Ю. Ф. Каторин

Н. Л. Волковский

В. В. Тарнавский

УНИКАЛЬНАЯ И ПАРАДОКСАЛЬНАЯ ВОЕННАЯ ТЕХНИКА

Том 2

ПЕРВОПРОХОДЦЫ РАКЕТНОЙ ЭРЫ

Первые ракетные

В наше время реактивные самолеты уже никого не удивляют. Наоборот, самолеты с винтовым движителем имеют уже некоторый ореол старины. Но были времена, когда не только простые смертные, но и опытные летчики сомневались, что эта «паяльная лампа» может летать.

В этой статье мы расскажем о первых шагах реактивной и ракетной авиации. Внимательный читатель уже уловил непривычное сочетание слов «ракетная авиация». Ракетный и реактивный двигатели, несмотря на схожесть принципов действия и даже похожие названия, имеют одно существенное отличие — ракетный двигатель возит с собой и топливо и окислитель, а реактивный использует в качестве окислителя кислород воздуха. О развитии реактивной авиации написано достаточно много, но, как ни странно, об истории создания первых реактивных самолетов у нас почти не знают. И уж совсем немного известно о первых ракетных самолетах, хотя они были выдающимися образцами инженерной мысли. С другой стороны, парадокс заключается в том, что ракетный самолет является примером не менее выдающейся ошибки в оценке перспектив развития авиации. Оказались напрасными огромные средства, которые, будь они потрачены по-другому, могли бы весьма существенным образом повлиять на ход и исход Второй мировой войны. Но история, к счастью, не знает сослагательного наклонения.

Необычность этого самолета заключается также в том, что в принципе он пригоден для полета вне атмосферы, т. е. является прототипом созданных только через 40(!) лет в результате сверхусилий супердержав космических самолетов «Шаттл» и «Буран».

Работы по созданию ракетных и реактивных самолетов и двигателей велись перед войной в Германии, Великобритании, СССР, Италии. И если о том, кто первым начал исследования или предложил то или иное решение задачи создания таких самолетов, можно спорить, то не приходится сомневаться в том, что первым самолетом с ракетным двигателем, совершившим свой полет в июне 1939 года, был Не-176 немецкой фирмы «Эрнст Хейнкель AG».

И хотя этот полет не оправдал возлагавшихся на него надежд (что едва не завершилось свертыванием всей программы исследований), можно считать, что именно с этого момента начала свой отсчет эра реактивной авиации. Толчок дальнейшим исследованиям дали успешные полеты в 1940 году самолета проекта DFS 194, ставшего прототипом ракетного самолета Me-163 «Комета».

В этом самолете опытный глаз безошибочно угадает почерк Александра Липпиша, крупнейшего специалиста по самолетам «бесхвостой» схемы, с 1933 года работавшего в Германском научно-исследовательском институте планерной техники (DFS) в Дармштадте.

В 1937 году министерство авиации отбирает один из планеров, «Дельта IV В», получивший обозначение DFS-39 для испытаний с ракетным двигателем. В дальнейшем по настоянию Липпиша программа исследований была передана компании «Мессершмитт AG». Липпиш отказался от планера DFS-39, а основное внимание сосредоточил на DFS-194. Корпус, полученный из DFS, был доработан в Аугсбурге, а затем переправлен на базу в Пенемюнде в начале 1940 года. Там на нем установили жидкостный ракетный двигатель (ЖРД) Вальтера R1-203, лишь немного отличавшийся от установленного на Не-176, но откалиброванный для получения меньшей тяги в течение более длительного времени.

Двигатель использовал в качестве горючего смесь метилового спирта, гидрозина и воды, а перекись водорода — в качестве окислителя. Оборудованный этим двигателем самолет показал в испытательных полетах скорость более 500 км/ч. После успешных полетов DFS-194 министерство авиации дало разрешение и выделило средства на дальнейшее проведение работ. Первый прототип самолета, получившего название ME-163VI «Комета», был готов в течение зимы 1940/41 года.

Немецкий ракетный самолет ME-163V1.

Конструкция ME-163V1 основывалась на DFS-194, но содержала важные усовершенствования, среди которых наиболее заметными были увеличенные киль и руль направления, а также другая форма кабины.

Необходимо заметить, что на всех модификациях Me-163, за исключением Me-163D, получившей в дальнейшем обозначение Ме-263, вместо привычных шасси использовались отсоединявшаяся при взлете тележка и посадочная лыжа. Такое решение было вызвано как необходимостью экономии веса и полезного объема, так и необходимостью сокращения пробега при посадке с высокой посадочной скоростью.

После испытаний и доводки планера на нем был установлен ЖРД «Вальтер RII-203», позволявший регулировать тягу в пределах от 150 до 750 кг. Двигатель отличался крайней ненадежностью. Совершенствование двигателя сопровождалось взрывами, авариями, во время одной из которых было полностью разрушено здание в Пенемюнде. Большая авария имела место и на ракетной станции в Траун-Фассберге.

Аварии часто сопровождались гибелью людей. Однако несмотря на аварии и катастрофы, полеты продолжались, и вскоре тест-пилот Хейни Дитмар побил мировой рекорд скорости с результатом 915 км/ч. Так как запаса топлива и окислителя хватало всего на 2 мин 15 с горизонтального полета с полной тягой, для установления нового рекорда 2 октября 1941 года Me-163Vl был поднят на буксире на высоту 3600 м и после отцепления разогнался до 1000,5 км/ч. После этого Дитмар был вынужден выключить двигатель, так как начались вибрации и самолет стало затягивать в пике.

В начале лета 1942 года были готовы первые образцы ЖРД «Вальтера» 109-509АО-1. Тяга двигателя могла изменяться от 300 до 1500 кг. Эти двигатели устанавливались на усовершенствованные планеры, получившие название Me-163V3 и Ме-163В.

Испытания продолжались пилотами Вольфгангом Спейтом и Рудольфом Опитцем, так как Дитмар получил тяжелую травму во время грубой посадки.

Было заказано 70 предсерийных Ме-163В-0. В начале 1943 года они были вооружены парой 20-мм пушек MG151/20 и получили обозначение Ме-163В-1а. Эти самолеты предполагалось использовать в качестве перехватчиков для обороны районов, над которыми проходили маршруты бомбардировщиков союзной авиации.

В начале лета разведка союзников получила доказательства существования программы ракетного истребителя и было решено нанести удары по заводам в Регенсбурге и по базе в Пенемюнде.

17 августа 1943 года эта операция была осуществлена авиацией США (заводы в Регенсбурге) и британскими ВВС (Пенемюнде). Эта операция существенно затруднила продолжение программы. Серийные Me-163В-1а были построены не в Регенсбурге, а на разбросанных поблизости заводах под общим наблюдением компании «Клемм». Однако качество сборки не устраивало заказчика, и в дальнейшем работы по совершенствованию конструкции были сосредоточены в руках компании «Юнкерс».

Ме-163В-1а был в основных чертах, подобием Ме-163В-1, но имел вооружение, состоявшее из двух 30-мм пушек Мк-108, установленных в крыльях и имевших по 120 снарядов на каждую. Кабина имела 90-мм бронестекло. Голову и плечи летчика сзади и с боков прикрывали стальные пластины. Кабина при отличном обзоре обладала существенным недостатком — она не была герметичной. С каждой стороны от пилота находилось два бака с окислителем по 60 л, а основной бак емкостью 1040 л был расположен за кабиной. За баком устанавливался ЖРД Вальтера 109-509-А-2. На носу фюзеляжа монтировался небольшой пропеллер для привода генератора электроснабжения. Горючее (500 л) размещалось в крыльях, имевших деревянную конструкцию с фанерной обшивкой.

16 августа 1943 года «Кометы» (так именовались все модификации Me-163) впервые столкнулись в воздухе с противником. И хотя всего было произведено около 300 «Комет», они имели только девять побед в воздухе, включая две вероятных. Причинами столь низкой боевой эффективности были как ненадежные двигатели и оружие, так и неотработанность тактики применения этих самолетов. Много усилий было направлено на совершенствование ЖРД. Был создан двухкамерный двигатель 109-509С, в котором большая камера использовалась на взлете и при наборе высоты, а меньшая — на крейсерском режиме.

На самолете Ме-163В-0 (экземпляр V18) была достигнута скорость 1130 км/ч, и хотя руль управления был разрушен флаттером, пилот сумел посадить машину. На машинах с таким двигателем продолжительность полета могла быть увеличена с 8 до 12 мин. Последним в ряду ракетных самолетов по этой программе стал Ме-263.

Самолет имел совершенно новый фюзеляж, гермокабину, был вооружен двумя пушками Мк-108. Шасси убиралось гидроприводом. Для сокращения длины пробега был разработан щелевой парашют, но применялся ли он — неизвестно.

В конце войны документация по Ме-163 была передана Японии, на ее основе был разработан истребитель J8M1.

Захваченные союзниками несколько десятков Ме-163 разных модификаций были использованы для изучения конструкции и испытания летных качеств.

Несмотря на выдающиеся потенциальные возможности самолета, огромные затраты на его создание оказались напрасными, так как он не оправдал возлагавшихся на него надежд.

Первые реактивные

Исследования по созданию реактивных самолетов начались в Германии и Англии примерно в одно и то же время — в 1938–1939 годах. В Германии это был проект, получивший в дальнейшем название Ме-262, а в Великобритании — «Метеор».

И те и другие машины участвовали в боевых действиях в конце Второй мировой войны. И хотя у «Метеоров» оказалась более счастливая судьба (последние экземпляры были сняты с вооружения в конце 1950-х — начале 1960-х годов), приоритет в создании реактивного самолета большинство исследователей отдает немцам.

Первый прототип Ме-262 (V3), приводимый в движение только реактивными двигателями, впервые поднялся в воздух 18 июля 1942 года. Англичане же смогли это сделать только 5 марта 1943 года на прототипе DG 206/G. Зато Королевские ВВС первыми — начиная с 27 июля 1944 года — использовали реактивные самолеты в боевых действиях. Это была операция «Дайвер» по уничтожению самолетов — снарядов Фау-1. Первое же полубоевое подразделение германских ВВС, укомплектованное Ме-262, начало свой боевой путь только 3 октября 1944 года.

Отставание немцев объясняется тем, что англичане форсировали программу для создания оружия, способного бороться с Фау-1, а также тем, что союзная авиация наносила большой ущерб заводам, производившим компоненты Ме-262 в Германии.

Немецкий истребитель Ме-262А-1а.

На создание этого самолета ушло 5 лет. Фирма «Мессершмитт» приступила к эскизному проектированию в октябре 1939 года, а еще летом 1939 года БМВ и «Юнкерс» получили контракты на разработку турбореактивных двигателей со статической тягой 680 кг.

В апреле 1941 года были проведены испытания прототипа с поршневыми моторами и винтами обычного типа. Испытания реактивных двигателей фирмы БМВ начались летом 1941-го. Это был двигатель с осевым компрессором и колесами противоположного вращения. Однако от этого двигателя затем отказались и перешли к более простому, который разрабатывался параллельно. Только в середине 1943 года тягу этого двигателя удалось довести до 800 кг. Серийное производство началось в середине 1943 года.

Летные испытания двигателя фирмы «Юнкерс» состоялись в марте 1942 года на летающей лаборатории BF-110, а в начале лета того же года была изготовлена опытная серия. Серийная постройка самолета началась летом 1944 года.

До капитуляции Германии было построено более 600 самолетов Ме-262. По планам министерства авиации, с мая 1945 года серийный выпуск должен был достичь 2000 самолетов в месяц.

Немецкий истребитель Ме-262.

При рассмотрении общего вида самолета обращает на себя внимание своеобразная форма фюзеляжа. Его поперечное сечение имеет почти треугольную форму с основанием внизу. Тонкий профиль крыла потребовал размещения всего запаса основного горючего в фюзеляжных баках. Для запуска двигателей применялся бензин; бак для бензина находился на самом двигателе. Большой объем центральной части фюзеляжа позволил разместить два бака емкостью 900 л и два — меньшего размера. Колеса главных стоек шасси убираются в фюзеляж. Форма фюзеляжа благоприятно сказалась на аэродинамике полета.

Конструкция самолета подчинена трем основным требованиям: простота производства, технологическая независимость всех сборочных агрегатов и возможность быстрого перевода на производство Ме-262 заводов, строивших Ме-109 и двухмоторные истребители Ме-110.

Весьма важным нововведением для германской авиационной промышленности, испытывавшей острый недостаток алюминия, было широкое применение стали. Если потребность в легких металлах для Ме-109 составляла 0,95 т на тонну веса корпуса, то для Ме-262 эта цифра уменьшилась до 0,55 т.

Для облегчения массового производства и возможности рассредоточения отдельных производств на небольших предприятиях самолет поделили на девять частей: носовая часть фюзеляжа с вооружением и носовым колесом, средняя часть с баками для горючего, кабина, задняя часть фюзеляжа, хвостовая часть с оперением, левая и правая половины крыла с главными стойками шасси и две гондолы двигателей. Каждая из этих частей представляет собой агрегат, готовый к сборке.

В носовой части фюзеляжа, изготовленной из стали, расположены 4 пушки Мк-108А-3 калибром 30 мм. Боезапасы для верхних пушек (по 100 снарядов) и для нижних пушек (по 80) расположены в снарядных ящиках под пушками. В средней части фюзеляжа спереди и сзади от кабины расположены два бака для керосина по 900 л каждый. Каждый из баков питает свой двигатель. Имеется еще два дополнительных бака: один на 170, другой на 580–600 л. Крыло тонкого симметричного профиля, однолонжеронное.

Стыковка крыла с фюзеляжем осуществляется с помощью четырех основных болтов и винтов, размещенных на уголке верхней поверхности крыла. Стыковочные узлы изготовлены целиком из стали.

Управление самолетом жесткое и тяжелое — такую оценку дали летчики, проводившие испытания в СССР. Максимальная скорость Ме-262А-1 составила, по немецким данным, 875 км/ч на высоте 6000 м.

Сравнительный анализ немецких данных испытаний Ме-109 с мотором В-605 (2000 л. с.) и Ме-262 позволяет сделать вывод о преимуществе Ме-109 в горизонтальном маневре (время виража в 1,5 раза меньше).

Однако в вертикальном маневре преимущество было на стороне Ме-262. Преимущество в скорости на всех высотах — тоже у Ме-262. К тому же при почти одинаковой скороподъемности скорость по траектории у Ме-262 значительно больше, а у земли превышает скорость по траектории Ме-109 почти вдвое. Это имеет существенное значение для скорейшего сближения с бомбардировщиками при защите какого-то объекта. Ме-262 обеспечивает большую зону защиты и способен значительно раньше, чем Me-109, догнать бомбардировщик. К тому же у Ме-262 более мощное вооружение (вес секундного залпа — 22,616 кг при продолжительности огня 8,3 с). Практический потолок (по данным немецких испытаний) составлял 11 500 м.

Эти данные показывают, что основные трудности, встретившиеся в начальный период работы над проектом, конструкторы Ме-262 успешно преодолели и реактивный истребитель Ме-262 можно признать вполне пригодным для боевой эксплуатации. Можно также не сомневаться, что остающиеся недостатки (тяжелое управление, большая длина пробега и выбега, негерметичность кабины и др.) конструкторы смогли бы устранить, будь у них в запасе хотя бы два-три месяца.

Но этого времени у них уже не было. Советские войска приближались к Берлину, круша все на своем пути, и не было силы, способной их остановить.

Говоря о немецкой программе создания реактивной авиации, нельзя не упомянуть еще об одной машине — истребителе Не-162.

Немецкий истребитель Не-162.

И хотя этот истребитель не успел принять участия в боевых действиях, впечатляет готовившаяся программа его производства: 4000 машин в месяц в июне 1945 года.

Самолет Не-162 весом 2000 кг (Ме-262 — 6900 кг), предназначался для связывания боем истребителей эскорта, в то время как Ме-262 расправляются с бомбардировщиками. Не-162 оснащался реактивным двигателем BMW 109–003 тягой 800 кг, устанавливаемым под фюзеляжем.

Впечатляют сроки создания этого самолета: 8 сентября — техническое задание, 14 сентября — эскизный проект, 23 сентября — макет, 30 сентября — контракт, а 6 декабря 1944 года летчик капитан Петер впервые поднял самолет в воздух!

Тем не менее, хотя эти самолеты и вошли в серию, участия в боевых действиях они принять не успели. Но отдельные контакты этих машин с истребителями союзников имели место. Пилот «Мустанга» характеризовал Не-162 как весьма маневренный самолет, не уступавший «Мустангу» в скороподъемности, но существенно превосходивший его в разгонных характеристиках (на больших скоростях, когда КПД винта падает) и, конечно, в скорости. Несколько экземпляров этой интересной машины сохранилось в музеях.

Необычность и парадоксальность всей истории создания и использования реактивной авиации Третьего рейха состоят в том, что выдающиеся по своим характеристикам машины если и оказали сколько-нибудь существенное влияние на ход и исход войны, то только тем, что отвлекли огромные и крайне дефицитные в условиях войны ресурсы и средства, которые могли быть потрачены со значительно большей эффективностью.

Первым реактивным самолетом, принявшим участие в боевых действиях, стал «Метеор».

Английский истребитель-глостер «Метеор».

Как уже говорилось, это случилось 27 июля 1944 года. Но обо всем по- порядку.

Так же как и в Германии, в Великобритании исследования в области турбореактивных двигателей начали еще до войны. Контракт на постройку машины с таким двигателем был заключен 3 февраля 1940 года.

Самолет считался экспериментальным, что подтверждалось буквой «Е» в обозначении технического задания (Е 28/39). Предполагалось, что он может стать основой для разработки скоростного истребителя-перехватчика при условии соответствия габаритов и веса возможностям силовой установки. Самолет по заданию Е 28/39 построили в начале 1941 года в одном из гаражей в Челтенхеме. Это был цельнометаллический моноплан с трехколесным шасси. На нем стоял двигатель W-1 тягой 390 кг, с ресурсом всего 10 ч.

Самолет получил название «Pioneer» и на испытаниях 15 мая 1941 года показал скорость 480 км/ч, доказав перспективность применения реактивной тяги.

Напомним, что первый немецкий ракетный самолет Не-176 совершил полет в июне 1939 года, а первый реактивный Ме-262 — 18 июля 1942 года. Но следует учесть, что Ме-262 был боевым истребителем, a «Pioneer» только летающей лабораторией, предназначенной для того, чтобы определить направление дальнейших работ. Испытания своих реактивных двигателей немцы проводили не на специально созданном планере, а на летающей лаборатории- самолете Bf-110.

Когда «Pioneer» только проектировался, стало ясно, что истребителя из него не получится из-за малой тяги двигателя. Конструктор (Джордж Картер) не видел альтернативы переходу на двухмоторную компоновку. Выбрали компоновку, при которой двигатели размещаются на крыле (у Ме-262 — под крылом), С учетом эскизных проработок Картера министерство авиации выдало фирме «Gloster» официальное задание Е 9/40 на тяжелый истребитель-перехватчик с вооружением из шести пушек калибром 20 мм (со 120 снарядами каждая) и размещением летчика в высотном скафандре (впоследствии задание изменили на гермокабину).

В декабре 1940 года конструкторы уже завершили общую компоновку машины, обозначенной G41. Истребитель рассчитывался на массовое производство с привлечением предприятий субподрядчиков. Конструкция его предполагала разделение на несколько крупных частей, собиравшихся на разных заводах, независимо друг от друга.

Носовая часть включала: пилотскую кабину, пушки и носовую стойку шасси. Гермокабину помогла создать фирма «Westland», предоставившая чертежи, сделанные для своего высотного поршневого истребителя.

Фонарь кабины откидывался вбок. Пушки стояли попарно слева, справа и под кабиной. Впоследствии заказчик отказался от пушек, размещенных под кабиной, из-за их неудобного расположения, но взамен потребовал увеличить боезапас до 150 снарядов на ствол.

Центральная часть фюзеляжа выполнялась интегрально с центральной секцией крыла и мотогондолами. В ней находились топливный бак и снарядные короба. Основные стойки шасси укладывались в крыло, а не в мотогондолы.

Хвостовая часть отстыковывалась по стрингерам и конструктивно представляла собой традиционный полумонокок. Стабилизатор подняли необычно высоко, опасаясь влияния на рули реактивных струй.

Модель нового самолета успешно прошла продувки в аэродинамической трубе, и в январе 1941 года фирма предъявила полноразмерный фюзеляж. После внесения некоторых поправок его одобрили и приступили к изготовлению рабочих чертежей: их нужно было около 3000.

В первой опытной партии решили изготовить 12 машин. На первом экземпляре хотели вести заводские испытания, на втором — доводить двигатели, на третьем — испытывать гермокабину и вооружение, на четвертом — оборудование, а пятый — собирались представить на официальные испытания. Шестой экземпляр хотели обменять в «порядке обмена опытом» на готовившийся первый американский реактивный самолет ХР-59 «Airacomet». Седьмую и восьмую машины собирались передать в научно-исследовательский институт. Две машины предполагалось использовать для обучения летчиков, а две последние — держать в резерве.

Первый истребитель было решено собрать через год — к февралю 1942 года, а 21 июня 1941 года фирме выдали (не дожидаясь готовности хотя бы одного самолета) заказ сразу на 300 самолетов. Однако планы пришлось корректировать, так как ряд заводов, производивших комплектующие, не уложился в сроки. Хуже всего обстояло дело с главным — с двигателями. На самолет собирались ставить усовершенствованные W.2B тягой по 500–545 кг, серийное производство которых осваивалось фирмой «Rover motor». Первый двигатель прибыл на сборку только 20 мая 1942 года, но и он годился только для наземных испытаний.

Заказчик форсировал разработки конкурирующих фирм, готовивших альтернативные варианты реактивных двигателей. К концу ноября из-за неготовности двигателей рассматривались даже варианты отказа от программы и прекращение финансирования.

Наконец, 28 ноября 1942 года на завод привезли первый двигатель, пригодный для полетов, но это был не W.2.B фирмы «Rover motor», а Н. 1 «Goblin» фирмы «De Havilland Aircraft». 12 января прибыл и второй. Поскольку двигатели имели больший диаметр, пришлось переделывать задний лонжерон и мотогондолу.

5 марта 1943 года летчик Майкл Донт впервые поднял «Метеор» с обозначением DG 206/G в воздух со взлетной полосы в Кренуэлле. В апреле и мае испытания продолжались. Ни разу длительность полета не была дольше 20 мин.

12 июля 1943 года взлетел DG 205/G с двигателем W2В/23, а 24 июля — аналогичный DG 202/G. Испытывали также DG 202/G с двигателем F2 фирмы «Metropolitan Vickers».

В 1942 году лицензии на патенты Уиттли приобрела фирма «Rolse-Royce», подключившая к совершенствованию конструкции огромный штат специалистов. Результат усилий — W.2B/23C были намного надежнее своих предшественников. К тому же нужно учесть, что оснастка и инструмент готовились именно для этих двигателей. Поэтому первую серию (из 20 машин) заказали именно с такими двигателями. Самолеты получили наименование «Метеор» F1.

12 июля 1944 года один такой самолет доставили на авиабазу Калмхэд, где дислоцировалась 616-я эскадрилья. Об уровне квалификации пилотов эскадрильи свидетельствует тот факт, что в ней числилось два винг-командера (т. е. фактически полковые командиры). Командир эскадрильи Э. Макдоуэл и еще пять летчиков заранее прошли переподготовку в Фарнборо. Они стали инструкторами для остальных. Так как самолетов с двойным управлением не было, то с самолета снимали фонарь, а инструктор усаживался на фюзеляже за спиной летчика и давал ценные указания жестами, ведь во время пробежек по аэродрому из-за рева турбин услышать что-либо было невозможно. Таким образом, за неделю подготовили 32 летчика, потеряв при этом два самолета.

И наконец 27 июля эскадрилью впервые привлекли к операции «Дайвер» — охоте на немецкие самолеты-снаряды Фау-1. «Метеоры» днем парами патрулировали побережье. В день совершалось 6–7 полетов по 40–45 мин.

«Метеоры» на боевом курсе.

В первый же вылет летчик Уоттс засек Фау-1 недалеко от Эшфорда, зашел в атаку, но пушки заклинило. 4 августа ситуация повторилась: пилот Дин открыл огонь, но после пары выстрелов орудие замолчало. Однако пилот не растерялся: потоком газов от двигателей он воздействовал на одно из крыльев Фау-1. Самолет-снаряд перевернулся, вошел в штопор и, упав в лес, взорвался. В этот же день другой летчик, Дж. Роджер, почти одновременно с Дином, огнем своих пушек уничтожил еще один Фау-1.

Таким образом, день 4 августа 1944 года вошел в историю как день первого боевого применения реактивных самолетов. И хотя «Метеор» взлетел значительно позже своего немецкого конкурента, честь первого боевого применения реактивного самолета принадлежит англичанам.

В декабре 1944 года 616-ю эскадрилью начали перевооружать на новые истребители «Метеор» F.III (G.41C), а 20 января 1945 года первое звено истребителей пересекло Ла-Манш и село в расположении 84-й авиагруппы под Брюсселем. К концу января там собралась вся 616-я. Чтобы не путать «Метеоры» с Ме-262, их перекрасили в белый цвет. На их боевое использование из соображений секретности наложили множество ограничений. Фактически допускался лишь перехват немецких самолетов в тылу союзников. Но в условиях полного господства в воздухе союзной авиации немецкие самолеты были большой редкостью в тылу союзников и ни одного воздушного боя «Метеорам» провести не удалось. С весны 1945 года «Метеорам» разрешили участвовать в свободной охоте за линией фронта. Но охотились они на поезда и автомобили.

После войны «Метеоры» непрерывно модифицировались. В разных вариантах они стояли на вооружении Королевских ВВС до сентября 1961 года. Мишени, буксировщики и учебные самолеты на базе «Метеоров» летали еще до середины 60-х годов. В Австралии и Дании «Метеор» сняли с вооружения в 1958 году, в Бельгии — в 1954-м, в Нидерландах — в 1956 году.

В конце 1940-х на «Метеорах» установили ряд мировых рекордов. Всего разными фирмами выпущено 3146 самолетов, из них во время войны — 213 экземпляров. «Метеор» прожил «долгую и. полную событий жизнь». Ни один из его современников не выпускался в таких количествах и не стоял на вооружении так долго.

ПУШКИ В ВОЗДУХЕ

Начало пути

При слове «пушка» большинство читателей сразу представят себе довольно внушительное сооружение на массивном лафете, вокруг которого суетится многочисленный расчет. Если поставить рядом с ней самолет, то попытка объединить в одну боевую систему эти два агрегата покажется полным техническим нонсенсом, настолько несовместимы стремительная крылатая машина и литая пушка. Конечно, более сведущий человек может возразить: «На самолеты ставят только маленькие пушечки, чуть больше по калибру пулемета и подобной конструкции». Но прав он будет только отчасти: стремительный рост размеров, а главное боевой живучести многомоторных бомбардировщиков привел конструкторов к необходимости принять адекватные меры по увеличению мощности средств их поражения. Еще в начале Первой мировой войны немецкие летчики в течение полутора лет никак не могли сбить тяжелый русский самолет «Илья Муромец», что породило многочисленные легенды о его мощной броневой защите (см. главу «Рождение стратегической авиации»). Только в конце 1916 года, навалившись на одинокого «Муромца», проводившего глубинную разведку, сразу целой сворой истребителей, немецкие асы после почти часового боя смогли, наконец, его «завалить». Экипаж совершил вынужденную посадку, расстреляв все ленты бортовых пулеметов и даже патроны из «Маузеров», только после выхода из строя от огня противника трех моторов из четырех. Брони на самолете немцы, конечно, не обнаружили, зато насчитали на боевой машине более 300 пулевых пробоин, что повергло их в полное уныние и стало могучим стимулом как к усилению огневой мощи истребителей, так и к созданию собственных самолетов-гигантов. Вот подлинные слова самого Сикорского: «За всю войну эти аппараты совершили около 400 боевых полетов, причем всего лишь один раз воздушный корабль не вернулся к своим».

Еще большая потребность в мощном средстве поражения была у штурмовой авиации. Появление штурмовиков привело к существенному усилению бронирования крыш танков и другой бронетехники. Например, «Королевский тигр» имел защиту сверху толщиной в 40 мм (в начале войны основной немецкий средний танк Т-3 имел лобовую броню всего в 30 мм). Ничего другого, кроме пушки, на примете у оружейников тогда еще не было. Пришлось идти старым испытанным путем — наращивать калибр, т. е. в очередной раз ломать голову над парадоксальными идеями, с целью совместить несовместимое — самолет и орудие достаточно крупного калибра. Эти муки продолжались до тех пор, пока бурное развитие ракетной техники не разрешило все казавшиеся не решаемыми проблемы.

Наш рассказ о некоторых, на наш взгляд, наиболее интересных образцах крупнокалиберной авиационной артиллерии и самолетах, ею оснащенных.

Попытки использовать аэроплан в качестве истребителя начались с опытов по стрельбе обыкновенного ружья с борта двухместного самолета «Кертисс». Эти испытания проводились на полигоне Шип-шед-Бей (Нью-Йорк) в 1910 году лейтенантом армии США Джакобом эль Фиделем и не дали достаточно обнадеживающих результатов.

По мере приближения Первой мировой войны интерес к истребительной авиации возрастал, но война застала авиацию практически безоружной. Предполагалось, что самолеты будут использоваться в качестве разведчиков и, быть может, бомбардировщиков. О воздушных боях тогда никто еще и не думал. Установку вооружения расценивали как малоэффективную для самолетов, а задачу бомбардировок возлагали на дирижабли. Тем не менее самолеты оказались великолепными разведчиками. Если ранее данные о противнике собирала конница, причем ее возможности были ограничены в отношении глубинной разведки и сопряжены с большим риском, то полеты самолета-разведчика предоставляли более точные, оперативные и документированные данные с минимальным риском, в связи с отсутствием вооружения на первых самолетах. В самые первые дни боев пилоты воюющих сторон, встретившись иной раз в воздушных просторах, вежливо помахивали друг другу крыльями и разлетались восвояси. Однако подобного благодушия хватило очень ненадолго. С возрастанием эффективности воздушной разведки каждый полет вражеского аэроплана оборачивался существенными потерями. Во многом благодаря деятельности воздушной разведки французское командование смогло раскрыть замыслы немецкого генерального штаба о нанесении основного удара через Бельгию к берегам Марны, а не к стенам Парижа. Своевременно принятые меры предрешили исход битвы на Марне 5–9 сентября 1914 года и начало затяжных боев. Этой оперативной доставке данных о передвижениях противника французское командование обязано, между прочим, нашему соотечественнику Белоусову. Произведенная им воздушная разведка в тылах противника позволила определить направление движения двух немецких армий. Белоусов был награжден военной медалью за заслуги в этой операции, названной потом «Чудом на Марне». Неисповедимы пути Господни и русского человека!

Таким образом, перед авиацией встала острейшая проблема нейтрализации воздушных разведчиков. Способы борьбы в первую очередь стали искать сами пилоты. Перестрелки в воздухе из личного оружия прекратились практически сразу, поскольку их эффективность была равна нулю. Прекрасно эту сцену обыграли в фильме «Служили два товарища», когда в ответ на выпущенный из револьвера по врагу целый барабан пуль герой Ролана Быкова получил «кукиш» от белого летчика.

Армии требовался эффективный способ воспрепятствования полетов вражеских аэропланов. Обстрел с земли не мог обеспечить это, поскольку на высоте 1000–1200 м аэроплан не достигали ни оружейные, ни пулеметные выстрелы.

Высказывались предположения о возможности сбивать самолеты противника удачно направленной струей воздуха от пропеллера своего самолета.

Несколько способов «приземления» вражеских аэропланов придумал и Петр Николаевич Нестеров, талантливый летчик и конструктор. Не без внутренней борьбы один за другим отвергались варианты самодельного вооружения: нож на хвостовом костыле; трос с гирькой на конце — с его помощью предполагалось запутывать винт самолета противника; крюк-кошка с толовой шашкой для подрыва вражеских аэропланов. Думал Нестеров и о применении пулемета, стреляющего поверх винта, но, к сожалению, свой замысел осуществить не успел. Да и не те были условия в России в начале войны, чтобы реализовывать такие новаторские планы. Авиационные отряды состояли в основном из спортивных машин, часто отслуживших свой срок.

Нестеров же считал, что основой воздушного боя должно было стать маневрирование. И Петр Николаевич решается на попытку прямого тарана противника. Учитывая весь свой опыт в сфере фигурного летания, Нестеров считал этот шаг вполне оправданным и не более опасным, чем столкновения конника с конником на земле. Вот что последовало за этим решением.

«Альбатрос» прилетал практически каждое утро. Сделав несколько кругов над городом Жолкневым, где размещался штаб 3-й армии, разведчик с австрийскими опознавательными знаками безнаказанно удалялся за линию фронта.

26 августа 1914 года «Альбатрос» вновь появился над городом. Но навстречу ему поднялся «Моран», легко настиг тихоходного разведчика и ударил его сверху колесами. «Альбатрос» на мгновение завис в воздухе, качнулся и рухнул на землю. Следом за ним упал и «Моран».

В те дни одна из русских газет писала: «Итак, начало бою в воздухе положено. И первым бойцом является он, русский герой, носитель венца славы за мертвую петлю, Петр Нестеров».

Первый в мире воздушный таран П. Нестерова.

После тарана его самолет мягко опустился на землю, но герой был мертв. Отсутствие хороших привязных ремней стоило ему жизни. Во время таранного удара о самолет противника у Нестерова произошел перелом позвоночника. Становилось очевидным, что необходимость вооружать самолеты и искать для этого оптимальное стрелковое оружие назрела.

Впрочем, проблема была не только в отсутствии оружия воздушного боя — из нескольких десятков моделей только три — «Моран», «Спад» и «Фоккер-Е» показали относительную пригодность к роли истребителя.

История АО «Моран — Солнье» началась в 1910 году во Франции, когда братья Леон и Роберт Моран в содружестве с коммерсантом Раймондом Солнье основали акционерное общество. В 1911 году они выпустили свою первую продукцию — машину «МС» типа «А», представляющую собой одноместный моноплан с рототивным двигателем «Гном» мощностью 50 л. с. Подобно основной массе монопланов того времени, этот самолет управлялся по крену с помощью перекоса крыльев. Технический отдел французской военной авиации (ФАМ) выразил свое положительное отношение к этой машине и сразу принял ее на вооружение под обозначением МС-11. Дальнейшая история этого самолета — нескончаемый поток побед и. всемирная слава. Перелет Мориса Табюта из Парижа в По, в том же году перелет по трассе Париж— Мадрид, установление нового рекорда высоты полета в 5610 м Роландом Гарро. В 1913 году уже в Великобритании «Моран» с серийным номером 482 берет кубок воздушного дерби. Столь значительные успехи «Моранов» и приближение Первой мировой войны побудили командование французской армии произвести эксперименты по боевому использованию в качестве истребителей именно этих машин.

Первоначально на «Моранах» в качестве вооружения предпринимались попытки установить пулемет Гочкиса на высоких стойках, что позволяло вынести сектор его обстрела за плоскость вращения пропеллера. Устройство оказалось крайне неудобным в боевом применении, особенно при смене пилотом израсходованных пулеметных дисков.

Поэтому венцом работ следует считать вооружение самолета пулеметом, установленным прямо перед летчиком и способным стрелять через диск вращающегося пропеллера. Это значительно облегчило прицеливание и перезарядку. Для предохранения лопастей винта от повреждения собственными пулеметными пулями на них смонтировали специальные небольшие стальные пластины-отсекатели клиновидной формы.

«Моран-Н» — первый в мире истребитель. На снимке хорошо видны отсекатели, смонтированные на лопастях винта.

Попадая в них, пули рикошетировали. Боевой счет «Морана-Н», представлявшего собой аэроплан нового типа — самолет-истребитель, быстро возрастал. В короткий срок летчик-испытатель фирмы лейтенант Гарро сбил несколько немецких машин. Бой проходил, как правило, по одному сценарию: немецкие пилоты с интересом рассматривали силуэт новой машины, не подозревая опасности, приближались к французскому самолету, и в этот момент неожиданная пулеметная очередь вмиг отправляла любопытного на землю.

Впрочем, секрет новых самолетов продержался совсем недолго. «Моран» лейтенанта Гарро, увлекшегося преследованием немецкого разведчика, был подбит огнем зенитной артиллерии и совершил вынужденную посадку на германской территории. Немцы, тщательно изучив трофей, сразу все поняли.

Через месяц появился первый настоящий немецкий истребитель — «Фоккер Е-I». Он как две капли воды походил на «Моран-Н», отличаясь от него лишь конструкцией шасси и металлическим каркасом.

Немецкий истребитель «Фоккер Е-I».

Однако главным отличием был пулемет, снабженный синхронизатором для стрельбы через винт. При разработке этого несложного устройства, видимо, сработала известная немецкая практичность: зачем стрелять по лопастям собственного винта и впустую тратить пули при рикошете, когда в момент прохождения лопастью линии ствола можно просто-напросто «отключать» пулемет?

Однако необходимость в создании специального самолета для борьбы с летательными аппаратами противника германское командование поняло гораздо раньше «подсказки» французов. Еще в 1914 году А. Фоккер получил задание на разработку такой машины. Свой первый полет «Фоккер Е-I» совершил весной 1914 года, а через год он уже выпускался серийно и широко применялся на фронтах (всего сделано более 400). На этой машине летали все немецкие асы первых лет войны, в частности О. Бельке и М. Иммельман. Самолет имел двигатель мощностью 160 л. с. и развивал скорость 160 км/ч. Модель «Фоккер Е-IV», выпущенная в октябре 1915 года серией из 49 машин, имела на вооружении уже два пулемета, а на «штучном» самолете, предназначенном для известного аса Иммельмана, их было установлено даже три. Немцы на некоторое время получили полное господство в небе Западного фронта.

Это положение никак не устраивало Антанту, поэтому на фронтовом небосклоне появились юркие бипланы «Ньюпоры» и «Де Хэввиленды», но они были беспощадно вытеснены фирмой «Спад».

Английский истребитель «Спад-VII».

Модель «Спад-VII», разработанная конструктором Луи Бешеро, появилась на фронте в конце августа 1916 года, вооружалась синхронным пулеметом и совершенно заслуженно была признана наилучшей по скорости и маневренности. Развивая успех, Бешеро решил сделать свой самолет не только самым скоростным, но и самым мощным по вооружению: на некоторых машинах он установил невиданные до сих пор на самолетах артиллерийские орудия! Ствол 37-мм пушки Гочкиса проходил через полый вал винта, а казенная часть выводилась прямо в кабину. Орудие весило 45 кг, стреляло осколочно-фугасными снарядами или картечными зарядами и вручную перезаряжалось после каждого выстрела. Снаряды лежали в специальной корзине под рукой у летчика, а прицеливание производилось наведением на цель всей машины. Однако вскоре выяснилось, что пушечный «Спад» годится лишь для виртуозов воздушного боя, которые стреляли «редко, но метко». Заказ на эту модель ограничился 20 машинами, а после капитуляции Германии о них надолго забыли.

Однако первые в мире опыты по установке безоткатной пушки на самолете проводили еще в 1915 году в России, до того как орудие Гочкиса было установлено на «Спаде». Подполковник Челевич и капитан Орановский испытывали новый вид оружия на тяжелом самолете «Илья Муромец». Отдача компенсировалась использованием двух стволов полевой трехдюймовой пушки. Один ствол — нарезной для снаряда, другой — гладкий для пыжа, затвор отсутствовал. Было произведено несколько выстрелов на земле и два в воздухе. Пушка оказалась слишком громоздкой даже для «Муромца» и практического применения не получила.

Более успешными были опыты в морской авиации, проводившиеся лейтенантом Тимофеевым. В стальную трубу диаметром около трех дюймов, подвешенную под крылом самолета, закладывался снаряд, состоявший из двух частей. Одна представляла собой массивный стакан, выполнявший роль пыжа, другая направлялась в цель и снаряжалась тротилом.

Установка Тимофеева была испытана в марте 1916 года на отечественном гидроплане М-9. Опыт оказался довольно удачным. Уже 6 декабря 1916 года начальник службы связи Балтийского флота доносил командующему, что лейтенант Тимофеев сконструировал метательную бомбу для действия с аэропланов по подводным лодкам, тральщикам и т. д. На основании этой разработки был сконструирован новый снаряд для установки на истребителе с целью поражения в воздухе неприятельских самолетов. Снаряд по своей мощности был эквивалентен 75-мм гранате и весил около 17 фунтов.

К сожалению, завод, которому были заказаны эти необычные снаряды, не смог своевременно выполнить взятых обязательств, и в кампании 1917 года они не были применены.

Еще более невероятный проект пытался осуществить в 1915–1916 годах русский полковник Гельвих. Им разрабатывались 76-мм и 47-мм так называемые безоткатные пушки с инертной массой. Проект состоял в том, что в направлении цели летел снаряд, а в противоположную сторону инертная масса. В 76-мм пушке такой инертной массой был… сам ствол пушки! Отлетая после выстрела, он спускался на парашюте. Однако 47-мм пушка представляла из себя еще более впечатляющее зрелище: это орудие производило выстрел одновременно в двух направлениях! В этом случае инертной массой служил снаряд, вылетавший с противоположной стороны ствола.

Эти разработки в области оснащения самолетов пушечным вооружением также не применялись на фронтах, хотя заслуживают внимания как новаторские предложения для того времени.

Пушки Второй мировой войны

Сам факт применения пушки на самолете забыт не был. Двадцать лет спустя эта идея получила развитие во многих странах — уже во время Второй мировой войны.

Большую роль в развитии идеи оснастить истребители артиллерией, сам того не подозревая, сыграл Джулио Дуэ, командующий ВВС фашистской Италии. В 1920-е годы Дуэ разработал теорию о ведущей роли в достижении победы бомбардировочной авиации, которая путем разрушения тыла противника могла бы решить исход войны. Эта теория властвовала над умами многих европейских политиков и генералов. Вот почему конструкторы многих стран занялись поисками эффективного средства защиты от армад бомбовозов. Опыт Первой мировой войны показал крайне низкую эффективность пулеметов против самолетов-гигантов типа «Штаакен» или «Илья Муромец», поэтому требовались машины, основу вооружения которых составляли бы достаточно мощные пушки, способные легко поразить даже огромный многомоторный бомбардировщик.

Работы в этой области довольно рано начались в СССР. Мы даже можем сказать, что они практически не прекращались с 1915 года. После революции над созданием безоткатных орудий для авиации энергично работал инженер Л. Курчевский. Сокращенно эти пушки называли ДРП (динамо-реактивные пушки). Проводились опыты над пушками различных калибров от 37 до 305 мм! Однако к 1937 году ему пришлось прекратить свои работы.

В 1923 году проводились испытания самолета Ю-13, на котором стояли 6-дюймовые орудия. В 1930 году накопленный опыт позволил приступить к экспериментам по вооружению такими системами истребителей. Впервые две трехдюймовки установили на самолет И-2. Позднее были созданы опытный четырехпушечный истребитель Поликарпова, истребители ИП-1 и ИП-2 Григоровича, вооруженные крупнокалиберными динамо-реактивными пушками. Но военных эти модели не устроили — пушки были практически однозарядными, а требовался самолет, способный вести массированный огонь. Проводились в 1930-х годах также опыты по созданию 76-мм пушек с качающимися частями. Их устанавливали на ТБ-1 и ТБ-3. Во время этих опытов конструкторы пришли к интересным выводам: оказалось, что для уверенного уничтожения самолета пушки калибра более 76 мм просто не нужны.

В 1933 году состоялись стрельбы по тяжелым самолетам из различных орудий, и комиссия вынесла следующие решения: 20-мм снаряд признавался недостаточным для успешного уничтожения почти любого самолета; 37-мм снаряд уничтожал самолет после — трех пяти попаданий; 45-мм снаряд был способен уничтожить самолет с одного выстрела.

Поэтому в середине 1930-х годов на самолетах стали появляться синхронные и крыльевые автоматические пушки. В 1935 году во Франции и СССР почти одновременно поступили на испытания два истребителя — «Девуатин-510» и И-17 с пушками С-9 и ШВАК. Испытания нового оружия превзошли все ожидания, но из-за тесной кабины и ненадежной системы выпуска шасси в серию И-17 не пошел. Требовалась более мощная и надежная машина. Во Франции же 510-й был запущен в серийное производство с 1935 года и снят в 1940-м, в связи разработкой более совершенной модели Д.520С1, прослужившей до 1953 года.

В СССР в более полной мере отвечал требованиям новый цельнометаллический трехпушечный истребитель И-30, созданный в ОКБ Яковлева. Боевые качества новинки оказались столь многообещающими, что к подготовке серийного производства приступили еще до завершения испытаний. Но начало Великой Отечественной войны внесло суровые коррективы в эти планы: запустить в серию дорогой цельнометаллический самолет в условиях военного времени оказалось невозможным. Присвоенный было ему индекс Як-3 перешел к совершенно иной машине.

Советский истребитель Як-9Т.

Другой путь повышения огневой мощи истребителя избрал Поликарпов, вместо увеличения числа он увеличил калибр, создав истребитель ИТР с мощным двигателем М-107П в 1700 л. с. и пушкой калибра 37 мм, стрелявшей через полый вал винта.

Но и эта машина в серию не попала.

Производство трех пушечных истребителей конструкции А. С. Яковлева наша промышленность смогла освоить только в 1943 году, но в это время на фронте появился и трехпушечный «мессершмитт».

Конструкторы фашистской Германии долгое время не уделяли должного внимания вооружению истребителей, считалось, что вражеские самолеты никогда не будут угрожать территории рейха. Поэтому основной истребитель Люфтваффе — Ме-109 — готовили для борьбы с однотипными ему машинами, а для этих целей прекрасно подходила 20-мм скорострелка. С начала 1942 года ситуация стала меняться, поскольку массированные бомбардировки немецких городов тяжелыми бомбардировщиками приобрели регулярный характер. Это заставило немедленно приступить к усилению вооружения Ме-109. Помимо пушки в фюзеляже в гондолах под крыльями установили еще две.

Однако не стояли на месте и советские конструкторы.

В 1943 году на Як-9Т появилась 37-мм пушка, масса секундного залпа которой была не меньше, чем трех стволов Ме-109. В 1944 году пошел в серию Як-9К. Калибр орудия, которым была вооружена эта машина, составил 45 мм! Не удовлетворившись этим, конструкторы ОКБ Яковлева устанавливают на Як-9 пушку, калибр которой скорей соответствовал танку, чем самолету, — 57 мм.

Кок винта и пушка самолета Як-9К.

Надо сказать, что до последнего времени так никто и не сумел поставить на самолеты-истребители орудия такого огромного калибра. Правда, выпущены были эти богатыри серией всего в несколько десятков экземпляров. Чудовищная для хрупкого самолета отдача (силой в 6975 кг) такого крупного орудия потребовала очень сложных и дорогих работ по укреплению его скелета специальными дюралевыми балками, что сделало его стоимость «неподъемной» для условий военного времени.

Однако эти боевые машины все-таки представляли собой обычный истребитель с пушкой несколько большего калибра, чем стандартный, и при всем желании идею их создания нельзя считать парадоксальной. Судите сами, Як-9К весил 3246 кг, развивал скорость 573 км/ч и имел дальность полета 1300 км. Поэтому слово «тяжелый» можно отнести не к машине, а только к пушке, которая была установлена в развале цилиндров V-образного мотора и обеспечивала огромную огневую мощь.

Достаточно сказать, что снаряд, выпущенный из 45-мм авиационной пушки, пробивал 48-мм танковую броню, а уж о самолетах и говорить не приходится. Например, в 1944 году четыре Як-9К полка майора Клещева встретили четыре «Фокке-Вульфа-190», которые пошли в лобовую атаку. Наши ее приняли. Несколько выстрелов — и три самолета со свастикой один за другим рухнули вниз. Только за два с половиной месяца боев полк сбил 106 самолетов противника. Внешне Як-9К отличался от остальных машин этого типа сдвинутым на 400 мм назад фонарем кабины и формой кока винта, откуда на полметра выступал ствол пушки.

Иное было в Германии. Примерно в это же время там один из серийных Ю-87 переоборудовали в истребитель танков, смонтировав под его консолями два контейнера с 37-мм зенитными пушками.

Подкрыльевая 37-мм пушка самолета Ю-87.

Боекомплект каждого ствола состоял всего из 12 снарядов в двух магазинах, выступавших по бокам контейнера. Длинноствольная зенитка обеспечивала своим подкалиберным снарядам с вольфрамовыми сердечниками начальную скорость более 1000 м/с. Этого было вполне достаточно для поражения бортовой и верхней брони среднего танка.

Однако, получив мощное вооружение, новый вариант «штуки» приобрел и ряд недостатков. Каждый из пушечных контейнеров весил более 300 кг, поэтому модернизированный «юнкерс» летал как бы постоянно с бомбами на борту. Аэродинамическое сопротивление контейнеров оказалось столь велико, что и без того маленькая скорость, характерная для Ю-87, уменьшилась на 40 км/ч. Наконец, заметно ухудшилась маневренность машины, но немцы все же пустили самолет в массовое производство.

Первые машины представляли собой переоборудованные серийные «штуки». Крыльевые пулеметы, трапеция для крепления бомб, подкрыльевые бомбодержатели и тормозные щитки демонтировались, но кронштейны для их крепления оставались, т. е. сохранялась возможность «дать задний ход» путем демонтажа пушек. Переоборудование производилось непосредственно в строевых частях: всего было переделано около 100 машин.

Следующая партия противотанковых «Юнкерсов», получивших название «Густав-2», изготавливалась уже в заводских условиях. Базовой машиной стал вариант Д-5, поэтому «Густав» отличался от предшественников увеличенным размахом крыла. Полностью отсутствовали не только тормозные щитки, но и кронштейны с приводными механизмами. Часть самолетов сохранила встроенные 20-мм пушки, на других они были сняты. Основным назначением этих автоматов была пристрелка перед использованием «главного калибра». Некоторые машины оборудовались трубчатыми пламягасителями на патрубки выхлопных труб. На таких самолетах можно было охотиться за танками и ночью.

Из 208 выпущенных «заводских» Ю-87 больше половины — 174 машины — построили на заводе в Лемверде. На последнем этапе войны противотанковые «штуки» использовались немцами для «латания дыр», возникавших при прорыве танков союзников. Самолет пользовался популярностью и получил у солдат Вермахта многочисленные прозвища, вроде «Птичка с пушкой» или «Убийца танков». Впрочем, столь громкие названия не устранили основной дефект Ю-87 — полную беспомощность перед истребителями противника, поэтому большой роли в войне эти машины не сыграли.

После появления на Восточном фронте новых советских танков немецкое командование решило усилить вооружение противотанковых самолетов. Поскольку возможности Ю-87 были практически исчерпаны, взоры конструкторов обратились к более тяжелому и современному Ю-88.

Летом 1942 года была создана модификация Ю-88, оснащенная шестью пусковыми трубами для реактивных снарядов калибра 210 и 280 мм! Эта модель показала довольно неплохие результаты во время испытаний, но в серию не пошла. Примерно в это же время в качестве полевой модификации собирался ФВ-190Г-8/Р5, оснащавшийся аналогичными 210-мм ракетными установками, но в штучном количестве.

В 1944 появилась новая модель Ю-88А-4: в носовой части был смонтирован массивный контейнер с 75-мм пушкой, аналогичной пушке танка T-IV. После отстрела на специальном полигоне немцы решили еще больше усилить орудие, поэтому на машину поставили 75-мм длинноствольную противотанковую пушку, хорошо себя показавшую в наземных боях. Вес контейнера достиг тонны, а пушка почти на полтора метра выступала из корпуса! Чтобы хоть как-то погасить непомерную отдачу, ствол венчал массивный дульный тормоз. Широкого распространения эта модификация «юнкерса» также не получила, но вошла в историю как носитель самой мощной авиационной пушки.

Однако эпопея по созданию противотанковой «штуки» приоткрывает лишь одну сторону работ по созданию тяжелой пушечной авиации в Германии. Для рейха гораздо более естественным являлось стремление к разработке очередного «чудо-оружия», способного сразу стереть в порошок всех врагов. В 1944 году по приказу самого Гитлера начали выпускать своего рода «летающую пушку» — тяжелый (около 10 т) двухмоторный истребитель Ме-410.

Немецкий тяжелый истребитель Ме-410.

При разработке за основу был взят Ме-120. Сохранив внешние черты своего прототипа, 410-й получил более мощные двигатели и вооружался 50-мм танковым орудием, торчащим из носа машины на три метра вперед. Это был цельнометаллический свободнонесущий низкоплан с однокилевым оперением. Места для двух членов экипажа — пилота и стрелка-радиста — находились над бомбовым отсеком. Они закрывались общим сплошным фонарем, обеспечивающим великолепный обзор.

Первый самолет марки Ме-410 взлетел осенью 1942 года. После еще целого ряда испытаний самолет, названный «Шершень», пошел в серию. Это был истинный убийца бомбардировщиков: одного снаряда часто хватало, чтобы превратить в груду горящих обломков даже американский четырехмоторный гигант. Но за огневую мощь пришлось заплатить излишним весом: 900-килограммовое орудие имело отдачу около 7 т, поэтому «мессер» оснастили массивным каркасом. Боезапас составлял всего 21 снаряд, располагались они в круглом магазине и подавались с помощью сжатого воздуха. Кроме того, Ме-410 оказался ненамного маневреннее своих предполагаемых жертв, а орудие часто заедало после нескольких выстрелов.

Сознавая, что плохо доведенная 50-миллиметровка может подвести, немецкие конструкторы параллельно стали выпускать Ме-410А2 — тяжелый истребитель с двумя 30-мм пушками. Кроме того, широкое распространение получили дополнительные комплекты вооружения, установленные в полевых условиях.

Поступление этой «летающей пушки» в боевые части началось в апреле 1943 года. Всего немецкой промышленностью было выпущено и передано в войска 1160 самолетов Ме-410 различных модификаций.

По аналогичному пути вынуждены были пойти и японцы, доведенные до отчаяния американскими массированными бомбардировками, но за неимением тяжелых истребителей борьбу с «летающими крепостями» возложили на другие самолеты. В 1944 году в тяжелый двухместный ночной истребитель был переделан дальний разведчик Ки.46.

Японский тяжелый истребитель Ки.46.

Переделка свелась к тому, что в носовой части этой двухмоторной машины установили две 20-мм авиационные и одну 37-мм зенитную пушки. Самолет состоял на вооружении частей ПВО с ноября 1944 года и применялся при отражении налетов тяжелых бомбардировщиков до самого конца войны.

Еще дальше пошла фирма «Мицубиси», создав барражирующий перехватчик тяжелых бомбардировщиков на базе бомбардировщика Ки.67.

В феврале 1944 года самолет был испытан и под названием Ки. 109 пущен в производство. Всего построено 22 машины. В носовой части этого двухмоторного трехместного самолета была установлена мощная 75-мм пушка. С декабря 1944 года Ки. 109 применялся в частях ПВО метрополии против В-29, но без особого успеха — подкачали скорость и маневренность. С февраля 1945 года эти самолеты использовались как штурмовики на море.

Японский истребитель-штурмовик Ки.109.

Авиаконструкторы Англии и США оказались в несколько худшем положении, поскольку их двигатели нельзя было приспособить под пушку, стрелявшую через вал винта, поэтому орудия приходилось размещать только в крыльях. Например, созданный в 1942 году фирмой «Хаукер» истребитель «Тайфун» имел четыре крыльевые пушки. Таким к концу войны стал и «Спитфайр».

Исключение составляли только двухмоторный «Лайтнинг» и знаменитая «Аэрокобра», последняя в основном поставлялась в страны антигитлеровской коалиции. Известно, что из 9558 машин, выпущенных промышленностью США, 4924 были переданы ВВС СССР.

Впрочем, первую попытку установить на самолет мощную пушку американская фирма «Белл» предприняла еще в 1937 году, когда был выпущен тяжелый истребитель с двумя толкающими винтами и двумя 37-мм пушками, расположенными в носовой части мотогондол. Самолет, названный «Аэрокуда» («Воздушная барракуда»), успешно прошел летные испытания, но в серию не пошел из-за слабой маневренности.

После этого фирма упорно работала над созданием скоростного маневренного истребителя с мощным вооружением, который решили назвать «Аэрокобра».

Американский истребитель «Аэрокобра» Р-39.

В своей новой машине они применили одновременно несколько нововведений: трехколесное шасси с носовым колесом, двигатель, расположенный за сиденьем летчика и вал длиной 2,75 м для передачи вращения на винт. Т. е. создатели машины, чтобы повысить маневренность, а заодно улучшить обзор из кабины, самые массивные агрегаты поместили вблизи центра тяжести самолета. Таким образом, двигатель оказался позади кабины, редуктор — перед ней. Это дало возможность смонтировать в носовой части 37-мм пушку, стрелявшую через вал винта. Два синхронных пулемета калибром 12,7 мм, размещенных на фюзеляже, стреляли через винт. Боезапас каждого составлял 200 патронов.

Самолет получился легким (3490 кг) и скоростным (640 км/ч). По словам прославленного советского аса А. И. Покрышкина, летавшего на «Аэрокобре», эффективность оружия была такова, что для превращения «Юнкерса-87» в облако обломков хватало одного удачного попадания. Были у американца и существенные недостатки — увеличенный разбег и сложность вывода из штопора.

Что касается «Лайтнинга», то в просторной носовой части его фюзеляжа, свободной от мотора, легко поместилась целая батарея: 37-мм пушка и четыре 12,7-мм пулемета. Машина получилась довольно тяжелой (6700 кг), но скоростной и обладающей превосходной дальностью полета. Всего выпущено 9923 экземпляра.

Американский истребитель «Лайтнинг» Р-38.

Интересно отметить, что свою первую победу этот тяжелый истребитель одержал в 1943 году, сбив в небе над Атлантикой дальний разведчик-наводчик подводных лодок «Фокке- Вульф-200». Огромные немецкие четырехмоторные махины были ранее практически недоступны для авиации союзников.

Жемчужиной пушечной авиации, во много раз обошедшей по своим боевым качествам, вооружению и защите другие самолеты, в течение всей Второй мировой войны был советский штурмовик Ил-2.

Советский штурмовик Ил-2.

Ни одна страна мира не имела самолета, равного этой машине по боевым качествам, и ни один самолет в мире не был построен в таком количестве. Потребность в штурмовиках была большей, чем в любых других самолетах, и если за первое полугодие 1941-го было построено только 249 машин Ил-2, то всего за годы войны на фронт поступило 40 000 ильюшинских штурмовиков, которые составляли треть всех боевых самолетов советской авиации.

Ил-2 отвечал всем требованиям к штурмовику — мощное вооружение и неуязвимость для огня стрелкового оружия и частично малокалиберных пушек. Броня Ил-2 была не просто латами, а еще и скелетом! Она несла нагрузку, играла активную роль. Отличной получилась и пушка конструкции А. Волкова и С. Ярцева. 23-мм орудие весило 66 кг и при скорострельности 600 выстр/мин придавало 200-граммовому-снаряду начальную скорость 900 м/с. Когда немецкие танки «нарастили шкуру», то с 1943 года штурмовик перевооружили. Вместо двух крыльевых пушек Ил-2 оснастили двумя 37-мм подкрыльевыми орудиями НС-37. При таком же весе, как немецкая пушка Мк-101, НС-37 стреляла 735-граммовыми снарядами. Ни одно авиационное орудие мира даже отдаленно не приближалось по своим параметрам к советскому.

К концу войны в авиационные части начали поступать более мощные штурмовики Ил-10. Имея скорость 420–510 км/ч, они несли 37-мм пушки и 12,7-мм пулеметы, но основным оружием стали 82-мм или 132-мм реактивные снаряды. Но это уже тема для отдельной книги.

Впрочем, Ил-2 не был совсем уникальным. В ходе войны в ОКБ Сухого был создан штурмовик Су-6, который существенно превзошел знаменитого предшественника по скорости (500 км/ч) и вооружению (37-мм пушки), но в серию не пошел. Из соображений минимизации затрат при переходе на новую модель предпочтение отдали Ил-10. До самого конца войны «Илы» были воздушным тараном для взлома вражеской обороны, истребителями танков, надежными помощниками пехоты.

Что же немцы? Гитлеровцев подвела авантюристическая ставка на блицкриг, который они намеревались выиграть тем же оружием, что сокрушило пол-Европы. На более позднем этапе войны против СССР немцы все-таки создали самолет — истребитель танков. Это был двухмоторный «Хеншель-129», вооруженный 37-мм пушкой Мк-101.

Немецкий штурмовик «Хеншель-129».

Моторы французского производства, установленные на эту машину, не всегда работали удовлетворительно, да и пушка действовала неважно, хотя «тянула» на добрые 150 кг. Ее скорострельность составляла 200 снарядов в минуту, весивших каждый по 330 г. Завоеванное советской авиацией в тяжелых боях в 1943 году превосходство в воздухе не позволило немцам широко применить этот неуклюжий самолет на советско-германском фронте. Всего было выпущено 841 «Хеншель-129». Конечно, это было слишком мало, чтобы помочь наземным войскам в борьбе с армадами советских танков.

Без специального самолета-штурмовика начала бои на европейском театре и англо-американская авиация. После высадки в Нормандии войскам на поле боя помогали средние и даже тяжелые бомбардировщики. Широко привлекались на роль штурмовиков истребители «Спитфайер», «Тайфун», «Темпеот», «Мустанг» и «Тандерболт». Понятно, что это была вынужденная мера. Но от слишком больших потерь союзников спасало подавляющее численное превосходство их авиации и массированность ее применения. В Северной Африке против танков Роммеля активно действовали истребители-бомбардировщики «Харрикейн», оснащенные 40-мм пушкой. На Тихом океане и в Средиземном море воевали средние бомбардировщики В-25 «Митчелл», те самые, что бомбили с авианосца «Хорнет» Токио (см. «Из под воды — в небо»), оснащенные 75-мм короткоствольным орудием в носовой части фюзеляжа. Но тяжелопушечные «Харрикейны» и В-25 выпустили в небольшом количестве. Поэтому какой-либо заметной роли в войне сыграть они не смогли.

Пушечный вариант «Митчелла» был разработан фирмой «Норт Американ», машина получила обозначение B-25G. Основной особенностью этого самолета было то, что 75-мм пушка М-4, расположенная в носовой части фюзеляжа, была полностью скрыта в корпусе. Ее боезапас состоял из 21 снаряда массой по 6,8 кг. Заряжание осуществлялось вручную, для чего в состав экипажа был введен шестой человек. После постройки 405 самолетов выпуск их прекратили, что было связано с появившимися проблемами в заряжании пушки и стрельбе из нее. Решили заменить М-4 более совершенной автоматической пушкой Т-13Е. В результате численность экипажа была снова уменьшена с шести до пяти человек. Новый вариант получил обозначение В-25Н. На нем также усилили наступательное пулеметное вооружение. Всего В-25Н имел 14 пулеметов калибра 12,7 мм. Кроме того, часть машин была оснащена восьмью направляющими для PC.

Лишь к середине войны для ВВС США фирма «Бич- крафт» построила и испытала опытный экземпляр двухместного многоцелевого самолета ХА-38 «Гризли» с мощной 75-мм пушкой в носу фюзеляжа. Машину предполагалось использовать в качестве штурмовика. «Гризли» весил 13 548 кг, имел максимальную скорость 632 км/ч, дальность 4640 км, длину 15,6 м.

Американский самолет ХА-38 «Гризли».

Пушечный самолет в годы Второй мировой войны стал самым грозным оружием в борьбе с бомбардировщиками и танками. Получив свое первое боевое крещение во время Первой мировой войны, авиационная пушка достигла апогея в своем развитии именно в это время. Небывалые успехи в области ракетостроения отодвинули пушки на второй план, но и сейчас они занимают достойное место в авиационном арсенале как оружие ближнего боя. Правда, их калибры уступают своим прародителям.

И ПО НЕБУ, И ПО ЗЕМЛЕ

В свое время огромной популярностью в нашей стране пользовался французский кинофильм «Фантомас». В одной из серий, главный герой практически настигнутый погоней, нажимает на панели своего автомобиля несколько кнопок, и его машина превращается в реактивный самолет. На глазах у изумленного комиссара полиции, чью роль блистательно исполнил Луи де Фюнес, из багажника выдвинулись сопла двигателей, а под днищем расправились крылья. «Самолето-автомобиль» легко оторвался от земли, и погоня безнадежно отстала. Конечно, зрители восприняли этот кинотрюк как шутку, но в принципе создатели этой озорной комедии были не так уж далеки от реальности. Ибо работы по созданию автомобилей, способных летать, имеют почти столь же долгую историю, как и сама авиация, а иметь такой аппарат — «голубая мечта» любой спецслужбы.

Наметились два основных подхода к решению этой проблемы. Первый состоит в том, чтобы строить аппарат с основным назначением в качестве автомобиля, а затем тем или иным способом оснащать его крыльями; второй — в том, чтобы более или менее обычный самолет сделать пригодным для движения по дорогам. Каждый из этих подходов имеет свои преимущества и недостатки, но в любом случае как летающий автомобиль, так и автодорожный самолет теряют многие достоинства, присущие как тому, так и другому транспортному средству в отдельности.

Недостатки летающих автомобилей существенно превосходят их достоинства. Прежде всего, к ним относятся конструктивная сложность и очень высокая стоимость, которыми приходится платить за объединение в один механизм функций двух принципиально различных систем. Но если с ценой военные еще могли бы смириться, то второй недостаток для них совершенно неприемлем — очень мала полезная нагрузка. Кроме того, летающие автомобили имеют низкие технические параметры для располагаемой мощности. Ни один из построенных образцов не может похвастаться характеристиками, хотя бы отдаленно приближенными к самолетным или автомобильным при той же массе и мощности.

Принципиальным недостатком является также слишком малая масса конструкции в конфигурации автомобиля, в то время как в конфигурации самолета аппарат оказывается, наоборот, перетяжеленным, поскольку без прочного тяжелого шасси, характерного для автомобиля, гибридный аппарат наверняка получит серьезные повреждения на неровностях дороги, от которых обычный автомобиль практически не пострадал бы. Малая масса, в свою очередь, резко затрудняет передвижение самолета по дорогам в случае, если крылья остаются на месте. Сильный порыв ветра может легко сдуть гибрид с проезжей части. Но заманчивость идеи заставляет конструкторов еще и еще раз пробовать свои силы на этом поприще.

Наиболее популярным подходом к решению проблемы является монтаж крыла и оперения на автомобиле. В этом случае крылья являются временным оборудованием аппарата и обычно демонтируются сразу после посадки. Это, конечно, является крупным недостатком, так как требуется место для хранения крыльев, а также необходимо много времени и усилий на их монтаж и демонтаж. Притом требуется работа квалифицированных механиков, связанная с нивелировкой оборудования. Другая проблема — силовая установка должна состоять из двух двигателей. Одного — для наземной эксплуатации, а другого — для летной, поскольку у самолетных двигателей воздушного охлаждения возникают серьезные проблемы при установке их в автомобильном корпусе и работе при движении по земле, где почти нет охлаждающего напора воздуха.

Первой попыткой создать воздушный автомобиль стал проект фирмы «Кертисс» (США). Созданный ею аэроплан выставлялся на Панамериканской авиационной выставке в Нью-Йорке в феврале 1917 года. Этот трехместный автомобиль был изготовлен из алюминиевых сплавов и оснащен двигателем в 100 л. с. Машина выполнила несколько полетов, но летала очень плохо, и работы были прекращены.

Первым летающим автомобилем, который действительно летал, стал аппарат «Эрфибиан», построенный в 1946 году.

Аппарат «Эрфибиан» с присоединенным летным комплектом.

Двигатель мощностью в 165 л. с. был установлен в носовой части этого двухместного автомобиля. Для движения по дороге трехлопастной воздушный винт демонтировался и прикреплялся сбоку аппарата. Летный комплект включал в себя крылья и оперение и присоединялся к машине сзади. Демонтаж и монтаж винта можно было выполнить за 3 м, а установку летного комплекта — за 7 м. Небольшие колеса с подкосами, установленные под крылом, обеспечивали стоячее положение летного комплекта после того, как автомобиль отстыковывался и уезжал. Необходимость бросать крылья и погубила машину: военные ее не взяли. Проект был продан фирме «Тэйлоркрафт», производящей легкие самолеты, которая никаких попыток производства этого транспортного средства не предприняла. Аппарат имел следующие характеристики: масса — 952,5 кг, размах крыла — 11 м, скорость полета — 177 км/ч.

Однако сама идея не погибла, ее развитие продолжили как крупные кампании, так и конструкторы-одиночки. Наиболее удачным до сегодняшнего дня летающим автомобилем, несомненно, является «Аэрокар», созданный американским конструктором-одиночкой Моултоном Тейлором из Лонгвью.

«Аэрокар» с самолетным комплектом, подготовленным для буксировки.

При его создании изобретатель использовал практически обычный автомобиль, который при движении по дороге вез за собой крылья, хвостовую часть и оперение на специальном прицепе. Первый полет машины состоялся в октябре 1949 года. На протяжении нескольких последующих лет было построено еще семь таких аппаратов.

На «Аэрокаре» использовался самолетный двигатель мощностью 143 л. с. Воздушный винт располагался в хвосте позади V-образного оперения и соединялся с двигателем посредством длинного вала. Реализуя эту схему, Тейлор разработал очень хорошую схему передачи усилия на винт и устранил проблему крутильных вибраций, характерную для всех самолетов с длинными приводными валами. Основные данные машины: взлетная масса — 952,3 кг, скорость полета — 188 км/ч, максимальная скорость движения по земле — 107 км/ч, посадочная скорость — всего 80 км/ч, что позволяет, учитывая небывалую для самолета прочность автомобильного шасси, совершить посадку на любую более-менее ровную площадку длиной 35–40 м, размах крыла — 10,4 м.

«Аэрокар», подготовленный для полета.

Машина заинтересовала спецслужбы, но на вооружение принята не была. Подвела легкость ее идентификации и большое (по меркам военных) время на переход из одного состояния в другое.

Другой подход состоит в том, чтобы модифицировать обычный самолет таким образом, чтобы он мог двигаться если и не по пересеченной местности, то хотя бы по дорогам. Кроме складывания крыльев для такого транспортного средства необходимо предусмотреть и ряд систем и агрегатов, не нужных простому самолету. Например, более эффективные тормоза и механизмы разворота колес, тормозные огни и сигнализаторы поворота и т. д. Кроме того, воздушный винт не только неэффективен при движении по земле, но и создает многочисленные помехи, даже если он прикрыт защитной сеткой. Поэтому целесообразно винт просто отключать, а крутящий момент от двигателя передавать непосредственно на колеса. Это, естественно, увеличивает сложность и стоимость такого самолета в несколько раз.

Первую машину такого класса, получившую название «Эрроубиль», построил в 1938 году известный конструктор американской фирмы «Кертисс» У. Уотермен. Аппарат являлся модификацией созданного в 1935 году бесхвостого самолета «Эрроуплейн» с толкающим винтом. Фюзеляж этой машины напоминал корпус обычного самолета, а не автомобиля и оснащался трехколесным довольно хлипким шасси, которое мало подходило для нормального движения по дорогам. Автомобильный двигатель фирмы «Студебекер» мощностью 100 л. с. устанавливался сразу за двухместной кабиной. Было построено шесть образцов, один из которых передали в музей Смитсонского института. Основные данные: размах крыла — 11,6 м, взлетная масса — 1134 кг, скорость полета — 193 км/ч. Из-за крайне низкой проходимости и скорости движения по земле машина распространения не получила, хотя военные и проводили ее испытания.

Следующую попытку сделала тоже достаточно крупная американская авиационная фирма «Питкерн» (штат Пенсильвания). Эта фирма являлась ведущим в США изготовителем автожиров и внесла существенный вклад в развитие аппаратов этого типа. В 1939 году конструктором Хуаном де Сьеррой было построено универсальное транспортное средство на основе автожира. Аппарат получил название РА-36 «Уэлвинг».

Автожир «Уэлвинг» фирмы «Питкерн».

В носовой части устанавливался традиционный тянущий винт, двигатель размещался в цельнометаллическом фюзеляже сразу за двухместной кабиной; привод воздушного винта, установленного на крыше, осуществлялся через удлинительный вал. Шасси состояло из двух передних колес, управляемых при поворотах, и одного заднего, на которое при движении по земле переключался двигатель. В режиме наземной эксплуатации лопасти ротора складывались и вытягивались вдоль корпуса. Переход от одного режима к другому занимал несколько минут. Начало Второй мировой войны положило конец работам над этим, вообще-то говоря, удачным автожиром, способным неплохо передвигаться по автомобильным дорогам и довольно сносно летать. Технические данные описанного выше аппарата, к сожалению, полностью отсутствуют.

Однако талантами богата не только Америка: очень любопытный механизм двойного назначения был создан в Польше. Вначале самодеятельный конструктор из города Вроцлава Йозеф Боржецкий сделал оригинальный сверхлегкий моторный планер, но этого ему показалось мало, и в 1970 году он решил создать машину, которая сможет и по снегу ходить, и плавать, и летать. Снеголет — так назвал конструктор свой аппарат.

Впрочем, начало работ все-таки следует отнести к 1966 году, когда Боржецкий спроектировал и построил моторный планер своей конструкции «Стратус».

Снеголет «Стратус» (крылья сняты).

Это был очень компактный одноместный аппарат с корпусом из тонкого листового дюраля. После удачных экспериментальных стартов планер был разобран и долго лежал в гараже своего создателя. Но появилась новая идея, и «Стратус» пригодился. Йозеф задумал создать универсальную машину для суши, воды и воздуха с возможностью быстрого превращения одного варианта в другой без сложных инструментов и монтажа.

Боржецкий начал воплощать идею «в металл» осенью 1970 года, а уже зимой снеголет был готов к испытаниям. Это была одноместная машина, в передней части которой находилась кабина пилота. Хвостовая часть трубчатая, переменного сечения. Через нее проходит передача к рулям управления. В кабине кресло, перед креслом приборная доска и ручка управления самолетного типа. Шасси состоит из пружинных амортизаторов, к концам которых прикреплены колеса. Под колесами монтируются полозья. За водителем на высоте головы прикреплен 6-литровый бак с горючим. За бачком расположен оригинальный двигатель внутреннего сгорания мощностью 24 л. с., передающий усилие непосредственно на толкающий деревянный винт диаметром 0,8 м. Большим достижением конструктора является малый вес двигателя: без прочего оборудования он тянет всего на 12 кг, а вся движительная система вместе с винтом — 16 кг! Над мотором Боржецкий работал шесть лет.

Самым интересным в конструкции является то, что снеголет и на земле управляется с помощью хвостового оперения, как самолет, поэтому для езды на нем летчику практически не надо переучиваться. На трубчатом конце корпуса укреплено V-образное хвостовое оперение, с углом между плоскостями в 45 градусов. В нижней части хвоста установлен прочный металлический штырь — шпора. После включения двигателя струя воздуха от пропеллера обтекает хвостовое оперение, создавая на нем подъемную силу. Рычаг вперед — рули отклоняются вниз и хвост поднимается кверху, хвостовая шпора выходит из снежного слоя, и снеголет начинает двигаться вперед. С нарастанием скорости растет и эффективность управления. Если рычаг отклонить влево, то правый руль отклонится вверх, а левый вниз; если рычаг отклонить вправо, то — наоборот. Таким образом осуществляются повороты: надо поворачивать налево — отклоняют рычаг влево, направо — отклоняют вправо. Для торможения рычаг нужно потянуть на себя, при этом рули отклоняются вверх. Тогда хвост снеголета опускается вниз, и хвостовая шпора глубоко зарывается в снег. При среднем положении ручки управления рули тоже занимают среднее положение. Максимальная скорость на земле зависит от качества снежного покрова и теоретически может составлять до 140 км/ч. Скорость в воздухе — до 160 км/ ч. Длина машины — 3,4 м, ширина без крыльев — 1,8 м, с крыльями — 11 м, собственный вес с оборудованием — 60 кг.

Опробование аппарата прошло в декабре 1970 года. Шел снег с дождем, и это было добавочным испытанием, снеголет развил скорость до 60 км/ч на мокром снежном покрове и смог преодолеть уклоны до 12 градусов. Он шел совершенно горизонтально, а хвост поднимался над землей на 1,8 м. Амортизаторы, на которых стояли лыжи, и сильно приподнятый хвост способствовали плавному ходу. Движение по холмистой местности напоминало полет в бурной атмосфере.

Кстати, чтобы надеть лыжи, не нужно никаких инструментов. Лыжи закрепляются на колеса так же, как и к лыжным ботинкам. Длина одной лыжи составляет 1,3 м, ширина — 16 см, а их общий вес — 4 кг. Для варианта «водолет» — лыжи заменяются дюралевыми поплавками объемом 150 л. Переход от снеголета к мотопланеру совершенно не влияет на достоинства отдельных вариантов. А их смена не требует почти никакого труда. Однако необходимость при движении по земле оставлять крылья погубила и этот в целом очень интересный аппарат — военные им даже не заинтересовались.

По данным иностранной печати, работы над подобного рода машинами продолжаются и в настоящее время, но за основу взят не самолет, а легкий вертолет. Более подробные данные об этих сугубо секретных экспериментах, к сожалению, пока отсутствуют.

Конструкторы многих стран пробовали решить задачу переброски бронетанковой техники по воздуху, но первыми опять были американцы. Накануне Второй мировой войны известный конструктор бронетехники Кристи разработал проект «летающего танка».

«Летающий танк» Кристи.

На 5-тонную колесо-гусеничную машину своей конструкции он задумал установить бипланную коробку, к которой на двух трубчатых балках крепилось крестообразное хвостовое оперение. На верхней плоскости, спереди, был пропеллер с редуктором. Колеса помогали танку разогнаться до скорости 120–135 км/ч. На этой скорости конструкция могла взлететь. При взлете первые 70–80 м машина должна была разгоняться на гусеницах, затем водитель переключал мотор на винт.

Экипаж состоял из двух человек, причем один совмещал обязанности пилота и водителя. То, что самолето-танк приземлялся на гусеницы, позволяло ему садиться прямо на поле боя. Для этого Кристи оборудовал все колеса независимой подвеской с большим ходом в вертикальном направлении. По мнению изобретателя, сотня его танков, внезапно налетев (в прямом смысле этого слова) на противника, могла разгромить крупное соединение.

Но в воздух танк так и не поднялся, несмотря на большие затраты и многочисленные попытки. Довольно скоро даже самые горячие сторонники Кристи убедились, что сама по себе идея синтеза танка и самолета оказалась неверной. Слишком полярными были требования к этим двум классам машин, поэтому даже при создании более- менее удачного гибрида этих двух видов боевой техники сильно ослаблялись качественные стороны каждого из них.

Естественно возникает вопрос — а мог ли «летающий танк» вообще подняться? Если учесть, что его воздушная часть весила еще 2 т, то нагрузка на единицу мощности двигателя выходила около 9 кг/л. с. Для транспортного самолета начала 1930-х годов эта цифра составляла примерно 4—10 кг/л.с. Значит, задумка Кристи была вполне реальна. Однако подкачала трансмиссия. Переключение привода с гусениц на винт и обратно при тогдашнем уровне техники представляло сложнейшую задачу.

Вслед за Кристи идею «летающего танка» выдвинул и советский авиаконструктор А. Рафаэлянц. Судя по немногочисленным сохранившимся материалам, проект был схож с американским, но имел перед ним ряд преимуществ. Во-первых, толкающий, а не тянущий винт с приводом монтировался непосредственно на кормовой части танка, что делало ненужной применение специальной трансмиссии. Во-вторых, грузовой планер был монопланной схемы на собственном шасси, что позволяло использовать его не только для транспортировки танков, но и других грузов. В этом варианте вместо танка к планеру крепили кабину, в которой размещали груз и оборудовали место для пилота.

Планер представлял собой крыло большой площади, к которому крепились стойки шасси ферменного типа с большой колеей. Между стойками размещался танк БТ-5 с экипажем. К крылу и фермам шасси четырьмя трубчатыми балками присоединяли однокилевое хвостовое оперение. Для авиатанка были сделаны все необходимые расчеты и чертежи, но найти их пока не удалось — сохранился только эскизный рисунок.

Советские конструкторы, которые официально занимались разработкой средств для транспортировки серийной бронетехники по воздуху, пошли по принципиально иному пути. На рубеже 1920-х—1930-х годов коллектив инженеров под руководством талантливого конструктора планеров П. И. Гроховского построил и испытал подвеску для перевозки бронетехники под фюзеляжем тяжелого бомбардировщика ТБ-3. Система получила обозначение ПГ-12 (подвеска грузовая, 12-я). В марте 1931 года в Ленинградском военном округе был создан первый в мире авиамотодесантный отряд в составе 164 человек. На вооружении этого отряда, кроме других видов техники, находились две танкетки Т-27.

Подвеска танкетки к самолету ТБ-3.

Они-то и стали первыми «летающими танками». Эта машина весила 2,6 т, имела экипаж в составе двух человек, вооружалась одним 7,62-мм пулеметом и обладала 10-мм броней. В полете танкисты находились в машине, а после посадки мгновенно высвобождались от крепления одним движением рычага, приводившего в действие быстроразъемные замки.

Осенью 1935 года недалеко от Киева Красная Армия провела крупные маневры, где впервые в мире был выброшен большой десант. Приземлившись, 1800 парашютистов немедленно закрепились на ровном поле. Через несколько минут импровизированный аэродром принял тяжелые ТБ-3. Из них высадились пехотинцы, выкатили пушки, а от бомбодержателей отцепили автомобили и танкетки. Через 30 мин мощный отряд в составе 5700 человек с тяжелой техникой был готов к активным действиям.

Впрочем, тяжелой эту технику можно назвать с большой натяжкой. Дело в том, что с идеей танкетки связан относительно короткий и неудачный период в мировом танкостроении. В 1933 году производство танкеток прекратили — они оказались слишком уязвимы для огня даже стрелкового оружия. Пришедший ей на смену малый плавающий танк Т-37 имел вес уже более 3 т. Позднее и его заменили более совершенным танком Т-38.

Плавающий танк Т-38 — первый танк, побывавший в воздухе.

Обладая высокой подвижностью (46 км/ч), небольшим весом (3,3 т) и способностью плавать, он значительно улучшал боевые возможности авиадесантных частей. Но посадка на неровное поле ТБ-3 с дополнительными 700 кг часто стала приводить к поломке шасси. Поэтому в 1939 году проводились опыты по сбросу этих танков с самолета на водную поверхность. В частности, на одно из подмосковных озер с бомбардировщика, летевшего со скоростью 160 км/ч на высоте 5–6 м, сбросили Т-37. Он благополучно проглиссировал 30 м и остановился. Его переделка перед сбрасыванием сводилась к установке дополнительного деревянного днища, крепившегося тросами. Один сброс даже был проведен вместе с экипажем, который получил легкие травмы и ордена, а конструкторы убедились, что нельзя уповать только на энтузиазм советского человека. Водная тематика была закрыта.

Вскоре на смену пришли легкие танки нового поколения Т-50, а затем и Т-60. Последний был вооружен пушкой калибра 20 мм и пулеметом, имел надежную броню и мощный двигатель, но его вес составлял 6,6 т. О переброске по воздуху этих машин прежним способом не могло идти и речи. И все же эти машины побывали в небе.

В 1941–1942 годах коллектив конструкторов под руководством О. К. Антонова создал планер «Крылья танка» (КТ), который и доставлял Т-60 в тыл противника.

Планер «Крылья танка».

Задумка была очень оригинальна: ночью танк бесшумно спускается на вражеский аэродром, сбрасывает крылья, разносит в клочья крылатые машины противника и спокойно ретируется в ближайшее укрытие. Внешне похожая на проект Кристи, эта конструкция была явно удачнее. В отличие от американского проекта, где танк носил на себе неотделяемые крылья, Т-60 после посадки мгновенно освобождался от планера (экипажу даже не требовалось покидать машину) и действовал без лишней нагрузки, стеснявшей его маневры. Самое же оригинальное заключалось в том, что планер вместе с танком поднимался в воздух за самолетом-буксировщиком, набирал нужную высоту, отцеплялся, а затем следовал к цели самостоятельно и совершал посадку. Естественно, от командира требовалось владеть сразу двумя профессиями — танкиста и планериста. Сам планер представлял собой биплан весом около 4,5 т, имевший размах крыла около 30 м. К бипланной коробке на двух балках крепилось двухкилевое вертикальное оперение, а между ним было горизонтальное, тоже бипланного типа. Планер крепился на танке специальными зажимами. Взлет и посадка осуществлялись на танковое шасси.

Первый образец планера изготовили в апреле 1942 года в Тюмени, куда эвакуировали КБ Антонова. После сборки и регулировки систем «летающего танка» на подмосковном аэродроме начались летные испытания. Они продолжались с 7 августа по 2 сентября, а проводил их известный планерист С. Анохин. Перед полетом планер подвозили на тележке и водружали на подъехавший к ней танк. Буксировщиком служил бомбардировщик ТБ-3 с усиленными моторами. Сначала сделали несколько пробежек по бетонке и грунту, потом три полета на высоту 4 м, опробуя систему управления. Наконец, 2 сентября 1942 года состоялся полноценный полет. Взлет необычного аэропоезда прошел нормально, но вскоре моторы ТБ-3 стали перегреваться — не хватало мощности. Поэтому после набора высоты Анохин, по сигналу пилота буксировщика, отцепился и пошел на посадку на ближайший аэродром, где благополучно приземлился.

В нашей литературе сказано, что высаживаться на аэродромы противника крылатым танкистам не пришлось, но несколько машин были доставлены в глубокий тыл противника, в частности в районы действия партизан. Танкисты-десантники самоотверженно сражались на фронтах Великой Отечественной войны, демонстрируя высокое боевое мастерство и патриотизм. Однако эту информацию категорически опровергает сын знаменитого конструктора планеров авиаинженер К. Грибовский. Позволим себе процитировать отрывок из его статьи в журнале «Техника — молодежи» (1990, № 6): «Полеты на десантных планерах через линию фронта начались в конце 1942 года (когда эксперименты с „летающим танком“ прекратились)… Первый полет, 2 сентября 1942 года, стал последним не только для КТ, но и для всей истории летающих танков».

Впрочем, в 1945 году японцы построили аналогичный аппарат, правда размерами поменьше, для доставки по воздуху специально спроектированного небольшого танка. Планер Ку-6 имел крыло площадью 60 кв. м, а полетная масса всего комплекта составляла 3,5 т, но в воздух он так и не поднялся.

С появлением в конце 1950-х годов тяжелых военно-транспортных самолетов с большими грузовыми кабинами и аппарелями, а также мощных парашютных систем — вопрос о крылатом танке был снят с повестки дня.

Глядя на великолепное зрелище, когда от могучего «Руслана» отделяется контейнер с боевыми машинами, над которым вспыхивают купола парашютной системы, вы, уважаемые читатели, вспомните о тех, кто был первопроходцем в разработке идеи транспортировки тяжелой военной техники по воздуху к полю боя.

МАЛЕНЬКИЕ ГИГАНТЫ

Речь в этой главе пойдет о самых маленьких дредноутах, построенных на верфях мира. Когда разговор вдет о линкорах, то перед глазами сразу встает гигантская плавучая крепость, ощетинившаяся множеством орудий, и это действительно так. Вся история развития броненосцев — непрерывный рост их размеров и водоизмещения. Венцом этого процесса стала постройка в Англии «Дредноута» («Неустрашимого»), корабля, имя которого стало нарицательным для целого класса судов. Появление этого корабля в 1906 году вызвало сенсацию, сравнимую лишь с той, которую вызвали первые броненосцы в эпоху деревянного кораблестроения. История повторилась: государства, потратившие огромные средства на строительство флотов, вдруг оказались почти безоружными, так как с появлением «Дредноута» все броненосцы старого образца, казавшиеся еще вчера несокрушимыми, в один день стали практически бесполезными. Начался новый виток гонки вооружений, и, как это ни удивительно, начался практически с нуля.

Мир к началу XX века представлял собой клубок противоречий, а так как способы дипломатического решения конфликтов являлись скорее исключением, чем правилом, то на первом плане была сила, одним из основных компонентов которой являлся военно-морской флот. Основой мощи любого флота в то время считались линейные корабли. В создавшейся ситуации правительства многих второстепенных стран были уверены, что наличие в их флоте нескольких или даже одного дредноута поднимет их влияние и повысит международный престиж страны. При этом как-то забывались социальные проблемы и экономические трудности. Но когда дело доходило до практической постройки дорогостоящих махин, именно эти факторы часто выходили на первый план, и на свет рождались «дредноуты-недомерки». Если кто по-настоящему выиграл от нового витка гонки вооружений, то это были судостроительные концерны, для которых большие амбиции малых стран обернулись колоссальными прибылями.

Впрочем, в некоторых случаях амбиции брали верх даже над законами экономики. Первой из второстепенных стран дредноутами решила обзавестись Бразилия, причем, как это ни парадоксально, стала их строить раньше многих великих держав. 20 февраля 1907 года министр военно-морского флота адмирал Аленкар подписал контракт с фирмой «Армстронг» на постройку двух кораблей, да непростых, а самых мощных по тем временам в мире. После их ввода в строй 6 января 1910 года Бразилия формально, правда на короткое время, вошла в число ведущих военно-морских стран. Экономика Бразилии находилась в преимущественном положении: на ее обширной территории имелись два источника, которые обеспечивали стабильный доход, — плантации кофе и каучуковые деревья, но все равно непомерные расходы привели в сентябре 1911 года к восстанию на флоте, из-за полного пренебрежения социальной сферой. После этого президент Бразилии, ознакомившись с состоянием дел в ВМФ, пришел к выводу, что при сложном экономическом положении основное внимание следует уделять условиям базирования и кадрам. Программа постройки еще двух более мощных кораблей, к радости матросов и младших офицеров, но к скорби адмиралов, была свернута.

Не осталась в стороне и вторая латиноамериканская «супердержава» — Аргентина, правительство которой, правда, решило не обращаться к какой-либо конкретной фирме, а провести международный конкурс. В результате два аргентинских линкора, построенные в США и вступившие в строй в 1914–1915 годах, тоже стали достойными представителями этого класса боевых кораблей и ни в чем не уступали американским дредноутам. Однако сумма в 2,2 миллиона фунтов стерлингов пробила такую брешь в бюджете страны, что от постройки третьего линкора благоразумно отказались.

В 1911 году разрешение на постройку двух линкоров дал и чилийский парламент. В судостроительных кругах начался ажиотаж. Американцы, ободренные получением аргентинского заказа, надеялись преуспеть и здесь, но вскоре выяснилось, что британские фирмы более успешно лоббируют свои интересы. Заказ достался фирме Армстронга. В 1911 году заложили два корабля, но из-за превратностей Первой мировой войны до заказчика дошел только один. Так в Новом Свете появился, пожалуй, самый мощный в Южной Америке корабль, названный «Адмиранте Латорре», который силуэтом и размерами напоминал новейшие английские линкоры типа «Айрон Дьюк», но имел более высокую скорость и был вооружен 356-мм орудиями. Эти пушки оказались гораздо лучше, чем английские 343-мм, хотя технология изготовления была почти одинакова. В годы Второй мировой войны именно это орудие стало основой для вооружения последней серии английских линкоров типа «Кинг Джордж».

Все эти действительно могучие для своего времени корабли прожили долгую и спокойную жизнь, совершая визиты в иностранные порты и радуя сердца своих адмиралов. Ценой невероятных усилий гордые латиноамериканцы сумели наскрести средства на вполне полноценные линкоры. Иное направление «дредноутная лихорадка» приняла в некоторых малых странах Европы.

Первой в гонку включилась Испания. В начале XX века флот этой страны являл собой печальное зрелище: сказывались последствия проигранной войны. Нового строительства совсем не велось, только черепашьими темпами достраивались совершенно устаревшие корабли, заложенные еще до начала Испано-американской войны. Депрессия закончилась в 1907 году, когда в испанский парламент была направлена программа развития военно-морского флота. Но испанцы решили пойти принципиально другим путем, чем их бывшие колонии: в соответствии с программой, создание нового флота начали с коренной реформы всей отечественной судостроительной промышленности. Испания хорошо усвоила уроки недавней войны, когда «заморочки» иностранных фирм привели к тому, что новейшие корабли, строившиеся за границей, пошли в бой с «пустыми башнями» (совсем без артиллерии главного калибра) — факт, не имеющий аналогов в военной истории. Теперь испанские судостроительные компании должны были с помощью иностранных фирм получить возможность обеспечить строительство кораблей всех классов.

Компания «Наваль» вступила в альянс с известными английскими оружейными фирмами «Армстронг», «Виккерс» и «Джон Браун». С их помощью реконструировалась, а то и создавалась заново судостроительная база: верфи, оружейные заводы, турбинные мастерские. Все это должно было обеспечить создание нового флота, ядром которого планировалось сделать три линкора-дредноута водоизмещением 15 000 т.

Столь резкое ограничение водоизмещения было вызвано двумя факторами. Во-первых, размерами имеющихся в стране доков, а во-вторых (впрочем, скорее все-таки во- первых), стремлением хоть немного, да сэкономить, что для бедной Испании было немаловажно. Именно этим кораблям и довелось войти в историю как наименьшим дредноутам. Некоторые специалисты даже придумали для них совсем парадоксальное название — «дредноуты береговой обороны», мотивируя это тем, что корабли имели хорошее вооружение, ограниченное водоизмещение, слабое бронирование и маленькую скорость, т. е. все признаки, по которым броненосец береговой обороны отличался от эскадренного броненосца.

Тактико-технические элементы этих кораблей были следующими:

— водоизмещение: 15 800 т;

— размеры: 139,9х23,8х7,7 м;

— бронирование: пояс — 229 мм, палуба — 38 мм, барбеты башен — 254 мм, башни — 203 мм, боевая рубка — 254 мм, казематы противоминного калибра — 76 мм;

— противоминная защита обеспечивалась 38-мм броневой переборкой в середине корабля;

— механизмы: 4 турбины Парсона, 12 котлов Ярроу мощностью 15 500 л. с. (на испытаниях — 23 300);

— скорость: 19,5 узла (на испытаниях — 20,3);

— дальность плавания: 6000 миль со скоростью 10 узлов;

— вооружение: восемь 305-мм в четырех двухорудийных башнях (боекомплект — 80 снарядов на ствол), десять 102-мм орудий и две 47-мм салютные пушки;

— экипаж: 854 человека.

Данные, как видите, довольно скромные, но если сравнить их с характеристиками линкоров других стран, то почти по всем основным боевым параметрам (броня, скорость, вооружение, кроме водоизмещения и размеров) можно обнаружить и более скромные результаты, чем у испанцев. Поэтому справедливее всего считать эти корабли пусть маленькими, но полноправными линкорами.

Первый дредноут «Эспана» был заложен в Эль-Ферроле 5 февраля 1909 года, спущен на воду 5 декабря 1912 года, вошел в состав флота 23 октября 1913 года.

Линейный корабль «Эспана».

Таким образом, Испания получила дредноут почти на 2 года раньше России и только на 10 месяцев позже Австро-Венгрии и Италии. Ровно через год были заложены еще два таких корабля, но их строительство несколько затянулось, и они вступили в строй соответственно в 1915 и 1917 годах. Судьба всех трех линкоров сложилась трагически.

23 августа «Эспана» попала в сильный туман и у мыса Форцас села на камни. Все попытки снять корабль не увенчались успехом. Удалось только демонтировать башни главного калибра, которые затем были установлены на прибрежных скалах для защиты порта Картахена. Главного советского военно-морского советника Н. Г. Кузнецова несказанно удивило, как смогли испанцы затащить эти громоздкие сооружения так высоко в горы.

Два других дредноута погибли во время гражданской войны. Парадокс ситуации заключался в том, что систер- шипы оказались по разную сторону баррикад. Один из них воевал на стороне мятежников и в апреле 1937 году подорвался на мине, от этого сдетонировали погреба. Надо отдать должное конструкторам: корабль даже после поистине чудовищного взрыва продержался на воде еще 45 мин, поэтому удалось спасти более 600 человек из его экипажа. Второй, оставшийся верным республиканцам, в июне 1937 года затонул от внутреннего взрыва прямо в главной базе (погибло 80 матросов). После завершения войны его постепенно разобрали на металл.

На год позже испанцев «зашевелились» турки. В 1908 году ими была принята обширная программа создания нового флота. Английский военно-морской атташе сэр Дуглас Гамби в 1909–1910 годах провел колоссальную работу, убеждая турок, что дредноуты надо строить в Англии. И в 1911 году «Виккерсу» и «Армстронгу» были заказаны два корабля по проекту, почти аналогичному английскому «Айрон Дьюку». Вскоре от одного корабля отказались (не выдержала экономика), но другой был достроен и к началу Первой мировой войны предъявлен к испытаниям. На борту уже находился турецкий экипаж, но после вступления Англии в войну линкор был реквизирован британским правительством и 22 августа 1914 года вошел в состав Королевского флота. По некоторым данным, турецкие матросы пытались оказать сопротивление захвату. Однако строительство этого мощного корабля вызвало цепную реакцию.

Постоянным противником Турции была Греция, впрочем, такое положение сохраняется и до сих пор. Греки имели небольшой, но вполне боеспособный и хорошо сбалансированный флот, который прекрасно показал себя во время Балканских войн. После появления «Дредноута» греки первоначально пришли к заключению, что из-за наличия большого числа островов и бухт необходимо развивать только легкие силы (крейсера и эсминцы) и береговую оборону. Но затем стали известны турецкие планы, и поэтому решили в противовес им построить свой дредноут. Так на свет появился проект самого маленького сверхдредноута: такое название получили корабли с артиллерией увеличенного калибра (см. главу «Орудия-монстры»).

Заказ на строительство и проектирование линкора выдали германской верфи «Вулкан».

Проект линейного корабля «Саламис».

Линкор, названный «Саламис», должен был иметь следующие тактико-технические элементы:

— водоизмещение: 13 800 т;

— размеры: 139,6х22х7,4 м;

— механизмы: 2 турбины мощностью 34 500 л. с.;

— скорость: 23 узла;

— бронирование: пояс и башни главного калибра — 254 мм, боевая рубка — 300 мм, палуба — 50 мм;

— вооружение: шесть 356-мм в трех башнях, восемь 152-мм, восемь 76-мм орудий и два 450-мм торпедных аппарата.

Линейный корабль «Саламис».

Впрочем, многие знатоки флота не признают этот проект дредноутом, а называют его броненосцем. Однако построить самый маленький линкор Греции было так и не суждено. Когда стали известны впечатляющие характеристики турецкого линкора, проект был пересмотрен и водоизмещение дредноута увеличено. Наконец, корабль заложили 23 июля 1913 года, спустили на воду 11 ноября 1914 года, и в начале 1915-го он должен был бы войти в состав флота. Это был уже вполне полноценный сверхдредноут, силуэтом напоминающий немецкий «Байерн», хотя и очень компактный. Судите сами:

— водоизмещение: 19 500 т;

— размеры: 173,7х24,7х7,8 м;

— бронирование: бортовой пояс и башни — 250 мм, палуба — 75 мм, казематы — 180 мм, боевая рубка 300 мм;

— вооружение: восемь 356-мм, двенадцать 152-мм, двенадцать 76-мм орудий и три 510-мм торпедных аппарата.

Начавшаяся мировая война поставила строившийся корабль в сложное положение. О передаче линкора заказчику не могло быть и речи, но и планы ввода корабля в состав немецкого флота провалились. Греки заказали орудия главного калибра в США, и в корпусе уже были смонтированы барбеты под американские башни. Переделка их потребовала бы таких больших затрат, на которые Германия не пошла. Башни и пушки после начала войны были перекуплены у американцев англичанами и установлены на мониторах.

После войны фирма-изготовитель пыталась передать недостроенный корабль заказчикам, которые были обязаны заплатить 450 000 фунтов. Греки платить отказались. Начался судебный процесс, который завершился только в 1932 году. Греции все же пришлось заплатить 30 000 фунтов, а корабль остался собственностью немецкой фирмы и был немедленно продан на металл. Жизнь самого маленького в мире сверхдредноута не назовешь бурной.

В заключение хотелось бы сказать несколько слов о трех германских «карманных» линкорах — кораблях типа «Адмирал Шпее», которые часто называют самыми маленькими линкорами (14 000 т.).

«Карманный» линкор «Адмирал Шпее».

Вокруг этих кораблей ведутся многочисленные споры об их «классовой принадлежности». Одни относят их к тяжелым крейсерам, другие — к миниатюрным линкорам. Однако, на мой взгляд, бронирование этих кораблей полностью исключает возможность причислить их к «высшему обществу». Если мы откроем толковый словарь и посмотрим значение термина «линейный корабль», то выяснится, что это корабль, предназначенный в первую очередь для ведения эскадренного боя (боя в линии). Поэтому главное у линкора — мощная артиллерия и надежная броня. Артиллерия на немецких кораблях была на уровне (правда, на самом нижнем: согласитесь, что 280 мм в век сверхдредноутов «маловато будет»), а вот броня подкачала. 100 мм — это просто несерьезно!

Некоторые читатели могут возразить, а как же английские линейные крейсера? Действительно, для достижения высокой скорости пришлось пожертвовать толщиной брони, но бронирование все-таки было линкоровским (хоть и относительно тонким — 178 мм). В качестве доказательства можно привести факт, который мало известен нашим читателем, а заодно немного поправить глубокоуважаемого мной Г. Смирнова, безусловно, являющегося одним из лучших знатоков истории флота в стране. Речь пойдет о потоплении английскими линейными крейсерами в 1914 году у Фолклендских островов германской эскадры адмирала М. Шпее.

Почти все наши источники говорят о том, что, используя преимущество в скорости и калибре артиллерии, англичане просто расстреляли немецкие броненосные крейсера с дальней дистанции, не входя в зону действия их 210-мм орудий. На самом деле это не так. Немецкая пушка почти не уступала по дальнобойности английской 305-мм (не зря Круппа называли «пушечный король»), поэтому бой шел преимущественно на дистанции 70 кабельтовых, что позволяло вывести из игры только среднюю 152-мм артиллерию немцев, сделавшую всего несколько десятков выстрелов при случайных приближениях до 60 кабельтовых. Стреляли немцы превосходно, недаром флагман эскадры адмирала Шпее — броненосный крейсер «Шарнхорст» — владел переходящим призом кайзера за артиллерийскую стрельбу. За 4 ч 32 мин напряженного боя английский флагман — линейный крейсер «Инвинсибл» получил 22 попадания, из которых двадцать одно — 210-мм бронебойными снарядами и одно — 150-мм фугасным.

Однако эффект был нулевой: из личного состава пострадал только один человек, так как бронирование выполнило свое назначение надежного прикрытия, и реальной опасности подвергались только 20 человек из двух пожарных групп. Сбило ствол одного 102-мм орудия, повредило фок-мачту, разрушило надстройки, кают-компанию и матросский буфет. Кроме того, тяжелый снаряд взорвался прямо в адмиральской кладовой и флагман лишился почти всего своего имущества, даже парадный мундир для торжественной встречи в главной базе пришлось срочно посылать адмиралу на миноносце.

В очень похожую ситуацию попал через 25 лет немецкий «карманный» линкор. «Адмиралу Шпее» (вот ведь ирония судьбы) пришлось недалеко от места гибели реального адмирала скрестить копья с тремя английскими крейсерами (тяжелым и двумя легкими). Одиннадцатидюймовки сделали свое дело, тяжелый крейсер англичан был сильно поврежден и практически выведен из строя, но и немцу основательно досталось. Он получил попадания шестью 203-мм и десятью 152-мм снарядами. Повреждения оказались серьезными: пришлось идти в нейтральный порт для ремонта, а затем и вовсе затопить корабль. Не зря Фолклендский бой 1914 года историки назвали «битвой между гигантами и карликами», а вот «Адмирал Шпее» на гиганта явно не потянул.

Эти своеобразные корабли создавались как чистые рейдеры, способные уйти от любого современного им линкора, но справиться с любым крейсером. В результате получился плохой крейсер (слишком мала скорость) и никуда не годный линкор (бронирование ниже всякой критики). Зато когда эти корабли занимались своим прямым делом, т. е. нарушали вражескую торговлю, — они были хороши. Поэтому данное творение немецких конструкторов, скорее всего, надо выделить в совершенно особый класс.

Если проследить эволюцию военных флотов, то они все больше и больше превращались из средств ведения войны в орудие политики. Иметь линкоры считалось престижным, многие страны стремились к этому — примерно так, как сейчас некоторые стремятся получить ядерное оружие. Однако реализовать свои планы удалось немногим. Дредноутами располагали флоты только 13 государств (турки все-таки заимели столь желанный корабль, «приватизировав» брошенный в 1918 году немцами «Гебен»). Желание попасть в «линкорный клуб» настойчиво высказывали Голландия, Португалия, даже Польша (с ее 40-километровым побережьем) и Китай, однако эти мечты, к счастью для их экономики, остались на бумаге.

ВЗЛЕТ ПО ВЕРТИКАЛИ

Конвертопланы с вертикальным положением корпуса при взлете и посадке

Читатели старшего поколения хорошо помнят слова популярной в дни их молодости песни: «Там, где пехота не пройдет и бронепоезд не промчится, угрюмый танк не проползет, там пролетит стальная птица». Слова действительно правильные, но не знающий преград в воздухе боевой самолет крайне привередлив на земле. Для взлета и посадки ему требуется аэродром, т. е. огромное, ровное поле, желательно с твердым покрытием. Причем парадокс ситуации заключается в том, что чем выше боевые характеристики самолета, тем выше и требования к качеству аэродрома. Для любого военачальника постоянная головная боль — каким образом разместить стальную птицу на земле. С одной стороны, надо иметь ее всегда под рукой, а с другой — не строить огромные площадки, крайне дорогие и весьма уязвимые, а самое главное, с головой выдающие дислокацию авиационных частей.

Воюющие стороны быстро поняли, что незачем «отлавливать» каждый самолет в воздухе: часто достаточно разбить аэродром, чтобы полностью парализовать действия авиации противника. Даже простейшие полевые аэродромы времен Второй мировой войны (в сущности — обыкновенная ровная поляна, слегка оборудованная для обслуживания крылатых машин) доставляли множество хлопот. Думаю, многие из вас вспомнят знаменитый севастопольский бульдозер 1941 года, так красочно описанный Л. Соболевым, который под огнем врага заравнивал воронки на летном поле. Если верить мемуарам немецкого фельдмаршала Эриха фон Манштейна, то для начала контрнаступления против советских войск, высадившихся еще зимой в Керчи и Феодосии, он выбрал весной 1942 года момент, когда немецкие аэродромы в Крыму уже просохли, а кубанские, где базировалась советская авиация, утопали в грязи. По мнению фашистского фельдмаршала, такой учет обстановки в значительной степени способствовал сокрушительному поражению, которое немцы нанесли советским войскам в Крыму.

В общем, потребность в аэродроме воистину «ахиллесова пята» боевой авиации. В еще более сложное положение попадают военные моряки, когда им требуется воздушное прикрытие. Старт самолета с корабля, а тем более посадка на его палубу — деяние сродни цирковому трюку, и каждый год летчики авианосной авиации платят кровавую дань за удовольствие морских полетов. Если прибавить к этому огромную стоимость гигантских кораблей водоизмещением 91 000 т и длиной 340 м, то картина будет совсем безрадостной. Поэтому мечты об аппарате, способном обойтись без аэродрома, имеют столь же долгую историю, как и мечты о полетах вообще. Вертолет, концепцию которого Леонардо да Винчи предложил еще в 1500 году, не решил всех проблем. Слишком низка скорость и мала дальность полета у винтокрылой машины по сравнению с самолетом, да и боевые возможности далеко не одинаковы. Только в американских боевиках вертолет способен шутя сбить пяток МиГ-29 за один заход, на практике все обстоит совсем иначе. Если открыть инструкцию по боевой работе настоящего, а не киношного американского вертолетчика, то там есть раздел «Ведение боя с самолетом противника», который состоит из двух частей: бой с легким самолетом и бой с самолетом, имеющим высокие тактико-технические характеристики (ТТХ). Если в первом случае описаны некоторые приемы атаки, то во втором приведено лишь описание нескольких маневров уклонения и сделано резюме: выполняя эти рекомендации, вы имеете некие шансы уцелеть в бою со столь неравноценным противником. Тут, как говорится, ни прибавить, ни убавить.

Впервые практически решить проблему взлета без аэродрома попытались еще в далеком 1911 году французские конструкторы. Для самолета «Блерио-11» они разработали схему старта с каната.

Безаэродромный старт французского самолета «Блерио-11».

Крылатая машина подвешивалась под растянутый горизонтально канат и разгонялась за счет тяги винта. После достижения взлетной скорости происходило отделение самолета от подвески. Низкая нагрузка на крыло и малая дистанция разбега, характерные для самолетов того времени, позволяли использовать сравнительно короткий трос, так что проблем с его провисанием не возникало. Хотя испытания такой системы были весьма успешными, до практического применения дело не дошло.

Эта идея обрела второе рождение во время Второй мировой войны, когда канат натягивали вдоль борта корабля на расстоянии, обеспечивавшем достаточный зазор между бортом и крылом самолета типа «Каб» фирмы «Пайпер». Крылатая машина была оборудована крюком для захвата каната при взлете и посадке. Взлетная дистанция существенно уменьшалась, если судно шло против ветра. К счастью для летчиков союзников, эти работы также не вышли из стадии экспериментов, а с принятием на вооружение более скоростных и тяжелых самолетов были прекращены совсем. В послевоенное время конструкторы, немного поэкспериментировав, окончательно склонились в идее конвертоплана.

Конвертопланы — это аппараты, способные осуществлять не только вертикальный взлет и посадку (как это делают вертолеты), но и длительный высокоскоростной горизонтальный полет, характерный для обычных самолетов. Так как летательные аппараты этого типа не являются в полной мере ни вертолетами, ни самолетами, это сказывается на их облике.

В результате конфигурация таких машин может принимать самый неожиданный и даже парадоксальный вид. Кроме того, так как эти аппараты характеризуются двумя резко различающимися режимами полета, при их проектировании приходится постоянно идти на компромиссные решения, что еще больше добавляет экзотики в их внешний облик. Идея конвертоплана, в общем довольно старая, нашла практическое применение лишь в последнее время, когда двигателестроение достигло такого уровня, что оказалось возможным создать летательные аппараты с тягой силовой установки, превышающей массу самой машины.

По своей схеме конвертопланы можно условно подразделить на два основных класса, каждый из которых характеризуется специфическими для него проблемами. Но главной трудностью в обоих случаях является проблема управляемости при малых или нулевых значениях воздушной скорости. К первому классу относят аппараты с горизонтальным положением при взлете и посадке. Эти машины остаются в одинаковом положении как на взлетно-посадочных режимах, так и, в режиме горизонтального полета, а переход с одного режима на другой осуществляется изменением направления вектора тяги двигателей. Ко второму классу причисляют аппараты с вертикальным положением на взлетно-посадочных режимах. Эти машины взлетают и садятся вертикально, а для перехода к горизонтальному полету совершают поворот на 90 градусов. Многие конвертопланы успешно летали, но мы в этой небольшой статье расскажем только о военных машинах, оставив «за кадром» чисто экспериментальные образцы.

Необходимость поворота аппаратов этого типа при выполнении переходного процесса создает значительные трудности, связанные в первую очередь с проблемами ориентировки летчика в пространстве. Если кресло пилота неподвижно, то во время взлета и посадки он лежит на спине, а управление аппаратом в такой позе очень затруднено (особенно при посадке). Некоторые конструкторы пытались установить кресло летчика на шарнирах, с тем чтобы оно располагалось вертикально относительно линии горизонта вне зависимости от положения летательного аппарата. Было построено всего несколько одноместных самолетов-истребителей, но в серию машины этого класса не пошли.

Первым пригодным к эксплуатации конвертопланом с вертикальным положением корпуса при взлете и посадке стал довольно оригинальный одноместный истребитель, спроектированный вскоре после войны фирмой «Конвэр» по заказу ВМС США.

Конвертоплан фирмы «Конвэр» в полете.

Машина, получившая наименование «Пого», разрабатывалась как истребитель защиты конвоев, т. е. как аппарат, который мог бы применяться с малых свободных площадок на палубе корабля эскорта или даже самого транспорта, не требуя длинных взлетно- посадочных палуб авианосцев. После проведения длительных и тяжелых доводочных работ «Пого» 2 августа 1954 года наконец выполнил самостоятельный полет и стал первым в мире самолетом, совершившим вертикальный взлет и посадку.

Главная особенность этой машины состояла в том, что тяга, создаваемая винтом его 5850-сильного турбовинтового двигателя, была больше взлетного веса. Из-за малых размеров и массы самолета оказалось необходимым установить соосные винты для нейтрализации влияния гироскопического момента, который был непропорционально велик. Силовая установка представляла собой два газотурбинных двигателя Т-38, соединенных редуктором и общим валом с приводами воздушных винтов. Самолет имел крыло, близкое к треугольному, и два больших киля. Вертикальное оперение и крыло имели одинаковый размах, а заканчивались длинноходовыми амортизаторами, на концах которых устанавливались небольшие колеса — шасси самолета. Традиционные по форме, но более крупногабаритные рули направления и элероны были достаточно эффективными даже в режиме висения, так как они располагались в зоне воздушного потока, создаваемого винтом самолета.

Кресло летчика было установлено на карданном подвесе, благодаря чему оно занимало практически одинаковое положение при любых перемещениях аппарата в пространстве. Хотя это и упростило решение некоторых проблем, все же летчик вынужден был выполнять посадку, глядя назад, что крайне затрудняло выполнение этой ответственной операции. Первый полет, в ходе которого отрабатывались переходные режимы полета (от вертикального к горизонтальному и обратно), был проведен 2 ноября 1954 года. Но, несмотря на то что эти полеты прошли в целом успешно, дальнейшая доводка машины была прекращена. Один из двух построенных «Пого» в настоящее время хранится в Музее авиации ВМС США.

Интересным контрастом по сравнению с маленьким «Пого» служит созданный фирмой «Локхид» тяжелый аппарат «Салмон».

Конвертоплан «Салмон» фирмы «Локхид».

Он создавался по тем же требованиям ВМС США к «конвойному» истребителю и получил название «Салмон» в честь летчика-испытателя фирмы Германа Салмона.

Самолет имел прямое крыло и крестообразное оперение, расположенное относительно крыла по системе «X». На концах оперения были установлены амортизаторы и колеса. Для проведения первого этапа испытаний в марте 1954 года конвертоплан был оснащен вторым, традиционным шасси, установленным в передней части самолета, а два нижних из размещенных на оперении колес были модифицированы для обеспечения горизонтального взлета в самолетном режиме. «Салмон» не оправдал возлагавшихся на него надежд: из-за слабого двигателя были выполнены полеты только при взлете с разбегом. Сборка второго из двух заказанных образцов была прекращена, но внушительный внешний вид и шумная рекламная кампания «богатенькой» фирмы сделали эту машину чем-то вроде символа аппаратов с вертикальным взлетом 1950-х годов.

Не остались в стороне и американские ВВС — по их заказу в 1955 году фирма «Райан» построила два самолета с вертикальным положением корпуса на взлетно-посадочных режимах. Эти самолеты с треугольным крылом оснащались реактивными двигателями фирмы «Роллс-Ройс» тягой 45,4 кН. Машина, названная «Вертиджет», получила обозначение Х-13 согласно принятой в США классификации. Так как на этих реактивных самолетах поверхности элементов управления не обдувались сходящими с воздушного винта потоками воздуха, то они не обладали достаточно высокой эффективностью при малых скоростях. Поэтому управление на таких режимах обеспечивалось посредством поворотного сопла. У пилота тоже было как бы два комплекта приборов управления. В декабре 1955-го были начаты летные испытания, но на первом этапе летательный аппарат был оснащен временным трехколесным шасси, которое позволяло проводить взлет и посадку как у самолета.

Конвертоплан Х-13 взлетает с транспортера.

Для осуществления вертикального взлета и посадки «Вертиджета» использовался, несомненно, самый необычный в мире аэродром. Этот самолет не опускался на землю, а устраивался на стене, как муха. Аэродром представлял собой обычный большегрузный трейлер, транспортная площадка которого могла с помощью гидравлики подниматься в вертикальное положение. На верхней части трейлера между двумя мощными мачтами был натянут массивный, прочный трос. «Вертиджет» цеплялся за трос с помощью специального крюка, установленного под носовой частью самолета. Так как крюк находился вне поля зрения пилота, наведение самолета при посадке осуществлялось с помощью оператора, находящегося на верхушке трейлера. Кроме того, на верхней части «посадочной стенки» находилась специальная балка длиной 6 м, по которой пилот мог хоть немного ориентировать самолет в пространстве (эта балка была размечена белыми и черными полосами, позволяющими летчику определить, насколько далеко он находится от посадочного троса).

Первый полет с вертикальным взлетом и посадкой был выполнен только 11 апреля 1957 года. Тяговооруженность аппарата составляла 1,3, поэтому взлет и посадка прошли довольно успешно. Однако дальнейшие работы над машиной были прекращены, правда, один из самолетов на протяжении нескольких лет использовался в качестве путешествующего статического экспоната ВВС на нескольких крупных международных авиационных выставках. Длина аппарата — 7,32 м, вес — 3400 кг, размах крыльев — 6,4 м. Точные технические характеристики и летные данные ни его, ни его собратьев никогда не публиковались.

Впрочем, военные довольно быстро разочаровались в конвертопланах с вертикальным положением корпуса и из соображений «человеколюбия» прекратили все исследования по ним: даже опытнейшие летчики-испытатели, по словам современников, бледнели при одном воспоминании о вертикальной посадке на такой машине. Впрочем, в конце 70-х годов все-таки появился проект совершенно фантастического «самолета-трансформера» — «Наткрекер» (фирма «Грумман»). При выполнении вертикального взлета и посадки он «ломался» пополам таким образом, что кабина сохраняла горизонтальное положение. Но дальше проекта дело не пошло.

Аппараты с поворотным крылом и винтом

Летательные аппараты с поворотным крылом наиболее наглядно сочетают в себе способность вертикально взлетать с довольно приличными летными характеристиками обычного самолета. При выполнении взлета крыло таких аппаратов, с установленными на нем моторами, переводится в вертикальное положение, а воздушные винты обеспечивают тягу, необходимую для отрыва от земли. На переходном режиме крыло переводится постепенно в горизонтальное положение, после этого вся подъемная сила создается крылом, а винты обеспечивают лишь тягу, необходимую для горизонтального перемещения. Несколько небольших американских авиастроительных фирм и одна канадская построили экспериментальные машины этого типа, но успешно летала только одна из них.

Уникальный четырехмоторный аппарат ХС-142А был разработан совместно фирмами «Воут», «Райан» и «Хиллер» по заказу ВВС США в качестве транспортного средства.

Переход ХС-142А от вертикального полета к горизонтальному.

Интересно отметить, что он был последним в ВВС из машин группы «ХС»: с 1962-го была введена новая классификация и первому транспортному самолету новой разработки присвоили обозначение С-1. Несмотря на несколько измененные по сравнению с традиционными транспортниками пропорции, ХС-142А напоминал обычный самолет. Все крыло, на котором было установлено четыре турбовинтовых двигателя мощностью по 2850 л. с. фирмы «Дженерал электрик», могло поворачиваться из горизонтального положения до полного вертикального. Балансировка и управление аппаратом на малых скоростях осуществлялись хвостовым ротором, расположенным в горизонтальной плоскости.

Первый полет ХС-124А был выполнен 29 сентября 1964 года и прошел весьма успешно: во всяком случае, гораздо лучше, чем у многих других конвертопланов. Машина имела размах крыльев 20,5 м, взлетную массу в режиме вертикального взлета и посадки 16 998 кг, массу в режиме самолетного взлета и посадки 20 185 кг, максимальную скорость 694 км/ч. Аппарат погубила очень высокая стоимость, что было вызвано его конструктивной сложностью. Хотя испытания шли в течение 6 лет, и было построено 5 таких машин, серийное производство так и не было развернуто. Бережливые американцы легко определили, что для выполнения таких задач более выгодно (в смысле затрат) оказалось делать тяжелые скоростные вертолеты.

Конвертопланы с поворотными винтами удостоились более пристального внимания, по крайней мере, среди нам известных экспериментальных машин они составляют большинство. Главным недостатком этой схемы является необходимость иметь довольно большой размах крыльев. Это обусловлено тем, что приходится использовать винты большого диаметра, а силовая установка включает в себя несколько двигателей, поэтому необходимо увеличение площадки для выполнения взлета и посадки.

Первой машиной, построенной по такой схеме, был аппарат Х-100 фирмы «Кертисс-Райт» с двумя несущими винтами.

Экспериментальный аппарат Х-100.

Самолет оснащался одним турбовинтовым двигателем мощностью 625 л. с. Двигатель размещался в фюзеляже и приводил в движение оба винта. На переходном режиме эти винты, установленные вначале вертикально, плавно поворачивались вперед для создания тяги, необходимой для горизонтального полета. Балансировка в режиме висения и на малых скоростях обеспечивалась с помощью управляемого реактивного сопла, расположенного в хвостовой части фюзеляжа. Одноместный Х-100 был сравнительно недорогим чисто экспериментальным аппаратом, весом всего в 1600 кг, со скоростью 386 км/ч и шириной до концов винтов 7,6 м, созданным только для оценки технической реализуемости самой идеи.

Первый полет был выполнен в марте 1960 года. Летные характеристики оказались очень низкими, а система балансировки практически не работала. В то же время реализуемость самой концепции была доказана, что вдохновило проектировщиков на разработку нового, более тяжелого аппарата.

Две такие машины, получившие обозначение Х-19, были заказаны по контракту ВВС США, но построена только одна. Этот шестиместный аппарат с фюзеляжем, напоминающим самолетный, был оснащен двумя тандемными крыльями малого размаха. На концах каждого крыла были установлены поворотные несущие винты диаметром по 2 м. Два турбовинтовых двигателя Т-55 мощностью по 2000 л. с. приводили в движение по два винта каждый. Перекрестная трансмиссия обеспечивала привод всех четырех винтов от одного мотора и могла включаться в случае аварии. Это была уже достаточно крупная машина — длиной 13,5 м и весом 6691 кг. Скорость вращения винтов при взлете составляла 1230 об/мин, а при горизонтальном полете — 955 об/мин. Управляемость на переходных режимах обеспечивалась за счет изменения угла установки воздушных винтов. При выполнении горизонтального полета для управления использовались элероны и руль направления.

Первый полет был выполнен 26 июня 1964 года, но, как и в случае с Х-100, летные характеристики оказались не очень обещающими. В довершение всех бед, 25 августа Х-19 разбился, похоронив под своими обломками экипаж, чем и поставил точку в разработке летательных аппаратов такого типа на фирме «Кертисс-Райт».

Эстафету подхватила фирма «Белл», построив еще один конвертоплан — Х-22А с четырьмя поворотными винтами.

Конвертоплан Х-22А фирмы «Белл».

Вместо двух двигателей на Х-22А были установлены 4 мотора по 1250 л. с. Каждый из двигателей приводил в движение один воздушный винт, но для надежности их связали перекрестной трансмиссией. По выданному сухопутными силами США заказу было построено два таких аппарата. Взлетная масса новинки составляла 7248 кг, длина — 15 м, расчетная скорость — 523 км/ч.

Как и у Х-19, управление на малых скоростях осуществлялось за счет изменения тяги винтов при изменении угла установки лопастей. Первый полет состоялся 17 марта 1966 года, но, несмотря на более мощные двигатели и помещение винтов в кольцевые каналы, новый аппарат страдал теми же недостатками, что и Х-19. Мало улучшила положение и попытка установить элероны в струе воздушных винтов. Поэтому работы были свернуты, а сама идея забыта на долгие годы. Понадобился катастрофический провал американских спецслужб, произошедший в первую очередь из-за отсутствия эффективной авиационно-транспортной техники, при попытке освободить заложников в Тегеране, чтобы дать этим идеям вторую жизнь.

В середине 1980-х по заказу «рыцарей плаща и кинжала» совместными усилиями фирм «Белл» и «Боинг» был создан конвертоплан с поворотными винтами, получивший наименование V-22 «Оспри».

Новый американский аппарат-диверсант «Оспри».

В отличие от своих предшественников, он сразу проектировался для развертывания крупносерийного производства. Двухмоторная и двухвинтовая машина предназначена для выполнения операций специального назначения, включая скрытную заброску и эвакуацию диверсионных групп. Общий объем производства (по данным «Зарубежного военного обозрения», 2000, № 8) составит 456 образцов, в том числе 360 — для корпуса морской пехоты, 50 — для ВВС и 48 — для сил специальных операций США. Вся программа оценена в 2,75 млрд долларов. В декабре 1999 года начались войсковые испытания 12 пред серийных машин.

Внешне «Оспри» напоминает своего далекого предшественника Х-100, но поворот винтов производится совместно с двигателями. Для обеспечения устойчивости каждый винт снабжен вертолетным автоматом перекоса, причем управление винтом автономное, что позволяет машине в вертолетном режиме перемещаться вперед-назад и вбок без поворота двигателей. Длина машины составляет 17,5 м, размах по концам лопастей винтов — 26,9 м, максимальный вес при вертикальном' взлете — 21 550 кг, при укороченном разбеге — 27 500 кг, максимальная скорость в самолетном режиме — 550 км/ч, в вертолетном режиме — 185 км/ч, максимальный боевой радиус действия с 12 десантниками (две стандартные команды «зеленых беретов») — 960 км, перегоночная дальность с дополнительными топливными баками вместо груза — 3900 км, максимальный груз на внешней подвеске — 6800 кг.

Фюзеляж аппарата обычной полумонококовой конструкции имеет двухместную кабину для экипажа в передней части и грузовой отсек в центральной части, позволяющий разместить 24 десантника с полным вооружением или груз массой до 4550 кг (длина отсека — 7,3 м). Силовая установка состоит из двух газотурбинных двигателей мощностью 4,4 МВт (на взлете — 4,6 МВт), размещенных в мотогондолах на концах крыла. Трехлопастные винты из стеклопластика диаметром 11,6 м сопрягаются с двигателями посредством понижающего редуктора. Мотогондолы могут поворачиваться в вертикальной плоскости на 98 градусов. Уменьшение габаритов «Оспри» на стоянке достигается за счет складывания винтов вдоль крыла и поворота всего крыла с последующим размещением вдоль фюзеляжа. При этом максимальная ширина аппарата составляет всего 5,3 м, зато высота вырастает до 6,2 м.

Первый полет новой машины был осуществлен в сентябре 1988 года. Программа испытаний, рассчитанная на 3 года, составила 4000 летных часов и потребовала использования 6 аппаратов. Испытания прошли на редкость успешно.

Серийно «Оспри» предусмотрено выпускать в трех вариантах: транспортно-десантном MV-22 для корпуса морской пехоты, поисково-спасательном HV-22 для ВВС и CV-22 для специальных операций. Переход с режима вертикального взлета и висения на режим горизонтального полета занимает всего 12 с. При взлете гондолы разворачиваются вертикально и подъемная сила создается винтами. При увеличении скорости горизонтального полета до 180–200 км/ч подъемная сила обеспечивается набегающим потоком воздуха, а гондолы фиксируются в горизонтальном положении.

При проектировании машины большое внимание уделялось повышению устойчивости к боевым повреждениям, а также увеличению защищенности экипажа. Для этого были приняты следующие меры:

— все важные системы разнесены для уменьшения вероятности их поражения одним боеприпасом;

— осуществлено бронирование кресел экипажа и личного состава;

— применена система электромагнитной защиты электрических цепей от наведенных импульсов тока, возникающих при попадании молнии;

— усилена конструкция носовой части, в результате носовой обтекатель поглощает энергию, возникающую при ударе о поверхность на скорости до 120 км/ч;

— шасси полностью поглощает энергию при жесткой посадке со скоростью до 30 км/ч;

— после приводнения машина может сохранить плавучесть в течение почти 10 мин при шторме в 5 баллов.

Текущими планами командования ВВС намечено принять на вооружение службы спасения конвертопланы CV-22, которые должны заменить весь парк вертолетов. По оценке американских военных экспертов, боевой радиус этих машин при полной нагрузке (18 полностью экипированных военнослужащих) составит 930 км при средней скорости 480 км/ч. Рассматривается возможность размещения на «Оспри» различного вооружения, в том числе автоматической пушки в носовой части фюзеляжа, и ракет «воздух — воздух» на подфюзеляжных узлах подвески.

Впечатляющие данные, не правда ли? Если бы у американцев были подобные машины в год иранского кризиса, то им не пришлось бы делать злополучную посадку в пустыне для дозаправки своих вертолетов, тогда итог операции по освобождению дипломатов, взятых в заложники тегеранскими студентами, мог бы быть совсем иным. Этот несомненный успех американских конструкторов лишний раз подтверждает факт: упорный труд никогда не пропадает даром и то, что совсем недавно казалось парадоксом или даже инженерным нонсенсом, становится грозным оружием.

Аппараты с поворотными реактивными двигателями или соплами

В аппаратах этого типа после выполнения вертикального взлета вектор тяги реактивного двигателя поворачивается для создания движущей силы в горизонтальном направлении. Эта концепция обычно реализуется одним из двух способов: поворотом двигателей или отклонением реактивной струи жестко установленных двигателей с помощью специальных сопел.

Первым успешно летавшим аппаратом, использовавшим этот принцип, стала так и не получившая обозначение машина фирмы «Белл», созданная в 1954 году. Это было чисто экспериментальное сооружение, собранное из подручных материалов и снабженное двумя поворотными реактивными двигателями по бортам фюзеляжа. Первый полет состоялся 16 ноября 1954 года. Тяга двигателей едва превышала вес аппарата, но для горизонтального полета была чрезмерной, поэтому пилотирование машины требовало колоссальных усилий от летчика. По результатам испытаний фирма признала эту схему бесперспективной и стала работать над аппаратами, основанными на других принципах (типа X).

Английская фирма «Роллс-Ройс» подошла к этой проблеме более серьезно. В 1958 году в стенах ее лабораторий был создан летающий стенд, сыгравший выдающуюся роль в дальнейшей разработке реактивных конвертопланов.

Летающий стенд фирмы «Роллс-Ройс».

Это сооружение было построено для проверки идеи о том, что отклонение реактивной струи может обеспечить вертикальный взлет.

Силовая установка аппарата состояла из двух двигателей «Нин», каждый из которых развивал статическую тягу 45,6 кН в горизонтальном положении. Вертикальная составляющая тяги возникала при отклонении реактивной струи вниз, проблема состояла в том, как отклонить вектор тяги на 90 градусов без значительных потерь. 25 октября 1958 года такая возможность была подтверждена экспериментально. Ясно, что стенд не проектировался для полетов на большой высоте, но и он нуждался в эффективном управлении. Такое управление обеспечивалось с помощью четырех поворотных сопел, через которые выбрасывался воздух, отработанный от компрессора. Внешний вид этой «летающей табуретки» обычно приводил в шок тех, кто впервые видел это сооружение в воздухе.

В том же 1958 году началась разработка одноместного истребителя, названного «Харриер» («Гончая»).

Британский истребитель «Харриер».

Первые 6 машин оснастили одним двигателем Р.1127 с тягой 5216 кН, оборудованным четырьмя поворотными соплами. Управление на режимах висения и при полете на малых скоростях обеспечивалось с помощью дополнительных небольших сопел, создающих реактивные струи в носовой и хвостовой частях фюзеляжа, а также на концах крыльев.

Первый полет, в котором был проверен режим висения, состоялся 21 октября 1960 года, а первый переход из висения в горизонтальный полет был осуществлен только в сентябре 1961 года. Всего в программе было задействовано 6 машин. Полученные в ходе испытаний результаты вдохновили фирму на создание новых опытных машин с увеличенной тягой. За опытными машинами последовали серийные модели, получившие название «Си Харриер», которые в 1969 году и были приняты на вооружение. Самолеты этого типа до сих пор находятся в серийном производстве в Англии, а также по лицензии выпускаются в США как машины непосредственной авиационной поддержки для нужд корпуса морской пехоты.

Наиболее современная модель («Харриер-3») имеет следующие данные: силовая установка — двигатель «Пегас-103» тягой 97,5 кН; размах крыльев — 7,7 м; максимальная взлетная масса при взлете с укороченным разбегом — 11 340 кг; максимальная скорость — 1186 км/ч; время набора высоты 12 000 м — 2 мин 22 с. Благодаря большому диапазону отклонения сопел самолет может не только взлетать вертикально, но способен летать назад или даже вбок, как вертолет. Опыт, полученный в ходе Фолклендской войны 1982 года, показал, что такое нетрадиционное маневрирование вызывает значительные трудности в бою для вражеских летчиков. Правда, надо учитывать, что аргентинские пилоты воевали на устаревших машинах, а зона боев была на самой границе их боевого радиуса действия. Война высветила и крупные недостатки машин: для того чтобы «Харриер» был способен выполнять вертикальный взлет, его масса должна быть меньше тяги двигателей. Это накладывает жесткие ограничения на дальность полета (из-за уменьшенного запаса топлива) и боевую нагрузку. В частности, боевой радиус действия при вертикальном взлете составил всего 80 км. При выполнении взлета с разбегом (даже укороченным) самолет способен нести нагрузку почти вдвое больше. С учетом опыта войны в носовой части английских авианосцев был установлен наклонный трамплин, что увеличило угол атаки в конце разбега.

Такое внимание к самолетам вертикального или укороченного взлета именно в Великобритании было совсем не случайно. Военные моряки прекрасно понимали, что удержание господства на море невозможно без надежного прикрытия с воздуха боевых кораблей, а для этого необходимы авианосцы. Однако отмечая высокую эффективность кораблей данного класса, специалисты указывают на колоссальные затраты на их строительство, содержание и эксплуатацию. И действительно, если стоимость «Форрестола» (первого американского послевоенного авианосца, построенного в 1952 г.) составляла небывалую по тем временам сумму — 250 млн долларов, то на первый атомный авианосец, «Энтерпрайз» (1961 г.), пришлось затратить почти вдвое больше — 445 млн, а пятый, «Теодор Рузвельт», (1988 г.) обошелся совсем в фантастическую сумму — 3 млрд долларов. Современные самолеты, обладая большой массой и посадочной скоростью, требовали огромных взлетно-посадочных палуб. Водоизмещение кораблей возросло до 91 000 т, а длина достигла 340 м.

Экономика Англии в 1960-е годы переживала далеко не лучшие времена, и «потянуть» таких гигантов страна конечно не смогла. Лебединой песней английских судостроителей были два корабля типа «Игл», построенные в 1951 году. Эти махины имели водоизмещение 50 000 т, длину 247 м, ширину 34,4 м (по палубе — 52 м) и могли развить скорость 31,5 узла. Вооружение состояло из 34 самолетов и 10 вертолетов. В 1977 году из соображений экономии их вывели из состава флота: тощий бюджет на корню загубил имперские амбиции. Самолет вертикального или укороченного взлета позволял создать корабли меньших размеров и стоимости, чем атомные авианосцы, и открывал новые пути в развитии этого класса судов.

В 1979 году вступил в строй первый английский авианесущий крейсер «Инвинсибл», вооруженный ракетами, шестью самолетами «Харриер» и десятью вертолетами.

Английский авианесущий крейсер «Инвинсибл».

Вслед за ним последовали еще два корабля — «Илластриес» и «Арк Ройал». Их водоизмещение составляет всего 19 500 т, длина — 206 м, ширина — 27,5 м, а скорость — 28 узлов. «Инвинсибл» воевал в Южной Атлантике во время конфликта с Аргентиной из-за Фолклендских островов и в целом показал довольно неплохие боевые качества, приемлемые для участия в локальных войнах. С 1980-х. годов крупные авианосцы были только во флотах Соединенных Штатов, Франции и СССР, потому что другие морские державы, включая и Великобританию, посчитали их чересчур дорогими.

Однако в отличие от англичан Советский Союз вначале создал авианесущие крейсера и лишь затем приступил к строительству настоящих авианосцев, а не наоборот. Впервые самолет, способный совершать вертикальный взлет и посадку, Советские ВВС показали в 1967 году на авиационном празднике в Домодедово.

Небольшая серебристая машина, управляемая Героем Советского Союза полковником Мухиным, взревев реактивными двигателями, вертикально поднялась и как бы зависла в воздухе. Лишь набрав высоту около 50 м, самолет постепенно начал разгоняться и, убрав шасси, на огромной скорости промчался над трибуной. Молниеносно совершив круг, машина начала торможение; было видно, как летчик выпустил шасси. Подойдя к месту посадки, самолет на какой-то миг завис на высоте 50 м, сделал разворот и, снижаясь вертикально, плавно приземлился на свое место. Никаких технических данных этой сугубо экспериментальной машины опубликовано не было, зато лицо симпатичного пилота появилось почти во всех центральных газетах. Красавец мужчина, Мухин был явно использован для отвлечения внимания пишущей братии от секретов КБ Яковлева, разработавшего этот самолет.

Параллельно с доработкой самолета 21 июля 1970 года в Николаеве был заложен тяжелый авианесущий крейсер, получивший название «Киев».

Тяжелый авианесущий крейсер «Киев».

Первый корабль, специально предназначенный для базирования эскадрильи самолетов вертикального старта. В конце 1972-го крейсер был спущен на воду, а в январе 1975-го вступил в строй, опередив англичан почти на два года. В 1978 году в строй вступил аналогичный «Минск», а в 1982 году — «Новороссийск». Завершил серию в 1987 году «Адмирал флота Горшков», отличающийся от предшественников более современным радиотехническим оборудованием и увеличенным на четыре установки количеством ударных ракет. Технические данные кораблей впечатляли: водоизмещение — 44 000 т, длина — 273 м, ширина — 31 м (по летной палубе 51,3 м), скорость хода — 32 узла. Вооружение состояло из противокорабельных и зенитных ракет (24 и 192 шт.), 100-мм и 30-мм пушек, а также 16 самолетов и 21 вертолета (19 типа Ка-27 и 3 — Ка-25).

В качестве базового самолета использовалась машина Як-38, чье серийное производство началось в 1971 году (тут англичане немного впереди).

Палубный истребитель Як-38.

Самолет имеет следующие характеристики: длина — 15,5 м, размах крыла — 7,3 м, максимальная стартовая масса (при вертикальном взлете) — 8,2 т, максимальная скорость у земли — 978 км/ч. Двигатели: 1 подъемно-маршевый ТРД Р-27 (тяга — 6800 кгс), 2 подъемных РД-36 (тяга — 262840 кгс). Дальность полета без подвесных баков — 460 км.

В 1972 году, чувствуя огромную заинтересованность ВМС, четыре американские и одна английская фирмы выдвинули проекты сверхзвуковых палубных самолетов с вертикальным взлетом и посадкой. Флот согласился рассмотреть два проекта — «Дженерал Дайнемикс» и «Рокуэлл». Принять один из самолетов на вооружение планировалось в конце 1980-х годов. В. 1976 году принимается комплексная программа, цель которой — полностью заменить традиционные самолеты аппаратами с вертикальным взлетом. 1978 год: ВМС сосредоточивают все усилия на вертикально взлетающем сверхзвуковом истребителе-бомбардировщике фирмы «Рокуэлл» Х-12А. 1979 год: наблюдается полное охлаждение к самолетам вертикального взлета и авианесущим кораблям небольшого водоизмещения. Истребитель Х-12А в воздух так и не поднялся. Построенный в единственном экземпляре из деталей самолетов «Фантом» и «Скайхок», он успел пройти только статические испытания на специальном стенде. Дальнейшие работы над аппаратами такого типа были признаны совершенно бесперспективными и полностью прекращены.

Однако советские конструкторы с этими выводами не согласились, и в 1991 году на авиационном салоне в Ла Бурже был продемонстрирован первый в мире сверхзвуковой самолет вертикального взлета и посадки. Это был советский ЯК-141. Машина вооружена 30-мм пушкой, полным комплектом ракет и может развивать скорость до 1850 км/ч. К большому сожалению, из-за развала ВПК серийное производство этой уникальной машины развернуто не было.

Получив необходимый опыт строительства авианесущих кораблей, Советский Союз приступил к постройке настоящих авианосцев, т. е. кораблей, на которых предусмотрено базирование реактивных самолетов горизонтального взлета и посадки. В апреле 1982 года в Николаеве заложен первый в истории отечественного судостроения корабль такого класса, получивший название «Рига» (с 1990 г. «Адмирал флота Кузнецов»). В 1985-м заложен его систер-шип «Варяг». Это были уже настоящие великаны водоизмещением в 70 000 т, длиной 304 и шириной 38 м (по полетной палубе — 75 м). Максимальная скорость составляла 32 узла, а дальность плавания 6000 миль. На вооружении помимо ракет и орудий состояло 24 самолета и 42 вертолета. Первоначально планировалась установка катапульт, позже их заменили трамплином. Учитывая великолепную тяговооруженность Су-37К, поступивших на вооружение этих кораблей, отказ от катапульты оказался правомерным. «Кузнецов» вошел в строй в 1990 году. «Варягу» повезло меньше. В 1992 году его строительство было приостановлено при степени готовности 85 %.

Развитием серии должны были стать корабли типа «Ульяновск» — первые советские ударные атомные авианосцы (головной заложен в 1988 году в Николаеве). Строительство этого уникального корабля прекращено при степени готовности 20 %, и в 1992 году его остов разделан на стапеле на металл. Атомный первенец был бы водоизмещением 75 000 т, длиной 320 м и мог бы нести 60 самолетов.

Сравнение советских кораблей с их английскими аналогами явно не в пользу «владычицы морей»: их водоизмещение достигает лишь половины водоизмещения судов класса «Киев» и они могут взять на борт только 18 самолетов и вертолетов против 37 у советских судов. После четырех кораблей класса «Киев» и трех британских типа «Инвинсибл» восьмым подобным судном стал итальянский «Гарибальди».

Итальянский авианесущий крейсер «Гарибальди».

Его водоизмещение равно только половине водоизмещения британских кораблей, он может брать на борт комбинированную группу из 16 вертолетов и самолетов вертикального взлета, имеет 174 м в длину и 30 м в ширину. Корабль способен развивать скорость 29 узлов, а по очертаниям корпуса очень похож на классический авианосец времен Второй мировой войны.

В общем, в Советском Союзе были созданы действительно замечательные авианесущие корабли.

С огромным сожалением употребляем слово «были».

В августе 1994 года «Киев», «Минск» и «Новороссийск» выведены из боевого состава флота и переданы в отдел фондового имущества для демонтажа и реализации. Гиганты не прослужили и 15 лет, что для кораблей такого класса преступно мало. Американцы, например, тщательно сохраняют некоторые авианосцы еще военной постройки. Недостроенный «Варяг» продан Украиной за 20 млн долларов Китаю. Если бы существовала книга черных рекордов Гиннесса, думаем, что эти факты заняли бы там почетное место. Какой новый Достоевский способен объяснить: до каких пор людей, по крохам собиравших державу и беспощадно каравших ее врагов, мы будем обзывать палачами, а индивидов, разваливших страну и пустивших на ветер труды целых поколений, именовать реформаторами?

Из нашего краткого очерка видно, что, несмотря на огромные преимущества, машины с вертикальным взлетом и посадкой широкого распространения не получили. Дело в том, что аппаратам этого класса присущи принципиальные недостатки, делающие невозможным их коммерческое применение. В первую очередь, это очень высокая стоимость, малая нагрузка и неоправданно большое потребление горючего. Поэтому «кормить таких прожорливых питомцев» пока по силам только военным. На этой грустной ноте и закончим наш небольшой рассказ об этих в некоторой степени парадоксальных машинах и их носителях.

ЛЕТЯЩИЕ САНИ И БРОНЕМОТОЦИКЛЫ

С первого дня своей «службы» в армии мотоцикл стал одним из основных средств передвижения для войскового разведчика. Разведчики всегда впереди. Их машины идут в неизвестность, ежесекундно рискуя встретиться с вражеской засадой или минами. Часто так и бывает, но другого пути у разведчиков нет. Они — глаза и уши армии, они — самое острие ее разящего меча. Всем хорош мотоцикл: легок, быстр, имеет хорошую проходимость, но в отличие от другого друга разведчиков — специальной дозорно-разведывательной бронемашины — никакой защиты своему седоку не дает. Совсем не случайно разведчики-мотоциклисты Вермахта за 25 рейдов в головном боевом охранении наступающих частей получали внеочередной отпуск. И тогда возникла парадоксальная на первый взгляд идея — одеть мотоциклы в броню.

Впрочем, полностью оригинальной эту идею назвать нельзя. Первым мотоциклом, имеющим броневую защиту, можно считать машину англичанина Фредерика Симса.

Первый в мире боевой мотоцикл Ф. Симса.

Публично она была продемонстрирована в Ричмонде еще в 1899 году. Это был так называемый квадроцикл — мотоцикл на четырех колесах. В центре хрупкого велосипедообразного сооружения сидел, пригнувшись к рулю как велогонщик, сам изобретатель. Позади него, у задней оси, тарахтел небольшой одноцилиндровый двигатель «Де Дион» мощностью всего 1,5 л. с., а впереди, перед рулем, располагался броневой щиток, прикрывавший голову и грудь водителя. В щитке имелась небольшая амбразура, в которой была установлена новинка тех лет — пулемет «максим» (в варианте с воздушным охлаждением ствола). Шла война с бурами в Южной Африке, и хваленая английская кавалерия часто несла огромные потери при разведке. Поэтому, по мысли изобретателя, именно это эфемерное сооружение должно было стать средством борьбы с бурскими снайперами.

В годы Первой мировой войны в Англии, Германии и США появились отдельные образцы мотоциклов с коляской, в которой пулемет устанавливался за броневым щитком. Американцы, например, к одному из своих знаменитых «харлеев» вместо коляски пристроили нечто вроде одноосного прицепа со щитом и пулеметом «кольт». Создали они и мотоцикл сопровождения с коляской — бронированным ящиком для перевозки боеприпасов, но опять все остановилось на опытных образцах.

В межвоенный период работы над бронемотоциклами продолжились. Так, во Франции в 1928 году изготовили мотоцикл-одиночку «Мерсье», где водитель был защищен спереди большим изогнутым броневым щитом. Интересно, что вместо переднего колеса машина имела небольшую гусеницу. И снова разработка не вызвала интереса у военных.

Конструкторы известной итальянской мотоциклетной фирмы «Гуцци» почти повторили модель Симса. Представьте себе детский трехколесный велосипед, увеличенный до размеров взрослого мотоцикла, — так называемый трицикл. Имелись броневой щит у водителя и пулемет, установленный в задней части машины. Стрельба велась только назад, поэтому второй член экипажа — пулеметчик — сидел спиной к водителю (как на тачанке батьки Махно).

Была разработана и еще одна модель «Гуцци» — полубронированный мотоцикл с тремя высокими колесами, предназначенный для подвоза боеприпасов в горах. Позади водителя вместо кабины стрелка был расположен вместительный бронированный ящик. Некоторое количество машин приняло участие в Итало-эфиопской войне, но там они никак себя не проявили.

Пожалуй, наиболее защищенный бронированный мотоцикл соорудили в 1931 году шведы. Это — «Ландсверк-210». В качестве базы они использовали обычный мотоцикл с коляской, американский «Харлей-Девидсон». Это был уже самый настоящий броневик — Стальные листы прикрывали бак и двигатель машины, один щиток закрывал водителя спереди, другой — сзади. Даже для защиты локтей рук в положении на руле предусмотрели отдельные щитки. Каждое колесо имело свой бронированный кожух. А прицепная коляска представляла собой как бы маленький бронетранспортер с рационально наклоненными бортами и имела пулемет. Оружие это вместе со щитом крепилось на специальной треноге, и из него можно было вести огонь как по наземным, так и по воздушным целям. Правда, для второй операции стрелку приходилось вылезать из своей бронированной «колыбели». Широкого распространения эта очень неплохая для своего времени машина не получила только из-за высокой стоимости и сложности в производстве.

Более экономное бронирование было применено в 1937 году на бельгийском военном мотоцикле М-86. Водитель был хорошо защищен спереди броневым щитком, а что касается коляски, то она была основательно забронирована только спереди и справа. Левая сторона, обращенная к мотоциклу, не имела брони вовсе, впрочем, как и задняя стенка коляски.

Несколько лет спустя, уже в ходе Второй мировой войны, в Англии ухитрились изготовить бронированный мотоцикл вообще без коляски. И сделали это весьма просто. К правому борту стандартного 10-сильного «Триумфа» прикрепили полностью закрывающий его, слегка округленный броневой лист. По замыслу конструкторов, водитель в минуту опасности должен был соскакивать с седла и укрываться за своим бронированным «конем», как за бруствером. Для стрельбы по наземным и воздушным целям имелся пулемет «Брен», а у заднего колеса крепился большой футляр с дюжиной набитых патронами магазинов.

Строились отдельные бронированные мотоциклы с коляской во Франции, Германии, США, но распространения все эти машины не получили. Отягощенный броневыми щитками мотоцикл утрачивал главные свои достоинства — легкость, быстроту, хорошую проходимость. Кроме того, машина становилась более сложной и дорогой в производстве, и в то же время ее броня не обеспечивала надлежащей защиты.

Короче говоря, получался и плохой броневик, и неважный мотоцикл. Поэтому военные решили: броневик пусть останется броневиком, а мотоцикл — мотоциклом, каждый со своими достоинствами и недостатками. А чтобы скомпенсировать недостатки, пусть ходят в дозор вместе. Бронированные же мотоциклы остались в истории только как забавный казус.

Впрочем, в зимнее время для России мотоцикл никак нельзя назвать идеальным транспортом. Огромные просторы при слабой сети дорог, суровые климатические условия нашей Родины давно ставили перед конструкторами задачу создания надежного и скоростного зимнего транспортного средства. Надо ли удивляться, что сразу же вслед за появлением компактных двигателей внутреннего сгорания конструкторы начали приспосабливать их к специфическому зимнему бесколесному типу экипажа. Так на свет появились аэросани — изобретение сугубо русское. Первые такие машины были построены в начале века и представляли собой легкие прогулочные, спортивные экипажи. Авторами конструкций были инженеры С. С. Неждановский (1904 г.) и А. Д. Докучаев (1907 г.). Появление нового вида транспорта вызвало большой интерес: только за последующие 5 лет в России создали более полутора десятков разновидностей аэросаней. А в 1912 году на знаменитом Русско-Балтийском заводе начали серийный выпуск аэросаней по заказу Военного министерства для транспортных целей. Мало кто мог подумать тогда, что всего через пару лет эти легкие, хрупкие на вид машины, по сути дела не вышедшие еще из стадии эксперимента, вступят в бой. Тем не менее так и случилось.

Аэросани Русско-Балтийского завода, использовавшиеся в Первую мировую войну.

Нескольким типам аэросаней пришлось принять участие в Первой мировой войне. Впервые в боевых действиях сани были применены в 1915 году. Это была очень небольшая серия машин, выпущенных автомобильным заводом по заказу Всероссийского земского союза, ведавшего снабжением армии. Автором проекта был профессор Н. Р. Брилинг, при участии инженеров Кузина и Архангельского. Машина имела полуоткрытый, заостренный спереди (как нос корабля) фанерный корпус, поставленный на три лыжи (передняя, для осуществления изменения направления движения, была управляемой), и приводилась в движение стандартным авиационным двигателем «Гном». Часть из этих 24 саней (больше сделать не смогли из-за острого дефицита двигателей) вооружили пулеметами, остальные предназначались для связи и перевозки раненых. Использование машин на фронте показало, что они могут с успехом обеспечивать боевые операции.

В Гражданскую войну оставшиеся на ходу машины использовались Красной Армией для обеспечения оперативной связи, подвозки по бездорожью боеприпасов и продуктов к линии фронта, вывоза раненых с боевых позиций. Состояли аэросани и на вооружении интервентов: на Дальнем Востоке — у японцев, на Севере — у англичан. Пользовались несколькими аэросанями и колчаковцы в Сибири.

Боевой опыт показал перспективность использования этого вида техники в боевых действиях. Поэтому в начале 1919 года решением Совета Труда и Обороны была создана комиссия по организации постройки аэросаней (КОМПАС). На комиссию были возложены задачи научно-технических исследований, проектирования, постройки и испытания аэросаней для использования их в военных целях. В короткое время при участии видных советских конструкторов родилось несколько типов аэросаней: «АНТ» конструкции Туполева, «АРБЕС» — Архангельского и Стечкина, «НРБ» — Брилинга, «БЕКА» — Брилинга и Кузина. Но только последний образец по-настоящему понравился военным. Уже в начале 1920 года началась постройка небольшой серии саней «БЕКА». Три машины участвовали в подавлении Кронштадтского мятежа. Вооруженные пулеметами, они находились в рядах атакующих и поддерживали огнем участников штурма крепости, а один из экипажей даже был награжден орденами Красного Знамени. Потом военные проблемы отошли на второй план: страна интенсивно осваивала Север. До 1939 года конструкторы НАМИ и ЦАГИ создали более двадцати моделей. Думаю, читатели старшего поколения отлично помнят аэросани из классического советского фильма «Семеро смелых».

В 1939–1940 годах выпускавшиеся в то время сугубо мирные аэросани АНТ-4 конструкции Туполева и ОСГА-6 (НКЛ-6) конструкции Андреева широко использовались в войне против финнов. Они несли патрульную службу на отдельных участках фронта, особенно на озерах, перебрасывали десантные группы, подвозили боеприпасы и даже непосредственно участвовали в боевых операциях, сопровождая в рейдах лыжные отряды. Для решения последней задачи несколько НКЛ-6 оборудовали пулеметом, установленным на поворотной турели. Специальные санитарные аэросани НКЛ-6С работали по оказанию первой медицинской помощи и по вывозке раненых бойцов с линии фронта в тыловые медсанбаты. Затем на вооружение приняли штабные НКЛ-38, за ними — грузовые аэросани НКЛ-12 для обслуживания полевых аэродромов. Эти аэроплатформы служили для транспортировки горючего в бочках, доставки к самолетам авиадвигателей и другого оборудования. Правда, выпустили специализированных машин очень немного.

С началом Великой Отечественной войны все имевшиеся аэросани снова были мобилизованы, но нужды армии в этих машинах были весьма ограничены. Требовались специальные военные машины, которые, используя скорость и высокую проходимость по снежному бездорожью, могли бы внезапно атаковать противника. Зима, как известно, оказывает сильное влияние на характер операций, проводимых всеми видами войск. Снежный покров в 30 см — это снижение скорости передвижения пехоты до 2 км/ч. Конница спешивается. Малоподвижными становятся даже мотомеханизированные подразделения, попадающие в прямую зависимость от дорог. Огромным преимуществом боевых аэросанных подразделений являлось то, что их движение осуществлялось вне дорог, которые без труда мог контролировать противник. Аэросани свободно доходили до цели через непроходимые сугробы. Поэтому они могли стремительным налетом опрокинуть уверенного в своей безопасности противника, а в случае необходимости — быстро уйти от преследования и нанести удар с другого направления.

Многоснежная и очень морозная зима 1941/42 года создала просто идеальные условия для широкого применения боевой и транспортной аэросанной техники. «Намек» русской зимы был быстро воспринят нашим командованием. И в январе 1942 года на многих участках фронтов в Подмосковье, в районе Старой Руссы, на Северо-Западном фронте появились первые аэросанные подразделения, которые потом развернули в батальоны. В оперативном порядке конструкторы разработали принципиально новые чисто военные машины: транспортно- десантные аэросани НКЛ-16, боевые НКЛ-26 и РФ-8, большие десантные аэросани АСД-400. Одновременно было образовано специальное управление в составе бронетанковых войск, на которое возлагалась вся организационная работа и обеспечение всем необходимым аэросанных подразделений.

Наиболее необычной из этого перечня, безусловно, была созданная в 1941 году под руководством главных конструкторов Н. М. Андреева и М. В. Веселовского машина, получившая обозначение НКЛ-26, которая специально предназначалась для ведения боевых действий в условиях зимнего бездорожья.

Боевые аэросани НКЛ-26.

Это были самые настоящие ударные аэросани, поэтому кроме экипажа из двух человек — командира машины (одновременно выполнявшего в боевых операциях функции стрелка) и водителя- механика — что-нибудь «втиснуть» в кабину (шириной 0,7 м и длиной около 2 м) было практически невозможно.

Корпус деревянный, закрытого типа, высотой 1,2 м, с четырьмя независимо подвешенными управляемыми лыжами. Его каркас набирался из поперечных шпангоутов, продольных стрингеров и обшивался толстой фанерой. Передняя часть защищалась наклонным 10-мм броневым щитом. В нем перед водителем находился смотровой люк с откидной створкой, в которой выполнена узкая прорезь. Единственная дверь располагалась слева, параллельно сиденью водителя, по бортам имелись два небольших окна для бокового обзора.

В отсеке командира, в крыше корпуса, находилось круглое отверстие, снабженное усиленной окантовкой. На окантовку крепилось кольцевое основание, на которое, в свою очередь, устанавливалась турель для пулемета ДТ калибра 7,62 мм. Турель имела броневой щиток с фигурным вырезом для пулемета. Механизм поворота обеспечивал горизонтальный угол обстрела в 300 градусов: 60 приходилось на зону вращения винта. В задней части, за отсеком командира, размещался 200-литровый бензиновый бак.

Моторная установка однотипна и взаимозаменяема с аэросанями НКЛ-16. Двигатель М-11 Г мощностью 95 л. с. имел пять расположенных звездообразно цилиндров воздушного охлаждения. Тягу создавал деревянный винт диаметром 2,4 м. Передняя часть моторной установки снабжалась капотом обтекаемой формы, под ним находился масляный бак. Максимальная скорость по плотному снегу на ровной местности — 60–70 км/ч, средняя техническая — 30 км/ч.

Управление аэросанями осуществлялось с помощью рулевого колеса, установленного по оси машины в кабине водителя, через систему тросов и рычагов. При вращении штурвала одновременно поворачивались все четыре лыжи, что резко повышало маневренность.

С помощью машин этого типа был выполнен ряд успешных рейдов в тыл противника: уничтожались его тыловые опорные пункты, перехватывались обозы с боеприпасами и продуктами питания. В своей книге «Солдатский долг» маршал К. К. Рокоссовский писал: «По нашей просьбе прислали аэросанную роту. Располагалась она при штабе тыла армии. Во второй половине февраля немецкий лыжный отряд — до двухсот с лишним солдат — ночью проник к нам в тыл и пересек дорогу, питавшую правое крыло армии. Аэросанная рота была использована для ударов по немецкому десанту и выполнила эту задачу блестяще. Враг в панике бежал и был почти полностью уничтожен огнем 14 пулеметов». Правда, прославленный полководец подчеркивает, что паника у немцев возникла потому, что в сумерках они приняли сани за танки, но успех рейда был несомненным, именно эффект внезапности, быстротечность ведения боя ошеломили даже отборных солдат фашистов. Взятые в этой стычке пленные в один голос говорили, что они приняли аэросани за танки и были поражены, почему же машины как будто летят по глубокому снегу.

Вторым видом боевых саней были РФ-8, отличительная особенность которых заключалась в том, что они были оснащены не авиационным, а значительно более дешевым серийным автомобильным двигателем ГАЗ-М-1 производства Горьковского автозавода.

Аэросани РФ-8 (ГАЗ-98).

Кроме того, на них был установлен двухлопастный металлический винт. Наличие винта из металла значительно расширяло возможность их использования. Эти машины проходили по перелескам, им оказались не страшны и лесные дороги, где другие типы аэросаней с деревянным винтом применяться вообще не могли.

РФ-8 были созданы ОКБ Наркомречфлота под руководством главного конструктора М. В. Веселовского по заданию Государственного Комитета Обороны (ГКО) СССР. Талантливый конструктор Веселовский создал в период с 1932 по 1941 год несколько типов оригинальных аэросаней. Машины с индексом КМ изготавливались партиями для нужд связи и народного хозяйства. Уже в ноябре 1941 года промышленности были переданы чертежи боевых аэросаней: ГКО СССР поручил их изготовление нескольким предприятиям, в том числе Горьковскому автомобильному заводу. Автомобилисты внесли ряд изменений, чтобы серийное производство саней соответствовало принятой на заводе технологии и имеющимся в наличии материалам.

В конце декабря 1941 года первые партии машин типа РФ-8, получившие заводской индекс ГАЗ-98, уже поступили на фронт. Ими комплектовались боевые аэросанные батальоны. Машины этого типа, как более надежные и не требующие авиационного бензина, быстро потеснили НКЛ-26 (хотя совсем не имели брони, а также обладали меньшей скоростью) и широко использовались на фронтах для ведения боевых и разведывательных операций. Они ходили в тыл врага и в одиночку, и целыми подразделениями. На их счету сотни успешно проведенных рейдов, выполнение ответственных задач по связи штабов с передовыми воинскими частями, доставка срочных грузов, патрулирование отдельных участков, охрана стратегически важных объектов.

Аэросани ГАЗ-98 выполнены по четырехлыжной схеме, с двумя управляемыми лыжами. Корпус компактный, полуоткрытый, двухместный, с последовательным расположением мест экипажа. Для удобства ведения огня из установленного на турели пулемета ДТ и увеличения горизонтального угла обстрела стрелок располагался на переднем сиденье, а водитель машины — в задней кабине. За кабиной водителя на специальном пилоне размещена винтомоторная установка, внизу, внутри корпуса, — топливный бак и аккумуляторная батарея.

Винтомоторная установка расположена над хвостовой частью корпуса и состоит из двигателя, редуктора, на валу которого укреплен воздушный винт, радиатора системы водяного охлаждения, капота и ограждения винта. Для работы в ночное время в носовой части установлена стандартная автомобильная фара. Корпус деревянный и состоит из 15 шпангоутов и фанерной обшивки. В верхней обшивке выполнены вырезы для кабин стрелка и водителя. Машина могла перемещаться со скоростью до 50 км/ч.

Как уже говорилось выше, эти аэросани широко использовались как ударные, но не только в атакующих колоннах можно было видеть машины с воздушным винтом.

Вот свидетельство очевидца. Командованию в районе озера Ильмень срочно потребовался «язык». Несколько раз уходили за линию фронта разведчики, но пройти не удавалось. Тогда-то и появилась мысль — раздобыть пленного скоростным рейдом в тыл врага боевых аэросаней 53-го отдельного аэросанного батальона. Внезапно ворвавшись в село, десантники захватили нескольких метавшихся в панике вражеских солдат. Стремительным маневром вышли из-под огня противника и вернулись в расположение наших частей.

Транспортные аэросани НКЛ-16 имели примерно те же параметры, что и НКЛ-26, но не оснащались броней и пулеметом. Экипаж состоял только из водителя, а на месте стрелка была оборудована кабина для перевозки десантников или груза. Десантники размещались не только в кабине, но и на специальных лодках-волокушах, прикрепляемых к лыжам машины. Лыжники могли следовать за санями, держась за канаты. Выполняли НКЛ-16 и функции санитарных машин.

Транспортные аэросани НКЛ-16 за работой.

Например, в Карелии три транспортных аэросанных батальона только за два дня перебросили двадцать два 45-мм орудия, 10 станковых пулеметов, 18 минометов, 220 ящиков с минами, 100 ящиков гранат, 5000 снарядов, более 5 т продовольствия, 535 бойцов. Каждый батальон перевозил за рейс 13–15 т груза. В боях под Сталинградом аэросанные батальоны подвозили боеприпасы и продукты питания нашим наступающим частям в период уничтожения попавших в котел немецких армий. Необычное задание было дано группе транспортных аэросаней Балтийского флота. 28 февраля 1943 года артиллерия врага обрушила массированный удар на Кронштадт, на боевые корабли, скованные льдом в гавани. На лед вышли аэросани НКЛ-16, оборудованные аппаратурой для постановки дымовой завесы. Густая пелена заслонила суда и сооружения. В течение шести часов прикрывали аэросани Кронштадт.

На базе НКЛ-16 была создана «ремонтная летучка», обеспечивавшая оперативный возврат в строй подбитых противником аэросаней. Были сконструированы и новые машины: передвижная зенитная пулеметная установка-аэросани НКЛ-34, малогабаритные машины с мотоциклетными моторами ЗП-1 и ЗП-2.

В разгар войны советское командование поставило перед конструкторами новую задачу — создать скоростную десантную машину, способную перевозить до 20 бойцов. За решение ее взялись молодые офицеры Иван и Алексей Бескурниковы. Еще до войны аэросани ОСГА-2 братьев установили мировой рекорд скорости для машин этого класса, показав 112 км/ч. Выполняя задание правительства, ОСГА-2 участвовали в знаменитой экспедиции ледокола «Красин» на Новую Землю.

Итогом новой работы стали аэросани АСД-400.

Десантные аэросани АСД-400.

Эта довольно крупная, похожая на автобус, поставленный на четыре огромные лыжи, машина могла с комфортом перевозить 20 десантников со скоростью по целине 87, по следу — 110 и по накатанной дороге — 130 км/ч. Однако к этому времени боевые действия переместились в районы с небольшим снежным покровом, поэтому необходимость в аэросанях отпала. Но свою роль в войне против гитлеровской Германии они сыграли, причем в самый трудный для страны начальный период.

В послевоенное время стремительные сани, перемещаемые по снегу и льду тягой воздушного винта, стали обычным явлением для некоторых регионов. В 1950 — начале 1960 годов они служили для связи, перевозили людей, почту, грузы в условиях бездорожья Севера и Сибири, помогали геологам. Словом, занимались вполне мирными делами, но некоторые из них остались и в боевом строю. В Музее пограничных войск хранится докладная бойцов- пограничников от 2 февраля 1954 года: «Два пограничника обнаружили следы нарушителей. Старший наряда принял решение преследовать врага. Он один пошел по следу, а второго бойца послал за подкреплением. Через 35 километров он настиг нарушителей и заставил огнем из автомата залечь в нескольких сотнях метров от линии границы. Вскоре с помощью подкрепления, быстро переброшенного на аэросанях, нарушители были задержаны».

Наиболее распространенной машиной в эти годы были аэросани Ка-30, созданные в 1960 году под руководством известного конструктора вертолетов Н. И. Камова.

Аэросани Ка-30 (грузопассажирский вариант).

В зависимости от назначения Ка-30 выполняются в различных вариантах. В грузопассажирском в машине можно разместить до десяти человек (в кабине 10 полумягких откидных сидений) или до 1000 кг груза. В пассажирском варианте установлены 6 мягких кресел авиационного типа или два мягких дивана, столик и стойка для багажа. В санитарном варианте кабина оборудована стойками с замками для подвески 4 носилок и шкафчиками для размещения медикаментов.

Основная особенность этих саней — высокая проходимость по глубокому, целинному снегу, по ледовым торосам высотой до 0,8 м, а также способность к преодолению довольно крутых подъемов. Максимальная скорость — 100 км/ч, крейсерская — 50 км/ч, дальность хода — до 680 км. Двигатель поршневой, звездообразный, число цилиндров — 5, мощность — 260 л. с. Винт — трехлопастный, металлический, изменяемого шага с реверсом, диаметром 2,7 м.

Широкое внедрение во все сферы жизни вертолетного транспорта и различного типа снегоходов отодвинуло аэросани на задний план, но как знать, может, в современные тяжелые времена опять вспомнят о дешевом и надежном средстве передвижения по бескрайним просторам Севера.

ПРЕДТЕЧА БРОНЕНОСЦЕВ

Если задать вопрос об именах создателей первых броненосцев, то подавляющее большинство читателей мгновенно назовет генерала А. Пексана или императора Наполеона III. Некоторые наверняка вспомнят Р. Фултона — создателя первого военного парового корабля «Демологос» для флота США. Это было деревянное судно водоизмещением 2475 т, длиной 47,5 м. Оно имело корпус в виде катамарана и приводилось в движение одним гребным колесом, помещенным между плотами. Машина была расположена в одном корпусе, котлы — в другом. Защита обеспечивалась несколькими слоями перекрещенных деревянных балок, достигающих толщины до 1,5 м. В этом своеобразном каземате были сделаны узкие, наподобие крепостных, амбразуры для артиллерии. Вооружение состояло из двадцати 32-фунтовых пушек, которые размещались в батареях по восемь с каждого борта, плюс по две спереди и сзади. Котел, помимо того что вырабатывал пар для машинного отделения, использовался для подогрева орудийного выстрела, поэтому батарея могла стрелять и калеными ядрами — смертельными для деревянных кораблей.

«Демологос» вошел в строй в сентябре 1815 года и затонул в 1829 году, после четырнадцатилетней мирной службы.

Плавучая батарея «Демологос».

Этот «деревоносец» обеспечивал надежную защиту от всех видов орудий своего времени — даже тяжелой артиллерии, но был бы совершенно беззащитен против бомбических орудий 1850—1860-х годов, поэтому историки военно-морской техники обычно говорят об этом корабле только как об одном из парадоксов.

Вместе с тем в стране, находящейся вроде бы на задворках цивилизации, почти за 220 лет до Фултона было создано судно, которое по всем признакам соответствует истинным броненосцам. Мало того, это судно с огромным успехом было опробовано в боях 1592–1598 годов во время Японо-корейской войны.

Корея в течение многих столетий была ареной постоянных войн и нашествий различных иноземных захватчиков, но самыми злейшими врагами были все-таки японские самураи. Очередной виток агрессии пришелся на конец XVI века, когда Тоетами Хидэеси — сегун и фактический правитель Японии — замыслил создать огромную империю, в которую должны были войти Корея, Китай и Филиппины. Хидэеси поддержали феодальные князья. А для воплощения замысла в жизнь в его распоряжении имелись войска численностью в 500 тысяч человек (цифра по тем временам просто фантастическая). В большинстве это были солдаты-профессионалы, умевшие хорошо обращаться с холодным и огнестрельным оружием, а на вооружение были приняты (впервые в Азии) вполне современные мушкеты.

В начале 1592 года Япония подготовила для вторжения в Корею 220-тысячную армию и флот, насчитывавший несколько сот кораблей и 9 тысяч человек команды. Весной 1592 года завоеватели несколькими группами отправились к берегам своей жертвы. 25 мая первая группа (18 тысяч человек) на 350 кораблях высадилась в Пусане и быстро овладела городом, несмотря на отчаянное сопротивление малочисленного гарнизона и населения. Не встречая больше организованного противодействия, эта группа стала быстро продвигаться на север. Вторая группа (22 тысячи воинов), высадившаяся на южном побережье, двинулась через города Учхон и Синнен на север. Почти одновременно с ней в устье реки Нактонаг высадилась третья группа (11 тысяч), которая захватила город Чхонвок. Вслед за этими войсками японцы направили в Корею основные силы (80 тысяч воинов) и остальной флот.

Правящие круги Кореи, разъедаемые борьбой клик, были не способны организовать отпор захватчикам. Немногочисленные и плохо вооруженные правительственные войска, руководимые бездарными генералами, терпели одно поражение за другим. Сломив сопротивление 8-тысячной королевской гвардии, японцы овладели стратегическими горными перевалами, разгромили другие корейские отряды у города Чхунжу и устремились к Хонсану (Сеулу). 10 июня охваченное паникой королевское правительство бежало из столицы. В начале июля японцы без боя вступили в Хонсан. Запоздалая попытка 50-тысячного войска трех южных провинций изгнать захватчиков из столицы успеха не имела.

Заняв Хонсан, японцы продолжили наступление на север, но на рубеже реки Имжинган столкнулись с упорной обороной. Прибегнув к военной хитрости (симулировав отступление), японцы выманили корейские войска из укреплений и мощным контрударом разгромили их. Победа в войне была почти в руках, но в это время агрессор получил удар по самому уязвимому месту с совершенно неожиданной стороны: на сцену вышли корейские ВМС, которые уже не принимались в расчет.

Накануне вторжения японцев сравнительно небольшой корейский флот состоял из 4 самостоятельных флотилий, две из которых были потеряны сразу же в начале войны в результате внезапного удара (как тут не вспомнить Порт-Артур и Пёрл-Харбор). Лишь флотилия адмирала Ли Сун Сина в составе 85 кораблей оказала достойное сопротивление агрессору. Выйдя в начале июня из своей базы Йосо, она обнаружила 50 японских судов у восточного берега острова Коджедо, атаковала их и потопила 26 кораблей с десантом. Зайдя в порт Ханпхо, корейская флотилия потопила там еще 5 больших японских судов. Еще 11 кораблей были уничтожены при атаке порта Чокчирко. Японцы понесли очень большие потери в живой силе, а Ли Сун Син не потерял ни одного корабля. Решающую роль в этих победах, безусловно, сыграла личность самого флотоводца.

Будущий адмирал родился в 1545 году в городе Сеуле в семье знатного дворянина. С детства он отличался от своих сверстников исключительными способностями, упорством и трудолюбием. Мальчик был не по летам развит и любознателен. Получив блестящее домашнее образование по общим наукам, он приступил к изучению военного дела в Королевском военном училище в Сеуле. Учился Ли Сун Син очень хорошо: он не знал себе равных ни в науках, ни в стрельбе из лука. После окончания училища Ли служил в различных районах страны, быстро продвигаясь по служебной лестнице. В 1591 году король назначил его на пост командующего флотилией в одну из южных провинций Кореи. В то время основной силой государства считались сухопутные войска, а флот рассматривался как транспортное средство. Ли Сун Син был одним из немногих, кто придавал флоту значение самостоятельного вида вооруженных сил государства. «Флот является самым лучшим средством обороны страны от неприятеля», — писал он.

Слова адмирала не расходились с делом: его флотилия уже через год резко выделялась как уровнем подготовки экипажей, так и отменным состоянием судов. Наряду с перестройкой старых кораблей Ли Сун Син создал корабли новой конструкции, получившие название «кобуксон» (судно-черепаха).

«Кобуксон» — средневековый броненосец (старая гравюра). Портрет Ли Сун Сина (сверху).

По словам английского историка, «судно-черепаха» опередило на 300 лет броненосные корабли Запада. Знатоки Востока, в свою очередь, утверждают, что владельцы «кобуксонов», первых в мире броненосцев, «могли идти в сражение с такой же уверенностью, как наш современный линкор мог вступать в сражение с кораблями прошлого века». План Ли Сун Сина заключался в том, чтобы, завоевав господство на море, не допускать высадки японских подкреплений и парализовать действия уже высаженных частей.

Объединив под своим началом 4-ю флотилию и остатки двух других, Ли Сун Син вступил 9 июля 1592 года у острова Намхэдо в новый бой с японским флотом и уничтожил 12 больших кораблей. В этом сражении корейский адмирал впервые применил свое изобретение «кобуксоны» — корабли, покрытые металлической броней. Новинка показала практически полную их неуязвимость, значительную огневую мощь и хорошую маневренность.

От полного разгрома японцев спасло только поспешное бегство.

В ноябре 1592 года в районе Пусана были обнаружены главные силы флота агрессора (более 470 кораблей). Ли Сун Син немедленно направил туда все боеспособные корабли и атаковал врага, выдвинув в первую линию «кобуксоны». При приближении корейских кораблей японские адмиралы, уже знакомые с ударной мощью «черепах», сняли команды на сушу, решив отразить атаку огнем тяжелых береговых батарей. Для этой цели было оборудовано 6 позиций крупнокалиберной артиллерии — неподъемной для установки на судах. Однако «кобуксоны» оказались неуязвимыми для ядер даже осадных орудий, и корейские моряки спокойно сожгли более 100 японских кораблей, оставшихся без команд. Правда, довершить разгром на берегу не удалось. Десант был основательно потрепан японской кавалерией, поэтому корейцам пришлось погрузиться на корабли и вернуться на базу.

Лишенные поддержки с моря, японские войска попали в очень сложное положение: совместными усилиями правительственных войск, партизан и флота к маю 1593 года удалось освободить всю Северную Корею. Хидэеси был вынужден пойти на мирные переговоры, надеясь выиграть время и подготовиться к новому нашествию.

Его ожидания оказались не напрасными. В то время Корея была типичной феодальной страной. Правящие кланы непрерывно враждовали между собой и ревниво следили за успехами друг друга. Отрезав японские войска от их баз, Ли Сун Син не только создал условия для истребления захватчиков, но и вызвал своими победами огромный патриотический подъем во всей стране. Повсюду, как на юге, так и на севере, создавались отряды «Армии Справедливости». Корейские ученые смогли наладить массовое производство пороха, оружия, отливку пушек. Страна сделала огромный шаг вперед по пути технического прогресса. Ли Сун Сину удалось установить четкое взаимодействие флота не только с регулярной армией, но и партизанами — случай совершенно уникальный, в военной истории. Кроме того, он показал себя и как блестящий администратор: вследствие японского нашествия посевные площади в стране сократились в 3–4 раза, но Ли Сун Син сумел решить вопрос продовольственного снабжения армии. Он организовал хозяйства при военных управлениях и подразделениях. В стране не хватало металла. По предложению адмирала население стало собирать медь и бронзовую посуду для отливки пушек и т. д. В общем, человек, снискавший любовь и уважение всего народа и показавший столько талантов, не мог не вызвать бешеной ненависти олигархов. Враги оклеветали его и добились разжалования в рядовые. Командовать флотом стал бездарный адмирал Вон Гюн, который быстро развалил эту основную опору страны.

В мае 1597 года японцы, пристально следившие за событиями в стане своих врагов, вновь вторглись в Корею. На этот раз они располагали еще более многочисленным и сильным флотом, надеясь при его помощи закончить войну победой. По вине Вон Гюна в первом же сражении у острова Кочжедо корейский флот был почти полностью уничтожен. Японцы, получив свободу действий, перешли в наступление на суше и вплотную подошли к Сеулу.

В эту критическую минуту король вспомнил об опальном адмирале. Королевским указом он был восстановлен в должности командующего. Но флот пришлось создавать заново, собирая уцелевшие от разгрома корабли. Располагая всего 10 «кобуксонами», Ли Сун Син в сентябре 1597 года повел их в наступление против южного отряда японского флота (более 100 кораблей) и обратил его в бегство.

К этому времени китайское правительство, оценив опасность японской угрозы, направило в Корею 140-тысячную армию для помощи корейским войскам. Значительное подкрепление получил и флот (около 5 тысяч человек). Японские войска после многих тяжелых боев отступили к Пусану и были там блокированы. 18 октября 1598 года корейский флот под командованием Ли Сун Сина в бухте Норянчжан перехватил более 500 японских кораблей, пытавшихся вывезти из Кореи остатки своих войск, и после многочасового боя уничтожил более 200 судов противника (по другим источникам, спаслось всего 50 кораблей).

Японцы потеряли в этом сражении более 10 000 отборных воинов. По их старым хроникам, именно в этот год прервались родословные многих древних самурайских семей. Семилетняя Отечественная война корейского народа завершилась полным изгнанием захватчиков. Радостная весть о нарянджанской победе была омрачена: в этом бою погиб Ли Сун Син, талантливый флотоводец, пламенный патриот и выдающийся кораблестроитель.

Пожалуй, во всемирной истории Ли Сун Син является одним из наиболее ярких примеров «спасителя нации», но его огромные успехи нельзя объяснить только талантом полководца и мудростью государственного деятеля. В данном случае феноменальные победы корейцев обусловлены тем, что в руках у выдающегося человека было выдающееся оружие.

Корейский «кобуксон» (реконструкция).

Что же собой представляли корейские броненосцы? Их описания, дошедшие до нас, достаточно подробны, чтобы восстановить их в основных деталях, а не ссылаться на старинные гравюры. Эти суда имели корпус в виде плота с транцевым носом и кормой. В задней части располагалась необычная надстройка, выступавшая с обеих сторон за линию борта. Судно имело два паруса того же типа, что и на джонках. В дополнение к этому у него было 9—10 весел с каждой стороны, расположенных почти вертикально и не имевших уключин западного типа, так что ими управлялись совсем иначе, чем веслами на средиземноморских галерах. Замечательной особенность этих кораблей являлось наличие у них защитного черепахоподобного панциря, который тянулся вдоль всего корпуса, за исключением кормового выступа. Этот панцирь был покрыт металлическими пластинами с острыми шипами, поэтому взять «кобуксон» на абордаж было совершенно невозможно. В панцире имелось четырнадцать отверстий для ведения огня. Вооружение состояло из десяти бронзовых 50-фунтовых (190-мм) орудий (по 5 на борт) и четырех небольших пушек, двух — спереди и двух — сзади над транцевым срезом. Суда имели длину 116,4 фута (33,5 м) и ширину 27,8 фута (8,5 м) по палубе. Каким образом Ли Сун Сину удалось сделать в то время железные плиты достаточно прочными, чтобы выдержать удар пушечного ядра даже с небольшого расстояния, история, к сожалению, умалчивает. Решить эту проблему, например, не смогли и через 300 лет южане в период Гражданской войны в США. Защиту для своих броненосцев они вынуждены были делать из многих слоев наскоро расплющенных железнодорожных рельсов. Много загадок еще хранят восточные цивилизации.

Особенно впечатляющими выглядят характеристики «кобуксонов» на фоне японских кораблей. Судя по гравюрам XVI века, боевые джонки того времени отличались от торговых тем, что имели высокие фальшборты, нечто вроде тарана на носу, меньшее число мачт и вооружались несколькими небольшими пушками.

Японская боевая джонка.

Судно имело лишь одну палубу без полубака и полуюта, подобно европейским судам. Рангоут и такелаж тоже были гораздо проще, чем в Европе: посредине располагалась всего одна высокая мачта, вооруженная узким прямоугольным парусом и укрепленная одним прочным штагом (растяжкой) спереди и двумя сзади. Далее на носу находилась еще одна небольшая наклоненная вперед мачта, которая крепилась только на палубе, что позволяло ее при необходимости опускать. Бимсы выступали с обеих сторон за борта, что увеличивало ширину палубы, предоставляя таким образом больше места для грузов и вооружения. На корабле имелся только один довольно большой руль, приводившийся в действие длинным румпелем. Паруса были ткаными, а не плетеные циновки, как на торговых джонках.

В отличие от Китая корпус японского судна был более компактным и со значительно более выраженной кривизной бортов, хотя и имел прямой, круто наклоненный форштевень и высоко поднятую над водой корму. Она нависала над рулем, являясь частью корпуса. Размеры корабля не превышали 40–50 м в длину и 14–15 м в ширину.

Таким образом, эти суда были типичными представителями той эпохи, когда парусники, военные и гражданские, были более или менее схожи и одинаково годились для войны и мира, но эта универсальность совсем не улучшала боевых качеств первых и коммерческих характеристик вторых.

«Кобуксон» был сугубо боевым кораблем и представлял собой смешанное парусно-гребное судно, что определяло существенное повышение его маневренности. Вооружение также было значительно мощнее, чем у кораблей такого размера, как на Востоке, так и на Западе. Такое количество довольно крупных орудий из европейских гребных судов несли только галеасы — линкоры той эпохи, а, например, самая большая на Средиземном море в XVII веке французская королевская галера, построенная для главнокомандующего, несла только три крупные пушки (одну 36-фунтовую и две 24-фунтовые) плюс две полупушки. И это несмотря на огромные размеры (длина — 62 м) и наличие экипажа в 550 человек!

Французская королевская галера.

Гребной флот Запада, как и в старые времена, делал основную ставку на таран и абордаж. Поставив во главу угла артиллерию, Ли Сун Син и в тактике применения гребных судов опередил Европу на сотни лет. Конечно, «черепахи» были кораблями, пригодными только для береговой обороны, и не могли тягаться в мореходности с нефами и галеонами, но и создавались эти суда для целей сугубо оборонительных: не случайно все свои блестящие победы корейцы одержали, сражаясь в бухтах или узких проливах. Когда у врага была свобода маневра, то более приспособленные для плавания в открытом море и быстроходные японские корабли успевали «смотать удочки». Зато в тесноте чисто парусные японцы могли перед «кобуксоном» выступить только в роли «кролика перед удавом». Никаких эффективных способов для его поражения японский флот не имел: ни абордаж, ни малокалиберная артиллерия (большие пушки не выдерживала палуба, да и делать их японцы толком не умели) не могли причинить корейским броненосцам никакого вреда. Европейская галера, пожалуй, могла бы потягаться с «кобуксоном», применив таран, но и в этом случае шансы «черепахи» на победу были бы высоки.

В целом это были действительно замечательные для своего времени корабли, намного опередившие свою эпоху. А широкого распространения по всему свету этот тип судна не получил, скорей всего, по двум причинам: сугубо оборонительное назначение (все ведущие морские державы вынашивали в это время отнюдь не мирные планы, ибо интенсивно шел первый раздел мира) и большая сложность производства.

Наладить выпуск таких судов мог только такой гениальный человек, как Ли Сун Син. Эта выдающаяся личность известна еще рядом замечательных изобретений, в числе которых разрывная бомба особой конструкции, позволявшая легко брать даже самые сильные крепости, а также метод отливки орудий крупных калибров, позволявший делать это быстро и качественно. Если добавить к сказанному, что природа одарила этого человека талантом писателя и поэта, то становится удивительно, почему мы о нем знаем так мало. Перед сражением Ли Сун Син писал:

В ночь лунную у острова Хансан

Гляжу на море я с дозорной башни;

Мой верный меч, мой длинный меч при мне,

А на душе тяжелое раздумье.

Вдруг камышовой дудки слышу свист,

Протяжный свист — он душу мне встревожил.

Звук дудки доносился со стороны вражеских кораблей. Адмирал в тяжелом раздумье о судьбе родины заново пересматривал план сражения.

К сожалению, после гибели Ли Сун Сина корейский флот быстро пришел в упадок, и через несколько десятков лет уже никто не вспоминал о грозных «черепахах». Парадокс ситуации усугубляется тем, что это мощное оружие осталось почти незамеченным ни на Западе, ни на Востоке. Даже жертвы «кобуксонов» — японцы продолжали строить старые боевые джонки, а первое броненосное судно для своего флота купили только в конце XIX века.

Корейский народ чтит память выдающегося флотоводца. В июле 1950 года в Северной Корее учрежден орден Ли Сун Сина, которым награждаются офицеры ВМФ КНДР за выдающиеся заслуги перед Родиной.

УЧИЛОСЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ЛЕТАТЬ

Воздушный змей и орнитоптер

Человек принадлежит к семейству приматов и, исходя из своего анатомического и физиологического строения, летать не может! Авиация явилась фактором, нарушившим этот постулат и родившим парадоксальное и громадное по своей значимости явление «возможности невозможного».

Стремление человека к вольному полету в поднебесье, подобно птице, прослеживается с глубин седой древности и до наших дней. На протяжении истории всей авиации произошло невообразимое количество всевозможных драматических, трагических и порой счастливых попыток шагнуть в небо. Зародившись уже в IV–III веках до н. э., авиация накопила массу несообразностей и парадоксов, порой родившихся в крови тех первых, что бросили вызов небу.

Нет ни одного народа древности, который не наделял бы создания своей фантазии способностью перемещаться в воздушном пространстве с помощью облаков, крыльев или крупных птиц.

Крылатый бог Мардук борется с Тимат.

Но, наряду с божественными существами и героями сказок, древние легенды повествуют и об обыкновенных смертных, стремившихся подражать высшим существам или птицам. Индийская мифология рассказывает о летающем Гакумане, китайская — о странствующем в облаках Гик-ве-Тсе, германская — о Виланде-кузнеце, греко-римская — о Дедале.

Наиболее известен миф о Дедале, скульпторе и архитекторе, строителе знаменитого лабиринта на о. Крит, бежавшего вместе с сыном Икаром с помощью крыльев, сделанных из скрепленных воском перьев. Дедал благоразумно держался невысоко над водой, но дерзкий и отважный Икар не внял советам отца и стремился лететь как можно выше. Палящие лучи солнца растопили воск, и Икар погиб в волнах Эгейского моря.

Исходя из мифов и сказаний, чудо полета принадлежало героям и богам, однако в реальности античного и средневекового менталитета прослеживается и противоположное отношение к полету — как к уделу слабоумного или пьяницы. Подтверждением этому могут служить общеизвестные записки итальянского путешественника XIII века Марко Поло. Он писал: «…Рама (воздушный змей) представляет собой решетку из ивовых прутьев, к каждому углу и стороне рамы привязывают нити, всего восемь, все они прикреплены другими концами к длинной веревке. Затем найдут слабоумного или пьяницу и привяжут его к раме, т. к. ни один здравомыслящий человек не стал бы подвергать себя такой опасности. Это делается в сильный ветер, затем змея отпускают во власть ветра, и он поднимает раму и поддерживает ее наверху, а люди держат ее за веревку. Если… рама наклоняется в сторону ветра, они подтягивают веревку и, когда рама выпрямится, отпускают ее, и рама поднимается выше… Так можно поднять ее на такую высоту, что она не будет видна, если только веревка будет достаточно длинная».

Безумный и боготворимый — оба оказались удостоены права подняться в небо. Это парадоксальное сочетание, возможно, означает не только то, что высокие, божественные по своей сути мечты и стремления, претворенные в реальный материальный мир, предстают ужасными или в лучшем случае комичными, но выражают также естество самого человека, в котором сокрыты и рай, и ад, рвущие его на части.

Есть еще одно противоречивое сочетание людей в истории авиации: безумный и мудрый. Проблемой полета занимались вполне серьезные мыслители, философы, одаренные талантом творчества исторические деятели, которых довольно тяжело или невозможно представить в роли безумных или пьяниц. Одним из таких мыслителей был живший в IV веке в Китае Го Хун. В своей работе «Бао пу цзы» («Книга учителя, хранящего единство») он уделил свое драгоценное внимание и небу: «…Коршун поднимается выше и выше по спирали, а затем ему надо только вытянуть два крыла, не ударяя больше ими по воздуху, чтобы он двигался вперед сам по себе». Это наблюдение вскоре перерастает у него в предположение, что с помощью связки змеев можно «…встретить ветер, оседлать его и, не останавливаясь, подняться на высоту 40 му» (200 км). В противовес мудрецу и боготворимому можно также упомянуть, что, по данным китайской рукописной книги XI века «Цзы чжи тун цзян» («Всеобъемлющее зеркало истории»), полеты человека на воздушном змее происходили с VI века, однако, в связи с большой опасностью этих экспериментов, в качестве «пилотов» использовали осужденных на смерть преступников или военнопленных.

Столь странное положение вещей на заре авиации сменилось только с наступлением «нового времени». Пройдут века, и когда возможность летать станет менее опасной для жизни, все нищие и преступники будут допускаться к небесным высотам либо последними, либо в крайне исключительных случаях. Место же первых испытателей летательных аппаратов займут петухи, бараны, утки, собаки, как это было в 1783 году во Франции при испытании воздушного шара братьев Монгольфье или в 1957 году при запуске искусственного спутника с Лайкой в герметичной кабине.

Еще одним парадоксальным явлением на заре авиации явилось практически одновременное изобретение летательных аппаратов в самых отдаленных частях света. Так, в 1898 году в Саккаре (Египет) была обнаружена первая известная конструкция, представляющая, по всей вероятности, летательный аппарат. Эта изящная деревянная модель повторяет форму птицы. Она вырезана предположительно 2300 лет тому назад! Находка не привлекла первоначально никакого внимания и успешно пролежала в забвении до 1972 года, когда и была извлечена из запасников Каирского музея доктором Халилом Мессиха. Она имеет высокорасположенное крыло с тонким аэродинамическим профилем, узкое эллиптическое сечение задней части тела и ярко выраженный хвост-киль с пазом для горизонтальной плоскости. Но все же, несмотря на этот многоговорящий факт, родиной воздушного змея и местом зарождения исследований в области авиации считается Китай. Именно на Востоке, по мнению большинства историков, в IV–III веках до н. э. произошло изобретение воздушного змея, приписываемое Мао Цзы, Гун Шубакю и Хань Синю. Китайские воздушные змеи представляли собой плоскую раму из бамбука, обтянутую бумагой (на первых змеях вместо бумаги использовались и другие материалы — дерево или ткань). Нередко им придавался облик птиц или сказочных животных. Эти привязные летательные аппараты использовались для военной сигнализации, а также для развлечений во время праздников.

Из Китая воздушный змей распространился в другие страны Восточной Азии, Индию и на острова Океании. В арабской «Книге животных», написанной в IX веке, говорится о запусках воздушных змеев у арабов.

Первые сведения о применении плоского воздушного змея в Европе относятся к XV веку. Но это не значит, что Европа вплоть до XV столетия не знала воздушного змея. В Европе воздушный змей появился еще во времена Древнеримской империи. Известно, что тогда воздушный змей конструкции в виде полой оболочки использовался в римском войске как военный штандарт. Полый змей, в отличие от плоского, не имел поверхностей, создающих подъемную силу, и не оказал какого-либо влияния на развитие идеи крылатого летательного аппарата, будучи вытеснен плоским змеем.

Тем не менее такие знамена, поднимаемые в воздух силой ветра, были довольно широко распространены. Это доказывают и летописные данные, и материальные памятники. На Ближнем Востоке им предавали вид ужасающего дракона для устрашения врага еще в древности.

Дракон на гибкой привязи XV века.

Сохранилось изображение на барельефе колонны Траяна в Риме, воздвигнутой в 114 году н. э., где изображены дакийские воины несущие подобные военные знамена. Римские писатели указывают, что фигуры состояли из металлической морды с открытой в оскале пастью и мешкообразного вытянутого кожаного тела, насаженного на морду.

Такие «драконы» применялись не только в роли знамени, но и в качестве средства связи. Применяли такие или подобные воздушные змеи в своих кровавых и знаменитых походах некоторые монгольские военачальники. Силезский летописец Грюнаген, описывая битву при Лигнице в 1241 году, упоминает о «зловонной, извергающей дым машине монголов». Летописец писал, что монголы против христиан «разнуздали адские колдовские силы». А в результате христианские войска обратились в бегство.

Другой летописец, поляк Длугоч, рассказывает о «чудовищном штандарте» монголов, на древке которого сидела ужасная черная бородатая голова, извергавшая дым, пар и зловоние.

Свидетельств о том, что монголы применяли «драконов» в России, нет. Тем не менее выражение «змей», применяемое нами к безобидному бумажному змею, может быть, показывает, что в России познакомились с этим чудом не с радостью. Хотя вполне возможно, что славяне знали о воздушных змеях задолго до появления монголов, поэтому и не уделили внимания этому явлению в монгольских войсках в своих летописях. О том, что славяне умели изготавливать летающие аппараты, мы узнаем из летописи, описывающей осаду Царьграда киевским князем Олегом в 906 году: «Сотвори коня и люди бумажны, вооружены и позлащены, и пусти на воздух на град; видев же греци и убояшася…»

А в истории Древней Греции до сих пор остается загадкой и необъяснимым с технической точки зрения факт существования некоего деревянного голубя, изобретенного, по утверждению философа Фаворина, греческим полководцем и механиком Архитом Теренским в IV веке до н. э. Этот голубь неким образом мог держаться в воздухе «благодаря уравновешенности и оживлялся тайно заключенным в нем веянием»! Существование такого изобретения подтверждает и римский историк Авл Гелий, который жил во II веке до н. э., не разъяснивший тем не менее в своем сочинении принцип действия этой самодельной «птицы».

Таким образом, мы можем выделить уже целые три достаточно удаленные друг от друга географические области, где, скорее всего, независимо друг от друга возникли практически одинаковые изобретения и идеи, несущие в себе стремление к небесам: Китай, Египет, Древнеримская империя.

Но, несмотря на долгий генезис летательной машины с неподвижным крылом, берущей свое начало, как уже упоминалось, в IV–III веках до н. э., основное внимание изобретателей было уделено, вплоть до XVII века, идеям «человека-птицы» и «летающей повозки». Человек либо располагался внутри аппарата и с помощью передаточного механизма приводил в движение крылья, либо только своими «оперенными» руками старался поднять себя в воздух. В первом же случае предполагалось, что с помощью системы рычагов человеку удастся повысить эффективность своих мускулов и осуществить, наконец, долгожданный полет. В действительности же с помощью рычажной передачи можно получить только выигрыш в силе, но не в мощности.

Впервые идея такой летательной машины с могучими крыльями была высказана в общей форме английским ученым Р. Бэконом в середине XIII века в труде «О тайных вещах в искусстве и природе» (опубликован в 1542 г.). Бэкон писал: «Можно построить машины, сидя в которых человек, вращая приспособление, приводящее в движение искусственные крылья, заставлял бы ударять их по воздуху, подобно птичьим».

И пока ученые умы пытались более или менее научно разработать модель летательной машины, простые романтики и авантюристы прыгали с колоколен, церквей и, естественно, калечились и убивались. Таким был Оливер из Маллисбери по прозвищу Летающий монах, которому до определенной степени повезло больше, чем сарацину из Константинополя, прыгнувшему с одним лишь плащом, в который были вшиты ребра жесткости. К несчастью, одно из ребер сломалось в полете и сарацин погиб. Оливер же отделался переломами ног, когда в 1020 году, нацепив самодельные крылья, он совершил прыжок с колокольни монастыря. Но эта неудача всего лишь убедила монаха в том, что было необходимо крепление к ногам хвостовых стабилизирующих плоскостей. Доживая свой век калекой, он много раз жаловался, что позабыл об этой мелочи.

Что касается гимнаста-сарацина, то трагедия произошла в 1178 году в Константинополе. Он решился за крупную сумму денег совершить во время конских ристалищ перелет через беговое поле. Изобретатель изготовил матерчатые крылья, пришитые к специальному костюму, причем для жесткости вшил в крылья ивовые прутья. Смельчак бросился с высокой башни и сломал себе шею.

Позднее, в 1507 году, изобрел новые крылья шотландский аббат Дамиан. Результаты опыта оказались на сей раз менее трагичны — изобретатель всего лишь сломал себе ногу. Все соседи и прихожане обсмеивали этого неудачливого «летчика». Сам же аббат объяснял неудачу тем, что среди перьев орлов и голубей затесались по недосмотру и куриные перья. Ну, а куры — летуны никудышные.

Подобные происшествия продолжались еще очень и очень долгое время, пока наконец одному из тысяч «камикадзе» все-таки удалось в XVII веке продержаться какое-то время в воздухе и ничего себе не сломать. Счастливчика звали Хезерфеном Селиби. Прыгнув с башни в Галате, он, прежде чем коснуться земли, по свидетельству очевидцев, пролетел некоторое расстояние по воздуху.

Во многом аналогичная история произошла и в России в XVI веке, когда боярский холоп Никитка в присутствии царя Ивана IV Васильевича Грозного и при большом стечении народа с помощью какого-то крыльчатого аппарата совершил удачный полет с колокольни. Но царь, отличавшийся порой болезненным непостоянством и импульсивностью, отрубил Никитке голову, а его летательный аппарат сжег за содружество с нечистой силой, так как «человек не птица, крыльев не имеет. А еще же приставит себе аки крылья деревянны, против естества творит. То не Божье дело, а от нечистой силы».

Эти два удачных полета, более удачный для X. Селиби и менее для Никитки, однако, никоим образом не ускорили общего развития авиации. До XIX века в Европе не предпринималось шагов для более серьезного изучения феномена полета.

Огромный, невостребованный в свое время вклад в развитие авиации внес титан эпохи Возрождения Леонардо да Винчи (1452–1519 гг.), побочный сын нотариуса и молодой крестьянки, воспитывавшийся, однако, по итальянскому обычаю того времени, в семье своего отца. Ребенком он постоянно присматривался к птицам, которых держали в доме его отец и дед, и ничто не доставляло ему большее удовольствие, чем выпускать тайком из клетки скворцов. «В первом воспоминании моего детства, — писал сам Леонардо уже в зрелом возрасте, — кажется, будто ко мне, находящемуся в колыбели, явился коршун и многократно ласкал меня». Греческая легенда о Дедале, рассказанная ему в детстве, произвела на него очень сильное впечатление. Позднее на вопрос учителя, кто самый великий из героев Древней Греции, Леонардо, не задумываясь, ответил с полным убеждением: «Икар, сын Дедала».

Другая страсть Леонардо, выявившая его исключительные художественные таланты, относилась к рисованию. Это обстоятельство побудило отца отдать его для обучения в студию прекрасного художника Андреа Вероккио, под руководством которого он прошел не только живопись, но и ваяние, архитектуру и, что самое главное, цикл почти всех точных наук современной ему эпохи. Получив домашнее образование и занимаясь живописью и инженерным делом вне корпорации ученых, Леонардо да Винчи не имел связи с официальным научным миром своего времени. Работая обособленно и консультируясь лишь с отдельными учеными, специальность которых интересовала его по отдельным запросам его профессии, он ограничивался передачей своего художественного мастерства небольшой группе учеников в собственной студии. В результате он не опубликовал свои труды и не оставил своей «школы».

Однако Леонардо да Винчи высится могучим исполином на горизонте XVI века. Многие открытия и изобретения, появившиеся лишь в XVII, XVIII и даже XX веках, были в действительности сделаны Леонардо, но стали известны под другими именами. Не имея прямых преемников, не публикуя свои рукописи, Леонардо стал известен как гениальный художник, но не как гениальный ученый и техник.

Вот краткий перечень некоторых открытий, технических предложений и изобретений Леонардо, которые наглядно показывают глубину и разносторонность его талантов:

1. Правильные соображения о природе тепла.

2. Волновая теория для объяснения явлений звука и света.

3. Выявление условий сопротивления и трения в жидкой среде и в воздухе; установление законов, которые были признаны в гидродинамике в XVIII–XIX веках.

4. Прекрасное знакомство с анатомией и выяснение физиологических отправлений человека.

5. Подлинная запись: «Сделай стекла для глаз, чтобы видеть Луну большой» (первая зрительная труба Галилея появилась целым веком позднее).

6. Предложение первого анемометра — прибора для измерения скорости ветра.

7. Проект митральезы, прообраза пулеметов, и разнообразных крепостных и осадных машин.

8. Модели прялки, машины для выделки иголок и для стрижки сукна.

9. Способ очистки гаваней.

10. Геологические исследования и установление новых теорий в геологии, вполне оправдавшихся позднее.

11. Применение отравляющих веществ в морских боях.

12. «Рождение цыплят достигается при помощи огненных печей» (подлинная запись).

Эти строки и множество рисунков и чертежей находились в блокнотах Леонардо да Винчи, которые не публиковались полтора столетия и поэтому не могли оказать влияние на развитие авиационных изобретений.

Проект крыльчатой машины Леонардо да Винчи.

Английский ученый Д. Уилкинз опубликовал записки Леонардо в середине XVII века, но и этот призыв не был услышан! Поэтому вплоть до XIX века мы не располагали достоверными сведениями о попытке планирования, хотя уже в конце XVII века еще один итальянский ученый, представитель экспериментальной школы Д. Борелли, доказал бесперспективность идеи полета с помощью машущих крыльев. Он выявил значительную разницу в относительном весе мышц у птиц и человека и сделал вывод, что полет человека силой мускулов осуществлен быть не может. К такому же выводу, независимо от Борелли, пришел его современник английский механик Р. Гук, считавший, что человек полетит только с помощью механического двигателя. Однако попытки создания орнитоптеров-мускулолетов продолжались еще много лет неутомимыми изобретателями (Ж. П. Бланшар — 1781 г., К. Мирвейн — 1784 г. и др.), посвятившими свои таланты разработке бесперспективных аппаратов.

Воздушные корабли

Параллельно с попытками поднять в воздух летательный аппарат тяжелее воздуха начиная с XIV века в Европе зарождается идея возможности полета на машине, которая легче воздуха. Однако, если учесть тот факт, что почти 2000 лет назад греческий математик Архимед из Сиракуз открыл общеизвестный сейчас закон, гласящий, что тело, погруженное в жидкость, теряет в весе ровно столько, сколько весит вытесненная им жидкость, и доказал, что этот же принцип применим к газам, вследствие чего выдвинул в 250 году до н. э. (неосуществленное) изобретение летающей хрустальной сферы, эта идея, высказанная Франческо де Лана-Теренци в 1670 году, выглядит совсем не новой.

Он практически повторяет Архимеда, описывая воздушный корабль, который бы поднимали четыре медных шара, из которых откачивался воздух для создания вакуума, в результате чего вес сфер должен был уменьшиться и стать легче воздуха.

«Летучая барка» иезуита Ф. Лана-Теренции 1670 год.

Сначала Лана произвел опыты для определения веса воздуха, примерно такие же, какие делал Галилей. Приняв, что воздух в 640 раз легче воды, изобретатель высчитал, что диаметр шаров должен быть около 8 м, а объем каждого шара — около 400 м^3. При толщине стенок шаров в 1/9 мм подъемная сила получалась достаточная для подъема двух человек. Лана указал и метод для полного удаления воздуха из шаров, совершенно такой же, какой применяется для получения торичеллиевой пустоты в барометрической трубке. В шаре делается отверстие, в которое вставляется трубка длиной более 10 1/3 м краном около шара; после заполнения шара и трубки водой система опрокидывается, и после слива воды до высоты 10 1/3 м от нижнего конца трубки в шаре воздуха не останется.

Весовой расчет Лана был правильный. Но даже если бы можно было практически добиться торичеллиевой пустоты в громадных шарах, то все же предприятие было явно безнадежно, так как громадное наружное давление атмосферы смяло бы тонкостенные шары. Нельзя сказать, что Лана совершенно не думал о давлении наружного воздуха. Но он не допускал, что давление может быть велико, и считал, что прочность оболочек будет обеспечиваться их сферической формой.

Этот проект аппарата легче воздуха оказался технически невыполним. Не было никакой возможности сделать сферы достаточно тонкими, чтобы выиграть в весе, и в то же время достаточно прочными, чтобы выдержать атмосферное давление.

Ответ на многие вопросы лежал совсем рядом, подобрал его в XIV веке монах Альберт Саксонский. Он писал, что дым костра гораздо легче воздуха и вследствие расширения воздуха под влиянием огня поднимается в небо. Английский ученый Скалигер уже в XVI столетии предлагал сделать из тончайшего золота оболочку и наполнить ее горячим воздухом. Этот ученый сделал ту же самую ошибку, что и путешественник, собравшийся на Луну, в книге французского писателя Сирано де Бержерака, также пытавшийся наполнить дымом два больших металлических сосуда для создания подъемной силы.

Человечеству пришлось промучиться еще около ста лет, прежде чем 21 ноября 1783 года в Париже был осуществлен первый полет людей (П. де Розье и д’Арланд) на воздушном шаре, созданном братьями Монгольфье.

Подъем первого воздушного шара, наполненного нагретым дымным воздухом, в городке Аннонэй 5 июня 1783 года.

Причем правивший в то время во Франции король Людовик XVI приказал посадить в корабль двух преступников, находившихся в тюрьме, дабы не пострадали в случае аварии более благородные люди. Этот случай являет собой прямое свидетельство отсутствия перемен в отношении к попыткам подняться в воздух с первых веков новой эры и до XVIII века. И это после стольких веков стараний и жертв, направленных на свершение высокой мечты!

Но не только это может удивить в истории изобретения воздушного шара. Наиболее интересен тот факт, что шар Монгольфье начинался не с чего-нибудь, а с мыльных пузырей! Вот такое парадоксальное начало лежит в основе будущих гигантов Цеппелина.

Запуск монгольфьера в Версале 19 сентября 1783 года.

Все дело в том, что Жозеф и Этьен Монгольфье, несмотря на то что занимались серьезным делом, руководя мануфактурой своего отца, на деле в большей степени интересовались естествознанием. В частности, Жозеф Монгольфье даже совершил пешее путешествие в столицу, где прослушал публичные лекции по химии и физике, в дополнение к своему самостоятельному изучению этих наук.

Этьен же закончил в Париже строительную школу и зарекомендовал себя талантливым архитектором. Изобретательская жилка сблизила братьев, позволила им расширить бумажное производство путем усовершенствования станков и заимствования передовых технологий из других стран.

Больше же всего братьев мучил вопрос овладения силами ветров. Силу воды они давно уже научились использовать, заставляя ее вращать колеса и шестеренки мануфактурного оборудования, сила ветра оставалась мало подотчетной их воле и знаниям.

Так или иначе, братья много размышляли и беседовали о возможности поднять какой-либо предмет с земли и даже пытались сотворить свое собственное облако! Для этого они делали бумажные шаровые оболочки и наполняли их паром. Но не тут-то было, пар быстро сгущался. Оболочка намокала, и братья наблюдали жалкое зрелище мокрой бумаги на земле в своей мастерской.

Удача улыбнулась братьям, когда в их руки попала книга одного из создателей научной химии англичанина Пристли «О различных видах воздуха». Эта книга приподняла для братьев завесу над той скрытой работой, которая велась с 1760-х годов в области химии. Именно в эту пору рушились все устои средневековой алхимии. В 1766 году английский химик Кэвендиш открыл легчайший газ — «горючий воздух», водород. Затем его соотечественник Пристли открыл ряд других газов, в том числе и кислород (1774 г.). А великий Лавуазье своими классическими трудами закладывал фундамент новой научной химии.

Наиболее обстоятельно новая отрасль в химии — о газах — разрабатывалась в Англии. Химики Блэк и Кавалло. исследуя свойства легких газов, пришли к мысли испробовать водород для подъема в воздухе легких оболочек. В том же 1782 году, когда братья Монгольфье впервые познакомились с химией газов, Тиберий Кавалло проводил в лаборатории безуспешные опыты по подъему оболочек, сделанных из различных легких материалов и наполненных водородом. Водород очень быстро просачивался сквозь поры бумаги и разных тканей. Тогда им пришло в голову надувать водородом обыкновенные мыльные пузыри!

С этого начали и Монгольфье, после чего приступили к поиску более подходящей оболочки для воздушного корабля. А 5 июня 1783 года в городке Аннонэй они провели первую публичную демонстрацию.

Посмотрим, что в это время происходило в России. Более вопиющего положения, что сложилось в России в царствование Екатерины II, трудно себе и представить. Императрица серьезно затормозила разработку аппаратов легче воздуха. Поэтому она так нелюбима авиаторами, несмотря на все свои заслуги перед Отечеством. После того как д’Арланд и Пилатр совершили свои первые аэростатические полеты, а российский посол в Париже князь Барятинский доносил: «…Вашему императорскому величеству уже известно, что здесь изобретено в недавнем времени одним французом, уроженцем губернии Лангедок, провинции Вивара, города Акконе, по имени Монгольфье, поднятие на воздух великой тягости посредством дыма и что таковую же экспериментацию делает здесь в Париже один профессор…» Просвещенная императрица, заигрывавшая, как известно, с Вольтером, кокетничавшая энциклопедизмом, отнеслась к этим донесениям Барятинского более чем равнодушно. А несколько позже, как свидетельствует «Камер-фурьерский церемониальный журнал» (СПб., 1786), когда речь зашла о перенесении французских опытов в Россию, она изрекла: «…Здесь отнюдь не занимаются сею и другою подобно аэроманиею, да и всякие опыты о кой яко бесплодные и ненужные да и совершенно затруднены».

Этот ответ объяснялся совершенно простым и одновременно парадоксальным указом 1784 года: «В предупреждение пожарных случаев или несчастных приключений, могущих произойти от новоизобретенных воздушных шаров, наполненных горючим воздухом или жаровнями со всякими горючими составами, приказано, чтобы никто не дерзнул пускать на воздух таких шаров под страхом уплаты пени в 25 руб. в приказ общественного призрения и взыскания возможных убытков». В связи с этим обстоятельством первые пилотируемые полеты на аэростате в России были осуществлены лишь в 1803 году, когда в нашу страну приехал известный французский воздухоплаватель Ж. Гарнерен. Им было совершено два полета в Петербурге (во время второго полета с Гарнереном поднимался генерал С. Л. Львов) и один — в Москве. Последний из указанных полетов продолжался 7 ч 15 мин и был одним из самых длительных среди предпринятых до этого времени.

Все эти полеты и те, которые происходили в Европе, носили чисто развлекательный характер. Человек наконец поднялся в небо. Но зачем? В 1804 году в России попытались дать ответ на этот нигилистический вопрос. Академия наук организовала первый в мире полет воздушного шара с научными целями. 30 июня академик Я. Д. Захаров поднялся на воздушном шаре, управляемом бельгийским воздухоплавателем Робертсоном. Во время полета были проведены замеры давления, температуры, взяты пробы воздуха на различных высотах, выполнены опыты со статическим электричеством и магнитом, некоторые простейшие физиологические эксперименты. Но подобное исследовательское начинание вскоре закончилось. Во второй половине XIX века в России были предприняты шаги в направлении использования привязных аэростатов для военных целей. В 1869 году Военно-ученый комитет образовал специальную комиссию под председательством генерала Э. И. Тотлебена. Работа, проведенная этой комиссией, доказала полезность применения аэростатов для военных целей.

Стоили ли все те жертвы и мечтания безумцев, влюбленных в небо, стремившихся более 2000 лет к свободному полету, столь низкого завершения? Человеческая ли сущность оборачивает красоту духа в грязь материи или же это законы мироздания? Кто знает! Однако даже для военных целей аэростаты не использовались в полной мере, что вообще нельзя объяснить какими бы то ни было доводами.

Так, Наполеон, вернувшийся из Египта, без объяснения причин расформировал воздухоплавательный отряд Кутелля. Этот выдающийся физик развил гипотетические рассуждения своего современника Гитона де Морво об использовании аэростата на привязи для подъема в воздух наблюдателей. В 1793 году Кутелль отправил в действующую армию первый аэростат для полевых испытаний, а в апреле 1794 года особым декретом была организована первая воздухоплавательная рота французской армии.

Появление привязных аэростатов над позициями французских войск ошеломляло противника. 26 июня 1794 года в ожесточенной битве недалеко от города Флерюса французская армия, которой командовал генерал Журдак, разбила войска коалиции. Эта победа имела решающее значение, устранив опасность вторжения во Францию. Благодаря ей военные действия были перенесены в Бельгию, Голландию и в Рейнскую область. При этом следует отметить, что французы впервые использовали воздушный шар для наблюдения за ходом битвы и корректировки огня артиллерии именно во время этого сражения. Аэростат мог подниматься на высоту 500 м, наблюдатели могли заглянуть далеко в глубь обороны противника. А разведывательные данные передавали на землю в специальных коробках, которые спускались по шнурку, прикрепленному к гондоле.

Но как было сказано выше, эта победа и аналогичные с участием аэростатов не показались достаточно вескими причинами Бонапарту для дальнейшего развития воздухоплавания. Это, однако, не означало, что воздухоплавание погибло. Неуправляемые воздушные шары еще не раз сыграли значительную, а порой и решающую роль в военных операциях XIX века.

Именно благодаря использованию, как это ни парадоксально, беспилотных аэростатов с привязанными к тросам бомбами с часовыми механизмами, 22 августа 1849 года австрийские войска смогли захватить последний оплот свободы Италии — Венецию. Три месяца этот город не сдавался неприятелю, но именно «осуществленная мечта человечества» сломила волю защитников. Что должны были ощущать горожане, когда над их городом величественно поплыли десятки воздушных шаров? Необыкновенное зрелище, манящее своей неизвестностью, неожиданно обернулось другой стороной — пламенем, грохотом, разрушениями и страданиями.

В России тоже был свой «Бонапарт». Возможно, что его действия определялись теми же мотивами, что и французского Императора. Речь идет о Николае I. Когда И. М. Манцев попытался применить аэростаты в Крымской войне (1853–1856 гг.), Николай I нашел, что это «не рыцарский способ ведения войны». После чего проект был запрещен. Таково было желание русского царя, в руках которого была судьба и авиации, и всей России. От одного желания властелина открывались и закрывались научные разработки. Со сменой правителя Российских земель коренным образом порой менялось и отношение к изобретениям. Так, Александр I, царствовавший четверть века до Николая I, никоим образом не усматривал ничего предосудительного в использовании воздушного шара в военных целях и даже проявил себя удивительно либерально, поддержав совершенно новое изобретение, предложенное московским генерал-губернатором Ф. В. Растопчиным на рассмотрение.

Противоречивые, парадоксальные события наполняли историю авиации, историю человечества. Проект генерал- губернатора был разработан на основе гениального предвидения Леппиха, опередившего свое время на полвека. Таким образом, оно было впервые реализовано и испытано в России!

Это изобретение, по мнению генерал-губернатора, должно было «сделать бесполезными войны, освободить человечество от адского разрушения». Император дал свое согласие на постройку управляемого воздушного корабля. Первая «дирижабельная верфь» под началом Леппиха была построена в селе Воронцово под Москвой. В помощь ему назначили кузнецов и слесарей, доставленных из Петербурга. В 1812 году, когда Наполеон со своей армией приближался к Москве, граф Ф. В. Растопчин заявлял о дирижабле в одной из своих знаменитых афиш: «Он сделан к вреду и погибели злодея».

Леппих уверял, что с этого шара можно будет бросать взрывчатые вещества на неприятельскую армию. В предприятии Леппиха принял участие и всесильный в то время военный министр граф А. А. Аракчеев. Поэтому в финансировании на строительство воздушного шара отказа не было. 13 августа 1812 года в письме к Александру I Растопчин сообщил, что Леппиху уже выдано 163 000 рублей — огромная в то время сумма.

По сохранившимся архивным и литературным записям, «воздушный корабль» имел матерчатую оболочку хорошо обтекаемой каплевидной формы. Но постройку первого в мире дирижабля не успели окончить, так как войска Наполеона приблизились к Москве. Часть материалов было решено срочно эвакуировать, а остальные — уничтожить. Мастерская Леппиха сперва была перевезена в Нижний Новгород, а затем оттуда в Ораниенбаум, где под наблюдением любимца Александра I А. А. Аракчеева пытались продолжить строительство корабля, но работы затянулись и дело, к сожалению, не было доведено до конца.

Главной причиной неудачи постройки дирижабля, как писал впоследствии профессор Н. А. Рынин — видный специалист в области воздухоплавания, авиации и космонавтики, было «несовершенство техники в то время».

Изучив сохранившиеся документы об изобретении «адской машины Леппиха», советский авиаконструктор и историк авиации В. Б. Шавров писал: «Это своеобразный прототип дирижабля полужесткого типа, применяемого и сейчас. Естественно, что в качестве движущих устройств оставались те же крыльчатые весла, управляемые мускульной силой людей. Хотя они себя и не оправдали, надежда на них еще не была потеряна. Леппих был способным увлекающимся изобретателем, а не шарлатаном. Он построил дирижабль Как мог в тех условиях, производил опыты с малыми шарами для проб. В донесении генерала Д. Ф. Вындомского говорилось, что дирижабль поднимался на воздух „на привязях“, но его крылья оказались недостаточными для полета „противу ветра“. Значит, дирижабль все же был построен и испытывался в воздухе! И если при тогдашнем состоянии технологии он не мог показать лучших результатов, в этом изобретатель неповинен. Вот и выходит, что волею обстоятельств в России впервые сооружался дирижабль полужесткого типа».

Забегая далеко вперед, необходимо отметить, что первый полет дирижабля (или управляемого аэростата) инженера Анри Жиффара был осуществлен лишь 24 сентября 1852 года, т. е. четыре десятилетия спустя. Причем, даже этот аэростат не мог совершать полет против ветра. И только в 1883 году военному инженеру Шарлю Реранару удалось построить дирижабль с электрическим мотором мощностью 10 л. с. и способностью держаться на месте при скорости ветра 6 м/с.

Итак, с попытки Леппиха осуществить свой смелый проект и до создания аэростата Реранара прошло 72 года. Россия же оказалась местом первого испытания полужесткого дирижабля, несмотря на вердикты Екатерины, начало войны с Францией и недостаточное развитие технической базы.

Еще более парадоксальным явлением в истории развития аэростатов стал совершенно необыкновенный случай, произошедший в 1874 году в Харьковской губернии. По сообщению журнала «Воздухоплаватель», русский крестьянин М. Т. Лаврентьев построил воздушный шар!

Полет крестьянина М. Т. Лаврентьева.

«Замечательно, — писал журнал, — что все работы по устройству шара произведены им собственноручно, только один якорь выкован на заводе, да и то с модели, сделанной Михаилом Тихоновичем». Далее в статье отмечалось, что «никто не хотел верить, чтобы можно было пуститься в плавание на шаре, устроенном русским мужиком… Да, сильны у нас рутины…».

Первый полет Лаврентьев совершил 1 мая 1874 года в небе Харькова. Шар достиг 2000-метровой высоты. Затем Лаврентьев отправился в Москву. 23 августа жители старой столицы стали свидетелями необыкновенного полета русского воздухоплавателя, шар которого поднялся с Сенатской площади, это был единственный полет, стартовавший с территории Московского Кремля.

Воздушный шар, аэростат или дирижабль открыли человеку дорогу в небо. Герои и романтики после долгих веков ожидания наконец обрели самое вдохновляющее пространство для своих сумасшедших поступков, обескураживая смелостью своих затей и авантюрных начинаний, порой приводивших к славе и смерти одновременно.

Такими были и три, наверное, самых больших авантюриста в истории воздухоплавания — шведы Соломон Андре, Нордшельд Стринберг и Кнут Френкель.

На протяжении многих веков сотни людей вынашивали идею покорения Арктики, загадочной и суровой земли, бросающей вызов человеку. Желание помериться силами с ледовой стихией разжигалось не только присущей человечеству любознательностью, но и многочисленными неудачами, которые терпели отважные люди, рискнувшие вторгнуться во льды Его Величества Севера.

История освоения Арктики столь же интересна, сколь и драматична. Попытки достичь Северного полюса пешком, на судах, на собаках, на оленях заканчивались неудачей, впрочем, как и первые воздушные экспедиции.

Первые дальние перелеты

«Северный полюс недостижим», — докладывал своему правительству в 1875 году адмирал Нерс, руководитель английской полярной экспедиции. Менее категорично, но столь же пессимистично высказывался глава австро-венгерской экспедиции к Северному полюсу на судне «Тегетгоф» Ю. Пайер: «Было бы полезно исключить всякие попытки достижения полюса и полярных исследований до тех пор, пока мы не окажемся в состоянии посылать туда вместо беспомощных морских судов суда воздушные».

Однако вернемся к экспедиции шведов. Соломон Август Андре родился 18 октября 1854 года в Швеции в семье аптекаря — отца пяти сыновей и двух дочерей. В двадцать лет он окончил Высшую техническую школу в Стокгольме и стал работать на механическом заводе в скромной должности чертежника. Позже, посетив Америку, Андре проводит целый год на шведской метеостанции, расположенной на Шпицбергене, участвуя в работах по программе первого международного полярного года (1882 г.). Решение достичь Северного полюса на воздушном шаре явилось следствием двух его горячих увлечений — Арктикой и воздухоплаванием.

Началась подготовка к полету. Весь 1893 год ушел на овладение искусством управления воздушным шаром. Наконец, благодаря установлению национального рекорда дальности полета — 400 км за 3 ч 45 мин Андре становится известным в Швеции воздухоплавателем.

В 1894 году состоялось его знакомство с видным полярным путешественником Эриком Нордшельдом — первым человеком, осуществившим плавание из Атлантического океана в Тихий по северным морям. Нордшельд поддержал идею Андре о перелете на воздушном шаре к Северному полюсу. Именно после этого разговора всякие колебания ушли в прошлое и решение было принято окончательно. И вот с трибуны Географического общества Шведской королевской академии наук 15 февраля 1895 года звучат слова Андре:

«Есть средство, словно нарочно созданное для достижения Северного полюса. Это средство — воздушный шар, но не тот, о котором все мечтают, — вполне управляемый шар, перед которым все преклоняются потому, что его никогда еще не видели, а шар, который у нас уже есть и на который смотрят так неблагосклонно только потому, что обращают внимание лишь на его недостатки. Такой воздушный шар, без сомнения, может благополучно перенести исследователя к полюсу и доставить его обратно».

План Андре получает не только поддержку Академии наук, но и широкую огласку в стране. По его расчетам, воздушный шар должен быть способен поднять 3 т груза и лететь без посадки месяц. Автор проекта надеется преодолеть за двое суток расстояние от Шпицбергена до Северного полюса и затем, миновав его, лететь еще четверо суток до берегов Сибири или Аляски. Половину необходимой суммы для проведения полета презентует Альфред Нобель, имя которого осталось в памяти людской благодаря учреждению знаменитых Нобелевских премий и изобретению динамита. Вторую половину необходимой суммы собрали довольно быстро по подписке.

Воздушный шар по проекту Андре построен в короткие сроки во Франции известным фабрикантом Анри Лашамбром. Определен и состав экспедиции: из большого числа желающих Андре выбрал двоих — физика и фотографа Н. Стринберга и метеоролога Н. Экхольма.

На северо-западе Шпицбергена, в 1100 км от географической точки Северного полюса, был построен ангар, в котором 23 июля экипаж приступил к наполнению газом воздушного шара. Несколько дней напряженной работы — и шар был практически готов к старту. Но… День за днем тянутся в нудном ожидании попутного ветра. А его все нет и нет. Терпение на пределе. 15 августа Андре пишет в своем дневнике: «Сегодня мы наточили ножницы, которыми шар будет разрезан на куски». 20 августа судно «Верго» с аэронавтами на борту взяло курс домой в Стокгольм.

Андре снова работает в стокгольмской Патентной палате и готовит воздушный шар к следующей навигации. Вместо отказавшегося от участия в экспедиции Экхольма в экипаж принят энтузиаст воздухоплавания молодой инженер Кнут Френкель.

В мае 1897 года «Вирго» снова прибыло на Шпицберген. 21 июня воздушный шар, нареченный гордым именем «Орел», был опять готов к полету. 11 июля наконец- то задул ветер к северу. Быстро разобрав стенки ангара, экипаж занимает свои места в гондоле, обрублены канаты, удерживающие шар, и под громкое «ура» матросов, помогавших аэронавтам, «Орел» ушел в полярное небо.

Заметим сразу, что судьба экспедиции Андре является одним из самых загадочных моментов в истории полярной авиации. Трое молодых людей, которые, по свидетельству многих современников, лично их знавших, имели вполне уравновешенные характеры, отправились в полет на оснащенном всем необходимым воздушном шаре с достаточно хорошо обоснованной уверенностью в благополучном исходе экспедиции. Это не был полет «на авось». И все же, несмотря на тщательную подготовку экспедиции, «Орел» исчез практически сразу же после взлета. Оставшиеся на берегу и на судне люди видели, что, набрав небольшую высоту, воздушный шар вдруг резко опустился к самой воде, задев даже за нее гондолой, а затем как-то упруго, как мячик от асфальта, ушел почти вертикально вверх. Позже стало известно, что этот резкий набор высоты явился следствием обрыва всех трех гайдропов. Потеря тяжелых гайдропов основательно облегчила шар и одновременно сделала его полностью неуправляемым.

С растаявшего в облаках «Орла» было получено два сообщения: одно вскоре после взлета было отправлено с почтовым голубем (о нем читатель узнает ниже), второе выловили через три года у берегов Норвегии — именно там был найден сброшенный с воздушного шара буек с запиской. И все. Экспедиция пропала. Только через 33 года, в общем-то совершенно случайно, было обнаружено место последней стоянки аэронавтов и их останки, а сохранившиеся документы позволили кое-что прояснить в их судьбе.

…После потери гайдропов «Орел» бодро набрал высоту около 700 м и с хорошей скоростью полетел на северо-восток. На борту — отличное настроение, не омраченное даже потерей управления. К вечеру шар начал терять высоту. Сброс балласта сначала вроде бы спасал положение, но потом и эта мера перестала быть эффективной: шар снижался. Ночью полет идет на высоте 10–20 м. Утром гондола впервые ударилась о лед. Воздухоплаватели выбрасывают за борт остатки песка (балласта), якорь, тяжелые ножницы для резки канатов — все, чем можно еще пожертвовать, но эффект невелик и непродолжителен.

Наступил вечер. В 22 ч 12 июля «Орел» опустился на лед и замер. 13 июля с восходом солнца «Орел» взлетел и пошел опять в северо-восточном направлении. Экипаж пообедал и выпустил четырех почтовых голубей с записками. Только один из них выполнил свою миссию. 15 июля моряки норвежского судна «Алькен» у восточных берегов Шпицбергена увидели двух чаек, преследовавших небольшую птицу. Отчаянно увертываясь от атак чаек, голубь сел на мачту «Алькена». Моряки на судне не знали о начавшейся экспедиции к Северному полюсу и тем более ничего не знали о голубях — спасшийся от чаек голубь тут же получил пулю от людей и, упав в море, остался за кормой уходящего судна.

Через несколько часов «Алькен» встретил другое судно, экипаж которого рассказал морякам о полете «Орла» и о просьбе шведского правительства перехватить почтовых голубей. Догадавшись, что за птица была подстрелена пару часов назад, капитан «Алькена» повернул судно обратно. Вернувшись в район, где был убит голубь, спустили шлюпки для поиска мертвой птицы. Морякам повезло. В гильзе, привязанной к лапке, была записка: «От полярной экспедиции Андре для газеты „Автонбладет“, Стокгольм. 13 июля в 12 ч 30 мин дня широта 82°02′, долгота 15°05′ восток. Хороший ход на восток 10° к югу. На борту все благополучно. Это третья голубиная почта. Андре». Это был первый, и единственный, выполнивший свою задачу голубь из 36 взятых экспедицией в полет.

Возвратимся к «Орлу». Нагретый лучами солнца, утром 13 июля он полетел дальше. Стараясь лететь повыше, к вечеру экипаж выбросил за борт даже около 200 кг провианта. В 7 ч утра, после 65 ч, прошедших с момента старта, Андре принимает решение прекратить полет и открывает два клапана выпуска газа. Шар замер в точке с координатами 82°56′ с.ш. и 29°52′ в.д. Экипаж выгрузился на лед и устроил лагерь. Путешественники убили первого медведя и нагрузили трое саней. Первой целью перехода был мыс Флора, что на Земле Франца-Иосифа, где для них был размещен запас продовольствия. Но вскоре в дневнике Андре появилась запись: «Мы решили отказаться от похода на восток. Нам не справиться ни с течениями, ни со льдом, и у нас нет никакой надежды чего-нибудь достигнуть, если мы будем продолжать путь на восток. Поэтому мы все согласились начать наше новое скитание, держа курс на Семь островов, и надеемся дойти до них через шесть- семь недель». Приняв решение, путешественники двинулись строго на юг. Но вскоре путники поняли, что и Семи островов им не достичь. 16 сентября аэронавты впервые увидели землю — остров Белый. Найдена более-менее крупная льдина. Это была огромная ледяная глыба, где поставила свой ледяной домик бесстрашная команда Андре. Айсберг все ближе нес своих жителей к острову, но все трое решают продолжить дрейф до одного из островов восточной части Шпицбергена. 2 октября льдина раскололась и путешественники оказались на обломке около 25 метров. Хуже всего было то, что часть запасов оказалась на других обломках. 5 октября аэронавты переносят свои вещи на остров. Дальнейшая их судьба загадочна, нестройные записи дневника не в состоянии что-либо прояснить.

В конце августа 1930 года капитан зверобойного судна «Братвог» П. Элиассен отшвартовал свое судно у родных причалов. Пока команда разгружала судно, Элиассен вручил норвежским ученым толстую книгу под названием «Санное путешествие 1897 года» — путевой журнал экспедиции Андре. Капитан рассказал, что по стечению обстоятельств он высадил несколько матросов на остров Белый. Матросы нашли на побережье сначала крышку от чайника, а затем вмерзшую в лед брезентовую лодку с вещами. На обнаруженном в лодке багре удалось различить слово «Андре».

Что же случилось с членами экспедиции? Почему, успешно совершив столь сложный и длительный переход по дрейфующим льдинам, экипаж «Орла» в течение нескольких дней погиб на твердой земле, с запасами продуктов и топлива? По этому поводу существует масса предположений, была даже создана специальная комиссия, которая пришла к выводу, что Андре и Френкель умерли во время сна от холода.

Так или иначе, три смельчака, первыми решившие добраться до Северного полюса на шаре, потерпели поражение в своей сверхавантюрной идее и поплатились жизнями в борьбе за небо и мечту всего человечества.

Если бы на этом закончились человеческие безрассудства в отношении покорения Севера с помощью воздушных шаров, это была бы уже не человеческая история с ее парадоксами.

Через 10 лет после трагичного полета инженера Андре за ту же самую идею решил взяться американский журналист Уэлман. Единственное, что отличало эту затею, так это то, что подвиг решено было совершить во имя рекламы собственной газеты!

Техническая оснащенность и этой экспедиции была разработана не очень тщательно, так как основной целью ее была все-таки реклама газеты Уэлмана. Но, конечно, смелое предприятие нашло своих энтузиастов, прежде всего в лице американского инженера Ванимана. И еще един поразительный факт во всей этой истории: в 1908 году к экспедиции присоединился еще и наш соотечественник, московский журналист Н. Е. Попов — «наших» людей можно встретить и за более странными делами. План Уэлмана, как и Андре, заключался в том, чтобы, поднявшись на острове Шпицберген на широте почти 80°, пролететь с попутным ветром 1100 км до полюса. Уэлман собирался продолжить путь дирижабля в том же направлении еще на 2000 км и опуститься на берегах Аляски.

Излишне говорить, что и эта задача: пересечь более 4000 км по воздуху в тяжелых и неизвестных тогда атмосферных условиях — была равносильна самоубийству.

Инженер Ваниман стал строить дирижабль «Америка» еще в 1906 году «Америка-I» была испытана впервые летом 1907 года, но при первом же подъеме оказалась непригодной для экспедиции. При моторе мощностью 80–85 л. с. скорость аэростата была всего около 30 км/ч. При испытаниях корабль не смог даже самостоятельно вернуться к месту своего подъема. Тогда Ваниман стал строить более мощный аэростат «Америка-II». По конструкции «Америка-II» представляла собой дирижабль полужесткого типа, с мягкой яйцевидной оболочкой объемом около 9000 м^3. К оболочке в брюшной части примыкала длинная решетчатая металлическая ферма. Снаружи ферма была затянута тканью, а внутри нее были установлены рядом два мотора мощностью по 100 л. с., работавшие каждый на отдельный винт. Нижняя основная балка фермы была полой и служила баком для бензина. Капитанский мостик, трюм в середине и руль высоты на корме фермы завершали оборудование. Никакого особого оперения на оболочке не было, что, конечно, сильно отражалось на устойчивости аэростата.

Вот описание экспедиции, сделанное одним из ее участников, Н. Е. Поповым:

«В 1908 г. я ехал в Англию, в рыбацкий городок Грэт Гримбси, чтобы изучить там навигацию и стать капитаном, ибо решил организовать экспедицию к Северному полюсу на особом моторном судне. Теория навигации очень проста. По книгам я стал капитаном уже через три недели. Но чтобы свыкнуться с морем и с управлением кораблем, я стал ходить с рыбаками в океан, к Исландии в бурные зимние месяцы.

Моряки — люди простые и бесхитростные. Они часто останавливали машину на ночь, когда не было известно, куда направлять судно. Ждали зари… Крепко спали, а скорлупа наша, раскачиваемая, как щепка, носилась по воле ветров и морских течений…

Но в мире рождалось нечто более заманчивое, нежели оба полюса вместе со всеми океанами. Люди полетели на крыльях. Братья Райт увлекали все сердца.

Поехал я на выставку в Лондоне. Воздушный корабль Уэлмана „Америка“, предназначенный для экспедиции к Северному полюсу, занимал там главное место. Но сердцем моим завладели аэропланы, и я принял все меры, чтобы сделаться летуном. Увы, это мне не удалось.

Отправился я после того в Париж. Там беседовал с братьями Вуазенами, с А. Фарманом, с Луи Блерио. Навестил Ванимана. Ваниман занимался главным образом воздушным кораблем для экспедиции Уэлмана. Я поступил к Ваниману в рабочие для постройки и последней монтировки его воздушного корабля.

„Возьмут ли меня лететь на полюс?“ — было мое первое обращение при поступлении на службу. Ваниман ответил искренно… Он посмотрит, что я вообще за человек и как я работаю, а затем с приездом Уэлмана они вместе решат этот вопрос…

Ваниман придумал в дирижабле гайдроп в виде гибкой кишки из толстой кожи длиной в несколько десятков метров. Гайдроп был обит бляхами, как кожа змеи чешуей. Внутренность кишки была предназначена для помещения запасов пищи около 700 кг. Корабль должен был тащить по снегу свой змеевидный и легко скользящий гайдроп. Это позволило бы избегать излишне высоких подъемов, когда лучи солнца нагреют газ, и уменьшило бы потери газа, т. е. в конечном счете сделало бы плавание в воздухе более продолжительным.

Мне поручили прикреплять на кожу этого гайдропа металлические чешуйки. Прежний рабочий успевал закреплять семьсот чешуек в день, а мне удалось довести это число до двух тысяч четырехсот. Работалось весело. Ваниман хвалил меня.

Предполагалось вылететь из Уэлман-Кампа на Шпицбергене с попутным ветром, коснуться полюса и лететь дальше, в Северную Америку, где и опуститься поближе к жилью через сутки или двое.

Приехал Уэлман, седой, серьезный и красивый. Мы втроем — он, Ваниман и я — начали упражняться в навигации, т. е. в определении по солнцу и хронометру своего местонахождения… Вскоре мне объявили, что меня берут на Шпицберген, но про полюс — ни слова. Пока в экипаже трое: Уэлман, Ваниман и его племянник Ляуд. Возьмут ли четвертого — никто на знал. Испробовали, приладили и упаковали все. Поехали в Норвегию, в Тромзе… Вот Уэлман-Камп, фиорд, горы, скалы. Здесь выстроили сарай — ангар. Обтянули брезентом. Начали добывать газ. Мне было поручено следить за этим по ночам…

Наконец воздушный корабль был снаряжен, и я оказался его кормчим. Дождались попутного ветра. Рабочие вывели корабль из сарая. Мы поднялись невысоко между стенами фиорда. Ветер кидал нас влево. Так и казалось, сейчас разобьемся об отвесные скалы. Но там уже образовались обратные течения воздуха, и нас понесло направо, а потом опять налево. Ваниман закричал на меня, думая, что тому виной моя неловкость. Но что поделаешь? Воздушный корабль был громоздок, работавшие пропеллеры давали недостаточную тягу, и потому руль действовал слабо. Фиорд — позади. Летим над серо-зеленым Ледовитым океаном. Делаем полсотни километров в час. Вперед.

Уэлман удовлетворенно глядит на компас и улыбается радостно, но молчит, сосредоточенный. Ваниман взбирается на передний мостик и тоже сияет. Из трюма показывается лицо Ляуда — добродушное, толстощекое и довольное. Быстрота все увеличивается. Ветер ли крепнет? Или двигатели разогнались, как добрые кони? Если так пойдет дальше, то через 15 часов мы должны быть у полюса и своими ногами коснемся старого Недотроги.

Но нет, все вышло иначе! Внезапно мы ощущаем сильный и странный толчок. И корабль наш как пуля устремляется вверх. Смотрим вниз — и видим, как, извиваясь, падает наш оторвавшийся гайдроп… А мы взмываем на огромную высоту.

Мощные глыбы льда внизу уже сделались неразличимыми. Я не помню точной записи барографа, но казалось, что мы достигли огромной вышины. Ведь упало более 700 кг. Что будем делать? Полетим дальше?

Пищи на самом корабле было всего на несколько дней. Весь главный запас погиб вместе с гайдропом. А этот запас был предназначен для того, чтобы в случае неудачи, если придется опуститься, помочь нам пробиться по льдам океана, как это сделал Нансен. Недаром же в трюме дирижабля у нас были с собой лайки, сани и упряжь. Но теперь эти надежды погибли вместе с нашим провиантом.

Уэлман ушел к Ваниману, очевидно, держать совет. Я направляю путь, как и раньше, на север. Ветер в вышине еще усилился, и мы шли к полюсу с невероятной быстротой. Проходит с полчаса. Очевидно, Уэлман и Ваниман спорят, не приходя к соглашению. Наконец, Уэлман возвращается мрачнее тучи и садится на свое место.

Я понимаю, что решено вернуться. Но он, погруженный в темные думы, забыл отдать мне приказание и молчал, а я (стыдно, но надо признаться) играл в дисциплину: не спрашивая, что делать, я продолжал править на север, раз прежнее приказание не было заменено другим.

Летим высоко — прямо к суровому Недотроге. Вид необозримый, как в сказке… Но вот Уэлман как бы проснулся, глядит на компас и изумленно спрашивает:

— Куда вы правите?

Объясняю подробно, сохраняя совершенно серьезный вид:

— Я направляю нос корабля не прямо на север, а на 10° к западу, так как ветер сносит нас немного на восток. С таким ветром мы будем скоро у самого полюса.

Уэлман внимательно и как бы недоуменно смотрит мне в глаза и произносит решительно, но тоскливо:

— Поверните обратно.

Я в точности исполнил приказание и поставил корабль носом к югу. Но мы все-таки продолжали лететь на север, ибо ветер на той высоте был сильнее, чем наш собственный ход. Надо было спускаться вниз, где воздушное течение было слабее.

Выпустили газ. Приближаемся к земле, ко льдам. Начинаем медленно, против ветра, двигаться обратно. Вот уже и океан под нами.

Видим норвежское судно, производившее научные изыскания. Сговариваемся с моряками через рупор. Нас берут на буксир.

Ветер рвет. Выпускаем много газа… Падаем в море.

Экипаж „Америки“ попал в гости к норвежцам, а гордый и смелый воздушный корабль, прежде вознесшийся в высоту, теперь влечется на буксире в самом плачевном, донельзя жалком виде. Трюм — в воде, а остов и оболочка — над нею. Много газа выпущено. Бока глубоко впали. „Америка“ выглядела отощавшей, как голодающая скотина. Прежде свободная и вольная, она тащилась теперь позади, послушная веревке, тянувшей ее за собой. Мы встретили у норвежцев того самого Иогансена, с которым Фритьоф Нансен сделал славное путешествие через льды, приблизившись к полюсу, как никто до него. Вспомнили эпизод, как Иогансен, облапленный белым медведем, вразумительно сказал Нансену, когда тот направил на медведя дуло своего ружья: „Пожалуйста, милый Нансен, цельтесь получше…“ Иогансен произвел впечатление славного, благодушного, уютного человека, как раз такого, каким его и описал Нансен.

Мы вернулись в Уэлман-Камп. Начали вытаскивать „Америку“ из воды на берег. Подняли нос — корма опустилась в воду. Весь газ полупустой оболочки перебежал в ее носовую часть. Такелаж, крепивший оболочку к остову корабля, порвался — один трос за другим и освободил оболочку с газом. Она завертелась, как змея, рокоча низкой октавой. Затем взвилась на огромную высоту, заревела, завыла, раздираясь, еще сильнее, каким-то неистовым, точно предсмертным криком и, наконец, упала в море и затонула. Тем и закончилась наша попытка посетить по воздуху Северный полюс…»

«Америку-II» берет на буксир норвежское судно для возвращения на Шпицберген.

Неудавшаяся полярная экспедиция отнюдь не ослабила энергии и предприимчивости Ванимана. Построив новый дирижабль, «Америка-III», он поднялся на нем 15 октября 1910 года около Нью-Йорка, чтобы сделать перелет через Атлантику. Аэростат продержался в воздухе без малого трое суток, но был вынужден опуститься в океане. Экипаж его был подобран проходившим пароходом.

Дирижабль — это серьезно

Однако человеческий гений нашел себя не только в опаснейших перелетах, но и в парадоксальном конструировании необычных летательных машин. Времена воздушного неуправляемого шара подходили к концу. Прогресс науки и техники к концу XIX века ускорился. Происходили коренные изменения и в технике воздухоплавания.

На смену аэростату рвался дирижабль, восторженно принятый современниками. Газеты пестрели заголовками: «Пассажирские воздушные корабли!», «Наконец многовековая мечта человечества — воздушный корабль легенд и сказок — осуществлена!».

Именно в это время на арене истории родилось имя графа Фердинанда фон Цеппелина. Этот легендарный конструктор впервые увидел воздухоплавательный аппарат в Северной Америке, где участвовал в Гражданской войне Севера и Юга. Там же он совершает первый полет на воздушном. шаре. Вернувшись в Европу и участвуя в составе прусских войск в осаде Парижа в 1870 году, Цеппелин сумел оценить роль воздухоплавания для военных целей, видя, как из осажденного города поднимались свободные аэростаты с людьми и почтой на борту. Когда же он в 32 года, в звании майора, на собственные деньги начинает проводить исследования, то вскоре приходит к обоснованию своей знаменитой схемы — жесткой, «цеппелиновской», — газовые мешки находятся в каркасе, выполненном из металлических шпангоутов[1] и стрингеров[2] и прикрытом матерчатой обшивкой.

«Вилли надувается» — карикатура по поводу участия германского императора Вильгельма II в строительстве первых цеппелинов.

В течение долгого времени в Германии мало занимались воздухоплаванием, родиной которого стала Франция, но в последние годы XIX столетия работы Шварца, Парсеваля, Гросса, Реранара, Кребса привлекают внимание общественности. Наблюдая неуверенные полеты их дирижаблей, Цеппелин решает создать свой надежный дирижабль и, выйдя в 1891 году в отставку в звании генерала, отдает этому все свои силы, знания, средства. В 1894 году он представляет специальной комиссии, назначенной императором, проект жесткого дирижабля-прототипа своих будущих кораблей. И вот парадокс: отмечая много преимуществ новой схемы, комиссия не рекомендовала его для военного применения из-за «колоссальных размеров».

Цеппелина это не остановило, и вместе с молодым инженером Кобером он приступает к теоретической и практической проверке своей конструкции. Убедившись в достоверности своих расчетов и возможности построить дирижабль, Цеппелин в 1898 году основывает «Акционерное общество для развития управляемого воздухоплавания» с капиталом в один миллион марок, больше половины которого составлял его взнос. На берегу озера Боден строится большая мастерская, плавучий эллинг, в котором должен был храниться дирижабль. Первый дирижабль Ф. Цеппелина имел огромные по тем временам размеры: длину 128 м, диаметр 11,6 м, объем 11 000 м^3. Он проектировался как военный корабль, способный в течение нескольких дней совершать полет с десятками людей на борту. Наличие жесткого металлического каркаса, большого запаса топлива — все это и заставило делать корабль как можно больше. Для безопасности посадку было решено производить на воду, потому что боялись повредить жесткий корпус при грубом приземлении (в то время мягкие или полужесткие дирижабли хорошо переносили легкие толчки или удары).

Каждый из семнадцати газовых отсеков имел свой предохранительный клапан, а сверх этого были еще пять клапанов для маневрирования — при спуске газ выпускался. Все клапаны были спроектированы самим Цеппелином. Шпангоуты и стрингеры были покрыты сетью, на которой крепилась матерчатая обшивка.

В нижней части корпуса были подвешены две алюминиевые гондолы на расстоянии 32 м от носовой и кормовой части. В гондолах было установлено по одному бензиновому четырехцилиндровому двигателю «Даймлер» мощностью по 16 л. с. с водяным охлаждением и весом 420 кг. Каждый двигатель вращал через зубчатые колеса по два воздушных винта диаметром 1,2 м. Две пары рулей были устроены спереди и сзади.

Для приведения дирижабля в наклонное положение имелся свинцовый груз в виде сигары весом 100 кг, который можно было перемещать от центра аэростатической силы на 7 м вперед или назад.

При спуске дирижабль приводился в наклонное положение, затем открывались клапаны, выбрасывались якоря, корабль втаскивался буксиром на понтонный плот и вместе с ним в эллинг. Начало века — начало грандиозной эры цеппелинов.

2 июля 1900 года 62-летний граф Цеппелин взошел на небольшую плавучую платформу. Тысячи зрителей, молча ожидавших на берегах озера появления летающей машины «сумасшедшего» графа, были поражены, увидев напоминающий гигантскую колбасу летательный аппарат, который вытягивал из эллинга небольшой пароход. Когда дирижабль «выплыл» на середину озера, канаты были убраны и пассажиры заняли свои места.

В носовой гондоле сидел сам Цеппелин с пилотом Бассусом и инженером Дюрром, в хвостовой — механик Гросс и писатель Вольф.

Граф Фердинанд Цеппелин.

Дирижабль находился в воздухе 20 мин, летая со скоростью 4–6 м/с. При такой скорости рули были конечно неэффективны, и при посадке корпус был немного поврежден.

До осени дирижабль доводился и совершенствовался в эллинге. В октябре дирижабль совершил еще два полета, но посадки все никак не удавались, что-нибудь повреждалось или ломалось. В конце года Цеппелин выступает с докладом о своем дирижабле на съезде германских инженеров в Киле, ожидая их поддержки и содействия, но ни того ни другого он не получил. «Это чудовище никогда больше не поднимется в воздух», — авторитетно заявил один из специалистов. И как венец всех бед — налетевший ураган разрушает и топит плавучий эллинг. После этого акционерное общество распалось, и для Цеппелина наступили тяжелые годы.

Только в 1905 году, когда король Вюртембергский, покровитель воздухоплавателей, устроил лотерею в пользу Цеппелина, а фабрикант Берг выделил в кредит необходимое количество алюминия, был построен второй цеппелин тех же размеров, что и первый.

Теперь конструкция значительно улучшилась, были установлены более мощные двигатели по 85 л. с., большие рули в виде четырех плоскостей. Но злой рок преследовал конструктора. При выходе из эллинга дирижабль, подгоняемый ветром, «зарылся» носом в воду, затем его подхватило и понесло по озеру, лодки и баркасы нагнали его почти у швейцарского берега.

Через несколько дней в полете отказали один двигатель и передний руль направления. Дирижабль совершил вынужденную посадку и был так поврежден, что Цеппелин приказал его разобрать.

Начинаются работы над «Цеппелином-3», и в октябре 1906 года он совершает вполне удачные полеты со скоростью до 14 м/с, показывает хорошую устойчивость и управляемость.

Этот успех способствовал тому, что за счет правительства был построен новый большой эллинг и Цеппелин получил разрешение на лотерею, которая обеспечила ему достаточные средства для экспериментов. Продолжительность полетов достигает уже 8 ч, и дирижабль летает даже против умеренного ветра. После этих полетов правительство покупает дирижабль и заказывает еще такой же, но который смог бы летать не менее 24 ч в на высоте 1200 м и совершать посадку не на воду, а на сушу. Цеппелин планирует в ближайшем будущем построить дирижабль на сто пассажиров!

Схема дирижабля жесткого типа LZ-1: 1 — наружная оболочка; 2 — шпангоуты; 3 — стрингеры; 4 — газовый баллон; 5 — гондолы; 6 — моторы; 7 — коридор.

В 1908 году он строит дирижабль объемом 15 000 м^3, его длина — 136 м, диаметр — 13 м, двигатели имеют мощность уже по 110 л. с. при весе 460 кг. Для резервного экипажа и пассажиров была устроена специальная каюта, а на верхнюю часть корпуса вела матерчатая труба — шахта. Полеты на этом дирижабле стали настолько уверенными, что граф Цеппелин вместе с королем и королевой Вюртембергскими совершает триумфальный полет 3 июля. Император награждает Цеппелина орденом Черного Орла.

В августе того же года в ветреную погоду дирижабль, находящийся на стоянке, вдруг был охвачен пламенем и в считанные минуты превратился в обугленную груду металлолома. Видимо, на поверхности прорезиненной внешней обтяжки образовались заряды статического электричества и небольшая утечка водорода привела к катастрофе. Однако дирижаблестроение стало национальной гордостью Германии — в течение небольшого времени Цеппелин получил 8 млн марок в виде добровольных пожертвований. Часть этих денег пошла на укрепление фирмы, а часть — на субсидирование изобретателей-воздухоплавателей.

Положение Цеппелина упрочилось, и он стал получать выгодные заказы на строительство дирижаблей для военного ведомства, ожидавшего в скором времени военных действий в Европе. Конкурирующая фирма «Шютте— Ланц», строившая жесткие дирижабли с деревянным корпусом, уже не могла соперничать с Цеппелином. С 1900 по 1928 год цеппелиновскими верфями было построено 130 дирижаблей! Создается цепь воздушных линий с базами, эллингами, газохранилищами и наземным оборудованием, сеть метеостанций.

Дирижабль мягкой конструкции.

От конструкции к конструкции совершенствуются цеппелины, их проектируют специально для военных операций — высота полета достигает 7–8 км, скорость превышает 100 км/ч, а. грузоподъемность. — 10 т. Вместо применявшегося ранее для каркаса алюминия с 1915 года Цеппелин начинает применять более прочный дюралюминий. Шпангоуты и балочки каркаса превращаются из плоских в трехгранные ферменные, что повысило живучесть кораблей. В это же время фирма «Майбах» начинает производство легких и мощных двигателей, один из них мощностью 250 л. с. имел вес 440 кг.

На годы Первой мировой войны падает, что естественно, наибольший рост производства цеппелинов. Выпуск серийного корабля требовал 4–6 недель. Дирижабль каждой серии имел почти по всей длине цилиндрическую форму, поэтому шпангоуты были одинаковы и технологичны.

Вступила же Германия в войну, имея 18 воздушных кораблей, каждый объемом не менее 8000 м^3. Из них 11 имели объем 18–27 тыс. м^3, скорость полета 80— 100 км/ч, высоту полета 2500–3000 м, радиус действия 1000–2000 км. Цеппелины вооружились пулеметами и двумя орудиями. Полезная нагрузка составляла 8—11 т. Эти корабли были окончательно приняты на вооружение военно-воздушного флота. Немецкие дирижабли нанесли немалый урон крупным военным объектам и промышленным центрам своих противников. Так, уже 14 августа 1914 года немецкий цеппелин сбросил бомбы на Антверпен. Разрушения были ужасны: 900 домов повреждено, 60 — совершенно стерты с лица земли, человеческие жертвы не поддавались подсчетам.

15 августа цеппелин подверг бомбардировке станцию Млавое (Восточная Пруссия), занятую русскими войсками. Он полностью уничтожил объект, но был сбит русской артиллерией на обратном пути. Из 115 немецких дирижаблей (1914–1918 гг.) погибло 84. Из них 31, подобно упомянутому цеппелину, был сбит. Бомбардировке с воздуха подвергались Париж, Лондон…

Дирижабли стран Антанты не могли соперничать с германскими «титанами». Для сравнения: в Германии имелось 39 оборудованных стоянок для дирижаблей с 53 эллингами (из них 39 больших), в России — только 14 аэростатов. Да и те были устаревших конструкций и развивали незначительную скорость полета — около 35–55 км/ч при максимальной высоте полета 3 000 м. Как боевые единицы они представляли мало ценности, из-за чего не покидали своих баз без особой необходимости. Наиболее серьезными кораблями из этих 14 были «Кондор», «Астра», «Буревестник», «Альбатрос». Эти дирижабли, кроме разведывательной деятельности, бомбили склады боеприпасов, железнодорожные узлы, чем приковали к себе внимание истребителей противника, став их главной целью. С началом применения истребителями зажигательных пуль эти дирижабли вскоре погибли.

Вернемся в Германию. Граф Цеппелин прожил долгую жизнь (1838–1917 гг.) и оставил после себя достойную школу дирижаблестроителей. После поражения Германии в Первой мировой войне ей было запрещено строить дирижабли объемом свыше 20 тыс. м^3. На фирме Цеппелина продолжались опытные работы, строились небольшие мягкие и полужесткие дирижабли.

Два немецких жестких пассажирских дирижабля ЛЦ-120 и ЛЦ-121 объемом 20 тыс. м^3 были построены в счет репараций и переданы Италии и Франции. Для США фирма построила, также в счет репараций, дирижабль ЛЦ-126, получивший название «Лос-Анджелес», объемом 70 тыс. м^3.

Дирижабль LZJ8 «Ганза».

Ни Италия, ни Франция не строили жесткие дирижабли. Там успешно эксплуатировались мягкие и полу жесткие. Англичане, только захватив в плен цеппелин, совершивший вынужденную посадку, смогли скопировать его и построить свой первый жесткий дирижабль R-9 на верфи фирмы «Виккерс». В 1915 году на нем был совершен полет. Объем R-9 составлял 25 тыс. м^3, длина — 151 м, диаметр — 16 м, мощность двигателей — 600 л. с., скорость полета с грузом 6 т доходила до 70 км/ч.

В 1926 году фирма «Цеппелин» вновь получает возможность самостоятельно строить дирижабли. На правительственные субсидии к 1928 году был построен ЛЦ-127 «Граф Цеппелин» объемом 105 тыс. м^3. За девять лет эксплуатации этот дирижабль совершил 590 полетов, пролетев расстояние в 1 695 270 км за 17 177 летных часов со средней скоростью 98,7 км/ч. Самую длинную трассу между Фридрихсгафеном и Токио, составляющую 11 247 км, он пролетел за 101 ч 49 мин. Пассажиры размещались в десяти каютах, на борту имелись столовая, прогулочная палуба, военные комнаты. Этот дирижабль стал обслуживать регулярную воздушную линию через Атлантический океан (Германия — Бразилия). Вскоре были построены корабли-гиганты «Гинденбург» и «Граф Цеппелин II» объемом по 190 тыс. м^3, которые были аналогичны американским «Акрону» и «Мэкону», строившимся под руководством К. Арнштейна, главного инженера фирмы «Цеппелин».

Дирижабль полужесткой конструкции.

В начале 1930-х годов цеппелины летают над всеми континентами, а дирижабль ЛЦ-127 совершает триумфальный полет вокруг земли с тремя посадками под руководством соратника Цеппелина — X. Эккенера (1868–1954 гг.), шеф-пилота фирмы, ее директора после смерти графа Цеппелина.

Вплоть до начала Второй мировой войны цеппелины используются в различных областях человеческой деятельности — перевозят пассажиров, грузы, участвуют в военном деле как разведчики и «сторожа» границ. Проектируются гиганты объемом 280 тыс. м^3, длиной 270 м, которые могли поднять 135 т полезной нагрузки!

Однако вскоре происходит очередная трагическая несообразность. У X. Эккенера сложились натянутые отношения с руководством гитлеровского рейха — Геринг был ярым противником дирижаблей, а Геббельс ненавидел Эккенера за его демократические взгляды.

В 1939 году их распоряжениями все работы были свернуты, а сотрудники переведены на самолетостроительные предприятия, хотя на верфи во Фридрихсгадене заканчивалась постройка ЛЦ-131.

Одной из основных причин свертывания дирижабельных программ явились катастрофы крупных дирижаблей: R-101 (Англия), «Диксмюде» (Франция), «Гинденбург» (Германия), «Шенандоа», «Акрон» и «Мэкон» (США). И это происходило в то время, когда дирижабли убедительно доказали, сколь велики их возможности, — перелеты через Атлантику в США и Бразилию, арктические полеты, кругосветный полет «Графа Цеппелина» и т. д. Но главным конкурентом дирижаблей явилось самолетостроение.

Начало XX века стало целой эпохой не только для могучих дирижаблей: новую жизнь и значение приобрели неуправляемые аэростаты. Их применяли для артиллерийского наблюдения и ближней разведки. Оказалось, что боевую работу привязного аэростата самолет заменить не смог. Возникла совместная работа аэростата и самолета по проверке работы одного другим. Аэростат мог вести непрерывное наблюдение за полем сражения и, имея постоянную телефонную связь из корзины аэростата с артиллерийским командованием, в отличие от самолета приносил порой больше пользы.

При этом змейковый аэростат подчас деморализовывал противника одним своим появлением. По свидетельству участника Первой мировой войны Н. Шабашева, неприятелю «аэростат невольно казался всевидящим оком». Следствием этого нередко являлось то, что артиллерия противника во время нахождения аэростата в воздухе, во избежание обнаружения, не открывала огня, ожидая его приземления для смены наблюдателя.

Работа воздухоплавателей-наблюдателей, однако, осложнилась с появлением у противника пулеметов на истребителях. Для борьбы с самолетами в месте подъема аэростата устанавливались зенитные пушки и пулеметы, а наблюдатели снабжались одиннадцатизарядными «винчестерами». С помощью таких средств в 1916–1917 годах российской армией были сбиты 15 самолетов противника. За этот же период немцы сожгли 54 русских аэростата.

Истребитель с противодирижабельными ракетами. 1917 год.

Тогда охраной аэростатов занялись самолеты. Однако и эта мера порой не помогала против профессионалов германской авиации. Примером может служить деятельность Циммермана. Этот летчик сбил 16 аэростатов, в районе Тернополя, успевая исчезнуть до взлета самолетов, защищавших наблюдателей. Пришлось применить ловкий ход и пожертвовать одним аэростатом наблюдения, начинив его 100 кг динамита и усадив в корзинку чучело. Когда же Циммерман словно бабочка полетел на аэростат и приблизился на расстояние 50 м, динамит был взорван и взрывная волна разнесла на части германский самолет.

Тем не менее эффективных средств защиты змейковых аэростатов в то время не существовало, хотя потребность в их использовании сохранялась на протяжении всей Первой мировой войны. И как для дирижаблей графа Цеппелина самолетостроение превратилось в опасного хищника, так и для маленьких аэростатов истребители становились угрозой для существования.

Если принять за начало строительства первых крупных транспортных дирижаблей 1900 год, когда был построен первый дирижабль Ф. Цеппелина, то можно утверждать, что дирижаблестроение развивалось чуть больше тридцати лет. За этот срок уровень безопасности полета ненамного повысился, но если бы работы над дирижаблями продолжались без перерыва, как с самолетами, то возможно, сегодня мы имели бы надежные транспортные воздушные суда. В настоящее время благодаря появлению новых материалов и технологий наступающий век, согласно прогнозам ученых и специалистов, обещает стать ренессансом дирижаблестроения. Их даже планируют использовать для перевозки нефти.

С высоты сегодняшнего уровня развития техники нелепой представляется авария, произошедшая в 1907 году с французским дирижаблем «Патрия», когда панталоны механика попали в двигатель и дирижабль совершил вынужденную посадку при сильном наземном ветре, который разрушил оболочку. Несуразная история произошла в 1932 году с советским дирижаблем «СССР-133», когда при подлете к Москве экипаж потерял ориентировку и совершил вынужденную посадку в лесу, так как было израсходовано все горючее.

А сколько дирижаблей сгорело в воздухе — от пожара на борту, от ударов молний! Причем процент катастроф с военными дирижаблями намного выше, чем с гражданскими, так как при их создании рассчитывались детали корпуса с меньшим запасом прочности, т. е. сам корабль мог быть легче, но на борт мог брать больше вооружения.

Дирижабль может подвергнуться действию необычных метеоусловий, в которые самолет не может попасть из-за своей большой скорости. При малых скоростях полета (30–50 км/ч), так называемых «инверсионных скоростях», аэродинамические рули неэффективны и часто дают противоположный эффект: при отклонении их «по подъему» дирижабль может переходить в пикирование, и наоборот. Учитывая, что на посадке при подлете к земле с такой малой скоростью на дирижабль может подействовать нисходящий порыв, у командира практически не бывает ни времени, ни возможности для исправления положения.

К другим причинам катастроф дирижаблей можно отнести низкий уровень инженерных расчетов, в частности, аэродинамических и прочностных.

Неточные представления об аэродинамике порождали ошибки в определении внешних сил. Даже в современных аэродинамических трубах нельзя смоделировать условия полета дирижабля, так как просто невозможно соблюсти один из важнейших критериев аэродинамического подобия — число Рейкольдса. Для его соблюдения скорость обдува модели в трубе должна быть во столько раз больше, во сколько раз модель меньше натуры. Но при такой скорости характер обтекания изменится столь значительно, что появится еще составляющая — волновое сопротивление, которое приведет к большим погрешностям при измерениях параметров. И это сегодня! А при проектировании старых дирижаблей аэродинамический расчет часто заменялся определением по прототипам, из надслепленных статистических данных. То же самое можно отнести к прочностным расчетам.

Несмотря на множество технических недоработок, катастрофы небесных гигантов порой происходили и по вине метеоусловий или инженерных промахов.

Величайшая из катастроф постигла построенный в 1936 году дирижабль «Гинденбург» (ЛЦ-129). Этот гигант был гордостью нацистской Германии и использовался гитлеровцами для пропаганды «величия третьего рейха». Его летные данные: объем — 190 м^3, длина — 248 м, диаметр корпуса — 42 м. Он мог поднять 88 т полезной нагрузки и со скоростью 130 км/ч летать на 14–15 тыс. км в течение 5–6 дней. Корпус корабля разделялся шестнадцатью шпангоутами на отсеки, в которых были помещены газовые баллоны с водородом. Каркас дирижабля был покрыт двухслойной прорезиненной тканью, окрашенной изнутри в красный цвет, не пропускающий ультрафиолетовые лучи. Для этого дирижабля соорудили эллинг длиной почти в 300 м, высотой с двадцатиэтажный дом — одно из самых больших сооружений в мире.

Дирижабль «Гинденбург» совершил 10 рейсов в США, которые прошли безукоризненно. 4 мая начинался первый из 18 запланированных в 1937 году трансатлантических рейсов.

Однако этот рейс стал и последним для воздушного корабля. Антифашист-одиночка, бортмеханик Э. Шпель решил бросить вызов «новому порядку». Шпель не собирался никого убивать, он рассчитывал подождать, пока дирижабль совершит посадку, а затем включить часовой механизм и спокойно удалиться. Взлететь на воздух должен был только «Гинденбург» — символ рейха. 6 мая возле Лейкхерста во время причаливания к мачте произошел взрыв. Часовой механизм сработал слишком рано! Огненный смерч разнес в куски горящей ткани гордость рейха. На глазах сотен зрителей в аэропорту Лейкхерст огонь пожрал оболочку, оголив ломающийся скелет огромного «кита», рухнувшего на берег. Из 36 пассажиров 13 либо погибли на поле, либо умерли в госпитале (среди последних был сильно пострадавший от ожогов бортмеханик Шпель).

Анализ катастроф гигантских дирижаблей показывает, что их гибель происходит не из-за каких-то специфических недостатков воздушных кораблей, а по причинам, характерным и для авиации: от пожара, недостатка прочности, от ошибок экипажа и т. д. Из всех жестких дирижаблей, построенных в прошлом, более половины было разрушено в результате аварий. Катастрофы современных самолетов приводят к еще более печальным результатам (вспомним столкновение в 1977 году двух гигантов — «Боинга-747» и «L-1011» на Канарских островах, когда погибло 500 человек), но ведь строительство самолетов из-за этого не прекращается.

Воздушные заграждения

Чтобы более полно осветить необычайную судьбу дирижаблестроения, следует отметить еще одну сферу использования этих аппаратов.

В первой половине 1920 годов, после того как отшумели фронты Первой мировой войны, прокатилась и затихла волна революций, авиация заняла прочное место в арсенале вооруженных сил ведущих держав. Наряду с ростом летных характеристик качественно улучшились и средства навигации, летчики научились выполнять слепые и высотные полеты, наконец, появились первые автопилоты. А о стройной системе ПВО, созданной в последний год Первой мировой войны, более никто и не вспомнил: без хозяина она тихо развалилась и незаметно «умерла». Именно поэтому в 1920-х годах снова возникла необходимость в системе противовоздушной обороны.

В первые послевоенные годы ПВО Англии регламентировалась «Временным наставлением по противосамолетной обороне», изданным в 1922 году. Главные принципы состояли в создании активной воздушной обороны, но об аэростатах заграждения в этом документе и речи не было.

Система ПВО Франции была организована по «Временной инструкции по тактическому применению крупных соединений», принятой в 1921 году. В отличие от английских специалистов французские, наряду с истребительной авиацией, зенитной артиллерией, прожекторными и звукоулавливательными постами, не отказались и от воздухоплавательных частей, которые представляли собой роты воздушных заграждений.

Воздушные заграждения планировалось применять только массированно. Но аэростаты считались эффективными для защиты отдельных сооружений и небольших объектов и малодейственными для прикрытия больших территорий. Особо отмечалась необходимость соблюдения мер, предохраняющих свои самолеты от попадания в сети.

Спустя четыре года во Франции был издан новый документ по воздушной обороне. Он рекомендовал располагать аэростаты заграждения (АЗ) под прямым углом к вероятному курсу воздушного противника не менее чем в два ряда, с максимально допустимым интервалом 750 м.

Взгляды руководства итальянской армии на ПВО были изложены в сборнике «Воздушная оборона», изданном в 1922 году. Организация ПВО для действующей армии и для внутренней территории страны рассматривалась, как и во Франции, отдельно. Применять АЗ планировалось почему-то только в «известных случаях» и исключительно для прикрытия тыловых объектов.

В 1921 году в Германии вышла первая часть полевого устава «Вождение в бой соединенных родов войск». Здесь содержались немногочисленные указания по охране войск от воздушного противника. Во второй части, вышедшей в 1923 году, вопросам воздушной обороны была отведена отдельная глава, но об аэростатах заграждения даже не вспомнили.

Американская инструкция тактического применения зенитной артиллерии рекомендовала располагать заграждения под углом 45° к вероятному направлению полета неприятельских самолетов. Аэростаты поднимались с интервалом 250–500 м между тросами. Каждая группа должна была включать не менее десяти АЗ.

О технике аэростатов заграждения в этот период известно очень мало, поскольку почти 10 лет ими не занимались, а те работы, которые велись, носили экспериментальный характер. Что касается первых принятых на вооружение АЗ, то это были усовершенствованные образцы Первой мировой войны. Однако еще в конце войны проводились работы по качественно новым воздушным заграждениям. Так, во Франции изучались вопросы организации «речных» АЗ, способных передвигаться с места на место вдоль Сены, Марны, Уазы. Подобные заграждения предполагалось размещать и на железнодорожных платформах.

В 1918 году французы рассматривали возможность использования аэростатов в качестве «воздушных мин», снабженных взрывчатым веществом или железной «начинкой». Это был наполненный водородом бумажный баллон объемом 500 куб. футов. К верхней части стального троса крепился парашют, а к нижней — абордажный крюк. Аэростат совершал свободный полет на высоте 4000–5000 м. Самолет налетал на заграждение, цеплялся за крюк, вырывал трос, а открывавшийся парашют мешал лететь машине дальше. Испытания на заводе в Виллатахнейзе показали, что такое заграждение технически возможно и эффективность его применения довольно высока. Только отсутствие специалистов заставило отложить серийное изготовление этой системы.

Советские военные специалисты в 20-е годы в условиях отсутствия ПВО доказывали, что стране необходимы «войска воздушной обороны».

Пожалуй, первым из советских ученых тактику ПВО стал разрабатывать Н. Бородачев. Он считал, что «воздушные заграждения» устанавливаются «для преграждения пролета… неприятельских самолетов и для повреждения или даже уничтожения тех аппаратов, которые будут пытаться проникнуть через загражденный район. Сами препятствия по своему устройству могут быть двоякими: материальные — в виде проволочных сетей различного устройства и взрывчатые — в виде своего рода воздушных мин»..

По расчетам старейшего отечественного воздухоплавателя Н. Шабашева, оборона объектов, аэростатами экономически выгодней, чем зенитной артиллерией и истребительной авиацией.

К этому времени наилучшими типами аэростатов заграждения считались французские аэростаты «N» и «NN» объемом 280–450 м^3 и итальянские АЗ конструкции инженера Аворио объемом 325–580 м^3, которые использовались еще во времена Первой мировой войны. Таким образом, на рубеже 1927–1928 годов военные теоретики ведущих государств пришли к однозначному выводу: применение воздушного заграждения в современных условиях не только возможно, но и необходимо. Наступил период поисков наилучших конструкций и способов их применения.

В 1929 году на маневрах под Осакой японцы установили семь АЗ на расстоянии 300 м друг от друга. Было отмечено, что конструкция аэростатов с натянутыми сетями между ними требует большой аккуратности и согласованности во избежание запутывания сетей.

В конце 1920-х годов подполковник польской армии Грабовский предложил для защиты «больших фабрик, в том числе и частных… иметь аэростаты». Покупать АЗ должны были хозяева предприятий, что, естественно, не вызвало большого понимания и сочувствия. В 1931 году Грабовский предложил еще один способ применения АЗ: оборона с их помощью дорог, по которым движутся войска и обозы.

К 1930 году военные разработали тактические и метеорологические условия, при которых можно было использовать АЗ. Теперь оставалось разработать способ боевого применения и выяснить их эффективность.

В декабре 1930 года Реввоенсовет СССР принял постановление «О противовоздушной обороне тыла». В числе практических мер предусматривалось увеличение отрядов аэростатов заграждения. До этого времени АЗ на вооружении РККА не было. В 1932 году Управление ПВО РККА считало, что аэростаты применяются в основном для морального воздействия на летчиков. В «Справочнике ВВС» 1933 года говорилось обратное: их невыгода в дороговизне и поверженности метеорологической изменчивости.

Несмотря на это, 5 апреля 1932 года в Советском Союзе по постановлению СНК сформировали первые учебные отряды аэростатов заграждения в составе ПВО Москвы, Ленинграда и Баку.

В 1931 году маршал Петэн стал генерал-инспектором воздушной обороны территории Франции. Он начал инспекции и разработал мероприятия по противовоздушной обороне отдельных объектов, в систему которых входили и АЗ.

Императорская ассоциация ПВО в Японии уже в 1932 году придавала АЗ исключительное значение. Интересно, что к «средствам боевой ПВО» японцы относили авиацию, аэростаты заграждения и только потом зенитную артиллерию, зенитные пулеметы, прожекторы и звукоулавливатели. В 1934 году в Японии состоялись крупные учения, охватившие территорию восьми префектур. Сообщалось, что впервые в учениях приняли участия АЗ японского производства. До этого использовались швейцарские аппараты.

После прихода в Германии к власти фашистов французы провели большие маневры ПВО в районе Тулона. После их окончания французский Генштаб принял решение усилить имеющиеся силы в этом районе. К этому времени французы осознали, что быстрое увеличение высоты полета бомбардировщиков может в ближайшем времени сделать аэростаты не более чем бесполезными игрушками ветра. Действительно, наиболее совершенные «баллоны» того периода в системе «тандем» поднимались на высоту 5 км. Их ветроустойчивость была всего 15 м/с. Но к этому времени уже появились бомбардировщики с потолком 7–8 км, а в ближайшем будущем прогнозировалось достижение 10–12 км высоты. Таким образом, вопрос о повышении боевой высоты подъема АЗ вновь встал на повестке дня. Выход был найден довольно быстро: появившиеся «триплеты» сразу подняли высоту «забора». Разработка АЗ в Германии после Первой мировой войны началась в 1933 году фирмами «Штеллинг» и «Редингер».

Германский привязной аэростат.

В 1936 году во Франции произошел случай, заставивший военных уделить АЗ более пристальное внимание. Журнал «Les Ailes» от 18 июня 1936 года сообщил, что самолет «Девуатин» в окрестностях Версаля зацепил крылом трос аэростата и, хотя трос был разрублен, экипажу пришлось совершить вынужденную посадку. Случай решил вопрос об эффективности применения АЗ. Повсеместно АЗ стали переводить из категории опытных в боевую.

В 1936 году в состав РККА входило 5 отрядов АЗ. Годом позже полки АЗ в составе корпусов ПВО появились в Киеве, Минске, Одессе, Батуми и других городах страны. В 1937 году в СССР АЗ разделили на высотные (до 8 км), обычные (до 5 км) и низковысотные (до 1 км).

Аэростат БАЗ-136.

Почувствовав нарастание угрозы новой войны, зашевелились англичане, не занимавшиеся АЗ со времен Первой мировой войны. В 1938 году министр авиации правительства его величества сэр Кингсей Вууд заявил, что АЗ будут защищать такие промышленные и торговые центры, как Бирмингем, Бристоль, Манчестер, Ливерпуль, Халл, Ньюкасл, Плимут, Саутгемптон и др. Европа переживала Мюнхенский кризис. И как бы там ни было, по официальным взглядам, АЗ имели вспомогательное значение.

Между тем увеличение дальности действия авиации привело к росту количества объектов, нуждавшихся в защите. В полном объеме прикрыть их было невозможно. Поэтому вокруг особо важных объектов ставились стационарные заграждения, а для защиты остальных заграждения передвигали на железнодорожных платформах и других транспортных средствах. Подвижность воздушных заграждений увеличивала их моральное воздействие на летчиков. Таким образом, к началу Второй мировой войны АЗ доказали свою эффективность в качестве одного из средств ПВО и повсеместно были приняты на вооружение. (Лучшим примером этому может служить статистика: на Англию за время с 13 июля 1944 года по март 1945-го немцы запустили 10 492 ракеты «Фау-1», зенитки и истребители смогли сбить 3029, а пассивные АЗ — 231.)

Подобное использование летательных аппаратов легче воздуха является совершенно неожиданным по своим задачам и конструктивным решениям. Созданный для полета человека еще в 1783 году, воздушный шар претерпел невообразимые изменения — от неуправляемого шара братьев Монгольфье до гигантских дирижаблей графа Цеппелина.

Использование аэростатов и дирижаблей в военных целях потребовало создания и соответственного оружия для их уничтожения. В начале века появились противодирижабельные стрелы («стрелки Рэнкена») длиной 20–30 см, снабженные небольшим зажигательным или подрывным зарядом и остриями или крючьями для разрушения оболочки дирижабля и воспламенения содержимого. Стрелы сбрасывали с истребителя, пролетающего над дирижаблем. Применялись эти стрелы до появления зажигательных пуль.

Еще одним типом противоаэростатного оружия являлись неуправляемые пороховые ракеты «Ле-Приер» с фугасным зарядом для борьбы с крупными, неманевренными целями (аэростаты, дирижабли). Это был первый опыт применения ракетного оружия в авиации. Ракеты были предложены в начале 1916 года французским инженером Ле-Приером. Применяться начали с весны 1916-го на Западном фронте. В качестве носителей обычно выступали истребители «Ньюпор» и «Сопвич Пан». Позднее ракеты аналогичного типа были приняты на вооружение германской авиацией.

Ракеты «Ле-Приер» запускались с помощью электрозапала из трубчатых направляющих, укрепленных на межкрыльевых стойках истребителей-бипланов.

Такова основная история использования аппаратов легче воздуха, которые не смогли соперничать с летательными аппаратами тяжелее воздуха и уступили самолетам океан, впервые покоренный человеком все же на воздушном шаре.

ТРАГЕДИЯ В НОРВЕЖСКОМ МОРЕ

История не раз доказывала справедливость изречения классика: «На войне побеждает тот, у кого лучше оружие…» Однако в истории имеются и примеры того, когда новейшее оружие не спасало от самого беспощадного разгрома противником, такими средствами не обладающим. Иллюстрацией к одному из таких примеров и является этот небольшой рассказ.

Откройте любой учебник по военно-морской истории и прочтите, что там написано об авианосцах — сплошные восклицательные знаки (в общем-то, справедливые) и везде реквием по линкорам: «Флот линейный стал флотом авианосным», «Могильщики линкоров», «Оружие, отправившее броненосцы на свалку» и т. д. Приводятся многочисленные примеры побед авиации над линкорами, и только люди, серьезно занимающиеся историей, знают, что была и обратная ситуация, когда линкорам в открытом бою удалось потопить английский тяжелый авианосец практически без потерь со своей стороны. Факт, настолько не попадающий в общую канву, что в большинстве учебников он даже не упомянут.

Авианосцы, как корабли нового класса, впервые появились в конце Первой мировой войны. Возможности этого грозного оружия оценили не сразу. На первых порах их рассматривали лишь как полезное дополнение к линейным силам, как средство боевого обеспечения. В то время считалось, что самостоятельно авианосцы действовать не могут, поскольку не способны защитить себя. Опыт боевой подготовки флотов накануне Второй мировой войны в известной степени поколебал эти ошибочные представления. Благодаря совершенствованию авиационной техники, авианосцы уже в 1930-е годы доказали свою способность решать ответственные задачи. Тем не менее штабы всех крупных морских держав по-прежнему делали ставку на линейные силы флота и их тяжелую артиллерию как на основное средство достижения победы в войне на море. Коренное изменение взглядов на авианосцы произошло в первые годы Второй мировой войны, в результате ряда успешных ударов авианосной авиации по кораблям в базах и на море. Основной особенностью таких боев были невиданные ранее дистанции, достигавшие сотен миль. Корабли противников при этом не обменивались ни одним выстрелом. После сражения у атолла Мидуэй американский адмирал Ч. У. Нимитц отозвался о новом классе кораблей коротко, но весомо: «Его величество, король авианосец». На смену флоту линейному действительно пришел флот авианосный. Вторая мировая война все расставила на свои места: из 30 погибших в ходе нее линкоров 13 были потоплены самолетами.

Даже если артиллерийским кораблям и удавалось сблизиться на дистанцию выстрела, авианосцы, как правило, могли постоять за себя. Наиболее яркий пример — бой у острова Самар 25 октября 1944 года. В ходе этого боя группа американских эскортных авианосцев, состоявшая из 6 кораблей (переделаны из торговых судов типа «Кайзер»), прикрываемая тремя эскадренными и пятью эскортными миноносцами, сумела отбиться от мощной японской эскадры, насчитывавшей 22 боевых корабля, включая 4 линкора и 6 тяжелых крейсеров. Ведя два с половиной часа артиллерийский огонь, японское соединение смогло потопить только один авианосец и четыре корабля эскорта. Зато американские палубные самолеты сумели уничтожить три крейсера и заставили отступить всю армаду. И это несмотря на то, что атака японцев была внезапной, а базирующиеся на эскортных авианосцах эскадрильи предназначались для оказания поддержки войскам на берегу и многие из летчиков никогда не сталкивались до этого с боевыми кораблями.

Так в упорном бою погиб один из двух авианосцев, потопленных надводными кораблями, затонул, нанеся весомый урон противнику. Гибель второго английского авианосца «Глориес», произошла совсем по другому сценарию.

Весна 1940 года, уже два месяца длится Норвежская операция немцев, задуманная как один бросок. Операция была дерзкой, она не укладывалась в обычные рамки военно-морской стратегии. Немцам пришлось высаживать десанты на удалении от своих баз до тысячи миль, не обладая даже временным господством на море. Внезапность, от которой зависел успех всей операции, удалась: уже 9 апреля 1940 года фашисты захватили морскими и воздушными десантами намеченные города. Однако мужественное сопротивление норвежской милиционной армии и сильнопересеченная местность не позволили агрессору быстро завершить оккупацию. Угроза английским морским коммуникациям в случае захвата страны заставила англофранцузское командование направить на помощь Норвегии свои войска (до 4 дивизий) и силы флота, но запоздалые и нерешительные действия союзников окончились их поражением 20–25 апреля в районе Лилленхаммера и Хамара. Дальнейшая борьба продолжалась лишь в Северной Норвегии, где события развивались не так благоприятно для немцев. Десантная группа генерала Г. Дитля, захватившая Нарвик, попала в отчаянное положение. Сухопутные войска союзников превосходили фашистов в восемь раз, при полном господстве на море английского флота, который в качестве опорного пункта выбрал Харстад, небольшой городок вблизи Нарвика. Хваленые горные егеря Дитля понесли значительные потери: болезни и трудности надломили людей, у них не хватало боеприпасов и продовольствия. Возникла реальная угроза того, что немецким войскам придется уйти на территорию нейтральной Швеции и там интернироваться.

В связи с создавшимся положением немецкое верховное командование отдало приказ всем видам вооруженных сил принять самые решительные меры по оказанию помощи нарвикской группе. При этом военно-морской флот получил указание атаковать Харстад и уничтожить находящиеся там суда и временные сооружения англичан. Командовать этой, прямо скажем, авантюрной экспедицией назначили адмирала В. Маршалля, а в состав соединения включили линкоры «Шарнхорст», «Гнейзенау», тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» и 4 эсминца — все, что смог выставить нацистский флот, сильно потрепанный в апрельских боях у берегов Норвегии, Утром 4 июня эскадра покинула военно-морскую базу Киль и стала продвигаться на север с намерением нанести удар по Харстаду в ночь на 9 июня.

Немецкое командование не могло знать, что ввиду тяжелого положения, сложившегося во Франции, союзники еще 24 мая приняли решение покинуть Норвегию. Для прикрытия эвакуации с воздуха главнокомандующий экспедиционными силами союзников, адмирал флота Корк, попросил выделить из состава флота метрополии авианосцы. Адмиралтейство пошло навстречу: 2 июня к берегам Норвегии прибыли «Арк Ройал» и «Глориес» с отрядом из 15 войсковых транспортов.

Английский авианосец «Глориес».

Кроме того, в распоряжении Корка находились еще 3 крейсера и 10 эсминцев. Уже 6 июня, приняв 15 000 солдат и офицеров, первые шесть транспортов вышли в море, а 7 и 8 июня на другие семь кораблей погрузили еще 10 000 человек. Авианосец «Арк Ройал» убыл со вторым отрядом. «Глориес» задержался для приема последних истребителей берегового базирования. Потеряв много времени при выполнении этой сложной операции (поскольку сухопутные летчики никогда раньше не садились на палубу корабля), авианосец в сопровождении эсминцев «Ардент» и «Акаста» вышел 8 июня к родным берегам. Помимо истребителей на борту находились самолеты «Суордфиш», но они не вели воздушной разведки. Разве что-либо могло угрожать 240-метровому бронированному великану водоизмещением в 26 500 т, способному дать ход в 31 узел и имеющему на вооружении 48 боевых самолетов, в районе, где господство английского флота считалось абсолютным?!

Германская эскадра уже несколько дней скрытно продвигалась курсом на Нарвик. В отличие от англичан немцы вели интенсивную воздушную и радиоразведку с использованием как базовой, так и корабельной авиации. Днем 7 июня самолеты-разведчики сообщили адмиралу Маршаллю о двух группах английских судов, следующих курсом от Нарвика, а поздно вечером пришло еще одно донесение, в котором сообщалось, что в Харстаде самолет обнаружил только одну канонерскую лодку противника, обстрелявшую его. На основании этих данных адмирал понял, что происходит эвакуация английских сил, и принял решение воздержаться от удара по Харстаду, поскольку это был бы удар по пустому месту, а перехватить конвои противника. Пираты вышли на большую дорогу.

Ранним утром 8 июня немецкая эскадра встретила английский танкер «Ойл Пайонир», эскортируемый корветом «Джунипер». Немцы решили не дать боевому кораблю возможности предупредить по радио других о приближении рейдеров противника. Поэтому на запрос корвета: «Что за корабль?» последовал ответ: «Саутгемптон» (флагман Корка). Англичане поверили и через 15 минут жестоко поплатились за свою халатность, попав под артиллерийский огонь в упор. Забрав в плен команды и добив тонущий танкер торпедами, эскадра продолжила охоту.

Вскоре бортовые самолеты линкоров обнаружили крупный пароход. На перехват посланы «Адмирал Хиппер» и два эсминца. Целью оказался самостоятельно следующий порожняком в Англию войсковой транспорт «Орама», громадное судно водоизмещением в 20 000 т. Крейсер приказывает англичанам застопорить машины, подкрепляя свои требования залпом из 203-мм орудий. Снаряды ложатся перед самым носом «Орамы», поднимая огромные столбы воды. Захваченные с парохода пленные, в том числе и капитан, рассказали, что, увидев разрывы снарядов, они схватились за бинокли и стали искать в небе самолеты противника. Все были твердо уверены, что эскадра, появившаяся с левого борта, является английской. Капитан «Орамы» был несказанно удивлен, что немецкие надводные корабли отважились появиться так далеко от своих баз в районе, где господство английского флота было абсолютным.

Отпустив «Хиппер» и эсминцы для пополнения запасов топлива в Тронхейм, адмирал Маршалль решил продолжить рейд с одними линкорами. Имперские амбиции англичан, их явная недооценка возможностей противника натолкнули Маршалля на мысль поискать более ценную добычу. Бортовой взвод радиоразведки представляет командующему результаты своих наблюдений: английские авианосцы в светлое время суток крейсируют перед входом в фьорды, на ночь укрываясь в них. Это повторяется изо дня в день, причем до самого заката ведутся интенсивные полеты. После некоторых колебаний командующий принимает решение атаковать авианосцы, несмотря на чрезвычайную опасность такого шага. Адмирал верит в свои корабли: еще в 1939 году он водил их в рейд к берегам Исландии. Рейд стоил английскому флоту крейсера «Роуэлпинди». Построенные перед самой войной, немецкие линкоры-близнецы водоизмещением в 32 000 т вооружены девятью 280-мм, двенадцатью 152-мм и четырнадцатью 105-мм орудиями, обладали мощной броней (пояс по ватерлинии — 330 мм, палуба — 152 мм, башни — 305 мм), а самое главное, великолепной для таких гигантов скоростью. При отсутствии волнения на море немецкие корабли свободно могли развивать скорость до 32 узлов при полной загрузке. Главный калибр немцев в 283 мм, конечно, слабее 15-дюймовок английских линкоров, зато немецкие орудия могут посылать свои 330-килограммовые снаряды на 218 кабельтовых, в то время как англичане могли вести огонь только на 188 кабельтовых. Тяжелые орудия дополняли многочисленные зенитки, две катапульты и четыре бортовых самолета «Арадо-196». Вдохновленные первыми успехами, немцы начали поиск новых жертв.

В 16 часов один из гардемаринов «Шарнхорста», наблюдая за горизонтом по правому борту, замечает впереди небольшой дымок. Немцы идут на сближение, и через несколько минут в мощные дальномеры линкоров видно, что это «Глориес», эскортируемый двумя эсминцами. Теперь главная трудность заключается в том, чтобы подойти к авианосцу с наветренной стороны и, не давая ему возможности выпустить самолеты, быстро сблизиться на дистанцию действенного огня. Однако выполнить этот маневр было довольно сложно, поскольку переделанный в 1930-е годы из линейного крейсера авианосец в скорости почти не уступал противнику; и если его артиллерия (шестнадцать 119-мм универсальных орудий) не представляла опасности для бронированных пиратов, то 48 самолетов могли принести большие неприятности. Неуклюжие на вид торпедоносцы- бомбардировщики «Суордфиш», бипланы весом 4000 кг, несущие торпеду или 600 кг бомб, были очень серьезными противниками для любого военного корабля, поэтому встреча с ними совсем не входила в планы адмирала.

Маршалль решает действовать с максимальной осторожностью: первые 15 минут немецкие корабли идут прежним курсом, медленно сближаясь с противником, и лишь когда давление пара в машинах стало достаточным для развития максимальной скорости, линкоры ложатся на курс перехвата. Только после этого англичане начинают понимать, что имеют дело с неприятелем. Авианосец пытается передать по радио донесение, немцы сбивают его ложными сигналами, якобы идущими от английского адмиралтейства. Когда дистанция между кораблями сократилась до 27 км, оба линкора вновь изменили направление движения и изготовились к бою на параллельных курсах, чтобы ввести в дело всю артиллерию главного калибра. Англичане в эго время лихорадочно готовят к взлету торпедоносцы. В 16 ч 30 мин немцы открывают огонь из 280-мм орудий и в очередной раз подтверждают славу прекрасных морских артиллеристов: почти сразу тяжелый снаряд попадает в ангар авианосца. Видя это, в бой вступают эсминцы эскорта. «Акаста» ставит дымовую завесу в надежде сбить прицел противника, а «Ардент» полным ходом устремляется в торпедную атаку.

Оглушительно грохочет вспомогательный калибр немецких кораблей: вокруг стремительно несущегося эсминца встает настоящая стена разрывов. Однако, несмотря на полученные повреждения, «Ардент» успевает выйти на требуемую дистанцию и выпускает торпеды. Линкоры четко выполняют маневр уклонения, не прекращая бешеного огня, и вскоре отважный корабль заваливается на борт и исчезает в холодных водах Норвежского моря. Позже немцы жаловались, что в ходе боя с эсминцем «Ардент» пришлось израсходовать большое количество 152- и 105-мм снарядов, поскольку он очень часто и умело менял курс и скорость, что чрезвычайно затрудняло пристрелку по направлению, и только когда линкоры перешли на беглый огонь, маневрирование эсминца стало неэффективным.

Дымовая завеса на некоторое время закрывает авианосец, но приборы управления огнем не теряют его. Рейдеры оснащены радиолокатором, который, хотя и не является специальным артиллерийским, может тем не менее выдавать дистанцию стрельбы. Получив несколько прямых попаданий, «Глориес» разворачивается по ветру и пытается выйти из боя. Ни один из 4 самолетов, подготовленных к вылету, не успевает подняться в воздух. Теперь, на новом курсе, выпустить крылатые машины много сложнее: ветер из союзника превратился во врага. Уцелевший эсминец эскорта прикрывает отход дымовой завесой. Несмотря на дым, видно, как очередной снаряд разрушает среднюю часть взлетно-посадочной палубы. Затем следует еще несколько попаданий. Замолкают 119-мм орудия авианосца, корабль кренится и заметно теряет ход. В 17 ч 20 мин объятый пламенем «Глориес» окончательно останавливается и подается команда покинуть судно.

Теперь все внимание немцев переключается с основного противника на уцелевший эсминец, который мужественно продолжает бой, пытаясь прикрыть авианосец отчаянной торпедной атакой. С линкоров хорошо видно, как от маленького кораблика веером расходятся торпеды. Немцы проводят маневр уклонения, но у борта «Шарнхорста» встает огромный столб воды. Линкор резко снижает скорость — выведено из строя машинное отделение правого борта. Смолкает кормовая башня — затоплен ее артиллерийский погреб. Погибло 48 человек из состава команды. Однако это уже ничего не меняет, авианосец почти совсем лег на бок. Людей на его палубе совершенно не осталось. «Шарнхорст» получает приказ добить «Глориес» своей артиллерией, а «Гнейзенау» — заняться обидчиком напарника.

Немецкий линкор «Гнейзенау».

В 17 ч 40 мин авианосец перевернулся и затонул, а в 18 ч жертвой артиллерии среднего калибра становится и «Акаста», до самого конца пытавшийся отстоять эскортируемый им корабль. Он беспомощно качается на волнах, причем две трети эсминца охвачены пламенем; неизбежность его гибели не вызывает сомнений.

Спасти уцелевших английских моряков фашисты даже не пытаются. Принявший 2500 т воды «Шарнхорст», эскортируемый «Гнейзенау», спешно направляется в Тронхейм. Пополнив запасы горючего и боеприпасов, флагманский линкор вместе с крейсером «Адмирал Хиппер» и четырьмя эсминцами снова выходит в море с целью перехватить последние транспорты, увозящие англичан из Норвегии. Выполнить эту задачу им не удалось: англичане успели принять все необходимые меры для надежного прикрытия своих конвоев. Услышав интенсивные переговоры по радио целой армады британских кораблей, Маршалль счел за благо свернуть операцию.

Плата за неосторожность и самоуверенность получилась слишком высокой. Англичане потеряли еще один из авианосцев, которые были в это время, по словам известного историка Росскилла, «на вес золота», и два эсминца. Людские потери английского флота в описанном бою превысили все немецкие потери на суше за время Норвежской операции. Отряд, возглавляемый «Глориес», потерял 1515 человек, а общие потери немцев за несколько месяцев боев составили лишь 1317 человек убитыми. Только через двое с половиной суток после боя три офицера и 35 матросов с авианосца и матрос с эсминца «Акаста» были подобраны норвежским судном и доставлены на Фарерские острова.

Еще пять матросов с «Глориес» и два с «Ардент», подобранные немецким гидросамолетом, попали в плен.

Почему же мощный боевой корабль английского флота погиб, не сумев нанести противнику никакого урона? Беспечностью можно объяснить тот факт, что фашисты смогли так легко перехватить авианосец. Маловероятно, что команда «Глориес» была слабо тренирована, поскольку авианосец почти год буквально не выходил из боев. Несправедливо было бы подозревать англичан и в недостатке мужества. Наоборот, действия эсминцев эскорта заслуживают самой высокой оценки. Более справедливы обвинения английского Адмиралтейства в слабости эскорта для столь ценного боевого корабля, но нужно помнить, что в это время почти все легкие силы флота были заняты под Дюнкерком.

И все-таки эти факторы тоже не имеют решающего значения. Скорей всего, авианосец погубили… собственные самолеты. Как известно, «Арк Ройал» и «Глориес», помимо прикрытия эвакуации, должны были перевезти из Норвегии истребители сухопутного базирования. Эти самолеты невозможно было убрать в ангар, так как у них отсутствовали механизмы для складывания крыльев и хвостового оперения, как у специальной палубной авиации. Оставалось одно — разместить их на верхней палубе. Воздушная разведка на обратном пути и не велась, скорей всего, по причине невозможности быстрого и безопасного взлета с загроможденной палубы.

Итак, в данном бою обстоятельства сложились таким образом, что английский авианосец, находившийся в малобоеспособном состоянии (в довершение всех бед, он испытывал острую нехватку топлива), был внезапно атакован новейшими фашистскими кораблями, обладающими уникальными для линкоров того времени характеристиками. Возможность такой атаки в значительной степени обеспечило само английское Адмиралтейство, допустившее ряд грубых просчетов, и хоть как-то оправдать эти «ляпы» можно только ссылками на сложность общей обстановки на всех театрах войны. В результате бой закончился для англичан беспощадным разгромом, а историки записали на «скрижали» очередной парадокс.

БЕСКРОВНЫЕ ВОЙНЫ

О концепции несмертельного оружия

На заре цивилизации во всех войнах человечество использовало оружие для уничтожения противника на поле боя, тогда жертвы среди мирных жителей от его применения были единичны. Но дубина, которой первый солдат убил первого врага, претерпела эволюцию: менялась форма, материалы и принципы действия, а жертвами этой новой дубины все чаще становились те, кто не участвовал в боевых действиях: дети, женщины, старики, люди, которые к войне никакого отношения не имели.

Так, если в Первой мировой войне жертвами среди гражданского населения стали более 6642 тысяч человек, то во Второй мировой войне эта цифра выросла в десятки раз. С наступлением ядерной эры возникла опасность применения атомного оружия, которое может уничтожить не только человечество, но и вообще жизнь на Земле. К счастью, ядерные войны не состоялись и, хочется верить, в будущем маловероятны.

В войнах будущего (дай Бог, чтобы они не случились) решающую роль будут играть новые боевые системы. Неспокойный XX век дал человеку много качественно новых видов оружия и способов его применения. Так, на Корейской войне 1950–1953 годов было использовано девять ранее неизвестных видов оружия. Во Вьетнаме в 1964–1975 годах — двадцать пять. В Арабо-израильских войнах 1967, 1973, 1982 и 1986 годов — около тридцати. На войне в Персидском заливе 1991 года — уже сто.

Сейчас некоторые военные специалисты прогнозируют, что основным видом оружия XXI века станет высокоточное оружие. Именно точность поражения целей сможет решить не только стратегические, но и политические задачи войны.

Военные ученые рассчитали, что, если повысить мощность заряда взрывчатого вещества боеголовки ракеты в 2 раза, поражающая способность оружия возрастет на 40 процентов. А повышение точности попадания в цель в те же 2 раза увеличивает поражающую способность ракеты на 400 процентов. Сейчас создаются взрывчатые вещества, которые будут по поражающей способности превосходить известные, традиционные в 30–50 раз.

Основным ударным элементом станут высокоскоростные, в 5–8 раз опережающие скорость звука, крылатые ракеты воздушного и морского базирования. Ракеты эти будут способны поражать цель на дальности 500—8000 км. Лететь к цели их «научат» на высоте от 30 м до 60 км в режиме радиомолчания. С помощью систем наблюдения, коррекции и целеуказания, установленных на искусственных Спутниках Земли, крылатая ракета будет двигаться по сложной схеме, маневрируя по скорости и по высоте. Она сможет выходить на объект с тыла, а также, не оставляя никаких шансов противнику, на высокой скорости пикировать на цель чуть ли не из космоса. Такие разведывательно-ударные боевые системы в массовом количестве появятся на вооружении ряда стран, видимо, уже в ближайшие 10–15 лет. Их системы самонаведения на источник излучения сделают точность поражения абсолютной.

Однако первое применение подобных систем США во время войны в Персидском заливе (1991 г.) показало, что совершенно обезопасить гражданское население не удается и в этом случае. Телевизионные материалы, показавшие страдания ни в чем неповинных детей, женщин, стариков, вызвали недовольство мировой общественности методами усмирения Ирака американцами и их союзниками. Считается, что это стало одной из причин сворачивания военных действий коалиционных сил.

Война в Персидском заливе еще раз поставила вопрос о том, как бороться с врагом в век, когда мир договорился, наконец, о том, что считать общечеловеческими ценностями. Какими же способами поддерживать мировой порядок?

США предлагают хитроумный выход: применять такое оружие, которое не убивает, а только ранит и деморализует противника.

Специальная программа, координируемая министерством обороны США, предусматривает «создание такого оружия, которое способно остановить или отвлечь заданные группы противника, минимизируя при этом вероятность смертельного исхода или материального ущерба обеих сторон». Под таким оружием сегодня понимаются средства воздействия на людей и технику, созданные на основе химических, биологических и иных принципов, которые делают противника небоеспособным в течение определенного времени и позволяют контролировать обстановку, поведение людей, управлять ситуациями так, чтобы не доводить дело до использования смертоносных средств.

Однако трудно дать однозначное определение такого несмертельного оружия (НСО). В широком смысле к нему можно отнести все системы воздействия ниже уровня, опасного для жизни: несмертельные, не очень смертельные, условно смертельные, несмертельные и так называемые «лучше бы смертельные». В общем, сам термин «несмертельное оружие» относится к системам, которые не предназначены для полного поражения или же причинения существенного вреда. Поэтому в узком смысле к НСО не относят, например, «лучше бы смертельные» системы, причиняющие необратимый существенный вред (например, ведущие к потере конечностей и т. п.). Большинство специалистов соглашаются с тем, что более точно было бы говорить о несмертельном оружии, ведущем к временному выведению из строя живой силы противника с целью облегчения последующей атаки с применением обычного оружия. Основной характеристикой является не «несмертельность», а обратимость воздействия на людей.

В ряде зарубежных публикаций НСО определяют как «оружие, предназначенное для выведения из строя личного состава, вооружения, материалов и техники таким образом, что смертельный исход или инвалидность являются маловероятными».

В официальных документах США дается следующее определение оружию несмертельного действия: «Оружие, способное нейтрализовать противника или лишить его возможности вести боевые действия без нанесения ему невосполнимых потерь живой силы, разрушений окружающей среды».

Министерство обороны США определяет несмертельное оружие как «системы вооружения, которые специально предназначены и преимущественно используются для выведения из строя живой силы и техники при минимизации смертельных исходов, опасных последствий для людей, ущерба технике и окружающей среде».

Существенным является то, что определение министерства обороны США не требует, чтобы НСО имело «нулевую вероятность смертельных исходов и опасных последствий в случае его применения». НСО предназначено для того, чтобы снизить вероятность таковых по сравнению с обычным вооружением, которое рассчитано на физическое поражение цели.

В американской печати отмечается, что использование ряда видов НСО не может гарантировать полной безопасности для всех людей, оказавшихся в зоне его применения. Так, прямое микроволновое облучение может вызывать прогрессирующее заболевание с выводом из строя, которое начинается с подъема температуры тела, а в конечном итоге при нахождении человека недалеко от источника излучения может привести к смерти. Также и другие виды НСО, которые задумываются как несмертоносные средства, могут ими стать при неправильном использовании или применении против людей, которые особо подвержены их воздействию. Например, электрошоковые приборы способны убить человека, имеющего вшитый стимулятор сердца или редкое сердечное заболевание, но не могут нанести вреда людям со здоровым сердцем. Существует также множество систем воздействия на людей, которые считаются несмертоносными, но предназначаются все же для нанесения серьезных травм, не ведущих к смерти. Например, различные виды боеприпасов непроникающего действия (резиновые пули и др.) могут вызвать переломы костей, нанести серьезные наружные повреждения, требующие госпитализации.

В связи с этим сотрудники института оборонных исследований США (штат Вирджиния) Л. Р. Александер и Дж. Л. Клар в своей статье, посвященной современным разработкам в США НСО, отмечают, что новые военные технологии потенциально смертоносны в определенных условиях и случаях, поэтому термин «несмертельное оружие» еще официально не принят в вооруженных силах США. Например, в американском корпусе морской пехоты опасаются, что этот термин подразумевает некую гарантию «несмертельности» (которой на самом деле нет), поэтому там решили употреблять термин «менее смертоносное», как это принято в американских правоохранительных органах. Армия США, наоборот, формально приняла в обиход термин «несмертоносное», считая его вполне понятным и настолько обычным в употреблении, что другие варианты просто неприемлемы.

Термин «несмертельная война» (НСВ) также имеет ряд определений, что связано с отсутствием однозначного, общепринятого определения термина «несмертельное оружие» (НСО), так как НСВ — это война с применением только НСО. В зарубежных публикациях наиболее часто ссылаются на определение, которое дал доктор Дж. Александер из Лос-Аламосской национальной лаборатории министерства энергетики (штат Нью-Мехико) — одного из научных учреждений, где проводятся работы по развитию оружия несмертельного действия. Он определяет несмертоносную войну как форму применения такого оружия, которое допускает силовое воздействие, но с минимальными сопутствующими людскими потерями. При этом силовое воздействие осуществляется средствами и методами, приводящими к выводу из строя важнейших объектов или к их существенной деградации, а в итоге к полной или частичной деградации жизненных структур страны, не переходя при этом смертоносного рубежа.

К особенностям и преимуществам несмертоносной войны доктор Дж. Александер относит: увеличение вариантов формы и методов боевых действий для решения конкретных оперативных задач; возможность контролирования физического ущерба; ограничение людских потерь лишь рамками непреднамеренности (случайные потери); возможность достижения цели стратегической парализации противника.

Сторонники этого определения подчеркивают, что при всей реальности указанных возможностей несмертоносной войны полностью избежать людских потерь зачастую невозможно.

В печати США отмечается, что вышеприведенное определение понятия «несмертоносная война» еще не получило всеобщего признания и может видоизменяться.

Хотя несмертельное оружие периодически и спорадически применялось в мировой истории войн, однако его концепция находится пока только в зачаточном состоянии. Она стала зарождаться лишь на рубеже 1980—1990-х годов. В этот период начинаются предварительные исследования по разработке НСО, осознается необходимость иметь на вооружении не только ядерные и обычные вооружения, но и специальные средства, обеспечивающие выполнение полицейских и миротворческих миссий, эффективное участие в локальных конфликтах без нанесения противнику излишних потерь в живой силе и материальных ценностях.

На официальном уровне идея оснащения войск оружием не смертельного действия впервые была сформулирована в августе 1991 года в очередном докладе по концепции «воздушно-наземная операция (сражение)», подготовленном командованием учебных и научных исследований по строительству сухопутных войск США. Согласно этому документу наличие в вооруженных силах НСО позволит значительно расширить возможности Соединенных Штатов по реагированию в кризисных ситуациях. Как указывалось в докладе, «часто возникают такие ситуации, в которых США не способны добиться своих целей, поскольку в результате могут быть убитые или будет нанесен вред окружающей среде, разрушены памятники культуры. Иными словами, существует большой риск сделать врагами США тех людей, которые ранее ими не являлись».

Группа по изучению концепции оружия несмертельного действия представила на подпись министру обороны США в марте 1991 года специальный меморандум, в котором НСО рассматривалось как дополнение к средствам ведения обычной и ядерной войны. Но уже в ту пору в американской печати высказывалось мнение, что в условиях радикального изменения международной обстановки и ожидаемого сокращения разработок обычного и ядер- ного вооружения будет уделено усиленное внимание концепции несмертельного оружия, а исследования в области НСО должны оформиться в относительно самостоятельную область с многомиллиардными объемами финансирования.

Влияние на развитие концепции НСО оказало увеличение присутствия в зоне действия войск дружески настроенного, нейтрального или враждебного местного населения. Такая тенденция, по-видимому, сохранится в обозримом будущем, что связано с двумя факторами. Во-первых, это урбанизация и миграционные процессы, затрагивающие не только развитые страны, но также и потенциально нестабильные регионы третьего мира, что создает опасность присутствия большого количества местного населения, которое может быть вовлечено в вооруженные конфликты с участием ВС США. Во-вторых, возросшее участие армии в таких невоенных операциях, как гуманитарная помощь, военное обеспечение гражданских властей (борьба с терроризмом, наркотиками, операции по поддержанию порядка и т. п.), миротворческие операции, эвакуация местного населения.

Многие операции военные и военизированные формирования проводят в условиях реальной, хотя и не явно выраженной угрозы. В этом случае действия вооруженных сил носят превентивный характер. Вооруженные силы выполняют задачу по недопущению нежелательных действий со стороны отдельных лиц или групп (нападения, беспорядки и т. п.). При этом враждебно настроенные лица зачастую растворены в местном населении, которое в своей массе нейтрально и не вовлечено в конфликт напрямую. Однако при определенном стечении обстоятельств значительная часть нейтрального населения может неожиданно перейти к активному противодействию. В таких условиях трудно четко обозначить противника и использование обычного оружия, имеющего высокую степень поражения, может быть оправдано только необходимостью защиты в случае непосредственной угрозы личному составу и имуществу вооруженных сил.

ВС США проводят военные операции с учетом международных договоров, международного права и интересов политики США на основе принципов необходимости и достаточности. Эти принципы отражают желание, с одной стороны, снизить потери среди гражданского населения и причиняемый материальный ущерб и, с другой стороны, обеспечить достаточную легитимность военных операций. Несмотря на все усилия, не всегда возможно полностью исключить потери среди местного населения без того, чтобы не подвергать опасности свои или союзнические силы. В случае если имеют место потери среди мирного населения, о них немедленно сообщается широкой мировой общественности через средства массовой информации. Это нередко вызывает сильное местное и международное противодействие военному присутствию США в определенном регионе, а также внутреннюю оппозицию, что может также привести к делегитимизации военного присутствия и ограничению возможностей использования сил и средств.

Так, вооруженные силы Израиля пытались использовать несмертельное оружие в борьбе с палестинцами, однако технологическое несовершенство используемых систем привело к тому, что в виду продолжающейся эскалации конфликта Израиль был вынужден отказаться от НСО и перейти к широкому использованию обычных вооружений. Это привело к значительному росту числа жертв среди мирного населения, что, в свою очередь, лишило Израиль широкой международной поддержки. В результате страна, доказавшая свое военное превосходство в регионе в целом ряде вооруженных конфликтов, фактически проиграла войну населению, вооруженному почти исключительно камнями и палками.

Использование обычных вооружений ставит перед командованием трудный вопрос соблюдения баланса между выполнением поставленной задачи, безопасностью собственных сил и средств и безопасностью местного населения в зоне проведения операции. Степень выполнения поставленной задачи и безопасность собственных сил и средств можно существенно повысить за счет широкого использования огня на поражение, но это значительно увеличивает опасность для местного населения. Если, с другой стороны, обеспечивать безопасность гражданского населения, это повышает уровень опасности для своего личного состава и снижает вероятность выполнения поставленной задачи. Несмертельное оружие расширяет диапазон средств, имеющихся в распоряжении командования. Использование НСО позволяет сохранять тактическую инициативу при высокой степени безопасности собственных сил и средств, обеспечивая при этом высокий уровень оперативного реагирования при выполнении поставленной задачи.

Несмертельное оружие включает в себя широкий диапазон средств, многие из которых давно известны и широко применяются. Их можно разделить на две категории: обычные и использующие высокие технологии. К обычным средствам относятся, например, дубинки, аэрозольные баллончики, резиновые пули. Основным их преимуществом является простота использования, а недостатком — ограниченная область применения (в основном непосредственное столкновение с враждебно настроенным населением и подавление массовых беспорядков). К высокотехнологическому несмертельному оружию относятся такие средства, как, например, акустические и электронные системы. Однако при этом следует учитывать, что НСО должно быть функциональным, т. е. стоимость его разработки, внедрения и использования должна оправдывать ожидаемый эффект от его применения. Высокотехнологические НСО должны отвечать следующим требованиям.

Во-первых, в любом случае системы несмертельного оружия должны быть совместимы с обычным вооружением и дополнять имеющиеся и разрабатываемые системы. Средства НСО должны, как правило, доставляться с помощью обычных пусковых установок. Автономные системы несмертельного оружия должны легко монтироваться на имеющиеся средства доставки и оборудование, а также на летательные аппараты. В случае, если для использования НСО требуется модификация или дооборудование имеющихся штатных средств, эти изменения ни в коем случае не должны снижать возможность использования штатных средств по их обычному назначению.

Во-вторых, системы не смертельного оружия должны разрабатываться с учетом минимальных дополнительных организационных мер, как, например, обучение личного состава, поддержка и сопровождение систем. Использование НСО не должно также заставлять вносить существенные изменения в штатные расписания и т. п.

В-третьих, системы НСО должны легко интегрироваться в существующие оперативные сценарии! Традиционно вооруженные силы (ВС) задействуются в конфликте для применения или для явной угрозы применения силы на поражение. Подразделение, имеющее на вооружении исключительно обычные системы, имеет только две альтернативы: присутствие (возможная реализация угрозы) и непосредственное применение сил и средств на полное поражение. Промежуточный вариант отсутствует. Желание добиться своей цели, применяя только обычные вооружения, быстро ведет к назреванию критической массы проблем, что незамедлительно используют противники и оппозиция. Системы НСО предоставляют командованию возможность более гибкого выбора. Они позволяют сохранять присутствие ВС без достижения критической точки, при том, что в случае необходимости в любой момент могут быть применены обычные средства.

Использование НСО не заменяет обычные системы вооружения, а дополняет их, расширяя возможности для принятия командованием адекватных решений. Директива министерства обороны США трактует это следующим образом: «Наличие средств НСО не ограничивает командование в принятии соответствующих решений и ответственности за использование всех имеющихся сил и средств для обеспечения самообороны». Наличие средств НСО нс означает ведения «несмертельной» войны. Это следует четко понимать. Жертвы среди мирного населения и разрушение невоенного имущества и объектов — есть и будут оставаться достойным сожаления, но неизбежным фактором в случае задействования в конфликте ВС, независимо от того, используют эти силы обычное оружие или НСО. Несмертельное оружие только расширяет имеющиеся оперативные возможности. В любой операции, в том числе задействующей использование НСО, фундаментальным является наращивание фактического военного присутствия сил, способных вести войну на поражение. Несмертельное оружие, таким образом, является не более чем дополнительной возможностью в распоряжении командования или даже отдельного бойца, и решение на его применение принимается в каждом конкретном случае, исходя из существующей обстановки, общих целей и задач, имеющихся ограничений и необходимостью самообороны.

Важной задачей командования и офицеров по связям с общественностью является подготовка личного состава к возможным вопросам средств массовой информации касательно применения НСО. Как показывает опыт, использование новых систем вооружений всегда привлекает повышенный интерес средств массовой информации. Личный состав в случае необходимости должен правильно разъяснять политику использования НСО, особо обращая внимание на то, что использование НСО не означает отказ от применения в случае необходимости обычных вооружений.

Доктрина министерства обороны ориентирует разработку систем НСО, рассчитанных главным образом для использования на тактическом уровне. Это не означает, конечно, отказа от возможного использования НСО для решения стратегических задач. Однако в первую очередь системы НСО предназначаются для решения оперативных задач. Именно на этом уровне войска чаще всего сталкиваются с ситуацией, когда трудно провести четкую границу между противником и мирным населением. Именно в этих ситуациях и раскрываются возможности несмертельного оружия.

В ряде документов и публикаций отмечается, что вооруженные силы США готовы защищать национальные интересы по всему миру. При этом от подразделений требуется высокая степень экспедиционной готовности, т. е. возможности оперативного прибытия в заданный район и проведения операций и мероприятий в условиях нечеткой обстановки при обеспечении высокого уровня безопасности собственных сил и средств. Соответственно, системы НСО также должны иметь высокую мобильность, не требовать существенных затрат и организационных мер по логистике и не затруднять принятия решений. Общим принципом является то, что командир может задействовать и использовать несмертельное оружие без ущерба для использования иных наступательных или оборонительных сил и средств. Фактор надежности включает в себя надежность эксплуатационных характеристик в различных полевых и климатических условиях. Простота эксплуатации включает возможность обслуживания и ремонта средств НСО на месте без привлечения дополнительных сил и средств. Кроме того, системы несмертельного оружия должны быть сконструированы таким образом, чтобы обеспечивалось их длительное хранение на складах, простота транспортировки с помощью обычных средств и обычного порядка перемещения техники и вооружения.

Некоторые системы НСО, особенно высокотехнологичные, не прошли полных испытаний в реальных условиях боевой обстановки. Ряд из них может быть запрещен. Это говорит о том, что разработка несмертельного оружия должна вестись с учетом принципов ведения войны, законодательства США и договорных обязательств США. Например, использование химических средств должно учитывать соответствующие договора по химическому оружию. Во второй половине XX века одним из основных средств НСО были химические вещества, предназначенные для подавления массовых беспорядков. В настоящее время появляются химические вещества, воздействующие не на людей, а на боевую технику, оружие (изменение характеристик топлива, машинных и оружейных смазок, окисление контактов аппаратуры). Использование таких средств зачастую не имеет юридического прецедента и их задействование требует тщательной оценки и анализа всех сопутствующих факторов.

Необходимо учитывать также общественное мнение. Вопросы использования вооруженных сил для защиты национальных интересов всегда находятся в центре внимания общественности, и не последнюю роль играет то, как именно применяются вооруженные силы. Таким образом, несмертельное оружие должно быть социально приемлемым с учетом как международного мнения, так и местного населения в районе проведения операции. Даже при том, что НСО существенно снижает риск для мирного населения, его применение может быть нежелательно по культурным или религиозным причинам, так как оно может вызывать неприятие у союзных сил или нейтрального государства и привести к нежелательным последствиям. Обычное вооружение разрабатывается таким образом, что результатом его применения является полное уничтожение или практически необратимое поражение цели. Эффект применения НСО должен быть обратимым (это не всегда касается НСО, воздействующего на технику).

Оптимальным является несмертельное оружие, для которого обратимость определяется только фактором времени. В обычном случае последствия применения НСО проходят через некоторое время (от нескольких минут до нескольких часов) после его использования. При этом желательной является возможность повторного использования НСО без опасности вызвать серьезные расстройства.

Некоторые виды несмертельного оружия требуют использования специальных средств, например лекарственных препаратов или иных способов реабилитации. Это не лучший вариант, так как требует привлечения медицинского персонала и задействования дополнительных ресурсов. Однако в определенных случаях такие НСО могут иметь свои преимущества.

Несмертельное оружие может использоваться не только в квазивоенных операциях, но и в обычных боевых действиях, например, в районах городской застройки, когда местное население частично не эвакуировано. Обычно в этих случаях правила задействования сил и средств вводили специальные ограничения. Несмертельное оружие предоставляет командованию дополнительные возможности. Так, НСО, воздействующее на живую силу, расширяет возможности по решению тактических задач с минимальным риском для мирного населения, а иногда и для войск противника.

Ставится задача о необходимости разработки несмертельного оружия, воздействующего на живую силу с различными функциональными возможностями. Во-первых, необходимы средства сдерживания потенциально враждебной толпы и средства подавления массовых выступлений. Хотя эти два направления имеют много общего, между ними есть и важные различия. Во-вторых, нужны средства выведения из строя отдельных лиц, например подстрекателей, провоцирующих толпу, или неприятельских солдат, которых необходимо не уничтожить, а захватить в плен. Такие средства должны выводить из строя только того, против кого они направлены, не оказывая влияния на находящихся рядом лиц. В-третьих, очень требуются системы, не допускающие проникновения лиц в определенные зоны (области). Такие системы могут представлять собой как физические барьеры, так и системы, воздействующие на организм, вызывая у лица, проникшего в запретную зону, сильное чувство дискомфорта или иные расстройства. Такая технология, например, может быть эффективна при ограничении доступа людей в заминированный район (на суше или на море). В-четвертых, следует создать средства очистки зданий и сооружений от личного состава войск противника, что особенно актуально при ведении боевых действий в районах городской застройки.

Несмертельное оружие, воздействующее на материальную часть, ограничивает возможности противника по использованию техники и вооружения. Доктрина министерства обороны США подразумевает два основных направления в этой области. Во-первых, НСО блокировки района (в том числе на море и в воздухе), т. е. воспрепятствование проникновения в район транспортных средств из строя, ухудшение проходимости местности. Во-вторых, выведение из строя отдельных видов оборудования, техники и вооружений (например, изменение характеристик топлива, вязкости смазок, иные способы воздействия на тягу, разрушение резиновых деталей (шины, прокладки, манжеты, изоляции), адгезивы (склеивание дверей, закупорка люков, отверстий) и т. п. Используя различные химические препараты, электронное и акустическое оборудование, можно вывести из строя наземное транспортное средство, судно, летательный аппарат или оборудование, оплавить металлические детали оборудования и механизмов, не причиняя вреда экипажу.

По сообщениям американской печати, все виды вооруженных сил США в настоящее время работают над созданием современных и перспективных средств и методов для ведения «несмертоносных войн». Однако во всех этих работах отсутствуют единые взгляды, которые рассматривали бы «несмертоносные» технологии как инструмент сдерживания, а при необходимости и нанесения поражения потенциальному противнику на стратегическом уровне. Такая концепция должна быть разработана. «Как только она появится, — сообщает журнал „Airpower Journal“, — ВВС США получат возможность проводить скоординированные НИОКР, осуществлять производство и закупки технологий для войск, а также проводить совместные „несмертоносные“ операции». Единая концепция позволит выработать и единую стратегию «несмертоносных войн», предусматривающую скоординированные действия всех видов вооруженных сил с целью стратегической парализации оппонентов. Такой паралич способен резко ослабить военно-стратегические возможности и потенциал противника и обеспечить необходимый выигрыш времени для развертывания своих обычных вооруженных сил. Эта стратегия может предусматривать и стратегическое сдерживание любых вероятных оппонентов. Считается, что США должны без задержек создать и реально внедрить стратегию подобной войны, а также соответствующие средства и методы.

Также отмечается, что эффективная стратегия «несмертоносной войны» требует глубокого всестороннего знания и понимания стратегического, оперативного и тактического построения военных структур вероятного противника, всех взаимосвязей между ними. Такое знание позволит выявить жизненные центры в системе вооруженных сил противника и при необходимости воздействовать именно на них новыми средствами и методами. При этом можно применить серию одновременных и параллельных атак наступательного характера для парализации группировок вооруженных сил и самого государства.

Насколько серьезно в США подходят к вопросу бескровных войн свидетельствует то, что в этой стране в 1990-е годы состоялось несколько научных конференций, посвященных проблемам НСО. Так, в феврале 1998 года конференция «Несмертельная оборона-3» проходила в физической лаборатории Джона Хоккинса. Ее организатором явилась национальная ассоциация оборонной промышленности (NDIA). Кроме ученых в работе конференции участвовали представители Национального совета безопасности (США), министерство обороны, высокопоставленные представители различных военных организаций и правоохранительных ведомств.

На конференции указывалось, что необходимость совершенствования НСО выдвигают условия, требующие привлечения несмертельной альтернативы в современный арсенал сверхдержав. Среди них были выделены основные: геополитическая ситуация в мире, технические возможности и операционный опыт. Важнейшим доказательством необходимости НСО, по мнению Дж. Александра, является возросшее в мире стремление к применению силы в решении различных политических и социальных проблем. Отмечая трудности в реализации программы разработки НСО, доктор Дж. Александр говорил о сомнении в эффективности НСО, которое появляется из-за неумелого применения несмертельного оружия в ряде «горячих точек», что подрывает к нему доверие рынка. Поэтому он предложил ввести в обучение американских войск курс по применению НСО, усилению политической и информационной программы исследований в области несмертельных войн.

Представитель военного ведомства, ответственного за использование НСО, Чарльз Свитт говорил о политике в области оснащения армии НСО: какое внедрение является предпочтительнее — широкомасштабное или более осторожное, чтобы не допустить распространения контрмер; о проблемах выбора вида оружия, условиях его применения; о юридических аспектах применения психотропных и химических средств. При этом утверждалось, что смертельность с применением НСО не сводится к нулю, это оружие не накладывает новых обязательств на политиков и военачальников, а, наоборот, призвано развязать им руки.

Джеймс Б. Ситон (J. В. Seaton), бывший член Совета безопасности США, где он возглавлял комитет по международным отношениям, анализируя конфликты 1990-х, признал, что широкое применение НСО могло бы принести несомненные исторические выгоды, особенно в Ираке и Боснии. Отсутствие там высокотехнологичных эффективных несмертельных средств привело к нежелательным потерям и вызвало политические осложнения. Он попытался более четко обозначить место НСО в национальной оборонной стратегии ближайшего будущего. По мнению Ситона, НСО наиболее по душе военным политикам, поэтому он вызывает у них такой энтузиазм.

Американские специалисты предполагают, что «несмертоносная война» может вестись на стратегическом, оперативном или тактическом уровне. Наиболее эффективным является ее применение на высшем стратегическом уровне для обеспечения национальной безопасности. При этом ключевым моментом является дистанционное воздействие на внутренние структуры оппонента, на его органы выработки и принятия решений, управления, командования, связи, разведки с целью вывода их из действия или резкого снижения их возможностей по подготовке войны и ее эффективному ведению. Глубокое понимание существа всех этих аспектов позволило бы военно-стратегическим специалистам выработать необходимые приемы для обеспечения стратегического паралича потенциального противника и тем самым способствовать выполнению параллельных задач по полному его поражению с минимальными людскими потерями, разрушениями и финансовыми затратами. После 11 сентября 2001 года в США рассматривается использование НСО для борьбы с терроризмом.

Единая концепция вызова стратегического паралича может дать национальному командованию более гибкие варианты выбора действий, которые будут и менее затратными. Эти методы можно широко использовать в периоды до развязывания подготавливаемой противником войны с целью снизить его потенциал, боевые возможности и заставить его руководство отказаться от планов войны, — А если война все же развязана, то уже примененные «несмертоносные» методы, несомненно, снизят напряженность войны, которая будет более короткой по времени и не столь тяжелой по разрушениям и людским потерям. Более того, дополнительное применение «несмертоносных» средств и методов на оперативном и тактическом уровнях в ходе войны будет способствовать повышению эффективности действий обычных вооруженных сил и обычных вооружений. В конечном итоге возможности ведения «несмертоносных войн» и достижения в них победы или иного уровня сдерживания зависят от того, насколько серьезно военно-политическое руководство подходит к разработке такой стратегии, соответствующих средств и методов действий, понимает ее преимущества.

Виды несмертельного оружия

Итак, американская программа НСО запущена, деньги выделены и уже разработаны различные виды несмертельного оружия, использующего акустические, биологические, химические, электромагнитные, оптические, механические, информационные, социологические, технологические, экологические средства.

А в скором будущем, возможно, появится принципиально новое НСО — ученые в лабораториях работают…

Акустические системы

Излучение электромагнитной энергии определенной частоты позволяет наносить поражение живой силе и радиоэлектронным средствам противника. Боевые генераторы могут устанавливаться на морских, воздушных и космических носителях. В качестве НСО используются акустические устройства, генерирующие инфразвук, звуковые шумы и композицию звука, причем важнейшей задачей ученых является определение уровня энергии, при котором наступают необратимые изменения человеческого организма, так как звуковая энергия может не только сделать человека инвалидом, но и убить.

Инфразвук способен проникать внутрь объектов и помещений. При облучении инфразвуком человек утрачивает способность к ориентации, снижаются сенсомоторные функции. При определенных дозах и частоте облучения может происходить остановка дыхания и смерть.

Влияние инфразвуковых колебаний на организм и психику человека интенсивно изучалось в США еще в 1960— 1970-е годы, в том числе для использования в качестве полицейского и военного оружия. В ходе этих работ была продемонстрирована возможность воздействовать инфразвуком как на органы чувств, так и на внутренние органы человека (при больших уровнях мощности), выводя при определенном сочетании условий его из строя. Было показано, что малые уровни мощности могут вызывать безотчетное чувство страха и создать в толпе панику, при больших уровнях возможно нарушение психомоторных функций и появление состояния, обычно предшествующего эпилептическому припадку.

Фирма «Сайентифик эпликейшнс энд рисёрч», принимающая участие в работах центра разработок вооружений армии США, в 1992 году выиграла конкурс на заключение контракта о выполнении исследований по созданию инфразвукового оружия несмертельного действия. Изучаются две концепции — «акустических лучей» и «акустических зарядов». Как предполагается, «акустические лучи» будут создаваться традиционными излучателями, а для «акустических зарядов» потребуются принципиально новые средства. Считается, что инфразвуковое оружие будет эффективно против личного состава, находящегося в убежищах и внутри боевой техники.

Звуковые пули представляют сгусток энергии, направляемый на цель. При использовании против живой силы уровень энергии может варьироваться, что позволяет выбирать смертельный или несмертельный порог. Уже созданы устройства, называемые курдлерами, которые генерируют резкий звук через определенные промежутки времени.

Установки на принципе композиции звука создают композицию звука таким образом, что он будет слышен только в определенном месте. Однако, например, будет незаконным использование такой установки для подачи противнику сигнала «SOS» с тем, чтобы он переместился в определенное место, где его можно будет захватить, так как это является вероломством, запрещенным по Гаагской конвенции.

Акустическое оружие активно разрабатывается в ряде стран и широкое его применение возможно уже через 10–15 лет. Однако локально оно используется и в настоящее время. Английская полиция, например, применяет акустические установки в Северной Ирландии.

Биологическое НСО

Биологическое оружие определяется как «технология поражения через болезни». К биологическому оружию относятся бактерии, вирусы, грибки, простейшие и риккетсии. Они могут быть применены против людей, живых организмов, растений и материалов. Биологическое оружие, в общем, запрещено (не по праву войны, а по конвенциям и международным договорам). Так, предлагалась разработка несмертельного оружия, воздействующего с помощью биологических агентов на структуры ДНК, присущие определенной этнической группе. Однако предложение было отклонено как противоречащее Конвенции и Соглашению о недопущении геноцида. В конкретном случае биологическое оружие может быть использовано, при этом критерием является не его смертоносность, а определение «враждебности» биологического агента. Например, использование биологически активного вещества для уничтожения нефтяного пятна является законным, а использование того же агента для нарушения топливоснабжения — нет.

В ходе исследований, посвященных получению новых биоматериалов, очистке биологическими методами окружающей среды, экологически чистой утилизации оружия и военной техники, зарубежными учеными создан определенный теоретический и практический задел по использованию микроорганизмов и продуктов их жизнедеятельности. Так, в США и других странах созданы и экспериментально опробованы при очистке загрязнений на военных объектах и ликвидации аварий нефтетанкеров и на морских буровых платформах бактериальные штаммы и другие микроорганизмы, эффективно разлагающие нефтепродукты (конверсирующие углеводороды нефти в жирные кислоты, усваиваемые природными микроорганизмами). Это открывает возможность для «заражения» хранилищ горюче-смазочных материалов противника, с тем чтобы сделать находящееся там топливо непригодным. Весь процесс может занять несколько дней. Бактерии, утилизирующие смазочные материалы, могут вызвать также заклинивание двигателей внутреннего сгорания, закупорку их топливопроводов и систем подачи топлива.

В ходе работ по экологически чистой утилизации сокращаемых ракет средней и меньшей дальности в США успешно применялись биологические (с помощью микроорганизмов) методы разложения перхлората аммония (компонент твердого ракетного топлива). При «заражении» такими микроорганизмами боевых ракет противника в их твердотопливном наполнении могут возникать раковины, полости, области с неравномерными характеристиками, что может привести к взрыву ракеты на старте или к значительному отклонению траектории ее полета.

Также в США разработаны микробиологические способы снятия с военных объектов старых лакокрасочных покрытий. В определенной степени это может быть использовано при создании несмертельного оружия.

Известно большое число микроорганизмов и насекомых, способных оказывать вредное воздействие на элементы электронных и электротехнических устройств (разрушение изоляции, материалов печатных плат, заливочных компаундов, смазки и приводов механических устройств). Зарубежные специалисты не исключают, что можно получить микроорганизмы, у которых эти свойства развиты настолько, что позволяют использовать их в качестве оружия несмертельного действия. Для утилизации бракованных интегральных схем в США, например, выделен штамм бактерий, разлагающих арсенид галлия (галлий накаливается в биомассе, а мышьяк окисляется и служит для бактерий как источник энергии). Известно немало биометаллургических процессов, в которых с помощью микроорганизмов из бедных руд и отвалов извлекаются ценные металлы (включая уран). Можно представить ряд модификаций этих процессов, пригодных для выведения (за сравнительно длительный срок) из строя оружия и военной техники.

Химическое НСО

К химическим средствам вооружения относятся слезоточивые газы и отравляющие вещества для подавления массовых выступлений (в настоящее время не могут использоваться в военных целях, но только для подавления массовых выступлений, в перспективе будут запрещены полностью); успокоительные вещества (вещества, вызывающие сонливость, — диметил сульфоксид); вяжущая пена (полимерные вещества, имеющие клеящие свойства, по-видимому, также будут запрещены, поскольку подпадают под определение Конвенции); маркеры (нанесение на объект или на человека специальной несмываемой краски, которая видна с помощью специального оборудования).

Существует большая группа химических веществ, ориентированная на материалы (большая часть не подпадает под определение Конвенции): вещества, изменяющие характеристики двигателей внутреннего сгорания (изменяются характеристики топлива или вязкости смазок); «интеллектуальные» металлы (металлы со специальными присадками или обработанные специальным образом, имеющие заданные характеристики, например, такой металл будет нормально функционировать на химическом производстве, выпускающем оговоренную продукцию, но если в производство будут вовлечены не предусмотренные запрещенные компоненты, металл либо разрушится, либо будет «подавать сигналы» инспекционной комиссии); суперкаустики (кислоты, разрушающие резинотехнические изделия: шины, прокладки, манжеты, сапоги, оптические приборы, могут храниться в безопасном двухкомпонентном состоянии); вещества, резко повышающие хрупкость металлов за счет изменения их молекулярной структуры (эта группа абсолютно не токсична, может воздействовать практически на любой металл; вещества легко наносятся); вещества, препятствующие тяге (это смазки, практически блокирующие тягу; используются на дорогах, мостах и т. п.); полимерные агенты (то же, что вяжущая пена, но рассчитанные на материалы, а не на людей; блокируют двигатели, системы вентиляции, затворенные механизмы).

Электромагнитное НСО

Это оружие достаточно условно можно объединить с акустическим, назвав оружием, наносящим лучевое поражение. Принцип действия основан на излучении энергии волн различной длины.

Неядерные генераторы ЭМИ (супер-ЭМИ), как показывают теоретические работы и проведенные за рубежом эксперименты, можно эффективно использовать для вывода из строя электронной и электротехнической аппаратуры, для стирания информации в банках данных и порчи ЭВМ.

С помощью НСО на основе неядерных генераторов ЭМИ возможен вывод из строя ЭВМ, ключевых радио- и электротехнических средств противника, систем электронного зажигания и других автомобильных агрегатов, подрыв или инактивация минных полей. Воздействие этого оружия достаточно избирательно и политически вполне приемлемо, однако требуется точная доставка его в районы поражаемой цели.

Современные достижения в области неядерных генераторов ЭМИ позволяют сделать их достаточно компактными для использования с обычными и высокоточными средствами доставки.

К электромагнитным средствам относят и СВЧ-оружие. Механизмы воздействия СВЧ-излучения на организм человека можно условно разделить на энергетические и информационные. Наиболее изучено тепловое действие относительно больших потоков мощности СВЧ-излучения.

В зависимости от частоты и мощности радиочастотные излучения действуют на человека следующим образом: нарушают работу головного мозга и центральной нервной системы, временно выводят из строя, вызывают ощущение тяжело переносимых шумов и свиста, поражают внутренние органы. В последнем случае существует вероятность смертельного исхода. В то же время, по мнению некоторых иностранных экспертов, создание такого несмертельного оружия весьма проблематично (трудность получения требуемых мощностей при приемлемых габаритах и стоимости установки, малая дальность действия).

СВЧ-генераторы можно применять для вывода из строя электронной аппаратуры, однако существуют сравнительно простые способы ее защиты. Более приемлемым зарубежные специалисты считают использование сверхмощных СВЧ-генераторов в качестве силового средства радиоэлектронной борьбы, т. е. использование средства, не выводящего из строя аппаратуру, но создающего для нее сильные помехи за счет проникновения через заградительные фильтры, по «паразитным» каналам приема, через неэкранированные отверстия и щели аппаратуры и т. п.

Электромагнитное оружие используется также для вызывания шока. Электроразрядники, электрические приборы для оглушения, тазеры (прибор для электромагнитного оглушения, действующего на большом расстоянии). Эффект действия основан на вызывании мгновенного резкого мышечного сокращения. При применении возможны нежелательные последствия, в том числе ожоги.

Оптическое НСО

Одним из его средств являются источники некогерентного света. Яркие источники мигающего некогерентного света могут вызывать временное ослепление, затруднять прицеливание и перемещение по местности. При некоторых значениях частоты импульсов и их скважности у личного состава резко ухудшается самочувствие, наблюдаются явления, обычно предшествующие эпилептическим припадкам. Эффективность воздействия повышается при комбинировании когерентных (для ослепления) и некогерентных (для дезориентации) источников света и других видов несмертельного оружия.

Руководитель программ разработки оружия с минимальным побочным эффектом (одно из названий НСО) в центре разработки вооружений министерства армии США Курт Джонсон в интервью журналу «Джейн’с дефенс уикли», в частности, рассказал о проводимых в центре работах по получению мощных направленных и ненаправленных импульсных потоков некогерентного оптического излучения на основе взрывного нагрева инертных газов. По его словам, такие средства, размещенные в корпусе 155-мм артиллерийского снаряда, смогут выводить из строя как оптические датчики, так и личный состав противника.

К оптическому оружию относят и лазерные средства для выведения из строя органов зрения личного состава. С помощью лазеров также можно нагревать оружие или его части до такой температуры, что оно выходит из строя или его просто становится невозможно держать. Большинство лазеров, предназначенных для ослепления личного состава, излучают в очень широком диапазоне, что делает бесполезным защитные очки и иные средства защиты. К ним, в частности, относится смонтированная на базе БМП «Брэдли» установка «Стингрей». Поступление последней в войска было прекращено после того, как в ходе слушаний в конгрессе выявилось, что ее применение вызывает необратимый процесс в органах зрения.

В Соединенных Штатах для действий на поле боя существуют, по крайней мере, два типа лазерных ружей. В 1989 году было создано лазерное ружье с ранцевым батарейным питанием, имеющее габариты стрелкового оружия. В разработке также находится лазерное ружье с габаритами винтовки M16 и дальностью действия до 1 км. В будущем возможно появление малогабаритных лазерных пистолетов, действующих на органы зрения.

Помимо указанных средств в США и других зарубежных странах создаются авиационные, корабельные и наземные лазерные установки большой мощности, предназначенные для вывода из строя оптико-электронной аппаратуры.

Основной проблемой разработки на базе лазерных средств оружия, вызывающего лишь временное ослепление, является широкий диапазон изменения энергии излучения. В зависимости от угла визирования, степени адаптации глаза к условиям освещенности, защищенности органов зрения при одной и той же энергии поражение может быть обратимым или необратимым.

Одним из важных критериев законности является избирательность оружия. Оружие, воздействующее также на мирных жителей и гражданские объекты, является неизбирательным и, таким образом, незаконным. Лазеры, например, имеют очень высокую точность и, следовательно, избирательность. Однако, например, Швеция активно выступает против использования лазеров на том основании, что они причиняют необоснованные страдания. В том числе, подчеркивается, что необратимое ослепление противоречит Петербургской декларации, оговаривающей выведение из строя только на период конфликта. Право войны предусматривает право «убивать противника и, таким образом, навсегда выводить его из строя, но не использовать методы и средства ведения войны, предназначенные специально для временного выведения из строя противника таким образом, что последствия продолжаются специально более срока конфликта в течение всей жизни пострадавшего».

Эта точка зрения не разделяется США, которые подчеркивают, что не существует соответствующих договорных обязательств. Кроме того, что касается ослепления, указывается, что многие виды обычного оружия также вызывают ослепление, но при этом имеют и значительную убойную силу, т. е. США не считают, что лазеры причиняют необоснованные страдания.

Информационное НСО

Широкое использование ЭВМ в оружии и военной технике во всех процессах вооруженной борьбы предопределило появление и новых способов воздействия на противника, результативность которых, по оценкам американских военных специалистов, сравнима только с оружием массового поражения.

В настоящее время можно выделить несколько типов специального воздействия на ЭВМ противника:

1. Заблаговременное включение в программное обеспечение систем оружия, управления и связи соответствующих элементов (они активизируются по истечении определенного промежутка времени, по специальному сигналу или иным способом), выводящих обслуживаемые ЭВМ из строя. При этом отказ может восприниматься в качестве естественного сбоя аппаратуры.

2. Внесение агентурным путем, по каналам связи или другими способами компьютерных вирусов, разрушающих информацию в банках данных и программное обеспечение боевых систем.

3. Вхождение в каналы связи между ЭВМ и внесение в них ложной информации.

4. Выведение из строя ЭВМ и стирание информации с помощью мощного СВЧ-излучения, электромагнитного импульса или иным путем.

5. Синтез речи для использования в целях пропаганды. Однако вопрос о возможности применения таких методов должен решаться на основе действующих договоров, так как, вообще говоря, ловушки и вероломство являются незаконными. Среди обычных методов ведения войны широко используются подача сигналов, используемых противником, и т. д.

По мнению иностранных специалистов, средства информационной борьбы разработаны и успешно применяются как в коммерческих, так и в военных целях.

Непосредственно перед началом операции «Буря в пустыне» во французских газетах промелькнули сообщения, что все РЛС и другая военная техника производства фирмы «Томпсон-CSF», проданная в свое время Ираку, оснащена «закладками», которые по условному сигналу выведут технику из строя. В дальнейшем прямого подтверждения эта информация не нашла. Тем не менее возможность технической реализации подобных средств в настоящее время сомнений не вызывает.

Компьютерные вирусы в последние годы получили самое широкое распространение, постоянно совершенствуются и усложняются. По заявлению неназванного представителя «разведывательного сообщества», приведенному в феврале 1991 года американским журналом «Сигнэл», в США активно разрабатывается так называемая «вирусная пушка», которая будет очень проста в обращении и намного дешевле обычного вооружения. Техническая сторона полностью отработана, и появление действующего образца — это только вопрос времени. По словам того же представителя, Япония может создать такое же оружие уже сейчас, а другие развитые страны будут готовы к этому через несколько лет.

В последнее время наметился еще один путь контроля за использованием вооружения. По решению конгресса США для всех систем оружия (от противотанковых управляемых ракет и до значительно более сложных систем) разрабатываются специальные приставки, исключающие их применение до получения санкционирующего сигнала по радиоканалам. Если такая практика получит широкое распространение, возможна реализация действенного контроля со стороны стран-экспортеров оружия при его поставках в регионы с нестабильной обстановкой.

Особенности несмертельного оружия, рассмотренного выше, и некоторых других видов указаны в таблице.

Итак, не только в США, но и в других странах выделенные деньги даром не тратятся. Арсенал НСО накапливается. Под гуманное оружие переделываются некоторые артиллерийские системы и виды стрелкового оружия. Например, для применения несмертельного оружия в США переделали комплекс М203, состоящий из автоматической винтовки M16 и 44-мм гранатомета. Только вместо обычной гранаты его заряжают гранатой из пенистой резины. Выстреленный снаряд взрывается, куски раскаленной резины летят во врага. Есть, как уже отмечалось, вариант с резиновыми пулями или шариками, которыми начиняется снаряд того же комплекса М203. Кроме того, сама винтовка М16 может заряжаться патроном с резиновой дробью. Создан образец 40-мм гранаты, начиненной баллистической сеткой. Сеть, вылетающая при взрыве, может накрыть треть футбольного поля. Особенно хороша она при борьбе с террористами.

Виды несмертельного оружия

Резиновые боеприпасы американцы использовали для восстановления демократии на Гаити в 1994 году. Говорят, отлично получилось. Эффективная дальность поражения стрельбы М16 — 20–60 м, если по гаитянам стреляли цилиндрической резинкой, или до 80 м, если шариками MA/RA83. Эти боеприпасы подходят не только для М-16, но и для любой автоматической винтовки калибра 5,56 мм и 7,62 мм, оснащенной пламягасительным устройством на стволе.

Но более значительным событием, которое ознаменовало собой важный технологический рубеж в применении новейшего несмертельного оружия в военных операциях, явилась высадка американской морской пехоты в Сомали в конце февраля 1995 года с целью обеспечения вывода контингента сил ООН из этой страны. Во время сомалийской операции «Союзный щит» морские пехотинцы должны были выполнять миссию, к которой они традиционно не предназначены. Им противостояла не армия противника, а население. В этой ситуации к НСО прибегли как к средству избежать потерь среди гражданского населения, которые неизбежно накалили бы обстановку. Роберт Уолш, научный советник экспедиционного корпуса морской пехоты и одновременно сотрудник фирмы, производящей НСО, рекомендовал командованию использовать НСО в этой операции. Предложение было принято, и участвовавшая в решении этой задачи рота морской пехоты под названием India Company была первым подразделением в ВС США, которое освоило современное «бескровное» оружие и развернуло его в операции. Эти новые системы оружия предназначены для решения боевых задач без прямого применения смертоносных и разрушительных средств против людей и имущества, а также нанесения ущерба окружающей среде. Данная рота высадилась в Сомали со своим обычным штатным вооружением, но в ее арсенале имелись и новейшие несмертоносные средства:

— различные пенообразующие составы (пена с раздражающим газом, липкая пена и др.) для ускоренного создания непреодолимых барьеров;

— гранаты и снаряды, начиненные резиновыми шариками;

— мелкие рассыпные взрывпакеты;

— резиновые пули, оказывающие лишь временное болевое (и отпугивающее) воздействие, но не приводящие к проникающим ранениям;

— лазерные прицелы и другие лазерные средства для предупреждения людей об опасности приближения к периметру военных объектов.

Кроме того, американцы сделали «винтовку с секретом». Скорость пули от винтовки солдат может регулировать по своему усмотрению, перекрывая, или наоборот, открывая каналы для сброса пороховых газов. Соответственно, пуля летит быстро или медленно. И сама пуля сделана из пластика с металлическим сердечником: быстро летит — сердечник пробивает пластик и убивает противника, медленно — бьет тупым пластиком, что обычно не смертельно.

Несмертельное оружие в бою

Те методы ведения войн, которые сегодня исследователи относят к несмертельным, использовались с незапамятных времен. В основном это были методы уничтожения экономики и экономической среды противника, к которым воинствующие стороны прибегали в ходе конфликтов. Так, в начале Пелопоннесской войны в 431 году до н. э. войска спартанского царя Архидама II опустошили поля Аттики. В результате недовольства крестьян, лишившихся своего достояния, афинский стратег Перикл и его партия, выступавшая за войну, потерпели поражение на выборах. Позднее подобную тактику использовали монголы, которые при завоевании Средней Азии разрушили там ирригационную систему. Похожие методы использовались и в современных войнах: во время Вьетнамской войны американцы применяли дефолианты для уничтожения сельскохозяйственного производства противника. Издавна проявлялось в войнах стремление подорвать финансовую систему противника. Например, известно, что Бонапарт Наполеон перед кампанией 1812 года распространял в России фальшивые ассигнации. Давно применялась практика ведения информационных войн. Еще в Древнем Китае за пятьсот лет до нашей эры полководец Суньцзы обосновал принципы ее ведения. Он же подчеркивал, что лучший военачальник тот, кто достигает победы без сражений. Широко во время войн использовались слухи: войска, к примеру, Чингисхана шли вслед за рассказами о их невероятной жестокости, что в сильной степени подрывало моральный дух их противников.

История войн богата и другими примерами несмертельных методов их ведения. По мнению исследователей, причиной повышенного интереса к НСО и значительного финансирования соответствующих программ в 1990-е годы является возросшее влияние общественного мнения. Поэтому политиков, принимающих решение о проведении военной операции, обычно волнует вопрос о том, как отнесется общество к человеческим жертвам, которые неизбежны при ее проведении.

Некоторые источники утверждают, что НСО разрабатывается в США уже более 40 лет, однако именно на 1990-е годы приходится пик его применения. Изменение концепции военной и миротворческой операции привело к тому, что несмертельные виды вооружений были задействованы во всех конфликтах со стороны НАТО в это десятилетие. Уже в 1991 году НСО применялось в ходе операции «Буря в пустыне» для разрушения энергетической системы Ирака. Ракеты морского базирования «Томагавк» с боеголовками «Kit-2», содержащими кассеты, наполненные углеродной проволокой, вывели из строя 85 % энергетических мощностей страны.

В частности, по сообщениям в печати, на вооружении морских пехотинцев был лазерный ослепитель, пристроенный в М203, который только ослепляет, но не выжигает сетчатку глаза. В зависимости от мощности и расфокусировки он выводит противника из строя на срок от минуты до нескольких часов. И когда один из солдат оказался в окружении толпы разъяренных сомалийцев, он решил никого не убивать, а перебросил переключатель гранатомета на лазер. Через 5 минут поле боя было за американцем.

Полагается, что на начальном этапе операции несмертельное оружие сыграло главную роль в удерживании противника от военных действий: лидерам сомалийских кланов было известно о наличии у морских пехотинцев несмертельных систем — об этом представители вооруженных сил США сообщили заранее на состоявшихся брифингах, в средствах массовой информации.

Поэтому на начальном этапе операции американским морским пехотинцам даже не приходилось использовать это НСО, так как местное население, зная о нем, само разбегалось при их появлении. В данном случае сработал психологический фактор использования НСО, который американское командование применяло вполне сознательно. Например, был специально распущен слух, что у американцев есть некое секретное оружие, действующее на потенцию. В результате местные жители боялись даже приблизиться к пунктам дислокации морских пехотинцев.

Однако авторы статей в западных СМИ и военные эксперты выражали энтузиазм по поводу применения НСО в сомалийской операции только на ее начальном этапе. Скоро контингент оказался втянутым в настоящую войну с прибывшими в страну мусульманскими боевиками. Причем именно американцам пришлось выполнять в этих условиях всю опасную работу, и о применении НСО в этих условиях уже никто не думал.

На примере операции американских морских пехотинцев в Сомали очевидно, что вопрос о практическом применении НСО следует рассматривать в общем контексте военной операции. Концепция этой миротворческой операции в Сомали вырабатывалась без учета всех особенностей противника. Действительно, экзотические виды НСО подействовали на психологию населения и некоторое время сдерживали местные кланы, но оказались совершенно бесполезными, когда миротворческий контингент столкнулся с моджахедами.

Факт применения силами морской пехоты США бескровных систем в Сомали оценивается как отдельный, по сути, изолированный успех, а не результат масштабной программы министерства обороны США по созданию такого оружия. В принципе, опыт морских пехотинцев в сфере применения этого оружия, будучи сам по себе важным рубежом в его развитии, в то же время показывает, какой долгий путь предстоит еще пройти, прежде чем системы бескровного оружия станут общепринятым и эффективным инструментом Вооруженных Сил США.

Части США, развернутые в Боснии, также имели на вооружении системы оружия и средства несмертельного воздействия. Так, для выполнения поставленных задач американские военные летом 1997 года получили губковые гранаты, а также специальные окрашивающиеся комплекты. 40-мм губковые гранаты ударного действия предназначены для сбивания человека с ног и действуют на расстоянии 30 метров. Они выстреливаются из обычных индивидуальных гранатометов М-203. Красящие компоненты выглядят как баллоны с водой, которые следует кидать в толпу в сторону зачинщиков беспорядков для их последующего выявления.

Представитель Пентагона заявил по этому поводу: «Эти средства должны дополнить вооружение американских солдат, а не заменить его». Вскоре возникла необходимость применения НСО: после инцидента в Брчко, который произошел 28 августа 1997 года, контингент миротворческих сил НАТО намеревался произвести инспекцию местного отделения полиции, чему пыталось помешать местное население. Для разгона толпы был использован слезоточивый газ, от которого пострадали не только жители Брчка, но и два американских сержанта. А 2 сентября подобный инцидент произошел в Удригово. Американцы прибыли сюда, чтобы занять телецентр, который «распространял подстрекательскую информацию против миротворческих сил». Их встретила здесь толпа протестующих сербов. Как и в Брчко, задача по разгону демонстрантов была выполнена с помощью НСО.

Воздушная операция НАТО против Югославии в 1999 году является особой операцией, которая, по мнению некоторых специалистов, даже открывает новую страницу в истории войн. Командование НАТО поставило цель — заставить противника капитулировать с помощью массированных ракетно-бомбовых ударов. При этом фактор общественного мнения требовал нулевых потерь со стороны НАТО, а отношение к потерям со стороны гражданского населения было неоднозначным. В этих условиях была выбрана стратегия последовательного уничтожения инфраструктуры — коммуникаций, транспорта, связи, промышленного потенциала. Из 35 тысяч самолето-вылетов большая часть была нацелена не против Югославской армии и ПВО, а именно против объектов общего назначения. Общий экономический ущерб от этих ударов оценивают в 50—150 млрд долларов. В ходе этой операции для разрушения экономических объектов в основном использовались обычные вооружения. При этом специальные виды НСО использовались для поражения линий электропередач. Речь идет о BLU-114/B, представляющих собой усовершенствованный вариант боеголовок «Kit-2». Они содержат обработанную графитом проволоку, которая после взрыва детонатора создает короткое замыкание в линиях электропередач и трансформаторах. В первый раз BLU-114/B, секретное оружие несмертельного действия, было использовано 2 мая 1999 года. Оно было доставлено ночным бомбардировщиком-невидимкой типа «Стеле» F-117A и вызвало отключение света на 70 % территории Югославии. Вторично эти заряды были использованы 7 мая 1999 года для воспрепятствования усилиям югославов по восстановлению энергосистемы страны.

В печати сообщается, что в настоящее время в США изучается вопрос, каким образом применять НСО. Предлагается использовать его на ранних стадиях конфликтов и таким образом, чтобы руководство страны-оппонента не знало об этом. Цель — дезориентировать военно-политическое руководство до такой степени, чтобы вынудить его пересмотреть свою политику, планы и отказаться от войны.

По мнению авторов, инновационное оружие дает возможность решительно пресекать подготовку и попытки развязывания войн. Например, воздействуя на сети связи и управления с помощью специальных электронных снарядов дистанционного наведения из-за пределов досягаемости средств обороны противника, можно решить задачу парализации управления страной, группировками ВС и их структурными элементами. В военном арсенале США уже имеются такие средства воздействия. Например, для энергетических и связных систем предназначены специальные виды микробов, химических реагентов, которые, воздействуя на топливо, нефтепродукты, изменяют их состав, качество и делают их непригодными к использованию. Есть средства, с помощью которых можно разрушить всю транспортную систему любой страны. Авиация способна разбрасывать или распылять с воздуха эти микробы, химагенты на дороги, ВПП, авиабазы, рельсовые терминалы и разрушать их, выводить из строя шины машин. Воздействие на экономическую систему оппонента может подорвать финансовую структуру, вызвать экономический хаос и паралич.

Атака на средства связи и общественной информации (СМИ, электронные средства информации и т. д.) может привести к дезориентации общества, к дискредитации руководства в кратчайшие сроки. В кратковременном плане такая атака (например, информационная блокада) может оказаться губительной даже для самой развитой страны. В долгосрочном плане ее воздействие будет только нарастать и ухудшать положение оппонента. Дело в том, что население — это наибольшая по влиянию сила в любом государстве. Поэтому, воздействуя на него с целью внушения необходимости принятия мирных способов разрешения возникших или назревающих конфликтов, можно добиться нужного эффекта. Именно на такие методы воздействия должен быть сделан акцент на любом стратегическом уровне.

Предполагается широко использовать современные возможности аудио- и видеовоздействия (или их синтеза) против СМИ оппонента с целью кардинального изменения в нужную сторону содержания и направленности решений, посланий, обращений руководства страны-оппонента к населению. Имеется ряд примеров такого воздействия на стратегическом уровне, когда удавалось сдержать оппонентов от проведения ими политики, направленной на достижение неприемлемых для США и других стран целей еще до развязывания войны. Важно, чтобы несмертоносные технологии и методы согласовывались с существующими традиционными средствами войны и дополняли их. Это особенно верно в отношении разведки всех видов и уровней, а также систем доставки таких новых средств и технологий, поскольку последние всегда должны быть на переднем плане в применении несмертоносных методов, чтобы обеспечивать базу для развития последующих действий.

В качестве основных средств доставки (носителей) несмертельного оружия военные эксперты рассматривают высокоточное оружие. Из различных образцов, которыми располагают развитые страны, наиболее приемлемыми для использования в ходе конфликтов ограниченного характера считаются уже опробованные в ходе войны с Ираком (1991 г.) и миротворческой операции НАТО (1995 г.) крылатые ракеты морского базирования «Томахок» и управляемые авиабомбы GBU-10 и -12, а также высокоточные активно-реактивные 155-мм артиллерийские снаряды «Копперхед-2» (США) и мины «Мерлин» (Великобритания). Как считается, этими средствами целесообразно наносить выборочные удары по пунктам управления и связи, пусковым установкам ракет, позициям радиолокационных станций и зенитно-ракетных комплексов, местам сосредоточения тяжелого вооружения и другим точечным объектам, а в миротворческих операциях их использование может способствовать принуждению конфликтующих сторон к перемирию.

По существу, любая система оружия может в той или иной мере решать задачи доставки несмертоносных средств к объектам любых потенциальных оппонентов. Даже такие ударно-наступательные системы оружия, как истребители-бомбардировщики F-15E «Игл» и палубные F-14 «Томкэт» с крылатыми ракетами и другими УР, можно рассматривать как несмертоносные системы. Поэтому основным вопросом в выборе платформ-носителей является не тип платформы, а то, какие средства несмертельного воздействия она может нести в стан противника и как эти средства воздействуют на объекты. Анализ показывает, что лучшими платформами-носителями являются аэрокосмические. Такие платформы уже имеются в арсенале США. Они обладают многими преимуществами для выполнения такой функции — многофункциональностью, гибкостью в использовании; они позволяют сделать хорошо рассчитанный по целям и задачам, быстрый и адекватный выбор способа действий в ответ на вызов или угрозу. Для этих целей можно использовать баллистические ракеты большой дальности, крылатые ракеты воздушного базирования, самолеты, космические системы. В будущем в эти платформы потребуется внедрить современные технологии «стеле» («невидимка»), причем и в самолетные технологии, и в ракеты, и — особенно — в космические системы доставки. Например, в будущем специальный несмертоносный истребитель может обладать способностью стрельбы электронными снарядами по командам из центрального компьютерного терминала в Пентагоне для уничтожения компьютерного центра или энергопитающей электросистемы оппонента даже на другой стороне планеты. В краткосрочном плане аэрокосмические системы будут преобладать как платформы доставки таких средств.

В американской печати обсуждается вопрос о том, что в связи с применением НСО в будущем необходимо безотлагательно решить ряд связанных с ним проблем, таких, как обучение, создание и внедрение новых технологий, ведение совместных комбинированных операций, а также проблем уязвимости и обороны от этих технологий, политических и морально-нравственных проблем.

В арсенале США имеются многие виды и типы несмертоносных технологий, и приоритетной задачей уже сейчас является обучение людей, личного состава, ознакомление их с возможностями этих средств и принципами их применения. Сторонники несмертоносных технологий уже начинают проводить такую работу на симпозиумах, конференциях, семинарах и т. д. Но они должны пойти дальше — организовать проведение специальных информационных кампаний для командующих вооруженными силами, чтобы разъяснить им концепции несмертоносных войн, дойти до тех органов военных командований, которые отвечают за выработку оперативно-боевых требований к таким технологиям. Представляется, что лучшим методом для этого была бы организация посещений разработчиками новых технологий непосредственно командований вооруженных сил. К этому можно привлечь агентство перспективных военных НИОКР (ARPA), военные и общенациональные лаборатории, занимающиеся несмертоносными технологиями. Необходимо наглядно и убедительно доказывать, каким образом эти технологии повышают мощь, боевые возможности войск, как они могут использоваться самостоятельно и во взаимодействии с обычными вооружениями. Командующие войсками, со своей стороны, могут высказать идеи относительно того, как они видят будущее этих технологий, ибо эти идеи помогут создавать условия для прогресса в разработках новых технологий и методов их использования.

По мнению авторов, этот процесс взаимообучения следует ускорить, расширить его масштабы, исходя из перспективы широкого распространения таких технологий в ближайшем будущем. Для этого главнокомандующие видов вооруженных сил (ВС), осведомленные о своих задачах и целях будущих действий, вырабатывают на этих основах оперативно-боевые требования к технологиям. Они должны уже сейчас закладывать несмертоносные методы войны во все аспекты оперативного планирования, чтобы расширять спектр выбора вариантов действий. Когда эти требования и нужды будут отчетливо ясны, то и развитие новых технологий будет сфокусировано на их реализации и в интересах действующих войск. Известно, что одним из ключевых принципов современных войн является проведение совместных, комбинированных и согласованных по целям, месту и времени операций. Поэтому очень важно внедрять новые несмертоносные технологии и методы во все виды ВС. Министерство обороны США считает необходимым создать центральный координирующий орган, который следил бы за развитием таких технологий, тщательно изучал требования к ним, потребности ВС, не допускал дублирования работ. Этот орган обязательно должен параллельно отслеживать все ключевые аспекты создания оборонительных средств от воздействия несмертоносных технологий противника на собственные силы. Информационно-координационный центр дополнительно мог бы информировать руководителей и специалистов о развитии боевых возможностей таких технологий, способствовать внедрению технологий двойного назначения в правоохранительные органы по линии министерства юстиции США. Таким путем будут инициироваться разработка новейших несмертоносных технологий и их внедрение в войска, в конкретные системы оружия. Внедрение можно осуществлять уже сейчас через структуры командования материально-технического обеспечения ВВС США (AFMC), представительства которого есть во всех командованиях. Эти представительства работают в непосредственном контакте с разработчиками ОТР на военные технологии, знакомят их с новыми технологиями или сами получают ОТР на них и таким образом обеспечивают обратные взаимосвязи разработчиков и изготовителей. Такой путь, несомненно, будет способствовать скорейшему внедрению «несмертоносных» технологий.

Обоснование необходимости НСО

Любые исследования и разработка новых идей оружия, особенно в условиях быстрых перемен и ограниченного финансирования обороны, обязательно должны включать и оправдательные обоснования его применения. Характер войн изменяется. Он все более определяется такими внешними факторами, как рост стоимости обороны, общественное мнение, внедрение оружия двойного назначения и др. По мнению американских исследователей, несмертоносная война и связанные с ней технологии и методы — это сейчас один из наиболее перспективных путей, который может удовлетворить все эти требования и ограничения. Известно, что стоимость содержания и развертывания больших ВС велика, а это одна из важнейших проблем обороны. Сокращающийся оборонный бюджет США не позволит иметь в ВС системы оружия, требуемые для выполнения задач в соответствии с будущей миссией США в мире. Это означает, что США, имея меньшие ВС, меньшее количество систем оружия, меньше средств на боевую подготовку армии, должны коренным образом пересмотреть и изменить способы ведения войн. С этой точки зрения несмертоносная война, ее средства и методы становятся «усилителем» военной мощи, военного потенциала страны, что крайне необходимо, чтобы заполнить пробелы от сокращения ВС и их возможностей. Эти технологии дают метод эффективного сдерживания и стратегической парализации любого противника.

Для обоснования необходимости несмертельного оружия и методов его применения в 1995 году в спецвыпуске журнала «Airpower Journal» использовался следующий сценарий:…Одна из промышленно развитых стран «X», бывший друг и союзник США, ведет подготовку к вторжению в страну-союзницу Соединенных Штатов, которые имеют достоверные сведения об этой подготовке и предусмотрительно планируют проведение военной операции против страны «X» на основе ранее заключенного со страной — предполагаемой жертвой двустороннего договора о взаимопомощи. США решают применить в планируемой военной операции против «X» новые средства и методы, чтобы убедить руководство страны «X» не предпринимать акции вторжения. Для США в этой ситуации по сценарию задано одно условие, а именно: до 1999 года страна «X» была союзником США, пока в ней не сменилось правительство. В этой связи у руководства США имеется твердая уверенность, что если Соединенные Штаты смогут стратегически парализовать страну «X» путем нарушения связей между ее командно-руководящими структурами и вооруженными силами, то руководство страны «X» может отложить или совсем отказаться от своего замысла вторжения и даже вернуться к прежним нормальным отношениям с США. При этом задача США заключается в том, чтобы добиться стратегического паралича страны «X», не нанося ущерба ее населению или развернутым группировкам ее Вооруженных Сил, и тем самым избежать возмущения общественности в самих США, мире и стране «X», которое может сорвать восстановление отношений с «X». Общественность США не допускает чрезмерных людских потерь любой из сторон возможного конфликта. США стремятся избежать крупных сопутствующих разрушений в инфраструктуре страны «X», поскольку восстановление ее после конфликта было бы чрезмерно дорогостоящим и долговременным делом. В таких условиях задается вопрос, какие средства своего арсенала могли бы применить США, чтобы добиться поставленных целей и стратегически парализовать страну «X»? Ответ очевиден: эти средства несмертоносные. Они позволяют эффективно сдерживать и стратегически парализовать любого противника, а также контролировать и, по желанию, регулировать общую стоимость ведения будущих войн по следующим основным направлениям:

— снижение затрат на развертывание и содержание группировок войск на театре военных действий;

— снижение общих затрат на содержание личного состава и материальных ресурсов, которые будут использоваться в ходе несмертоносной войны;

— снижение будущих затрат на восстановление разрушенной (при использовании других средств поражения) инфраструктуры противника после войны.

Все это говорит о том, что несмертоносные технологии — это реальная альтернатива ведения войны по критерию «стоимость — эффективность».

Другие из перечисленных выше ограничительных факторов также важны. Общественное мнение США воздействует на руководство страны и определяет его решения по проблемам войны, вооруженных конфликтов. Поскольку несмертоносные методы ограничивают кровопролитие, они будут приняты и одобрены обществом США в качестве приемлемого подхода к ведение будущих войн.

Современные средства массовой информаций СМИ в век мгновенной и непрерывной передачи информации все больше воздействуют на военные операции. Они служат источником разнообразной, как позитивной, так и негативной, информации для населения США и всего мира. Несмертоносная стратегия, обеспечивая стратегическую парализацию противника без больших людских жертв (кроме непреднамеренных), позволяет избежать показа разрушений, а в итоге может снизить сенсационность информации в СМИ, избежать общественного протеста. Двойная технология поможет использовать для ведения эффективной войны гражданские средства и технологии, что отвечало бы легитимизации применения таких двойных технологий в войне, соответствовало правовым и нравственным нормам. Двойные технологии позволили бы усилить возможности правоохранительных органов по поддержанию законности с помощью новых спецсредств, а не простым применением грубой силы против криминальной среды. Новые технологии способны эффективно решать проблемы распространения наркотиков, контрабанды оружия, терроризма, подавления восстаний и беспорядков и т. д.

Опасность нереалистических ожиданий

Статьи с анализом и оценкой потенциальных возможностей различных несмертоносных технологий, опубликованные в зарубежной печати за несколько последних лет, весьма тенденциозны и отличаются двумя подходами. В одних статьях просто перечисляются потенциальные технологии и возлагаемые на них возможные задачи без объединения одного с другим в рациональном соотношении. В других же статьях много надуманных постулатов о революционных методах и возможностях боевого применения несмертоносного оружия, из которых зачастую следует, что в будущем войны могут вестись без жертв и сопутствующих разрушений.

Сотрудники института оборонных исследований (штат Вирджиния, США) Л. Р. Александер и Дж. Л. Клар отмечают, что подобные публикации способны дезориентировать общественность.

Во-первых, в них зачастую утверждается, что все несмертоносные системы оружия одинаково пригодны для решения любых военных задач. Во-вторых, они позволяют сделать вывод, что принципы и способы ведения военных операций будут изменяться коренным образом, а не эволюционно.

Все это, как указывают названные специалисты, рождает нереалистические надежды. Переоценка возможностей новых технологий и средств вне связи с оперативными контекстами и потребностями, без учета ограничений на применение ведет к неверным выводам, возможному столкновению интересов и взглядов политических и военных руководителей.

Из истории известно, что искажение сути, борьба мнений и подходов приводили к провалу важных военных операций, жертвам среди личного состава вооруженных сил, к международным политическим скандалам. В конечном итоге все это может привести к разочарованию и отказу от бескровных технологий. Более того, заключают Л. Р. Александер и Дж. Л. Клар, нереалистические надежды на несмертоносные технологии в военных операциях вносят сомнения в среду военных кругов и затрудняют признание и одобрение ими этого оружия. Наиболее распространенное из подобных ожиданий связано с утверждениями возможности ведения совершенно бескровных войн, что не может не вызывать скептицизма по отношению к любой новейшей технологии (а не только к бескровной). Если пользователи не верят в новое оружие, то они его и внедрять будут неохотно, только под давлением или вообще откажутся от внедрения и использования даже тогда, когда уже виден определенный результат.

По мнению специалистов, еще одна опасность новых технологий состоит в возможности их распространения в странах — вероятных противниках США, что вполне может обернуться против их вооруженных сил. Это весьма реальная угроза, поскольку по мере совершенствования несмертоносных технологий и более широкого их признания они могут получить бесконтрольное развитие в других странах. Здесь, однако, есть основание полагать, что такое распространение или маловероятно, или будет очень небольшим и малоэффективным, по крайней мере среди возможных оппонентов США, с которыми они могут столкнуться в локальных конфликтах, но не в крупномасштабной войне, по следующим причинам.

Во-первых, эти технологии, как правило, мало пригодны для использования вероятными оппонентами США с целью, например, терроризирования гражданского населения, борьбы с повстанцами, ведения партизанских операций против сил вторжения вместо прямого противоборства на поле боя. Правда, могут быть и некоторые исключения. В частности, при ведении партизанских операций против войск США могут применяться «помеховые» средства, например сверхскользкие химсоставы на дорогах и ВПП аэродромов.

Во-вторых, применение подобных нетрадиционных технологий может обернуться против себя же, а такая угроза вполне способна заставить отказаться от решения получать и применять их.

В-третьих, многие из уже имеющихся бескровных технологий легко нейтрализуются современными средствами противодействия и защиты. Например, созданы пуленепробиваемые одежды, куртки, пояса, эффективно защищающие от непроникающих и даже полупроникающих пуль. К тому же применение таких простых методов и средств защиты и противодействия требует определенного уровня развития технологий, планирования и организации их использования, что не всем по силам. Подобными возможностями располагают ВС США, для которых эффективные меры защиты личного состава, ее планирование и организация по сути «вторая натура». Для малых стран в локальных столкновениях это пока трудноосуществимое дело.

О препятствиях на пути развития НСО

В американской печати 1996–1997 годов отмечается, что как технические, так и оперативно-тактические характеристики не смертоносных технологий пока еще слабо проработаны. Взаимодействие между разработчиками НСО и их возможными пользователями среди различных видов вооруженных сил США пока остается спорадическим, лишь по специальным указаниям, а не тесным и повседневным.

В 1994 году канцелярия министерства обороны США предложила подчиненным структурам представить свои соображения по проблемам развития бескровных технологий. Затем было рассмотрено и обобщено свыше 2000 предложений, на этой основе был разработан план начального финансирования ограниченного количества из предложенных проектов. В ВВС США также проводится исследование возможных направлений и проектов развития подобных технологий. Однако оба эти обзора (в МО и ВВС США), по мнению ученых-аналитиков Соединенных Штатов, являются лишь одномоментными усилиями, поскольку до сих пор не существует какого-либо установленного порядка обновления данных для оценки проектов НСО или дополнения их новыми идеями для будущей проработки.

По сообщениям печати, среди всех видов ВС США лишь сухопутные войска продвинулись дальше других в деле институциализации программ развития этих технологий, т. е. в придании им официального статуса. Армия США в рамках своего центра НИОКР по вооружениям и инженерной технике (Army Armaments Research, Development and Engineering Center) создала специальный орган программ несмертоносных технологий. Этот орган служит важным связующим звеном между армейскими исследовательскими лабораториями, коммерческими разработчиками и потенциальными пользователями в войсках (сухопутные войска ВС США). В целом же все эти усилия, по сути, пропадали даром из-за недостатка конкретных предложений по разработкам от тех же потенциальных пользователей в видах ВС США. Пользователи иногда реагируют на специфические предложения разработчиков технологий, но в целом полагаются на последних, ждут от них генерирования новых идей вместо того, чтобы выдвигать перед ними свои соображения и оперативно-тактические требования к создаваемому бескровному оружию, как будто руководствуясь принципом: «Мы будем знать, чего хотим лишить, когда увидим то, что создано».

Дело осложняется тем фактом, что новые бескровные технологии вынуждены конкурировать с другими программами НИОКР МО США за их финансирование из выделяемых на исследования ресурсов. Те, кто отвечает за формирование общих программ НИОКР МО, должны располагать определенными возможностями для выбора наиболее актуальных тем из сотен разных предложений по созданию новых несмертоносных технологий. В настоящее время это производится в основном на базе критериев стоимости и технической выполнимости проекта, хотя не менее важны и другие критерии выбора, в особенности критерии оперативно-тактической эффективности. Правда, в корпусе морской пехоты США были предприняты попытки интегрировать в единое целое боевые задачи, оперативно-тактические концепции применения, технические характеристики и возможности для оценки бескровных технологий и систем оружия на их основе. Эти попытки морпехоты привели к принятию на вооружение весьма успешных несмертоносных систем оружия, которое поступило в роту «Индия» до ее развертывания в Сомали. Успешный опыт данной работы в этой сфере в последующем определял всю деятельность в корпусе морской пехоты в области создания и применения подобного оружия.

В своем отчете по деятельности в Сомали корпус докладывал: «Ключевым элементом для успеха в этой новой технологической области является создание специальной группы для тесной работы совместно с пользователями (в войсках), исследовательскими лабораториями МО и промышленностью. Такая целевая спецгруппа с большей долей уверенности обеспечит то, что рассматриваемая технология будет помогать войскам на поле боя, и, кроме того, эта группа будет определять, где данная технология применима наилучшим образом». Корпус морской пехоты продолжает активно опираться на свой положительный опыт в Сомали в том направлении, чтобы способствовать учету оперативных требований в создаваемых технологиях и системах. В частности, морская пехота официально определила свои собственные оперативно-тактические требования к возможностям бескровного оружия для его применения в отдельных действиях, но не в войне. Корпус, кроме того, разработал проект процедуры рассмотрения и одобрения закупки тех или иных эффективных несмертоносных технологий и систем вооружения на их основе. В совокупности с необходимым пересмотром и дополнением существующей доктрины эти условия американского корпуса морской пехоты нацелены на то, чтобы официально принять и внедрить подход к созданию НСО и оснащению войск новыми бескровными системами на базе положительного опыта в Сомали. Положение сейчас таково, что пока в других видах и родах ВС США потенциальные пользователи не имеют возможностей выдвигать свои идеи, вносить свой вклад в процесс развития нового оружия. Поэтому оперативные критерии при разработке новых систем в настоящее время игнорируются.

Некоторые предлагаемые системы НСО противоречат международному законодательству. Кроме того, не все НСО являются действительно несмертельными в определенных условиях. В терминологии также имеется разнобой. Так, например, национальный институт права США пользуется термином «не очень смертельные», проводя аналогию, что, если пчел будет много, они тоже могут закусать до смерти. Другие специалисты обращают внимание на то, что, например, химические препараты, воздействующие на зерновые, но безопасные для человека, тем не менее нельзя отнести к НСО, так как результатом их применения является голод, ведущий к гибели людей. Иногда границу можно провести только с учетом конкретной ситуации. Например, микроволновый излучатель, выводящий из строя двигатель автомобиля, в результате чего тот наезжает на препятствие и водитель погибает, тем не менее является НСО. Тот же передатчик, примененный для выведения из строя вертолета, не может рассматриваться как НСО, так как в этом случае гибель людей неизбежна и запланирована.

Предполагается, что вязкие пеносоставы вскоре могут быть запрещены, поскольку в их нынешнем составе имеются хлорофторкарбонаты.

Развитие специальных лазерных технологий практически прекращено ввиду того, что США поддержали включение в Конвенцию об обычных вооружениях (CCCW) положения о запрещении ослепляющих систем оружия. Конвенция о биологическом оружии (BWC) запрещает развитие биологических агентов или токсинов, которые непригодны для мирного использования. Это положение не позволит Соединенным Штатам использовать такие несмертоносные бактерии и токсины, как сальмонелла, для вывода из строя войск противника. Однако конвенция BWC разрешает создание и применение наиболее перспективных биологических антиматериальных агентов. К ним, в частности, относятся бактерии, уничтожающие (поедающие) нефтепродукты — бензин, нефть и т. п. Эти бактерии уже широко используются для ликвидации нефтяных разливов, пятен. К этой категории относятся и бактерии, поедающие резину (находятся еще в стадии разработки), пригодные для уничтожения свалок, отработанных шин и т. д.

Если конвенция BWC будет ратифицирована и вступит в силу, она запретит создание и применение в военных целях любого химвещества, которое «может вызывать смерть, временный вывод из строя или наносить постоянный вред людям и животным». В то же время BWC исключает из перечня запрещаемых химические вещества и агенты, которые предназначены для использования во множестве мирных целей: в промышленности, сельском хозяйстве, медицине, фармацевтике, для научно-исследовательских и лабораторных работ и др. Поскольку назначение несмертоносных химических средств состоит во временном выводе из строя личного состава во время военных действий, то они наверняка будут запрещены. Кроме того, конвенция BWC запрещает применение химагентов контроля толпы, таких, как перцовые аэрозоли, для использования в войне. Это означает, что подобные составы могут применяться только правоохранительными структурами, в том числе военной полицией, в ходе выполнения ими именно правоохранительных функций.

Некоторые ныне разрабатываемые новые технологии, в частности акустические и направленной микроволновой энергии, могут наносить значительные травмы людям, не ведущие к смерти, но надолго или навсегда оставляющие след на здоровье. Хотя такие технологии не запрещены никакими действующими международными соглашениями, они могут рассматриваться как нарушающие дух конвенции (CCCW) об особых видах обычного вооружения, суть которой состоит в изъятии из обращения антигуманных средств и систем оружия, запрещении их применения в конфликтах. По мере завершения разработки подобных средств в обществе может возникнуть движение за их запрещение.

Специалисты предполагают, что многие международные правовые нормы о войне, о применении боевых средств должны быть пересмотрены на соответствующих переговорах с учетом внедрения новых технологий. Возможно, что некоторые химико-биологические средства ввиду их несмертоносного характера будут разрешены для применения. Известно, например, что международными соглашениями до сих пор запрещается применение средств химической и бактериологической войны в водной среде и пищевых продуктах, но эти соглашения заключались в то время, когда такие наступательные средства применялись для уничтожения людей. Новые микробы, химагенты и составы созданы не для убийства, они несмертельны, а лишь временно воздействуют на людей, выводя из строя, и по сути спасают их жизни, лишая возможности участвовать в боях.

В любом случае проблема использования против людей химико-бактериологических средств имеет морально-психологический аспект и должна быть глубоко изучена и проработана с правовой точки зрения. Сюда же необходимо отнести и лекарства несмертоносного характера, но сильно воздействующие на сознание человека, изменяющие его состояние и поведение. Например, психофармакология, по мнению д-ра С. Юдофски из университета Бэйлора, находится в настоящее время «на грани революции». Если раньше усилия этой отрасли фармакологии концентрировались на создании лекарств для лечения психически больных людей (путем коррекции химических процессов в их мозгу), то теперь создаются лекарства с целью изменить разум «нормальных» людей в нужную сторону, сделать таких людей, как вещи, «по заказу» и требуемого «качества», т. е. нужного поведения. Однако такие лекарства по своему действию не должны приводить к смертельному исходу и давать серьезных побочных эффектов, например, эффект наркотического привыкания. Таким образом, психофармакология обладает потенциалом для создания средств ведения «несмертоносной войны», но эта область должна быть глубоко изучена для того, чтобы хорошо представлять, понимать и учитывать все ее наступательные и оборонительные возможности.

К настоящему времени лишь несколько развертываемых несмертоносных технологий не подпадают под международно-правовые ограничения. К ним относятся антиматериальные агенты, ловушки, электрошоковые средства, световые вспышки, устройства резкого звука, непроникающие пули (резиновые пули). Все эти средства обладают рядом сходных характеристик: они, как правило, имеют ближний радиус действия, прицельную стрельбу, локальное воздействие (не по площадям) и обладают кратковременным эффектом (за исключением сетей-ловушек). Если США умышленно ограничат разработки только спектром именно таких технологий, то они потеряют возможности широкого использования несмертоносных технологий и средств. Приверженность к соблюдению международных соглашений, похоже, вступает в конфликт с необходимостью развития сильнодействующих и разнообразных бескровных технологий, по крайней мере в настоящее время.

НСО — инструмент разрешения политических проблем

В американской печати отмечается, что по мере развития несмертоносного оружия, переходящего из разряда оригинальных новшеств в разряд нормы, приходится преодолевать различные «подводные камни». Их довольно много — от явно нереалистичных ожиданий (по мнению некоторых специалистов, такое оружие может в конечном итоге обеспечить ведение войн без гибели людей и сопутствующих разрушений) до ограничительных положений договоров по контролю за вооружениями и других международных обязательств США, которые могут ограничить и затруднить как разработку, так и использование определенных технологий. Учитывая эти обстоятельства, авторы ряда публикаций полагают, что для реализации значительного потенциала нового НСО необходимы соответствующие политические решения.

В современной международной обстановке вооруженные силы США все чаще привлекаются для решения задач в условиях, требующих длительного тесного контакта с гражданским населением. Политические лидеры при этом особо подчеркивают необходимость их решения с минимальными человеческими жертвами среди войск США и местного населения, а также с минимальным ущербом для имущества окружающей среды. В связи с этим в правительственных, военных и общественных кругах вновь появляется интерес к совершенствованию и внедрению в практику НСО.

Политические круги, определяющие политику страны, с одной стороны, находятся под сильным давлением американского общественного мнения, а с другой — связаны моральными обязательствами способствовать облегчению страданий людей. В немалой степени это давление и моральная обязанность обусловливаются телевизионными репортажами, показами многочисленных беспорядков, бесчинств и страданий людей в разных регионах мира.

В то же время, как отмечают авторы статьи, американское общество не привыкло рисковать своими гражданами. В частности, оно немедленно выступает против продолжения дальнейшего вмешательства США где-либо, как только число жертв среди войск США или гражданского населения начинает резко увеличиваться. В результате то же самое общественное мнение, которое вынуждает правительство США действовать, зачастую такие действия затрудняет. В подобных ситуациях руководящие политические круги должны делать выбор: или ничего не предпринимать, т. е. обрекать ситуацию на ухудшение, а людей — на страдания и жертвы, или же вмешиваться в события, рискуя при этом понести людские потери в ВС и среди гражданского населения.

Оба решения, по мнению авторов статьи, политически невыгодны, хуже того, враждебно настроенные местные жители могут использовать возникшую ситуацию в своих интересах, что чревато политическим фиаско для американских позиций. Так случилось в Сомали, где вооруженные люди смешались с толпами гражданского населения, растворились в них и под прикрытием ни в чем неповинных женщин и детей угрожали американским солдатам. В Боснии в ответ на санкционированные Советом Безопасности ООН воздушные удары по сербским объектам сербы захватывали в заложники солдат и офицеров миротворческих сил, приковывали их к боевой технике и использовали в качестве щита. В ходе операции против Ирака (операция «Буря в пустыне», 1991 г.) одним из факторов раннего прекращения войны, как считается, были телевизионные репортажи с показом жертв и разрушений.

В настоящее время вооруженные силы США располагают лишь ограниченными возможностями реагирования на такие ситуации. Поэтому в ситуациях, когда использование смертоносного оружия лимитируется из-за риска больших жертв и сопутствующих разрушений, выход состоит в том, чтобы повысить способность США выполнять поставленные задачи при обеспечении безопасности для личного состава вооруженных сил и исключения потерь. Именно несмертоносные технологии отвечают этим требованиям. В частности, в отчете корпуса морской пехоты США о действиях в Сомали и опыте применения «бескровных» средств говорится: «Силы морской пехоты (или другие силы) больше не могут рассматриваться и использоваться то в качестве задействованных, то выводимых из операции, поскольку уже существует целый набор вариантов. Применение щадящих вариантов воздействия позволяет рассматривать эти силы в качестве постоянно действующего фактора».

НСО позволяет командующим действовать адекватно уровню угрозы, обеспечивая при этом выполнение поставленных задач. Бескровное воздействие, по мнению авторов, может даже иметь умиротворяющий эффект. Поэтому применение НСО целесообразно во многих ситуациях, в которых возможные жертвы и разрушения противоречат целям вмешательства, для политического и военного руководства оно обещает стать новым инструментом разрешения политических проблем.

Ключевые проблемы

Американские исследователи в области НСО отмечают, что складывающийся новый мировой порядок по самой своей сути означает, что для достижения и поддержания постоянных успехов вооруженным силам США будет необходима гибкость в действиях, в использовании широкого спектра средств воздействия на оппонентов. Они должны быть способными эффективно реагировать на широкий спектр конфликтно-кризисных ситуаций — от гуманитарной помощи и поддержки до подавления крупных региональных конфликтов и войн.

Поэтому по мере появления и широкого внедрения несмертоносных систем оружия необходимо, чтобы политические деятели и военные руководители систематически изучали и оценивали выгоды и ограничения при их применении в войсках. При этом для более полного использования преимуществ НСО следует принять ряд мер.

Во-первых, при планировании закупок и поставок таких средств должны производиться объективные оценки их технических возможностей и ограничений в контекстах боевых задач. Так поступил корпус морской пехоты США при планировании своей миссии в Сомали. Кроме того, в нынешних условиях сокращения военных бюджетов вопросы финансирования тех или иных систем могут решаться более эффективно при точном учете оперативных требований и потребностей войск, а также с учетом критериев стоимости и технической реализуемости.

Во-вторых, политики обязаны глубоко изучить все существующие программы НИОКР в области несмертоносных технологий с тем, чтобы исключить расходование средств на те из них, которые ведут или могут привести к нарушению действующих международных норм. Здесь авторы статьи отмечают, что большинство таких соглашений и договоров не исключают, а предполагают возможность их пересмотра и корректировки, в частности, с учетом достижений технологического прогресса. Поэтому любая новая технология не должна отвергаться просто из-за потенциально возможных правовых проблем в будущем. Необходимо тщательно взвешивать все отрицательные и положительные стороны в свете возможных политических последствий. К пересмотру и переоценке правовых норм необходимо приступить до начала или одновременно с началом разработки технологий и периодически корректировать их по ходу этого процесса.

В-третьих, политики и военные должны скорректировать существующие доктрины и концепции, тактику, методы боевой подготовки и систему тылового обеспечения для использования на деле несмертоносных технологий, поскольку научно-технический прогресс опережает и доктрину, и стратегию.

Сотрудники института оборонных исследований из штата Вирджиния Л. Александер и Дж. Клар считают, что в сложившихся условиях большие возможности для внедрения и использования несмертоносных технологий уже открыты. Однако без четко определенного направления действий и более глубокого интеллектуального подхода к оценкам технологий можно легко упустить из вида все их преимущества. Это может привести к провалам в деле координации адекватных решений по созданию и поставкам новых средств вооружения, а также к провалу их интегрирования в оперативные планы видов вооруженных сил США.

КРИВОСТВОЛЬНОЕ ОРУЖИЕ

Автоматный ствол появляется над бруствером окопа, и, хотя стреляющего не видно, огонь ведется прицельный — мишени поражены. Также точно в цель летят пули из ствола, когда он появляется из-за угла, из люка боевой машины и других укрытий. Во всех случаях стреляющий скрыт, вне линии огня, в безопасном месте, но это он ловит в прицеле фигуру «противника», его пальцы плавно нажимают в нужный миг на спусковой крючок. Вести такой огонь позволяет оружие с кривым стволом.

Это не фантастика, а документальные кадры кинохроники конца Второй мировой войны. Именно в этот период активно велась разработка кривоствольного оружия. И характерно, что делалось это в интересах не пехоты, а танкистов. Вызвано это было, во-первых, повышением калибра танковых пушек и габаритов танков, что привело к увеличению «мертвого» (непростреливаемого) пространства до нескольких десятков метров. Во-вторых — отказ от турельных пулеметов к этому времени уже стал нормой, так как шаровые установки пулеметов ослабляли лобовую броню танка. Следовательно, утратилась и возможность прострела «мертвого» пространства. И, в-третьих, увеличилась эффективность дальности стрельбы противотанковых гранатометов (фаустпатронов). Она к этому времени достигла пределов «мертвого» пространства, и поэтому хорошо подготовленные стрелки могли поражать танки, оставаясь относительно неуязвимыми для их пулеметов. Решая проблему устранения «мертвого» пространства, американские конструкторы создали пистолеты-пулеметы Рейзинга калибра 11,43 мм, на ствол которых надевалась криволинейная насадка. Они могли простреливать «мертвое» пространство впереди и по сторонам машины. В 1944 году «танковое» кривоствольное оружие начало приспосабливаться и для пехоты.

Сама идея создания кривоствольного оружия не была новой. Еще в 1868 году генерал от артиллерии Н. В. Маиевский, профессор баллистики Михайловской артиллерийской академии, предложил проект кривоствольной пушки, заряжаемой с наземной части.

Пушка с выгнутым вверх каналом ствола конструкции известного русского ученого-артиллериста генерала Н. В. Маиевского. 1868 год.

Правда, делал он это с целью увеличения стрельбы дисковым снарядом. При выстреле из артсистемы с выгнутым вверх каналом ствола «диск», установленный на ребро, прижимался центробежной силой к верхней части ствола и получал необходимое вращение, которого добивались конструкторы. Одно из орудий с подобным каналом ствола изготовили в России под руководством профессора Маиевского. Опытные стрельбы в 1871–1873 годах подтвердили правильность расчетов: дисковый снаряд массой 3,5 кг, обладающий начальной скоростью 480 м/с, пролетел 2500 м, в то время как обычное ядро того же веса при тех же условиях — всего 500 м. Но главное, при этом эксперименте были выявлены возможности ведения стрельбы из кривоствольного оружия.

Используя эту идею, немецкие специалисты создали приспособление для стрельбы из винтовок из-за укрытия, которое в 1943 году было принято на вооружение вермахта. Приспособление применялось для стрельбы из 7,92-мм винтовки Маузера образца 1898 года и из самозарядной винтовки Вальтера образца 1941 года, которые давали возможность вести стрельбу из-за укрытия, вследствие чего такое оружие получило наименование оружия для стрельбы из-за угла. Оно поступило на вооружение специальных команд, задачей которых было уничтожение командного состава противника в городах. Приспособление состоит из трех основных частей — приклада, корпуса и перископического прицела. Приклад деревянный, крепится к нижней части корпуса двумя винтами с барашковыми гайками и может откидываться. В нем смонтирован спусковой крючок, соединенный с помощью спусковой тяги и цепочки со спусковым механизмом винтовки. Корпус — из листового железа, штампосварной. В его верхней части, между боковыми стенками, имеется опорная планка для приклада винтовки, закрепленная опорным винтом. Спереди она накладывается на эксцентричную втулку, насаженную на переставной винт установочного рычага, который завинчивается до отказа барашковой гайкой. Сверху корпуса шарнирно прикреплена наметка с двумя зажимами. На ее внутренней стороне имеются упоры, которые при помощи двух винтов прижимают к опорной планке корпус приклада винтовки.

Перископ крепится с помощью наметки к корпусу; регулировочное устройство обеспечивает возможность выверки перископического прицела и приведение винтовки, установленной в приспособление, к нормальному бою.

Криволинейная насадка-желоб.

Также в немецкой армии были созданы криволинейные насадки для 7,92-мм автомата МР-44. Автомат работает за счет использования энергии пороховых газов, поступающих из газоотводного отверстия в газовую камеру. Естественно, что при наличии кривоствольной насадки истечение газов из ствола затрудняется и, следовательно, количество газов, поступающих из ствола в газовую камеру автомата, возрастает, а их воздействие на подвижные части автомата увеличивается и может явиться причиной их поломки. Во избежание этого в задней части насадки сделано специальное окно для истечения газов наружу. Благодаря этому решению удалось получить нормальные скорости подвижных частей автомата при наличии на нем кривоствольной насадки.

Крепление такой насадки на стволе оружия можно осуществлять не только с помощью наметки, но и с помощью втулки и другими способами.

Криволинейная ствольная насадка.

При разработке кривоствольного оружия изначально учитывались требования ведения прицельной стрельбы из окопов. Для обеспечения прицельной стрельбы были разработаны прицелы двух типов — зеркальные и призменные. Стрельба из кривоствольных автоматов с такими прицелами практически не отличается от стрельбы из обычных автоматов с оптическими прицелами.

Призменный прицел: 1 — линия прицеливания; 2 — призма; 3 — оружие; 4 — мушка.

Также полковник вермахта Шеде пытался в последние месяцы войны наладить производство пушек с кривым стволом, способных вести огонь из укрытий под углом 30 или 90 градусов. Но развал фашистской Германии не давал немецким инженерам времени для доводки новых образцов.

Штурмовая винтовка X. Шмайссера «Штурмовер 44» (МР43) с приспособлением для стрельбы из укрытия.

Тем не менее задача определения перспективности кривоствольных систем нс была снята с повестки дня. Эта работа российскими конструкторами стрелкового оружия началась вскоре после окончания Великой Отечественной войны. Испытывались стволы различной кривизны под 7,62-мм винтовочный патрон, 12,7-мм и 20-мм патроны ШВАК. В результате было принято решение разработать проект танковой установки с автоматом системы Калашникова с криволинейной насадкой. Эта работа была выполнена Н. Ф. Макаровым, отработавшим все детали кривоствольного узла, и К. Г. Куренковым, создавшим установку.

Кривоствольный (криволинейный) пулемет на базе 7,62-мм ручного пулемета системы Калашникова РПК.

Следует заметить, что возможность и целесообразность создания кривоствольного оружия предварительно проверялись с помощью насадок-желобов и насадок-стволов, крепящихся к дульной части ствола винтовок. При этом угол искривления в процессе исследований менялся в широких пределах, вплоть до 90 градусов.

Возможность проведения исследований на насадках-желобах очевидна, так как, проходя через криволинейную насадку, под действием центробежной силы пуля прижимается к внутренней поверхности желоба. Было установлено, что оптимальный угол искривления насадки находится в районе 30 градусов. При больших углах искривления происходит демонтаж специальных пуль (трассирующие, зажигательные), в таком случае можно стрелять только патронами с обыкновенными пулями. Различие в кучности боя при стрельбе из криволинейного оружия по сравнению с обычным прямоствольным на дальностях прямого выстрела незначительно.

Полигонные испытания показали, что созданная конструкторами система может решить проблему ближней обороны аварийного или подбитого в бою танка и что предложенная ими схема размещения установки на люке башни является единственно возможным вариантом. Однако трудности при открывании и закрывании люка даже при условии предварительного извлечении автомата из установки и некоторые более мелкие дефекты вызывали отрицательное отношение к ней экипажей танков. В связи с этим идея защиты танка с помощью кривоствольного оружия была признана нецелесообразной, и все работы в этом направлении были прекращены.

После Великой Отечественной войны велась разработка и среднекалиберных артиллерийских систем с криволинейными стволами. Работы шли над орудиями калибра 25, 57 и 82 мм в ОКБ-43. Ими руководили М. Н. Кондалов и С. М. Гольдман. В 1948 году этот коллектив закончил корректировку чертежей 82-мм криволинейного ствола для казематного орудия-миномета и НИИ-13 было выдано задание на его изготовление. К концу 1949 года ствол бы изготовлен. Заданная проектировщиками кривизна ствола 1500 мм была в НИИ-13 не выдержана и получилось 1460 мм. Ствол миномета гладкий, с внутренним диаметром у казенной части 84 мм. На расстоянии 460 мм от казенного среза ствол прямой, на длине дуги 1300 мм ствол кривой, а затем прямой на длине 935 мм.

При переходе с криволинейного участка на конечный прямолинейный в канале имелся конус длиной 80 мм. На конусе калибр менялся с 84 на 82 мм. Стрельба велась оперенной кумулятивной миной со скоростью около 300 м/с. Дальность прямого выстрела составляла 400–500 м. Кумулятивная мина пробивала по нормам броню толщиной 120–130 мм. Кроме того, могли использоваться и осколочно-фугасные 82-мм мины. Проектная скорострельность такого миномета — 25 выстр/мин. Предполагалось, что криволинейные минометы будут устанавливаться в подземных бетонных казематах. Над поверхностью каземата должна была находиться только дульная часть миномета.

82-мм казематный миномет ОБК-43 с криволинейным стволом.

Однако по отношению к артиллерийским системам идея кривых стволов была признана нецелесообразной. К аналогичным выводам пришли и за рубежом. На несколько десятилетий о кривоствольном оружии забыли. Лишь в последние годы наблюдался рост интереса к нему в связи с необходимостью борьбы с широко распространившимися случаями захвата заложников и другими террористическими действиями, когда преступники укрываются в транспортных средствах либо в помещениях. Зачастую проблема их уничтожения без риска для заложников могла бы быть решена с помощью кривоствольного оружия, действующего «из-за угла».

БОЕВАЯ ТЕХНИКА ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ

Подвижные крепости

История показывает, что следствием количественного и качественного развития огнестрельного оружия явилось стремление создать подвижные крепости, которые позволяли наиболее эффективно его использовать в полевом бою. Вспомним знаменитые так называемые «гуляй-города». Впервые они упоминаются в летописи 1522 года о встрече русской рати с татарами на реке Ока.

«Гуляй-город». Россия. 1522 год.

«Гуляй-город» — это подвижное полевое укрепление, устраиваемое из толстых досок. Он мог собираться из перевозимых на повозках или санях щитов или состоять из отдельных подвижных опорных пунктов, внутри которых было достаточно места для пищалей и для стрельбы из них, а также для установки пушек малых калибров. Следует заметить, что люди гуляй-города были одним из первых элементов складывающегося русского постоянного войска.

«Гуляй-город» Хольшуэра. Германия. 1558 год.

Первые проекты железнодорожных артиллерийских систем

Появление железных дорог вызвало стремление использовать новое изобретение не только для переброски войск к месту боевых действий, но и применить его на самом поле боя. Несмотря на то что Россия в первой половине XIX века только начинала строительство железных дорог, именно здесь в этот период появились наиболее интересные проекты о создании подвижных артиллерийских систем. Производство и применение их позволило бы в нужное время в необходимом месте быстро сосредоточивать значительное количество орудий. Особенно это было важно при защите побережья и обороны крепостей.

Первым обобщил эти идеи военный инженер капитан русской армии Г. Кори. В 1847 году он завершил разработку проекта крепости нового типа, в пояснительной записке которого писал: «Поставив свою артиллерию на железную дорогу, прикрытую бруствером, осажденный может беспрепятственно перемещать ее место, уклоняясь от круга действия неприятельских орудий и не переставая между тем сосредоточивать против них превосходные, т. е. превосходящие, массы орудий».

Проект Г. Кори был насыщен всевозможными «диковинками», и сейчас поражающими своей неординарностью. Например, он предлагал прицеливаться не по верхней поверхности орудия, а по нижней, сделав соответствующий вырез в станке. Этим предполагалось защитить голову «прицельщика», так как в этом случае она находилась бы под турелью орудия, а не над ней. Сами орудия располагались на платформах, двигающихся вдоль амбразур по железнодорожным путям шириной 3 м. Пути устанавливались в два этажа. Крепость снабжалась всевозможными паровыми и вододействующими машинами, которые, кроме всего прочего, могли перемещать орудия (в случае их повреждения) с одного этажа на другой. Крепость Г. Кори превосходила смелостью мысли многие проекты известных зарубежных инженеров. Но, к сожалению, эта смелость не была по достоинству оценена русским правительством. Реконструкция Севастопольской крепости проводилась по плану, утвержденному еще в 1834 году. Артиллерийская оборона крепости имела ряд серьезных недостатков, которые существенным образом сказались во время осады Севастополя во время Крымской войны (1853–1856 гг.).

Уже в ходе этой войны выявилось, что одной из причин поражения российских войск явился недостаток железных дорог как для доставки войск, боеприпасов и необходимого снаряжения в Крым из центра России, так и в ходе защиты морского побережья и обороны крепостей. И снова русская военная мысль предлагает использовать в этих условиях железнодорожную артиллерию. Так, в 1855 году русский купец (по образованию инженер) Н. Репин представил управляющему военным министерством «Проект о движении батарей паровозами на рельсах», который был «принят к сведению».

В следующем году свой вариант разработал военный инженер подполковник П. Лебедев. Его книга «Применение железных дорог к защите материка» вышла в свет в 1857 году на русском и французском языках. Развивая идеи Г. Кори, он отмечал, что «береговая артиллерия, ранее обреченная на пассивное ожидание противника, с применением железнодорожных установок приобретет подвижность. Это позволило бы сократить число стационарных батарей и сосредоточивать огонь в необходимом районе в нужное время».

Мортира на железнодорожной платформе. Проект П. Лебедева. 1856 год.

Лебедев предлагал проложить вдоль побережья два параллельных железнодорожных пути, защищенных со стороны моря каменной стенкой. По путям могли двигаться паровозы с несколькими платформами, на которых размещались орудия береговой артиллерии. Причем на одном пути располагались бы платформы с пушками, а на другом — с мортирами. Лебедев тщательно разработал не только всю систему обеспечения деятельности железнодорожной позиции, но и вопросы тактики железнодорожной артиллерии как составной части береговой обороны. Несмотря на очевидную нужду в системах, предлагаемых П. Лебедевым, Артиллерийский комитет отклонил их. Рецензия на работу «Проект о движении батарей паровозами на рельсах» появилась только в литературном журнале «Современник». Ее автор Н. Добролюбов, критикуя бюрократические порядки предреформенной России, использовал как пример волокиту с проектом П. Лебедева.

Немного позднее, в 1860 году, еще один проект был представлен поручиком П. Фоминым, который предлагал устанавливать орудия крупного калибра на железнодорожных платформах. Но и этому проекту была предписана судьба предыдущих.

История железных дорог свидетельствует, как трудно внедрялся этот вид транспорта на российской земле. Сановитые чиновники считали его «заморской штучкой», без которой Россия может прекрасно обойтись. А в российской глубинке, боясь железных дорог, говорили, что от них «куры перестанут нестись» и другие напасти будут. И когда все-таки они начали строиться, недоверие к военно-железнодорожным проектам оставалось. В 1860 году протяженность железных дорог в России составляла 1585 км. В Соединенных Штатах Америки их к этому времени было построено 49 292 км.

«Железные чудища» Гражданской войны США

Для американцев эффективность использования рельсового транспорта в различных отраслях экономики стала очевидной. Поэтому не случайно, что они первыми практически попытались использовать железную дорогу для мобильности своей артиллерии.

Американская 32-фунтовая пушка на четырехосной платформе. 1862 год.

Это произошло во время Гражданской войны Севера и Юга США (1861–1865 гг.), когда один из северян предложил поставить артиллерию на железнодорожные платформы. Как известно, в военное время удачные идеи очень быстро претворяются в жизнь.

И вот уже поезд с установленными на платформах пушками подбирается к стану южан. Налет «железного чудища» — так перепуганные насмерть солдаты назвали один из первых прообразов бронепоезда — принес значительные потери в рядах тех, кто сражался за сохранение рабства.

Американская 5-пудовая мортира на железнодорожной платформе. 1862 год.

Первый удачный боевой опыт показал необходимость совершенствования и расширения использования артиллерии на железнодорожном ходу. 29–30 июня 1862 года в бою под Ричмондом весьма успешно была использована 32-фунтовая пушка, установленная на четырехосной платформе. При стрельбе орудие имело свободный откат вдоль всего вагона. Поэтому из-за большой отдачи огонь из него мог вестись лишь вдоль железнодорожного пути.

Бронированный вагон, построенный мастерскими «Филадельфия, Веллингтон и Балтимор — железнодорожные вагоны».

В 1864 году при осаде Питсбурга федеральные войска применяли уже 13-дюймовые мортиры, установленные на двухосных железнодорожных платформах. Мортиры вели стрельбу в любом направлении сферическими снарядами весом около 100 кг на дальность до 4,5 км. Американцы разработали и специализированные железнодорожные орудия. Они размещались на обычных платформах за наклоненными металлическими щитами, а лафет монтировался на стальных, загнутых сзади, полозьях, прикрепленных к полу.

«Чудовище» Келя

Следующий шаг в развитии вооружения на железнодорожном ходу был предпринят в 1871 году, когда при осаде Парижа одному из прусских офицеров пришла в голову мысль установить пушки на железнодорожные платформы. Передвигаясь с места на место, такая батарея могла обстреливать город и его укрепления с разных сторон. Осажденные не остались в долгу, и вскоре известный парижский механик Коль построил поезд, вооруженный двумя митральезами и вагонами-укрытиями для их расчетов. Генерал Дюкро периодически выводил на охоту это «чудовище», наводившее ужас на германских солдат. Таким образом, поезд Келя дал начало развитию бронепоездов.

Для защиты Лондона

Проблема использования подвижной артиллерии на железнодорожном ходу после Франко-германской войны 1870–1871 годов заинтересовала и Англию. Да и не могло быть иначе: в печати последних трех десятилетий XIX века оживленно обсуждался опыт использования железных дорог в прошедшей войне, делались обоснования о повышении их роли в будущих военных конфликтах.

Для Англии особенно актуально было использование подвижной артиллерии в береговой обороне. Работая над этой проблемой, английский полковник Уэдерд в январе 1871 года представил проект использования железнодорожной артиллерии при защите Лондона.

Английская 370-мм пушка береговой обороны. 1875 год.

Однако английскому полковнику тоже пришлось нелегко убедить командование в важности своего плана. Только через пять лет, в 1876 году, был проведен первый опыт: с установленного на железнодорожной платформе 81-тонного орудия провели стрельбы, которые дали положительные результаты. Основываясь на них, Уэдерд написал большую статью «Подвижные и переносные батареи», которую 25 мая 1877 года поместила на своих страницах газета «Таймс». В этой публикации он развивал свои ранее высказанные доводы, которые основывались на идеях русских инженеров Г. Кори и П. Лебедева. Следует отметить заслугу Уэдерда в том, что он впервые предложил оборудовать позиции постоянными платформами с поворотными кругами. В 1886 году англичане провели в Дели интересные испытания, установив 40-фунтовое орудие весом 3,5 т в одном случае на четырехколесной платформе весом 2,87 т, в другом — на восьмиколесной весом 5,36 т. Установки успешно стреляли поперек пути, и это позволило англичанам к концу века создать более совершенные системы.

Гарнизоны на колесах

На рубеже XIX–XX веков, в 1899–1902 годах, железнодорожная артиллерия активно использовалась англичанами в войне с бурами. Они применяли железнодорожные установки с 4-дм (101,6-мм) и 8-дм (203,2-мм) морскими пушками. Дело в том, что в разгоревшемся конфликте, нс имея достаточно сил и обладая современным по тем временам оружием, буры перешли к тактике партизанской войны. Избегая решительных схваток с главными силами противника в открытом бою, они налетали на их тылы и причиняли им значительный урон, срывали снабжения великобританских войск.

Для охраны своих основных коммуникаций — железных дорог англичане стали создавать подвижные, хорошо вооруженные «гарнизоны на колесах». Они не только ставили орудия на железнодорожные платформы, но и устраивали укрытия для стрелков, оборудуя своего рода блиндажи, на обычных и специализированных вагонах. Этому виду боевой железнодорожной техники англичане дали название «блиндированные поезда». В начале войны они были защищены вместо брони досками, связками канатов, мешками с землей.

Испанский поезд «Explorador».

Блиндированные вагоны, которые в начале войны использовались англичанами для охраны железной дороги, а также для сопровождения и защиты других поездов, были открытые (без крыши) и глухие (с крышами). Также для устройства блиндированных вагонов применялись платформы большой грузоподъемности — восьмиколесные на двух четырехколесных тележках. Платформа имела два тормоза: воздушный и ручной. Вес ее доходил до 11–12 т, грузоподъемность — до 20 т. Особенно подходили стальные вагоны. Стенки такого вагона, сделанные из сименс-мартеновской стали толщиной 6,3 мм, высотой от 0,9 до 1,4 м, представляли надежную защиту от ружейного огня. Стрельба из таких вагонов велась поверх стенок, так как в них не имелось никаких отверстий.

Внутренний вид броневагона.

Разрабатывая броневую защиту стенок вагонов, конструкторы нарастили их до высоты 2 м с наклоном внутрь вагона и толщиной 6,3 мм. Верхняя часть стенки крепилась на шарнирах и могла откидываться или сниматься совсем. Щиты, откинутые внутрь вагона, наращивали толщину бронированной стенки вагона. В щитах были предусмотрены отверстия-амбразуры для ведения ружейного огня. Однако в вагоне не было дверей. Попасть или покинуть его можно было только перелезая через стенку. Вагоны были полностью открыты сверху.

Кроме блиндированных вагонов товарного типа на железных дорогах имелись также специализированные крытые блиндированные вагоны для разъездов начальствующих лиц. Такой вагон был защищен стальными листами толщиной 6,3 мм. Пол вагона также покрывался стальными листами, но более тонкими — 3 мм. Окна находились под самой крышей. Вагон имел две двери. Длина его достигала 18 м. Он помещался на двух четырехколесных тележках.

В ходе войны англичане построили значительное количество блиндированных поездов, которые действовали на железнодорожной сети Капской колонии. Они состояли из блиндированных вагонов трех типов.

Английский блиндированный поезд времен войны с бурами. 1899–1902 годы.

Первый тип блиндированных вагонов по внешнему виду походил на обыкновенный крытый товарный вагон. Блиндировались вагоны стальными листами в 6,3 мм, за неимением которых применялось листовое котельное железо чуть более 1 см. В продольных стенках имелась неширокая дверь. Двери открывались наружу, закреплялись же внутри вагона прочными железными засовами. В верхней части стенок имелась прорезная продольная полоса, позволяющая гарнизону наблюдать за местностью. Прорезь использовалась в качестве дополнительных ружейных амбразур, а также служила для вентиляции. Для ружейной стрельбы в боковых стенках, ближе к полу, имелись амбразуры в виде продолговатых отверстий. При стрельбе приходилось опускаться на колено или ложиться. В торцах таких вагонов были квадратные амбразуры для скорострельных пушек. Один из таких вагонов был построен в Англии для Первого Суссэкского добровольного полка. Спереди и по бокам вагон блиндировался стальной стенкой высотой 2 м; сверху и сзади он был открыт. Вагон был оснащен 40-фунтовым скорострельным орудием, которое могло поворачиваться вместе с поддерживающим его постаментом и блиндажной стенкой на 180 градусов.

Второй тип вагонов представлял обыкновенные деревянные восьмиколесные платформы, которые были укреплены рядами рельсов, укрепленных вдоль стенок на высоту до 6 футов и прикрытых снаружи листами из волнистого кровельного железа. В стенках имелись амбразуры как для ведения огня из ружей, так и из скорострельных пушек, расположенных по одной в каждой стенке вагона. Ружейная стрельба велась с колена или лежа. Амбразуры могли быть наглухо закрыты блиндажными заслонками. Для обозрения местности во время рекогносцировки на поезде устанавливалась наблюдательная вышка. При стоянке она служила постом для часового, в ночное время на ней включали прожектор. Во время дождя над вагоном натягивалась брезентовая крыша.

Третий тип блиндированных вагонов, применяемых на железных дорогах Капской колонии, представляли собой обыкновенные вагоны, укрепленные посредством рельсов лишь до высоты их естественных стенок, т. е. 91,5 см от пола. При отсутствии рельсов для блиндирования вагонов использовали шпалы, котельное железо и даже мешки с землей. Вагоны второго и третьего типов обычно строились войсками на местах из подручных материалов, вагоны же первого типа в большинстве доставлялись из Англии и изготовлялись в заводских условиях.

Блиндировались также и паровозы. Блиндированный паровоз с тендером выглядел как закрытый ящик, стенки которого делались из стальных листов 6,3 мм или листового котельного железа. Защита паровозов с тендерами устраивалась таким образом, чтобы обезопасить переход паровозной прислуги с паровоза на тендер и обратно. Блиндирование паровоза доходило чуть выше линии паровозного котла и не ниже человеческого роста. Дополнительно блиндировали паровозный колпак с предохранительными клапанами, наиболее важные механизмы ходовых частей. Даже колеса паровоза иногда закрывали свободно висящими стальными листами, подвешенными к паровозной раме. Для входа на паровоз имелась неширокая стальная дверь. В блиндированных стенках паровозной будки делались маленькие окна. В головной части блиндированного паровоза в поперечной стенке блиндажного ящика обычно устраивалась дверца для доступа к передней половине котла.

Для наружной защиты котлов паровоза использовали и канаты. Еще в крымскую кампанию 1854 года англичане прибегали к такому способу защиты паровоза от пуль и осколков. Аналогичное укрытие паровоза они применяли и в Англо-бурской войне в Натале.

Для вооружения блиндированных поездов во время Англо-бурской войны англичане обычно использовали 76-мм орудия, а иногда 150-мм и даже 220-мм. Особенно большие надежды в этой войне англичане возлагали на блиндированный поезд с орудиями Максима. Английское командование предполагало использовать его для рекогносцировки и стремительных атак на позиции буров. Поезд состоял из паровоза и нескольких открытых вагонов, в которых орудия были защищены вертикальными броневыми плитами. Однако буры не позволили англичанам широко использовать этот поезд. Во время осады Кимберлея в октябре 1899 года они разрушили в нескольких местах железную дорогу и большую часть мостов. Англичане неоднократно пытались на бронепоезде прорвать кольцо осаждавших, но, не имея возможности восстанавливать железные дороги, были вынуждены отступать.

Также англичане применяли железнодорожные установки со 101,6-мм и 203,3-мм морскими орудиями. Обычно орудия крупного калибра устанавливались в головном и замыкающем вагонах. Число вагонов в блиндированных поездах, как правило, было 3–4, но иногда доходило до 10. Паровоз помещался в середине поезда, что не только создавало ему дополнительное укрытие, но и открывало возможность фронтального ведения огня орудию головного вагона. Для маскировки блиндированный поезд раскрашивался под цвета местности, в топке паровоза использовался бездымный уголь. При движении ночью чаще всего использовался электрический рефлектор, питание которого шло от динамо-машины, приводимой в движение паром паровозного котла, или от аккумуляторов. Яркий свет рефлектора освещал путь и окрестности, помогал ускорить ремонт пути. Но в случае необходимости для освещения применялись различные осветительные материалы: керосин, ацетилен, свечи.

Для рекогносцировки местности с успехом использовали воздушный шар, который крепился к блиндированному поезду стальным проволочным тросом, намотанным на вал лебедки. Как правило, на воздушном шаре имелась подзорная труба, телефон или сигнальное устройство. Сбить аэростат было нелегко, так как он не стоял на месте, да и оболочка его была весьма эластичной.

Разведка с помощью воздушного шара, который крепился к блиндированному поезду. Англо-бурская война. 1899–1902 годы.

Для участия в боевых операциях блиндпоездов, рекогносцировки местности, ремонта и охраны пути англичане использовали также блиндированный железнодорожный автосамокат системы Симса. Механизм самоката размещался под полом и был защищен от пыли и грязи алюминиевым кожухом. Стальной блиндаж покрывал весь двигатель, за исключением верха. Блиндажный кожух делился на две части: нижняя вертикальная (7 мм) защищала движущие механизмы и ходовые части; верхняя (5 мм) — наклонные внутрь стенки — защищала живую силу.

Управлял двигателем один человек. Для регулирования движения имелись два рычага, третий был тормозной.

Имелись и три переключателя скорости на 8, 16 и 24 английские мили в час. Двигатель работал на керосине и весил 1,4 т. Мощность — 7 л. с. Железнодорожный автосамокат вооружался мелкокалиберной автоматической скорострельной пушкой Максима. Экипаж состоял из 3–4 человек. Запас горючего был рассчитан на 200 английских миль.

Блиндированные железнодорожные поезда англичане применяли во взаимодействии с безрельсовыми, т. е. двигающимися по обычным дорогам. Такой поезд состоял из блиндированного автомобиля-тягача, трех блиндированных повозок-прицепов и двух 150-мм артиллерийских орудий. Это обеспечивало возможность более широкого маневра, однако снижало скорость передвижения железнодорожного блиндированного поезда. Поэтому «автотягун» и блиндированные повозки-прицепы часто перевозились к месту совместных боевых действий в составе железнодорожного блиндпоезда. В связи с этим остановимся на некоторых конструктивных особенностях безрельсовых поездов.

«Автотягун», как и паровоз, приводился в движение паровым двигателем. Паровая машина — системы компаунд с двумя цилиндрами диаметром 6,4 дюйма и 11,5 дюйма и с длиной хода поршня в 12 дюймов. Рабочее давление пара доходило до 180 фунтов на квадратный дюйм, а мощность двигателя — до 60 л. с. На автомобиле имелись емкости для воды — 400 галлонов (около 150 ведер) и угля — 15 квинталов (немного более 15 пудов). Для более мягкого хода тягач был снабжен пружинными рессорами. Автомобиль имел три скорости: 2, 5 и 8 английских миль в час.

Для наибольшей проходимости ширина ведущих колес достигала 61 см. Шины по всей своей 60-см ширине снабжены были упорными выступами высотой 5 см, шириной 61 см. Имеющие тавровую форму, при ширине тавра 125 см, и расположенные наклонно выступы усиливали проходимость тягача в местах с рыхлой и болотистой почвой. Для увеличения сцепления ведущих колес с грунтом могли быть установлены и дополнительные съемные зубья или резцы. При буксовании или при необходимости вытянуть застрявший транспорт тягач использовал свою паровую лебедку.

Тягач со всех сторон был защищен листовой 6,3-мм хромоникелевой сталью, которую пули маузеровских ружей не пробивали даже на расстоянии 6 м.

Для обозрения местности в боковых выступах блиндажного кожуха имелись маленькие узенькие отверстия в виде окон. Машинист смотрел в правое окошечко, наблюдая левую часть пути в зеркало, установленное внутри блиндажного кожуха. Ширина тягача с ведущими колесами доходила до 2,75 м, вес защитного кожуха — 4,5 т, общий же вес составлял 22 т.

Блиндирование повозок производилось той же сталью, что и тягача, и лишь стальные листы верхней части, расположенные с наклоном внутрь, были тоньше, что не влияло на пробиваемость маузеровскими ружейными пулями. Вес же блиндированной повозки доходил до 5 т. Грузоподъемность составляла 6 т. Повозки, входившие в блиндпоезд, имели 4,5 м в длину и чуть более 2 м в ширину.

В поперечном сечении блиндированная повозка представляла весьма сложную геометрическую форму. По линии пола ее ширина составляла около 2 м. Вверх от пола боковые стенки расположены были сначала вертикально, затем под внешним углом до высоты 1 м от пола. На этом уровне ширина повозки была наибольшая. От этой линии боковые стенки располагались под внутренним углом 80 градусов к плоскости пола.

Такая форма повозки была обусловлена тем, что в ней устанавливалось крупное артиллерийское орудие, длинное дуло которого просовывалось в специальную бойницу торцевой стенки. Отверстия, закрываемые блиндированными заслонками, имелись и в верхней части всех стенок. Они служили как для обозрения местности, так и для стрельбы.

Боковые продольные стенки повозки, расположенные выше 60 см от пола, откидывались внутрь, образуя двускатную сплошную крышу, защищавшую не только от неприятельского огня, но и от пыли, дождя и др. Поперечные стенки повозки устроены на петлях в виде створчатых дверок. Для поднятия артиллерийского орудия на повозку служили съемные подставки, сделанные из стали желобообразного фасона и устанавливаемые наклонно у заднего конца. Подставки служили направляющей колеей для колес орудия. Когда в подставках не было надобности, они снимались с крюков и помещались снаружи повозки вдоль нижней части боковых продольных стенок. Для подъема орудия использовался стальной трос паровой лебедки.

Передняя пара колес блиндированной повозки располагалась таким образом, что обеспечивала возможность даже самых крутых поворотов. Кроме того, повозки, равно как и тягач, снабжены были сильными тормозами, что обеспечивало безопасность при крутом спуске, предельная же крутизна подъема безрельсового блиндпоезда составляла примерно 10–13 градусов.

Сцеплялись повозки между собой и тягачом специальными дышлами, сцепной крюк служил для тяги артиллерийских орудий.

Для усиления таких блиндпоездов англичане применяли также блиндированные фургоны, построенные на месте и на практике оказавшиеся очень полезными и целесообразными.

Железные дороги в крепостях

В последней четверти XIX века железным дорогам придается все большее значение в военных доктринах различных государств. Усиленно развиваются железнодорожные войска, главное предназначение которых восстановление, строительство и заграждение железных дорог на театре военных действий. Так, в 1876 году, накануне Русско-турецкой войны, в Москве сформировали первый железнодорожный батальон. Затем образовали и отправили в район военных действий еще два батальона. Они в исключительно короткий срок (за 100 дней) построили новую железную дорогу широкой колеи Бендеры — Галац протяжением 303 км. Проект линии демонстрировался на Всемирной парижской выставке, где она была признана «одним из наиболее выдающихся сооружений по быстроте постройки»…

Артиллерийское устройство на железнодорожной основе (проект). Россия. 1880-е годы.

В России также велась разработка артиллерийских устройств на железнодорожном ходу. Один из проектов артиллерийской установки представлял особую тележку, двигавшуюся по железнодорожному пути. Тележка имела две пары осей, расположенных перпендикулярно друг другу. При переходе на перекрещивающиеся рельсы необходимо было опустить специальные домкратные подъемники, которые опирались на специальные подкладки. С их помощью тележки поднимались и ее колеса устанавливались в нужном направлении. На таких платформах ставилось по одному орудию на скрывающихся лафетах. Однако из- за большой стоимости такой установки — около 50 тысяч рублей — в серийное производство она не пошла.

В 1880-х годах железные дороги начинают наконец строить в крепостях, но использовать лишь для перевозки тяжелых грузов, в основном орудий. Причем широкое распространение получили так называемые переносные дороги, т. е. дороги, которые могли быть смонтированы на любом участке крепости для выполнения небольшого числа перевозок. С экономической точки зрения это было чрезвычайно выгодно. Первую переносную железную дорогу построил французский инженер Дековиль. В России дорога его системы длиной 4 версты использовалась в 1886 году — в Ковенской крепости. Дорога Дековиля имела слишком малую ширину колеи — всего 50 см, поэтому вскоре на смену ей пришли дороги, обеспечивающие большую устойчивость перевозимым грузам. В Европе стали применятся дороги системы немецкого инженера Дольберга, а в России — генерал-майора Тахтарева.

Но лишь во французских крепостях были приняты на вооружение артиллерийские установки, стрелявшие с железнодорожных путей.

Установки передвигались по рельсам усилием четырех-пяти человек или с помощью лошадей. Применение паровозов считалось нежелательным, так как черный дым угольных топок отчетливо показывал положение установок. Для решения этой проблемы делались попытки применения бездымных двигателей (например, керосиновых) к железнодорожной артиллерии, но положительного результата они не дали.

120-мм железнодорожная установка завода «Сен-Шамон» со скрывающимся станком (боевое положение). 1889 год.

Одна из первых железнодорожных крепостных установок, построенная заводом «Сен-Шамон» в начале 1880-х годов, предназначалась для 120-мм орудий на обыкновенном колесном лафете с гидравлическим компрессором. Лафет имел возможность вращаться на 360 градусов по круговому стальному погону. Оригинальность этой установки заключалась в том, что платформа снабжалась четырьмя парами колес, расположенных перпендикулярно друг к другу. Это позволяло быстро менять направление движения платформы на перекрещивающихся путях. Каждая пара колес имела подъемный винтовой механизм и при стрельбе платформа опиралась на все восемь колес. Для этого под колеса, не участвующие в движении, подкладывались деревянные брусья.

На следующей установке завод «Сен-Шамон» разместил скрывающийся станок. На железнодорожной платформе для подъема орудия использовалась сила сжимаемых при откате пружин Бельвиля. В платформу были введены четыре упора, что придавало ей большую устойчивость при стрельбе. Завод «Сен-Шамон» изготовил два варианта платформ со скрывающимися станками: для 120-мм пушки и для 155-мм гаубицы.

Крепостная 120-мм железнодорожная установка завода «Сен-Шамон». 1889 год.

Первая установка имела углы вертикального наведения от -5 до +30 градусов, вторая — от +5 до +45 градусов. Она же демонстрировалась вместе с железнодорожной платформой на Всемирной выставке 1889 года. В дальнейшем завод «Сен-Шамон» уменьшил высоту платформы и ввел для дополнительной защиты прислуги горизонтальный стальной лист толщиной 10 мм, с выемкой для прохода орудия при подъеме в боевое положение.

Там же во Франции в этот период известный французский инженер Г. Канэ в содружестве с генералом Пенье разработал проекты железнодорожных систем для 120-мм и 155-мм пушек.

Французская 155-мм железнодорожная установка системы Канэ-Пенье на базе пушки образца 1877 года. 1890 год.

Им удалось создать установки, уменьшавшие действие отдачи при выстреле на колеса и тележки транспортера: Эти устройства получили название систем Канэ — Пенье. Основная заслуга здесь принадлежит генералу Пенье, автору проекта специальной железнодорожной платформы. Ее главная балка имела пониженную среднюю часть, что придавало всей установке большую устойчивость. Такие платформы стали называть коленчатыми. Канэ разрабатывал артиллерийскую часть и систему размещения станка на платформе. Для установки 155-мм гаубицы Канэ использовал оригинальное изобретение О. Креля (директора Металлического завода в 1867–1892 гг.), впервые примененное в 1-дм мортирном станке системы Креля. Сущность идеи О. Креля заключалась в том, что сила отката поглощалась двумя гидравлическими компрессорами, один из которых располагался вертикально, другой — горизонтально.

Установки Канэ — Пенье снабжались винтовыми домкратами и имели возможность кругового обстрела. Их изготавливал завод Шнейдера в Крезо для вооружения французских крепостей, и шесть таких установок купила Россия. Предварительно одна из них в 1890 году с успехом прошла испытания в Кронштадтской крепости. Усовершенствовав систему Канэн — Перье, завод Шнейдера в 1910 году изготовил по заказу Перуанского правительства 200-м гаубицу, также имевшую круговой обстрел с пути. Гаубица располагалась на поворотной тумбе, установленной на коленчатой платформе. Такие же установки вскоре были включены в состав французской береговой обороны.

Конструкторам железнодорожных артиллерийских систем приходилось учитывать ряд дополнительных факторов. Так, высота и ширина транспортера ограничивались высотой пролетов мостов и туннелями. Поскольку к концу XIX века масса некоторых транспортеров уже превысили 150 т, столь значительную нагрузку пришлось рассредоточить на несколько колесных пар, сгруппированных в тележки. Сам транспортер пришлось делать составным, чтобы он вписывался в закругления пути.

Для сокращения отката французские железнодорожные орудия первое время оснащались так называемым скользящим лафетом с наклонной рамой, на которую лафет въезжал под воздействием отката после выстрела, а потом съезжал под собственной тяжестью. Гидравлические тормоза сокращали и смягчали откат орудия. Так, например, был устроен 190-мм транспортер образца 1873 года. Платформа, на которой закреплялось орудие, состояла из продольной балки, установленной на двух соединенных шкворнями тележках, и промежуточной тумбы, воспринимавшей нагрузку при стрельбе. Перед стрельбой поезд сворачивал на короткую ветку, которую расчет прокладывал под некоторым углом к основной магистрали для осуществления горизонтальной наводки. Вертикальная наводка производилось за счет изменения угла возвышения ствола. На огневой позиции, как уже отмечалось, транспортер фиксировался с помощью внешних домкратов, опиравшихся на специальные подкладки, и внутренних захватов, крепившихся к рельсам.

Французский 240-мм транспортер образца 1895/96 года.

В конце XIX века железнодорожные орудия стали повсеместно оснащать накатниками, которые возвращали ствол после выстрела в первоначальное положение. Поэтому нужда в наклонных рамах, предложенных в 1870-х годах французскими конструкторами Пенье и Канэ, отпала. Но по мере нарастания калибров конструкция транспортеров усложнилась. Например, ствол 305-мм французской пушки образца 1895/96 года, оснащенный накатником, размещался в люльке, цапфы которой входили в соответствующие гнезда станка лафета. А тот, в свою очередь, монтировался на раме, состоявшей из двух продольных и нескольких поперечных балок, связанных шкворнями с двумя четырехосными тележками. Возможность кругового обстрела орудиями железнодорожной артиллерии удалось обеспечить, монтируя их на поворотных платформах, устойчивость которым придавали выносные складные опоры, выставляемые по бортам транспортера. Они же воспринимали и основную нагрузку при стрельбе.

В конце XIX века во Франции был разработан еще ряд железнодорожных установок — Крезе де Латуша, Шевалье, которые предназначались как для обычной широкой колеи, так и для узкой. Причем платформа де Латуша для двух 75-мм пушек Гочкиса во многом повторяла платформы, принятые в России для переносной железной дороги генерала Тахтарева. В 1884 году по проекту французского военного инженера на заводе «Сен-Шамон» были построены специальные бронированные вагоны. Они были значительно шире обычных и, чтобы избежать опрокидывания при стрельбе, передвигались только по двухколесному пути по двум рельсам одной колеи и одному рельсу параллельных путей. В вагоне устанавливали на тумбах три 155-мм орудия, способных вести огонь только в одну сторону. Длина вагона равнялась 12,8 м, высота — 5,3 м, колеса — 1 м. Вагон был покрыт листами из сварного железа, достигающими 18 мм в лобовой части и 6 мм по потолку и задней стенке. Орудия отгораживались броневыми плитами в форме тавровых балок. Против каждой пушки в специальном шкафу хранился боезапас. Состав из нескольких бронированных вагонов называли «батареи Мужена».

Броневагон Мужена. Франция. 1884 год.

Однако французское командование не спешило принимать ее на вооружение. Во-первых, из-за довольно высокой стоимости. А во-вторых, по мнению многих артиллеристов, крепостная железнодорожная артиллерия имела большое значение лишь в первый период обороны, когда «подвижность орудий могла быстро исправить ошибки в оценке действий атакующего». На следующих этапах обороны неизбежное разрушение железнодорожных путей и невозможность их восстановления под непрерывным обстрелом превратили бы подвижную артиллерию в неподвижную. С этой точки зрения «подвижный форт Мужена» был не самым лучшим решением артиллерийской обороны. Тем не менее эта работа Мужена оказала большое влияние на развитие железнодорожной артиллерии и бронепоездов.

«…Будет больше ездить, чем драться»

В 1900–1917 годах железнодорожных установок на вооружении армий было сравнительно немного. Бронепоезда представляли собой простейшие конструкции и предназначались для огневой поддержки войск. Также эффективным считалось применение мощных артиллерийских систем на железнодорожном ходу в береговой обороне. Маневрируя вдоль побережья между фортами и позициями стационарных батарей, они могли успешно вести бой с линкорами и крейсерами. Однако развитие артиллерийских железнодорожных систем сдерживалось отсутствием соответствующих железнодорожных платформ и тем, что далеко не все артиллеристы поддерживали строительство железнодорожных установок. Так, известный русский военный инженер, член ряда комиссий по разработке основных военно-инженерных вопросов обороны государства генерал К. И. Величко выступал против широкого использования в крепостях железных дорог. Он говорил, что поставленная на железную дорогу артиллерия будет больше ездить, чем драться.

Ни к чему не привели и первые попытки строительства бронепоездов для российской армии. А они были: еще в 1900 году во время военных действий в Китае (Боксерское восстание) правление КВЖД разработало проект бронепоезда. В соответствии с ним на Путиловском заводе в Петербурге были изготовлены металлические части для бронировки 15 платформ и 5 паровозов. В начале 1901 года их доставили в Маньчжурию. Но военные действия закончились, и металлические части сдали за ненадобностью на склад. В ходе русско-японской войны для изучения вопроса о бронепоездах была создана специальная комиссия при Управлении железных дорог, в которую также вошел представитель от Управления военных сообщений (УВОСО). Она рассмотрела несколько проектов бронировки, однако дальше чертежного стола дело не пошло.

В Первую мировую войну

Боевые действия в ходе Первой мировой войны, особенно когда они приобрели позиционный характер, дали мощный толчок развитию артиллерийских систем на железнодорожном ходу. В этот период появляются тяжелые бронированные поезда с орудиями крупных калибров для разрушения мощных оборонительных сооружений. Это позволяло быстро сосредоточивать огневую мощь, добиваться ее мобильности, избегать многих сложностей в боепитании, сократить обслуживающий персонал.

Русское крепостное орудие периода Первой мировой войны.

Французские тяжеловесы

Лидером в развитии вооружений в этом направлений явилась Франция. Союзничество Великобритании позволило французам снять свои силы с охраны побережья, так как оно защищалось английским флотом. Встал вопрос об использовании крупнокалиберной береговой артиллерии на сухопутном фронте. Для решения этой проблемы в октябре 1914 года французское командование организовало комиссию AZVE (Тяжелой артиллерии на железнодорожных установках), которая занялась разрешением этой проблемы. Комиссия обратилась к заводам Шнейдера в Крезо, морскому сталелитейному заводу Батиньель с предложением разработать проекты размещения орудий крупного калибра на железнодорожных транспортерах. Так назывались платформы большого размера, предназначенные для перевозки особо тяжелых грузов. Первоначально удалось разместить 305-мм пушки на так называемых рамных лафетах завода «Сен-Шамон». Одновременно шла работа по изготовлению установок с 95-мм и 19-см береговыми пушками и 274-мм морскими.

Французская подвижная батарея периода Первой мировой войны.

Уже в мае 1915 года французские войска применили дивизион из восьми железнодорожных пушек фирмы «Шнейдер — Крезо», а через несколько месяцев — особо мощные, 400-мм гаубицы, изготовленные компанией «Сен-Шамон». Вскоре французская армия имела на вооружении огромное количество разного рода установок, представлявших собой, по словам одного артиллериста, настоящий музей образцов самых разнообразных систем. Некоторые конструкции были явно небоеспособны и тем самым подрывали доверие, которое постепенно завоевывала железнодорожная артиллерия. Одним из серьезных недостатков ее противники считали привязанность установок к железнодорожному пути.

Тяжелая железнодорожная артиллерийская установка периода Первой мировой войны.

По-прежнему многие считали, что недостаточное количество путей «на поле сражения» и подверженность их разрушению противником резко ограничивает возможности железнодорожной артиллерии. Постепенно французы заменили первые неудачные железнодорожные установки новыми более мощными и большей скорострельности. Наиболее эффективными у них получились 400-мм и 520-мм железнодорожные гаубицы Шнейдера с предельным углом возвышения 65 градусов. Они были построены в 1916 году, и с этой поры наступательным операциям французских войск предшествовала длительная артиллерийская подготовка. Так, перед наступлением в июле 1917 года артподготовка продолжалась 16 дней.

До конца войны французские специалисты успели изготовить 210-мм орудие, установленное на многоосном железнодорожном транспорте. Дальность ее огня должна была составить 100 км. Однако эта пушка так и не попала на передовую — она оказалась настолько массивной, что при перевозке ее не выдержал бы ни один мост.

Французская дальнобойная 320-мм пушка периода Первой мировой войны.

Английские пушки с якорями

Примеру Франции скоро последовали и другие государства. Англичане в 1917 году применили железнодорожные гаубицы в сражении на Сомме. Английские железнодорожные системы не отличались оригинальностью. Поначалу англичане устанавливали орудия на наклонные рамы, подобно тому, как поступали французские специалисты почти полвека назад. В основном использовались 223,7-мм береговые станки на центральном и переднем штыре. Первые могли вести круговой обстрел, а вторые лишь в пределах 10 градусов. От смещения вдоль пути применялись якорные крепления — закопанный на глубину до 2 м брус, за который цепями с натяжными приспособлениями закреплялся транспортер, стоявший на рельсах. Также англичане создали 305-мм и 356-мм железнодорожные установки, стрелявшие с криволинейных участков пути или специально строившихся ответвлений, так называемых «усов». Откат транспортера при выстреле 356-мм орудия составлял 9—12 м. Это вынуждало расчет покидать установку перед каждым выстрелом.

Германские «Торпедо»

В германской армии в первый период устанавливали полевые орудия на обычные железнодорожные платформы подобно тому, как поступали американские артиллеристы еще в период Гражданской войны в США. Однако вскоре они перешли к выпуску бронированных железнодорожных транспортеров следующих типов: «HY1» — в форме «Торпедо», толщина брони — 80 мм, вооружение — 210-мм орудие (всего к моменту завершения войны построено три); «HY2» — броня 60 мм, вооружение — 305-мм дальнобойное орудие (построено два); «XX» — транспортеры имели лишь бронированные щиты толщиной до 135 мм, вооружение — 210-мм дальнобойная пушка (имелось четыре установки); два разнотонных по конструкции и калибру орудий транспортера — бронировка от 15 мм до 50 мм, вооружение — у одного 240-мм орудие и у другого — 380-мм орудие.

Бронепоезда-транспортеры типов «HY1» и «HY2» применялись при осаде крепостей; тип «XX» — для усиления фронтовой артиллерии; бронепоезда разнотипной бронировки использовались в основном для обстрела особо важных целей в тылу противника. Все бронепоезда-транспортеры имели бронепаровозы и были снабжены прожекторами, аэростатами, наблюдательными вышками.

Французская 370-мм мортира образца 1913 года.

Австрийские «вездеходы» и итальянские транспортеры

По другому пути в годы Первой мировой войны пошли австро-венгерские артиллеристы. Они создали несколько оригинальных установок, способных передвигаться как по рельсовому пути, так и по обычной дороге. В их числе были 380-мм гаубица образца 1916 года и 420-мм гаубица образца 1917 года.

Для перемещения эти установки разбирались и помещались на четыре платформы. Каждая из них имела вес 30–36 т и снабжалась двойными колесами: внутренними — для движения по железной дороге и внешними с резиновыми шинами — для обычной дороги. Внешние имели больший диаметр и при движении по железной дороге снимались. На обыкновенной дороге в качестве тягача использовался трактор. Предполагается, что именно эти системы явились прототипами созданных позднее самоходных орудии.

Блиндированный поезд. Австро-Венгрия. 1914–1918 годы.

В итальянских вооруженных силах действовали транспортеры, вооруженные 75-мм, 102-мм и 152-мм морскими пушками. Они эффективно использовались при защите побережья Адриатического моря. На сухопутном фронте использовался транспортер завода Ансальдо с 381-мм пушкой, длина ствола которой была 40 калибров. Энергия отката этой установки поглощалась гидравлическим компрессором и трением главной балки транспортера о продольные брусья, уложенные вдоль рельсов.

Бельгийский броневагон. 1914 год.

«Свой путь» американцев

Позднее взялись за разработку артиллерийских железнодорожных систем американские конструкторы. Однако они сумели за короткий срок достичь значительных успехов в этом направлении развития вооружения. Вначале американцы, используя опыт артиллеристов Франции, вели разработки систем с применением французских 254-мм и 305-мм пушек. Но вскоре пошли по своему пути и создали 14-дм (356-мм) железнодорожную установку образца 1918 года с горизонтальным обстрелом 20 градусов. Это достигалось размещением транспортера на временной платформе. А для того, чтобы обеспечить откат орудия на больших углах возвышения, приходилось выкапывать довольно большой котлован. Это было необходимо, так как в противном случае пришлось бы поднять орудие на такую высоту, при которой оно нс вписывалось в железнодорожный габарит. В 1918 году завод Болдвин изготовил 11 таких установок с 356-мм орудиями марки 1 длиной 45 калибров. Шесть из них переправили в Европу, на Западный фронт. Предполагалось использовать американские транспортеры для обстрела баз немецких подводных лодок в Зеебрюгге и Остенде, но вскоре надобность в этом отпала и установки приняли участие в боевых действиях в районе Вердена и Меца.

Германская 380-мм дальнобойная пушка системы Круппа, обстреливающая французские позиции под Верденом. 1916 год.

После окончания войны транспортеры вернулись в Америку и использовались для испытания различных железнодорожных систем береговой обороны.

Серьезный недостаток американского 14-дм транспортера образца 1918 года заключался в необходимости больших по объему земляных работ, что затягивало переход из походного положения в боевое до 5 ч.

В начале 1919 года американцы закончили разработку проекта железнодорожного транспортера для 356-мм орудия длиной 50 калибров марки «П». На этот раз удалось отказаться от рытья котлована за счет применения так называемого подъемного лафета. Тем не менее транспортер имел ряд серьезных недостатков и не был принят на вооружение.

В 1920 году американцы создали еще один образец, в котором были учтены недостатки предыдущей конструкции. В новом транспортере при переходе в боевое положение качающаяся часть с механизмом вертикального наведения поднималась на высоту 1500 мм.

Германская 170-мм полевая пушка образца 1917 года на железнодорожной платформе.

Американцы сумели быстрее всех обобщить опыт использования железнодорожной артиллерии в Первой мировой войне, что позволило военным получить поддержку конгресса, который в 1924 году утвердил программу формирования нескольких групп 356-мм транспортеров для охраны побережья США.

Американский 14-дм транспортер образца 1918 года.

К началу Второй мировой войны американцы имели самую мощную береговую оборону. В ее состав входили железнодорожные батареи 305—406-мм орудий.

В развитии военной железнодорожной техники не последнее слово принадлежало русским инженерам, конструкторам и умельцам. Так, уже в августе 1914 года на Юго-Западном фронте был сформирован первый русский бронепоезд. Создан он был 9-м железнодорожным батальоном. Вскоре и воины 6-го железнодорожного батальона, тоже действовавшего на Юго-Западном фронте, своими руками построили бронепоезд. Оба боевых состава были изготовлены наскоро, без предварительных расчетов и чертежей. Каждый из них состоял из паровоза, двух четырехосных платформ и двух двухосных платформ. В качестве брони было применено толстое котельное железо. Вооружение бронепоезда составляли 4 горные пушки и 8 станковых пулеметов (по 4 на борт).

Россия: Генштаб меняет мнение

С 1915 года эти бронепоезда участвовали в боях, и несмотря на свою примитивность, оказывали весьма существенную поддержку войскам на боевых участках, прилегавших к железнодорожным линиям. Главное управление Генерального штаба, сначала скептически отнесшееся к этой инициативе, после ряда успешных действий бронепоездов, произведенных быстро и внезапно, а особенно после блестящего налета поезда 2-го Сибирского (бывшего 6-го) железнодорожного батальона в тыл австрийских позиций под г. Красным в начале июня 1915 года изменило свое мнение. Железнодорожным войскам было предложено разработать проекты бронепоездов.

Их было подготовлено два: первый принадлежал штабс-капитану 8-го железнодорожного батальона Пилсудскому, второй — начальнику 2-й Заамурской железнодорожной бригады генерал-майору Михаилу Васильевичу Колобову. За типовой был принят проект бронепоезда, предложенный Колобовым. В начале июля 1915 года в Киевских главных мастерских Юго-Западной железной дороги приступили к строительству четырех таких поездов. Работы поручили 4-й роте 2-го Заамурского железнодорожного батальона, которой командовал капитан Даниэль. Чуть позже, в августе, для 8-й армии по личному распоряжению генерала Брусилова в мастерских началось строительство бронепоезда по проекту артиллерийского инженера Балля.

Бронепоезда проекта генерала Колобова

Каждый бронепоезд проекта М. В. Колобова состоял из двух одинаковых двухосных бронеплощадок и бронепаровоза серии «О», защищенных 12…16-мм броней. Внутренний объем бронеплощадки разделялся на пулеметный каземат и башенную орудийную установку.

В первом на особых столах устанавливалось 12 австрийских пулеметов Шварцлозе (по 6 на борт). Для охлаждения пулеметных стволов во время стрельбы имелась специальная водопроводная система с подачей воды из тендера к кожуху каждого пулемета. На площадках первых двух бронепоездов курсовые пулеметы вели огонь только вперед. В дальнейшем благодаря устройству специальных спонсонов они могли использоваться и для стрельбы в боковых секторах. Боекомплект, состоявший из 1500 патронов на пулемет, хранился в специальных бортовых ящиках. Башенная установка располагалась в передней части вагона и монтировалась На поворотном круге. Последний изготавливался из паровозного бандажа, обточенного по специальным шаблонам. На поворотный круг шестью роликами опирался стальной диск, на котором устанавливалась 3-дюймовая горная пушка образца 1904 года. Чтобы всю орудийную установку массой 120 пудов (1920 кг) мог поворачивать вручную один человек, была разработана конструкция специальной пяты, игравшей роль оси вращения и в то же время принимавшей на себя часть массы установки. Угол обстрела по горизонту составлял около 220 градусов. Возимый боекомплект — 80 шрапнелей и 25 гранат на орудие — размещался в особой камере под поворотным кругом.

Наблюдение за полем боя осуществлялось из специального фонаря с обзором в 270 градусов. Позднее, с учетом боевого опыта, бронеплощадки получили командирскую башенку с круговым обзором. В задней части вагона устанавливался выдвижной прожектор, а в полу имелись люки для аварийного выхода. Система отопления бронеплощадок зимой состояла из дюймовых труб, проложенных вдоль бортов и соединенных с котлом паровоза. Для уменьшения теплопроводности стальных стен и шумоизоляции вагоны изнутри обшивались 20-мм слоем пробки и 6-мм фанерой. Изнутри бронеплощадки окрашивались в белый цвет, снаружи, как и весь состав, в защитный.

Бронепоезд русской армии периода Первой мировой войны.

На бронепаровозе находился боевой пост командира бронепоезда с наблюдательной башенкой и распределительной доской электрической сигнализации (цветными лампочками) для связи с командирами бронеплощадок. Она дублировалась рупорной (корабельного типа) и звонковой связью. Наблюдение за ходом движения поезда осуществлялось через четыре люка, которые в бою закрывались ставнями с прорезями. Для удобства обслуживания ходовой части нижние листы брони подвешивались на петлях. Электрическая энергия для нужд бронепоезда вырабатывалась динамо-машиной, приводимой в действие от правой турбины паром котла и установленной в паровозной будке. Все воздушные и водяные рукава, а также электрические провода между платформами и паровозом заключались в особые броневые трубы. Весь состав имел запасные колесные пары на случай действий в полосе австрийских или германских железных дорог.

Команда бронепоезда состояла из трех взводов (пулеметного, артиллерийского, технического) и паровозной бригады — всего 4 офицера и 90 нижних чинов.

Благодаря четкой организации работ строительство бронепоездов велось чрезвычайно высокими темпами — на сооружение одного боевого состава в среднем уходило 16 дней. Первый, названный «Хунхуз», закончили 1 сентября 1915 года. Бронепоезд осмотрел Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич. Он остался весьма доволен увиденным и вынес благодарность производителю работ капитану Даниэлю, а нижних чинов роты наградил деньгами.

2 сентября «Хунхуз» передали 1-му Заамурскому железнодорожному батальону, а 9 сентября, после пополнения его команды артиллеристами 1-й резервной горно-артиллерийской батареи, бронепоезд под командованием поручика Крапивникова убыл на фронт, на железнодорожную линию Ковель — Сарны.

Еще пять бронепоездов вышли из мастерских в октябре 1915 года: к 10 октября был готов поезд для 8-го железнодорожного батальона, а к 15 октября — четыре поезда для 2-й Заамурской железнодорожной бригады. Всего же к концу 1915 года на фронтах действовало 15 бронепоездов — по одному на Северном и Западном фронтах, восемь на Юго-Западном фронте, четыре на Кавказском фронте и один в Финляндии (для охраны побережья). Кроме бронепоездов железнодорожные батальоны сконструировали и построили 3 бронедрезины.

Бронированный мотовагон Бутузова

Опыт применения бронепоездов выявил рад их существенных недостатков, в том числе громоздкость конструкции, малую подвижность, неудобство управления огнем. Броневые моторные дрезины, строившиеся в вологодских, киевских и одесских мастерских, из-за слабости вооружения (2–4 пулемета) не могли эффективно решать боевые задачи, стоявшие перед бронепоездом. Поэтому начальником военно-дорожного отдела УВОСО Юго-Западного фронта подполковником Бутузовым был разработан проект бронированного мотовагона.

В качестве базы предлагалось использовать четырехосную платформу Фокс-Арбеля, на которой размещались вооружение и силовая установка. Бутузов справедливо считал, что «первостепенное преимущество мотовагонов перед другими бронепоездами в следующем:

1) начальник поезда все видит и всем распоряжается: личным составом, движением вагона, работой орудий и пулеметов; 2) небольшая цель — всего семь сажен длины, отсутствие пара, дыма и шума при движении». Разделяя идеи Бутузова, УВОСО Ставки свернуло начатое в Петрограде строительство трех бронепоездов и переключилось на проектирование мотовагонов.

Строительство поручили 4-й роте 1-го Заамурского железнодорожного батальона под командованием капитана Крживоблоцкого, работавшей в Одесских мастерских. Чертежи готовили Бутузов и инженеры-технологи прапорщики Табуре и Кальчицкий. Выполнив расчеты, они передали их для проверки профессорам Верхоманову и Косицкому, которые дали следующий отзыв: «Тяговые расчеты произведены правильно и достаточно осторожно: моторы мощностью в сумме 100 л. с. полезных на валу достаточны для движения вагона весом до 55 т со скоростью 45 верст/час. Схемы передачи от моторов к ведущим осям вполне осуществимы».

В январе 1916 года началось производство мотовагонов. Предполагалось сначала изготовить один вагон, а затем (в случае успешного испытания) еще два. На их создание в распоряжение начальника юго-западных железных дорог был отпущен кредит в размере 141 тысячи рублей. Процесс постройки мотовагона контролировало Верховное Командование. Еженедельно в Ставку телеграфировали о ходе работ. Несмотря на новизну дела, к середине августа мотоброневагон был практически готов. Однако его окончательная сборка задерживалась по вине Путиловского завода, который четыре с половиной месяца изготавливал коробку передач и карданные валы. Первую пробную поездку на мотовагоне, названном «Заамурец», произвели 7 октября, а 18 октября он был осмотрен комиссией под председательством генерал-майора М. В. Колобова.

«Заамурец» имел несущий корпус, склепанный на швеллерах и уголках и установленный на двух поворотных пульмановских тележках. Толщина брони изогнутых и наклонных поверхностей составляла 12 мм, вертикальных — 16 мм.

Проект бронированного мотовагона «Заамурец». 1915 год.

Конструктивно мотовагон состоял из трех элементов: концевых пулеметных и наблюдательных камер; орудийных камер; орудийных камер и центрального каземата. Концевые камеры представляли собой коробку с гранеными потолком и частью стенок. Размеры ее были достаточны для размещения наблюдателя (наблюдение велось через люки со смотровыми щелями) и пулеметчиков. Два пулемета, стоявшие на специальных станках, имели угол обстрела 90 градусов в горизонтальной плоскости и 15–20 градусов — в вертикальной. Патроны к ним хранились в ящиках, расположенных вдоль стен.

Орудийные камеры находились над тележками, при этом вся орудийная установка размещалась на шкворневой балке в центре тележки. Камера состояла из двух частей. Нижняя представляла собой прямоугольную коробку. Верхняя, полусферическая, склепанная из двенадцати секторов, вращалась совместно с орудийным поворотным кругом. Орудия Норденфельда (калибр 57 мм, скорострельность 60 выстр./мин) устанавливались на лафете специальной конструкции и имели угол обстрела от -10 до +60 градусов. Лафет крепился на поворотном круге, вращающемся на шариках. Круг, в свою очередь, соединялся с куполом особыми подкосами, через которые часть его веса передавалась на шариковую опору. Своими краями купол посредством роликов опирался на рельс, укрепленный на верхней неподвижной части камеры. Вращение всей орудийной установки, снабженной тормозом и прибором для корректировки наводки в горизонтальной плоскости, осуществлялось вручную одним человеком.

В центральном каземате размещались бензиновые двигатели «Фиат» и «Флоренция» мощностью 60 л. с. каждый, коробка скоростей, две реверсные муфты и карданная передача. Здесь же устанавливалось вспомогательное оборудование: динамо-машина, компрессор, аккумуляторная батарея и вентиляторы. Для внутренней связи «Заамурец» был оборудован телефонами и световой сигнализацией (цветные лампочки). Имелись также восемь перископов, два комплекта дальномеров системы генерала Холодовского, два прожектора. Изнутри вагон был отделан тепло-, вибро- и звукопоглощающей пробковой изоляцией и имел систему отопления отработанными газами двигателей.

Следует особо подчеркнуть достоинства машины: предельно низкий силуэт, высокое качество формы броневого корпуса, углы наклона броневых плит с расчетом на рикошет, высокую плотность компоновки, возможность продолжать движение на одном моторе, значительную автономность. По техническому совершенству «Заамурец» находится в одном ряду с такими шедеврами отечественной техники, как бомбардировщик «Илья Муромец» и минный заградитель «Краб».

Испытания «Заамурца», проходившие с 19 по 22 октября в районе Одессы, подтвердили, что мотовагон легко управляем, свободно преодолевает крутые подъемы, развивает скорость до 45 км/ч. «При стрельбе из орудий и пулеметов также были показаны отличные результаты. Механизм мощный, надежный, вполне удовлетворяет поставленным ему условиям», — доложил в Ставку подполковник Бутузов.

19 ноября 1916 года «Заамурец» отправился для показа в Ставку, а затем был послан на фронт. Зимой — весной 1917 года он находился на головном участке 8-й армии, но использовался в основном как зенитная батарея. В мае в Киевских мастерских отремонтировали его моторы. В июне на Юго-Западном фронте был создан Броневой железнодорожный ударный отряд под командованием полковника Кондырина. Кроме «Заамурца» в него вошли бронепоезд «Генерал Анненков», два бронеавтомобиля и бронедрезина. Этот отряд доблестно сражался во время июньского наступления 1917 года.

Боевое применение мотоброневагона выявило и ряд его недостатков, в частности тесноту орудийных башен. Поэтому в конце сентября 1917 года он был направлен с фронта в Одессу, где ему подняли башенные сферы, пристыковав к ним дополнительные кольцевые броневые пояса. На башнях установили большие броневые будки для командных постов. Эти работы на «Заамурце» велись под руководством полковника Поплавко.

«Дальнейшая судьба мотоброневагона сложилась непросто», — пишет исследователь его истории М. Коломиец (Техника и вооружение. 1992. № 7, 8). «Заамурец» участвовал в боях с гайдамаками, побывал в руках у банды анархистов. В марте 1918 года был включен в состав бронепоезда Красной Армии № 4 «Полупановцы». С тяжелыми боями составу удалось пробиться в Москву. После ремонта в Коломне он убыл на Восточный фронт.

22 июля 1918 года бронепоезд «Полупановцы» был захвачен солдатами чехословацкого корпуса, а затем переименован в «ORLIK» и направлен для ведения боевых действий вдоль Транссибирской магистрали. Причем некоторое время броневагон «Заамурец», названный чехами «ORLIK-1», функционировал самостоятельно. В этот период он был перевооружен двумя трехдюймовками образца 1902 года. После ухода чехословацкого корпуса из России «Заамурец» в составе бронепоезда попадает к японцам во Владивостоке и передается ими белогвардейцам. В 1922 году он выводится в Китай, где включается в дивизион бронепоездов полковника Чехова, входивший в состав русской дивизии китайской армии Чжан Чзуп-чана. В 1926 году мотовагон с русской командой был последний раз сфотографирован американским военным атташе. О дальнейшей судьбе этого прекрасного образца военной техники документальных сведений нет, хотя некоторые данные свидетельствуют о том, что в 1930 году «Заамурец» был захвачен японскими войсками в Китае.

Судьбы колобовских бронепоездов

А вот что М. Коломиец рассказал об истории четырех бронепоездов, построенных по проекту генерал-майора М. В. Колобова. Первый, названный «Хунхуз», построенный 1 сентября 1915 года, передали 1-му Заамурскому железнодорожному батальону, 24 сентября выполнял первую боевую задачу: поддерживал наступление 408-го полка 102-й пехотной дивизии. Орудийным и пулеметным огнем бронепоезд очистил первую и вторую линии окопов. Но при продвижении вперед груженная рельсами и скреплениями бронированная платформа попала в ход сообщения, вырытый австрийцами и незамеченный из-за насыпи. Отцепив ее, бронепоезд начал движение обратно. Разорвавшийся тяжелый снаряд испортил железнодорожный путь, и «Хунхуз» оказался отрезанным. Это не дало ему возможности избегнуть прицельного артиллерийского огня. Бой продолжался 40 мин. Из переднего орудия было выпущено 73 снаряда, из пулеметов — 58 500 патронов. Но и сам «Хунхуз» был подбит и остался между австрийскими позициями. Во время летнего наступления 1916 года он был возвращен, но ввиду невозможности восстановления пошел на слом. Остальные три колобовских бронепоезда поступили во 2-й и 3-й Заамурские и во 2-й Сибирский железнодорожные батальоны. В конце 1915 года в соответствии со сквозной системой нумерации бронепоездов на фронтах «Хунхузы» получили № 2, 5 и 3 соответственно.

Со стабилизацией фронта в начале 1916 года активность бронепоездов снизилась. Это позволило некоторые из них поставить на ремонт, другие перебросить на более оживленные участки фронта. Так, два типовых поезда — № 2 и 3 были переведены на Западный фронт, где в начале марта 1916 года приняли участие в Нарочской операции.

23 апреля бронепоезд № 3 прибыл на ст. Молодечно в распоряжение Собственно Его величества железнодорожного полка. После обучения команды в начале мая поезд для исправления паровоза пришел в Минские мастерские, где наряду с ремонтом было улучшено и его вооружение. По проекту начальника поезда штабс-капитана Кузьминского, на площадке водяного бака тендера установили вращающуюся броневую башню с 3-дюймовой горной пушкой образца 1909 года. Причем это орудие могло вести огонь не только по наземным, но и по воздушным целям.

В июне 1916 года типовые бронепоезда вновь перебросили на Юго-Западный фронт, где вместе с другими бронепоездами они активно действовали во время знаменитого Луцкого прорыва. Здесь вновь подтвердились их отличные боевые качества.

Летом 1917 года по почину 7-й конно-артиллерийской батареи в Русской армии стали создаваться ударные «части смерти». Входили в них, как правило, воинские части, менее всего поддавшиеся разложению, сохранившие боеспособность и «своими резолюциями постановившие принять на себя тяжкий, но почетный долг умереть за Родину, не зная сомнений и колебаний в борьбе с жестоким врагом за свободу и честь Свободной России». Не миновала эта патриотическая волна и команды бронепоездов: типовые поезда № 2 и 3 стали «ударными».

«Объявляя об этом, твердо верю, что бронепоезда „смерти“ 2-й Заамурской железнодорожной бригады явятся гордостью всех железнодорожных войск великой Русской армии», — писал генерал Колобов своим подчиненным. Подтверждая это, экипажи бронепоездов героически сражались во время июньского наступления Юго-Западного фронта. Затем вместе с другими частями, не изменившими присяге и воинскому долгу, приняли на себя всю тяжесть германского контрудара в июле 1917 года.

Октябрь 1917 года типовые бронепоезда встретили, находясь в ремонте: № 3 — в Киеве, № 2 и 5 — в Одессе. И сразу же новые власти на местах «приватизировали» их. Поезд № 3 под названием «Слава Украины» был включен в состав войск Украинской центральной рады. Но уже 25 января 1918 года, при взятии Киева красными, его захватил отряд черноморских моряков под командованием А. В. Полупанова. После ремонта бронепоезд, названный № 4 «Полупановцы», направили на помощь отрядам, действовавшим против румын. В двухдневных упорных боях 28 февраля и 1 марта красногвардейцы, поддержанные огнем бронепоезда, разбили румынские королевские войска под ст. Рыбница.

В начале марта бронепоезд прибыл в Одессу. Здесь к нему прицепили мотоброневагон «Заамурец», вместе с которым он проделал свой дальнейший путь через всю Россию к сопкам Маньчжурии.

Броневагоны поезда № 5 в 1918 году вошли в состав украинского бронепоезда «Сичевик». Он участвовал в боях против отрядов Щорса, а летом 1919 года попал в руки польских легионеров и под названием «General Dowbor» вошел в состав польской армии.

В августе 1920 года его захватили кавалеристы 1-й Конной армии Буденного. После ремонта, в ходе которого бронеплощадки получили высокие цилиндрические башни, смонтированные на крыше, и стандартные пулеметные установки брянского типа, они некоторое время входили в состав бронепоезда № 112 Красной Армии.

Последний колобовский бронепоезд — № 2 достался красным, Названный «2-й Сибирский бронированный поезд», он принимал участие в боях на Украине, а затем в Поволжье. Там, в царицынских мастерских, башни бронеплощадок заменили полевыми пушками образца 1902 года, установленными открыто за штатными щитами, а на паровозе установили бронебудку для командира поезда. В таком виде «2-й Сибирский» сражался при обороне Царицына осенью 1918 года. В начале 1919 года он уже действовал против белых в Донбассе. 30 марта 1919 года у ст. Хацепетовка «2-й Сибирский» встретился с бронепоездом Добровольческой армии «Офицер». Открыв огонь из единственного орудия с расстояния в одну версту, белые первыми же шестью выстрелами вывели из строя паровоз и переднее орудие «2-го Сибирского», после чего команда последнего бежала. Захваченный боевой состав после ремонта на ст. Грозный, где его орудия получили защиту в виде броневых полубашен, стал именоваться «Офицер». С июля 1919 года бронепоезд активно принимал участие в боях с красными под Харьковом, Курском, Ростовом и считался лучшим бронепоездом вооруженных сил Юга России. Боевую службу «Офицер» закончил 12 марта 1920 года. Он был оставлен своей командой в Новороссийске при эвакуации частей Добрармии в Крым. По-разному сложились судьбы и других бронепоездов и броневагонов русской армии. Страницы их истории изложены в воспоминаниях участников Первой мировой войны, ветеранов Красной и Белой армий…

Русские морские тяжелые батареи

С начала Первой мировой войны в России также велись разработки по созданию артиллерийских железнодорожных установок с тяжелыми орудиями. Так, в 1915 году Артиллерийский комитет рассмотрел проект инженера Р. А. Друхлякова об установке на железнодорожной платформе 16-дюймовой гаубицы для стрельбы с кривых участков железнодорожного пути. Позднее было решено для железнодорожных артустановок использовать 254-мм орудийные станки, снятые с броненосца «Ростислав» еще в 1901 году из-за конструктивных недостатков и замененных станками, предназначавшимися для броненосца «Ослябя». Заказ на проектирование и производство первого русского транспортера получил в Петрограде Металлический завод — разработчик и изготовитель башенных артиллерийских установок для кораблей российского флота.

Вариант артиллерийской установки российского производства. 1917 год.

Русские конструкторы, возглавляемые А. Г. Дукельским, решили воспользоваться французским опытом, выбрав в качестве прототипа французскую 240-мм железнодорожную артиллерийскую установку. Для установки орудий военно-морское командование выделило два 50-тонных транспортера, которые служили для перевозки тяжелых корабельных конструкций из Петербурга на Черное море. К лету 1917 года оба транспортера были изготовлены и в июле — августе испытаны. Эти установки вели стрельбу лишь вдоль пути с радиусом поворота лишь 2 градуса. Предельный угол возвышения составлял 35 градусов. Перед стрельбой для разгрузки рессор устанавливались два домкратных упора и с целью предотвращения отката транспортера он крепился захватами к рельсам. 15 августа 1917 года были сформированы 1-я и 2-я отдельные морские тяжелые батареи. Каждая батарея состояла из транспортера с орудием, шести товарных вагонов, одного служебного вагона и вагона-прикрытия, стоявшего между транспортером и локомотивом. На последнем размещались боеприпасы и обслуга его называла «вагоном- передком» по аналогии с передком, к которому прицеплялся лафет с орудием при передвижении артиллерии на конной тяге. На передке также находились боеприпасы. При дальних передвижениях батарее предоставлялся вагон 1-го или 2-го класса, два вагона для солдат, четыре обыкновенные платформы и крытый вагон для походной кухни. Также при батарее состояли по одному грузовому и легковому автомобилю, два мотоцикла. Однако принять участие в боевых действиях русские железнодорожные батареи не успели. Также конструкторы Металлического завода разработали проект железнодорожного транспортера для 305-мм гаубицы. Но он так и остался на бумаге.

«Бронепоездный бум» Гражданской войны в России

Большое развитие бронепоезда получили в начальный (эшелонный) период Гражданской войны, когда каждая противоборствующая сторона стремилась контролировать железные дороги — чаще всего единственное средство связи центра с периферией, способное быстро перебрасывать резервы и боеприпасы в угрожаемые районы, снабжать хлебом. Все это определило важную роль бронепоездов в развернувшихся боевых действиях. Они были мощными боевыми единицами, способными вести маневренную борьбу в отрыве от своих баз.

Бронепоезд Белой армии времен Гражданской войны.

Первоначально страну захлестнула волна строительства «любительских», или «суррогатных», бронепоездов — так называли блиндированные поезда, которые строили повсеместно, где была рабочая сила и подручные материалы. Популярными были и бронелетучки, которые состояли из бронепаровоза, бронеплатформы и 1–2 платформ прикрытия, которые применялись для огневой поддержки войск. Сооружались те и другие по наитию, без чертежей. Зачастую это были простые пульманы, защищенные мешками с песком, шпалами, железом или сталью и порой созданные буквально в течение суток, имели различное количество вагонов и самые различные системы вооружения. В то время не редкость было встретить бронепоезд в составе 5–6 площадок с 76-, 107- и даже 152-мм орудиями, десятками типов разнообразных пулеметов. К 1919 году, когда это «творчество» сошло на нет, «суррогатов» накопилось более 1000 единиц.

Капитальные образцы создавали на заводах, в депо и мастерских крупных железнодорожных станций, таких, как Брянск, Нижний Новгород, Луганск, Мариуполь и других, где имелось все необходимое. Но строительство бронепоездов велось опять-таки без плана, в разных местах, из нестандартного оборудования и материалов, и отражали они фантазию и умение своих создателей. Всего на территории, контролируемой советской властью, было построено 600 бронированных поездов. Типовых, наиболее часто встречавшихся схем бронировки паровозов насчитывалось до семи. Разнотипность матчасти вызывала трудности в боевом использовании бронепоездов, неразбериху в материально-техническом обеспечении, усложняла восстановительный ремонт, подготовку и взаимозаменяемость команд.

Бронедрезина.

В марте 1918 года бронепоездные части вошли в состав Броневых сил РККА и их передали в ведение Центрального совета броневых частей РСФСР (Центробронь). А осенью того же года была введена единая конструкция бронепоездов. В основу был положен тип бронепоездов русской армии, строившихся в 1915 году по проекту М. В. Колобова.

Горький опыт войны заставил отказаться от бронирования громоздких паровозов серий Э, Щ и С и выявил оптимальное средство тяги — малогабаритный надежный, «всеядный» товарный паровоз-компаунд серии О.

Один из бронепоездов Красной Армии. 1919 год.

С марта 1919 года ввели деление бронепоездов на легкие, вооруженные 76-мм орудиями, тяжелые — со 107-мм орудиями и особого назначения — с орудиями калибра 152 мм и выше, причем последние являлись, в сущности, железнодорожной артиллерией и выполняли ее задачи. Согласно инструкции, броневой поезд включал две части: боевую, в составе легкого поезда № 1 (две бронеплощадки с 3-дюймовыми орудиями и бронепаровоз) и тяжелого № 2 (две, по возможности бронированные, площадки с 4- или 6-дюймовыми орудиями и полубронированный паровоз), и резервную (база) — поезд № 3 (обычный состав для перевозки бронепоездной команды и имущества). В реальном воплощении структура получилась громоздкой и малопригодной. Командиры бронепоездов по недостатку опыта и знаний нередко пускали в ход всю мощь боевой части по целям, для подавления которых было достаточно пулеметов. В итоге на практике поезда № 1 и 2 использовались раздельно, как самостоятельные боевые единицы.

В организационном отношении бронепоезд являлся воинским подразделением, включавшим в себя боевую часть и базу. Боевая часть состояла из бронированного локомотива, 2–4 броневагонов (бронеплощадок), 2–4 платформ прикрытия (контрольных) и платформы ПВО.

Паровоз находился посредине, между броневагонами, как правило, тендером к противнику. Перед броневагонами устанавливались (спереди и сзади) по 1–2 платформы прикрытия от подрыва на минах и для перевозки ремонтно-восстановительных средств. В хвостовой части располагалась платформа ПВО с установленным на ней зенитным орудием.

На паровозе (серии О) оборудовалась боевая рубка командира бронепоезда со средствами связи и управления огнем, а на его тендере, в башне — зенитный пулемет. Броневагоны вооружались одной или двумя одноорудийными башнями, установленными на крыше, и пулеметами по бортам (в количестве 4–8 штук).

База бронепоезда состояла из паровоза и нескольких пассажирских и товарных вагонов и платформ, в которых размещались: штаб, личный состав, санчасть, мастерская, клуб и возимые запасы. На платформах перевозились бронеавтомобили и транспортные машины. Во время боя база следовала за боевой частью вне досягаемости огня артиллерии противника.

Бронепоезд белогвардейцев «Генерал Анненков».

Бронепоезда деморализовывали неприятельские войска, поэтому использовалось все для их нейтрализации. Противник, как правило, старался их уничтожить, а так как в случае захвата команде рассчитывать на снисходительность не приходилось, то дрались до последнего, спасая бронепоезд, а вместе с ним и себя. Наибольшие потери эти мощные боевые единицы несли в обороне или при прикрытии отходящих войск.

Поначалу тактики броневых сил не существовало. Бронепоезда бросали в самое пекло сражений с азартом, подчас переходившим разумные рамки риска. Для стабильной обороны бронепоезда использовались крайне редко, а в основном применялись как ударное наступательное средство. Притом на протяжении всей гражданской войны проявлялась тенденция к массированному их использованию. Так, в контрнаступлении под Петроградом в октябре 1919 года 7-я армия задействовала 6 бронепоездов («Черноморец», № 38, 45, 89, «Ленин», «Володарский»). Осенью 1919 года только в подчинении Южфронта находилось 53 бронепоезда. При ликвидации Врангеля в Северной Таврии войска Южного фронта располагали 17 бронепоездами, противник — 19. В последовавшей затем Перекопско-Чонгарской операции соотношение изменилось: 17 и 14 соответственно.

В 1920 году Западный фронт имел 15 бронепоездов против 10 польских. В июне — июле при проведении Ро- венской операции 1-я Конная бросила в бой — 5, а 12-я армия — 6 «сухопутных броненосцев». Но наиболее значительная их концентрация была достигнута в результате формирования Заднепровской бригады бронепоездов («Память тов. Свердлова», № 8, 9, 10, «Грозный», «Спартак», «Освободитель», «Память тов. Урицкого», «Память тов. Иванова», «Борец за свободу») под командованием С. М. Лепетенко, в оперативное подчинение которой придавались составы «Буря», «имени командарма Худякова», «Смерть Директории», «имени Ворошилова», «Смерть паразитам». Конечно, экипажи наших бронепоездов несли большие потери, однако и у противника они были значительными. Например, только в ходе контрнаступления Южфронта (1919 г.) в районе Орла, Воронежа, Курска 10 из 19 деникинских бронепоездов были захвачены красноармейцами практически целыми. В ходе встречного сражения севернее Бахмута (декабрь 1919 г.) стали трофеями все 5 бронепоездов ударной группы Добрармии. В Красноярской операции таких трофеев было уже 10, а в Северо-Кавказской — 23.

Исходя из опыта боевых операций бронепоездов в Гражданской войне 5 августа 1920 года РВСР издается новая инструкция, сводившая все бронепоезда по целевому назначению к трем основным типам: А — полевой ударный (штурмовой), сильно бронированный для решения задач в условиях ближнего боя, несущий на себе легкую полевую артиллерию трехдюймового калибра, до двух десятков пулеметов; тип Б — легкобронированный, вооруженный 42-линейными орудиями, для огневого обеспечения боя ударных бронепоездов; тип В — особого назначения, подобный предыдущему, но оснащенный мощной артсистемой (от 6 дюймов и выше) для подавления тыловых объектов противника.

Вагон бронепоезда Красной Армии, построенный рабочими Днепропетровска в 1918 году (памятник, установленный в г. Архангельске).

Несмотря на потери, понесенные в ходе войны, парк бронепоездов был весьма многочисленным. Если в октябре 1918 года имелось всего 23 типовых бронепоезда, то на 1 октября 1920 года было уже 103 бронепоезда и бронелетучки. К числу предприятий, сыгравших огромную роль в реализации технической политики в области строительства бронепоездов, принадлежал Сормовский завод общества железоделательных, сталелитейных и механических заводов. Бронировку подвижного состава здесь начали в июле 1918 года. Тогда приказом «Центроброни» в Нижний Новгород выводился на ремонт и получение новой матчасти петроградский бронепоезд, участвовавший в подавлении ярославского мятежа. 19 июля последовал заказ на бронировку трех паровозов, а в конце августа перед заводом встала задача развернуть фактически серийное производство бронепоездов — требовалось передать армии 15 боевых единиц, т. е. изготовить 30 бронеплощадок и переоборудовать 15 паровозов.

С этой целью был открыт специальный цех, организовано временное конструкторское бюро, увеличены сверхурочные работы.

Основу производственной программы завода составляли ударные бронепоезда. Они состояли из бронированного по типовому проекту паровоза серии О с трех- или четырехосным тендером и двух 2-башенных бронеплощадок, каждая из которых вооружалась двумя 3-дюймовыми пушками и 6–8 пулеметами образца 1910 года. Площадки различных серий отличались в основном артиллерией и пулеметными установками. Своего рода стандартом считалась полевая трехдюймовка образца 1902 года. Довольно часто устанавливались и зенитные пушки, приспособленные для стрельбы по наземным целям. Штатный боекомплект площадки составлял 600 выстрелов (на практике в среднем 200–250) на орудие и 20 пулеметных коробок (5000 патронов).

Сормовский ударный бронепоезд обладал прекрасным орудийно-пулеметным обстрелом. В зоне его огня в любом направлении не оставалось ни одного объекта, на котором нельзя было бы сосредоточить огонь минимум одного орудия и двух пулеметов. Для бортовых пулеметов сектора обстрела составляли по 80 градусов; углы склонения и возвышения равнялись 20 и 28 градусам соответственно. Башенные пулеметы имели сектор обстрела 28 градусов, углы склонения и возвышения — 8 градусов и 30 градусов.

Подавляющее число площадок оборудовалось командирскими рубками и системой вентиляционных люков.

Боевая масса площадки составляла 56–64 т и допускала движение по относительно легкому полотну.

Сормовский завод также строил не менее удачные тяжелые бронепоезда. В их числе был весьма своеобразный по типу бронировки № 4 «Коммунар», построенный в феврале 1919 года. Боевая часть включала две самостоятельные единицы — легкую (налетную) и тяжелую. В состав первой входили 4 компактные легкие бронеплощадки, в качестве тяги использовался паровоз серии 0-3702 типовой сормовской бронировки с четырехосным тендером. Трехосная ходовая часть площадки полностью экранировалась броневыми листами; на палубе устанавливалась полноповоротная башня прямоугольной формы, в лобовой стенке которой выполнялось пушечное окно, а в заоваленных ребрах — пулеметные амбразуры. Вооружение включало 3-дюймовую пушку образца 1902 года и 4 пулемета «максим». Тяжелая часть имела три двухосные малогабаритные площадки; одна вооружалась 6-дюймовой гаубицей, остальные — 42-линейными пушками образца 1910 года.

В межвоенный период

В созданном в мае 1921 года Управлении начальника бронесил РККА числилось 122 бронепоезда. Гражданская война в стране заканчивалась, шло резкое сокращение численного состава армии. Специальных технических частей, в частности и бронепоездных, это коснулось в меньшей мере. Здесь резкому сокращению подверглись тылы, за счет которых укрепили основное ядро бронепоездных частей. Тогда же утвердили первые штаты бронечастей мирного времени.

В конце 1923 года бронепоезда передали в подчинение Главному артиллерийскому управлению и перевели на положение железнодорожной артиллерии. Если раньше каждый бронепоезд представлял собой отдельную войсковую часть, то теперь они сводились в дивизионы (по 2–3).

В августе 1925 года формируются бронепоездные полки в составе двух дивизионов по два бронепоезда в каждом. И хотя к концу 1928 года насчитывалось всего 34 бронепоезда (малопригодные были списаны), они по сути определяли боеспособность бронесил РККА в целом (танковые и автоброневые части с их безнадежно устаревшей трофейной техникой могли служить лишь учебным целям).

В 1920-е годы появился ряд работ, в которых осмысливался опыт применения бронепоездов в Первой мировой войне и в Гражданской войне в России, рассматривалась их роль в современных вооруженных конфликтах.

Отмечалось, что основное назначение бронепоездов — содействие своим войскам в поражении живой силы противника, уничтожении его огневых и технических средств на близких дистанциях в районе полотна железных дорог путем сочетания огня и движения. Успех удара зависит от своевременности, скрытности и быстроты действий и состояния железнодорожного пути. Бронепоезда действуют как совместно с другими родами войск, так и самостоятельно (в оперативной связи). В последнем случае задачи бронепоезда — захват узлов и важных пунктов на железных дорогах, охрана железных дорог, охрана побережий, наблюдение промежутков, прикрытие высадки войск с железных дорог, разведка, охранение войск, двигающихся вдоль железных дорог, реже борьба с артиллерией и бронесилами и при особо благоприятных обстоятельствах засады и набеги в тыл противника.

Выполнение задач достигается обычно продвижением к противнику на близкое расстояние и огнем с ближайших дистанций. Как артиллерийская батарея бронепоезд применяется в исключительных случаях: при отсутствии артиллерии или значительных разрушениях железнодорожного пути, не позволяющих бронепоезду приблизиться к противнику. Для использования результатов огня, а также для разведки, охранения и т. п. задач бронепоезду часто придается десант силой до роты, снабженной по возможности техническими средствами передвижения (самокатами, мотоциклами). Десант перевозится на бронепоезде или отдельно от него. В последнем случае сила десанта может быть увеличена и в Гражданскую войну доходила до батальона.

Отмечались свойства бронепоезда: а) положительные — быстрота передвижений, безопасность от поражения пулями и осколками снарядов, постоянная боевая готовность, недоступность прямому захвату живой силой, сила огня и моральное воздействие; б) отрицательные — ограниченность района действий, тяжесть работы под броней, сравнительная трудность управления и наблюдения, большая величина как цели, не могущей вдобавок покинуть железнодорожные рельсы, и возможность изоляции от тыла.

Бронеплощадка с артиллерийской и пулеметными установками. Китай.

В 1920-е годы производилась модернизация бронепоездов — устанавливалась электрическая сигнализация для внутренней связи, усовершенствовались приборы для управления огнем и оборудование командирской рубки, производилось усиление брони, паровоз заменялся тепловозом или электродвигателем, устанавливались зенитные орудия и пулеметы. Были проекты бронепоездов, способных двигаться как по железнодорожным путям, так и по грунтовым дорогам и даже без них.

Выдвигалась концепция применения бронепоездов для борьбы с авиацией и танками.

Бронепоезда состояли на вооружении армий многих государств. Даже Финляндия и Латвия, недавно ставшие независимыми государствами, имели по два бронепоезда. А в вооруженных силах Эстонии, вышедшей из состава Российской империи, было два полка бронепоездов. В состав каждого из них входили один легкий и один тяжелый бронепоезд. Легкий бронепоезд имел одну 4-орудийную батарею и, кроме того, на каждой платформе по один-два пулемета; пулеметных вагонов два, в каждом по четыре легких и два зенитных пулемета. Тяжелый эстонский бронепоезд имел две тяжелые гаубицы, одну дальнобойную и одну легкую пушку; пулеметные вагоны — как на легком бронепоезде.

На каждые два бронепоезда эстонцы создали десантный отряд — 3 пехотные роты и пулеметную команду из 3 взводов по 2 станковых пулемета в каждом. Литва также имела один полк бронепоездов. В Польше также предусматривалось применение бронепоездов. В мирное время здесь проходило обучение личного состава в учебных дивизионах, состоявших из двух бронепоездов, содержавшихся при железнодорожных полках. В румынской армии был сформирован бронепоездный батальон, в состав которого входили четыре бронепоезда, из них два широкой и два нормальной (западноевропейской) колеи. Первые были вооружены 120-мм морскими пушками, одной 75-мм пушкой, 8 орудиями мелкого калибра и несколькими пулеметами, расположенными на четырех бронеплощадках.

Вооруженные силы западноевропейских государств также имели бронепоезда. Во французской армии главное внимание было обращено на создание тяжелых бронепоездов для охраны побережья. Здесь к ним относили бронепоезда, вооруженные 200-мм мортирами Шнейдера (в других странах они числились как железнодорожная артиллерия). Легкие бронепоезда во Франции частично сохранились после Первой мировой войны 1914–1918 годов и имели на вооружении 75-мм пушки и пулеметы Гочкиса. Для боевых действий в колониях французы применяли бронепоезда, боевой эшелон которых состоял из бронированных платформ, вооруженных пулеметами и горными 65-мм орудиями, или обыкновенных платформ, на которые устанавливались готовые бронебашни с вооружением. Так, в составе 70-тысячного французского войска в Сирии, действовавшего против повстанцев, имелось три таких бронепоезда.

В английской армии легкие бронепоезда применялись только как средство для охраны железных дорог, а тяжелые, приближающиеся по своему характеру к железнодорожной артиллерии, — для обороны побережья. Англичанами была принята следующая схема организации бронепоезда: 1) платформа с материалом для ремонта пути; 2) пулеметная площадка — наблюдательный пост командира бронепоезда; 3) паровоз; 4) тендер; 5) цистерна с запасом воды; 6) орудийная площадка с наблюдательным пунктом заместителя командира бронепоезда; 7) электрический прожектор; 8) резерв технического и железнодорожного персонала; 9) телеграф; 10) хозяйственный вагон; 11) пулеметная площадка.

Германия, проигравшая войну 1914–1918 годов, согласно распоряжению Антанты весной 1921 года расформировала свои 31 бронепоезд, существовавшие к тому времени. Но вскоре, в том же году, от союзников было получено согласие на постройку так называемых «железнодорожных охранных поездов», которые должны были гарантировать беспрепятственное движение по железной дороге в случае внутреннего беспорядка в стране.

Каждый такой поезд состоял из шести закрытых товарных вагонов, деревянные стены которых были изнутри обшиты стальными листами. Поскольку сначала эти поезда имели небронированные локомотивы (только в конце 20-х годов были получены бронированные паровозы), то они случайному наблюдателю, если он не замечал бойниц и смотровых щелей, могли казаться безвредными обычными грузовыми поездами. Долгое время эти поезда находились в укрытиях в различных депо и лишь весной 1933 года были выведены для предотвращения беспорядков, связанных с приходом к власти Гитлера. На каждый административный округ Германии была возложена обязанность содержать в полной исправности такой «охранный поезд». Однако некоторые округа не имели таких поездов, а другим, тем, что располагались близко от восточной границы, приходилось содержать несколько. Всего в 1937 году существовало 22 таких поезда.

В 30-х годах германское военное командование отказалось строить новые бронепоезда и сконцентрировало свое внимание на семи старых и сделало ставку на их перевооружение. Но четыре из них модернизированы, а оставшиеся три по-прежнему были вооружены только тяжелыми пулеметами. Для модернизированных бронепоездов была принята следующая организация: 1 — паровоз, 2 — тендер, 3 — средний миномет, 4 — легкий миномет, 5 — 75-мм орудие, 6 — запас рельсов и других материалов, 7 — вагон с песком, 8 — 75-мм орудие, 9 — десант, 10 — кухня. Скорость движения — 20–30 км/ч. Запас горючего рассчитан на 300 км. Все вагоны были вооружены пулеметами, кроме платформ с материалами верхнего строения пути. Вагон с песком играл роль контрольной платформы и был своего рода защитой для сзади идущих вагонов.

Бронепоезда № 3 и 4 принимали участие в оккупации Судетской области (октябрь 1938 г.) и, позднее, оставшейся части Чехословакии (март 1939 г.), при этом их вооружение не использовалось. Во время захвата Чехословакии пять чешских бронепоездов попали в руки немцев.

В сентябре 1939 года германские бронепоезда приняли участие в Польской кампании. Наиболее успешно действовал бронепоезд № 6, который захватил станцию Граево. Однако другие бронепоезда на выполнили поставленных перед ними задач: провалилась попытка бронепоезда № 7 захватить невредимыми мосты около Дифшау; № 4 не смог даже пересечь границу у Видфурта (Верхняя Силезия) из-за разрушений железнодорожного полотна; № 3, сражавшийся у станции Пониц, смог только обороняться и до подхода подкреплений не смог продвигаться вперед. После захвата Польши семь германских бронепоездов оставлены были здесь для охраны железных дорог.

В марте 1940 года немцы, используя чешские горные 75-мм орудия и другое вооружение, построили еще три бронепоезда — № 23, 24 и 25. Два из них принимали участие в оккупации Дании и были оставлены здесь для патрулирования, третий во время западной кампании прошел через Люксембург и стал нести охранную службу на франко-бельгийской границе. Другие германские поезда во время этой кампании были сосредоточены на Маасе. И только один из них — № 1 получил приказ пересечь реку Маас у Геннепа. Он прорвался через позиции противника, но вскоре сошел с рельсов и застрял.

Бронепоезд № 5 остановился на мосту через Маас из-за неисправности тормозной системы и был сильно поврежден огнем голландской артиллерии. Позднее его убрали с моста и оставшееся в целости оборудование и вооружение использовали для восстановления бронепоезда № 1, который после ремонта стал иметь в своем составе два артиллерийских вагона, на каждом из которых размещались одна 47-мм чешская противотанковая пушка и 20-мм зенитное автоматическое орудие. На других германских бронепоездах было установлено такое средство борьбы с авиацией.

Летом 1940 года вермахт получил на пополнение два бронепоезда (№ 21 и 22), состоявших из польских вагонов, локомотивов и артиллерийских систем. № 22 имел на вооружении три 75-мм 02/26 польские полевые пушки, а № 21, кроме них, еще и две 100-мм легкие гаубицы польского производства. Весной 194 года эти два бронепоезда были направлены во Францию. Осенью три бронепоезда (№ 23, 24 и 25), построенные из трофейного чешского оборудования, были сняты с вооружения. Однако вскоре по двум из них — № 23 и 24 было решение изменено: они были переукомплектованы и отправлены в Сербию.

В декабре 1941 года в Германии был разработан проект под названием «Бронепоезд образца 1941 года», в состав которого предполагалось, помимо прочего, ввести специальные платформы с установленными на них танками. В качестве локомотива предполагалось использовать тепловозы, вводились автоматическая сцепка и расцепка броневагонов и другие современные устройства. План постройки БП41 был утвержден.

Модель немецкого бронепоезда типа БП41.

В СССР же в конце 1920-х годов появилась мысль о полной ликвидации бронепоездов, как бесполезного, устаревшего средства вооруженной борьбы. Однако возобладала более умеренная оценка: тезис о свертывании строительства бронепоездов отклонялся, и усилия конструкторов были направлены на создание нового пополнения железнодорожной боевой техники. Так, в 1930 году на заводе имени С. М. Кирова в Ленинграде родилась идея моторного броневого вагона, который бы не уступал по огневой мощи, а по маневренности и защищенности превосходил бронепоезда, имевшиеся в то время на вооружении Красной. Армии.

Работами по конструированию моторной установки, трансмиссии, ходовой системы, электрооборудования, вооружения и броневой защиты руководил крупнейший специалист отечественного танкостроения О. Иванов, а исполнителями были С. Богомолов, К. Кузьмин, П. Михайлов, П. Сосов, Л. Сычев, С. Федоренко. В конструкции использовались узлы среднего танка Т-28. В трех башнях, расположенных в два яруса, были установлены 76,2-мм пушки ПС-3 образца 1927/32 года (длина ствола — 16,5 калибра, начальная скорость снаряда — 381 м/с, вес снаряда — 6,5 кг). Секторы обстрела для первой, второй и третьей башен составляли соответственно 280, 318 и 278 градусов. Наведение по вертикали — от -5 до +25 градусов.

Справа от пушки во всех башнях и в кормовых нишах второй и третьей в шаровых опорах были установлены пулеметы ДТ, еще один располагался в шаровой опоре в корме мотоброневагона. Кроме того, в бортах корпуса имелись четыре пулемета «максим», по два на борт. Сектор обстрела для пулеметов ДТ (при неподвижных башнях) составлял по горизонту от 30 до 17 градусов, по вертикали — от -40 до +50 градусов. Боекомплект мотоброневагона вполне обеспечивал его автономную боевую деятельность и составлял 365 артиллерийских выстрелов, к пулеметам ДТ — 174 магазина (10 962 патрона), к пулеметам «максим» — 48 коробок по 250 патронов и 20 коробок по 500 патронов (22 000 патронов).

Для ведения прицельного огня из пушек в башнях имелись танковый перископ ПТ-1 образца 1932 года и телескопический прицел ТОД образца 1930 года. Привод механизма поворота башен был электрический с ручным дублированием, подъемный механизм — ручной. Для управления огнем использовались три прибора ТПК, стереотруба и дальномер, а наблюдение за полем боя осуществлялось через четырнадцать триплексов.

Моторный броневой вагон. СССР. 1940 год.

Корпус мотоброневагона изготавливался из катаных броневых листов, соединенных сваркой. Толщина борта корпуса — 16–20 мм, рубки — 20 мм, крыши — 10 мм, башен — 20 мм. Бортовые листы корпуса располагались под углом 10 градусов к вертикали. Внутри вагона имелись отделения управления (в средней части под рубкой), боевое (под каждой башней, включая счетверенную зенитную пулеметную установку «максим», расположенную перед рубкой), силовое (в кормовой части) и силовой передачи (между силовым и боевым отделениями). Управление броневагоном и его вооружением, а также их обслуживание осуществлялось экипажем в составе 40 человек.

Также в начале 1930-х годов начали работы по созданию бронедрезин с использованием элементов танкового оборудования. В течение нескольких лет появились дрезины Д-37, ДТ-45, БД-39, выполненные на базе стандартного мотовоза МЗ/2 (серийно выпускавшегося Калужским заводом) и имевшие башни от танков Т-26. Однако малая мощность двигателя (40 л. с.) и слабое бронирование (9—15 мм) не позволяли бронедрезинам эффективно решать стоящие перед ними боевые задачи. Поэтому широкого распространения они не получили и массово не производились — к 22 июня 1941 года на вооружении РККА их было всего 9 штук.

Перед Великой Отечественной войной моторный броневой вагон приняли на вооружение. Было изготовлено несколько образцов, которые входили в состав дивизионов бронепоездов, структурно подчиненных командованию бронетанковых и механизированных войск Красной Армии. На некоторых образцах устанавливались башни танка Т-34 и двигатели В-2.

Развитие в 30-е годы авиации и бронетанковых войск, по мнению советских военных аналитиков, уменьшило значение бронепоездов. Поэтому к началу войны в действующей армии был только один дивизион бронепоездов. В 1941 году на вооружении советских войск имелись легкие бронепоезда, оснащенные 76,2-мм пушками и тяжелые — со 107-мм орудиями. Углы наведения пушек, установленных в башнях, составляли по горизонтали 300–330 градусов, а по вертикали — от -7 до +40 градусов. Дальность стрельбы пушек была 8—10 тыс. м, а пулеметов — 800—1000 м. Боекомплект на 76,2-мм пушку составлял 280 артиллерийских выстрелов, на 107-мм пушку — до 200, на 37-мм зенитную пушку — до 600, на 7,62-мм станковый пулемет «максим» — 5 тыс. патронов и на счетверенную зенитную пулеметную установку — 10 тыс. патронов.

Бронирование (до 100 мм) обеспечивало защиту жизненно важных узлов от бронебойных снарядов калибром 75 мм.

На одной заправке топливом и водой бронепоезд мог преодолеть до 120 км с максимальной скоростью 45 км/ч. В качестве топлива использовался уголь (10 т) или мазут (6 т). Масса боевой части бронепоезда нс превышала 400 т.

Экипаж боевой части состоял из командования, взвода управления, взводов броневагонов с башенными расчетами и отделениями бортовых пулеметов, взвода ПВО, взвода тяги и движения и взвода железнодорожных бронеавтомобилей. В составе взвода железнодорожных бронеавтомобилей имелось два легких бронеавтомобиля БА-20 ж.д. и три средних бронеавтомобиля БА-10 ж.д., приспособленных для движения по железнодорожному пути. Они применялись для ведения разведки на удалении 10–15 км и в составе охранения (дозора) на марше. Кроме того, на платформах прикрытия мог расположиться десант в составе до трех стрелковых взводов.

На стальных магистралях Великой Отечественной войны

Бронепоезда Германии

Во время разработки плана «Барбаросса» Германия развернула строительство бронепоездов образца 1941 года — БП41. Несколько из них было спроектировано под широкую «русскую» колею — 1524 мм. (Состоявшие на вооружении вермахта бронепоезда для колеи шириной 1435 мм также могли использоваться, но только после того, как на захваченной советской территории рельсы удастся «перешить» по западному стандарту.) Перед нападением на СССР германские войска имели шесть бронепоездов БП41 (№ 26, 27, 28, 29, 30, 31), способных передвигаться по широкой колее. Каждый из них имел в своем составе две- три платформы с размещенными на них трофейными французскими танками «Somua S35». Также в составе этих бронепоездов имелись открытые платформы с невысокими стальными стенками, в которых были проделаны бойницы для стрельбы.

Ночью 22 июня 1941 года немецкими тепловозами серии WR360С, способными передвигаться по широкой колее, были доставлены к границе с СССР все германские ширококолейные бронепоезда.

Количество бронепоездов в германских группах армий при вторжении в СССР 26 июня 1941 года

Численный состав экипажа каждого бронепоезда был доведен до ротного и включал в себя представителей различных родов войск (пехоты, артиллерии, зенитчиков, специалистов железнодорожного дела, химической защиты, разведчиков, медиков-санитаров), что являлось помехой как вообще согласованной службе, так и скорому восполнению потерь в ходе боевых действий.

Германский бронепоезд № 30 имел в своем составе советские вагоны и предназначался для эксплуатации на широколинейных железных дорогах СССР.

Немецкий артиллерийский вагон БП42 с размещенными на нем 7,62-см советской пушкой и 20-мм счетверенной зенитной установкой.

Технический состав бронепоезда (машинист с помощником, три кочегара, два путевых обходчика, специалист по силовой установке, электромеханик, слесарь по мелкому ремонту вагонов) комплектовался до окончания войны по заявке через вспомогательные транспортные агентства министерства транспорта Германии. Железнодорожные специалисты были ответственны за техническое состояние и эксплуатацию бронепоездов, они должны были контролировать правильность работы оборудования и железнодорожного персонала и подчинялись в боевой обстановке соответствующим войсковым командирам. Понятно, что железнодорожные специалисты не питали особой симпатии к различным системам вооружений, которые имелись на каждом бронепоезде, плохо в них разбирались. Поэтому целесообразность содержания в качестве спецконтингента в составе бронепоездных частей более 2000 железнодорожных специалистов была под вопросом и были предложения заменить их военнослужащими.

Немецкий состав из тяжелых разведывательных броневагонов.

По взглядам немецкого командования, бронепоезда были предназначены в основном для борьбы с партизанами. Однако они использовались и для других целей: для атак на различные транспортные средства, захвата железнодорожных станций, сопровождения важных грузов и поездов, сопровождения боевых групп, предназначенных для борьбы с партизанами, поддержки их огневыми средствами, перевозки различных войсковых соединений, ремонта железнодорожного полотна. Применялись бронепоезда и в целях пропаганды.

Немецкие бронепоезда на Восточном фронте продвигались вперед в виде двух эшелонов: непосредственно у линии фронта действовали ширококолейные БП41, а несколько сзади — предназначенные для западноевропейской колеи. Весной 1942 года почти все участки железной дороги на оккупированной немецкими войсками территории были «перешиты» на западноевропейскую колею. Поэтому ширококолейные бронепоезда не могли больше применяться и их колесные пары были заменены на колею 1435 мм. Это коснулось также бронепоездов, действовавших в составе группы армий «Юг», и когда летом начавшееся наступление немцев увеличило территорию, на которой располагались железнодорожные линии только широкой колеи, ни один из них не мог участвовать в операциях германских войск.

Немецкий бронепоезд № 28. Артиллерийские вагоны, не имеющие крыши, покрыты брезентом на случай дождя. Паровоз имеет защиту только кабины локомотивной бригады. Тендер и остальная часть локомотива оставались незащищенными.

Наряду с танками «Somua S35» вермахт использовал для усиления огневой мощи бронепоездов и устаревшие танки типа «Hotckiss Н39» и «Renault FT». Вагон для пехоты снизу имел защиту от мин в виде двойного ряда железнодорожных шпал.

Немецкий бронепоезд образца 1942 года.

Платформа, где размещалась пехота, имела по своему периметру бронестенки с бойницами для стрельбы из стрелкового оружия.

Артиллерийский броневагон немецкого бронепоезда. Экспериментальное 7,5-см орудие L/41 с дульным тормозом, являющееся предтечей знаменитой Рак 40, установлено в башне с открытым верхом.

В июле 1941 года в немецкой армии была введена должность офицера штаба бронепоездов, которую до дня ее ликвидации в марте 1945 года занимал обер-лейтенант (позднее — полковник) фон Олжевски. Сначала он подчинялся министру транспорта, командовавшему железнодорожными войсками, а затем в августе 1941 года был переподчинен командующему мобильными силами. В обязанность фон Олжевски входило контролировать деятельность бронепоездов.

Позднее в своих мемуарах фон Олжевски писал, что германским войскам катастрофически не хватало бронепоездов на Восточном фронте и они вынуждены были использовать советские трофейные броневагоны, а также создавать из захваченного подвижного состава так называемые «вспомогательные бронепоезда». В последнем случае часто это были просто грузовые вагоны, где в качестве «брони» использовались мешки с песком, бетон и т. д. Эти поезда вооружались в основном пулеметами, минометами, 37-мм противотанковыми пушками. Устанавливались в открытых полувагонах и зенитные орудия. Захваченные советские бронепоезда использовались и целиком. Личный состав немецких бронепоездов, столкнувшись с русской зимой, с одобрением относился к утепленным вагонам советских бронепоездов.

Немецкий тяжелый артиллерийский разведывательный броневагон.

Также на немецкие броневагоны устанавливались башни от захваченных советских танков. И если это были башни от танков Т-34, то это значительно повышало огневую мощь германских бронепоездов.

Согласно директиве немецкого командования, импровизированные бронепоезда, чтобы избежать путаницы, были названы «железнодорожные защищенные поезда». Они не имели цифровых обозначений, а получали собственные имена, как, например, боевые корабли. Некоторые из них были названы в честь немецких военачальников («Блюхер», «Рюбезаль»), для обозначения других использовались названия городов («Берлин», «Штеттин») либо обычные имена («Макс», «Вернер»). Но со временем некоторые «защищенные поезда» были включены в список регулярных бронепоездов и получили положенные в таких случаях цифровые обозначения.

Также было принято решение изготавливать бронепоезда образца 1942 года — БП42. В отличие от БП41 количество артиллерийских систем на нем было увеличено до четырех, причем использовались только трофейные польские и советские орудия. Располагались они не по два в вагоне, а по одному в специально сконструированных десятисторонних башнях с целью уменьшения потерь в случаях гибели артиллерийского вагона.

На станции Рославль в апреле 1942 года захваченный бронированный советский локомотив проходит проверку на пригодность его дальнейшего использования в составе вермахта.

Советские бронепоезда

С началом Великой Отечественной войны развернулось строительство бронепоездов в различных городах страны. На них устанавливались танковые башни, которые, как правило, вооружались 76-мм орудиями, а 7,62-мм пулеметы устанавливались по бортам и внутри вращающихся башен. Несколько бронепоездов сводились в дивизион, имеющий свою базу, и являлись боевыми средствами фронта. Некоторые бронепоезда качественно отличались от типовых. Так, в сентябре — феврале 1942 года рабочие Горьковской области построили два бронепоезда — «Козьма Минин» и «Илья Муромец». Они были намного ниже прежних, с наклонной броней и литыми башнями. По своей огневой мощи они в несколько раз превосходили созданные ранее боевые машины: на них впервые появились реактивные установки и надежное зенитно-артиллерийское прикрытие.

Передача воинам Красной Армии бронепоезда, построенного на средства трудящихся. 1942 год.

Командир бронепоезда наблюдал за противником и управлял огнем из командирской рубки, расположенной в верхней передней части тендера бронепаровоза и соединенной с будкой машиниста бронированной дверцей. Командиры бронеплощадок вели наблюдения из своих рубок через смотровые щели с триплексами, имели слуховую, звуковую и телефонную связь с рубкой командира бронепоезда и машинистом.

В боевое формирование бронепоезда типа «Козьма Минин» входили бронепаровоз серии О, две крытые и две открытые артиллерийские бронеплощадки и четыре двухосные контрольные платформы. Бронепаровоз серии О имел толщину брони: на будке машиниста, цилиндрах, рубке командира бронепоезда — 45 мм; на тендере, котле, сухопарнике, ходовой части — 30 мм.

Крытая артиллерийская бронеплощадка с боковой броней — 45 мм, верхней — 20 мм имела на вооружении две 76-мм пушки с пулеметами в танковой башне Т-34, четыре бортовых станковых пулемета в шаровых установках — по две на каждый борт.

На открытой артиллерийской бронеплощадке с боковой броней 45 мм устанавливались 25- и 37-мм полуавтоматические зенитные пушки. Посредине бронеплощадок — реактивные установки М-8.

Четыре двухосные контрольные платформы были составлены в два сцепа и загружены аварийным комплектом материалов и противопожарным инвентарем. Для борьбы с авиацией противника на контрольные платформы дополнительно устанавливались крупнокалиберные пулеметы системы ДШК и трехспаренные зенитные пулеметы ПВ-1. Для защиты расчетов от осколков бомб и снарядов вдоль бортов из рельсов и шпал укладывались штабеля. Необходимо отметить, что крепости на колесах отличались высокой точностью огня, и подготовка данных для этого проводилась в короткое время, так как артиллеристы могли очень быстро и точно определить положение своих орудий по местонахождению бронепоезда на железнодорожном полотне.

Благодаря хорошему вооружению «Козьма Минин», к примеру, мог обеспечить большую концентрацию огня и вести прицельную стрельбу до 12 км, т. е. круговая зона обстрела доходила до 24 км. Эти особенности бронепоезда хорошо дополнялись возможностью возить с собой большой боезапас.

Бронепоезд «Красновосточник». Построен рабочими главных мастерских Среднеазиатской железной дороги. В составе бронепоезда артиллерийско-пулеметная бронеплощадка, бронеплощадка ПВО, бронепаровоз.

В 31-й отдельный бронедивизион, состоявший из «Козьмы Минина» и «Илья Муромца», также были приданы черный паровоз С-179, бронедрезина БД-39, две бронемашины БА-20, три мотоцикла М-72 и ИЖ-9, шесть грузовых автомашин ГАЗ-АА, две машины М-1, две — ГАЗ-64, специальные вагоны: штабной, медпункт, мастерская, кухня, баня, жилые. Личный состав дивизиона вместе с приданной десантно-минометной ротой состоял из 335 человек.

В условиях Второй мировой войны бронепоездам нелегко было отстоять свое место в боевом строю. В самом деле, паровая машина — плохой конкурент дизельному или бензиновому мотору. Даже если паровоз иной раз и заменяли тепловозом, это все же не обеспечивало бронепоездам решительного прироста скоростей, не освобождало их от привязки к железнодорожной колее. Следует учитывать и тот факт, что бронепоезд — это весьма громоздкая цель. Его нелегко спрятать или замаскировать. А стоит его только обнаружить, и воздушный или артиллерийский удар становится почти неминуем. Чтобы превратить сухопутный броненосец в неподвижную мишень, не надо даже повреждать его самого. Достаточно спереди и сзади вывести из строя железнодорожное полотно.

И капкан захлопывается сам собой.

Все это и обусловило тот факт, что в Великой Отечественной войне бронепоездам не пришлось сыграть столь большую роль, как в годы Гражданской войны. И тем не менее они успешно участвовали в обороне Ленинграда, Севастополя, в битве за Кавказ и других оборонительных и наступательных операциях. Особенно широко применялись бронепоезда для охраны железнодорожных коммуникаций в оперативном тылу, обороны морского побережья. Для прикрытия от воздушных нападений в войсках ПВО использовались бронепоезда, вооруженные зенитными орудиями и пулеметами.

Артиллерийская бронеплощадка (СССР).

В 1941–1942 годах на Коломенском кораблестроительном заводе была построена тяжелая бронедрезина «Красная звезда», где широко использовались танковые и паровозные агрегаты. Был произведен только опытный образец: боевая масса — 60 т, длина — 11,72 м, ширина — 2,48 м, высота — 2,7 м, вооружение — одна 76,2-мм пушка ЗИС-5, пять 7,62-мм пулеметов ДТ, боекомплект — 100 снарядов, 10 000 патронов. Бронирование: лоб, борта, корма — 45 мм; крыша — 20 мм; башня — 75 мм. Силовая установка — два двигателя В-2К по 600 л. с. каждый, скорость — 43 км/ч (вперед и назад), экипаж — 8 человек.

Бронедрезина Красной Армии.

Зенитные бронепоезда

Зенитные бронепоезда предназначались для огневой поддержки войск и ведения самостоятельных боевых действий в полосе железных дорог. В условиях быстро меняющейся обстановки они иногда являлись единственным средством для обороны прифронтовых коммуникаций и обеспечивали прикрытие железных дорог до подхода других средств ПВО.

К началу Великой Отечественной войны в составе Красной Армии имелся только один зенитный артиллерийский дивизион, имевший материальную часть на железнодорожных установках. Первые месяцы войны показали эффективность действий зенитных бронепоездов в борьбе с немецкой авиацией. Он обладал рядом весьма ценных качеств: подвижностью, возможностью одновременного ведения огня зенитно-артиллерийскими и пулеметными системами различных калибров, постоянной готовностью вести бой в условиях взрывной волны и осколков.

Советские железнодорожные зенитчики. Карельский фронт. Май 1943 года.

В августе — сентябре 1941 года во 2-м корпусе ПВО (Ленинград) появилось пять отдельных железнодорожных батарей (ОЖДБ). По существу, они были первыми зенитными бронепоездами в системе ПВО страны. Железнодорожные батареи сразу вступили в бой. 9 сентября 3-я ОЖДБ, прикрывавшая ст. Саперная, рассеяла своим огнем колонну войск противника, двигавшуюся по дороге д. Ивановское — колхоз «Социалист», уничтожила два дзота у моста через р. Тосна и подавила 105-мм немецкую батарею. 8 декабря были сформированы 6-я и 7-я ОЖДБ.

Широкое строительство и формирование зенитных бронепоездов ПВО началось в соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны (ГКО) от 23 ноября 1941 года. Так на фронтах появились 22, 23 и 24-й отдельные зенитные бронепоезда ПВО. Каждый из них имел на вооружении четыре 76,2-мм орудия, два строенных пулемета калибра 7,62 мм и четыре станковых пулемета «максим». Подвижной состав включал бронированный паровоз, семь бронированных площадок, один классный и два крытых двухосных вагона, одну двухосную платформу.

Несколько позднее штат изменился за счет более мощного и разнообразного вооружения: три орудия калибра 76,2 мм, два орудия МЗА (37-мм или 25-мм), три крупнокалиберных пулемета (12,7-мм) ДШК. Число бронированных площадок сократилось до шести, крытых вагонов увеличилось до пяти, платформ — до двух.

Из числа первых семи зенитных бронепоездов один по указанию командующего войсками ПВО территории страны генерал-лейтенанта М. С. Громадина вооружался четырьмя 37-мм зенитными пушками, установленными на отдельных платформах (совместно с одиночными ПВ-1 на каждый). В состав бронепоезда вошла платформа управления с четырьмя пулеметами «максим».

Бронепоезда имели средства связи — радио и проводные, транспортные средства. Подвижной состав под материальную часть вооружения представлял собой двухосные платформы с противопульным и противоосколочным бронированием, бронированные вагоны для личного состава и боеприпасов, ремонтно-восстановительные платформы.

Немецкий бронепоезд № 28 после перевооружения советским оружием. Лето 1942 года.

В организационном отношении зенитный бронепоезд представлял собой отдельную часть, которая подчинялась непосредственно командующему корпусным, дивизионным районом (корпусом, дивизией) ПВО. Он состоял из следующих подразделений: взвода управления, взвода зенитной артиллерии среднего калибра, взвода малокалиберной зенитной артиллерии, службы восстановления пути, службы арттехнического обеспечения, хозяйственного отделения.

В июне 1944 года в связи с укомплектованием бронепоездов ПВО крупнокалиберными пулеметами ДШК (это позволило создать достаточно эффективную систему огня на малых и средних высотах без малокалиберных пушек) из его состава был выведен взвод 37 (27) — мм зенитных пушек.

На 12 апреля 1943 года в системе ПВО страны имелось 55 отдельных зенитных бронепоездов (включая ОЖДБ), к концу войны — более 200. В основном они находились в составе прифронтовых соединений ПВО и использовались для самостоятельной обороны железнодорожных объектов, усиления противовоздушной обороны крупных железнодорожных узлов и мостов, временной противовоздушной обороны железнодорожных объектов при перегруппировке основных средств ПВО, сопровождения поездов в пути. Непосредственно в прифронтовой полосе находился 31 бронепоезд, остальные осуществляли оборону объектов армейского и фронтового тыла.

Боевой порядок зенитного бронепоезда на прикрытии станций, мостов и других стационарных объектов состоял из командных и наблюдательных пунктов, огневых позиций (точек) и мест органов боевого питания. Расположение огневых точек могло быть линейным — вдоль железной дороги на параллельных путях (при отсутствии тупиков), либо (предпочтительно) групповым — по углам треугольника, четырехугольника и др. Таким образом создавалась возможность массировать огонь и обеспечивать его маневренность. В любом случае рекомендовалось размещать установки с пушками среднего и малого калибров на направлениях наиболее вероятных полетов самолетов противника в районах входной и выходной стрелок, хорошо заметных ориентиров — шоссе, река и др. Часть орудий малого калибра и пулеметов располагалась вблизи обороняемого объекта с целью воспрепятствовать бомбометанию с пикирования. При отсутствии орудий малого калибра для уничтожения пикирующих самолетов выделялись орудия среднего калибра. Штурмовики противника уничтожались огнем зенитных пулеметов, при массированных налетах использовались орудия малого и среднего калибров.

При длительной дислокации в одном пункте пушки малого калибра и пулеметы снимались с бронеплощадок и ставились на грунт на удалении 200–300 м от обороняемого объекта. Часть пулеметов устанавливалась у стоянки паровоза и крытых вагонов. Средства управления огнем снимались с бронеплощадок и ставились на грунт в сторону наилучшего обзора на удалении, определяемом длиной кабелей синхронной передачи. КП бронепоезда располагался, как правило, на удалении 200–300 м от взвода МЗА таким образом, чтобы было удобно наблюдать за воздушным противником и управлять огнем.

При сопровождении железнодорожных составов огневые средства бронепоезда рассредоточивались: орудия — в голове и хвосте эшелона, а зенитные пулеметы — в середине. На прикрытии группы эшелонов считалось целесообразным иметь бронепоезд через каждые 2–3 эшелона. Зенитные бронепоезда при этом организовывали единую систему огня.

Противовоздушное прикрытие войск, совершавших марш, осуществлялось в движении. При наличии нескольких паровозов производилось распределение огневых средств (расчлененный боевой порядок) вдоль железнодорожной линии с интервалами между огневыми группами в 2–3 км (в зависимости от протяженности колонны войск). При этом установки с пушками располагались в голове и хвосте, а бронеплатформа с пулеметами — в центре боевого порядка. При одном паровозе бронепоезд перемещался на уровне середины войсковой колонны. В светлое время суток личный состав бронепоезда находился в готовности к открытию огня, ночью у орудий и пулеметов оставались дежурные номера расчетов, которые одновременно обеспечивали охрану бронепоезда и его оборону от возможных действий разведывательно-диверсионных групп противника. При появлении самолетов противника бронепоезд открывал огонь с ходу.

В любых условиях инициатива командиров взводов (бронеплощадок, орудий, пулеметов) в самостоятельном открытии огня в соответствии с заранее полученными указаниями и создавшейся воздушной обстановкой являлась обязательным условием эффективного использования огневых средств бронепоезда.

Способы стрельбы и виды огня определялись соответствующими правилами. Отсутствие радиолокаторов и прожекторов позволяло вести ночью только заградительный огонь.

Разведка воздушной обстановки при обороне стационарного объекта велась круглосуточно в подразделениях и на КП бронепоезда. В редких случаях командир выставлял по одному наблюдательному посту в сторону вероятного направления авиации противника на расстояние до 15 км. Связь командира со своими взводами и постами ВНОС в большинстве случаев была проводная. Со старшим начальником связь осуществлялась по проводам (в том числе использовались линии связи МПС) и радио. В отдельных случаях, например в Мурманском корпусном районе ПВО при охране Кировской железной дороги, с 1943 года бронепоезда получали необходимую информацию от радиолокационных станций (РЛС). Данные, полученные от РЛС «Редут», установленной на ст. Лоухи, передавались по проводам от станции к станции, а также по радио на бронепоезда и узел связи оперативной группы управления.

Взаимодействие с другими частями организовывалось с указаниями вышестоящего штаба ПВО, в отсутствие указаний — самостоятельно, на основе плановой таблицы взаимодействия.

Питание бронепоездов боеприпасами, снаряжением и продовольствием производилось с ближайших армейских и фронтовых складов по нарядам тех соединений ПВО, которым они подчинялись. На бронепоездах хранилось 0,5–1 боекомплект (БК) боеприпасов, на станции базирования 1–2 БК.

Опыт подтвердил возможность быстро перебрасывать бронепоезда ПВО в районы, где авиация противника проявляла повышенную активность. Боевой успех достигался прежде всего высокоманевренными действиями и как следствие — внезапностью огня для фашистских летчиков. Появление бронепоезда у объекта, ранее не прикрытого средствами ПВО, почти всегда приводило к уничтожению самолетов противника.

Важную роль сыграли бронепоезда при перегруппировках основных сил и средств прифронтовых соединений ПВО при стратегическом наступлении советских войск в 1943–1945 годах. Так, 29 сентября 1943 года Бологоевский дивизионный район ПВО получил задачу на оборону оперативных перевозок 2-го Прибалтийского фронта, особенно на участках Ржев — Великие Луки, Торжок — Соблаго, Пено — Великие Луки. Командованием района было принято решение часть сил и средств ПВО перебросить из Бологого, Осташкова, Торжка. Временно ПВО указанных пунктов была усилена бронепоездами. Впоследствии с подходом отдельных зенитных артиллерийских дивизионов они были переброшены ближе к фронту на железнодорожные станции, не прикрытые огнем зенитной артиллерии среднего калибра.

Зенитным бронепоездам нередко приходилось иметь дело с наземным противником. 10 января 1945 года фашисты (до двух пехотных полков, усиленных шестьюдесятью танками и штурмовыми орудиями) перешли в наступление на узком участке фронта (железная дорога Мемель — Кретченга). 207-й бронепоезд совместно с нашими частями вначале огнем сдерживал натиск противника, а затем поддерживал наши контратакующие войска, участвовал в ликвидации Мемельского плацдарма.

Железнодорожные бронеавтомобили

Уже отмечалось выше, что в составе бронепоездов имелись бронеавтомобили, приспособленные для движения по железнодорожному пути. Они применялись для ведения разведки, доставки донесений, поддержки десанта. Первым на вооружение бронедивизионов поступил легкий бронеавтомобиль ФАИ. Он был разработан в 1933 году и производился на Ижорском заводе на базе автомобиля ГАЗ-А. На машине был установлен бензиновый четырехцилиндровый двигатель жидкого охлаждения «Форд-А» мощностью 40 л. с. Бронеавтомобиль развивал скорость до 80 км/ч на обычном ходу и 40 км/ч по железной дороге. Шины менялись на металлические бандажи с ребордами за 30 мин. Вес варианта машины на железнодорожном ходу составлял 1,9 т. Он обладал запасом хода 160–200 км, запасом топлива 40 л. Машина имела вращающуюся башню с 7,62-мм пулеметом ДТ, боекомплект 2520 патронов. Длина ее была 4310 мм, ширина — 1675 мм, высота — 2210 мм. Бронирование передней части корпуса и башни было 6 мм. Состав экипажа — 2 человека. В 1938 году ФАИ был модернизирован с установкой на шасси автомобиля ГАЗ-Ml (ФАИ-М). Построено было 676 легких бронеавтомобилей ФАИ, но данных о том, сколько было произведено в варианте с возможностью двигаться по железной дороге, неизвестно.

Вариант бронеавтомобиля ФАИ на железнодорожном ходу. Разработан на Ижорском заводе в 1933 году.

В 1935 году на Ижорском заводе был разработан и там же начал выпускаться на базе ГАЗ-ААА средний бронеавтомобиль Б А-6 с уширенной колеей и новыми шинами типа ГК. Он также изготовлялся с возможностью движения по железной дороге, для этой цели на колеса машины надевались металлические бандажи с ребордами. Он двигался по железной дороге со скоростью 55 км/ч, имел запас хода 110–150 км и боевую массу 5,9 т. Колесная формула машины 6 6 4, размеры: длина — 4900 мм, ширина — 2070 мм, высота — 2360 мм. Двигатель карбюраторный ГАЗ-ММ мощностью 40 л. с. Вооружен 45-мм орудием образца 1932 года и двумя 7,62-мм пулеметами ДТ. Пушка была установлена в башню от легкого танка Т-26, с ней спарен пулемет, по горизонтали угол наведения орудия — 360 градусов, угол возвышения +22 градуса, угол снижения — 2 градуса. Толщина брони передней части корпуса и башни — 8 мм. Экипаж состоял из 4 человек. Бронеавтомобили БА-6 применялись в боевых действиях на реке Халхин-Гол.

На Выксунском заводе к 1936 году был разработан бронеавтомобиль БА-20 и начал выпускаться на базе легкового автомобиля ГАЗ-M1, производившегося в это время на Горьковском автомобильном заводе. Корпус БА-20 был сварной из броневых катаных листов. Единственный 7,62-мм пулемет ДТ установлен во вращающейся вручную башне в шаровой опоре. Угол возвышения пулемета +23 градуса, снижения — 13 градусов. С самого начала производства выпускался и в варианте для движения по железной дороге со скоростью 80 км/ч при массе 2,78 т, запас хода — 430–500 км. Экипаж состоял из трех человек. Колесная формула машины 462, длина — 4100 мм, ширина — 1800 мм, высота — 2300 мм, лоб корпуса и башни имел бронирование 6 мм. В отличие от ФАИ и БА-6 на этом бронеавтомобиле была установлена радиостанция. БА-20 выпускался в 1936–1940 годах, использовался в боевых действиях на р. Халхин-Гол и в Великой Отечественной войне.

В разгар Великой Отечественной войны ведущим конструктором В. А. Грачевым на Горьковском автомобильном заводе был разработан на базе шасси армейского легкого автомобиля повышенной проходимости ГАЗ-64 легкий бронеавтомобиль БА-64, который ярко проявил себя в разведке и доставке донесений. При весе 2,4 т он имел всего 3,66 м длины и 1,9 м высоты и двигался со скоростью 80 км/ч. Запас его хода достигал 500 км, что свидетельствовало о достаточной боевой автономности машины. БА-64 уверенно преодолевал на твердом грунте подъемы свыше 30 градусов, броды глубиной до 0,9 м и устойчиво двигался на косогорах крутизной до 18 градусов. Машина проходила по пашне и песку. Возможность передвижения бронеавтомобиля по рельсовому пути повысила бы маневренные возможности бронеавтомобиля, позволила бы использовать железные дороги во время весенней распутицы и в других случаях, когда этого требовала боевая обстановка. Поэтому в начале 1943 года были построены два опытных образца бронеавтомобиля для движения по железной дороге. Один из них (вариант Выксунского завода) имел сменные железнодорожные колеса, другой — БА-64Г (вариант Горьковского автозавода) — откидные железнодорожные колеса малого диаметра.

Средний бронеавтомобиль БА-6. СССР. 1935 год.

В начале вооружение БА-64 состояло из шарнирно установленного в башне 7,62-мм пулемета ДТ. Он мог выдвигаться на стойке вверх из вертикальной амбразуры башни и фиксироваться в любой промежуточной высоте. В дальнейшем, при модернизации броневика, когда он стал выпускаться под индексом БА-64Б (1942 г.), в опытном варианте предусматривалось устанавливать пулемет без башни на специальном кронштейне, чтобы вести огонь как по наземным, так и по воздушным целям. В 1944 году опытный образец получил новое вооружение: в стандартную башню встроили 12,7-мм крупнокалиберный пулемет ДШК.

Опытный образец БА-64Б. 1943 год.

Экипаж бронеавтомобиля состоял из двух человек: командир и водитель. Наблюдать за дорогой и местностью водитель мог через смотровой прибор — сменный блок пуленепробиваемых стекол типа «триплекс», установленный в открывающемся люке лобового листа корпуса и защищаемый снаружи бронезадвижкой. На некоторых машинах в боковых листах корпуса прорезались закрываемые бронезаслонками обзорные лючки для водителя.

Пулеметная башня, расположенная на крыше по оси машины, могла поворачиваться на специальной колонке на 360 градусов. На ее боковых стенках были установлены два таких же, как у водителя, смотровых прибора. Сверху башня крыши не имела и на первых образцах закрывалась откидной сеткой. В небоевой обстановке башню зачехляли. В передней части стык башни с корпусом экранировался защитной накладкой — бруствером.

БА-64 был выполнен по классической схеме: с передним расположением двигателя, передними управляемыми и всеми ведущими колесами, с неразрезными мостами, подвешенными впереди на четырех четвертьэллиптических, сзади — на двух полуэллиптических рессорах. Сверху на жесткую стандартную (от ГАЗ-64) раму монтировался цельносварной корпус, изготовленный из катаной 6—10-мм брони. Он имел как бы два пояса бронелистов, которые для повышения пулестойкости располагались так, что продольные и поперечные сечения корпуса представляли собой две сложенные основаниями трапеции. В нижних боковых поясах справа и слева от водителя находились две бронедвери, открывавшиеся назад и вниз. В торцевой задней части корпуса навешивалась бронекрышка, защищавшая заливную горловину бензобака.

Доступ к двигателю осуществлялся через верхнюю, открываемую назад бронекрышку моторного отделения. Все люки, двери и крышки запирались снаружи и изнутри.

Большинство бронемашин оборудовали радиостанциями с радиусом действия 8—12 км.

БА-64Б стал последним представителем бронеавтомобилей в Советской Армии. В конце войны на вооружение разведывательных подразделений стали поступать колесные и гусеничные бронетранспортеры типа МЗА или полугусеничные М9А1. Последние свои бои БА-64Б на железнодорожном ходу вели при завершении Второй мировой войны, когда советские войска вели бои на территории Маньчжурии с японской армией.

Бронетранспортер БТР-40 (ЖД). СССР. 1969 год.

В послевоенные годы также создавались образцы боевых и транспортных машин, которые поступали на вооружение в советские войска. Так, в 1951 году в конструкторском бюро Горьковского автозавода разработали бронетранспортер БТР-40А (ЖД). Он был создан на базе зенитной установки ЗТПУ-2 (БТР-40А) с размещением на ней в передней и задней частях машины откидных рычагов с пружинными амортизаторами и осями, на которых установлены стальные катки с внутренними ребордами. Движение по железной дороге обеспечивалось основными колесами. Время перевода машины для движения по рельсам — 3–5 мин.

Бронетранспортер БТР-40А (ЖД). 1969 год.

На БТР-40А (ЖД) был установлен карбюраторный двигатель ГАЗ-40 мощностью 78 л. с. Машина могла двигаться на обычных колесах со скоростью 78 км/ч. Передвижение по железной дороге допускалось со скоростью не более 50 км/ч. Бронетранспортер преодолевал подъем до 30 градусов, мог двигаться с креном до 20–25 градусов. Экипаж машины состоял из четырех человек. БТР был вооружен спаренной орудийной установкой калибра 14,5 мм КПВ, оснащен прицелом ОП-1-14 и радиостанцией Р-113. Толщина лобовой брони была 8 мм, боковой — 4 мм. Габариты машины: длина — 5000 мм, ширина — 1900 мм, высота — 2230 мм. На Горьковском автозаводе было изготовлено несколько опытных образцов БТР-40А (ЖД).

На вооружении зарубежных армий также были бронеавтомобили на железнодорожном ходу. Так, на Восточном фронте в годы Второй мировой войны немецкие полевые войска и части СС использовали в варианте бронедрезины броневик Pz. Spflh 204 (f).

Pz. Spdh 204 (f) в варианте бронедрезины.

Это известный французский бронеавтомобиль «АМД Панар» образца 1935 года. После поражения Франции многие из них достались немцам, которые очень активно использовали трофейные «панары», получившие в вермахте обозначение Pz. Spflh 204 (f). Более 200 машин поступило на вооружение германской армии, из них 43 были переделаны в бронедрезины.

«Панары», переделанные в бронедрезины, имели классическую компоновку. Водитель размещался впереди и вел наблюдение за дорогой через смотровые щели. За отделением управления находилось боевое, с башней, в которой были установлены 13,2-мм и 7,5-мм пулеметы. Кормовая часть машины была разделена на четыре части. В центре находился радиатор с вентилятором, сзади — два бензобака емкостью 118 и 23 л, располагавшиеся один за другим. Перед радиатором были установлены двигатель (справа) и второе, место водителя (слева). Глушитель, закрепленный вертикально внутри брони, немного выступал с правой стороны. Посадка экипажа из пяти человек осуществлялась через две двери в центральной части корпуса: впереди — справа и сзади — слева.

Бронеавтомобиль немецких войск «Panhard», способный передвигаться по железной дороге.

Железнодорожные артиллерийские установки

В 1930-е годы новое развитие получили российские артиллерийские установки. Инициатором возобновления их строительства был уже упоминавшийся инженер А. Г. Дукельский. Еще в 1923 году оставшиеся в Петрограде на Металлическом заводе конструкторы под его руководством разработали проект размещения 356-мм станков в открытых, береговых установках. Проект был одобрен, как и ряд других, Артиллерийским комитетом Главного артиллерийского управления, однако из-за экономических трудностей осуществить их не было возможностей. Стремясь сохранить коллектив конструкторов, создавших в конце Первой мировой войны один из лучших образцов корабельных и береговых установок, А. Г. Дукельский в январе 1927 года предложил установить 356/52-мм орудия от недостроенных линейных крейсеров типа «Измаил» на железнодорожные транспортеры. Многим это предложение казалось очень смелым, и кроме того, не было ясности — какие задачи могла решать такая установка.

Поэтому Главное артиллерийское управление определенного решения об установке 356/52-мм орудий на транспортеры не принимало. И лишь после того, когда в середине 1930 года Дукельский выступил в Артиллерийском научно-исследовательском морском институте с докладом и на основе расчетов обосновал возможность размещения 356-мм орудия на железнодорожном транспорте, отношение к его проекту изменилось.

Транспортер ТМ-1-14 при стрельбе с бетонного покрытия.

В мае 1931 года был выдан заказ на изготовление четырех железнодорожных артиллерийских установок ТМ-1-14 (1 означает номер установки, 14 — калибр в дюймах). Центральное конструкторское бюро судостроения № 3, возглавляемое Дукельским, при разработке этой установки в основу положило американский транспортер образца 1920 года. ТМ-1-14 предназначался для борьбы с линейными кораблями противника. Как и американский прототип, он решал эту задачу с помощью бетонных оснований, обеспечивающих круговой обстрел. Но также он мог использоваться и на сухопутном фронте.

Вслед за ТМ-1-14, в 1932 году, КБ А. Г. Дукельского приступило к разработке проекта 305/40-мм железнодорожных установок ТМ-2-12, производство которых затем осуществлял Николаевский государственный завод имени А. Марти. Следующим было проектирование 305/52-мм установок ТМ-3-12, который был утвержден в октябре 1936 года. Их выпуск также осуществляли на заводе им. А. Марти.

Транспортер ТМ-1-14 на огневой позиции.

Установки ТМ-1-14, ТМ-2-12 и ТМ-3-12 были устроены в принципе одинаково. Основные механизмы транспортера располагались на главной балке, которая через так называемые балансиры опиралась на тележки, проектирование которых вызвало особые трудности из-за ограниченных размеров по высоте (не более 1250 мм) и длине (расстояние между осями не более 1500 мм). При этом к расчетной статической нагрузке на ось, составлявшей 22,5 т, при выстреле добавлялось по 8 т на оси задних тележек. В результате исследования различных вариантов были определены три типа тележек. Две из них — четырехосные, моторные располагались по концам транспортера, одна шестиосная (средняя) — в передней части и одна четырехосная (средняя) — в задней части. Таким образом, каждый балансир опирался на две тележки с общим количеством осей 18.

Большие размеры 356-мм пушки, а также длина отката, составлявшая почти 1,5 м, потребовали поднять ось цапф орудия на высоту около 6 м (5888 мм) над рельсами. Такая высота обеспечивала стрельбу на предельном угле возвышения +50 градусов без открытия котлована, но транспортер при этом не вписывался в габарит. Для решения этой проблемы использовали верхний подъемный лафет, примененный в американской 356-мм железнодорожной установке образца 1920 года.

Транспортер ТМ-3-12.

У 356-мм башенных установок для линейных крейсеров типа «Измаил» предельный угол возвышения из-за ограниченного пространства на корабле был принят 25 градусов. При таком угле расчетная дальность стрельбы штатным снарядом массой 747,8 кг при начальной скорости 855 м/с должна была составить 129 кабельтовых. При установке 356-мм орудия на железнодорожном транспортере применение верхнего лафета и отсутствие крыши давало возможность увеличить угол возвышения. Так, расчеты показали, что если его довести до 45 градусов, то дальность стрельбы увеличивалась до 168 кабельтовых, а предполагаемая модернизация снаряда могла довести ее до 200 кабельтовых. Таким образом, предельный угол возвышения для ТМ-1-14 и следующих предполагаемых к постройке транспортеров довели до 50 градусов. Это потребовало переделки секторов, так как прежние обеспечивали вертикальное наведение вдвое меньше. Пришлось изготовить новые подъемные сектора, причем установить их на прежнее место под станком не представлялось возможным, так как это еще больше увеличило бы высоту транспортера. Поэтому их разместили по бокам станка. Сам же станок остался без изменений за исключением того, что пришлось изменить регулировку наката и отката.

Следует заметить, что орудия недостроенных крейсеров и отслуживших свое других кораблей использовались из-за того, что изготовление стволов калибра 305-мм и выше было прекращено отечественной промышленностью в 1917 году и возобновлено только в конце 1930-х годов. Поэтому для 356-мм установок использовали стволы, имевшиеся на крейсерах типа «Измаил», которые были произведены в Англии для России в 1915–1917 годах. Для ТМ-1-12 применялись 305/40-мм стволы (также изготовлены в Англии и находились в качестве запасных на броненосцах типа «Андрей Первозванный»). Установки ТМ-3-12 получили 305/52-мм орудия, поднятые в буквальном смысле со дна моря, точнее, с затопленного в Севастополе линкора «Императрица Мария».

Транспортер ТМ-2-12 в транспортном положении.

Высокие баллистические качества морских орудий имели и оборотную сторону — низкую живучесть. Так, 305/40-мм пушка выдерживала 300 выстрелов, 305/52-мм — 200, а 356/52-мм — всего 150. После указанного числа выстрелов орудие с транспортера снималось и отправлялось на завод («Большевик» или «Баррикады»), где производилась замена внутренней трубы — операция, которая обычно длилась несколько месяцев.

Затворы у 356/52-мм, 305/52-мм и 305/40-мм пушек поршневые горизонтальные, заряжание картузное. Размеры боеприпасов — наибольший снаряда (1755 мм) и полузаряда (1420 мм) — определили их размещение в отдельных вагонах. Снарядный вагон-погреб имел два подготовительных поста, на которые независимо друг от друга подавались боеприпасы на один выстрел. Это исключало задержки во время заряжения. При стрельбе с пути вагоны с боеприпасом располагались непосредственно за транспортером: сначала снарядный, затем зарядный. При стрельбе с бетонного основания, когда вагоны располагались на некотором отдалении от транспортера, в систему подачи включалось дополнительное звено — электрокара. Их также было две на один транспортер. Заряжание орудия проводилось на постоянном, предельном угле снижения, равном 7 градусам, что сократило время досылки боеприпасов и увеличило скорость вертикального наведения. От расчета требовалась высокая четкость в действиях и слаженность. В ходе длительных транспортировок удалось добиться скорострельности около двух выстрелов в минуту.

Одной из наиболее серьезных проблем для железнодорожных установок было горизонтальное наведение. Чтобы обеспечить больший угол горизонтального наведения, строили специальные закругленные железнодорожные полосы (усы), передвигаясь по которым транспортер менял угол обстрела. В этом случае стрельба по движущимся морским целям была неудобна. Поэтому для железнодорожных установок в ключевых точках Балтийского побережья были построены специальные огневые позиции с бетонными основаниями. Основание представляло собой бетонный массив размером 16х16х3 м, в который был заделан железный каркас (закладные части). В центре фундамента имелась стальная фундаментальная плита, вокруг нее укладывался стальной круговой погон под задние катки главной балки. Железнодорожный транспортер по рельсам, заделанным в бетон, заезжал на основание. Затем от транспортера опускалось возимое основание (опорный цилиндр), нижняя часть которого крепилась болтами к закладным частям бетонного основания. Далее из-под транспортера выталкивались тележки, и транспортер опирался только на возимое основание и два задних катка. Таким образом железнодорожный транспортер превращался в классическую береговую установку на центральном штыре.

Бетонные основания строили только в составе целого комплекса на одну железнодорожную батарею. В комплекс входили два основных и два запасных железнодорожных пути, три бетонных основания, расположенных в шахматном порядке на расстоянии 100 м друг от друга, железобетонная постоянная вышка высотой 28,6 м для размещения батарейного поста.

Батареи ТМ-1-14, ТМ-2-12 и ТМ-3-12 имели трехорудийный состав и по структуре мало отличались друг от друга. В батарею входили три орудийных транспортера, три вагона — снарядные погреба, три вагона — зарядные погреба, 3 вагона электростанции, один вагон — батарейный пост, один — два паровоза серии «Э».

203-мм артиллерийская железнодорожная установка Т-8.

При проектировании было рассчитано, что транспортеры в походном положении без проблем смогут передвигаться по большей части железных дорог страны. Однако когда 27 февраля 1932 года Реввоенсовет СССР в своем постановлении «О состоянии и развитии оборонительного строительства» решил перебросить 6-ю батарею транспортеров ТМ-1-14 на Дальний Восток, а после производства и испытаний направить туда и транспортеры ТМ-2-12, то уверенности в том, что железнодорожные артиллерийские установки дойдут к месту назначения, не было. Во-первых, весовые и габаритные характеристики транспортера не позволяли с достаточной степенью точности оценить его динамическое воздействие на железнодорожный путь. Во-вторых, из 9700 км стальных магистралей, по которым предстояло пройти ТМ-1-14, одна половина была настолько разбита, что даже для движения обычных поездов не было полной безопасности. В-третьих, особое беспокойство вызывало вписывание артиллерийских установок в кривые участки железной дороги, так как в балансирах применялись шарнирные соединения нового для транспортера типа.

Было решено провести переброску ТМ-1-14 зимой, так как мороз мог в значительной степени укрепить путь от просадок.

Снаряд пушки железнодорожной артиллерийской установки.

В июле 1933 года началась непосредственная подготовка. Были проведены расчеты нагрузок транспортеров на различные участки пути и на мосты. Выбран маршрут и определены скорости для каждого участка. Путь через Москву был отвергнут, как самый оживленный и не самый короткий. Через Череповец и Вологду было гораздо ближе; далее путь проходил через Вятку, Пермь, Омск, Красноярск, Иркутск, Читу и Хабаровск. Конечный пункт — станция Первая Речка — находился в 5 км от Владивостока. Для проверки прохождения транспортера изготовили имитатор габарита и отправили его по выбранному маршруту. Однако имитатор, выполненный в виде стальной рамы с откидными «крыльями», соответствовал габариту 1932 года, а не фактическим размерам транспортера. В результате было снесено несколько сооружений, построенных в соответствии с габаритом 1896 года. А под Вологдой на одном из перегонов снесли половину столбов линии электропередачи, оставив всю округу без света. Понадобилось вмешательство ОГПУ, чтобы сохранить вторую половину столбов. Дальнейшее продвижение имитатора признали нецелесообразным и вернули его в Ленинград, где приступили к последней стадии подготовки — ремонту ходовой части транспортеров. Провели ревизию тележек: 90 процентов подшипников заново залили баббитом, произвели капитальный ремонт автоматического и ручного тормозов.

3 ноября в 12 ч 30 мин первый эшелон отправился в путь, а через сутки за ним вышли второй и третий. Разница в сутки между эшелонами требовалась для осмотра пути и мостов после прохождения первого эшелона. Так, на перегоне Череповец — Вятка обнаружили лопнувший рельс и трещину в поперечной балке моста через речку Унша.

В составе каждого эшелона насчитывалось до 22 единиц. Помимо вагонов с оборудованием, необходимым для деятельности транспортеров, имелись вагон-штаб, вагон-клуб, вагоны для личного состава и продовольствия и др. Скорость передвижения не превышала 25 км/ч, за сутки проходили 300–350 км. 11 ноября первый эшелон прибыл на территорию Омской железной дороги. Здесь находились два больших моста (через Иртыш и Обь), рассчитанные по нормам 1884 года. Опасение вызывало то обстоятельство, что транспортер с его массой 393,7 т был прицеплен непосредственно к паровозу, который имел массу 128 т. Такой концентрации массы мост мог не выдержать. Поэтому между паровозом и транспортером разместили на первом мосту шесть вагонов, а на втором. — три.

Но это были не последние трудности. На перегоне Тасино — Ояш из-за уменьшения скорости на мосту паровоз не смог осилить подъем, который начинался прямо за мостом. Пришлось эшелоны выводить на станцию Ояш по частям. Сложные участки следовали один за другим. Иногда за сутки не проходили и по 200 км. А в Забайкалье пришлось перейти на встречный путь, так как по нему шли в основном порожние составы и путь был менее разбит. Транспортер вызывал в рельсах, шпалах и балласте напряжения, которые были близки к тем, которые происходили от паровозов серии «Э». Рельсы лопались за весь переход семь раз. Летом совершить такой переход было бы значительно сложнее.

17 декабря, через полтора месяца, эшелоны прибыли на станцию Первая Речка, где были оборудованы постоянные позиции для батареи. Этот первый переход показал не только высокие возможности железнодорожных транспортеров, но и необходимость тщательной подготовки маршрутов их передвижения по железным дорогам.

Транспортер ТМ-3-12.

Приобретенный опыт позволил другим железнодорожным батареям быстрее совершать передвижения. Со временем перегон целых батарей по периметру Николаев — Ленинград — Дальний Восток был обычным делом. Проектная скорость передвижения всех установок была принята 45 км/ч, однако на испытаниях, где был надежно подготовлен железнодорожный путь, скорость ТМ-1-14 достигала 60 км/ч. Вслед за первой тройкой Металлический завод изготовил еще три транспортера ТМ-1-14, составивших батарею № 11, поступившую на вооружение в июне 1935 года. Ее предполагалось использовать для укрепления береговой обороны на Черном море, даже было выбрано место под Одессой для строительства бетонных оснований. Однако в связи с завершением строительства транспортеров других типов 11-ю батарею ТМ-1-14 оставили на Балтике.

На Николаевском заводе имени А. Марти было построено шесть установок ТМ-2-12. Из них сформировали 7-ю и 8-ю железнодорожные артиллерийские батареи, которые отправили на Дальний Восток. В период с 1 июля 1938 года по 1 января 1939 года были построены транспортеры ТМ-3-12. Они вошли в состав батареи № 9, которая вскоре приняла участие в Советско-финляндской войне. Она использовалась в основном для обстрела мощных укреплений «линии Маннергейма». Стрельба велась с круговой железнодорожной ветки Сестрорецк — Белоостров, которая идеально подходила для позиций транспортеров. После завершения боевых действий батарея транспортеров ТМ-3-12 была переведена на полуостров Ханко.

Транспортер ТМ-1-180 в транспортном положении.

Одновременно велись разработки транспортера ТМ-1-180. В 1932 году специалисты Артиллерийского научно-исследовательского морского института передали Ленинградскому Металлическому заводу техническое задание на его проектирование. Конструкторы в срок подготовили рабочие чертежи и в 1934–1935 годах первые четыре ТМ-1-180 вышли из ворот ЛМЗ. Еще двенадцать транспортеров этого типа выпустил Николаевский завод им. А. Марти. 180-мм железнодорожная установка ТМ-1-180 принципиально отличалась от 305- и 356-мм установок. Вращающаяся часть ТМ-1-180 со 180-мм пушкой Б-1-П была взята с мелкими изменениями от береговой щитовой установки МО-1-180. В частности, были уменьшены габариты и толщина щита (лоб — 38 мм, бока и крыша — 20 мм). Меньший калибр и увеличение числа опорных ног до восьми позволило добиться кругового обстрела при стрельбе с рельсов.

На первых установках были пушки с мелкой нарезкой (1,35 мм), а на последующих — с глубокой (3,6 мм), снаряды этих орудий не были взаимозаменяемы. К началу войны на службе была только одна батарея с мелкой нарезкой (№ 16).

ТМ-1-180 в положении для стрельбы.

В боекомплект ТМ-1-180 входили снаряды бронебойный, полубронебойный, осколочно-фугасный и дистанционная граната с механической трубкой ВИ-16. Все снаряды имели одинаковую массу 97,5 кг. Масса ВВ у бронебойных снарядов составляла 1,8–1,9 кг, у полубронебойных — 6,9–7,0 кг, у осколочно-фугасных — около 8 кг.

На дальнейшее развитие железнодорожных артиллерийских установок значительное влияние оказало Постановление Совета Народных Комиссаров от 5 мая 1936 года о создании системы орудий большой и особой мощности, в том числе и железнодорожных установок. В феврале 1938 года было выдано тактико-техническое задание на новые железнодорожные установки ТП-1 с 356-мм пушкой и ТГ-1 (500-мм гаубица). ТП-1 предназначались как «для борьбы с линейным флотом и мониторами противника», так и для действия на сухопутном фронте, поскольку они проектировались для стрельбы и с рельсов, и с бетонного основания (однотипного с основанием для ТМ-1-14). ТГ-1 планировалось использовать только на сухопутном фронте.

В работах по созданию ТП-1 и ТГ-1 участвовали десятки заводов. Монтаж системы производил Новокраматорский механический завод, качающиеся части — завод № 221 («Баррикады»), железнодорожные тележки и балансиры — завод «Красный Профинтерн».

Стволы у обеих систем были лейнированные. Поршневые двухтактные затворы открывались вверх. Устройство транспортеров аналогично ТМ-1-14.

Железнодорожные артиллерийские установки ТП-1 и ТГ-1 должны были иметь возможность перебрасываться по всем нормальным (1524 мм) железнодорожным путям СССР со скоростью до 50 км/ч и переходить на узкую европейскую (1435 мм) колею.

Для 500-мм гаубицы было разработано два боеприпаса — бетонобойный массой снаряда 2050 кг и ВВ — 205 кг и фугасный (1450 и 276 кг соответственно). При угле падения 70 градусов бетонобойный снаряд мог пробить бетонное перекрытие толщиной 4,4 м.

Для 356-мм пушек было разработано 4 типа снарядов — бронебойный, фугасный, дальнобойный и комбинированный.

Бронебойный и фугасный снаряды имели одинаковую массу 750 кг и различались массой ВВ. На расстоянии 11 км бронебойный снаряд должен был пробивать по нормали 440-мм броню, а на расстоянии 30 км — 230-мм. Дальнобойный был обычным фугасным снарядом, только меньшей массы (495 кг), благодаря этому фугасный летел на 48,9 км, а дальнобойный — на 60 км. Комбинированным в 20—40-е годы считался подкалиберный снаряд. Масса подкалиберного снаряда с поддоном составляла 234,4 кг, а масса «активного снаряда» диаметром 230 мм — 126,8 кг. Дальность стрельбы — 120 км.

По плану к концу 1942 года должно было быть изготовлено 16 гаубиц и 14 пушек на железнодорожных установках. Однако производство систем отставало от графика, так как многие заводы оказались загружены работами по созданию «большого флота».

К началу войны было изготовлено только две качающиеся части (одна ТГ-1 и одна ТП-1) и один универсальный транспортер. Универсальный транспортер предназначался для испытаний орудий и отличался от боевого несколько упрощенной конструкцией. Заводские испытания ТГ-1 на транспортере ТПГ были проведены на Новокраматорском заводе, а полигонные планировалось провести летом 1941 года на полигоне под Ленинградом. Нападение Германии на СССР 22 июня 1941 года прервало работу над ТП-1 и ТГ-1, которые так и не были приняты на вооружение.

Железнодорожные артиллерийские батареи на защите Ленинграда.

Первыми участие в боях приняли транспортеры ТМ-3-12, переправленные на полуостров Ханко — батареи № 9 и 17. Их основная задача была не пропускать корабли противника в Финский залив. Но германское командование не планировало участие крупных надводных кораблей в войне против СССР. Морских целей у наших батарей не оказалось. Поэтому они использовались для обстрела вражеских батарей на островах Хорсен, Кугхольм и др. Успешные действия железнодорожных артиллерийских установок, их маневренность побудили защитников полуострова построить еще одну батарею на железнодорожном ходу. На трех четырехосных платформах установили по одному 100-мм орудию. Перед стрельбой платформа с помощью пяти домкратов укреплялась на месте.

Схема дополнительных опор ТМ-1-180.

Созданная батарея действовала на железнодорожной линии, ведущей к финской границе, против батарей противника, расположенных на полуострове. При эвакуации с Ханко 2 декабря 1941 года было решено уничтожить железнодорожные артустановки ТМ-3-12. 305-мм стволы были взорваны, сломаны противооткатные устройства, тележки затоплены. Тем не менее финнам удалось восстановить 305-мм батарею. Тележки были подняты из воды, противооткатные устройства восстановлены, а стволы финны получили через оккупированную Францию от однотипного с «Императрицей Марией» линкора «Александр III», который в 1920 году был угнан белыми в Бизерту. Финны восстановили и 180-мм батарею, но окончательно ввести ее в строй не удалось. После заключения в сентябре 1944 года перемирия с Финляндией обе железнодорожные батареи были возвращены в СССР и в начале 1945 года поставлены на вооружение морской бригады железнодорожной артиллерии.

Это соединение было создано в начале января 1942 года из железнодорожной артиллерии Балтийского флота, насчитывавшей четыре батареи: 11-ю (ТМ-1-14), 12-ю (три ТМ-1-180), 18-ю (три ТМ-1-180) и 19-ю (четыре ТМ-1-180). В связи, с нарастающей угрозой Ленинграду большая часть железнодорожных батарей была передана в распоряжение сухопутного командования. Транспортеры действовали на наиболее ответственных участках фронта. Ни одна операция Ленинградского фронта не проводилась без участия железнодорожной артиллерии. Ей пришлось вести тяжелейшую контрбатарейную борьбу с целью подавления артиллерийских систем противника, среди которых были тяжелые осадные орудия лучших европейских заводов: 220-мм мортира и 400-мм гаубица Шнейдера, железнодорожные установки 210-мм «Шкода», 240-мм системы «Рейнметалл» и «Борзи»… Основная тяжесть этой борьбы легла на транспортеры ТМ-1-180. Техника выдержала небывалую нагрузку, а люди проявляли чудеса мужества и изобретательности. Количество железнодорожных батарей на Ленинградском фронте увеличилось к концу 1941 года до двенадцати. Это произошло за счет построенных на ленинградских заводах железнодорожных систем калибра 152 и 130 мм. Главная балка и броневое покрытие транспортера ТМ-1-152 во многом повторяли конструкцию ТМ-1-180.

Орудия снова были взяты морские. Железнодорожные транспортеры до последних дней войны участвовали в боевых действиях. В 1944 году они применялись в освобождении Либавы, в 1945-м — во взятии Кенигсберга. И везде их мощные огневые удары способствовали успеху операций.

После окончания войны в СССР были разработаны новые мощные 406-, 305- и 180-мм железнодорожные артиллерийские системы. 406-мм орудие имела артиллерийская установка СМ-36. У нее впервые среди российских железнодорожных артсистем был введен двойной откат, т. е. ствол откатывался на люльке, а верхний станок одновременно откатывался по нижнему станку. Была разработана и 305-мм железнодорожная установка СМ-41 с качающейся частью СМ-33 от корабельной установки тяжелого крейсера типа «Сталинград» проекта 82. СМ-41 также имела двойной откат. 180-мм железнодорожная артсистема ТМ-2-180 имела качающуюся часть СМ-45 от корабельной установки СМ-48. Особенностью этой качающейся части было раздельно-гильзовое заряжание, не свойственное орудиям отечественных железнодорожных установок.

По баллистическим данным системы СМ-36 и СМ-41 не имели равных в мире. Они могли стрелять специальными дальнобойными снарядами на дистанции свыше 100 км.

В 1950-х годах стала преобладать мысль о бесперспективности работ над системами ствольной артиллерии крупного и среднего калибра. И в соответствии с Постановлением Совета Министров СССР № 144-85 от 4 февраля 1956 года все работы по созданию железнодорожных установок были прекращены.

В последующие годы все внимание было уделено новому перспективному оружию — ракетному. Но тем не менее тяжелые железнодорожные установки длительное время состояли на вооружении ВМФ. Так, на 1 января 1984 года на флоте было около 11 установок ТМ-1-180 (восемь — на Черном море и три — на Ленинградской ВМБ) и две ТМ-3-12 (обе в Ленинграде). Две установки (ТМ-1-180 и ТМ-3-12) установлены на вечной стоянке вблизи форта Краснофлотский под Санкт-Петербургом.

Боевой железнодорожный ракетный комплекс

Казалось, с прекращением разработок новых железнодорожных артсистем тяжелая боевая техника навсегда ушла со стальных магистралей. Но не прошло и двух десятилетий — и опять идея использования железнодорожных платформ вернулась к военным конструкторам. Теперь они решили разместить на ней ракетное оружие. По существу, это стало продолжением инженерных разработок по установке на хорошо зарекомендовавших себя бронированных поездах артиллерийского и пулеметного вооружений. Однако одно дело артсистемы и совсем другое — ракетные комплексы.

К чести отечественных мастеров военно-промышленного комплекса, им удалось реализовать идеи ученых и военных, обойдя при этом в соревновании заокеанских специалистов. В США в начале 70-х годов делались попытки создать боевые железнодорожные ракетные комплексы (БЖРК), установив на платформах межконтинентальные баллистические ракеты «Минитмен». Говорят, что проекты не были реализованы по той простой причине, что за океаном не было такой богатой практики по строительству железнодорожных артиллерийских систем, как в нашей стране. Кроме того, Пентагон до сих пор не отказался от своей концепции размещения и использования стратегических ядерных сил (СЯС), приоритетными направлениями которой являются ударная авиация, а также атомные подводные силы.

Советский боевой железнодорожный ракетный комплекс создавался в сжатые сроки и строился всей страной. Генеральный конструктор В. Уткин в научно-производственном объединении «Южное» сумел сделать то, с чем не справился военно-промышленный комплекс США. Он вместе с теоретиками и производственниками сделал железнодорожный поезд, внешне почти не отличающийся от пассажирского или рефрижераторного. Вот почему действительно многие железнодорожники мало знают о БЖРК, хотя и много делают для повышения боевой готовности и живучести экспрессов стратегического назначения. В частности, на маршрутах возможного прохождения БЖРК уложены тяжелые рельсы, реконструированы или заменены путепроводы и мосты, оснащены автоматикой многие сотни железнодорожных переездов. Специалисты железнодорожного транспорта повысили надежность стрелочных переводов, установили специальные приборы, фиксирующие нагрев букс, а усовершенствованные каналы связи позволяют исключить ошибки при управлении движением. Ведь постоянные места дислокации БЖРК находятся на магистралях с интенсивным движением.

Боевой железнодорожный ракетный комплекс (БЖРК) ракетных войск стратегического назначения России.

Межконтинентальная баллистическая ракета этого комплекса PC-22 (СС-24 «Скальпель» по терминологии НАТО) оснащена мощным ядерным боевым зарядом и может поражать цели в любой заданной точке земного шара.

К числу достоинств БЖРК специалисты относят его высокую боевую готовность. Экспресс стратегического назначения всегда в состоянии осуществить запуск ракеты после получения приказа. Для этого ему лишь следует сделать остановку на любом участке пути, открыть ракетные люки. Режим боевой работы укладывается в жесткие нормативы, где выполнение всех команд измеряется секундами. После пуска боевой железнодорожный комплекс способен быстро уйти от ответных ракетных ударов противника, используя возможности сети российских железных дорог. Сейчас, по мнению специалистов, БЖРК являются мощной мобильной системой ракетных войск стратегического назначения по обеспечению безопасности России. Роль их в защите нашей страны очень высока. Подобного оборонного значения боевая техника железных дорог в истории еще не имела.

Литература

Авиационная книга рекордов Гиннесса. — М., 1995.

Алексеев В. Н. Корабли-герои. —М., 1970.

Амирханов Л. И. Морские пушки на железной дороге. — СПб., 1994.

Бауэрс Д. Летательные аппараты нетрадиционной формы. — М., 1990.

Беккер К. Немецкие морские диверсанты. — М., 1958.

Билык С. Т. Бронированные колесные машины Советской Армии. Краткий очерк-альбом из истории бронированных колесных машин. — М.,1970.

Боевое использование авианосцев. Тематический сборник. — М., 1973.

Боевые корабли мира. Иллюстрированная энциклопедия. — СПб., 1996.

Боргезе В. Десятая флотилия MAC. — М., 1957.

Бру В. Подводные диверсанты. — М., 1957.

«Вестник ПВО». 1984–1985.

Внуков В. П. Артиллерия. — М., 1938.

Гагин В. В. Сверхмалые подводные лодки. — Воронеж, 1996.

Гоголев В. В. Бронемашины. — М., 1979.

Головачев В. Война Англии с южно-африканскими республиками. СПб., 1905.

Демочкин Ю. А. Специальное оружие флота. — Екатеринбург, 1998.

Дукелъский А. Г. Краткий очерк развития отечественной железнодорожной артиллерии крупного калибра. — Л., 1948.

Железнодорожные войска в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. — М., 1995.

«Зарубежное военное обозрение», 1980; № 3, 4, 7, 1983; № 3, 1990. № 7, 1993–1998.

Карпенко А. В. Обозрение отечественной бронетехники (1905–1995 гг.). — СПб., 1996.

Коломиец М. Мотоброневагон «Заамурец» // Техника вооружения. 1992. — № 7–8.

Конструктор боевых машин. — Л., 1988.

Корбет Ю. Операции английского флота в мировую войну. — Л., 1941.

Кори Г. Проект новой системы оборонительных башен. — СПб, 1847.

Лебедев П. Применение железных дорог к защите материка. — СПб., 1857.

Мировая война 1939–1945 гг. — М., 1957.

Михайлов А. А. Линейные корабли типа «Конте ди Кавур». — СПб., 1996.

«Моделист-конструктор», 1973–1997.

Описание и инструкция по уходу за установкой 356-мм морской пушки в 52 калибра длиной на железнодорожном транспорте. — Л., 1933.

Описание и инструкция по уходу за установкой 305-мм морской пушки в 40 калибров длиной на железнодорожном транспорте. — Л.  -М.,1934.

Описание железнодорожного транспортера ТМ-1-180. — М. — Л., 1941.

Платонов А. В. Линейные силы подводного флота. — СПб., 1998.

Потехин А. С. Крепости на колесах. — Пермь, 1981.

Поцелуев В. А. Броненосцы железных дорог. — М., 1982.

Росскилл Р. Флот и война. — М., 1967.

Рощин С. Railway artillery mounts // Военный парад. 1994, июнь. С. 91–95.

Семенов С. В. Макаров. — М., 1972.

Справочник корабельного состава ВМФ мира. — М., 1944.

Справочник по военным флотам. —М., 1971.

Танки. — М., 1948.

«Техника Молодежи», 1970–1997.

Тинин А. Л. Из истории создания броневых сил Красной Армии (1917–1920 гг.)// Военно-исторический журнал. 1974. № 12.

Томази А. Морская война на Адриатическом море. — СПб., 1997.

Трубицын С. Б. Линкоры второстепенных морских держав. — СПб., 1998.

Четверухин С. В. История корабельной и береговой артиллерии. — Л., 1939.

Шершов А. В. История военного судостроения. —Л., 1940.

Шмелев И. В. Танки в бою. — М., 1987.

Шпаковский В. О. Танки эпохи тотальных войн 1914–1945 гг. — СПб., 2002.

Яковлев А. В. Цель жизни. — М., 1969.

Примечания

1

Шпангоут (голл.) — поперечное ребро жесткости бортовой обшивки судна.

2

Стрингер (англ.) — продольное ребро жесткости судна.

Content

Ю. Ф. Каторин
Н. Л. Волковский
В. В. Тарнавский
УНИКАЛЬНАЯ И ПАРАДОКСАЛЬНАЯ ВОЕННАЯ ТЕХНИКА
Том 2

ПЕРВОПРОХОДЦЫ РАКЕТНОЙ ЭРЫ

Первые ракетные

Первые реактивные

ПУШКИ В ВОЗДУХЕ

Начало пути

Пушки Второй мировой войны

И ПО НЕБУ, И ПО ЗЕМЛЕ

МАЛЕНЬКИЕ ГИГАНТЫ

ВЗЛЕТ ПО ВЕРТИКАЛИ

Конвертопланы с вертикальным положением корпуса при взлете и посадке

Аппараты с поворотным крылом и винтом

Аппараты с поворотными реактивными двигателями или соплами

ЛЕТЯЩИЕ САНИ И БРОНЕМОТОЦИКЛЫ

ПРЕДТЕЧА БРОНЕНОСЦЕВ

УЧИЛОСЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ЛЕТАТЬ

Воздушный змей и орнитоптер

Воздушные корабли

Первые дальние перелеты

Дирижабль — это серьезно

Воздушные заграждения

ТРАГЕДИЯ В НОРВЕЖСКОМ МОРЕ

БЕСКРОВНЫЕ ВОЙНЫ

О концепции несмертельного оружия

Виды несмертельного оружия

Несмертельное оружие в бою

Обоснование необходимости НСО

Опасность нереалистических ожиданий

О препятствиях на пути развития НСО

НСО — инструмент разрешения политических проблем

Ключевые проблемы

КРИВОСТВОЛЬНОЕ ОРУЖИЕ

БОЕВАЯ ТЕХНИКА ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ

Подвижные крепости

Первые проекты железнодорожных артиллерийских систем

«Железные чудища» Гражданской войны США

«Чудовище» Келя

Для защиты Лондона

Гарнизоны на колесах

Железные дороги в крепостях

«…Будет больше ездить, чем драться»

В Первую мировую войну

Французские тяжеловесы

Английские пушки с якорями

Германские «Торпедо»

Австрийские «вездеходы» и итальянские транспортеры

«Свой путь» американцев

Россия: Генштаб меняет мнение

Бронепоезда проекта генерала Колобова

Бронированный мотовагон Бутузова

Судьбы колобовских бронепоездов

Русские морские тяжелые батареи

«Бронепоездный бум» Гражданской войны в России

В межвоенный период

На стальных магистралях Великой Отечественной войны

Зенитные бронепоезда

Железнодорожные бронеавтомобили

Железнодорожные артиллерийские установки

Боевой железнодорожный ракетный комплекс

Литература

Примечания