации Харьковские соглашения были в одностороннем порядке расторгнуты. В связи с этим «Газпром» отменил установленную в начале 2014 года при Януковиче скидку на газ для НАК «Нафтогаз Украины» и повысил цены с 268,5 до 485 долларов за каждые 1000 кубометров.

Бандеровцы в свою очередь, после государственного переворота и вызванного им потери Крыма, принципиально отказались платить «агрессору» за газ. Для этого у Киева с его пустой казной и экономическим спадом не было ни желания, ни возможностей — экономика стремительно ложилась плашмя. Деньги для «Газпрома» могли взяться исключительно из средств, выданных МВФ. А раз так, то у Порошенко оставался один выход — давить и шантажировать одновременно и Россию, и Европу, которая не меньше «Газпрома» была заинтересована в стабильности транзита русского газа.

Не случайно в конце марта бандеровский министр энергетики и угольной промышленности Юрий Продан предупредил Европейский союз о возможном прекращении транзита российского природного газа через территорию Украины. Министр указал, что главным инструментом, который может преодолеть такую угрозу, является организация реверсных поставок газа с территории ЕС — в частности, из Польши, Венгрии и Словакии — на Украину.

Вместо того чтобы полностью прекратить снабжение нацистской Украины газом, «Газпром» начал с Киевом бесконечные переговоры. В апреле-мае было их было проведено девять (!) раундов. При этом Путин в своём знаменитом письме напомнил европейским партнёрам, что российские субсидии в украинскую экономику за счёт беспрецедентных льгот и скидок по цене на газ позволило Украине сэкономить порядка 35 млрд. долларов. Россия призвала ЕС поддержать украинскую экономику, чтобы Украина смогла рассчитаться за поставки российского газа. В случае же, если Брюссель начнёт реверсные поставки газа Киеву, то Россия немедленно сократит поставки газа в Европу. Максимум, на что может пойти Россия, это снижение цены с 485 до 385 долларов в обмен на признание и уплату Украины газового долга в размере 4,5 млрд. долларов.

Украинская и европейская стороны назвали требования России вымогательством, размер долга необоснованно завышенным, а цену значительно выше рыночной, в результате чего Украина подала иск на «Газпром» в Стокгольмский арбитражный суд.

7 мая Украина получила первый транш от МВФ в размере 3,19 млрд. долларов. Заранее предполагалось, что из этой суммы 2,16 млрд. пойдут на погашение долга перед «Газпромом». Однако чувствуя уступчивость Москвы под давлением западных «партнёров», Киев позволил себе в очередной раз вытереть о Россию ноги.

8 мая министр топлива и энергетики Юрий Продан заявил, что Киев не намерен платить «Газпрому» за поставки топлива по предусмотренной контрактом цене. От «Газпрома» потребовали сверхнизкие газовые цены, почти такие же, как в Таможенном союзе, в противном случае Украина отказывалась погашать задолженность и пригрозила изъятием российского газа из европейской трубы для собственных нужд в таких объёмах, в каких захочет.

Москва покорно стерпела наглые выходки бандеровцев и дала гарантии снижения цены. После этого Киев принял решение о частичной оплате долга «Газпрому», что формально перепасовывало мяч на российскую сторону. «Газпром» получил часть выданного Украине кредита МВФ в виде 786 млн. «зелёных», остальное киевская хунта предпочла оставить себе для решения более насущных проблем — набивания собственных карманов и ведения карательной операции на юго-востоке страны…

В «Газпроме» деньги взяли, позволив Киеву подготовить почву для иска в Стокгольмский арбитраж. Ведь если Россия взяла часть денег, которые ей задолжала Украина, то значит и со «скидочной» ценой Москва тоже согласна. Теперь «Газпром» должен был либо продлить срок перевода Украины на режим предоплаты и наступить на горло своим интересам (в расчёте на продолжение выплат), либо настоять на своих требованиях и отключать Украину от снабжения газом.

12 июня терпение «Газпрома» по счастью лопнуло. Алексей Миллер назвал позицию Украины на переговорах по газу шантажом и заявил, что отсрочка введения предоплаты поставок газа, предоставленная до 16 июня, является последней. «Нафтогаз» в свою очередь подтвердил намерение судиться в Стокгольмском арбитраже. Иск содержал требование не только «справедливой и рыночной» цены на газ, но и выплаты 6 млрд. долларов, которые Украина якобы переплатила России с 2010 года. В дальнейшем сумма украинских претензий постоянно росла и в итоге составила 27 млрд. долларов.

16 июня в соответствии с контрактом 2009 года бандеровская Украина была переведена на предоплату за поставки газа, а газовый вентиль перекрыт. Отныне Москва соглашалась поставлять ровно столько газа, на сколько Киев оплатит за месяц вперёд. Хотя ради своих государственных интересов Россия просто обязана была действовать жёстче — обанкротить Украину, полностью лишить её газа, угля и нефти. Все рычаги для этого имелись. Но желание «Газпрома» любыми способами получить деньги и сохранить за собой украинский рынок, оказалась важнее.

Тупое упрямство и наглость Киева в газовом вопросе, на самом деле не являлось самодеятельностью Порошенко и Яценюка. Американцы в это время вели весьма интенсивные переговоры с Тегераном о полном снятии экономической блокады, что могло в перспективе привести к массовым поставкам иранской нефти и газа в Европу.

В России видели этот расклад, но оставались спокойны. Даже в случае снятия санкций на восстановление экспортных и производственных мощностей Тегерану требовалось не менее восьми лет и более 300 млрд. долларов. До тех пор ничего в глобальном нефтегазовом рынке измениться не могло. Просто Вашингтон в очередной раз вбивал клин в отношениях России и Евросоюза, а Порошенко и Яценюк набивали себе цену, став из-за газового конфликта с Москвой королями мировой прессы.

В итоге, пока мировые паны дрались между собой, чуб трещал только у Украины, где из-за прекращения поставок российского газа немедленно в полтора-два раза взлетели тарифы на услуги ЖКХ, а в Киеве была отключена горячая вода. Стремительно нищающее население было вынуждено добровольно сокращать потребление газа ради экономии денег. Всё меньше потребляла газа и украинская промышленность, где наблюдалось падение производства из-за разрыва экономических связей с Россией, неблагоприятной конъюнктуры мирового рынка металла, минеральных удобрений и химической продукции. Так Украина «избавлялась» от газовой зависимости от России. Сэкономленный «летний» газ приберегли на отопление столицы в зимний период, а пока бросились втридорога покупать газ в Европе. Хотя ещё во время встречи в Нормандии Путин предупреждал, что Россия немедленно сократит поставки газа в ЕС, если Брюссель начнёт его реверсные поставки на Украину.

26 сентября, неожиданно для стороннего наблюдателя, Россия и Украина достигли компромисса в газовом вопросе. Переговоры шли в Берлине при посредничестве европейского комиссара по энергетике Гюнтера Эттингера. С приближением зимы Киеву пришлось стать сговорчивей, так как Украине не хватало около 5 млрд. кубов газа для нормального прохождения зимы. Да и европейские лидеры больше думали не о газовом споре России и Украины, а о том, чтобы поставки русского газа в их страны шли бесперебойно. Потому и «уговорили» бандеровское руководство пойти на компромисс.

Итогом переговоров стал план, по которому Киев обязался в течение октября перечислить «Газпрому» 2 млрд. долларов, а ещё 1,1 млрд. — до конца декабря. Общий долг Киева по подсчётам «Газпрома» к тому времени составлял 5,3 млрд., но как будет выплачиваться оставшаяся часть суммы, стороны так и не договорились.

Согласно российским условиям, газ по цене 385 долларов за тысячу кубометров начнёт поступать Украине при условии оплаты первой части долга (то есть вышеупомянутых двух млрд.) и предоплаты за новые поставки. Европа в свою очередь обязалась осуществлять реверсные поставки газа на Украину только с согласия России.

Однако достигнутые соглашения не заработали из-за саботажа со стороны Украины. Россия пошла на новые уступки и снизила требование по первому траншу с 2 до 1,451 миллиарда долларов (получение остальных 3,1 млрд. «Газпром» ожидал до конца года). Однако Украина заявила, что перезимует и с 4 млрд. кубометрами дополнительного российского газа. Кроме того, Киев заявил, что начнёт гасить долг лишь после возобновления поставок газа и потребовал растянуть выплату по март 2015 года включительно. Ситуация вновь зашла в тупик.

16 октября на встрече в Милане с Ангелой Меркель Владимир Путин 2,5 часа достаточно подробно рассказывал ей о газовом конфликте. «Он буквально взял ручку и цифры рисовал на бумаге, объяснял», — сказал журналистам пресс-секретарь Песков.

Очередные трёхсторонние переговоры в формате Россия-Украина-ЕС, призванные снять риски для транзита в Европу предстоящей зимой, прошли 21 октября в Брюсселе. «Нафтогаз» подтвердил готовность до конца года погасить часть задолженности за газ в размере 3,1 млрд. долларов. Что касается остальной суммы, то Ангеле Меркель пришлось в очередной раз выделять кредит своим украинским вассалам, дабы те не воровали газ, идущий в Европу.

4 ноября «Газпром» получил от «Нафтогаза» первый платёж в размере 1,451 млрд. долларов, а через месяц Украина перечислила двумя траншами ещё 2,028 млрд. долларов. Только после этого Россия возобновила поставки голубого топлива.

В качестве реванша за проигранную «газовую войну», бандеровский режим попытался вытеснить Россию с украинского рынка атомного топлива. Сделать это можно было одним путём — заменой на АЭС российских тепловыделяющих элементов (ТВЭЛ) американскими аналогами. На этой теме придётся остановиться несколько подробнее, ибо эти попытки и сейчас несут в себе смертельную угрозу не только Украине, но и России и всей Европе.

Годовой оборот мирового рынка ядерного топлива оценивается в 35 млрд. долларов. 75 % этого рынка делят между собой три основных поставщика: американская «Вестингауз» (31 %), французская «Арева» (27 %) и российская ТК «ТВЭЛ» (17 %). Именно за долю российской корпорации и идёт затянувшаяся энергетическая война на Украине.

На территории страны действуют четыре атомные станции — Хмельницкая, Ровенская, Южно-Украинская и Запорожская. 11 из 15 их реакторных блоков относятся к относительно современному типу ВВЭР-1000 и были введены в строй в 1984–2004 годах. Ещё четыре энергоблока ВВЭР-440 на Ровенской АЭС впервые были запущены в далёком 1980 году. Преемником построившего эти станции советского Минсредмаша сегодня является концерн «Росатом», а по сложившейся в мире практике, компания-строитель АЭС потом не только обслуживает энергоблоки, но и прилично зарабатывает на поставках для них ядерного топлива. А поскольку ядерный блок эксплуатируется не менее 40 лет, компания обеспечена заказами в течение длительного времени.

Впервые о том, что нужно срочно избавляться от российской ядерной зависимости, на Украине заговорили ещё в 1996 году. Американская «Вестингауз» уже тогда попыталась занять российскую нишу на рынке ядерного топлива на Украине и в Восточной Европе, загрузив свои стержни на чешской АЭС «Темелин», финской АЭС «Ловиза» и Южно-Украинской АЭС. Во всех случаях эти попытки едва не окончились катастрофой или закритическим режимом работы, так как американские стержни не были рассчитаны на конструкцию советских реакторов. При этом американское топливо было ещё и на 20 % дороже российского. Поэтому первая попытка американцев утвердиться на украинском рынке ядерной энергетики окончилась заморозкой контракта в 2012 году.

Однако сразу после Майдана новые бандеровские власти по приказу своих американских хозяев возобновили контракт с «Вестингауз» по поставкам ядерного топлива для трёх атомных реакторов. Специально для этого американцы в 2014 году пошли на серьёзные затраты, значительно расширив производственные мощности завода «Вестингауз» в Швеции и создав отдельный департамент, занимающийся исключительно реакторами советского производства.

Сложившаяся ситуация была столь опасной, что в конце апреля 2014 года «Союз машиностроителей России» направил на имя немецкого канцлера письмо, попросив правительство Германии «повлиять на украинские власти и не допустить повторения нового Чернобыля». В своём послании машиностроители напоминали Меркель, что «эксперименты на украинских АЭС с американским топливом для атомных электростанций в „нулевые“ потерпели фиаско, и катастрофы, подобной чернобыльской или фукусимской, удалось избежать лишь чудом». Российскую инициативу поддержали и немецкие специалисты. Европа расположена совсем близко, и в случае нового Чернобыля в зону поражения радиоактивными выбросами вполне могли попасть и страны ЕС. Такая перспектива европейцев не устраивала категорически.

Ситуацию усугублял тот факт, что сроки эксплуатации советских ядерных реакторов стремительно подходили к концу, а ввиду потери Киевом угольных месторождений Донбасса, украинские АЭС были вынуждены работать на пределе своих возможностей.

Кроме того, Киеву отчаянно требовались деньги на постоянное техобслуживание своих АЭС. Но их не было. Поэтому решили на свой страх и риск продлить срок службы энергоблоков, закрыв глаза на отсутствие профилактических работ. А чтобы не возникало лишних вопросов: с 16 октября 2014 года на Украине была ликвидирована должность главного инспектора по ядерной и радиационной безопасности.

Пытаясь экономить ядерное топливо, украинские атомщики начали практиковать неравномерный режим работы. То есть, во время пиковых моментов потребления электроэнергии разгоняли реакторы до 107 % от паспортной мощности, а при уменьшении нагрузки — замедляли работу. Но с АЭС такие эксперименты даром не проходят — реакторы должны работать постоянно и с равномерной загрузкой. Эти «художества» не только приводили к отказу отдельных систем, но и грозили срывом реактора в неуправляемую цепную реакцию, с последующим возгоранием, как это и случилось в Чернобыле.

Уже в конце ноября 2014 года прозвенел первый тревожный звонок — на крупнейшей в мире Запорожской АЭС вырубился энергоблок № 3, что привело к аварийным отключениям электричества в Одессе, Ивано-Франковске и Тернополе. Затем 28 декабря был отключён 6-й энергоблок, его мощность снижена до 40 %. Всего в 2014 году на АЭС «незалежной» было зафиксировано 10 нарушений, квалифицированных в соответствии со шкалой INES (Международная шкала ядерных событий), в 2015 году — в 1,5 раза больше.

Но американцы, через марионеточное бандеровское руководство, упорно продолжали гнуть свою линию. Ведь США находятся на другом континенте, возможная катастрофа на той же Запорожской АЭС была бы им только к выгоде. Россию, как страну-производителя реакторов, можно будет обвинить в экологической катастрофе, а затем построить на Украине чисто американские АЭС. Украине необходимы 15 реакторов, каждый стоит приблизительно 5 млрд. долларов. То есть, американцы зарабатывают 75 млрд. долларов, а у «Незалежной» появляется ещё один неподъёмный долг, что будет держать страну в вечной американской кабале.

Стремясь предотвратить возможную катастрофу, «Росатом» в первом полугодии 2014 года бесплатно поставил Украине ядерного топлива на сумму в 339 млн. долларов. Но это конечно не могло в корне изменить ситуацию.

Придётся поговорить и о самом неприятном — экономической поддержке нацистского режима в Киеве со стороны России. Именно эта помощь (а не американцев или европейцев, которые никогда не дают деньги просто так) позволило бандеровцам успешно пережить самый тяжёлый период 2014–2015 гг. и стабилизировать экономику.

В период крымских событий в Кремле называли вещи своими именами: государственный переворот, фальсифицированные выборы, марионеточный режим, геноцид русских, реабилитация фашизма, американская оккупация. Осенью 2014 года Верховный суд России признал экстремистской деятельность «Украинской повстанческой армии»[1], «Правого сектора»[1], УНА-УНСО[1] и «Тризуб им. Степана Бандеры»[1].

Но время шло, бандеровский режим вёл себя в отношении России всё более нагло и провокационно, развязал геноцид против собственных сограждан в Донбассе и Одессе, а позицию Кремля словно подменили. Вместо сокрушительного удара на экономическом, политическом и информационном фронтах, Россия начала не только резко снижать свою антифашистскую риторику, но и поддерживать укро-нацистский режим! Особенно после майского визита в Москву швейцарского президента Дидье Буркхальтера.

В Кремле рассматривали Порошенко, как человека прагматичного, который понимает, что полный разрыв отношений с Россией приведёт к падению Украины в такую экономическую пропасть, из которой она вообще никогда не поднимется.

И действительно, если посмотреть весь объём довоенных отношений между двумя странами, выясняется, что в итоге сохранилось подавляющее большинство этих связей. А те, что были разорваны, бандеровцам приходилось втихую восстанавливать.

Попытка Киева полностью отказаться от донбасского и российского угля, заменив его поставками из далёкой Австралии и ЮАР, привела Украину к топливному кризису прямо в преддверии зимы. Ситуация была столь критичной, что Порошенко поехал искать выход в Казахстан, ничего не добился и в итоге капитулировал — Россия быстро и в полном объёме вернула себе украинский угольный рынок. При этом пресс-секретарь президента Дмитрий Песков назвал поставки угля на Украину жестом политической воли Путина и поддержкой украинского народа в преддверии Нового года. По словам Пескова, Путин «в самые трудные моменты никогда не отказывается от своей последовательной линии на поддержку народа Украины и оказания не эвентуальной, а реальной помощи».

Эта «помощь» оказалась особенно значимой в украинской банковской сфере. Уход из неё российских банков неизбежно провоцировал дефолт и финансовый коллапс бандеровского режима. А если бы в довесок к этому «Газпром» прекратил снабжение нацистов газов, то удар был бы полным и эффективным. И никакая Европа или США не смогли бы спасти Украину от экономического краха и развала.

Вместо этого Владимир Путин прямо рекомендует российским банкам не останавливать свою работу на Украине, чтобы не нанести удар по экономике этой страны: «Наши банки уже проинвестировали в Украину около 25 миллиардов долларов. Минфин России выдал кредит в прошлом году — ещё три миллиарда. „Газпром“ прокредитовал экономику Украины ещё на 5,5 — даже со скидкой, которую никто не обещал, на 4,5 миллиарда долларов. Посчитайте, сколько это всё вместе будет. Это 32,5—33,5 миллиарда долларов только за последнее время». К этой сумме надо добавить около 30 млрд. долларов в виде инвестиций, вложенных как частным российским бизнесом, так и государственными структурами. «Дочки» российских «Сбербанка» и «ВТБ» активно участвовали в выпуске облигаций военного займа — то есть напрямую финансировали АТО!

При этом бездумное наращивание многомиллиардных инвестиций в бандеровский режим проходило на фоне того, что иностранные банки бежали из Украины, закрывая свои филиалы и дочерние банки. Получалось, что вместо Европы киевский режим оказывается щедро финансировала сама Россия!

Получить обратно эти десятки миллиардов долларов наша страна уже никогда не сможет. Набрав у российских банков кредитов, украинские предприятия и частные лица не стремились их возвращать (возврат не превышал 20 %). Да и сами российские банки добровольно (!) предоставляли льготы по выплатам участникам АТО, путём заморозки и списания процентов по их кредитам.

Когда Порошенко ввёл против Донбасса экономическую блокаду, российские банки поспешили первыми исполнить этот приказ. Даже раньше украинских банков! Такая же картина наблюдалась и в Крыму. Ведущие российские банки вместе с укронацистами и Западом считали его оккупированной территорией и не потрудились открыть там свои филиалы. Это сделал только попавший под санкции банк «Россия», которому терять уже было нечего, и малоизвестные коммерческие банки, работающие исключительно на внутрироссийском рынке.

А что касается восставшего Донбасса, то он не получил и десятой доли той российской помощи, что была оказана украинским нацистам. Трофейная украинская техника из Крыма вместо переправки в Новороссию была возвращена киевской хунте. В первом полугодии 2014 года Россия поставила Украине бесплатных энергоресурсов (газ, нефть, уголь) на сумму почти 7 млрд. долларов, продолжала инвестировать деньги в украинскую экономику. При этом тому же русскому Приднестровью Россия «из-за нехватки средств» отказалась выделить ежегодную помощь в размере 100 миллионов долларов для выплаты социальных пособий.

А что же Европа, которая по приказу Вашингтона собственно и привела к власти в Киеве украинских нацистов? А она опустила перед бандеровским режимом железный миграционный занавес. Все мечты украинских евроинтеграторов о вхождении в состав ЕС, сразу после Майдана разбились о суровую реальность жизни. При этом оболваненное население продолжали кормить сказками на самом высоком уровне.

В мае 2014 года Порошенко заявил: «Украинцы имеют реальные шансы уже с первого января ездить без виз в Европейский Союз. И мы сделаем все возможное, чтобы максимально сократить, за 3–4 месяца пройти этот второй этап». Чуда естественно не произошло, но поток вранья не прекращался. Во время декабрьского выступления в Верховной Раде Порошенко заявил, что Украина рассчитывает получить безвизовый режим с ЕС в мае 2015 года на Рижском саммите ЕС. «И хоть разбейся, а обещанное надо выполнять», — объявил президент. Однако безвизовая дорога в Европу была закрыта для украинцев и на момент написания этих строк в 2017 году.

Вскоре после нацистского переворота, Евросоюз ввёл для Украины режим односторонних торговых преференций. Первоначально это действительно дало ощутимый эффект: за первое полугодие 2014 года украинский экспорт древесины, промышленных изделий, машин и оборудования в ЕС вырос по разным оценкам от 15 до 36 %. Однако с ноября 2014 года он начал неуклонно сокращаться и к зиме 2015 года общее итоговое падение экспорта по сравнению с предвоенным 2013 годом составило 34 %! Основное падение произошло по трём составляющим — кукуруза, рудное сырье и металлопрокат.

Сказались все те болячки, о которых эксперты предупреждали ещё осенью 2013 года, когда разгорелись споры о европейской ассоциации. Украинская экономика, не способная производить продукцию по европейским стандартам, получила доступ к европейскому рынку, но быстро и с треском проиграла конкуренцию европейским товарам. При этом речь о равноправном партнёрстве Украины и ЕС даже не шла. Именно Брюссель диктовал Киеву, что будет приобретать и по какой цене. В результате Украина потеряла основного торгового партнёра в лице России, а нового так и не приобрела.

Пока экономисты подсчитывали потери украинской экономики, а политологи составляли возможные сценарии дальнейшего противостояния США, Европы и России, на Украине активно (хотя и непублично) действовала самая страшная сила — глобальный финансовый капитал.

Как уже упоминалось в первой главе настоящей книги, Ротшильды и подконтрольная им МИ-6 пришли на Украину сразу после обретения ею «независимости». Их главным агентом влияния стал олигарх Фирташ. Вместе они провоцировали «газовые войны» с Россией, а также колонизировали и грабили юго-восток Украины. А окунув страну после Евромайдана в кровавое безумие гражданской войны, финансовые мародёры (Ротшильды, Варбурги, Рокфеллеры и далее по списку) не только смогли по дешёвке скупить оставшиеся активы, но и установили полный контроль над украинской экономикой.

Так, согласно заявлениям исполнительного директора и сопредседателя компании «Rothshild&Cie» в странах Центральной и Восточной Европы Джованни Сальветти, именно эта корпорация подписала соглашение с Петром Порошенко по реализации его бизнес-активов («Roshen» и др.). По условиям договора украинский президент не имеет права вмешиваться в процесс реализации собственного имущества, и таким образом поставлен в полную зависимость от Ротшильдов.

Это же семейство контролировало деятельность премьер-министра Яценюка. Спонсорами его благотворительного фонда «Open Ukraine» являются Лондонский королевский институт международных отношений, Национальный фонд поддержки демократии, а финансовые операции осуществляются через «Horizon Capital». Все эти структуры завязаны на ФБР, Ротшильдов и другие европейские семьи.

Также Ротшильды и их бизнес-партнёры Варбурги активно влияли на политику своих ставленников и подчинённые структуры в украинском правительстве — главы Нацбанка Украины Валерии Гонтаревой, министра финансов Натальи Яресько, Министерства экономического развития и экономики, Фонда государственного имущества.

Европейские финансовые кланы активно скупали украинские государственные долговые облигации. Надежды получить по ним вложенные деньги не было никакой, но и цель покупки была иная — шла покупка украинских земель, жизненного пространства, будущего Украины. Благодаря скупке украинских долгов, Ротшильды получили эффективный рычаг воздействия на бандеровские власти и быстро обустроили на Украине несколько миграционных лагерей для африканских и арабских беженцев, которые проходили в них так называемый адаптационный период. Сконцентрированные в этих лагерях дешёвые трудовые ресурсы стали резервом глобалистов для тяжёлых работ, например для планируемой добычи сланцевого газа на Украине.

Кстати, за те полгода, что прошли с момента государственного переворота в Киеве, «Сланцевой революции» на Украине так и не состоялось. Американцы и британцы не намеревались в условиях политической нестабильности и тотальной коррупции вкладывать 10–15 млрд. долларов в модернизацию украинской газотранспортной системы (ГТС). К тому же Киев продавал её не напрямую, а предлагал создать управляющую компанию, в которой иностранным инвесторам украинские власти были готовы передать лишь 49 % акций, а контрольный пакет оставить в собственности государства. На таких условиях вкладывать деньги неизвестно во что никто из финансовых мародёров не собирался. Поэтому ни о каких инвестициях, немецких или американских, Киеву мечтать не приходилось.

К тому же Олесское и Юзовское месторождения сланцевого газа, на которые так зарились Джо Байден, Ротшильды и Рокфеллеры, оказались пустышкой. Уже в декабре 2014 года американская нефтегазовая компания «Chevron» в одностороннем порядке вышла из проекта по добыче газа в Олесской площади. Причина проста — слабое качество нефтегазоматеринской породы и в перспективе быстрые темпы истощения месторождения. То есть те же проблемы с которыми американцы столкнулись и в Польше. При этом «Chevron» избежал выполнения контрактных обязательств по инвестированию в экономику Украины не менее 350 млн. долларов на протяжении пяти лет.

Разрабатываемое Юзовское месторождение (на территории Харьковской и Донецкой областей), считалось куда более перспективным проектом — запасы месторождения оценивались примерно в 2 трлн. кубометров газа. Однако летом 2015 года принадлежащая Ротшильдам «Shell», вслед за «Chevron», также вышла из заключённого договора и отказалась от дальнейшей разработки месторождения, натолкнувшись на ряд существенных препятствий — близость Восточного фронта, конфликт с Антимонопольным комитетом Украины, невозможность применения оборудования украинского производства и др. Кроме того, западные энергетические компании регулярно жаловались на не соответствующий масштабу и важности сланцевых проектов инвестиционный климат в стране.

Помимо Юзовского месторождения, «Shell» разрабатывал в Харьковской области ещё шесть лицензионных участков, однако после того как разработка скважин оказалась экономически нерентабельной, было принято решение от них отказаться. Так что никакой «Сланцевой революции» на Украине не состоялось.

В то же время у России никаких проблем по газовому вопросу не было — вовсю действовал «Северный поток-1», шла подготовка к строительству «Северного потока-2» и строился «Южный поток». И хотя последний был впоследствии заморожен усилиями американцев, но в 2016 году был возрождён уже в виде «Турецкого потока». После чего Россия объявила о планах полного прекращения транзита газа в Европу через территорию Украины.

Однако глобалистов на Украине интересовал не только сланцевый газ. Ещё одним лакомым куском для финансовых мародёров стали украинские чернозёмы. Площадь украинских пахотных земель превышает площадь таковых в Европе. А так как в большинстве стран ЕС выращивание ГМО-продукции было строжайше запрещено, то Украина и её проамериканский бандеровский режим стали весьма интересным объектом для ведения данного античеловеческого бизнеса.

Население Украины даже не заметило, что после Евромайдана стремительно нищающая страна на какое-то время стала третьим в мире (после США и ЕС) экспортёром зерна. По результатам маркетингового года (июль 2014 года — июнь 2015 года) Украина экспортировала рекордные для себя 34,8 млн. тонн зерна, увеличив экспорт по сравнению с прошлым сезоном на 2,4 млн. тонн.

На фоне стремительной деиндустриализации и падения экономики в сознание украинцев вновь усиленно начала внедряться мысль образца 1991 года, что аграрный сектор способен вытащить страну из пропасти, украинская пшеница накормит весь мир, а граждане сравняются в уровне жизни с гражданами Европы.

Если бы украинское государство было действительно суверенным, то это позволило бы сохранить пенсии, зарплаты бюджетников, выделить средства на обустройства села, оставить на прежнем уровне коммунальные тарифы. Однако оболваненный народ того, что страна стала «зерновой сверхдержавой» даже не почувствовал. Рост доли сельского хозяйства в ВВП страны и экспорте обеспечивался не увеличением продуктивности агробизнеса и повышением показателей, а лишь свидетельствовал об уничтожении промышленности, которая ликвидировалась гораздо быстрее агропрома.

Продавая всё больше продукции на экспорт, Украина получала за неё все меньше доходов. В номинальном выражении экспорт сельхозпродукции в 2012 году составил 17,8 млрд. долларов. В 2013 году его объёмы сократились до 17 млрд., в 2014 — до 16,6 млрд., в 2015 — до 14,5 млрд. При этом все доходы достались иностранным зернотрейдерам, а украинским аграриям — только долги и проблемы.

Инфляция гривны, отмена льгот, повышение налогов, запредельные ставки кредитования, увеличение стоимости удобрений и запрет на ввоз российского дизтоплива, больно ударила по всему украинскому сельскому хозяйству. Стоимость посевной неуклонно росла: в 2014 году она составила 41 млрд. гривен, в 2015 году — уже 60, в 2016 — немыслимые для Украины 90 млрд.! Кроме того, с 2012 года Украина прекратила бюджетное финансирование противоэрозионных и почвоохранных мероприятий. Чтобы восстановить былое плодородие почв, требуется около 50 млрд. гривен в год, но таких инвестиций нет, и не предвидится.

В результате с каждым годом на Украине падало производство подсолнечника, зерновых, картофеля, плодов и ягод, яиц, мяса. Сокращалось и поголовье скота. Крупные транснациональные агрохолдинги безжалостно засеивали украинскую землю «тяжёлыми» экспортными культурами: подсолнечник, рапс, пшеница, кукуруза. Доля подобных культур должна быть не более 12–15 %, а на Украине она поднялась до 60–80 %. Все эти факторы в перспективе могут привести страну к новому Голодомору.

Организовав это сельскохозяйственное убийство, Ротшильды начали процесс скупки разорившихся украинских агрохолдингов (например «Мрия») для выращивания на украинских чернозёмах своей ГМО-продукции и варварской эксплуатации пахотных земель.

Китайская госкорпорация «Xinjiang Production and Construction» заявила о намерении приобрести почти 3 млн гектаров украинской земли. Американский финансист и инвестор Джордж Сорос, выразил готовность скупить украинских активов, в том числе земель, сразу на 1 млрд. долларов. Транснациональная корпорация «Monsanto» вложила более 250 млн. долларов в строительство завода по производству ГМ-семян кукурузы в Житомире.

Стоит отметить, что «Monsanto» крупнейшая в мире компания по производству ГМ-семян и основатель ГМО-индустрии. Она имеет более 500 филиалов, 404 завода, разбросанных по всему земному шару, а её главный офис находится в американском штате Миссури. Самое же интересное состоит в том, что всё тот же сын вице-президента США Джо Байдена, Хантер Байден является председателем совета Всемирной продовольственной программы США и представляет интересы «Monsanto» на Украине! Предполагалось, что если «Monsanto» начнёт выращивать ГМО-культуры на украинских чернозёмах, то сможет завалить Россию и Европу дешёвыми продуктами питания, вытеснив с рынка местных производителей.

Агент влияния Ротшильдов на Украине премьер-министр Арсений Яценюк, приумножая личный капитал за счёт кредитных и бюджетных денег, в это время светился на всех международных экономически форумах, неустанно клял российского агрессора, в прямом эфире немецкого телевидения нагло перевирал историю Второй мировой войны и требовал денег, денег, денег…

Однако МВФ особо не раскошеливался, требуя от Киева самому изыскивать возможность увеличения поступлений в бюджет, где уже образовалась финансовая дыра невероятных размеров. В отличие от России, МВФ очень жёстко выстраивал свои отношения с Киевом. И совершенно правильно, так как украинское руководство уже не раз нарушало достигнутые договорённости и не выполняло взятые на себя обязательства.

Запад оказывал бандеровскому режиму финансовую помощь по линии Всемирного банка и МВФ. Но только с одной целью — кредиты давали для погашения следующих кредитов. И покупки на них либо американских товаров, либо американских услуг. Та же схема, что была применена американцами для послевоенной Европы. У этой финансовой кабалы дна не было, и Украина после Евромайдана была обречена падать в неё вечно.

В 2014 году Киев получил от Запада кредитов почти на 10 млрд. долларов. Это позволило профинансировать АТО, частично расплатиться с Россией и немного стабилизировать ситуацию в финансовой сфере, не допустив резкого обвала экономики. При этом глобальные финансовые кланы «высосали» из Украины долгов и процентов по ранее взятым кредитам на 14 миллиардов! Плюс ещё 9 млрд. Киев потерял из-за сокращения объёмов торговли с Россией и Европой.

В таких условиях Яценюк спешно изыскивал возможности пополнения бюджета и личного благосостояния. Не обременённый заботой о судьбе страны, премьер-министром которой он стал волей своих хозяев, «Кролик» решил добыть денег привычным и быстрым способом — за счёт повышения налоговой и тарифной нагрузки, сокращения социальных и промышленных расходов, и откровенных «кидков» на деньги доверчивых иностранцев.

Ещё при Януковиче между Пекином и украинским правительством было подписано соглашение, в соответствии с которым Китай должен был вложить в развитие украинского сельского хозяйства миллиарды долларов, а взамен получить украинский хлеб. В начале 2014 года Китай перечислил Украине первую предоплату в 1,5 млрд. долларов на закупку зерна. В ответ Киев поставил в Поднебесную зерна всего на 153 млн. долларов, а все остальные деньги были попросту разворованы. Зерном, предназначавшимся китайским потребителям, украинские дельцы успешно торговали по всему миру: оно поставлялось сирийским мятежникам, в Африку, Иран, Саудовскую Аравию. В результате обманутый Китай подал на Украину иск в Лондонский международный суд.

Евромайдан не только дал старт началу падения украинской экономики в пропасть, но и привёл к резкой криминализации повседневной жизни. После «Революции достоинства» преступность в Украине возросла на 40–50 % — такого уровня уголовщины не было даже в лихие 90-е годы. Пока насквозь коррумпированная украинская милиция с трудом приходила в себя и определялась, как же действовать в изменившейся политической ситуации, банды майданных боевиков, прикрывая свои действия «патриотизмом» и ссылками на революционную целесообразность, грабили дома, людей, отбирали имущество, проводили рейдерские захваты бизнеса, обкладывали предпринимателей данью. На Украину со всего СНГ потянулись уголовные авторитеты и воры в законе, которые в условиях революционного хаоса чувствовали себя весьма вольготно. К тому же вскоре страна оказалась буквально наводнена оружием, вагонами уплывающим из зоны АТО.

Официальная статистика криминогенной ситуации по всей стране в 2014 году обнародована не была, но украинское издание «Апостроф» опубликовало доклады Генеральной прокуратуры и МВД, попавшие к журналистам. Хотя данные ведомств отличаются между собой, почти по всем значимым статьям наблюдается почти двукратный рост.

Вот только некоторые данные:

— за десять месяцев 2013 года на Украине было совершено 761 уголовных правонарушения с применением огнестрельного оружия, в 2014 году — уже 2389;

— за первую половину 2014 года, по сравнению с аналогичным периодом 2011 года, количество преступлений в Львовской области выросло в 35 раз, в Черкасской — в 24 раза, в Днепропетровской — в 25 раз, в Одесской — в 33 раза.

— в январе-октябре 2014 года в Киеве обокрали 3740 квартир;

Социальная безнадёжность, рост безработицы и невозможность выехать на заработки в Россию или Европу всё чаще толкали людей на решение своих социальных проблем криминальным путём, при помощи автомата. Паники добавляло начавшееся обрушение банковской системы — люди забирали деньги с депозитов и всё чаще не могли платить по кредитам. Произошло массовое закрытие банков. Среди них были не только мелкие «прачечные» по отмыванию денег, но и крупные банки с западным капиталом.

Чтобы убедить простых украинцев, что такая жизнь и есть дорога к европейскому счастью, без устали трудились продажные клоуны вроде Зеленского, а также украинские и мировые СМИ. Известный миллиардер и финансист Джордж Сорос не жалел денег для улучшения имиджа постмайданной Украины. По данным его переписки (взломанной хакерами) он платит крупнейшей британской газете «The Guardian» 100 тысяч долларов за положительное освещение украинской темы. Кроме того, Сорос оплачивал работу порядка сотни журналистов, которые описывали события в Крыму и на востоке Украины «как надо» — то есть, в антирусском и антипутинском ключе. На грандах Сороса сидели такие украинские медиа, как «Vox Ukraine», «Громадське ТВ», «Наши гроши», «Европейская правда», крымский телеканал ATR, «Зеркало недели», «Украинская правда» и «Киевпост».

А как же в это время обстояли дела на Восточном фронте?

Четыре месяца Минского перемирия обе стороны использовали для восстановления потерь, налаживания дисциплины и координации между разношёрстными подразделениями, создания устойчивых логистических связей. По обе стороны фронта при помощи российских и американских советников шла отработка современных методов ведения боевых действий с использованием батальонных тактических групп, устанавливалась единая вертикаль управления, контроля и планирования.

Подконтрольное Москве руководство ДНР и ЛНР, объединённое командование вооружённых сил Новороссии (ВСН) не стесняясь в средствах и методах, принялось наводить на подконтрольной территории «конституционный порядок». Создавался привычный для постсоветского пространства коррумпированный режим с хорошо вооружённой армией, которая была способна отразить нападение ВСУ. Такой сценарий уже был опробован в Чечне, Южной Осетии и Абхазии, теперь он активно внедрялся в ДНР и ЛНР.

Начали с российских добровольцев. Наиболее идейных отправили в подвалы МГБ. Остальных поставили перед простым выбором — служба по контракту в ВСН или «до свидания». Причём совсем не гарантировалось, что на границе бывшего ополченца встретят с распростёртыми объятьями. ФСБ запросто могло задержать бойца и припаять ему статью «наёмничество» за участие в боевых действиях на территории другого государства. К тому же у многих добровольцев в России остались семьи, и эти семьи звали домой. Кто-то счёл свою работу выполненной, а кто-то просто заскучал в условиях позиционной войны. И многие вернулись. После чего власти ЛДНР принялись за командиров.

«Моторола», «Гиви», «Абхаз», «Царь», «Боцман» в политику не лезли, с охотой и интересом включились в процесс создания ВСН, за что получили звания, должности, поставки «военторга». Они честно делали своё военное дело и получили возможность воевать без опасений удара в спину. С теми же, кто грезил о народовластии, кто мешал расхищать военную и гуманитарную помощь — не церемонились.

15 октября по приказу главы ДНР Захарченко под временный арест попал боец «Спарты» Сергей Кушпита (Червонец), записавший скандальное интервью в котором от имени ополченцев высказал претензии к Минскому предательству. Затем за решёткой оказался командир батальона «Сварожичи» Олег Орчиков (Варган).

В начале ноября взялись за Игоря Безлера (Бес). Он имел неосторожность проявить самостоятельность и позиционировал себя в качестве лидера отдельной «Горловско-Енакиевской народной республики». Под давлением Москвы ему пришлось сдать дела и с почестями отбыть в Россию.

Была выведена из игры ещё одна крупная силовая структура — «Восток» во главе с Александром Ходаковским. Случилось это без особого резонанса — Ходаковский давно дискредитировал себя в глазах людей своими идеями о единой Украине, провальными операциями в аэропорту и Мариновке, открытой поддержкой олигарха Ахметова. В качестве отступного Ходаковский получил бутафорную должность главы Совета безопасности ДНР, но активной политической роли уже не играл.

Пачками разоружались отряды казаков, которые либо мешали коррупционным сделкам, либо сами не брезговали «отжимами» и убийствами мирных жителей. Вместе с ними в СИЗО Донецка оказались и мародёры-чеченцы.

В ЛНР борьба с неугодными проходила по гораздо более жёсткому сценарию. Но здесь и фигуры были масштабнее. Командир бригады «Призрак» Алексей Мозговой с популярной идей народовластия, бывший министр обороны и командир группы «Бэтмен» Александр Беднов, казачьи командиры Николай Козицын и Павел Дрёмов. Последний прогремел на всю Россию своим видеообращением к Путину с просьбой навести в ЛНР порядок и снять с должности главу республики Плотницкого (оно набрало в Ютубе больше просмотров, чем новогоднее обращение президента!)

Не имея легальных путей чтобы пробиться во власть, Мозговой, Беднов, Дрёмов и другие командиры пытались достигнуть между собой какого-то компромисса, чтобы объединиться и сместить Плотницкого. В сентябре Мозговой предложил устроить большой съезд полевых командиров Новороссии. Однако московские кураторы эту идею загубили на корню одним обещанием «отлучить от военторга».

В ноябре была предпринята вторая попытка. Командиры тайно собрались на базе отряда «Одесса». Однако встречу «засветили» в СМИ и в итоге все разъехались по местам дислокации, ничего толком не решив. Кого-то из них купили, кого-то испугали, а кого-то уговорили. Видя, что дело принимает серьёзный оборот Плотницкий и его кураторы решили сработать на опережение. Тем более, что для борьбы с недовольными у властей ЛНР имелся силовой ресурс в виде так называемой «ЧВК Вагнера».

Де-юре никаких частных военных компаний в России нет и не может быть по закону. Поэтому черпать сведения о «ЧВК Вагнера» приходится исключительно из западных и украинских источников. За их достоверность поручиться нельзя, но судя по опубликованным воспоминаниям ополченцев и выложенным в интернет фото- и видеоматериалам, такая группа действительно существует.

Итак, по украинским данным, «ЧВК Вагнера» — полулегальное боевое формирование, существующее под крылом и на деньги Министерства обороны России. Возглавляет его подполковник запаса Дмитрий Уткин, бывший командир 700-го отряда спецназа 2-й бригады спецназначения ГРУ.

После увольнения в запас Уткин работал в частной компании «Moran Security Group», специализирующейся на охране морских судов в пиратоопасных районах. В 2009 году менеджеры MSG организовали из русских и украинских наёмников так называемый «Славянский корпус», который сначала занимался охраной судов, а затем был переброшен в Сирию, защищать Башара Асада. В 2014 году Уткин стал командиром собственного подразделения, которое по его позывному получило условное наименование «ЧВК Вагнера». Свой позывной в честь композитора-мистика Уткин взял из-за фанатичной приверженности к эстетике и идеологии Третьего рейха. Весной 2014 года его ЧВК действовала в Крыму, а затем на территории Луганской области.

Никак не связанные с идеями «Русской весны» профессиональные наёмники «Вагнера» стали одного за другим ликвидировать неугодных Плотницкому и Москве командиров. Последним не помогало ни добровольное подчинение властям ЛНР, ни уход из политики. Восстав против олигархической системы, и не сумев консолидироваться для борьбы с ней, русские командиры в итоге сами подписали себе смертный приговор. От рук наёмников в течение 2014–2015 гг. погибли казачий комендант города Антрацит Вячеслав Пинежанин (Прапор), ставший начальником штаба 4-й бригады Александр Беднов (Бэтмен), казачий комендант Первомайска Евгений Ищенко, командир «Призрака» Алексей Мозговой (Первый) и казачий атаман Павел Дрёмов (Батя).

Спасая свою жизнь, был вынужден выехать за пределы ЛНР командующий Казачьей национальной гвардией атаман Николай Козицын. В январе 2015 года был отправлен в отставку и позже арестован ФСБ министр обороны ЛНР Олег Бугров, который осмелился выставить свою кандидатуру на пост главы республики. Наёмники «Вагнера» разоружили отдельную бригаду особого назначения «Одесса», её командир Фоминов (Фома) попал под арест. В Ровеньках был рассеян казачий отряд «Ильича». Батальон Павлова (Леший) переподчинили властям ЛНР и бросили на передовую. Отбиться от наёмников «Вагнера» смог только приграничный город Свердловск, где оборонялся казачий отряд Александра Гайдея (Рим).

Зачистив обе республики от неугодных командиров, власти ДНР и ЛНР при помощи российских военных взялись за создание регулярных ВСН. Ополченцы очень хорошо показали себя в боях с противником, но в силу «местечковой психологии» и отсутствия координации действий вести современную манёвренную войну были практически не способны. Вне городов и поселков ополчение вело лишь разведку и удерживало блокпосты на ключевых трассах, оставляя без прикрытия целые направления. Все это потребовало от руководства республик самых решительных действий по наведению порядка и реформированию вооружённых структур.

Из Москвы прислали военных советников, штатные расписания на мотострелковые бригады российского образца и на другие подразделения корпусного подчинения. Всех «махновцев» записали в бригадный штат вместе с их батьками, где не хватало людей — набрали. Причём качество пополнения оставляло желать лучшего. Люди шли в ополчение не только по идейным мотивам, но и ради хоть какой-то работы и зарплаты, которой в разрушенной войной республиках просто не стало. В результате, когда дело дошло до реальных боёв и смертей на передовой, треть из пришедших на службу контрактников дезертировали. Не было проведено никаких бригадных или батальонных учений для боевого слаживания подразделений. Получилось как в известной пословице: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги».

Донецкие формирования были сведены в 1-й армейский корпус в составе трёх мотострелковых и одной артиллерийской бригад (1-й, 3-й, 5-й и артиллерийской «Кальмиус»). При этом численность и оснащение бригад были неоднородными.

1-ю Славянскую мотострелковую бригаду во главе с Сергеем Великородным (Кэп), удалось хорошо оснастить и довести до штатной численности в 4,5 тысячи человек. Костяк соединения составили ветераны бывшего гарнизона посёлка Семёновка и Константиновской роты, усиленные «отпускниками», местными ополченцами и бойцами «Русской православной армии».

3-я мотострелковая бригада «Беркут», сформированная на основе горловского отряда Безлера, усиленная бывшим гарнизоном Мариуполя, казаками, осетинами и русскими добровольцами, едва дотянула до тысячи бойцов. С уходом Безлера, Горловка лишилась души своей обороны. «Бес» с очень небольшим гарнизоном умудрялся держать противника в постоянном напряжении, не позволяя безнаказанно расстреливать город. Каратели знали, что за любой обстрел они получат жёсткую «ответку». Теперь же с этим было покончено. Безлер отбыл в Россию, его бригаде дали жёсткую команду не поддаваться на провокации и соблюдать минское перемирие. В результате Горловка безнаказанно расстреливалась день и ночь, всеми калибрами.

5-я мотострелковая бригада была укомплектована по штату, целиком состояла из бойцов организации «Оплот» и носила одноимённое название.

Помимо этого в состав 1-го корпуса были включены отдельные части — танковый батальон «Сомали» Толстых (Гиви), штурмовой батальон «Спарта» Павлова (Моторола), бригада спецназа «Восток» Ходаковского, комендантский полк, подразделения разведки и обеспечения.

12 января 2015 года указом Захарченко была создана Республиканская гвардия ДНР, в которую вошли бойцы «Русской православной армии», организации «Оплот», интернациональная бригада «Пятнашка», отряды «Булат», «Патриот», танковый батальон, комендантская рота «Варяг» и отдельные подразделения. Всего набралось шесть батальонов. При этом гвардия не подчинялась министерству обороны ДНР, а являлась личным подразделением главы республики Захарченко.

Луганские формирования были сведены во 2-й корпус в составе 2-й и 4-й мотострелковых бригад ЛНР, 7-й мотострелковой бригады ДНР и отдельной артиллерийской бригады специального назначения.

2-я мотострелковая бригада была сформирована из батальонов и отрядов «Заря», «Дон», «Хулиган». В 4-ю бригаду вошли отряды «Лешего», «Бэтмен», «Русич», «Витязь». Костяком 7-й бригады ДНР стали славянские ветераны.

Корпус поддерживал отдельный механизированный батальон «Август», разведывательный батальон и комендантский полк.

Помимо корпусов ВСН и Республиканской гвардии ДНР на территории Новороссии отдельно существовало несколько неподконтрольных официальным властям вооружённых формирований: Казачья национальная гвардия атамана Козицына, 1-й казачий полк имени атамана Платова Павла Дрёмова. Но самой большой проблемой для властей ЛНР стала бригада «Призрак» и её командир Алексей Мозговой. Несмотря на неоднократные предложения, Мозговой на контакт не шёл. И от предлагаемых должностей заместителя министра обороны и заместителя министра внутренних дел ЛНР, отказался. И как показала трагическая гибель Беднова, поступил правильно. В итоге предложения были сняты и Мозговой остался вообще не у дел.

Поддержки со стороны Москвы ему ожидать не приходилось. Хотя обращения рассылались десятками, ни один из высокопоставленных политиков типа Миронова, Жириновского, Зюганова и прочих на полный контакт не шёл. Никто не хотел делать ставку на человека, который выступал против сложившейся олигархической системы.

Сама бригада «Призрак» начала разваливаться из-за проблем, связанных с отсутствием финансирования, снабжения и перспектив для бойцов. Одно дело — служить в официальном корпусе ВСН, со всеми вытекающими зарплатами и льготами, и другое дело — быть бойцом подразделения с очень сомнительным будущим. И бойцы поневоле уходили. В итоге к весне 2015 года бригада сократилась до размеров батальона.

Остались самые идейные и преданные Мозговому люди. Никто из них не строил никаких иллюзий относительно того, насколько трудно им будет. Своими скромными силами доводили до ума всё, что не зависело от поставок «военторга» — связь, медицину, боевую подготовку. Отказ от вхождения в официальные структуры ЛНР позволил Мозговому действовать самостоятельно и посылать подальше всех республиканских и российских «стратегов», которые гнали его людей с одними автоматами на штурм укрепрайонов.

Все бригады ВСН периодически получали топливо, сухпай и боекомплект, однако полноценной системы военного снабжения, чётко работающей связи, отлаженной инфраструктуры ближнего тыла и снабжения топливом, запчастями так и не было создано. В результате КПД танков и артиллерии оказался ниже нормы. Из-за отсутствия автоцистерн-заправщиков многие танки приходилось заправлять вручную обычными вёдрами, у многих не работали радиостанции, не было ЗИП, экипажи были недостаточно обучены и опытны. Очень не хватало воентехников различных специальностей и профессиональных связистов.

Но как бы то ни было, к зиме 2015 года на месте былого разношёрстного войска разбитого на десятки отрядов, батальонов, а то и откровенных банд, появилась фактически регулярная армия. При этом управление вооружёнными силами осуществляет единый Генштаб, наладивший нормальную закрытую связь со всеми бригадами.

Москва решила не доверять работу Генштаба местным кадрам и прислала весь старший комсостав из России. По данным СБУ 1-й корпус ДНР возглавил командир 7-й десантно-штурмовой дивизии ВДВ генерал-майор Валерий Солодчук (Волгоград), а начштаба 58-й армии генерал-майор Сергей Кузовлев (Тамбов) принял в командование 2-й луганский корпус. В подтверждение своих данных 6 января 2015 года СБУ обнародовала перехват телефонного разговора Павла Дрёмова со своим подчинённым, из которого следовало, что именно Кузовлёв занимается координацией действий, обеспечением корпуса оружием и снаряжением.

Кстати позывной «Тамбов» — переходный. Когда весной 2015 года Кузовлёв был отозван в Россию и назначен командующим 20-й армией Западного военного округа, ему на смену под тем же позывным пришёл заместитель командующего 58-й армией генерал-майор Евгений Никифоров.

В боевой подготовке корпуса ЛНР «Тамбову» помогал очень опытный отставной полковник Анатолий Баранкевич, за плечами которого был Афганистан, две Чечни и Южная Осетия, где он был министром обороны и в 2008 году руководил обороной Цхинвала от грузинских войск.

Ещё одним российским генералом, по украинским данным воюющим в Донбассе, стал генерал-майор Алексей Завизьон (Алигир), первый заместитель командующего 41-й общевойсковой армией Центрального военного округа. Именно его СБУ поспешила объявить организатором обстрела Краматорска и Мариуполя.

Полковник Олег Цеков, командир российской 200-й мотострелковой бригады под именем Олег Турнов стал командиром 2-й луганской мотострелковой бригады и в феврале 2015 года получил погоны генерал-майора.

Вместе с генералами в воюющий Донбасс приехали и российские советники. А так как любой хороший командир вряд ли отпустит от себя в дальнюю командировку грамотного спеца, то в основном в Донбасс приехали отбросы армии, которым иногда приходилось показывать, как разбирается автомат. Штабы бригад и корпусов, заполненные советниками, не представляли себе ситуации на передовой. Большинство «варягов» туда попросту не совалось.

Во-первых, чтобы не рисковать головой и не потерять повышенное жалованье и героическую строчку в биографии.

Во-вторых, приезжие военспецы относились к местным ополченцам, мягко говоря, свысока. Такого отношения к себе люди, прошедшие горнило тяжелейших летних боёв, не прощали и был велик риск получить пулю в спину.

В-третьих, многие советники злоупотребляли «зелёным змием», причём на глазах у ополченцев.

В результате реальная боевая ценность таких кадров, равно как и уважение к ним со стороны бойцов ВСН часто оказывалось на нуле. Убедившись, что «Волгоград» и «Тамбов» не владеют обстановкой на передовой, да ещё за свои огрехи могут тебя же и подставить, ополченцы просто перестали выполнять их приказы. Среди луганских ополченцев даже появилось шутливое определение — «Радио Тамбов».

Реально на передовой была примерно треть советников. Среди них попадались весьма грамотные военно-технические специалисты, которые очень хорошо потрудились в ходе битвы за Дебальцево, даже не имея за спиной боевого опыта. Но основная масса российских «отпускников» занималась торговлей ГСМ, оружием и перекладыванием бумажек в штабах. Тех, кто добросовестно вникал в положение дел и писал рапорта, далёкие от восторгов, забирали с фронта и прислали других.

С теми же бедами сталкивалась и украинская армия. Бардак в штабах, практически бесполезные в условиях Восточного фронта иностранные наёмники и советники, постоянные перебои в снабжении и пьянство на передовой и в тылах.

В результате цель, стоящая перед обеими сторонами — повысить к зимней кампании боеготовность и эффективность вооружённых сил, лучше удалась Новороссии. Побывавший в плену украинский подполковник Кузьминых отмечал, что ополчение приобрело чёткую армейскую организацию, ключевых специалистов которой готовят кадровые российские офицеры. Костяк донбасской армии по его словам — серьёзно мотивированные добровольцы, наёмники, которые умеют воевать.

Этот же неприятный факт признавали и американцы. Среди тех, кто внимательно анализировал действия российских войск на Украине, был бывший советник министра обороны США, профессор Джорджтаунского университета Филипп Карбер. Его неприятно удивило поражающее действие новых российских боеприпасов. Кроме того, он насчитал как минимум 14 разных типов российских беспилотников, применявшихся в конфликте. По его словам, украинское подразделение, к которому он был прикомандирован, за один день фиксировало до восьми полётов дронов.

В совместном докладе специалистов, работающих в Атлантическом совете, Институте Брукингса и Чикагском совете по международным отношениям отмечалось, что: «Российские силы и сепаратисты имеют возможности для проведения дальнейших наступательных действий, чтобы получить контроль над всем Донбассом или, что хуже, создать своеобразный мост между РФ и Крымом через контроль над юго-востоком Украины. Эти варианты не выглядят вероятными, — признают аналитики, — однако и не кажутся немыслимыми».

В докладе со ссылкой на «украинские источники» утверждалось, что общее число российских военнослужащих и сепаратистов в Донбассе составляет 36 тысяч человек, при этом число российских военнослужащих составляет от 8,5 до 10 тысяч человек. На границе стоят ещё около 50 тысяч российских военнослужащих, вооружённых танками, самолётами и вертолётами. Если прибавить сюда 29 тысяч российских военных в Крыму, то в общем итоге Кремль в случае необходимости мог применить против бандеровской Украины около 120 тысяч солдат.

Ещё один важный нюанс зимней кампании — ВСН впервые удалось достичь относительного паритета с ВСУ по техническому обеспечению. К началу зимы украинской армии удалось сохранить преимущество по численности солдат и бронетехнике, но оно уже не было таким подавляющим. Соотношение по танкам теперь составило не более чем 1 к 1,5–2 в пользу ВСУ. Что касается артиллерийской компоненты, то тут частям ВСН удалось добиться даже некоторого перевеса, особенно в местах планируемых ударов. А учитывая низкую мотивацию существенной части личного состава ВСУ, наметился относительный паритет и в живой силе.

6 декабря 2014 года украинские военные традиционно отмечают свой профессиональный праздник. При этом их уже полгода кормили сказками о «тысяче гривен в день», которую тогда ещё кандидат в президенты Порошенко неосмотрительно ляпнул на одном из майских митингов. Но прошло полгода, а никто этой заветной тысячи так и не увидел. Зато тысячи кандидатов на улучшение своего материального положения за счёт истребления мирного населения Донбасса, навсегда легли в сырую землю. И вот в январе 2015 года последовало новое историческое заявление украинского президента: «Уже с 1 февраля украинский солдат, который не просто несёт службу в зоне проведения антитеррористической операции, а непосредственно согласно боевому приказу принимает участие в боевых действиях, будет иметь выплату тысячу гривен за один боевой день». Тут уж остаётся только развести руками…

Одурманивая украинских военнослужащих сладкими посулами, на практике бандеровские власти шли на всевозможные ухищрения, лишь бы не платить обещанные «боевые». Даже положенные по закону семьям погибших в зоне АТО компенсации (500-кратный прожиточный минимум, а это больше 600 тыс. гривен) получить было невероятно сложно. Убитых на Восточном фронте постоянно записывали в самоубийцы, в пропавшие без вести, дотошно проверяли трупы на наличие алкоголя (убитый в пьяном состоянии немедленно лишался положенных льгот). Вывод очевиден — бандеровским властям не было дела ни до семей погибших, ни до самих «небесных героев». Всё, что касается денег, они жёстко пресекали на корню.

В октябре 2014 года разразился всеукраинский скандал в связи с гибелью младшего сержанта 41-го батальона территориальной обороны Артёма Рудника. Общественные активисты из Чернигова 16 октября пикетировали администрацию президента, так как родственникам погибшего в выплате компенсации отказали, сославшись на то, что младший сержант погиб не в бою, а якобы покончил жизнь самоубийством.

Украинским военным осталось утешать себя мыслями «о защите Родины от путинской агрессии» и надеяться на лучшее, готовясь к худшему. Новый всплеск ожиданий милостей от бандеровских властей был связан с праздником 6 декабря.

Однако вместо длинной гривны, Порошенко дал нищающим военным ржавый автомат — 6 декабря на взлётной полосе аэродрома Чугуев в Харьковской области при личном участии президента состоялась торжественная церемония передачи военной техники для сил АТО. Данным шагом Порошенко дал понять, что война продолжится и ни о каком перемирии не может быть и речи.

Внешне церемония действительно впечатляла. В несколько рядов выстроились свежевыкрашенные танки, бронетранспортёры, артиллерийские системы, новейшие бронеавтомобили «КрАЗ Спартан», вертолёты, инженерные машины, машины управления, санитарные автомобили, штурмовые винтовки «Форт». Такой «парадный строй» должен был воодушевить военных и произвести должное впечатление на гражданское население.

Однако при более пристальном рассмотрении переданной войскам техники выяснилось, что торжественное мероприятие было проведено Порошенко с одной целью — скрыть реальное положение дел и при этом сохранить лицо.

Единственной действительно новой техникой стали несколько грузовых автомобилей «КрАЗ» Кременчугского автозавода. Все прочие бронемашины, танки, САУ и вертолёты попали на порошенковское шоу более сложными путями: они ремонтировались, изымались из экспортных заказов армий третьих стран, снимались с хранения, восстанавливались и модернизировались.

Например, бронетранспортёры БТР-4Е и БТР-3Е1У были изъяты из зарубежных заказов и переданы Нацгвардии. 6 декабря дошла очередь и до армии получить обе эти новинки. При этом большая часть переданных бронетранспортёров из-за брака и конструктивных недоделок вскоре вышла из строя.

Переданные военным несколько самоходных артиллерийских установок 2С1 «Гвоздика» и танков Т-64БМ «Булат» также не могли похвастаться новизной. Все они уже принимали участие в боях, были повреждены и возвратились в строй после ремонта.

Модернизированные Т-64Б1М были изъяты из контракта с Конго. До этого африканский партнёр уже приобрёл у Украины 30 танков Т-55, 100 танков Т-72 и логично было бы продолжить поставки именно этой модели. Однако исправных Т-72 у Украины на тот момент не было. В результате под контракт впервые попали Т-64, которые никто не любит покупать, так как Т-72 выпускают и ремонтируют во многих странах мира и государство, приобретая технику данного типа, не впадает в зависимость от одного поставщика (тем более, с такой ненадёжной репутацией).

Как бы то ни было, в 2013 году контракт на поставку 50 танков был заключён и Харьковским заводом был проведён капитальный ремонт и модернизация этих машин путём установки нового оборудования и дополнительной брони. При этом танк не имел элементов комплекса управляемого вооружения (станции наведения, управляемых ракет и других). Для африканских условий этого было более чем достаточно.

Однако в связи с Майданом «африканские» Т-64Б1М застряли с отправкой и в итоге оказались на Восточном фронте. По своим боевым характеристикам они уступали «Булатам», но значительно превосходили более распространённые в ВСУ танки Т-64Б и Т-64БВ.

Особый интерес в партии переданной техники представляли танки Т-72. Украина давно отказалась от эксплуатации подобной техники, распродав большую часть машин этого типа. 90 машин ушло Грузии, 200 было продано Эфиопии. Украинские Т-72 также поставлялись в Азербайджан (45), Алжир (88), Македонию (31), Южный Судан (77), Конго (100), Мьянму (14), Сербию (31), Сьерра-Леоне (2), Судан (130) и Йемен (32).

Но большие потери в танковых подразделениях и наличие значительного количества танкистов, знакомых с этой машиной по службе в советской и российской армии, вынудили командование ВСУ возобновить их эксплуатацию. К тому же Т-72, в отличие от Т-64, не требует больших затрат на ремонт.

Возвращение Т-72 в состав ВСУ теоритически давало возможность Украине резко нарастить численность своего танкового парка за счёт помощи со стороны восточноевропейских сателлитов США. В армиях Чехии, Болгарии, Венгрии, Польши, Словакии и некоторых республиках бывшей Югославии в конце 2014 года состояло порядка 800 машин этого типа и ещё до 600 танков находились в базах хранения. Однако на пути практической реализации подобных планов возник целый ряд препятствий.

Во-первых, в вопросе возможной покупки Т-72 у Украины был серьёзный и самое главное богатый конкурент — Багдад. На протяжении последних 10 лет иракские вооружённые силы несут значительные потери в боях с различными исламскими группировками и ИГИЛ[1]. Для пополнения поредевшего танкового парка в 2009 году Ирак заявил о намерении закупить до двух тысяч Т-72. Однако смог получить лишь 150 американских «Абрамсов» и 77 венгерских Т-72, которые прошли модернизацию на американских предприятиях.

Активизация боевых действий в Ираке летом 2014 вновь до предела обострила танковый вопрос. Руководство Евросоюза официально признало необходимость поддержать Ирак вооружениями, что привело к выделению Ираку новой партии венгерских Т-72. Эти танки проходили восстановление в Чехии, откуда небольшая партия (по разным источникам 10–15 машин) оказалась в Румынии, а в августе была выгружена в Одессе с иностранных судов, пополнив ряды ВСУ.

Оставшиеся у Венгрии и Болгарии несколько десятков Т-72, находились в небоеспособном состоянии, требуя капитального ремонта и доукомплектации. Однако использовать в своих интересах чешские производственные мощности Киев не мог — они были полностью загружены иракским и нигерийским контрактами.

Основная часть европейских Т-72 была сосредоточена в Польше, которая к тому же традиционно занимает антирусскую позицию. Казалось бы, ничто не мешает начать поставки на Украину польских Т-72, но и тут возникли вполне объективные проблемы.

Польская танковая промышленность, растеряв былую мощь и познав тяжёлую руку европейских хозяев, находилась не в лучшей форме. Заключив в 2003 году с Малайзией контракт на поставку 48 танков РТ-91 (польская версия Т-72), поляки на два года задержали его выполнение из-за производственных проблем. По этой же причине на три года растянулась программа модернизации 40 танков для польской армии.

Кроме того, при всей своей русофобии Польша твёрдо заявила, что будет поставлять Украине вооружение по полной стоимости и только в случае принятия коллективного решения НАТО и Евросоюза. Самостоятельно ввязываться в очередной конфликт с Россией поляки намерены не были, равно как и лидер Евросоюза Германия.

В итоге 6 декабря в войска были переданы всего 10 Т-72 (семь Т-72AV, два Т-72UA1 и один Т-72В1) предназначенные для армий Эфиопии, Южного Судана и Нигерии. В дальнейшем ВСУ планировало вообще отказаться от закупок Т-72 из-за несоответствия их тактико-технических характеристик требованиям к бронетанковой технике. Но большие потери в районе Дебальцево и невозможность производства новых машин с нуля заставила Киев продолжить расконсервацию и ввод в строй Т-72, Т-80 и даже Т-62, пару единиц которых были замечены наблюдателями ОБСЕ в феврале 2015 года.

Не дождались украинские танкисты и новейших танков БМ «Оплот». Все 10 с таким трудом произведённых машин ушли в Таиланд. К тому же, несмотря на весь рекламный пиар, «Оплот» не оправдывал свою высокую цену реальной боевой эффективностью. Опять-таки вместо его производства проще было модернизировать Т-64 до уровня «Булат».

Вместе с бронетехникой 6 декабря украинской армии были переданы семь отремонтированных многоцелевых вертолётов: три Ми-8 и четыре совсем уж антикварных Ми-2. Все они предназначались исключительно для перевозки людей и груза, и повысить ударную мощь ВВС не могли в принципе. Несколько позже в январе 2015 года украинская военно-транспортная авиация пополнилась единственной новой машиной — Ан-70, которая досталась ей после прекращения военно-технического сотрудничества с Россией.

30 декабря состоялась вторая пиар-акция. Во время пребывания на Яворовском полигоне в Львовской области Порошенко передал военным ещё около 100 единиц военной техники и вооружения. Советник президента Юрий Бирюков захлёбываясь от восторга писал: «С Новым годом, армия! Три недели назад мы поздравляли ВСУ с их днём рождения, а они радостно получали невиданные ранее подарки. Теперь вот — Новый год. И снова куча-куча подарков. Батальон 95-й бригады на „Спартанах“. Батальон 14-й бригады на Т-64БВ. Букет… ммм… „Пионов“, тоже нужным специалистам. Громадное количество „КрАЗов“, столько армия не получала за все годы независимости. Вишенка на тортик — американские системы определения позиций миномётных расчётов. И ещё много-много-много чего. Такими темпами, да ещё бы полгода — волонтёрскую гуманитарку будем под Рязань таскать».

Однако передача в состав 14-й механизированной бригады 31 танка, прошедших восстановление на бронетанковом заводе во Львове, окончилась скандалом. Командир танкового батальона подполковник Валерий Дурихин после осмотра машин наотрез отказался их принимать, даже несмотря на давление со стороны вышестоящего начальства. У части танков отсутствовали радиостанции, а спешно наложенная свежая краска слезала при малейшем прикосновении. Недоработанные и недоделанные машины годились в лучшем случае на роль тракторов, поэтому со скандалом были отправлены обратно на завод.

О невысоком качестве военной техники, которая проходила ремонт на украинских предприятиях писали многие волонтёры и военные. В частности, у 85 из 102 отремонтированных БМП-2 наблюдались неисправности в системе управления огнём, системе охлаждения и смазки, а также электрооборудовании башен. Аналогичные поломки были выявлены у 66 из 90 отремонтированных и расконсервированных танков Т-64 и Т-64БМ «Булат».

Большой пропагандистский шум был поднят вокруг передачи на вооружение 95-й аэромобильной бригаде новых бронеавтомобилей «КрАЗ Спартан», с установленными на них противотанковыми ракетными комплексами «Сармат». Звучали мнения о том, что броневик с таким вооружением может вступать в эффективную борьбу с основными типами танков Т-64 и Т-72, состоявших на вооружении «российско-террористических войск».

Но буквально через месяц эйфория рассеялась — отправленные на Восточный фронт бронеавтомобили не выдержали полевых условий. Из 14 переданных машин 12 вышло из строя. Первый недостаток, который массово стали замечать десантники — слабая ходовая часть. Без специализированных СТО, оснащённых компьютерной техникой, обслуживать собранный из канадских комплектующих «Спартан» оказалось невозможно. Другие недостатки — необходимость современного топлива, отсутствие «запаски», сильная тряска при движении по пересечённой местности, слабоватая броня (в этом плане «Спартан» сильно проигрывал американскому «Хамви» и русскому «Тигру»), стекло, не выдерживающее второго выстрела, слабая защита пулемётчика, отсутствие радиостанции, попадание отстрелянных гильз под капот броневика и так далее.

Не получилось у ВСУ вооружиться и бронемашиной «Козак». Изготовленная на базе шасси итальянского IVEСO в 2009 году она так и не была принята на вооружение из-за дороговизны производства. Единственный экземпляр «Козака» купили на выделенные американцами деньги и передали пограничникам.

Что касается ещё одной украинской новинки — бронемашины «Дозор-Б», то её печальная судьба была уже подробно рассмотрена на страницах данной книги.

5 января 2015 года состоялась третья торжественная передача 100 единиц военной техники в состав ВСУ. На этот раз церемония проходила на Житомирщине. При этом Порошенко было заявлено: «Пока у нас идут активные боевые действия, у нас полностью восстановлена боеспособность частей и подразделений, потому что на 5 сентября у нас оставалось 20 % техники от боекомплекта. Сегодня есть 100 %, есть чем себя защищать».

Важным событием для украинской армии стало принятие 11 декабря Сенатом США законопроекта, предусматривающего поставки Украине летального и не летального вооружения. Видимо благодаря ему на вооружении украинской армии в единичных экземплярах появились американские 155-мм САУ М109А1 и 75-мм ракетные системы. Визуально зафиксировать их не удалось, но в феврале 2015 года пресс-секретарь военного командования ДНР Эдуард Басурин продемонстрировал журналистам экземпляры 75-мм и 155-мм снарядов производства США, которыми была обстреляна Горловка. «Последнее заявление президента США о том, что они рассматривают вопрос о предоставлении Украине летального вооружения. Это он заявляет, а в реалиях оно здесь уже существует», — резюмировал Басурин.

Кроме того, по некоторым данным в сентябре 2014 года в Киев военно-транспортными самолётами НАТО доставили несколько единиц РСЗО LAROM и «Теруэль» с боезапасом (тот же «Град» румынского и испанского производства).

О том, что летальное оружие литовского и польского производства также находится на вооружении украинской армии, говорили даже официальные представители ОБСЕ. При этом Литва (единственная в мире) не скрывала факт таких поставок. 19 февраля 2015 года министр иностранных дел Литвы Линас Линкявичюс заявил: «Мы не специфицируем, какое это оружие, но это поддержка армии в рамках тех возможностей, которые у нас есть. Мы это делаем и призываем к этому других».

Появление иностранных РСЗО и артиллерийских систем на вооружении ВСУ не случайно — с боеприпасами у Украины действительно становилось всё хуже и хуже. Бескрайние советские запасы выгребались подчистую, а ещё имевшиеся — безнадёжно просрочены. На передовую начали подвозить снаряды 1960-х годов выпуска. В перспективе ВСУ ждал снарядный голод, наравне с нарастающим автомобильным, танковым, бронетранспортёрным. Заводы по ремонту техники выбрали из советских запасов вооружения всё, что ещё можно было отремонтировать. Новых пополнений ждать не приходилось. Выпускаемые заводами Порошенко «Богданы» не могли заменить танки и БТР.

Но пока в распоряжение ВСУ к началу 2015 года было передано более 450 единиц техники. Худо-бедно это позволило украинской армии оправиться от летних поражений, пополнить свой арсенал и довести численность на Восточном фронте с 38 (в октябре) до 45 тысяч. Большая часть этих войск прошла первичную подготовку в учебных центрах, многие подразделения, особенно десантники и спецназовцы уже имели боевой опыт.

В резерве украинского командования находилось до десяти батальонно-тактических групп, часть из которых под руководством американских и польских инструкторов прошла переучивание по стандартам НАТО, получив статус «ударных». Командование АТО через свою агентуру и спутниковые данные, предоставленные НАТО, располагало исчерпывающими данными о составе и расположении частей ВСН.

13 декабря началось массовое вручение повесток призывникам, хотя четвёртая волна мобилизации официально была объявлена только 20 января 2015 года. Наибольшее число уклонистов вновь дала Западная Украина. В Ивано-Франковской области главы 14 сельсоветов наотрез отказались получать повестки из военкоматов, а более половины призывников, из числа тех, кому повестки всё же были вручены, не прибыли для прохождения медкомиссии. Главы сельских рад Тернопольской области также открыто саботировали мобилизацию. Часть призывников бежала в Румынию. Пятая часть военнообязанных Волынской области отказалась от прохождения воинской службы «по религиозным мотивам», хотя в предыдущие годы процент отказа по данной формулировке не превышал 0,7 %. В посёлке Кольчино Закарпатской области из 105 человек повестки были вручены были только троим: остальные в течение января выбыли «на сезонные сельхозработы». В селе Конюхи мужчины призывного возраста всем составом уехали на территорию России.

Так же плохо шла мобилизация в Одесской, Николаевской, Херсонской, Запорожской, Днепропетровской, Черкасской, Житомирской, Кировоградской, Донецкой и Луганской областях. Из запланированных к призыву 100 тысяч человек удалось набрать не более 20. При этом в Россию бежало порядка полумиллиона годных к мобилизации мужчин.

В условиях нарастающего экономического кризиса, у киевской хунты по прежнему был только один выход — возобновление боевых действий, чтобы угробить на передовой очередную партию недовольных и дать народу «выпустить пар» в националистической горячке. Уже с начала января стало ясно, что Киев хочет погрузить Донбасс в «горячую фазу» конфликта, так как заявления западных и украинских политиков становились все суше и ультимативнее.

В октябре 2014 года украинские власти отозвали подпись своего представителя под документом о согласовании линии разграничения между ВСУ и ополченцами. В ноябре-декабре артиллерийские и ракетные удары украинских карателей по населённым пунктам, мирным жителям, объектам инфраструктуры Новороссии приобрели ежедневный характер. С января 2015 года значительно выросла их интенсивность. Число убитых мирных жителей только по официальным данным, ежедневно составляло по 10–15 человек.

В ноябре Киев приступил к полномасштабной экономической блокаде Новороссии. Пётр Порошенко подписал указ о прекращении работы в зоне АТО бюджетных учреждений и приостановлении обслуживания банковских счетов. Это означало прекращение выплаты пенсий и социальных пособий, финансирования медицины и образования. Затем киевские власти ввели блокаду на перемещение людей и грузов в зону АТО, отключили подачу электроэнергии и газа. А вскоре, как по заказу, одна за другой происходят кровавые провокации с гибелью десятков мирных людей под Волновахой, в Донецке, Мариуполе и Краматорске…

13 января 2015 года на пункте пропуска неподалёку от города Волноваха под удар РСЗО «Град» попал пассажирский рейсовый автобус «Донецк-Златоустовка», который двигался по автодороге Н-20 и остановился, чтобы пройти паспортный контроль. В результате атаки погибло 12 человек, ещё 18 были ранены. И киевская хунта и власти ДНР признали произошедшее террористическим актом, в котором обвинили друг друга.

Согласно версии украинской стороны, причиной случившегося стал обстрел ополченцами из РСЗО «Град» блокпоста под Волновахой, возле которого очень некстати и остановился пассажирский автобус. Обстрел вёлся из Докучаевска, что примерно в 20 км к северо-востоку от Волновахи.

Председатель Народного Совета ДНР Андрей Пургин опроверг эту версию — силы ДНР не могли обстрелять автобус, который находился «в глубоком украинском тылу» и у них не было «возможности обстреливать этот блокпост ни со стороны Тельманово, ни со стороны Еленовки».

ОБСЕ опубликовала свой доклад с результатами расследования обстрела автобуса. 18 января заместитель Пургина Денис Пушилин заявил, что согласен с выводами комиссии ОБСЕ и сообщил об её «непредвзятости». «Мы вынуждены зафиксировать всё-таки правильный подход и непредвзятость (ОБСЕ) в последней нашумевшей катастрофе, которая произошла под Волновахой, там, где уже миссия ОБСЕ зафиксировала, по крайней мере сторону, откуда прилетел снаряд», — сказал Пушилин.

При этом российские и донецкие официальные лица и СМИ интерпретировали выводы ОБСЕ, как противоречащие утверждениям Киева. В свою очередь украинские СМИ обвинили их в извращении результатов доклада, подчёркивая, что расследование «наоборот, подтверждает подозрения Киева», так как «в указанном направлении находятся Докучаевск, Еленовка, Новотроицкое и другие населённые пункты, которые контролируются боевиками».

Однако в живых остался водитель автобуса Сергей Черенко, получив при обстреле лишь незначительный порез пальца и щеки. В одном из интервью он заявил, что обстрел блокпоста вёлся со стороны Волновахи, подконтрольной украинским войскам — слева от автобуса, и погибли пассажиры не от осколков «Града», а от детонировавшей от близких взрывов осколочной мины (скорее всего ОЗМ-72), взорвавшейся справа от автобуса. В 2016 году министерство обороны ДНР даже назвало конкретного виновного, отдавшего приказ на обстрел блокпоста — это командир роты 72-й механизированной бригады капитан Богдан Гарнага.

Едва отгремела трагедия Волновахи, как утром 22 января в Донецке на улице Куприна была обстреляна остановка общественного транспорта «Завод Донецкгормаш». Первый залп пришёлся на трамвайные пути, метрах в трёхстах от кольца. Следующий — накрыл саму остановку. Снаряды попали в крышу котельной, частные дома, осколки повредили автомобиль, трамвай и троллейбус, магазины и торговые точки возле остановки остались без стёкол и витрин. 8 человек погибло на месте, 5 скончались от полученных ранений позднее.

В связи с произошедшей трагедией, 24 января на всей территории ДНР были приспущены государственные флаги, отменены все развлекательные мероприятия.

В тот же день из установок «Град» был произведён обстрел мариупольского микрорайона «Восточный» в результате которого 31 житель города погиб и ещё 117 были ранены. По заявлению представителей нацистского полка «Азов», целью обстрела стали блокпосты № 15 и № 14 на восточной окраине города. Они находились примерно в 1–1,5 км от жилых многоэтажек и попали под огонь вместе с ними.

Вскоре после обстрела был арестован «наводчик», которого в связи с большим резонансом случившегося немедленно доставили в Киев. Им оказался житель Мариуполя, бывший сотрудник ГАИ Валерий Кирсанов. В розыск был объявлен ещё один подозреваемый. 26 января показания Кирсанова были опубликованы СБУ. Согласно им обстрелом микрорайона руководил российский офицер с говорящим позывным «Пепел».

В свою очередь в штабе ДНР заявили, что огонь вёлся из района посёлка Старый Крым, который находится северо-западнее города и контролировался украинскими военными, которые решили, что ополченцы начали штурм Мариуполя и нанесли удар по предместьям города. Также представитель ДНР уточнил, что «у сил ополчения в районе Мариуполя нет артиллерийских систем, которые смогли бы обстрелять указанный район. От наших позиций до указанного места слишком далеко».

Провокации в Волновахе, Донецке и Мариуполе дали бандеровскому Киеву прекрасную возможность наклеить на бойцов Новороссии ярлык «террористов» и под этим соусом возобновить активные боевые действия, создав соответствующую общественную атмосферу на Западе и в украинском обществе. Не случайно в связи с мариупольской трагедией на Украине был объявлен День скорби, а бандеровское правительство приняло решение о введении режима чрезвычайной ситуации на территории Донецкой и Луганской областей.

22 января состоялось заседание Совета Безопасности ООН по украинской тематике. США специально «продавили» открытый формат заседания, чтобы в очередной раз публично навесить на Россию всех собак. Порошенко в это время поехал на экономический форум в швейцарский Давос с куском взорванного под Волновахой автобуса. Так что обвинения лились потоком и по всем фронтам. Постоянный представитель США при ООН Саманта Пауэр вещала: «Многие из нас видели ужасающую картину трагедии под Волновахой. На кадрах видно много крови, трупов. И это ужасно. Россия продолжает обучать, снабжать тяжёлым вооружением и воевать на стороне сепаратистов, нарушая при этом Минские договорённости. Даже сейчас, пока мы находимся в этом зале, российская сторона продолжает подготовку и помощь сепаратистам».

Представителю России Виталию Чуркину пришлось напомнить коллегам, что ещё 15 января президент России Путин, в рамках этих самых Минских договорённостей, предложил Порошенко отвести тяжёлое вооружение от линии соприкосновения. Вместо этого украинские власти по полной воспользовались трагедией Волновахи для нагнетания военной истерии. На следующий же день после трагедии резко активизировались обстрелы украинской артиллерии городов и сёл, в результате чего погибли десятки мирных жителей. Чуркину, в который уже раз пришлось напомнить Западу, что США на протяжении всего украинского кризиса играют подстрекательскую роль. И не по вине России оказались сорваны соглашения с Януковичем с оппозицией от 21 февраля, Женевские договорённости от 17 апреля, дорожная карта ОБСЕ.

Через несколько дней в Совете Безопасности ООН рассматривался вопрос о принятии заявления, в котором бы осуждался обстрел Мариуполя «сепаратистами» и их «недавние провокационные высказывания» в связи с этим. Однако принятие этого заявления было заблокировано представителями России. Российские дипломаты объяснили свои действия тем, что в документе осуждаются только представители ДНР и не упоминается правительство Украины.

Между тем ещё один город Донбасса стал жертвой карательного обстрела — Стаханов. 21, 23, 27 января, 6 и 10 февраля он подвергался массированным артиллерийским обстрелам со стороны ВСУ, жертвами которых стали 16 мирных жителей, 44 получили ранения различной степени тяжести. Были полностью уничтожены 12 частных и один многоквартирный дом, частично повреждены 238 многоквартирных и 304 частных дома. Кроме того, повреждения получили объекты социальной сферы — школы, детские сады, больницы, бассейн, Дом Культуры и другие социально значимые объекты города.

27 января командир 27-го полка реактивной артиллерии ВСУ полковник Валерий Исмаилов отдал преступный приказ на обстрел жилых кварталов Луганска из РСЗО «Ураган». В результате обстрела два мирных жителя погибли, 12 получили множественные ранения.

10 февраля — новая трагедия. С целью дискредитации России перед началом запланированных на 11 февраля переговоров в Минске, ракетному обстрелу из украинских РСЗО «Смерч» подвергся военный аэродром и жилые кварталы города Краматорска. При этом незадолго до обстрела в Краматорске (как и в Мариуполе) чудесным образом были предварительно отключены газ и водоснабжение.

По украинским данным атака была произведена в 12.30 по местному времени. Всего было выпущено 32 ракеты, из которых 18 — упали в районе штаба АТО, а 14 — в жилых кварталах. Часть из ракет угодила прямо в центр города, но не разорвалась. В связи с большим резонансом случившегося президент Украины Порошенко с начальником Генштаба Муженко ночью посетили Краматорск. Наутро 12 февраля было известно о 64 пострадавших (29 военных и 35 гражданских лиц), в том числе 17 погибших и 47 раненых.

Представитель ДНР Эдуард Басурин заявил, что «даже если бы мы хотели, мы бы не смогли попасть в тот район, в котором был взрыв в Краматорске». Косвенным подтверждением этому является анализ траектории падения хвостовиков ракет. Обстрел вёлся с юго-западного направления из района Красноармейска, контролируемого силами АТО. До ближайших позиций ополченцев в Горловке здесь 35 км.

Сотрудники специальной мониторинговой миссии ОБСЕ находились в момент обстрела в Краматорске и непосредственно наблюдали ракетную атаку (одна из ракет упала в 30 метрах от миссии и по счастью не взорвалась). Неразорвавшиеся ракеты были идентифицированы миссией как боеприпасы, выпущенные из РСЗО «Смерч» или «Торнадо». Основываясь на непосредственном наблюдении, анализе фотографий и карт, миссия сделала прямо противоположный вывод о том, что обстрел вёлся якобы с юго-юго-восточного направления.

В ответ на массовую гибель мирных людей и отказ Запада проводить в Астане очередную конференцию «Нормандской четвёрки», вооружённые силы Новороссии возобновили полномасштабные боевые действия.

Первый этап зимней кампании был связан с боями за Донецкий аэропорт и 21 января 2015 года окончился решительным успехом штурмовых отрядов ДНР.

Второй этап вылился в затяжные бои луганского корпуса ВСН в районе Бахмутской трассы. Предполагалось очистить Бахмутский выступ и нанести фланговый удар по Счастью с целью образовать здесь новый котёл либо вынудить отступить украинские силы с главной линии обороны под Луганском. В этой операции впервые была опробована новая тактика продавливания обороны ВСУ при помощи чередующихся артиллерийских налётов и атак на ключевые позиции.

Противник прекрасно понимал замысел командования ВСН, поэтому оказывал ожесточённое сопротивление. Весь январь и февраль 2015 года шли тяжёлые бои за номерные блокпосты (29-й и 31-й) на Бахмутской трассе и в районе Станица-Луганская с применением бронетехники и артиллерии. Обе стороны вели себя активно, неоднократно переходили в контратаки и понесли значительные потери. В итоге Луганскому корпусу ВСН удалось занять 31-й блокпост и небольшую деревушку Желобок, но этим все успехи и ограничились.

Благодаря резервам, ВСУ смогли удержать Крымское и сорвать дальнейшее наступление во фланг и тыл своей группировки в районе Счастья. Попытка подразделений ВСН в начале февраля форсировать Северский Донец в районе Счастья и Станицы Луганская также окончилась неудачей

Дебальцево

Практически сразу после освобождения донецкого аэропорта начались активные наступательные действия корпусов ВСН в районе Дебальцево — главного коммуникационного звена между Донецком и Луганском, в котором сходятся железнодорожные пути из Харькова, Мариуполя, Ростова-на-Дону, Таганрога и Москвы, а также проходит одна из двух ключевых в регионе автомобильных трасс. Фактически весь город и прилегающие посёлки — это сплошные перегоны, депо, предприятия по ремонту вагонов и локомотивов.

С момента оккупации украинской армией, Дебальцево пережило все ужасы прифронтового города.

Гитлеровские войска, за неполные два года оккупации Дебальцево, разрушили в городе всего десяток домов вдоль железнодорожного узла. Украинские фашисты всего за семь месяцев истерзали практически весь город, причём целенаправленно и злонамеренно. На центральной площади каратели установили установки «Град» из которых обстреливали Енакиево. В ответ начало прилетать и от ополчения. По словам местных, украинские военные могли из-за угла атаковать артиллерийским снарядом жилой дом, к которому через пару минут подскакивала западная пресса, в частности, польская, и сразу же фабриковала сюжет о якобы злодеяниях ополченцев, которые нарушают правила ведения боевых действий, ведя обстрел жилых кварталов.

Постоянный грохот и смерть, страх и отчаяние стали многомесячными спутниками горожан. Погибали от обстрелов в основном старики — ехать им было некуда, а до бомбоубежища из-за преклонного возраста успевали добежать немногие. Однажды прошёл слух, что дают пенсию, народ на велосипедах, пешком, поехал в центр города, в единственный работающий банкомат. Когда образовалась большая очередь, начался очередной обстрел. Но никто не сдвинулся с места. Подскочил какой-то украинский командир и начал орать, чтоб все шли в укрытие. Люди пригибались от грохота, но не уходили. Офицер вытащил пистолет и начал стрелять в воздух, требуя чтобы все бежали в укрытия. Никто не ушёл — доведённые до отчаяния люди хотели получить хоть какие-то деньги, чтобы купить еду, либо заплатить за выезд из города.

Отношения местных жителей к украинским солдатам в подавляющем большинстве было резко отрицательное. Они пришли в город, сломали привычный быт, привели за собой войну. Помимо военных в городе появились люди в чёрных балаклавах с черепами, они ни с кем не разговаривали, не подчинялись украинским командирам, вели себя с людьми по-скотски, и было видно, что их побаивались даже оккупанты.

Медсестра городской больницы Лариса Трифонова после освобождения города рассказывала журналистам, что одного местного парня, подозреваемого в сочувствии ополченцам, каратели переехали БТР, другому прострелили колени, одну из женщин изнасиловали и убили. Узнав, что в городе проживает семья Резниченко, сын которых погиб в ополчении, бандеровцы заявились к ним в дом, жестоко избили родителей и раздетыми выгнали на мороз, стреляя под ноги. Периодически по улицам города ездил бронетранспортёр с громкоговорителем, через который неслись угрозы расстрела любому жителю, кто укроет или чем-либо поможет «сепаратисту».

В результате террора и ежедневных обстрелов к зиме 2015 года от некогда 50-тысячного населения, в городе осталось не более 16 тысяч мирных жителей, подавляющее большинство которых жило в подвалах, питалось впроголодь. Украинские военные неоднократно требовали от гражданских уходить из Дебальцево. Куда? Почему? К кому уходить немощным одиноким старикам или семьям не имеющих родственников? На это не было ответов ни у кого.

Поражение в Шахтёрске и Миусинске, наступившее Минское перемирие, осенняя распутица и проблемы с обеспечением не позволили украинскому командованию сектора «С» осуществить свои наступательные планы по полному окружению Донецка. Войска перешли к обороне, удерживая дебальцевский плацдарм до лучших времён. На направлениях предполагаемых ударов со стороны сил ополчения создавались опорные пункты.

Рельеф местности благоприятствовал организации обороны. С юга Дебальцевский выступ защищали украинские позиции в Ольховатке. С запада — город Углегорск. С восточной стороны, начиная от Лисичанска и заканчивая Чернухино шла гряда возвышенностей, местами высотой до 350–380 метров. На них были оборудованы ложные огневые позиции, а также выполненные по всем правилам фортификационной науки ротные укреплённые пункты. Как правило, их усиливали танковыми подразделениями, ПТУР и иногда противотанковыми пушками. На танкоопасных направлениях выставлялись минные поля и организовывались противотанковые засады.

В само Дебальцево прибыла инженерная рота, которая построила три района обороны. Первый — на высоте 303,4 на северо-западе от Вергулевки (в районе посёлка Конокрадовка). Второй — в пригородном посёлке Октябрьском. Третий — в посёлке Чернухино. Сообщение между районами обороны велось вдоль железнодорожных путей.

Таким образом, по периметру плацдарма был организован довольно серьёзный укреплённый рубеж, который в период ожесточённых артобстрелов сослужил для украинских военных добрую службу. ВСН оказались не готовы прорывать столь серьёзную оборону, так на опыте летних боёв 2014 года имели дело, как правило, с наспех оборудованными украинскими блокпостами, которые без труда сносили огнём.

При этом руководство АТО и Генерального штаба «воевало» в Дебальцево исключительно на основе созерцания бумажных карт. Никто из генералов и старших офицеров сектора ни разу не появился на каком-нибудь наблюдательном или опорном пункте. Любые кризисы на передовой решались силами самих обороняющихся на данном участке фронта. Командирам опорных пунктов оставалось надеяться только на себя, на чудо и сознательность «соседей». В результате центр принятия всех оперативных решений и взаимодействия подразделений Дебальцевского выступа постепенно переместился из штаба сектора в штаб размещённой в Дебальцево 128-й горно-пехотной бригады.

Украинские генералы и их американские советники прекрасно понимали, что Дебальцево — это потенциальный котёл. Но с другой стороны — рассматривали его как опаснейший плацдарм для развития наступления вглубь Новороссии. Так и теряли время в бесконечных раздумьях. Единого мнения нет, единых решений нет. Отведёшь войска — окажешься предателем, и мягкое кресло в кабинете быстро сменится на камеру в СБУ или вылет со службы с полунищенской пенсией. Бросить войска в наступление — не было команды из Киева. В столице тоже каждый думал о своей карьере, о своём кармане. Никто не хотел оказаться крайним, никто не был готов взять на себя ответственность за то или иное решение.

В декабре по просьбе начальника украинского Генерального штаба Муженко в Дебальцево были направлены наблюдатели ОБСЕ и российская военная делегация во главе с генерал-лейтенантом Александром Ленцовым. Совместными усилиями они должны были помочь обеим сторонам найти компромиссные решения по снятию напряжённости и отводу войск от линии соприкосновения. Однако сделать это не удалось. Обстановка в секторе продолжала накаляться с каждым днём.

Сознавая неизбежность удара ВСН командование АТО, в конце концов, решило использовать этот удар для достижения успеха. По примеру Курской дуги предполагалось встретить наступление «российско-террористических войск» на заранее подготовленных укреплённых позициях и обескровить их ударные группировки. Но в отличие от Красной Армии, которая подготовила заранее глубокоэшелонированную оборону на угрожающих участках, накопила достаточные резервы и обеспечила чёткое взаимодействие подразделений, ничего этого сделать ВСУ оказались не в состоянии.

По данным украинского Генерального штаба, к концу января 2015 года сектор «С» насчитывал 13 тысяч военнослужащих различных силовых ведомств, 120 танков, 530 боевых бронированных машин, 180 артиллерийских систем и 65 реактивных систем залпового огня.

Из этого числа на Дебальцевском плацдарме было сосредоточено больше 5 тысяч военнослужащих в составе следующих подразделений:

128-я горно-пехотная бригада (два батальона) под командованием полковника Сергея Шаптала. В Дебальцево бригада попала осенью 2014 года с луганского направления, после короткого отдыха и доукомплектования.

30-я механизированная бригада (две ротно-тактические группы);

57-я мотопехотная бригада (три территориальных батальона Кировоградской области);

40-й отдельный мотопехотный батальон «Кривбасс» 17-й танковой бригады;

25-й отдельный мотопехотный батальон «Киевская Русь», недавно вернувшийся на фронт из Киева, где батальону был предоставлен короткий отдых.

20-й отдельный мотопехотный батальон 93-й механизированной бригады;

13-й отдельный мотопехотный батальон 1-й танковой бригады;

Батальон Нацгвардии имени генерала Кульчицкого, сформированный летом 2014 года из 1-го и 2-го добровольческих батальонов, воевавших под Славянском. Буквально накануне дебальцевских событий это подразделение понесло очень тяжёлые потери — 5 января сразу 13 военнослужащих погибли в ДТП;

Милицейские части были представлены небольшими подразделениями батальонов «Львов», «Киев-2», «Полтава», «Артёмовск», ротой «Свитязь» и сотрудниками ГОВД Дебальцево во главе с подполковником Евгением Юхановым. ГОВД в основном состояло из местных милиционеров, которые отказались переходить на сторону Новороссии. Отношения между ними и украинскими частями были откровенно враждебные, так как оккупанты, на собственной шкуре ощущая ненависть к себе населения, естественно не доверяли местным кадрам.

Также на плацдарме находились небольшие подразделения из состава чеченского батальона имени Джохара Дудаева, ротно-тактическая группа 169-го учебного центра «Десна» и рота 2-го батальона ДУК «Правого сектора»[1].

В самом Дебальцево расположился передовой пункт управления сектора «С» вместе с крупным узлом связи и РЭБ под охраной подразделения 101-й бригады охраны Генерального штаба (40 человек);

Также на выступе находились подразделения 54-го разведывательного батальона, 3-го и 8-го полков спецназа. Они имели боевой опыт и при столкновениях проявляли упорство и профессионализм, представляя собой серьёзного противника для русских бойцов. Обычные же армейцы и каратели территориальных батальонов в контактный бой, как правило, старались не вступать. А если уж он начинался, то стремились держать дистанцию хотя бы 300 метров.

Артиллерийскую поддержку плацдарма осуществляла расположенная в районе Дебальцево батарея 152-мм гаубиц «Мста-Б» 55-й артиллерийской бригады, установки «Град» и САУ (всего 40 артиллерийских систем и 15 РСЗО), а также артиллерия сектора. Стоит отметить, что за время осенних боёв штабу 128-й бригады удалось сложить из этих сил довольно эффективную систему управления огнём. Ополченцы не раз отмечали её исключительную точность. По особенностям рельефа местности артиллерия противника испытывала проблемы по прикрытию опорных пунктов в Никишино, Редкодубе и Углегорске. Но остальной сектор держала надёжно. Это позволяло на первых порах уверенно отражать атаки ополчения почти с любого направления.

Накануне начала операции дебальцевская группировка была существенно ослаблена отводом в район Артёмовска многих подразделений. На передовой этот отвод был воспринят, как подготовка к сдаче плацдарма. Но никакой сдачи, конечно, не планировалось — Генштаб оставил в Дебальцево ровно столько войск, сколько было необходимо для устойчивой обороны (в том числе 50 танков). А из отведённых с передовой подразделений был сформирован тыловой резерв в составе трёх батальонно-тактических групп, который можно было использовать как для парирования угрозы окружения, так и для возможного контрнаступления.

Дебальцевская дуга действительно не устраивала руководство и военное командование Новороссии, ибо в руках противника находилась значительная территория и крупная транспортная развязка, значительно сокращающая пути между обеими республиками. Своими «сырыми», ещё не обкатанными в боях корпусами, командование ВСН планировало по примеру Иловайска окружить Дебальцево и покончить с деморализованным котлом за несколько дней. Затем планировалось взять Артёмовск, что закрепило бы успех операции, прикрыло Дебальцево от контратак и создавало предпосылки для будущего освобождения Славянска и Краматорска.

Силы Новороссии всё ещё уступали украинским войскам по всем показателям, но в районе Дебальцево впервые сначала войны удалось достигнуть перевеса в силах и средствах. По украинским данным против сектора «С» было сосредоточено примерно 17–19 тысяч бойцов, 170 танков, до 280 бронемашин, 290 орудий и 110 РСЗО. Таким образом, ВСН имели преимущество по численности войск, танкам и артиллерии, а ВСУ — сохранили его по бронемашинам.

В случае необходимости поддержку ВСН (как и в августе 2014 года) были готовы оказать российские войска. По данным украинского Генштаба к январю 2015 года на территории Новороссии и приграничных районах России было развёрнуто восемь артиллерийских дивизионов и столько же батальонно-тактических групп Вооружённых сил РФ из состава 20-й, 21-й, 28-й, 32-й, 138-й, 200-й мотострелковых бригад, 4-й танковой и 76-й воздушно-десантной дивизий. В дальнейшем участие в боях приняли и знаменитые «бурятские танкисты» 5-й танковой и 37-й мотострелковых бригад.

Больше всего усилий по исследованию участия российских подразделений в Донбасской войне приложил известный «оппозиционер» Борис Немцов. Как и большинство либералов, он открыто работал против России, скакал на марше неонацистов в Одессе и мечтал любыми путями свалить Путина, хватаясь за любую возможность — будь то мнимая «российская агрессия» на Украине или итоги 14-летнего правления Путина.

По данным Немцова, собранных до момента его убийства в Москве 27 февраля 2015 года, в ходе операции под Дебальцево погибли около 70 российских военнослужащих, в том числе 17 десантников из Иваново. Об их гибели Немцову рассказали представители семей погибших, которые попросили помощи в борьбе с властями за выплату компенсаций, так как перед отправкой в Донбасс военных заставляли увольняться из рядов вооружённых сил.

Однако в отличие от августа 2014 года подавляющее большинство российских военнослужащих уже прекрасно знали, куда едут, хотя официально по прежнему говорилось: «Мы едем на учения». При этом любому военнослужащему можно было спокойно отказаться и сказать «нет». Но те, кто приехали, приехали добровольно и знали, на что идут. В большинстве случаев им оплачивалось лечение, выдавалась материальная помощь. Они получали награды и поощрения. В случае гибели большинству семей выплачивались компенсации. То есть применялись те же самые действия, как если бы это была военная операция на территории Дагестана, Чечни, Грузии или Сирии. Хотя более уместно сравнить её с боями в Испании 1936–1939 годов.

В унисон с российскими либералами (типа Немцова) работали и бандеровские власти. 21 февраля 2015 года в Киеве на Михайловской площади открылась выставка с громким названием «Присутствие. Доказательства агрессии российских войск на территории Украины». Её посетили все высшие украинские руководители и ряд лидеров европейских стран. А так как победителями в боестолкновениях с украинской армией, как правило, выходили ополченцы и российские войска и поле боя оставалось за ними, то экспозиция выставки оказалась весьма убогой по своему содержанию. На ней были представлены:

Танк Т-64БВ 1987 года выпуска, входивший в состав славянской бронегруппы. Этот танк использовался для источника запчастей и в небоеспособном состоянии был брошен при отступлении из Славянска. При его осмотре украинскими военными были обнаружены аккумуляторные батареи 2010 года выпуска российского производства. Судя по маркировке, они были закреплены за 205-й мотострелковой бригадой, дислоцирующейся в городе Будённовск, Ставропольского края.

БМД-2 с бортовым номером 234 76-й «Псковской» дивизии ВДВ, захваченная украинскими подразделениями в бою под Луганском 20 августа 2014 года. По ряду сообщений, данный номер в 76-й дивизии уже в 2013 году носила новейшая БМД-4, так что, возможно, данная БМД-2 была уже изъята из состава дивизии в ходе перевооружения её бывшего батальона.

БТР-80, выпущенный на ОАО «Арзамасский машиностроительный завод» в 2010 году. В январе 2015 года машина была поражена огнём миномётов и РПГ-26 украинских десантников 95-й аэромобильной бригады в районе посёлка Пески и захвачена. Ввиду существенных повреждений, БТР был пущен на запчасти и на выставке демонстрировали только его «обглоданный» корпус. Среди характерных особенностей машины — шины нового образца марки КИ-126 российского производства, прицел пулемётчика нового образца, который на Украине не выпускается.

РСЗО БМ-21 «Град». Судя по украинской сопроводительной подписи, машина была брошена ополченцами у Доброполья 13 июня 2014 года. Согласно маркировке, данная РСЗО ранее принадлежала российской 18-й мотострелковой бригаде дислоцированной в Чечне.

Также среди экспонатов имелись: машина связи на шасси ЗиЛ-131, реактивные пехотные огнемёты и ПТУР, выложенные на штабеле ящиков с затёртой маркировкой, 12,7-мм пулемёт «Утёс», захваченный кировоградским спецназом во время неудачного нападения отряда Безлера на базу хранения бронетехники в Артёмовске 9 июня 2014 года.

Среди трофеев красовались и сбитые российские беспилотные летательные аппараты: «Гранат-4» и «Застава».

Однако все усилия бандеровцев и российских либералов пропали даром — хозяева так называемого «мирового сообщества» не оценили усердия своих марионеток. Официальное признание наличия на Украине войск НАТО или России неизбежно переводило конфликт совсем в иную плоскость, а ненужного обострения ситуации никто из мировых игроков пока не хотел.

Дебальцевская операция началась утром 22 января. Артиллерийским ударам ВСН подверглось Дебальцево, Ольховатка, Редкодуб, Попасная, Санжаровка, Троицкое и Чернухино. Следующие четыре недели каждый день для украинских войск проходил по следующему распорядку: с восходом — русская артподготовка на 4–5 часов, весь световой день два-три наскока штурмовых подразделений с разных сторон, когда с прикрытием бронетехники, когда просто при поддержке артиллерии. Пока грохотала артподготовка, «укры» сидели в глубоких окопах, блиндажах и пережидали. Когда артиллерийский огонь стихал, вылезали и, прижав к земле атакующую пехоту, накрывали её миномётами и АГС. Относительное затишье наступало между 19 и 22 часами. А начиная с 22.00 и до 3 часов ночи наступало время реактивщиков — красочные видео с рассекающими ночное небо ракетами «Града» можно в избытке найти в интернете.

Основной удар ожидаемо пришёлся на горловину дебальцевского выступа в районе водохранилищ. Однако наступление 3-й бригады «Беркут», 5-й бригады «Оплот» и артиллерийской бригады «Кальмиус» быстро завязло в боях в районе Доломитного, Травневого и Новолуганского.

Более успешно развивалось наступление на восточной стороне горловины дуги. 4-я мотострелковая бригада ЛНР и бригада «Призрак» нанесли удар по Троицкому и Красному Пахарю, а также по Попасной к северу от Дебальцевского выступа. Этот двойной удар какое-то время дезориентировал противника, который долгое время не мог определить, откуда исходит главная угроза — со стороны Попасной или Троицкого и вынужден был подбрасывать резервы на оба угрожаемых участка.

К 24 января силы ЛНР освободили Красный Пахарь, Троицкое и вышли к Светлодарску. После этого украинское командование осознало, что главный удар наносится именно здесь и начало спешно вводить в бой свои резервы, выдвинув к Светлодарску батальонно-тактическую группу.

Её ударом украинцы отбросили ополченцев от Светодарска, отбили 28 января Троицкое и завязали бои в районе Красного Пахаря. Бойцы ЛНР в тяжёлом бою сумели удержать часть села, но о прорыве к стратегической трассе М-03, соединяющей Дебальцево и Артёмовск речь больше не шла. Украинские войска практически восстановили первоначальное положение и прочно удерживали занимаемые позиции.

Немалую роль в неудаче наступления сыграл контроль украинских войск над высотой 307,5 что находится возле маленького села Санжаровка. С неё хорошо просматривалось Троицкое и Светлодарск, что позволяло противнику точно корректировать огонь артиллерии. «Когда мы брали Троицкое, разведка нас сильно подвела. Говорили, что там два-три танка и несколько десятков человек, а оказалось гораздо больше. Но главное — нас постоянно накрывала артиллерия «укропов», — рассказал обозревателю «Военно-промышленного курьера» боец луганской народной милиции.

Для командования ополчения стало очевидным, что если не занять высоту 307,5, то о дальнейшем продвижении можно забыть. Для выполнения этой задачи был привлечён отдельный механизированный батальон ЛНР «Август» под командованием первого командира «Призрака» Александра Костина (Батя).

Костин — в прошлом майор РВСН Советской армии, замкомбата по политической работе, отец троих детей, перенёсший летом 2014 года два инфаркта подряд. Несмотря на свои несомненные заслуги и верность Русскому миру, Костин был далёк от тактики ведения наземного боя, что впоследствии самым губительным образом сказалось на действиях его подразделения.

Сам батальон был назван в честь Августовской иконы Божией Матери — почитаемой иконы Богородицы, написанной в память её явления в 1914 году русским воинам перед Варшавско-Ивангородской операцией, битвой под городом Августов Сувалкской губернии Российской империи в годы Первой мировой войны. Основная часть батальона воевала с честью, но примерно 30 % от численности бойцов были потенциальные «500-е» (дезертиры и трусы). Впрочем, такая же картина наблюдалась и в 4-й и во 2-й бригадах ЛНР. В этом плане батальон был не лучше и не хуже других подразделений.

Саму Санжаровку танки «Августа» взяли с ходу и практически без боя. Положенная танкистам по штату мотострелковая рота в это время оказалась на другом участке фронта, а частью была разбросана по всему маршруту выдвижения к передовой, охраняя тыловые базы и перевалочные пункты. Поэтому роль пехоты взял на себя разведвзвод батальона.

Отойдя из Санжаровки, украинские части вызвали артиллерию, которая нанесла по селу массированный удар. Прямым попаданием 120-мм миномётной мины был разрушен дом, девочка-подросток получила тяжёлую черепно-мозговую травму и была эвакуирована.

Стоял густой туман, поэтому определить, с каких позиций производился обстрел было тяжело. Решили провести разведку боем. Вызвались два экипажа — танк Т-72 и МТ-ЛБ с зенитной установкой. Они обошли Санжаровку и двинулись в сторону посёлка Мироновский.

Здесь на высоте 285,6 располагался ещё не обнаруженный ополченцами мощный украинский укрепрайон с капонирами для танков, БТР, «Градов». Эти позиции украинцы боялись «засветить», поэтому до последнего не обнаруживали себя. Из-за густого тумана противник увидел движущийся на них танк лишь в 500 метрах от своих позиций и сразу открыл массированный огонь. Экипажи Т-72 и МТ-ЛБ успели передать координаты укрепрайона и погибли в бою.

Батальон «Август» тем временем готовился к штурму высоты 307,5, где находился украинский опорный пункт (ОП) «Валера» с техникой в капонирах и сетью окопов полного профиля. Опорник был создан ещё осенью танкистами 17-й танковой бригады и получил название по имени командира танкового взвода, который первым пришёл на высоту. Потом опорный пункт укрепили расчётами ПТУР и СПГ, а также перебросили сюда взвод горно-пехотного батальона 128-й бригады, под командованием капитана Слота. Опорник поддерживал танк Т-64 с прозвищем «Бугай», один БТР и пара неисправных БМП.

В километре от ОП располагался наблюдательный пункт 54-го разведбата. Никаких укреплений там не было — только блиндаж для ночлега, неисправная БМП и 4 разведчика. Шансов выжить в случае атаки у них не было, поэтому украинские бойцы забрали разведчиков и их БМП к себе.

Для штурма высоты батальон «Август» располагал внушительным бронированным кулаком — 22 танка, 4 БТР, пара БМП и разведвзвод к качестве пехоты. Пока выдвигались на позиции, попали под обстрел — украинцы услышали в тумане передвижение техники и начали бить по ней наугад из своего единственного танка. Приблизительное направление они знали — артиллерия ВСН в предыдущие дни со стороны Санжаровки своими массированными обстрелами прорубила в «зелёнке» настоящую просеку.

Танкисты «Августа» начали стрелять в ответ и остановились примерно в километре от высоты, поджидая остальных. Этот небольшой марш сразу подорвал силы батальона — на исходную вышли всего 12 танков. Остальные встали из-за технических неполадок (заправленная утром солярка оказалась с водой и в баках образовался лёд, забивший топливную систему).

При этом два танка, заблудившись в тумане, ушли на правый фланг украинской позиции. Один уполз в сторону Новогригоровки — под обстрелом проехал половину высоты, развернулся и вышел в итоге к своим позициям.

Второй танк сослепу выкатился прямо на вражеский опорник. Украинский «Бугай» к тому времени расстрелял весь боекомплект, поэтому по вынырнувшему из тумана русскому Т-64 выстрелили из «Мухи». Граната попала в башню, но машину спасла сработавшая динамическая защита. Танк начал отползать назад, пока в 400 метрах полностью не «сел на брюхо», наткнувшись на запасной танковый капонир.

В застрявший танк попали ещё раз из РПГ-7, после чего раненые и контуженые танкисты покинули свои места и заняли оборону возле машины. Попытки украинцев приблизиться к танку, пресекались огнём из автоматов. Тогда они ещё раз попали по танку из ПТУР, но машина даже не загорелась.

Через полчаса на выручку танкистам из тумана вынырнул ещё один танк «Августа». Туман начал потихоньку рассеиваться, но видимость была ещё плохая. Танкисты стояли на месте, водили башней, но разглядеть ничего не могли. Украинцы открыли огонь по танку из РПГ и ПТУР. Однако при выстрелах у них было много осечек, что в итоге спасло танк и его экипаж. Русские танкисты отделались заклиненной башней, зато спасли экипаж подбитого танка и вернулись в Санжаровку.

Ещё минут через 20, после отхода русского танка, из тумана в 450 метрах от украинских позиций выскочил БТР-80, также заблудившийся в тумане. Украинцы палили по нему из РПГ, но все гранаты прошли мимо и БТР вновь скрылся в белёсой пелене.

Через пару часов украинские разведчики сходили к подбитому танку, принесли удостоверение одного из танкистов и карту. Потом притащили и сам танк. Трофей с надписью «Татары» на стволе пушки оказался как нельзя кстати — с него в «Бугай» перегрузили часть боекомплекта.

Тем временем, стоявшие на исходной перед высотой танкисты «Августа» всё ещё ждали подхода остальных машин. За это время подошли ещё два танка и вернулся тот, который вырвался с высоты. Туман рассеивался, огонь противника становился всё более точным и в итоге вся бронетехника вернулась в Санжаровку, где заняла круговую оборону. Стали проверять техническое состояние танков, оказалось, что из 15 машин стрелять могли только 4. У остальных из-за неопытности экипажей и изношенности техники произошёл сбой вооружения: у кого вертикаль заклинило, у кого подачу снарядов, у кого снаряд заклинил прямо в стволе. Некоторые из трусости сами ломали технику, чтобы не идти в бой.

Весь день шла взаимная перестрелка между русскими и украинскими танками. Необстрелянные танкисты «Августа» в этих дуэлях набирались боевого духа и опыта. Обе стороны добились попаданий, но все машины отделались незначительными повреждениями. В Санжаровку приехал артиллерийский корректировщик, корректировал корпусную артиллерию, но работала она плохо.

В свою очередь на украинский опорник из резерва подогнали три танка и теперь противник располагал уже четырьмя танками, правда у одного из них заклинил механизм заряжания. Тем не менее, такими силами уже можно было уверенно держать высоту.

Однако рано утром 25 января, так и не дождавшись атаки противника, два присланных танка с «Валеры» забрали. В итоге на опорном пункте осталось 38 человек, один Т-64 «Бугай», две БМП-2, зенитная установка ЗУ-23—2, МТ-ЛБ зенитчиков, АГС-17, один ДШК, пара РПГ-7 и охапка практически бесполезных РПГ-22. Имелись две установки ПТУР, но пользоваться ими украинцы умели постольку поскольку. Единственная выпущенная ракета ушла в небо, затем была пара осечек, а дальше уже учиться было поздно. Ещё был неисправный танк и две таких же неисправных БМП.

Не лучше было положение дел и в батальоне «Август». Часть его машин забрали в район Чернухино и 25 января в бой могли идти всего четыре исправных танка. Атака планировалась на час дня, когда должна была подойти пехота прикрытия (казаки Павла Дрёмова).

Но Костин неожиданно отправил танки в бой уже в полдень, не дождавшись казаков. Надеялся, что танки быстро нагонят страху на «укропов». Танкистам он поставил боевую задачу, довёл простым, понятным словом её важность до каждого и перекрестил бойцов. С Богом! При этом обещал, что за ними пойдёт в качестве пехотного прикрытия разведчики.

В полдень началась артподготовка, к которой подключились и все исправные танки. Они быстро расстреляли боекомплект, вернулись в Санжаровку, пополнили его и вернулись на исходную, как раз к окончанию артподготовки. Сама артподготовка мало что дала — большая часть залпа из-за плохой корректировки ушла на перепахивание полей вокруг высоты.

В 12.30 танки «Августа» пошли в бой, стреляя на ходу. Пехотного прикрытия они так и не получили, но в азарте боя танкисты об этом не думали. Командовал атакой командир танковой роты, тридцатилетний шахтёр из Краснодона, Александр Карнаухов, один из лучших командиров «Августа». Первым на позиции противника вылетел Т-64 Михаила Савчина (Монгол), затем подошли ещё две машины. Т-72 прошёлся по украинским окопам, передавил несколько человек и уничтожил укрытый в капонире грузовик «Урал».

Так как пехотного прикрытия у танков не было, то все ворвавшиеся на высоту машины были расстреляны в упор из РПГ-7. Основной удар принял на себя танк «Монгола». Первая противотанковая граната ударила в область башни. Танк встал, так как его контейнеры динамической защиты были пусты — большая часть танков батальона не успела получить взрывчатку и пошла в бой с пустыми блоками.

Следом, в другую полусферу ударил ещё один гранатометный выстрел. Танк загорелся. По рации слышен был крик Михаила: «Прикрою, мужики! Отходите!» и далее: «Это вам за Семёновку, …!» — и новый грохот танковой пушки. После третьего прямого попадания жирно чадящий Т-64 «Монгола» заполыхал во всю, но… сделал ещё как минимум два выстрела. Экипаж, сгорая заживо, до последнего вёл бой. Успевшие отойти бойцы батальона не могли сдержать слез.

Павший смертью храбрых сорокалетний Михаил Савчин (Монгол) был уроженцем Луганщины, родом из городка Зимогорье. Неунывающий юморной дядька, упорный и целеустремлённый. Фанат танков, брони. Он воевал с самого начала гражданской войны, не спал сутками, обучая экипажи, ремонтируя технику, «выбивая» из снабженцев запчасти на неё. Если он имел возможность хоть на минуту присесть, и с ним не заговаривали о делах, он так сидя и засыпал. Бывало, раздав ценные указания подчинённым, он просто прятался на час-другой в отдельной комнатушке на узле связи — вздремнуть. Даже будучи командиром, сам помногу возился с техникой, возвращаясь к работе командира, когда намечалось боевое применение этой самой техники.

Вместе с «Монголом» погибли и экипажи двух других танков. Уцелел только один из механиков-водителей Руслан Гаджиев.

Через пять дней после боя СБУ выложила ролик, в котором Гаджиев, переодетый в спортивный костюм, рассказывает, что в начале декабря 2014 года был с товарищем арестован в Ростовской области за езду нетрезвыми за рулём. Сел на пятнадцать суток и там ему люди в форме настоятельно предложили поехать в Донбасс. «Нам говорили, что надо помыть танки от солидола и „протянуть“ их», — говорил он на камеру. По его словам, в участке у него забрали паспорт, а потом на ГАЗ-66 привезли в Донецк и уже оттуда в город Красный Луч.

Эти «показания» Гаджиев давал под давлением, опасаясь расстрела. На самом деле он работал на Ставрополье трактористом, а последние восемь лет сварщиком в Краснодаре. Приехал в Луганск добровольно. Никаких бумаг не подписывал и денег никаких не получал. Со своим экипажем познакомился буквально за 12 часов до боя. После того, как его машина была подбита, Гаджиев получил удар прикладом и был взят в плен. Остальных танкистов расстреляли рядом с танком прямо на его глазах.

В Санжаровке слышали бой на высоте и спешно собирали на помощь ушедшим в бой танкистам пехотное прикрытие из числа разведчиков, экипажей неисправных танков, ПТУРщиков. Набралось человек 50. И тут в село с высоты врывается танк, полностью расстрелявший боекомплект. Карнаухов прыгает с танка и кричит: «Нас там пожгли! Почему пехоты нет?!» Комбат Костин сразу схватился за сердце, ему стало плохо… Вместо победы, он отправил людей на смерть.

50 бойцов батальона запрыгнули на два неисправных танка и пошли на высоту выручать своих. Напротив высотки, где всё ещё шёл бой, танкисты высадили людей, постреляли в сторону противника из «Утёсов» и… струсили, отошли в село. Пехота поднялась на высоту, но в 600 метрах от украинских позиций была остановлена в голом поле плотным огнём. Отошли… Очень вовремя, потому что на оставленные позиции тут же легло четыре полных пакета «Града».

С украинской стороны в бою 25 января погибло 7 военнослужащих, несколько сбежало в тыл, тяжело ранены были трое, много было легкораненых и контуженых. Была сожжена БМП, разбило зенитную установку, на Т-64 «Бугай» от попадания заклинило башню и орудие, танкисты оставили неисправную машину и дальше воевали как пехота. Второй БМП отрубило полметра пушки и издырявило осколками корпус — тем не менее, машина сохранила возможность передвижения и вывезла тяжелораненых на соседний опорный пункт. Второй неисправный танк и обе нерабочие БМП в бою не участвовали и остались нетронутыми.

После боя на «Валеру» сразу было прислано солидное подкрепление — 4 танка, БМП и десантники 80-й бригады. На опорнике сразу стало тесно, не протолкнуться. Но атак и обстрелов в тот день больше не было.

После боя с многочасовым опозданием в Санжаровку наконец-то пришло давно ожидаемое подкрепление — казаки Дрёмова, подразделения 4-й бригады и танки Т-64, которые через сутки снялись с позиций и уехали.

В ночь с 25 на 26 января по приказу командования, «Август» попытался взять брошенный украинцами наблюдательный пункт 54-го разведбата, который они оставили накануне боя. Смысла в этом не было никакого, но приказ есть приказ. На дело пошёл новенький БТР-80, в который набилось около 40 человек. Как выяснилось, противник успел вечером заминировать прилегающую к высоте территорию — БТР подорвался на мине. Потерь среди бойцов не было, но БТР был уничтожен.

Тем не менее, с приходом казаков сил стало побольше и на 26 января был запланирован новый штурм высоты, на этот раз с полнокровным танковым десантом. Весь день по украинским позициям били из миномётов, «Градов», гаубиц и танковых пушек. Однако танки вновь заправили соляркой с водой, а утром 26 января по Санжаровке по ошибке отработали миномёты бригады «Призрак». Тяжёлое ранение получил Александр Карнаухов, единственный толковый ротный из всего батальона, погибло два повара из отряда Дрёмова. Атаку пришлось отложить, так как появилась информация, что украинцы после артподготовки сами пойдут на штурм Санжаровки. Приготовились к обороне и прождали украинского наступления до 14 часов, но оно так и не состоялось.

По воспоминаниям участников боя в этот момент на помощь обороняющимся подошла колонна «ЧВК Вагнера» на новейших «Рысях», БМП-97 «Выстрел», бронированных «Уралах» и четырёхосных «КамАЗах» (около 30 единиц). Танков и БМП у них не было. Украинцы заметили появление колонны и начали бить по ней с близлежащих высот 302, 285,6 и 307,5. «Вагнеровцы» понесли потери и были выведены из зоны боёв. При этом один из БМП-97 был уничтожен.

Дебальцевскую операцию «ЧВК Вагнера» закончила с довольно высоким процентом потерь, нехарактерным для западных частных военных компаний, как правило, исполняющих в зоне боевых действий узкопрофессиональные задачи, не предусматривающие хождения в атаку. Однако со времён Сирии, «ЧВК Вагнера» практически всегда использовалась именно как элитная пехота и была на острие удара. Не стали исключением и бои под Дебальцево.

Комбата «Августа» Костина по результатам боя 25 января сняли с должности и отправили на пенсию. Сам батальон ввиду больших потерь был расформирован. Командование всеми силами в Санжаровке принял Павел Дрёмов. Безрезультатные бои продолжались здесь вплоть до 18 февраля, когда украинцы сами оставили высоту при выходе из Дебальцевского котла.

Тяжёлые бои в это время шли также и на востоке от Дебальцева, на высоте 303,4, которую штурмовала бригада «Призрак». Благодаря хорошо подготовленной обороне украинские подразделения смогли отбить все атаки и удержать свои позиции. «Призраки» отступили, потеряв убитыми и ранеными больше 100 человек и 15 единиц техники.

Ожесточённые бои шли и возле блокпоста в районе посёлка Фащевка, расположенного на трассе Ростов-Харьков, ведущую прямиком в Дебальцево. Удерживая блокпост, ВСУ блокировали возможность оперативного наступления ополчения с этого направления вглубь дебальцевского выступа. Только 30 января украинские войска отбили здесь несколько атак, подбив несколько танков и взяв один из экипажей в плен.

Стало очевидно, что первоначальный план окружения дебальцевской группировки терпит неудачу и одной неделей здесь явно не обойтись. Оборона противника была организована достаточно крепко и в ходе попыток её продавить, войска понесли серьёзные потери. Брошенные в бой бригады и батальоны быстро превращались в отдельные боевые группы численностью от 20 до 200 человек, ядром которых стали ветераны 2014 года вокруг которых группировались не дезертировавшие после первых боев новобранцы. Пополнение для них приходилось выгребать из тыловых комендатур и даже снимать часть сил с границы. Начиная с 8–9 февраля в таких городах как Горловка, Енакиево, Первомайск, Стаханов, Ирмино и других численность подразделений ДНР стала резко уменьшаться. Как правило, в населённом пункте оставался минимальный для обороны гарнизон, в задачи которого входил лишь контроль блокпостов. Остальных перебрасывали в район Дебальцево.

Глава ДНР Александр Захарченко вспоминал: «…тут нам впервые нужно было самим наступать на зарывшегося в землю, подготовившегося к обороне противника. Опыта такой войны у нас не было, и вначале было очень трудно. Был момент, когда мне пришлось лично поднимать людей в атаку. Робели парни! Честно скажу, и мне было страшно. Страшно покидать оборудованные позиции, делать первый шаг на нейтральную полосу, стать открытым всем пулям и осколкам. Но как-то смог! И ребята пошли за мной!»

При этом очень быстро выяснилось, что штабы бригад и батальонов не в состоянии участвовать в работе сформированных на их основе боевых групп. Сводная боевая группа выдвигалась на фронт, после чего ею уже напрямую руководили из корпусного штаба. Отправка приказов через нижестоящие штабы не имела смысла, ибо не приносила ничего, кроме задержки во времени. Штабы бригад и батальонов занимались только вопросами снабжения горючим, боекомплектом и, если получалось, организовывали отдых бойцам.

Эти боевые группы при поддержке танков и артиллерии постепенно «прогрызали» украинскую оборону. Вскоре удалось нащупать слабое место — Углегорск, взятие которого в итоге и предопределило превращение Дебальцевского выступа в котёл.

Для штурма Углегорска свободных резервов не оставалось, поэтому «с миру по нитке» была создана сводная штурмовая группа численностью примерно в 300 человек из различных подразделений — спецназа ГРУ ДНР, батальонов «Пятнашка», «Спарта» во главе с легендарным «Моторолой», 1-го батальона 3-й мотострелковой бригады, танкистов 2-го мотострелкового батальона «Дизель», плюс небольшие отряды добровольцев из различных частей, стоявших на спокойных участках фронта. Недостаток пехоты компенсировала солидная артиллерийская группировка (25 единиц ствольной артиллерии и 8 РСЗО) которую поддерживала артиллерия, действующая с окраин Макеевки и Енакиево.

В Углегорске оборонялись 13-й отдельный мотопехотный батальон 1-й танковой бригады, взвод ивано-франковской спецроты МВД «Свитязь» и противотанковая батарея 44-й артиллерийской бригады. Всего порядка 130–140 человек. С лета 2014 года здесь наблюдалось относительное затишье, поэтому город к обороне был подготовлен плохо. Украинские танки и МТ-ЛБ не имели капониров, а противотанковые пушки на танкоопасных направлениях стояли открыто, являясь лёгкой мишенью.

Операция началась 29 января с танковой атаки батальона «Дизель» на опорный пункт 13–01 на железнодорожном переезде, прикрывавший въезд в город. Пока на опорнике находился украинский танк, противнику удавалось отбивать атаки. Однако вскоре у Т-64 заклинило пушку, противотанковых средств у бойцов не было, а пушки МТ-12 были просто брошены сбежавшими артиллеристами.

В результате опорный пункт пал, при этом три танка ополчения подорвались выложенном накануне минном шлагбауме, а четвёртый ворвался на украинские позиции, провалился в блиндаж и был уничтожен вместе с экипажем. Часть украинских солдат погибла, часть отступила в Углегорск.

После взятия опорного пункта, сводная штурмовая группа на БТР, БМП и грузовиках выдвинулась в город, где завязала с противником уличные бои. Обе стороны потеряли по одному танку, после чего украинские подразделения были отброшены к блокпосту на юго-восточной окраине Углегорска, а взвод «Свитязя» и артиллеристы 44-й бригады (72 бойца), попали в окружение в здании школы-интерната.

Чтобы отбить город, украинское командование бросило в контрнаступление подразделения 25-го мотопехотного батальона «Киевская Русь», нацгвардейцев батальона имени Кульчицкого и карательный батальон «Донбасс» Семена Семенченко — всего около 100 человек, шесть БТР и две БМП. Вместе с ними действовал и «бригадный генерал» Иса Мунаев со своими чеченскими боевиками. В минуты отдыха Мунаев времени не терял и рассказывал украинским солдатам давно позабытые байки времён распада СССР о том, что как в будущем Украина будет поставлять независимой Ичкерии пшеницу и получать взамен нефтепродукты.

В ходе контратаки (которую помпезно объявили «контрнаступлением Семенченко») украинским войскам удалось с юго-востока зайти в город. В районе первых домов каратели спешились и, оставив бронетехнику, втянулись в городские улицы. Вскоре на перекрёстке улиц Садовая и Терешковой разгорелся сильный бой, начались первые потери. Поскольку уже темнело, продолжать бой было сложно и командование дало приказ на отход.

На второй день к Углегорску были дополнительно выдвинуты два взвода 30-й механизированной бригады с четырьмя танками и шестью БМП, а также свежие подразделения батальонов имени Кульчицкого и «Донбасс», которыми планировалось окончательно отбить город. Однако комбат 30-й бригады решительно воспротивился штурму столь малыми силами.

В итоге сошлись на том, что оба взвода 30-й бригады обеспечат коридор для 400 бойцов «Донбасса» и батальона Кульчицкого, которые зачистят город. Однако в бой пошли всего 70 нацгвардейцев — у остальных желания лезть под пули явно не наблюдалось. Разбившись на несколько отрядов, украинские силы вошли в Углегорск.

Одна группа, в составе взвода 30-й бригады и нацгвардейцев «Донбасса» с двумя танками, четырьмя БМП, БРДМ с установленным СПГ и пятью единицами колёсной техники, выдвинулась со стороны Александровского. «Донбасс» зашёл в город со стороны троллейбусной линии, спешился и начал осуществлять зачистку. Ротный 30-й бригады взял взвод и пошёл вслед за «Донбассом» под прикрытием БМП. Танки остались на въезде в город.

Выдвинувшись к блокированному интернату, нацгвардейцы и бойцы 30-й бригады вступили в бой, в ходе которого им удалось сжечь один русский танк и ещё один танк подбить. Также был сожжён «Урал», захвачено двое пленных и угнана МТ-ЛБ, стоявшая недалеко от интерната.

Однако вскоре на помощь ополчению выдвинулись резервы и в полдень украинские части были вынуждены покинуть Углегорск, забрав из интерната блокированных там артиллеристов и бойцов роты «Свитязь».

В это время с другой стороны Углегорска шёл параллельный штурм силами взвода 30-й бригады при одном танке, двух БМП и колёсной технике «Донбасса» во главе с самим Семенченко. Подъехав к остановке перед Углегорском, каратели заметили, что место пристреляно, деревья были посечены осколками, вокруг висели пакеты, выполняющие роль флюгеров для корректировки огня. Вскоре со стороны Углегорска из засады выехал русский танк и первым же выстрелом подбил головной Т-64. Следовавшая за ним БМП начала в панике сдавать назад, передавив нескольких солдат, которые пытались спрятаться за броней. Остальные рассредоточились, открыли огонь.

В тыл колонне попыталась зайти группа ополченцев, чтобы перерезать путь к отступлению, но её вовремя заметили и отсекли огнём. Стало ясно, что штурм провалился. Семенченко впал в панику и, развернув машину, бросился бежать в Дебальцево. Вслед за ним бежала со своих позиций и противотанковая батарея 25-го батальона во главе со старшим лейтенантом Евгением Ткачуком (Зона).

Стало ясно, что вернуть Углегорск у украинской стороны уже не получиться. Подразделения 30-й бригады создали новый рубеж обороны на трассе за городом, на чём бои в Углегорске благополучно завершились. Потери противника в ходе операции составили до 40 человек убитыми, 120 ранеными и 10 пленными, 4 танка Т-64, две БМП-2, БТР-80, три БРДМ-2, шесть МТ-ЛБ и три 100-мм противотанковых орудия МТ-12 «Рапира». Ополчение потеряло 45 бойцов убитыми, 130 ранеными и 5 пропавшими без вести, 4 танка (два Т-72 и два Т-64), две БМП-1 и МТ-ЛБ.

Падение Углегорска предопределило поражение врага в Дебальцево. Украинская пропаганда ещё несколько дней продолжала утверждать, что Углегорск держится, но визит Захарченко в освобождённый город, показал истинное положение дел. Падение Углегорска вслед за донецким аэропортом, оказало серьёзный деморализующий эффект на украинское общество, итак пребывающее в подавленном состоянии после массовой гибели «киборгов».

Бои за Углегорск отмечены появлением в небе, после долгого перерыва, авиации противоборствующих сторон. Ещё до начала наступления в районе Дебальцево появлялись сообщения о том, что ЛНР создаёт собственные Военно-воздушные силы, в состав которых вошли два самолёта из луганского музея авиации: учебно-боевой L-29 и штурмовик Су-25. На выложенном в сети видео от 17 января 2015 года видно, как луганский L-29 с армянским лётчиком-добровольцем совершает пробную рулежку. Кстати армянин не был наёмником — его дед погиб в Великую Отечественную под Полтавой и теперь внук добровольно приехал на донецкую землю бороться с украинским фашизмом.

1 февраля на лентах информагентств появилась информация — луганский штурмовик Су-25 совершил боевой вылет и успешно атаковал в тылу украинских войск колонну на трассе Артёмовск-Дебальцево. На борту самолёта была начертана надпись возмездия: «За Одессу!» — в память о жуткой расправе над одесситами, которые отказались признавать власть киевской хунты.

В украинских войсках однозначно считали этот самолёт российским. 128-я бригада срочно передала в штаб информацию о появлении в секторе российских самолётов, а командиры подразделений дали указание своим бойцам при появлении авиации немедленно прятаться, так как средствами ПВО украинские части обеспечены не были.

2 февраля о сбитом украинском самолёте в районе Горловки сообщили журналистам представители ДНР. На следующий день Эдуард Басурин сообщил о сбитых в районе Дебальцево двух украинских штурмовиках Су-25 и беспилотном самолёте-разведчике Ту-143. Раскрывшийся посадочный парашют сбитого беспилотника ввёл в заблуждение наблюдателей и первоначально был принят за катапультировавшегося лётчика. Украинская сторона опровергла участие своей авиации в боях на Восточном фронте, хотя и подтвердила потерю Ту-143 (это была третья потеря данного БПЛА с начала войны).

Одновременно с освобождением Углегорска, силы Новороссии добились успеха и на южном фасе дебальцевской дуги, выдавив противника из Никишино и Редкодуба. Когда 26 января в район боёв прибыл 25-й мотопехотный батальон «Киевская Русь», то часть его сил была сразу направлена под Углегорск, а две ротно-тактические группы выдвинулись для замены личного состава на опорном пункте в Никишино и Коммуна.

Когда ротная группа батальона (52 человека с одним БТР-70) прибыла в Никишино, там находилось подразделение 128-й горно-пехотной бригады в составе почти 100 человек, усиленных тремя БМП-1 и тремя Т-64. Предполагалось, что ротации подлежит только пехота, но измученные обстрелами и атаками бойцы 128-й бригады, сославшись на «приказ», покинули свои позиции вместе с бронетехникой. Таким образом, вместо усиления опорный пункт был ослаблен в несколько раз.

С рассвета 29 января донецкие силы приступили к массированному обстрелу опорного пункта ствольной артиллерией и миномётами калибром 152, 122 и 120-мм. У обороняющихся из-за севшего аккумулятора отказала связь, затем появились трое тяжелораненных. Попытка вывезти их в тыл окончилась тем, что БТР был расстрелян из крупнокалиберного пулемёта и кое-как вернулся на прежние позиции. В течение дня украинцы отбили две массированные атаки, но всем было понятно, что ещё одного дня такой обороны опорник просто не выдержит. Поэтому было принято решение оставить позиции и прорываться в сторону опорного пункта «Станислав» в посёлке Редкодуб.

В ночь на 30 января при поддержке вызванного из Редкодуба украинского танка, вся группа прорвалась в соседний опорный пункт. Во время отхода БТР-70 окончательно вышел из строя и последние 500 метров его буксировал танк. Впоследствии повреждённый БТР загнали в укрытие и использовали как стационарную огневую точку.

Опорный пункт «Станислав» в Редкодубе сам находился в полном окружении и представлял собой два отдельно стоящих здания и три блиндажа с восточной стороны железнодорожной ветки. Здесь находилось около 60 бойцов 128-й бригады, усиленных одним танком, ДШК, АГС и СПГ-9. Кроме того, на позиции стояли два неисправных Т-64, 120-мм миномёт, два «Василька» и БМП-1. Возвышающийся с северо-восточной части села курган полностью контролировали ополченцы и открывали огонь даже по одиночным украинским бойцам.

Из-за скученности личного состава и техники украинцы решили попытаться расширить контролируемое пространство и зачистить близлежащие улицы. 31 января штурмовая группа в составе 13 человек вступила в бой с бойцами Новороссии, но успехов не добилась. Стало ясно, что ловить здесь нечего и необходимо уходить дальше — на соседний опорный пункт «Балу», что находился в 4 км. Но разрешения на прорыв от командования так и не поступило.

1 февраля окружённые попытались вывезти на «Балу» хотя бы раненых, однако обе БМП были немедленно расстреляны. Неудачей окончилась и встречная попытка провести в «Станислав» конвой с боеприпасами из состава тыловых подразделений 25-го батальона. Для обеспечения охраны колонны был выделен Т-64, но его командир ехать на обречённый опорник категорически отказался, а без него танк стрелять не мог. В результате колонна снабжения пробиться на опорник так и не смогла, зато потери были весьма чувствительны — 6 убитых и 2 пленных, подбиты БРДМ, БТР и ГАЗ-66.

3 февраля командование сектора вновь пыталось отправить на «Станислав» конвой с боекомплектом. Но усилиями офицеров и комбата 25-го батальона эта явная авантюра была остановлена.

Все эти дни не прекращались обстрелы и попытки штурма опорного пункта. Бойцы Новороссии иронично прозвали обороняющих Редкодуб украинцев «тараканами» за то, что после массированных обстрелов они «вылезают из всех щелей, как тараканы, и отбиваются от атак». Так, в дополнение к «киборгам», благодаря солдатской молве, в составе ВСУ появились и «боевые тараканы».

3 февраля на «Станислав» пришлась самая упорная атака — наступала многочисленная пехота 7-й мотострелковой бригады ДНР при поддержке четырёх танков, два из которых были подбиты, один — тяжело повреждён и отбуксирован в тыл. Один из подбитых танков достался украинцам практически в исправном состоянии.

Также украинской разведгруппе удалось обнаружить донецкую батарею САУ, которая обстреливала трассу Е-50, миномётную батарею и опорный пункт «Балу». Противник навёл на выявленные позиции огонь украинской артиллерии. Поражение как минимум двух САУ был зафиксирован визуально.

В «Станиславе» подходили к концу боеприпасы, поэтому командование сектором вновь решило послать туда колонну с боекомплектом, но теперь уже с солидным прикрытием — подразделением батальона 30-й механизированной бригады при поддержке моряков 73-го центра спецназа ВМС.

6 февраля один взвод и разведчики 30-й бригады на БРДМ, трёх БМП при поддержке танка Т-64 атаковали Редкодуб, пробивая дорогу колонне. Ещё три БМП и один танк стали примерно в 1,5 км. от села и должны были вести прикрывающий огонь.

В это время танк, который вёл штурмовую колонну, завяз в грунте перед селом, поэтому далее Редкодуб штурмовали только БМП. Им в помощь с опорного пункта «Святослав» пришёл танк 17-й бригады («Ласточка») и разведчики 128-й бригады, с позиции в Коммуне подошла БМП-1, гружённая боеприпасами. Одновременно окружённые в Редкодубе украинские солдаты, используя остатки боекомплекта, выбили русских бойцов из центра села и приготовились для встречи конвоя.

Однако драгоценная колонна батальона «Артёмовск» с боеприпасами и продовольствием на четырёх «Уралах», не имея сведений о характере местности, в это время увязла в болотах 2 км. западнее села.

Зато в Редкодуб прорвалась гружёная боекомплектом БМП-1 из Коммуны, разведчики 128-й бригады, две БМП и танк Т-64. Этими силами удалось выбить ополченцев из большей части села и на время разблокировать «Станислав». Танк хорошо поработал, пока не получил попадание, убившее наводчика. Механик-водитель после этого резко сдал назад и столкнулся с движущейся сзади БМП. От удара бронемашину развернуло и сорвало гусеницу. Эту БМП пришлось бросить, а у второй постоянно клинила пушка и толку от неё было немного.

В это время третья БМП 30-й бригады, воспользовавшись образовавшимся «окном», непрерывно моталась в сторону Дебальцево, доставляла боеприпасы, отвозила раненых. Всего она сделала около десятка рейсов. Повреждённый танк, погрузив на броню раненых, также уехал в Дебальцево.

Бой закончился успехом, но в итоге Редкодуб всё же пришлось оставить. Опорный пункт не был приспособлен для обороны, боеприпасов не хватало, а артиллерия ВСН по-прежнему держала под огнём само село и его окрестности. Воспользовавшись туманом, прикрывшим отход от корректировщиков русской артиллерии, украинские подразделения покинули Редкодуб.

Потери техники в ходе боёв за село были довольно значительными с обеих сторон. ВСУ потеряли 7 танков, 5 БМП-2, один БТР-7 и 100-мм противотанковую «Рапиру». 7-я мотострелковая бригада ДНР — 6 танков (в том числе один Т-72), один МТ-ЛБ и один БРДМ-2.

Ожесточённые бои шли и за Чернухино, игравшее важную роль в системе обороны Дебальцево. Его захват позволил бы рассечь украинскую группировку на две почти равные части по оси Чернухино — Углегорск. В селе держал оборону украинский спецназ, но из-за мощных огневых налётов донбасской артиллерии, он был вынужден отойти в Дебальцево.

Об этом услышал Семён Семенченко и объявил, что спецназовцы не способны выполнить задачу, которую выполнят его бойцы. Семенченко выдвинулся со своими боевиками к Чернухино, предварительно попросив о помощи командира чеченского батальона Ису Мунаева. Однако в Чернухино «Донбасс» попал под огонь артиллерии ВСН в результате чего понёс чувствительные потери; среди убитых был и Мунаев.

Выезжая из села, каратели наткнулась на украинских моряков 73-го центра спецназа ВМС, которых отправили на помощь «Донбассу». БМП, которая ехала впереди колонны «Донбасса», зацепила бортом грузовик с моряками, выбросив его на обочину. В результате этого «медичка», которая ехала за БМП и в которой находился сам Семенченко, не справилась с управлением и столкнулась с БТР спецназа. Водитель «медички» погиб на месте, Семенченко с поломанными рёбрами был эвакуирован в госпиталь Артёмовска, откуда продолжил воевать с «сепарами» привычным для себя способом — при помощи «Фейсбука».

Все последующие атаки на Чернухино силами 4-й мотострелковой бригады ЛНР и батальона «Август» успешно отражались противником при помощи хорошо налаженной работы артиллерии 128-й бригады и миномётов 25-го мотопехотного батальона. Ожесточённые бои с переменным успехом продолжались здесь вплоть до выхода из Дебальцево украинской группировки.

В эти дни солдатам 128-й бригады очень досаждал русский Т-72, который появлялся внезапно, делал один-два выстрела и исчезал. Для того чтобы нейтрализовать этот танк артиллеристы решились 6 февраля на ночную вылазку. Т-72Б1 в этот момент находился возле небольшого строения. Среди украинских бойцов оказался механик-водитель МТ-ЛБ. С его помощью удалось завести танк и угнать его на украинские позиции. Внутри боевой машины были найдены российские документы и сухпайки. Трофей подарили командиру 128-й бригады на день рождения и использовали как тягач, так как в подразделении не было наводчика. Этот случай широко освещался в СМИ, поэтому участники захвата танка оказались среди немногих, кому бандеровские власти реально выплатили положенные премиальные за захват вражеской бронетехники.

Тем не менее, общая обстановка для украинской стороны в районе Дебальцево продолжала ухудшаться. Магазины в осаждённом городе уже давно не работали, был лишь натуральный обмен. Среди жителей всё чаще фиксировались случаи голодных смертей. Украинские власти присылали в город гуманитарную помощь, но до жителей доходила лишь малая её часть. Остальное либо разворовывалось, либо уходило военным. В городе не было света, тепла, водоснабжения. Люди жили в бомбоубежищах, во дворах варили кашу на кострах, поутру бежали домой разгребать завалы. Убитых военных хоронили где-то в городе, жителей — на заброшенном кладбище.

4 февраля генсек ООН Пан Ги Мун и глава представительства ЕС по вопросам внешней политики Федерика Могерини неожиданно призвали конфликтующие стороны к перемирию с целью эвакуации жителей Дебальцево и прифронтовых населённых пунктов. В Москву на встречу с российским президентом по этому вопросу лично отправились президент Франции Франсуа Олланд и канцлер Германии Ангела Меркель. Благодаря достигнутым договорённостям из осаждённого города удалось вывезти часть мирных жителей.

6 февраля ополчение «продавило» танками и пехотой украинский опорный пункт «Виталий» (между Чернухино и Дебальцево) в результате чего образовалась брешь в линии обороны. Благодаря ей диверсионные группы батальонов «Восток» и «Заря» начали заходить по железной дороге в западную часть Дебальцево — пригородный посёлок Октябрьский, где закрепились на улице Некрасова, выйдя в тыл расположенным в посёлке украинским укреплениям.

Противник не мог допустить потери такого важного района обороны, поэтому сразу перешёл в контратаку с использованием танка, БМП, пехоты и артиллерии. В результате обстрела через несколько часов в посёлке не осталось ни одного целого дома. Но, несмотря на активные контратаки и артиллерийский обстрел, ополченцы заняли почти весь посёлок и вышли к неукреплённым южным окраинам Дебальцево.

Продвигаясь дальше, отряды ВСН смогли занять городские районы — Рязанский, 50-лет Победы, 1-я площадка, вытеснив украинские части и подразделения к железнодорожному вокзалу. Одновременно с этим 2-я мотострелковая бригада ЛНР сковала боем украинские подразделения на высоте 303,4. Поэтому державшие там оборону силовики, несмотря на требование командования сектора, так и не смогли прийти на помощь своим, обороняющимся в посёлке Октябрьский.

Бригада «Призрак» 7 февраля с направления Нижняя Вергулевка (станция Боржиковка) начала штурм украинских опорных пунктов «Зенит» и «Кавказ» в Новогригоровке. Украинцы устояли, но ценой значительных потерь «призракам» удалось закрепиться в двух домах на восточной окраине села.

Бои были тяжёлые. Из воспоминаний бойца батальона «Август»: «Мне вспоминается ночь, посадка вдоль «железки» неподалёку от Дебальцево и две БМП, наша собственная «двушка», последняя ходовая на тот момент БМП батальона, и приданная «копейка» соседней бригады. Нас выгрузили с «Уралов»… Было нас меньше роты. Человек тридцать спешенных танкистов нашего батальона и ещё три десятка добровольцев, только что прибывших из луганского военкомата, которым раздали автоматы у меня на глазах меньше чем за сутки до боевых. Стрельбы? Тренировки? Учения? Людей, поднявших руки в ответ на вопрос «Кто служил в армии?», сделали взводным и командирами отделений. Всё.

Провожавший нас старший командир показал нам, в какую сторону идти, сказал позывной командира боевой группы, которую мы должны были сменить на передовой, и добавил: «Сигнал „Свои“ — зелёная ракета. Но ни ракет, ни ракетницы у меня для вас нет».

Ни одного ПКМ на всю банду. Ни одного подствольника. «Мухи», мои ровесницы, срабатывающие одна из трёх, и пара РПГ-7, пользоваться которыми людей кое-как обучали прямо на ходу. Когда мы на следующий день, пройдя через позиции «Призрака», вышли на укропов, возле позиций противника лежали 200-е из точно такой же «сводной роты», как наша. Только это были «спешенные» артиллеристы. Их убили не страшные польские наёмники и не адские американские морпехи. Их убили солдаты ВСУ, которыми командовал мобилизованный агроном. Расскажите мне ещё про неиспользованные резервы.

Когда вслед за нами в Дебальцево вошли все 4 исправных танка нашего батальона, главком ЛНР лично раздавал их по штурмовым группам. Полюбопытствуйте… сколько танков должно быть в танковом батальоне. Правильно. К концу операции у нас было 10 % полностью боеспособных машин, укомплектованных экипажами, желающими воевать».

В итоге ожесточённых боёв бригадам ВСН удалось добиться ощутимых успехов, хотя цельность украинской обороны на юге дебальцевского выступа нарушить так и не удалось, поскольку соседние позиции противником удерживались надёжно. Украинские опорные пункты заняли круговую оборону и вели упорные бои, ожидая помощи из Дебальцево и Артёмовска. Тогда командование ВСН решило развить свой успех под Углегорском.

Освободив город, силы ВСН открыли себе практически свободный выход к трассе М-03 — основной артерии дебальцевской группировки, связывающей её с Артёмовском. За Углегорском украинских опорных пунктов не осталось, зато тянулись удобные балки с кустарниками, которыми ополченцы и намеревались воспользоваться, чтобы прорваться до Логвиново, небольшого села, расположенную в 6,5 км к северо-западу от Дебальцево и стоящего прямо на трассе М-03.

Сама трасса с 28 января подвергалась артиллерийским обстрелам со стороны высот у Санжаровки и позиций в районе Лозовой. А с выходом ВСН к Углегорску и Калиновке появилась возможность вести обстрел уже прямой наводкой. С этого момента украинская группировка в Дебальцево фактически оказалась в оперативном мешке с простреливаемой горловиной. Войска ДНР накапливали силы для прорыва к трассе и проводили усиленную разведку местности.

Не дремал и противник. Разведка 73-го центра спецназа ВМС на рубеже Калиновка — Мироновка обнаружила и подорвала дамбу, лишив танки ДНР возможности использовать её для прорыва. 5 февраля разведчики сообщили в штаб, что со стороны Калиновки замечено накопление сил противника, был обнаружен танк и колёсная техника. Однако их информация о возможном прорыве и концентрации техники осталась без внимания, после чего через три дня ВСН именно по этому маршруту зашли в Логвиново.

В ночь с 7 на 8 февраля подразделениями ВСН был занят посёлок Нижнее Лозовое, через который проходит она из дорог на Артёмовск. А 8 февраля в боях при прорыве к Логвиново погиб командир танка Т-72 танкового батальона 1-й мотострелковой бригады ДНР Виталий Захарчук (Захар), посмертно удостоенный звания «Героя ДНР». За короткий промежуток времени с 31 января по 8 февраля, Виталий и его ребята уничтожили РСЗО «Град», два склада боеприпасов, «Урал» с живой силой противника, танк Т-64, автомобиль с ракетной установкой, миномётный расчёт и гаубицу. 8 февраля, после уничтожения украинского наблюдательного пункта и склада, танк «Захара» пошёл на штурм вражеской высоты и «поймал» сразу два вражеских ПТУРа. Виталий погиб на месте, другие члены его экипажа остались живы.

Рано утром 9 февраля рота спецназа ДНР под командованием «Ольхона» (30 бойцов на бронетехнике) взяло Логвиново. В селе находился только наблюдательный пост 54-го разведбата в количестве 4 бойцов на одной БРДМ. Увидев противника, они тут же доложили о происходящем в штаб сектора и быстро ретировались. Дебальцевский котёл захлопнулся.

Не теряя времени «Ольхон» перекрыл трассу противотанковыми минами и деревянными балками, а также взял на прицел близлежащие грунтовые дороги, шедшие параллельно основной трассе.

Бардак со связью, несогласованность и отсутствие координации между различными подразделениями и силовыми ведомствами привели украинскую сторону к тяжёлым потерям. Если со стороны Артёмовска украинцы перекрыли трассу уже в 6.30 утра, то со стороны Дебальцево — только после 8 часов. Всё это время ополченцы били вражескую технику на трассе прямой наводкой.

При попытке проскочить Логвиново попали в засаду ехавшие из Артёмовска загруженные боеприпасами грузовики «ЗиЛ» и «Урал» в которых вместе с водителями погибли командиры сразу двух батарей 128-й бригады: зенитно-ракетной — майор Алексей Гуртов и артиллерийской — старший лейтенант Василий Билак. Их расстрелянные машины так и остались стоять на трассе.

Затем в засаду попала колонна грузовиков из Дебальцево, которая направлялась в Харьков за новыми шинами для БТР. Погибли старший колонны майор 101-й отдельной бригады охраны Генштаба Никита Недоводиев и ещё 4 военнослужащих.

После были убиты четыре офицера и водитель на УАЗ-469 с символической надписью «Укроп», которые везли в Дебальцево почту Генштаба и радиооборудование. Среди убитых — два полковника, у одного из которых при себе находилась выписка из приказа о том, что он назначен первым заместителем начальника АТО.

Далее жертвами засады стали не менее 8 военнослужащих 30-й бригады, которые на двух грузовиках выехали в Артёмовск за боеприпасами и шестеро медиков автомедицинской роты.

В это время в штабе 30-й бригады в посёлке Мироновский проходило экстренное совещание при участии начальника штаба АТО генерал-майора Александра Сырского (Барс). Решили как можно скорее, пока противник не успел закрепиться, штурмовать Логвиново имеющимися в наличии силами 30-й бригады и батальона «Донбасс» под общим руководством комбрига полковника Якубова. Было решено заходить в село в 9 утра с двух сторон — в лоб по трассе на Дебальцево и слева полевой дорогой, которая идёт между Логвиново и селом Нижнее Лозовое.

В колонне, которая шла слева, было несколько БМП, танк, военнослужащие 30-й бригады и подразделение батальона «Донбасс». Проводником был офицер 54-го разведбата, но он промахнулся с поворотом и колонна вышла в селе Нижнее Лозовое. Пока разобрались что к чему, потеряли время и вышли на Логвиново не в той точке, где должны были. Подходили к селу просто по полю (само Логвиново находится на возвышенности). Когда до окраины села оставалось не больше 200 метров, ведущий танк получил попадание от закопанного в капонир русского танка, взорвался и сгорел вместе с экипажем.

Началась перестрелка, в которую со стороны села включилась зенитная установка. Украинцы произвели несколько выстрелов из РПГ по русскому танку, добились двух попаданий, но обе гранаты срикошетили от башни. Попасть же в уязвимую зону под динамическую защиту не представлялось возможным, так как танк стоял в капонире. В итоге вся группа понесла потери и отошла на исходную позицию, на трассу возле Луганского.

То, что русские успели окопать технику за столь короткий промежуток времени (особенно с учётом промёрзлой зимней почвы) стало неприятным сюрпризом для украинской стороны. Это говорило о высоком уровне профессиональной военной подготовки противника и адекватной оценки ситуации его командованием. Так могли действовать только регулярные российские части. Сами украинцы считали, что столкнулись в этом бою с танками 5-й танковой бригады ВС РФ.

По второй атакующей группе, которая шла в лобовую атаку, стали бить из ПТУР «Фагот» на расстоянии примерно в 1,5–2 км от села. Первый танк получил сразу два попадания по лобовой броне — спасла динамическая защита, но механик-водитель вероятно получил сильную контузию и потерял сознание, так как танк застыл на месте. Командир экипажа и наводчик успели выскочить из башни до того, как спустя несколько секунд третий выстрел поставил точку — в танке детонировал боекомплект, сорвав башню. Командир и наводчик получили ранения и контузии — их с трудом вытащили из-под огня каратели «Донбасса». По украинской пехоте работали из КПВТ, зениток ЗУ-23—2, миномётов и АГС. Плотный огонь из ПТУР вёлся и по остальной украинской бронетехнике, которая вместе с пехотой стала поспешно отступать.

В это время передовой отряд батальона «Донбасс» обнаружил в поле справа от Логвиново не менее 10 русских танков, но не было связи с артиллеристами, чтобы навести на них огонь. Стало понятно, что в Логвиново уже организована грамотная оборона и с наскока село не взять. Обеим группам дали команду на отход.

Утром 10 февраля украинцы повторили попытку отбить Логвиново. На разведку боем выдвинулась смешанная группа бойцов 30-й бригады, боевиков «Донбасса» и 54-го разведбата, усиленных танками и БМП. В километре от Логвиново колонна развернулась в боевые порядки, вперёд поехал танк, за ним начали выдвигаться остальные.

Их немедленно заметили — раздался выстрел русского танка, который разворотил полбашни украинского Т-64 и убил наводчика. Командир умудрился сделать два выстрела, вытащил раненого мехвода и оттащил его до того, как в танке сдетонировал боекомплект. После перестрелки группе дали приказ отходить. Проводившаяся в это время разведка боем на фланге также была сорвана. Там тоже был уничтожен украинский танк.

Подразделения отошли на исходные позиции. Село начала обрабатывать украинская артиллерия, которая нанесла спецназу ГРУ ДНР серьёзные потери — 5 человек погибли, более 30 были ранены. Но Логвиново так и осталось в руках бойцов ВСН.

В это время из Дебальцево через Логвиново попытались выскочить группа высших офицеров МВД Львовской области во главе с начальником областного УВД Дмитрием Загария и командиром батальона МВД «Львов» Игорем Вольским. Однако вся группа попала в засаду и несколько часов вела бой. При этом при взрыве фугаса погиб начальник УВД на Львовской железной дороге полковник Дмитрий Терновой.

Для спасения офицеров спецбатальон «Львов» и подразделение Нацгвардии провели три боевых рейда. С третьей попытки их удалось деблокировать и благополучно вывести из зоны АТО.

В тот же день при защите горотдела милиции от диверсионной группы ВСН в Дебальцево погиб ещё один высокопоставленный украинский офицер МВД — начальник ГОВД полковник Евгений Юханов. Полковником Юханов стал всего за два дня до смерти. Вручать ему погоны приезжал лично заместитель министра внутренних дел Василий Паскал.

11 февраля украинские подразделения вновь попытались взять штурмом Логвиново. Бой начался с артподготовки украинской артиллерии, но после кратковременного боя вражеские подразделения отошли на исходные позиции.

Отразив первые контрудары противника, силы ВСН начали занимать прилегающие к Логвиново высоты, обеспечивая прочный контроль над трассой. В районе села была сформирована сводная группа из состава танковых и пехотных подразделений. Военнослужащие расставляли и загоняли технику в капониры на господствующих высотах (само село было уже разрушено и держать в нём бронетехнику не имело смысла), минировали прилегающую местность. К 11 февраля ВСН сосредоточили достаточно артиллерии, чтобы накрывать большую часть трассы от Светлодарска к Логвиново, в результате чего у ВСУ возникали проблемы даже с выходом на рубежи атаки.

Осознав, что отбить Логвиново имеющимися силами не получиться, командование АТО перебросило сюда батальоны 30-й механизированной и 79-й аэромобильной бригад, подразделения из состава 1-й танковой, 14-й и 92-й механизированной бригад. На место спешно прибыл начальник Генштаба ВСУ Муженко, который лично возглавил операцию по спасению окружённых. Приказы всем подразделениям Муженко как всегда отдавал напрямую — в обход командования сектором «С», в обход главного командного центра Генштаба.

На этот раз это был не просто очередной маловразумительный штурм, а скоординированная операция значительных сил и средств со значительными шансами на успех. В тылу украинской ударной группировки со стороны Артёмовска наготове стояла ещё одна, которая в случае захвата Логвиново должна была зайти в Дебальцево — провести ротацию измученных боями подразделений, заодно доставив в город боекомплект и технику. Наступление было назначено на утро 12 февраля.

С рассветом в бой пошли подразделения 79-й и 30-й бригад, при поддержке трёх украинских танков 1-й бригады Т-64БМ «Булат» капитана Александра Мороза. Слово ему самому: «Мы атаковали 12 февраля в 8 утра. Была прекрасная видимость. Мы развернулись строем фронта, мой «Булат» шёл посередине. 30-я бригада шла прямо на Логвиново, а мои танки прикрывали атаку левее села. Предварительных данных о позициях противника не было. Каждый контролировал свой сектор. Я высматривал цели из люка, мы опасались засады. Вблизи Логвиново левее села я заметил, как вражеский Т-72 внезапно открыл огонь по нашей пехоте. Это была наша цель. Я дал команду, и с дистанции в 900 метров мой наводчик Матюша уничтожил его с одного выстрела. Пожар, экипаж выпрыгивает, танк взорвался.

И тут сразу мою правофланговую машину накрыли. Вначале я увидел недолёт по нашему танку справа. А затем прямое попадание в башню танка Костенко! Слава Богу, на «Булате» сработала надёжная динамическая защита «Нож». Танк не просто уцелел, но он сохранил боеспособность и немедленно продолжил бой. Обстреляли и мою машину. Один снаряд пролетел совсем близко от меня — я почувствовал волну воздуха. Тут я увидел танк, который по нам стрелял. Он был недалеко от первого. Мы вместе с танком Костенко открыли огонь по этому танку — он начал отползать, появился огонь, вероятно, была пробита башня, и Крыщенко добил его осколочно-фугасным. Он не взорвался, но начал гореть. Расстояние между подбитыми танками противника было небольшим. На этом же рубеже вскоре себя обнаружил и третий танк — он тоже вышел на нас. Мы остановились и ожидали контратаку противника. Поэтому третью машину быстро уничтожил экипаж Ковальского. Бой под Логвиново занял не более 20 минут.

Мы заняли выгодный рубеж для отражения возможных контратак противника, но больше на нас никто не выходил. 30-я бригада зашла в Логвиново — но атака проводилась тоже очень небольшими силами».

Рассказ Мороза подтверждается фотоматериалами двух уничтоженных Т-72, расположенных на небольшом расстоянии друг от друга. Есть в сети и фото украинского «Булата», участвовавшего в том бою, при этом на правой стороне башни танка видны повреждения брони и отсутствующий (сработавший) модуль динамической защиты. Поэтому рассказ украинского капитана о танковом бое под Логвиново с высокой долей вероятности можно считать достоверным.

Также можно предположить, что в этом бою противниками украинских «Булатов» были танки 5-й танковой бригады ВС РФ. Известно это стало благодаря лечившемуся в Донецке, после полученного в тот день ранения и ожогов лица и рук, российскому военнослужащему 5-й бригады рядовому Доржи Батомункуеву. Именно его навещал Иосиф Кобзон 23 февраля и скандальное интервью с которым 2 марта опубликовала «Новая газета». Переданный им рассказ о танковом бое под Логвиново, совпадает с описанием боя с украинской стороны.

Но не стоит думать, что всю тяжесть боев вынесли на себе только «отпускники». Под Логвиново отличился экипаж Т-72 5-й мотострелковой бригады ДНР под командованием Валерия Быбко, наводчика Андрея Зайцева и механика-водителя Сергея Ракуленко. Все трое (редчайший случай!) были удостоены высшей награды «Герой ДНР» за победу в танковом бою против трёх танков противника не из засады или из-за прикрытия, а в открытую, «лоб в лоб». Быбко и его экипаж победили за счёт личного мужества, скорости и умения, уничтожив два и повредив один танк противника. Их танк также получил в том бою серьёзные повреждения, а весь экипаж — контузии.

Пока на фланге перестреливались украинские «Булаты» и русские Т-72, подразделения 30-й и 79-й бригад вошли в Логвиново. Украинцы были весьма удивлены, когда вместо противника увидели в селе военных с жёлтыми повязками на руках. Те поздоровались и махнули рукой продвигаться дальше, но как только украинцы прошли мимо них, то были тут же расстреляны в спину и окружены.

На помощь попавшим в засаду десантникам и армейцам был брошен батальон «Донбасс». Ставя задачу, командование дышало оптимизмом — в селе почти не осталось «сепаров», только 20–25 человек засели в нескольких домах на верхней улице. «Донбассу» следует войти в Логвиново и помочь армейцам зачистить село.

На самом деле попавшие в засаду военнослужащие 79-й и 30-й бригад к тому времени уже в беспорядке отступили из села, а вместо 20–25 «сепаратистов» карателей «Донбасса» готовились встретить около сотни русских бойцов, которых поддерживали 12 танков, занявших позиции в километре от села. Фланги с восточной и западной стороны Логвиново держали два отряда по 50 человек из состава Енакиевского батальона ВСН.

В 14.00 «Донбасс» и бойцы 30-й бригады (примерно 70 человек) направились к Логвиново на двух танках «Булат», БМП и нескольких БТР-3. 14-я бригада со своими танками в бой не пошла, с ней вообще пропала связь.

Не доезжая до села метров 400, украинцы спешились и разделились на две группы. Первая группа в составе 35 человек поехала вперёд на двух БТР и БМП. «Булаты» с группой прикрытия остались на трассе, со стволами направленными в сторону села.

Как только штурмовая группа подошла к посёлку, она немедленно попала под плотный и точный огонь. Практически сразу погибло несколько человек, многие получили ранения. Экипажи БТР и БМП струсили и, даже не забрав раненых, бросились удирать в тыл. В следующие несколько минут из-за бугра со стороны Калиновки одновременно выехало несколько русских танков и начали крыть украинские подразделения на трассе. Ещё два танка, стали обходить обнаруженную группу прикрытия с левой от села высоты. В этот момент оба украинских «Булата» стоявших на трассе, не совершив ни единого выстрела, развернулись и бежали в тыл.

Оставшись без танков, группа прикрытия проторчала на своих позициях весь день и получила приказ на отход только с наступлением сумерек. Стали грузиться на «броню» и в этот момент один из русских танков, стоящих на возвышении, двинулся к ним и с расстояния всего 150–200 метров направил дуло на украинскую БМП с бойцами. Один осколочно-фугасный снаряд превратил бы её в братскую могилу — все внутренне сжались в ожидании выстрела, но танк выдержав паузу так и не выстрелил. Вместо этого он повернул башню в сторону трассы на Артёмовск, куда ушли украинские «Булаты». Скорее всего, под конец боевого дня, каждый снаряд в танке был на счету и экипаж приберёг их для дальнейшей борьбы с украинскими танками. В итоге группа прикрытия отошла без потерь.

Отрезанная в Логвиново передовая штурмовая группа весь день находилась под плотным огнём танков, миномётов и АГС. Военнослужащим удалось под угрозой расстрела остановить одну из БМП, но положение было практически безнадёжным. Доложили в штаб о текущем раскладе сил и запросили помощь. В штабе ответили, что помощь придёт — ожидайте.

После этого «укры» вели бой ещё на протяжении двух часов — но помощь так и не пришла. Русская артиллерия не давала поднять головы, но комплексов, которые могли бы засечь артиллерию и вычислить её координаты, у противника не было. Не было и связи — она была подавлена средствами РЭБ. Русские танки к украинским позициям не подходили (знали, что у карателей есть РПГ) — работали по «украм» только из КПВТ, а снаряды берегли для танков. В периоды затишья русские бойцы кричали «Зенит — чемпион!» и «Хохлы — сдавайтесь!», однако атак не предпринимали.

К этому времени из всей штурмовой группы осталось в живых 13 человек. Они отошли на окраину села — на нижнюю улицу. Все дома на тот момент там были целыми, противника не наблюдалось, поэтому решили пробиваться к своим на этом участке — пройти улицу и дальше полями обойти возвышение, на котором стояло два российских танка.

Россияне заметили украинскую группу, но расстояние и наступающая темнота уже не позволяли им вести точный огонь по отступающим. В сумерках украинцы прошли ещё с километр и увидели впереди мелькающие в овраге каски. Там тоже заметили украинскую группу и начали махать руками и кричать «Мы свои — не стреляйте!»

Эта была группа прикрытия Енакиевского батальона. Её бойцы ещё ни разу не участвовали в боевых действиях и по ошибке попали в тот день под миномётный огонь своей же батареи, корректировщик которой в условиях наступающих сумерек принял их за украинцев. Бойцам удалось связаться с командованием и сообщить свои координаты. В ответ им приказали сидеть на месте и ждать, когда к ним прибудет группа на усиление, которая выведет их с этого района на нужную позицию. Поэтому бойцы и приняли отступающих из Логвиново украинцев за своих.

«Донбассовцы» тоже не знали на кого наткнулись, поэтому залегли в ложбину и крикнули в ответ: «Давайте к нам — перебегайте по одному!» Когда первый русский боец прыгнул в ложбину, то все сразу увидели у него белую повязку на руке и стало понятно, что это совсем не «свои». Бойца моментально разоружили и забрали все гранаты. Та же история произошла и с остальными. Всего таким образом, в ложбину к украинцам перебежало 17 человек. Двое из пленных по утверждению боевиков оказались заместителем командира роты и командиром взвода российской армии.

Пленных матами и пинками построили в колонну и повели в сторону трассы. В какой-то момент удалось пробиться к своим в радиоэфире и вызвать транспорт. Приехала только одна БМП, на которую с большим трудом погрузилось все 30 человек (держались в буквальном смысле друг за друга) и помчались в сторону Луганского. Один из пленных сумел во время движения спрыгнуть с БМП и бежать (другие источники утверждают, что он кинул гранату и был застрелен).

В итоге штурм Логвиново 12 февраля окончился тяжёлым поражением украинских войск — не менее 20 человек погибли, 75 были ранены.

Российско-донецкие силы также понесли потери, было подбито три Т-72, 16 бойцов попали в украинский плен, были раненые среди танкистов и спецназовцев. Самой тяжёлой потерей стала гибель в Логвиново командира батальона спецназа «Патриот» Республиканской гвардии ДНР Фёдора Муштранова. Муштранов — уроженец Донецка, мастер спорта Украины по боксу, выступал в полусреднем весе. На ринге одержал 197 побед. Становился многократным победителем международных турниров по боксу, а в 2008 году выиграл Кубок Кости Цзю. На Донбассе провёл сотни спецопераций, спас десятки жизней.

13 февраля он привёз своим бойцам в Логвиново боекомплект и провёл ротацию. По окончанию этого процесса батальон попал под артиллерийский удар установок «Град», «Смерч» и даже «Точка-У». Погибло 7 бойцов, среди которых оказался и уважаемый всеми «Патриот».

В украинском командовании в это время озадаченно чесали в затылке. Всем стало ясно, что Логвиново не взять, Дебальцево оказалось в окружении. Вечером 12 февраля Муженко принял решение оставить попытки деблокировать трассу. Почти весь Генштаб поддерживал решение о немедленном отступлении из котла, но Муженко в угоду политической ситуации и своей карьере до последнего блокировал отвод войск. В это время велись переговоры в Минске и признавать окружение крупной украинской группировки и форсировать события с прорывом было ни к чему.

Украинские войска отошли от Логвиново в посёлки Луганское и Мироновский, где до 19 февраля проводили разведывательную и контрдиверсионную работу, держали оборону некоторых особо важных объектов (например дамба и мостовая переправа в Мироновском).

Пользуясь сложным рельефом местности в районе Нижней Крынки, небольшие украинские конвои продолжали проходить в Дебальцево и обратно по оврагам и рядом с руслами рек. При этом колонны нередко попадали в засады и были вынуждены принимать бой без соответствующего прикрытия.

Артиллерия ВСН в это время медленно, но верно добивалась своего полного господства в зоне боёв. Ежечасно выявленные украинские позиции обрабатывали из 82-мм и 120-мм миномётов, 152-мм САУ «Акация 2С3» и даже 203-мм «Пионов». Украинцам приходилось выгонять технику из посёлков и ставить её в воронки от снарядов (это скрывало её от беспилотников, которые круглосуточно висели над украинскими позициями).

13 февраля был нанесён точечный удар из «Градов» по базе батальона «Донбасс» в Доме культуры Артёмовска. Только чудом ни один из снарядов не попал в место стоянки техники батальона. Сильно досталось и опорному пункту «Валера», который в конце января так неудачно штурмовал батальон «Август». Занятие Логвиново, позволило артиллерии ВСН отработать по опорному пункту с тыла, итоге сделав его удержание для противника бессмысленным.

В свою очередь по утверждению украинской стороны ночью 13 февраля был нанесён удар баллистическими ракетами «Точка-У» по двум эшелонам с техникой, боекомплектом, личным составом и топливом, прибывшим из Таганрога на разгрузочную станцию в район промзоны Иловайска. Как только состав с топливом и техникой стал и начал разгрузку, а второй с боекомплектом и личным составом подошёл в ожидании своей очереди, к нему прилетели «Точки». После нанесения удара украинская разведка сообщила, что цель поражена, эшелон горит, детонировала часть боеприпасов и топливо в цистернах.

Окружение Дебальцево, остро напомнило бандеровскому режиму и его западным покровителям ситуацию Иловайска полугодовой давности. Это вновь вынудило Запад начать реальный переговорный процесс с Россией по мирному разрешению конфликта. 11–12 февраля в Минске состоялись напряжённые переговоры глав государств «Нормандской четвёрки», одним из результатов которых стала договорённость прекратить боевые действия и начать с 15 февраля отвод тяжёлого вооружения с линии соприкосновения сторон.

При этом Путин и Порошенко кардинально разошлись в своей оценке ситуации, сложившейся в Дебальцево. Путин утверждал, что украинские войска в Дебальцеве уже несколько дней, как полностью окружены. Порошенко в свою очередь, на основе лживых докладов начальника Генштаба генерала Муженко, говорил обратное.

Обе стороны торопились. Окружённые в Дебальцево получили надежду, что с подписанием Минского перемирия война прекратиться и их выведут из котла по «зелёному коридору». В свою очередь власти ДНР и ЛНР выразили готовность предоставить такой коридор, но только в случае полного разоружения. Но Киев категорически не хотел отдавать приказ на сдачу или выход из окружения на условиях ополчения — то есть, без оружия. Это означало тяжёлое военное и пропагандистское поражение, так как киевская хунта в очередной раз стала заложницей собственной лжи, громко заявив о неприступности «Дебальцевской крепости». В этих условиях бандеровским властям был жизненно необходим хоть какой-то, пусть даже медийный, успех. Им стало широко разрекламированное наступление под Мариуполем, куда в роли великого стратега лично прибыл секретарь СНБО Украины Александр Турчинов.

Обстановка под Мариуполем с осени 2014 года была относительно стабильной. Единственным значимым эпизодом стала гибель под городом 16 января во время миномётного обстрела уже второго командира 73-го морского центра спецназа капитана I ранга Юрия Олефиренко, добровольно отправившемуся карателем на фронт. Эпизодические боестолкновения продолжались в посёлке Широкино на подступах к Мариуполю. Карательный полк «Азов» занимал господствующую над Широкино высоту и спокойно расстреливал позиции бойцов 1-й мотострелковой бригады и 9-го отдельного мотострелкового полка 1-го корпуса ВСН из всех видов оружия.

На Крещение 19 января Семёновский батальон 1-й бригады занял эту высоту, вывесил флаг и отбросил карателей на приличное расстояние. Но почти сразу поступил приказ командования оставить захваченные позиции и отойти. В результате успешно начавшаяся операция вылилась в обидные и ненужные потери — зря погибли люди при штурме, погибли при отходе (украинцы удачно накрыли отступающих танками и артиллерией).

5 февраля подразделения ВСН вновь заняли Широкино. Часть бойцов, переодевшись в украинскую форму, захватила колонну снабжения противника. 11 украинских военнослужащих сдались без боя, погиб капитан-каратель из «Азова».

Такова была обстановка, когда утром 10 февраля две роты полка «Азов» во взаимодействии с частями батальонов «Донбасс», «Свята Мария», «Східний корпус», «Скіф», «Берда» и прочей своры карателей, при поддержке бронетехники начали наступление от окраин Мариуполя по направлению к нейтральной полосе возле Широкино и Саханки. Целью операции стало расширение «пояса безопасности» вокруг города. Но на самом деле мариупольское наступление, равно как и организованный карателями в тот же день обстрел жилых микрорайонов Краматорска, должны были укрепить стартовые позиции Порошенко перед предстоящими переговорами в Минске с Владимиром Путиным.

«Азов» прошёл победным маршем до Широкино и занял посёлок. Оборонявшие его ополченцы отошли в Саханку, где находилась крупная группировка ВСН с артиллерией и танками. Главное было сделано — Широкино стало первым наступлением бандеровских войск на Восточном фронте начиная с августа 2014 года и украинское общество получило очередную порцию информационного допинга.

Однако прочно укрепиться в Широкино карателям не удалось. С Саханки открыли плотный и точный артиллерийский огонь и «Азову» с «Донбассом» стало плохо. Выдвинувшиеся 12 февраля к посёлку подразделения ВСН несколько раз ходили в контратаку, понесли потери, но сковали украинские части боем. А так как батальоны действовали в рамках несогласованной с ВСУ операции, то прикрытия танков и артиллерии они не имели.

14 февраля бойцы ВСН ворвались в Широкино и выбили противника из посёлка. Не привыкшие к тяжёлым затяжным боям, каратели бежали так быстро, что оставили в качестве трофеев АГС, пулемёты, машины, флаги со свастикой, кое-где даже дымились мангалы с рыбой. Бежавший комбат «Азова» и другие командиры попали под обстрел и на своей машине, по иронии судьбы, врезались прямо в памятник воинам-освободителям Донбасса.

В это время командование сектором «М», получая от «Азова» панические просьбы о помощи, дало приказ десантникам 79-й аэромобильной бригады, морпехам 36-й бригады и танкистам 17-й танковой бригады выдвинутся на окраину Широкино и деблокировать «Азов». В само село задача заходить не ставилась — штаб сектора не горел желанием ввязываться в тяжёлые уличные бои и нести бессмысленные потери.

Прибыв на место и заняв высоту, части ВСУ так и не смогли наладить нормального взаимодействия с «Азовом» и другими подразделениями — у всех были разные радиостанции и разные частоты связи. Азовцы предложили морпехам совместно пойти на зачистку Широкино, однако попали в засаду и сразу же бежали. Морпехи с боем отошли позже, страшно злые из-за попытки «Азова» ими покомандовать. Танкистов буквально рвали на части: и десантура, и морпехи, и азовцы постоянно требовали прикрытия «бронёй».

В ночь с 14 на 15 февраля в соответствии с Минскими договорённостями наступал режим прекращения огня, и ровно в 21.00 артиллерия ВСН замолчала. Пользуясь затишьем украинские морпехи, десантники и каратели «Азова» выносили из села своих убитых и раненых, собирали заблокированных и просто потерявшихся бойцов.

Потом кто-то из «укров» пальнул из миномёта по позициям ВСН. Бойцы Новороссии начали в ответ накрывать украинские позиции артиллерией. Затем в контрбатарейную борьбу включились украинские батареи, и всё понеслось по новой.

16 февраля «Азов» окончательно покинул район Широкино, оставив позиции на попечении боевиков «Донбасса», морпехов, десантников и нацгвардейцев. Попытка изобразить контрнаступление под Мариуполем в итоге привела только к большим потерям. Одних раненых в «Азове» оказалось порядка 50 человек, ещё 10 погибли. Стороны остались при своём. Вообще операция не стоила бы внимания на фоне других боев, если бы не преувеличенная медийная составляющая.

Стремясь повторить мариупольский «успех», командование АТО отдало приказ 57-й мотопехотной бригаде идти на штурм Горловки, так как ранее расположенные в городе силы ВСН в это время бились в районе Дебальцево. Но деморализованная бригада так и не сдвинулось с места, хотя шансы на захват города у неё были.

Тем временем 12–13 февраля ополченцы предприняли очередной штурм Дебальцево и ряда ключевых опорных пунктов по периметру обороны. По рассказу командира подразделения ВСН «Варяг» во время одного из боёв бандеровцы выпустили из местной колонии Чернухино более 300 заключённых и погнали их на минные поля. Часть из них погибла, некоторым удалось добежать до позиций ополченцев и сдаться.

14 февраля интенсивность артиллерийских ударов по украинским позициям несколько снизилась. Ополченцы продолжали атаки и попытки уничтожить ряд опорных пунктов, но уже без прежнего решительного ожесточения.

15 февраля силы ВСН приступили к решительному штурму Дебальцево и Чернухино, попутно вытесняя «укров» с юга и юго-востока котла к укрепрайону в районе Ольховатки. Оборону противника приходилось взламывать с большим трудом. Одна из луганских разведрот при попытке атаковать украинский укрепрайон севернее Дебальцево сразу потеряла 20 человек убитыми.

Позиции противника находились под постоянным обстрелом гаубичной артиллерии, РСЗО «Град» и миномётов. Вся вражеская связь давилась средствами РЭБ, в результате чего сложилась трагикомичная ситуация — украинский Генштаб потерял связь с Дебальцево по своим каналам, в то время, как волонтёры без проблем общались с окружёнными и писали в «Фейсбуках», как всё там плохо.

16 февраля в плен к бойцам ВСН сдались 9 обмороженных и раненых украинских военнослужащих 8-го полка спецназа и 101-й бригады охраны Генерального штаба. С ними лично пообщался Александр Захарченко. Пленных показали по российским телеканалам, затем перевязали и покормили.

В тот же день из Дебальцево, через позиции батальона «Август», попытался прорваться БТР-80 с надписью «Бродяга» и самым популярным среди карателей девизом «ПТН ХЛО». БТР нёсся на полном ходу, палил из пулемёта во все стороны, пока его не расстреляли вместе с находившимися внутри тремя украинскими карателями. Оснащены они были очень неплохо — штурмовые винтовки «Форт-221», прицелы, тепловизоры и прочий пафосный обвес. Стали смотреть документы убитых. Одним из них оказался капитан 3-го полка спецназа Юрий Бутусов. Ещё один — военный оператор телерадиокомпании министерства обороны Украины «Бриз», капитан-лейтенант ВМС Дмитрий Лабуткин, пресс-офицер сектора «С». Ранее он служил в Крыму, после воссоединения полуострова с Россией уехал в Одессу, где продолжил службу в рядах бандеровского флота.

В Дебальцево Лабуткина направили сделать фотоснимки украинских флагов на фоне известных мест, памятников, государственных и ведомственных зданий, чтобы доказать на переговорах в Минске, что Дебальцево под контролем украинских сил. Город пылал и обстреливался, но Лабуткин успешно провёл необходимую фотосъёмку. Ночью была сформированная колонна, которая должна была вывести раненых на «Большую землю», в направлении Артёмовска. С ней должен был переправиться и Лабуткин, чтобы первым же самолётом вылететь с отснятым материалом в Киев.

К этому времени трасса возле Логвиново уже прочно контролировалась подразделениями ВСН, поэтому украинская колонна прорывалась севернее, по второстепенной грунтовой дороге. БТР, сбившись с дороги, проломил забор и заехал прямо на позиции батальона «Август» на угольной тупиковой железнодорожной станции, где были склады. БТР прострелили колёса, ну а дальнейшее известно…

16 февраля в результате тяжёлых боев практически полностью были очищены север, восток, юг и центр Дебальцево. «Укры» сопротивлялись до последнего, но к исходу дня они частично удерживали лишь железнодорожный вокзал и западную часть города. Несколько сот украинских солдат оборонялись в железнодорожной больнице.

17 февраля весь день шли позиционные бои, но без «брони» на захват больницы надеяться не стоило. Штаб сектора «С» стал передовой линией обороны, и находится под обстрелом стрелкового оружия и гранатомётов. Офицеры штаба вели бой как простые солдаты. Во время боёв был ранен в ногу глава ДНР Александр Захарченко. Через несколько дней его заслуженно наградили званием «Героя ДНР» за большой вклад в освобождение Углегорска и Дебальцево.

Оборонявший здания ГОВД и железнодорожный вокзал 40-й мотопехотный батальон, не имея противотанкового вооружения и поддержки танков, капитулировал. В плен сдались 72 солдата, которых показали в одном из репортажей ОРТ. На стене освобождённого вокзала чудом уцелела картина — взятие дебальцевского вокзала советскими войсками в сентябре 1943 года. Никто тогда и не мог предположить, что спустя 72 года русским солдатам вновь придётся освобождать вокзал от оккупантов, на этот раз украинских.

Весь день 17 февраля на блокпосту между Дебальцево и селом Фащевка гремел встречный танковый бой. Почти сутки танкисты 7-й мотострелковой бригады ДНР пытались выбить украинских силовиков с линии обороны, а те отчаянно сопротивлялись, не жалея ни боеприпасов, ни себя. Дрались лихо, грамотно, дерзко. Но утром 18 февраля произошёл перелом. Оборона рухнула, а затем последовали 20 минут кровавого побоища. Даже видавшие виды разведчики, взламывавшие украинскую оборону вместе с танкистами, неохотно делились с журналистами подробностями этой кровавой жатвы.

Украинцы вынуждены были отступить с блокпоста, потеряв 5 танков, 3 БМП, один МТ-ЛБ, две противотанковые пушки «Рапира», два БРДМ и два десятка человек убитыми. Противник оставил много единиц стрелкового и противотанкового вооружения, а также боекомплект к нему. Среди прочего были оставлены несколько десятков снарядов для ПТРК «Конкурс» и несколько сотен — для РПГ-7 и РПГ-18. Попытка украинских сапёров при отступлении взорвать мост, пересекающий железнодорожные пути, потерпела неудачу.

Отныне судьба Дебальцево была предрешена и командование сектора «С» сумело передать большинству подразделений приказ оставить все лишнее и ненужное, и двигаться к северо-западной части города. Уже оттуда вся группировка должна была прорываться в сторону Артёмовска.

Так как в секторе была проблема координации и связи с отдельными подразделениями, некоторые из них получали приказы слишком поздно, с некоторыми так и не смогли установить связь из-за её подавления российскими средствами РЭБ. Некоторые командиры на опорных пунктах и позициях вообще получали приказы либо через посыльного, либо через обычные смс-сообщения.

Началось повальное бегство и полная дезорганизация. Если командование сектором покинуло Дебальцево ещё в первых числах февраля, то 16–17 февраля свои части начали бросать даже командиры батальонов. Мощные укрепрайоны в Булавино и Ольховатке были оставлены противником без боя, вместе с тоннами боеприпасов и десятками единиц бронетехники и артиллерии.

Украинские подразделения также оставили Чернухино и расположенный рядом пионерлагерь «Салют». Стараясь не вступать в бой, они разрозненными мелкими группами отступали вглубь котла, оставив бойцам ВСН богатые трофеи: три САУ «Гвоздика», БРДМ и штабную машину «Урал» с кунгом. Когда стали разбирать содержимое, обнаружилась целая куча разнообразных документов. В частности список личного состава УМВД в Черниговской области из 53 человек, личные дела сотрудников, их командировочные удостоверения, секретные докладные записки оперативного характера и т. д.

К этому времени было уничтожено почти 70 % украинской артиллерии, сосредоточенной на Дебальцевском плацдарме. Все три САУ, пробившиеся было в котёл для восполнения потерь, вышли из строя по техническим причинам в течение первых трёх суток. Оставшиеся «стволы» приходилось выводить из строя и уходить без них. Вот что рассказал командир батареи 55-й артиллерийской бригады майор Андрей Денисов, которому пришлось при отступлении оставить все шесть 152-мм гаубиц из-за того, что его заявки на запчасти и транспорт не были выполнены: «Приказ выходить мы получили от командования сектора вечером 17 февраля. Срок дали маленький. Нужно было в скором порядке собрать личный состав, все имущество, которое можно было вывезти, и уничтожить орудия, которые мы не смогли взять с собой. Орудия и технику мы были вынуждены оставить, потому что она уже была непригодна для боя.

В машинах были повреждены и пробиты проблемные части — радиаторы и бензобаки. У некоторых машин пробило колеса. Мы дали заявку в часть на пополнение и ремонт техники, но подвезти их нам не могли: тогда как раз началась операция у Логвиново, и как такового проезда не было. Обращались мы и к командованию сектора, но помощь «КрАЗами» и «КамАЗами» нам также не поступила. Наши водители чинили сами то, что было им под силу. Но опять-таки, технику, которую они отремонтировали, через несколько дней снова разбило».

Старшим офицером в котле остался комбриг 128-й бригады полковник Сергей Шаптала. Согласно широко распространённой легенде он якобы принял решение о прорыве самостоятельно, без согласования со штабом сектора. Однако это утверждение не подтверждает синхронный удар, нанесённый украинскими войсками с внешней стороны кольца, навстречу прорывающимся. Нет. Прорыв из котла был спланирован и на него дали «добро» в Киеве и штабе сектора, только вот результаты оказались не сильно впечатляющими, и все спихнули на мнимое самовольство комбрига, которого Порошенко лично наградил «Героем Украины».

В ночь с 17 на 18 февраля украинские войска начали операцию по освобождению «горловины» котла с внешнего кольца обороны. Командование сектором бросило на прорыв все имевшиеся мобильные резервы — части 30-й механизированной и 95-й аэромобильной бригад, армейский спецназ 3-го и 8-го полков, батальон «Донбасс».

Учитывая, что центральная трасса в районе Логвиново прочно контролировалась войсками ВСН, решено было разблокировать второстепенную дорогу через посёлок Нижнее Лозовое. Там завязался ожесточённый бой с применением артиллерии обеих сторон — к утру 18 февраля «ворота» в Дебальцево смогли открыть.

Ополчение в тот момент уже контролировало опорный пункт «Валера» у Санжаровки и всю группировку пришлось выводить из котла в зоне видимости этого опорного пункта. Чтобы не допустить расстрела колонн, украинская артиллерия держала «Валеру» под обстрелом всю ночь и весь день 18 февраля. Артиллеристы работали не покладая рук и по другим позициям артиллерии ВСН. Весь сектор «гремел».

Сначала отходили подразделения из Малоорловки, Новоорловки и Орлово-Ивановки. После выводились подразделения, выполнявшие задачи на восточной окраине Чернухино (опорные пункты «Балу», «Фёдор», «Александр», «Виталий»).

И уже после отхода с флангов осуществлялся вывод подразделений, а также командных пунктов сектора «С» непосредственно из района Дебальцево. Прикрывал отход арьергард из состава сводного механизированного батальона 128-й и 30-й бригад.

Накануне отхода подразделению спецназа 8-го полка с двумя приданными танками «Булат» и подразделениям Нацгвардии была поставлена задача отбить железнодорожный вокзал Дебальцево, чтобы сковать здесь силы противника и не дать им окончательно зачистить город. Спецназ с Нацгвардией и танкистами отбили вокзал и продержались в нём почти сутки, что дало возможность украинским войскам более-менее спокойно покинуть Дебальцево. Нацгвардейцы успели присоединиться к одной из отступающих колонн. Спецназовцы с танкистами отступили от вокзала к больнице, подобрав там дезориентированных и не имеющих связи с основной группой войск пятерых бойцов 128-й бригады. После этого танки стали в одну из колонн, идущую на прорыв, а спецназовцы с армейцами выбирались из котла уже пешком.

По условиям, озвученным накануне Александром Захарченко, украинские войска должны были оставить бронетехнику и выйти из котла только с личным оружием. Но договорённость сорвалась после того, как штаб АТО приказал «вытянуть» вслед за грузовиками с военными уцелевшую часть бронетехники. Получилось так, что утром 18 февраля штабная колонна комбрига Шаптала и примерно половина бойцов 128-й бригады согласно договорённостям прошли беспрепятственно, а вторую и третью колонну, шедшую с бронетехникой, бойцы ВСН «раздолбали вдрызг».

К 3 часам дня из котла вышли бойцы 128-й бригады, части подразделений 30-й бригады, 25-й и 40-й батальоны, спецназовцы, Нацгвардия и милиция. «Это 80 % частей. Мы ожидаем ещё две колонны. Из 2000 военных было только 30 раненых», — бодро резюмировал Порошенко.

Солдаты, выходившие из окружения, рассказывали другое. Вторая колонна (БМП, пара БТР, 7–8 танков плюс автомашины) за селом Новогригоровка попала под обстрел русских танков, которые били по украинской бронетехнике прямой наводкой буквально с 200 метров. В результате почти вся техника была уничтожена. Солдаты, лишившиеся «брони», выходили пешком — их подбирали за 10 км. от места обстрела. Большое количество техники доехало до украинских позиций буквально на ободах.

«Расстреляли в поле, мы должны были добираться пешком. Расстреливали бронемашины — танки, БМП. Били „Градами“, „Ураганами“, использовали новую бесшумную модификацию миномёта: подлёт снаряда не слышен до тех пор, пока он буквально не над головой», — жаловался один из солдат. Конвой, который вывозил раненых, почти весь был уничтожен. Выходившие войска видели четыре сожжённых грузовика, битком набитых погибшими ранеными. Хаотичное и абсолютно никем неконтролируемое движение людей и техники, порой приводило к трагическим последствиям, так как многие отбившиеся от конвоев подразделения выходили из вовсе не там, где их ожидали.

Тем не менее, 19 февраля Генштаб Украины бодро рапортовал о благополучном выводе из Дебальцева в Артёмовск почти 2,5 тысяч военнослужащих, 15 танков и 50 БМП.

Моральное состояние вырвавшихся из котла было очень тяжёлое — в Артёмовске происходил разброд и шатание, командиров посылали прямо в лицо. Больницы города были забиты ранеными (их оказалось не менее 170 человек), одних трупов с собой привезли не меньше полусотни, а сколько украинских солдат при прорыве полегло в полях — вообще оценить сложно. Очень популярной стала байка про то, как дезертиры на дороге в Краматорск расстреляли СБУ-шников. Масла в огонь подбавил прилёт в Артёмовск Петра Порошенко, который в режиме «бегом-бегом» снялся со спецназовцами (которые беспрепятственно и без потерь вышли из котла со штабной колонной) и задвинул речь про то, как мудро командование ВСУ спасло людей «Дебальцевского плацдарма».

Рядовые бойцы восприняли эту речь с плохо скрываемым раздражением, поскольку на протяжении последних недель им постоянно лгали — даже не сообщив, что они окружены. Самой популярной фигурой в войсках стал Семён Семенченко — поскольку он единственный «кто говорит правду».

По официальным данным за всё время боёв в Дебальцево потери украинских военных составили 210 убитых и пропавших без вести, 498 раненых и 110 пленных — всего 818 человек.

18 февраля министерство обороны ДНР объявило о взятии Дебальцево под полный контроль. Все украинские позиции оказались покинуты, а в центре города было поднято знамя ДНР, что ознаменовало конец сражения и победу армии Новороссии. Впервые с начала гражданской войны ВСН смогли освободить от оккупантов населённый пункт с довоенным населением 50 тысяч человек.

19 февраля бригада «Призрак» провела зачистку Новогригоровки, через которую с боями пробивались из окружения колонны ВСУ. Не понеся никаких потерь, «призраки» быстро подавили слабое сопротивление и подняли флаг над сельсоветом. Были взяты богатые трофеи: множество боеприпасов и 18 единиц бронетехники (танки, БМП, МТ-ЛБ)

Всего на украинских позициях в котле были обнаружены уничтоженными или в исправном состоянии 58 танков, 141 БМП, БТР и прочих бронемашин, 219 автомобилей и МТ-ЛБ, 16 зенитных установок ЗСУ-23—2, 39 артиллерийских систем и миномётов, 14 САУ «Гвоздика». Большая часть вышеперечисленного была оставлена или подорвана по причине отсутствия элементарной военной грамотности и организации боевых действий. Были взяты даже знаменитые американские «Хамви» с полным боекомплектом. Всего в распоряжении ВСН оказалась примерно четверть всего вооружения, которым располагали на Восточном фронте украинские войска.

Среди трофеев оказались также около 1000 единиц стрелкового оружия, 39 складов с боеприпасами и два вагона с вооружением, сотни приборов и прицелов ночного видения, цифровых радиостанций, тепловизоров, современных баллистических вычислителей и приборов управления огнём, перевязочных и противошоковых средств западного производства, кевларовых касок, бронежилетов современных поколений. Были найдены сухпайки производства Украины и НАТО, консервированный хлеб польской армии. Англо-украинские разговорники. В Дебальцево в исправном состоянии была обнаружена американская РЛС засечки миномётных позиций LCMR. Две другие РЛС также были потеряны ВСУ (одну повредили сами украинские горе-вояки, вторую в ходе боёв уничтожили бойцы ВСН).

Дебальцевская победа досталась Русскому миру дорогой ценой — около 800 убитых и 2,5 тысячи раненых. Тяжёлой потерей стала гибель мотивированных новичков осеннего призыва 2014 года. Из техники (по данным украинской стороны) было потеряно 42 танка, 33 БМП и БТР, 27 РСЗО.

Зимняя кампания со взятием Дебальцево могла считаться успешно завершённой. Рамки вторых минских соглашений исключали возобновление боевых действий. По крайней мере — пока Украина не подлатает дыры и снова не войдёт в агрессивный раж. Как иронично заметил Владимир Путин: «Конечно, проигрывать всегда плохо, конечно, это всегда беда для проигравшего, особенно если проигрываешь вчерашним шахтёрам или вчерашним трактористам».

И действительно. Несмотря на участие в боевых действиях отдельных российских подразделений и советников, в основном с ВСУ сражалось ополчение — местные уроженцы и добровольцы из России и других стран. Вооружённые силы Новороссии выиграли первую в своей жизни серьёзную наступательную операцию. Победа была очень трудной и кровавой, местами ситуация колебалась на грани поражения. Немногие бойцы доселе имели боевой опыт Афганистана, Чечни и Донбасса. И никто не имел опыта войны такого масштаба, когда размах и интенсивность боевых действий сравнимы только с боями Великой Отечественной. Казалось, что в такой войне у ополченцев нет никаких шансов против украинской армии. И всё же Дебальцевский котёл был «сварен».

Украинские силы показали слабую готовность эффективно контратаковать укреплённые позиции, низкий моральный дух и недостаточный потенциал пехотных подразделений. Отдельные проявления стойкости и мужества в рядах ВСУ не могли исправить общую ситуацию. Бардак, творящийся по обе стороны фронта, всё же больнее ударил по украинским войскам.

С победой в Дебальцево обе республики обрели железнодорожную ветку и автостраду, которые не только прочно связали их между собой и Россией, но и, проходя параллельно северному участку фронта, позволяли оперативно маневрировать резервами. Линия фронта на этом участке сократилась примерно в 6 раз и теперь составляла всего 20 км. А это, в свою очередь, давало возможность высвободить дополнительные силы и использовать их для действий на других участках фронта. Богатые трофеи позволили в значительной степени компенсировать потери в материальной части, которые ВСН понесли за полтора месяца боев.

Подводили итоги и в Киеве. Сколько бы ни звучала из уст украинских официальных лиц болтовня про очередную «перемогу», но факт остаётся фактом — была потеряна масса людей и техники, стратегически важный район был отдан врагу. Даже Геббельс с Гитлером были честнее, объявив государственный траур после пленения армии Паулюса в Сталинграде.

Авторитетные американские и британские СМИ также довольно скептически оценили заявление Порошенко о «плановом выводе войск» и охарактеризовали поражение украинской армии под Дебальцево как «паническое бегство с поля брани». В частности, британское издание «The Telegraph» обратило внимание, что слова украинского президента расходятся с реальным положением дел. Несмотря на его громкие заявления о том, что украинская армия «даст по зубам сепаратистам», на деле «организованный вывод войск» представлял собой «скудный поток истощённых и опустошённых мужчин на разбитых машинах».

Минск-2

Не прошло и нескольких дней с момента подписания первых Минских соглашений, как всем стало ясно, что они уже не работают. Кое-как удалось добиться хрупкого перемирия, но оно ни на один день не прекратило локальные стычки и карательные обстрелы украинской артиллерией мирных городов и сёл Донбасса.

При этом «Минском» недовольны были все. Прежде всего, украинские нацисты, категорически стремящиеся стереть непокорный Донбасс с лица земли. Да и сам Порошенко прекрасно понимал, что начни он реально выполнять подписанные соглашения — неизбежен третий Майдан и гибель бандеровской Украины, которую от распада и махновщины удерживала только война с непокорным Донбассом. Поэтому с самого начала мирного процесса украинский президент взял курс на «размывание» ключевых статей Минского протокола.

Возмущение, разочарование, недоумение царило и в Новороссии. Донбасс с завистью смотрел на Крым и не понимал — чего в конце концов хочет Россия? Почему Крым можно было защитить от бандеровцев, а восставшую Новороссию, с оружием в руках доказавшей преданность Русскому миру, нет? Позиционная война, сменившая активные наступательные действия, привела к неизбежному падению энтузиазма бойцов. Люди месяцами безвылазно сидели в холодных окопах, с весьма туманным видением перспектив будущего Донбасса. И все же продолжали сражаться, чтобы защитить родную землю, женщин, детей, стариков от укро-фашистской оккупации.

Нарастало возмущение и в российской патриотической среде. На международной и украинской арене — провал за провалом. Москва не только «проспала» Майдан, но и предала Донбасс, не выполнив своего обещания защитить русских. А ведь многим показалось, что после Крыма с горбачёвско-ельцинской предательской политикой покончено навсегда, что Новороссия, несмотря на давление Запада воссоединиться с исторической Родиной. Но русских Донбасса не пустили домой, оставили жить в украинской резервации прямо на границе с Россией. В результате от некогда могучей Новороссии размером с пол-Украины, остался жалкий огрызок в виде нескольких районов Донецкой и Луганской областей с вымирающим от голода, холода и обстрелов населением. Популярный в народе и армии Игорь Стрелков был вынужден уйти в отставку, его сменила жёстко подконтрольная Москве старая проукраинская областная элита, разбавленная выдвинувшимися во время войны полевыми командирами.

Робкие надежды на то, что трагическая судьба Милошевича, Саддама Хусейна и Каддафи, перспектива Гаагского трибунала, включат у российского руководства животный инстинкт самосохранения, оправдались далеко не в полной мере. Да, в связи с обострением международной обстановки и почти уже открытой подготовке НАТО к агрессии против России, наша страна стремительно наращивает свой оборонный потенциал. Однако вместо ликвидации бандеровского режима, Москва по прежнему ведёт себя крайне пассивно, теряя время в бесплодных переговорах с западными «партнёрами».

Этой капитулянтской позицией возмущались даже донецкие и луганские олигархические элиты. Никаким патриотизмом в их среде не пахло, но даже они были вынуждены предпринять определённые самостоятельные шаги, чтобы Россия прекратила идти на уступки перед Западом. Ведь в итоге это могло привести к договорённостям по «обмену» Донбасса на Крым, а следовательно уходу активов местных олигархов и бандитов под контроль киевских и днепропетровских конкурентов.

Инструменты давления на Москву у донецких и луганских элит были ограничены и они сделали основную ставку на сожжение мостов. И Захарченко, и Плотницкий открыто и многократно заявляли о смерти минского соглашения, о непрекращающихся карательных обстрелах мирных городов и сёл, больших потерях среди гражданского населения. Тем самым давая настойчиво понять, что в случае очередного «минского сговора» без учёта интересов ДНР и ЛНР, поднимется настоящий военный мятеж, и Кремль рискует потерять контроль за ситуацией.

Сам Донбасс России был не нужен, равно как и сухопутные «коридоры» в Крым, и тем более в Приднестровье. Не нужна и война — разгром Украины с военной точки зрения с каждым месяцем представлялся всё более трудным делом. И к тому же это означало перераспределение активов украинских олигархов, прочно завязанных на глобальные семьи Ротшильдов, Рокфеллеров и иже с ними. А они никогда бы не простили периферийной российской «аристократии» потери своих активов. Поэтому Москва, вместо ликвидации бандеровского режима, предпочла бы реальное выполнение пунктов Минских соглашений. Но при условии выполнения Киевом главного пункта — внесения изменений в Конституцию страны и её федерализации.

Но Порошенко наотрез отказывался это делать, требуя от России, выполнения любых других пунктов соглашения (например, вывода войск или передачи под контроль Киева луганского и донецкого участка российско-украинской границы). Однако при нерешённости основополагающего вопроса о федерализации, выполнение всех остальных статей договора означало фактическую безоговорочную капитуляцию Донбасса перед Киевом. Никто в Кремле сдавать Донбасс под бандеровскую оккупацию не собирался, так как в этом случае практически неизбежным становилась резня русского населения и нападение Украины на Крым.

Все эти месяцы Запад откровенно поддерживал Порошенко в его нежелании выполнять достигнутые договорённости и со своей стороны выдвигал России всё новые и новые условия. На 15 января 2015 года в Астане планировалось провести очередной саммит с участием глав государств «Нормандской четвёрки». Однако Ангела Меркель сообщила Владимиру Путину, что никакого саммита не будет, пока все российские военные не покинут Украину и граница не будет передана под контроль украинских пограничников.

Для пущего унижения, российского президента не пригласили на празднование 70-летия освобождения концлагеря Освенцим советскими войсками, мотивируя это тем, что присутствие человека, «совершившего агрессию против Украины», на данных мероприятиях нежелательно. Особенно отличился глава польского МИД Гжегож Схетына, объявивший на весь мир, что Освенцим был освобождён не русскими, а украинцами, поскольку операция была проведена силами 1-го Украинского фронта.

Затем последовали кровавые провокации с обстрелом Волновахи, Донецка, Краматорска, Мариуполя, Стаханова.

Это переполнило чашу терпения Москвы. Было решено показать Украине и её западным покровителям, что Россию рано списывать со счетов и с её интересами придётся считаться. В результате активно подпитываемый Западом агрессивный бандеровский вектор «зрады и перемоги» столкнулся со встречным вектором лопнувшего русского долготерпения. Произошла резкая эскалация конфликта, вылившаяся в освобождение Донецкого аэропорта и наступление сил ВСН на Дебальцево. В украинском Генштабе, по признанию командира «Азова» Билецкого, довольно трезво оценивали боевой потенциал ВСУ и в случае начала полномасштабной русско-бандеровской войны были готовы сразу же сдать российским войскам всю левобережную Украину вместе с Харьковым и Полтавой.

Терпя поражение за поражением, Украина в полнейшей панике немедленно обратилась за поддержкой в Европу, обвиняя Россию в срыве мирного процесса. Формально ОБСЕ, бандеровцы и ведущие европейские политики были правы. Представители ЛДНР, приехав в Минск, прямо отказались действовать далее в рамках минского формата. В этой показной неуступчивости был определённый расчёт — необходим был отказ от фактически умершего «Минска-1» и заключение абсолютно нового соглашения с учётом новых реалий политической ситуации и перемен на фронте.

Образование Дебальцевского котла и проявленная Россией решимость решить конфликт военным путём, резко подстегнуло переговорный процесс. Западные дипломаты явно занервничали. Они боялись скандала, так как в районе Дебальцево по некоторым данным находилось немало военнослужащих и советников стран НАТО. И если обнаружиться, что войска НАТО уже фактически принимают участие в войне на Украине, то это грозило резкой эскалацией конфликта. К переговорному процессу был немедленно подключён генсек ООН Пан Ги Мун, который впервые с начала войны лично призвал обе стороны к перемирию с целью эвакуации из зоны боёв жителей Дебальцево. Именно Дебальцево, а не какого-то другого города Донбасса. Хочется напомнить, что никто не дождался от генсека ООН подобной просьбы ни во время событий в Славянске, ни в Иловайске. Президент Олланд проговорился тогда журналистам, что на кону стоит «большая европейская война», поэтому они с Меркель смирили гордыню и 5 февраля сами полетели к Путину в Москву.

Россия также не была заинтересована в международном скандале, тем более что ЕС и США в свою очередь закрывали глаза на присутствие в Донбассе российских военнослужащих.

В результате компромисс был достигнут, Россия дала гуманитарный коридор для «мирных жителей». После чего Ангела Меркель срочно летит в Вашингтон, где получает от американцев «добро» на начало прямых переговоров с Путиным в Минске.

Почему США пошли на этот шаг? Ведь с самого начала украинских событий американцам принципиально важно было примерно наказать Россию перед всем миром, заставив её добровольно отказаться от Донбасса и Крыма. Для этого использовались все средства — развязывание кровопролитной гражданской войны, провокация с уничтожением малайзийского «Боинга», точечные санкции против российской элиты. Однако показательная порка России серьёзно затянулась и среди европейских вассалов США нарастало брожение. Часть европейских элит начинала откровенно уставать от авантюр своего американского сюзерена. Вместо планируемых прибылей от ограбления Украины, Евросоюз получил только экономические потери от санкций, новых беженцев и полномасштабную войну на своих границах. Председатель правления «RaiffeisenbankInternational» (RBI) Карл Севельда откровенно заявил: «США, похоже, собираются бороться с Путиным до последнего европейца».

Кроме того, в Европе отчётливо видели, что втянув их в санкционную войну с Россией, хитрые американцы тут же отняли у ЕС её нишу в товарообороте с Россией. Да ещё и продолжали навязывать Брюсселю проект Трансатлантического торгового партнёрства, в случае подписания которого неизбежным становилось снижение европейских стандартов качества, появление в продаже ГМО-продуктов, изменение трудового законодательства в пользу глобальных корпораций. Прогнозировались и прочие «радости», реализация которых неизбежно уничтожала суверенные права европейских государств.

В конце 2014 года в Еврокомиссию была передана петиция против заключения Трансатлантического партнёрства с США, подпись под которой оставили больше миллиона человек. Массовые протесты против соглашения прошли более чем в 500 точках Европы. Самым крупным стало протестное мероприятие в испанском Мадриде. В нём приняли участие 20 тысяч человек. Ни Франсуа Олланд, ни Ангела Меркель не могли не учитывать этих настроений.

Обама и стоящие за ним глобалисты видели возникшее в Евросоюзе напряжение и позволили европейцам поиграть в самостоятельность и «выпустить пар» через иллюзию очередного «Минска». При этом никто в Вашингтоне не собирался идти на мировую и отказываться от жёсткой русофобской и антиевропейской позиции. Все прогибы российского или европейского руководства перед США не оказывали никакого впечатления на американского «партнёра» — только полная и безоговорочная капитуляция. Надо признать — это логика уверенного в себе и сильного субъекта. Не зря Барак Обама никогда не принимал участие в работе «Нормандской четвёрки» ибо, как глава мировой империи, считал ниже своего достоинства договариваться о чём либо в клубе региональных европейских держав.

Примечательно, что пока Меркель с Олландом находились в Москве, Киев принимал госсекретаря США Джона Керри. Это была уже вторая поездка главы Госдепа в «Незалежную». Первая состоялась в марте 2014 года, сразу после майданной «революции». Сам Керри тогда даже назвал её событием года.

Однако сейчас Керри приехал растолковать Порошенко текущие реалии. В результате Киев впервые после «Революции гидности» попал под политическое давление не только со стороны России, но и своих европейских «друзей». Вашингтон, Париж и Берлин продолжали поддерживать Украину в её противостоянии с Россией, но у них появлялось всё больше вопросов к бандеровскому режиму по вопросам экономических реформ, коррупции, разгулу нацизма. А жестокие поражения на Восточном фронте в ходе зимней кампании (Донецкий аэропорт и Дебальцево) окончательно лишили Порошенко выбора. Пришлось, скрипя сердце, самому ехать в Минск.

10 февраля, сразу после визита Меркель в Вашингтон, в Берлине прошли технические переговоры заместителей министров иностранных дел стран «Нормандской четвёрки». Заявлений по итогам встречи не было сделано, но была анонсирована личная встреча в Минске лидеров России, Украины, Германии и Франции.

Утром 11 февраля белорусский президент Лукашенко позвонил Путину, только что вернувшегося с визитом из Египта. Сообщил, что всё готово для приёма гостей, прибыло 500 журналистов, интерес огромный, ждём…

Спустя несколько часов Ангела Меркель, Владимир Путин, Франсуа Олланд и Пётр Порошенко прибыли в Минск и встретились во Дворце Независимости. Неожиданно для всех переговоры продлились 16 часов (весь вечер, всю ночь и всё утро) — редкий случай в мировой политике. Президенты и немецкая канцлерин впервые сговаривались напрямую, даже не прерываясь на сон. Меркель, Путин, Олланд и Порошенко могли общаться без переводчиков, так все знали английский язык, а Меркель и Порошенко к тому же прекрасно владели русским.

Встретившись перед первым заседанием в комнате отдыха, лидеры четырёх стран решили прямо здесь провести первую встречу, которая вместо нескольких минут продлилась 2,5 часа. Затем они переместились в зал заседаний, где в течение ночи несколько раз менялся формат встречи от узкого (президентского, проходившего в небольшой комнатке) до расширенного (в зале заседаний, с участием экспертов). Ужин и завтрак доставляли прямо в зал заседаний, ночью по словам Лукашенко «кофе пили вёдрами» (выпили кстати и немного спиртного).

Сотни журналистов были вынуждены провести ночь во Дворце вместе с главами государств. Дремали прямо на полу, возле колонн. Каждые полчаса полусонные журналисты вскакивали при скрипе дверей, но это очередной президент безо всякой охраны шёл в туалет.

Из зала заседаний главы государств вышли только в 6 утра. Порошенко сразу связался с начальником Генштаба Муженко, а Путин и Меркель перебросились парой фраз в холле. Окончательно переговоры завершились в 10 утра. Порошенко и украинская делегация вышли из зала мрачнее тучи. Меркель и Олланд, наоборот покинули Дворец в приподнятом настроении.

В результате переговоров лидеров «Нормандской четвёрки» было оформлено новое соглашение, известное как «Минск-2». Комплекс мер по его выполнению включал в себя 13 пунктов и традиционно предусматривал прекращение огня, отвод тяжёлых вооружений под контролем ОБСЕ, обмен пленными. Но теперь многие пункты были уточнены и переработаны.

Если «Минск-1» предусматривал немедленное прекращение огня после подписания соглашения, то теперь выполнение этого пункта отложили на три дня (на 15 февраля). Это давало шанс обеим сторонам «разобраться» с Дебальцево, реальная обстановка вокруг которого в Минске так и не была прояснена — Путин и Порошенко давали происходящему там прямо противоположные оценки.

Значительно была увеличена так называемая «зона безопасности» (с 15 до 50 км.), из которой отводилось тяжёлое вооружение. Для решения будущей судьбы бойцов ополчения и лидеров ЛДНР в составе Украины были введены конкретные юридические термины — «помилование» и «амнистия», вместо размытой формулировки «недопущение преследования и наказания».

Политическая часть также претерпела изменения и уточнения. Местные выборы в ДНР и ЛНР допускались только по украинскому законодательству, но с учётом предварительно принятого закона Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» и планируемых изменений в Конституции, которые Киев должен был внести до конца 2015 года. Контроль за своей границей на луганском и донецком участке Украина получала в последнюю очередь — после децентрализации страны и проведения выборов в Донбассе.

«Минск-2» встретил полное одобрение мирового сообщества. Приветствовали заключение перемирия главы Великобритании, Италии, Польши, Генеральный секретарь и Совет Безопасности ООН, председатель Европарламента, председатель Европейской комиссии и многие другие.

Однако практические сразу же Минские соглашения оказались под угрозой срыва из-за ситуации в районе Дебальцево. Уничтожить котёл до 15 февраля у ВСН так и не получилось, но и замораживать ситуацию в одном шаге от полной победы по счастью никто не стал. 18 февраля ОБСЕ констатировала, что украинская армия готова соблюдать согласованный режим прекращения огня, в то время как представители ДНР и ЛНР отказываются делать это. Это была правда — вопреки воплям и давлению со стороны Украины и Европы, войска Новороссии завершили ликвидацию Дебальцевского котла, нанеся ВСУ тяжёлое военное и моральное поражение. Лишь 21 февраля, после бегства из Дебальцево украинских войск, власти ЛДНР подписали план отвода тяжёлых вооружений.

На других участках Восточного фронта представители ВСУ подтвердили, что получили приказ Генштаба начинать отвод тяжёлой техники от линии соприкосновения. При этом в заявлении украинской стороны содержалось интересное замечание, согласно которому решение об отводе будет приниматься по каждому случаю отдельно, а «график отвода будет корректироваться». Очевидно, что Киев делал всё, чтобы техника оставалась на своих позициях.

Вскоре обе стороны открыто начали обвинять друг друга в невыполнении пункта об отводе тяжёлого вооружения. То тут, то там всплывали запрещённые виды вооружений, «в ответ» появлялись такие же с другой стороны. Стрельбы действительно становилось всё меньше, но она никогда не прекращалась, периодически возрастая до опасного уровня, граничащего с возобновлением полномасштабных военных действий.

А теперь более внимательно присмотримся к итогам Минского соглашения и попытаемся понять, чем оно стало для Русского мира, Кремля, Киева, Европы и Америки — победой или поражением?

В Кремле итоги минской встречи однозначно рассматривали, как крупный дипломатический и политический успех. Военной базы НАТО в Севастополе уже не будет. Да и само вхождение Украины в Североатлантический альянс при наличии у неё нерешённого территориального спора с Россией весьма сомнительно. Что кстати и подтвердил на февральской встрече в Москве французский президент. Готовность применить силу для защиты зоны своего традиционного влияния, Кремль также продемонстрировал. Благодаря «Минску» страна окончательно вернулась в большую политику — с Россией начали считаться. Не случайно впервые с начала войны исправлять все ляпы, допущенные в «Минске-1», Кремлю помогала Европа, которая заставила Киев принять российские условия и не позволила американцам ещё больше разжечь украинский конфликт.

При этом Москва, наряду с Германией и Францией, стала гарантом выполнения соглашений, а не их непосредственным исполнителем. Порошенко очень хотел, чтобы под документом стояла подпись Путина. Но выставить Россию участником конфликта ему не позволили Меркель и Олланд.

Наконец, в феврале 2015 года, благодаря разгрому украинских войск под Дебальцево, годовщины Сочинской Олимпиады и воссоединения Крыма, удалось добиться беспрецедентно высокого уровня патриотической мобилизации населения вокруг фигуры президента и в целом российского руководства. Этот уровень постоянно подпитывался борьбой Кремля с международным терроризмом, антизападной риторикой и нагнетанием страха перед «майданными» потрясениями и его вполне могло хватить на новый политический выборный сезон 2016–2018 годов.

Совсем иначе оценивали ситуацию в российской патриотической среде. Стало ясно, что идея Новороссии, вызвавшая столько чаяний и надежд, была окончательно похоронена Кремлём. Личное участие Путина в переговорном процессе развеяло имеющуюся у некоторых иллюзию про «доброго царя и плохих бояр». Получалось, что российский президент полностью разделяет минскую дипломатию своего советника Суркова.

Вместо воссоединения России и Новороссии в единое государство — получили «отдельные районы Донецкой и Луганской областей», которые согласно «Минску» попадали в правовое, финансовое и гуманитарное поле бандеровской Украины. При этом заставить Киев выполнить условия минского договора Путин, Лавров, Сурков так и не смогли. На украинских условиях это сделать нельзя, а на минских — не хватало сил и возможностей. Бойцовских качеств в Кремле, если дело не касалось интересов «Газпрома», не наблюдалось. Провальная политика по Украине, неспособность и нежелание российской «элиты» жёстко противостоять давлению Запада, наложилось на медленное, но верное разрушение экономики, небывалое падение рубля в декабре 2014 года и ускоряющееся обнищание населения.

Для республик Донбасса «Минск-2» предоставил возможность получить широкую автономию при чисто символической принадлежности к Украине. Но желание окончательно порвать с Киевом, пролившим реки крови и разрушившим Донбасс, никуда не исчезло. Многие в ЛДНР хотели бы получить действительно реальную самостоятельность, дабы сохранить свои политические позиции и контроль над собственностью, а также решить вопрос об отмене уголовной ответственности со стороны Киева.

Не случайно руководство ДНР и ЛНР потребовало, чтобы положения об особом статусе Донбасса были прописаны в украинской Конституции на постоянной основе, а не в переходных положениях, как это предусмотрено в поправках к Конституции, принятых Верховной Радой в первом чтении. В этом вопросе позицию обеих республик полностью поддерживала и Москва.

На Украине «Минск-2» (как и «Минск-1»), был традиционно воспринят как вынужденная мера, позволяющая сделать мирную передышку и подготовиться к дальнейшей борьбе за утраченные территории. Некоторого оптимизма добавлял тот факт, что Москва пошла на перемирие во время боёв в Дебальцево. И в Киеве решили — на военную операцию Россия не способна, санкции действуют, российская экономика на грани краха и т. д. Значит необходимо пойти на очередную передышку и терпеливо ждать, когда начнётся развал России, чтобы одним ударом вернуть Донбасс и Крым. Этой позиции придерживался Порошенко и его администрация, но большинство политических и националистических сил всё равно обвинили его в предательстве интересов страны.

По их видению ситуации получалось, что, несмотря на все жертвы понесённые украинскими «патриотами», Донбасс не только не вычистили от «ватников» и «колорадов», но ещё и предоставили ему автономию, фактически согласившись на процесс федерализации (развала) Украины. Никто не имеет права указывать гордой Украине (кроме конечно вице-президента США Джо Байдена или Виктории Нуланд), какие изменения вносить в её государственное устройство и как менять Конституцию, тем более «в интересах террористов».

Все новые обязательства «Минска-2» являлись обязательствами исключительно Украины, а в ряде случаев — даже Германии и Франции. Ненавистная бандеровцам Россия и донецкие «сепаратисты» никаких новых обязательств на себя не приняли, да ещё «повесили» экономическое содержание Донецкой и Луганской областей на украинский бюджет.

При этом Киев категорически не желал признавать лидеров «террористов» Захарченко и Плотницкого самостоятельным субъектом переговоров и таким образом их легитимировать. Их представляли не иначе, как управляемыми марионетками Москвы, полностью игнорируя факт многовекового цивилизационного противостояния Галиции и Новороссии.

Что касается выборов в «особых районах», то Киев разделял эту идею. Однако при этом всегда указывал, что поскольку не выполнены предыдущие пункты по безопасности и не обеспечена реальная свобода выбора на территориях мятежных «республик» (включая допуск политических партий Украины к предвыборной кампании, гарантии безопасности всем участвующим в выборах, свободу прессы, агитации и пропаганды), то выборы проводить преждевременно. Иначе они пройдут под диктовку сепаратистских властей и станут очередным политическим фарсом.

Европа, активно участвуя в минском процессе, также отнюдь не собиралась отказываться от своей жёсткой антироссийской позиции. ЕС сохранил режим санкций против России, тем более, что ущерб европейской экономики от санкционной войны был небольшой — менее 1 % ВВП Евросоюза.

Европейцы сознательно шли на продолжение санкций. Им необходимо было как можно скорее задушить Москву, чтобы довести её до Майдана. Тогда рухнувшая Россия, как и в 1991 году, окупит все потери европейских мародёров сторицей. Многие на Западе хотели повторить это золотое время повального грабежа. Те деятели, которые действительно хотели хороших отношений с Москвой, как правило находились на обочине большой политики.

Не стоит также забывать, что значительная часть европейской элиты и без влияния американцев традиционно и искренне ненавидит Россию и русских. А Путин так и не смог доказать обнаглевшему от безнаказанности Западу ошибочность такой точки зрения.

Не случайно, сразу после «Минска-2», европейцы опубликовали «чёрный список» лиц, которых сочли ответственными за дестабилизацию ситуации на востоке Украины. Им запрещался въезд в еврозону, их активы в ЕС подлежали заморозке. В списке оказались исключительно русские, ни одному украинскому нацисту вроде Порошенко, Авакова, Турчинова или Коломойскому места там не нашлось. Помимо нескольких министров ЛНР и ДНР, в список попали командиры батальонов «Спарта» Арсений Павлов (Моторола), «Сомали» Михаил Толстых (Гиви), командир казачьего полка Павел Дрёмов (Батя), командир отряда «Русич» Алексей Мильчаков (Серб), а также командующий ополчением Луганской народной республики Сергей Игнатов. Также под санкции ЕС попала бригада «Призрак», батальоны «Заря», «Оплот», «Кальмиус» и «Смерть».

В списке оказались и пять граждан России — певец Иосиф Кобзон, заместители министра обороны России Анатолий Антонов и Аркадий Бахин, заместитель начальника Генерального штаба Андрей Картаполов и депутат Госдумы от КПРФ Валерий Рашкин.

В итоге, в самом большом выигрыше от братоубийственной войны на русской земле оказались американцы и глобалисты.

Во-первых, каждый день существования украинского рейха для России — это катастрофа, крушение геополитической системы безопасности. В матери городов русских Киеве креп русофобский режим, до которого было далеко даже полякам и прибалтам. Огромный обломок Русской цивилизации был отрезан от русского культурного, информационного и языкового поля и, попав под пресс оголтелой прозападной пропаганды, вступил в прямое военное столкновение с Русским миром.

С помощью своих европейских вассалов (в том числе и при участии Москвы) американцы постоянно подпитывали бандеровский режим кредитами, углём, газом, позволяя ему терпеливо дожидаться планируемого свержения Путина, чтобы затем ударить по ослабленной России. Так геополитические стратеги США превзошли успех Гитлера — русские с ожесточением присущем любой гражданской войне, начали сами убивать друг друга, невольно разрушая войной свою экономику и государственность.

Во-вторых, пользуясь украинской войной и навязав России при помощи глобальных СМИ образ агрессора, США и НАТО стремительно наращивали свой военный потенциал в Прибалтике, Польше, Румынии. Донбасс и Крым стали для американцев и глобалистов рычагами постоянного давления на Кремль, требований уступок, «деоккупации», контрибуции, подрыва внутренней стабильности, раскола населения на враждующие группы.

А так как США официально не участвовали в работе «Нормандской четвёрки», не подписывали никаких соглашений, то в любой выгодный для себя момент они могли через киевских марионеток «взорвать» ситуацию на Донбассе и спровоцировать большую русско-европейскую войну. При этом сама Америка, находящаяся за океаном, в этом случае была гарантировано застрахована от переноса войны на свою территорию. Таскать каштаны из огня для Вашингтона будут укро-бандеровские войска и европейские армии стран НАТО.

В-третьих, украинская война всё более обостряла политическую ситуацию в самой России, где очень профессионально и эффективно действовали либеральные СМИ, превращая Путина в главный источник всех бед и несчастий. Из-за своей невнятной позиции по Донбассу российский президент оказался под огнём критики как патриотов-государственников (не простивших ему предательства русских Украины), так и либералов (недовольных половинчатыми уступками в отношении их западных хозяев). И всё это на фоне полностью зависимой от либералов экономики. Ситуация поразительно напоминающего Николая II образца осени 1916 года.

Пример Сталина или Китая указывал только один путь выхода из подобной ситуации — политическая, финансовая, физическая ликвидация «Пятой колонны». Но Путин упорно на это не идёт, вольно или невольно подводя страну к новой революции или дворцовому перевороту.

В-четвёртых, возврат Россией Крыма активно использовался западными силами для обострения отношений между Москвой и странами постсоветского пространства, что в перспективе, по расчётам Запада, должно привести к срыву всех российских интеграционных проектов в регионе.

Озвученная Владимиром Путиным концепция Русского мира была однозначно воспринята президентами стран СНГ, как декларация права России на вмешательство в дела суверенных государств под предлогом защиты прав русскоязычных граждан. В итоге от постепенно слабеющей Москвы начали отходить даже такие многолетние союзники, как Лукашенко и Назарбаев. В отличие от России, Белоруссия и Казахстан демонстративно отказались лишать Украину преференций во взаимной торговле, даже не смотря на её ассоциацию с Европейским союзом. Кроме того, ни Минск, ни Астана де-юре так и не признали вхождение Крыма в состав России. А если прибавить к этому тот факт, что из сферы российского влияния за последние 15 лет вышли Грузия, Узбекистан, Туркмения, а затем и Украина, то геополитическое положение нашей Родины стоит признать просто катастрофическим.

Мы живём в страшное, но одновременно и великое время. Чтобы сохранить нашу Родину, наш народ, нашу цивилизацию от уничтожения, нам необходимо понять, что противостоящие Русскому миру североатлантические элиты — противник намного более серьёзный, чем их марионетка Гитлер и его Третий Рейх. В 1945 году Германия оказалась один на один почти со всем миром. Сегодня один на один почти со всем миром — Россия. При том, что ни по экономическому потенциалу, ни по качеству человеческого материала мы до сих пор не достигли уровня 1991 года.

Будет ли жить Россия или погибнет в войне, развязанной против нас так называемым «мировым сообществом», теперь зависит от каждого. У нас имеется главное — патриотизм и любовь к Родине. Даже те, кто против нас воюет, в большинстве своём убеждены, что им не удастся нас победить.

Но для победы каждому из нас придётся сделать окончательный выбор между многотысячелетним Русским миром и 25-летней либеральной Россией. Невозможно праздновать победу над Западом 9 мая и одновременно праздновать победу Запада 12 июня. Рано или поздно воевать за воссоединение Малороссии, Белоруссии и России в единое государство нам всё равно придётся. С Путиным или без него. Такова необратимая логика исторического процесса, запущенного «Русской весной».

Надеюсь, что эта книга «вооружит» читателя необходимыми знаниями и пониманием процесса происходящих событий, дабы всем вместе противостоять вызовам той эпохи, в которой нам довелось жить. И в этом плане победа на президентских выборах в США Дональда Трампа не должна нас успокаивать. Это победа не России, а уж тем более не мифических «прогрессивных сил» или «простого народа». Это лишь временное поражение наиболее хищных и паразитических сил, толкающих мир к экономической катастрофе и Третьей мировой войне. Решающая схватка за будущее Русского мира впереди…

Примечания

1

Организация, запрещенная на территории РФ

Content

Новороссия. Год войны
Сергей Часовских

От Майдана до Крыма

Новороссия!

Одесская Хатынь

Кровавый май Донбасса

Начало полномасштабной войны

Малайзийский «Боинг»

Донецкий фронт

Луганский фронт

Иловайский котёл

Мариуполь. Бег к морю

Минск-1

Осенняя кампания

Донецкий аэропорт

Зимняя кампания

Дебальцево

Минск-2

Примечания