Владимир Стрельников

Комендант Санта-Барбары

Даже звезды светят ярче, если им есть для кого светить.

4.01.28 года, суббота. Аламо. Техас

Здоровенный парень в блестящем от воды рыжем дождевике и мокрой тяжелой шляпе перепрыгнул при помощи тарзанки широкий ручей и закрепил перекладину этой нехитрой приспособы под навесом.

— Лень, тебе еще надо кричать как Тарзан, — засмеялась, сверкая ровными, словно жемчужинки, зубами, молоденькая девчонка, откидывая с лица прядь тяжелых мокрых волос.

— Не говори, Лиен. Такой большой крикливый обизьян буду, — Леонид Панфилов усмехнулся и открыл калитку, ведущую в небольшой палисад. — Проходи, сестрица.

— Сколько еще эти дожди будут, Лень? Два месяца? — Девочка, а точнее, молоденькая девушка, пробежала под хлещущим ливнем до крыльца, открыла дверь и нырнула в дом. Они с братом вообще двигались короткими перебежками от навеса до навеса. Впрочем, здесь все так перемещаются.

Зимний сезон в этом городе был дождлив настолько, что автотранспортом, по решению городского совета, могли пользоваться только женщины, перевозящие детей, офицеры полиции и врачи. Впрочем, для этого мира это было нормальным.

Ну да, мира. Обычный американский городок из щитовых домов, с широкими улицами и приподнятыми деревянными тротуарами, был создан на Новой Земле. Месте, когда-то, около тридцати пяти земных лет тому назад, открытом американскими физиками и втихую колонизируемым конторой под названием Орден. Скромно так и со вкусом.

Этот Орден здесь хоть и не явно, но хозяин всех денежных и товарных потоков, все с той стороны идет через его «ворота». Бог его знает, как они работают, но Леньку с семьей и «газелью» перекинуло сюда буквально за секунду. А по полученным Леонидом и его друзьями сведениям, которые они выбили из одного бандита, есть и обратная дорожка. Да вот только и эта дорожка под контролем Ордена, и им в обратном пути было отказано. Впрочем, жаловаться на это было грех, им прилично заплатили и в качестве вознаграждения, и за молчание. Так что Панфилов сейчас совершенно не бедняк, а довольно состоятельный молодой человек.

Ленька, усмехнувшись, поглядел на хмурое дождливое небо, порой расцвечиваемое грозовыми разрядами, и тоже вошел в дом. Дом, он и на Новой Земле дом.

Через час, уютно устроившись на кухне со здоровенной кружкой чая, Ленька наслаждался теплом и уютом. Лиен крутилась около стола и плиты, подпевая Курту Кобейну, песни которого пусть и негромко, но тяжеловесно звучали из колонок стерео.

Девочка решила на ужин нажарить рыбы, для чего купила у рыбаков целый пакет мелкой рыбешки, называемой здесь анчоусами. И сейчас она, уже вычистив, выпотрошив и отрезав головы, валяла рыбешек в смеси муки и сухарной крошки, после чего тщательно выкладывала тушки на большие сковороды. При этом она и подтанцовывала, подкручивая уже вполне сформировавшейся заднюхой. Ленька, глядя на выкрутасы сестренки, посмеивался. Причем, хоть Лиен и его названная сестренка, он был благодарен всем богам до кучи, что она у него есть.

Вообще, после той заварухи на старой Земле, в результате которой он и оказался здесь, на Земле Новой, парень лишился всей семьи. Мать погибла еще на той стороне, за ленточкой. Бабушку укусила ядовитая змея здесь, во время движения из Порто-Франко, привратного, если можно так сказать, города, в сторону русских земель. Дед умер немного позже. Старый был, прошел много всего, от Великой Отечественной до развала СССР, а доконало его это переселение. И Ленька остался один как перст.

В результате чего завербовался на строительство железной дороги, благо работодателей совершенно не интересовали его национальность, политическая принадлежность и вероисповедание, нужно было только много и усердно работать и быть готовым в случае необходимости пустить в ход винтовку или пистолет. Ну да, тут места такие, тот еще Дикий Запад или Сибирь во времена Гражданской войны.

Хотя Аламо городок относительно спокойный. Точнее, тут живет такой народ, что дурить опасно. И потому все исключительно вежливы. Впрочем, это шутка, нормальные тут люди.

Ленька потянулся, глядя как сестренка ловко переворачивает на сковороде обжарившихся с одной стороны рыбешек. При этом она умудрилась не развалить образовавшийся единый узор. У Лиен, вообще, скорее рыбный пирог получился, а не жареная рыба.

Так вот, Ленька по окончанию работ умудрился спасти эту девчонку, а учитывая здешние неписаные законы, стал ей попечителем и старшим братом. И рад этому искренне и от всей души. Семья — это самое главное, вообще-то. Эх, еще бы девицу одну умудриться заарканить… потому как влюбился Ленька по самое не могу. Угораздило вот так в серые глазища глянуть, и сердце в клочья и пополам, и неспокойно на душе, хоть стой у девицы под окном и песни пой. Да еще друзья далековато, работают на ранчо Риорданов километрах в полусотне отсюда, не доберешься до них по такой погоде, не наклюкаешься в дружеской компании. Все бы полегче было, парень парня всегда поймет.

Лиен, тем временем, подвывая под «Нирвану», лихо настругала салатик из помидоров и красного лука, щедро ливанула оливкового масла и сверху накрошила огненного чили. На деревянную тарелку легли крупно нарезанные куски серого, пышного хлеба. А на большие круглые тарелки девочка аккуратно выложила свое чудо-творение — обжаренных анчоусов, которые спеклись в единый, умопомрачительно пахнущий и смотрящийся пирог.

— Прошу вас, Леонид. А то, братец, ты что-то задумался. Наверное, влюбился? — Девчонка сняла фартук и уселась напротив Леньки. — Приятного аппетита, Лень!

— Спасибо, сестренка. — Панфилов аккуратно подцепил вилкой рыбешку и отправил ее в рот, зажмурившись от удовольствия. Не, повезло ему с сестренкой все-таки!

14.02.28 года, вторник. Аламо, Техас

Ленька поглядел на часы. Уже двадцать первый час, что-то он завозился с электриком, ремонтируя сгоревшую линию. Впрочем, особо волноваться нечего, Лиен уже дома, скорее всего, делает уроки с живущей по соседству подружкой. Мэгги даже пару раз ночевать у них оставалась, в девичьей комнатке. Сдружились девчонки, не разлей вода. И потому можно спокойно собраться и топать до хаты, разве зайти сидра купить пару бутылок. Отменная вещь, помогает бороться с небольшой хандрой, которую все-таки навевают сплошные дожди и ветра. Или имбирного чая заварить. Тоже бодрит нехило, да еще согревает.

Да и чего уж перед собой притворяться: то ошаление от серых глаз Ольги никуда не делось, так и осталось. Да еще переплавилось в серьезную влюбленность, вроде как. Если не сильнее.

Конечно, Ленька не считал себя сопливым пацаном, чтобы даже из-за очень понравившейся девчонки делать глупости или еще что-то. Тем более что отношения с Ольгой неплохие, молодая учительница относится к недавно появившемуся мастеру по трудам хоть и с легким подтруниваем, но неплохо. На новогодние праздники даже потанцевали пару танцев, но на этом все. Все приглашения в местные культурные заведения Ольга Старицкая отклоняет с неизменной мягкой вежливостью. Впрочем, Ленька это мог понять, девушка оказалась из очень старинного дворянского рода, которую занесло шальным ветром вместе с родителями сюда, совсем не обязана таять от не очень изящных ухаживаний обычного рабочего парня. Но, прямо скажем, ему этого очень хотелось.

Умывшись, Ленька поправил пояс с пистолетом, ставшим привычным настолько, что он чувствовал себя голым, если не надевал тяжелую сбрую. Сорок пятый калибр его однажды уже спас, и совсем не факт, что не понадобится снова. В городе регулярно отстреливали змей, очень часто в домах. Ленька и Лиен даже какое-то время специально в тире стреляли по мишеням, изображавшим этих тварей, и успокоились немного, научившись уверенно попадать в голову. Ленька-то с этим справился спокойно. А вот Лиен удивила и его, и инструктора, наловчившись между делом попадать в брошенный бейсбольный мяч.

— Однако… — покачал головой немолодой техасец. Посмотрел на Панфилова, на Лиен и снова покачал головой. — Похоже, ребята, это у вас семейное. Молодцы, что сказать… Но тренировки не забрасывайте, жду вас с удовольствием. А тебя, Лиен, надо в школьную команду по стрельбе. Утрешь нос парням, будешь обеспечена ухажерами. — И инструктор Тэд Ли засмеялся.

В Аламо, кроме Стрелкового клуба, на стрельбище которого в любое время суток шла пальба, было несколько небольших частных тиров, и Панфиловы занимались в одном из таких у Тэда. Спокойнее, по крайней мере. Да и неподалеку, что тоже немаловажно по нынешней погоде.

Напялив на себя старую офицерскую плащ-накидку, Ленька со вздохом толкнул дверь школы и вышел на крыльцо. По жестяной крыше колотил дождь, со ступенек стекала вода. А около крыльца возилась под открытым капотом машины Ольга.

— Оль, ты чего это? — Ленька отодвинул девушку, включая фонарик и освещая моторный отсек «Сузуки-Джимни».

— Не заводится что-то. Вообще ничего не работает, Лень. — Девушка отодвинулась, посмотрела на Леньку. — Может, наладишь?

— Ты как, по колесу пинала? — Ленька поглядел на ошарашенную этим вопросом девушку и засмеялся. — Оль, тут автоэлектрик нужен и стенд. Давай оставим, ничего с твоей тачкой здесь не будет. Завтра утром вызовешь мастера, он заберет машину. Пошли, провожу.

Мужики в Аламо в сезон дождей передвигались исключительно пешком. На машинах могли ездить женщины, и то по определенным дорогам. Ну, где было более-менее нормальное покрытие.

— Лень, тогда помогай, — Ольга вытащила из салона увесистую сумку. — Я по такой погоде не дотащу.

— Ого! — Панфилов уважительно присвистнул, приняв полиэтиленовую сумку с тетрадями. — Ты что, постоянно такое таскаешь? Да уж, тяжек труд учительницы.

— Да нет, тут сочинения, а я проверить не успела. Дома за пару дней разберу. А насчет нашей работы, так ты не прав. Она сложная и непростая, но очень благодарная. По крайней мере, здесь. Знаешь, я, когда услышала про розги и телесные наказания, — была шокирована. А когда на урок пришли мальчишки и девчонки с пистолетами — перепугалась в душе до жути. Но ребятишки оказались потрясающе вежливы, стараются учиться. Видно, что они тянутся к знаниям. Вообще, все рассказы про реднеков и «быдло на пикапах», похоже, выдумки. — Ольга шла рядом с Леонидом, придерживая капюшон мокрого дождевика. Порывы ветра натягивали дождевик, обрисовывая порой детали ее фигуры. Очень и очень изящной фигуры, прямо скажем.

— Оль, а как ты пошла учительницей работать? — Ленька придержал поскользнувшуюся девушку под руку, помогая удержаться на ногах. — Я не думал, что из дворянских семей работают вообще, и учителями в частности.

— Смеешься, да? — Благодарно кивнув, Ольга высвободила руку и поднялась на гулкий тротуар под навесом. — Да моя старшая сестра знать не знала и ведать не ведала, что у нас в предках дворяне, вплоть до самого развала Советского Союза. Точнее, до того, как стало понятно, что коммунизм рухнул окончательно. Тогда мне мать и устроила несколько лекций. А отец, как я подросла, провел пару экскурсий по нашим бывшим владениям. Только толку от этого, кроме как семейной гордости, нет никакой. — Ольга внезапно помрачнела. Помолчала и добавила: — Нет толку от старых имен, Лень, если их не поддерживает мощная семья. Так, пыль веков.

— Почему нет? — искренне удивился Ленька. — Я горжусь своей семьей, Оль. — Тут Леонид спустился с тротуара, снова попав под косой сильный дождь. Повернулся и подал руку девушке. — Ну да, мы не из дворян. Рабочие и крестьяне. Но честно служили и работали. Проблем не искали. Но и особо от них не бежали. Правда, от беды сбежать это не очень доблестно, но иногда стоит. И тут не только во мне дело, хоть я и изувечил того ушлепка. У меня дед в пацанстве с родней сбежали от ссыльной статьи, расказачивания и осели в другой губернии. И так выжили, а их соседи нет, и из-за этого сгинули в Сибири. Дед после войны искал, он с фронта орденоносцем пришел. Нашел только, что они похоронены на каком-то полустанке в Тюмени. И больше ничего. Зато бабушку там нашел. — Ленька неожиданно тепло улыбнулся, вспомнив своих почивших родных.

— Ну, тебе и собой гордиться можно, Лень, — улыбнулась Ольга, сворачивая на узкую улочку с глухими стенами. На удивленный взгляд Леонида она, смахнув с лица воду, сказала: — Тут ближе, с амбара ход есть. А то пришлось бы еще несколько кварталов крутить.

— Ну да, чернь с черного входа, — хмыкнул Леонид, переходя вслед за девушкой улицу.

— Леня, это ты зря, — открывая дверь и заходя в огромный амбар, сказала девушка. — Ты не чернь. Зря ты на себя наговариваешь.

— Да ладно, Оль. — Ленька поставил сумку с тетрадями на какой-то ларь. Настроение, до того бывшее отличным, резко испортилось. — Пойду я. Пока.

— Ленька, стой! Ты что, обиделся? — Ольга проскочила под рукой у парня и закрыла ему дверной проем. — Глупый! Очень глупый! Но красивый. — И погладила ладонью ему щеку. А потом, что-то решив про себя, шагнула к ошалевшему парню, отбрасывая капюшон дождевика на спину, обняла и нежно поцеловала.

Потом, чуть спустя.

— Лень, нет, не здесь. Стой, я же не сказала «нет, не будет». Лезь за мной сюда, на сеновал. — Ольга по лестнице забралась наверх, где в прессованных тюках хранилось сено. — Иди сюда, ко мне!

И не успел Леонид взлететь под крышу амбара, как его обняли за шею две сильные руки, а нежные губы в перерывах между поцелуями прошептали:

— Леня, я от тебя с первого дня таю. Но держалась до сегодня. Погоди, сама сниму, порвешь. Ох, любимый! — Девчонка выгнулась в руках Леньки, у которого от происходящего реально снесло крышу.

Потом было время, наполненное любовью и нежностью, и в конце концов парень и девушка без сил рухнули на Ленькин плащ, который он сумел сообразить бросить поверх душистого сена. И надо признать, этот кусок прорезиненного брезента здорово выручил, по крайней мере, спас от жестких сухих былинок девичье тело.

— Меня расплющили, вылюбили, подняли до седьмого неба и заставили делать много разных интересных вещей. — Оля лежала, прильнув к боку парня, и щекотала ему грудь травинкой. — И я себя от этого ощущаю ужасно счастливой. Интересные дела. И что ты дальше собираешься делать, Лень? Ну, после того, как соблазнил дворянку?

— Насчет дворянки не знаю, а вот девчонке, в которую я влюбился — прямо сейчас готов сделать предложение руки и сердца. Ну, и всего прочего прилагающегося. — Панфилов приподнялся и поцеловал Ольгу. Поглядел в сияющие глаза и поцеловал еще раз, и еще. Но Ольга прервала домогательства, хоть и с большой неохотой.

— Лень, ты знаешь, такие предложения на сеновале не делают. Не потому, что я не готова принять их, нет. Но у меня есть отец и мать, и надо подготовить их к этому. Слава Богу, что они переболели этим дворянским синдромом, начавшимся во время перестройки. А то аристократы, елки зеленые. — Ольга начала торопливо одеваться. — Мы сюда из-за этого и попали, Лень. Отец захотел получить в свои права имения предков. Ну, всякие европейские суды и прочее. В результате пришлось, как ты говоришь, бежать от беды, не на тот хвост папаня наступил. Да серьезно так… хотя, ладно, тебе это точно не интересно.

Бегло осмотрев себя и не найдя особых недостатков, Ольга вместе с Леонидом спустилась вниз и выпустила его из амбара, расцеловав на прощание.

— Лень, я тебя на самом деле люблю. Но я и папу с мамой люблю, и наша свадьба должна быть тщательно аргументирована и хорошо подготовлена. — Девушка еще раз поцеловала немного ошарашенного таким аргументом парня.

— Оль, ты должна быть беременна, что ли? Так я не против и готов приложить к этому все усилия, но, наверное, это будет перебором? — Охнув, Ленька получил в бок крепким кулачком от засмеявшейся девушки. Его еще разок поцеловали, и парень снова оказался на улице под проливным дождем.

— Надо же, чуть больше часа прошло, а жизнь переменилась. Теперь надо папу с мамой уломать, как-то. Эх, если бы сбылась моя мечта, тра-ля-ля. — Панфилов поглядел на часы и, насвистывая, пошел домой. На самом деле, Ольга права, предложения девушке на сеновале не делают. Но вот оказаться снова на сеновале с девушкой надо будет постараться, тем более что Оля не против.

Перейдя по мосткам над бушующим потоком, в который превратилась одна из улиц, Ленька запрыгнул на гулкий тротуар и зашел в пекарню. Такое дело надо отметить, и для этого мало что лучше хорошего торта подходит. А мадам Куимби, супруга мэра, печет великолепно. И ее помощницы тоже.

— Добрый вечер, мэм, — Ленька поздоровался с хозяйкой пекарни, веселой изящной женщиной чуть за пятьдесят. Красивая брюнетка с эффектной проседью в волосах, не скажешь по ней, что кондитер от бога. — Хороший торт, относительно небольшой, найдется?

— Бисквит пойдет? — улыбнулась кондитер, доставая из стеклянного прилавка небольшой торт, изукрашенный кремовыми розами. — Леонид, повезет девчонке, которая тебя выберет. Парни, которые не притворяются, что любят сладкое — не любят обманывать. И если полюбят, то навсегда. Никто в тебя пока не влюбился? Вроде как ты в Красный угол не бегаешь?

В Аламо, как в обычном городке Тексаса, было два борделя. Переулочек, в котором они были выстроены, назывался Красным, от чего так Ленька не знал. Да и его это мало интересовало, Ольга его мысли четко заняла, а бегать к блядям в крохотном городке, где все про всех знали при серьезном интересе к девушке строгих правил — глупость неимоверная. И то, что Ольга ему ответила взаимностью — есть и некоторая заслуга в его воздержании.

— Нет, мэм. Есть одна девушка, по которой сохну, — Ленька улыбнулся. Все-таки хоть и техасская, но деревня, и любопытство женщин есть величина неизменная. — Но это пока секрет. Не скажу, не пытайте.

— Ну-ну, — засмеялась супруга мэра, завязывая бантик на картонной коробке. — Леонид, я могу поименно перечислить всех молодых девчонок, по которым стоит сохнуть в радиусе в полсотни миль от этой кондитерской. И поглядеть на твою реакцию.

— Мэм, у нас во время службы был очень строгий офицер, курирующий нашу ракетную базу от контрразведки, — Ленька тоже засмеялся. Нравилась ему мадам Куимби, отличная дама. — Так он нам привил здоровую паранойю и способность честно врать, глядя в глаза. Честное слово, неохота применять эти умения по отношению к вам. Все в свое время сам расскажу.

— Ну, погадать мне с подругами ты все равно не запретишь, — заметила мадам, принимая от Леонида деньги и отсчитывая сдачу. — И привет твоей сестренке. Пусть приходит в среду после полудня, буду учить девчонок печь эклеры.

— Хорошо, мэм, передам. — Супруга мэра учила девчонок печь всякие вкусности, взяв над ними шефство. От них требовались только желание, так мэрша даже продукты им со скидками предоставляла. В прошлый раз Лиен принесла здоровенный шоколадный пирог. Ленька объедался им два дня, но героически добрал до последней крошки. — Обязательно передам.

Дорога до дома заняла немного, и вот Ленька толкнул дощатую дверь с большим стеклянным окошком. Вообще ему двери в Аламо непривычны. Слишком хлипкие. Много стекла, тоненькая фанерка, даже крупного хищника не удержит. Хотя против хищников и лихих людей здесь рулит огнестрельное оружие. А репутация у города очень серьезная, потому именно здесь с преступностью глухо. Остаются дикие звери, которым законы не писаны, и мозгов не хватает понять, что с людьми не стоит связываться. Иногда даже в Аламо пробирается всякая кусачая мелочь. Тем более сейчас, когда видимость резко упала, в полусотне шагов сложно разглядеть за пеленой дождя хоть что-нибудь. И потому у Леньки и Лиен в прихожей и кухоньке висят по АК-74 в дереве, вместе с подсумками, набитыми снаряженными магазинами. Так, для душевного спокойствия. Лучше бы, конечно, дробовики двенадцатого калибра, но в здешних магазинах дешевых не осталось, висит парочка дорогущих полуавтоматов для стендовой стрельбы, «Косми»-двухзарядки.

— Привет, сестренка, — Панфилов поздоровался с девочкой, валяющейся на диванчике около камина с планшетом в руках. — Опять вошку по экрану гоняешь?

— Не вошку, Лень! А в тетрис играю! — возмущенно пискнула девочка, вставая с дивана и чмокая брата в щеку. — Иди, переодевайся, мойся. Я сейчас на стол соберу.

— Держи тортик. И это, тебя мадам Куимби просила предупредить, в среду занятия. Не завтра, в следующую. — И Ленька полез к себе в комнату.

За эти несколько месяцев он серьезно обжил чердак. Точнее, мансарду. Трофейное и купленное оружие тщательно вычищено, составлено вдоль стены и на ней же развешано. В так называемом шкафу, а на самом деле грубом ящике из досок, висит Ленькина одежда, также вычищенная, выстиранная и выглаженная. Это уже Лиен постаралась. Моноблок «Леново» на грубом столе из толстых плах, пара десятков книг на полке из таких же досок. Несколько распечатанных на цветном принтере фотографий линкоров и самолетов, дирижаблей и космических кораблей развешаны по стенам.

Большая карта этого мира, разложена на здоровенном старом столе посредине этой комнаты и прижата патронами от крупнокалиберного пулемета. Небольшая горка золота на исписанной шелковой тряпице, две флешки, обычные телефонные карты памяти еще от старых «Сони», и пять довольно крупных синих вроде как алмазов на ней же. Уютно вышло, прямо скажем.

Алмазы, кстати, наследство от того, почившего старателя. И загадка, доставшаяся в наследство от него же.

После Нового Года Ленька случайно снял с испанского FR-8 стальную накладку с затыльника приклада и в придачу к золотому песку из подствольного пенала получил еще горсточку золота плюс восемь цветных алмазов, пять синих и три коричневых. Ну, и флешки с запиской на шелке. Да еще зашифрованные, что флешка с паролем, что на тряпочке сплошь цифры. Золото, кстати, здорово отличается по цвету от того, что было в пенале.

Что золото, что алмазы прикрыты журналом. Просто, чтобы в глаза не бросались. В Аламо сейчас чужаков нет, городок как остров в бушующем море, отрезан от окружающего мира. Лиен камешки видела, про золото знает, и как убедился уже Ленька, умеет молчать. А больше никого на Ленькином чердаке и не бывает, даже кошки нет, разве порой град стучит по крыше. К постоянному дождю и ветру Леонид уже привык, а вот крупные градины пару раз его по ночам будили.

Собственно, Ленька до недавнего времени и не знал, что эти цветные камешки, размером с небольшую фасолину — алмазы. Буквально на той неделе он решил-таки отнести три коричневых камушка доку Хагри, учителю географии в школе.

Таких удивленных глаз у уже немолодого профессора Ленька не ожидал увидеть. Док затащил парня в свой кабинет, вытащил из сейфа набор каких-то оптических приспособ и пару серых полированных каменных пластинок. И на сорок минут выпал из реальности, разве сам с собой на голландском разговаривал.

— Леонид, откуда эти камни у тебя? — профессор, наконец, оторвался от микроскопа и поднял глаза на крутящего в руках старый шведский маузер молодого мастера.

— Док, не поверите. Купил у старателей, наследство от их умершего партнера. Точнее, купил карабин, испанскую переделку маузера, FR-8. Перебирал его недавно и чистил, нашел два тайничка. А что, они из себя представляют что-то интересное? — Панфилов взял один из камушков, густо-коричневый, раза в полтора больше крупной горошины. Покрутил его в пальцах. Посмотрел на исчирканную пластинку. Профессор каждой вершинкой каждого камешка пару полосок прочертил.

— Это алмазы, молодой человек. Великолепные ювелирные алмазы. Наверное, это лучшие камни, что я видел в своей жизни. — Док Хагри посмотрел сквозь один из камней на рассеянный свет матовой лампы. — И я тебе так скажу, Леонид, — я не имею сведений о том, что здесь, на Новой Земле массово добывают цветные алмазы. — Док взлохматил пятерней волосы и стал здорово похож на киношного профессора.

— И дорогие они? — Ленька тоже поглядел на свет сквозь камушек.

— Обработанные бриллиант высокого качества коньячного цвета, если сделать его из того алмаза, который ты крутишь, будет стоить примерно триста-четыреста тысяч долларов в магазинах Амстердама. В Нью-Йорке или в Москве дороже. Но это на той Земле, к тому же, пока просто камень, Леонид. Его нужно огранить и при этом не испортить. Но тысяч сорок экю каждый из этих камушков стоит точно. Я не спрашиваю у тебя, есть ли еще камни и какие, это твое дело. Просто будь осторожен, большие деньги могут принести большие проблемы. — Профессор встал и завел кофемашину. Налил две чашки, в свою бухнул приличную горку сахара и налил сливок. Леонид взял свою чашку, он пил просто черный кофе, без всяких сладких присадок. Хотя вприкуску мог смолоть с десяток-другой кусочков сахара.

Профессор открыл окно, благо ветер был с другой стороны, и раскурил сигару, присев на подоконник. Помолчал, пуская дым в окно, и поглядел на Леонида, перекатывающего камешки по столу.

— Леонид, ты знаешь, я ведь здесь, в этом мире, со второго сезона. Можно сказать, что я классический неудачник-переселенец. Чамберс сумел прослыть легендой этого мира, а я просто стал профессором в маленькой школе в Техасе. Я не сумел найти ничего особенного, картографировал в Ордене, нашел пару медных месторождений и два угольных выхода. И все. — Док махнул рукой, встал и налил себе полстакана «Одинокой звезды». Предложил было Леньке, но тот отказался. Макнув в виски кончик сигары, док продолжил:

— А ведь я мечтал стать известным. Найти золотые россыпи или нефтяные поля. И ничего, там, где я искал, не было ничего из того, на чем становятся известными. Медь, уголь, олово. И все. Кроме того, я разругался с руководством Ордена и ушел сюда. Не думай, что я жалуюсь, у меня отличная жизнь настоящего мужчины. Но вот мечты, Леонид, мечты. Я всегда мечтал, Леонид. Надо мной жена подшучивает уже лет тридцать на этот счет. И тут ты с этими алмазами. — Док одним глотком допил виски. — Они есть, и найдены явно не вчера. И про них никто не знает. Ты говоришь, что нашел это все в тайнике, в старом маузере. В Форте-Джексоне, а там кроме янтаря нет ничего. Разве единичные случаи с золотом или серебряная руда. Не вяжется то, что у мужика есть как минимум десятая часть целого миллиона экю, а он копается в грязных ямах и пьет то, что выдают за виски в салуне Форта-Джексона. Не знаешь, как звали того старателя?

— Док, вот этого не знаю. Он умер месяца четыре назад, мы как раз сюда ехали. Я купил этот карабинчик так, просто для души. Нашел в пенале золото, на пару тысяч экю, и уже здесь нашел в прикладе вот эту захоронку. Хотя… — тут Ленька почесал затылок, — знаете, док, по-моему, затыльник с приклада не снимали лет восемь, пожалуй. Может, поменьше, но не намного. В головках шурупов была нехилая такая ржавчинка. Так что совершенно не удивлюсь, если карабин с тайником поменял не одного владельца. Попробуй, догадайся про закладку в прикладе, кто будет накладку затыльника снимать? Это в пенале-то спрятать недолго, там сам бог велел.

— Лень, я почти уверен, что это фентезийные алмазы, с примесью железа. Как я уже говорил. Очень редкие и дорогие. — Док покатал камешек в руке и вернул все три алмаза Леониду. — Ты их запросто можешь прямо завтра сдать в наше отделение Банка Ордена, получишь аванс и окончательный расчет после того, как просохнут дороги и алмазы отвезут в ближайший центр оценки. Но я тебе предлагаю подумать и повспоминать. Может, что-нибудь найдется, дающее след для изысканий. Леонид, алмазные копи — это способ увековечить имя. Подумай.

— Док. Лучший способ увековечить имя — дети. У вас потрясные дочери, по ним половина Техаса сохнет. Ковбои в клуб сейчас за сотню миль добираются, — Панфилов засмеялся. — Чамберс, может, и легенда, но он потомства не оставил. А ваши Элен и Сьюзи завидные невесты.

— Это верно, — довольно заулыбался профессор. — Ты запомни, Леонид, мало что так греет сердце, как смех дочерей.

У дока Хагри дочери с тремя подругами держали небольшой кантри-клуб. Фактически, бывший амбар, вычищенный и выкрашенный. Девушки создали кантри-бэнд, играли и пели. И к ним на танцульки собиралось немало народа, создавая здоровую конкуренцию стрелковому клубу и салунам.

В общем, Ленька тогда пообещал доку подумать, после чего спрятал алмазы в свой инструментальный ящик в школе. Некогда было, Аламо живет по американскому ритму. Настоящему, глубинному. Много и тяжело работает, мало отдыхает. И Леониду это нравится. Хороший городок.

Покатав синий камешек по столу, Леонид положил его и собрал золото в бумажный кулек. Шелковую тряпочку, флешки с еле найденной старой «Сонькой» (здорово удивившийся владелец небольшой радиолавки на северной окраине Аламо все-таки нашел телефон этой модели среди разного хлама) и кулек с драгоценностями Ленька упаковал в небольшую папку. Отдаст доку Хагри, пусть думает. Все равно Ленька смотрит на эти шифры и цифры как баран на новые ворота.

Оставшиеся камешки Ленька засунул в пустую гильзу двенадцатого калибра и спрятал на толстом брусе под крышей. Завтра надо принести сюда коричневые камешки и спрятать туда же.

Вообще, в свете сегодняшнего события, Леониду вполне пора думать о создании семейного гнезда. Ленька вспомнил, что они вытворяли с Ольгой на сеновале, и снова с трудом поверил в свое счастье.

— Лень, ты чего там застрял? — снизу крикнула Лиен. — Давай спускайся, ужинать будем.

На чердак уже некоторое время как поднимались слюновышибательные запахи. Вроде как картошка и говядина, запеченные в духовке. Лиен вообще взяла готовку в свои вроде как нежные и красивые, но сильные и уверенные руки. Ленька в который раз про себя поблагодарил господа, что он ему подарил такую сестренку. Вообще, в который раз он обратил внимание, что относится к этому флигелю как к дому, где его ждут и любят, где живет близкий ему человек. И к тем парням, которые начали оказывать знаки внимания Лиен, Ленька присматривался не то, чтобы с ревностью, а именно как старший брат. Мол, ребята, поухаживать за моей сестренкой ваше право, но глядите у меня.

— Сейчас, три минуты! — крикнул в люк Ленька и шагнул в душевую кабину, которую он собрал для себя. Панфилов вообще оборудовал себе нормальный совмещенный санузел на чердаке, потратив на это дело несколько вечеров и толику денег. Все-таки с пластиковыми трубами и современной сантехникой сделать это совершенно несложно. Зато не приходится ждать, когда сестренка накупается или закончит мыть гриву своих волос. Девчонка есть девчонка, поплескаться любит.

Спустившись вниз, Ленька, расчесывая по дороге влажные волосы, уселся за стол, возле которого колдовала Лиен. В центре стояла чашка с любимым Ленькиным салатом, простейшим, из огурцов, помидор и белого лука, с небольшой толикой жгучего свежего чили. Чайник со свежей заваркой, большие фаянсовые кружки, колотый сахар, свежий хлеб. Тоже Лиен печет, нравится ей на кухне колдовать. Если бы Ленька точно не знал, что Лиен сегодня печет хлеб, то и торт не стал бы брать, наверняка пирожки какие-нибудь сладкие ждали бы. Интересно. Ольга и Лиен как, подружатся?

Выставляя на стол противни с золотистой запеченной картошкой и здоровым куском жареной говядины, стейком здешним, Лиен внимательно рассматривала Леонида. Усевшись за стол и дождавшись, когда он порежет хлеб (откуда у них это взялось, Ленька не понял, но пока он не нарежет хлеба, они к еде не притрагивались), накладывая себе картошки, невинно спросила:

— Лень, это не нашей ли училки зубки такие ровненькие у тебя на груди отпечатались? — И скромно улыбнулась при этом.

— Кха… — закашлялся Ленька, едва не опрокинув на себя кружку с чаем. Лиен неторопливо встала, обошла стол и постучала ему по спине. — Спасибо, сестренка. Только в следующий раз хоть предупреди, ладно?

— О чем? — улыбнулась девочка, усаживаясь на свое место и раскладывая на коленках салфетку. — Лень, если это на самом деле Ольга, то я за тебя очень рада. А то ты сам не свой первый месяц ходил. Да и Старицкая на тебя порой такие взгляды бросала, когда ты не видишь.

— И что, вся школа в курсе? — мрачно поинтересовался Леонид, накладывая себе на тарелку салата и отрезая шмат говядины.

— Нет, ты что? Конечно нет, просто ты мой брат, и я тебя неплохо знаю. Да и Старицкая все-таки моя училка, и пару раз так, вроде как ненароком про тебя выспрашивала. В основном, когда мы оставались наедине и на русском языке. Точнее, она расспрашивала как бы про меня, но так, что я рассказывала и про тебя. Так что не беспокойся, в школе вряд ли кто вообще подозревает. Приятного аппетита, брат, — Лиен приподняла чашку с чаем, салютуя Леньке.

— Спасибо, успокоила, — Ленька на самом деле успокоился. Лиен девчонка конечно вредная, но очень умная и наблюдательная. И если она сказала не переживать, то так это и есть. — Только Ольге не проговорись, что увидела. Не дай бог подумает, что хвастался.

— Партизаны, — фыркнула девчонка. — Чего прячетесь, от кого? В правилах школы нет ограничений, я читала твой контракт.

— Не совсем, Лиен. Там есть строчка «о добропорядочном поведении преподавателя». Мы же в евангелистской общине живем, и как отнесутся попечители школы к роману между учителями, я не знаю. Да и Ольга о родителях заботится. Так что помалкивай, хорошо?

— Угу, — дожевывая картошку, кивнула Лиен. — Договорились. Ты что-то мало ешь, наверное, влюбился. — И она засмеялась, глядя на покрасневшего брата.

15.02.28 года, среда. Аламо, Техас

— Мэм, к вам можно? — Ленька постучал в косяк приоткрытой двери и вошел в класс, где, обложившись тетрадями, сидела Ольга. Очень строгая, в аккуратном темно-сером платье чуть выше колен. Как истинная аристократка элегантная, очень женственная и с великолепным вкусом, Ольга не носила оружие на поясе с неподходящей одеждой. Вот и сейчас в сумочке у нее лежал ПМ с тремя снаряженными магазинами, и она достаточно неплохо стреляла из него. Как она сама говорила: «Чтобы не быть белой вороной в ястребиной стае».

Буквально пару минут назад шумной неуправляемой толпой из школы выбежали под проливной дождь дети, торопясь по домам. Кто рассаживаясь по машинам матерей и знакомых, набиваясь до состояния «кильки в банке», а кто порскнул веселыми воробьями, расплескивая лужи прямиком по дороге. И непогода им нипочем — дети есть дети.

— Заходите, сэр, — кивнула девушка, поднимая голову от тетрадей. Удивленно приподняла бровь, глядя на прислонившегося к косяку парня. Потом, чуть подняв очки, пару секунд поиграла бровями и смешливо фыркнула. — Лень, у тебя вид киношного ковбоя, который не знает, о чем заговорить с девушкой. — И, не дав сказать ему слова, сменила тему: — Я рассказала о тебе и обо мне твоей сестренке. Она очень умная девочка и настоящая женщина. А у нашей сестры глаз наметан на всякие мелочи, потому скрывать глупо. Но я попросила никому об этом не говорить.

— Ты хочешь сказать — о нас? — Леонид сел напротив молодой учительницы. Со стороны поглядеть, ничего предосудительного, ну разговаривают молодые люди о чем-то и улыбаются. Так странно парню не улыбаться при разговоре с такой красивой девушкой. — Ты все-таки решила?

— Решила что? — удивленно спросила Ольга.

— Выйти за меня замуж. — Леонид почувствовал себя так, будто снова стоял перед готовым к выстрелу ганфайтером.

— Лень, неужели тебе это вчера ясно не было? — улыбнулась девушка, собирая тетради в папку. — Конечно, согласна. Но мне предстоит довольно сложная работа по убеждению в этом матери и отца, я не хочу выходить замуж без их благословения. Не беспокойся, Леня, это мои папа и мама, они меня очень любят. Так что я их сумею утвердить в мысли, что я девочка взрослая и сама выбираю себе мужа. Ну, в самом крайнем случае, ты вчера хоть и чрезвычайный, но очень убедительный способ предложил — поможешь мне забеременеть, мне двадцать пять лет скоро и давно пора стать мамой. Подруги в том мире почти все с детьми уже. — Ольга улыбнулась и тут же стала очень серьезной. — А вот ты готов к тому, чтобы стать отцом и мужем, Леонид?

— С тех самых пор, как поймал тебя на руки и утонул в твоих глазах, — Панфилов с удовольствием посмотрел на покрасневшую девушку и продолжил: — А одна вредная особа, промежду прочим, еще и недовольно заявила: «Спасибо, конечно, но может, поставите меня на место!»

— Ну да, поймали и пялятся, мужики есть мужики! — Ольга возмущенно фыркнула, но тут же улыбнулась. — И вообще, я после этого тебя поблагодарила, очень вежливо.

— Было дело. Но Оль, я тут подумал… может, сходим куда? Хоть к дочкам Хагри, потанцуем? И это… — Ленька поглядел на покрасневшую Ольгу. Видимо, ей тоже пришла в голову та же самая мысль. — Мне светит продолжение вчерашнего? До свадьбы?

— Погляжу на твое поведение, Ленечка. Будешь хорошим мальчиком, будут и плюшки. — Ольга, скрывая смущение, раскрыла первую попавшуюся тетрадку. — И вообще, не мешай мне работать.

— Хорошо, Оль, — улыбнувшись, Ленька встал и, поправив оружейный пояс, развернулся было к выходу, но его остановила девушка.

— Леня, у меня машину забрали в ремонт, сам знаешь. Так что заходи попозже, поможешь тетради домой отнести. Кстати, на сеновал я пару одеял занесла, — Ольга поглядела на довольного парня и снова вспыхнула от смущения. Но продолжила: — А насчет танцев — ты здорово придумал, я устала дома сидеть. Давай завтра, договорились? А то в таком платье ковбойские кренделя не повыделываешь.

— Отличное платье, ты в нем потрясающе смотришься, половина школьных пацанов в тебя влюбились и все без исключения любуются твоими ногами втихомолку. Но как скажешь. Через час подойду, нормально будет? — Ленька глянул на свои «свотч». Скоро стемнеет, не так много глаз будет на дороге. Хотя кого особо волнует, что он помогает Ольге тетради таскать?

— Это будет нормально. — Ольга решительно встала, подошла к двери, закрыла ее и, обернувшись, поцеловала Леньку. — Это будет замечательно! Жду, Леонид, а сейчас иди. — И снова открыла дверь класса.

Поглядев в спину удаляющемуся парню, девушка прошептала:

— Я тебя всю жизнь, похоже, ждала. Надо же, где господь сподобил встретиться.

Через три часа…

— Вот интересно... — Ольга, отдышавшись, внимательно изучала крышу из горбылей и нескольких слоев рубероида. Снаружи гулко стучали капли и градины, журчала вода, стекающая со скатов. На улице именно сейчас творилось вообще какое-то светопреставление с серьезным ветром. — Амбар, а нигде не течет. Сухо, травой пахнет. Здорово, что сено не успели вывезти, осталось. Прохладно только. — И обнаженная девушка, наконец, натянула на себя тонкое одеяло.

— Это же сено, Оль. Если будет сырое — запреет и загорится. Его нельзя хранить в таких местах, где подтекает. Или уж в стогах в поле, или под хорошей крышей. — Взопревший, но довольный Ленька подтянул к себе пискнувшую девушку и зарылся в ее роскошные волосы лицом. — Ты потрясающая девчонка, Оля. Я люблю тебя. И да, здорово то, что вы сеновал не успели убрать, есть где поваляться. И какое прохладно, жарко.

— Ну, это ты горячий как печка, Леня. — Ольга забралась к нему под бочок и накрыла обоих колючим одеялом. Тут из искусственных материалов одеяла не делали, хватало нормальной шерсти — и овечьей, и верблюжьей. — Жаль, придется домой идти, так бы всю ночь с тобой тут и пролежала.

— Только ли лежала? — Ленька хмыкнул и посмотрел на покрасневшую даже в синеватом свете светодиодного фонарика девушку. — И вообще, ты же домой скоро? Так что мы время теряем? — и прильнул к раскрытым губам Ольги…

17.02.28 года, пятница. Аламо, Техас

— Леонид, синий камень — тоже алмаз. Правда, с трещинкой, но все равно очень недешев. И я в полной растерянности — судя по всему, или это все одно месторождение, но такое очень сложно представить, или это два месторождения, но тут я с трудом могу представить везучесть геолога, способного открыть сразу два месторождения алмазов. И золото, которое ты принес. Тут все тем более непросто, Леонид, примерно половина самородков и песка — платина. И это значит, что кто-то неизвестный нашел серьезный выход коренных пород, и эти месторождения до сих пор остаются неизвестными. А значит, скорее всего, нашедший их геолог погиб. — Док Хагри положил на стол шелковую тряпицу в прозрачном пластике и флешки. — Леонид, эти цифры на шелке — точно шифр. Кроме того, флешки… одна вообще не подает признаков жизни, а вторая тоже с шифром-ключом. А я не хакер, Леонид. И не компьютерный гений. Кроме того, я и не математический гений. Расшифровка очень сложная вещь, Лень. Очень сложная. Нужны мозги. Заточенные именно под математику.

— То есть вы предлагаете найти гения? — Ленька присел на подоконник. Надо сказать, что его начало увлекать это действо. — Но где мы найдем гения в расшифровке и при этом не болтливого?

— В «Пустынных ящерицах», Леонид. У Ярцева служит очень опытный специалист по дешифровке, из ваших, русских офицеров. Агас Гушар. Я его знаю потому, что они нам в школу партию компьютеров разблокировали. Купили по дешевке, так сказать.

— Надо подумать, док. — Ленька прошелся по комнате. Постучал пальцами по рукояти FNP, прошелся еще разок. — А как зааргументируем и вообще что скажем? Мол, поглядите, что и как там? Док, если вы правы, и там координаты месторождения — это миллионы. И за это нас вполне могут и того… к праотцам отправить.

— Леонид, ты и прав, и не прав. Команда Ярцева — пожалуй, одна из самых лучших частных военных компаний этого мира. И такую репутацию рушить из-за одного дела — не будут. Ярцев уже миллионер, его парни тоже небедные. Большинство из них работает из любви к этому делу, и они профи высочайшего уровня. С его компанией даже Русская Армия работает и Орден. Причем часто на партнерских началах, а это много значит. — Хагри тоже встал и взволнованно прошелся по кабинету. Подошел к стене со старыми винтовками, подумал и, усмехнувшись, заявил. — Если согласишься, я тебе русский винчестер образца 1895 года продам.

— Док, это удар ниже пояса. Я его хотел купить до того, как появились эти обстоятельства, — засмеялся Ленька, тоже подойдя к стене и с разрешения Хагри снимая с нее старый рычаговый винтарь. — Хотя, ладно, я подумаю еще. Понимаете, тут ведь не только о себе думать надо, у меня сестренка есть, — и про себя подумал: — И невеста.

— Подумай, но особо не затягивай. Скоро весна. Если мы узнаем, где найдены алмазы, то надо искать инвесторов и готовить экспедицию. А это дело не самое быстрое, Леонид. И дай бог управиться с ней до следующего мокрого сезона. — Док в азарте потер руки, как будто речь шла о чем-то решенном. Глаза у мужика загорелись, и он здорово напомнил Леньке киношного Индиану Джонса. Шляпы не хватает и кнута, так-то Хагри предпочитает тоже револьвер, старый Смит-Вессон сорок первого калибра. Очень серьезная пушка, но док стрелок просто отменный. Впрочем, Ленька уже убедился, что в Аламо плохих стрелков просто нет.

18.02.28 года, суббота. Аламо, Техас

— Так, внимание, леди и джентльмены. Танец просто потрясный и легко учится. Смотрите! — Одна из дочек Хагри, Сьюзи, веселая короткостриженная шатенка со странными, почти желтыми глазами (весьма симпатичная особа, надо сказать, как и ее сестра), спрыгнула с помоста вниз, на утоптанную землю. — Саманта, иди сюда, народ учить будем.

К Сьюзи спустилась барабанщица, тоже развеселая полненькая блондинка в довольно коротком платьице и ковбойских сапожках.

— Так, смотрите. Хлопаете в ладони так, поворот, еще хлопок, поворот, еще хлопок, шаг, берете партнершу и начинаете вообще танцевать. — И две девчонки под гармонь изобразили интересный танец. На самом деле, не самый сложный, но очень веселый. — Все всё поняли? Ну, кто не понял, научится в процессе. — Девушки при помощи парней забрались на помост, надавав попутно по слишком уж помогающим рукам. — Ну что, девчонки? Погнали? Раз, два, три, и!

— Леди, вы позволите? — Между Ленькой и Ольгой попытался втиснуться поддатый парень, но от легкого толчка в плечо был вынужден пробежать дальше.

— Не позволю, — весело вслед ему сказала Ольга и, повернувшись к Леньке, хлопнула в такт всем остальным. И вскоре вместе с Леонидом вовсю отплясывала, кружась и смеясь.

19.02.28 года, воскресенье. Аламо, Техас

— Ну, Лео, что решил? — док Хагри сцепил ладони под подбородком и внимательно поглядел на молодого мастера.

— Решил, док, решил. Знаете, я так думаю, что не стоит связываться с «Ящерицами». Чем меньше посредников, тем лучше. У меня есть знакомые в инженерных частях Русской Армии, у меня есть хорошие рекомендательные письма, есть алмазы и зашифрованные записи. Так что нужно идти прямиком в Москву, а лучше в Демидовск. Еще лучше бы, конечно, попасть прямиком на базу, но это вряд ли. Так вот, я связываюсь с инженер-полковником Михайловым, прошу его представить меня в разведотдел Русской Армии. Или в контрразведывательный, это они сами решат. Шифровки это их хлеб. А алмазы, тем более вероятное промышленное месторождение — сфера интересов правительства Русской Республики. Так вот, потому, предлагаю специалистам расшифровать записи. Для заинтересованности даю им по образцу алмазов и платиново-золотую смесь из этих мелких самородков.

Армия Русской Республики есть часть государства, правда, у них свои обязанности и геологоразведка не входит в ее сферу деятельности. А вот расшифровка информации входит. Если на флешке и на шелке — координаты месторождения, то буду просить правительство Республики организовать экспедицию с нашим участием. Естественно, буду просить часть возможной прибыли. Глупо упускать возможность разбогатеть.

— В принципе, план неглуп, — Док, подумав, кивнул, — вполне себе жизнеспособен. Меня в России тоже знают, я пару раз работал по их заказам, давненько, правда. Насчет посредников ты тоже прав. Если у тебя есть вероятность выйти прямиков на серьезные армейские чины — не стоит связываться с частниками. Кроме того, у русских есть репутация, они всегда платят, они договороспособны. Конечно, есть немаленькая вероятность того, что месторождение находится на территории какого-либо государства, но это все прекрасно решается. Главная опасность — бандиты. Слишком велик куш, а потому помалкиваем об этом. Ты бы, кстати, сдал бы свои камушки в банк, по крайней мере, после окончания сезона дождей. Это сейчас здесь чужаков нет, а сразу, как только просохнут дороги, тут столпотворение начнется.

— А что, находятся желающие заняться здесь разбоем или воровством? Здесь, в Аламо? — Ленька здорово удивился.

— Не сказать, чтобы много. Но пару раз было. Тебе это нужно — попасть в статистическую погрешность? — док Хагри усмехнулся и полез за своим сигарным огрызком.

23.02.28 года, четверг. Аламо. Техас

Ленька неторопливо плюхнул еще один мешок с песком на возводимую им дамбу около школьной площадки. Фактически им и десятком старшеклассников задача была уже решена, угроза подтопления школьного подвала была ликвидирована. Но, как известно, береженого бог бережет, и потому он решил добавить еще ряд мешков поверху, лишним не будет. Вообще, это мининаводнение наделало хлопот в Аламо.

Вода на улицы стала прибывать внезапно, ночью, заливая улицы и подтапливая подвалы и хозяйственные постройки. Сами дома были построены на достаточно высоких столбах, судя по всему, такое тут уже бывало. Потому спокойно, без излишней спешки, жители были оповещены шерифом, помощниками и волонтерами, и народ стал достаточно спокойно действовать. Но не везде. Леньке пришлось подорвать угол соседнего глинобитного загона. Глину обожгло солнцем за несколько лет настолько, что она превратилась практически в жженый кирпич, так что появилась опасность селя. Проезжающий мимо мэр указал хозяйке участка на скопившуюся воду и велел пробить сток для воды. Ленька по просьбе своей хозяйки оглядел стены загона и решил, что в данном случае, ломиком махать удовольствие ниже среднего. Да еще возвращаясь, он умудрился провалиться по грудь в образовавшейся внушительной запруде. Женщинам не особо понравилось его предложение взорвать, но, на самом деле, надо было торопиться. Так что один небольшой «бабах», и вся скопившаяся вода спокойно ушла в дыру, после чего струилась через улицу и загон небольшим ручьем. Причем соседка после сходила в оружейный и вечером принесла Леньке пару динамитных шашек вместо использованного им тротила.

— Молодой человек, подождите, — Леньку, шагнувшего было к тачке с очередным мешком, остановил красивый женский голос. Похожий на Ольгин, но немного постарше, что ли?

Оглянувшись, Панфилов увидел красивую стройную женщину, сорока шести лет от роду. Ну да, он про нее и ее мужа, Льва Александровича, знал уже довольно много. Мадам Куимби была женщиной общительной и рассказала Леньке довольно много о его земляках. Да еще несколько раз нахваливала Ольгу, мол, такая она и эдакая. И хитро поглядывала на парня при этом.

Впрочем, так же супруга мэра рассказывала Леньке еще о шести или семи девушках и их родне. Про ту ирландку из Ордена, «супругу» футболиста, тоже. Вообще умудрилась перебрать почти всех знакомых Леониду незамужних девушек.

— Доброго дня вам, Мария Всеволодовна, — Леонид вежливо приподнял мокрую шляпу, с полей которой текла вода. — Чем могу вам служить?

— Надо же, какой вежливый молодой человек. — Мать Ольги и вероятная Ленькина теща поглядела на дамбу, на застывших с лопатами и мешками ребят, перевела взгляд на Леньку. — Я бы хотела переговорить с вами, если у вас будет время. И мой муж тоже. Не могли бы вы зайти к нам в гости? Разумеется, как здесь закончите?

— Мама? Ты что здесь делаешь? — сзади Панфилова раздался удивленный голос Ольги.

— Приглашаю к нам на чай твоего парня. А что, нельзя? — Мадам Старицкая умудрилась выглядеть совершенно невинно, а у Ольги щеки стали наливаться густым румянцем.

— Так, мам, поехали домой, надо поговорить, — Ольга ухватила мать под руку и потянула было к своей машине, но та обернулась к Леньке и уже приказным тоном сказала:

— В эти выходные, в субботу, ждем вас, молодой человек, и вашу сестру у нас дома. В четыре после полудня, то есть в девятнадцать часов. До свидания.

— До свидания, дамы, — Ленька коснулся указательным пальцем шляпы, благодаря про себя господа за то, что парни, которые помогали ему, по-русски практически не говорят. И молчаливы, как настоящие техасцы. Так что сплетен можно не опасаться, если только в окна школы за ними не наблюдали.

Вечером же этого же дня Панфилов сел писать электронное письмо командиру мехбата, инженер-полковнику Михайлову. Вообще, с этим, электронной почтой то бишь, дела обстояли интересно. Аламо стоял далековато от железки. Но! Уже давненько по всему Техасу, или Тексасу, как говорят местные, протянули телеграфную сеть. Обычную такую, на столбах. И бросили еще и телефонные кабеля. Так что сейчас в Техасе есть нормальная связь даже в сезон дождей. Отличная вещь, кстати, можно вызвать серьезную медицинскую помощь в любое село. Точнее, в город, как здесь говорят.

Это очень серьезно, потому что раньше можно было вполне загнуться из-за воспалившегося зуба, например. Про тот же аппендицит и говорить нечего, жуткая страшилка этих мест — оказаться на ранчо в сезон дождей и умереть без медицинской помощи.

А сейчас Ленька даже с парнями, оставленными на «Лежачем двойном „Ар“» пару раз переговорил. Ну, когда оказывался на почте, и ребята были неподалеку от хозяйского дома. Несколько раз он разговаривал просто с поварихой, которая Тереза-Изабелла, или с Эбби. Кто из этих двух особ большая говорунья понять сложно, право слово. Эбби на ранчо случайно осталась, кстати. Сначала землетрясение, потом сломался хозяйский джип, потом кобылка Эбби наколола ногу. И девушка ее выхаживала. Так и попала под ливни у себя дома, а не тут, в Аламо, в пансионате для таких же как она девчонок и мальчишек с окрестных ферм и ранчо. По словам Эбби, она «воет от скуки, как большая гимена».

Так вот, по городу выхода в междугороднюю сеть не было, а вот с почты, из мэрии, из офиса шерифа и от нескольких местных докторов можно было. И Леонид собирался воспользоваться благами цивилизации.

Но посылать просто так письмо, в котором он будет просить помощи у полковника в расшифровке возможного месторождения алмазов глупо, и потому Леонид уже второй вечер сидит и шифрует свою писанину. А что, «Боевой Устав сухопутных войск, часть 3. Взвод. Отделение, танк» выпуска 1990 года в библиотеке РА есть точно. А у Леньки эта книжка еще со службы в армии как талисман обретается. Вот ключом для шифра и послужит.

33.02.28 года, суббота. Аламо. Техас. Интернат мадам Эшли

— Мэм, принимайте работу, — Ленька указал на аккуратную разводку в компьютерном классе. Ну а что? Как в городке пошли слухи о новом преподе в школе и что тот в хороших отношениях и электричеством — ему пошли заказы. В основном небольшие. Но даже мелкая подработка — это лишняя шабашка, а шабашки Ленька любил. По крайней мере, не надо особо париться и экономить на какую-нибудь безделушку для Ольги или тортик для Лиен.

— Я довольна. Все очень аккуратно, — мадам Эшли, весьма эффектная дама лет около пятидесяти, протянула Леньке пару полусоток. — Мне вас проводить?

— Да нет, спасибо. Я сейчас соберу все тут, ваши остатки сложу в кладовку и пойду. Уже не заблужусь, — Ленька улыбнулся хозяйке этого интерната. Ну, нравится ему эта дама, реально очень интересная особа.

— Тогда успехов вам, молодой человек. Да, мисс Ольга звонила и сказала, что она заедет за вами через пятнадцать минут. Вы везунчик, Леонид, вы знаете это? — мадам тоже улыбнулась.

— Да, мэм, мне иногда везет, — Леонид кивнул неожиданно серьезно. — Но мне везет не чаще, чем обычным людям, просто я своими шансами не разбрасываюсь.

— А это главное качество везунчика, — мадам улыбнулась и величественно удалилась.

А Леонид тем временем неторопливо уложил остатки кабеля в кладовку и, прихватив свой инструментальный ящик, надел шляпу. Между прочим, настоящий стетсон. Темно-коричневый, тяжелый, не промокающий до конца даже при самом сильном здешнем дожде. Испытал уже под здешними дождями.

И, чего уж там, делающим Леньку похожим на Джона Уэйна, чем он втайне гордился. Даже подумывал одно время, было, заменить пистолет на револьвер одинарного действия, но передумал. Это уж было бы слишком.

Выйдя из кладовки, Леонид собрался было топать к выходу и ждать Ольгу на крыльце, но звуки музыки и веселый молодой смех с аплодисментами привлекли его внимание, и через пару минут он стоял у входа в небольшой спортзал. Стоял и смотрел, как его сестренка, Лиен, которая в этот момент должна быть у соседской девчонки в гостях, выходит в центр импровизированной сцены с высоким рыжим парнем лет шестнадцати под ручку.

Впрочем. Ленька этого паренька отлично знал, не один десяток мешков с песком он Леньке на тележке привез. Рик О’Нил, из серьезной фермерской семьи, живущей километрах в сорока от Аламо. Учится в школе, в старшем классе. И ну да, сейчас он как раз в этом интернате и обитает.

Тем временем Лиен и Рик под музыку небольшого ансамбля из двух скрипок, гитары и бубна лихо отплясывали какой-то зажигательный танец.

Девчонка крутилась вокруг своего партнера как огонек. Подол ярко-красного, весьма короткого платья взлетал, как будто его специально задирали. Впрочем, Лиен поддела под платье черные трикотажные шортики, так что все, в принципе, было весьма пристойно.

Рик раскрутил Лиен за руку, отчего та превратилась в пламенеющую юлу. Сорвав при этом бурные аплодисменты и восторженный свист таких же, как и она с Риком, пацанов и девчонок.

М-да. А ведь похоже, у Леньки уже не сестренка, а сестра. Вон, как она своей аккуратненькой заднюхой около Рика крутит, не каждая бразильянка так сможет.

— Привет, Лень. — Ольга, появившаяся из коридора, чмокнула его в щеку, обдав дождевой свежестью и тонким запахом духов. — Я-то думаю, куда ты пропал, а мадам Эшли сказала, что ты уже ушел, сделав работу. Ух ты, как вытанцовывает твоя сестренка.

— Ага, — Ленька хмуро кивнул.

Его желание познакомиться поближе с Риком О’Нилом только выросло. Лиен не могла просто так взять и научиться так лихо танцевать. Нет, она вполне могла уметь плясать и раньше, но именно этот танец и именно с Риком они явно долго и тщательно репетировали.

Танец закончился, Лиен и Рик раскланивались, и тут девочка (точнее, уже молодая девушка), увидела стоящего в дверях и редко хлопающего старшего брата.

— Мамочки! — пискнула она и попыталась спрятаться за своего парня. Тот недоуменно глянул на нее, потом перевел взгляд на Леньку и Ольгу.

Леонид еще пару раз хлопнул и поманил Лиен пальчиком.

Та, печально вздохнув, потопала к брату, сопровождаемая восторженным свистом зрителей.

— Активней, девушка, активней, — Ленька не мог не усмехнуться, глядя, как Лиен разыгрывает из себя сироту казанскую. Хотя она и есть сирота, и как раз из Казани. Ну, тогда пусть будет Кот из мультика со Шреком.

— И что это было, сударыня? — стараясь сделать морду лица серьезной и страшной, спросил Панфилов у сестренки.

— Это? Танцы! — ответила та, глядя взглядом печального бассет-хаунда. И ножкой, обутой в легкий черный туфелек, попыталась выковырять сучок из тяжелой доски пола.

— Я вижу, что это танцы. Но ты могла бы мне сказать, что уходишь на танцульки, а не просто к подружке! Ты же взрослая девушка, понимать должна! — Нет, Ленька знал, что женская логика — понятие сложное. Но, судя по всему, девчачья логика еще сложней. — Неужели ты думаешь, что я бы тебе запретил?

— Не знаю… — все так же скромно ответила Лиен, заложив руки за спину и глядя в ковыряемый пол.

— Рик, подойди-ка, — подозвал переминающегося неподалеку рыжего партнера сестренки Леонид и, поглядев ему в глаза, спросил: — Проводишь Лиен до дома? Когда все это у вас закончится?

— Да, сэр! — обрадовано ответил тот. — Извините, сэр!

— Смотрите аккуратнее! И Лиен, потом мы с тобой серьезно поговорим. Пока, ребята. Приятного отдыха. — Обернувшись, Ленька с удивлением увидел, что почти все ребятишки смотрят на него и сестренку с ее ухажером с волнением. Да и музыка стихла. — Здорово танцуете, детишки!

И, подставив согнутую в локте руку Ольге, на пару с ней отправился к выходу.

— Чего это ты такой добренький? Я уж решила, что влетит твоей сестренке по первое число, — немного отойдя от спортзала, где снова запиликала скрипка, спросила у Леонида Старицкая.

— Ей и влетит. Но дома, без свидетелей, — Ленька усмехнулся. — И Рика я немного по рингу погоняю, так сказать, мозги на место вставлю, чтобы он ничего особо лишнего не предпринимал. Так-то он паренек хороший, старается учиться, честно вкалывает и стрелок неплохой, но показать ему, что за Лиен пригляд есть, стоит. Да и не поймет он по-другому, сельский пацан все-таки. Я сам из таких.

— Да-да, я заметила, — фыркнула девушка и, прижавшись губами к уху своего парня, еле слышно пропела: — Полюбила тракториста и сама ему дала. Две недели титьки мыла от солярки добела.

— И это барышня из старинного дворянского рода. — Усмехнувшись, Ленька поставил на пол инструментальный ящик и снял с вешалки свою офицерскую плащ-накидку. Хорошая штука, хоть и старенькая. — Кстати, куда ты собралась меня везти?

— Я? Это ты собрался меня везти на танцы! А то сестренка у него тут с кавалерами веселится, а я скучаю в одиночестве, — фыркнув и накинув на голову капюшон дождевика, Ольга шмыгнула к своей машине.

— Танцы, это неплохо, — нахлобучивая поглубже шляпу, пробормотал Панфилов и шагнул вслед за девушкой под шквал дождя.

33.02.28 года, суббота. Аламо, Техас. Квартира Панфиловых

— Ай! — Ленька дернулся от холодного, мокрого от перекиси бинта, которым Ольга вытирала его разбитую бровь.

— Не скули, ты взрослый мужчина! — Девушка кинула покрасневшую тряпку в таз, где скопилось уже немало таких. После чего взяла шприц, который подала ей бледная, но решительная Лиен, и сняла с иглы колпачок. — Не бойся, это лидокаин. Сейчас обезболю и потом аккуратненько тебя заштопаю. Но вообще-то, это же надо — затащил девушку на танцульки, а вместо этого там такая свалка вышла.

— Ну да, я затащил. И я не виноват, что для здешних парней нет особой разницы — танцы или мордобитие. «Ну, драка так драка», — Леонид передразнил здоровенного усатого парня в белом стетсоне, который попытался засветить ему в глаз, когда неожиданно музыка прервалась и где-то около сцены взвизгнули девушки. — И вообще, я трех уложил, а эта плюха не знаю даже, откуда прилетела.

На самом деле, среди молодняка здесь иногда случались такие эксцессы, но шериф смотрел на это сквозь пальцы. Все едино, оружие сдают на входе в танцпол, и холодное, и огнестрельное. Молодежь есть молодежь, парни, тем более поддатые, найдут повод подраться. Негласные правила установлены, нарушать их никому не рекомендуется. Ну, там, лежачих не бить, после первой крови парень выбывает, девушек категорически не трогать.

Вот и Леньку из зала за руку вытащила перепуганная, но решительная Ольга.

— Ты ведь мужчина, Лень, ты должен был понять, что будет драка, — это Лиен решила выступить. Ну, у нее появился повод наехать на брата и попытаться замять свой залет.

— Именно что мужчина, сестренка. Здесь парни не бегают от надвигающейся драки, даже если уверены, что получат по мордасам. Твой Рик же никуда не слинял, привез тебя сюда. Чаем его хоть напоила? — Ленька снова чуть дернулся, когда иголка шприца с легким хрустом вошла ему в надбровье. Ольга еще дважды уколола его, после чего экзекуция на время прекратилась.

— Напоила. Только не чаем, он его не пьет. Кофе ему сварила, по-ковбойски, и пирожками с вареньем накормила. — Девчонка отчего-то вспыхнула.

— И что, он после такого не попытался тебя поцеловать? — заинтересованно спросила молоденькую девушку Старицкая, трогая онемевший лобешник Леньки около рассеченной брови. Впрочем, тут же сменила тему, к явному облегчению сестренки. — М-да, хорошо тебе прилетело, до кости рассечено. Ладно, потерпи еще немного, я сейчас тебе ее зашью. Стежков пять надо делать.

Впрочем, особо неприятных ощущений Ленька не испытал. Просто хруст, когда игла протыкает кожу, и очень неприятно, когда рану стягивало. Но рядом Ольга крутится, Лиен вон, уже оклемалась и наблюдает за всем этим со строго практическим интересом. Так что Ленька вытерпел все это с пофигической физиономией. Ну, как ему показалось.

— Все. Сейчас заклею, и ложись. Я так думаю, что если у тебя есть мозги (а мне кажется, что они у тебя есть), то от такого они точно сотряслись. А потому сейчас мы с твоей сестренкой тебя уложим спать, а сами попьем чаю. Так ведь, Лиен?

— Да, мэм, — бодро отрапортовала девчонка, подавая Ольге широкий пластырь.

— Ты что, домой одна поедешь? — только сейчас об этом подумал Панфилов. — Нет, так не годится. Скоро тридцать часов, полночь. Куда в такую темень добираться? Да и ветер усилился, слышишь? Да и дождик тоже нехило пошел, видать, очередной шквал прибрел.

На самом деле, о тонкие дощатые стены дома хлобыстало всерьез. По стеклам окошек вода текла сплошным потоком. Хорошо, что дом хоть простенький, но сделан добротно, нигде щелей не было.

На улице раздался треск, скрежет, что-то сверкнуло, и в комнате погас свет.

— Ну вот. Похоже, столб завалило. Оль, я тебя никуда не отпущу, — решительно сказал Панфилов, вставая со старого, но удобного кресла, где его латали девушки, и подойдя к окну. Около окошка его качнуло, но он понадеялся, что впотьмах это девчонки не заметят.

— Ты чего вскочил? Сейчас бы упал! — зря надеялся, зрение у Ольги как у кошки. Впрочем, то, что она подскочила к нему и приобняла, придерживая, здорово приятно. — Ничего не видать, темно как у негра… — Тут она замолчала и оглянулась на навострившую уши Лиен. — Короче, очень темно. Да, Лень, ты прав, ехать сейчас не стоит. Интересно, телефон работает? Надо с домом связаться, мать с отцом предупредить, чтобы не волновались.

— Если не работает, рация есть. — Ленька, поддерживаемый с одной стороны Ольгой, а с другой Лиен, дошел до кресла и уселся в него. После чего совершенно случайно Ольга оказалась у него на коленях.

— Нет, вот не была бы у тебя башка разбита, точно в лоб бы получил! — Ольга вывернулась с колен парня и погрозила ему едва видимым в темноте кулачком. — У тебя же все штаны в крови! Все платье мне перемазал.

— Оль, я тебе его перемазал еще на танцульках. Так что с меня новое, — откинувшись, усмехнулся Панфилов. — На завтра что-нибудь подберем тебе, чтобы дома отца с матерью не пугать. А пока… Лиен, принеси-ка нам сюда фонарики и керосиновые лампы, обе. Нечего в темноте сидеть, а тем более бродить. И Оль, звони родителям. Ведь если не уснули, то точно переживают, ты погляди, что на улице делается!

За окном сверкающий столб обрушился на землю, где-то совсем недалеко, и по городку раскатился сильный удар грома.

Через час Лиен, Леонид и Ольга, переодетая в рубашку Леонида и трикотажные шортики Лиен, сидели за столом, освещенным керосиновой лампой, пили чай с гренками и негромко разговаривали. И на душе у Леньки было изумительное чувство спокойствия и умиротворения, какого не было уже практически староземельный год. Как раз со времен отбытия с той, Старой Земли.

36.02.28 года, вторник. Аламо, Техас. Дом семьи Старицких

Наконец ужин закончился, и Ленька, которому пришлось участвовать в этом мероприятии, облегченно вздохнул. Правда, строго про себя.

— Дамы, мы вас покинем на несколько минут, — глава семейства, он же отец Ольги и ее младших сестренки и брата, он же Лев Сергеевич, встал и поглядел на Панфиловых. На этот ужин Ольга привела обоих: и Леонида, и Лиен. Точнее, категорически заявила в понедельник, что их ждут на семейный ужин во вторник, на годовщину переезда Старицких в этот мир. Ну да, именно в завершение сезона дождей они и перебрались, после чего куковали в Порто-Франко три недели с лишним, пока дороги не просохли. — Леонид, нужно переговорить.

На что Ленька встал и проследовал за ним вглубь немаленького дома. Оказалось, что Старицкий-старший привел Леонида в свой кабинет. Тоже весьма приличных размеров. Одну стену кабинета занимали несколько аквариумов, в которых неторопливо плавали как обитатели здешних вод, так и особая гордость хозяина. Отдельно, в двух самых больших обитали шесть молоденьких дискусов и два окуня-аухи. Ольга рассказывала Леньке, каких трудов стоило ее отцу перевезти сюда этих рыбок. Мол, он и дневал и ночевал около пластиковых переносных ванн, переживая за каждую рыбку и страдая из-за каждой погибшей особи.

Леньке же, который тоже любил это дело и тоже иногда мечтал о хорошем аквариуме у себя дома, эти переживания показались излишними. Ну, совсем небедный мужик переезжал. Так стоило бы купить прицеп к своему джипу и на него поставить пару бочек по сотне литров и баллон с кислородом бросить, и спокойненько бы перевез, без особых нервов. Разве в бочку с дискусами пришлось бы монтировать систему подогрева, но опять-таки, с нынешним уровнем аквариумной техники это не представляет собой ничего сложного. Хотя, возможно, Лев Сергеевич так скрывал свои тревоги о семействе и их будущем в новом мире.

— Садись, Леонид, поговорим. — Старицкий показал Леньке на тяжелое кресло, изготовленное здешними умельцами. Сам уселся на такое же, тщательно скрывая смущение и тревогу. Впрочем, Ленька уже научился определять эмоции, хотя и не мог себя назвать особо проницательным человеком. Но в его случае уже положение обязывает, раз уж полез в начальство.

— Сигару, виски? — Отец Ольги поерзал на ставшем вдруг неудобном сидении.

— Нет, спасибо, Лев Александрович, — покачал головой Панфилов и решил срезать угол, чтобы выяснить, что так тяготит хозяина дома. — Лев Александрович, может быть, сразу скажете, что именно вас не устраивает или тревожит?

— Хм… пожалуй, ты прав. У вас с Ольгой серьезно? — Старицкий внезапно успокоился.

— Я очень надеюсь, что да, — Леонид медленно кивнул. После чего выдохнул, как перед выстрелом, и решился. — По крайней мере, я сделаю все возможное, чтобы Ольга стала моей женой.

— Понятно, — вероятный тесть постучал пальцами по подлокотнику. — Понимаешь, Ольга, похоже, это уже решила и старательно окучивает меня и мать. Ну, в основном мать. Моя супруга постаралась узнать о тебе все, что возможно. По словам мадам Куимби, которым я был свидетелем, ты практически идеальный жених с точки зрения жителей Техаса. Ты отважен, умен, трудолюбив. У тебя хорошая репутация в деловых кругах, ты вполне вписываешься в местную жизнь. Тебя считают неплохим бойцом и даже ганфайтером после какой-то перестрелки с бандитами. Ко всему прочему ты небеден, у тебя хорошая сестра, хоть и названная. В общем, со стороны местных ты почти идеален, — тут Старицкий усмехнулся.

— Ну, я старался, прямо скажем, — Ленька решил, что раз уж мадам Куимби считает его практически идеалом молодого парня, то нечего упираться и отнекиваться. И стесняться нечего. Свою репутацию он честно зарабатывает потом и кровью.

— Я в этом уверен, Леонид, — кивнул Лев Александрович. — И в принципе, я не против. Но… есть одно «но», и серьезное. Ты знаешь, что мы из старого дворянского рода, не княжеского, но еще боярского. Мои предки были небогаты, более того, именно у моего деда к семнадцатому году не было никаких шансов на родовое поместье, он был четвертым сыном третьего сына. Впрочем, это не мешало ему честно служить Родине, сначала воюя с австрийцами, а потом на стороне красных. Репрессии нашу семью, можно сказать, обошли, но некоторые предосторожности были приняты, и о своем, так сказать, социальном происхождении, мы, дети, внуки и правнуки, жившие при советской власти, узнавали только по достижению нами двадцати пяти годов. Все-таки слишком серьезные проблемы могли быть у семьи дворянского происхождения. Так. Теперь о том препятствии, про которое я говорил. Мой прадед, вступая в ряды Красной Армии и служа Отчизне верой и правдой в боях Гражданской Войны и потом в Туркестане, а также на полях Великой Отечественной, не отказался от своего происхождения. И потому его сыновья были командирами, и выдавал своих дочерей он только за равных — командиров и офицеров Красной Армии. И завещал нам то же самое. Все-таки боярин и дворянин, аристократ, это в первую очередь именно воин на службе Отечеству. Цари сами от себя отреклись, бросив Россию на произвол судьбы, хотя и судьба Николая Второго страшна. Но он сам предопределил такой конец для нее, хотя я не оправдываю детоубийц. Потому мой прадед продолжил служить в той армии, которая была готова сохранить страну.

Что-то я в сторону ушел, с историей своего семейства, — Старицкий совершенно неаристократично почесал затылок. — Так вот, я не могу дать вам благословения, пока ты не офицер русский. Ну, или не русский, но офицер союзной России армии. Так как здесь союзниками Русской Республики являются Конфедерация, Техас, Бразилия и еще нескольких стран, то ты должен стать офицером этих стран. Тогда вам с Ольгой будет мое родительское благословение. Я понимаю, что это непросто и что офицерская служба опасна, но не могу пойти против обычаев своего рода. Пойми меня правильно. И еще… если я правильно тебя понял, то ты можешь стать офицером, Леонид. Я не стану мешать Ольге и тебе жить, но на настоящую свадьбу вы у меня получите разрешение только после получения тобой офицерского чина, — глава рода Старицкий прихлопнул ладонями по подлокотникам кресла и решительно встал.

Встал и Леонид, немало ошарашенный этим требованием. Чего-чего, а именно этого он точно не ожидал. Интересно, кем отец Ольги был на Старой Земле, и каким макаром его сюда занесло, с таким-то мировоззрением. И почему он осел тут, в Аламо, а не в Русской Республике? Неясно…

Но ясно одно — надо каким-то образом получать звание. Прапора получить, в принципе, особых проблем нет, образование технарь, звание со срочки сержант — если поступать на службу в РА, то как раз прапора и получит. Правда, скорее всего, отправят его в здешний стройбат, так как больших прагматиков, чем в командовании РА найти сложно, а Ленька успел неплохо отметиться именно в строительстве.

Но вот неохота лямку тянуть, хоть тресни. Ладно, еще подумаем. О, Ольга стоит, явно его ждет.

— Ну как? — девушка тревожно ухватила Леонида за рукав.

— Да нормально, в принципе. Твой отец даст благословение, когда я получу офицерское звание. Мол, это у вас в семье такой закон, — Леонид оглянулся и чмокнул в носик явно успокоившуюся девушку.

— А, ну это нормально. Мой дядя получил звание лейтенанта запаса, окончив военную кафедру в МАИ и отслужив год срочки. И свою дочку он тоже выдал за офицера запаса. Так что придумаем что-нибудь, служить совершенно не обязательно. По крайней мере, долго, — девушка улыбнулась и потянула Леонида за руку.

Затащив его в небольшую комнатушку, Ольга чуть ли не задушила Леньку в объятиях и зацеловала его до умопомрачения. Остановились молодые люди с трудом, а потом минут пять пытались отдышаться.

— Тихо! Наши сестры идут, нас ищут! — Старицкая положила палец на губы Леонида. Ну да, голоса Лиен и Марии, младшей сестренки Ольги. Мария, кстати, практически одногодок Лиен и учится она в классе на год младше.

В этот момент в дверь едва слышно постучали.

— Оля, Леня, вас потеряли. Идите в столовую, сейчас торт подавать на стол будут, — и легкие девичьи шаги с ехидным хихиканьем на два голоса исчезли за углом.

— Да, если не секрет, кем служил твой отец? — поинтересовался Леонид у своей уже официальной невесты, выходя из комнатушки.

— Военный топограф, капитан, ТуркВО. После распада Союза он вывез особо секретные документы и Знамя части в Москву, сам, рискуя всем. Но документы и Знамя у него приняли, и все. Никому мы не нужны оказались в новой России. Пробились сами, пусть с трудом. У нас даже все неплохо было, до недавнего времени. До тех самых пор, пока отец не собрался оформлять именье предков. Там, в принципе, и не было уже ничего, кроме заросших и обугленных развалин. Сгорело именье, точнее, уже дом отдыха, в ту войну, дотла. А восстанавливать не стали, соседнюю деревню Хрущ переселил на полсотни километров. Я даже не знаю, что там стряслось, с кем отец схлестнулся. Он категорически никому ничего не говорит, и мама молчит. Только мы все быстренько продали и перебрались сюда. — Ольга закончила красить губы и еще разок осмотрела себя в большое зеркало. Поглядела на Леньку и вытерла ему губы платочком. — Пошли, нас ждут.

— Пошли. — Леонид пропустил девушку и пошел следом, ведомый ею за руку и покачивая при этом головой. Этот развал Союза, сколько жизней он искалечил. И сколько его, Ленькиных, знакомых оказалось здесь, на этой Земле, именно из-за этого развала. Половина мужиков из стройбата полковника Михайлова с бывших окраин империи.

Впрочем, они уже вошли в гостиную, и вскоре Ленька смеялся и сам шутил в дружной большой семье. И так хорошо ему уже давненько не было.

04.03.28 года, вторник. Аламо, Техас. Флигель Панфиловых

— Значит, это серьезно, — полковник Михайлов, седой крепкий мужик годов пятидесяти, поднял синий камешек, поглядел сквозь него на свет лампы в простом абажуре. — Значит, это не глупая шутка. И золото с платиной тоже. Леонид, док, вы точно уверены, что все это из неизвестных месторождений?

— Насчет золота с платиной — не могу сказать со стопроцентной верностью, полковник. — Док Хагри тоже взял один из камушков, на этот раз коричневый, и тоже поглядел на просвет. — Но вот фентезийные алмазы на Новой Земле точно не отмечены, тем более такого качества.

Ленька просто кивнул, типа как подтверждая слова дока Хагри.

— Но также, полковник, если и золото, и платина, намыты из одного месторождения — такое тоже неизвестно. Золотые месторождения широко известны, я знаю один прииск платиноидов. Но вот чтобы сразу было в одной яме и золото, и платина, причем самородные — такого точно нет. Уж это я могу сказать точно, я отслеживаю новые месторождения и составляю карту полезных ископаемых Новой Земли.

— Мы тоже, профессор, мы тоже. И нам тоже неизвестны месторождения цветных алмазов. — Полковник положил камешек на место и взял шелковую тряпочку. — Прямо-таки шпионский детектив, тайник в карабине, алмазы, золото, платина, шифрованные записи. Итак, товарищи, что вы хотите?

— Участие в экспедиции и вознаграждение, если она окажется удачной, — ответил Ленька, поглядев на дока Хагри. И, помолчав немного, добавил: — И, если возможно, мне нужно офицерское звание. А то отец моей невесты не даст благословения на нашу свадьбу.

— Кхе… — аж подавился холодной минералкой Михайлов. — Неожиданно.

Полковник свалился как снег на голову, прилетев в первое же серьезное окно чистого неба в Аламо на Ан-2 вместе с группой уже знакомых городу вояк. Эти спецназеры постоянно пасутся в Аламо, используя городишко как один из аэродромов подскока или оперативных баз. И городу от этого неплохо, и русские армейцы довольны. Так что спецназ ждали, благо уже второй день установилась чистая погода и прогноз был благоприятен.

Если честно, то Панфилов никак не ожидал увидеть рано утром на своем пороге полковника Михайлова. Но тот пришел. Вежливо поприветствовал Лиен, спросив Леньку и чем-то жутко перепугав девочку. Настолько, что та заставила встретить полковника с пистолетом в руке, а сама страховала брата из окна кухни с автоматом. И потом долго и смущенно извинялась перед полковником.

Впрочем, Михайлов отнесся к этому совершенно спокойно и даже похвалил девочку за «проявленную бдительность».

— Однако… — снова покачал головой полковник, потом ненадолго задумался. Решительно встал и, расправив отсутствующие складки офицерской гимнастерки под старомодным командирским ремнем с пятиконечной звездой, заявил: — Я пока ничего обещать не буду. Но! Если мы сумеем расшифровать записи и карты памяти, если подтвердятся ваши заявления о том, что это именно алмазы, золото и платина, то я гарантирую ваше участие в экспедиции, и ты получишь звание младшего лейтенанта резерва РА. Так устроит, Леонид?

— Да, вполне, — переглянувшись с доком, ответил Панфилов. — Это нас вполне устроит.

— Тогда, я сегодня же вылетаю с образцами. — Полковник аккуратно сложил в гильзу от ДШКМ коричневый и синий алмазы (самые мелкие и некачественные, остальные Леньку жаба задавила отдавать), ссыпал туда же золото-платиновый песок, после чего заткнул гильзу чопиком, который Ленька выстругал из подходящей деревяшки намедни. Уложил в плотный конверт шелковую тряпочку, туда же положил обе флешки, запечатал сургучной печатью и гильзу, и пакет, после чего выдал Леониду расписку в получении алмазов, золота и материалов о месторождении. — Так, Леонид, подбросишь до аэродрома?

— Без проблем, товарищ полковник. — Ленька тоже встал и скоро он, сидя в своем «перенти», смотрел на взлетающую «аннушку». Лихо дело закрутилось.

Через два дня его вызвали на переговорный пункт, где ему полковник Михайлов заявил о том, что Леониду и доку Хагри необходимо прибыть в Москву. И как можно скорее, потому что Леониду надо еще поступать на курсы младших командиров Русской Армии.

— Вот так пироги. — Ленька растерянно положил трубку на рычаг и вышел из кабинки. Встряхнул плечами, разгоняя озноб, который пробежал по спине. И спросил сам у себя, еле слышно: — Ну что, парень, допрыгался? Пошли к Ольге, надо обрадовать.

И что ему делать с сестренкой? Лиен ведь при всей своей серьезности всего-навсего девчонка.

06.03.28 года, четверг. Аламо, Техас. Флигель Панфиловых

— Вот так, Оль, Лиен. Что будем делать? — Ленька откинулся и поглядел на немного растерянных девушек.

Он не стал им рассказывать про месторождения. Сказал только, что ему поступило предложение закончить курсы младших командиров, а это шестьдесят дней обучения, во время которого он обязан быть на территории военной части где-то в Русской Республике. Ленька пока не знал, где именно находятся эти самые курсы.

— То есть, как я и говорила, ты нашел способ выполнить требование моего отца? — Ольга наконец улыбнулась.

— Какое требование? — немедленно поинтересовалась Лиен. Уж чего-чего, а любопытства у сестренки хватало.

— Мой отец сказал, что даст разрешение на нашу свадьбу, если Леонид станет офицером.

— А ты? Ты согласна? — Лиен требовательно повернулась в Ольге.

— Конечно, — улыбнулась Старицкая и обняла девочку. — Мне одной младшенькой сестренки маловато, знаешь ли.

— Ура!!! — завопила младшая из девушек и, вскочив, бросилась обнимать брата и Ольгу.

На какое-то время воцарилась суета, пока Лиен наконец-то не успокоилась и не уселась рядом с братом, положив голову ему на плечо. Что интересно, Леонид совершенно не помнил, каким образом Ольга оказалась при этом у него на коленях.

— Значит, двадцатого начало обучения? То есть нам осталось всего два дня, и ты уйдешь с первым же караваном в Москву? — Ольга оторвалась от Ленькиной груди и поглядела в глаза своему парню. — Тебе нужно пару дней запаса, чтобы с гарантией успеть.

Тот кивнул, не зная, что ему делать. То ли радоваться, что нашел решение вопроса, то ли немного опечалиться, что полтора месяца не увидит Ольгу с Лиен. Про себя Леонид уже решил, что оставит Лиен здесь. Пусть доучится этот год полностью, а потом, по окончанию его учебы, они все вместе решат, что им делать дальше.

— Лиен останется тут, поживет у нас. У Марии комната большая, она у меня девчонка хоть и вредная, но хорошая. Ты не против, Лиен? — Девочка задумалась, но потом резко качнула головой.

— Нет, я буду ждать брата здесь. Скоро Эбби должна будет приехать на два месяца, ее отец оправляет сюда, чтобы закрепить домашнее обучение. Поживет со мной, они как раз собирались комнату для нее искать. И не спорьте! Мне скоро исполняется пятнадцать лет, я уже взрослая девушка! Ничего со мной не случится, тут улица тихая и соседи очень хорошие. — Лиен задрала носик кверху, по которому тотчас же шутливо щелкнул Ленька.

— Ага, и твой ухажер живет рядышком. Хотя, если ты права, и Эбби будет жить с тобой — я не против. Только за вами будет пригляд со стороны Ольги и хозяйки. Да и мадам Куимби попрошу, чтобы она со своей стороны приглядела. — Ленька с немалым уважением относился к попадье, или к мэрше, ну не знает он толком, как назвать жену священника и при этом мэра этого города. Но в одном Леонид был точно уверен — мадам Куимби организует не просто пригляд, а жесточайший контроль девочкам.

Судя по тому, как нахмурилась Лиен, она в этом тоже не сомневалась.

— Я согласна. Присмотрю, иногда с Лиен ночевать буду. А эта твоя знакомая, Эбби, точно тут остановится? — Ольга поправила локон цвета спелой пшеницы, выбившийся из прически.

— Надо позвонить на ранчо Риорданов. Поговорить с отцом, с самой Абигейл. — Ленька встал, решив сгонять на переговорный пункт. — Я на почту, поедете со мной? Чтобы время не терять?

18.03.28 года, вторник. Русская Республика. Второй военный городок

— Спасибо. — Панфилов вышел в раскрытые передние двери пазика.

— Удачи, студент! — хохотнул водила, автобус рыкнул двигателем, выбросив клуб дыма из глушителя и вздымая облака пыли, и поехал дальше, в сторону большого поселка на той стороне долины. Ну, или маленького городка, это как посмотреть. Ну а Ленька поглядел на зеленые ворота с красными звездами, пристрой с дежурным офицером и решительно подхватил сумку с вещами. Поправив «Сайгу-308», взятую с собой, он неторопливо направился к дежурке.

— Товарищ старший лейтенант, Леонид Панфилов прибыл для прохождения обучения на курсах младших командиров. — Козырять Ленька не стал, все-таки он не по форме. Да и стетсон не фуражка или, как у дежурного, не берет.

— Документы, пожалуйста, — невозмутимо ответил офицер, вежливо указывая ему на выкрашенную зеленой краской скамью вдоль стены. — И садитесь пока.

Пока проверяли Ленькины документы, к воротам военного городка подъехала серая «тойота», из которой вышел немолодой мужик. Так же как и Ленька, обладатель относительно небольшой сумки, укорота-АКСУ и симпатичной жены лет тридцати пяти — сорока. И еще, судя по всему, дочки-подростка, которая сейчас повисла у него на шее, и крохотной симпатичной собачонки, которая, тявкая, крутилась вокруг прощающихся. Усадив в машину дочку, жену, подав дочери собачонку (йоркширского терьера, вроде бы), мужик помахал вслед отъезжающей машине и, подхватив свою сумку, вошел в дежурку.

— Товарищ старший лейтенант, здравствуйте. Я Сергей Михайлович Илларионов, меня направили на курсы младших командиров, — и протянул офицеру пачку документов в прозрачном пакете-файлике.

— Садитесь. — Старлей отложил документы Панфилова и взял пачку Илларионова. — Вы, товарищ Панфилов, подождите немного. Сейчас проверю документы товарища Илларионова, и вас обоих проводят.

Леньке ничего не оставалось делать, как только молча кивнуть и продолжить изучать стенд с плакатами и приказами на противоположной стене дежурке.

Впрочем, ожидание было недолгим, и вскоре молодой паренек в еще толком необмятой форме проводил их в казарму курсантов. Как уже знал Ленька, здесь, во Втором военном городке, кроме курсов младших командиров, еще проходили срочную службу бойцы Третьего Запасного батальона.

— Здравствуйте, товарищи курсанты, — в ответ на нестройное приветствие ответил немолодой старший прапорщик, вставая из-за стола и пожимая им руки. — Я старшина курсов, старший прапорщик Нефедов. Подождите пару минут, сейчас я закончу и займусь вами. Присаживайтесь.

Ленька и Илларионов снова уселись, ожидая своей очереди.

Прапор на самом деле закончил быстро. И, встав, позвал за собой. После чего, ощутимо хромая и тяжело опираясь на массивную трость, повел их в каптерку.

Получение формы и снаряжения затянулось. Ленька и не думал, что ему всучат такую кипу вещей.

Свое оружие им пришлось сдать на ответственное хранение, в отличие от гражданки. Ту просто повесили на плечики в шкаф в каптерке, куда было сложено их излишнее обмундирование и снаряжение.

А получать оружие их повели уже полностью переодетыми в военную форму. Причем, к удивлению Леньки, на его погонах, кроме буквы «К», были сержантские лычки. Впрочем, судя по всему, его звание сержанта запаса было признано Русской Армией.

На погонах Илларионова лычек не было. На вопросительный взгляд Леонида мужик пожал плечами и развел руки.

— Я вообще не служил. Белобилетник. Это тут сподобился, отправили с работы.

— Ясно, — кивнул Ленька, хоть толком ничего и не понял. Впрочем, подумав, он пришел к выводу, что тут особо и понимать нечего, на курсы направлялись люди, стоящие на руководящих постах. Видимо, то, что он раньше слышал про русские земли, правда. Армия тут имеет весьма сильное влияние. Хотя, ничего удивительного.

Получив обычный АК-74 с деревянным прикладом, Ленька удивился выданному следом пистолету с иероглифами. Видом обычный ПМ, но иероглифы… и еще отличие — щит с пятью звездочками на рукояти вместо одной большой звезды.

— Это «Тип 59», китайский. Не хуже нашего, не переживай, — успокоил его оружейник, подавая журнал с записанными номерами автомата и пистолета. Ухмыляясь про себя, Ленька внимательно проверил зарисованные иероглифы и расписался. Ни хрена не понятно, но видно, что похоже.

— Так, товарищи курсанты. Пистолеты вздеть на ремни. Автоматы в оружейную пирамиду в вашем кубрике. Пойдемте, провожу. — И прапор повел их на второй этаж казармы, бодро и гулко стуча своей тростью. — Народ прибывает, всего уже тридцать два человека вместе с вами. Оставшиеся прибудут завтра-послезавтра, доложились так. С Островов четверо, с Загорской области двое, еще два возвращаются из командировки. Но скучать вам эти дни не дадут, будете в артпарке помогать срочникам с пушками. Вообще, товарищи курсанты, готовьтесь — артиллерия, это залог успешной обороны и удачного наступления. Не зря она Бог Войны!

— Богиня? Ну, она же? — Ленька оглядел широкий коридор с арочными проемами кубриков.

— Она это она, но она Бог Войны. Не спрашивай почему, так ей захотелось. — Прапор остановился около арки под номером «13». — Вот ваш кубрик. Занимайте любые койки, он полностью свободен пока. Сегодня вам день на обустройство и ознакомление. Распорядок дня и выписки из Устава на столе, ваши любые два экземпляра. Сегодня изучите. Построение на обед-ужин объявляется по ретранслятору. Передвижение по территории для вас, курсантов, допустимо поодиночке. Но движение в столовую только строем. Ну, устраивайтесь, товарищи. — Прапор козырнул.

Ленька и Илларионов тоже козырнули в ответ, все-таки уже по форме. И если у Леньки это вышло легко и привычно, то у Сергея Михалыча это получилось весьма корявенько. Гражданский полностью, что поделать.

— Ну, Леонид, где вы расположитесь? — Илларионов поставил свою сумку на пол кубрика и оглянулся на своего молодого соседа.

— Да разницы особо нет, Сергей Михалыч. Давайте я на эту, верхнюю. — Панфилов бросил бронник и каску на правую верхнюю койку, под которой был собран письменный стол.

Вообще обстановка в кубрике хоть и спартанская, но есть четыре кровати, четыре письменных стола, четыре офисных стула и два деревянных полукресла. Плюс открытая оружейная пирамида, куда Ленька поставил свой калаш и бросил наверх подсумки с четырьмя запасными магазинами.

Белая дверь справа вела в раздельный санузел. Нормально, кстати. Отдельно душевая на два места, двойной туалет, небольшой умывальник, опять же на двоих. Неплохо тут к будущим пусть и младшим, но офицерам, относятся.

— Тэк-с… осмотримся, Сергей Михалыч? Но сначала надо бы оружие почистить и зарядить. А то я уже как голый с пустым пистолетом себя чувствую. — Ленька вытащил из своей сумки «Вестник Демидовска» и расстелил на письменном столе. Кстати, видно, что за ним уже учились, есть отметины от ручки, небольшие царапины. Да и лампа тоже явно не новая, но рабочая.

— Интересно, тут как, сеть есть? — Илларионов поставил на стол большой планшет и включил его. — Ого, открытый вай-фай. Сейчас поглядим, что тут у нас есть…

— Сергей Михалыч, вы бы сначала с пистолетом и автоматом разобрались. А то чует мое сердце, на вечерней проверке их у нас проверят. И кстати… тут должна быть комната для чистки оружия, придут соседи, надо спросить. — Ленька уже снимал излишки смазки со своего китайского «макарова». Жаль, конечно, что его «сорок пятый» пришлось убрать, но это все ж таки армия. И надо, чтобы было единообразно. Пусть и несколько безобразно.

Вообще к ПМ Ленька относился с немалым уважением и любовью. Это сейчас, здесь, пистолетом никого не удивишь, а тогда, в России, ПМ был для него мечтой, практически несбыточной. Мало ли, что у него и ружье было (ну, пусть не совсем у него, в семье, так скажем), и личная, пусть и совершенно незаконная, винтовка. Но вот пистолета у него не было. Хотя хотелось и очень сильно. Просто для того, чтобы был.

Набив патронами оба магазина, он вставил первый в рукоять пистолета, а второй положил на стол. Надо кобуру малеха хотя бы разработать, а то новенькая совсем. Кстати, советская кожаная кобура, которая ему досталась, на самом деле вполне себе неплоха. В том числе и для скоростного выхватывания. Только пистолет в нее вставляется по-другому, оставляя свободной рукоятку поверх сложенной задней части. И ремешок клапана надо разработать, чтобы позволял раскрыть кобуру легким потягиванием большого и указательного пальцев. Не то, чтобы Ленька чего-нибудь особо опасался здесь, на территории Московской области, нет. Просто для порядка.

— Так, ничего особенного. Новостной канал и спортивный канал в частичном доступе, остальные по ключ-коду. Ну, как мне и говорили. — Ленькин сосед отключил планшет и взялся за пистолет. — Так, Леонид, я с оружием не очень. Точнее, с любой механикой разберусь, но с правилами ношения и техникой безопасности только университетский курс, а я военку слишком не жаловал, на отработках ее прошел. Так что, поможешь?

— Конечно, — кивнул Панфилов. — А вы, если что, в той же самой механике.

— Договорились! — и Илларионов протянул Леньке ладонь.

20.03.28 года, четверг. Русская Республика. Второй военный городок

— Взвод, встать! Смирно! Товарищ капитан-лейтенант, курсанты для занятий готовы. Дежурный по классу, курсант-сержант Панфилов. — Ленька вытянулся, встречая вошедшего в класс кряжистого дядьку лет сорока. Мда, звание у него сейчас…

Все, началось его обучение. Вчера Леньку и Илларионова загнали на площадку, где они на пару сначала расконсервировали древнюю трехдюймовку-полковушку, а потом снова ее законсервировали. Ну, после того, как ее осмотрел подошедший старлей и что-то отметил в своем журнале.

Вообще таких старых пушек, по словам молодого пацана-срочника, было завезено около сорока штук, и их после расконсервации и отстрела ждет распределение по гарнизонам. Как и полсотни восьмидесятидвухмиллиметровых минометов, завезенных одновременно с пушками. Судя по всему, здесь, в Республике, считали артиллерию лучшим доводом.

Ленька помнил короткий разговор с немолодым одесситом, когда он стоял, сбив свой стетсон на затылок, и ошалело смотрел на массивные башни от каких-то то ли линкоров, то ли крейсеров.

Батарея, защищающая город, правда, непонятно от кого. Ленька где-то читал или слышал, что одна пушка на берегу стоит корабля в море. А тут такое… да еще таких калибров… хотя, вроде как у американцев есть пара эсминцев.

Так вон, этот дядька, на вопрос Леньки, на кой ляд тут эти пушки, усмехнулся и ответил:

— Это, чтобы не было в свое время войны с Протекторатом Русской Армии. Москве выделили кредит на закупку вооружений. А воевать неохота… а за бабло отчитаться надо. Вот и построили этот форт… да еще дважды дополнительно деньги вливал Орден. И доволен был, ведь Одессу невозможно даже сейчас взять, шестидюймовки простреливают все вокруг на тридцать километров. А их со здешними средствами поражения никак не взять. Даже крылатыми ракетами, их два «Панциря» охраняют, кроме автоматических трехдюймовок и батареи МЗА. Заказчики были просто в шоке от учебных стрельб, чиновники кипятком писали. А оказалось, что Коршунов и армейцы всех перехитрили. Денег на это дело вложили — армию наемников можно было нанять. Свою работу форт исполняет на все сто сорок шесть процентов. Но дело в том, это чистая оборона, нападать не сможет, хоть ты тресни. И, когда надо было, у кого не надо было, не оказалось своей армии. Вот так, парень.

— Вольно, садитесь, — каплей четко козырнул и шагнул к столу.

— Взвод, вольно! Садитесь. — Ленька тоже сел за первую крайнюю справа парту.

— Товарищи курсанты. Я, как вы уже знаете, капитан-лейтенант Разумов, ваш куратор. Вы здесь пробудете всего шестьдесят дней. За это время мы с вами будем учиться, учиться и еще раз учиться. Вы должны научиться правильно думать, как командиры подразделений. Мы не будем вас особо гонять на стрельбища и чересчур изнурять физподготовкой. Мы совершенно не будем заниматься с вами шагистикой. Но мы вас будем учить думать, думать и еще раз думать. Вы должны будете четко знать, что, как, насколько быстро и в каком количестве вы должны сделать, чем озадачить ваших подчиненных, чтобы ваши города, поселки, предприятия были максимально защищены. Вы должны будете знать и делать все для того, чтобы, не дай бог, в случае необходимости ваши резервисты в течение минимального времени превратились в единое, хорошо снаряженное и умело управляемое воинское подразделение. — Каплей пару раз щелкнул, выводя на интерактивную доску какие-то файлы. — Мы вас будем учить тактике, немного стратегии, артиллерийским и стрелковым вооружениям. Рассмотрим с вами тактику действий всевозможных малых групп, от наших партизан времен Великой Отечественной до действий боевиков в Сирии и Афганистане. Обязательно расскажем и покажем действия наиболее опасных представителей здешней агрессивной фауны, от остатков чеченских боевиков до латинских герильяс, от пиратов до людоловов, расскажем, чего и как здесь, на этой Земле, стоит опасаться и как от этого обороняться. Итак, приступим, товарищи!

Капитан-лейтенант встал и включил зеленую лазерную указку…

40.04.28 года, понедельник. Русская Республика. Второй Военный городок

— И раз! — В воздух взлетели сотни мелких серебрушек, со звоном падая на асфальтированный плац городка, по которому торжественным маршем шла офицерская колонна, сверкая новехонькими звездочками на одном просвете.

Да, выпуск. И даже зрители есть, кроме пацанов срочной службы. На трибуне, расположенной на северной стороне плаца, около сотни гражданских. Мужчины, женщины, девушки. Ольга Старицкая, которая приехала на его, Ленькин выпуск, и Лиен. Обе в нарядных платьях и соломенных шляпках — последний писк моды. Стоят и смотрят, как Леонид идет среди таких же новеньких офицеров, как и он, придерживая левой рукой кортик, чтобы он не колотил по бедру. Кортик, кстати, здешний, изготовлен на оружейном заводе в Демидовске. Говорят, за образец взят сталинский военно-морской, но Леониду это мало о чем говорит, в истории холодного оружия Ленька ноль без палочки, в чем совершенно не стесняется признаваться.

— Взвод, стой! Нале-ву! — Новоиспеченные офицеры повернули лицом к трибуне, на которую встал коренастый полковник, начальник службы резерва Русской Армии.

— Товарищи солдаты, сержанты, старшины и прапорщики! Товарищи офицеры! Уважаемые дамы и господа! Сегодня мы присутствуем с вами на очередном, юбилейном, уже десятом выпуске наших Курсов командиров резерва. Наши вооруженные силы пополнили сорок офицеров. Тридцать девять младших лейтенантов и один лейтенант. Кажется, что тут такого, менее полусотни младших офицеров? Которые всего-то закончили краткие курсы? — полковник откашлялся и глотнул воды. — Но это очень важно, товарищи. Это значит, что мы сами, здесь, готовим тех, кто готов встать на защиту наших земель, наших детей и женщин. Мы готовим будущее, мы готовим смену тем, кто пришел со Старой Земли и, взяв в руки оружие, огнем и мечом отстоял независимость нашей Родины, не побоюсь этого громкого и гордого слова! Именно так — Родины! Эти земли, земли Русской Республики, стали нашими! Они политы нашим потом, нашей кровью, на них стоят построенные нами заводы и фабрики, на них колосятся поля, возделанные нашими крестьянами, здесь рождаются наши дети! И никто, никакой агрессор, никогда не сможет отобрать их у нас! Нам не нужна чужая земля, мы благоустраиваем ту, которая досталась нам здесь, в этом мире, на этой планете. Да, мы разведываем новые земли на этом континенте, но мы разведываем пустые, не занятые людьми земли. И никому не отдадим свое! Наша земля, наша страна, наши семьи под надежной защитой, частью которой являетесь вы, товарищи офицеры. Пусть количество звездочек на ваших погонах растет медленно, но уверено! Ура, товарищи!

— Ура, ура, ура! — рявкнули бывшие курсанты вместе со срочниками.

И вот долгожданная команда:

— Вольно! Разойдись!

На плац высыпали дети, собирая мелочугу, а Ленька поспешил к невесте и сестренке.

— Ух ты! Какой ты красавчик! — Лиен радостно подпрыгнула, хлопнув в ладоши, и обняла Леньку. Ольга тоже не стала ждать и скромничать, и сразу после девчонки Леонид попал в другие объятия, да еще поцеловали его, в отличие от сестренки, не в щеку, а всерьез, пусть коротко, но страстно.

— Я тоже так хочу научиться! — дурашливо надулась Лиен, глядя на целующихся брата и его невесту.

— Подрасти немного, — Ленька щелкнул девочку по носу. — И вообще, тебя что, Рик не учил?

— Учил, как же… его самого учить надо, на помидорах, — фыркнула девочка, чуть отодвинувшись от брата. Но не утерпела и снова подскочила и обняла: — Ленька, я по тебе так соскучилась. Полтора месяца, это так долго! Вас хотя бы на пару дней отпустили!

— Никак, сестренка. — Панфилов подставил согнутые локти своим девушкам, и Ольга с сестренкой рассредоточились по бокам, после чего он повел их к тенистой аллейке. При строительстве городка несколько старых деревьев оставили, поставили под ними скамейки, и теперь это самое уютное место. Срочники тут сидят с приезжающими родственниками, да и просто посидеть здесь приятно. Правда, не часто получалось, совсем нечасто, но место неплохое. И потому Ленька не стал особо задерживаться, так как количество посадочных мест было ограничено. — В нас за эти шестьсот часов столько запихнуть умудрились, что я, если честно, порой думал, что голова лопнет. Кто-то очень неглупый, скорее даже, очень умный, эти курсы организовал. Завершающие три недели вообще сумасшедшие были. И самое интересное, практически все запомнил.

— Ну, значит, у вас тут очень талантливые педагоги, — улыбнулась Ольга, после чего внимательно осмотрела сидения. Увиденное ее не устроило, из сумочки была извлечена сложенная полотняная салфетка, которую девушка расстелила на скамью. Еще одна такая же была вручена Лиен, которая последовала примеру своей практически родственницы.

— Оль, Лен, вы сейчас такую подлянку устроили первому взводу, — рассмеялся Панфилов, усаживаясь рядышком. — Вон, их старшина стоит, хмурится. Огребут бойцы, право слово. Их заведование.

— Ой, Лень… — Ольга всерьез растерялась. — А что делать?

— Ничего не надо, — махнул рукой новоиспеченный младший лейтенант. — Их косяк, они скамьи мыли. Если вас не устраивает качество, значит, вымыли не очень. А командир батальона отдавал приказ, чтобы все сверкало как у кота… Короче, чтобы все сверкало.

— Ай! — вскрикнула Лиен, которая потихоньку вытащила у Леньки кортик и умудрилась им порезаться.

— Осторожнее нужно, сестренка, — после оказания первой неотложной помощи, выраженной в забинтовании пальца узкой белой тряпочкой, которую оторвали от еще одной салфетки, заявил Панфилов. — Это — оружие. И достаточно серьезное, в чем ты сумела убедиться.

— Да он у тебя, как японская катана, острый! — возмущенно ответила сестренка, рассматривая свой раненый палец. — Я даже толком не почувствовала, просто сразу кровь пошла.

— Это да. Тут кортики точат сразу, с завода, и всерьез, — кивнул Ленька. — Ну, красавицы мои, меня подождете немного? Я сейчас свои баулы прихвачу. Потом в Москву или Демидовск?

— Лучше в Одессу. Там пляжи шикарные, а у тебя неделя отпуска же? Ну, до твоих этих дел? — Ольга взглянула на своего парня, практически уже мужа. — Раз так, то дней пять на море. Шашлычки, купание, шезлонги… как мне этого не хватало. А еще говорят, что там народу почти нет — вообще красота!

— Тогда — на пляж! Где-то я видал рекламный проспект… точнее, не проспект, а просто рекламу отелей в Новой Одессе. А, она в газете, а газета оставалась у Максима, он в соседнем кубрике живет. Так что, девушки, ждите меня в машине, я обернусь махом, — и Ленька, чмокнув сестренку в щеку, а невесту в губу, на субсветовой скорости рванул в казарму.

А что? Все, торжественное прохождение новоиспеченных офицеров — это заключительная часть того марлезонского балета, который именовался Курсами командиров резерва. Все остальное уже было — и сдача зачетов, и оформление документов, и даже некоторое обмывание звездочек, которое, по здешней традиции, устроили в столовой команды. Собрались все: и срочники, и командиры, и преподаватели, и отучившиеся бывшие курсанты. Огромное количество пельменей, которые лепили все свободные от несения службы, включая и старших офицеров городка. Сначала, опять же по традиции, старшие офицеры налили младшим лейтенантам (и единственному лейтенанту, которым оказался Ленькин сосед, Илларионов) по стаканчику водки, в котором на дне были лейтенантские звездочки, и которые нужно было поймать губами, выпив перед этим водку. Потом ели пельмени, немного снова выпили, даже срочникам налили, но хорошего сухого вина. Третью выпили стоя и молча, помянув всех тех, кто ушел.

А дальше много и с удовольствием ели, немного выпивали, хорошо разговорились, шутили и смеялись.

Шестеро парней-срочников заранее притащили скрипку, барабаны, аккордеон с тремя гитарами и, немного посидев за столом, долго и с удовольствием играли. Играли всякую всячину, от «Землянки» до старых роковых баллад. Кто-то порой выходил на сцену и пел, большинство просто слушали.

Следующий день младлеи изображали из себя парадный расчет, а старый прапор их гонял, стараясь добиться хоть какой-то слаженности. Нет, большинство мужиков-то срочку отслужили, а там строевую вбивают в подкорку серьезно. Да и белобилетники на военке хоть немного, но строем походили.

Но вот именно здесь им строевой заниматься было просто некогда. Только из корпуса в корпус строем ходили да в столовую.

Но вроде как всем понравилось. По крайне мере, сейчас Ольга, провожая Леньку, прижалась к нему и многообещающе прошептала:

— Ты был великолепен. А офицерская форма… знаешь, ты в ней такой мужественный. Это так возбуждает!

И сильно ущипнула его за задницу, паразитка. Ладно, хоть Леонид парень крепкий и не завизжал на весь плац от неожиданности.

— Ну… ты у меня пощады попросишь, красавица! — Ленька на развороте подхватил девушку и резко повернулся с ней, подбросив вверх не ожидавшую такой ответки Ольгу.

— Ай! Леня, пусти! — Ольга приземлилась жениху на ручки, который ее опять крутнул, заставляя девушку придерживать одной рукой подол платья, которое пыталось задраться ну очень уж высоко, а второй шляпку. — Леня, пощади!

— То-то, — усмехнувшись, Ленька поставил Ольгу на землю и подмигнул сестренке, которая, раскрыв рот от удивления, смотрела на них. — А ты что думаешь, мелкая? Только вы с Риком так выкручивать можете?

— Я не мелкая! — возмущенно пискнула Лиен. — Но да, вы можете. Это было круто!

— Ладно. Пошел я, ненадолго. Никого здесь не обижайте. — И Ленька припустил в казарму.

— Лень, этот твои? — Илларионов, которому помогали двое срочников, пропустил Панфилова.

— Да. Сестренка и невеста, или невеста и сестренка. — Ленька взялся за ручку тележки, которую стрельнул у прапора. Ну а что? Молодых припахивать, чтобы помогли ему перетащить весьма приличную охапку военной формы и имущества, которое он как офицер получил на складе, было неохота. Нет, никаких проблем, просто все прекрасно поместилось в тележку, что вполне соответствовало его психологическому портрету. Ну не любил Ленька лишний раз тревожить людей там, где это вполне решалось приложением некоторых раздумий.

— Ого, ты затарился! — присвистнула Лиен, глядя на военные сумки, которые лежали на тележке.

— Ага, затарили, — кивнул Леонид, аккуратно перекладывая сумки в багажник арендованной серой «Нивы-урбан». Очень популярная в республике машинка, относительно недорогая, с кондиционером, жрет немного, проходит практически везде.

Отдельно и весьма аккуратно легла сумка с десятком гранат и тремя «клейморами». «Джентальменский набор каждого офицера», как высказался об этом старшина роты.

— Поехали? — садясь за баранку, спросила Лиен. — Вы, старшее поколение, садитесь назад. Только, Лень, сильно Ольгу не тискай! Соблюдайте приличия!

— Сестренка, а ты не боишься? Отшлепаю ведь, не посмотрю, что уже девушка, — усмехнулся Панфилов, откидывая кресло и пропуская фыркнувшую как кошка Ольгу.

— Не-а. Ты меня любишь, — засмеялась вредная девчонка, дождавшись, пока Ленька захлопнет дверь и сядет рядом с невестой.

После чего неторопливо и аккуратно выехала на грунтовку за ворота части, следом за лендкрузером одного из новоиспеченных офицеров.

02.05.28 года, среда. Русская Республика. Новая Одесса

Леонид с нежностью посмотрел на сладко посапывающую девушку и аккуратно прикрыл ее тонким пледом. В комнатке было прохладно, но выключать кондиционер он не стал.

Заглянув в комнату к сестренке, Панфилов так же прикрыл разметавшуюся девочку пледом.

Еще раз поглядел на себя в зеркале — здоровый крепкий парень в темно-серой футболке с длинным рукавом, темно-зеленых брюках с немалым количеством карманов, черные кроссовки, черный рюкзак.

— М-да… шпиен, пробы ставить некуда, — невесело усмехнувшись, Ленька закинул рюкзак за спину и шагнул за порог домика. Закрыв тонкую дверь, парень быстро взбежал по каменистому склону, где его ждали. Невысокая тонкая фигурка в темном закрытом шлеме, оседлавшая мотоцикл.

— Шесть, — поприветствовали его красивым сопрано, немного глуховатом из-за шлема. Опаньки, девушка. Но худышка, плоская, как паренек.

— Семнадцать, — ответил Ленька. К названному девушкой числу надо было прибавить одиннадцать.

— Принято. Садись, поехали. Держись крепче, но сиськи не ищи. Их хоть и нет, но за попытку я тебя после задания отлуплю. Серьезно, — спокойно заявила эта дамочка.

Ленька не стал уверять, что он джентльмен, просто уселся позади девицы и обхватил ее руками за талию. Неожиданно тихо мотоцикл рванул с места, выбросив кучу мелкой гальки.

Через пятнадцать минут Панфилов уже устанавливал «клейморы» на тропе, идущей от солидного дома к морю, и настраивал камеры слежения.

Полчаса спустя его отвезли обратно к склону над съемным домиком. И вскоре Ленька лег рядышком с причмокнувшей во сне Ольгой. Спящая девушка была похожа на ангела.

А вот Ленька чувствовал себя совершенно не ангелом. Минировать тропу у себя в стране…

Две недели назад он совершенно неожиданно встретился с полковником Барабановым.

— Садись, сержант, не стой столбом. И да, о том, что я тут, знает только тот, кто об этом должен. — Барабанов отхлебнул густого, как деготь, чаю из любимой кружки старшего прапорщика, в чьей кладовке они сейчас сидели. Увидев, на что смотрит Ленька, полковник усмехнулся. — Не бывает бывших разведчиков, сержант. Короче, слушай сюда. Ты хороший минер. Хороший, я знаю. И голова у тебя хорошо работает. Есть для тебя работа, которую просто некому поручить. Ты наверняка слышал про так называемый майдан на той Украине? Так?

Ленька кивнул, поскольку пока его слова не требовались.

— Мы не будем сейчас обсуждать политику и прочее, не наше дело это. Но вот то, что здесь, в республике, осели эмиссары тех, кто там начал эту заваруху, руководству совершенно не по нраву. Тем более что им через Орден идут деньги и инструкции. Честно взять и осудить их мы не можем, работают очень чисто. Но и допустить хоть какие-то попытки шатнуть ситуацию в республике мы тоже не можем. Твоя задача — один старый еврей, который живет в Одессе. Смотри и запоминай. — Перед Ленькой расстелили крупномасштабную карту побережья. — Это его дом. По этой тропинке он каждое утро зимой и летом с охраной идет к побережью. Установишь три «клеймора» с радиовзрывателями так, чтобы полностью исключить возможность выживания. Так же установишь несколько камер, это сам решай, чтобы оператор мог взорвать в нужный момент. Сделаешь это во время отпуска по случаю выпуска, предложишь невесте и сестренке провести время на пляже. Арендуешь этот домик, он будет свободен. Второго обязательно умотаешь девушек так, чтобы очень сильно устали. Капнешь им в питье по три капли, это сильное растительное снотворное. Абсолютно безопасное. И даже целебное. После сна человек просыпается как бы очищенным душевно. Снимаются стрессы, всякие расстройства и прочие хворобы духовные. Их даже врачи прописывают. Здесь просто чуть сильнее концентрация. В апельсиновый сок, в вишневку, в чай, в молоко. Если в молоко или чай, то в молоко добавь корицы, а в чай или корицы, или имбиря. Девушки уснут минут через сорок и очень крепко. В полночь выйдешь из дома, поднимешься по склону, тебя отвезут к тропе. Заминируешь, установишь камеры, передатчик видеосигнала, и тебя отвезут обратно. Остальное не твое дело. Приказ ясен?

— Так точно, товарищ полковник, — Ленька встал и четко кивнул. — Ясен.

— И не мрачней. Мне тоже это особо не нравится, но иного способа спровадить этих фашистов с нашей земли нет. Шум, конечно, поднимется… но это будет просто шум, пошумят и перестанут.

— Почему я, товарищ полковник? У вас наверняка есть лучшие специалисты? — помолчав, спросил Ленька.

— Потому что на тебя никто не подумает. Никто не знает, что ты со мной знаком. Мы же с твоим стройбатовцем это не афишировали, — полковник усмехнулся и встал. — Сиди. Погоняй чаю с прапором, минут сорок, в шахматы поиграйте. Я ушел, меня здесь нет и не было.

И полковник исчез за сдвижной панелью, из-за которой вышел, опираясь на свою трость, старший прапорщик. Поглядев на угрюмого Леньку, Нефедов усмехнулся, поставил перед ним кружку, налил туда крепчайшего чаю, вытащил из маленького холодильника кусковой шоколад, засахаренный лимон, достал из стола чашку с домашним печеньем и уселся напротив Леньки, расставляя фигуры на древней шахматной доске.

— Не журись, хлопец. Порой встречается такая погань, вовремя если не убрать которую, много горя будет. Это тоже бой, просто там, на той Земле, про это забыли.

04.05.28 года, пятница. Русская Республика. Новая Одесса

Вчерашний день был спокоен, хотя Ленька ждал бабаха утром и с весьма дурным настроением. От почуявших это девчонок он отмазался усталостью, которая накопилась за время учебы. Что, в принципе, было абсолютной правдой, курсы дались нелегко.

В результате он был погружен в машину и отвезен Ольгой и Лиен за сорок километров от города на заливчик, который был отгорожен от Залива толстой проволочной сетью. Так что крупных хищных рыб в нем точно не было, ну а мелочь на человека не нападает, точнее, не здесь. На Островах есть чудные рыбки навроде пираний, но они эндемики, нигде кроме Диких Островов не встречаются. Вроде бы.

В результате Ленька провалялся весь день в шезлонге, посасывая холодное пшеничное нефильтрованное пиво, заедая его жгучей бастурмой, стружкой из сухой, как доска, очень вкусной соленой рыбы, солеными сушками и наслаждаясь видом красивых девушек в бикини. Лиен и Ольга отрывались вовсю, то изображая из себя дельфинов, то играя в пляжный волейбол меж собой, визжа при этом на половину пляжа. Пляж, кстати, был практически пуст. Так, человек пятьдесят, не больше. Впрочем, для здешних мест это достаточно много.

В результате, когда девушки решили, что достаточно равномерно прожарились для первого дня, Ленька смотрел на жизнь взглядом умиротворенного философа. Макнув свою тушку пару раз в теплую соленую воду, Панфилов дождался Лиен и Ольгу из душевой, после чего потопал к небольшому водопадику поодаль. Судя по долетающим оттуда периодическим крепким словечкам, водичка там была прохладная.

Окунувшись и выскочив как пробка из-под воды, Ленька экспериментально установил, что вода не прохладная, а ледяная. Каким образом она может быть настолько холодной в таком климате, Панфилов решил не разгадывать, и так половина выпитого пива была выпита зря, так как протрезвел он ровно в два раза. Но подумав, Ленька решил, что ему хватит. Это даже неплохо, что частично протрезветь удалось.

Ночью был очень аккуратный секс с краснокожей Ольгой, обгоревшей настолько, что даже на коленках ей стоять было больно. Более того, Панфилову пришлось мазать кремом ее и сестренку практически одновременно.

Следующий день начался с порции парацетамола для пережаренных девушек, потом Ленька кормил их мороженым, укрывал мокрыми полотенцами, смазывал кремами от солнечных ожогов, обещая отшлепать обеих после их выздоровления. Даже врача вызвал, чтобы осмотрел пострадавших.

Эскулап, молодой рыжий парень, с четко поставленным одесским акцентом, быстренько осмотрел девушек, замерил им температуру и прописал постельный режим. На пару дней. Ну и пить прохладное, мазать все поджаренные части тела соусом… то есть кремом, меньше шевелиться и больше спать. А остальное облезет.

Когда доктор ушел, Ленька включил телевизор.

— …неожиданное обострение бандитских разборок скорее всего связано с активизацией фашистского подполья, пытающегося подчинить себе преступный мир. Бойцы товарища Коршунова ведут тщательное расследования семи единомоментных убийств крупных воротил незаконного бизнеса, лидеров преступных кланов в Москве и Новой Одессе. — По экрану пробежали видеокадры с мест действий ликвидаторов. О, а это место при свете дня совершенно по-другому выглядит, ночью оно Леньке показалось совершенно другим, даже узнал с трудом.

— И тут взрывают, — совершенно спокойно отреагировала Ольга, страдальчески морщась при попытках поудобнее устроить обгоревшую попу на подушке. — Беспокойно в мире.

— Да ну их. Лень, убери бандитов, найди что повеселей, а? Музыку там или ток-шоу, — отозвалась с другого кресла вторая пострадавшая. У Лиен купальник был поскромней, и потому ее попа обгорела меньше.

— Держите, ищите. А я схожу за мороженым и кислого молока куплю. Буду вас им мазать, первое дело в вашем случае. Будете у меня мариноваться как шашлыки, в кисломолочном соусе, — засмеялся Ленька, вручая пульт сестренке.

— Не, шашлыки сначала жарят. Потом маринуют. Точнее, наоборот. Голова совершенно не работает, аж мозги кипят. Господи, как же мы так умудрились нажариться? Ведь в Аламо вроде как загорали? — Ольга снова поморщилась.

— Море. От него отражается свет и дополнительно жарит. Кроме того, мокрые постоянно, да и вода сбивала, вы не успевали понять, что обгораете. — Ленька стал совершенно серьезен. — Легко отделались, девочки. Док сказал, что соседей на «Скорой» увезли, пережарились.

Так что Ленька сбегал за мороженым, купил несколько готовых салатов, фруктовых, овощных и мясных, жареной рыбы, которая еще утром плавала в Заливе. Купил пару бутылей вишневки и газированной минералки. Себе снова прикупил пива пару литров, у какого-то лысого хмурого мужика, к удивлению Леньки кутающего шею в полосатый шарф. Из-под ярко-красной рубашки продавца мелькнула рукоять нехилого ножа.

Не забыл Ленька и про кислое молоко. Как сказала бабушка, продавшая ему литровую банку, отпускники, первый раз отдыхающие на этих пляжах, делают ей солидную выручку.

На подходе к съемному домику он увидел «ниву» с парой изрядно замотанных милиционеров.

— Товарищ Панфилов? Капитан Анискин, старший лейтенант Рогов. Операция «Ураган». Идет проверка наличных специзделий. Извините, мы можем поглядеть на те «клейморы», которые вы получили по окончанию курсов?

— Запросто, товарищи офицеры. Прошу вас. — Ленька провел их под навес и, открыв багажник, вытащил из-под баулов с формой и снаряжением коробку. — Вот, три мины, десять гранат. Никто не украл. Нигде не потерялись. Вы довольны, товарищи офицеры? А то у меня две свежезажаренные девушки в доме, надо их обиходить и накормить.

— Все в порядке, товарищ младший лейтенант, — чуть высокомерно ответил старлей. — Извините, служба. А вы, кстати, почему не удивляетесь?

— Чему? Тому, что вы проверили мины? — тут Ленька на самом деле удивился. — Так мы с утра телик посмотрели, там во всех новостях об убитых… это на самом деле бандитские разборки? А то у нас хоть оружие и наготове, но девушки на самом деле здорово обгорели, воевать в таком состоянии трудно.

— Именно бандитские разборки, — Капитан откровенно зевнул и извинился: — Простите. После ночной смены и на усиление.

— Ничего. — Ленька захлопнул багажник и подхватил пакеты. — Ну, если я вам более не нужен…

— Отдыхайте, товарищ Панфилов. Да, а мины и гранаты стоило бы в сейф убрать. Не дай бог, пацаны доберутся. Дети, они такие, совершенно безбашенные бывают. Даже те, кто выросли в этих краях.

— У меня взрыватели в номере, товарищ капитан. До свидания. — И Ленька пошел к двери домика, а милиция к машине.

— Чего там менты хотели, Лень? — Лиен отошла от окна и опустила свой розовый «дефенс». А Ольга щелкнула предохранителем АК-74.

— Девчонки, вы чего? Все нормально, просто у них сейчас все на ушах. Проверили мины, которые мне выдали на курсах, что на месте, никто не украл. Ставьте оружие в пирамиду. Сейчас будем кушать. — Ленька принялся выгружать на стол свертки, контейнеры и бутылки.

За обедом девушки немного развеселились, а после обеда Леонид, как и обещал, принялся мазать их кислым молоком, в которое влил полстакана водки. Девицы расфыркались выгнали его на улицу и, раздевшись донага, растерли себя этой смесью. А потом долго и звонко смеялись, разглядывая себя в зеркале, замаринованных в кисломолочно-водочной смеси. Но скоро с удивлением поняли, что у них уже не болят плечи и спина, только немного тянет.

Через час хождения голышом они смыли с себя высохшую простоквашу и снова намазались, на этот раз облепиховым маслом пополам с розовой вытяжкой из пиявок.

— Оль, давай хоть футболки набросим и Леню позовем, а? Или сами выйдем на улицу, я уже устала дома сидеть? — жалобно попросила Лиен, отодвинув краешек занавески и с завистью поглядев на сидящего в шезлонге под навесом Леньку.

— Давай, — выбирая трусики посвободнее, ответила Ольга.

Через десять минут девушки присоединились к Леньке, умиротворенно потягивающего пиво, и расселись по бокам от него. И тоже тихонько сидели, любуясь бесконечным морским простором.

— Сколько у тебя еще времени свободного, Лень? Четыре дня? — наконец спросила Ольга.

— Да. Четыре дня, потом сборы и экспедиция. Месяца четыре, не меньше, практически до конца лета, — Ленька поглядел на погрустневших девушек и улыбнулся. — Оль, я тут конверт один приготовил. Специально для твоих родителей.

— И что за конверт? — тут же спросила Лиен, навострившая уши.

— Я там официально заявляю, что выполнил условие твоей семьи, получил офицерское звание. И в исполнение их обещаний хочу взять тебя в жены. Не возражаешь, красавица? Ох! — Шезлонг жалобно скрипнул, а Ленька охнул от неожиданности.

Все-таки, когда тебе на живот внезапно плюхается великолепная попа, принадлежащая девушке с отличной фигурой, сложно остаться безучастным.

— Да, Леонид Панфилов! Я согласна! — и Ольга смачно так поцеловала Леньку, а когда оторвалась, то сама удивленно охнула.

Панфилов протягивал ей красную бархатную коробочку, в которой сверкало приличным алмазом обручальное кольцо.

— Какой красивое… — восхищенно протянула Лиен, а Ольга прижала руки к щекам и пока молчала. «То ли дар речи потеряла, то ли кольцо не понравилось», — мелькнула в голове у Леньки дурная мысль, но Ольга медленно протянула руку и взяла коробочку.

Повернув на солнце, восхищенно посмотрела на кольцо. Не самый большой, но очень чистый камень рассыпал радужные брызги отраженного света.

— Надень, — неожиданно хрипло попросил Ленька. — Пожалуйста.

Девушка так же медленно надела кольцо и, вытянув руку, полюбовалась игрой света. Потом нервно захихикала.

— Ты чего? — не понял Панфилов.

— Мне подарили обручальное кольца стоимостью с состояние… — начала было девушка, но Ленька перебил: — Ну, не целое состояние, перестань, Оль.

— Ладно, — согласно кивнула пока еще Старицкая и продолжила: — Мне подарили обручальное кольцо стоимостью в небольшое состояние, а я сижу на голом мускулистом животе своего парня, одетая в его длинную футболку, и того и гляди, начну облазить, как змея.

— Самое то для начала длинной и счастливой совместной жизни, — воздела палец вверх Лиен, пришедшая на помощь своему брату. Весьма вовремя пришедшая — Ленька не смог сразу подобрать слов. — Можно в любой любовный фильм вставлять в качестве финальной сцены.

— Ага. Полные залы обеспечены, — согласился Леонид, взяв ладошку своей невесты и поглядев на окольцованный палец.

— Лень, но это же очень дорого. Я примерно могу сказать, сколько стоит такое кольцо, — Ольга посмотрела в глаза своему парню.

— Я не самый бедный жених, Оль, — улыбнулся Ленька.

Ну да, колечко недешево от слова «совсем», но Ленька всего-то навсего отдал за него самый маленький из синих алмазов. Да еще прилично деньгами добрал после длительного торга, доведя пожилого пейсатого еврея до слез умиления. Тот еще долго сожалел, что у Леньки есть практически жена, а гаремы не очень распространены, а то «у меня есть внучатая племянница, прекрасная девушка, умница и красавица и прекрасно готовит кнейдлах[1]».

— И самое главное, Оль. Ты и Лиен стояли с оружием и были готовы помочь мне, даже защитить от ментов. А вот это бесценно! — и Ленька чмокнул вроде как еще сильнее покрасневшую Ольгу.

— Ага. Мы будет стоять за твоей спиной и подавать патроны. И если весь мир против нас, то все равно мы вместе! — несколько пафосно провозгласила Лиен и потом грустно посмотрела на Залив: — А искупаться все-таки хочется.

— Давайте устроим ночное купание? В том загороженном заливчике? Я видел, они работают круглые сутки, и на пляже фонари есть. Поедем? — предложил Леонид, глядя, как налюбовавшаяся Ольга грустно снимает кольцо с пальца и убирает в коробочку. — А чего?..

— Надену, когда закончим отдыхать. Еще утоплю, не дай бог. И да, Лень. Даже если весь мир будет против нас, я буду стоять рядом и подавать патроны. Правда, не надейся, молчать я не стану! — Ольга еще раз посмотрела на сверкающий камень. И решительно захлопнула коробочку. — Что ты там говорил о купании? Шашлыки будут?

Потом была ночь, рдеющие угли костра, дурманящий аромат жареного мяса, запах моря и хвои. Шум прибоя, тихий смех девушек, плеск воды. Огромные звезды на небе и в море, отраженные в темных, практически черных, волнах.

В домик вернулись к трем часам ночи. Лиен спала как убитая на заднем сиденье и даже почти не отреагировала на то, как Ленька отнес ее на руках в дом. Все-таки стакан вишневки, который выпросила девчонка, и усталость сделали свое дело. Правда, Ленька про себя пообещал вообще больше не наливать девчонке спиртное, вплоть до совершеннолетия, а то и до восемнадцати лет.

Ольга долго плескалась в душе, так что Ленька задремал было. И проснулся от того, что любимая девушка стягивает с него семейники.

— Лежать! И вообще, расслабься немного. — Ее тонкая, но сильная рука толкнула его в грудь, укладывая обратно. — Можешь смотреть, но не мешать. Так как я уже начала облазить, хватать меня нельзя, обойдемся оральным сексом.

И шальная девчонка, откинув влажные волосы цвета спелой пшеницы, склонилась над взбудораженным Ленькиным достоинством.

07.05.28 года, понедельник. Русская Республика. Новая Одесса

Три дня пролетели на одном дыхании, и вот Ленька, сдав большую часть своего имущества на склад, садится вместе с девушками в небольшую «сесну» с хитрым и симпатичным лисом на киле. Пожилой эрдель вежливо ткнул своей бородатой мордой в Ленькину ладонь, после чего прошел в кабину. И завалился на полу, не мешая проходу.

Кроме Леонида и его девушек, в салоне сидело еще два молодых парня, каких-то инженеров-наладчиков. Собственно, именно они и были главными пассажирами, Ленька и его девушки шли в нагрузку. Ну, просто добавили в списки пассажиров уже зафрахтованного частного самолетика. Командировочные были чуть навеселе. Пару раз они стрельнули глазами по ногам Ольги и Лиен, но, наткнувшись на хмурый взгляд Панфилова, решили не связываться и уткнулись в свои гаджеты.

Лиен гоняла какую-то зверушку по экрану планшета, воткнув наушники и не обращая ни на что внимания, Ольга дремала, положив голову на плечо своего парня.

Ну, а Ленька смотрел на проплывающую под крылом саванну. Здесь, на этой земле, ему пока летать не доводилось.

Пару раз садились на дозаправку, размять ноги и сбегать до удобств. Небольшие аэродромчики в глухомани, обслуживающие пролетающие самолетики, были спокойны и пустынны. Огороженная колючкой взлетка, чтобы никакой рогач на нее не забрел, стойка с полосатым рукавом, антенны и несколько строений.

На одном заночевали в удивительно спартанских условиях. Нет, Леньке-то к ним не привыкать, а вот Ольга и Лиен долго шушукались и пересмеивались, делясь впечатлениями от деревенского американского туалета.

Впрочем, душевая со здоровенной бочкой на крыше их вдохновила, и они даже оставили теплой воды помыться пилоту и остальным пассажирам-мужчинам.

На ужин было жаркое из антилопы, отварные макароны и здоровенный арбуз на десерт.

— Вдоль взлетки растут. Крупные твари их не достанут, а мелочь мои бигли гоняют, — заявил хозяин, тыкая в арбуз тесаком, отчего тот лопнул, развалившись на две части, полыхнувшие оранжевым. Ну да, оранжевый арбуз, Ленька таких раньше никогда и не видел. Впрочем, на вкус тот оказался ничуть не хуже, чем красный.

Умяв пару ломтей, он остановился. Впрочем, никто больше и не осилил, ломтики хозяин, пузатый, усатый и лысый мужик в клетчатой выгоревшей рубашке и старой бейсболке, резал не скупясь, грамм по четыреста, не меньше.

Биглям, прикольным невысоким собакевичам, тоже досталось и жаркое и арбуз. Эрделю, впрочем, тоже. Хотя от арбуза тот отказался. А бигли даже корки сгрызли.

— Мистер, у вас щенят нет на продажу? — Лиен сделала глаза как у Кота, ну, который из мультика про Шрека.

— Пока нет, девочка. Что, понравились? Оставь полтинник, я передам в Аламо через полгодика, — усмехнулся усач, погладив по лобастой голове явно беременную суку. Принял пластиковую карточку, спрятал ее в карман и записал адрес и имя Ленькиной сестренки. — Если вас не будет на месте, оставлю щенка Дюку-механику, заберете у него. Он живет в северной промзоне.

— Знаю его, вроде как. Рыжий, с таким хвостом, ваших годов. У него эллинг, где он лодки делает и ремонтирует, так? — Ленька вспомнил, что этого рыжего так и звали, Дюк-механик.

— Точно. Он собак любит, если что, передержит вашего щенка, — кивнул хозяин, отрезая еще пару пластов от арбуза и протягивая их девушкам.

— Так. Всем отдыхать. Джек, тебе дополнительные дежурные нужны? — пилот встал и потянулся.

— Нет, справляемся, — усмехнулся усач. Впрочем, с десятком умных псов это не мудрено. Да и помощники у хозяина неплохие. Пара молодых пареньков, явно сыновей хозяина, прожженных солнцем и высушенных ветрами. Хромающий на правую ногу пожилой латинос-механик, который предпочитает гонять по аэродрому и около зданий на сегвее, две молчаливые негритянки лет тридцати, скромно прислуживающие за столом. Женщины, кстати, в самом соку, но Леньку отношения хозяина и его людей мало волнуют. Да и остальных тоже. Ольга, правда, поморщилась пару раз, но незаметно.

Спать легли в простой хижине, нижняя часть которой была дощатой, а верхнюю до самой крыши закрывала тонкая стальная сетка. Ну а что? После того, как пареньки обильно полили дома и землю около них из пожарного шланга, стало прохладно и свежо.

Пацаны, правда, еще немного покрутились около Лиен, которую было тяжело оторвать от симпатичных английских гончих. Ленька их понимал, пацанам лет по семнадцать, не больше, а Лиен становится настоящей красавицей. И потому он уложил спать Ольгу, а сам долго сидел на крыльце, поставив свою «сайгу-308» между ног и слушая разговоры с пересмешками пареньков и сестренки, а также взвизги и подлаивания собак.

Эрдель, кстати, завалился спать на крыльце хижины, где лег отдыхать пилот, и одним глазом бдил за подростками и биглями.

08.05.28 года, вторник. Где-то над Техасом

Гудела турбина немолодого самолета, сквозь нарушенную звукоизоляцию борта слышен свист ветра. «Сесна-Караван» неторопливо наматывала мили на свой пропеллер, пропуская под собой земли и реки. Сколько накрутил их немолодой уже пилот? Да и самолету досталось нехило.

Ленька погладил латку. Вот еще одна, там еще две. Пулеметная очередь в борт, похоже, на взлете или на посадке словил. Как уцелел вообще?

А вот пассажирам, видимо, досталось. Выбивается сидение, на котором Ленька сидит с Ольгой, из общего ряда. Лиен сидит впереди, вообще на заводском, их, кроме пилотских, еще три, побортно. Сзади же рядок откидных сидений, на котором обиженно молчат инженера, пыхтя перегаром. Пилот даже форточку открыл. Чтобы, значит, ароматы сдувало подальше.

Так, насчет сидений. Ольга и Леонид сидят на каком-то автомобильном, явно. Наверно, что под руку пилоту при ремонте подвернулось, то и присобачили. Впрочем, жаловаться Ленька и не думал. Эта сидуха намного удобнее откидных и она двухместная. Позволяет жениху с невестой сидеть рядышком.

Сзади снова недовольно запыхтел инженер, но лезть к Леньке не рискнул. Интересно, после посадки полезет или нет? Второй, который Сергей, тоже недоволен, но он со старым псом снова связываться не рискнет.

Вообще Ленька честно и конкретно решил накатать рапорт по службе на этих гавриков. Мало того, что вечер испортили, так еще чуть не подставились, из-за них еще пришлось перед сыновьями Джека извиняться.

Ленька вчера выгулял Лиен, которая все ж таки наигралась с биглями и назаигрывалась с парнями. Если честно, то Леньке даже немного жаль пареньков было, сестренка им явно глянулась. Хотя, вроде как адресами сестренка и братья обменялись и электронками тоже. Молодежь нынче продвинутая, спишутся.

Так вот, Ленька уже загнал Лиен спать, попрощался с сыновьями хозяина и собрался было спать сам, как из хижины вывалились инженера. Видишь ли, по нужде им захотелось. Ну еще бы, явно по поллитре на нос всосали, если не больше, вот и захотелось. Впрочем, это как раз ладно, ну выпили, ночи длинные, выспались бы спокойно. Так эти придурки пошутить решили, насчет негритянок и пареньков. Идиоты, не понимают, что в Конфедерации (где, собственно, и ночевали), обвинение в насилии над женщиной ведет прямиком на виселицу. Для этого нужны серьезнейшие основания, неважно, кто женщина — негритянка там или красавица-блондинка из белых англичан-протестантов. И это все обычно заканчивается перестрелкой.

В общем, услышавший это Ленька вынужден был влепить хорошую плюху ближайшему инженеру в «солнышко», а второго, к его удивлению, стреножил эрдель (а может и фокстерьер, не очень Ленька в этих лохматых собакиных разбирается). Короче, Монморанси, выбрали же имечко барбосу. Старый умный пес вроде как неторопливо, но точно, четко и мощно, прихватил своими зубками детородный орган почти мгновенно протрезвевшего командировочного.

— Рик, Дэнни, извините нас за наших соотечественников. Они новички в этом мире, не знают многих обычаев и вообще сейчас пьяны. — Неслышно появившийся позади Сергея пилот (которого, как вспомнил Ленька, зовут Виталий) аккуратно вытащил у того из кобуры ТТ. Подобный же пистоль Ленька изъял у своего клиента, который вроде как немного продышался. Теперь можно не опасаться, что сыновья хозяина устроят перестрелку с командировочными, в безоружных не стреляют, точнее, на дуэли не стреляют.

— Ничего, джентльмены. Мы понимаем, что в России тоже есть либералы. — Эх, не поняли инженера оскорбления. Здесь, на этих землях, если тебя назвали либералом, и ты не пристрелил обидчика, жизни точно не будет. Ни сделку никто с тобой не совершит, ни руки не подаст. М-да…

— Пошли, за жизнь вашу поговорим. Монси, брось каку, это не твой ужин. — Пес отпустил дышащего через раз инженера и снова завалился на крыльцо. — А вы, красавцы, пошли, поговорим.

— Толку не будет, Виталий, — покачал головой Ленька, глядя в бешеные от злости глаза второго. — Изымаем у них стволы, чтобы беды не натворили, не дай бог. Вернем утром, на борту. А вы — спать. Ваше руководство получит рапорт о вашем неподобающем поведении.

— Ты точно стукнешь их боссам? — Виталий забросил второй АКМ внутрь самолета и закрыл дверцу.

— Да. Пусть пропесочат как следует, до дыр. Дебилы, блядь! Чуть до перестрелки не дошло, — Ленька снова выматерился.

— Ну и что? Пристрелили бы их Денни с Риком, и все недолга, — хмыкнул пилот, шагая рядом с Ленькой к хижинам. Под ногами крутились два молодых бигля.

— Виталь, люди очень живучи. Сам видел, что эти либералы носят тэтэшники с патроном в патроннике. Начали бы шмалять в ответ. Да тяжелораненые, ни хрена не видя. А у меня здесь невеста и сестренка. — Панфилов на самом деле был в ярости, просто хорошо это скрывал.

— Ладно, завтра им прочитаю лекцию. Вообще интересно, как их из Республики выпустили? — Пилот остановился около своего дома, поглядел на хижину, где уже спали побитые и слегка, но чувствительно покусанные командировочные.

— А что, их кто-то проверял? Да сунули брошюрки и решили, что они грамотные люди, читать умеют. А эти, скорее всего, их на цигарки скрутили. — Ленька махнул и протянул руку пилоту. — Ладно, давай спать, тебе завтра нас через половину Техаса вести. Спокойной ночи.

Утро было хмурым. Неразговорчивые командировочные, холодно-вежливый хозяин. Впрочем, Виталию и Леониду руки он пожал честно и сильно. А Лиен пообещал пару псов, мол, одному биглю будет скучно. Да еще обеих девушек попросил сфоткаться на память около вышки. Мол, на память.

Так что у Леньки сейчас в планшете пара фото его сестренки и невесты в окружении полудюжины биглей, стоящих около дощатой вышки аэродрома. А ничего так получилось, симпатично и патриотично. Надо будет отправить в газету какую-нибудь. Но лучше об этом дока Хагри попросить, он в таких делах лучше разбирается. И девушкам приятно будет, и аэродрому реклама.

Это командировочных разозлило еще больше. Но лезть и получать еще плюхи им явно не хотелось. Блин, в каких таких делах они спецы, что руководство на самом деле не обратило внимание на их явную «зеленость»?

В Аламо Ленька, Ольга и Лиен душевно простились с Виталием и Монморанси, сказали «всего доброго» хмурым командировочным и пошли на выход. А там их ждал отец Ольги на своем «Транспортере».

10.05.28 года, четверг. Техас. Аламо

— Ну вот, так лучше, — Самвел с удовольствием обозрел накрытый им дощатый стол. — А то техасцы толком посидеть не умеют, все их учить нужно. Возьмут пузырь своего вискаря, и все. А настоящие мужчины должны хорошо покушать, душевно поговорить… а не только нажираться.

— Это точно. — Ленька с удовольствием оглядел нарисовавшийся на старом столе натюрморт. Здоровенный казан плова, из которого сейчас армянин вынимал дымящиеся куски антилопятины, свежий хлеб, овощи, немудрено порезанные крупными кусками.

Кроме того, на столе были две приличные чашки из нержавейки. С оливье и каким-то острым салатом из рыбы, креветок, кусочков моллюсков и зелени, это Лиен закуску приготовила. Кроме того, она же торт испекла, мол, не дело это, когда хозяйка не накрывает стол для гостей. Отговорки Леньки, что они с Самвелом приготовят плов и нажарят рыбы, не принимались.

Отдельно шла «форель по-севански», около остатков которой потирал руки довольный Климов. Василий неторопливо попивал крепчайший чай, Майкл поглядывал на засыпанные льдом три литровые бутылки «Новомосковской». Точнее, уже две, одну под эту так называемую форель практически ухайдокали.

Ну да, парни решили отметить Ленькины звездочки, а заодно и просто встречу, долгонько не видались. Да и у Леньки есть предложение для ребят, все едино, ему штат экспедиции набирать. Так уж чем больше знакомых — тем меньше проблем.

Роман, Ленька, Самвел, Майкл и Василий собрались на небольшом закрытом дворике, который шел в придачу к флигелю, снимаемому Панфиловым. Благо очаг есть, дрова есть, стол есть, хозяйка не против некоторых питейно-разговорных мероприятий. Спокойно посидеть да поговорить — самое милое дело, никого чужих, только свои.

Вот они и сидят. Поговорить много о чем надо. Ленька рассказал мужикам о находке в карабине, о том, что удалось договориться о финансировании и организации экспедиции. Сейчас об этом говорить уже можно, для своих.

— Лень, так ты погоны для этого получал? — Ромка разлил по рюмкам водку, раздвигая их к адресатам, и уцапал оставшийся кусок рыбы.

— Ну, не только, — усмехнулся Панфилов, кладя кус горячего и душистого мяса на кусочек хлеба и поднимая запотевшую рюмку. — Иначе Старицкий не давал разрешения на свадьбу с Ольгой, это у них семейная традиция. Ну, отдавать дочерей замуж только за офицеров.

— Погоди. Ты что, всерьез решил жениться? — Василий удивленно присвистнул, накладывая понравившийся морской салат себе на тарелку.

— Да. Отгулял я свое, похоже. Все, остепеняюсь. Свадьба сразу по окончанию этой экспедиции, уже решено. Тут тоже какая-то традиция, мол, после предложения и помолвки не меньше пары месяцев должно быть до свадьбы. — Леонид поднял рюмку и с легким бряком чокнулся ей о рюмки товарищей. — Будем!

Сверху, в окно Ленькиной мансарды, выглянула Лиен, прижимая к уху телефонную трубку.

— Да, Оль, сидят, выпивают. Нет, все спокойно. Да не переживай ты, они старые друзья, отличные ребята. Ладно, ладно, передам. — Девчонка выключила телефон и крикнула в окно: — Лень, Оля просит, чтобы вы чересчур не набирались. Что ей сказать?

— Что мы и не будем. Под хорошую закусь по поллитре на нос — что слону дробина, — ответил Панфилов, подмигивая парням. Ну, зачем женщинам знать, что у него еще дополнительно пара литров припрятана под слоем льда? Незачем, еще переживать будут. — Ты кушать-то хочешь? Плов отменный!

— Сейчас спущусь, наберу. — И девчонка простучала каблучками сапожек по полу мансарды, а потом и по лестнице.

С сапогами вообще интересная история вышла. Ленькин-то крокодил, точнее, та часть его шкуры, что ободрали, была выделана, и Лиен захотела себе сапожки, как у Эбби, но еще круче.

Сапожник, увидев шкуру, заявил, что сапог выйдет минимум две пары. И предложил было купить оставшуюся часть. Но тут Ленька увидел Ольгу и был поражен ею в самое сердце. И решил на всякий пожарный сшить сапоги и учительнице. Благо что, как оказалось, у сапожника есть и ее мерки.

Так что сапоги для Лиен выделали одновременно с сапогами для Ольги, но вот вручить ей (то есть Ольге), удалось только посреди мокрого сезона, когда Ольга провалилась в здоровенную лужу и потеряла в ней один сапожек.

Учитывая, что дело происходило около флигеля Панфиловых, Ленька подхватил учительницу на руки и отнес до дома, где ее обсушили и торжественно вручили обувку. Сапоги, кстати, Ольге очень понравились, почти все окончание сезона дождей она в них проходила на пару с Лиен, вызывая нешуточную зависть аламских модниц. Ведь круче сапог из кожи крокодила только из шкуры гигантской змеюки или варана. Причем желательно, чтобы тварюга была добыта или самой модницей, или ее парнем. Из купленной шкуры сапоги ценятся ровно в два раза меньше.

Выскочившую из дверей девчонку встретили одобрительным свистом. Еще бы, короткие шортики, короткий топик и крокодильи сапожки на Лиен смотрелись улетно.

Чуть покрасневшая от смущения, но довольная девочка под смешки и шутки друзей набрала плова и шустро ретировалась в дом.

— Так, парни. Пока мы еще трезвые, — Ленька поглядел на остатки водки в литрухе и разлил ее по рюмкам. — Слушайте сюда. Итак, я набираю экспедицию на Северные Территории. Кто хочет на те земли прогуляться? Девятьсот экю в месяц, плюс премия в размере оклада, плюс одна десятая процента прибыли поровну на всех рабочих пожизненно, в случае успеха. Стандартный контракт с Госгеологией. Рома, Вась? Самвел? Майкл, я понимаю, что ты в Орден собрался, но все ж?

— На север, за большие горы? Скалистые и Ореол Олимпа? — Майкл усмехнулся, принимая рюмку, и одним движением закинул водку в рот. По-другому не скажешь. Потянулся за остатками рыбы, подцепил на вилку ломтик и тщательно зажевал. — С вами, русскими, и водку пить по-русски начнешь. Я согласен, Леонид. Орден от меня никуда не денется, а вот побывать на той, Северной стороне, когда я стану служащим Ордена, будет сложновато. И со службы вряд ли отпустят, и ваши с Орденом в довольно сложных отношениях до сих пор и очень неохотно пускают его на свои территории, неважно где. А поглядеть на северные склоны гор охота, да и как ты говоришь, золото и алмазы? Если будет удача — маленько разбогатеем. Нет — просто подзаработаем немного. В пустых местах расходов нет вообще, а кормежка и патроны за счет нанимателя, так ведь?

— Так, — кивнул Ленька, вытаскивая вторую бутылку из-подо льда. — Ром, хорош зевать, чем ночью занимался?

— Не поверишь, теленка принимал. У Риорданов породистая корова телилась, молочная. Вот я и помогал. Муторное это дело, когда теленок лежит неправильно. — Ромка забрал у Панфилова бутылку и сам разлил по рюмкам. — Короче. Я с тобой, надоело коровам хвосты крутить. А тут сразу интересное дело, да и земли новые. И самое главное — безлюдные.

— Ну, вдоль побережья какое-то население есть, но нам вглубь континента, там точно никого. Вась, Самвел? — Ленька взялся за свою рюмку.

— Я пас. Мне охота скорее на место, бродяжничать надоело. Поеду в Россию, там все наши. — Василий тоже взял свою и тюкнул ее об край Ленькиной. — Ваше здоровье, товарищи.

— Я тоже не поеду, Лень. — Самвел чуть смущенно улыбнулся. Поводил пальцем по краю своей посудины, поглядел на засмеявшихся Романа и Василия.

— Чего я не знаю? — удивился Ленька.

— Новая девица объявилась на ранчо. Племяшка той обширной мексиканцы. Тоже девица сочная, в теле. Красивая, прямо скажем. Так наш сын армянского народа втрескался в нее по самое не балуйся. И похоже, ему светит. — Ромка прихлопнул рукой по столу и завистливо вздохнул. — А еще он стал готовить на полевых станах. Так что нашел свое место Самвел, нашел.

— Ну да. Привычная работа, любимая женщина, красивые места. Горы, солнце, более того, Риорданы отдают моей семье пару долин под земледелие. Так что скоро сюда подъедут мои родственники, через месяц встречать надо, собираюсь в Порто-Франко, — кивнул своим мыслям армянин, неторопливо отрезая от длинного стручка острого перца тонкую полоску. Тщательно уложил ее на такой же узкий кусочек хлеба, сверху умостил тонкий ломтик огурца, еще выше кусок мяса. — За женщин, камрады. Ради них и детей стоит жить!

— За них! — парни звонко брякнули рюмками и выпили.

Сидели друзья долго и основательно. Неторопливо разговаривали, так же неторопливо выпивали. Водка шла очень умеренно, хотя и было ее с запасом. Зашедших на огонек и запах плова шерифа и помощника накормили, от выпивки полиция было отказалась, так Панфилов всучил литру им с собой, «выпить после трудной смены», так сказать.

Надо отметить, что такой простенький знак внимания шерифу пришелся по душе. Так что попрощался он с слегка поддатыми парнями, весело подкидывая пузырь в руке. Ну а что, Ленька это сказал с чистой совестью, здесь только кажется, что у полиции жизнь легкая. А на самом деле очень непросто, округ большой, поток путешественников и переселенцев очень приличный, всякое бывает.

Ленька бы и Лиен тут не оставлял, но в этой части города пришлых не бывает. Она в стороне от мотелей, складов, мастерских. Жилой район, с оседлыми жителями. Да еще Эбби завтра приезжает, вдвоем девочкам проще и веселее. А пригляд за ними будет серьезный, Ленька всех соседок обойдет с этой просьбой. И Ольга в стороне не останется, и мадам Куимби.

37.05.28 года, среда. Борт сухогруза «Исполнительный»

— Ахренеть, — Ленька в очередной раз покачал головой. — Вот уж никогда бы не подумал, что такое возможно. Нет, я знал, что тут высокие горы, все уши этим прожужжали, но что такие… это что, они как те, земные Гималаи высотой?

— Если брать самые высокие точки, то именно здесь ниже, около семи тысяч метров. Но в целом да, семитысячников и в Гималаях хватает. — На поручни рядом с ним и Майклом облокотился здоровенный лысый мужик. Ленька до сих пор на него посматривал с толикой осторожной опаски. После того, как он стал свидетелем некоторого буйства этого громилы в Москве, когда из искомого ими трактира в Темном углу один за другим вылетели пятеро немаленьких парней, а вслед за ними, отряхивая руки, вышел Косоротов, он ждал чего угодно. Но ничего, все обошлось. Правда, не совсем понятно, что именно успокоило летунов — то ли револьверы в руках Косоротова, то ли прибывший патруль ОМОНа, который спокойно стоял неподалеку и ждал развития ситуации. Вообще-то, как заметил Ленька, практически все конфликты в Русской Республике, неважно где, в Одессе ли, в припортовом кабаке, или здесь, в Москве, в трактире Темного угла, заканчивались до стрельбы. Вероятно, потому что виновника перестрелки в обязательном порядке расстреливали. Именно виновника, не того, кто первый вытащил ствол. Пятеро на одного — это любой суд признает достаточным для самообороны с применением огнестрела. Соответственно, вина точно легла бы на этих парней, ведь драку затеяли именно они.

Револьверы, кстати, у этого лысого бородатого дядьки были выдающиеся — «Смит-Вессон» пятисотого калибра, как раз под ручищи этого здоровяка. Ленька такой револьверчик видел пока единожды, у одного профессионального охотника. Тоже немаленького громилы, кстати. И вот видит теперь почти каждый день, поскольку Косоротов был одним из тех, кого ему рекомендовал Барабанов.

Впрочем, Ленька снова поглядел на берег и забыл про револьверы и прочее. Сухогруз шел мимо высоченных, упирающихся снежными шапками в облака гор. Если внизу они были обычным скалистым берегом, с распадками и долинками, спускающимися к океану, то дальше начинался «влажный сон альпиниста», как выразился Ромка Климов. Это было невозможно представить, видео не передавали и сотой доли той исполинской, чудовищной мощи, которую внушали эти горы. И если судить по картам, дальше на восток они становятся только выше. Около восьмисот километров высочайших гор отделяют Северные территории Русской Республики от относительно обжитого мира вокруг Залива.

Скалистые горы и Сьерра-Гранде — это всего-навсего предгорья этого чудовищно мощного хребта, подпирающего поднебесье. Точнее, настоящей горной страны. Названий у этого местечка несколько, но прижилось название Ореол Олимпа. Назвали бы и Гималаями, но они уже есть юго-западнее от здешних Дели. Потому назвали по высочайшим горам Марса из той, Солнечной системы. Нового не придумывали. Видимо, фантазия при взгляде на такие горы дает сбой, причем конкретнейший. И Ленька это прекрасно понимал, так как второй день смотрит на все это и не перестает восхищаться. Причем Скалистые тоже совершенно не низенькие, тысяч за шесть с лишним поднимаются.

— Дальше на восток вообще девятитысячники есть. Может, и за десять верст забираются, пока точно никто не знает. Над этими горами стараются вообще не летать пока, даже на двухмоторниках. Крутит-вертит над ними, постоянные грозы, жуткие болтанки, и это на пределе высот. Я не знаю, Лень, что там за отчаянный летун был, который десять лет назад перебрался на ту сторону, вместе с этим твоим геологом.

— Судя по дневникам мистера Шимона, его друг был настоящий маньяк от авиации. — К ним подошел док Хагри. Ну да, первый раз, когда Ленька услышал эту фамилию, она ему показалась знакомой. Потом вспомнил, что это вроде как из Гарри Поттера. Не сказать, чтобы Ленька так уж балдел от Роулинг, но Лиен зачитала пару книжек до дыр, и Ленька несколько раз полистал их. Зима точно была мокрая и длинная. Правда, не сказать, что неудачная, что для Леонида, что для его сестренки. — И им дважды удавалось по ущельям залетать на ту сторону, жаль, не осталось карты полетов.

— Ничего, док, зато есть надежная база в Форт-Россе и команда. — Панфилов повернулся и поглядел на стоящие в открытом трюме сухогруза укрытые брезентом машины. — Все-таки в экспедиции участвует Русская Республика, а участие государства — это очень серьезно. Мы бы не потянули такую технику, перевоз ее на Северные территории. Тем более все в авансовой форме, из будущих прибылей. Государство с нами делит риски, пусть только финансовые.

И Ленька снова посмотрел на стоящие машины.

Его «перенти» пришлось оставить. По серьезному размышлению и после консультаций для экспедиции были отобраны шесть полуторатонок «Ивеко». Вездеходы с отменной проходимостью и отличной надежностью. Кроме того, на прицепах были две цистерны с соляркой и два понтона. Каждый понтон мог с гарантией удержать на воде три тонны. Так что жесткая сцепка из двух понтонов гарантировала надежную переправу техники через реки, которых на Северных территориях было немало. Совсем немало. Ленька, после того, как с двумя офицерами из разведки составил примерный маршрут экспедиции по старым данным аэрофотосъемки, насчитал семнадцать рек и речушек, через которые им предстоит переправа.

Грузовички несколько переделали, на два установили крупнокалиберные пулеметы. Но в принципе это уже была перестраховка. Впереди у Леньки, его друзей и нанятой команды лежали безлюдные земли. Огромный, открытый северным ветрам простор.

01.06.28 года, воскресенье. Форт-Росс

— Наконец-то! — Панфилов с удовольствием притопнул по массивному бревенчатому пирсу. Почти неделя на качающемся сухогрузе — это было его самое длительное водное путешествие. И не сказать, чтобы оно ему чересчур понравилось, особенно небольшой шторм в окончании. — Снова земля. Так, товарищи экспедиционеры, следим за разгрузкой техники и припасов, а я к коменданту порта.

Ну да, комендант порта, капитан второго ранга Ипатьев Николай Дмитриевич. А заодно он старший воинский начальник на Северных территориях Русской Республики. А потому, как начальник экспедиции, Ленька обязан явиться к нему, представиться, доложить о прибытии и координировать действия.

Форт-Росс был массивен и нетороплив, по-другому и не скажешь. В отличие от южных городов Русской Республики, в которых что-то везде стремительно строилось, плавилось, собиралось, варилось, здесь было не то, чтобы тихо, но именно спокойно и неторопливо. Кроме того, он был очень широк. Леонид уже привык, что землю здесь вообще не экономили, но тут простора добавляло отсутствие городской стены. Вообще ее не было.

Впрочем, Ленька уже знал, что тут, на северах, зверья хоть и хватало, но все поменьше размерами. Все-таки многоснежная зима накладывала на фауну свой отпечаток, и потому тут были свои олени, антилопы, нечто вроде шерстистого носорога и мамонтов, волчьи стаи и львиные прайды, но вот больших гиен, рогачей, крокодилов и прочей крупкой и крайне опасной живности не было.

Кроме того, отсутствовали банды. Вообще. Как русские застолбили эти земли, так сразу стали вести очень жесткую миграционную политику. Так что не было ни латинских бандитов, ни всевозможных воинов ислама. Хотя несколько чеченских тейпов тут жили. Из тех, кто были настолько кровники бандитам, что оставлять их жить на южной территории РР было просто глупо. Ну не стоит рисковать жизнью преданных людей.

Выйдя с проходной порта, Ленька махнул рукой проезжающему мимо сто тридцатому зилку и спросил у водилы:

— До комендатуры не подбросите?

— Новенькие? Садись! — молодой чернявый парень приглашающе махнул рукой.

Леньке еще там, в Демидовске, растолковали, почему именно комендант порта самый главный военный тут. Просто очень долго, здесь, на Северных территориях, окромя Форт-Росса, вообще ничего серьезного не было. Активно, да и то, как активно, просто чуть активнее, чем раньше, здешние земли осваивать стали совсем недавно.

Так что сейчас здесь живет немногим более пятнадцати тысяч человек. В принципе, это совершенно не удивительно, ибо тут глушь глухая даже по меркам этого мира. В самом Форт-Россе около пяти тысяч и еще десять тысяч раскидано по четырем городкам и какому-то количеству поселков и факторий.

Думая об этом, Панфилов уселся в пропахшую бензином и маслом кабину и снова засмотрелся на горы.

— Что, впечатляют? — Водила воткнул вторую скорость и неторопливо тронулся вверх по улице городка.

— Да. — Ленька наконец смог оторваться от созерцания предгорий, стремительно переходящих во что-то неимоверное. Но, учитывая кривизну горизонта, самые высокие горы было не рассмотреть, только темные тучи где-то далеко. — Как вы тут живете, голова не откручивается?

— Да нет, пока на месте, — водила засмеялся, подруливая к бревенчатому зданию комендатуры. — Но я за три года вроде как привык, да и то порой замрешь и смотришь, смотришь. Знаешь, я не удивлюсь, если на вершинах этих гор на самом деле живут боги. Ну, или титаны, на худой конец.

— По мне так лучше драконы. — Ленька открыл дверь и спрыгнул на мелкую морскую гальку, которой были усыпаны дороги форта.

— Это почему? — удивился водила.

— Ну и интересно, и от них из МЗА отбиться можно. А от богов ядренбатоном только, и то не факт. Ладно, пока! — и помахав водиле, Панфилов поправил на голове шляпу-котелок, которую прикупил недавно в комплект стетсону, и поднялся по ступенькам. Толкнув тяжелую дверь, Ленька зашел в здание.

Ну, как он уже привык, никаких отдельных кабинетов, кроме стеклянного аквариума самого главного, на этот раз коменданта порта.

Поприветствовав глянувшую на него с любопытством девушку, сидящую за ближайшим столом, и уточнив, что комендант как раз в аквариуме, Ленька прошел промеж столов и постучал в тонкую дверь.

— Кого там принесло? — громыхнуло из-за двери нехилым басом, и из открывшегося проема на Панфилова глянул невысокий, но совершенно квадратный дядька в военно-морском мундире. Причем, что абсолютно добило Панфилова, мундир был годов тридцатых двадцатого века, довоенный еще, без погон, и надетый на тонкий коричневый свитер с высоким горлом. Ну, вылитый челюскинец или кто там еще. Впрочем, армия закрывала глаза на мелкие вывихи своих командиров, коль это не мешало общему делу.

— Здравия желаю, товарищ капитан второго ранга! — Ленька вытянулся, и поскольку был по гражданке, то просто протянул ему запечатанный сургучом пакет. — Младший лейтенант Панфилов, начальник тринадцатой дальней экспедиции.

— Тринадцатой, значит… тринадцатой. — Комендант взял пакет и прошел вглубь кабинета. По дороге оглянулся на Леньку. — Чего застыл, заходи. Младший лейтенант, мальчик молодой, прум-прум-прум…

Леонид решил не обращать внимания на эту песенку, которую Ипатьев бурчал себе под нос. Четко войдя в дверь, он аккуратно прикрыл ее и едва ли не строевым подошел к тяжелому столу, за который уселся комендант.

— Ускоренные курсы младших командиров? — вскрывая кортиком пакет, глянул на Леньку сквозь кустистые брови хозяин кабинета. — Да ты садись, чего встал, не на адмиральском смотре. Экспедиция, говоришь, дальняя…

Комендант надолго вчитался в бумаги, вынутые из пакета, а Леонид от нечего делать рассматривал кабинет. В принципе, ничего необычного. Ну, разве два пистолета Маузера в деревянных кобурах, повешенные на вбитый толстенный гвоздь, да несколько моделей подводных лодок на подставках чуть выделяются, а так обычный кабинет обычного чиновника здешних мест. Даже автомат в углу, новой модели, разработанный уже здесь, на Новой Земле, вполне себе вписывается.

— Так. Младшой, слушай сюда, — Ипатьев закончил чтение и, вооружившись толстым карандашом и напялив на нос очки, исподлобья поглядел на Леньку. — Я задаю вопросы, ты отвечаешь, понял? Итак, личный состав?

— Пятнадцать человек, я старший.

— Ваш транспорт?

— Разгружается в порту. Шесть полноприводных грузовичков «Ивеко».

— Топливо?

— Две восемьсотлитровые цистерны-прицепа плюс полные баки и аварийный запас по сто литров в канистрах на каждой машине.

— Технические средства?

— Три дизельгенератора, два раскладных понтона, на каждой машине лебедка на полсотни метров плюс выносная лебедка на сотню метров.

— Вооружение?

— Два пулемета калибром двенадцать и семь, ДШКМ и «Утес», ДШКМ на тумбовой установке, второй можно установить на вертлюг, плюс он имеет пехотный треножный станок. Боеприпас по пять снаряженных лент в коробах плюс по двести патронов на пулемет НЗ. Два пулемета Брен под натовскую семерку, такой же пулемет FN модель D, кроме того, личный состав вооружен винтовками G3 и FN-FAL. Есть взрывчатка и гранаты.

— Связь?

— Одна машина оборудована как КШМ плюс есть резервная КВ-станция.

— Медикаменты? Есть ли врач или фельдшер?

— Есть, военфельдшер. Медикаменты по «Уложению о дальних армейских выходах» от тридцать пятого числа шестого месяца двенадцатого года. Аптечки в каждой машине. Плюс две носимые аптечки-НЗ.

— Продовольствие у нас получишь, так?

— Так точно!

— Добро. — Комендант припечатал широкой ладонью бумаги. — Слушай задание. Проверить технику, это раз. Отправишь связистов на наш радиоцентр, я дам команду. Проведут сверку частот. Медика в наш госпиталь, проконсультируют об опасных насекомых, животных и прочее. Сам лично сходишь на наш гидрометцентр, получишь максимально возможный прогноз. Наш «миллибары-изобары» тот еще колдун, но дело свое знает. Потом здесь, в комендатуре, согласуешь маршрут, насколько это возможно, пройдете по нашим грунтовкам и просекам. От дальнего кордона «Пять пальцев» пойдете уже сами. Это самый край наших земель, расспросишь хозяев, они на охоту ходят чуть дальше. Задание ясно?

— Так точно! — Ленька вскочил и вытянулся.

— Выполнять! Завтра в девять утра доложить об уже свершенном. Свободен, младшой!

01.06.28 года, воскресенье. Форт-Росс. Гостиница «Якорь»

Ленька поглядел на сидящих перед ним, здесь, в холле гостиницы, людей. Его старые друзья, его новые знакомые. Радиотелеграфисты, командированные от командования РА, нанятые им через биржу водители, пулеметчики, опять же командированные РА. Геологи, док Хагри, профессор Денисов со своей неизменной трубкой, которую он сейчас просто держит в руках. У профессора, кстати, интересный пистолет — испанская копия маузера. Того самого, легендарного образца 96 года, практически такие же висят на стене у здешнего коменданта.

Громила Косоротов, который исполняет обязанности старшины команды вместе с Хиггинсом. Кстати, эти два кадра нашли друг друга. Майкл малехо поменьше Косоротова, но тоже здоровяк. Да еще оба любители дзюдо и частенько валяют друг друга на траве, но осторожно, этого не отнять. Впрочем, Ленька тоже не намного меньше Косоротова и тоже борец, но вольного стиля. Так что порой с ними тренируется.

Фельдшер, миниатюрный и элегантный кореец годов сорока пяти. Правда, кореец еще советского разлива, Игорь Ким.

Итого, включая Леонида, пятнадцать человек. Меньшим составом ему просто-напросто запретили выходить. Категорически. И военные, и гражданские начальники. Мол, меньшим числом ехать за тридевять земель глупо и опасно. Нет, не так — преступно глупо и крайне опасно.

Мужики, которых рекомендовала армия — солидные дядьки, возрастом уже за сорок. Некоторые уже с приличным «сгустком нервов», например, как один из пулеметчиков, лысый невозмутимый татарин, Мановир Хисаншин. Кстати, его напарник, второй пулеметчик, а точнее, командир расчета крупнокалиберного пулемета ДШК, Сергей Ведерников, напротив, худющ и волосат. Похож на стареющего хиппи.

Радиотелеграфисты, наоборот, молодые ребята, почти ровесники Леонида. Тошка Семочкин и Оксана Яушкина. Вроде как жених с невестой, по крайней мере, спят в одной спальне. Ну, и ездят на одной машине. Но, хоть и молодые, а практически коренные здешние жители, ребята выросли здесь, на Новой Земле. Ксюха, например, очень симпатичная фигуристая девчонка, блондинка-шоколадка, из своего FN-FAL бьет брошенные в воздух мелкие пузырьки. И еще она окончила Демидовский техникум по специальности мастер-технолог по ремонту радиотехники и бытовой электроники. И в шахматы Леньку переиграла в шести случаях из десяти. А Ленька у нее выиграл только единожды, остальное вничью свели. Вот вам и блондинка.

— Ну, камрады, и как вам здесь? — Панфилов прихватил пузатую кружку с ржаным квасом и тоже уселся на тяжелый стул.

— Очень впечатляет. Такого еще не видал. — Один из водил-профи и заодно еще и оператор понтона, Анатолий Степанов, оглянулся в окно, на уходящие вдаль и ввысь горы.

02.06.28 года, понедельник. Форт-Росс. Центр Гидрометеослужбы и исследований атмосферы

— Так, Леонид, вы же понимаете, что я не смогу дать вам точный прогноз на всю продолжительность вашей экспедиции. Максимум неделя. Это там, на юге, в это время можно не заморачиваться, махнуть на все рукой и спокойно пить кофе. Погода устойчива и малоизменчива. Те очень редкие дожди воспринимают как манну небесную. — Главный метеоролог Северных территорий Тимофей Калюжный был на удивление молодым парнем.

По его словам, он сюда попал фактически сразу после окончания Санкт-Петербургского универа, кафедра физика атмосферы. Точнее, он не доучился примерно полгода. Пришлось бросать все и бежать сюда. Но, как сказал Конфуций, «кто быстро прыгнул, тот остался жив».

Ленька, например, уже практически не вспоминал ту жизнь, до перехода сюда. И просто некогда, да и незачем пока. Вот когда состарится, то будет рассказывать внукам и правнукам про Старую Землю. Ну, если к тому времени не наладят множество ворот перехода и путь оттуда сюда и наоборот не станет простой обыденностью.

— Прекрасно понимаю, Тимофей, но лучше иметь хоть какой-то прогноз, чем никакого.

— Почему какой-то? — всерьез удивился Калюжный. — У вас есть радиосвязь, пусть голосовая на расстоянии в тысячу километров не всегда здесь вероятна, но будете работать с ключа. И я буду высылать вам вполне достоверные прогнозы. За эти шесть лет, что я живу тут, мы сумели неплохо изучить сезонные закономерности движения воздушных масс и основные ветра. Но у меня к вам будет просьба. Вы первые уйдете так далеко, не сможете ли вы взять с собой полсотни метеозондов и выпускать их на стоянках? Я проработал графики пуска, для нашей службы это весьма важно, поймите. Это для вас не составит никакой сложности, никакой опасности. Зонды наполняются гелием, он пожаробезопасен. Разве что только баллоны весят довольно много, но у вас же есть некоторый запас по грузоподъемности?

— Хм… — Ленька озадачено присел и потер макушку.

На самом деле у них было примерно тонны полторы-две недогруза. Это прекрасно знали в комендатуре и уже планировали загрузить свободное место своими грузами, в основном товарами для дальних факторий. Но тут…

— Связывайтесь с комендантом порта. Если он даст добро — возьмем ваши шарики. Но обучение с вас и ежедневные вечерние прогнозы.

— Договорились, — Тимофей улыбнулся и вытащил из ящика стола бутылку с чем-то темным и завернутый в грубую бумагу пирог-сметанник. — Тогда за сотрудничество!

Разливая по стаканам темно-красную, густую жидкость, он пояснил:

— Наливка на спирту. Ягоды здешние, северные, что-то среднее между садовой земляникой и малиной. Ну, за физику атмосферы!

Выпив, метеоролог крякнул и взялся было за пузырь снова, но тут в кабинет, а точнее, как обычно здесь, в стеклянный отсек, «аквариум», вошла молодая красивая блондинка.

Сверкнув карими глазами на Леньку, весьма недобро сверкнув, она молча забрала у Тимофея бутылку и так же молча вышла.

— М-да… вот так вот. Влюбишься, в тебя влюбятся, а потом и не выпьешь толком. — Главный метеоролог грустно повертел в руке стакан и поставил его на подоконник. — Ладно, раз не получается выпить, тогда слушай советы. Здесь — это не там. Основные господствующие ветра с той стороны гор, около Залива, дуют с юга. Соответственно, они не позволяют холоду с гор спускаться вниз с той стороны. Вообще не позволяют, как ты мог заметить, там всегда тепло. А тут, тут погода намного интереснее. — Тимофей подошел к большой карте, висящей на стене. Заметив интерес Леонида, он похвастался: — Сам ее рисую. Но белых пятен, как видишь, еще навалом. Так вот, смотри, вот синим обозначены холодные ветра с гор. Они обычно уходят вот в эту падь, меж двух хребтов, и стекают в океан. Наверняка вы, когда сюда шли на корабле, денек в куртках провели?

Поглядев на утвердительно кивнувшего Панфилова, метеоролог продолжил.

— Но ты понимаешь, нет ничего более постоянного, чем непостоянство погоды. Иногда эти ветра меняют направление и спускаются сюда. Мы к этому привычны, ночные похолодания до семи градусов по Цельсию никого не пугают. В домах. Но вот там, на равнине, или тем более на какой-либо сопке высотой более километра, это может стать смертельно опасно.

Представь, вы нормально встали лагерем. Выставили часовых, поужинали, выполнили все мероприятия по связи и легли спать. Кто-то решил поспать на земле, около костра. И поутру вы находите его или замерзшим насмерть, или страшно простуженным. А все просто потому, что он во сне разогрелся в спальнике. Раскрылся. И не заметил похолодание. А потом стало поздно, почки простудил, например. Тебе еще медик об этом не рассказывал? Нет? Значит, обязательно расскажет.

Понимаешь, Леонид, здесь народ, долго проживший на той стороне гор, напрочь отвыкает от того, что летом можно простыть. Нет, в офисах и там простывают, но вот нам улице… короче, не расслабляйся.

02.06.28 года, понедельник. Форт-Росс. Аэродром

— Как понимаешь, лейтенант, у нас тут в основном маломерки. Их для наших земель за глаза хватает. Но! У нас есть одна лошадка, которая в случае беды сможет вам помочь. Вот она, — и свернувший за металлический ангар комендант показал удивленному Леониду стоящий с зачехленными двигателями большой зеленый самолет-амфибию с еще советскими красными звездами на борту. — Бе-12, хорошая машинка. Конечно, не новая, но летает, и очень хорошо. Дальность у нее туда и обратно около двух тысяч километров. Так что в самом крайнем случае она сможет вам помочь. По крайней мере, сбросить продукты, лекарства или врача на парашюте. К сожалению, сесть она сможет далеко не везде. Тут речушки и озера с дурной акваторией, вроде и не проехать, а курице по колено, гидросамолет не приводнится. Но это самый край, когда вы будете там, за тридевять земель. Ближе вон, «дуглас» есть, «аннушка», «бобров» парочка.

Комендант любовно обвел рукой названные самолеты.

В этот момент один из этих самолетов, канадский Ди-Хевиленд, который комендант назвал «бобром», вырулил на взлетку и после короткого разбега ушел с набором высоты в сторону гор.

Проводив его взглядом, комендант повернулся к Леониду.

— Видал? Еще одна экспедиция, похоже, месторождение свинца нашли. Сейчас оконтуривают, примерно оценивают запасы. Пошли, лейтенант, я тебя в арсенал заведу, поговоришь с нашим оружейником, может быть, присоветует тебе чего правильное. Или ты против?

— Какой мужик пройдет мимо арсенала? — удивленно спросил Ленька у коменданта, усаживаясь в его светло-серую «Ниву».

— Тоже верно. — Вездеход перескочил через тракторную колею, заставив Панфилова в душе чертыхнуться, и вырулил на грунтовку. — Таких здесь не найдешь. Только там сам разберешься, мне вон, сейнер встречать надо. Они гидроразведку вели, ну и рыбку ловили. Ты сегодня со своими вечером выходи на набережную. Свежей рыбы поедите, на угольях, а то сидите в гостинице, как буки. Походите, побродите, на людей посмотрите, себя покажите. Может, кому здесь вообще понравится?

В порт, гуднув, заходил небольшой корабль.

Арсенал, небольшой полукруглый ангар, находился около порта, фактически огораживая его с севера.

— Мичман! Аксютин! — постучал по гулкой закрытой двери комендант. — Открывай, оружейная твоя душа!

Через полминуты изнутри коротко скрежетнул засов, дверь со страшным скрипом отворилась, и оттуда выглянул парень примерно Ленькиного возраста в тужурке с мичманскими погонами и синей пилотке с козырьком на голове.

— Смажь петли, наконец! Масла нету, что ль? — недовольно скривился капитан второго ранга. — Смотри, а то не пошлю на офицерские курсы, будешь тут у меня до седых мудей мичманягой служить.

— Есть смазать петли, — совершенно спокойно козырнул здешний хозяин.

— Так, вот тебе клиент. Опроси его по вооружениям, реши, что у них есть правильного и чего не хватает. А я поехал, — и на самом деле тут же свалил, оставив Панфилова с недовольным мичманом.

— Ну здорово, клиент, — оный мичман вопросительно поглядел на Леньку, почесывая спину об край двери.

— Леонид Панфилов, начальник Тринадцатой Дальней. На меня волком не смотри. Во-первых, не боюсь, во-вторых, меня сюда комендант привез, я сам не просился. — Ленька, хмыкнув, прислонился к стенке ангара и огляделся.

Красивое место. Океан видно, горы видно, причем, что от того, что от другого дух захватывает.

— Слушай, а красотища тут у тебя. Ты что, на самом деле, от этого всего хочешь мотануться на Юг? — Панфилов повернулся к молча стоящему в дверях мичману.

— Слушай, не лезь не в свое дело, ладно? — неожиданно зло ответил тот и толчком открыл дверь нараспашку. — Заходи, смотри, раз комендант приказал. У меня тут много чего есть. И хламу откровенного хватает, вроде немецких пятисантиметровых противотанковых, трофеев еще с той Войны, и американских ТОУ, противотанковых ракет. Эти уже здешние трофеи, сняли двадцать штук тут с одной шхуны. Уже с этой стороны континента, в бразильских водах. Но сняла наша патрульная шхуна, так что трофеи к нам переправили. Хотя, если честно, ни комендант, ни я, не можем себе представить, для чего они тут нужны. Разве спрятали подальше от чиновников Ордена? Чтобы не возвращать. Может, возьмешь? Отстреляешь где-нибудь, спишешь как будто по лавинам?

— Да не нужно мне ничего, тем более пушки и ракеты, — Ленька отмахнулся, проходя промежду пирамид с карабинами и автоматами. — А это что? На СКС похож, но не СКС?

— «Чех» это, VZ-52. Неплохой карабин, но патронов для них кот наплакал. — Мичман вытащил из стойки названый агрегат и протянул Панфилову. — Вот если бы следующую модификацию, под нашу «семерку», тогда вполне себе интересная штуковина выходит.

— Ну да, только на нет и суда нет. — Ленька провел рукой по стволу старой немецкой противотанковой пушки, трофею со времен Великой Отечественной, неисповедимыми путями заброшенному на Новую Землю. — Хотя, разве для коллекции можно и прикупить. Ежели совсем незадорого.

— Полтос экю, и карабин твой, плюс два магазина с подсумком, — мичман хмыкнул и протянул руку. — Меня Александром зовут, можно Сашей. Только не Шуриком.

— Леонид, можно Леня, — Ленька пожал руку и поставил карабин в пирамиду. — Слушай, пусть он у тебя постоит, а? Мне его все едино девать некуда до окончания экспедиции. И это, вон, М1 тоже я не прочь прикупить, — он показал на притулившиеся в уголке пирамиды американские карабинчики времен Второй Мировой. Однако тут на самом деле антиквариата хватает.

— Это М2. Автоматы. Я тогда тебе отложу чеха и американца, к американцу пару тридцаток и пару пятнашек, к чеху два дополнительных. Но патронами сам тарься. Хотя… ты же на юга вертаешься? Там и 7,62х45, и тридцатый достать можно. Говорят, тридцатый вообще за копейки можно у амеров купить, древний, для пострелух.

— Ну и ладно. По пиву? — Ленька пока не устанавливал сухой закон в экспедиции, хоть и имел право. Но поставил жесткое условие — через два дня все должны быть как огурчики. И особо не переживал, мужики в большинстве взрослые, для них пузырь водки под хорошую закусь как слону дробина.

— По пивку. У меня как раз служба заканчивается, — мичманяга хлопнул по руке мастера, и вскоре они шли к портовому кабаку. Ну а что? Город-порт невелик, выпивошных местечек не так много, а кабак в порту один из лучших. И пиво, по словам Александра, там отменное.

04.06.28 года, вторник. Форт-Росс. Блокпост на восточной окраине

— Ну, с Богом! Езжайте! — Комендант лично пришел проводить Леньку со товарищи и сейчас, дав отмашку, встал навытяжку, приложив к козырьку фуражки правую ладонь. Чуть сзади его, за правым плечом, так же вытянулся начальник арсенала, тоже пришедший провожать экспедицию. Ленька успел подружиться с этим мрачноватым, но умным и язвительным типом. Кстати, один из американских ПТУРСов, которые TOW, сейчас лежит именно на Ленькиной машине, в кузове под тентом. По здравому размышлению, Ленька вместе с Косоротовым и Хиггинсом пришли к выводу, что дальнобойная артиллерия не помешает. Хотя бы для борьбы со снежными лавинами. Тем более на халяву.

— Погнали! — И головной «Ивеко», в котором сидел Панфилов, вырулил на проселок из Форта-Росс на восток. Пока путь лежал по достаточно обжитым землям.

Ехали экспедиционеры долго, правда, дважды останавливались около небольших заправок и обедали-отдыхали. Не, ну нет смысла самим готовить, тратить на это время, когда вполне можно вкусно покушать горячего и расплатиться чеком РусПромБанка. Кстати, это вполне устраивало хозяев кафешек.

Но все хорошо в меру, и потому через шестнадцать часов уставшие люди устраивались баиньки в небольшом бараке, по-другому не скажешь. Сарай из досок, топчаны с матрасами и подушками, плотно набитыми свежим сеном, отчего в этом заведении стоит дурманящий аромат степных трав. Старая радиола, принимающая какую-то станцию из Форта-Росса.

Хозяин, крепкий пожилой мужик при помощи пары дочек разгрузил приличную тележку с едой. На простой стол встал здоровенный латунный чайник, большущая глубокая сковорода с жареной рыбой, две здоровенные чашки, одна с тушеной фасолью, вторая с отварной картошкой. Туда же встал медный котел с супом, от которого шел густой мясной аромат. Пара весьма немалых круглых хлебов на круглых же досках, тазик с овощами, явно только что сорванными с огорода, которые просто вымыли.

Расставив простые пластиковые тарелки и прочие чашки, хозяева пожелали приятного аппетита и вышли. Впрочем, буквально тут же старший вернулся.

— Это, мужики, дама. Генератор я скоро выключу, так что если нужен свет, то вон, над столом висят керосинки. Они полностью заправлены. Приемник можете подключить к аккумулятору, вон он, под столиком. Удобства я вам показывал, где бочка в душевой за день нагрелась, вот только я не думаю, что на вас всех хватит. Сообщили бы из Форта заранее, баньку бы натопил, а так суетились с готовкой. Но туточки, буквально в метрах ста, хороший ручей с чистыми берегами. Правда, вода холодноватая. И надо оружными идти, тут порой волки заходят.

— А львы? — это Оксанка поинтересовалась.

— Нет, барышня, их я даже не видел. Умные зверюги, сразу отошли от людей. Приятно поужинать и хорошего отдыха. — И хозяин удалился.

— Какой-то нелюдимый, — фыркнула Яушкина, поднимая крышку котла с тушеным мясом. — Но зато пахнет все — обалдеть! Давайте скорее ужинать, я сейчас слюной захлебнуть!

— Давайте. Командуй, красавица, — Ленька усмехнулся, подсаживаясь к столу.

Вокруг с небольшими подначками рассаживались остальные, передавали друг другу тарелки и ложки-вилки, накладывали картошку, фасоль и мясо, резали хлеб и передавали овощи. Нормальный такой ужин в хорошей компании. Единственное, пока сухой закон. Это решение было принято на общем собрании, еще там, на той стороне гор — как только выезжают из Форта-Росса, так на выпивку мораторий. Впрочем, откровенных алкашей у Леньки в команде не было, а несколько недель без выпивки не страшно.

Поужинав, Ленька, Роман и еще пятеро решили пройтись до ручья, ополоснуться.

Ручеек на самом деле нашелся быстро и был именно такой, каким описал его хозяин — чистый, достаточно глубокий, с ровным песчаным дном. Но на самом деле прохладный.

Так что Ленька по-быстрому намылился, окунулся, после чего растерся полотенцем и сейчас раздумывал, стоит ли простирнуть портянки или это не к спеху? Все-таки только что выехали, не жарко, ноги не взопрели.

Тем более что здесь устроить постирушки Леонид успел только в гостинице, закинув свои шмотки в большую стиралку в прачечной. А там центрифуга так все выжала, что на выходе практически сухое белье получилось.

— Не вздумай! Потравишь рыбу окрест! — усаживаясь рядом с Ленькой за старое бревно, когда-то притащенное паводком, хмыкнул Климов. Поглядев на темнеющее небо, заметил: — Ну, вот мы и выехали. Опять путь-дорога.

— Да, братец, — кивнул Леонид. Поглядел на Романа, поставившего винтовку промеж колен, спросил. — Ты вообще как, осесть не думаешь? Не надоело мотаться?

— Пока нет, — Климов поглядел на появившиеся на востоке звезды и покачал головой, — я пока не набродился тут, друже. Не насмотрелся. Ты вообще представляешь, чем мы тут занимаемся? Мы же пионеры, мы сейчас едем туда, где ни разу вообще, ни одна живая душа не побывала.

— А я по своим девчонкам уже соскучился, — признался Леонид, вынимая из кармана небольшой смартфон и включая экран. Поглядев на фотографии Ольги и Лиен, он встал и хлопнул Климова по плечу. — Пошли спать, друже. Завтра выходим за жилые земли, потом спокойно не отдохнешь. Вахты начнутся, ночевки в поле.

Перекрывая вечернее пение местных птах и треск насекомых, раздался дикий визг Оксаны.

— Это чего? — переглянувшись, парни бросились к светящемуся желтоватым светом керосиновых ламп бараку.

Причиной переполоха оказалось какое-то мелкое животное, похожее на мышь. Обычную мышь, которых, как оказалось, до жути боялась бесстрашная Оксанка.

— Не похожа на мышь, а это и была мышка! — категорично возвестила она личному составу экспедиции, после того, как ей и всем остальным профессором Денисовым была прочитана лекция о животном мире этой планеты и о том, что земных мышей здесь не близко.

— Девочка, тут нет мышей. Разве белые мыши в лабораториях, но это не считается. Тебе, похоже, повезло, и ты открыла новый вид животных. Обычно тут животные, аналогичные нашим мышам и крысам покрупнее, а именно нишу наших, земных мышей, занимают крупные насекомые. Хотя. Вполне может быть, что ты видела просто детеныша.

Все это Ленька выслушивал, покатываясь со смеха вместе с остальными экспедиционерами. Хозяин этого хутора, кстати, тоже приходил на Оксанин визг, но услышав причину, невозмутимо пожал плечами и со словами «бывает» ушел к себе в дом.

Утром экспедиция выехала по едва накатанной дороге в сторону «Пяти пальцев», пограничной фактории.

Это заведение стояло на берегу довольно полноводной реки под звучным названием Амударья. Вообще, тут же, на уже освоенной территории, были Висла (Ленька было про себя удивился, все ж таки река польская, но потом решил, что дело вполне может быть в поляке, который затесался в эту группу), Буг, Тисса, Днепр, Кама, Лена, Иртыш и прочие. Как объяснили Панфилову, еще там, в Москве, названия рекам давались по итогам авиаразведки группой геодезистов, которые, не мудрствуя лукаво, собрали в кучу названия водных артерий СССР и при помощи научного тыка, то есть настоящей лотереи, определяли имена здешним рекам.

Фактория была довольно внушительным заведением и, похоже, весьма посещаемым. По крайне мере, около весьма добротного причала было пришвартовано пять больших дощатых лодок, уже здешних самоделок, но с мощными японскими моторами. Отдельно стоял здоровый грузовой баркас, на котором привезли товары из Форта-Росса.

Но самое главное, около фактории через Амударью был переброшен настоящий мост. Деревянный, правда, но мощный и добротный. И указатель максимальной грузоподъемности в пять тонн Леньку вполне устраивал, как начальника экспедиции.

— Все борта — Панфилову. Так, дама и джентльмены, никто в магазин не хочет зайти? Потом пару месяцев точно будем оторваны от благ цивилизации, — Ленька усмехнулся, держа в руке тангенту. Глянул на Климова, который крутил баранку, обернувшись, посмотрел на Кима. Фельдшер ехал в командирской машине.

— Зайдем, — кореец коротко кивнул головой. — Поглядим, что и почем, может чего душа попросит.

— Точно, Лень, надо зайти, это ты здорово придумал. — Ромка, не дожидаясь указаний, свернул к фактории.

Остальные автомобили свернули вслед за головной машиной, и вскоре шумная толпа экспедиционеров, пропустив вперед Оксану, вломилась в немаленький торговый зал фактории.

Впрочем, там уже были посетители. Двое о чем-то негромко разговаривали, пересыпая из руки в руку крупную дробь. Четверо стояли около прилавка и обсуждали магазинную мосинку, на этот раз вполне себе звучно.

Еще трое перекачивали из бочки в канистру хлопковое масло производства Конфедерации. Пара барышень осматривала отрезы ткани.

— Эх, ничего себе. Люба, привет. — Ленька улыбнулся, увидев старую знакомую.

— Ой, Леня… И Рома, здравствуйте. А шо вы тут делаете? — обернулась к ним румяная молодая женщина, оказавшаяся на немалом сроке беременности.

— Да мы проездом. Сама знаешь, кем я работал, вот снова места разведываем, — Ленька решил не болтать особо много. Особой тайны из экспедиции не делали, но и лишнего не говорили. В Русской Республике никого особо геологическими или геодезическими экспедициями не удивить, уже примелькались. Вот и скрывались среди них, как пшеничное зернышко в куле зерна. — Зашли вот поглядеть и закупиться.

— Ой, Лень, а шо, тут чугунку тянуть будут? — бывшая жрица любви, а сейчас вполне себе мужняя жена (на безымянном пальце блеснуло немаленькое обручальное колечко), приложила ладошки к щекам от удивления.

— Ну, не прямо сейчас. Но вполне возможно, — солидно кивнул Роман, подыграв Панфилову. — Ты-то как? Смотрю, с Сэмом время не теряете?

И Климов кивнул на животик девушки.

— Ой, Ром, та шо его терять? Нет, не теряем, — засмеялась Люба красивым грудным смехом. Ее спутница тоже весело хохотнула, с интересом глядя на парней. — Да и нет его, времени-то. Ты ж знаешь, дом и хозяйство стоять не велят.

— Как вы тут? И где Сэм? — спросил Ленька, оглядывая зал в поисках охотника, снабжавшего дичиной немалую толпу строителей железной дороги.

— Та дома он, окаянный, — махнула рукой хохлушка и засмеялась. — Он сейчас козами та пчелами занимается, некогда ему. За козами глаз да глаз нужен, сожрут иначе и не заметят. А мы с Дашей сюда на душегубке махнули, за товарами.

— На чем? — не понял Леонид.

— На душегубке. Ну, лодка так называется. О, привет, Майкл, — Люба поздоровалась с подошедшим негром. — Тут у вас почти вся компания ваша собралась, как я посмотрю.

— Не вся, Люб, — улыбнулся Панфилов. — Но лучшая часть.

— Та ладно, лучший ты наш, — снова звонко засмеялась девушка. — Ты от скромности точно не помрешь. Вы все так в холостяках и ходите, лучшие вы наши?

— Мы да, а Ленька практически женился. Уже обручился, все путем будет, осенью свадьба, — фыркнул Климов. — Окрутила его одна училка из наших. Правда, красивая… — Роман мечтательно закатил глаза.

— И правильно! Нечего вхолостую мудями трясти! — наставительно промолвила Люба, после чего вместе с подружкой снова расхохотались.

К удовольствию Панфилова, этот заезд в факторию оказался удачным. И с хорошей знакомой перетрындели, и кое-чем затарились. В общем, время не впустую перевели. Любка со своей подружкой припахала их грузить в лодку несколько немалых сумок из непромокаемой ткани, после чего уселись сами. Даша с немалой сноровкой завела мотор, Любка помахала рукой парням, и вскоре девушки исчезли за поворотом реки.

— Ну, и нам пора, — Ленька захлопнул дверь грузовичка и поглядел на Климова. Оглянулся на Кима, меланхолично жующего мороженое. Кстати, очень вкусное, Ленька сам с удовольствием смолотил очень приличную порцию. Из смеси каких-то ягод и свежей сметаны, рожки выпечены здесь же, на кухне фактории, обалденная вкуснятина-обжиратина. После чего взялся за тангенту: — Ну что, товарищи? Вперед, на восток!

В ответ из динамика донесся веселый рев и крики, и небольшая колонна двинулась в порядке строгой очередности.

Переехав через мост и подождав остальные машины, головной грузовик тронулся в дорогу. Ехать пришлось параллельно Амударье вверх по течению, благо тут был длиннющий луг, переходящий севернее в лесостепь.

— Да, тут живность совершенно не пугана, — Ромка гуднул, надеясь отогнать с дороги немалое стадо четырехрогих то ли крупных антилоп, то ли оленей. Хотя, когда Леониду местные рассказывали про охоту, то говорили про водных козлов. Которых немерено много в лесостепи. Наверное, это они и есть. Ленька мысленно дал себе подзатыльник. Изучить всю известную опасную фауну и флору Северных территорий и не поглядеть на остальную живность. Хотя, тут просто замотался, наряженное времечко выдалось.

06.06.28 года, четверг. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на пятьсот двадцать шесть километров

— Точно? — переспросил Ленька у радистов, на что Ксюха важно кивнула головой, мол, точнее не бывает. Ну а Ленька, до того сверившийся с картой, довольно кивнул. Да, его ребята вполне себе владеют этой техникой триангуляции-радиопеленгации. Для Панфилова это так и осталось китайской грамотой, хотя само понятие он уже знал, знал и кого, и как напрячь, чтобы при помощи радиопеленгатора примерно обнаружить свое местоположение. Кстати, те хитрые закорючки на шелке — именно данными радиопеленгации и оказались. — Тогда связывайтесь с метеоцентром в Форте, сейчас шарик запустим.

Раз уж Ленька договорился с метеорологом, то надо эти договоренности выполнять. Тем более что ничего сложного в этом нет. Накачал оранжевый шар гелием, снял изоляцию с батарей зонда, включил его и пускай себе в поднебесье.

— Леня, я шарик запущу! — Оксанка выскочила из КШМ, вытащила из кабины свой FN и побежала к головной машине. Ну да, у Леньки, кроме TOW и прочего барахла, в кузове и комплект зондов, и баллон с гелием лежат.

— Вот шальная, — Панфилов усмехнулся и повернулся в Ксюхиному хахалю. — Тоха, тогда ты выходи на связь, дашь нам знать, когда добро на пуск дадут.

Через полчаса Оксана выпустила тонкий линь, и оранжевый воздушный шар резко рванул в поднебесье, уносимый ветром дальше на восток.

Потом был нормальный вечер, костер, запах горящих сучьев и готовящейся пищи, вой зверья над холмами с того берега речки.

И хмурый профессор Денисов, который с доком Хагри уже полтора часа что-то тихо обсуждает, перебирая срезанные с немаленького дерева веточки. Дерево-то уже зело древнее, упало с откоса в воду от старости, но от него новенькие побеги пошли.

— О чем задумались, товарищи ученые? — Ленька подошел и уселся напротив научного состава экспедиции, осторожно держа в руках кружку с чаем. Кипяток, не хватало обварить себе самое ценное.

— Интересуешься? — Хмуро зыркнул на Панфилова Денисов, плотный седой мужик, которого и за профессора не примешь. Скорее, за рыбака-профи, который только вернулся с путины. — Поставь кружку на камень. А то обваришься от новостей.

— Ну и? — Аккуратно устроив на валуне кружку, спросил заинтригованный Ленька. Надо сказать, что Денисов относился к Леониду как к вредной приставке. Мол, не геолог, вообще не пойми кто — и начальник экспедиции. Но тут уж Ленька не виноват, супротив совместного решения министра геологии и начальника разведки РА не попрешь.

— Это — ракита. Или верба, — Денисов бросил ему на колени веточку с узкими листьями. — Земная ракита.

— И что, мало ли тут уже земных деревьев растет. Взаимопроникновение, так сказать… твою мать! — Ленька оглянулся на торчащие из воды зеленые ветки. — Этому же дереву лет полста, если не больше!

— Именно, Леонид, именно. И еще — погляди на ту сопку, — Денисов ткнул погасшей трубкой в сторону недалекой сопки, лежащей как раз по пути следования экспедиции. — Она вся багульником заросла, это я тебе гарантирую. Пришлось побродить по Сибири досыта.

— Екарный бабай, — Ленька с силой провел руками по лицу. — И у нас как раз там начинается «белое пятнышко». — На картах, которые получил на экспедицию Леька, было несколько небольших «белых пятен». Ну, не перекрылись маршруты фотографирования, кое-где элементарно было испорчено изображение при обработке данных. Короче, никто из-за этого не парился, пятнышки маленькие, особой роли не играли. И постепенно разведывались и картографировались. — Нам так повезло? Аномальная зона?

Леонид слышал об этих зонах. Место пересечения этого и старого мира, естественное. Вроде как их всего две обнаружено пока.

— Похоже, Леонид, похоже. И что будем делать? — док Хагри с интересом поглядел на темнеющую сопку. Да с какой там интересом, с жадностью поглядел. Похоже, лавры Чамберса спать не дают. Ну, еще бы, если это разрешат опубликовать (а скорее всего, разрешат, руководство республики не идиоты, железный занавес не вешают) — это уже слава. Точно не одна статья в самых известных узкому кругу здешних ученых будет, да на первых полосах или где там самые важные статьи в научных журналах печатают. Минимум событие года.

— Будем делать по инструкции, — не стал городить огород Ленька. Он свои обязанности заучил назубок, ночью толкни — вскочит и доложит. — Оксана, Тошка, сюда быстро!

Удивленные связисты прибежали к дружной компании из двух ученых и одного начальника экспедиции и удивленно же на начальника поглядели. Ну, в принципе, понять можно — вечерний сеанс связи с Фортом был, доложились. Телеграммы родне отправили, ответы получили и, распечатав, раздали адресатам. Атомная война не началась, бандиты не напали, гиены никого не съели — вроде как ничего срочного.

— Шифроблокноты. Связь с Москвой и Фортом, телеграфная. Готовы? Пишите! — Ленька встал и прошелся по берегу около дерева, которое верба, туда-сюда: — «Хозяину, Рыбаку. Обнаружил аномальную зону. Возраст примерно пятьдесят — сто лет. Завтра проведу доразведку, аэровидеосъемку, результаты немедленно доложу. Дорожник». Немедленно отправить!

— Есть! — вытянулись посерьезневшие радисты и рванули в сторону КШМ. В кабине загорелся синеватый свет, зажужжав, вытянулась антенна дальней связи. Через пятнадцать минут к Леониду подбежала Ксюха и отдала свой раскрытый блокнот.

— «Дорожнику. Соблюдать осторожность! Выход в аномальную зону всем составом экспедиции запрещаю. Разведку провести частью личного состава. Результат немедленно доложить. После разведки, в случае благополучного исхода, ждать группу от Рыбака, после чего следовать по дальнейшему маршруту. Хозяин». — Хмыкнув, Леонид расписался на корешке радиограммы и вернул блокнот девушке. — Ну как, док, профессор, кто из вас пойдет с группой? Или оба пойдете?

— Конечно оба. Ты идешь? — усмехнулся Денисов, поправляя кобуру с «астрой». Все ж таки любит понты геолог, неудобно же.

— Так, — Леонид задумался. Если серьезно, то охота поглядеть, что там и как. Но торопиться не надо, как говорил товарищ Саахов. А он был умный и опытный руководитель, просто из-за бабы погорел. — Идем вы оба, я, Косоротов, Роман, Ким, Майкл. Остальные тут. Но сначала — утром запустим коптер, пусть поглядит, что там и как.

Кроме всего прочего, Ленька получил интересную новинку — квадрокоптер с видеокамерой. Не самая наворочанная модель, но минут пятнадцать именно над объектом работать может, это от силы ветра зависит. Если штиль, то аккумуляторы разряжаются медленнее, и вообще чуть ли не полчаса висеть будет. Единственно у дрона передатчик был слабоват, потому работать он мог не дальше километра.

Раздав взбудораженному открытием личному составу ЧЦУ (то есть чрезвычайно ценные указания), Ленька распределил дежурства, чтобы идущие на разведку максимально выспались. И сам завалился спать.

Утром, после хорошего завтрака, запустили коптер, ну и заодно еще один метеозонд, раз уж дневка наметилась.

Через полчаса с вернувшегося коптера сняли флешки, и вскоре на большом оперативном планшете Леонид, ученые и старшины смотрели короткое документальное видео.

— Так, минимум десять километров продолжительность зоны — это очень много, — док Хагри радостно потер руки. Ну, еще бы, на самом деле, серьезный кус. Насколько помнил Ленька, такого не было вообще на этой земле. По крайней мере, известного.

— Смотрите. Вроде как развалины строений. Точно, церковь. Причем православная, поглядите, крест восьмиконечный, — Ленька ткнул пальцем в остановленный кадр. — Так, Тоха, как скоро сможешь запустить этого малыша снова?

— Не раньше, чем через пять часов. Нужно полностью зарядить батареи, Лень. — Старший радист и заодно оператор дрона, поглядел на стоящие на зарядке аккумуляторы. Около его грузовичка негромко тарахтел небольшой генератор.

— Тогда готовность к выходу сорок минут, — Ленька поглядел на дока Хагри и Денисова. — И товарищи ученые — без излишнего энтузиазма. Я командир, мое слово главное, ясно?

— Ясно, сэр! — радостно кивнул док, проверяя зарядку батарей у своих фотоаппаратов. А Денисов хмуро кивнул. Ну не нравится ему Ленька, что поделать. А алмазы найти охота. Правда, до предполагаемого месторождения еще почти тысяча километров на восток.

— Тогда все на сборы. Через полчаса построение. — И Панфилов потопал к своему грузовичку. Тоже кое-что прихватить необходимо.

07.06.28 года, пятница. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на пятьсот двадцать шесть километров. Около аномальной зоны

— А ведь мышка могла Ксюхе и не привидеться, — Ленька поглядел на мелькнувшую полевку. — Интересно, откуда этот кус вообще провалился?

— Дойдем до села, может и узнаем. — Денисов вытер пот со лба и передал мачете Косоротову.

Шли они напрямую, а учитывая заросли бурьяна и крапивы, дело это было совсем нелегкое. Ладно, хоть клещей пока видно не было, словить энцефалит здесь, на Новой Земле, было бы равно премии Дарвина.

— Колокольню видать. — Ленька, шедший за Косоротовым, углядел в просвете ржавый крест.

— Точно. Уф, на, помаши, — Громила протянул здоровенный ножик Леониду, а сам встал сбоку от тропы, чтобы потом стать замыкающим.

— Угу, щас. — Панфилов потрогал пальцем мокрое от травяного сока лезвие. Пока не затупилось, острое. Срубив для начала большущий куст обычной лебеды, Ленька пошел вперед, ровно работая мачете. Острая сталь позванивала, снося стебли и ветки, с шорохом рушились кусты, а Ленька как робот шагал вперед.

— Хорошо идешь, — хмыкнул сзади Ромка. — Как тот комбайн. Глядишь, и мне махать режиком не придется.

— Не придется, — подтвердил Ленька, выходя на лужайку. — А вот и церковь, и село. М-да, почти все в труху.

За ним на поляну выходили цепочкой остальные. Док Хагри сразу ухватился за видеокамеру, снимая для будущих поколений и для отчета.

А впереди были развалины того, где когда-то жили люди. Небедно жили, кстати, совсем небедно. Но что-то у них пошло не так.

— Интересно, эти дома сгорели до переноса или после? — Панфилов остановился около заросшего пожарища, где все еще черные, обугленные бревна практически утонули в свежей зелени молодых кедров, похоже. — И почему тут кедры? Или сосны? До взрослых деревьев вон, не меньше сотни метров. — Под ногой у Леньки что-то металлически хрустнуло, и он, нагнувшись, поднял насквозь прогнившую старую винтовочную гильзу, которую умудрился сплющить подошвой.

— Что там у тебя? — подошедший профессор взял у Леньки гильзу и полез в свою сумку. Поковырявшись там, он вытащил здоровую лупу и долго рассматривал доказательство того, что тут когда-то стреляли. — Не могу разобрать, вроде как пятнадцатый год. Это что, революция? Гражданка?

— Что-то вроде, проф, — отозвался Ромка, зашедший немного в сторону. Нагнувшись, он саперной лопаткой что-то расчистил. — Тут кого-то убили. Смотрите, прямо на дороге. И бросили.

— С чего взял, что убили? — к Климову подошел фельдшер и, поглядев, согласился. — Точно. Прострелить так себе лобешник из винтовки тяжеловато.

— С чего ты взял, что из винтовки? — К Киму и Климову стянулись остальные, в том числе и Ленька.

— Дырень здоровая, и затылка нет. О как, смотрите. — Кореец нагнулся и, расчистив немного, поднял с земли покореженный выстрелом и очень ржавый револьвер. — Русский смит-вессон, точно начало прошлого века.

— В домах осторожно! Все сгнило, еще ноги переломаем или на башку что упадет! — приказал Ленька сунувшимся к ближайшей целой избе Косоротову и Хиггинсу. Поглядел на останки, нахмурился. — Ким, мы какую-нибудь заразу со времен революции не подцепим? Оспу там или тиф?

— Вряд ли, столько времени прошло. Но марлевые повязки на морду лица не помешают, и перчатки надо надеть. Сергей, Майкл, стойте! Вот, наденьте, — фельдшер протянул остановившимся громилам маски, которые на той Земле надевали во время эпидемий гриппа. — Еще очки наденьте и перчатки.

Сам Ленька, вместе с Климовым, страховал ученых, которые прямиком шли к самому большому дому, похоже, купеческому или очень зажиточного крестьянина. По крайней мере, он и сейчас внушал уважение. Стены едва ли не из метровой толщины бревен, которые совершенно не тронуло время. Лиственница, наверное. Крыша тоже практически целая, только позеленевшая как крокодил Гена — медным листом крытая. Церковь, кстати, тоже медью крыта, но у нее сорвало половину обшивки, похоже, сильным ветром.

— Док, проф, погодите. — Ленька перехватил поудобнее свою «сетме» и вытащил из-за спины топорик.

Дверь в доме практически вросла в порожек. Да и сверху ее бревном придавило. Видимо, за столько лет дом здорово сел. Впрочем, ничего странного.

— Хозяин, пусти добрых людей погреться. — Ленька постучал обушком по косяку, вызвал недоуменный взгляд у Романа. А профессор, наоборот, понимающе усмехнулся. — Ну, раз никого, тогда мы входим.

Загнав в зазор между дверью и косяком лезвие топора, Ленька с немалым трудом вывернул дверь. Дверь тоже массивная, из толстенной доски и собранная хитрым образом практически без гвоздей, только кованые петли крепились толстыми кованными же гвоздями с квадратными ржавыми головками.

По пыльным сеням метнулись синие лучи светодиодных фонариков. Какие-то ящики, пара сгнивших седел на вполне уцелевших толстых плахах пола. Высохшие напрочь вязанки лука. Корзина с углем в углу, кованные толстые скобы, вбитые в бревна и ведущие на чердак. Низкая дверь в сам дом, обитая каким-то мехом.

— Пошли? — напяливая маску на лицо, Ленька глянул на Хагри и Денисова и шагнул в сени.

Дверь в дом открылась легче. В разделенном на две половины, переднюю и заднюю, доме было посветлее, так как в вырезанные в ставнях сердечки попадал свет с улицы. Но было так же пыльно, только следы какого-то мелкого хищника пересекали переднюю комнату несколько раз и исчезали.

— Интересно, кто это и как он сюда пробрался? Тут же дом собран на века? — Светя фонариком, зашел в горницу Ленька. Глянув в красный угол, перекрестился на старые иконы. Не сказать, что он так уж сильно верующий, но в этом доме не помешает.

Вошедшие следом за ним Ромка и Денисов повторили его действо, да и док Хагри тоже обмахнул себя пятерней на католический манер.

Четыре фонаря пробежались по стенам, лавкам, сундукам и остановились на толстой то ли книге, то ли тетради, которая лежала на столе, покрытая пушистым пыльным ковром.

— Так, что тут у нас? — Панфилов аккуратно смахнул пыль с кожаного переплета, подождал, пока Денисов и Хагри не снимут все на свои камеры (оба ученых, как только вышли на поляну около деревни, снимали все на видеокамеры практически беспрестанно), и взял в руки все-таки толстую тетрадь.

— «Мною, Везенским Аркадием Геннадиевичем, в год 1907 от Рождества Христова в день третий апреля месяца сей дневник начат…», — с трудом продравшись через «яти» и «еры», прочел Ленька и захлопнул свидетельство ушедшей эпохи, взметнув этим немалое облако пыли. — О, тут еще конверт, запечатанный. — Леонид взял со стола, покрутил в руках залитый сургучом, как в старых фильмах, пакет и вложил его в дневник Вяземского, кем бы он не был. — Так, досматриваем сундуки, поглядим ящики в сенях, и обратно в лагерь. Хватит тут шарахаться, оставим это поисковикам из Форта.

Короткий осмотр сундуков и шкафов много не дал. Кой-какая одежда, посуда, небедная, прямо надо сказать, настоящий антиквариат. Книги, старые, восемнадцатого-девятнадцатого веков выпуска, в солидных переплетах. Денисов, углядевший их, встал на дыбы и заявил, что никому их не отдаст и готов выплатить стоимость находки.

— Кому выплатить, проф? Пока упаковывайте, раз понравились, в лагере разберемся насчет хабара. — Ленька поднял крышку одного из ящиков в сенях и удивленно присвистнул. — Док, похоже, я не стану у вас покупать винчестер. Тут их на всех нас хватит. — После чего вытащил из длинного ящика отлично сохранившуюся старую винтовку и, хоть и с трудом, но передернул рычаговый затвор.

В трех других ящиках оказался пулемет Гочкиса, для него же станок, длинные жестяные обоймы и патроны. Но патроны были, судя по всему, японские, если судить по иероглифам на упаковке.

— Гражданская война во всей красе, — хмыкнул Климов, вытаскивая на свет белый ящик с пулеметом. — Лень, что с этой машинкой делать будем?

— Оставим поисковикам, нам-то она для чего? Ради сувениров винтовки сгодятся, да книги. Еще самовар надо прихватить, да пару котлов не помешает, если найдем нормальные. Интересно, почему так много вещей не вывезли? — Ленька поглядел на вышедших из дома, жутко перепачканных пылью и заплетенных паутиной дока и профессора. Тех нелегкая понесла на чердак, проверить, что там есть. Но ничего путного не нашли. — Хотя…

Ленька подошел к покосившемуся старому сараю. Посветив в проем, образовавшийся от выпавшей створки, усмехнулся. В сарае кроме всякой всячины вроде старой жатки стояли и три телеги.

— Похоже, только на конях уходили и пехом. Хотя, дорог нет, броды неизвестны, может и правильно.

— Ну почему, пару фургонов могли и взять, — подал голос док Хагри, оторвавшийся от одной из старых книг. Похоже, они с профессором их делить будут. — Многого не хватает, нет больших котлов, почти нет посуды, ящики, которые на полу, наполовину пусты. Это оружие, непонятно почему оставили.

— Это как раз понятно, док. Пулемет есть и винтовки есть, а патронов к ним нет. Пулемет под французский патрон, винтовки под американский, вот сами поглядите, — Леонид поднес винчестер Хагри под нос. — А патроны под японский калибр. Лишний груз, толку от которого прямо сейчас нет. Хотя, насчет телег… Я не видел зерна, а лари в сенях стоят пустые. Да и остальных продуктов нет.

— Самовар только в качестве сувенира можно использовать, Лень, — заявил Климов, который рассматривал эту позеленевшую от времени, солидную и пузатую машину для кипячения. — Дырявый, а жалко.

— Ну, так оставь его здесь. — Панфилов взялся за рацию и вызвал группу. — Искатели — Дорожнику. Общий сбор через пять минут около церкви. Прием.

Выслушав подтверждение от остальных, Ленька, Климов и остальные навьючились американскими винтовками (ровно двадцать штук, похоже, просто свалили в подходящий ящик, ладно хоть смазаны были добротно) и двинулись к точке сбора.

Косоротов, Хиггинс и Ким уже поджидали их, тоже с непустыми руками. У Кима за плечами было какое-то охотничье ружье, Хиггинс положил около ног старый патефон, с огромным раструбом. А Косоротов… Ленька едва сдержался, чтобы не заржать. У Косоротова был самовар, еще здоровее, чем тот, который оставили во дворе Ленька с Климовым. И этот агрегат горделиво зеленел медным боком, важно стоя на узорчатом основании на короткой траве старой дороги.

— Ну вот, набрали сувениров, — расхохотался Роман, глядя на эту живописную композицию. Или инсталляцию, Ленька не знал, как правильно. Может, вообще перфоманс.

— Сами-то, — довольно усмехнулся Косоротов. — Тут, похоже, доктор жил, наш фершал у него всяких клизм набрал древних. Ну а мы с Майклом, вон, музыку взяли и самовар. Я давно такой ищу, капитальный. А у нас их практически нет. Представляешь, Лень? И не делает никто, мол, невыгодно.

— Ладно, пошли до лагеря. — Ленька поправил ремни винтовок, поглядел на свою сумку, куда он уложил дневник и пакет, и решительно потопал в сторону просеки, которую они проложили в зарослях бурьяна. Надо еще с Москвой и Фортом связываться, отчитаться о разведке. И наверное, экспедиция не станет ждать поисковиков из Форта. Эта аномалия простояла почти сотню земных годов — продержится еще несколько дней. Или не продержится, но тут от Леньки уже ничего не зависит.

07.06.28 года, пятница. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на пятьсот двадцать шесть километров. Лагерь Тринадцатой Дальней экспедиции

— Да, товарищ комендант. Белогвардейцы и оставшиеся в живых жители села покинули Звонарево и ушли искать других людей. Семнадцатого марта девятнадцатого года, по старому стилю. Да, село Звонарево Мариинскаго уезда Томской губернии. Есть, продолжать следование по основному маршруту, не дожидаясь группы поисковиков. — Ленька отодвинулся от микрофона на гибкой стойке и встал, потягиваясь. — Ну вот, завтра в путь. Ксюх, ты чего?

Радистка вытерла мокрые глаза и шмыгнула носом.

— Жалко их, всех жалко. Такой мальчик был, хороший, восторженный. Как он радовался, когда первый раз аэроплан увидел. А потом… война, революции, гражданская. Кровь, грязь, из восторженного юноши палач вырос. Вон, Лень, смотри. «Вчера около Энского разъезда частью постреляли и частью взяли в плен сотню краснопузых. После допросов казаки заставили их копать могилы и порубали шашками…» Страшно, Лень, и жалко их до ужаса.

— М-да… Ксюш, этого уже не поправить. — Ленька поглядел на вскрытый им пакет.

В нем командир колчаковцев, этот самый Везенский, уже штабс-капитан, кратко описывал, как они попали в этот мир и Христом-богом заклинал нашедшего этот конверт отписать его матери, проживающей в Москве. Мол, служил святой России честью и правдой.

Только жуткая эта правда была, под конец. Панфилов слышал о красном и белом терроре, но что такое творили белые, он не предполагал. Впрочем, не он им судья. Не он. Да и предвзят он, прямо скажем, у него-то, прадеды за красных воевали. Ну, кроме одного, тот по железнодорожной линии всю жизнь служил. Возил то белых, то красных, то зеленых. Красных чаще, в конце концов, на красном бронепоезде и закончил гражданскую, начальником паровозной бригады. Потом служил по железнодорожному ведомству, строил ТуркСиб, ремонтировали пути во время Великой Отечественной, уже командиром желдорбата. Ха, и Ленька тоже на прокладке чугунки поработал, даже позывной получил в разведотделе — Дорожник.

— Ладно, Ксюш, ты мне этот докУмент слезами не залей. И лучше выходи, скоро уха готова будет. — И Ленька вышел из кашеэмки на свежий воздух, где вовсю кашеварили, точнее, уховарили оба пулеметчика. Они воспользовались вынужденной остановкой и натягали на спиннинги немало здоровенных местных рыбин. И что интересно, среди них попались два немаленьких земных окуня. Вот так вот, прижились рыбки. Интересно, почему они ниже не встречаются? Или просто внимания не обратили?

Пока выкладывали на деревянное блюдо горы дымящихся рыбин, Ленька еще раз осмотрел свои винчестеры, ибо ему, как начальнику экспедиции, досталось две винтовки. Сейчас, когда он обтер их сначала ветошью с солярой, а потом высушил и чуть смазал, винтовочки казались только вчера выпущенными. Новехонькие винтовки, в отличие от изрядно повоевавшего «гочкиса». Кстати, французский пулемет и арисачьи патроны тоже приволокли сюда мужики, едва услышали про них. Оказывается, пулемет и сами патроны имеют немалую коллекционную ценность. А потому они уже оказались обустроены в заветных нишах в кузовах грузовичков. Как, впрочем, и самовар с граммофоном.

— Что задумался, начальник? — около Ленька оказался незаметно подошедший Денисов.

— Да вот, думаю, где патроны для винчестеров брать, — Панфилов клацнул затвором и, придерживая пальцем, спустил курок.

— Не проблема. Недешево, но не проблема, — ответил вместо Денисова док Хагри. — «30-40» производится и продается в США, так что просто закажешь и привезут. Хотя, если хочешь, я выкуплю у тебя обе винтовки.

— Нет уж, док, — Ленька усмехнулся, пряча винчестер в машину. — Один я себе оставлю, а второй будущему тестю. Тот тоже любит оружейные диковинки.

— Да, я заметил, — кивнул док, принюхиваясь к аромату вареной рыбы. — Отец твоей Ольги любит оружие.

— Ага, — согласно мотнул головой Леонид и, по приглашающему взмаху руки, встал. — Пойдемте, господа ученые. Отведаем ушицы, и на боковую. У нас завтра тяжелый день.

Потом все до отвала наелись ухи и вареной рыбы, после чего рыбаки занялись колдунством, сначала очистив оставшуюся рыбу от костей и после этого залив ее ухой. Мол, утром за ухи не оттащат от заливного.

Утром следующего дня колонна из шести грузовичков по прорезанной просеке проехала через старое село и ушла на восток. А вслед ей, встав на задние лапы, смотрел огромный старый медведь.

Ну а потом было шесть дней очень тяжелой и очень трудной дороги. Когда за первый день прошли почти триста километров, а потом за три дня всего полсотни, прорезая в рощах из смесков хвойных и папоротников просеку, по которой за уставшими до умопомрачения лесорубами едва ехали машины. Потратили в общей сложности пару дней на переправы через всякие речки.

А на седьмой день…

— Колонна, стой! Разбить лагерь! — Ленька выключил движок и толкнул дремлющего Климова. — Ром, глянь.

— Ничего себе, — между Леонидом и проснувшимся Романом сунулся Ким. — Вот это херотень!

— Ага, тень фаллической формы, — угрюмо ответил Панфилов и вытащил карту. — Вот оно что, непонятная херовина.

На карте, практически на всю длину с юга на север, шла тонкая черточка. Порой она пропадала в лесных массивах, порой на этом месте оказывались извилистые озера, которые Ленька, да и не только он принимали за русла старых рек. А на самом деле перед остановившимися машинами был ровный тектонический срез, уходящий кое-где вверх на полсотни метров.

— И что, так везде? — проснувшийся Роман тоже заглянул в карту.

— Да бог его знает, Ром. — Ленька свернул карту и полез назад, за телескопом, который ему подарили на прошлую днюху. На сами-то звезды ему поглядеть удавалось редко, но этот агрегат заменял отменную подзорную трубу полусотенной кратности. — Мы тут на вершинке, получается, сейчас оглядимся по сторонам.

06.15.06.28 года, суббота. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на тысячу тридцать километров. Лагерь Тринадцатой Дальней

— Гребаный срез. Гребаные картографы, не могли сделать расшифровку на всю карту, а не только на пятьсот километров от Форта. — Ленька был в глухом бешенстве. Как вчера встали на стоянку, так он и занимается этим срезом. В Форте вообще про него никто ничего не знал, эти места командование совершенно не интересовали. Москва извинилась за неполную расшифровку и посоветовала двинуться вдоль среза, чтобы найти возможность подняться на автомобилях. Пешую экспедицию запретили категорически.

Вот Ленька и злился, разглядывая сейчас старую фотосъемку на большом экране, который находился на внутренней стене КШМ. Оксана медленно прогоняла изображение с юга на север, от самых горных отрогов. Ту точку, где они находились, уже прошли и сейчас изучали местность севернее на сотню километров.

— Стой! Увеличь немного. — Ленька привстал с вращающегося кресла.

— Лень, это не самая качественная фотография. Если сделаю больше, резко ухудшится изображение, смотри, — и девушка продемонстрировала это ему.

— Так, тогда сделай обратно. — Ленька взял со стола, где валялись инструменты Антона, здоровенную лупу. — Погляди-ка, вроде как достаточно отлогий спуск. Едем туда!

Выскочив наружу, он с удовольствием глотнул свежего воздуха, пропитанного хвоей и медом. Конечно, это не земная хвоя. Но пахнет похоже, да и луга цветут примерно так же.

— Внимание команде! Едем севернее вдоль среза, вроде как через сто километров должен быть отлогий склон.

— Хм, командир, а машины по нему пройдут? — поинтересовался Ведерников, не отрываясь от обстругивания палочки для шампура. Пока Ленька сидел и искал подъем, мужики застрелили довольно большого горного козла, отличающегося от земного архара двумя парами рогов. Вот и затеяли шашлыки.

— Не знаю. Надо проверить. Если машины не смогут подняться на это плато, то сворачиваемся и возвращаемся. — Ленька развел руками, глядя на унылые лица ученых. — Извините, у меня прямой приказ — пеший поход запрещен. Так что сегодня день роздыха, а завтра едем.

— Не едем, а идем. Экспедиции ходят. — Денисов встал и подошел к снимающему шашлыки Хисаншину, приняв от него шампур с дымящимся мясом. — Кстати, на будущее, товарищ начальник экспедиции. Полсотни шампуров практически ничего не весят и не занимают места в грузовике. Учтите.

— Обязательно, товарищ профессор, — кивнул Ленька.

До того участка, который углядел Ленька, караван шел три дня. Маршрут был совсем непрост, в одном месте, через немаленький ручей, водопадом падающим с обрыва, пришлось делать настоящий мост, благо деревьев вокруг хватало, а Панфилов на складе в Москве набрал стальной вязальной проволоки почти центнер. Пригодилось.

Так что до того места, где тектонический срез перестал быть обрывом, добрались основательно вымотанными. Да и вообще, Ленька видел, что люди здорово устали. Это не по пусть проселочным и грунтовым, но дорогам мотаться на той стороне гор, около Залива. Тут, в этих местах, вряд ли еще ступала нога человека.

Кстати, за эту тысячу километров с лишним, что экспедиция накрутила на колеса грузовичков, ученые уже нашли пласт угля, также месторождение свинца и пару выходов нефти. Причем, по словам Хагри, эти лужи из мазута здорово похожи на такие же в Северной Америке. Так что геологи уже были довольны, и это не учитывая аномальной зоны.

Ленька пару вечеров читал дневник этого штабс-капитана, отобрав его у Оксаны, пока та его слезами не залила. Мороз по шкуре шел от описаний Гражданской. Так что убрал его Леонид подальше, спрятав в ящик с подписанными образцами, которые наколотили геологи. Кстати, в зоне уже работают парни из Форта, изучают. И из Москвы прилетели, и даже из Ордена должен прибыть представитель. Интересно. А если в Ордене решат сделать тут, на этой половинке континента, пару ворот? Эти ведь места русские застолбили, сюда никто и не суется. Хотя, может, и договорятся, сделают лазейку на Старую Землю только на территорию России, ну, может, еще союзные республики прихватят.

— М-да. Похоже, нам все-таки предстоит ехать обратно. — Из крайней «Ивеко» вылез Анатолий и, приложив руку ко лбу козырьком, поглядел туда же, куда уставились остальные.

Здесь разлом из обрыва превратился в довольно пологую осыпь. Ну как пологую — градусов под сорок пять, сами машины точно не влезут.

— Сами не влезут… — Ленька повторил эти слова вслух. Потом поглядел на лебедки на усиленных бамперах, на склон. — Тут метров сто пятьдесят, не меньше, так?

Ведерников удивленно поглядел на него, полез в машину и вытащил оттуда бинокль со встроенным дальномером. Глянув в него, заявил: — До верха сто семьдесят семь метров. Многовато для лебедки.

— Для одного раза да, — Ленька почесал затылок и полез в машину за налокотниками, наколенниками и каской. — Надо кое-что проверить!

15.06.28 года, суббота. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на тысячу тридцать километров

— Красотища! — Брякнув на землю изгвазданные бетонным раствором ведра, рядом с Ленькой уселся Климов. Отобрал у Панфилова опустевшую крышку от термоса, налил себе уже немного остывший кофе и откинулся, оперевшись спиной о ствол какого-то поваленного бурей дерева.

— Да, очень красиво. Внушает, — согласился Ленька и, в нарушение сухого закона, вытащив из внутреннего кармана двухсотграммовую фляжку, глотнул немного бренди, после чего протянул фляжку Роману и продолжил смотреть на обалденный вид, открывающийся отсель.

Как и показывали промеры с самолета, нанесенные на аэрофотокарту, земля здесь прилично поднялась, так что с вершины разлома просматривались минимум километров пятьдесят. И это не считая гор на севере. Впрочем, к десятитысячникам Ореола Олимпа уже почти привыкли, как и к восьмитысячникам Скалистых гор. В благоговейный трепет уже не бросало, особенно сейчас, когда горы были здорово закутаны облачностью.

— Как думаешь, до нас дотянет? — Ромка поглядел на далекие тучи, еще разок отхлебнул из фляжки и вернул ее Леониду.

— Надеюсь, что нет. Они там уже три дня так висят. Нам надо еще вытащить все, желательно посуху. — Леонид глянул вниз, на разбитый метрах в трехстах от разлома лагерь.

Там Ким что-то кашеварил. Хотя, какой что-то, плов он готовил, вчера еще одного горного четырехрога свалили. Совершенно людей не боятся, козлы рогатые.

— Пошли? — Климов встал и пару раз пнул по залитому бетоном крюку из арматуры. — Сколько ждать будем, пока схватится?

— Послезавтра проверим, как схватилось, и начнем, помолясь. — Леонид тоже поглядел на крюк. Вчера он полдня провозился, пока изготовил пяток таких. Благо, что еще в Москве загрузился нарезанными на двухметровые прутки арматуринами, толщиной шестнадцать и тридцать два миллиметра. И готовой цементно-песочной смесью. Сталкивался он уже тут с необходимостью вытащить что-либо в степи, когда вокруг зацепится не за что. И его здорово выручили тогда эти импровизированные якоря. Точнее, при их помощи был вытащен двадцатитонный бульдозер, который угораздило съехать в болотину. Всего-то день копали и заливали, два дня ждали и потом, при помощи пяти лебедок, аккуратно выволокли. Даже от начальства никаких претензий не было, настолько все спокойно получилось.

— Тош, ты чего там возишься? Пошли вниз! — Панфилов крикнул бродящему неподалеку радисту, после чего встал, повесил свою «сайгу» на плечо и, прихватив лопату, очень неторопливо пошел вниз, придерживаясь рукой за страховочный линь. Не хватало навернуться тут, практически в паре дней пути от той самой долинки, где были найдены алмазы и золото.

Следующий день был сложно-суматошным. Три машины, так как Ленька решил разделить отряд на две части и одну оставить здесь, экспедиционеры разгрузили полностью. Потом сортировали оборудование и припасы, вытаскивали нужное из остающихся машин. И складировали под навесами, которые перед этим делали, оставшееся барахло. Заодно разобьют здесь нормальный лагерь, сделав барак, летнюю кухню и одновременно столовую. Потом мужики и душевую сделают, благо, что пустая бочка имеется.

Вечером Ленька снова поднялся на вершину разлома и уселся на прогретый солнышком камень.

Вскоре неподалеку пристроился Денисов, поглядел на медитирующего Панфилова, поправил свой маузер и только взялся строчить в своем толстенном блокноте, как Ленька спросил:

— Вы почему винтовку не взяли, Вадим Сергеевич?

— Хм… мой пистолет достаточно мощный, из него я стреляю очень хорошо, особой необходимости таскать с собой длинноствол не вижу. Я, к вашему сведению, из ТТ убил медведя однажды, — ученый задрал было от гордости нос, но его перебил Ленька:

— Я рад за вас и медведя, но больше так не делайте. Этой экспедицией командую я, мне были даны конкретные приказания в Москве, касающиеся личной безопасности участников экспедиции. И я требую от всех их безукоризненного соблюдения, Вадим Сергеевич, — Ленька поглядел на покрасневшего от злости профессора и продолжил: — Не заставляйте меня повторять это при всех. Договорились?

— Договорились, — помолчав, ответил Денисов и вытащил из кармана сигару. — Не возражаете?

— Нет. Пожалуйста, курите. — Ленька поправил свою «Сетме-С» на коленях и откинулся спиной на здоровенную булыгу. — Красиво здесь. Интересно, что дальше будет с этими землями?

— Дальше? Знаете, вполне вероятно, что по результатам нашей экспедиции смогут принять весьма важные решения. — Денисов пыхнул сигарой, поглядел на улетающее колечко из дыма и продолжил: — Смотрите, прекрасные сельхозугодья. Это во-первых. Во-вторых, очень богатое на рыбные ресурсы море. Открытый выход в океан. Мы нашли нефть. И вполне вероятно, что нефтяные поля обширны. И самое главное — это место изолировано. Как США в том мире. То есть до Северных Территорий просто так не доберешься. Или морем, или по воздуху через Ореол Олимпа или Скалистые горы, или очень дальний путь с северо-востока, начиная его еще северней китайских земель, за горной грядой, а это совсем непросто, более того, вероятно, что и невозможно. Ведь дорога с востока континента совершенно не разведана, неизвестно вообще — существует ли она. Авиаразведанная местность заканчивается через двести километров от места назначения нашей экспедиции. А там, если верить записям — золото и платина. И — уран. Не знали? — Денисов рассмеялся, глядя на привставшего от удивления Леньку. — Да-да, уран. Хагри проглядел зернышки руды или принял за ржавчину. Этот пройдоха Шимон нашел, кроме золота и платины, очень богатые урановые месторождения чуть севернее. Он, кстати, здесь около пяти лет прожил практически в одиночестве.

— А вы что, его знали? — Леньке показалось, что Денисов говорит о давнем знакомом.

— Да. Миры очень тесны, как оказывается. Иохим Шимон учился в ЛГИ, на курс старше меня. Кстати, в «Плешке» тогда его все звали Ваней Симоновым. — Заметив, что Панфилов его не понял, Денисов добавил: — Ленинградский горный институт имени Плеханова. Мы с Шимоном даже один сезон вместе практичили, на Памире. Потом он уехал в Израиль, оттуда в Штаты, и я о нем больше не слыхал.

— А уран… из-за него проблем с Орденом не будет? — поинтересовался Ленька, глядя на радистов. Опять Тоха с Ксюхой что-то химичат здесь, наверху. И Тоха пока молчит как партизан, обещает рассказать сегодня вечером. А сейчас они вдвоем с Ксюхой метеозонд запускают, но почему-то на привязи.

— Нет, не должно. Уран уже есть в России, добывают в угольном разрезе, вместе с бурым углем. Его там не очень много, но он есть. А тут… тут, похоже, очень богатые месторождения. Потому я с вами и еду. Мне совершенно не интересны золото и алмазы, Леонид. А вот уран — уран мне очень интересен.

— Вы мне это рассказали, потому что до места осталось всего ничего? — поинтересовался Ленька, краем глаза следя за Антоном и Оксаной, которые закончили мудрить с метеозондом, отпустив его, наконец-то, в свободный полет, и сейчас приближающиеся к месту заседания Панфилова и Денисова.

— Да. Чем меньше народа будет знать об уране, тем лучше. Меньше знаешь, крепче спишь. — Денисов снова пыхнул сигарой и с интересом поглядел на подошедших радистов.

— Чем обрадуешь, маркони? — Ленька тоже поглядел на несколько растерянного Тоху.

— Это, командир. Понимаешь, в чем дело… отсюда нет связи с Фортом и Москвой. Я связался, правда, морзянкой, со знакомым с Порто-Франко, есть там один мужичок, авиатор-радист-любитель. А вот с Фортом и Москвой, вообще со всем, что западнее этого среза связаться невозможно. Причем оттуда, снизу-то я свободно и голосом, и на ключе и с Фортом, и с Москвой связываюсь.

— Эх, ничего себе! На радиацию местность проверяли? — Первое, о чем подумал Леонид, так это о помехах, которые вызывает именно радиация. Не зря же ему тут Денисов про уран полчаса мозги вентилировал.

Впрочем, поднявшаяся суета не выявила критичного уровня радиации около среза. Чуть больше нормы, но незначительно. По словам профессора, в той, староземельной Москве намного больше.

Зато с магнитным полем творилось бог знает что. У Денисова приборы выдали такое, что он минут пять заковыристо матерился, снимая показания. Причем в полусотне метров от среза аномалия сходила практически на нет.

Денисов и Хагри при помощи Оксаны и Антона несколько часов лазили то сверху, то понизу среза. Снова запускали метеозонд на привязи, снимая показания на высоте полусотни метров над срезом. Потом, собрав всю бечеву, что нашлась в экспедиции, Тоха запустил шарик метров на триста как минимум, но особо это ничего не прояснило. Как была магнитная буря, так и осталась. Практически, по словам дока Хагри, из разлома в небеса бьет мощнейшее магнитное поле.

Как и почему, ученые и близко предположить не смогли. Впрочем, этого от них Ленька и не ожидал, все ж таки они геологи и только частично геофизики. А тут… тут нужна серьезная лаборатория при серьезном институте.

В общем, воскресенье прошло весело. О чем Ленька и сообщил в телеграмме Ольге и Лиен. Кстати, он себя уже не один раз корил за то, что не сообразил немного подучиться сам и научить радиоделу сестренку и невесту. Ну, подумаешь, что три аппарата обошлись бы в тысячу-полторы экю. Зато сами если бы и голосом не общались, так переписывались бы, как Тоха. По словам молодого радиста, он на ключе работает редко и в основном только ради того, чтобы не терять квалификации. А так — ноутбук с установленной прогой и текстовый набор. Получается нечто вроде общения в соцсетях.

17.06.28 года, понедельник. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на тысячу тридцать километров

— Уф, вроде все, — Ленька снял рубаху и вытер ей вспотевшее лицо.

— Ага. Закруглились. Понедельник — день тяжелый! — философски выдал Майкл, нахватавшийся от своих русских друзей всяких поговорок, и уселся около грузовичка, прислонившись к переднему колесу.

Денек вышел тяжелый. Если вчера была суматоха, то сегодня была тяжелая работа.

Сначала при помощи лебедок и залитых якорей вытащили разгруженные грузовички наверх, а потом на своем горбу таскали наверх грузы и оборудование. А это ни много ни мало, а почти три тонны груза, далеко не самого удобного к переноске по наклонной осыпи. Солярка в канистрах, генератор, аппаратура ученых и Тохи. КШМ Ленька решил оставить внизу, вместе с Оксаной. Девица из-за этого была злющая, как кобра в период линьки.

Да еще оружие. Ленька взял с собой грузовик с тумбовой установкой и ПТУРС «TOW», плюс пару ручников.

Но вот они завершили дела, груз и оборудование на месте, надежно закреплено. И осталось переночевать, а завтра утром дальше в дорогу.

— Так, Сергей, будьте осторожны. Мало ли, кто может на огонек заглянуть. Я как того косолапого вспомню, что нас от аномалки провожал — так мороз по шкуре берет. Он же с большую гиену размером, минимум с тонну весом. — Ленька отхлебнул чаю и взял еще один блинчик с деревянного блюда.

Ну да, Оксана попсиховала, попсиховала, а потом взяла, да и нажарила гору блинов на всю честную компанию. Да еще рыбы напекли в фольге, да еще шашлыки из свежей баранины. Только спиртного ни капли, все, сухой закон до завершения и возвращения.

С Ленькой идут семеро: Роман, Майкл, Сергей Косоротов, док Хаги, профессор Денисов, фельдшер Ким и Антон. Настрой у всех был сложный, но боевой. У Леньки, например, порой мандраж пробегал. Ну все-таки завершающий рывок, а там найдут ли геологи месторождение или не найдут за те три недели, что положены на это в Москве — уже не его дело. Его работа, Леньки, которую ему поручило правительство и командование по получению погон младшего лейтенанта — добраться до указанного Шимоном места и вернуться.

Оставшиеся в принципе особо не переживали. Ну, кроме Оксаны. А что? Деньги идут, место неплохое, особой работой их Панфилов не перегрузил. В принципе, делов-то на неделю неспешного трепыхания, остальное время можно отдыхать. Рыбалка тут есть, охота есть, мужики опытные — нормально все. Да еще Оксана радиоточку при помощи Антона уже сделала, уверенно ловится станция из Форта, ну, чуть шипит. Курорт, можно сказать.

— Смотрите! Звезды падают! — Ведерников задрал голову, провожая взглядом немалый метеор. — Говорят, в прошлом году на побережье здоровенный метеорит шарахнул.

— Ага, шарахнул, — засмеялся Климов. — Вон, у мастера спроси, он как раз в поезде ехал рядышком. Лень, сколько ты потом со спиной розовой ходил?

— Спина была синяя, это мазь розовая. Почти две недели, — Панфилов усмехнулся, вспомнив тот шухер и погром. — Еще легко отделался, паре мужиков досталось намного круче. У одного глаз так и не смогли вылечить, со стекляшкой ходит. Ладно, спать пора укладываться. Тоха, Ксюха, вы смотрите, особо не отрывайтесь.

— Лень, ты конечно мастер и начальник, но шел бы ты лесом, — психанула девчонка и схватила своего парня за руку. — Пошли, Тош, поговорим.

— Угу, говорильщики, — Роман усмехнулся, проводив парочку взглядом. — Мастер, завтра парня за баранку не сажай, я поведу. Он пускай отсыпается.

— Да за ради бога, — Панфилов махнул рукой и сам встал, зевая. — Не засиживаться. Еще час — и отбой. Дежурства по графику. Спокойной ночи, мужики.

— Спокойной, Лень, — донеслось ему в спину, но Панфилов уже залез в палатку. Стянув в себя сбрую с оружием и снаряжением. Винтовку положил с краю, около стенки палатки, а пистолет рядом с подушкой. После чего снял высокие ботинки, выставил их в тамбур, размотал портянки и бросил их поверх ботинок. Пусть проветриваются. И относительно безопасно, тамбур отделен от улицы мелкой сеткой типа москитной, и в палатке ароматов не будет.

Зевнул, едва не вывернув при этом челюсть, завалился на брошенный поверх «пенки» спальник и практически сразу заснул.

18.06.28 года, вторник. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на тысячу двести восемьдесят километров

— Так, вынимаем траву из-под защиты двигателя. Опять битком. — Ленька выдернул из-под движка клок практически сухой травы. Показал его Роману и отбросил в сторону.

После чего полез наверх, сначала в кузов грузовичка, а потом на кабину. Оттуда видно подальше, а то коптер сломал сегодня в обед охреневший в атаке птеродактиль или кто там летает в здешнем небе такой здоровый. Блин, надо было про запас еще коптер выбить. Но кто же знал про эту гребаную птицу?

— Ну что, глазастый ты наш, что там видать? — из-под грузовика вылез Климов, закончивший выдирать набившуюся траву и сейчас складывающий эту траву для растопки. — Если ты закончил осматривать окрестности, сбрось вязанку хвороста, будь добр.

— Держи. — Спрыгнувший в кузов Панфилов поднял и выкинул через борт немалую кучу рубленых сухих веток. Хорошо, что успел сообразить спозаранку, что в степи может и не оказаться нормальных деревьев на дрова. Нет, конечно, можно и на туристических плитках готовить, но костер все ж таки душевнее. Да и побаивается его здешняя живность, как успели это все заметить. Машин не боятся, людей не боятся, выстрелов не боятся. А как только дым учуяли — сразу рванули в сторону, да еще против ветра. Видать, тут степные пожары бывают. Но сейчас трава хоть выше пояса, а кое-где и по грудь, но сочная, зеленая.

И пасутся на этой траве огромные стада всякой живности, начиная размером с небольшую козу и заканчивая настоящими бизонами, только с двумя парами рогов. Час потеряли, пока стадо таких тварей пропускали. Сначала думали разогнать выстрелами, свалили пару. Но эти лохматые горы как шли, так не сбавляя или прибавляя скорость, шли дальше. Как будто выстрелов не было.

Так что Ленька приказал не стрелять больше. Дождались, пока стадо пройдет, вырезали из битых быков пару шматов мяса килограмм на пятнадцать-двадцать и поехали дальше. Да Денисов еще языки вырезал, мол, деликатес.

Ну, Панфилов не возражал. Пусть будет, мясо здесь, на свежем воздухе, влет уходит. Неполный десяток мужиков управится с пудом жарехи и особо не взопреет.

— Командир, вот, «Летун» передал, — подошедший Тоха протянул Леньке распахнутый на нужной странице журнал связи.

— Ого! — удивленный Панфилов прочел: «Дорожник — Летуну. 12243363. Буду на связи круглосуточно. Ночные и дневные частоты и режимы уточняю».

Дальше, по мнению Панфилова, шла сплошная радистская заумь. Но то, что неизвестный Леньке радист-любитель из Порто-Франко передал ему оговоренный в разведотделе пароль, подтверждающий его полномочия, удивило. Хотя, с другой стороны, пусть связь будет хоть и кругом, но постоянная. Правда, эти цифирки означают, что дальше все передачи будут шифроваться, но это не Ленькины проблемы. У Тохи прога есть на крайний случай, если у него оба ноута крякнутся, и шифроблокнот имеется, пусть работает.

— Опять «ключом» работали? — расписавшись в журнале (такие радиограммы читаются под роспись), поинтересовался Панфилов у радиста. — И кстати, почему позывные наоборот записаны?

— Да, Лень. Ну, точнее, через ноут, — грустно кивнул Тошка. Парень после вчерашнего расставания с Ксюхой проспал полдня и сейчас явно в расстроенных чувствах. — А позывные… это при голосовой связи сначала вызываемый, а потом вызывающий идет. Ну, например «Топор — Кистеню». Это укороченный вариант, полностью будет «Топор, ответь Кистеню». А при работе ключом сначала идет позывной вызывающего, потом вызываемого. Ну, помнишь фильм про Штирлица? «Алекс — Юстасу»?

— А, понятно, шпионские игры, да? Немецко-фашистские захватчики ставили танки на попа? Ладно. Учтем. И это, товарищ радист. Не грусти, Тош. На связи в Порто-Франко ведь твой знакомый? Кто тебе мешает телеграммку отбить Ксюхе через него? Допуск у нее есть, не переломятся в разведотделе, перешлют. Мы гражданские, с нас взятки гладки. И заодно моим отобьешь, Лиен и Ольге. Давай, прямо сейчас и делай. Но сначала — связь с Москвой, и пусть в Форт дублируют. Держи, зашифруй и отправь, — Ленька передал журнал, в который вписал радиограмму для Москвы и Форта. Подумав, остановил шедшего к машине Тоху. — Антон, включай сканер на постоянную прослушку. Мы не знаем, что тут творится, здесь зона не контролируется из Форта. А авиасъемка была десять годов назад. Мало ли, забрел кто, точнее, залетел. В радиограмму добавь: «Сканируем эфир на случай обнаружения чужих групп», ясно? Впиши сам, я потом распишусь.

— Опять что-то чуешь? — негромко спросил у Панфилова подошедший Роман.

— Что-то мне не нравится. Свербит, Ром. Будем настороже, сам знаешь, что береженого бог бережет.

Назавтра, уже к вечеру, экспедиция нашла еще один тектонический срез. На этот раз обратный, судя по всему, широкую полосу просто выперло из поверхности планеты.

— Ну, тут всего метра три будет. И вон, поглядите, там вроде как практически нормальный спуск, — Ленька показал на небольшую осыпь слева. — Грамотно подорвать, и будет нормальный съезд для наших грузовичков. Но это завтра с утра. И Тош, проверь прямо сейчас связь. Остальным — отдыхать. Лагерь разобьем там, около родника, — Панфилов кивнул назад, на оставшийся позади небольшой ручей, берущий свое начало в бьющем из-под земли ключе.

Не успели толком расположиться, как к Леониду подскочил немного ошалевший радист.

— Лень! Товарищ командир, тут кто-то есть! Говорят на русском, матерно. И эти кто-то гонят кого-то в нашу сторону! Там! — И Антон показал рукой в сторону нового препятствия.

— Кто кого гонит? — Ленька вскочил, едва не расплескав воду из фляги. Ну да, набирал воду из родника, чистейшую и вкуснючую. Мало ли что, запас карман не тянет. И потому, закрутив крышку, повесил фляжку на плечо и перекинул на грудь «сайгу».

— Пойдем, послушаешь. Какие-то уголовники, вроде как. Сплошь феня, — Антон приглашающе махнул рукой в сторону своего грузовичка.

— Так, боевая тревога! Грузовики, кроме нашей шайтан-арбы, отогнать вон за те кусты. Да джихадмобиль ставьте туда, но так, чтобы кромка среза прикрывала. Понял, Ром? Майкл, станешь за ДШКМ, Сергей с «Браунингом» под ту каменюку, остальные занимают позиции по склону, но аккуратно. Смотрите, чтобы вас незаметно было, солнце будет за спиной, обратите внимание на тени. И на змеюку какую не уляжьтесь, ясно? И полное радиомолчание! Пока перекрикивайтесь, потом жестами.

Тут змей было поменьше, чем на той стороне гор, около Залива, но тоже хватало. Потому Ленька и предупредил народ. А сейчас он уже стоял около вытащенного Тохой на капот динамика станции и слушал. На самом деле, кто-то кого-то загонял.

— Косой, не стреляй в сторону машины, мудило косорукое. Не дай бог, угробишь сеньору, сам вместо нее раскорячишься.

— Ха-ха-ха… Не, Виктор Михайлович, нас Косой не возбуждает! О, опять сеньора газу поддала!

И гулкая очередь в эфире, забившая переговоры загонщиков.

Где-то далеко, на грани слуха, эхом повторилась стрельба из чего-то крупнокалиберного.

— Так… До них уже километра три-четыре, не больше. — Ленька оглянулся на своих мужиков.

Денисов выглядывал горизонт в бинокль, Ким и док Хагри тоже не отрывались от окуляров, а Майкл показал Леньке четыре пальца и крикнул:

— Мастер, четыре машины! Километра три-три с половиной.

— Ну что ж… уже скоро. Тоха, сидишь здесь, набирай текст своему «Летуну». Так… «Обнаружил вооруженное противостояние неизвестных. Предпринимаю разведку. Дорожник». Шифруй и отправляй. И не высовывайся, но свой ФН держи наготове, понял? — и, дождавшись от Тохи утвердительного кивка, Панфилов побежал к краю среза.

Пыли от автомобилей было не сказать, что много. Не так, как по дороге от Порто-Франко на запад. Но была. Да и сами машины уже вовсю стеклами блестели, выскакивая на вершинки небольших холмов.

Снова донеслись очереди из пулеметов, сверкнули красные черточки трассеров. Минимум два ствола, отметил про себя Ленька, поднимая свой бинокль.

Приблизившаяся уже на пару километров передняя машина, вроде как белая, точнее, старый джип, похоже, бразильская «Тойота Лендкрузер-40», которая «Бандейранте», высоко подскочила на какой-то кочке, едва не опрокинувшись. Но водила справился, хоть и едва-едва, и снова втопил педаль газа.

За ней неслись почти впритык три машины. Один большой джип, в котором Ленька узнал «перенти», практически как у него, и два армейских американских багги. На передней «попрыгушке» стояла спарка тяжелых пулеметов, похоже, американских же браунингов, на второй вроде как автоматический гранатомет. На «перенти» тоже стоял крупняк, плюс единый пулемет, который опять дал пару очередей, подгоняя «тойоту».

— Они знают, куда гнать. Здесь машинам не разъехаться. Плюс овраг, через который хрен переберешься. — Ленька глянул на промытый ручьем, стекающим отсюда, довольно глубокий овражек справа. — Так, всем готовиться. Но без моей команды не стрелять! Ром, как я начну, пододвигаешь джихадмобиль к краю. Майкл, контролируешь горизонт, ясно? Косоротов, огонь по необходимости! Всем все ясно? Товарищи ученые, вы поняли? Тогда — ждем!

Все замерли, рассматривая приближающуюся погоню, до которой осталось не больше полукилометра. За стеклом передней машины Ленька разглядел пару молодых женщин, и вроде кто-то был на заднем сиденье.

На машинах загонщиков были сплошь мужики. Вразнобой и ярко одетые, на голове у половины красные и синие банданы. У остальных кепки, шляпы и панамы.

— Вылитые пираты, мать их. — Ленька зло сжал зубами сорванную травинку, когда рядом с ним плюхнулся на пузо Тоха и протянул ему листок с принятой радиограммой. Показав кулак радисту, Панфилов забрал его и прочел. — «Принял. Передаю в Москву. Удачи желаю. Летун».

Тем временем «тойота», едва не врезавшись в склон, повернула направо, но вынужденно остановилась около оврага.

А сзади нее выстроились машины загонщики, наведя стволы тяжелых пулеметов на старенький джип.

Из «перенти» вальяжно выбрался молодой парень, наряженный в костюм богатого американского ранчера. Только вот золотых цацек на нем было, как на негритянском репере.

— Виктор Михайлович, не лезьте вперед, — из-за баранки багги со спаркой браунингов выскочил сухой и жилистый мужик годов пятидесяти, одетый в кожаную бежевую безрукавку с повязанной красной банданой головой. — У сеньоры пусть старая, но винтовка, стрельнет еще с перепуга. Нас потом ваш отец, Михайло Сергеич, на лоскуты порежет. Не переживайте, повяжем мы этих цыпочек, и ваш черед первый.

Из «тойоты» тем временем, с противоположной от бандитов стороны, выбрались три женщины. Точнее, две молоденькие девушки и, наверное, их мать, статная черноволосая красавица. Она как раз была вооружена той самой болтовкой, про которую говорил «пират», вроде как старым аргентинским маузером. И держала она его весьма уверенно.

Но вот только перепугана была и она, и ее дочери (тоже очень хорошенькие, кстати) до смерти.

Сеньора что-то пару раз крикнула, отступая не к оврагу, от которого ее умело оттеснили, а к каменной стене. Девочки шли за ней, одна из них вытащила длинный тонкий клинок из-под юбки и сжала его обеими руками.

— Мать их за ногу! — Ленька перекатил травинку из одного угла рта в другой. — Откуда тут эти бабы, откуда взялись эти черти? Да еще эта «перенти»… Ром, узнаешь?

— Ох ни хрена ж себе! — шепотом выматерился Климов. — Такая же, как у тебя, взятая с тех бандитов.

— То-то и оно. — Ленька взял на прицел правое плечо сыночка какого-то Михалыча. — Тоха, передай парням, жестами — я бью мажорчика, Ромка старого, остальных — гасим наглухо!

От бандитов (или кто там они) грохнул винтовочный выстрел, и маузер вскрикнувшей сеньоры улетел в сторону с разбитым пулей ложем.

Ленька не стал ждать более, и мажор свалился с раздробленным плечевым суставом. Может быть, выживет, может, нет, бог его знает.

Тот дядька, который оберегал мажорчика от винтовки сеньоры, получил пулю в ляжку и тоже свалился. А остальные почти ничего не успели понять. Только что они практически загнали и обезоружили красивых женщин, которых, как это водится во всех приключенческих романах, понесла нелегкая в безлюдное бездорожье, и тут — залп нескольких винтовок. Причем жестокий, безжалостный. Никто, кроме тех двух, кого решил оставить живыми (пока) Ленька, даже дернуться толком не успел.

Пулеметчики свалились первыми, двое в «перенти» и один за спаркой в багги. Трое загонщиков получили свое почти сразу с этим, постарались ученые и Тоха. После чего просто достреляли остальных. Три секунды — восемь трупов и двое раненых.

И три растерянные и перепуганные женщины.

С ревом на кромку среза вскочил грузовичок, после чего Майкл взялся за контроль дальних подступов. ДШКМ на высотке — серьезно. Хороший пулеметчик, (а Майкл очень хороший пулеметчик), держит оборону километра на полтора-два.

— Ученые — прикрывайте! Косоротов, Ким, Климов — вниз! Досмотр и контрольный дострел. Я с вами. Тоха, рацию готовь!

Спускаться по срезу было неприятно, можно так сказать. Да, наверху страхуют тяжелый пулемет да ручной и два весьма точных и опытных стрелка-снайпера. Но вот так, спиной к врагу, осторожно нащупывая ногой расщелину — неприятно. Можно было и до осыпи добежать, но потом через овраг внизу перебирайся, а там ручей, и какое русло — бог его знает.

Но спустились…

Немолодой уже перетянул ногу ремнем и сейчас просто сидел, положив руки на голову. А молодой… молодой или без сознания, или помер от болевого шока. Лежит неподвижно, лицом вниз. Но вот что не понравилось Ленька — уцелевшая рука, левая, невидима, под телом.

Может, рану зажимает, а может, и гранату из разгрузки вытащил. Или пистолет.

Женщины стоят напуганной кучкой около обрыва, явно не понимая, что с ними сейчас будет. Но определенно надеются на лучшее.

— Так, ты, хрен юный, который Михалыч. Или ты вытаскиваешь руку из-под себя и медленно поворачиваешься на спину — или мы тебя пристрелим. — Ленька совершенно не собирался рисковать лишний раз ни собой, ни товарищами. — Считаю до трех! Один. Два. Три!

Зло и звонко дважды выстрелила «сайга», пули выбили пыль и ворсинки из отличного льняного пиджака, и тело молодого дернулось и застыло.

— Беспредел творите. Не боитесь ответки? — пожилой бесстрастно глянул на приближающихся мужиков.

Зверюга, похоже, еще тот. В вырезе майки сплошь синь от наколок.

— А Русская Армия претензии не принимает, — Ленька решил сразу расставить все точки над «i». Нечего позволять пытаться запугать или торговаться. А принимать меры по потрошению — ну его нафиг, противно. — Говорить будешь сам, или как?

Пожилой явно вздрогнул, зато женщины, услышав «Русская Армия», обрадовались. Девчонка, которая, то ли с финкой, то ли со стилетом, аж подпрыгнула от радости. А старшая обессилено села на землю, где стояла, как будто у нее ноги отказали.

Косоротов с Кимом неторопливо прошлись вдоль битых вражин, делая контрольные выстрелы. Все верно, только убитый враг не стреляет в спину. Девочки, правда, отвернулись при этом, прижавшись к матери. Ну да, приятного мало.

После чего фельдшер занялся обезоруженным и связанным бандитом, Ромка с Леонидом проверили молодого. Ничего у него не было, ни гранаты, ни пистолета, похоже, сознание от боли потерял. Нет, пистоль как раз у него был, израильский «орел пустыни». Но пистолет так и остался в кобуре. Умер парень от пуль в спину, которые прострелили его насквозь.

— Я жопой чуял, что когда-нибудь он нас до беды доведет, — уцелевший бандит вязко сплюнул. — Золотой мальчик, выблядок богатенький… захотелось ему клубнички дикой.

— Какая у тебя жопа чувствительная, — усмехнулся Леонид и махнул рукой на вскинувшегося было бандюка. — Сиди, меня твои душевные переживания не волнуют совершенно. Так, сейчас я переговорю с этой дамой и ее дочерьми, потом подойду к тебе. Учти, твоя жизнь будет зависеть от твоих же ответов. Если я решу, что ты мне соврал — вон, видишь дерево около оврага? У нас найдется пара метров веревки для тебя, можешь не сомневаться. Ром, следи и не зевай.

Женщины уже присели на брошенные Косоротовым запаски от багги и смотрели, как к ним подходит Панфилов.

— Muchas gracias, señor comandante del Ejército Ruso, — сказала чистым глубоким голосом, вставая, старшая из них. Красивая женщина лет за тридцать, статная, черноволосая, с огромными темно-карими глазами. Одежка не самая богатая, более того, похоже, сшита дома. Но зато подогнана, выглажена и смотрится отменно. Впрочем, подумал Ленька, на таком теле и мешок будет смотреться как платье от кутюр. — Me llamo Clara Dolores Giménez, es que mis hijas Isabel y Juanita.

— Э-э-э… — Ленька успел понять только «команданте» и «Хуанита».

— Ее имя Клара Долорес Хименес, командир. Ее дочерей — Изабелла и Хуанита. И она тебя приветствует как командира Русской Армии, Лень, — усмехнувшись, перевел Косоротов. — Учи испанский, командир.

— Выучу, обязательно, — кивнул Ленька. — Переведи ей, что меня зовут Леонид Панфилов, я офицер Русской Армии, и мы рады были помочь таким очаровательным дамам. И заодно спроси, откуда они, в конце-то концов, взялись здесь на нашу голову? Тут же на фотосъемке ни одного поселка нет, да какой поселка, халупы не видать древней. И «белых пятен» нет. Откуда они и эти?.. — и он кивнул на машины преследователей.

Косоротов кивнул и разразился эмоциональной речью минут на пять, размахивая руками. Ленька уже давно обратил внимание на то, что этот громила обожает потрындеть в тему и не в тему.

Хименес выслушала и также выдала спич, не менее эмоционально.

— Короче, командир, они из Санта-Барбары, города километрах в полусотне отсюда на восток. Пришли из-за гор сюда десять лет назад, спасаясь от герильяс. А потом пришли люди Красного Ярла, и настал кошмар. — Косоротов почесал затылок ручищей и переспросил сеньору Хименес. Получив весьма объемный ответ, он продолжил. — Красный Ярл — глава крупного клана герильяс, он и его люди появились здесь через три года после основания Санта-Барбары. Ну а эти, — тут старшина пренебрежительно махнул в сторону битых бандитов, — они сменили людей Ярла чуть менее года назад. Особо не зверствовали, но и избитые, и убитые были. А сегодня сеньору и ее дочерей выследили, когда они поехали на свое тайное поле с маисом, ну, с кукурузой. С продуктами в Санта-Барбаре все хуже и хуже, можно сказать, живут впроголодь. Ладно, хоть рыбаки выручают, мелкую рыбу бандиты не берут, брезгуют.

Карта, точнее, фотоснимки, показывали здоровенное озеро северо-восточнее, немного в стороне от их маршрута. С этой стороны крупные реки в него не впадали, зато с северо-востока сразу три, и немалые.

— Это что, у них городок на берегу этого озера расположен? — Ленька судорожно прокручивал в голове варианты своих действий. Впрочем, без допроса оставшегося в живых бандита это пока бесполезно, так что он оставил на время это занятие.

Выслушав вопрос, точнее, его перевод, сеньора закивала:

— Sí, sí, señor comandante, vivimos a la orilla del Gran Azul.

— Они живут недалеко от берегов Великой Синевы. Похоже, они его так назвали, озеро-то, — Косоротов кивнул.

— Так… — Панфилов задрал голову и крикнул наверх. — Тоха. Шифруй и передавай своему Летуну: «Передать в Москву немедленно. Со стороны Залива есть проход среди гор на эту сторону. Предположительно со стороны Латинского Союза. Подробности выясняем». Передай немедленно!

Эта информация, насколько понимал Панфилов, являлась стратегической. А если учесть, что они умудрились влезть в драку там, где, как предполагалось, вообще людей быть не должно, то эти сведения должны дойти до командования в любом случае.

— Так, старшина, пусть сеньора с барышнями здесь посидит, Рома за ней присмотрит. А мы пошли, поговорим с нашим «языком». — Ленька поправил свою винтовку и развернулся к пожилому бандиту.

— Так, сразу скажу. Я хочу жить, и желательно не в лагере, — неожиданно встретил их раненый, но явно не сломленный бандюк. — Я слышал про порядки в Республике, но вот дело в том, что я не нарушал ее законов. А эти места — это вотчина Красного Ярла. Точнее, Красный Ярл выделил эту землю в кормление отцу этого недоумка.

— Как твое имя, ну, или погоняло? — Ленька уселся на порожек «перенти».

— Отец с матерью Русланом нарекли, отчество Пахомович. Погоняло… оно вам не интересно и ничего не скажет. На этой стороне «ленточки» я ничем не отметился. Здесь все Пахомычем зовут. — Бандит поудобнее устроил свою раненую ногу. — Вы поймите, я готов вам все рассказать, но я хочу жить, и свободно, на землях Русской Республики. Завязать хочу, мне этот беспредел не по душе совершенно.

— Надо же, каков. А не боишься, что на ремни порежем, а свое узнаем? Мы же разведка РА, нам такое как два пальца об асфальт? — Ленька усмехнулся, глядя на побледневшего Пахомыча.

— Боюсь. Но я многое умею терпеть, кроме того, это займет ваше время, и вы не будете уверены, что я скажу вам правду, — тот выпрямился и поглядел прямо в глаза Панфилову. — Я хоть в первую ходку и пошел по глупости, но по «сто третьей» статье. Сразу на десятку.

— Это за что? Я уголовный кодекс не знаю, — Ленька усмехнулся. Ему этот бандюк начал нравиться, крепкий мужик.

— Убийство в драке. Потом, не выходя с зоны, еще добавил пятерку. Ну и еще восемь отсидел, уже после трех годов на воле. Так что снова в лагеря не хочу, уж очень жестко у вашего хозяина, — так же усмехнулся Пахомыч.

— Ну что ты хочешь, страну же зэки основали, они знали, что к чему, — засмеялся Косоротов. Похоже, ему этот бандюк тоже понравился. Правда, Ленька был точно уверен, что при нужде он же его на ленточки и распустит.

— Так. Против тебя, если поможешь, ничего делать не будем. Наоборот, подлечим в нормальной больничке, когда до нее доберемся. Слово офицера, — Ленька решил. — Рассказывай.

И Пахомыч около получаса изливал душу, а Ленька в душе все больше мрачнел.

— Так говоришь, три самолета и один штурмовик? «Эйртрактор»? — По словам Пахомыча, сейчас на аэродроме около базы бандитов в Санта-Барбаре было целых три (!) самолета. Одна «сесна», один какой-то двухмоторный и штурмовик «эйртрактор». Ленька не знал этой марки, но само слово «штурмовик» ему было очень хорошо известно.

— Да. У него еще эти подвешены под крыльями, ракеты. Ну, как в фильмах про Афган или со Шварцем, показывают, на вертолетах. В таких круглых херовинах, — Пахомыч показал руками, в каких круглых.

— Блоки НУРСов… хреново. — Ленька почесал затылок. В памяти свежи недавно вбитые на курсах знания, так что противопоставить этому штурмовику его группе совершенно нечего. НУРС бьют раза в два дальше, чем крупнокалиберные пулеметы. Кроме того, на ДШКМ группы, впрочем, как и на трофейных крупняках, нет кольцевых зенитных прицелов, по воздушной цели эти пулеметы малопригодны.

— Алло… Витька, где ты там? Эй, где вы, раздолбаи? Немедленно сына мне! — На «перенти» ожила рация.

— Босс. Отец этого, — едва слышно шепнул Пахомыч.

— Мать, мать, мать! — так же тихо прошептал Ленька, подходя к машине и снимая тангенту. Вздохнув-выдохнув, он нажал клавишу и перебил сыпящего угрозами здешнего главбандита. — Это… босс… Михаил Сергеевич… Виктор Михайлович очень занят, — и, повернувшись к Ромке, стоящему около женщин, показал жестом и прошептал: — Ущипни! Сильно ущипни!

Сообразив, а точнее — угадав, что от него хочет Панфилов, Роман нагнулся и изо всех сил вцепился в бок сеньоре, которая заорала от испуга и неожиданной боли. Девчонки тоже завопили, младшая опять выхватила свой раскладной стилет и попыталась ткнуть Ромку.

— Вы что там, толпа идиотов, наделали? — рявкнули на том конце.

— Да это, сеньору Хименес загнали с девками. Пользуем, — Ленька едва дышал, глаза заливал пот, но деваться было некуда, и он продолжал играть свою неожиданную роль.

— Где Пахомыч? — зло спросил хозяин Санта-Барбары.

— Убит. Ему сеньора пулю в глаз всадила, — ничего умнее Леньке в голову не пришло.

— Дебилы, мать вашу за ногу! Чтобы все подчистили по окончанию, машину Хименес пока спрятать! Сыну передай, что огребет дома, — и разговор закончился.

Ромка тряс руку девчонки, пытаясь вытрясти из нее стилет, Косоротов держал за шиворот мать и вторую дочь, Ким беззвучно смеялся, а Пахомыч молча смотрел на кучу оружия, которое собрали с битых бандитов.

— Не смотри, дядя. Теперь ты наш, у тебя обратного пути нет, — Ленька устало сел на порожек. Вытер пот со лба и глубоко вздохнул. — Уф, пока пронесло.

— Ага, меня тоже. Хитер ты, командир, меня кровью повязал до самого конца, — бывший, уже бывший бандит, криво усмехнулся. — Мне мои стволы вернешь? Мой путь — может, и не ваш. Но ваш путь теперь и мой путь.

— Догада. Тогда, Пахомыч, друг ты наш ситный, ответь мне на вопросик — это тело, — Панфилов пнул наследника главбандита, — оно как при жизни с отцом общалось? Если мы сейчас все рации вырубим — подозрения вызовет?

— Нет. Охренение вызовет в радиоцентре, если его отец захочет связаться с сыном, но удивления не вызовет. Тот еще был говнюк. Племянничек, — усмехнувшись, попытался встать бандюга, но охнув, сел снова.

— Тоха, бегом сюда! Но аккуратно, отшибешь что жизненно важное, я твои обязанности с Оксаной выполнять не буду! — рявкнул наверх Ленька и, глядя на спускающегося по осыпи радиста, снова повернулся к Пахомычу. — А теперь, дядя, ты мне расскажешь и нарисуешь все, что знаешь о твоей бывшей команде. Или как вы там себя называли…

— Так, — Ленька встал и прошелся вокруг костра, — значит, банда компактно ночует в двух бараках. Летчики тоже.

— Ну. Бараками я по привычке назвал. — Пахомыч погладил свой АКМ, который ему вернул Ленька. Правда, автомат был без магазина, но сами магазины были в разгрузке пожилого каторжника. Как и незаряженный ТТ, практически новый. — Нормальные щитовые дома, два этажа, душ, правда, отдельно только у главного, у этого говнюка был и у летунов. Стены да, не сильно толстые… но тут особо не холодно, а печка в каждой квартире. Нормальные такие домики.

Леньку это особо не волновало. Он уже выяснил, что бараки строились не из каменной березы, уточнил, что летуны жили отдельно, у них свой подъезд даже был.

И потому, пройдясь еще раз и погоняв мысль туда-сюда (и усмехнувшись отсутствию приказов из Москвы, мол, сами разбирайтесь), скомандовал:

— Так. У нас выход один. Надо выключить авиацию из дела раньше, чем она взялась искать нас. А это можно сделать только одним путем! Как говорил товарищ Жуков, лучшее ПВО — это наши танки на вражеских аэродромах. А потому выдвигаемся в сторону Санта-Барбары немедленно. Учитывая характер уничтоженного сына бандформирования, его точно не будут искать до полудня следующего дня. Потому мы за ночь должны скрытно добраться до города, доразведать, занять позиции и уничтожить бандитов.

Учитывая наличие у бандитов еще семи единиц автотранспорта с тяжелыми и едиными пулеметами, а также два миномета и три безоткатки совестского производства, необходимо нанести удар внезапно и максимально эффективно. В наличии у нас ПТУР «TOW», два крупнокалиберных пулемета, одна крупнокалиберная спарка, станковый пулемет, станковый гранатомет, единый пулемет (в одном багги был ПКМ), два ручных пулемета и личное оружие — огневых средств у нас в избытке. Сеньора Хименес гарантирует нам поддержку местного населения в проведении зачистки. Правда, оружия у них практически нет, бандиты почти все собрали. На первое время раздадим трофеи, поштучно, здесь на человек двадцать хватит. Больше пока и не надо. Выдвигаемся через сорок минут. Идем первые тридцать километров под фарами. Потом с приборами ночного видения. По прибытию и доразведке — занимаем позиции и по возможности немного отдыхаем. Сорок километров — немного. Ночь длинная, должны успеть. Радист! Шифрограмму в центр: «Выдвигаемся в Санту-Барбару для уничтожения техники бандитов. Дорожник».

Суеты практически не было. Аккуратно спустили «ивеко» с ДШКМ, перегрузили в него трофейный американский противотанковый комплекс, дозаправили багги, проверили горючку в баках «перенти» и «бандейранте» сеньоры Хименес. Хотя какая она сеньора? Очень красивая женщина в самом соку чуть за тридцать. Получив от Панфилова вместе с извинениями почти новый АКМ, так в него глазищами стрельнула, что сердце у парня пару тактов пропустило.

Прибежавший Тоха вручил Леньке журнал с принятой радиограммой.

— М-да… — глубокомысленно изрек цельный начальник Тринадцатой Дальней экспедиции, почесав затылок. — Внимание сюда! Москва желает нам удачи, товарищи!

— Значит, руководство одобрило нашу авантюру, — Денисов был недоволен решением Панфилова сразу, но молчал.

— Вы же должны понять, Вадим Сергеевич, что у нас особого выхода нет. Три самолета, причем один из них штурмовик — этого для нашей компании слишком много. Поймают на марше и покрошат в мелкую труху. — Ленька закончил чистить свою «сайгу», которую использовал в этой короткой заварухе. Поставил винтовку в держатель рядом с «сетме», повернулся к ученому.

— Мы могли бы выкопать окопы и сделать блиндажи, — несогласно мотнул головой Денисов.

— Могли бы, — согласился Ленька, садясь на порожек «ивеко». — Только, опять же, как только нас обнаружат — мы проживем недолго. А обнаружат скоро, следы от машин здесь редкость, авиация их сверху сразу углядит, и по ним прямиком придут к нам. И наши пулеметы нам не помогут. Штурмовик шарахнет НУРСами, и даже если мы после этого уцелеем, то только до того момента, пока на нас не сбросят бомбы. Или бочки с напалмом, он же элементарно делается из бензина. Или из минометов расстреляют, корректируя с воздуха. Не надо считать бандитов совсем тупыми. Тем более раз там есть боевая авиация и артиллерия, то наверняка есть и опытные пользователи. У нас есть только один выход — шарахнуть по бандитам первыми, внезапно и сильно. В самом крайнем случае, расшибем им авиатехнику и отпрыгнем обратно. Пока им подмога придет, пока отремонтируются — к нам тоже придет подкрепление. Причем весьма серьезное, эти земли считаются нашими на той стороне гор, и я не думаю, что кто-то в Москве согласится из отдать каким-то совершенно левым бандитам. — Ленька поглядел на Денисова и усмехнулся. — Я не собираюсь бросаться в атаку на коне с саблей наголо, Вадим Сергеевич. Внезапный удар и отскок. Как там товарищ Ленин завещал — вокзалы, телефон, телеграф? Вот примерно этим и займемся. Связь и средства передвижения. Занимайте свое место, Вадим Сергеич, пора.

И Ленька встал на подножку.

— По машинам!

— Если по первоисточнику, то есть по «Советам постороннего» Ленина, то: «…Чтобы непременно были заняты а) телефон, б) телеграф, в) железнодорожные станции…», — усмехнулся Денисов, закидывая свою винтовку за спину. — Убедил, командир. Только учти, я с пулеметом не очень, я к винтовке привык.

После чего повернулся и пошел к одному из багги. Они с доком Хагри уже не разлучались и сейчас стали экипажем такой зубастой блохи.

А Ленька уселся за руль «Ивеко». За спиной возился Тоха, настраивая свои рации. Нет, Ленька хотел бы взять свою, командирскую, но переставлять тумбовую установку слишком морочно. Так что Косоротов и Хигенс заняли «перенти», а Ромка и Ким еще один багги, с автоматическим гранатометом. Граник, кстати, оказался американский, который Mk19, третьей модификации. Отличная машинка, к которой было целых семь снаряженных «улиток» со стандартными кумулятивно-осколочно-фугасными гранатами. Точнее, не привычных «улиток», а американских квадратных патронных ящиков.

Вообще Леньке очень понравились эти американские пустынные багги, отличные машинки. Трясучие, конечно, и пыли на них наглотаться можно без проблем, но все едино, DPV тачки классные. Панфилов даже пожалел, что сейчас он служащий Русской Республики и трофеи ему не светят, как, впрочем, и остальным членам его команды. Нет, кой-какую часть оплатят, без вопросов, но вот оставить машинку не получится. Даже выкупить не выйдет, сто пудов уйдет егерям на патрулирование.

«Ивеко», куда затолкали раненого Пахомыча на сиденье рядом с Ленькой, шел первым. Пусть и при свете фар, но ошибиться было тяжело, на целине пробитые колесами колеи читались свободно. Да и после того, как перешли на ночники, тоже особых проблем не было. Только сеньора Хименес ехала по включенным габаритам «перенти», но скорость была чуть выше пешеходной, так что справлялась.

Километров за пять до Санта-Барбары Ленька остановился и приказал взять на буксир оба багги. Уж больно они рычат, его грузовичок и оба джипа намного тише. Хотя, сеньора все едино поехала в обход, чтобы заехать в город с другой стороны. Ленька еще раз обговорил с ней время и условия, когда и если выбранным ей жителям городка можно будет прийти на помощь экспедиционерам.

— Блин, прямо-таки «Великолепная семерка». Только нас восемь. Ну, без тебя, Пахомыч, — Панфилов усмехнулся, садясь в кабину своего грузовичка. — Так… время всего-то полночь. Значит, если все будет нормально, то и доразведать успеем, и малех переспать. Погнали, товарищи.

— «Омерзительная восьмерка», а не «Великолепная семерка», — засмеялся Денисов и на недоуменный взгляд Леньки пояснил: — Новый фильм выйти должен, американский вестерн.

— А, понятно. Ну, хрен с ними, пущай омерзительная. Вы, главное, не проспите и мне в зад не ткнитесь. — Ленька махнул рукой и захлопнул дверцу. Коротко выдохнул и завел машину. Осталось самое сложное — подобраться незамеченными и суметь ударить, причем очень сильно. Так, чтобы о погоне за ними никто не думал.

20.06.28 года, четверг. Северные территории. Санта-Барбара, около базы бандитов

— Что думаешь? — Ленька опустил бинокль, разглядывая едва виднеющиеся в рассветных сумерках строения.

— Ну, по твоему плану и надо действовать, нечего огород городить. — Косоротов, которого взял с собой Панфилов, тоже опустил бинокль. Кстати, свои страхолюдные револьверы отставной старший прапор снял. Сейчас у него на разгрузке АПБ, обычный такой.

— Только план немного изменим. Смотри, дядь Сереж. Первый ракетой Майкл бьет по общаге летунов, в спальни первого этажа. Ты с гранатомета рвешь второй этаж, мы с крупняков рубим по остальным квартирам. Тут всего шестьсот метров, все ленты с трассерами, особых проблем не будет. Разве на спарке одним стволом работать, чтобы багги сильно не раскачивать. Денисов работает как снайпер, Хагри тоже. На них наряды на вышках. Ким на ПКМ, работает по площади около домов. До жилых кварталов Санта-Барбары больше полутора километров, между ними и базой — взлетка, стреляем сверху вниз, так что зацепить не должны, разве рикошеты долетят. Высаживаем по две ленты со всех стволов, после чего я обращаюсь по громкоговорителю. Да-да, у меня лежит в кабине, не удивляйся. Мне этот матюгальник еще в прошлом году на день рождения подарили, — Ленька усмехнулся, глядя на удивленного громилу.

— Что скажешь то? — Косоротов усмехнулся, кладя бинокль на траву.

— Так и скажу — граждане бандиты, сдавайтесь. Гарантируем жизнь до суда. — Панфилов снова поглядел на огороженную колючей изгородью базу бандитов.

На площадке, справа от них, стояли на самом деле целых три самолета: одномоторная «сесна», тот самый штурмовик, «эйртрактор», и двухмоторная канадская «Выдра». Ленька запомнил название по-русски, кроме него никто этот самолет не опознал. Кроме того, под навесами уже слева от домов базы, стояли пушки и минометы. Автомобили, два «перенти», DPV, то есть багги и две «Нивы». Около господского подъезда стояли два «лендкрузера», которые «Прадо». Две вышки с тяжелыми браунингами располагались на противоположных углах периметра ограды. Кстати, охрана на них особо не бдила, рассевшись себе на каких-то сиденьях и только изредка вставая и обозревая окрестности. И то в основном со стороны города. Вероятно, дело в том, что, пор словам сеньоры Хименес (и Пахомыча), любого горожанина, зашедшего с западной, северной и южной сторон, ждали плети. Причем забивали практически до смерти. Или стреляли без особых вопросов.

Короче, весело жили.

— Если не сдадутся, что тогда? — Косоротов тоже взялся за бинокль.

— Тогда вторая ракета в самолеты, ты из граника тоже по ним отрабатываешь, из крупняков работаем по технике и валим отсель. Валим прямиком до дома, особо не задерживаясь. Хименес выведет гражданских, кто захочет уйти. А потом сюда если и вернемся, то в более серьезном составе. — Панфилов спрятал бинокль в чехол и отполз от гребня холма. Нет, располагались они по всем правилам, не на верхушке, а здорово ниже, да еще кустом прикрылись. Но все едино, это гребень.

— Годится. Когда начинаем? — Косоротов тоже отполз, убирая оптику.

— Через двадцать минут. Солнышко как раз осветит все. Хорошая позиция, слепить не будет. Да еще выходы на нас. Правда, можно и в окна прыгать, но тут уж ничего не поделаешь. — Ленька встал на ноги, отряхиваясь. Показал большой палец занявшим позиции ученым и пошел к технике.

Машины, и «ивеко», и трофеи, стояли в полусотне метров. Ленька, шагая к ним, почувствовал легкий мандраж. Никогда еще он не участвовал в такой серьезной заварухе и тем более не командовал таким отрядом. Но все когда-то бывает впервые.

Роман и Тоха вернулись от Майкла, которому помогли установить пусковую для «TOW» и дотащить ракеты. Ромка, садясь в багги, показал Панфилову большой палец. Вообще, Климов оказался еще тот адреналинщик, и не скажешь, что обычный работяга.

— Оправился? — Ленька повернулся к Пахомычу, который, балансируя на одной ноге, орошал невысокий куст. У бандюка, кстати, Ленька по подъезду к Санта-Барбаре снова отобрал оружие и сковал руки. Точнее, стянул пластиковой стяжкой для кабелей. — Тогда садись, пристегну тебя.

— Не доверяешь? — бандюк усмехнулся, пытаясь усесться на низкое переднее сиденье. — Помог бы, а то я с ногой маюсь.

— Конечно нет. — Панфилов с треском затянул еще одну стяжку, присоединив Пахомыча к трубе ограждения, а потом помог ему усесться. — Мало ли, ты мужик горячий, попытаешься или у меня пистолет выхватить, или что еще. Придется тебя убивать, потом незапланированный бой вести. Уж лучше посидишь тишком-рядком и подождешь.

— Опасливый ты, — пожилой уголовник хмуро усмехнулся и проверил, насколько может подвигать руками. — А если вас кончат, а я так и буду сидеть, когда придут люди Юрлова.

— Юрлова… погоди, так его вроде Геннадием зовут? — удивился Ленька, заводя движок автомобиля.

— Ну да, одного, старшего брата, Геннадием. Он там, у Красного Ярла, за проходом, крутится. А Михайло Сергеич и его сынок — младшие. А ты откуда про старшего знаешь? — здорово удивился Пахомыч.

— Мир тесен, даже этот. Все, погнали! — Багги с ревом выскочил на гребень, после чего Ленька слегка сдал назад и перескочил на заднее сидение, к пулеметам. Ему Майкл все объяснил и растолковал, оказывается, спарку можно использовать и по одному «браунингу». В этом случае второй пулемет идет как бы запасным, ну или следующим. И не маясь с перезарядкой и сменой ствола можно спокойно выпускать по две ленты.

Справа и слева от Панфилова останавливались остальные машины, и экспедиционеры перескакивали за пулеметы. Маловато людей, приходится быть и водилой, и пулеметчиком.

А Ленька тем временем уже взял на прицел дальнюю вышку и выпустил короткую, пристрелочную очередь из трех патронов. Причем попал, сразу же. От тяжелых пуль в небольшой кабинке метнула красным и лохматым, видимым невооруженным глазом даже отсюда.

Хлопнули винтовки ученых, и пулеметчик на второй вышке рухнул, словно из-под него пол выдернули.

С грохотом ушла ракета, влетев в летную гостиницу между окон первого этажа и выметнув из окон пламя взрыва. А очереди из Mk19 уже рвали стены и окна выше.

Крупнокалиберные пулеметы били по ушам экспедиционеров, дырявили тяжелыми пулями стены домов, выносили окна. В одной из квартир в дому с гостиницей летчиков что-то нехило рвануло, да так, что кусок крыши из оцинковки вырвало и задрало. С окон первого этажа, куда влетела ракета, весело вырывалось пламя.

— Так, минутка тишины, — Ленька забросил нетронутую ленту в левый, неработавший «браунинг», рванул затвор. — А теперь мое сольное выступление. — И вытащил тяжелый громкоговоритель.

— Граждане бандиты! Внимание! Говорит офицер Русской Армии. Сдавайтесь и останетесь живы! Гарантируем честный суд с адвокатами! Даю на размышление две минуты! Через две минуты будете уничтожены! Повторяю — сдавайтесь! Отсчет пошел! — И Ленька включил запись с флешки, которую ему дал на время Тоха. Из репродуктора нежный женский голос начал обратный отсчет. — Сто двадцать секунд. Сто восемнадцать секунд. Сто шестнадцать секунд…

С северной окраины города, объезжая базу бандитов по широкой дуге, чтобы не попасться случайно под пулю, показались несколько старых грузовичков.

В общаге летунов что-то снова рвануло. Вообще, этот дом уверенно разгорался. Со второго этажа кто-то спрыгнул, спасаясь от пламени, и сейчас пытался отползти в сторону. Из среднего подъезда, с какой-то белой тряпкой в руках, вышло четверо. Точнее, шло трое, из них два человека тащили четвертого, у которого не было ноги.

Похоже, все скоро решится. Конечно, если бандиты не струсят, Ленька прикажет разнести самолеты и автомобили, и они отступят. Какие вооружения есть в домах, толком даже Пахомыч не знает, в оружейку у него доступа не было. Если там пара крупняков на пехотных треногах есть — это может быть очень неприятно.

— …Семьдесят две секунды. Семьдесят секунд. Шестьдесят восемь секунд. Шестьдесят шесть секунд… — Разносилось от багги Панфилова. Блин, ему самому зябко стало, контраст-то какой — пулеметный огонь, ракетный обстрел и голос, каким мужикам надо колыбельные петь, отсчитывающий секунды жизни и смерти.

— Всем внимание! По окончанию отсчета — огонь из «марк — девятнадцать» и ДШКМ, «браунинги» ждут. ПКМ и снайперы работают по своему усмотрению. Ракетная установка — приоритетная цель самолеты. Хиггинс, огонь только по моей команде! Конец связи. — Все, радиомолчание закончилось, Ленька отдал приказ в эфир по «ходи-болтайке».

— Есть. Принял. Понял… — посыпались ответы.

Хлопнули винтовки, Ким выдал пару коротких очередей, красными огоньками улетевшие куда-то в сторону автомобилей бандитов. А, это кто-то с обратной стороны в окно выскочил и пытался до техники добраться. Еще одна очередь из единого пулемета, по окну на первом этаже еще не горящего дома. Соседний уже полыхает по настоящему, да еще ветер в сторону самолетов. С крыши сорвало поврежденный кусок кровли, и он упал на выползающего из подъезда бандита.

— Мать твою! — кто-то не отключил рацию.

— Сорок четыре секунды. Сорок две секунды. Сорок секунд… — Из окон уцелевшего дома показались белые флаги, точнее, кто-то махал какой-то белой тряпкой, привязанной к стволу автомата, кто-то вообще целиком простынь из окна вывесил. Взятие Берлина, мать их.

Грузовички горожан уже близко, видны мужики в кузовах.

— Так… Товарищу Косоротову немедленно к командиру! — Блин, Ленька ж испанского не знает. Так что сейчас он построит бандюков, а после отдаст матюгальник старшему прапорщику. — Граждане бандиты! Выходите безоружные, с поднятыми руками! Становитесь перед подъездом, выстраиваясь в цепь по одному человеку.

— Чего звал? — около багги Леонида остановился довольный громила.

— Дядь Сереж, на тебе переговоры с гражданскими. Рация-ходиболтайка у Хименес есть, Тоха обеспечил. Свой матюгальник я тебе тоже отдам. Строй бандюков заодно. Гражданских тормозни около гаража, пусть ни к нам, ни к бандитам не лезут. Мы не знаем, какой от них толк, кроме того, мы не знаем, какие у них настроения. Может, это сообщники? Сунемся, а они нас в упор. Короче, сюда допускай только сеньору, договорились? Тем более что ты ей, похоже, здорово понравился, — Панфилов усмехнулся, глядя на побуревшего сквозь загар мужика.

— А ты осторожен, начальник, — Пахомыч подвинул руки, похоже, начали затекать. — Командир, может, развяжешь уже меня и стволы отдашь? Ты понимаешь, что для тех я уже стукач ссученный?

— …Ноль две секунды. Ноль секунд. Отсчет закончен, — матюгальник замолчал.

— Позже, Пахомыч. И их мнение тебя уже совершенно не должно волновать, — Ленька усмехнулся, усаживаясь на сидение и взяв бинокль, приготовился наблюдать за выходящими из домов бандитами. Уже около двух десятков скопилось перед уцелевшим домом.

От города, завывая сиреной, ехал красный пожарный автомобиль. За ним, к удивлению. Леньки, ехали еще два, судя по всему, цистерны-водовозки. Тоже красные. Кажется, старые зилы, таких в той, заленточной России, уже почти не осталось.

— Надо же, пожарки. Откуда они тут? — поинтересовался Панфилов у пожилого уголовника.

— В прошлом году трава загорелась… едва до заправки не дошло. Вот старший Юрлов откуда-то с той стороны выписал и обязал дежурить местных. А потом настоящую пожарную команду организовали из нескольких пожарников еще из СССР. Вроде из Молдавии откуда-то, примерно моего возраста. Но они не из наших, ну, которые… — Пахомыч кивнул в сторону сдающихся. — Эти, они в стороне. Просто за зарплату работают и жилье отрабатывают.

— Ясно. — Ленька включил рацию. — Тоха, Косоротов — Дорожнику. Антош, свяжись с пожарными, пусть пока не суются, а то попадут в заложники. Отгонят в сторону бандюков, потом пускай работают. Ничего страшного не будет, если один дом сгорит. Дядь Сереж, организуй. Конец связи.

— Понял, командир. Конец связи. — Отозвался связист, а Ленька тем временем смотрел, как чуть выдвинувшийся вперед Косоротов матюками сгоняет все увеличивающееся число сдавшихся бандитов подальше от домов и гаража.

20.06.28 года, четверг. Северные территории. Санта-Барбара, уцелевший дом базы

— Командир — Тохе. Лень, «Летун» передает, что в Форт-Росс из Москвы и ППД высылают роту легкой пехоты. Приказано дождаться подкреплений. По нашим следам из Форта вышлют комендантский взвод, с тяжелым вооружением. Прием.

— Понял, Тош. Больше ничего? — Ленька немного притормозил на выходе из довольно приличной однокомнатной квартиры-студии, где проживал какой-то из ныне сдавшихся бандюков. — Тогда конец связи.

Конечно, пара здоровенных сквозных дыр в стенах уюта не прибавляли, но если честно, то Ленька считал, что им здорово повезло. Юрлов, который был здесь старшим, оказался ранен осколком разбитого стекла и временно недееспособен. Остальные, хоть и вроде как и уголовники да бывшие рэкетиры, оказались совершенно не готовы к тому, что их будут обстреливать из крупнокалиберных пулеметов. Пара убитых в этом доме энтузиазма бывшим хозяевам Санта-Барбары не прибавили.

Так что все закончилось полной победой. Что особо порадовало Панфилова, совершенно бескровной с их стороны победой. Хотя, если честно, он помнил слова маршала Жукова, что при двухстах орудиях на километр фронта докладывают о результатах. Конечно, именно такой плотности огневых средств у него не было, но расчет оказался верным.

— Что там Антон сказал? — поинтересовался Майкл, который вместе с Ленькой осматривал дом.

В принципе, особой надобности в этом не было. Пленных и убитых, даже из сгоревшего дома (пожарники оказались мастерами своего дела, потушили мгновенно. По словам старшего, картонки тушить — проблем нет) пересчитали. Пахомыч, которому Ленька вернул оружие на глазах у скованных и связанных бандитов, подтвердил их количество. Так что досматривали просто из любопытства.

— Что нам подкрепление высылают. Скорее бы, а то чувствую себя неуютно. Как подумаю, что в шестистах километрах еще пять с лишним сотен герильяс во главе с каким-то Красным Ярлом, жутко становится.

— Перестань! — махнул рукой Майкл. — Радиста повязали, коды он выдал сразу. В радиоигре согласился участвовать. Так что никаких проблем. Через неделю придет подкрепление, а пока можно из местных ополчение создать, достали их бандиты страшно. Надо же, в половине домов хоть кого-то из взрослых, но или убили, или изнасиловали, или избили.

— Все равно, Майкл. Они не бойцы. Крестьяне, из них хоть какое-то подобие солдат минимум месяц делать. Блин, трофейного оружия не меньше, чем на батальон, да еще усиленный тяжелым вооружением, а бойцов нет, — Ленька расстроено махнул рукой, глядя, как Майкл открывает следующую дверь.

Из комнаты, почти в упор, ударила автоматная очередь, превратившая голову чернокожего громилы в кровавое месиво.

Ленька едва успел упасть на корточки, сжавшись в клубок, как над головой, продырявив перед этим тонкую стену и засыпав его сухой штукатуркой, прошелся свинцовый ветер.

— На! — В комнату влетела РГН, грохнув там. Снова дырки в стене, и что-то горячее тюкнуло Леньку в ляжку. Штанина сразу стала горячая и мокрая. И Ленька едва не упал от резанувшей ногу боли, когда попытался распрямиться. Но сумел это сделать и, шагнув к дверному проему, ударил из своей «сетме» парой очередей примерно туда, откуда стреляли. А потом, перескочив проем, очередью из трех патронов перечеркнул валяющееся около кровати девичье тело в белой ночной рубашке, уже залитой кровью.

— Сука! — Ленька всадил в худую спину еще пару пуль, окончательно ставя точку. — Сука! Стерва! Блядь! Что ж ты сдохнуть решила?!!!

Взгляд ошалевшего от ударной дозы адреналина парня упал на детскую кроватку, возле которой лежало тело молодой женщины, и Леньку немедленно вывернуло жесточайшим рвотным спазмом.

В кроватке, разорванное практически пополам, лежало детское тельце.

Потом прибежавшие на стрельбу товарищи вытащили его и тело Хиггинса на улицу, потом Ленька орал на Пахомыча, грозясь пристрелить, и хлебал из фляги Косоротова совершенно пресную воду, что было странно, ибо там у запасливого громилы всегда был неплохой коньяк. Потом Леньке заштопали и забинтовали прорезанную осколком ногу, принесли запасные чистые штаны, помогли переодеться. Потом Ленька долго сидел, опершись на стену дома, бросив автомат на колени и обхватив руками голову, пока пожарники мимо примолкших экспедиционеров, их союзников из горожан и испуганных пленных выносили тело ребенка и его матери.

Потом пленных, по команде Косоротова, горожане повели куда-то в сторону аэродрома, где оказался большой навес, огороженный колючей проволокой, и где порой держали пригнанных из-за гор гражданских. Как расслышал Ленька, Косоротов сказал, что часть из них возвращали за выкуп, а часть продавали в рабство куда-то обратно за горы. А что, тут держать выгодно, дорог-то обратно всего две. Или через проход, или через Форт-Росс. А про Форт никто из горожан не знал вообще.

Постепенно все разошлись, оставив Леньку одного. Даже Тоха, покрутившись было возле него, ушел к себе, прослушивать записи радиопереговоров, которые проходили во время штурма. Так-то слушать эфир было просто некогда, а потом такая чехарда закрутилась, что радист про это просто забыл.

— Вам плохо? — чуть захмелевший Ленька (в основном алкоголь, который был в коньяке Косоротова, успешно сгорел в адреналиновом шторме), угрюмо глядящий на носки своих запыленных ботинок, с удивлением услышал красивое контральто. Подняв голову, он увидел стоящую перед ним хорошенькую молодую девушку в старомодном платье. Но эта старомодность здорово подчеркивала очарование девушки. — Пожалуйста, не молчите.

— Застрелиться бы, — совершенно честно ответил Панфилов, снова опуская голову. И получил очень нехилую пощечину, а следом за ним из его глаз выбила искры уже вторая, с другой стороны.

— Не смейте так говорить! Самоубийства смертный грех! Оно погубит вашу душу! — проморгавшись от слез, которые выбили нехилые оплеухи, Ленька с удивлением поглядел на разозленную девушку.

Впрочем, та в гневе стала еще прекраснее. А платок, точнее, черная, вязанная из тонкой, похоже, шелковой нити, шаль, сползшая с плеч, обнажила красивую шею и ложбинку меж высоких грудей. Девушка, уловив Ленькин взгляд, смутилась и накинула шаль обратно.

— Я убил молодую женщину. А до того, по моей команде, был убит ее маленький ребенок. Я убийца детей и женщин, сеньорита. — Ленька криво усмехнулся, ставя «сетме» промеж колен. — Как мне теперь в глаза невесты и сестры смотреть, а?

— Так и посмотришь. И расскажешь, что было. И что до этого спас детей. Гильерна знала, чем рискует, связавшись с одним из этих ублюдков. И уж тем более живя с ним в этом доме. Неужели ты думаешь, что горожане пощадили бы ее? — Девушка, подобрав подол юбки, грациозно опустилась около Леньки и кружевным белым платочком вытерла ему глаза. Он что, плакал, что ль? — За ребенка отвечает его мать, Леонид. Запомни это и не позволяй своей Ольге делать глупости.

После чего девушка встала и спокойно, но вместе с тем стремительно, эффектной походкой ушла вслед за остальными. А Ленька ошеломленно глядел ей вслед, только сейчас сообразив, что разговор шел на чистейшем русском языке и что прекрасная незнакомка знала его имя и имя его невесты. Откуда?

Вскочив, Панфилов кинулся было за девушкой и едва не сбил с ног немолодого священника в когда-то черной, а сейчас темно-серой рясе, подпоясанной простой веревкой.

— Извините, падре, — Ленька придержал святошу и, нагнувшись, подобрал круглую шапочку, которая слетела с бритой макушки.

— Куда-то торопитесь, сеньор? — По-русски, но с весьма ощутимым акцентом спросил священник.

— Тут девушка должна была пройти. Молодая, красивая шатенка. Еще у нее юбка длинная и кофта такая, с вырезом. — Ленька показал, какой вырез был у кофты его собеседницы.

— Нет, такая не проходила, — отрицательно махнул головой священник.

— Куда же она могла деться? — Ленька удивленно осмотрелся и увидел несущегося к нему Тоху. — Извините, святой отец, похоже, это ко мне.

— Да-да, сеньор. Прошу вас, как вы освободитесь, поговорите со мной. Мне нужно знать, какие планы у вас относительно моей паствы. — Поп вежливо раскланялся с Панфиловым.

— Что там у тебя, Тош? — Ленька уже спокойно спросил у запыхавшегося радиста.

— Лень, беда! Этот, Юрлов, он связался со своим братом и рассказал ему о нашем нападении. Я проверил, у него на квартире рация была, своя. И ответил не старший Юрлов, а сам Красный Ярл. Вот, послушай, — Антон протянул Ленька свой айфон, включив запись.

— Если сумеешь, выживи. Я еду к вам, с тремя сотнями и шестью пушками. В любом случае, я за вас страшно отомщу! — с легким прибалтийским акцентом раздалось из динамика детища надкусанного яблока.

— Так. Где там этот Юрлов? — взбешенный Панфилов потопал к загону с пленными.

— Лень, а у тебя что, нога больше не болит? — Спросил Антон, спеша за командиром.

— Да вроде уже нет, не болит. Наверное, обезболивающее действует. — Ленька потрогал сквозь штанину плотную повязку. Странно, на самом деле уже не болит.

— Ром, дядь Сереж, вытащите Юрлова. Пахомыч, топай сюды! А ты сядь! — Ленька вскинул винтовку и отстрелил ухо одному из бандитов, попытавшемуся дернуться в загоне. Тот взвизгнул и свалился обратно, пытаясь остановить кровь руками.

Горожане, до этого момента молчаливо стоящие немного в стороне, вздрогнули и потеснее сплотились.

— Так. Значит, ты старший. И ты, сволочь, вызвал подмогу у какого-то Красного Ярла и своего брата. Так? — Ленька неожиданно, без разговоров, ударил прикладом винтовки в лицо бандита, сбивая его на землю. — Товарищ Косоротов, готовьте какой-либо стул к допросу. Вырежьте отверстие в сиденье, так, чтобы причиндалы этого мудака вывалились вниз. Будет молчать, подпалим их немного. Нет, стоп. Ром, сидушку готовь ты. Товарищ Косоротов, пожалуйста, переведите сеньору алькальду. — И Леонид повернулся к совершенно седому мужику в широкополой соломенной шляпе.

— Сеньор алькальд, что вы можете сказать о Красном Ярле? Что вы вообще знаете о нем? — Побледневший староста выслушал перевод, помолчал и разразился длинной эмоциональной речью.

— Короче, Лень, он говорит, что нам всем толстый полярный писец пришел. Это если обобщить. А так — Красный Ярл могуществен, безжалостен, беспощаден, безумен, бесстрашен, неукротим и прочее, прочее, прочее… — Косоротов усмехнулся, поглядев на старосту.

— Переведи ему, что Русская Армия таки из таких неукротимых делает органические удобрения. Дословно переведи. И добавь, что помощь уже идет. Так, Ром, нашел? — Ленька поглядел на грубый деревянный стул, который приволок Климов. — Топор взял? Ага, проруби дырку под причиндалы этого, потом надо с него штаны снять. Проще будет дерьмо смывать.

Косоротов спокойно втулял что-то горожанам. Причем явно добавил от себя, так долго переводить одну фразу невозможно. Но пропаганды делала свое дело, горожане немного успокоились.

— Отправь их сейчас по домам, скажи, чтобы через два часа готовились к выходу на земляные работы. Копать придется много. Алкальду прислать к нам пяток мальчишек, связниками будут, — Ленька разошелся, отдавая команды.

— Чего вы хотите? — наконец соизволил спросить Юрлов, до этого момента то плевавшийся кровью, то с перепугом наблюдающий за приготовлениями Климова. А тот уже прорубил дыру в сиденье стула, привязал стул к столбу и сейчас складывал под стулом тонкие сухие сучья.

— Какие пушки у этого ярла? Какое вооружение у пехоты? Есть ли бронетехника? Сколько времени будут они сюда добираться? Кто таков этот херов ярл вообще? — Ленька подозвал к себе Пахомыча. — А ты слушай. Если соврет, сразу перебивай. Тогда придется применить опыт инквизиции.

— Не надо, — явно перепуганный до жути (на штанах Юрлова расплылось мокрое пятно) бывший глава этих краев не стал молчать и запираться. — Ярл бывший офицер военного советского флота из Латвии. Он еще в Союзе учился, потом в свержении советов участвовал, еще при штурме какого-то телецентра с нашими воевал. У него там не получилось власть взять, маленько свихнулся, перебрался сюда. Пиратствовал, потом ушел в герильяс, сумел взять власть над большим районом там, с той стороны гор. Его знает мой брат, Геннадий, они еще с училища знакомы. У них старые советские дивизионные пушки, трехдюймовки и еще безоткатки, такие же, как эти. Грузовые автомобили, багги, джипы. Кроме пушек — минометы, пулеметы, автоматические гранатометы. Самолеты тоже его, здесь только один из аэродромов базирования. Есть еще два вертолета времен вьетнамской войны, «белл». Сюда добираться только по проходу будут часов десять, не меньше, дорога сложная. Скорее намного больше, ночью по узостям никто не ездит, в проходе есть места ночевок. Я не знал, что вы из Русской Армии, я думал, местные взбунтовались.

— То есть раньше завтрашнего утра их ждать вряд ли стоит. А скорее, дня или вечера. Пятьсот километров — серьезный марш, — про себя кивнул Ленька. — Этого обделавшегося в загон. Товарищи ученые, у меня к вам просьба. Возьмите снимки местности, сеньора алькальда (староста не стал уходить, пока не пришли связные), Пахомыча и определите маршрут, по которому сюда прибудет колонна этого ярла. Сто пудов, дорога из-за гор одна-единственная. Надо искать узости, удобные для засады. Товарищ старший прапорщик, Ром, товарищ военфельдшер — на вас охрана пленных, сортировка тяжелых трофейных вооружений. Жаль, самолеты проверить некому. А, Ром, ты пожарных найди еще, они же из наших? Может, захотят перейти на службу в Армию? Точнее, в МВД, Пожарная Охрана вроде как Коршунову подчиняется. Передай им, что я, как старший представитель Русской Республики, готов принять их на службу. — Ленька вспомнил молчаливых немолодых мужиков в тяжелых брезентовых робах и белых шлемах, которые орудовали на пожаре. И то, что те на него посматривали с каким-то нехилым интересом. — Тош, а ты подгоняй сюда свой пепелац, будем с тобой с Москвой и Фортом говорить.

Ленька был совершенно спокоен. Волноваться из-за какой-то банды? Еще чего, они не одни, за ними мощная страна. Которая своих не бросает.

А то, что до Форта далеко — Панфилов уже рассмотрел взлетку этого аэродрома. Ничуть не хуже, чем в Форте, спокойно ту же «бешку» примет. Авиакеросин да бензин, который «авгас», наверняка есть, заправляли же чем-то самолеты герильяс.

— Лень, Майкла бы похоронить надобно, — негромко напомнил подошедший Климов.

— Знаю, Ром. И девушку с ребенком, и бандюков битых. Знаешь, договорись с алькальдом через Косоротова, отдельно выкопать могилы для Майкла, той девчонки с ребенком, для бандюков одну общую. Узнай, где здесь кладбище, договорись насчет оплаты, спросишь трофейные деньги у дядь Сережи. А мне тут поработать надо, по прямым обязанностям.

— Договорились. И выбивай из Москвы по максимуму, а то нас тут и раскатают, — Ромка хлопнул Панфилова по плечу и ушел к алькальду с Косоротовым.

А Ленька пошел вслед за убежавшим Антоном. Судя по всему, ему предстоят переговоры нехилого уровня.

21.06.28 года, пятница. Северные территории. Санта-Барбара

— Товарищ младший лейтенант, товарищ майор передает, что колонна противника перехвачена, частично уничтожена, а частично рассеяна. Техника и артиллерия уничтожена, уцелевшие бандиты отступают в пешем порядке, — кряжистый пожилой сержант-радист передал Леньке радиограмму и свалил в направлении радиоцентра. Ну да, русские в качестве такого использовали трофейный, заменив часть аппаратуры и убрав поврежденную. Тоха и это сержант из него практически не вылазят.

Вчера в Санта-Барбару, на небольшой аэродром, сначала прибыла Бе-12, привезя две дюжины бойцов во главе со знакомым Леньке мичманом. Заправившись трофейным керосином, амфибия улетела, а Ленька с Аксютиным принялись готовить аэродром к прибытию самолетов побольше. Ну, командовать, разумеется. Пришлось снести пару сараев и убрать ограду из колючей проволоки. Потом снова прилетела эта же «бешка», привезя еще двадцать человек и оружие, в основном легкую стрелковку, карабины Мосина и СКСы. Которые были торжественно вручены горожанам, принявшим присягу на верность Русской Республике. Принимали присягу Панфилов и Денисов. Между прочим, у Денисова, как оказалось, звание подполковника запаса, то-то он психовал сначала.

Затем прилетели два Ан-12, привезя сотню гренадеров с четырьмя ЗиС-2, и снова «бешка», которая привезла оставшиеся на арсенале в Форте «TOW». Теперь у русских было восемь пусковых и двадцать три ракеты.

Командовать начал майор Суворов, командир батальона гренадеров.

«Аны» и «бешка» улетели, а на грунтовку один за другим сели два Ил-18. И из них выгрузилось еще полусотня бойцов под командованием огненно-рыжего капитана, уже егерей. Плюс еще оружие, на этот раз ПЗРК и «Корнеты». А еще через час снова прилетели Ан-12, привезя еще полусотню егерей и четыре УАЗа, за которые прицепили пушки.

Итого в Санта-Барбаре набралось двести сорок два отменных тяжеловооруженных бойца Русской Армии, семерка экспедиционеров, плюс полтораста мужчин-ополченцев из Санта-Барбары.

Майор тут же развернул кипучую деятельность, реквизировал все автомобили, забрав трофейные пушки и минометы, и умотал по проложенному Денисовым маршруту. Устраивать Красному Ярлу достойную встречу, так сказать. Соответственно статусу.

А Панфилова, Денисова, Климова и остальных начал пытать прилетевший с егерями контрразведчик. Или разведчик. Короче, особист. Из молодых. Лет двадцати с небольшим, старший лейтенант. Часа полтора душу выматывал, записывая показания на видеокамеру и диктофон. Ладно, хоть ногами не пинал, как в читанных Леонидом АИшках про Великую Отечественную. Там бойцы невидимого фронта всех ногами в страшных сталинских застенках пинали, невзирая на звания и должности. Да, еще пальцы ломали, дверьми. Интересно, кто же тогда на фронтах воевал и почему среди бойцов НКВД такие дикие потери?

После допроса Ленька был отпущен выполнять свои служебные обязанности военного коменданта Санта-Барбары. Ну да, сходил в экспедицию. Пришлось помотаться, устанавливая связи, так сказать. Ладно, хоть Панфилову оставили в помощь мичмана и дюжину солдат из Форта.

О, а вот и мичман, легок на помине.

— Саш, слушай, принимай руководство. Я все, вырубаюсь напрочь. За шестьдесят часов спал часов пять, не больше, — Ленька душераздирающе зевнул, едва не выворачивая челюсть. — А то мои искатели приключений уже все спят, один я мотаюсь.

— Давай. Где завалишься. Чтобы мне знать? — Мичман уселся на поворотный стул и закинул ноги на стол.

— Но-но. Ты мне документы не пачкай! — Ленька подвинул ботинки моряка в сторону от папки с бумагами. — Кстати, вот тебе работа. И особиста припаши. Нужно всё горючее, что здесь есть. Авгас и керосин сам знаешь где, около аэродрома заправка. Там же соляр и бензин для машин. Но в Санта-Барбаре тоже есть заправка, туда или сам сгоняй, или бойцов пошли. Пусть точно выяснят, сколько и чего, и опечатают. Алькальду объяснишь. Что на период боевых действий все горючее национализируется и реквизируется для нужд армии. Потом, когда с бандюками разберемся, завезут.

— Завезут, — кивнул Аксютин. — Лень, ты смотри — Тмутаракань даже по меркам Новой Земли, а в городе, у тех, кого угнетают — полтора десятка пикапов и грузовичков. Пусть они принадлежали Юрловым, но их выделили для нужд города. Авиабензина и керосина залейся, на стоянке три отличных самолета (пусть и они, по словам Юрлова, здесь просто базируются). Полтора десятка боевых машин, багги и джихадмобилей. И это только у здешней группировки. У тех, кто был с той стороны гор — не то, что меньше, а еще больше. И количество боевиков — почти тысяча. Это, Лень, уже не бандюки. Это армия. И небольшое государство. Потому особист и зверствует — надо наши действия оправдать. Сто пудов, наши уже с той стороны работают, ищут вход в этот гребаный проход. А это на территории Латинского Союза, это уже не просто банды гонять, это политика.

— Да и бог с ним, — Ленька снова зевнул и полез в шкаф. — Тут, кстати, кабинет бывшего ихнего босса, а я его даже не обыскал, представляешь? Вообще не пошмонал. Вон, Денисов с Хагри не растерялись, квартирку Юрлова проверили. Что поделать, опыт и импотенция приходят с годами. О, какая красотень. Ты глянь, что я надыбал! — Ленька вытащил из шкафа бутылку «Хеннеси». Перекинул ее Александру и вытащил еще шесть штук. — На, заныкай подальше пару бутылок, потом сами выпьем. Так… где-то я тут наблюдал… — Панфилов обошел стол и мичмана, открыл нижний ящик и вытащил кожаный футляр с серебряными стаканчиками. Точнее, полноразмерными стаканами. Какой-то охотничий набор, изукрашеный ружьями, собаками да кабанами.

— Так, тебе не предлагаю, выпьешь после дежурства. А я сейчас остаканюсь, а то с устатку хрен засну. — Ленька набулькал двести граммов трофейного коньяка и залпом выпил. Взял со стола, с тарелки, кусок хлеба и шмат вареного мяса и, жуя на ходу, отправился искать место для того, чтобы завалиться.

Впрочем, далеко он решил не уходить и практически рухнул на диванчик в приемной, напротив стола секретарши. Интересно, а кто тут работал? Явно какая-то барышня? Длинноногая, красивая. А впрочем, пусть особист ищет, он мужик въедливый.

Так что, сбросив разгрузку на пол, а поверх нее винтовку, Ленька немного поворочался, ворча на маленький неудобный валик под головой, и вскоре спал сном младенца.

Когда он проснулся от активного расталкивания, то увидел перед собой виноватую физиономию мичмана.

— Лень, подъем. Совещание офицерского состава. Комендант прилетел, из Форта. Так что пошли, ты и так почти четыре часа поспал.

— Ага… сейчас умоюсь. — Ленька уселся на диване, потряс головой и потер морду лица руками. Вот вроде спал, а ни хрена не выспался.

Когда он зашел в кабинет, то там уже все расселись, включая Денисова.

— Товарищ капитан второго ранга, младший лейтенант Панфилов по вашему приказанию прибыл, — Ленька коротко бросил ладонь к офицерской пилотке, которую пришлось вытащить из рюкзака. Вообще-то, положены береты, но ему они категорически не нравились. И потому он в московском военторге купил себе пару пилоток советского образца. Их ношение не возбранялось.

— Садись, лейтенант. Я смотрю, ты тоже комендант и город себе отхватил почти как у меня? — засмеялся кап-два и посерьезнел. — Ладно, шутки в сторону. Итак, товарищи офицеры. Сначала политика партии, так сказать. Тринадцатая Дальняя вскрыла серьезную прореху в нашей обороне, фактически, целый бандитский анклав на границе наших земель. Благодаря умелым и решительным действиям резервистов под командованием товарища Панфилова удалось захватить в полной сохранности аэродром и инфраструктуру, что позволило в кратчайшие сроки перебросить подкрепления и вооружения. Гренадеры и егеря под командованием товарища майора встретили бандитскую колонну и показали недоумкам, что здесь им не там! Колонна была разгромлена, артиллерийским огнем и управляемыми снарядами сожжено полностью семнадцать, — тут кап-два нешуточно вздохнул, — и повреждено шестнадцать машин, которые нами захвачены. Предположительно, после ремонта они послужат народному хозяйству Республики. Так же убито не менее сотни бандитов, взято в плен (кроме тех, которые взяты в плен здесь) семьдесят четыре, рассеяно более сотни. Жаль, что командиров этого незаконного формирования не удалось уничтожить или захватить. Но это все только первые шаги. Нам надлежит крепить оборону, разведать Проход. Название идиотское, надо какое-либо посолиднее, а то задний проход напоминает.

— Каньон или Ущелье. — Подал голос Денисов.

— Ущелье годится. Итак, завтра сюда прибудут разведчики с тяжелыми беспилотниками, начнут обследование Ущелья на предмет засад и ловушек, а также вероятных минных полей. Кроме того, уже вылетел Ан-30, для аэрофотосъемки Ущелья.

— Надо осторожнее. Могут быть посты с ПЗРК или крупнокалиберными пулеметами на позициях вдоль Ущелья, на склонах и высотках. Такое в Афгане бывало, — подал голос майор. Надо же, где он побывал. Хотя, ему годов под пятьдесят, вполне мог там повоевать. Интересно, чего он в майорах задержался? Или уходил из армии на Старой Земле?

— Надо так надо. Проинструктируем экипаж. Хотя, там летчики очень опытные, — кивнул комендант. Поглядел на особиста и продолжил: — Завтра-послезавтра сюда прибудут товарищи из аппарата Президента, а также журналисты. И если первые будут решать гражданские вопросы с алькальдом и прочими саксаулами, то журналюгам необходимо показать зверства бандитов. Начинается большая политика. Командующий передал, что будет войсковая операция с той стороны Ущелья и показательно-окончательной разгром группировки этого Красного Ярла, и нам нужны веские доказательства зверств и насилия над гражданскими. Что у нас есть по этому поводу, товарищ старший лейтенант?

— Так. Товарищ капитан второго ранга, в результате допросов, опросов и прочих оперативных мероприятий мною зарегистрировано и частично документально зафиксировано тридцать семь случаев побоев, насилия, грабежей и убийств. Это, судя по всему, вершина айсберга. По опросам свидетелей и допросам пленных также зафиксировано не менее двенадцати партий рабов, которые сюда доставлялись и какое-то время выдерживались в концлагере. Ну, том, где сейчас содержатся пленные. — Старлей вытащил из большой кожаной папки стопку исписанной бумаги и протянул ее коменданту. — По Юрловым все ясно. По Красному Ярлу… тут много неясностей. Его имя, фамилия, звание на время распада СССР и место службы не установлены. Известно, что он бывший военный моряк, из СССР. Говорит по-русски с легким акцентом. Есть предположительное место учебы и год завершения, но это надо слать запрос за ленточку. До начала создания своего государства, по словам всех, и пленных, и горожан, был пиратом. Свободно говорит по-английски и по-испански. Талантлив, хорошо подкован тактически и экономически, бесстрашен, есть предположение, что безумен. По сведениям, полученным от алькальда, мною была опрошена потерпевшая, Кристина Гомес. Ее этот ярл насиловал и тушил об нее сигары. Если подтвердится, что этот ярл из пиратов, то никаких оснований для проведения силовой операции не надо. Даже Орден не заикнется.

— Что? Насиловал и тушил сигары? — Ленька вскинулся. — Извините, товарищ капитан второго ранга, что перебиваю, но товарищам из Особого Отдела необходимо немедленно наведаться в передвижной бордель, что обслуживает рабочих на строительстве континентальной железной дороги и переговорить с мадам Эльзой, его совладелицей.

— Для чего, лейтенант? — Комендант поглядел на Панфилова.

— Хм… сведения конфиденциальные, позвольте я вам их напишу… — Ленька взял лист бумаги и трофейным карандашом (отличный карандашик, кстати, надо пару пачек заныкать, видел он их в шкафу с канцелярскими принадлежностями) набросал: «Корабль, на котором Эльза и ее семья шли от ПФ, был атакован и захвачен каким-то пиратом, давно. Ее главарь пиратов насиловал и тушил об нее сигары».

— Вот, товарищ капитан второго ранга, — Леонид сложил лист пополам и протянул коменданту.

Тот быстро прочитал и, постучав пальцами по столу, спросил:

— Хм… особистам в любом случае надо знать, позволишь? — после чего, дождавшись кивка Леньки, протянул записку старшему лейтенанту.

— О чем мы еще должны подумать? — кап-два оглядел собравшихся.

— О Тринадцатой Дальней, Сергей Мироныч. Раз товарищ Панфилов выполняет обязанности коменданта Санта-Барбары и не может исполнять обязанности начальника экспедиции, предлагаю передать его полномочия мне и при подходе сухим путем из Форта подкрепления и оставшегося перед подъемом личного состава и техники выйти по маршруту. Нашу задачу никто не отменял, — Денисов после этого спича виновато глянул на Леньку и развел руками.

— Он прав, товарищ капитан второго ранга. Объект находится совершенно в стороне от Ущелья, да и отсюда до него рукой подать. Более того, в тех краях вообще ничего интересного ни для горожан, ни для бандитов не было, глухой угол. Пусть едут и ищут, — Ленька согласно кивнул. А что? На самом деле никто их задачу не отменял.

— Добро. Как прибудет техника и люди, езжайте. Комендант, дашь им сопровождение на паре трофейных багги. Еще, со мной прибыли авиаспециалисты и пара летунов-безлошадников. Осмотрят самолеты, если исправны, то они закреплены за гарнизоном Санта-Барбары.

— Все равно что-то не стыкуется… — Ленька почесал затылок. — Слишком богатый анклав, получается. Народу всего ничего, а техники и оружия море. Знаете, что это мне напоминает, товарищи? Протекторат Русской Армии, который был раньше… тоже народу мало, а вооруженные силы мощные и оружия навалом. А если это похоже, то может быть, мы не знаем чего-то еще? Товарищ старший лейтенант, а вы не спрашивали у Юрлова или Пахомыча об истоках финансирования бандитов? Нет, понятно, похищения, выкуп, грабеж и прочее… Но даже во времена Моргана и Дрейка такие богатые дружины были только у тех пиратов, которые грабили золотые галеоны. Ну, образно говоря. Места здесь неизвестные, мало ли что может быть в том же Ущелье? Может, золотые россыпи? Ведь месторождения золота здесь есть?

— Вполне возможно, ты и прав, — медленно кивнул комендант Форта. — Старший лейтенант, сейчас вам четыре часа сна, а потом допросить этих бандитов и вообще всех насчет источников финансирования. Упустили мы этот момент.

— Товарищ капитан второго ранга, я идиот! — хлопнул себя по лбу мичман. — Товарищ Косоротов что-то говорил про серебро. Ему о нем рассказала сеньора Хименес.

— А тут нигде сейфа нет? С секретными бумагами? — Ленька обвел взглядом кабинет. — Я ведь совершенно упустил это из виду. Сначала Майкл Хиггинс погиб, потом этот радиоперехват Антона, потом эта суматоха с приемом подкреплений. Я даже в компьютер Юрлова не залазил. А вы, товарищ старший лейтенант?

— Я тоже, — явно смутился старлей. — Я вообще специализируюсь на допросах и опросах, про сейф и компьютеры даже не сообразил. Их не было в документах, вот я и решил, что там ничего интересного нет.

— Ну, вы блин даете, лейтенанты! — заржал майор, до этого времени молчавший. — Слона-то и не заметили!

— Так, — прихлопнул ладонью по столу кап-два, призывая всех к порядку, — тогда особист со здешним комендантом проводят дорасследование, это раз. Два — сюда прибудет врач, поможете ему в команде с алькальдом в обустройстве амбулаторного пункта. Три — в конце концов, товарищ младший лейтенант, снимите эту порнографию и наденьте форму. Смотреть тошно, офицер Русской Армии, военный комендант города, а сам весь из себя то ли герильяс, то ли партизан, то ли повстанец — не поймешь. Знаю, что формы и уставного оружия в наличии у тебя нет. Но! Военные коменданты лицо русской армии. Мы должны быть всегда по форме. Ну, позволительны некоторые отступления, но в рамках устава. Ну, например, мой свитер или твоя пилотка, лейтенант. Форму пришлют рейсом, который врача привезет, а меня заберет. Мне тоже, навалили хлопот, можно подумать, мне заняться нечем. Так, еще… около Среза уже строится пункт ретрансляции, с кабельной линией вниз, заработать должен буквально вот-вот. Постоянная связь через Порто-Франко не есть хорошо. Что еще? А, обязательно отработайте ту версию. Старший лейтенант, это по вашей части. Связывайтесь с Москвой и ППД, — кап-два кивнул на сложенный лист. — Если подтвердится, много вопросов снимет мгновенно. Ладно, теперь, товарищи офицеры, кому отдыхать, кому работать. Все свободны.

После чего ушел вместе с майором и Денисовым.

— Андрей Симонов, — протянул руку особист. — Надо познакомиться, в конце концов.

— Леонид Панфилов, — ответил Ленька, пожимая сухую и сильную ладонь.

— Почему ты про эту Эльзу говорить не хотел вслух? Что-то важное? — поинтересовался Симонов, запуская компьютер Юрлова. Тот засветился и быстро загрузился, но потребовал пароль для входа.

Симонов начал шарить на столе, потом в ящиках. Что-то радостно пробурчал, найдя желтую бумажку, и комп ожил.

— Да. У нее со мной шуры-муры были, ну и вообще она очень хорошая женщина. Досталось ей сильно, но не сломалась и не озлобилась. И очень красивая, вот, погляди. — Ленька вытащил из кармана планшетник и нашел фотку Эльзы. Ну, одну из них, у него до сих пор ее фоток штук двадцать, и некоторые весьма пикантные. Ну, немного дурачились, было дело. Хотел Ленька было их удалить, особенно после того, как официально обручился с Ольгой. Но рука не поднялась. Может и глупо, но это часть его жизни. Надо вообще распечатать и убрать в семейный чумадан, подальше. Потом можно будет тайком внуку показать.

— Да, очень красивая женщина, — кивнул особист, отрываясь от содержимого папок. — Дашь фотку скачать? Для дела, чтобы агенту не пришлось лишнего работать.

— Дам. И письмо Эльзе напишу, она чужака может и лесом послать. Вообще, лучше на это дело женщину бы подрядить, если есть такие. — Панфилов кивнул, пробуя сдвинуть очередную полку. Та, к его немалому удивлению, поддалась. — Ну, ни хрена себе, точно сейф, и здоровый. Жаль, код не знаем, придется сюда Юрлова тащить.

— Погоди. Люди ленивы и наивны. — Симонов подошел к сейфу, внимательно осмотрел его, потом ближайшую полку и усмехнулся. — А вот и код.

Старлей показал на рядок цифр, написанных черным маркером внизу одной из полок.

— Я сейчас нашел пароль для компа, прикинь, он его написал на бумажке и приклеил внутри ящика стола. Причем вводить надо было наоборот. Попробуем здесь тоже наизнанку. — Старлей потыкал пальцем в пищащую цифровую панель. — О, готово.

Сейф мяукнул, и дверца плавно открылась.

— Ого. Ты, Лень, как в воду глядел. — Симонов взял в руки тяжелый слиток, с сотню которых лежало на нижней полке. — Аргентум, то есть серебро. И здесь килограмм двести, не менее. Приличная сумма набирается. А вот экю не сказать, чтобы было много. — Положив на стол серебряный слиток, особист взял с верхней полки стянутую резинкой пачку сотенных карт. Положил рядом со слитком и принялся вынимать бумаги. Оглянулся на Леньку. — Чего стоим, кого ждем? Вызывай старшего коллегу, комендант. Будем радовать.

— Давай сначала допросим Юрлова, точнее, ты допросишь Юрлова, я схожу к Пахомычу, а потом, если не надо будет никого еще допрашивать, то доложим кап-два. Вообще, по идее, надо бы Денисова позвать, он геолог, пусть поглядит точнее и цену скажет. А вообще, как ты с такой толпой пленных управился? Там же язык до костей сотрется? — Ленька уважительно поглядел на Симонова.

— Я в основном по населению пока работал. Пленных допросил всего семерых, старших определил. Но тяжело с ними, часть контужена, многие на контакт не идут. А применять жесткие меры… надо подвал какой подобрать, чтобы народ не пугать. Основная работа вся впереди. Ладно, давай так. Вызываем кап-два и Денисова, сдаем по описи деньги и слитки, ты готовишь письмо и фотку, передаем с бортом, на котором комендант улететь должен. А после — отбой на семь часов, а то и ты вон, снова зеваешь.

— Давай, — Ленька на самом деле зевнул и полез к чайнику, который стоял в приемной у секретарши. Надо кофе сварганить, все едино на несколько часов работы. О, а тут и какие-то коржики есть, сухие, и сухофрукты в сахаре. Даже шоколад нашелся, отменно.

22.06.28 года, суббота. «Конец путей»

Эльза отложила гроссбух и устало вытерла лицо ладонью. Сейчас и здесь она могла поддаться минутной слабости, в ее личное купе никто не мог войти без ее на то позволения. Но как она устала, господи.

И конца-края не видно этой жизни, летом на тупиках в «конце путей» строящейся железной трансконтинентальной железной дороги, зимой на небольшом ранчо. Впрочем, на ранчо она отдыхает душой, в обществе старой подруги, даже скорее, старшей сестры и ее шебутных приемных детей. Пацаны такие классные, аж душа поет. И порой просит, требует своих детей.

Но только до тех пор, пока взгляд случайно не падает на один из старых шрамов от ожогов. И тогда внутри ее поднимается испепеляющая ненависть, охота найти, убить, посадить на кол, разорвать грузовиками… и после снова тяжелая депрессия.

Прошлый сезон был удачный, и особых проблем с «работницами» не было, и парень классный подвернулся. Эльза аж потянулась, вспомнив, что именно она вытворяла на пару с Леонидом. Может, не стоило его отпускать? Она взрослая, очень красивая, умная женщина, неужто не сумела бы его удержать? Даже несмотря на его практически точный анализ ее психического состояния и характера?

Эльза поглядела на пару огромных, алых, переливающихся языками пламени цветов. Пламенеющая лилия, подаренная ей Леонидом, успешно прижилась и уже почти полгода цвела в ее купе, являясь предметов скрытой и явной зависти «работниц».

К какофонии шума, издаваемого механизмами на промплощадке, прибавился стрекочущий звук, и вскоре старенький «белл», взметнув тучу пыли, приземлился неподалеку от офисных вагонов компании. Из вертолета выскочила молодая женщина в военной форме и исчезла в директорском вагоне.

— Интересно… вертолет Русской Армии, что им тут надо? — совладелица этого передвижного борделя положила на столик тяжелый бинокль и пожала плечами, возвращаясь к бухгалтерии. Деньги любят счет, ее фирма должно приносить прибыль. А это очень непросто… подвижной состав, мебель, белье, «работницы», охрана… хватает работы у бандерши, хватает.

И, как назло, уже почти полгода целибата. Ну никак по душе парня не подберет, а отдаваться просто так, ради секса, неинтересному мужчине — так и блядью стать можно.

В дверь купе вежливо постучали.

— Кто?

— Мадам Эльза, здесь к вам. Очень серьезные люди,— из-за двери раздался бас Ренди, одного их охранников.

У этого ирландского громилы люди делились на очень серьезных, серьезных, не очень серьезных и несерьезных. Раз он посчитал гостей очень серьезными, то стоит принять.

— Мадам Эльза? — в купе вошла молодая, лет двадцати пяти, огненно рыжая женщина в русской военной форме. Именно она была в директорском вагоне. — Я старший лейтенант Анастасия Жукова, военно-юридическая служба Русской армии. У меня к вам просьба от руководства нашей Республики и письмо от вашего знакомого.

На стол лег простой бумажный конверт.

Удивленно пожав плечами, Эльза знаком предложила сесть офицеру и вскрыла конверт. На сложенном несколько раз листе было всего несколько строчек.

«Эльза, здравствуй.

Кажется, я нашел твоего пирата. Выслушай подателя этого письма.

Твой друг, Леонид Панфилов».

Листок выпал из ослабевших рук, а все в купе вдруг стало расплывчатым.

— Мадам, с вами все в порядке? Мэм? — Анастасия осторожно притронулась к плечу замершей женщины.

— Да-да. Все нормально. Только… извините, — Эльза вытащила носовой платок и вытерла выступившие на глазах слезы. — Итак, чем я вам могу помочь? И могу ли я увидеть тело этого… того человека, про которого написал мой друг?

— Мэм, прошу вас меня извинить, но он пока жив. Пока. Но чтобы его уничтожить, нашему руководству требуются точные данные и веские причины, он достаточно серьезная личность, и его ликвидация — это серьезный политический шаг. Прочитайте, пожалуйста, вот это. Это перевод показаний потерпевшей. — На стол перед Эльзой легла завязанная и опечатанная папка. Потом рядом лег отдельный лист и отпечатанным текстом расписки. — Распишитесь, пожалуйста, и впишите номер вашего Ай-Ди. Что вы хотите, бюрократия, — офицер развела руками и улыбнулась.

Эльза кивнула, надевая очки, и вчиталась в расписку. Потом на память вписала требуемый номер и аккуратно вывела подпись. После чего вытащила из ящика стола нож и срезала пломбу с папки.

По мере чтения она хмурилась. Чужая история до жути напоминала свою, но уже не туманила разум бесконтрольной яростью. Напротив, Эльза испытала нешуточный азарт, похожий на азарт охотника.

Еще раз перечитав показания, она подняла взгляд на сидящую напротив русскую.

— Да. Это он. Только побрился. А так и шрам на ноге, и все остальное… это он. Надо же, куда он забрался, я-то его в портовых городах искала. — Бандерша усмехнулась и, встав, вытащила из холодильника графин с холодным имбирным чаем. Налив себе и Анастасии по стакану, она снова уселась и внимательно поглядела на огненноволосую представительницу Русской Армии. — Если вы не можете его достать из-за политики, дайте мне его точное местонахождение. У меня достаточно денег на организацию небольшой диверсионной операции качественными исполнителями.

— Не нужно, — улыбнулась рыжая, фактически подписывая приговор пирату. — Но нам необходимо ваше молчание, по крайней мере, до конца войсковой операции. Вы взрослая дама и понимаете, что такие вещи надо делать молча. Простите, но больше я не могу вам сказать. И еще… нам нужны ваши показания. Готовы ли вы рискнуть? Обещаю вам от имени Республики, что они будут продемонстрированы только в случае необходимости, а вам будет предоставлено наше гражданство и вся защита, которая только физически возможна.

— Мне нравится, что вы говорите правду, — тоже улыбнулась Эльза. Право слово, если бы этот самый пират, о котором так вежливо переговариваются эти две очень красивые молодые женщины, углядел бы эти улыбки, то забился бы с самый глухой угол этого мира. — И вы, и я понимаем, что абсолютной защиты невозможно, даже вашего президента здесь убил наемник. Но я согласна, я уже десять лет мечтаю отомстить. Но с одним условием. Вы скажете мне, где найти Леонида Панфилова. Я хочу лично отблагодарить его.

— Но я просто не знаю и я совсем не уверена, что разведка скажет, где он, — растерянно произнесла Жукова. Подумав, девушка махнула рукой и вышла из купе, попросив Эльзу подождать. Минут через десять она вошла и передала той сложенный лист бумаги. — Вот все, что мне передали. Техас, Аламо и адрес дома. Это его официальный адрес.

— Годится, — принимая бумагу и убирая ее в ящик стола, кивнула головой Эльза. — Как именно я буду давать показания? Если на видео, то мне нужно привести себя в порядок. Сами понимаете, сниматься для незнакомых людей…

— Да-да, у вас есть время причесаться и прочее, мадам. Мы никуда не торопимся, несколько часов разницы не играют совершенно. Где позволите установить камеру? — девушка вытащила из своего портфеля портативную камеру и маленький треножный штатив.

— Да хоть вот сюда, — кивнула на свой рабочий стол бандерша, распуская волосы около зеркала и беря в руки тяжелую расческу.

Через четыре часа, накормив Жукову, ее охрану и экипаж вертолета ужином, Эльза простилась с русскими. Под любопытными взглядами рабочих молодая женщина поглядела вслед улетающей машине и вернулась в свой вагон. Месть это месть, а дело есть дело.

Но поздним вечером, она снова закрылась у себя в купе и включила рацию. Еще несколько лет назад на их ранчо зимовал один русский радиоинженер. И он наладил Эльзе и ее тетушке мощные станции, позволяющие связаться практически из любой точки этого мира. Правда, это было больше всего похоже на переписку в интернете, так как Александр сразу лишил их возможности вести связь голосом. Все работало через какую-то программу в компьютере, зато абсолютно надежно.

Вскоре у этого инженера побывали практически все хозяйки борделей. И сейчас на планете существовала широко известная в узких кругах радиосеть. Можно сказать, смесь профсоюза, клуба по интересам и биржи.

Запустив ноут и подождав, Эльза набрала первое сообщение:

— «Ледяная королева вызывает Алую розу Техаса».

Вскоре на экране побежали буквы, складывающиеся в слова ответного сообщения:

— «Алая роза приветствует Ледяную королеву. Доброй ночи, Эльза».

— «Доброй спокойной ночи, Рози. У меня есть к тебе пара вопросов по одному парню в Аламо. Ответишь?»

— «Спрашивай. Чем могу — помогу».

— «Леонид Панфилов. Русский. Молодой. Здоровенный симпатичный блондин».

— «Знаю такого. Участвовал в перестрелке, грохнул одну сволочь, убившего восьмерых, из них шесть девочек, и пожилую чету. Был в перестрелке ранен, но за зиму оклемался. Работал зиму в школе, учителем труда. Есть младшая сестра и невеста, но он куда-то уехал по делам весной и в городе не появлялся несколько месяцев. Что-то еще? Отличный парень, кстати, но ни разу у меня в „Розарии“ не был».

Эльза внезапно почувствовала приступ ревности. Надо же, невеста. Интересно, кто такая? И откуда у Леонида сестра?

— «А сестра и невеста? Кто они?»

— «Сестренку его я видела пару раз, совсем молоденькая. Вроде как приемная, но дружат они не разлей вода. Невеста — училка из той же школы. Красивая блондинка, умненькая и вся из себя благонравная. Знаешь, похоже, что из тех, кто за хлеб двумя пальчиками, а за хрен двумя руками))) Кстати, Эльза, у них все всерьез и дело к свадьбе».

— «Рози, не возражаешь, если я на недельку появлюсь на твоей территории? По личным вопросам? А насчет Леонида и его невесты — я им не враг, в семью лезть не собираюсь».

Не то чтобы на это был запрет. Просто среди держательниц борделей считалось хорошим тоном сначала спросить ту или тех, кто уже контролирует эту территорию. Да и предупредить о том, что она не претендует на парня, не помешает, никому не нужны лишние неприятности у себя дома. А тем более от «мамки». Их профессия не сказать, чтобы сильно почетна, но терпима. Так что не стоит рубить сук, на котором сидишь.

— «Не возражаю. Будет время, заходи в гости. Вспомним старые времена)))».

Рози Кервуд была одна из тех, кто поднимался вместе с Эльзой. Тоже начинала в Аламо помощницей старой мадам. И тоже не из бывших шлюх. Впрочем, таких среди хозяек серьезных борделей на Новой Земле, по крайней мере, на северной стороне Залива, и не было. Ну, разве кроме Порто-Франко и Нью-Рино, но там одно время вообще творился сущий беспредел.

— «Хорошо, Рози, зайду обязательно. Пиццу испечешь?»

Рози хоть и была худенькой шатенкой, но и сама обожала печеное, а еще больше любила печь пироги. Ну а пицца у нее получалась вообще бесподобная.

— «Конечно! Жду, подруга».

— «До встречи, Рози. Конец связи».

И Эльза переключилась на свою тетушку Лу. При помощи племяшей (а этих пацанят она воспринимала исключительно так) Эльза рассказала все о своих делах, узнала о делах тетушки, получила пяток напоминаний о том, что годы идут, а она молодая красивая и НЕЗАМУЖНЯЯ женщина, и тетушка намерена в конце концов исправить это безобразие. И впервые за долгие годы Эльза пусть и шуткой, но согласилась с этим.

Уже собравшись заканчивать, Эльза получила входящее сообщение из Порто-Франко:

— «Ледяная королева, ответь Маркизе ангелов, прием».

— О как. Давненько тебя не было видно, Маргарит. — Эльза удивленно приподняла брови. С владелицей небольшого борделя в «красной» зоне этого весьма крупного города она была знакома, но вот приятельницами они никогда не были.

— «Приветствую, Маркиза. Королева на связи».

Эльза не удержалась, ответив именно так.

Но Маргарит не стала отвечать на колкость, перейдя на сугубо деловой тон.

— «Русские забросили на Новую Землю очередную партию „работниц“. Какой-то рейд был, перегнали почти сотню девушек. Дюжина осталась работать в Порто-Франко, у меня и соседей, часть решила завязать с нашим бизнесом, а еще двадцать пять девиц решили попробовать счастья, работая передком, как на Старой Земле, но не в Порто-Франко. Причем будут двигаться в твою сторону, американцы перегоняют дюжину вертолетов-„робинсонов“, девки активно отрабатывают перелет. Я закинула им удочки насчет твоего борделя, они вроде как не против, но нужно твое согласие».

— «Интересно. Мне, в принципе, еще пара десятков работниц не помешает, места есть. Кто такие эти девицы?».

— «Часть молдаванки, часть какие-то азиатки, но вроде турчанок, вполне европейки. Просто загоревшие. Но все русские, английского не знают в принципе. Молодые, симпатичные, особо не затасканные. И еще… ты вроде как искала помощницу? С ними случайно попала одна девица, клиентка. Двадцать четыре года, высшее экономическое, английским владеет. Умная, красивая, работала в офисе в Москве, в неплохой компании. Но здесь абсолютно беспомощна. Кроме того, ничего кроме бухгалтерии и менеджмента не знает, а сама знаешь, такие места все заняты. Работать руками в принципе готова, но она на самом деле, толковый администратор. Жалко будет, если пропадет. Я бы ее у себя оставила, но ты знаешь Эмми. Ревнует, еще зарежет или отравит».

Да, Эльза знала сожительницу Маргарит. И если Марго так заботится о незнакомке, то точно успела с ней неплохо покувыркаться, своих любовниц она не бросает. А Эмми… та еще кобра. На самом деле, может и угробить новенькую. А помощница Эльзе нужна. Сильно нужна, но не из своих же «работниц» ее брать? Нет, есть умные девки, есть очень умные, но выделять одну из тех, кто работает на спине… только грызни среди «работниц» Эльзе не хватало. Тем более здесь, где у каждой второй пистолет лежит в шкафу, а у каждой первой на вешалке автомат висит. Так что…

— «Пусть прилетает. Приму с испытательным сроком, зарплата две трети от обычной, жилье и стол за счет компании. Девок тоже жду. Когда должны прилететь?»

— «Вылетают завтра, у тебя будут послезавтра вечером максимум. Спасибо за помощь. Кстати, Лариса просто прелесть, сама увидишь. Жаль, тебе парни нужны))). Завтра выйду в это же время с уточнениями. Конец связи».

Закончив с радиосвязью, Эльза прошла по своему борделю с вечерним обходом. До поздней ночи сидела в офисе, принимая и направляя решивших согнать дурь работяг, а после окончания «рабочего дня» разогнала девушек отдыхать и пошла к себе в купе. Нужно самой поспать, завтра, точнее, сегодня вечером, снова рабочий день.

Дюжина «робинсонов» села в «конце путей» через день, вечером. Дорожники восторженным ревом встречали новеньких, которых Эльза проводила до своего состава и развела по выделенным купе. Сегодня девушки пусть отдохнут, отоспятся. Завтра с утра она с ними познакомится и отправит работать. Кстати, ничего так пополнение. Но практически все брюнетки. Исключением была только девушка, которая должна была стать ее помощницей, та была платиновой блондинкой. И да, той еще куколкой. Эльза про себя подумала, что такая девушка долго у нее не задержится. А что? Здесь из «работниц» за сезон порой до трети замуж выходят за дорожников и едут на новые земли. А здесь такая прелесть, и не проститутка, а бухгалтер.

26.06.28 года, среда. «Конец путей»

— Ну как, разобралась? — Эльза зашла в офис, где над бухгалтерией сидела Лариса.

— Да, именно здесь ничего особо сложного. Просто иные коэффициенты. И налоговая схема проще в разы. Да еще никаких социальных и пенсионных отчислений, что тоже работу облегчает, — кивнула блондиночка, отрываясь от экрана ноутбука. Компьютер, кстати, ее собственный. И десяток флешек со всякой всячиной, плюс два внешних диска и здоровенный планшетник.

Ларису Николаеву на самом деле, прихватили в рейде. Толком она ничего не помнит, была поддата и с какого-то перепугу решила вкусить лесбийской любви, для чего оказалась в небольшом интимсалоне. Там ее полиция и взяла. Вместе с остальными девушками и собранными в квартире шмотками, в которые, к счастью, вошли ее сумки, их отправили на Новую Землю.

Сказать, что Лариса была в шоке, когда пришла в себя на базе «Россия» — не сказать ничего. То, что обратного хода нет, вылило на ее голову не то что ушат, а цистерну ледяной воды. Потерять отличную работу и грядущую карьеру. Потерять связь с родителями. Потерять свою прекрасную, пусть и только что купленную в кредит машину…

Та истерика, которую она закатила в передвижке, окончилась в санблоке, где ее накачали успокоительным. А после была беседа с офицером Ордена, который извинился за ошибку полиции, добавил к ее подъемной тысяче и баулу с армейским шмотьем (оказавшимся неожиданно удобным и практичным) еще пять тысяч компенсации и связь с родителями.

Сумбурный разговор с мамой и папой, живущими в провинциальном небольшом городке в Тверской области. Родителей удалось немного успокоить, но только немного. Кстати, мама Ларисе сказала, что к ним уже приезжал офицер из Москвы, в высоких чинах, предупреждал о неразглашении и даже расписки взял. Обещание офицера Ордена, что им позволят переписываться, обещание выслать к ним представителя Ордена для обсуждения дальнейшей жизни семьи. Мол, Орден только приветствует объединение семей.

И в принципе, все. Ничего серьезного, за что Лариса могла бы получить компенсацию. Единственно, что на ее квартиру съездили специальные люди, собрали немногие личные вещи и ее одежду. Очень жалко было бы ее потерять, все-таки для офисной работницы хорошая и правильно подобранная одежда значит очень много. Да и хорошая посуда и некоторое количество бытовой техники, и тот же беленький «ниссанчик-кашкайчик», который одиноко дожидался хозяйку на стоянке около дома. Да и почти триста тысяч рублей на карточке…

В общем, ей перегнали ее вещи и машину, чему она радовалась как маленькая девочка. Правда, машину пришлось пока оставить в Порто-Франко, на платной стоянке. И большую часть вещей тоже. Для этого неизвестные купили ей небольшой прицеп с тентом. А на оставшиеся деньги накупили, к ее удивлению, качественного инструмента.

К этому времени Лариса уже немного освоилась на базе Россия, да и еще познакомилась с Маргарит, симпатичной сорокалетней особой, которая приехала забирать решивших продолжить свою карьеру «жриц любви». Каким-то образом она оказалась с ней в постели, после чего Марго приняла активнейшее участие в ее дальнейшей судьбе. Помогла с арендой надежной стоянки на полгода с возможностью продления срока аренды, нашла работу по специальности. Конечно, менеджер публичного дома — это не предел ее мечтаний. Но начинать с чего-то надо.

Да и Эльза оказалась вполне приятной женщиной, правда, строгой и холодной, можно сказать, жесткой. Но у нее работа такая. Да и таким «рабочим персоналом», похоже, иначе нельзя.

Хорошо хоть, клиентура не принимает ее за объект вожделения, чему здорово способствуют здоровенные охранники. Ребята, кстати, очень даже ничего, вежливые и помочь готовы.

— Ну, раз разобралась — останешься за меня на десять дней. — Эльза весело улыбнулась ошеломленной девушке. — Мне надо уехать на время. Оставляю тебя за старшую по работе с персоналом. Ответственной материально. Получишь ключи от сейфа, подотчетные деньги, оперативные и должностные инструкции. Старший за охрану Боул. Остальные ребята тебе помогут следить за порядком. Кроме того, за тобой будут приглядывать из офиса дорожников, смотри, не испорть впечатление.

Эльза плюхнулась на стул напротив Ларисы и приказала убрать на время документы.

— Как работать с рацией, я тебе показывала. Будешь отчитываться тетушке Лу каждое утро, возможно, я тоже выйду пару раз на связь. О, тебе тоже позывной нужен… будешь Сейлормун. Не против? — Растерянная Лариса кивнула. — Так, что еще? Всегда одевайся как для работы в офисе крупной компании, у тебя есть хорошая одежда. Всегда будь спокойна. Не нервничай. С «работницами» не спорь, а командуй. Жестко и непреклонно. Будет кто-то бузить — разрешаю рассчитать пару человек из старых или новеньких молдаванок. Ничего, персонала хватает. Ты умница, справишься.

И Эльза улыбнулась постепенно приходящей в себя блондиночке.

— А, еще… если кто из работяг будет ухаживать или из инженеров, то на твое усмотрение. Но я обычно провожу это через кассу. И покувыркаться можно, и никаких привязанностей. А то здесь они все неженаты, а где-нибудь в Алабама-сити их жена ждет и пятеро детей. И бросить их никак нельзя. Тут у меня есть одна книжица, — Эльза вытащила из закрытой секции офисного шкафа большой скоросшиватель. — Так вот, здесь на практически всех постоянных работников и руководящий состав компании есть небольшое досье. Кто женат, у кого постоянные любовницы, какой характер, как относится к постоянным женщинам. Иногда наших девочек просят выйти замуж. Прямо здесь. Да-да, не удивляйся. Так вот, даже нашим девчонкам можно задурить голову. И потому мы проверяем таких, в меру возможностей. Ну а ты новенькая и очень красивая, к тебе будут клеиться и работяги, и инженера с техниками. Почитаешь, что от кого можно ожидать. Но эта книга наш секрет, запомни это. Впрочем, ты взрослая девочка и, прежде чем подписать контракт, прочла его от корки до корки. И эта книга относится к секретам нашей фирмы, ясно?

— Да, мадам. И благодарю за доверие. Я справлюсь, — Лариса торжественно встала и кивнула.

— Молодец. И не забывай, постоянно носи свой «смит» на поясе. Это статус. — Эльза кивнула на небольшой револьверчик в кобуре, который покоился на правом боку Ларисы. — Ну ладно, я пошла собираться. Мотриса через три часа, так что надо поторопиться. Я еще обойду основных девушек, предупрежу, а с новенькими поговоришь сама. Работай, помощница!

— Есть, мэм! — шутливо вскочила и вытянулась в струнку Лариса. — Разрешите задать вопрос, мэм? Какой именно статус дает оружие для меня?

— Свободной белой женщины, помощница. То есть — женщины, которая готова защищать себя, своих детей, свою страну. Стоять за спиной мужа против всего мира и подавать патроны. Причем это может быть и латиноамериканка, негритянка или азиатка. И даже наши работницы, хоть они и «белые рабыни», являются свободными белыми женщина в большинстве своем. Кстати, я не давала разрешения на женитьбу работницам. И до моего возвращения никто из девочек не имеет права разрывать контракт. — Эльза глянула на часы и махнула рукой, разворачиваясь. — Заболтала ты меня. Все, я побежала.

Через час Эльза, уже переодевшись в дорожный костюм, весьма недешевый и очень практичный, вместе с Ларисой обходила свой рабочий персонал. После чего при помощи охранников в мотрису был загружен немаленький чемодан, и Эльза, уже надевшая легкий бронежилет, вооружившаяся советским АК-74 и советским же ПМ, обняла помощницу и пару своих старослужащих женщин, которые проработали у нее уже не один год и были ее «бригадирами», пожала руку провожающим парням из охраны и легко заскочила в мотовагон. Ей предстояло доехать до Шайенна, там пересесть на самолет и оттуда долететь до Аламо. Слегка дороговато, зато быстро.

В Шайенне на летном поле ее ждала «сесна» с нарисованным на киле лисом, охраняемая пожилым лохматым терьером. Хозяин самолета, пришедший чуть попозже, удивился тому, что Эльза и пес сидели в обнимку и о чем-то тихо беседовали.

— Надо же… нашла подход. Вы очень хороший человек, сударыня, мой пес другую к себе не подпустит. Садитесь в салон, выбирайте любое кресло. Чуть попозже прибудет еще четверо пассажиров, пока загрузят почту. И полетим.

28.06.28 года, пятница. Северные территории. Санта-Барбара

На посадку снова заходил Ил-18. Вообще похоже, что рейс Форт-Росс — Санта-Барбара сейчас один из самых популярных на это земле. И по пассажиропотоку, и по грузоперевозкам.

Ленька на всякий осмотрел себя в большом зеркале. Нормально, в принципе. Обычный армейский офицер, даже форма за эту неделю немного обмялась.

За эту неделю произошло многое.

Самое главное, вчера успешно закончилась войсковая операция против Красного Ярла. Ярла грохнули точно, подельники уверенно опознали, и приметы, переданные Эльзой, совпали на сто процентов.

Операция прошла быстро, успешно и жестоко. Впрочем, как всегда, когда в одной упряжке работают русские, техасцы и конфедераты. Спики, точнее, главы Латинского Союза, дали коридор для союзных войск без разговоров. Причем войска на позицию выводились еще в то время, когда Ленька с Симоновым потрошили сейф Юрлова. Заранее, так сказать. Судя по всему, в загашнике у руководства республики есть такой убойный компромат на этих латиносов, что сотрудничают с радостью. И никаких визгов о нарушениях прав государств и прочего.

Орден вполне устроило то, что собрали и предоставили Симонов и прилетевшие журналюги. И еще то, что Русская Республика, Техас и Конфедерация пообещали создать совместное предприятие и добывать и поставлять серебро в том же ритме и таких же количествах, как до этого поставлял Красный Ярл. А поставлял он ни много ни мало около пятидесяти тонн серебра в полугодие. Очищенного и переплавленного в слитки. Это почти двадцать миллионов экю в год. Приличная сумма даже для Русской Республики. И это без учета работорговли, бандитских рейдов его спецуры, которые оказались жесткими и умелыми ребятами, чтобы им черти на том свете угольков побольше подсыпали. Украинцы из каких-то националистических бригад, поляки и прибалты. Тот еще коктейль. Ни один из них не сдался, все дрались до последнего. Впрочем, с ними особо не церемонились, «Шмели» в умелых руках оружие страшное. А тех, кто попытались укрыться в джунглях, гоняли гурки. Да-да, самые настоящие английские гурки. Ну, которые подданные Ее Величества Королевы Великобритании. Из самого настоящего английского спецназа. Каким образом рота гурков оказалась на службе в Конфедерации — Ленька абсолютно без понятия.

Естественно, счет Ярла растворился в недрах Банка Ордена, как и счета остальных бойцов его армии. Никаких выплат, естественно, не было. Разве за самого Ярла, как за подтвержденного пирата, была перечислена тысяча экю.

Имя этого пирата пока никто не знал. Но это ненадолго, за ленточкой вовсю роют. Хотя, это Леньке уже не интересно.

Интересно другое. Денисов и Хагри нашли месторождения. И алмазов, и золота с платиной. И естественно, урана. Вот так. Учитывая, что все это находится в полусотне-сотне километров от Санта-Барбары, то городку предстоит нехилый строительный бум. Естественно, что, раз дорога через Латинский Союз и ущелье не самая удобная, то тянуть трассы будут здесь. От Санта-Барбары до Форта-Росса.

На это раз русские решили сами не возиться с государственной добычей алмазов и золота с платиной, а отдать на откуп старателям. Просто будут скупать найденное тут, в Санта-Барбаре. Разумеется, через Роспромбанк, хотя Орден хотел открыть тут одно из представительств. Но раздумал. И по договору с Русской Республикой, откроет его в Форте-Россе.

Но самое главное для Леньки то, что ему через неделю дают отпуск для обустройства семейных дел. Именно отпуск, никто его из армии увольнять не собирается. Как ему сказал кап-два:

— Не дури, парень! Тебе предлагают отменную службу. Тех комендантов городов, которые взяли эти города на штык, никто не меняет, традиция такая. Таких-то городов в России всего три, с Санта-Барбарой. Разве на пенсию провожают или на повышение. У тебя гарантировано будет отличная зарплата, хорошая карьера, серьезные перспективы в бизнесе. Я имею в виду коррупционную составляющую, если ты не понял. — Леонид уже знал, что это грубая шутка, но с долей правды. На самом деле до сих пор в некоторых городах старшим чиновником являлся комендант, и без его ведома ничего не делалось. — Если дурить не будешь, рвать и хапать ртом и жопой, то через твои руки серьезные деньги пройдут. А у того, кто держит масло, руки масляные. Да, работы очень много, серьезной и ответственной. Но твой город начнут развивать не мгновенно, а постепенно, основные проблемы пока будут от пьяных старателей. Так наймешь вместе с алькальдом в Техасе маршалов поопытнее, всего-то проблем. Знакомая владелица борделя у тебя есть, еще один ручеек в карман, — комендант Форта весело подмигнул. — Потом будет строиться обогатительный комбинат, тоже неподалеку от города. И еще. По итогам этого мероприятия — будут повышения и награждения. Ну, прямо скажу, тебе медаль не светит. Да, дрался и командовал умело, но не более. То есть просто грамотно выполнял служебные обязанности. А вот за это тебе прибавят сразу две звездочки — одну за Санта-Барбару, а вторую за успех экспедиции. Так что служи, от таких мест отказываться — полным идиотом надо быть. Лет через пятнадцать ты станешь, если доживешь, конечно, комендантом нехилой области, административную границу решили по Срезу рисовать на западе, по горам на юге, причем ущелье войдет в твой уезд, а восточные и северные вообще пока открыты. То есть, здесь, на севере. Будет. Два. Коменданта. Ты и я, и это лет на пятнадцать, как минимум. Ну, старший-то буду я, но в твои дела лезть не буду. А вот научить — научу. Сгоняй, женись. Перевози свою жену и сестренку сюда и живи. Строй, детей рожай, в свой телескоп смотри.

Так что Ленька работал как папа Карло, чтобы поскорее привести дела хоть в какое-то подобие порядка и сдать их своему заместителю, которым решил стать Сергей Косоротов. По его словам, он набегался досыта, хватит.

А по наблюдениям Леньки сотоварищи, его взяла в оборот сеньора Хименес. А что? Она вдова, Косоротов вдовец, сам бог велел ей его попытаться окрутить. Тем более что сеньора красавица, да и дядь Сережа мужик видный. Красивая пара может получиться.

30.06.28 года, воскресенье. Аламо. Техас

— Ох, — Ольга с трудом открыла глаза и с удивлением увидела гриву черных волос. Надо признать, что хоть и лохматую, но роскошную. Спина и ниже явно принадлежали женщине, причем очень привлекательной. Даже множество мелких оспин от старых шрамов не портили красоту молодой женщины. Кстати, кроме гривы черных как крыло пустынного ворона волос, на незнакомке были только красные трусики.

На самой Ольге, кстати, тоже.

— Господи, что это было? — Старицкая с трудом села, держась за голову. Оглядевшись, она узнала мансарду Леонида. Да и спали они на его кровати. — Как я сюда попала, и кто эта девушка?

Снизу по лестнице простучали легонькие шаги, и в проем выглянула Лиен.

— Как дела, Оль?

— Плохо, — еле слышно проскрипела девушка. — Ой, мам, роди меня обратно. Что вчера было?

— Щас! — Девочка исчезла и вскоре появилась снова, как добрая фея, и протянула Ольге большой стакан, в котором шипела, растворяясь, таблетка панадола. — Пей!

— Спасибо. — Ольга, как утопающая в соломинку, вцепилась в стакан и, обливаясь, выпила.

— Держи еще, — на этот раз ей протянули полный стакан холодного томатного сока. — Пей и иди в душ. Полотенце я сейчас принесу. Эх, Ольга, какой ты пример подаешь мне? А еще учительница! Ладно, Эльза, она хозяйка борделя, но от тебя я такого не ожидала.

И тут Ольга вспомнила все.

Вчера после окончания уроков к ней в кабинет зашла молодая, эффектно одетая в дорогой деловой костюм (да еще в туфлях на высоченных каблуках, что редкость в Аламо), очень красивая и уверенная в себе брюнетка.

— Здравствуйте. Вы Ольга Старицкая?

— Да, это я. Здравствуйте, — перебирая в голове учеников, чьей родственницей могла оказаться эта красотка, ответила учительница. — Чем могу вам помочь?

— Только тем, что я зашла поглядеть на невесту Леонида, — хмыкнула незнакомка, оглядывая уставшую за суматошный день девушку с ног до головы.

— И как? — с вызовом выпрямилась Ольга.

— Великолепно! Вы настоящая леди, мисс. Мои поздравления! — неожиданно примирительно улыбнулась девушка, точнее, молодая женщина. — Вы скоро заканчиваете? Может, пойдем, немного посидим, нам есть о чем переговорить. Сразу скажу — на Леонида я не претендую. Он отличный парень, но мы расстались окончательно за месяц до вашего знакомства. И да, мое имя Эльза.

В общем, Ольга и Эльза оказались в одном из салунов, где, к удивлению Старицкой, быстро разговорились, а вскоре уже звонко смеялись над какой-то шуткой. Эльза вообще была весела и радостна.

На вопрос Ольги почему, та ей ответила, что похоронила старого врага и закрыла самую черную страницу своей жизни. И вообще, мол, за это надо выпить, тем более что к этому приложил свою руку ее бывший парень, а теперь парень и жених Ольги.

— И вообще, нечего хмуриться, Ольга. От этого у девушек ранние морщины появляются. Я старше Леонида на десять лет, потому его и отпустила. Он хороший парень, да. Но я не совсем голову от него потеряла, так, слегка влюбилась. И я рада за него и за тебя, вы отличная пара. О, а вот и выпивка! — Эльза приподняла стакан с вишневкой. — Ну, за вас!

После еще пили за знакомство, потом за хороших парней, потом появились знакомые Ольге девушки, потом пили еще за что-то… потом Ольга помнит только то, что она и Эльза каким-то образом оказались на крыльце флигеля Панфиловых, и удивленные глаза Лиен.

Включив холодный душ, Ольга какое-то время вытерпела под ледяными струями и с визгом выскочила из душевой кабины, как была голышом. Чего уж Лиен стесняться, и так практически голые вчера с Эльзой рассекали.

— Легче стало? — Лиен, как оказалось, ждала ее и накинула ей на плечи пушистое большое полотенце.

— Да. Спасибо, ты меня выручила, — Ольга смущенно приняла у нее еще одно и начала сушить волосы.

— А сейчас еще одну спасать придется, — засмеялась девочка, глядя на заворочавшуюся Эльзу. — Доброе утро, мэм. Вам как, вина или виски?

Эльза, услышав это предложение, позеленела. И, зажав руками рот, бросилась в предусмотрительно открытую Лиен дверь туалета, где долго пугала унитаз.

— Ты чего так зло шутишь? — замотавшись в полотенце, спросила Ольга.

— А чего вы вчера спать не давали? Бедную сонную меня заставляли вам замерять грудь, талию и бедра? Да еще и меня мерили? Я же спать хотела, время было три часа ночи. Вы где так наклюкались, кстати? И это, я позвонила в школу и тебе домой, так что не переживай. И если тебе интересно, то листок с результатами вон, на столе лежит. Я его патроном придавила. — Лиен шагнула к вышедшей из туалета бледной Эльзе и повела ее в душевую кабинку.

Глядя, как Лиен засовывает брюнетку под душ, потом кутает в полотенце и отпаивает панадолом и томатным соком, Ольга мельком проглядела результаты импровизированного обмера. Нет, свое-то она точно знает. С точностью до миллиметра. Но интересно же!

Впрочем, у Эльзы оказались практически те же параметры. Да и Лиен уже почти догнала. Хмыкнув, Ольга оглядела сестренку Леонида. Да, молоденькая и расцветающая девушка. И уже весьма округлившаяся.

— Ох… говорили мне — не пей с русскими. Спасибо тебе, — Эльза села на кровать и поблагодарила Лиен. — Ты сестренка Леонида? Слушай, а мы к тебе вчера ни с чем не приставали? И мы… с Ольгой… У нас ничего такого не было?

— Ха! — уперла руки в боки Лиен. — Да вы обе голубые были, как небо над Невадой, и пьяные до изумления. Не знаю, что вы хотели, но уж точно ничего не могли. И вообще, я намерена терять девственность с любимым парнем.

— А Рик об этом знает? И Леонид? — не удержалась от шпильки Ольга.

Густо покрасневшая Лиен хотела было что-то ответить, но тут от лестницы раздался тихий и вкрадчивый мужской голос.

— Какое красивое зрелище. Три такие красивые девушки, одинокие и беззащитные. Привет, Ольга. Зря ты меня тогда послала, — по лестнице тихо и беззвучно, ни разу не скрипнув ни единой ступенькой, поднялся молодой парень. В правой руке он держал тяжелый пистолет с толстой трубой глушителя. — Не делайте глупостей, дамы. Нам предстоит общее путешествие, не стоит начинать его с убийства красивых женщин.

— Эдди… ты что? — Ольга отшатнулась, упершись спиной в душевую кабину.

А названный Эдди парень так же тихо подошел к сваленным вместе с одеждой сумочкам девушек, прикинув их вес, усмехнулся и отбросил в сторону. Пистолеты в сумочках глухо брякнули, приземлившись в дальнем в углу.

— Не надо шуметь. Вы сейчас оденетесь, мы сядем внизу в наш грузовик, выедем за город и поговорим. И не надо мне рассказывать, что вас кто-то хватится. Весь город знает, что вчера у тебя был девичник, Ольга. Нет, был бы твой парень здесь, я бы с братьями и не дергался… но его нет, мы уезжаем насовсем, так что вы можете подарить нам пару незабываемых часов. Если будете себя вести как умные девочки, то мы вас отпустим относительно неподалеку от Аламо. Собирайтесь!

Ольга лихорадочно искала выход. И не находила его. Судя по отчаянному взгляду Эльзы, та тоже его не видела. Эдди парень мало того, что здоровый, он еще где-то серьезно служил в том мире. Бросив отчаянный взгляд на Лиен, Ольга с удивлением поняла, что девочка не боится. И показывает рукой, как будто что-то бросает.

Точно! Эдди не отводит глаз от ног почти голой Ольги, закутанной только в короткое полотенце. Да и на практически обнаженную Эльзу периодически поглядывает, едва не облизываясь. А на Лиен практически внимания не обращает, девочка в бермудах и длинной футболке выглядит невинно, хоть и очень симпатично. А еще она сестра Леонида, и значит…

Ольга позволила себе всхлипнуть и, нагнувшись к платью, разрешила соскользнуть полотенцу.

Эдди аж сглотнул слюну… а потом подряд прозвучало «бах-бах-бах».

Розовый «вальтер» в руках у Лиен сначала раздробил правое запястье Эдди, выбивая из руки пистолет, потом прострелил ему локоть левой руки и правое колено.

После чего девочка неторопливо обошла свалившегося и воющего от боли парня и аккуратно выглянула в окна, где зарычал, заводясь, двигатель грузовика.

— Ишь ты, чего они захотели... — Спокойная, хоть и побледневшая девочка шагнула к стоящему в углу М60 с заправленной короткой, патронов на пятьдесят лентой, убрала пистолет в кобуру под майкой, с некоторой натугой подняла пулемет и, облокотив ствол на подоконник, передернула затвор. — Лени нет. Леня в командировке. А я есть!

Две длинные очереди перечеркнули кабину уезжающего грузовика, после чего тот съехал с улицы и уперся капотом столб, перекосив его.

А Лиен, аккуратно поставив пулемет у окна, села на пол и разревелась.

— Кто это? — Эльза наконец отмерла, встала и подняла пистолет подстреленного парня. После чего сильно пнула его в голову. — Не скули, мразь, пристрелю!

— Эдди Уайт. Пытался когда-то за мной ухлестнуть, но не мой типаж. — Ольга, накинув на плечи полотенце, подошла к Лиен и встала около нее на колени, обняв плачущую девочку.

Та разревелась еще пуще, в свою очередь практически вцепившись в Старицкую.

— Ну хватит, маленькая, ты умница, ты нас всех спасла. Сейчас сюда приедет полиция, мы сдадим этого негодяя и поедем к нам. Моя мама нам пирогов напечет, вкусных, какие ты любишь. Успокойся, сестренка, перестань плакать. — Ольга краешком полотенца вытирала зареванное лицо девочки.

— Слушай, Ольга, сюда на самом деле толпа копов набежит и писак. А мы голышом. Лиен, конечно, стреляет отменно, но это ушлепок упал как раз на наши вещи и все залил кровью, — Эльза еще раз пнула незадавшегося похитителя. — Скотина, еще сознание потерял, и не попинаешь всласть.

— Внизу есть мои вещи. Майки и некоторые шорты вам впору придутся, вполне, — всхлипнув и шмыгнув носом, проговорила девочка…

— Стоять! Куда намылилась, Эльза? А если внизу кто-то из кузенов Эдди притаился? Заложницей побыть захотелось? — Не зря Ольга учительница, рявкнула не хуже сержанта. — Открой тот шкаф, там рубашки и майки Леонида. Ничего, поизображаем стриптиз для полиции, они порой заслуживают такое зрелище. Тем более они приехали, — кивнула она на окно, за которым, воя сиреной и сверкая проблесковыми маячками, остановились три машины.

Из джипов выскочили вооруженные до зубов полицейские, во главе с самим шерифом, здоровенным и красномордым.

— Шериф, мы на втором этаже, в безопасности! Как на первом, не знаем, так что осторожнее! — звонка крикнула Старицкая, высунувшись в окно в полотенце.

— Держи, стриптизерша. Надумаешь заняться этим бизнесом, звякнешь мне, у меня есть хорошие знакомые в нескольких городах, — усмехнувшись, Эльза протянула Ольге Ленькину рубашку. Сама бандерша уже щеголяла в длинной для нее красной футболке.

На улице из грузовика пара копов вытаскивала тела кузенов Эдди. Лиен четко угадала, оба были расстреляны насмерть.

Внизу, в доме, грохотали каблуками и перекрикивались полицейские. Похлопав дверями, успокоились, и шериф крикнул:

— Дамы! Здесь все чисто, мы поднимаемся к вам, не стреляйте!

Лестница заскрипела под тяжестью немалого мужика, из проема показалась белая, с разводами от пота, шляпа, потом ее красномордый обладатель.

— Эдди Уайт. Его надо перевязать, может умереть от потери крови. Дон, займись. И вызови скорую и коронера, — после чего приподнял шляпу, здороваясь с девушками. — Леди, я вас приветствую. Вы расскажете мне, что здесь произошло?

— Это тело пришло с пистолетом, хотел нас втихую захватить и вывезти из города. — Ольга взяла инициативу на себя. — В грузовике должны были быть его кузены, они сообщники.

— Так и есть, Ред и Крис были там. Чья это работа с пулеметом? И как вы из-под прицела пистолета вывернулись, дамы? Это ведь очень и очень непросто? — Мэрфи внимательно оглядел пол и поднял одну из стреляных пистолетных гильз. Внимательно осмотрев ее, он удивленно поглядел на Лиен.

— Да, ее работа. С меня совершенно случайно слетело полотенце, Эдди распустил слюни, а Лиен не промахнулась. Из пулемета тоже она отработала, шериф. Наше оружие было в сумочках, Эдди их вон в тот угол выбросил. Мы его даже не забрали. Так что Лиен наша спасительница. — Ольга обняла смущенную девочку, а Эльза положила пистолет с глушителем на стол. — Это пистолет похитителя, шериф.

— Так это ты их, Лиен? — Шериф Мэрфи удивленно сдвинул свою шляпу на затылок. — Молодец, девочка! Но в следующий раз не рискуй. Стреляй в центр масс, в грудь или в живот. Я знаю, что ты в брошенный мячик попадаешь, но это не тир и не спорт. И не переживай насчет доказательств. Придя с этим в чужой дом, — Мэрфи показал на пистолет с глушителем, — Уайт сам поставил себя вне закона. А вообще, ты умница, а твой брат молодчина. Даже с пулеметом тебя научил обращаться. Мои дочки такого не умеют. Надо будет научить, кстати. О, Куимби пожаловал. — Услышав голос мэра внизу, шериф осмотрел наряд девушек и усмехнулся. — Дамы, ваш наряд абсолютно не подходит для встречи с мэром и священником.

— Прекрати, Мэрфи, красивые девушки могут встречаться со мной хоть в неглиже. Вы только это мадам Куимби не говорите, — засмеявшись, мэр поднялся по лестнице. — Добрый день, леди. Я был наслышан про вашу вчерашнюю вечеринку, но не ожидал, что вы ее так интересно продолжите. Если серьезно, то про ваши танцы на столе в салуне город будет говорить еще пару месяцев, не меньше. Даже после сегодняшней заварухи, — Куимби довольно рассмеялся, глядя на смущенную Ольгу. — Не переживайте, мисс, я объясню на воскресной проповеди прихожанам, что девичник достаточно серьезный повод, и во время оного девушки могут немного посходить с ума, — и продолжил совершенно другим, абсолютно серьезным голосом: — Я очень рад, что вы живы и здоровы. И что вы свободны. И спасибо тебе от меня огромное, Лиен. Ты не можешь представить, как это тяжело объяснять родственникам, что не смог уберечь их детей во вверенном мне людьми городе. Ольга, твои родители сюда приедут чуть попозже. Мисс, вам привезти вещи из номера или отвезти вас в ваш номер? — это мэр обратился к Эльзе, с любопытством рассматривая представительницу древнейшей профессии. Ну, хозяйки борделей, пожалуй, появились вместе с первыми проститутками.

— Лучше я сама их заберу, отец Куимби, — ответила девушка, обувая свои туфли и с грустью рассматривая испорченный костюм. — Я достаточно неплохо выгляжу и в таком наряде.

— Настолько неплохо, мисс, что я вас с удовольствием подвезу на своем джипе. А то и так от зевак не протолкнуться. — На самом деле около флигеля столпилась немалая толпа народу, лениво отгоняемая двумя депьюти. А Эльза в футболке Леонида и туфельках на высоком каблуке смотрелась сногсшибательно, разве причесон у нее до сих пор был «воронье гнездо». — Не секрет, для чего вы прибыли в наш город? Вы деловая женщина, вряд ли ваши интересы были только в вечеринке?

— Я завязываю со своим нынешним бизнесом, отец Куимби. Продам свою долю и буду искать другое занятие. Эта страничка моей жизни перевернута, — Эльза весело улыбнулась и чмокнула Лиен в щеку. — Благодаря брату этой замечательной девушки я свободна от обязательств, которые взяла на себя давным-давно. Все, моя месть свершилась. Можно начинать нормальную жизнь в нормальном городе.

Около флигеля остановился MUTT, из-за баранки которого вылез подтянутый темноволосый офицер и, переговорив с депьюти, вошел в дом.

Поднявшись по лестнице, он поздоровался с девушками и чиновниками.

— Дамы, господа. Господин мэр, шериф, если вы не возражаете, то я бы хотел переговорить с Ольгой и Лиен. И с вами, прекрасная незнакомка.

— Мы не против, — переглянувшись с мэром, ответил Мэрфи. — Все едино, наши дела здесь заканчиваются. Лиен, оружие и автомобиль похитителей твои прямые трофеи, прямо сейчас. Мы осмотрим дом кузенов Уайтов, сделаем опись, и если не найдутся наследники, то они тоже твои, за вычетом пятой доли в бюджет города. Если в течение полугода у Уайтов объявятся наследники, то твоя пятая часть стоимости движимого и недвижимого имущества. Разумеется, за исключением грузовика и того, что имели при себе бандиты на момент преступления. Грузовик подгонят к флигелю сейчас. Имущество после обыска, естественно. И, девушки, — будьте осторожнее. Лучше будет, если Лиен переедет к вам, мисс Панфилова. Все-таки она сестра твоего жениха.

— Я и хотел переговорить насчет безопасности, — кивнул военный. — Ольга, будь добра, представь меня этой прекрасной незнакомке.

— Ну, мы пошли, — хлопнув себя по коленям, шериф встал вслед за Куимби, бросил пистолет с глушителем на смятую кровать. — Оставляем вас в надежных руках капитана Родригеса. И выше нос, девочка! Не надо киснуть, — шериф погладил по голове Лиен. Та, на самом деле, выглядела очень неважно. — Я понимаю, твой первый бой, ты впервые стреляла в людей. Но это только оболочка, это были уже не люди. То, что они хотели сделать, превратило их в нелюдей. Ты умница, наш город гордится тем, что ты живешь в нем!

— И обязательно приходите в Стрелковый клуб, на воскресную проповедь. Обязательно! — Куимби неожиданно подмигнул Ольге, чмокнул в щечку Лиен, пожал руку Эльзе и спустился вслед за Мэрфи.

— Итак, Эльза, это капитан Русской Армии Арсений Родригес. Для друзей его зовут Сеня. Арсений, это Эльза. Сеня, здравствуй. Что ты нам хочешь сказать? — Ольга села на кровать около Эльзы и поправила полы рубашки Леонида. Она, конечно, длинная, но на ней выглядит скорее как короткое, очень короткое платье.

— Ольга, Лиен. Вы невеста и сестра командира нашей армии. Я услышал про ваши неприятности и мотанул сюда. Невеста и сестра нашего товарища — наши сестры. Я обязан перед твоим женихом, Оль, и перед товарищами, обеспечить все, чтобы это более не повторилось. Эльза, можете не сомневаться, вы так же важны для меня. Такую красивую девушку сам бог велел защищать. — Родригес козырнул и слегка прищелкнул каблуками сверкающих туфель.

— Учти, Эльза, ко мне в прошлом году он примерно так же подкатывал, — усмехнулась Ольга, вставая и целуя Арсения в подставленную щеку. — Но парень он классный, только вот до сих пор не женатый. И как только умудряется у девчонок сорваться? Такой-то очаровашка. Ладно, Сень, как ты нас будешь защищать?

— В первую очередь свяжусь с Панфиловым и вставлю ему пистон за то, что бросил девушек вне Русской Республики, — на загорелом лице капитана гульнули желваки.

— Ай, бросьте, Арсений, — это вступила в разговор Эльза. — Аламо не менее безопасен, чем любой из центральных городов Русской Республики. Такое проиcшествие, как сейчас — это подобно удару молнии. Случиться может с каждым, беречься особо не получится, выжить шансы минимальные, но шансы, что это произойдет — еще меньше. Слышишь, Лиен, такое больше вряд ли случится. Эй, сестренка, а ну-ка успокаивайся, — Эльза стремительно обняла внезапно затрясшуюся Лиен.

А у девочки зуб на зуб не попадал, ее здорово колотило.

Ольга метнулась вниз, на кухню, налила там ледяной газировки в здоровенный стакан. Плеснула в него же водки, сыпанула льда, налила апельсинового сока и бегом потащила наверх эту смесь. Умудрившись не разлить и почти не расплескать, она сунула запотевший бокал девочке.

— Пей залпом и до дна. Быстро! — и глядя, как Лиен, стуча зубами по стеклу, пьет этот крепкий коктейль, добавила: — Лед и стекло можешь не есть, не обязательно. Слышишь?

В это время зазвонил включенный, наконец, Ольгой, мобильник.

— Алло? Да, мам, это я. Все в порядке. И с Лиен все в порядке. Нет, я сейчас домой не поеду. Нет, я в безопасности, со мной Сеня Родригес, да и полиция только уехала. Хорошо, жду тебя и папу. Мам, секундочку. Захвати мне джинсы, рубашку и мокасины какие-нибудь, ладно? Спасибочки, — и отключилась.

— Родители едут? Знаешь, я, наверное, поеду в мотель, хоть в порядок себя приведу, а то эта красавица удружила мне с прической. Теперь полдня надо потратить, чтобы волосы расчесать. — Эльза ткнула локтем в бок захмелевшую и успокоившуюся после отката девочку. После чего обняла ее и поцеловала в щеку. — Лиен, девочка, ты теперь моя сестренка. Я всегда приду тебе на помощь, но сейчас мы уложим тебя спать, и я поеду в отель.

— Мисс, вас отвезет мой боец. Если это необходимо, то он может… — Тут капитана перебила Эльза:

— Дорогой капитан, я буду благодарна, если вы подбросите меня до Баффало-мотеля, но дальше я сама. Не переживайте, я не потеряюсь и никуда из мотеля не собираюсь, по крайней мере, до завтра. Надо прийти в себя, да и отоспаться не помешает. А то уж очень буйное времяпровождение у меня тут вышло, давно такого не было, — тут девушка не выдержала и зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Для полноты картины не хватает спасителя в постель. Но, увы, капитан, это не вы.

Девушки переглянулись и фыркнули. А Родригес улыбнулся, сверкнув зубами из-под тонкой ниточки усов.

— Сеньорита, мне тяжело такое говорить, но я готов никогда не побывать в вашей кровати, лишь бы ваша жизнь была в безопасности. Правда, я совершенно не против, чтобы ваша безопасность была в моей постели.

— Нахал, — засмеялась Эльза, подмигнув Ольге. — Но очаровательный. Интересно, в Русскую Армию специально таких парней набирают, что ли? Сударь, вы умеете заинтересовать девушку. А сейчас, простите нас, мне необходимо собраться. Да и Лиен засыпает, ее надо уложить в кроватку баиньки.

— Да-да. Я подожду вас внизу. Заодно встречу родителей Ольги, — и капитан спустился вниз.

А девушки быстренько застелили старую тахту, уложили туда засыпающую и жутко зевающую Лиен и собрали свои перепачканные кровью вещи. Вытащили из угла сумки, вынули из них и проверили пистолеты. И засмеялись, у обеих были советские ПМ.

— А что? ППК дорогущ, как не знаю что, пластик я не люблю. А этот как раз по руке, недорог, не жалко потерять, и очень надежен. — Эльза улыбнулась и, чуть оттянув затвор, проверила патронник. Накинула ремешок сумочки на плечо, взяла в руку пакет со свернутой одежкой и пошла к лестнице.

— М-да. Сеня слюной изойдет, пока ты спустишься, так у тебя сиськи ходят, — улыбнулась зрелищу Ольга.

— Ну, я его, по крайней мере, от тебя отвлеку, а то у тебя ходят не хуже. Ночевать здесь будешь? Я завтра приеду, помогу убраться. А пока засыпь кровь солью, что ли. Не отмоешь теперь, закрашивать придется. Эх, костюм жаль, я за него пятьсот экю отдала, — и Эльза, вздохнув, пошла вниз.

А Ольга поглядела на кровавое пятно, на россыпь пустых гильз и звеньев от пулеметной ленты и зябко поежилась.

30.06.28 года, воскресенье. Санта-Барбара

— Товарищ капитан второго ранга, прошу у вас разрешения немедленно отбыть в отпуск, — Ленька, будучи здорово взволнованным и основательно перепуганным, но старающийся держать марку и быть невозмутимым, протянул коменданту Форта бланк радиограммы. — Мою сестру и невесту попытались похитить, но они отбились. Мой заместитель в курсе всех дел. Я готов отбыть в Аламо немедленно.

— Знаю, старший лейтенант, доложили. Держи, кстати, — удивленному Леониду в руку легли погоны с тремя звездочками об одном просвете. — Прислали сегодня приказ о повышении. И по секрету сказали, что мне по итогам года светит еще одна большая звезда. Так что ты вовремя на Северные Территории пришел, старший лейтенант. Насчет своих не беспокойся, сейчас с них весь город пылинки сдувать будет, плюс наши там, в Аламо, их под охрану взяли, как семью русского военнослужащего. Но по данным разведки, твоя сестренка уконтропупила всех нападающих, а сообщников, родственников или друзей, способных отомстить, у тех гавриков не было. По крайней мере, резиденту они неизвестны.

— Так и то, что это гребаный Уайт способен на похищение, тоже не было известно. Я про него даже не знал, мне Ольга про него не рассказывала. — Ленька нервно постучал пальцами по кобуре с FNP. Штатный «второй таурус» он носить не стал. Нет, отличный пистоль, но Панфилов уже привык к американскому творению Фабрик Насионале. Как, впрочем, и новый автомат. У него, кстати, куча косяков уже вылезла. Алюминиевая рама воде как легче, но направляющие под затворную раму уже пришлось делать из стальных каленых вкладышей, иначе снашивает мгновенно. Первая партия, которая пошла в войска под натовскую «семерку», была возвращена с разгромной рецензией. Сейчас вроде как поправили, но все едино лезут иные проблемы. Нет, уж лучше Ленька поработает с надежными, отлаженными войнами и охотами механизмами, произведенными на Старой Земле. Кстати, в том, что новый автомат косячит, нет ничего странного. Крохотный коллектив конструкторов, небольшой оружейный завод, точнее, заводы. Но Ленька был точно уверен, что все детские болячки у творений оружейников Новой Земли еще отладят. Не сразу Москва строилась, все серьезное оружие далеко не всегда работает с листа бумаги.

— Дадим тебе отпуск, не переживай. Езжай, забирай невесту и сестренку и возвращайся сюда. Тут вроде ты уже и дом присмотрел? — Ипатьев усмехнулся и хлопнул Леньку по плечу. — Правильно делаешь. Надо врастать корнями в эту землю. Тем более что у тебя город на тропе. Точнее, на Тропе! Утверждено официальное название дороги, что ведет с севера на юг через Ущелье — Сквозная тропа. Ее так конфедераты обозвали, а они парни на язык меткие. Твоя Санта-Барбара как раз посреди этой Тропы будет, ровнехонько меж Фортом-Россом и Алабама-Сити. Так, — кап-два стал резко официален, — один не поедешь вообще. Возьмешь с собой дока Хагри, тот обратно в Аламо собирается, Климова, возьмете один из трофейных автомобилей. Извини, те машины, что ты сюда привел, приписаны к Тринадцатой Дальней, выдать одну из них тебе — много бюрократической мороки. Но из трофеев выбирай любую. Все едино, они все пока на Санту-Барбару записаны. И вряд ли кто у тебя их заберет. Вон, джип Юрлова забирай, уцелел же он?

— У него движок бензиновый, и жрет он только «девяносто пятый», — покачал головой Ленька. — Я лучше грузовичок какой трофейный, есть здесь парочка неплохих.

— Ну, это твое дело. Так, завтра готовишься, сдаешь временно дела мичману, послезавтра на север идут егеря армейской колонной, приклеешься к ним. По дороге знакомишься со своим заведованием и обязательно осмотри прииск. А то мне рассказывали про твои терзания по поводу той девчонки и ее малыша. Нехорошо получилось, но это война, и эта дура сама выбрала свою сторону. А какая эта сторона, ты хорошо, до конца, поймешь, увидев прииск. Это приказ, старший лейтенант! Там, за прииском, ищешь попутчиков. Не вздумай идти одним бортом, это Латинский Союз. Пропадешь с концами, там хватает болот. Потом, лучше всего, спустишься вниз по реке. «Шлеп-шлепов» ходит много, зафрахтуешь. Оплатишь или чеком Руспромбанка, или наличку возьми трофейную. Но под отчет, понял? Точнее, нал обязательно возьми, тысяч пять пластиком и серебра на столько же. После возвращения рапорт о расходах. Еще совет. Если идешь в воинских колоннах, особенно наших — иди по форме. Там вы все среди своих, вражине выбирать сложнее будет. Если же пойдете с гражданскими — тоже переоденьтесь в гражданку. Есть люди, которые люто ненавидят нас, Русскую Армию, и наша форма их может спровоцировать. Не стоит лишний раз рисковать, старший лейтенант, от каждой пули не увернешься. Ладно, иди, собирайся. Проставляться за звание будешь по возвращении, — и кап-два бросил правую ладонь к козырьку фуражки.

— Есть! — Ленька повторил жест Ипатьева.

После чего для Панфилова начались сборы в дорогу. Конечно, душа поет от радости, что скоро увидит невесту и сестренку, но до них около двух тысяч километров, которые надо проехать максимально быстро. Лучше всего бы на самолете, но с этим засада. Большие машины, способные пролететь несколько тысяч километров, из-за одного Леньки гонять не будут. А небольшие просто не потянут. Сейчас есть действующая линия Форт-Росс — Санта-Барбара, но из Форта придется добираться до Бразилии, а оттуда уже в Аламо. Смысла нет, просто дополнительно круги наворачивать.

Нет, все-таки Ущелье это дар божий, не зря его дохлый ярл так прятал. Да и прямой приказ кап-два добираться на машинах не оставлял вариантов.

В общем, Ленька пробежался до площадки, где стояли трофейные автомобили из тех, что не задействованы в обслуживании армейской группировки.

В том числе, пришедший три дня назад грузовичок-трёхтонка «Ивеко». Бойцы сдали машину на стоянку и улетели в Форт-Росс. А машинка стоит.

Ленька, как ее увидел, воспользовался служебным положением и записал в автопарк комендатуры. А что? Машина ни к чему не приписана, нигде не зарегистрирована. Аврал, который был перед штурмом Ущелья и лагерей ярла, постепенно сходит на нет, большая часть трофейной техники уже вернулась в Санта-Барбару, да еще битой натащили, оставшейся от разгромленной колонны.

На той стороне Ущелья тоже есть несколько поселков и городков, крупнейший из которых был одновременно резиденцией ярла. Ну как крупнейший, чуть крупнее Санта-Барбары. В Эллеркондебурге сейчас проживает около тысячи человек. О, заодно совместит приятное с полезным, все едино пришлось бы туда ехать, знакомиться с алькальдом. Правда, сейчас там и конфедераты, и гурки, и это кроме нашей армейской группировки. Ну, в любом случае, Ленька уже заочно знаком и с командиром минитменов, капитаном Ридом, и с майором Орловым, и с лейтенантом Льюисом, командиром гурков. Вот и познакомится очно.

Ромка и док Хагри собрались едва ли не вдвое быстрее Панфилова. И потом со снисходительными усмешками смотрели на носившегося по Санта-Барбаре Леньку, иногда комментируя его забеги и заезды. Впрочем, Леонид особо не обращал внимания на эти подколки, ему надо было нормально дела сдать Александру.

Наконец Панфилов закинул в кузов грузовичка пару туго перевязанных тюков, в которых были продукты, палатка и спальные мешки. Передал в пассажирскую кабину свой рюкзак и «сетме» с «винчестером». Надо будущему тестю подарок сделать, тут уж удачно им та деревня попалась. Такая раритетная винтовка и на Старой Земле большая редкость. Тем более что Ленька уже заказал патроны, должны завезти в оружейный в Аламо.

Туда же ушел небольшой, но увесистый ящик с серебряными слитками. Конечно, комендант Ипатьев вполне мог разрешить взять и побольше пластиковых купюр. Но с другой стороны, серебра в сейфе осталось еще до бениной мамы, никто его вывозить не собирается, оно перешло в финчасть комендатуры Санта-Барбары. Вот еще проблема, кстати, надо начальника финчасти искать, ладно хоть готовый начвор есть. Мичманяга все-таки помирился со своей женой, оказавшейся симпатичной круглолицей татарочкой. Ленька про себя еще подумал, что Сашка точно в рай попадет, с женой татаркой-то. Что Гульназе больше понравилось на берегу огромного озера, чем на побережье океана — непонятно. Правда, до Большой Сини километров десять от Санта-Барбары, не меньше, прямо из города не видать. Только северные склоны Скалистых гор и поля на пологих холмах вокруг.

— Командир, погоди! — около Леньки лихо тормознул красный «эндуро», осыпав его мелкими камешками. Впрочем, это Оксану совершенно не смутило. — Держи! Это радиостанция, это антенна, а это стойка для антенны.

В руки Панфилову поочередно передали коробку, моток проволоки и складное удилище.

— Так, ты, в общем, работать с рацией можешь, вот тебе инструкция. Я ее сама рисовала, и совсем тупой поймет, что и как. Так, вот блокнот с позывными и частотами, основные шифры у тебя есть. Давай, командир, поскорее оборачивайся, вези сюда свою девушку, сестру, можешь еще пяток девчонок зацепить и привезти, все веселее будет. А то местные пока боятся. Хоронятся. Только с Гульназкой и поболтаешь. Пока, комендант, ждем. — И шальная девчонка чмокнула Панфилова в щеку, после чего помахала рукой Ромке и доку Хагри и уехала на своем байке. Точнее, «эндуро» трофейный, принадлежал Юрлову самому младшему, но отбирать мотоцикл у сумасшедшей девчонки желающих не находилось. Тем более что Ксюха меру знала и краев не теряла, не гоняла сломя голову.

— Ну, что? Товарищи экспедиционеры, поехали? — Ленька залез в кабину итальянского грузовика и захлопнул дверцу.

— Поехали, — согласно кивнул док, а Ромка выжал сцепление, включая первую скорость.

Выехав на бугор, грузовик остановился, а Ромка повернулся к появившемуся огромному озеру, той самой Великой Сини.

— Да… — восхищенно протянул Климов, сдвинув на затылок новехонькую шляпу-котелок, которую он купил в Санта-Барбаре. Ленька, кстати, тоже себе такую купил. Но не носил, убрал до Аламо. Охота пройтись по городу в новехоньком котелке, подражая героям вестернов. Кстати, шляпа просто чудесная. Причем сеньор Луни выделывает не только котелки, но и стетсоны, и еще какие-то, ну, в которых раньше мафиози рассекали. Ну кто бы сказал, что в таком крохотном городе живет такой великолепный шляпный мастер? Другое дело, что спроса на его изделия в городе не было. Но Ленька уже связался и с Фортом, и с Москвой, и пристроить несколько сотен шляп в год стало не проблема.

Конечно, старый Ленькин стетсон никуда не делся и лежит на полке сзади, все-таки вряд ли получится всю поездку провести по форме. А в горах и степях сложно найти головной убор лучше хорошей шляпы. Те же казахи и киргизы с удовольствием в шляпах ходят, да и некоторые их национальные шапки и есть те же шляпы.

— Чего да? — усмехнулся док Хагри. Вот уж кого шляпы интересовали в последнюю очередь. Док ехал повидаться с семьей, а потом вернуться в полевой лагерь до осени, забрав с собой супругу. И доку, и Денисову, работы предстоит немерено. Правда, Ленька в ней толком не понимал, но видал пару раз тот объем заумной писанины, который уже собран учеными в пухлые скоросшиватели.

— Шикарное озеро! Порыбачить бы на нем. Интересно, насколько крупная в нем рыба есть? В Заливе-то я видал, какая бывает, ловили реактивную. Семь метров длина рыбешки!

— А вес? Не меньше тонны? — Ленька прикинул про себя габариты и так же про себя присвистнул.

— Поменьше, восемьсот килограмм. Спортсменка все-таки. Щас покажу, у меня фотография в планшете, — и Климов, поставив машину на ручник, полез в свою сумку. На самом деле вытащил планшет и нашел фотографию, где он и еще семеро мужиков позируют на каком-то старом сейнере на фоне здоровенной, яркой, сине-зеленой рыбины.

— Точно огромная, — кивнул Панфилов, передавая планшет все-таки заинтересовавшемуся доку Хагри. — А куда ее дели?

— В Порто-Франко продали каким-то армянам. Вроде как родственникам Арама и Саркиса. — Ромка принял планшетный комп у дока, выключил и убрал обратно. — Там армянских забегаловок на каждом углу сейчас стало, сам знаешь.

— Поехали, знаток армянских забегаловок, — усмехнулся Ленька и откинулся на спинку сидения, прикрыв глаза. — Только сильно не тряси. Спать хочу, как из пушки, покемарить попытаюсь. Разбудишь, если что интересное будет.

И на самом деле вырубился, устроившись поудобнее в углу кабины. Да так крепко, что не сразу понял, что его будят, тряся за плечо.

— А, что? — Ленька помотал головой, прогоняя остатки какого-то сна.

— Да вон, погляди, — Ромка кивнул за окно. — Остатки колонны, которую наши разделали. Док пошел пофоткать, для какого-то газетчика из Аламо.

— А, это для мистера Симменса, они друзья. — Ленька, глянув в раскрытое окошко, увидел дока, щелкавшего остатки сгоревшей техники, которую стащили в кучу. — Я это на видео смотрел, более того, я запись самого боя видал. Если хочешь, на привале дам поглядеть. Там ничего секретного нет. А это что за птички? Не поздновато ли?

И Панфилов показал на стаю канюков, кружащих над одним местом, метрах в пятистах отсюда.

— Ты думаешь?.. — Роман тоже поглядел на кружащихся падальщиков.

— Ну да, — кивнул головой Ленька. Потянулся за своим биноклем и вышел из машины. Потом хлопнул себя ладонью по лбу и вытащил из кабины автомат. Расслабился он за эту неделю, с пистолетом-то только бегая.

— Чего там? — около рассматривающего живописную группу камней и кустов Леньки остановился док Хагри. Поглядел на Панфилова, на небо, где становилось все больше канюков, и покачал головой. — Ты думаешь. Что кто-то уцелел после той бойни, что устроили ваши парни?

— Вполне возможно. Если был ранен, и была вода, то даже без продуктов мог продержаться. Причем там, скорее всего, родничок, поглядите на растения. После заварухи всего неделя прошла. А если хоть малый носимый НЗ при себе был, то тем более. Вот только что с этим делать? У меня нет ни малейшего желания лезть в эти камни. Наших пропавших без вести не было, так что тут в лучшем случае какой-либо издыхающий зверь, в худшем бандитская тушка.

— Или рабыня кого-либо из бандитов, — док Хагри покачал головой. — Я понимаю твое нежелание лезть туда, Леонид, но нам в любом случае придется это сделать. Ничего, нас трое, будем страховать друг друга.

— Док, если некто жив и агрессивен, то ничто не помешает ему влепить в нас пулю. Или несколько. Вас ждут жена и дочери, меня невеста и сестра, Ромке еще супругу и ребенка сюда, на Новую Землю переманивать. Нам всем есть ради кого жить, и рисковать не будем. — Ленька поглядел на недовольно поджавшего губы ученого, которому не понравилось то, что Панфилов не согласился с ним. — Там глухое место, док. Настоящий укрепрайон, не стоит рисковать. Даже если там помирает прекрасная белокурая дева. Отсюда в полусотне километров пост армейцев, отдам команду — вызовут группу с броней. Хотя бы переносной. А пока надо обозначить направление на каменюки, кто бы там ни был, он жив. — И, поглядев на недоуменные лица спутников, Ленька усмехнулся. — Канюки кружат, но не спускаются. Значит, для них это опасно, добыча пока двигается.

— Что за звуки? — до того молчавший Климов прислушался.

Прислушался и Леонид. Точно, какие-то ритмичные, как будто…

— Кто-то камнем бьет по камню. Сигнал «SOS». Ром, заводи машину. Док, вы выйдете около того дерева, берете камни и кусты на прицел. Ром, едешь так, чтобы не блокировать линию огня доку. По коням, товарищи!

— Ты уверен? — заводя машину, спросил Климов у Леньки.

— Я тебе кто, господь всемогущий и всеведущий? Конечно нет, не уверен! Но так будет правильно! — Панфилов проверил свой «сорок пятый» и взялся за «сетме». — Иначе никак, не на этой земле. И еще долго.

— Потому мы здесь и живем, — утвердительно кивнул головой док Хагри, досылая патрон в свою матчевую SR-25. — Я пошел, а вы не торопитесь, — и выскочил из притормозившей машины.

А Ромка круто взял левее, объезжая здоровенные валуны сбоку.

— Еще левее, чтобы мне заходить чуть сзади. Кто бы там ни был, ему сложновато будет так круто сменить позицию. — Ленька ухватился за ручку на передней панели, грузовичок скакал на кочках как веселый молодой козел. — И сразу вали от каменюк метров на пятьсот, понял? Укроешься вон за тем холмиком. Возьмешь «браунинг». И по моей команде шарахнешь по верхушкам валунов. Понял, по верхушкам!

— Толку? Нас могут расстрелять на подходе. — Климов вертанул рулем, объезжая очередную колдобину. — Колдоебина на колдоебине, гребаная лужайка!

— Вряд ли станут стрелять по машине. Смысл в поврежденной? Все, тормози. А я потопал. — Леонид толкнул дверцу и выскочил из машины, сразу откатившись за невысокий куст.

— Ни пуха! — Ромка вывернул грузовик и поддал газу, стремясь как можно скорее свалить из зоны вероятного обстрела.

А Ленька переполз метров на восемь еще левее, как его учили еще в учебке. Чтобы никто, мать его ети, не смог пристрелить Панфилова, заранее взяв на прицел место, где он залег.

Коротко выдохнув, Ленька рывком вскочил и, пробежав ровно десять шагов, рухнул на выступающий из земли валун. После чего снова отполз в сторону, уже правее.

Так, короткими перебежками и переползанием, он сократил расстояние до группы торчащих из земли камней до полусотни метров. А дальше все, было чистейшее поле.

— Док, Бродяга — Дорожнику. — Пришла пора просить товарищей немного подстраховать. Леньку немного потряхивало, адреналина в кровь выкинуло прилично. — Ром, ты там как? Меня видишь?

— Ага, вижу. Твой зад очень напряжен, Лень, — ответил Климов.

— Какое тебе дело до моего зада? Ты не на него смотри, а на валуны. По ним, по верхушкам, один магазин. И только попробуй зацепить мою задницу, тебе Ольга оторвет все, что тебе дорого. Док, тоже по верхушкам, десять патронов. Готовы?

— Готов, — это ответил док Хагри.

— Так точно, товарищ старший лейтенант, — а это Ромка, немного издевается, гад.

— Огонь!

Ручник неторопливо закашлял очередями, кроша трассерами камни и визжа рикошетами. Особо по верхушкам у него сразу не получилось, одна очередь легла с перелетом, но это намного лучше для Леньки, чем недолет. Недолет может быть для него фатален.

Винтовка дока размеренно бухала, кроша камни с другой стороны.

— …девять, десять. Пора! — Ленька подхватился и рванул к валунам. Проломившись сквозь довольно густые кусты, он выскочил на небольшой пятачок среди камней, где из-под темно-серой базальтовой туши вытекал небольшой родничок. Около родника лежала молоденькая, чумазая девчонка с ярко-фиолетовыми, коротко стриженными волосами. На лице множество веселых веснушек. Яркие зеленые глаза глядят испуганно, под глазами промыты дорожки от слез. Левая штанина взрезана, и опухшее колено перемотано мокрой грязной повязкой.

— Япона мама… Анжелика Варнене. — На Леньку очумело глазела дочка ярла собственной персоной.

Оглядевшись по сторонам, Ленька обратил внимание на россыпи стреляных гильз. Подняв одну из них, поглядел на донце.

— Триста восемьдесят эйсипи. Где пистолет? Ты вообще по-русски говоришь?

— По-русски, по-английски, по-литовски и немного по-голландски, — с нехилым таким прибалтийским акцентом ответила девчонка, все так же испуганно глядя на него, кивнула головой. Не отрывая взгляда от Ленькиной «сетме», кивнула в сторону кустов: — Пистолет там.

— Еще оружие есть? Только честно, ты совсем маленькая. Мне неохота тебя щупать. — Панфилов понимал, что действует неверно. Но вот взять и провести личный досмотр этой малолетке — ну поперек души совершенно.

Девочка все так же заворожено кивнула и вытащила из-за ремня медленно и осторожно крохотный двуствольный пистолетик.

— Вы меня не убьете? — подавая дерринджер рукояткой вперед, спросила дочка покойного ярла.

— Пока не собираюсь. — Леньке не понравился метнувшийся в сторону взгляд девочки, и он без разговоров прошил кусты длинной очередью, почти на двадцать патронов. А то вот кровь на полянке есть, а на девочке нет.

Закинув автомат за спину и выхватив FNP, Ленька шагнул в сторону, откуда раздался вскрик и долгий стон, не выпуская из зрения сжавшуюся и обхватившую руками голову девочку.

— Что за хрень… — На земле, за густым кустом, лежало тело перевязанного красноволосого мужика. Того самого ярла, которого вроде как убили на той стороне гор. — Впрочем, теперь точно сдох. — Это кто вообще? Эй, фиолетовая, ты слышишь? Кто это? Это не может быть Красный Ярл, но ты точно его дочь, а этот вылитый ярл мордой лица! Ты меня слышишь? Отвечай!

Девочка с каждым словом вздрагивала, сжимаясь в комочек. Нет, Ленька, конечно, очень жалел эту попавшую под раздачу малолетку, но на данный момент где-то далеко, в глубине души.

— Бродяга, Док — Дорожнику. Тут копия ярла валяется, зажмуренная. И его дочь, Анжелика Варнене. Девочка жива, но что-то с ногой. Ждите подробностей. Конец связи. — Ленька оставил рацию в покое и перекинул винтовку на грудь для замены магазина.

— Это мой дядя, родной брат отца. А он точно мертв? — наконец девчонка ответила, все так же прикрывая голову.

— Точнее не бывает. — Ленька потыкал стволом «сетме», у которой он уже сменил опустевший магазин, в распаханную пулями и залитую кровью грудь родственничка ярла. Кучно легло, специально так замучишься делать. Ого, хорошо этому прибалту прилетело.

Неподалеку валялся пробитый бронежилет, из серьезных. Класса пятого, не меньше. Похоже, прямое попадание бронебойной, пластины не выдержали. Плечо развалило охрененно. Как он вообще столько продержался?

— Вы здесь вдвоем были? Есть ли еще кто? — Вопрос чисто риторический, Ленька уже углядел, а точнее, унюхал, отхожее место. Ну да, когда ты так серьезно ранен, то далеко не походишь. Вообще-то могли бы и хорошую ямку выкопать, да присыпать после каждого раза… но тут и у девочки что-то с ногой.

— Да. Нас было двое. Когда начали стрелять и подбили машину, дядя вытащил меня из нее, и мы побежали сюда. Но его ранило на полпути, я его сюда еле дотащила. Вы меня не убьете? — внезапно сменила тему девочка, отрывая руки от лица, залитого слезами.

— Нет, если ты не будешь делать глупостей. У тебя еще родственники, кроме отца и дяди, были? — Не то чтобы Леньку интересовало генеалогическое древо девочки, но блин… он же ее спас, выходит! И то, что он только что грохнул ее родственника — это дело усложняет, но не отменяет обычай.

— Нет. Мама… маму убили, в Голландии. Мигранты. Приехал дядя, забрал меня из приемной семьи, побив Йенсонов, сильно. Но они мне ничего не делали, вообще! Они хорошие были, старенькие уже. А он их побил. Потом он привел меня и показал на пятерых арабов, которых его люди побили и связали на берегу моря. Потом он дал мне пистолет и сказал убить их, так как это они убили маму. Потом он отвез меня сюда, к отцу. — Девочку понесло не в ту степь, по Ленька даже был рад этому, немного. Пусть выговорится, а то перепугал девчонку до полусмерти. Интересно, а то, что он этого брата ярла пристрелил… тот вообще как, в сознании был? Рана в плече совсем плохая, отсюда гноем пованивает.

— Это вы здесь сидели всю неделю? — А вот и пистольчик. «Берса», аргентинская вроде как машинка, ладненькая вещица. Жаль, патронов нет вообще, все расстреляны.

— Да. Дядя страшный стал, злой, грозился меня убить, чтобы никому не досталась… спасибо вам. Я его боялась, сильно боялась, — девочка снова всхлипнула. — Мне показывали запись с места нападения на маму, в полиции. Мол, узнаю ли я кого? Я никого не узнала, но это были не те арабы, которых меня заставил убить дядя. А потом, я слышала, как они с отцом разговаривали про маму. Отец сказал: «Жаль, не я убил эту стерву».

Интересно, чего девочка ему душу выворачивает? Хотя… если дело так было, как она говорит, то жизнь у нее была веселая… да и прошедшая неделька тоже сплошное приключение.

Леньке, как коменданту, приходилось иметь дело с различной информацией, в том числе, и результатами дознавания. Фотографии Анжелики Варнене и ярла, мать его, он увидел именно там. Про ярлова брата данных не было, но может быть, просто мимо прошло? Или среди пленных не было тех, кто знал про брата? А рабы могли и спутать, если братья сразу вдвоем не показывались? Ладно, это дело уже особого отдела… в рифму получилось.

— Что у тебя с коленом? — Ленька присел около девочки, опершись прикладом винтовки.

— Ногу подвернула, коленка опухла, и ходить почти не могу. Только прыгаю, и то очень больно. А дядя Вацлав уже два дня почти в себя не приходил, только иногда просыпался и просил воду. Я хотела бы сбежать, но сначала он мне не давал, а потом нога. Было очень страшно, и кушать уже три дня нечего. А у вас нет ничего покушать? Пожалуйста… — На Леньку с мольбой глянули огромные глаза голодной девочки.

— Тебе бы супчику жиденького… — Ленька вытащил из мародерки бутерброд с сыром. Ну да, в Санта-Барбаре великолепный сыр делают. Вот он и наделал себе в дорогу пяток бутеров, подсушив белый хлебушек, намазав его маслом и положив сверху кусочек сыра, толщиной почти с хлебушек. — Не торопись, жуй тщательно, и вот... — Перед Анжеликой легла фляга с ягодным морсом. — Обязательно запивай.

Пока девочка жадно, хоть и стараясь тщательно жевать и не торопиться, ела сыр с хлебом (пальцы у нее в кровь сбиты были, когда камнем о камень стучала), Ленька оглядел тело рыжего, пробежался по карманам и подсумкам, вытащив то, что обнаружил. Сложил это все в прочный пластиковый пакет, парочку которых всегда носил с собой. А что? Вещь крайне удобная и практически ничего не весит, да и места почти не занимает. Туда же отправил пистолет с порожними магазинами и литровую серебряную флягу, порожнюю, откуда шибануло спиртом с какой-то химией.

— Бродяга — Дорожнику. Ром, езжай за доком, и вместе с ним рулите сюда. Надо загрузить с кабину раненую и уложить в кузов битую тушку.

Пока Климов забирал дока и возвращался, Панфилов бегло осмотрел колено девочки. Похоже, подвывих или полный вывих. Коленка воспалена, распухла. Ленька побоялся трогать, просто как следует обмыл холодной водой, после чего нарезал множество тонких веточек и сделал из полы куртки рыжего гибкую шину, которую наложил на ногу Анжелике. Девчонка, кстати, хоть и стиснула зубы от боли, но не пискнула. Поверх гибкой он положил уже основательную, закрепив, как смог, коленный сустав. Пока сгодится, а на армейском посту фельдшер есть, поглядит.

— Лень, готово, я около главного входа, — буркнула рация голосом Климова.

— Топай сюда, Ром. Надо подумать, из чего можно носилки сделать.

— О, какую красивую мальвину ты надыбал, — усмехнулся Климов, выходя на поляну с нормальными брезентовыми носилками с дюралевыми ручками. — Нас не познакомишь?

— Да зараз. Анжелика Варнене — Роман Климов. Или наоборот. Я не силен в этикете. — Ленька взял носилки, поглядел на товарища. — Ром, где взял?

— В кузове. Лучше осматривать надо машины, которые себе отбираешь. А это кто? — Климов нахмурился, потом ошалело поглядел на Панфилова. — Да быть этого не может!

— Не, это не тот, брат родной просто. А эта красавица — дочка ярла, если ты не знаешь. Сумела уцелеть в той засаде. Да-да, именно в той. — Ленька усмехнулся, глядя на озадаченного соратника. — Ладно, удивляться потом будешь, надо девочку в кабину отнести, а потом этого в кузов закинуть. На посту скинем тело, может, какая машина на прииск идет, отправим в особый отдел. А ангелочком нашим фершал займется. Ножку посмотрит, укольчик сделает. Анжелика, ты пока не засыпай. Отнесем тебя, устроим к кабине — там и… не, Ром, глянь — спит!

Девочка на самом деле уснула. И даже то, что ее аккуратно уложили в носилки, отнесли до грузовика и переложили на широкое заднее сидение, не разбудило, только что-то сонно бормотала и застонала, когда неудачно зацепили ногу.

— Несчастный ребенок. — Док Хагри аккуратно уложил ее голову на скрученную куртку. — Ей очень не повезло. Зато повезло в том, что ты обратил внимание на канюков, Леонид. Но для нее еще ничего не кончено в плане неприятностей.

— Да бросьте, док. Ее разыскивали как пропавшую без вести. Просто информационный листок. Никто ни в чем ее не обвинял. Таких разыскиваемых еще четверо, вроде как, просто слуги и около того. — Ленька опер рукоятки носилок с массивной тушкой рыжего на кузов, заскочил в него и фактически заволок тело, после чего укрыл его промасленной мешковиной.

— Sic transit gloria mundi.[2] — Ленька перекрестился и спрыгнул с машины.

— Ага, — кивнул Роман, повторяя его жест. — Qui seminat mala, metet mala.

— Чего? — удивленно обернулся к нему Панфилов.

— Посеешь плохое — пожнешь ответное, — усмехнулся Климов, садясь за баранку. Стащил с себя немецкую «Гэ-третью» и воткнул ее в боковой держатель. — Садись, поехали, спаситель молодых девиц. Кстати, поздравляю тебя с новообретенной сестричкой. Будет тебе на пару с Лиен мозги компостировать.

— Да ну, перестань, может, у нее родня осталась еще, — неуверенно возразил Ленька, почесав затылок. — М-да уж…

— Надейся-надейся, — откровенно заржал Ромка и потихоньку двинулся в сторону грунтовки.

Панфилов замолчал, глядя в окно на постепенно повышающиеся холмы. Они въезжали в Сквозное Ущелье. С той стороны Скалистых гор был Латинский Союз, от которого до Аламо практически рукой подать, по меркам Новой Земли. Всего чуть больше тысячи километров.

Блок-пост армейцев был стандартным. Две большие палатки за насыпным ограждением, там же тентованный «Урал», две пулеметные точки (Ленька был больше чем уверен, что за оградой, скрытый от глаз, еще миномет стоит), трофейный багги в капонире, самодельный шлагбаум.

За импровизированным фортом четыре машины. Два старых пикапа, тоже совсем не новый, когда-то темно-зеленый камаз, помотанный жизнью по просторам Новой Земли в составе конвоев РА и яркий синий джип с эмблемой Ордена.

— Сержант Козырев, товарищ старший лейтенант, — от шлагбаума к «ивеко» подошел и козырнул старший блока. — Прошу ваши документы.

— О, эти уже тут, — пробормотал Ленька, выбираясь из кабины «ивеко» и козыряя в ответ подошедшему сержанту-сверхсрочнику. — Старший лейтенант Панфилов, военный комендант Санта-Барбары. А эти куда собрались, сержант?

— Орденские к вам в гости, хотят установить взаимодействие. — Просмотрев Ленькино удостоверение с командировочным предписанием, ответил сержант, уже немолодой мужик лет сорока. — Остальные везут гражданских и грузы. Постепенно движуха начинается, товарищ комендант.

— Тэк-с… пока не до них. Сержант, у меня тут раненая в кабине и битый бандит в кузове. На посту врача и особиста нет случайно? — Ленька оглядел лагерь, кивнув знакомому усатому мужику из Санта-Барбары.

— Ни врача, ни особиста, — покачал головой сержант. — Есть боец, окончивший спецмедкурсы в ППД, сейчас его вызову. Но что-то серьезное — это не к нему. С битым что делать, не знаю, товарищ старший лейтенант. Его обязательно до особого отдела? Здесь прикопать нельзя?

— Желательно в особый отдел, товарищ сержант. Брат Ярла. А раненая — дочь ярла. Но это не для всех, гражданские об этом знать пока не должны. Сами понимаете, не мне вас учить. — Ленька засунул пальцы рук за нейлоновый ремень, разгоняя складки. Постучал пальцами по рукояти «сорок пятого», ожидая, пока сержант вызовет медбрата, после чего вместе с ним смотрел на то, как тот обрабатывает коленку девочки, накладывая ей нормальную шину. Так же Фиалку (как про себя стал звать девочку Панфилов) накормили какими-то лекарствами, вкололи пару уколов, от столбняка и какой-то местной заразы.

Осмотрев с сержантом тело, Ленька сходил к здешнему радисту, от него доложился коменданту Форта и связался с ПВД в Эллеркондебурге, доложив о произошедшем майору Орлову. Получив приказ утром ехать прямиком в расположение пункта временной дислокации армейских частей в Эллеркондебурге, Ленька хмыкнул и вышел из палатки радиста.

— Ну как, товарищ комендант? — Козырев, ожидающий его на скамье из расколотого бревна, встал и подошел, перед этим тщательно загасив сигарету в обрезанной бочке. Ну да, армейская точка. Сразу место курение оборудуется, как же без этого.

— Так, товарищ старший поста… надо бы веток с листвой нарубить и накрыть тело. Хоть какая-то термоизоляция, а то завтра солнышко напечет и протухнет напрочь, провоняет весь кузов. А мне еще до Аламо как минимум ехать. Озаботьте какого-либо бойца, хорошо? А сейчас давайте пройдем до ордынцев, переговорим. Раз уж они ко мне ехали, то нужно представиться. — И Ленька внимательно поглядел на сержанта.

Тому, если и не понравился приказ, то и виду не подал. Повернулся, и вскоре пара бойцов с топором и мачете поехали в сторону ближайшего лесочка, что рос метрах в пятистах. Поехали, кстати, к немалому удивлению Леньки, на стареньком «Урале», мотоцикле.

Заметив удивление Панфилова, сержант объяснил:

— Получили из-за ленточки, с каких-то ментовских складов. Как раз по таким постам и раздают. Ну, после ремонта, разумеется. А что, удобно и дешево. Купили, вроде как, по цене лома.

— Ну да, дешево и сердито, — кивнул Ленька, вспомнив штрафстоянку районного ГИБДД, забитую мотоциклетным хламом, который поотбирали у малолеток. В селах этого старья множество. Порой по два-три мотоцикла во дворе. Вот и ремонтирует пацанва, и гоняют. А выкупать со штрафстоянки дурных нет, проще следующий в порядок привести. — Тогда пойдемте до ордынцев, переговорим.

Но тут в Ленькины планы вмешался Джек Дэниелс. Точнее, его здешний тезка. Представитель Ордена настолько пропитал себя этим обеззараживающим средством внутреннего употребления, что был совершенно не готов к общению. А разговаривать с водителем и парой бойцов-охранников — смысла нет. И потому Ленька, поужинав с Ромкой и доком из армейского котла густой мясной кашей из сечки с грибами, завалился спать в сержантской палатке. Девочку устроили в одной из больших палаток, просто отгородив уголок парой одеял, в этой же палатке легли спать и Ромка с доком. Ночевать в машине, где в кузове лежит труп, желающих не оказалось.

31.06.28 года, воскресенье. Эллеркондебург

— Я удивилась, и очень сильно, тому, что этот мужчина вообще прожил неделю с таким ранением, а не умер в течение пары часов от кровопотери и болевого шока. Но дело прояснила трофейная фляга. Этот Вацлав пользовал себя «балтийским коктейлем», то есть настойкой кокаина. Точнее, спиртовым раствором кокаина. Это сильнейший допинг и общее обезболивающее. Но долго бы он все равно не продержался. Началась гангрена, часов пятнадцать, не больше. Скорее, меньше, и намного меньше. Более того, так как настойка у него кончилась, то и конец был бы весьма неприятным. — Военврач, красивая блондинка лет чуть за тридцать в чистеньком белом халате поверх военного платья, поглядела в сторону Леньки. — Вы, товарищ старший лейтенант, подарили ему легкую смерть. А его бы на кол надо посадить.

— Товарищ Воробьева, я вас понимаю, но у нас или расстреливают, или вешают, — усмехнулся майор Орлов, наливая себе кофе в стальной стаканчик. Вообще, совещание офицеров Русской Армии шло в непринужденной обстановке. Большой кофейник, сифон с минералкой (Ленька такие видел лет сто назад, совсем в детстве), сухое печенье в большой белой чашке. Кстати, вкуснючее, Ленька едва сдерживался, чтобы все его не смолотить. Судя по всему, старшие товарищи это приметили и сейчас немного прикалывались над Леонидом.

Откровенно говоря, Панфилов честно считал, что они это заслужили. И, похоже, так считал не только Панфилов.

Союзников на совещание приглашать не стали, это уже внутренние дела русской территории. Да и собираются отсюда уже и гурки, и техасцы. Большая часть бойцов уже ушла, остались только раненые, которых пока не стоит трогать и которые не требуют немедленной эвакуации. В госпитале, который располагался в большом одноэтажном здании из белого дикого камня, находилось почти три десятка бойцов. Правда, из них шестнадцать человек были местные жители, горожане-ополченцы.

Когда объединенная группировка начала штурм города, то горожане схватили, что подвернулось под руку, и начали гасить армию Ярла. Накипело у людей. И гасить довольно успешно. Кого навернули мотыгой, кому сбросили на голову с крыши мешок с зерном, сломав шею, кого просто запинали. Потери среди горожан, конечно, были не просто внушительные, а дикие. Почти сто человек похоронили, просто раненых под полторы сотни. И вот тяжелых шестнадцать. Правда, только тех, кто обязательно должен находиться под присмотром врача. Остальных родичи разобрали, иначе в госпитале просто не поместились бы.

— Девочка, она в достаточно неплохом состоянии. Конечно, дикий стресс, затянутый вывих, но это вылечим. Вы молодец, товарищ комендант, — улыбнулась Леньке врачиха. Тоже старлей, кстати. Очень и очень симпатичная особа, притом. И то, что она предпочитает брючной повседневке платье, это только подчеркивает. Ножки, по крайней мере, сногсшибательные…

— Это неплохо, но у нас появляются некоторые проблемы с ее наследством, товарищи. На Анжелику Варнене оформлено и завещано три счета в Банке Ордена, и мы предполагаем, что на них находятся внушительные средства. Кроме того, по общему закону Новой Земли, девочке принадлежит дом отца, за вычетом пятой части, — недовольно поморщился еще один старший лейтенант, немолодой военный юрист. Судя по всему, этот крючкотворец за ленточкой занимался то ли адвокатской, то ли консультативной деятельностью, а тут попал в ряды, так сказать.

— Это не проблема, — прихлопнул рукой по столу майор Орлов. — Пока, до совершеннолетия Варнене, Орден заблокирует ее счета, выплачивая строго фиксированную тысячу экю в месяц на прожить, а потом она может делать с ними, что хочет. Именно девочка преступлений не совершала никаких, вообще.

— Проблема в другом, товарищи. Она дочь ярла. — Имя и фамилия этого потомка викингов уже были известны, но Леньку и остальных это мало интересовало. Все, этот кадр в прошлом, его и его брата похоронили. — На нее пытались напасть горожане, узнали. Именно потому, что она дочь ярла. Пришлось стрелять в воздух, чтобы отогнать. Неприятное ощущение, когда вокруг собирается злая толпа. Очень неприятное. Особенно, когда знаешь, что они, в принципе, в своем праве, но поперек наших законов.

— Дети за родителей не в ответе, старший лейтенант, так что поступил правильно. И пусть привыкают, что комендант у них строгий, но справедливый. Но девочку надо эвакуировать. Елена Дмитриевна, девочка транспортабельна?

— Да, товарищ майор. Ну, ограниченно. Ходить на костылях, а лучше ездить в коляске, ей еще месяц, а потом еще пару месяцев связки разрабатывать — а это очень больно и неприятно. Очень. Так что лучше ее отправить или в Москву, или еще в какой-либо город подальше отсюда. Вы правы, Андрей Степанович, — кивнула врачиха, заправляя выбившийся из прически локон под темно-зеленый берет.

— Так, комендант. Ты же в Аламо едешь? Заберешь эту Фиалку с собой. Тем более родни у девочки нет, так что ее опека на твои плечи ложится. И прихватишь с собой Елену Дмитриевну, сменщик ей прибыл. По крайней мере, до нашего ближайшего представительства, чтобы пристроили доктора к надежному каравану. Совещание окончено, товарищи. И сегодня вечером по парадке в кантине «Темная сторона», в девятнадцать по нолям общий сбор. Ну, за исключением дежурного по гарнизону.

— Ага. Вы пьянствовать с союзниками, а старый бедный еврей должен сидеть здесь и слюну глотать, — грустно пробормотал военюрист. Потом с усмешкой поглядел на майора. — Впрочем, Андрей Степанович, тебе сложнее придется. Отгонять от нашей красавицы этого знойного азиатского кавалера придется именно тебе, как старшему по званию. Так что тебе тоже не пить.

Докторица смущенно засмеялась, а майор немного нахмурился, а Ленька недоуменно поглядел на юриста.

— Это широко известный факт в нашем узком кругу. Командир гурков без ума от Елены Дмитриевны, прямо-таки крышу снесло прямым попаданием. И каждый раз старается ее очаровать. — Усмехнулся пожилой прапор-гренадер, качающий на повязке правую руку.

— Не настолько он без ума. Просто играет на нервах. Но талантливо, черт, — все еще хмурый майор снова налил себе кофе. — Не любит он нас, похоже, еще с той Земли. Вот и придуряется.

Вечером Ленька, в новехонькой парадке, сонный и злой, отчаянно зевая, слонялся по углам небольшого и уютного зала кантины. Если честно, то больше всего ему хотелось выспаться как следует, накопившаяся за эти недели усталость буквально сшибала с ног. Именно поэтому он вообще не пил спиртное, ограничившись парой больших чашек крепкого кофе.

В зале присутствовал, кроме офицеров союзных армий и нескольких молодых красавиц из горожанок, и местный бомонд, представленный парой крупных бизнесменов из Латинского Союза, с женами и домочадцами. Насколько понял Панфилов, эти товарищи спешили занять освободившиеся места в Элленкондебурге. Ну да, большинство здешних крупных торговцев так или иначе сотрудничали с ярлом, и когда союзники брали город, их под шумок оприходовали местные жители. Заодно и товары из магазинов и складов помогли вынести, в основном по своим домам.

Вообще грязная штука война. А озверевшая толпа вообще штука страшная. Здесь убили несколько десятков женщин и детей из семей чиновников и бизнесменов, тех, которых не успели прикрыть союзники. Да, потом люди ужаснулись тому, что сделали. Но это было потом.

Впрочем, никаких репрессий за погромы не было. Как объяснил Леньке Симонов, до взятия города и окрестностей под контроль здесь не было правового поля Русской Республики. И потому отвечать по законам именно русским невозможно. А законы ярла кончились. Вот такой правовой нюанс. Как понял про себя Ленька, можно жечь и убивать вообще всех. Просто надо попасть в удачное место.

Вспомнив фотографии с мест расправ, Ленька вздрогнул. Впрочем, намного страшнее был клятый ярлов рудник. Вот тут был ужас, который перекрыл все, что сделали горожане с пособниками ярла. Лагерь смерти. Треблинка. Освенцим. Жуть, короче.

— Чего не пьете, господин комендант? — насмешливо спросили его из-за спины. — Я слышал, что русские непревзойденные выпивохи.

— Это несколько преувеличено, господин лейтенант. Я знаю как минимум шестерых, которые меня перепьют втрое. Два чилийца, один француз и три ирландца. — Ленька отсалютовал кофейной чашкой командиру гурков. — А вы временно отложили осаду Елены Дмитриевны?

— Вокруг нее крепко держит оборону ваш майор, обер-лейтенант. Вот уж я не думал, что такой маленький человек как я, сможет напугать такого большого, — лейтенант, на самом деле невысокий, из сплошных жил сделанный смуглый азиат, усмехнулся.

К своему удивлению, Ленька вполне себе неплохо общался с командиром азиатских коммандос Конфедерации.

— Не зазорно опасаться одних из лучших воинов Старого и Нового Света, — пришел черед Леньки усмехаться. — Мы не стараемся плодить врагов, тем более таких. Лучше договориться и жить мирно.

— Ну, насколько я знаю, ваши враги, обер-лейтенант, долго на свете не заживаются. Кстати, примите мои поздравления. Ваши действия по штурму Санта-Барбары идеальны. Потерять всего одного бойца, при захвате города — любой кшартий гордился бы такой победой. Да и следующая за этим организация приема подкреплений — тоже образцовая. Я рад, что у меня такой сосед. — Гурк козырнул и снова прокрался к врачихе, которую неосмотрительно оставил майор.

Поглядев на хихикающую над какой-то шуткой гурка Елену, Ленька усмехнулся. А ведь уболтает, черт красноречивый, вполне может. Пусть врачиха и выше гурка почти на полголовы, но тот ей явно нравится. Как говорится, мал золотник, да дорог. И кстати, Панфилов не заметил особой неприязни к русским у этого сына Азии. Да и по-русски тот шпарит лучше, чем Ленька шпрехает по-англицки, причем значительно. Впрочем, офицеров Ее Величества готовят всерьез и нешуточно, а гурки — это коммандос армии королевы. Каким только ветром их занесло сюда, на эту планету?

Ленька еще раз зевнул и, оглядевшись, решил свалить и отоспаться. Хорошего помаленьку.

По темной городской улице он шел неторопливо, тщательно прислушиваясь к звукам вокруг. Город был хоть и зачищен, но рисковать не хотелось. Потому правая была на «сорок пятом», а в левой, которая была в кармане парадных брюк, был зажат револьвер. Тот самый потертый «ругер», который он когда-то давно, в прошлой жизни, купил в крохотном оружейном, размещенным в старом вагоне. М-да, было дело, «конец путей», погрузчик, спокойные рабочие деньки.

Мимо небольшого светлого пятна у одного из редких фонарей толпились местные подростки, что-то развеселое брякая на паре старых разлаженных гитар, весело припевая и приплясывая. Пара бутылок переходила из рук в руки, девчонки повизгивали, парни солидно гоготали. Обычная деревенская посиделка-веселушка.

Патруль из своих навстречу. Ответив на приветствие старшего и пройдя привычную процедуру проверки документов, Ленька направился к уже виднеющемуся дому, в котором остановились они вчетвером. Док Хагри, Ромка и Ленька в одной комнате, а Анжелика-Фиалка наверху, в крохотной комнатке с большим открытым балконом, где, собственно, она и спала. Гамак, накомарник. Крохотный ночничок, плеер и наушники. И звезды…

В дом своего отца Фиалка вселяться отказалась категорически. Более того, от нее прямо-таки полыхнуло ненавистью и страхом, так что только зашли в ее комнату, практически не пострадавшую от мародеров и обысков особистов. Остальной дом был, так сказать, перевернут кверху дном и основательно разграблен.

Нет, и в этой чистой и аккуратной комнатке явно порылись. Комп был изъят, как и карты памяти. Но их уже вернули девочке, Ленька лично ходил к Симонову, тот по его просьбе с тремя сотрудниками ускоренно проглядели всю инфу на жестком диске и флешках, часть из которой скопировали, после чего выдали вещи Панфилову по описи и под роспись.

Из комнаты Анжелика забрала одежду, пару фотоальбомов, которые отыскала в первую очередь, в небольшом тайничке под потолочной плитой. Ленька только головой на это покачал и заставил девочку показать эти альбомы особистам. Впрочем, ничего особо интересного там не было, но именно это способствовало такой податливости Симонова.

Так же был обнаружен и забран довольно крупный щенок таксы, который спрятался в кустах позади дома. Учитывая нехилую гематому на правом плече, щену неплохо прилетело то ли палкой, то ли камнем. Впрочем, как и положено настоящему охотничьему псу, он почти и не жаловался обнявшей и поливающей его слезами хозяйке, так, скульнул пару раз. Спит Рекс, кстати, тоже в гамаке, в ногах у Анжелики. Охраняет ее от ночных демонов, которых многовато для двенадцатилетней девочки. Вообще, у Леньки недавно появилось нехорошее желание оживить ярла и его брата и вдумчиво, с помощью каленого железа, поспрашивать, что же именно они сделали с девочкой, что та жутко боится некоторых вещей, мест и очень, очень сильно боится рыжих мужчин. Настолько, что рыжего гренадера испугалась буквально до истерики.

Сопоставляя это все с явным облегчением от смерти ее дяди и еще большего от известия о смерти отца, Леньке становилось страшно. Впрочем, он уже считал ее своей младшей сестренкой и готов был делать все, что положено старшему брату. В том числе, и помочь Анжелике бороться с ее демонами.

— Здоров, гуляка. Почему трезв, как стеклышко? — Ромка, сидящий на кухне около небольшой лампы, отложил книгу и поглядел на товарища.

— Устал как три черта, вместе взятых. Спать хочу, аж до жути. У вас все в порядке? — Ленька снова зевнул, выкладывая револьвер на стол.

— Да. Фиалка с псиной поносились по внутреннему дворику, помогли доку приготовить ужин, позанимались какой-то забавной гимнастикой, ну, поднимались и спускались под музыку на тот странный помост. Причем оба: Анжелка прихлопывает в ритм, пес подлаивает и подвывает. Прикольно… — Климов окинул друга длинным взглядом и кивнул на бар: — Ты грамм сто пятьдесят дербалызни, и спать. А то ворочаться будешь полночи, уснуть с такого устатку сложно. Вон, на закусь тортильи и фасоль с бараниной, еще теплые.

— Сейчас. Сначала умоюсь. — Ленька еще раз зевнул и вышел в тот самый задний дворик. Умывшись под колонкой и растеревшись полотенцем, он последовал совету товарища, опрокинув стакан местной текилы и зажевав эту огненную воду парой лепешек со жгучей и вкусной начинкой.

И через пятнадцать минут дрых без задних ног в гамаке, натянутом меж столбов все там же, под навесом заднего двора. И только здешние подобия сверчков и цикад наяривали вовсю, да кусучая живность пыталась пролезть под накомарник.

32.06.28 года, понедельник. Эллеркондебург

— Доброе утро, Елена Дмитриевна. Как вам спалось? — великолепно выспавшийся Ленька приветствовал врачиху с отличным настроением. А что? Все идет хорошо, грузовичок полностью заправлен. Шесть здоровенных лесовозов с прицепами от латиносов уже здесь, два автобуса, семь разномастных легковушек различной проходимости, шесть грузовиков, груженных всякой всячиной, которую сдадут южнее и набьют товарами для города. В охране два броневика, один БТР-60 Русской Армии, модифицированный уже здесь, с пулеметной спаркой браунингов, один трофейный шестиколесный старый пушечный британец, плюс багги, тоже трофейный. Еще три пикапа и два грузовика от Техаса и Конфедерации с солдатами, союзники потихоньку выводят свои подразделения. Неплохой караван выходит. Плюс, самое главное, неподалеку отсюда, на аэродроме подскока, сейчас сидят вертолеты южан, четыре дежурных «белла» техасцев с подвесным, а это не баран чихнул.

— Вы издеваетесь? — с подозрением поинтересовалась врачиха. И, не выдержав, зевнула. — Какое вам дело, как мне спалось?

— Елена Дмитриевна, дорогая вы наша! Конечно, дело каждого военнослужащего здешнего гарнизона, как спалось нашей любимой врачихе! И конечно, если тот мерзавец, что не дал ей выспаться, не принес ей глубокого удовлетворения, то однозначно, должен быть наказан, даже если это крутейший мелкий азиат! — Ленька выдал сей спич на полном серьезе и, глядя на онемевшую от его наглости молодую красавицу, уже явно ухмыляясь, продолжил: — Но мы наблюдаем обратный результат. И можем только завидовать гурку… э-э-э, незнакомцу! Прошу вас, наша ненаглядная Елена Дмитриевна, карета подана.

— Шут. А еще комендант, — еле слышно фыркнула врачиха.

— Одно другому не помеха, да и вы не подставляйтесь так более, Елена Дмитриевна, — так же тихо ответил Ленька. — Тем более меня никто не слышит, народ покупает пончики в дорогу.

— Елена или Лена. И никак иначе. — Врачиха обернулась на пикапчик, из которого выгрузили ее багаж.

— Тогда Леня или Ленька. И никак иначе, — улыбнулся Панфилов, подхватывая чемодан и здоровенную сумку с красным крестом и закидывая их в салон «ивеко». Большинство багажа Леньки, Климова и дока Хагри лежало в кузове, разве оружие и вещи Анжелки-Фиалки были в салоне. Но ничего, места хватит и для вещей врачихи, все ж таки женские. Мало ли что там.

— Ну, раз мы здесь одни, то можно серьезно поговорить, — внезапно построжевшим голосом произнесла врачиха, прислонившись к борту грузовичка. — Лень, ты знаешь, что Фиалку насиловал брат ее отца? Ну как, девственная плева не повреждена, но девочку можно изнасиловать по-разному. Потому она и боится рыжих с такой страшной силой. Ты, кстати, для нее рыцарь без страха и упрека, уничтоживший ее страх, она в тебя влюбилась, похоже. Учти это. Ты для нее абсолютный авторитет, если это не заметил.

— Вот в чем собака порылась… — Ленька присел на порожек и сдвинул пилотку на затылок. — Я заметил, что она меня слушается беспрекословно, но насчет влюбилась… вряд ли.

— Не спорь, Лень, много ли ты знаешь влюбленных девочек-подростков? Но любовь у нее тайная, скорее мечтательная. Она сейчас еще долго будет бояться близости с мужчиной, слава Богу, что она хоть вообще мужчин не боится. Рыжие не в счет, это у нее устойчивая фобия, тут работать долго и аккуратно. Я бы ей пока даже оружия не доверяла, еще пристрелит кого из рыжих, не дай бог. Мой совет, Леонид — пока пусть поживет с тобой, успокоит душу и нервы, а попозже ее отправить в Москву или Демидовск, на учебу. И я дам направление к хорошим психологам. Заодно со своими фобиями разберется. Все, тихо, наши спутники возвращаются.

И Елена кивнула на прыгающую на одной ножке при помощи костылей девочку, которую сопровождали док Хагри и Ромка.

— Вот, мы купили целую кучу пончиков! А Роман еще мясных пирожков купил, целый пакет, — весело прощебетала Фиалка. Девочка по мере приближения отъезда из Эллеркондебурга веселела на глазах.

— Нормально. Будем бороться с голодом. — Усмехнулся Панфилов, подхватывая девочку за талию и поднимая в кабину. — Хотя… Фиалка, ты в туалет не хочешь? Потом несколько часов по лесам пилить, пописать только под кустик, а там могут и за попу укусить. И не только комары, но и звери посерьезнее.

— Хочу, — подумав, ответила девочка и ухватилась за Ленькину шею. — Снимай меня, я сбегаю.

— Я с ней. Ты прав, Лень, дорога до речного порта дальняя, надо сходить. — Елена подала костыли Анжелике, и они вместе с девочкой пошли в сторону выкрашенного известью деревянного строения, расположенного на краю площадки.

Караван дошел до речного порта при довольно приличном селе без каких-либо проблем. Дорога вполне себе укатана, ни пеньков, ни особых колдобин, так что восемьдесят километров прошли за три часа, и сейчас Ленька загонял «ивеко» на здорово поюзанный «шлеп-шлеп». Широкая самоходная баржа, с колесным движителем. Ну да, именно с колесным, заменить плицу никаких проблем, тогда как с погнутыми винтами намаешься.

Правда, эта баржа была с гордым названием. «Одесский комсомолец», ни много ни мало. Ленька, если честно, совершенно не ожидал такое увидеть здесь, на Рио-Гранде.

Владелец баржи, он же шкипер, он же лоцман в одном лице, Юхай Климович, оказался одесским евреем. Круглый как колобок, лысый дядька годов пятидесяти, казался бы безобидным боровичком, коль бы не его глаза. Повидал дядька в жизни всякого, и явно не только хорошего. Глазки у него были такие… как будто сквозь прорезь прицела на мир и окружающих смотрят.

Но в общем и целом вполне себе вежлив и приветлив, цену назвал разумную, женщинам сразу предоставил пусть простейшую, но каюту. Да и с остальными экспедиционерами был достаточно обходителен, извинившись за отсутствие особого комфорта.

— Юхай Климович, пусть вас это особенно не волнует, — Ленька улыбнулся, слушая совершенно неповторимую одесскую речь шкипера. — Мы народ особо неприхотливый, нам и гамака хватит. Лишь бы комары не жрали.

— Ну, тут я вам ничего, кроме накомарника и «москитола» здешнего, посоветовать не могу. Местные вон, вообще особо не заморачиваются. Как будто их комарье не грызет. А я в рубке только окуривателями и спасаюсь, — перешел на совершенно нормальный русский шкипер, проверяя узлы, которыми Ленька привязал свой гамак к крючьям. — И не надо мерзко хихикать, молодой человек. Что я таки скажу вашему высокому начальству, когда у меня из-за глупого узла целый комендант шлепнется на палубу и вероятно отобьет себе что-то важное?

Через час с небольшим баржа отошла от пирса и неторопливо зашлепала вниз по течению. Некоторое количество пассажиров сгрудились на площадке, оставшейся незанятой автомобилями, ящиками и мешками, и сейчас кто-то резался в карты, кто-то играл в планшете, «гоняя вошку» по экрану, кто-то читал книги. А кто-то, как Ленька, просто дремал в гамаке. Благо что над пассажирской зоной тент натянут от солнца и постоянный легкий ветерок есть.

Узкий просвет, оставляемый водяной гладью в густом лесу, если честно, немного нервировал Леньку, привыкшего к широким просторам. Ну не по душе ему высоченные деревья, густой, влажный, тяжелый воздух, наполненный ароматами цветущих цветов и одновременно запахом гниющих растений, и наступившая жара. Вот уж от чего он с готовностью способен отказаться. То ли дело чистейший воздух лесов и степей Северных Территорий.

— Лень, можно я с тобой побуду? — дремлющего парня потрясли за плечо. Легонько так.

Открыв глаза, Панфилов посмотрел на стоящую рядом девочку, оглянулся, увидел выглядывающую из надстройки Елену и успокоился.

— Конечно. Садись рядом, сестренка. А лучше заваливайся на соседний гамак, Ромка в нарды гоняет, его теперь пару часов точно от доски не оторвать, — Ленька улыбнулся девочке и, нагнувшись, взял с палубы здоровый термос из нержавейки. — Холодный морс будешь?

— Немножко, — Фиалка вежливо взяла кружку и аккуратно отпила. После чего вернула посудину Леониду и осторожно улеглась в гамак. Ее щенок попрыгал вокруг, пытаясь влезть, после чего Анжелика подняла его к себе. Правда, таксу это не понравилось, лапы его проваливались в ячейки гамака, и щен забавно барахтался. В конце концов, девочка опустила его на палубу, и Рекс завалился под гамаком Анжелики. — А это удобно, оказывается.

— Ну да. По крайней мере, на какое-то время. — Ленька согласно кивнул, наливая и себе холодненького напитка. — Эх, жарковато здесь. И душновато.

— Да, — девочка согласно кивнула, а потом неуверенно спросила у Леонида. — Лень, а можно мне сменить фамилию, а? Не хочу носить эту, хочу девичью матери.

Рекс подтверждающее гавкнул, басовито так. Типа, именно так и надо.

Ленька опустил руку и потрепал лопоухую голову таксеныша.

— Тебе никто не мешает, Лика. Приедем в Аламо, сходим в представительство Ордена, поменяем тебе Ай-Ди. А пока отдыхай. Смотри, как красиво. — Ленька обвел рукой вокруг.

— Ну да, красиво… болото болотом. Хочу на море, Лень. Или большое озеро. Правда, что там, за горами, огромное озеро? — Девочка вытащила из кармана пару ирисок, протянула одну Леньке, вторую разделила пополам, одну половинку кинула себе в рот, а вторую отдала насторожившемуся щенку.

— Да. Там практически море, почти как Каспийское море в старом мире. — Ленька тоже откусил кусочек ириски и бросил оставшееся смотрящему на него грустными глазами песику. — И горы, и степи, и леса настоящие, северные. И воздух там… обалденный. Тебе понравится, Лик, тебе очень понравится. Твоему таксу тем более, а то вон, язык вывалил от жары. Кстати, твоей новой сестренке тоже собаки нравятся, ей биглей обещали. Точнее, даже должны. И я очень бы хотел, чтобы вы с Лиен подружились.

36.06.28 года, воскресенье. Техас. Аламо

— Спасибо, Гош. Ген, благодарствую. — Ленька пожал мозолистые лапы водил-напарников и захлопнул дверь тяжелого грузовика. Подхватил и забросил за спину свой рюкзак, повесил на плечо винтовку. Повернулся к робко стоящей девочке с фиолетовыми волосами. Перекрашиваться Анжелика категорически отказалась, когда Ленька ей в шутку предложил. Ну, вроде как в зеленый или желтый. Да еще обиделась, полдня дулась. — Пошли, Лика, до нашего дома. Буду тебя знакомить с сестрой и моей невестой. Ну, еще много с кем, тут народу хорошего целый город. Давай сумку, а Рекса на поводок возьми, еще потеряется.

— Хорошо, — кивнула Анжелика, вынимая из кармана поводок и цепляя его к ошейнику таксеныша. Тот недовольно тявкнул, пару раз сильно дернул и в принципе успокоился. Только работал пылесосом, обнюхивая пыльные столбы и обочину дороги.

Над городом вставало раннее утро. С реки тянуло прохладой, но денек обещал быть тем еще пеклом, как, впрочем, и все лето здесь, на этой стороне гор. Ленька уже скучать начал по свежему ветру с северных склонов Скалистых гор.

Рекс гулко залаял на невозмутимо переходящего дорогу рыжего кота. Тот, совершенно не обращая внимания на возмущенного щенка, задрал хвост и пометил столб, после чего в два прыжка оказался на дощатой крыше старого тротуара. Рекс от возмущения аж подавился.

— Какой он эмоциональный у тебя, Лик. И глупый, — засмеялся Ленька, поднимаясь на тротуар и подавая руку сестренке.

— Он умный, просто маленький еще! — возмутилась девочка, поднимая щенка на руки и запрыгивая на почерневшие от времени и грязи доски. — Вырастет, поумнеет. Он вообще кошек любит, это его наглый котяра возмутил, познакомиться не захотел.

— Мяу-у-у, — басом отозвался виновник переполоха, снова вызвав заполошный лай таксеныша.

— Пошли, — усмехнувшись, Ленька потопал вперед, показывая дорогу сестренке. Та с таксой на поводке поспешила следом.

— А почему Роман задержался в том городке? — поинтересовалась Анжелика, поравнявшись с названным старшим братом.

— Потому что отдохнуть захотелось, — хмыкнул Ленька, надеясь, что ему не придется объяснять Лике, что Ромка решил погудеть в борделе пару дней.

Но девочку Ленькин ответ вполне удовлетворил, да и других интересов у нее предостаточно было. И волнений тоже. За эти дни она вроде как немного узнала Леонида, его друзей, и поняла, что опасаться их не следует. Скорее, за них порой стоит прятаться, защитят без раздумий. Но вот его сестра, невеста… как они ее воспримут? Так и шла, накручивая себя.

А Ленька, хоть и заметил это, не стал ее успокаивать. Пусть лучше сама познакомится, чем скорее узнают друг друга, тем скорее подружатся. Или не подружатся… Ленька почесал затылок, глянув на наклонившуюся к щенку девочку. Да нет, должны подружиться, наверное. Лиен отличная девчонка. Ольга прекрасная девушка, умная и рассудительная. Не должны Лику обидеть. А там, глядишь, и подружатся.

— Ну вот, пришли, — Ленька с удивлением поглядел на стоящий около дома старый армейский грузовик, покачал головой, увидев пулевые пробоины. Поднялся по крыльцу и постучал в тонкую дверь.

— Кто там? — сонно спросили его через некоторое время.

— Свои, сеструха. Открывай! — довольно засмеялся Леонид, и из распахнувшейся двери выскочила с радостным визгом черноволосая девчонка и повисла у него на шее.

38.06.28 года, вторник. Техас. Аламо

Эльза, весело напевая и размахивая сумочкой, шла по гулкому старому тротуару, еще деревянному. Пару раз крутнулась на каблуке, высоко взметая полы ярко-красного платья и заставляя оглядываться парней на свои ноги. Настроение было великолепное. Разговор с Леонидом и Ольгой вышел просто замечательный.

— Лень, я тут подумала и решила, что тот подарок, который я было для тебя приготовила, не пойдет, — Эльза шкодливо улыбнулась. — Тем более с такой невестой.

— А что за подарок? — нетерпеливо влезла Лиен, которая уже вовсю подружилась с бандершей. А что? Та свой возраст не выпячивала, относилась к ней как к равной. Делилась немалым опытом и знаниями, в том числе — о самом важном. О парнях, мужчинах и вообще мужиках сидящим с раскрытыми ртами Лиен и Эбби Эльза рассказывала много и подробно, как об отличных парнях, так и о всякой швали. Про мужские привычки, характеры, поведение. Что и когда им стоит говорить, на что стоить обращать внимание, о чем им говорить вообще никогда не стоит. Делилась щедро, часто не щадя себя саму, ибо достались ей эти знания непросто. Но это того стоило, девчонки даже конспекты завели. Более того, Ольга на эти лекции привела свою сестренку, да и сама внимательно слушала. Да еще новая сестренка Леонида присоединилась, Анжелика. Тоже очень внимательная слушательница. С ней, кстати, по просьбе Леонида, Эльза разок переговорила отдельно. И надо сказать, что девочка постепенно успокаивается. Или это Леонида заслуга, все-таки у него в семье спокойно, за его спиной девочки себя чувствуют как за броней танка.

— Да вот хотела умыкнуть твоего брата и затрахать его до умопомрачения. Но — не выйдет. Ольга, не хмурься, ты моя подруга, потому, Лень, просто огромное тебе, настоящее спасибо. Ты понять не можешь, что для меня сделал, — Эльза улыбнулась, погладила по руке хмурую пока еще Старицкую. — Ольга, говорю тебе — не хмурься, у девушек от этого появляются морщины. Короче, ребят… мои двери в любое время открыты для вас. Я всегда помогу вам. Всем, чем смогу. Ну а пока, учитывая, насколько ты, Лень, сладкоежка — мой подарок. Пабам! — И, по сигналу Эльзы, к столику бара подкатили немалый тортик. Из кондитерской мадам Куимби. Естественно, лучше вокруг на триста миль не найдешь. А то и больше. — Семья у вас большая, да еще я помогу, так что надо его съесть полностью. Фиалка, веселее, твоему ужасному псу тоже достанется.

Сидели с этим тортиком пару часов, пока под великолепный кофе со сливками его не умяли до последней крошки. Таксеныш просто валялся на спине, раскинув лапы и высунув язык от обжорства. После чего Эльза распрощалась с Панфиловым, его сестрами и Ольгой, и пошла к себе в отель.

Вот так и шла, хоть и немного объевшаяся, но очень довольная. Шла, пока в нее не врезался маленький ураган, оказавшийся крохотной девочкой, не старше шести лет. Девочка сильно обняла ее ноги и закричала:

— Мама! Мамочка! Ты жива! Я нашла тебя! Я знала, что ты тогда уснула! Ты живая!

Растерянная Эльза приобняла кроху и огляделась. От остановившегося на улице небольшого каравана переселенцев бежал мужчина. Высокий, стройный, сильный. Немолодой, но очень симпатичный, похож на Оби-Вана Кеноби из «Звездных войн». Правда, одет не в джедайскую робу, а в обычные джинсы, рубашку и стетсон.

— Извините, Клэри обозналась, мэм, — подбежав, совершенно не запыхавшись, сказал он с легким южным акцентом. Или юго-западным.

— Или Техас, или Нью-Мексико? Или Аризона? — спросила Эльза, наконец оторвав ручки крохи от своих ног и присаживаясь около нее. Девочка сразу же обняла ее за шею.

— Оклахома, мэм. Виктор Каллахан, мэм. — Мужчина коснулся края стетсона двумя пальцами. — Клэри, ты обозналась, пошли со мной. Это не твоя мамочка, это просто похожая очень красивая леди.

— Нет!!! Это моя мамочка! Ну, правда же, мамочка?! — Девочка, заливая слезами платье Эльзы чуть ли не до самого подола, вцепилась в шею молодой женщины так, что дышать стало тяжеловато.

— Правда, моя прелесть. Правда, — Эльза сглотнула внезапно появившийся в горле ком и, подхватив девочку на руки, встала. — А сейчас мы с мистером Каллаханом немного пройдем, сядем вон на ту скамейку, и ты мне все расскажешь. А то я многое позабыла.

— Вот так, мэм, — поглядывая на уснувшую на коленях у Эльза Клэри, закончил свой рассказ Виктор, оказавшийся новичком-переселенцем. Как, впрочем, и крошка, и ее погибшая по дороге мама. Это земля опять взяла свою плату. — А Клэри стала моей приемной дочкой. И я не знаю, как мне ее оторвать у вас.

— А может, не надо отрывать, Виктор? — Эльза погладила пышные волосы крохи, сладко посапывающей у нее на коленях. — У меня сердце тоже живое, не надо его рвать на части. Вы вдовец. Я не замужем. У вас Клэри, и у меня Клэри, и мы не хотим ее делить. Может, попробуем жить вместе? И не смотрите так на меня. Я далеко не бедная, одинокая и очень расчетливая женщина, а вы много о себе рассказали. И я тоже хочу семью, детей и любимого мужа. А вы вполне на эту роль подходите, Виктор. И я не хочу упускать свой шанс стать счастливой.

— Мэм… это очень неожиданно. — Каллахана, похоже, предложение Эльзы выбило из привычной колеи.

— У нас будет время к этому привыкнуть, Виктор. И кстати, вот идет священник. Преподобный Куимби, вы же не откажетесь обвенчать меня и мистера Каллахана? Да, он согласен, он только сказал, что это очень неожиданно, — Эльза шаловливо улыбнулась ошалевшему вконец мужику. — Конечно, я хочу пригласить Ольгу, Леонида, Лиен и Эбби на церемонию. И еще Рози, и еще вашу уважаемую супругу, и еще… много кого еще, преподобный. Тетушка Лу, жаль, далековато. Но ничего, мы к ней потом всем семейством заедем. Правда, дорогой? Так мы договорились, преподобный? Завтра в шесть после полудня? Отлично, сэр, мы как раз успеем всех предупредить и сделать необходимые заказы. Спасибо вам и до свидания. Мне и моей неожиданно обретенной семье необходимо о многом переговорить. До свидания, отец Куимби. — И бывшая уже бандерша взяла под руку медленно в себя приходящего Виктора. Похоже, что в этот переулок он и Клэри, спящая у него на руках, свернули удачно.

Преподобный, он же мэр Куимби, сдвинул на затылок бейсболку, глядя вслед жениху и невесте, и задумчиво почесал затылок. После чего улыбнулся, восславил Господа и торопливо пошел по своим делам.

38.06.28 года, вторник. Техас. Аламо

— Какая свадьба, когда успела? — Рози удивленно присела на кресло, ошеломленно уставившись на свою старую знакомую.

— Вот, успела. Буквально вот только что, — немного виновато улыбнулась Эльза, крутясь на стуле. — Рози, знаешь, иногда счастье падает в руки, надо только подставить ладони. Будешь подружкой невесты?

— Эльза, сестра, я бы с радостью, но репутация… — грустно покачала головой хозяйка «Розария». — Не стоит тебе сразу репутацию именно как замужней женщины портить, тем более здесь, в Аламо. Попроси Ольгу, вы с ней сейчас ведь сдружились? А на свадьбу я обязательно приду, просто мое место в задних рядах, сама знаешь. Вечеринку устраивать будешь?

— Небольшую. Я здесь в городе знаю четыре десятка человек, из них полтора десятка твоих девочек. — Эльза снова крутнулась, глянув на часы.

— Торопишься? — усмехнулась Рози, тоже поглядев на часы. — С вечеринкой я тебе помогу, прямо сейчас начну. У меня, как ты сама понимаешь, есть связи среди бизнесменов города.

— Да. Ты извини меня, сестра, но Клэри может проснуться. А меня рядом не будет. Девочке и так плохо, — виновато развела руками и улыбнулась Эльза. — Знаешь, у меня вот так внезапно появилась дочка.

— Это же здорово, Эльза. Тогда беги. И еще, насчет бизнеса… мы с тобой поговорим про твою передвижку, точнее, твою долю. После. Не против?

— Нет. Обязательно поговорим, Рози. Но я не думаю, что у тебя одной хватит денег ее выкупить. — Эльза, хоть и была в некотором ошалении, но хватку не потеряла.

— Я одна и не потяну, ты права. Но у меня есть партнеры. Ладно, оставим бизнес до окончания твоей брачной церемонии. Беги, пока твой жених не сбежал, — и Рози встала, провожая старую подругу.

39.06.28 года, среда. Техас. Аламо

— Мистер Каллахан, можете поцеловать миссис Каллахан, — преподобный Куимби, облаченный в свободную белую рясу, улыбнулся и закрыл Библию.

Под аплодисменты и свист собравшихся Виктор, наряженный в свой лучший костюм ради такого события, аккуратно приподнял вуаль и нежно коснулся губами губ Эльзы.

Вот уж чего он не ожидал, что женится через две недели после прибытия в новый мир. Еще меньше ожидал того, что у него внезапно появится маленькая дочка. Но появились, и дочка, и жена. И он, как это ни удивительно, счастлив.

Эльза, повернувшись спиной к столпившимся девушкам, метнула через голову букет. Сначала было молчание, и Эльза, было, похолодела от страха. Не дай бог, букет упал на землю, страшная примета. Но спустя несколько секунд толпа взорвалась свистом и счастливым смехом, похоже, кого-то она осчастливила.

Обернувшись, она увидела разрумянившуюся Ольгу, держащую в руках букет, и отряхивающегося от песка Леонида. Оказалось, букет на самом деле едва не упал, но Ленька во вратарском прыжке перехватил его и швырнул Ольге.

— Спасибо, друг, — Виктор от души пожал руку здоровенному блондину, а Эльза обняла свою подружку.

— Идемте праздновать, друзья. И кстати, приглядывайте за русскими. Они у нас самых красивых девушек уводят, — шутливо погрозил пальцем Панфилову преподобный. — Впрочем, у Леонида две очаровательные младшие сестры, и если наши парни не будут зевать, то можно сравнять счет. Правда, Рик?

— Я буду стараться, преподобный, — попытался солидно пробасить тинэйджер, но все-таки сорвался на последнем слове. Покрасневшая Лиен ткнула его в бок, а остальные засмеялись.

— Конечно, отец Куимби, — засмеялся Ленька. — Пожалуйста, пусть едут к нам в Санта-Барбару, там сватаются. Джентльмены, если кому здешнее солнышко напекло голову, и он всерьез желает охладиться, то милости прошу к нам, на Северные Территории. Места всем хватит и девушек тоже.

Собравшиеся откровенно заржали и двинулись к выставленным на столы закускам и выпивке. Народу, кстати, собралось весьма прилично, Аламо, несмотря на городской статус, как был, так и остался большой деревней. И поучаствовать в свадьбе или драке любителей было много.

— Лень, а мы когда? — тихо спросила у Леонида осторожно рассматривающая букет Ольга.

— Давай на следующей неделе? Я сгоняю в Сумбуртаун, там есть православная церковь. Ближайшая к нам, — склонившись к невесте, прошептал ей на ухо Панфилов.

— Давай. Платье в меня готово, родители дали нам благословение. Пора, Лень. Пора. — И Ольга положила руку на свой живот, многозначительно глянув на потерявшего дар речи Леньку.

01.07.28 года, пятница. Аламо. Техас

— Ну вот, теперь ты Рауде-Панфилова, — улыбнувшись, Вероника Бэкхам протянула новенькую айдишку Анжелике и повернулась к Ольге, которая, как оказалось, была ее подругой. Впрочем, этому Ленька не удивлялся, красивые умные девушки частенько становятся подругами, в отличие от киношных штампов. Наверное, потому, что парней им делить особо не приходится, напротив, вокруг обычно красавиц ухажеры крутятся. — Ольга, ты как умудрилась такого парня захомутать? Целый комендант целого города? А?

— Ну, это кто кого еще захомутал… — вроде как недовольно нахмурился Панфилов, но Ольга ткнула его пальцем в бок, и Ленька дернулся от щекотки. — Оль, сдаюсь, да, ты меня захомутала.

— Я старалась, Ника. Но как — это секрет, — чмокнув представительницу орденской бюрократии в щеку, Ольга подхватила своего жениха под руку и потащила на выход, куда уже ушли попрощавшиеся девочки.

— …вот, ты Рауде-Панфилова, а я Ньгун-Панфилова. Но мы обе считаемся сестрами Леонида, ясно? — Лиен что-то втолковывала Лике, а Рекс прыгал вокруг них, требуя обратить внимание. — Рексик, прекрати, ты мне всю юбку пылью перемажешь.

— О, нашел. Господа Панфиловы, мэм, вы готовы осмотреть дом кузенов Уайт? Поехали, у меня как раз свободное время есть, — напротив семейства остановился джип, которым управлял шериф Мэрфи.

— Мы тоже совершенно свободны, шериф, — кивнул Ленька, поглядев на сестер и невесту. — Только вы езжайте вперед, я не знаю, где они жили.

Ну да, жили. Единственного выжившего торжественно повесили за день до приезда Леньки в Аламо. А еще двух ухайдокала Лиен из Ленькиного М60. Вот и пригодился пулемет.

Пока Ленька и девушки усаживались в «перенти», джип под управлением шерифа развернулся. Дождавшись, когда Панфилов заведет свой «лендровер», Мэрфи неторопливо двинулся в сторону южной промзоны. То есть к противоположному краю города. Выехав из города, шериф проехал метров восемьсот и свернул направо по грунтовке.

Около распахнутых ворот из грубо отесанных жердей шерифа и Лиен с родственниками уже ждали два молодых депьюти. Дом, кстати, стоял на довольно внушительном земельном участке, минимум гектаров семьдесят, огороженных колючей проволокой.

Возле дома стоял внушительный амбар, сколоченный, как и большинство хозяйственных построек в Аламо, из горбыля.

— Так, Лиен. Тебе сразу отходит движимое имущество — трактор, две тележки-прицепа, пикап. Грузовик и так у тебя около дома стоит. Ну а сейчас пойдемте, будем осматривать и описывать имущество внутри дома. Джимми, ты с ними, Ченс, ты со мной. Я осматриваю первый этаж, вы второй. Все, что найдете, записывайте. Да, землю-то осмотрели, есть что-нибудь?

— Ничего, сэр. Бурьян и кустарник. Хоть еще штраф за нарушение пожарной безопасности выписывай, — Ченс, жилистый блондин с выгоревшей на солнце шевелюрой, отрицательно покачал головой.

— Ну и ладно. Хлопот меньше. Так, ключи, ключи… — шериф похлопал по карманам, выудил из заднего связку и отсоединил один из ключей. — Так, готово. Прошу, дамы и господа.

— Ну и свинарник, — недовольно процедила Лиен, первой заходя в гостиную.

— Да уж, — согласилась с ней Лика, презрительно морща нос. А Ольга вытащила из сумочки платок и прижала к лицу, после чего извинилась и вышла из дома. Воняло здорово, грязными вещами и протухшей едой. Похоже, в дом после перестрелки никто вообще не заглядывал, и на кухне что-то испортилось.

— Так, девушки, не обижайте шерифа и его помощников, а я к Ольге. Шериф, мы амбар осмотрим, не возражаете? — поглядел на Мэрфи Ленька и, получив согласный кивок, вышел на улицу вслед за невестой. Похоже, у Ольги токсикоз ранний начался, раз не переносит эту вонь.

Срач в доме был жуткий. Горы пивных банок около продавленного дивана, пустые коробки, грязные рубашки, майки, какие-то непонятные тряпки. Домина большой, но загаженный.

Наверху, в спальнях, оказалось не менее грязно. Казалось, ничего толкового в доме быть не может. Но, к удивлению Лиен, в кладовой нашлось несколько запечатанных скотчем коробок. Кроме того, там же, в кладовой, в углу, стояло с десяток разнообразных винтовок и автоматов, увидев которые, Джимми нахмурился и позвал снизу шерифа.

— Так, что тут у нас? — отдуваясь и вытирая пот со лба большущим красным платком, Мэрфи поднял за ствол одну из винтовок. — Ar-308. Новехонькая. И прицел дорогущий, совершенно не по карману Уайтам. А эта винтовочка еще дороже, настоящий винчестер, «девятнадцать — восемьдесят шесть». М-да, мне все это не очень нравится. Ну-ка, Джимми, сними одну из коробок и вынеси в комнату. Юные леди, не мешайте моему помощнику.

Лиен и Лика выскочили из кладовки, чуть не отдавив лапы Рексу. Впрочем, Лика подхватила песика на руки, чтобы на него случайно не наступили шериф с помощником, вытаскивающие тяжелые коробки.

— Да уж… правильно ты их перестреляла, девочка, — Мэрфи снова вытер пот с лица.

В коробках лежало всевозможное и разнообразное имущество. Все дорогое, качественное, явно не принадлежащее кузенам Уайт. Планшеты, компьютеры, телевизоры, музыкальные центры и кухонные комбайны, женские и мужские вещи, пистолеты и револьверы. Одна здоровенная коробка было забита магазинами к оружию и пачками с патронами.

— Похоже, шериф, мы нашли, куда пропадали люди. — Подошедший Ченс показал раскрытое портмоне, в котором лежало с десяток Ай-Ди. — Надо же, где все прятали. Интересно, а где машины?

— Не знаю, парни, не знаю. Так… молодые леди, прошу вас меня извинить, но вам лучше пока уехать с братом и его невестой. Я не ожидал, что здесь мы найдем такое, придется всерьез поработать. Лиен, ты молодец. Ты настоящая техасская девчонка! Дай пять! — и шериф шлепнул по подставленной ладони. — Кстати, что будешь делать со всем этим? Если мы не найдем наследников — это все твое. Ну, минус одну пятую.

— Не знаю, шериф. Поговорю с братом, он что-нибудь умное посоветует, — Лиен окинула хозяйским взглядом разложенное по комнате. — Сами знаете, в хозяйстве каждая веревочка пригодится.

— Это верно, — согласился шериф, берясь за рацию. — Дежурный, это шериф Мэрфи. Тэдди, дай пинка дежурной смене, пусть едут на ранчо Уайтов. И захватят Дэна. Ну и что, что тот с похмелья? Мне криминалист позарез нужен. Пусть отпоят его кофе, в конце концов. Под душ его засунут или в ванну воды холодной нальют и макнут пару раз. Короче, чтобы через час все были здесь! Жду!

Рассерженный страж порядка недовольно фыркнул и выключил рацию. Поглядел на девочек, грустно усмехнулся.

— Вот так, красавицы. Темнее всего под пламенем свечи, кто мог подумать только, что у нас практически в городе банда прячется?

— Да ладно, шериф, считайте, что вы раскрыли эту банду, — торжественно заявила Лиен. — У нас другие проблемы, братова свадьба на носу.

05.07.28 года, вторник. Сумбуртаун. Техас

В крохотной церквушке, которая каким-то чудом, не иначе как промыслом божьим, оказалась здесь, в этих местах, молодой попик, отчаянно бася и махая кадилом, совершал таинство венчания Леонида и Ольги.

Уже на их головы были возложены венцы, и сейчас Леонид передал своей практически уже жене чашу с красным вином, осставив ей едва макнуть губы. Так что Ольга, как и положено, допила до последней капли и передала чашу святому отцу.

Тот, торжественно распевая псалмы, трижды обвел их вокруг столика, на котором лежала Библия и стоял крест, после чего торжественно провозгласил их мужем и женой. И разрешил поцеловать молодую жену.

Что Ленька с удовольствием и исполнил, подняв тонкую вуаль со счастливого лица Ольги.

После Мария Всеволодовна, и так периодически вытирающая слезы уголком платка, разревелась, ее муж тоже смахнул слезинку, а Ольгина сестренка и сестры Леонида радостно запрыгали и захлопали в ладони.

— Итак, дорогие мои единоверцы, — попик, прокашлявшись, решил толкнуть речь. — Сегодня я, раб божий, по воле Господа нашего, помог создать новую семью. И искренне желаю молодоженам счастья, здоровья, многих здоровых детей. Живите по заветам Христовым, любите друг друга, любите ближних своих, друзей своих, помогайте людям и да пребудет с вами благословение Его. Аминь.

— Аминь, — нестройным хором отозвались присутствующие, крестясь вслед за батюшкой.

На этом церковная церемония была закончена, народ высыпал на улицу, усаживаясь по машинам. Попика и его супругу, молоденькую курносую девчонку на завершающих месяцах беременности, посадили в микроавтобус вместе с молодыми супругами. Климов, который на этой свадьбе был свидетелем или другом жениха, уселся за баранку, а подружка невесты, симпатичная операционистка из представительства Ордена, Вероника Бэкхам, села рядом с ним, на переднее сидение. Три сестренки тоже втиснулись в салон «транспортера», заставив потесниться Ольгу и попадью.

— Ну что, Лень, поехали? — обернувшись, спросил Климов.

— Поехали, Ром, поехали, — вместо Леонида ответила Ольга и взяла руку мужа в свои ладони. — Поехали. У нас впереди дорога в целую жизнь, правда, Лень?

— Правда, сердце мое, — Ленька улыбнулся, глядя в серые глаза любимой и понимая, что всю жизнь будет тонуть в этих глазах.

— С Богом, — благословил тронувшийся «фольксваген» попик, ловя и ставя на место свалившийся АКМ. — На самом деле, ребят, у вас далекий путь, жизнь это еще та дорога.

23.09.28 года, вторник. Северные Территории. Санта-Барбара

— Как красиво здесь все-таки. — Ольга сидела на толстой кошме, брошенной на пол вездеходного микроавтобуса. Ленька прикупил в семью пару «соболей», на премию от командования. Хорошая такая премия, почти сто тыщ экю. Это ему за трофейное оружие, серебро, самолеты, прииск и прочие ништяки, оставшиеся от Ярла. Еще премия от руководства Республики будет. Но это уже по итогам года. Хорошо он сходил на север.

Точнее, Ленька ушел на север. И свою жену и сестренок сюда перетащил. Ну, сестры-то птички вольные, вырастут, могут и улететь. Лиен-то уж с Риком каждый вечер переписывается, сама купила себе рацию, сама выучилась, и все ради общения с этим парнем. Хотя Ленька совсем не против, Рик отличный кандидат. Но… но! И ему, и Лиен всего-то по пятнадцать-шестнадцать годов. Тинэйджеры еще. Что у них будет, как — бог весть. Так что торопиться не надо, как говорил товарищ Саахов.

— Как красиво. Лень, знаешь, я скучала по осени, когда леса желтеют, когда в воздухе прелым листом пахнет. — Молодая женщина, пока еще на раннем сроке беременности, поправила свою новую винтовку. Ну да, у Ольги сейчас М-16А3. Понравилась ей «эмка», вот и купила. Хорошая точная машинка. — Спасибо тебе. Знаешь что?

— Что? — Панфилов бросил взгляд направо-налево и снова обернулся к жене.

— Я тебя люблю! Иди сюда, поцелую! — Ольга поставила свою винтовку в угол и распахнула объятия.

Ну и Ленька не стал отказываться от поцелуйчиков. Это на фоне гор ну очень романтично. А вот большее — ни-ни. Не стоит увлекаться пока в диком мире.

Так что, вдоволь нацеловавшись и посидев в обнимочку, Ленька встал и подхватил Ольгу на руки.

— Поехали домой, госпожа комендантша. Выходной у нас не бесконечный, — и посадил свою супругу на переднее сидение, за «баранку». Пускай рулит. Она это дело любит. А Ленька пока пивка кружечку выпьет, с вяленым мясом.

— Я комендантша только по мужу, а вообще я директор школы! — задрала было носик будущая мамаша, но потом весело засмеялась. — И вообще, член городского совета, между прочим.

Ну да, это так. Ольгу сразу по приезду поставили директрисой, здесь как раз обитались люди из правительства. Так что у нее в подчиненных одна испанская матрона, плюс Лиен и Анжелика в помощницах. Еще здорово помогает тот самый падре, с которым Ленька столкнулся в первый день своего очень эффектного появления в Санта-Барбаре.

Детишек прибавилось, как, впрочем, и народу. Городок за прошедшие пару месяцев стал уже больше по населению в три раза, сплошной строительный бум. Русские, ирландцы, латиносы всех мастей, техасцы и конфедераты. Даже еврейский квартал есть, правда, крохотный. Ювелиры едут. Ленькин помощник, мичман, уже замотался, так как Ленька на него всю работу по сбору данных сгрузил. Ему и своих армейских дел хватает.

Два взвода легкой пехоты плюс сформированный на основе трофейной артиллерии и привезенных ЗУ-23 артдивизион. Короче, усиленная комендантская рота. Очень усиленная. И пусть люди в ней служат весьма взрослые, годов так за сорок — Ленька справляется. Ему даже легче, народ очень опытный, спокойный и дисциплинированный. Чего стоит командир дивизиона — старший прапорщик Оганесян. Коренастый, жилистый армянин пятидесяти семи годов. Носатый, усатый, с густейшими бровями, которым бы и Брежнев позавидовать мог. Кстати, Оганесян терпеть не может ботинки, ходит в сверкающих хромовых сапогах.

Даже два самолета закрепили за гарнизоном. Трофейный легкомоторник и солнцегорский новехонький «пайпер». Молодые пилоты в званиях старших сержантов под командованием одноногого старшего лейтенанта Ивакина, который командир летной группы и заодно командир БАО, то есть батальона аэродромного обслуживания из целых четырех человек. Тоже, кстати, находятся под командованием Леньки, но он особо в дела летунов не лезет. Задачу им поставил, точнее, довел приказ вышестоящего командования. И теперь просто раз в два дня интересуется выполнением. А выполнить надо, ни много ни мало, как перекрестно-квадратичную съемку предгорий и побережья озера Великая Синь.

Еще весной призовут на срочную службу двадцать семь парней, из местных, санта-барбарских и сорок шесть парней из Эллеркондебурга. То есть в подчинении комендатуры будет еще рота срочников и учебка. А для этого всего нужно что? Правильно, пункт постоянной дислокации. Так что Ленька сейчас весь в стройке. Те дома около аэродрома оставили армии, плюс строят еще дома, боксы для техники и ограду с КПП.

Еще Ленька написал докладную и ждет пару-тройку человек от конторы Коршунова в Санта-Барбару и полуроту ОМОНа в Эллеркондебург. Ментовские дела — это ментовские дела, пусть ими профи занимаются. Тем более работы им будет выше крыши. Золото, алмазы… это такие вещи, голову дурманят, только в путь. А от дурной головы снос крыши частенько бывает. Вот ОМОН пусть крыши и правит, не дело армии на своей земле силу применять.

Геологи, молодые ребятишки из Демидовского технаря, все лето торчат на месторождениях, разбивают новые участки, сортируют и оценивают добытое старателями с уже разрабатываемых участков. Командуют ими Денисов и Хагри, но вряд ли надолго это двоевластие сохранится. Похоже, док Хагри все ж таки уедет в Аламо. Свою желанную толику славы он уже получил. Кстати, похоже, что добыча продолжится и зимой, потому что не будет того транспортного коллапса из-за проливных дождей, что на той стороне гор.

Подъезжая к городу, Ольга ткнула в бок задремавшего было благоверного.

— Лень, глянь! Авария.

Точно, один из новеньких тракторов, которые получили буквально позавчера, опрокинулся. Телега с тонкими бревнами накренилась, рассыпав половину хлыстов. Впрочем, механизатор жив и почти здоров, и таким и останется, если его Ленькин начгар не пришибет. Вообще-то техника гражданская, но она вся висит на Леньке. Частной тут практически не было, всего-то три машины, одна из которых принадлежала синьоре Хименес. Остальные были собственностью банды, просто отданной в пользование горожанам. Так что все стало собственностью Русской Республики. Ну, сейчас государственной техники добавилось, грузовичков — полуторок подбросили и пару КамАЗов. А для сельхозработ пришли три «Беларуси», одна из которых и валялась на боку.

Невысокий, шустрый как капелька ртути, мужик орал на комкающего в руках кепку молодого парня.

— Ты что наделал, дурья башка?

— Так… Оль, езжай домой, я тут задержусь, похоже. — Ленька нацепил свою уже ставшую широко известной в узких кругах пилотку и, чмокнув женушку в охотно подставленную щеку, выскочил из микроавтобуса.

Ольга помахала рукой работягам, послала воздушный поцелуйчик мужу и уехала в город, а комендант Панфилов неторопливо подошел к сбавившему громкость начгару. Тот махнул рукой на механизатора и, повернувшись к Леньке, пожал ему руку.

— Вот, полюбуйтесь, товарищ комендант. Новехонький трактор, и опрокинул. Спрашиваю, ты чего туда полез? Так он какую-то хрень порет. Ты зачем туда полез-то? — снова заорал начгар на скрутившего в трубку свою кепку механизатора.

— Так это, переехать хотел. Тут, это, короче же, — уткнувшись взглядом в дорожную пыль, тихо ответил тот.

— Погодите, Марк Семеныч, — остановил начгара, снова начавшего багроветь, Ленька. — Не надо бить ни Антона, ни электрика. Антон, ты сделал глупость. Есть разметка, есть переезды. При их наличии ездить нужно строго по ним. Да и за городом нужно ездить с умом, это не Центральная Россия в том мире, здесь дорожное происшествие, даже незначительное, может стоить жизни. Сейчас поедешь в гарнизон, передашь дежурному от меня записку, он выделит солдат, возьмете кран, тягач, поставите на колеса эту ласточку. И чтобы за четыре дня ты ее привел в божий вид, ясно? За запчасти вычтут, но вразброс, в течение года, — и Панфилов, вытащив из планшета блокнот и ручку, написал короткое распоряжение дежурному по гарнизону. Что поделать, если единственный пятитонник есть только у него?

— А почему еще электрика не надо бить? — поглядев вслед уехавшему пикапу, спросил Леньку начгар.

— Старый анекдот есть. Очень старый. Колхоз отправил на учебу парня, на курсы трактористов. Тот отучился, приехал и «фордзон» сломал. Председатель собрал собрание и спрашивает: «Что же нам делать с трактористом?» Кузнец встает и говорит, мол, давайте, я ему врежу.

Председатель: — Да что ты, ты ж его убьешь, тракторист у нас один!

Кузнец: — Тогда давайте, я врежу электрику, их у нас двое.

— Да ну тебя, товарищ комендант, — отсмеявшись, махнул на него рукой начгар. Приставив козырьком ладонь ко лбу, он всмотрелся и заявил: — Едет твой кран, комендант. Но тракторист у меня получит, мало не покажется.

— Ты, главное, его дрючь, но сильно не гноби. У него пока толком ни вещей, ни плетей. Сам понимаешь, «заказной». А жена у него на сносях. Так что не перегибай палку, Семеныч, — Ленька, глянув в сторону города, поглядел на давно замеченную им пыль, которую поднимала тяжелая техника.

— Не учи ученого, Леонид. Все будет в лучшем виде. Ты как сейчас, домой?

— Сначала в расположение, в контору, а потом да, домой. Вот поставят трактор на колеса, и поеду. — Ленька поглядел на приближающуюся колонну.

— Нечего каждый чих контролировать, езжай. Только мою ласточку поставь около моего двора. Топай, топай, сами управимся, — начгар перекинул ключи от своего пикапа Леньке и пошел встречать технику.

Ну, а Панфилов, подбросив ключи на ладони, шагнул к L200. Нечего мешать людям, от количества начальства на квадратный метр скорость работы не зависит.

В комендатуре, точнее, в своем кабинете, Ленька устало плюхнулся на тяжелый стул. И закинул ноги на край стола. Пусть невежливо и почти неприлично, но американцы знают, что делают в этом случае. Надо бы хоть дня три отдыха себе устроить, а то устал до такой степени, что поджилки дрожат. И это у него, молодого здоровенного парня. Не дай бог, заметят это сестры или супруга, будет ему конкретный втык.

— Устал? — неожиданно спросил девичий голос.

От неожиданности Ленька чуть не шарахнулся со стула, вскакивая на ноги и выхватывая пистолет.

— Убери. Я тебе плохого не желаю, вообще. Я вообще никому плохого не желаю, Леонид, — улыбнулась ему незнакомка, вертя в пальцах алую розу. Та самая девица, которая закатила ему оплеуху, успокаивая после гибели друга, и испарилась. — Я поблагодарить тебя пришла, за то, что ты сделал для моего города и людей.

— А ты кто вообще такая? — убирая пистолет в кобуру, поинтересовался Леонид, разглядывая красотку. — И чего ко мне прицепилась?

Реально красивая девушка, да еще вечерние лучи солнца подают ей на волосы, создавая ореол. Почти как нимб у святых.

— Извини, Леонид, не представилась. Варвара. Можно Барбара. Можно Святая Варвара или Санта-Барбара, — девушка звонко рассмеялась и указательным пальцем подняла Леньке отвисшую от удивления нижнюю челюсть, отчего парень щелкнул зубами. — Прицепилась потому, что здесь девочки, маленькие, молились Господу, Деве Марии и мне и просили о помощи. А кого направить на помощь, как не молодого здоровенного лоботряса с компанией? Тем более что мой образок ты носишь уже сколько лет рядом со знаком старого бога. — Тонкий палец ткнул Леонида в грудь, где на нейлоновом шнурке висели купленный еще в пацанячьи времена молот Тора и простенький, алюминиевый, образок Святой Варвары, которую ему молоденькая девчонка, послушница монастыря, повесила во время службы. — Нет, надо же, придумали — я, и покровительница самого страшного оружия, что изобрели люди. Хорошо хоть, у вас, русских, вы особо ядерным дубьем не махаете. Ладно, пошла я. У вас проблем много, но страшного нет. Да и мозги у тебя встали, как надо, дурь ушла. Кстати, у тебя прекрасная жена, будут не менее прекрасные детишки, а сестренки твои просто прелесть! И все у вас будет хорошо, только не сворачивайте в сторону. Пока! — Девушка улыбнулась и растаяла в солнечном свете, рассыпав множество медленно гаснущих искр.

Ленька дернулся в ее сторону и… грохнулся-таки со стула.

Сидя на полу конторы, ошалело покрутил головой, потер ушибленный бок.

— Надо же, приснится такое… — Комендант Санта-Барбары, кряхтя как дед, встал и снова потер бок. — Но все равно классно. А это еще что?

На столе, на освещенном солнцем углу, лежала алая роза.

Ленька осторожно потрогал ее пальцем, потом взял в руку, понюхал. Откуда взялся цветок? Кто занес? Уборщица или кто из подчиненных забыл? Блин, и особо не поспрашиваешь, нет никакого особого повода, мало ли, кто-то розочку забыл. Мечтательно вздохнул и налил в стакан воды, куда и поставил цветок. Надо будет попробовать ее прорастить, пути господни неисповедимы, вдруг на самом деле святая у него в гостях побывала? В жизни бывает всякое, жаль, не про все расскажешь. Разве зайти в церковь, рассказать падре эту историю, мало ли? Но попросить, чтобы не распространялся особо, неохота быть посмешищем, у вояк язык острый, мигом какую-либо кличку прилепят. И будешь «светиком» каким-либо.

А пока домой. Права эта приснившаяся девчонка — у него дома главное сокровище этого мира. Его семья.

Эпилог

Прошли годы. Прошли, как обычно это бывает, когда много и активно работаешь, быстро и незаметно.

Ленькины сестры выросли и вышли замуж, счастливо вышли. Леньку уже никто Ленькой не называет, здоровенный, тучный майор ну никак на просто Леньку не тянет. Или «сеньор команданте», или Леонид Юрьевич. С бегом на большие дистанции у Леньки небольшие проблемы, которые он успешно разрешает рукопашным боем и отменной стрельбой из всего стреляющего.

Ольга, любовь его, подарила трех сыновей и младшенькую дочку, которая вьет веревки из всего семейства. И сейчас учит их и своих племянниц и племянников, так как продолжает работать директором школы. Не просто школы, а Первой школы.

Санта-Барбара разрослась и из крохотного городка, находящегося в страшной дыре, превратился во вполне приличный, даже, можно сказать, промышленный город, в котором проживает почти сорок тысяч человек. Ювелирный сектор, в нем, кстати, развит весьма серьезно, целая фабрика роботов обрабатывает алмазы. Да еще на этой же фабрике промышленный инструмент изготавливают.

Ольгина подруга и крестная ее и Ленькиных детей, Эльза, кстати, полностью завязала со своим прошлым бизнесом и, как и Ольга, работает учительницей в большой школе в Алабама-сити. У нее, кроме приемной дочки, две двойни, мальчишки и девчонки. Виктор души не чает в своей нежданной супруге, которую ему подарил этот мир. Пламенеющие лилии, что подарил когда-то Ленька Эльзе, занимают уже немалый кус земли около дома Каллаханов, являясь предметом гордости женской части семейства.

А роза, которую Ленька нашел тогда у себя на столе, пустила корни и прижилась, сначала превратив в розарий дом Панфиловых, потом улицу, а потом и весь город зарос ярко-алыми, пылающими под солнцем цветами.

Конец

Примечания

1

Кнейдлах — традиционные клецки, которые едят с бульоном в праздник Песах.

2

Так проходит мирская слава (лат.).

Content

Владимир Стрельников
Комендант Санта-Барбары

4.01.28 года, суббота. Аламо. Техас

14.02.28 года, вторник. Аламо, Техас

15.02.28 года, среда. Аламо, Техас

17.02.28 года, пятница. Аламо, Техас

18.02.28 года, суббота. Аламо, Техас

19.02.28 года, воскресенье. Аламо, Техас

23.02.28 года, четверг. Аламо. Техас

33.02.28 года, суббота. Аламо. Техас. Интернат мадам Эшли

33.02.28 года, суббота. Аламо, Техас. Квартира Панфиловых

36.02.28 года, вторник. Аламо, Техас. Дом семьи Старицких

04.03.28 года, вторник. Аламо, Техас. Флигель Панфиловых

06.03.28 года, четверг. Аламо, Техас. Флигель Панфиловых

18.03.28 года, вторник. Русская Республика. Второй военный городок

20.03.28 года, четверг. Русская Республика. Второй военный городок

40.04.28 года, понедельник. Русская Республика. Второй Военный городок

02.05.28 года, среда. Русская Республика. Новая Одесса

04.05.28 года, пятница. Русская Республика. Новая Одесса

07.05.28 года, понедельник. Русская Республика. Новая Одесса

08.05.28 года, вторник. Где-то над Техасом

10.05.28 года, четверг. Техас. Аламо

37.05.28 года, среда. Борт сухогруза «Исполнительный»

01.06.28 года, воскресенье. Форт-Росс

01.06.28 года, воскресенье. Форт-Росс. Гостиница «Якорь»

02.06.28 года, понедельник. Форт-Росс. Центр Гидрометеослужбы и исследований атмосферы

02.06.28 года, понедельник. Форт-Росс. Аэродром

04.06.28 года, вторник. Форт-Росс. Блокпост на восточной окраине

06.06.28 года, четверг. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на пятьсот двадцать шесть километров

07.06.28 года, пятница. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на пятьсот двадцать шесть километров. Около аномальной зоны

07.06.28 года, пятница. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на пятьсот двадцать шесть километров. Лагерь Тринадцатой Дальней экспедиции

06.15.06.28 года, суббота. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на тысячу тридцать километров. Лагерь Тринадцатой Дальней

15.06.28 года, суббота. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на тысячу тридцать километров

17.06.28 года, понедельник. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на тысячу тридцать километров

18.06.28 года, вторник. Северные территории, неосвоенные земли, восточнее Форта-Росса на тысячу двести восемьдесят километров

20.06.28 года, четверг. Северные территории. Санта-Барбара, около базы бандитов

20.06.28 года, четверг. Северные территории. Санта-Барбара, уцелевший дом базы

21.06.28 года, пятница. Северные территории. Санта-Барбара

22.06.28 года, суббота. «Конец путей»

26.06.28 года, среда. «Конец путей»

28.06.28 года, пятница. Северные территории. Санта-Барбара

30.06.28 года, воскресенье. Аламо. Техас

30.06.28 года, воскресенье. Санта-Барбара

31.06.28 года, воскресенье. Эллеркондебург

32.06.28 года, понедельник. Эллеркондебург

36.06.28 года, воскресенье. Техас. Аламо

38.06.28 года, вторник. Техас. Аламо

38.06.28 года, вторник. Техас. Аламо

39.06.28 года, среда. Техас. Аламо

01.07.28 года, пятница. Аламо. Техас

05.07.28 года, вторник. Сумбуртаун. Техас

23.09.28 года, вторник. Северные Территории. Санта-Барбара

Эпилог

Примечания