Бабулин Константин Леонидович

Личный бумажный Демон (СИ)

Личный бумажный Демон.

Бабулин К. Л.

2016- 2017

На двадцать втором этаже, современного делового центра, в шикарном офисе фонда «Культурное наследие», за небольшим овальным столом, сидели три женщины. Две из них с одного края, третья напротив.

- В этом году, исполняется 160 лет со дня рождения великого русского художника-символиста - Врубеля Михаила Александровича. – Типичным голосом лектора экскурсовода говорила одна из двух, обращаясь к третьей. -  Дата его рождения 17 марта 1856 года. – Она сделала профессиональную паузу, акцентируя важность сказанного. -  По роковому совпадению в том же, 1856 году, вышло в свет первое издание поэмы Михаила Юрьевича Лермонтова «Демон». – Она снова сделала паузу проверяя, оценила ли собеседница совпадение дат. - Понимаете?

Женщина, к которой она обращалась, вздохнула - «Вот угораздило нарваться на лекцию по искусству» - И скептически пожав плечами, дала понять, что не очень-то разделяет важность совпадения дат двухсотлетней давности. Искусствовед заметила её скепсис, и обернулась к третьей участнице, как бы за поддержкой.

- Вот видите, не понимает, и никто не понимает. – С очевидным удовольствием воскликнула она, и театрально, заломив руки, порывисто вернулась к первой. – А ведь это важно, очень важно. Это, только начало роковых совпадений. Папа, будущего великого художника, Александр Михайлович Врубель служил в том же Тенгинском пехотном полку, что и Михаил Юрьевич Лермонтов…

«Понятно, если этот поток сознания не остановить, то до дела мы, так и не дойдём…» - Светлана, так звали неблагодарную слушательницу, с сожалением посмотрела на часы, а потом вопросительно на третью участницу встречи.

- Можно сразу к делу? Я извиняюсь, конечно, но вряд ли вы позвали меня слушать лекцию про роковые совпадения.

Женщина искусствовед, всплеснула руками, но возразить не успела.

- Виктория Александровна. – Остановила её третья собеседница. - Давайте я обрисую проблему в двух словах, а потом, когда понадобятся подробности, вы нам их добавите. Итак…

«Какой шикарный голос, глубокий, властный, чистый, таким только романсы петь. – Светлана без стеснения рассматривала, говорившую. – И внешность под стать: Крупная, но не толстая, скорее  сильная, и роста такого, нормального, когда здоровались, она была чуть выше меня, значит метр семьдесят восемь – семьдесят девять, а то и все восемьдесят. Сильные плечи, прямая осанка, талия, конечно, подводит, но это её не портит - красивая. Да, стильная и красивая, но красивая странной красотой, скорее мужской… Хотя, нет…

- Мы готовим выставку, – Продолжала, властная красавица вместо искусствоведа, - посвящённую двум событиям: Сто шестидесятилетию художника и сто шестидесятилетию первого печатного издания поэмы Лермонтова «Демон». Выставка должна состоять из иллюстраций Врубеля к поэме, вошедших и не вошедших в книгу, а также истории создания самого поэтического произведения. Для организации выставки, мы наняли куратора Кашину Елизавету Андреевну, в задачу, которой входило разработать концепцию выставки и собрать материалы для неё. – Видно было, что по каждому пункту ей, и уж тем более её помощнице-искусствоведу, есть много чего добавить, но она честно удерживалась в рамках схематичного рассказа.

Светлана, продолжая внимательно изучать даму, вдруг поймала себя на мысли, что не помнит, как её зовут. Визитка лежала на столе, рядом с чашечкой кофе, поэтому она наклонилась вперёд, взяла чашечку и заодно посмотрела, что написано на визитке – Вице-президент фонда «Культурное наследие» Шахова Любовь Павловна. Светлана подняла голову на вице-президента, соединяя имя и внешность. – «Шахова… Да, подходит». – Затем перевела взгляд на искусствоведа. – «Полненькая, даже не полненькая, а скорее рыхлая, бесформенная какая-то. И лицо неинтересное, круглое. Припухшее что ли? От чего, от чтения по ночам или от рюмки другой, а то и третьей на ночь? Волосы, пережженные перекисью… мда Виктория Александровна… Победа значит… неважнецкая, конечно победа, а фамилия наверняка что-нибудь вроде Кругликовой или Бубликовой». – Она сделала над собой усилие, и вернулась к рассказу Шаховой.

- Кашина прекрасно справилась со всеми организационными вопросами: договорилась с музеем Лермонтова о проведении у них выставки, договорилась с музеями и частными владельцами о том, что те дадут нам картины, книги и рукописи на эту выставку. Собрала материалы для каталога, и по срокам всё было, более или менее, даже скорее более, чем менее. И вдруг, неделю назад, она позвонила мне в приподнятом настроении, сообщила, что узнала, где находится последний, недостающий рисунок для выставки, и что завтра, она едет смотреть его. И всё - пропала. С тех пор о ней ничего не известно. По телефону недоступна, и никто не знает где она.

«Наконец-то что-то интересное». – Внутренне оживилась Светлана:

- В милицию заявили? Пардон в полицию, никак не привыкну.

- Да, заявили, но пока нет трупа, шибко напрягаться они не будут. Это уже ясно. Я каждый день дёргаю их, но в ответ слышу только стандартные фразы: «Работаем», «Делаем всё возможное», да «Как что-то будет известно, сразу сообщим».

- Понятно… И что требуется от меня?

- Найти рисунок, о котором рассказала Кашина перед исчезновением.

- О как… А её саму не нужно?

- Ну, как вам сказать… Если в процессе поиска рисунка найдёте, а точнее – выясните что с ней случилось, то лишним это не будет. Но, для нас приоритет – сам рисунок.

- Да? А если Кашина погибла? Вам всё равно, что ли?

- Нет не всё равно, но с этим пусть полиция разбирается. Наша цель выставка. Работа проведена огромная, средства затрачены тоже, и если всё сорвётся, то это будет очень плохо.

- Не поняла, что сорвётся? Выставка? Из-за одного рисунка?

- Да, мы поставили амбициозную задачу собрать все рисунки, и почти, что справились с ней. Остался один, и его нужно найти.

- То есть, вы хотите сказать, что если не будет этого рисунка, то вы отмените выставку?

Шахова поджала тонкие губы и утвердительно несколько раз, то ли покачала, то ли покивала головой.

- Это возможно…

Светлана, ещё раз внимательно оглядела двух женщин перед собой. – «Что за чушь они несут? Или я чего-то не понимаю в этой жизни, или они психи и тогда нужно заканчивать этот разговор. Так-то внешне, вроде не скажешь что они с приветом, Шахова, по крайней мере. Говорит серьёзно, не дёргается в отличии от соседки. Эта, как раз, вся извертелась, то наберёт воздух, то выдохнет, и всё время хочет что-то добавить… столько энергии тратит в пустую, но тут всё понятно - ей бы мужичка хорошего, чтобы трахал её хотя бы пару раз в неделю, сразу бы полегче стало с лишними мыслями в голове. Только где ж его взять-то, приличного, да, Победа Александровна? С такой внешностью, только умеренно пьющий отставник ПВО, из депрессивного региона, в лучшем случае, да и то, если есть квартирка. А вот если ты ещё и с мамой живёшь – то совсем пиздец. Ладно, с этой всё ясно, а вот Шаховой зачем весь этот геморрой? Дали тебе задание провести выставку – ну так проводи. Что за заскоки с какими-то амбициозными целями? С чем у тебя могут быть проблемы, что ты занимаешься этой мурнёй, «либо всё либо ничего»? Тут что-то не то. Не нравится мне всё это. Секс? Нет, с сексом у тебя точно всё в порядке. Хотя…». – Светлана попробовала представить мужчину, который подошёл бы Шаховой по стати, и не смогла. Всё время, почему-то, рядом возникали какие-то шибздики.  – «Странно, не могу представить с ней какого-нибудь статного красавца. С чего бы вдруг? Чушь какая-то… и в голову лезет чушь, и вокруг одна чушь» - Извините, может я невнимательно слушала, но повторите ещё раз, для бестолковых: - Что такого особенного вы собираетесь показать на этой выставке?

- Вот, я же говорила, что кратко не получится, нужно подробно… - Встряла, наконец, Виктория Александровна.

- Хм… - Шахова задумчиво помолчала, соображая, как продолжить. – Понимаете. – Наконец начала она. – И Лермонтов и Врубель были, как бы это сформулировать помягче… сильно зациклены на теме Демона. Лермонтов всю свою короткую жизнь писал, и переписывал поэму «Демон», стараясь описать его образ. И нет уверенности, что справился с этим. Историкам известны восемь вариантов поэмы, в которых менялся, как сюжет так и, образ демона. Последняя известная нам редакция поэмы, написана им в 1838- году, за два года до смерти. Врубель тоже всю жизнь, словно одержимый, пытался изобразить Демона, и на этой почве несколько раз оказывался в психбольнице, где и умер, в конце концов. Эту малоизвестную сторону их биографии мы и хотим показать на выставке.

- А зачем?

Вопрос Светланы заставил женщин напротив, повернуться друг к другу с одинаковым выражением лица – «Как же ей объяснить-то попроще?»

- Это же всё объясняет… - Продолжила Шахова. – Это ключ к загадке творчества вообще и … - Она остановилась, увидев, что имеет в лице Светланы крайне скептического слушателя. Выражение её лица, красноречивее всех слов, говорило – «Я слушаю идиотов».

- Впрочем, мне кажется мы начали не с того конца. Давайте обсудим гонорар?

- Гонорар мы обсудим обязательно, но только после того, как я соглашусь работать на вас…

- Ну, например десять тысяч долларов, и плюс все накладные расходы, нормальная сумма? – Не слушая возражений Светланы, предложила Шахова.

- Хм… - Ход оказался верным, Светлана остановилась со своими возражениями, услышав цифру. – «Ого, они точно психи. И почему у таких придурков всегда полно денег? Что за несправедливость такая? У нормальных людей с нормальными желаниями вечно хрен да полынь в карманах, а у этих на свои заскоки сколько хочешь? Где справедливость? А может она, как раз наступила, эта самая справедливость? Вот прямо сейчас? Ещё утром ты сидела, думала, где бы взять миллион и вот он, пожалуйста. Да, не совсем миллион, даже по этому курсу это только 650 000 рублей, но всё таки уже что-то. Ну что согласиться? Хрен с ним, почему не повалять дурака за хорошие деньги? И кстати, почему я должна согласиться на первое предложение? Почему бы не попросить больше? А ну-ка попробуем…» -  Интересное предложение, только недостаточное, увы. Я готова подумать на цифре двадцать тысяч долларов… - «Сейчас предложит пятнадцать, я поломаюсь и соглашусь наверное… Соглашусь?»

- Ну и отлично, договорились – двадцать тысяч долларов. Половина прямо сейчас и остальное после того как вы найдёте рисунок. Идёт? – Шахова уверенно смотрела на Светлану, понимая, что дело сделано.

«Вот чёрт – двадцать тысяч долларов, это более чем хорошее предложение, и очень кстати». – Светлана поняла, что уже согласилась.

- Да, это хорошее предложение, только давайте ещё раз оговорим цель расследования. Найти рисунок это прекрасно, только вдруг его не существует? Или он уничтожен или…, да мало ли что? Привязывать результат расследования к рисунку неправильно. Давайте так сформулируем – Работа будет закончена, и соответственно выплачен оставшийся гонорар тогда, когда я выясню, что случилось на самом деле. И если рисунок существовал, то либо найду его, либо выясню, где он находится.

- Ну что ж, справедливо. – Согласилась после некоторого раздумья Шахова. - Поднялась и вышла в соседнюю комнату, повозившись там некоторое время, вернулась с листом бумаги и двумя кирпичиками зелёных денег, один кирпичик побольше, другой поменьше. Положила и то и другое перед Светланой.

- Вот в этом аванс десять тысяч долларов, в этом три тысячи на текущие расходы - пересчитайте, пожалуйста, и напишите расписку, что получили деньги.

Светлана сосредоточено выполнила и то и другое, после чего отдала расписку Шаховой, а деньги засунула в сумочку.

- Так, с формальностями закончили, теперь приступим к работе по-настоящему. Так как рассказчики из вас неважнецкие, то давайте я буду задавать вопросы, а вы будете максимально честно и подробно отвечать на них.

- Давайте. – Шахова немного расслабилась и откинулась на спинку кресла, а вот искусствовед наоборот напряглась и сосредоточенно подалась вперёд.

- Вы убили  Кашину?

- Чтоооо? Вы серьёзно? – Искренне изумилась Шахова. Теперь настала её очередь смотреть на собеседницу с подозрением, а нормальная ли она?

- Абсолютно серьёзно, так что?

- Нет, мы не убивали. Зачем бы нам это делать?

- Не знаю, и пока мне вашего ответа достаточно, но, если в ходе поисков я выясню, что совершено преступление и вы имеете к этому отношение – я сдам вас полиции. Это ясно?

- Да, ясно-ясно. – Отмахнулась Шахова - Вы предупредили, мы услышали и ответили, что не имеем к этому отношения. Всё? Закончили с этикой? Давайте по существу дела.

- Хорошо. Сколько стоит рисунок Врубеля?

- Какой?

- Вообще.

- «Вообще» не бывает, всегда всё очень индивидуально. На цену влияет, и год создания, и тема, и степень проработки, то есть качество самого рисунка. Например, если это портреты пациентов, которых Врубель рисовал в последние годы жизни, находясь в психбольнице, то стоимость рисунков, скорее всего, лежит в пределах 10 – 20 тысяч долларов. - Подумала секунду и поправилась. – Меньше - меньше… до десяти, скажем так. Если же это рисунки из серии иллюстраций к демону, да ещё законченные и хорошо прорисованные, то это совсем другие деньги и суммы будут начинаться от двухсот тысяч долларов, и выше.

- То есть, если она нашла, как раз такой рисунок, то могла стать жертвой ограбления?

- Хм… Что значит нашла? – Не поняла Шахова. – Это же не гриб в лесу. Нашла… Рисунок кому-то принадлежал, и она не столько нашла, сколько выяснила, где он находится, и поехала к владельцу, чтобы посмотреть живьём и убедиться, что это Врубель, а не что-то похожее на него. Поэтому если кого-то и могли ограбить, то не её, а владельца.

- А может быть так - она приехала, выяснила, что это подлинный рисунок, и забрала его, чтобы привести к вам. А кто-то узнал об этом и по дороге ограбил её?

- Нет, не может. Всё гораздо сложнее и бюрократичнее. Вначале она сама должна была убедиться, что рисунок похож на настоящий. Я намеренно использую слово похож, потому, что Кашина не эксперт, и утверждать подлинный рисунок или нет, она не могла. Только предположить. После чего нужно было бы провести экспертизу, а для этого сам владелец должен был бы сдать его в экспертную организацию. И только после положительной экспертизы, владелец заключил бы договор с музеем Лермонтова, о том, что отдаёт им рисунок на ответственное хранение для участия в выставке. Причем в договоре всё скрупулёзно оговаривается: и сроки выставки, и место нахождения рисунка. После чего любые изменения, например продление выставки и соответственно хранения рисунка, могут быть приняты, только после письменного согласования с владельцем.

- Понятно. А версия, что она каким-то образом завладела рисунком и подалась в бега?

- Зачем?

- Как зачем? Продать его самой…

- А владелец, тогда почему молчит? Информация о том, что похищен рисунок Врубеля уже стала бы известной. Пресса любит такие истории и давно уже все СМИ писали об этой краже.

- То есть, если это было, то только в том случае, если сам владелец был не в курсе, чем владеет?

- Чисто теоретически да. Но только теоретически. Чаще всего бывает наоборот – хозяева картин всегда считают, что владеют шедеврами и требуются серьёзные усилия для разубеждения их в этом. Например, любой владелец старой картины, даже неизвестного художника, всё равно уверен, что одно то, что картина старая, уже означает, что она дорогая.

- А это не так?

- Конечно не так. Старых картин много и стоят они копейки, а сейчас так и вообще ничего не стоят. Сейчас, даже картины известных художников, недостаточного качества, например этюды, или эскизы, очень трудно продать вообще, а уж за серьёзные деньги так просто невозможно – кризис. Рынком правит покупатель.

- Что это значит?

- Это значит, что не покупатели охотятся за картинами, а наоборот, к ним в очередь стоят продавцы.

- Насколько Кашина держала вас в курсе того, что она делала?

- Достаточно полно, и то, что она позвонила перед поездкой за рисунком, свидетельствует как раз об этом.

- А вы не спросили, куда или к кому она поедет?

- Нет, она позвонила вечером, и мы договорились созвониться на следующий день, по итогам просмотра.

- А с кем она встречалась в день звонка, вы знаете?

- Нет.

- Почему?

- Ну как почему? Она что, ребёнок что ли, чтобы так дотошно выяснять: где была, с кем дружит? Всё происходило в рабочем порядке. Она уже сделала очень много и не было необходимости требовать письменного отчёта о графике её работы и встречах за сутки. Ну, ясно же, что окажись рисунок подлинным, она тут же рассказала бы, и где он, и чей он.

- Она одна работала или у неё были помощники?

- Вот так вопрос… – Произнесла Шахова в затруднении, и пока раздумывала, как ответить, посмотрела на свою полненькую соседку.

- Я не знаю. – Вдруг засуетилась та, заёрзав от неожиданности. Видно было, что что-то сбило её с толку и она не знает, как правильно отвечать.

«Чего это она так дёргается на пустом месте?». - Отметила про себя Светлана.

- А что вы знаете? – переключилась она на неё.

- Я.. ам… Почему вы так смотрите на меня?

- Как я смотрю?

- Как будто я в чём-то виновата…

-  А вы не виноваты?

- Стоп стоп, Светлана. Зачем вы так? Это ведь не допрос с пристрастием? Мы вас позвали помочь нам, а не устраивать здесь шоу в стиле «плохой следователь». – Пришла на помощь коллеге Шахова.

- Я ничего не устраиваю, лишь задаю простые вопросы. Что смутило в вопросе - были ли у неё помощники?

- Мы не знаем об этом.

- Это не так – вы знаете, только почему-то не хотите говорить.

Наступила неловкая пауза.

- На первоначальном этапе – да, была. – Наконец ответила Шахова, когда пауза стала уж совсем неприличной. – Но потом, между Кашиной  и её помощницей произошёл какой-то конфликт, после чего Кашина работала одна.

- А что за конфликт?

- Не знаю, что-то личное, возможно. – Хотела что-то ещё добавить, но передумала. – Подробнее не могу вам сказать. На её работе по организации выставки это никак не отразилось, так что вникать в эти подробности не было необходимости.

- Что ещё известно о Кашиной? Работа, семья?

- Она работала журналистом в журнале АртХаус, вела там раздел связанный с историческими расследованиями. Собственно поэтому мы и пригласили её на наш проект, потому что это была, как раз её тема.

- Ну, уже что-то. Она занималась организацией выставки параллельно со своей основной деятельностью?

- Да, на сколько мне известно. Тут нет ничего необычного, вполне стандартная практика, когда люди совмещают несколько не противоречащих друг другу видов деятельности. Вот если бы она работала сразу в двух конкурирующих журналах, то да. Это было бы странно, хотя и такое встречается у журналистов… Что делать? Приходится крутиться для того чтобы, заработать в сегодняшних условиях.

- Семья, муж, дети?

- Насколько я знаю, у неё есть дочь школьница, но живёт она отдельно. То ли с бывшим мужем, то ли с бабушкой. Точнее не скажу … И возраст дочери, тоже не скажу не знаю.

- Где и с кем она живёт?

- Дочь?

- Нет, пропавшая ваша.

- Никакие подробности её личной жизни, мне не известны, но живёт она вроде одна.

- А кто подал заявление в полицию о её пропаже?

- Я подала, кто же ещё? – Шахова искренне удивилась заданному вопросу.

- Почему вы, а не родственники?

- Этого я не знаю, может быть им всё равно?

- Странно как-то. А её квартиру проверили?

- Да проверили. Я при этом не присутствовала, но у бабушки нашлись ключи от её квартиры, и полицейские были там, вместе с ней.

- Рисунка в ней не было?

- Обыск они не проводили, просто проверили, что Кашиной там нет и каких либо записок от неё тоже нет. Главное для них было то, что ничего криминального они не обнаружили, всё в порядке с виду, всё на месте. Рисунков никаких не было.

- А я смогу попасть в квартиру? С кем нужно решить этот вопрос, с бабушкой? У вас есть её телефон?

- У меня нет, но есть в полиции, и я могу спросить у них.

- Да, это нужно сделать.

- Хорошо.

- С кем она ещё контактировала во время сбора материала для выставки?

- С сотрудниками музея Лермонтова, конечно.

- Есть их контакты?

- Конечно. Виктория Александровна даст вам все телефоны, она там раньше работала и всех знает.

- Хорошо, и мне также нужны контакты с её места работы.

- У меня есть телефон их главного редактора. Сейчас секунду. – Она порылась в своём смартфоне. – Вот нашла, записывайте. – И продиктовала номер Светлане. – Надежда Азарова. Сейчас я ей позвоню и предупрежу, что вы с ней свяжетесь.

Она отправила вызов.

- Надя привет, это Шахова. Нет, нет новостей. Как раз по этому поводу, я и звоню. Мы подключили к поискам Лизы Светлану Волкову, я дала ей твой телефон. Да, да, хорошо. – И нажала отбой. – Всё. – Посмотрела на Светлану. – Вы всё слышали, она вам поможет.

Светлана, тем временем, внимательнейшим образом всё слушала и ещё внимательнее наблюдала за собеседницами, и мимо неё не прошли, ни «Лиза», ни «Надя» ни «тебе», ни очень дружеский тон. – «Они прекрасно знают друг друга, и то, что Шахова не всё рассказывает, что знает - очень и очень странно. И что делать?»

- О, опять этот взгляд. – Шахова поймала на себе пристальный взгляд Волковой. – Вы как будто не верите нам? Говорите, что опять не так?

- Да всё, не так. Первое и главное – вы мне говорите не всё, что знаете. Второе – я не понимаю, зачем вам всё это нужно. Вашему искусствоведу особенно. – Она говорила о Виктории, не глядя на неё, и от этого ей было ещё обиднее. – Ей не Лермонтов с Врубелем нужны, а крепкий майор запаса, чтобы трахал её иногда, а если с этим сложно, тогда ей нужно купить вибратор в сексшопе, благо один из них через два дома отсюда. И не книжки читать по ночам, а трахаться хотя бы с ним. С Вами Любовь Павловна, посложнее, у вас есть всё, и вам скучно от этого. И единственное, что вас развлекает это манипулирование людьми. – Остановилась, пристально посмотрела на Шахову, и добавила. -  И что-то ещё, чего я пока не поняла.

Она замолчала, и в комнате повисла звенящая тишина, во время которой Светлана наблюдала за реакцией женщин.

- Браво. – Шахова ничуть не обиделась. – Мы правильно поступили, пригласив вас. Это называется поднять зверя, да? Хорошая попытка и почти получилась. Мне понравилось. На счёт Виктории Александровны вы зря так зло, она хороший человек и отличный специалист. То, что с личной жизнью не задалось пока – ну что делать? Не у всех она бьёт ключом, кому-то надо и просто работать. Про меня вы тоже не правы, я рассказала всё, что имеет отношение к делу, уж поверьте. И готова потратить серьёзные деньги, для того чтобы выяснить что случилось.

- «Как ловко выкрутилась, даже глазом не моргнула. Сильная тётка, молодец». – Светлана оценила Шахову. – «Не удалось поднять зверя, это она точно подметила».

- Откуда вы знаете про зверя? Вы охотились? – Спросила она совсем другим тоном, спокойным и даже чуть-чуть товарищеским.

- Нет, но вашу биографию я, конечно, изучила перед встречей. – Уловила эту перемену Шахова и тоже отвечала в положительной тональности. - И читая о ваших охотничьих приключениях, искренне удивлялась, что такое ещё бывает в жизни, хоть книгу пиши. Живьём вы ещё интереснее и я рада нашему очному знакомству.

- Многое из того, что написано обо мне в интернете – сильно преувеличено.

- Не скромничайте. Можно один личный вопрос?

- Ого, личный – давайте.

- На кого охотиться опаснее всего?

- На тигра. – Не задумываясь, ответила Светлана.

- Ух ты, удивили. Я ждала ответа – на человека.

- Нет, на тигра. И самое опасное в этой охоте то, что ты не замечаешь, когда уже не ты на него охотишься, а он на тебя.

Помолчали.

Шахова обдумывала услышанную фразу о тигре. Виктория Александровна, переваривала услышанное о себе. Светлана тоже задумалась о чём-то своём, и это не было обдумывание плана действий. Через минуту другую, она спохватилась, несколько раз тряхнула головой, и стала собираться.

- Давайте на этом прервёмся. Я проанализирую услышанное, и к завтрашнему дню набросаю план действий, после чего свяжусь с вами. Хорошо?

- Отлично. – Шахова поднялась, и по мужски, протянула руку для прощания. – Рада была познакомиться. - Светлана так же твёрдо пожала её в ответ и ушла.

Искусствовед Виктория, как сидела, задумавшись, так и продолжала сидеть, и скорее всего даже не заметила, что Волковой уже нет.

- Ну как она вам? По-моему то, что надо. – Решила вернуть её к жизни Шахова.

- Редкостная хамка. Я не готова общаться с ней после того, что она тут наговорила. – Виктория Александровна очнулась, поднялась и стала обиженно собираться.

- Это не хамство, это хитрость, ей не хватало информации и она решила расшевелить нас. И ей это удалось.

- И потом – пропуская слова Шаховой мимо ушей, продолжила Виктория Александровна. - как она будет выяснять что-то, если она ничего не знает, ни о Лермонтове, ни о Врубеле, да и вообще о нашей арт среде?

- Так-то оно так, только это не помешало ей найти пропавшую картину Коровина год назад. Незадачливый владелец доверился одному известному арт дилеру и в результате лишился, и картины, и экспертизы на неё. Всё было сделано так ловко, что в полиции только руками развели и кроме сочувствия ничем не могли помочь потерпевшему. А Волкова, каким-то образом, не только нашла картину, но и вернула её владельцу. А за полтора года  до этого…

- Ну и что? Бандиты тоже решают чужие проблемы, только потом отделаться от них оказывается ещё большей проблемой, чем была сама проблема….

- Ничего себе примерчик. – Удивилась Шахова, и не удержалась от лёгкого сарказма. - Вы откуда это знаете? У вас есть знакомые бандиты?

- Нет, слава богу.

- Волкова не бандит, она охотник. И не просто охотник, а охотник на опасных животных. – Улыбнулась и добавила. -  И она мне понравилась. Интересный человек, и смелый. Люблю таких.

- Где здесь смелость? Гадости говорить смелость?

- Ну, не будем спорить, я попрошу её извиниться перед вами, за бестактность и всё будет в порядке. – Шахова тоже стала собираться. – Вас подвезти куда-нибудь?

- Нет спасибо, хочу пройтись, подышать немного.

- Хорошо.

Через десять минут у входа. Волкова.

Светлана сидела в машине, прямо напротив входа в офис-центр, и чего-то ждала. – «Интересно о чём они говорят после моего ухода? Надо было взять с собой микрофон и поставить там под столом. Сейчас бы не пришлось гадать, что они от меня скрывают». – Потом её мысли поменяли направление, и она потянулась к сумочке, чтобы достать из неё запечатанный конверт. Несколько секунд покрутила его в руках, словно пытаясь разглядеть, что там внутри. – «Ну что открыть? Ясность всегда лучше неизвестности. А если там подтверждение диагноза? Это будет лучше неизвестности? Так хоть надежда остаётся… Мда. – Она решительно убрала конверт обратно. – «Завтра открою, или через неделю, никуда не денется чего уж теперь». – Она энергично застегнула сумку, и посмотрела на вход офисного центра. И вовремя, из него, как раз выходила Шахова. Огляделась, увидела подрулившую к ней шикарную машину, и стала спускаться по ступеньками. – «Ну-ка, ну-ка, ну-ка… Кто там у нас такой ушлый?» - Из машины выскочил невысокий мужичёк, в дорогом костюме, но с пузиком и в возрасте. Такой шустрый шибздик, с какими-то кавказскими мотивами во внешности. Показушно легко взбежал навстречу, и приобняв за талию, чмокнул Шахову в щёку, для чего ей пришлось наклонится. – «Фу какая гадость», - Светлана поморщилась от искреннего расстройства за неё. – «Позор, ну просто позор. Зачем он тебе? Из-за денег? А вдруг любовь? Нет, любовь исключаем, как совсем гадкую версию. Тогда что? Всё-таки деньги? Неужели он даёт тебе денег, и имеет тебя за это и спереди и сзади?» - Она брезгливо поморщилась, от представившейся постельной сцены, и даже открыла окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. Тьфу. Приоткрыла дверь и сплюнула, на асфальт скопившуюся во рту горечь. – «Как я разочарована. Эх».

Она демонстративно отвернулась, чтобы не видеть этот ужас, а когда повернулась обратно, то опять оказалось вовремя, потому что следом из раздвижных дверей выходила Виктория.

«Ну, давай, Победа Александровна добей меня что ли. Где твой красавец на белом коне?». – Но никакого красавца не обозначилось. Она никого не искала и не высматривала вокруг, просто двигалась в заданном направлении. – «Что и следовало доказать». – Кисло отметила про себя Светлана, и уже было, нащупала рукой ключ зажигания, да зачем-то проследила взглядом, куда направилась искусствовед. – «Странно, метро в другую сторону. К машине что ли? Ну и на чём ты катаешься? Сейчас возьмёшь и всё-таки удивишь меня, если сядешь не в убитый «фокус», а в крутую бэху».- Однако проследив за ней ещё чуть дальше, была вознаграждена с торицей в своих ожиданиях. Виктория Александровна дошла до дверей сексшопа, помялась немного в нерешительности, и вошла внутрь. – «Опаньки – Ахнула Светлана. - Совет-то не прошёл мимо… Ай да Победа… Этого нельзя пропустить». – Она выскочила из машины и быстрым шагом поспешила вслед за искусствоведом в царство разврата.

Секс-шоп. Виктория.

«Зачем я это делаю?» - задавала она себе риторический вопрос, стоя перед дверью магазина «для взрослых». – «Я взрослая серьёзная женщина, что они там подумают обо мне?» - говорил ей один голос, но тут же, второй оппонировал первому – «А это и есть магазин для взрослых, чего ты дёргаешься? – И снова первый. -  Сейчас войдёшь, а там сразу - ага, вот ещё одна старая дура, решила заняться самоудовлетворением, потому что других вариантов у неё нет и не будет. И какая-нибудь ссыкушка за прилавком будет, прятать кривую ухмылочку, глядя на тебя. Нет, не пойду». – Твёрдо решила она, но вместо этого протянула руку и открыла дверь. – «А если кто-нибудь увидит тебя здесь из знакомых? – Не сдавался первый голос. - Что ты скажешь, что зашла случайно? – Но тут же подключился второй. - Чёрт, ну что за дурь лезет в голову? Зашла и зашла, кому какое дело. Не понравится, развернёшься и уйдёшь». - Сразу за дверью оказался маленький предбанничек. Она ещё раз остановилась, но тут же одёрнула себя и решительно вошла в магазин. Открывшееся, полуподвальное помещение оказалось совсем не таким, как она ожидала. Во-первых, магазин оказался абсолютно пустым, в нём не было ни одного посетителя. Да и продавца-то заметишь не сразу. Где-то в углу, за прилавком, примостилась непрезентабельная тётушка. Она без всякого интереса, взглянула на вошедшую, и снова уткнулась в книгу на коленях, из-за чего, над прилавком, оставались видны лишь её плечи, и склонённая голова.  Во-вторых, было видно, что лучшие времена магазина давно миновали, ни блеска, ни шарма, ни ощущения чего-то маняще-запретного, не наблюдалось и в помине. Эротическое бельё на вешалках, возле которых она задержалась, не то что эротических фантазий не вызывало, а скорее наоборот, угнетало их напрочь, и в лучшем случае было пригодно, для карнавально-маскарадного кривляния, а не для секса. – «Убожество какое… - с удивлением подумала она. - А я что говорил? - Ожил скептический голос. - Пошли отсюда…» - Но тут она увидела витрины вдоль стен с разнообразными приспособлениями, назначение которых угадывалось не сразу, и это было уже интересно. – «Постой, постой, не торопись». – Ожил и второй голос. Она украдкой посмотрела на продавщицу, не наблюдает ли она за ней. И увидев, всё те же плечи и затылок, медленно двинулась вдоль одной из витрин – «Хорошо, что никого нет, и продавщица молодец, не мешается». – Внизу живота начало появляться какое-то приятное томление. – «Правильно, что зашла, Глаза разбегаются: колечки, насадки, помпы в виде груш с трубочками, интересно. Знать бы ещё для чего это всё, точнее для каких частей тела. И что из них для наружного, а что для внутреннего применения? Ну что позвать продавщицу, пусть расскажет?». – Только она остановилась в нерешительности, как её взгляд упал на следующую витрину с искусственными фаллосами. – «Боже мой…» - У неё перехватило дух, от приятного возбуждения. – «Вот это точно для внутреннего применения…» - Она начала движение вдоль заинтересовавшей её витрины, с удовольствием отмечая огромное разнообразие ассортимента. – «Ну вот, с этого надо было и начинать, а то понавешали всякую ерунду при входе, чуть не ушла. Ох…» - Она остановилась перед огромным чёрным членом, с ужасом и восхищением представляя его в деле.

- Не советую. – Вдруг, раздался знакомый голос, у самого её уха.

Виктория вздрогнула, покраснела и обернулась в нехорошем предчувствии – точно, рядом с ней стояла Волкова, и тоже смотрела на гигантский чёрный фаллос. Сказать, что Виктория была шокирована, это не сказать ничего, не просто шокирована, а раздавлена, и деморализована, с единственным желанием - провалиться сквозь землю.

- Вот. – Не поворачиваясь к ней, указала Светлана на один из фаллоимитаторов. – Этот, то что надо, и размер нормальный, и очень качественно сделан. Он силиконовый, с каким-то правильным покрытием, и от этого очень приятный на ощупь. Плюс несколько режимов работы, с этим сами разберётесь. Ещё один плюс - он мягкий, в отличии вот от этого. – Она указала на соседний, красный. – Этот резиновый, поэтому твёрже, а самые твёрдые – пластмассовые, эти вот например. – И она указала на следующую группу искусственных фаллосов. - Но в данном случае пресловутая твёрдость, как это ни странно, совсем не требуется…

Викторию немного отпустило, она поняла, что Волкова не собирается насмехаться над ней, наоборот, она очень подробно и, можно сказать, с глубоким знанием темы, стала объяснять плюсы и минусы фаллоимитаторов на витрине. Через некоторое время Виктория, даже увлеклась рассказом, и стала слушать с большИм вниманием к нюансам. А под конец и вовсе, не удержалась от смелой реплики.

- При таком знании всех деталей, возникает мысль, что не только у меня не задалось с крепким отставником, да?

Волкова беззлобно улыбнулась:

- Это точно - не только у вас.

«Какая перемена… Нормальная, приятная женщина. – Искусствовед с удивлением рассматривала Светлану, замечая то, на что не обратила внимания прежде, во время разговора в офисе фонда. –  Как интересно… С первого взгляда не красавица… Совсем не красавица, да ещё этот прямой взгляд, который легко принять за наглость. Вдобавок твердый, не по-женски, уверенный подбородок, который она чуть задирает вверх, вместе со всей головой, отчего всё время смотрит на тебя, сверху вниз. С такой, неприятно встречаться глазами, она не отведёт свой взгляд в сторону, наоборот, скептически оценит, да ещё и выразит своё мнение о тебе, иронично поджав губы. И держится так, словно всё время готова к стычке – неприятная. Вот первое впечатление, которое она производит. А второе?  – Виктория с любопытством рассматривала Светлану, открывая её заново. – Яркая брюнетка, с чёрными выразительными глазами, вьющимися волосами до плеч, откинутыми назад, которые правильно оттеняют глаза, и одновременно делают лицо открытым и привлекательным. Дальше ещё интереснее, на лбу над правой бровью, обнаруживается небольшой шрам, который она не прячет. И это тоже странно, обычно женщины стараются скрыть такие отметки, ну хотя бы чёлкой, а эта нет. Не боится. С другой стороны, чего ей бояться? Шрам совсем не портит её, как впрочем, не портят, и маленькие морщинки на лбу и у глаз, скорее наоборот, добавляют какой-то еле уловимый мужественный шарм. Мужественный? Да, мужественной. А женщине подходит это определение? Чаще нет… А вот ей подходит, и делает интересной. Да, интересной и привлекательной.

Тем временем они, незаметно для себя, выбрали покупку, расплатились на кассе, и оказались на улице.

- Ну что Виктория Александровна. – Предложила Волкова. - Не посидеть ли нам, вон в том кафе, за чашечкой кофе? Я, всё-таки, хочу дослушать про роковые совпадения в жизни Лермонтова и Врубеля…

Кафе, через пять минут.

После того, как они расположились, за столиком, сделали заказ, и перед ними появились чашечки с кофе, а также пузатый чайничек с чаем и тарелочки с пирожными – Виктория продолжила ровно с того места, где её прервала Волкова.

- Итак, Врубель родился в 1856-м году, в год издания поэмы Лермонтова «Демон».

- Что значит в год издания? 1856 год, это пятнадцать лет после смерти Лермонтова, так ведь?

- Да, верно, через пятнадцать лет после гибели в 1841-м году.

- Почему поэма не была издана при его жизни?

- Потому что, во-первых - постоянно дописывалась и переписывалась, а во-вторых - существовал цензурный запрет на печать Демона.

- Даже так?

- Ну не совсем так, конечно. В то время цензура была не в головах, как сейчас, когда журналисты сами понимают, за что может достаться изданию и не трогают острые темы – цензура была важным ведомством, без разрешения которого не могло быть напечатано ни одно произведение. По исследованиям разных историков и литературоведов, перед тем как отдать Демона в Цензурный комитет, Лермонтов передал его для прочтения, кому-то из царской семьи. Эта версия получила подтверждение, после того, как нашли запись в дневнике императрицы Александры Фёдоровны от 9 февраля 1839 года, в которой упоминалось о прочтении Демона. Таким негласным одобрением сверху, естественно, не преминули воспользоваться Лермонтов и его друзья, и отдали рукопись на цензуру. Где конечно узнали о высочайшем прочтении, и с небольшими купюрами выдали рукопись обратно, с разрешением. Тут, опять же, не всё так просто. Мы можем судить о разрешении, не потому, что существует, какой-то документ разрешающий печать, а на основании того, что в записях цензурного Комитета не зафиксирован запрет.

- А он обязательно должен был быть?

- Да, запрет всегда фиксировался письменно.

- Почему же тогда поэму не напечатали?

- Неизвестно. Возможно, правки были столь значительны, что поэт сам не захотел печатать в таком виде. А скорее то, что в это время в цензурном ведомстве произошёл скандал, с последующими кадровыми отставками. После чего последовало ужесточение, и к цензуре светской, добавилась цензура духовная, и, скорее всего, появилось требование повторно нести поэму ещё и туда.

- Ооо, понятно, а так как демон существо, противопоставляющее себя Богу, и в поэме много наездов на христианские ценности…

- То Лермонтов мог и не пытаться пройти духовную цензуру. – закончила мысль Виктория.

- Мда. Интересно, как всё возвращается. А если бы сейчас дать почитать Демона православным активистам? Особенно сцену соблазнения монашки…

- Молчите. – Виктория толи в за правду, толи в шутку покосилась по сторонам. – Не подсказывайте им что делать.

- Пожалуй. – Согласилась Светлана. – А вы думаете, они по своей инициативе наскакивают на выставки и музеи? Я что-то не слышала, чтобы верующих заботила коррупция, и нещадное разворовывание бюджета. Проблемы здравоохранения и образования, которые под видом реформирования, лишают нормального финансирования, верующих тоже не трогают. Ни одного слова против этого, а вот пара рисунков на выставке или пьеса в театре, прямо выворачивает их наизнанку от злобы.  Это странно…

- Да странно, согласна, но что делать – такие времена. – Искусствовед помолчала и, неожиданно, продолжила более оптимистично. - Но осталось недолго, сейчас 2016-й год, а в 2018-м произойдёт очередная смена правящего класса, правильнее было бы назвать это – смена элит, но элитами назвать нынешнее руководство язык не поворачивается.

- Ого. – Светлана с интересом посмотрела на женщину напротив. – «Ничего себе. Я в ней ошиблась? Рыхлая, неинтересная… а вон куда вырулил разговор».

- Давайте с этого места поподробнее.

- Вы слышали что-нибудь о проклятии Лермонтова?

- Нет, а что это?

- В узких кругах, это широко известный факт. Лермонтов родился в 1814-м году, а через сто лет в 1914-м началась первая мировая война. Лермонтов погиб в 1841 году, и через сто лет в 1941-м…

- Началась вторая мировая? – Подхватила Светлана. - Но ведь это не так, вторая мировая началась в 1939-м. Нет?

- Да, Вторая мировая началась в 1939-м году, после вторжения Германии в Польшу, и объявления ей войны, со стороны Англии и Франции. В 1941 году в войну была втянута Россия, называвшаяся тогда Советским Союзом, после нападения на неё Германии. Мы ведь про Россию с вами говорим? Так вот в 1914 –м в мировую войну вступила Россия и в 1941-м, тоже в мировую войну вступила Россия.

- Хорошо, и что?

- А то… Что ещё через сто лет в 2014-м, мы Россия, присоединили к себе Крым, и ввязались в конфликт на Украине, противопоставив себя всей остальной Европе, а заодно и США. После чего в 2015-м мы уже, не в виде неведомых зелёных человечков, а в виде вполне официальных вооружённых сил, выступили в защиту Асада в Сирии, противопоставив себя, уже в военном плане, странам Нато…

- Вы хотите сказать, что мы на пороге третьей мировой?

- Нет, я хочу сказать, что мы уже участники третьей мировой…

- Типун вам на язык. Какая третья мировая? Крым наш, да и Украина тоже, причём здесь противопоставили? Сирия да, соглашусь, это какая-то дурь и надеюсь скоро закончится…

- Я ни на чём не настаиваю. – Перебила Виктория. - И уж тем более не принимаю чью-то сторону. Поэтому не будем ввязываться в политическую дискуссию. Я просто фиксирую начало серьёзных событий в указанные даты. Знаете как отнеслись люди к началу военных действий в далёком 1914-м? С большим воодушевлением, между прочим. Все со всех сторон считали, что они находятся на стороне добра, и скоро победят. Все участники: и Германия, и Австро-Венгрия, и Англия с Францией, и конечно Россия, считали, что война не продлиться дольше трёх четырёх месяцев. И что?

- Четыре года войны, миллионы трупов, и развал большинства империй. Но о какой справедливости шла речь для России?

- Россия считала агрессию Австро-Венгрии против Сербии, несправедливостью, а Сербию, как и все Балканы, своей зоной интересов. И всё российское общество воспринимало начало войны, не как что-то кровопролитно-ужасное, а как наведения порядка и восстановление справедливости. И чем кончилось? Развалом, голодом и сменой правящего слоя.

- Ну хорошо, итоги первой мировой такие, как вы говорите, а итоги Второй мировой? Вторая мировая, или Великая Отечественная, закончилась нашей победой и расширением сферы влияния для Советского Союза – никакого развала не произошло.

- Да, только посмотрите, что стало потом с этой «сферой влияния». Именно страны Восточной Европы, уж молчу о Прибалтике, сейчас настроены по отношению к России наиболее враждебно. Пока были силы удерживать эту самую «Сферу влияния» - удерживали. Только толку что? Не сила была нужна, а взаимная выгода. Вот и сейчас тоже самое. Вместо того, чтобы предложить что-то выгодное Украине, мы предлагаем силу и шантаж.

- А по-моему, как раз наоборот. Это Украина, всё время перекрывала наш газ в Европу…

- Ваш газ? Вы сильно ошибаетесь, никакого отношения к газу ни вы, ни я не имеем. Газ их. – Она показала глазами наверх. – А не наш. Знаете, сколько стоит подключить дом к газу?

- Да, знаю – 700 000 рублей.

- А сколько стоит в Европе или в Канаде, например?

- Нет, не знаю.

- Бесплатно. Только попросите, приедут и всё подключат бесплатно. Но зато приобретут в вас постоянного потребителя.

Они помолчали.

- Давайте вернёмся к Лермонтову. Почему выбран шаг в сто лет? Только из-за совпадения с началом двух войн?

- Да, из-за этого. Конечно, делались и делаются попытки привязывать другие юбилейные даты внутри этого столетнего шага. Например, 150-летие со дня смерти 1841 + 150 = 1991 год.

- Ого.

- Да совпадает, опять развал империи и смена правящего класса.

- А сто пятьдесят лет от даты рождения, с чем совпадает?

- 1810 + 150 = 1960 год.

- И что было в этом году? Неужели Карибский кризис?

- Нет, Карибский кризис был позже в 1962-м, 60-й в этом смысле ничем не отметился.

- Жаль. Хотя если бы и совпало, то что? Мне кажется это всё притянуто за уши. Смотрите – у нас с вами совпали две войны и 1991-й год. А остальное? Остальное мимо, и главная веха в смене строя в России - 1917-й год почему-то пропущен. Почему?

- Не знаю. – Виктория отодвинула пустую чашку кофе, и налила себе чай. - Мы с вами отклонились от темы выставки, и того на что я хотела обратить внимание. Это я рассказала о проклятии Лермонтова, но при чём здесь Врубель?

- Да, действительно. Я и забыла про Врубеля. – Светлана тоже налила себе чай, и с интересом ждала продолжения.

- Так как они оба были одержимы Демоном, и через это, скорее всего, прикоснулись к каким-то тайнам мироздания, то важные даты их жизни должны быть связаны.

- В каком смысле связаны? Как в плохом сериале, когда в конце выясняется, что все между собой внебрачные дети?

- Нет, не в родственном, а в математическом, например - Лермонтов прожил 27 лет, а Врубель 54, это дважды по двадцать семь. И если мы возьмём за шаг не круглую цифру с потолка, а например цифру 27-мь, и начнём прибавлять её к дате смерти Врубеля, то вот что получится: 1910 + 27 = 1937 год. Год начала репрессий, и смена Ленинской элиты на Сталинскую. Прибавляем ещё 1937+27 = 1964 год. Это конец, так называемой оттепели, и смена Хрущёвской и остатков сталинской элит, на Брежневскую. Дальше? Пожалуйста - 1964+27 = 1991 год, тут и говорить не о чём – смена строя и конец коммунистической номенклатурной элиты.

- Ого.

- Вот именно. Пока всё убедительно? Тогда считаем дальше - 1991+ 27 =  2018 год. – Виктория сделала паузу, и спросила. – Понятно теперь почему я считаю, что через два года предстоит очередная смена элиты.

- Да понятно, но при чём, здесь выставка и пропавшая Кашина? – Попыталась вырулить на твёрдую почву Светлана.

- А вот при чём. – Виктория откусила пирожное и запила чаем. – Есть легенда, что если собрать все рисунки Врубеля, связанные с Демоном, и сложить их определённым образом вместе, то получится его истинный портрет, посредством которого, с ним можно вступить в контакт.

- С кем, с Демоном?

- Ну да. И Лермонтов и Врубель ведь сделали это, почему бы кому-то не повторить?

- Допустим, а зачем?

- Как зачем? Власть. Тот, кто сумеет вызвать Демона, получит власть, славу, богатство. – Говорила Виктория, уплетая очередное пирожное. – Но, есть одно но. – Она подняла голову на Волкову. – Демона можно вызвать, но вот что он будет делать на самом деле, большой вопрос.

- А что он может делать? – Спросила Волкова на автомате, понимая, что говорит с ненормальным человеком, и ей стало скучно.

- Что он будет делать не знаю, но скорее, всего в нашей стране начнётся очередная смута.

- Ну так не проводите выставку, и не собирайте рисунки.

- Я это с самого начала говорю, но Любовь Павловна меня не слушала. А теперь поняла.

- Что поняла?

- Что Кашина нашла рисунок и хочет вызвать Демона сама, а возможно уже и вызвала.

- А я вам зачем? – Совсем скучным тоном уточнила Волкова.

- Найти её и отобрать рисунок, а если зверь уже здесь, то убить его.

- Кого? Какого зверя?

- Кашину, конечно. Демон не имеет плоти, и явиться сюда может, только с помощью чьего-то тела. Так что человек, в которого вселяется Демон, перестаёт быть человеком, и становится зверем.

«Всё ясно, они всё-таки психи. – Тяжело вздохнула Светлана про себя».

- Вы говорите об убийстве человека?

- Если всё так, как я говорю, то Кашина уже не человек.

- А если не так, как вы говорите? Вы представляете, что такое убить человека? – Глядя на Викторию, которая спокойно ест пирожные и говорит об убийстве, Светлана окончательно поняла, что связалась с психами. – «А что делать с деньгами?»

- Скорее всего, Кашина уже не человек, а зверь. А вы и есть охотник на опасных зверей, так что задание, как раз по вашему профилю.

«Что она там бубнит? – Уже не слушала её Светлана. – Да не важно, пусть бубнит. Мне-то что делать? Вернуть деньги? Наверное. Жаль… А может повалять дурака вместе с ними? Сделать вид что ищу Кашину и рисунок, и под это дело освоить деньги… Нет?» - Ей, вдруг, стало противно, сидеть с этой дурёхой за одним столом. И она отчётливо поняла, что ничего  она делать не будет». - Да.

- Что да? Убьёте её?

- Я завтра верну деньги Шаховой. Вот что да. – Увидев удивление в глазах собеседницы, продолжила. -  Почему? Потому что с психами, лучше не иметь никаких дел.

Виктория, что-то ещё говорила в ответ, но Волкова больше её не слушала, она подозвала официантку, расплатилась и, не прощаясь, ушла из кафе.

Через 10 минут в машине. Волкова.

«Ну и что это было? – Спрашивала себя Светлана в десятый раз. – Ну не шутка же? Они что, в серьёз предлагали мне убить человека? Формально нет. Формальное задание найти рисунок. А почему формальное, кстати? Поставили задачу, выдали аванс… Ставил задачу кто? Шахова. Аванс выплатил кто? Шахова. Причём здесь эта дура-искусствовед? Мало ли что она там нагородила? Задача найти рисунок? Ну, так и ищи. Так? Нет, не так. Чего ты себя уговариваешь? Деньги жалко отдавать? Ещё бы, конечно жалко, берёшь-то чужие, а отдаёшь всегда свои. Ну, эти ещё не твои. А почему ты поверила этой чокнутой искусствоведше? А вот поверила. – Она потерла переносицу. - Поверила потому, что это всё объясняет, все недомолвки – всё. И хватит, не хочу больше думать об этом. Завтра отдам деньги и всё. Слава богу, есть чем заняться. Так, сейчас позвонить Ольге, что еду к ней за вещами, потом в журнал. Нет, неохота в журнал. Завтра позвоню. Всё завтра. – Вздохнула и потянулась к телефону, но вдруг остановилась от возникшего в голове вопроса. - А у тебя есть это завтра? Ну вот опять… Возьму и прямо сейчас всё узнаю. – Она открыла сумку и вместо телефона, достала конверт, но снова остановилась на полпути. – В том-то и дело, что пока ты его не открыла – «завтра» есть, а вот как откроешь – может уже и не быть».

Она решительно убрала злосчастный конверт в сумку и, выудив оттуда телефон, позвонила Ольге – недоступна. – «Вот сука, а… Сто раз предупредила, что приеду сегодня. И что делать? Так поехать к ней, без звонка? Нет, нельзя, застукаю ещё с кем-нибудь, как прошлый раз – будет совсем пиздец. В таком настроении, могу и устроить что-нибудь». – Набрала СМСку, «Мы же договаривались, что я заберу вещи сегодня…» больше ничего путного придумать не смогла и отправила так. Подумала немного, и отправила ещё одну вдогон. «Завтра уйду рано, по делам, можешь привезти мои вещи сама и забрать свои, сумка стоит в коридоре, ключи оставь на столике в прихожей, дверь просто захлопни». – С удивлением прислушалась к себе. - «Так просто, да? «Оставь ключи», и даже сердце не дёрнулось, почему интересно? Стоп-стоп, что за психоанализ опять? Расстались и расстались, и пошла к чёрту».

Вдруг ожил её телефон. – «Бог ты мой перезванивает»? - Светлана посмотрела на вызов, но вместо имени Ольга высветилось Вадим.

- Да, Вадим, привет.

- Привет привет. Чем занимаешься?

- Да, в общем-то ничем, так что ты вовремя.

- Отлично. Мне нужен проводник, для группы.

- Поняла уже. Куда?

- По второму маршруту на Урале.

- Ого, на медведя?

- Да.

- Сколько человек в группе?

- Двое.

- Отлично. С опытом без?

- Средне.

- Понятно. Давай, согласна, с удовольствием прогуляюсь. Когда?

-  Через неделю вылет. Билеты уже есть…

«Отлично. – Она удовлетворённо втянула носом воздух и шумно выдохнула. – Ну вот, жизнь-то налаживается… Всё прекрасно разрешилось само собой. Завтра отдаю деньги, и забываю обо всей этой мурне. Послезавтра, нет, тоже завтра решить все вопросы с журналом. Послезавтра встретиться с Вадимом, точно обговорить задачу, потом встретиться с охотниками и провести инструктаж на поездку, а заодно оценить их способности, опыт и вменяемость. И если всё в порядке, как раз остаётся пара дней на то, чтобы собраться самой. Отлично. Сейчас что?- Она посмотрела на часы. – Как раз заскочить в магазин, купить что-нибудь на утро, и спать».

Следующий день.

Светлана встала в прекрасном настроении, умылась, сделала лёгкую гимнастику, приняла душ, сварила кофе, разбила два яйца на сковородку и проверила телефон. Телефон сигнализировал о пропущенном вызове. Посмотрела кто это – Ольга. И СМС от неё. «Приеду в 11-00». Автоматически кинула взгляд на часы – девять. «Отлично, успею уехать». – Встречаться с ней не хотелось. – Надо позвонить предупредить Шахову? – Она подумала секунду. – Да, надо. – Нашла номер и отправила вызов. – «Абонент недоступен». – Да что вы там все сговорились что ли? Так приеду». – Она доела завтрак и побежала собираться, пока не пришла Ольга.

В 11-15 она подъехала к офису фонда «Культурное наследие» и принялась искать парковку. – Хрен, ни одной дырки поблизости. Суки, ну и что изменилось? Пробок стало меньше? Ещё раз Хрен, не стало. Парковаться стало легче? В третий раз хрен, не стало легче. Всё осталось, как было, только сузили проезжую часть своими грёбаными велодорожками, да деньги стали брать. – Она покрутила головой, не едет ли где-нибудь поблизости Собянин на велосипеде. – Четвёртый раз хрен: ни Собянин, ни фиганин, и ни одного грёбанного велосипедиста вокруг. Ну а мне что делать? - Плюнула и въехала на тротуар, на котором уже стояли такие же собратья по несчастью. – И пусть только попробуют эвакуировать, устрою какой-нибудь теракт – взорву велосипедную дорожку например…

С этими мыслями, она вышла из машины, но прежде чем подняться, ещё раз набрала Шаховой – недоступна.  – «Сама виновата, получит сюрприз».

Решительно прошла холл на первом этаже, кивнув кому-то в форме охраны – Я в фонд Культуры. -  Поднялась на 22-й этаж и позвонила в домофон перед входом в офис. Щёлкнул замок и она вошла внутрь. Сразу за дверью была небольшая стойка ресепшн, с миленькой девочкой за ней.

- Я к Шаховой. – Подошла к ней Светлана, рассчитывая быстренько закруглиться.

- К Шаховой? Её мм,.. Она мм… Её нет в офисе… - Вдруг смутилась и даже растерялась девушка.

- «Блять» - чуть не вырвалось у Светланы – Как с ней связаться? Она мне нужна срочно.

Вместо ответа девушка только растерянно хлопала глазами.

- Ну, что? Говорите.

- Она погибла вчера…

- Чтоооо?

- Вчера вечером звонили из милиции, она попала в автомобильную аварию… Её уже опознали…

-Ёб твою мать… - вырвалось у Светланы уже в слух. – И что делать?

- Не знаю… - Девушка всё так же растерянно, хлопала глазами.

- Мне нужно было вернуть ей деньги. Она вчера выдала мне аванс… - На автомате скороговоркой проговорила Светлана, не до конца осознав, новость о гибели Шаховой. – Как это случилось?

- Я ничего не знаю.

- Кто ещё есть в офисе из руководства?

- Никого.

- А кому мне вернуть деньги?

- Не знаю, может быть Леониду Сергеевичу? Но его тоже сейчас нет, он, наверное, занят похоронами. – Еле договорила девушка, с трудом удерживая слёзы.

- Да, конечно. Я сочувствую, да. И приду позже.

Она вышла из офиса, спустилась на лифте вниз, и лишь в машине до конца поняла, что случилось. Шахова погибла, умерла, её больше нет… Ужас какой, вчера я считала её чокнутой, а сегодня вон как повернулось. Жаль, искренне жаль. И что делать? Виктории позвонить? Она-то в курсе уже или нет? – Светлана нашла её номер, записанный вчера на бумажке и отправила вызов. Раз гудок, два гудок, три, четыре, пять. – Ну бери уже бери… Или ты тоже организовываешь похороны?

- Алё. – Наконец отозвался какой-то странный голос.

«Что-то я её не узнаю.. – пронеслось в голове у Светланы».

- Виктория Александровна?

- Нет, это её мама.

- Извините, а можно Викторию?

- Нет… - Раздались какие-то хлюпающие звуки, треск и уже новый женский голос. – Слушаю вас.

- Мне нужна Виктория Александровна, я…

- Она умерла сегодня. Извините…

- Как умерла? От чего?

- Короткое замыкание. Извините, пожалуйста, вы её знакомая? Перезвоните чуть позже, мне надо помочь её маме, ей плохо… - и положила трубку.

Волкова с ужасом смотрела на трубку. – «Что происходит? Как умерла? Какое короткое замыкание? Вибратор закоротило что ли? Чушь какая. А мне-то что теперь  делать?»

Её размышления прервал очередной звонок, она даже вздрогнула. Посмотрела кто, но на экране высветились только цифры. – «Кто бы это?»

- Слушаю.

- Это Светлана Сергеевна?

- Да, слушаю, кто это?

- Это Рейнер Леонид Сергеевич. Мне позвонила секретарь, что вы приходили к Шаховой с каким-то вопросом и про какие-то деньги говорила. О чём речь?

- Какая секретарша? – Начала тянуть время Волкова, прекрасно понимая какая.

- Я президент фонда «Культурное наследие», вы только что были у нас. Шахова погибла, и я не в курсе, что она вам поручила.

«Во, как. – Светлана напружинилась, словно перед прыжком в воду».

– Она поручила мне организовать охотничий тур на Урал, но в заданные ею сроки, мы уже не успеваем, поэтому я и пришла, чтобы согласовать другие даты или отменить…

- Понятно, странно что я ничего не знал об этом… Ну да чего уж теперь. Ясно, что всё отменяется. – Он вздохнул. – О какой сумме идёт речь?

Светлана напружинилась ещё больше, чувствуя, как адреналин обострил все чувства, и прыгнула:

- Тысяча долларов, и боюсь вернуть я смогу только половину, на остальные уже заказаны продукты и оборудование.

- Не стоит беспокоиться, оплатите все расходы и бог с ним. Всего доброго. – и повесил трубку.

«Фууу… - Светлана шумно выдохнула и посмотрела вокруг. – На лобовое стекло стали падать маленькие капельки, начинающегося дождя, прохожие достали зонтики. Ничего не случилось. Всё идёт как обычно. Мир не перевернулся. – Что ты натворила? Зачем наврала? А если выяснят, что аванс совсем не тысяча, а десять, Да ещё три на расходы? – Она подумала секунду. - Ну и что? Если они провели это по бухгалтерии, и мне перезвонит этот президент, с упрёком -  что ж вы мне наврали? Что мне мешает сказать, что я работаю? Задание получено и я работаю, в чём проблема? Да, параллельно была заявка на охотничий тур, и что? – Она ещё раз покрутила в голове обе мысли, и не нашла изъяна. – Правильно всё сказала. Да и президент-то сам чего? Допустим не в курсе того, что делала Шахова, что, кстати, странно, но допустим. Почему он не позвонил в бухгалтерию и не выяснил, какие такие деньги и за что, отдали какой-то Волковой? Зачем мне звонить и спрашивать? Только в одном случае – если он не может это выяснить. Ну и отлично. Пусть сами разбираются, и со своим бардаком, и со своей бухгалтерии, мне это точно не нужно. Всё - спокойно жду, как развиваются события, и если всё тихо, то считаю эти деньги подарком свыше. Им они точно уже не нужны, тем более Шаховой, а вот мне - ой как пригодятся».

Она завела машину, и аккуратно вырулив с тротуара, поехала домой. Только возле дома вспомнила про журнал. – Чёрт, рядом ведь было. – Посмотрела на часы 13-30. – Интересно была Ольга или нет? – Поднимусь, посмотрю, перекушу чего-нибудь и поеду в журнал.

Дождик всё усиливался, а зонт она не взяла, поэтому прежде чем бежать к подъезду, открыла багажник и выудила оттуда жёлтый дождевик. – Вот и пригодился. – Удовлетворённо подумала она, накинула его на плечи, и легко перескакивая через лужи, юркнула в подъезд. Увидев консьержку, спросила:

- Ко мне приходил кто-нибудь?

- Да, ваша знакомая. Недавно пришла, вы её застанете.

«Блять, как неохота. – Она вздохнула, и нажала кнопку своего этажа в лифте. – Может, разминёмся? А если нет? Тогда что, переждать где-нибудь на этаже - пусть уйдёт? Да, так и сделаю, поднимусь, и, не выходя из лифта, сразу спущусь, в машине посижу пока не уйдёт».

Лифт открылся, и прямо перед его дверями стояла Ольга с сумкой в руке. – «Не получилось увернуться…» - Светлана вышла. Несколько секунд они стояли и, молча, смотрели друг на друга. «Нужно это как-то заканчивать. – Подумала Волкова».

- Там дождь сильный, на-ка накинь. - Она сняла свой дождевик и набросила на плечи бывшей подруге.

- Спасибо, я верну потом.

- Не нужно.

- Ну, всё пока. Ключи на столе. – Говорила Ольга, но не двигалась, как будто ожидала чего-то.

- Хорошо, пока. – Светлана прошла мимо и стала открывать дверь, буквально физически, ощущая её взгляд в спину и желание ещё раз всё обсудить, но не дала ей такой возможности. Быстро вошла в квартиру, и плотно закрыла за собой дверь. «Нечего больше обсуждать, до свидания, а вернее прощай – Она прислонилась спиной к двери и прислушалась, что происходит с другой стороны – Если позвонит, то что делать? Пустить? Нет, только не это, слушать в сто первый раз, что это случайность, что всё можно исправить, выше моих сил». Наконец она услышала, как закрылись двери лифта и он поехал вниз. – Отлично. – Светлана, удовлетворённо скинула туфли, и подошла к окну. Через две-три минуты увидела, как Ольга в её жёлтом дождевике, вышла из подъезда и начала переходить дорогу к своей машине. В которой, кстати, открылась дверь, и с водительского места, вышла женская фигура. – Опа, да ты с сопровождением, оказывается. Ну вот и хорошо, а то я уже начала переживать за тебя, и чуть не пригласила. Что бы я услышала, на это?» - Но ответить себе она не успела. Неподалёку от Ольги, вдруг тронулась машина и, резко ускорившись, ударила её капотом, из-за чего девушка перелетела через неё и упала на дорогу. Светлане даже показалось, что она услышала звук удара, и хруст ломающихся костей. Ни затормозить, ни попытки объехать, машина не сделала, наоборот, не сбавляя скорости, она быстро понеслась дальше по улице.

Но этого Светлана уже не видела, она лишь с ужасом смотрела на распластавшуюся, на мокром асфальте женскую фигуру в, сбившемся набок, жёлтом дождевике. «Подкинула её, как куклу. – Пронеслось у неё в голове. - Она нарочно её сбила, нарочно…» Светлана сорвалась с места и кинулась на улицу.

Через пять дней на своей кухне. Светлана.

Она сидела на своей маленькой кухне, за столиком возле окна, с большой чашкой чая рядом. За окном всё также моросил дождь. - «Какой дождливый август… Лет пять такого не было, наверное. Да и май был такой же. Огородникам лафа… Как там говорил дед? «Пара дождичков в маЮ и агрономИя по хуЮ?» – Она обхватила чашку ладонями, чтобы согреть их, и улыбнулась. Первая улыбка за пять дней, после аварии и смерти Ольги, которые прошли, для неё, в каком-то, тягучем полу-тумане полузабытьи.

Итак, что мы имеем?

Первое - Ольгу убили умышленно, это я видела собственными глазами. И ясно, что целью убийц была не она, а я. На страшный вопрос – зачем? Есть единственный ответ – я что-то узнала лишнее, и они подчищают хвосты. И отсюда, сразу же, следует второе, что Виктория и Шахова, тоже убиты, а значит, все три смерти имеют отношение к пропавшей Кашиной и к пропавшему, вместе с ней, рисунку Врубеля. Что же я такого узнала? – Она вздохнула, но это был вздох действия, а не упадка. Она, наконец, стала приходить в себя, после нескольких похорон и всего того, что на неё навалилось. – Первое, что я узнала, конечно то, что пропала Кашина. Ну и что? Это знаю не только я, это знают все, кто был связан с ней по работе, да и полиция тоже. – Она покрутила головой в поисках, какого-нибудь клочка бумаги, но не нашла. Поднялась и сходила к принтеру за листочком, а по дороге назад, где-то нашарила ручку. Пока бродила, всё думала: зачем мне ввязываться? Ну, пусть я, с ИХ точки зрения, стала чем-то опасна, ну и что? Взять, да и смотаться на Урал, и пусть попробуют там добраться до меня. Сейчас самый сезон. – Она вздохнула, представив охотничий лагерь, несколько домиков и баньку. – А если там ещё и девочка эта, как её звали-то? Аня? Да, Анна – окажется, то лучше и придумать нельзя… Отдохнуть там месяц другой, пока выставка не откроется, и всё не рассосётся, и всего делОв. Но уговорить себя не получилось. Внутри неё, кто-то дремучий и страшный, уже принял решение – выслежу и убью. И этот кто-то, уже начал управлять ситуацией. - Они думают, что им ЭТО сойдёт с рук? Думают, что это ОНИ охотники? Вот уж хрен… Здесь, вы дорогие мои, крепко ошибаетесь».

Она снова села за столик и записала.

1.  Пропала Кашина.

Нужно:

- Съездить в журнал, где она работала и поговорить с сотрудниками о ней, тоже самое и с музеем Лермонтова. Выяснить, что она была за человек, и с кем общалась в последнее время.

Боже, зачем я это делаю? – Вдруг одёрнула она себя, в последней попытке остановиться. – Это дело полиции, а не твоё. И кстати, почему ты не рассказала всё это полицейским? А что бы я им рассказала? Что три человека, связанных со мной, внезапно погибают от несчастного случая? По какой причине я смогу объяснить? Про Демонов им рассказать? Про украденный рисунок, который никто не видел? И что? В лучшем случае  они пошлют меня на фиг. А в худшем? А в худшем, возьмутся именно за меня. Ольгу скажут, нарочно убила, из ревности. Стоп, стоп – Остановила она сама себя. - А Викторию с Шаховой, тоже из ревности? А кто сказал, что они убиты? Они вообще не причём - обе погибли в результате несчастного случая, а… А так ли это? Вот это хороший вопрос, запишем:

2. Выяснить подробности смерти Виктории и Шаховой.

Кое-что, она уже узнала на похоронах Виктории

Два дня назад, поминки Виктории.

Через два часа после начала поминок, когда обстановка немного смягчилась, и часть родственников и знакомых стали выходить из-за стола, чтобы размяться и покурить, к Светлане подсела, какая-то родственница.

- Вы знакомая Виктории?

- Да, мы недавно познакомились. Она готовила большую выставку, и меня как раз подключили ей в помощь. – Светлана говорила искренне, с большим чувством. Только вчера она была на похоронах Ольги, а тут сразу вторые. Поэтому ей и притворяться не нужно было, тяжесть случившегося отражалась на всём её облике и, видимо, расположила к ней незнакомую родственницу. - Я до сих пор не могу прийти в себя от того, что её не стало, и не понимаю, как теперь справиться без неё.

- Это точно, она была очень хорошим человеком, и всегда всем помогала.

- Как она погибла? – Аккуратно спросила Светлана.

- Да вон… - Родственница показала на пустой крюк на потолке. – Полезла менять лампочку, и её ударило током. А при падении ударилась головой.

- Она одна была дома?

- Да, как нарочно. Зина, её мама, пошла в магазин… А когда вернулась, то уже… - Она отвернулась не в силах говорить без слёз…

- Понятно. – Сочувственно поддакнула Светлана, но про себя отметила, что свидетелей случившегося не было.

После этого разговора, она стала специально подходить к людям с сочувственными разговорами, по крупицам выуживая информацию. Следующим полезным собеседником оказался сосед по лестничной площадке - здоровенный, неряшливо одетый мужик.

- И чего она туда полезла, сама? – Спрашивал он у Светланы.

- Они одни жили с мамой?

- Да, одни. И вечно у них, что-то ломалось… Оно и понятно, без мужика-то как в доме? – Пьяненько добавил он, привалившись к стене плечом для устойчивости. - То кран потечёт, то замок в двери заклинит… Сразу ко мне: «Дядя Лёша выручай» - Он попытался приосаниться, но потерял равновесие, и с трудом вернулся в устойчивое положение. – Нет проблем, я никогда не отказывал, соседи же… Тем более, всегда рюмочку нальют… и чего она сама полезла?

Светлана встряхнула головой, и снова оказалась в своей кухне.

Записываем:

- Выяснить подробности случившегося с Викторией. – «А как? Есть ли у меня знакомые, через которых можно выйти на ментов? – Она подумала. – Нужно спросить у Вадима, наверняка среди его клиентуры есть и менты. О, кстати, надо позвонить и узнать нашёл ли он мне замену для своей группы. – Она схватила было телефон, но остановилась. – Надо же, как мысли прыгают…. Сосредоточься, вначале план действий, всё остальное потом. На чём я остановилась? А, да менты. Есть, конечно, ещё один вариант, но его бы не хотелось задействовать» - она подумала о Елене, своей бывшей знакомой из пресс-службы  МВД Москвы. – «Сколько уже прошло-то, как мы расстались? Лет пять? Не помню… Не пошлёт она меня? Может. И ещё вопрос работает ли она там до сих пор? Ладно, чего раньше времени дёргаться, сперва Вадим. А что Вадим? Допустим, выведут на какого-нибудь мента, и что? Что я у него спрошу? Расскажите мне, как погибла Виктория? А зачем вам? - Тут же спросит он. - И что ответить? Что интересуюсь из праздного любопытства? Нет, они там не дураки. Так нельзя. Придётся звонить Елене. А ей, как объяснить? – Она подумала несколько секунд, и решила, отложить этот вопрос «на подумать потом». – Давай дальше, а то сейчас опять отвлечёшься… Нужно описать все проблемы, потом расставить приоритеты, а потом уже обдумать каждый пункт. Так, что следующее? А следующая у нас Шахова. – Написала на листе пункт три:

3. Шахова».

Написала и остановилась.

«Ну и что писать дальше? Как бы всё. – Она смотрела на короткую надпись. – Мда. – Перевела взгляд на мокрое окно. – Даже на похороны попасть не получилось. Девочка на ресепшн, ответила, что не в курсе, ни когда, ни где будут проводиться. Странная закрытость. И что делать? Давай рассуждать. Раз я попала в число тех, кого хотели убить, то логично предположить, что преступником является кто-то из фонда «Культурное наследие». Получается, что сам факт нашей встречи, сильно кого-то напугал. Я ведь ничего не успела сделать. Более того собиралась отказаться, а они не знали об этом и поторопились. Потерпели бы один день, так и убивать бы никого не понадобилось. То, что я собралась отказаться, знала только Виктория, значит, круг её знакомых можно исключить из подозреваемых. А это, в свою очередь, означает, что подозреваемых нужно искать среди знакомых Шаховой. Давай-ка вспоминай, как всё было:

Звонок от Шаховой застал меня, как раз тогда, когда я забирала повторные анализы из Боткинской. Звонила она сама и я держала конверт с результатами анализа в руках, поэтому и не открыла конверт сразу, отвлеклась на звонок. Вспоминай-вспоминай дальше, что она сказала? Что кто-то дал ей мой телефон. Кто же? Назвала какого-то знакомого… Вспомнила, она сказала, что от Ашота. Ага, это тот, кому я Коровина нашла. И как это мне поможет? Никак. Это лишь объясняет, почему позвали меня. После того, как Кашина пропала, и они столкнулись с пофигизмом милиции, то начали искать человека способного им помочь. Раскинули сеть по знакомым, среди которых был, наверное, Ашот. Он им меня, и посоветовал. Позвонить ему, для проверки, и спросить, как на него вышли? История с поиском Коровина, ведь не выплеснулась никуда, ни в кулуары, ни, тем более, в прессу. Как же они узнали про это? Впрочем, не имеет значения, тот, кто посоветовал обратиться к Ашоту, тоже не причём. Зачем было советовать меня, а потом так испугаться моего участия, что решиться на убийство? Да и скорость, с которой они управились с убийствами, говорит о том, что действовал не один человек. Ого. – Она ахнула, от такого умозаключения. – Если это не один человек, а организация, да ещё такая, где по щелчку пальцев, отправляют на тот свет, трёх человек, то с кем же я имею дело? И почему я жива до сих пор? Может быть потому, что четвёртый несчастный случай, уж точно станет подозрительным, даже для пофигистической полиции? Да, это возможно. А ещё может быть потому, что они наблюдают за мной, и пока я ничего такого опасного, для них не делаю.

Что из этого всего следует? Что нужно быть крайне осторожной. – Она хмыкнула про себя. - Это я как раз умею. Так, я опять отвлеклась».

Она вернулась к листочку с надписью Шахова.

«Мне нужен кто-то внутри фонда, кто сможет проинформировать меня о том, что там происходило и держать в курсе того, что происходит сейчас»

Записала:

Познакомиться с кем-то из рядовых сотрудников фонда «Культурное наследие». Как?

Написала и задумалась. – «Не очень понятно, ладно, тоже оставим на потом. Дальше что? Давай-ка ещё раз пробежимся по разговору, что такого опасного в нём прозвучало, что привело к таким ужасным последствиям? Да и кто мог узнать, о чём мы говорили? Разве что там был спрятан микрофон, и кто-то подслушал? Опять утыкаюсь в офис. Пропускаем, давай дальше. Разговора ведь было два, второй был после секс-шопа, и к нему я отнеслась крайне несерьёзно. Что там такого прозвучало? Что шаг в 27 лет совпадает со сменой элит в России? Ну и что? Разве за это убивают? Да мало ли какие шаги с какими датами совпадают… Нет, этого не может быть. А кстати, если шаг в 27 лет имеет какой-то сакральный смысл, то он должен работать и в обратную сторону. А ну-ка проверим: 1910 – 27 = 1883 и что? – Она опять поднялась и сходила за ноутбуком. Включила и вбила в поиск гугла дату – опа, в этот год прошла коронация Александра 3-го, что ознаменовало смену либерального курса, проводимого убитым предшественником, на укрепление самодержавия. Ого, подходит, а ещё: 1883-27= 1856 и что было в этом году? Как бы и ничего - Светлана разочарованно прокрутила события 1856 года. - Постойте-ка - Она перескочила на 1857-год. 3-го января 1857-го года была создана комиссия по решению крестьянского вопроса, то есть по вопросу отмены крепостного права. И это она уже создана была 3 января, на третий день после нового года. Ясно, что решение было принято в 1856-м году. Ну, допустим. Давай дальше… а чего там - давай возьмём круче. Какие вехи в истории мы знаем? Ну, например смута 1613 года, давай считать 1856 – 27 – 27…. 27 = 1613-й год – ни хрена себе… совпало. Получается, если 11 раз, из даты рождения Врубеля, вычесть возраст Лермонтова, то мы попадаем в 1613-й год. А уж это веха так веха, не просто смена элит, а восшествие новой династии Романовых. Вот чёрт и что? Виктория была права, и шаг в 27 лет, действительно имеет значение? И тогда что, в 2018-м году, правда, сменится правящая прослойка? Ого. – Она ошарашено смотрела на цифры. – Постой, постой, а 1917-й как же? Он-то почему выпадает из этого ряда? А если взять половину от 27-ми - 13.5 и прибавить к 1910-му, что мы получим? Получим 1923-й год с копейками, год окончания гражданской войны и окончательное утверждение новой руководящей «элиты», пока ещё Ленинской. Допустим, но не из-за этого же, их убили? А из-за чего тогда, из-за рисунка? А почему нет? Он дорогой, кто-то его приметил, и что-то сделав, с Кашиной и владельцем завладел им. Потом, узнав, что фонд не намерен сидеть, сложа руки, а будет разбираться с этим, попытался обрубить все концы. Ну, как вариант, да годится. Тогда начинать нужно с Кашиной. Куда она ездила, с кем общалась, и прочее, и прочее. И попытаться найти место, где предположительно находился рисунок, и кто об этом знал. Ну и думать о своём человечке в фонде. Что там у них на сайте?»

Она задала поиск, и открыла сайт фонда «Культурное наследие. Нашла в меню кнопку «о фонде», и ткнула в неё. На экране открылся список сотрудников с фотографиями,  должностями и краткими вехами в их биографии. Светлана с интересом стала просматривать его, медленно прокручивая вниз. – «Да у них тут не фонд, а гарем - одни девки, и все очень даже ничего. Как там звали президента? Леонид Сергеевич? Ну-ка посмотрим на тебя. – Она вернулась вверх списка на фотографию президента. - Да нет, мужик как мужик, типичный чиновник, а вон оказывается какой молодец, сколько девок себе набрал… – Она посчитала фотографии. – Тринадцать, надо же, много Хотя, уже 12-ть, фото Шаховой ещё не убрали с сайта. Вот. – Она остановилась на фотографии симпатичной девушки с ресепшн, с которой она разговаривала. – Секретарь-референт и специалист по коммуникациям, в одном флаконе. Отлично, вот ты-то мне и нужна. Как же с тобой законтачить-то? Позвонить с каким-нибудь вопросом и… нет-нет, не так. Ладно, подумаю.

Следующий день редакция журнала АртХаус. Надежда Азарова.

- Ну и что нам делать? – Она смотрела на своего бухгалтера и понимала, что задаёт риторический вопрос.

- Не знаю. – бухгалтер дородная дама в возрасте, обречённо пожала плечами. – Денег не хватает даже на налоги, а уж на аренду и зарплату… - Она махнула рукой.

- А что реклама?

- Сейчас же август, какая реклама, от них и так-то каждый месяц всё меньше и меньше, а сейчас так и вообще.

- Мда, первое полугодие посчитали?

- Да, минус шестьдесят тысяч долларов.

- Почему так много?

- Во-первых вырос вменённый налог, во-вторых повысили торговый сбор, в третьих из-за перехода на упрощёнку нам вкатили штраф 1 миллион рублей, как раз на сумму предполагаемой экономии, в четвёртых…

- Понятно, все разговоры о снижении налогов, как обычно, заканчиваются ровно обратным – их увеличением.  Ну, и что нам делать? У спонсора тоже проблемы с бизнесом, и деньги он нам перечисляет с большой неохотой… Этот год дотянем как-нибудь, а вот следующий… - Она вздохнула - Давай позовём рекламу, пусть расскажет нам, чего ждать осенью. – Она сняла трубку и нажала вызов. – Рима, зайди ко мне.

Пока ждали Риму, отвечающую у них, за маркетинг и рекламу, сидели и молча, смотрели друг на друга, понимая, что выхода нет. Что может сказать Рима? Доходам взяться неоткуда, нужно опять что-нибудь сократить. Хотя, куда уж дальше? И так сократили уже всё что можно, включая рекламный отдел, от которого осталась одна Рима. Подумать только, от большого рекламного отдела авторитетного издательства, остался один директор… А от самого издательства, что осталось? Один журнал и остался. Где книги, где буклеты, где открытки?  Всё сократили и урезали, как убыточное. И что толку? Сокращения расходов всё равно не успевают за сокращением доходов. Не издательство, а тришкин кафтан…

Наконец вошла Рима, высокая, худая блондинистая женщина, тридцати с хвостиком лет, и села, аккуратно положив перед собой блокнот с ручкой.

«Всегда так делает, эдакая немецкая педантичность. – Надежда с тоской смотрела на свою сотрудницу. - Этим и понравилась десять лет назад, когда нанималась на работу. Пришла на собеседование, стильная, молодая, деловая. Достала блокнот с ручкой и давай делать пометки во время разговора, прямо как настоящая бизнесвумен. А сейчас? Сейчас это раздражает – Ты мне результат давай, а не выпендривайся, и не строй из себя бизнесвуменшу. Какая ты на хрен бизнесвумен? Ты несчастная женщина с двумя детьми на руках и мужем пьяницей. И что ты будешь делать, когда мы закроемся?».

- Мы тут горюем, глядя на наше финансовое положение. – Начала Надежда, всё так же, глядя на Риму. – Что нам ждать от осени?

- Ничего хорошего, скорее всего, потеряем рекламу от галереи «Русский Век».

- Почему, и у них дела плохи? Хотя да, на последнем Антикварном Салоне они не участвовали.

- Не в этом дело. Дела у всех сейчас плохи, а у них ещё хуже. Против владельца завели уголовное дело.

- Вот блять. – С чувством вырвалось у Надежды, хотя ругаться она не любила принципиально. – На Ледева? За что?

- К нему в Галерею пришли два мужика, походили, посмотрели, кое к чему  приценились, а перед уходом один из них ткнул пальцем в маленького Айвазовского, над его столом:

- Сколько стоит?

Ледев им:

- Нисколько. – Эта картина не продавалась, он её слишком дорого купил, под клиента, а клиент отказался. Сейчас за такие деньги и близко не продать, так и висела, в ожидании лучших времён.

Они не отстали:

- За 80 000 $ отдадите? – Ледев ахнул про себя, он её, как раз за столько и купил, а сейчас был бы рад и за половину отдать. От радости брякнул – отдам. Мужики сказали, что с собой столько нет, только десять тысяч, но вечером принесут всю сумму, мол, подарок ищут. Достали десять тысяч долларов, дали ему в качестве задатка, а как только он взял, и пересчитал, тут же предъявили служебные корочки.

- Вот же суки а? – Надежда уже не сдерживалась в эмоциях, прекрасно представляя себе ситуацию, от которой не застрахован никто. – И что предъявили?

- Отсутствие кассового аппарата, валютные операции, и неуплату налогов за нерастаможенного Айвазовского. Он его на Сотбисе купил, и ввёз, оформив на себя, как для личного пользования.

- Понятно, и три года ещё не прошло?

- И три года ещё не прошло, и висел-то он не дома, а в галерее.

- Ну да, обман при оформлении на границе и соответственно неуплата НДС. Круто, попал. И что не сумел решить с ними вопрос на месте?

- Получается нет.

- Не похоже на них, они ведь за деньгами приходят в таких случаях… Заказал что ли кто-то?

- Чего теперь гадать… Сейчас мы имеем уголовное дело.

- Да уж… - Протянула надежда. – И так хреново, так ещё и эти суки жить не дают. ПИлите бюджет бессовестно, ну так и пилИте его за Кремлёвской стеной… Чего к нам-то лезете? – Обратилась она, понятно к кому, как будто они могли её услышать. -  Надо, быть осторожнее с этим. – Посмотрела она на бухгалтера. - Видишь, как они начали, тоже видать кормушка сужается, вот и окучивают всех подряд. Никакой валюты от незнакомых клиентов не брать, только рубли и только, пробивая чеки по кассе.

- Мы так и делаем. – Поддакнула бухгалтер и поёжилась.

- Рима, я тут смотрела конкурентов, у них полно рекламы от аукционных домов. А у нас, почему нет?

- У каких это конкурентов?

- Артинвестмент например.

- Тоже мне конкурент, сравнили. Это огромный интернет ресурс, у них посещаемость десять тысяч человек в день. А у нас что? Какой у нас тираж? – Она вопросительно посмотрела на Надежду, прекрасно зная ответ. – Тысяча журналов в месяц, из которых распространить удаётся пятьсот - семьсот. Нам с ними не тягаться. Аукционам нужна прямая отдача от рекламы, и быстро. Мы здесь ничего предложить не можем. Я вам, когда говорила, что надо развивать сайт…

- Так давай развивать, что для этого нужно?

- Я не специалист, не знаю. Да и что сайт? Артинвестмент один такой, покажите мне аналог – нету. Все остальные в таком же жалком состоянии. Проспали мы интернет.

- И тем не менее, что то делать надо, а то закроемся на фиг. Подготовь мне записку с ожидаемыми приходами в осень. – Увидев протестующий жест Римы, остановила её. – В самом общем приближении, мне нужно что-то говорить на встрече со спонсором, когда пойду просить увеличение бюджета.

- Ладно, когда надо?

- До конца недели справишься?

- Да постараюсь.

Когда ушли бухгалтер и Рима, в открытую дверь заглянула секретарша.

- Надежда Викторовна, к вам посетительница.

- Кто это? Я что-то не помню никого.

- Волкова. Говорит, она вам звонила.

Надежда посмотрела в ежедневник и точно, увидела запись - Волкова, напротив 12-00

- Точно, я и забыла. Давно ждёт?

- С двенадцати и ждёт.

- Ого. – Надежда посмотрела на часы 12-45. – Пусть заходит.

Когда в кабинет вошла уверенная брюнетка лет сорока, Надежда встала ей навстречу с извинениями.

- Извините ради бога…

- Не стоит, я всё слышала. – Она села на предложенный стул, напротив письменного стола Надежды. – И я могу вам помочь.

- В каком смысле? – Не поняла Надежда.

- Не вы одни в таком положении. Все бумажные журналы сейчас или закрываются или на грани закрытия. Тут всё ясно, интернет не перебороть. – Она замолчала.

- Я вас внимательно слушаю, хотя мне казалось, что вы по другому вопросу пришли, по поводу исчезновения Кашиной…

- Да, по поводу Кашиной. Вам звонила Шахова об этом.

- Да, звонила когда была… - Она не договорила «ещё жива», язык не повернулся.

- Я, например, плотно сотрудничаю с журналом «Охотничий сезон» и они нашли себе несколько дополнительных источников дохода, которые пока, позволяют им сводить концы с концами. Интересно? Рассказать?

- Ещё бы, и какие?

- Знаете ли вы о том, что в бюджетах министерств существуют гранты, на поддержку разных патриотических программ?

- Нет, а что это?

- Например, у Министерства Природных Ресурсов есть грант на поддержку вымирающих животных. Помните, Путин надевал на тигрицу ошейник с передатчиком?

- Да конечно, а ещё летал с аистами…

- Во-во-во, журнал «Охотничий сезон» придумал отслеживать ситуацию с тиграми в отдельном районе, по случайному совпадению в том самом, где Путин надевал ошейник, и освещать её в виде цикла статей на страницах журнала. Пошли с этим начинанием в министерство и получили грант в сумме три миллиона рублей.

- Еб твою мать… - Надежда окончательно потеряла остатки приличия. – Сколько?

- Три миллиона.

- За статьи?

- Да?

- Вот так просто, можно прийти и получить?

- Нет, совсем не просто. Конечно, пойти должен тот, кто знает все ходы выходы, а главное кому и сколько откатить. Ясно, что выделили гораздо больше, может пять, а может десять миллионов, это не важно, важно, что и им перепало неплохо.

- Ещё бы… Нам бы сейчас три миллиона… Только, что вы предлагаете? Начать писать про путинских аистов вместо выставок?

- Нет, зачем же. Вот, например, прошлый год был юбилейным годом Куликовской битвы. И если бы вы придумали цикл статей, о создании произведений искусств, с этим связанных… Кто там рисовал на эту тему? Верещагин свой «Апофеоз войны»?

- Это не совсем Куликовская битва…

- Не важно, я как пример. Так вот придумав, такой цикл, и отдав его продвижение в министерстве культуры знающему человеку, вы точно так же получили бы грант.

- Придумать цикл не сложно, а где взять такого человека?

- Сейчас. – Волкова достала телефон и набрала номер. – Мария Николаевна? Здравствуйте, это Света. Да-да всё хорошо. Я по делу. Я сижу напротив главного редактора журнала АртХаус и учу их жизни, как получать гранты, на полезные для государства статьи. Вы бы не взялись им помочь? Есть ходы выходы в министерстве культуры? Оооо? Ну и отлично, я тогда дам ваш телефон? Отлично, позвонит Надежда Азарова. Ок.

И нажала отбой.

- Ну вот, говорит, что может помочь, а раз она так говорит, значит точно может, уж я её хорошо знаю.

- Офигеть.

- Но и это ещё не всё… - Она покрутила головой, в поисках чего-то – А можно водички?

Надежда спохватилась, что ничего не предложила гостье.

– А может быть лучше чай или кофе?

- Чай

- Отлично. – И позвала секретаршу. – Маша, сделай нам, пожалуйста, чай и кофе. Вам какой зелёный или чёрный?

- Черный без сахара и кружку побольше.

Надежда посмотрела на секретаршу.

- Мне кофе, как обычно, а госпоже Волковой чёрный чай в самой большой чашке, какая только найдётся в офисе.

- Хорошо. – И ушла.

- Слушайте, вы словно врач реаниматолог. – С энтузиазмом смотрела она на неожиданную спасительницу. - Возвращаете к жизни безнадёжно больных…

- К сожалению, это не решение проблемы, это только отсрочка, и если вы не сможете перенести свой бизнес в интернет, то конец все равно настанет.

- Это понятно, но прежде чем думать о будущих успехах, нужно сейчас хоть день простоять, да ночь продержаться. Так, какие есть ещё варианты?

Дверь снова открылась, и вошла секретарша с подносом. Перед Светланой поставила большую кружку с дымящимся чаем, а перед своей начальницей чашечку с кофе.

- Спасибо Маша. – Надежда сделал глоток кофе, и посмотрела на гостью, с большим вниманием ожидая продолжения разговора.

Та с удовольствием отпила из своей огромной кружки.

- Отлично, в такую погоду только чаем и спасаться. – И без перехода продолжила. – Следующий источник дохода, это организация групп для специфических видов охоты, например на Слона в Африке…

- Боже мой, а они не в красной книге?

- Нет, но количество стран, где такая охота разрешена, постоянно сокращается. Сейчас мы возим группы в Зимбабве, а в Ботсване и Кении уже запрещено.

- И сколько стоит убить Слона?

- Не убить, а добыть – это разные вещи, и поверьте такая охота очень опасное и сложное мероприятие. Стоимость тура зависит от состава группы, но в среднем от 15 000 до 35 000 долларов с человека.

- Не слабо…

- Да, недешёвое удовольствие.

- Нет, на это я не готова, лучше я закрою журнал, чем буду организовывать группы, для охоты на слоников.

- Смешно, хорошая шутка. Если вам жалко Слонов, то организуйте тур на охоту за шедеврами.

- В смысле? Картины воровать?

- Это тоже вариант, но я, пока не об этом. Организуйте экскурсии в полезные для коллекционеров места: музеи, выставки, и так далее, вам виднее, что в этом плане может быть интересно. Главное, чтобы был некий эксклюзив, для этого договоритесь с авторитетными людьми, искусствоведами экспертами, чтобы они рассказывали потенциальным участникам о профессиональных тонкостях. Чем громче имя лектора, тем лучше и дороже.

- Идея интересная, но что мешает людям самим сходить в музей? Зачем им связываться с нами для этого?

- А вы организуйте в труднодоступный музей, или с таким лектором, которого так просто с улицы не достать. Ещё вариант - организовать целую программу посещений, за одну поездку. Есть же туры по винным замкам Франции, а почему не по музеям, с высококлассным гидом? А потом ещё и с заездом в галереи.

-  Да, интересно, а с галереями ещё договориться о проценте от продаж, если у них что-то купят.

- Именно.

- Вы где работаете Светлана? Может, возьмётесь…

- Нет, не возьмусь, я охотник, а не искусствовед.

- Жаль…

- Но и это ещё не всё.

Надежда перевернула листок в ежедневнике, в который она записывала всё, что ей говорила Светлана.

- Так, готова.

- Семинары. Почему бы вам не организовать семинары по искусству?

- Да, их сейчас полно, читают все кому не лень.

- Это так кажется. Всегда есть возможность рассказать, что-то новое, были бы знания, авторитет и способ собрать слушателей. У вас есть журнал – значит, какая-то аудитория уже существует. Донесите до неё, что они могут узнать, что-то особенное на вашем семинаре и всё – сами все придут.

- Подумаю, тут вы правы. Ещё?

- Да, последний способ из тех, что я знаю – создайте клуб журнала.

- Что это такое.

- Обойдите ваших рекламодателей, с честным разговором, что вам трудно жить. Скажите им, что создаёте клуб друзей журнала, участники которого получают максимум ПиАра в виде публикации новостей, релизов и статей от них. Уверена, что среди них найдутся графоманы, которые любят писать на профессиональные темы. Ну, вот и пусть пишут в вашем журнале, но не просто так, а за определённые регулярные взносы. Например, вам нужно 100 000 долларов в год, вы находите десять галерей, и разбиваете эту сумму на них, то есть, каждому таком члену клуба, нужно заплатить десять тысяч долларов в год, что чуть меньше тысячи в месяц, и получить за это максимальную лояльность от вас. Если такой клуб удастся создать, то вы ещё и с распространением выиграете – эти же галереи помогут вам с продажей или раздачей тиража, так, как сами же будут заинтересованы в продвижении своих статей.

- Ого, вот это мне очень нравится. Записала. Что ещё?

- Нет, пока все. Дальше сами подумайте, какие услуги могут быть полезны вашим читателям, главное, не замыкайтесь на традиционных способах заработка в виде рекламы, и продажи тиража.

- Это я поняла. Спасибо огромное, прямо гора с плеч, есть чем заняться, кроме выклянчивания денег у спонсора. Теперь моя очередь, вы же пришли по другому вопросу – чем вам помочь?

- Мне нужен доступ к компьютеру Кашиной, и к её ежедневнику, если он есть, одним словом к рабочему месту. Ну и с её коллегами пообщаться, может кто-то слышал, с кем и о чём она разговаривала, или с кем встречалась.

- Понятно. Пойдёмте в комнату, где она работала. Только мы всё это уже делали, когда поняли, что она не появляется на работе, не просто так.

- Что делали?

- Проверили компьютер…

- У вас есть пароль к нему?

- Да, у нашего системного администратора, есть.

- И что?

- Мы ничего полезного не увидели.

- Почту проверили?

- Да, и там лишь старые письма. Она со своим ноутбуком приходила, видимо почту снимала на него.

- Жаль.

Они вошли в небольшую комнату, в которой поместились три стола. Два из них, стояли возле окна вплотную так, что сидящие за ними, оказывались лицом друг к другу и боком к окну, а третий ближе к двери и лицом к стене. Занят был только один возле окна. За ним сидела девушка лет двадцати пяти, и глядя в монитор, бойко стучала по клавиатуре в слепую.

- Добрый день. – С порога поздоровалась с ней Надежда.

- Ой. – Девушка оторвалась от работы и встала. – Здравствуйте.

Джинсы, кроссовки, толстовка, вот и всё, что разглядела в ней Светлана.

- Познакомьтесь – Представила их Надежда. – Это наша журналистка Аня Савина, а это. – Она указала на Светлану рядом с собой, Светлана Волкова. Она, по просьбе фонда, подключилась к поиску Кашиной.

-  Оу, вы детектив?

- Почти. – Светлана осмотрелась. – Какой стол Кашиной?

- Вот этот – Девушка указала на стол напротив себя.

- Всегда такой чистый? Или специально убрали? – Стол, действительно, на контрасте с Аниным сиял пустотой, кроме монитора и клавиатуры с мышкой, на нём не было ничего.

- Да, всегда.

- Как это? Разве так можно работать, совсем без бумажек и записей?

- Я не могу. – Аня со вздохом, посмотрела на свой стол, заваленный бумагами настолько, что верхние, уже скатывались вниз, при неосторожном движении рядом. Однако, удивительным образом, падали они куда угодно, только не на стол Кашиной, хоть он и стоял вплотную.

- Я тоже, никогда не могла справиться с барахлом на столе. – Светлана обратилась к Надежде. – Нужно позвать вашего компьютерщика?

- Да, сейчас попрошу Гришу, чтобы он подошёл сюда, и помог. – И вышла из комнаты.

Пока ждали Гришу, Светлана принялась осматривать ящики стола, выдвигая их по очереди. Но и в них не было ничего полезного. В верхнем - письменные принадлежности: ручки, карандаши, ластики. В среднем: пара маленьких пустых блокнотиков, запасная бумага и несколько чистых тетрадей. В нижнем: запасные туфли, колготки, губка для обуви, и ещё что-то в этом духе.

- Идеальный порядок. - С сожалением констатировала Светлана.

Дверь открылась и в комнату вошёл невысокий, в пенсионном возрасте дядечка.

- Здравствуйте. – Поздоровался он со Светланой, и повернувшись к Анне, спросил уже построже.  – Что опять случилось?

- Ничего, у меня всё в порядке, тьфу-тьфу-тьфу, всё работает. Нужно включить компьютер Кашиной.

- Так включайте.

- А пароль?

- Пароль паролем. – Проворчал он больше для себя. – Включить-то надо было. – И облокотившись одной рукой о столешницу, сильно пригнулся, нашаривая второй рукой, системный блок под столом. Через несколько секунд, стало понятно, что ворчал он не зря, операция включения, оказалась, не такой уж простой. Движения руки становились всё интенсивнее, а выражение лица, всё более напряжённым. Борьба затягивалась. Чёртов, системный блок, видимо так ловко уворачивался от руки админа, что стало ясно - полумерами тут не обойтись. – Да где же она там? – Ругнулся он, и нырнул под стол целиком.

- Кто? – Не удержалась от вопроса Светлана. Таким тоном, как будто боялась услышать, что там притаилась Кашина.

- Да, кнопка, кто же ещё.

Наконец что-то щёлкнуло, и включилось, после чего под столом, загудел системный блок, а на столе замерцал монитор.

- Ну вот, всё работает. – Удовлетворённо констатировал сисадмин, вылезая из-под стола.

- А пароль?

- Сейчас будет и пароль.  – Он дождался появления окошка пароля и аккуратно вбил код, тыкая одним пальцем по клавиатуре.

Именно в этот момент у Светланы, пришла СМСка и она, достав телефон, стала что-то писать в ответ.

- Готово. – На рабочем столе экрана появились папки и аватарки программ.

- Отлично. – Светлана, тоже закончила, и убрала телефон.

- Всё, я пошёл в... – Договорить он не успел, потому что у него зазвонил радиотелефон. – Слушаю, громко ответил он. – Я же только что всё включил вам, и всё загрузилось. Ладно иду. – Он с неудовольствием посмотрел на Аню. – Как этим людям доверяют считать деньги? Ну, ведь только, что загрузил им 1С и опять…

- В бухгалтерию идёшь? Ты лучше спроси у них, когда зарплата будет, и не делай им ничего, пока не ответят.

- А чего спрашивать, я и так знаю, что денег нет.

- Откуда ты знаешь?

- Я им только что отнёс счёт за аренду сервера, так они его даже не взяли, вернули назад, со словами - приноси на следующей неделе, до конца этой точно не оплатят. – А если его отключат, что мы будем делать? Сидят смотрят на меня, как совы, только глазами луп луп, и тишина. Как говорит наш премьер: - «Денег нет, но вы держитесь». Как держаться-то? Отключат и останемся без сайта. – Произнёс он уже больше в коридор, чем Анне, нарочито громко, чтобы его услышали и там тоже. И вышел.

- Кто это? – Светлана стояла под впечатлением от визита.

- Это Гриша, наш системщик.

- Неожиданно, обычно на таких должностях шустрые мальчики, а тут шустрый пенсионер.

Светлана села на стул, но прежде чем взяться за изучение папок и почты Кашиной, достала свой смартфон. Убрала звук, и включила видеозапись, которую она только что сделала, под видом отправки СМСки. На экране смартфона появился палец, который тыкал в клавиатуру. После каждого тычка, Светлана нажимала стоп, и записывала букву на чистом листочке бумаги, из ящика Кашиной.

«Отлично, теперь у меня есть её пароль» - Какой телефон был у Кашиной? – Подняла она голову к Анне.

- Почему был? Вы считаете, что её убили? – Голова девушки выглянула из-за монитора.

«Хорошенькая и глазки с чёртиками». – Светлана, наконец обратила на неё внимание.

- Нет, не считаю (хотя именно так она и считала). Так какой, знаете?

- Самсунг какой-то, а что?

«Отлично, Андроид значит»  - Светлана вошла в гугл аккаунт. – «Ну что, Елизавета Андреевна, ты как все нормальные люди, везде использовала один и тот же пароль или нет? Сейчас проверим» Она ввела имя – Елизавета Кашина, и в следующее поле ввела, подсмотренный пароль. Гугл покрутил часы в раздумье и дал доступ. – «Отлично, молодец Кашина. Сейчас мы узнаем, где ты бывала в последнее время». – Она нашла в меню строчку «гугл карты», нажала на неё, и стала изучать появившуюся карту. – «Так-так, пропала она две недели назад… Это какое число-то? Шестое августа, получается». – Выбрала эту дату и увидела, как на карте появились флажки с отметками точек, в которых была Кашина. – «Прекрасно, всегда есть следы, нужно только уметь найти их. – Удовлетворённо отметила она. - Тогда действуем самым классическим способом – идём по следу».

Она включила фотоаппарат на своём смартфоне и стала делать снимки экрана, меняя даты в акаунте Кашиной. Отщёлкав до 20-го июля, перешла в раздел «действий» и занялась изучением поисковых запросов в интернете: убийство Лермонтова, женщины Лермонтова, Родственники Лермонтова, Родственники Лермонтова Москва, Родственники Лермонтова Пятигорск, Отель Пятигорск. – Ага, так ты в Пятигорск ездила, а куда?» - Она вернулась в карты гугл, и стала ещё раз отматывать по дням. – «Вот Пятигорск и вот точки где ты побывала. До чего дошёл прогресс а… Всё фиксируется и запоминается, а большинство пользователей смартфонов, даже и не догадываются об этом. Ну и хорошо, поехали дальше». Она закрыла гугл аккаунт, и принялась за изучение почты и всего остального. Через час бесполезной возни, поняла, что зря теряет время, действительно, вся почта была, годичной давности. – «Пора пообщаться с людьми. И начать нужно с Ани напротив».

Аня.

«Так, зарплата не скоро, и что делать? Денег и так в обрез, а ещё за квартиру платить. Пора всерьёз искать работу, здесь, похоже, труба». – Она свернула страничку со статьёй и залезла в вакансии «Суперджоб». Там выбрала раздел СМИ, и стала просматривать вакансии журналиста. Их оказалось всего шесть – немного, грустно подумала она и пробежалась по зарплатам. Зарплаты предлагались в диапазоне 15-70 тысяч. Вот, семьдесят мне нравится, и что это?

«компания МЕДИА-ПАРЛАМЕНТ» - Странно, почему компания? Я же в разделе СМИ нахожусь, ну хорошо, а что делать? – Она прочла строчку обязанности: «Интегрированные функции корреспондента и менеджера. Полный цикл ведения клиентов проекта: консультирования по стратегическим, коммерческим, техническим вопросам, определение цели и задачи публикации, интервьюирование заказчика, написание статьи и согласование...» - Какие клиенты? Какие проекты? Ну-ка сайт поищем». - Она задала поиск в интернете по названию, и упс, сайт не появился. – «Здрасьте-пожалуйста, как у издательства может не быть сайта? Есть упоминания на других сайтах, а своего не вижу. Вон и директор есть, посмотрим, кто это – Ханмустафаев Хаджи-Мурат Ибрагимович… - Она недоверчиво прочла ещё раз. – Это что шутка? Какой Хаджи-Мурат, Толстовский? Ладно, ясно, пропускаем. Что там ещё?»

Следующая вакансия, была с зарплатой поменьше – 65 000 рублей.  Работа в Редакции газеты "Учет. Налоги. Право", в описании требований к соискателю значилось: - Опыт работы в налоговых, бухгалтерских издания, интернет-порталах, или в справочно-правовых системах. Знание основ налогового и бухгалтерского законодательства. – «Мда, я знаю основы налогового законодательства? Увы, нет… Если б знала, то не в газетёнку устраивалась бы, а как минимум в центробанк…» - Дофантазировать, как бы она развернулась в жизни, если бы знала основы налогового законодательства, она не успела:

- Вы хорошо знали свою соседку?

Аня оторвалась от вакансий, и только выглянула из-за монитора, как сразу натолкнулась на очень пристальный взгляд странноватой женщины-детектива. Взгляд был не столько спрашивающий, сколько изучающий, буквально ощупывающий. У неё даже, появилось чувство, что она попалась на чём-то предосудительном. – «Она что, поняла, что я сейчас не статьёй занимаюсь, а ищу работу? Стоп-стоп. – Остановила она себя. – Меня не об этом спрашивают».

- Что простите?

Вместо повторения вопроса, Аня увидела, как женщина, понимающе улыбнулась, и это почему-то ещё больше смутило её. – Чего это я?» - Она разозлилась и взяла себя в руки.

- Извините, я не расслышала, что вы спросили?

- Сколько вы здесь работаете?

- Ам. – Вопрос опять застал её врасплох. «Да что такое?» - А зачем вам?

- Я спросила, хорошо ли вы знали Кашину, но потом решила, что правильнее было начать со второго. Ведь если вы работаете здесь неделю, то ответ будет очевидным.

- А… - Аня потеряла нить, взгляд женщины мешал ей сосредоточиться. Она буквально кожей чувствовала, как он гуляет по её лицу: поправляет ей волосы, опускается на шею, снова поднимается к глазам, потом охватывает её целиком. – Ам, что простите?

Светлана поняла, что смущает девушку, и что надо бы смягчить нажим. Но ей понравилось смущение девушки, и соблазн немного поприкалываться пересилил.

- Меня попросили, помочь найти вашу соседку Кашину, которая сидела вот за этим столом. – Она показала указательным пальцем на пустой стол, за которым сидела. - Вы знали её?

- Ну да, конечно я знаю её. – Начала было Аня, но споткнулась. – «Она что издевается что ли? Или это юмор такой? А тон? Тон такой, как будто она говорит с ребёнком. И как мне себя вести?»

-  В её компьютере, к сожалению, нет ничего полезного. – Не моргнув глазом, соврала Волкова. – Остается надеяться, что мне поможет кто-то из её знакомых. Вы, например. Что она была за человек? Расскажите мне, какая она была: общительная или замкнутая, умная или глупая, рассказывала ли, чем занимается?

- А, понятно. – Пришла в себя Аня.

- Она делилась с вами своей текучкой? – Светлана увидела, что девушка взяла себя в руки и сменила тон на нормальный, деловой.

- Нет, не особо. Мы не были подругами, да и пересекались здесь нечасто.

- Почему? Она редко приходила на работу?

- Нормально приходила. У журналистов такая специфика работы, в основном, вне офиса. Самое главное собрать информацию, а потом на её основе напивать статью. В офисе постоянно находятся, только технические службы: верстка, корректура, реклама и т.д.

- Ну да, ну да. Давно вы вместе сидите?

- Год уже. Раньше я сидела в комнате для корреспондентов, но когда в очередной раз прошло сокращение и людей и площадей, меня переместили сюда, в кабинет Кашиной.

- У неё был отдельный кабинет?

- Ну не совсем отдельный. Она здесь сидела со своей помощницей.

Светлана заметила, что девушка немного замялась на слове помощница. – «Уж не с той ли, что помогала ей с выставкой, и с которой они потом разругались?»

- Где она сейчас? – И повернула голову в сторону третьего стола, который не выглядел занятым. Монитор на нём, был задвинут к стенке, а на свободном месте нагромоздились какие-то старые журналы.

Аня, опять помедлила.

- Она давно уволилась.

- Сама, или по сокращению?

- Этого я не знаю. И лучше спросить об этом в кадрах, а ещё лучше Азарову.

«Всё ты знаешь. – Подметила Светлана. – Почему же не говоришь? Странно… Но и официальную версию ухода помощницы, тоже узнать надо, это верно. – Согласилась про себя Волкова».

Пока Светлана, что-то прикидывала, Аня, глядя на неё, озадачилась неожиданным вопросом. – «На кого-то она похожа… На кого же? На какую-то актрису? – Она стала прокручивать в голове сериалы, мелодрамы и боевики. – Нет, не мелодрамы, и не сериалы, и не детективные расследования. Тут что-то по круче... - А точно, есть что-то общее с молодой Сигурни Уивер, из фильма «Чужие», только добавить оружие в руки, и патронташ с патронами через плечо, и будет  то, что надо. Как её представила Азарова? – Она вбила в поиск имя Светлана Волкова. - Вряд ли, конечно, так найдёшь, нужно бы отчество, а то сейчас выскочит миллион Светлан Волковых…»

Так и случилось, поисковая машина вывалила огромное количество женщин с совпадающим именем и фамилией. Аня нажала кнопку «картинки», и перед ней открылась страница с квадратиками фотографий, основная масса, которых представляла из себя, вульгарную смесь женщин лёгкого поведения и женщин в поиске знакомств. Первая группа состояла из девушек пятнадцати-двадцати лет, а вторая из женщин за сорок. При этом, кто из них выглядел похабнее ещё вопрос. – «Интересно, зачем эти тётки «за сорок», фотографируются в таких отвратительно-вульгарных позах и, с ещё более вульгарными, ужимками лиц? Они на самом деле думают, что это  красиво? Или я чего-то не понимаю, и именно это нужно мужикам за… А за сколько, кстати? За сорок? Это вряд ли, мужикам за сорок, эти игривые тётки нафиг не нужны. Они будут на первую группу смотреть, это ясно. Тогда на кого расчёт у тёток, на мужиков пятьдесят-плюс, а то и шестьдесят? А у них ещё что-то работает в ЭТОМ смысле? Вот и ответ, наверное, чтобы что-то зашевелилось ТАМ, у мужичков за шестьдесят, и нужны такие похабные рожи? – Одна мысль о сексе, между предполагаемыми персонажами «за», вызвала у неё рвотный рефлекс. - Гадость какая».

Аня, всё с большим отвращением, прокручивала фотографии вниз, пока они не начали сменяться на фотографии каких-то встреч, переговоров, а потом, и просто фоток, где не было ни одной женщины в кадре. – «Жаль, не выскочила нужная, надо бы отчество узнать».

Только она собралась прекратить поиск, как её мышка уткнулась в фотографию, женщины рядом с убитым буйволом.

- Ого. – Это была Светлана. Она стояла с ружьём в руках, опоясанная патронташем поверх ремня. Сверху на ней была надета майка без рукавов, и узкие джинсы в обтяг, заправленные в армейские берцы. – Красота какая. – Аня с завистью смотрела на шикарную фигуру и силу, которую она символизировала. Женщина стояла на фоне заката, в спокойно-уверенной, но напряжённой позе, изучая приближающуюся опасность.  – Вот чёрт, кто же она?»

- Это в Танзании, охота на капского буйвола.

Аня чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она так увлеклась изучением фотографии, что не заметила, как женщина оказалась рядом с ней.

- Ам… - Она в очередной раз растерялась, как будто её застукали, за чем-то неприличным. – Я… Я просто хотела. – Она изо всех сил пыталась взять себя в руки, и вдруг брякнула. – Это вы его убили?

- Да, я.

- О. - Девушка, почему-то не ожидала такого ответа. – И вам его не жалко?

- Нет, его ранил один из охотников, которого мы сопровождали, а опаснее раненого капского буйвола бывают только бегемоты и крокодилы.

- Чтооо, бегемоты? Эти смешные увальни, опасны?

- Ещё как.  Бегемоты самые опасные животные в Африке.

- Да ладно, а львы тогда кто?

- Львы красивые, ленивые кошки, и на людей не охотятся. Хотя, человек сто в год, от них тоже гибнет, это да.

- Много.

- Много? От буйволов, которых ты пожалела, гибнет ровно в два раза больше – около двухсот.

- Ого, почему?

- Потому что они сильные и злые, особенно, когда чувствуют опасность, а человек для них всегда опасность, вот и нападают.

- Боже, а от крокодилов тогда сколько?

- Около двух тысяч, а то и больше.

- Ого. Сколько же тогда от бегемотов?

- Около трёх тысяч в год.

- Во как…

- И их труднее всего убить, огнестрельное оружие, в большинстве случаев, не эффективно.

- Почему?

- Слишком толстая шкура, да ещё с прокладкой жира, её очень трудно пробить. Череп ещё прочнее, и при этом, гиппопотам всё время в воде. На поверхности только небольшая часть головы, и с большого расстояния очень сложно попасть. А приближаться опасно, это значит самому подвергнуться атаке.

- А на них можно охотиться?

- Да, можно, их много. Иногда много на столько, что начинают причинять серьёзный вред.

- И как же на них охотятся?

- Несколько способов и все довольно, зверские. Самый безопасный из них, для охотника - использовать ловушку.

- Ящик, с приманкой?

- Если бы ящик. К сожалению, нет. Ловушка на  гиппопотама, это такие специальные крючья, наподобие тех, что используют на бойнях, для подвешивания коровьих тушь, только они с зазубринами, как у рыболовных крючков. Их устанавливают в воде…

- Стоп стоп стоп, мне сейчас дурно станет.

- Вот именно, остальные способы ещё хуже.

Девушка снова вернулась к фотографии.

- А этот буйвол что? Напал на вас?

- Не на меня, на нашего проводника. Вначале был неудачный выстрел одного придурка, который возомнил, что он самый крутой, потом поиск раненого животного по кровавому следу. А у этих быков есть неприятная особенность в поведении, они не только сильные и смелые, но ещё и хитрые. Этот притаился в засаде, и атаковал нас, когда мы приблизились. И хотя мы знали, и ждали, такого подвоха, атака всё равно застала нас врасплох. Он ударил, шедшего первым проводника, подцепил его рогами, и словно куклу, закинул на дерево. Там он и повис.

- Надо же…

- Да, повезло.

Аня слушала затаив дыхание. Всё это: и рассказы про охоту, и опасность, и образ женщины охотницы, было настолько фантастическим, настолько далёким от её понимания мира, и вместе с тем настолько захватывающим, что у неё немного закружилась голова, но она хотела слушать ещё.

- Как повезло? Повезло, что бык ударил его?

- Нет, повезло, что он оказался на дереве, это и спасло его. Если бы он отлетел на землю, то буйвол бы его добил. А так он замешкался, и  пока соображал, куда же делся человек, и как до него  добраться, я сумела занять хорошую позицию, и выстрелить точно в сердце.

- Ужас какой. – С восторгом прошептала девушка.

- Нет, ужас не в этом, а в том, что по этому же, кровавому следу за нами шли голодные львы.

- И что?

- И что… - Светлана окунулась в воспоминания.

Пять лет назад Танзания.

- Плохая позиция, с этого угла нельзя стрелять, получим подранка. – Проводник говорил то, что ей и так было ясно.

- Нгомо прав. – Светлана обратилась к неприятному клиенту, поднимающему ружьё.

- Пусть заткнёт свою пасть, морда черножопая, учить меня ещё будет. С таким калибром, как мой, можно откуда хочешь стрелять.

Светлане, в который раз уже, захотелось врезать этому мудаку. – «Дать бы ему сейчас по башке, его же собственной винтовкой. – Она глубоко вздохнула, и медленно выдохнула, удерживая себя от радикальных поступков. -  Слава богу, это последний день, и завтра они уже отправятся домой». – Она повернула голову к его спутнице, и неожиданно перехватила брезгливый взгляд, которым та смотрела на своего мужчину. – Ого, а отношения-то между ними, совсем не такие как кажутся. - Женщина тоже, почувствовала взгляд Светланы, повернулась к ней, и пожав плечами, всей своей позой, показала, что извиняется за него «дескать, не обращайте внимания, на дурака».

Грохнул выстрел, вспугнув каких-то птиц с соседних кустов. Буйвол дёрнулся и исчез.

- Попал, я попал в него. – Охотник, возбуждённо вглядывался в то место, где только что стоял бык, но ничего не увидел, и трусцой побежал в том направлении.

В след за ним двинулась и вся наша группа. Нгомо поспевал рядом с охотником, ещё двое чуть сзади, мы же  с его подругой, спокойно замыкали шествие.

- И что теперь? – Она закинула карабин за спину.

- Всё, охота закончилась. – Светлана констатировала то, от чего они предостерегали стрелка. – Буйвола, теперь не догнать. Если не случится чуда, конечно, и мы не увидим его за тем кустом.

- Он не попал в него?

- Боюсь хуже - ранил, и теперь на адреналине, бык может бежать, очень долго, пока не рухнет. Своим ходом нам его не догнать. К машинам возвращаться, тоже не вариант, и далеко, и не проехать здесь, скорее всего.

Они подошли к кустам, где, как и предположила Светлана, чуда не случилось. Ни за этим, ни за тем, ни за другим кустом, буйвола не оказалось.

- Он не может уйти далеко, мы нагоним его. – Упрямо тянул вперёд, горе стрелок, не желая признавать бесполезность преследования.

Нгомо вздохнул, и посмотрел на солнце.

-  Через два часа начнёт темнеть, а нам ещё к машинам возвращаться. Мы и так уже, далеко отошли от них. - Он повернул голову ко мне, прекрасно понимая, какое решение я должна принять.

- Возвращаемся.

- Ни за что, след отлично виден, и судя по крови, рана серьёзная. Мы быстро его нагоним.

- Нет, и опасно, и бессмысленно. – Я, видела, что  говорю в пустоту. Он не слушал, и уже шагал по следу один.

- Может бросить его здесь? – Спросила Светлана в слух, как бы всех, но на самом деле, больше себя. - Пусть переночует здесь один, а завтра вернёмся за ним, будет как шёлковый. Если выживет, конечно…

- Вы это серьёзно? – Его спутница восприняла мои слова в серьёз. – Мне он нужен живым, ещё полгода. Его нельзя оставлять здесь.

«О как. – Я с удивлением уставилась на неё. – Какие откровения-то происходят».

- А через полгода что?

- Не важно… - Она с раздражением следила за удаляющейся фигурой охотника. – Через полгода я получу квартиру, и пошлю его куда подальше, а сейчас нет.

Её ноздри раздувались, как у породистой лошади перед забегом – «Вот это темперамент… - С удовольствием отметила Светлана. – Люблю таких…»

- Эй, полковник. – Волкова, в первый раз обратилась так к охотнику. От удивления, он остановился, и обернулся. – Подожди.

- Видишь, что мы были правы. – Она окончательно перешла на «ты», когда поравнялась с ним. – Договоримся так, мы преследуем быка ровно час – Она показала часы. – Дальше опасно, это плохое место для ночёвки. Ровно через час мы возвращаемся. Понятно?

- Да, согласен, пошли, не будем терять время. – Он, повернулся, и зашагал за буйволом.

Нгомо, недовольно посмотрел на меня.

- Ну что? – Я прекрасно понимала, что это неправильно. -  Через час успеем вернуться к машинам.

- Очень плохое решение.

– Я знаю. - И мы двинулись дальше.

Через тридцать минут быстрого темпа, первым выбился из сил именно полковник. Лишний вес, алкоголь и табак, выносливости не способствовали. Ещё немного он бодрился, но вскоре стал сбавлять, сбавлять, пока не остановился тяжело отдуваясь.

- Ну что успокоились? – Светлана снова перешла на ВЫ. – Нет смысла упорствовать. Давайте пять минут передохнём, и двинем назад. А то в темноте уже не мы будем охотиться, а на нас.

Он с неприязнью посмотрел на Светлану, но промолчал.

- Ну и отлично. – Она открыла флягу с водой и протянула Елене, так звали спутницу полковника. – «Возьмёт или нет?» - Взяла, и, сделав несколько жадных глотков, вернула обратно Светлане. – «А вот и первый поцелуй» - Светлана отпила из фляги вслед за ней, не ополаскивая горлышко, и улыбнулась лёгкой улыбкой, как ей казалось про себя, но она ошиблась. Елена незаметно наблюдала за ней и тоже заметила этот косвенный поцелуй. И что сделано это было не из-за пренебрежения к чистоте, а намеренно, тоже поняла.

- Вкусно.

- Что? – Светлана среагировала не столько на вопрос, сколько на тон.

- Вкусная у вас вода.

«Ого. – У Светланы мгновенно пересохло в горле. – Она делает мне намёк?»

И покосилась на полковника, но тот смотрел совсем в другую сторону. Он следил за Нгомо, который решил осмотреться вокруг, перед уходом.

- Да, очень вкусная.

Их, начинающийся, флирт прервал страшный треск. Они разом повернулись в ту сторону и успели заметить, как на проводника Нгомо, налетел буйвол.  Он прятался в кустах, и приближение человека вынудило его пойти в атаку. Гигантский буйвол, несколько раз боднул Нгомо, а потом лёгким движением головы закинул его на дерево.

Ровно с этой секунды время для Светланы остановилось. Она всё делала автоматически: схватила винтовку, и начала двигаться влево, выбирая удобную позицию для стрельбы, лишь немного удивляясь тому, что все остальные стоят, как вкопанные, включая быка. Передёрнула затвор, загоняя пулю в патронник, и вышла на убойную позицию, точно сбоку. Подняла винтовку. Поймала мушкой место, возле левой ноги быка, буквально физически ощущая, как там, под толстой шкурой, бьётся его могучее сердце. Выстрел. Тут же перезарядила винтовку и, опустившись на одно колено, выстрелила ещё раз, примерно туда же. Ещё раз перезарядила, но стрелять не стала, лишь удерживала цель на мушке. Буйвол упал на передние колени, сделал попытку подняться, и почти выпрямил одну ногу, но тут грохнул ещё один выстрел, и окончательно свалил его. Уши охотницы придавила мёртвая тишина. Светлана видела, но не слышала, как время снова двинулось, толкая шестерёнки вселенной: как зашевелились люди вокруг неё, как два проводника кинулись на помощь Нгомо, как полковник поднялся и неуверенной походкой пошёл проверять буйвола, как Елена подошла к ней и что-то начала говорить. Всё происходило, словно в немом кино. Светлана, опираясь о винтовку, поднялась с колена, и вытерла рукавом капли пота со лба. В теле чувствовалась усталость и заторможенность – «Надо же, как будто километр пробежала». – Она улыбнулась своему состоянию и попыталась сосредоточиться на губах Елены, чтобы понять, что же она говорит ей, но вдруг подумала совсем о другом. – «Какие у неё мягкие и, наверное, вкусные губы…» - Ей захотелось прикоснуться к ним своими.

И тут не к месту включился звук.

- Боже мой, боже мой, как вам удалось это сделать? Три выстрела подряд точно в цель… Вы двигались с какой-то нечеловеческой скоростью. Только что стояли рядом и вдруг, раз, и уже далеко сбоку и БАМ, БАМ, БАМ – Она достала из подсумка на поясе, маленький фотоаппарат и стала фотографировать Светлану, потом быка, потом всё вокруг, стараясь зафиксировать момент истории.

- Убит. – Полковник обернулся к ним, но Светлана даже не посмотрела в его сторону, она отряхнула колено и пошла, помогать проводникам, стаскивать Нгомо с дерева.

Через двадцать минут они положили его на импровизированные носилки, и были готовы двинуться в обратный путь. Светлана подошла к полковнику, который стоял в сторонке и куда-то внимательно всматривался.

- Пойдёмте, путь не близкий, вам тоже придётся нести раненного.

- Там львы. – Он указал рукой, как раз в ту сторону, куда им было нужно идти.

Светлана взяла бинокль у одного из проводников и внимательно рассмотрела место, куда он показывал.

- Львица и с ней два львёнка, причём львица сильно истощена. – Она опустила бинокль.

-  Кровь почуяли. - Процедил сквозь зубы полковник. - А опасность не чуют, зря. – И поднял ружьё.

Но выстрел ушёл в небо. Светлана ударила по стволу снизу, и помешала ему.

- Ты что?

- Нельзя.

- Ты кто такая мне указывать. – Он взбесился, резко развернулся к ней и надвинулся всей массой, словно собираясь, ударить.

Проводники, тут же подскочили, чтобы вмешаться, но она остановила их, подняв руку в их сторону.

- Ещё одно движение, полковник, и я свяжу тебя. И всю дорогу буду тащить на верёвке, как собаку. – Не повышая голоса, произнесла она, не двинувшись с места ни на сантиметр. И, при этом ухитрилась смотреть на него сверху вниз, хотя была ниже ростом.

И он остановился.

Он остановился, потому что увидел тот же самый взгляд, каким она, только что, целилась в буйвола. Ни тени сомнения, ни грамма страха, только холодная воля, и непреклонная решимость сделать то, что говорит. Он понял, что слабее её, а силу он уважал. Они ещё постояли друг против друга, но уже без надрыва.

- Ладно. - Прохрипел он. – Ладно.- И осмотрелся, в поиске поддержки, но поддержки ни от кого не получил, даже от Елены. -  Пошли домой. – Сдался он окончательно. -  Действительно начинает темнеть.

Через два часа, в полной темноте, при свете единственного фонарика, они всё-таки добрели до машин, погрузились, и тронулись к лагерю…

- Круто.

Светлана вздрогнула.

Наше время редакция АртХаус

Светлана вздрогнула.

– Что?

- Крутой рассказ, хоть роман пиши. – Произнесла девушка с завистью. - Нгомо сильно пострадал?

Светлана несколько секунд, растерянно смотрела на неё, соображая, что происходит.

- Я что, всё это говорила вслух?

- Ну да… - В свою очередь озадачилась Аня. Она давно уже уселась поудобнее и с удовольствием слушала рассказ охотницы о её приключениях в Африке.

- Упс… И что я рассказала?

- И про мудака охотника, и про атаку буйвола, и про львов… Кто он, кстати, почему вы называли его полковником?

- Мент, какой-то.

- А кто ему была Елена?

- Про неё я тоже рассказала? Вот чёрт…

- Да, рассказали… - Неуверенно поддакнула Аня, и вдруг брякнула, неожиданно для себя. - У вас с ней начался роман? – Её так захватила эта история, что она не смогла удержаться от вопроса. Но тут же, спохватилась, что влезает во что-то очень личное и покраснела. – Извините.

- Так, хватит об этом, дальше всё детям до шестнадцати. – Светлана остановилась, и произнесла это тоном, пресекающим любое продолжение. – Теперь твоя очередь рассказать мне, что тут у вас произошло на самом деле. Почему ушла помощница?

Переход был достаточно резким, и напористым, и застал девушку врасплох.

«Блин, опять этот взгляд. – Анна, поёжилась от, неприятно пронизывающего взгляда собеседницы. - Ну, прямо как школьница на экзамене. А почему я дёргаюсь? Почему не рассказать, как есть? А что рассказать? Что у Кашиной с Юлькой был роман, и об этом сплетничал весь офис, пока между ними не пробежала кошка? И я даже знаю, кто это кошка, кстати. Это всё рассказать? С чего вдруг? Кто, эта женщина, с её неприятно-цепким взглядом, и что ей нужно? Завтра появиться Кашина жива - здорова, и что тогда? Я тут самая болтушка окажусь? А если не появиться? Ну, тогда, почему полиция этим не занимается?» - Думала она об одном, но говорить начала совсем другое. Видимо рассказ Светланы сломал какую-то преграду между ними.

- Кашина запала на Шахову, а Юлька стала ревновать…

- Юлька это помощница, которая сидела здесь с ней?

- Да, она.

- И что?

- И всё. Между ними произошёл разрыв и она уволилась.

Светлана переварила услышанное. – Как интересно… Шахова об этом ни словом не обмолвилась. И теперь понятно почему тогда растерялась Виктория Александровна, когда речь зашла о помощнице. – Она внимательно посмотрела на девушку.

- А ты откуда знаешь об отношениях Кашиной и Шаховой?

- Я видела их вместе на улице…

Год назад. Аня.

Она возвращалась в офис с выставки Митьков. Это была вторая выставка за день, и она чувствовала себя усталой и голодной. Печенюшки и солёные огурцы с водкой, что предлагались на ней в качестве фуршета, нормальные люди, которых правда было совсем немного, восприняли как идиотизм. Зато основная масса посетителей, наоборот, с восторгом навалилась и на водку и на огурцы, но и выглядела, при этом, соответствующе – бомжеватая смесь неопрятных людей сильно преклонного возраста. Гадость какая, и публика, и фуршет, да и картины тоже - дребедень дребеденью. Так и напишу, а в качестве эпиграфа можно взять крылатые слова Грибоедова:

Хозяйка блядь, пирог говно

Котлеты грёбаной конины.

Подайте шляпу и пальто

Еб…л я в рот, такие именины.

«Очень точно описывает выставку, и даже исчерпывающе. По большому счёту, на этом можно и закончить. – Она улыбнулась, представив эффект от такого обзора. - Жаль не пропустит литературная редакция журнала… И зря, скорее всего, и публику бы заинтересовало, да и устроителям бы понравилось. А если галеристка восприняла бы на свой счёт, первую строчку эпиграфа, и возмутилась бы такой характеристикой, то можно было бы в качестве иллюстрации приложить фото, где она в каком-то придурковатом платье из перьев, обнимается в засос со старыми пердунами в тельняшках. Во, даже есть расхотелось от одной мысли об этом. С этим ясно, а что писать про первую? Утром в 11-00, аукционный дом Сhristie's, открывал предаукционную выставку русских торгов. Там что лучше было? Да ни сколько. Эти кинулись в прямо противоположную крайность. Да, всё было чистенько и гламурненько, но выступления спикеров, это просто капец. Про что писать-то? Про часы брегет? А вот возьму и напишу, всё как было. Что выступление главы Московского офиса заняло ровно две минуты и сводилось к фразе «Всё хорошо», ни анализа рынка, ни обзора тенденций, ни характеристики покупательских предпочтений – дурдом. Зато спонсору показа, компании Брегет, отвели на выступление минут двадцать, и этот гад ухитрился рассказать всё, от производственных мощностей, до технических особенностей новых моделей, и своими турбийонами достал хуже митьков. Вот так и напишу, что кто хочет узнать подробности производства часов «Брегет», пусть идёт на выставку аукционного дома Сhristie's».

С этими мыслями она подошла к офисному зданию и чуть не столкнулась с, выходящими оттуда, двумя женщинами. Одна высокая, в чёрном легком пальто, вела под руку вторую чуть меньшую, но тоже очень интересную женщину в сером плаще. – «Ни фига себе. – Аня отпрянула в сторону, чтобы не столкнуться. – Пара выглядела очень эффектно и чувственно, видно было, что они нравятся друг другу. – Вот это да… - Девушка, остановилась и стала смотреть им в след. – Льнут друг к другу, как влюблённые… Вот так поворот… А как же Юлька? – Женщины тем временем сели в мерседес, причём высокая открыла дверь перед той, что пониже, помогла сесть и, только после этого, пошла на водительское место. – Круто. – Аня смотрела с завистью на эту сцену. – За мной интересно, будет так кто-нибудь, когда-нибудь ухаживать? – Она вздохнула, и почти что пошла дальше, но зачем-то отметила, что машина не спешит трогаться. – Что они там делают? – И зачем-то, пошла в том направлении, оглядевшись по сторонам, не смотрит ли на неё кто. – Дурь какая. Кто на меня может смотреть? Иду и иду, кому какое дело?»

Она обошла машину по большой дуге так, чтобы её не заметили оттуда. В качестве ориентира наметила себе дверь магазинчика впереди. – Пройду мимо них, и зайду в него, как будто за покупками, и кстати, куплю себе какой-нибудь круассан к чаю. – Она, прошла чуть дальше и осторожно обернулась к машине. – Вот это да… - У неё захватило дух, от увиденного. Две женщины страстно целовались. Светленькая откинулась на сидении, а тёмная целовала её прямо в губы, придерживая одной рукой голову, а другой, забравшись между полами плаща…

Комната АртХаус. Наше время.

- И что было дальше?

- Ну как что? – Девушка замялась. – Секс наверное…

- Я не об этом. Часто они потом встречались? Как, где? Встречала её Шахова после работы или наоборот привозила с утра?

- Нет, этого я не знаю. Они не афишировали свои отношения. Даже когда Шахова приходила к нам, они держались так, как будто, между ними ничего нет.

- Почему?

- Не знаю. Может быть, стеснялись таких отношений.

- Тогда, может быть, и не было никакого продолжения после поцелуя в машине?

- Было-было, как раз тогда произошёл разрыв с Юлькой, которая несколько дней ходила заплаканная, а потом и вовсе уволилась.

- Ну и что? Ты видела, чтобы Кашина и Шахова встречались после этого?

- Видела несколько раз… - Опять покраснела и остановилась.

- И это длилось до последнего момента?

- Нет, в последний месяц. – Она подумала. – С середины июля примерно, между ними что-то произошло.

- В смысле?

- Обычно, когда Шахова звонила ей на сотовый, было ясно, что звонит любимый человек. Она начинала разговаривать таким нежным тоном, и сразу выходила в коридор. А в последний месяц, стала говорить странно, с неохотой, как с ...

- Надоевшей любовницей?

Девушка опять покраснела.

- Не знаю, может быть, а может быть, как с тем, кого начинаешь бояться.

- Чтооо? Давай подробнее. Она что угрожала ей?

- Не знаю, я же не слышала, что она ей говорит. Но тон Кашиной изменился, и отвечала она на звонки с крайней неохотой. В коридор уже не выходила, а только: - Не знаю, может быть…

- Интересно. – Волкова обдумала полученную информацию. – А в Пятигорск она зачем ездила?

- Кто?

- Кашина.

- Понятия не имею… А когда?

- За две недели до исчезновения.

- Я ничего об этом не знаю. – Она подумала. - Да, её не было три или четыре дня, но в этом не было ничего необычного, она и раньше в таком режиме работала.

- Ясно. Спасибо…

Вечером этого же дня в съёмной квартире. Волкова.

И так, подытожим:

1. Между Шаховой и Кашиной был роман.

2. За месяц до исчезновения их отношения испортились

3. За две недели до исчезновения Кашина ездила в Пятигорск

4. И тогда же отношения между ними стали плохими настолько, что Кашина стала бояться Шахову.

«И что это проясняет? Ничего. По большому счёту, всё в рамках обычного производственного романа: ну встретились, ну потрахались. Почему нет-то? Взрослые люди. – Светлана посмотрела на фотографии Кашиной, которые она нашла в интернете. Вот она участвует в каком-то круглом столе, вот с бокалом шампанского на фуршете, вот позирует вместе с другими фотографу, вот с кем-то общается не замечая фотографа. И со всех сторон то, что надо для романтических отношений - интересная блондинка лет тридцати-тридцати пяти. С одной стороны, уже взрослая и знает чего хочет, а с другой – всё ещё в прекрасной физической форме. Так что Шаховой, было грех не воспользоваться таким моментом. А как же тот шибздик кавказец? Ну и что? Во-первых кавказец не выглядел хозяином положения, во-вторых, что мешало держать его вместо тумбочки, из которой берут деньги? Тем более по росту он вполне годился для этого».

Пока обдумывала события дня, походила по кухне, потом выключила свет, и чуть раздвинув шторы, выглянула в окно.

«Вроде всё спокойно. – Она, внимательно осмотрела припаркованные машины и детскую площадку. – Да, пока никаких признаков слежки. И это странно. Либо они меня потеряли, либо ждут, пока не успокоится ситуация. – Всё это время она тщательно проверяла, что происходит вокруг, даже эту квартиру выбрала, только за то, что в неё можно было попасть через другой подъезд, с обратной стороны дома. – Не пора ли позвонить Елене? – Она взяла свой сотовый, нашла её номер, потом достала новый простенький телефончик, с чужой симкой, и набрала её.

Гудок, второй, третий…. – После пятого она уже хотела дать отбой, но там, наконец ответили.

- Алё.

Сердце Светланы предательски ёкнуло. Она узнала, и этот голос, и эту интонацию - она ничего не забыла. Поэтому вместо заготовленной речи с объяснением причины звонка, вдруг произнесла хриплым голосом:

- Это я.

На том конце что-то брякнуло, потом послышались звуки шагов, потом хлопнула дверь, и только после этого послышалось:

- Не ожидала тебя услышать, уже.

- Мда, извини, но мне больше некому позвонить. – Они помолчали. Всё, что казалось, забыто и пережито, вдруг встало перед ними во весь рост. - Мне нужна помощь. – Попыталась она увести разговор в деловую часть.

- Помощь? Ты помнишь, что говорила мне в последний раз? – Проигнорировала её попытку Елена, и продолжила, тот ужасный, не законченный пять лет назад разговор.

- Да помню, и …

- И после этого звонишь? А извиниться для начала? Или это не круто, извиняться?

- За что это?

- За что? Напомнить?

- Не надо начинать…

- А я считаю надо…

Светлана отстранила трубку в сторону, и вздохнула – Так и знала, что придётся выслушать всё это - Приблизила её к уху: - «…блядь такая, ты подумала…»

И снова отодвинула, поморщившись, и посмотрела на часы. Стрелки показывали 23-14. – За пять лет она поднаторела в ругательствах… Интересно, на сколько её хватит?

Приблизила: - «…и после этого она звонит среди ночи, да я в гробу тебя…»

Снова отвела в сторону, покривившись, и хмыкнув. Поднялась со стула, и сделав несколько шагов по кухне, ещё раз подошла к окну. И ещё раз, стала изучать обстановку на улице, периодически прикладывая трубку к уху, и проверяя что там. И как только слышала - «Сука… вот только попробуй…» - отводила, но недалеко, чтобы услышать, когда там наступит тишина.

«Интересно, какая она сейчас? – Перед глазами всплыл образ Елены пятилетней давности. - Стоп, вот этих мыслей точно не нужно. – Резко остановила себя Светлана. - Какая разница, какая она? Ты звонишь ей по делу, и всё».

Наконец, через пятнадцать минут, когда стрелки часов показали 23-44, в трубке стало тихо. Светлана прижала её к уху, и то, что она услышала, заставило почувствовать себя сволочью.

- Ты плачешь?

- Знаешь, как я ждала твоего звонка?

- Знаю. – У Волковой защемило сердце.

- Приезжай.

- Сейчас?

- Нет, завтра давай встретимся.

- Ты не одна? – «Чёрт, чёрт, чёрт, зачем я это спросила?»

Возникла долгая пауза.

- Не отвечай, я поняла. Давай подъеду завтра, скажи только, куда и во сколько?

- Позвони в 11 утра. Я скажу, где пересечёмся.

- Хорошо.

И без паузы:

- Ты сука, и ты знаешь об этом.

- Да, знаю.

- Почему ты не звонила?

- Потому что злилась на тебя.

- Ну, и что? Злилась она… Всё, завтра жду звонка, пока. И знаешь что?

- Что?

- Я рада, что ты позвонила. – И положила трубку…

Светлана ещё посидела, придерживая телефон возле уха, словно продолжая разговор, и осмысливая произошедшее.

«Всего-то нужно было, встретиться и поговорить об этих убийствах, а не старое ворошить. Ан нет. – Она вздохнула. Оказывается, ничего не закончилось тогда. Оказывается, всё ещё кровоточит. – Как странно… Пять лет прошло, а вот, один звонок и словно вчера расстались. Может зря позвонила?»

В руке загудел её маленький телефон.

- Алё.

- Приезжай прямо сейчас. – Это перезвонила Елена.

- Как это, ты же не одна вроде?

- Уже одна, еду домой. Адрес надеюсь, помнишь?

- Помню.

- Сколько тебе ехать?

- Минут тридцать.

- Я уже буду дома, давай…

- Амм. – Промычала Светлана.

- Я не поняла, ты что там, думаешь ехать или не нет?

- Амм

- Если не приедешь, то пошла ты к чёрту. – И бросила трубку.

Светлана с улыбкой посмотрела на телефон. – «Всё такая же горячая, как и всегда… Хорошо, что позвонила».

Квартира Елены. Волкова.

Через полчаса, она парковалась возле дома своей бывшей подруги.

«Никаких выяснений отношений, никаких «ты помнишь – я помню», и уж тем более никакого секса. Только не это. Снова ввязаться в отношения с ней, точно зная, чем закончится – идиотизм. Нет - твёрдое нет. Второй раз, я на это не поведусь. Захожу, рассказываю всю историю с самого начала, и прошу помочь. Так? Да, так. И никакого секса. А если она стоит в дверях спальни (чуть не сказала «нашей спальни») вся такая нежная, в тоненьком халатике под которым ничего нет, и … Стоп, стоп, стоп – никакого секса. Не нужно фантазировать дальше – твёрдое нет. – Она закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. – Надо переключиться. Давай, о деле думай. Что тебе надо узнать у неё? Мне нужна информация, не связал ли следователь три смерти вместе. Вряд ли конечно, но вдруг… Вдруг умный попался. – Она хмыкнула от такого смелого предположения. – Да, уже смешно. Ладно, едем дальше. Мне нужны подробности гибели Виктории и Шаховой. И в первую очередь Шаховой. Про неё вообще ничего не известно. Как погибла? Почему похороны были закрытые? Чем больше узнаю, тем лучше. Отдельный вопрос, надо ли рассказывать про «проклятие Лермонтова» и роковые даты в нашей истории? А чем это тебе, или ей поможет? – Она обдумала. – Ничем, а вот помешать может. Если она решит, что у меня съехала крыша, так же, как я решила это про Викторию, то какая уж тут помощь? Только медицинская.

С этой мыслью она вошла в лифт, все звуки и скрипы, которого она знала наизусть, и нажала кнопку с цифрой 14. Лифт поехал в верх, и по мере приближения к нужному этажу, её охватывало всё большее и большее волнение.

«Да что со мной такое? Как на свидание поднимаюсь, ей богу, ну просто дурдом».

Она вышла из лифта, подошла к двери, и только подняла руку к звонку, как она распахнулась.

- Амм… - больше ничего сказать не успела.

Две руки, с силой втянули её внутрь, закрыли дверь, и прижали к стене в прихожей.

- Ммм… - Те самые, вкусные губы прижались к её губам и стали целовать, не давая произнести ни слова, а руки тем временем стали снимать одежду.

Она оторвалась от губ:

- Мне нужно в душ.

- К чёрту душ, всё потом. – Горячий шёпот, сквозь прерывистое дыхание, проникал ей прямо под кожу, и расползался горячей волной желания, выгибая навстречу горячим и страстным рукам.

Она почувствовала, как эти руки сдвинули бюстгальтер вниз, и обхватили её груди.

- Оооо, как я ждала этого. – Елена, и целовала, и покусывала шею Светланы, опускаясь всё ниже и ниже, пока её губы не поймали левый сосок, и не всосали его. Электрический разряд удовольствия с такой силой выгнул грудь Светланы навстречу губам, что она чуть не потеряла равновесие. Голова начала кружиться, и она обняла свою бывшую подругу то ли, прижимая её к себе, то ли,  пытаясь устоять на ногах.

- Ммм. – Застонала она. - Пойдём в постель, или я упаду…

- Сейчас, сейчас. – Горячо шептала Елена, рука, которой уже скользнула под тоненькую ткань трусиков.

- Что ты делаешь? Я сейчас упаду… - Но пальцы уже нащупали самую горячую точку, между её ног и стали гладить её, всё усиливая, и усиливая давление. – Боже, я сейчас кончу, я сейчас… - хрипела Светлана и помогала движением бёдер своей подруге. – Войди в меня, войди. – Плотно прижалась она к ладони Лены и та скользнула внутрь неё двумя пальцами. – Оооо, оооо. – Застонала она, сжав бёдра, и после нескольких толкательных движений внутри, стала кончать, выгибаясь всем телом.

Через минуту немного отдышавшись, и придя в себя, Светлана почувствовала, как руки Елены потянули её в спальню.

- Нет, нет, нет. Вначале в душ…

Спальня шесть часов утра.

Светлана открыла глаза от какого-то навязчивого звука.

- Что это? – Простонала она не в силах пошевелиться.

- Будильник, что же ещё. - Услышала она  такой же стон, рядом. И почувствовала, как чья-то рука скользнула по коже живота и, поднявшись выше, обхватила грудь.

- У тебя остались силы?

- Не знаю.

- Сколько время?

- Шесть.

- И ты сможешь встать?

- Не знаю.

- Что ты натворила?

- Что?

- Я пришла к тебе за помощью, а ты что натворила?

- Помогла тебе. Нет?

- Нет, ты набросилась на меня, как тогда в Танзании.

- Вот, как? А мне показалось, что это ты на меня тогда набросилась, а не я.

- Ну конечно… Я спокойно отдыхала после тяжёлого дня в своём бунгало, а ты пришла и набросилась на меня.

- Я пришла с бутылкой хорошего вина, сказать спасибо, за то, что ты поставила на место этого самоуверенного дурака…

- Твоего полковника?

- Никакой он не мой…

- Да, ладно ладно, не оправдывайся, я всё про вас знаю. Через полгода ты должна была получить квартирку, и после этого убить его…

- Не убить, а послать на хуй.

- А это не одно и тоже?

- Нет. В уголовном кодексе за первое дают пятнашку, а за второе не дают. Так что по закону, это не одно и тоже.

- Теперь буду знать.

- А ты приходи почаще, я ещё много чего полезного знаю, про уголовный кодекс. Буду тебе рассказывать.

- Я и пришла по делу, но ты же слова не даёшь сказать, сразу набрасываешься. Так в уголовном кодексе написано делать?

- Нет, это ты меня научила, когда первая подкараулила возле двери своего бунгало, стоило мне только приблизиться к ней.

- Да, да, я же говорю, что всё про тебя знаю, ты пришла сказать спасибо за дурака полковника, а не потому, что захотелось секса со мной…

- Именно сказать спасибо, а ты выскочила голая, и поймала меня.

- Не голая, а в полотенце после душа.

- Которое случайно упало прямо в дверях.

- Оно не упало, а ты его сняла.

- Да, я. Но втащила меня внутрь бунгало, и тут же уложила на кровать - ты.

- Я, я. А ты, как видно, хорошо запомнила этот приёмчик, и теперь с успехом применяешь его.

- Какая ты сволочь… - Томно простонала Елена. – Ничего я не применяю. – И теснее прижалась к ней. – Её пальцы, тем временем, нащупали сосок Светланы и стали нежно покручивать его, с удовольствием отмечая, как он твердеет.

- Если продолжишь, это будет двадцатый оргазм за ночь.

- И что? Надо запастись впрок твоими оргазмами, кто знает, когда ещё пройдёшь возле двери…

Через час на кухне.

Елена вышла из душа и села за столик, на котором уже стояли дымящиеся чашки с кофе и тарелочки с творогом.

- Я смотрю, ничего не поменялось с тех пор. Всё на своих местах, и кофе, и творог…

- Почему что-то должно поменяться?

- Ты не вышла замуж?

- Нет. – Елена, тоже внимательно посмотрела на Светлану. - И если судить по количеству оргазмов, то у тебя тоже, с личным, не всё в порядке.

- Это верно, не всё. Видимо, я как-то неправильно себя веду, раз мне всё время изменяют, да ещё так, что я узнаю об этом. – Елена, что-то хотела ответить, но Светлана остановила её, чтобы не затевать разговор о том, что случилось между ними. И сменила тему. - Ты торопишься?

- Тороплюсь, конечно, но если опоздаю, то ничего страшного. Всё равно скоро увольняюсь. Так что рассказывай.

- Увольняешься? Почему?

- В октябре сдам экзамен на адвоката, и прощай МВД.

- Ого, а сдашь? Я слышала это не просто.

- Да непросто, около шестисот вопросов. Причём с вопросами по уголовному праву уж как-нибудь, всё-таки юридическое высшее у меня есть, а вот арбитраж и налоги, действительно сложно, но я готовлюсь. И плюс, нашла ходы выходы в Новгородской палате адвокатов, там и буду сдавать.

- А работать потом где, в Новгороде?

- Нет, там делать нечего. Частично в Москве, но в основном за границей.

- Фиу. – Присвистнула Светлана. – Ничего себе планы… А там-то кого защищать?

- Не защищать, а заниматься легализацией культурных ценностей.

- Фиу. – Ещё сильнее присвистнула Светлана. – Поясни.

- После того как наш тандем в одиннадцатом году опять поменялся на Путина, очень многие богатые люди поняли, что это надолго, и перебрались жить, кто в Европу, кто в США, кто в Израиль. Многие прихватили с собой картины, вывозить, которые по закону, было нельзя.

- А как же вывезли?

- Не важно - кто как. Главное, что картин там много и они стоят приличных денег, только продать их легально нельзя.

- Почему?

- Потому что, сразу возникает вопрос – откуда они?

- На чердаке у бабушки, или там же в европах и купили… Что, наврать что ли трудно, что-нибудь в этом духе?

- Нет не трудно, только без экспертизы не продать.

- А у них нет?

- Есть-есть, без экспертиз бы сами не купили, только сделаны были эти экспертизы - в России. А это значит…

- Что картины были здесь.

- Точно. И сразу вопрос - как въехали и как выехали?

- Поняла. И что? Ты знаешь, что с этим делать?

- Да знаю. И хочу, быть первой, кто предложит реальную схему по легализации. А первый, как известно, снимает сливки.

- Ничего себе… Сама додумалась?

- Нет, есть знакомый еврей коллекционер, он мне об этой проблеме и рассказал. Сейчас живёт в Германии, и рад бы выставить что-то на Сотбис или Кристи, да не может и именно по этой причине. С него и начну. А дальше сарафанное радио и плюс пара статей на популярном ресурсе в сети, сами всё сделают.

- Ну, дай бог…

Они помолчали. – «Надо же, она совсем не изменилась, маленькие морщинки у глаз не в счёт» - Светлана рассматривала женщину напротив. Тоже самое делала и она.

- Ты совсем не изменилась, точно такая же, как пять лет назад, даже ещё интереснее стала. Я всё время помнила о тебе. Находила твои фотографии в сети. Думала с кем ты, где ты… Почему ты так долго не звонила? Я ждала.

- Не начинай. Прошлое не вернуть. Ты ставишь цели и добиваешься их любым способом, включая постель. Я так не могу.

- Я и увольняюсь потому, что мне это надоело. – Елена накрыла своей ладонью ладонь Светланы. - У меня ни с кем не было такого секса, как у нас с тобой. Давай всё вернём.

Светлана вытащила руку, встала и подошла к окну. Молча, стояла несколько минут, рассматривая пешеходов и машины.

- Понятно, ты не простила меня. – Елена проглотила подступивший комок, и сделала несколько глотков кофе. – Ладно, проехали. Тогда рассказывай, что у тебя стряслось?

Светлана, не повернулась. Она продолжала смотреть в окно и думать. – «Ну и что делать? Может сказать ей про диагноз? Что мне остался год, ну максимум два? Сказать? Ну, хорошо скажу, только кому от этого легче? Начнёт жалеть, заботиться, лечить… Говорить, что в Израиле есть такие врачи, и такие технологии, которые нам и не снились, и так далее и так далее. Мне это надо? Нет, хочу прожить оставшееся время полноценным человеком, а не больной курицей, вокруг которой все кудахчут.  Да и ей, зачем вешать такую обузу? Вон, какие замечательные планы у неё. Ничего не буду ей говорить. – Решила она твёрдо. - А конверт? Вдруг там, что-то не то? Вдруг нет подтверждения? Открыть? А вдруг есть? Нет уж, пусть идёт, как идёт. Слава богу, есть чем заняться и есть, чем голову занять».

Она вернулась к столу и снова села напротив Елены. – Слушай…

Через полтора часа.

- Ничего себе… - Только и сказала Елена, когда Волкова закончила.

- Вот именно. – Согласилась Светлана и подумала про себя. – «И это я ещё не стала рассказывать про «Проклятие Лермонтова», и потенциальную возможность связи с Демоном. Что бы ты тогда сказала?»

- Если все три смерти связаны между собой, то ты понимаешь, с какими силами столкнулась?

- Да понимаю, и поэтому живу сейчас в съёмной квартире, и езжу на арендованной машине.

- Ну да, учить охотника быть незаметным глупо, особенно, такого как ты. И что ты собираешься делать?

- Собираюсь найти и убить всех, кто имеет отношение к смерти Ольги.

- Ого. Ты так её любила? – В голосе Елены, послышались нотки ревности.

- Любила не любила, уже не важно, но такой смерти она точно не заслужила. И это ИМ с рук, не сойдёт.

- Так ведь её смерть ошибка, хотели убрать тебя.

- Вот именно, и то, что я ещё жива (перед глазами появился конверт в сумке, и она мотнула головой, прогоняя видение) ИХ большая ошибка. И я до них доберусь.

- Дура чокнутая, ни черта ты не поняла. Тебе нужно немедленно смыться куда-нибудь.

«Для чего? Чтобы помереть через год в больничной койке?» - Чуть не ответила Светлана, но спохватилась и ответила совсем другое:

- И не подумаю – я их выслежу, и всех перебью.

- Блять… - Вырвалось у Елены. От последней фразы и главное от решительности, с которой она была сказана, у неё поплыли стены перед глазами. – «Боже, во что она влезает? А я?» - Ужас предстоящих событий и их последствий представился ей с кристальной ясностью. – «Мне это надо? Через два месяца, у меня начнётся совсем другая жизнь, а вот если, я сейчас втянусь в это, то она может и не начаться…»

- Чего  ты ждёшь от меня?

- Узнай, не объединены ли все эти дела в одно? – Светлана увидела, как скептически поджались губы её собеседницы. – Я понимаю, что вряд ли, но вдруг кто-то умный нашёлся… И если нет, то мне нужны подробности гибели Шаховой. Как случилось, где случилось, и были ли свидетели.

- Всё?

- Всё.

- А ты подумала, чем это может грозить мне?

Светлана не подумала, и это отразилось на её лице.

- Ты понимаешь, что все, с кем ты сейчас будешь общаться, попадают в зону риска? Тебе то хорошо, где захотела появилась, когда захотела пропала. А другим? Кому надо каждый день на работу, с работы, в семью?

Светлана поняла, каким будет ответ. Она поставила себя на место подруги, и увидела выбор перед которым та оказалась - стать адвокатом, через два месяца, и заняться очень денежным делом, или, через два дня, попасть под машину.

- Извини, я не подумала. – Ей очень захотелось сказать другие, правильные слова: - «Какие же вы менты козлы!» - Но она не стала. Всё-таки, в первую очередь, перед ней была её бывшая подруга, а уж во вторую сотрудник МВД, да ещё не из очень боевого подразделения. Так что срывать на ней досаду за всех ментов, и глупо, и странно. – Извини.

Она поднялась.

- Спасибо за завтрак, и прекрасную ночь. Мне пора.

- Подожди, я же не сказала нет… - Зачем-то произнесла Елена, хотя именно это она и хотела сказать.

- Конечно, конечно, я поняла, спасибо. Если тебе удастся что-то узнать, не привлекая к себе внимания, то и отлично, а не удастся не страшно - я справлюсь. – Посмотрела на часы. – Ооо, засиделись мы с тобой, я тоже опаздываю. – И пошла одеваться.

Елена осталась на кухне, уставившись в чашку с кофе, но вряд ли видела её. Она поняла, что они больше никогда не встретятся, что их пути разошлись окончательно, и ей было больно от этого…

Через час напротив музея Лермонтова.

Светлана прохаживалась по Малой Молчановке, размышляя о своих дальнейших действиях.

«Правильно ли зайти к ним, вот так, без предупреждения? Не покажется ли это странным? А если покажется, то что? Да ничего – возьмут и перезвонят в фонд, с вопросом кого и зачем к ним отправили. И что тогда? – Но пока она задавала себе этот вопрос, к ней мгновенно пришёл ответ с решением. – Надо организовать звонок оттуда и всё. – Она, достала смартфон, вошла на сайт музея и набрала контактный номер.

- Алё.

«Алё, передразнила Светлана про себя, взявшую трубку женщину. Не могут научить секретаршу правильно отвечать что ли? Да и голос какой-то не молодой. Странно. Алё…»

- Здравствуйте, это из фонда культурное наследие. Можно мне поговорить с Валентиной Брониславовной?

- Да, это я.

- Отлично. – Светлана удивилась второй раз. –«Надо же, сама трубку поднимает…» - У нас тут некоторые перестановки в связи со смертью госпожи Шаховой.

- Да, да я в курсе. Мне же звонил вчера ваш президент, господин Рейнер.

- Он предупредил, что мы организовали поиск Кашиной, и помочь нам в этом пригласили специального сотрудника?

- Нет.

- Её зовут Волкова Светлана Сергеевна. Когда было бы удобно, ей прийти к вам?

- Зачем?

- Поговорить со всеми с кем общалась Кашина, вдруг, поделилась с кем-нибудь о своих планах.

- Хорошо, конечно.

- Много времени это не займёт, не переживайте.

- Может быть, есть список вопросов? Вы бы прислали заранее, чтобы мы подготовились.

«Очень плохой вариант. – Светлана, стала быстро соображать, как увернуться от этого. – Ясно, что вопросы надо отправить по электронной почте, и почта должна быть от фонда».

- Нет необходимости, она сама всё объяснит по ходу. Она опытный человек, и всё что ей нужно для поиска, узнает сама. – Скороговоркой, но напористо проговорила она и это сработало.

- Хорошо.

- Сегодня, вы бы смогли поговорить с ней?

Возникла небольшая пауза, во время которой Светлана слышала, как листаются какие-то бумаги.

- Да, с двенадцати до часу дня есть окошко между экскурсионными группами.

- Отлично, она приедет. – И повесила трубку. – Алё - Ещё раз передразнила она голос заведующей музея, уже в слух. - «Судя по фото на сайте, ей лет 45-50, а алёкает, как старая бабка». – Она посмотрела на часы. – «До двенадцати, еще два часа. Это хорошо, есть время всё обдумать». – Светлана огляделась и, не увидев вокруг подходящего местечка, отправилась на Новый Арбат. Там зашла в ближайшее кафе, и после того, как ей принесли два двойных эспрессо, начала задавать себе вопросы.

-«Что мне нужно узнать в музее: С кем она там общалась, раз. Не в курсе ли они, того, что она нашла рисунок, два. Если не в курсе, то нужно взять у них список всех владельцев, чьи рисунки и экспонаты участвуют в выставке. После чего повстречаться с каждым из них, и задать эти же самые вопросы. – Она остановилась, соображая. - Так, что ещё? А да – узнать, зачем она ездила в Пятигорск. Если они не знают, то сегодня вечером сопоставить геометки гугла, с адресами в Пятигорске и посмотреть, что получится. Может что-то полезное проявиться. Если из всего этого ничего не выйдет, то что? Тупик? Нет, не тупик, тогда нужно выманить зверя, а для этого нужна приманка.

И что это может быть? Ну, во-первых я сама. – Она обдумала такой вариант самоподставы. – Мда… Интересно конечно, но опасно. И не факт, что результативно. Может быть они спокойно сели, проанализировали ситуацию, поняли что погорячились, и пришли к выводу, что пока, я не представляю для них никакой опасности. Что кстати, недалеко от правды. Пока-то, я никуда не продвинулась, и они возможно, это видят. Так что самоподстава, может не сработать. Но щёки-то надуть можно? Допустим, я на каждом углу начну говорить, что я что-то знаю, и так многозначительно подмигивать. Что тогда? Да ничего, либо грохнут на всякий случай, либо подождут от меня каких-нибудь откровений. Каких интересно? Ну, например, я начну говорить, что знаю, где рисунок, и что? А вдруг они уже сами добрались до него. Кашина же неспроста исчезла? Значит, что-то вокруг этого рисунка произошло, и уж они-то знают что. Нет, врать что-то про этот рисунок глупо… Постой, постой… - Какая-то очень правильная мысль мелькнула у неё в голове. - Точно. Не нужно врать про этот рисунок - нужно наврать, про другой. Нужно сказать, что я нашла ещё один, и тем самым вызвать огонь на себя. Они начнут предпринимать какие-то шаги, возможно такие же, как и в случае с первым рисунком, но в отличии от Кашиной, я буду готова к ответным действиям. – тут её посетила ещё более светлая мысль. – А, что я буду делать, если понадобятся какие-то доказательства, что рисунок у меня есть? А вот что – нужно будет показать его, а значит, его нужно нарисовать. Отлично, это и будет правильной приманкой. – У неё зачесались руки, начать действовать прямо сейчас. Она даже, огляделась по сторонам, как будто ожидала аплодисментов от окружающих людей. – Они поняли, что сейчас произошло? Вот прямо сейчас у них на глазах? – Но увидев вокруг, только склонённые головы над кофе, смартфонами, и  планшетами, скептически поджала губы. - Вряд ли. Ну и чёрт с ними.

Давай дальше. Теперь нужно обдумать, насколько сложно, да и вообще возможно, это реализовать. На первый взгляд ничего сложного нет. Что тут такого? Нужно найти хорошего художника, который умеет рисовать. – Она улыбнулась невольному каламбуру. – Да смешно звучит «Найти художника, умеющего рисовать», прямо как у Ильфа и Петрова в «Двенадцати стульях», где Остап Бендер спрашивал у Кисы Воробьянинова: «Киса, я вас как художник художника спрашиваю – Вы рисовать умеете?». Так-то кажется, что сложности никакой нет. Что сложного нарисовать похожий рисунок? А вдруг нет? Чем-то же отличаются гениальные художники от хороших? А Врубель был гениальным? – Светлана в первый раз серьёзно пожалела, о пробелах в знаниях, в этой области. - Да, придётся разобраться, и в том числе здесь, в музее Лермонтова, после расспросов о Кашиной, нужно выяснить всё о рисунках. Если они готовят выставку, то наверное в курсе, что за рисунки будут у них участвовать и в чём их особенность.

Она допила кофе и заказала ещё. Как только ей принесли две чашки, и она сделала несколько глотков - продолжила.

Как подступиться к поиску художника? Никаких знакомых, в этой среде, у меня нет. – Она стала мысленно перебирать фамилии, всех кто мог бы быть, связан с художниками. – Мда, незадача. Почему жизнь, всё время подкидывает задачки из каких-то экзотических областей? Почему не по специальности? Вот надо было бы чучельника найти – пожалуйста. Или хорошего проводника, так нет же. Где мне найти этого грёбанного художника? Тупо набрать поиск в интернете? А какой? Так и вбить в поиск: «Нужен художник, который умеет хорошо рисовать», так? И что выскочит интересно?

Она достала смартфон, вошла в гугл, и набрала эту фразу. Посмотрела на появившиеся сайты, и с удовлетворением отметила. – Чушь какая.

Там было всё что угодно, кроме ответа по существу. Первый сайт назывался «Десять мифов о рисовании» сюда и кликать не стала, ясно, что фигня. Второй - «Требуется художник» был не сайт, а страница «в контакте», сюда, она не поленилась зашла. На ней, оказалось объявление о вакансии: «…ищем художника. Требуется: 1- хорошо рисовать, 2- быть адекватным, 3 - рисовать персонажей…»

Во  как, не одна я ищу художников умеющих, рисовать. Оказывается это проблема. – Она мигом представила себе аналогичные объявления из других областей: «Требуется врач, умеющий лечить», или «Требуется танцор, умеющий танцевать», а ещё круче «Требуется пловец, умеющий плавать» - смешно. Хотя почему смешно? Страна медленно, но уверенно опускается всё ниже и ниже, в болото малоразвитых стран, и все разговоры о деградации образования, неожиданно оказались верными. Пока толсторожие пропагандисты со всех каналов, борются с пиндосами и либералами, в стране торжественно побеждает мракобесие. И вот вам пожалуйста, нужен не просто художник, а художник умеющий рисовать, как будто, слово художник не подразумевает этого априори. – Она вздохнула. – А кстати, вторым-то пунктом в требованиях к художнику идёт адекватность. Видно, что составляли текст объявления люди опытные, уже хлебнувшие лиха с художниками. Видать им уже попадались, и не умеющие рисовать, и мудаки неадекватные. – Она хмыкнула. - Ну и что мне делать? Хорошо, допустим, найдётся нормальный художник. Что я ему скажу? Как сформулирую задание? Нарисуй мне брат художник, картинку в стиле Врубеля? Да ещё поставь на ней, его подпись? А он не задаст вопрос - зачем вам это? А ещё хуже, если не задаст, а сразу сообщит куда надо. Блин, и что делать? Нет, так искать художника нельзя, надо через кого-то из знакомых. Причём, через такого знакомого, которому я, либо доверяю, либо обязанного мне. – Пока она всё это обдумывала, у неё в голове всплыл один подходящий персонаж. - И такой как раз есть. И имя у него правильное – Ашот. Тем более, повода позвонить ему, искать не надо».

Она нашла нужный номер, отправила вызов, и тот  сразу ответил.

- Здравствуйте Светлана, наконец-то.

- Привет Ашот Александрович…

- Опять она со своим Александровичем… Сколько раз говорить…

- Ладно, ладно, шучу. Привет Ашот, я по делу.

- Отлично, наконец-то и я пригожусь тебе. Говори, в лепёшку расшибусь, а сделаю.

- Чего это вдруг?

- Знаешь за сколько я того Коровина, продал?

- Нет, за сколько?

- За двести тысяч, так что я тебе, кроме благодарности, ещё пять тысяч долларов должен. Возьмёшь не побрезгуешь?

- Возьму чего уж, тем более, уверена, что ты его не за двести, а за триста, а то и триста пятьдесят продал…

Наступила неожиданная пауза, после которой, уже чуть севшим, голосом, он уточнил.

- Откуда ты всегда, всё знаешь?

- Женская интуиция.

- Да уж…

- Не переживай, я не жадная, и не привередливая, тем более звоню не по этому поводу. Мне нужна помощь, и если ты сумеешь мне помочь, то за Коровина будем в расчёте.

- Хорошо, говори.

- Мне нужен художник, который умеет рисовать.

- О, задача сложная, но посильная, хоть это и не мой профиль. Я с современным не работаю, ты же знаешь.

- А мне нужен не современный художник, а такой, который сможет нарисовать под Врубеля.

Повисла ещё одна пауза, длиннее первой.

- Если это то, что я думаю, то это не телефонный разговор. Приезжай, обсудим.

- Да, это то, что ты думаешь.

- Всё, стоп. Я сегодня, до вечера в галерее, приезжай. – И повесил трубку.

«Ну вот, уже кое-что… - Светлана посмотрела на часы. – Ого, время-то как летит, без пяти двенадцать».

И позвала официантку рассчитаться.

Через тридцать минут в музее Лермонтова. Мария.

«Сегодня семинары поэтов для школьников. Две группы: одна младшие классы на пятнадцать часов, вторая старшие классы на семнадцать. Хорошо, к 19-ти освобожусь… - Мария прикидывала свои планы на день. – Вечером подготовиться к…»

Её размышления прервал телефонный звонок. Она поморщилась, и посмотрела на номер, ожидая, увидеть Игоря, и уже прикидывая, что бы ему такого сказать, чтобы он и не обиделся, и на вечер не набивался. Но звонок был не от него. На смартфоне высветилась имя – Локтионова Инна Валерьевна

«Ох ты, Валерьянка звонит». - С облегчением подумала Мария и ответила. - Алё.

- Маша привет, я звоню напомнить, что сегодня Лермонтовские чтения.

«Чёрт возьми, точно. – Мария с ужасом вспомнила, что у неё сегодня доклад в Литературном Институте, и если бы не это напоминание, то всё, пропустила бы». – Но ответила при этом спокойным тоном:

- Да-да, конечно я помню. Всё по плану в 19-00 ?

- Да, все как обычно.

- И как обычно Купцова, со своими дурацкими мифами о «Герое нашего времени», сразу после меня?

Возникла неловкая пауза.

- Хм. – Хмыкнула Локтионова. – А что?

- Тогда я отказываюсь. – Неожиданно твёрдо. – Объявила Мария.

- Как это? А кто же расскажет про Дурылина? Кроме тебя некому.

- Вот именно, после серьёзной темы вы собираетесь, выпустить эту дурру с глупостями? Нет, я категорически отказываюсь.

- Хорошо, давай я сдвину её выступление? Хотя куда я его сдвину? Она как раз в конце идёт, для веселья. Давай тогда твоё выступление передвинем повыше. – Мария слышала, как она вздохнула, изучая список выступающих. – Ну вот, например, после Бугорской будешь?

- Она с Демоном?

- Да, её тема  «Лексико-семантическая перспектива развития идеи в тексте поэмы М. Ю. Лермонтова “Демон”»

- Чушь какая…

- Нет, ну почему? – Обиделась Локтионова

- Ладно, пускай. А перед ней не Доронкина?

- Нет, она гораздо раньше, а что?

- Их вместе нельзя сводить.

- Почему?

- На прошлых чтениях в Питере, Бугорская подсела к нам с Доронкиной за столик. И таким пренебрежительным тоном, вдруг, заявила, что очень сочувствует некрасивым женщинам.

- Ужас какой, можно подумать сама красавица. И что, на Доронкину намекала? Зачем?

- Не знаю, может и на меня конечно, но обиделась именно Доронкина.

- Дурдом.

- Слава богу, мы как раз заканчивали, и быстро ушли, так что дослушать до конца, что же она хотела сказать нам, не получилось.

- Вот дурдом, а ведь точно Доронкина спрашивала у меня, кто рядом с ней из докладчиков, а мне и невдомёк. Как же я устала от этих бабских заскоков… Спасибо что сказала, я учту.

- Пожалуйста.

- Ну, всё до встречи, не опаздывай, пожалуйста.

- Пока.

«Как хорошо, что Валерьянка позвонила. – Подумала она и посмотрела на часы. – Всё впритык, в 18-30 освобожусь и пулей в литинститут. А ещё доклад нужно взять из дома… Придётся, после обеда, перед семинарами успеть сгонять. – Она прикинула сколько ей ехать до дома и обратно. Нет не после, а вместо обеда придётся…

В малую гостиную, где она находилась, вошла заведующая музеем Слепцова, вместе с незнакомой посетительницей.

- Знакомьтесь, Мария Николаевна Минаева-Рюмина наш научный сотрудник, и основная ведущая семинаров. – Представила она Марию своей спутнице.

Мария кивнула.

- А это Светлана… - Заведующая замялась и посмотрела на посетительницу. – Извините, как ваше отчество?

- Сергеевна, но это не обязательно, можно просто Светлана. – Сказала она и присвистнула, оглядев Марию с ног до головы. – Ничего себе, какое красивое платье, Вам очень идёт. – И не поворачивая головы к заведующей, спросила. – Это униформа такая?

- Нет, у Марии Николаевны сегодня два поэтических семинара, и для погружения в атмосферу, наши сотрудники одеваются в одежду той эпохи.

- Очень правильное решение, глядя на вас, любой мужчина станет поэтом. А когда семинары? Я бы тоже с удовольствием послушала, хоть и не увлекаюсь поэзией.

- Сегодня детские семинары. – Ответила за заведующую Мария. – Так что, увы.

- Жаль.

«Какая странная. – Мария с интересом рассматривала посетительницу. – Лет сорок, плюс минус, но выглядит отлично. И держится очень уверенно, по-хозяйски, как держатся уверенные в себе мужики в окружении готовых к общению женщин. Того и гляди скомандует заведующей, что та свободна, как будто она здесь главная, а не…

- Спасибо Валентина Брониславовна, дальше я сама. – Действительно сказала посетительница таким тоном, что заведующей осталось только кивнуть и отправиться по своим делам.

- Я помогаю фонду «Культурное наследие» с поиском Кашиной. - Начала она, лишь только заведующая вышла из комнаты. – Как мне сказала, Валентина Брониславовна, именно вы курируете их выставку. – При этом она взяла руку Марии, и подняла её, одновременно поворачивая кругом, чтобы рассмотреть со всех сторон. Вот только, что она рассматривала? Мелькнул у Марии вопрос. «Платье ли?» - И вы больше всех общались с Кашиной. Так? – Она закончила осмотр и удовлетворённо добавила. – Великолепное платье. – И очень идёт вам

- Спасибо. – Мария покраснела, но одновременно с удивлением отметила, что экстравагантное поведение незнакомой женщины не выглядит, ни  вульгарным, ни пошлым. Наоборот, выглядит очень естественным. Ей понравилось платье (так всё-таки платье?) и она высказала это. Типично мужское начало флирта.

- Да, правильно, я больше всех общалась с Кашиной, только я не знаю, куда она делась.

- Это хорошо.

- Что хорошо? – Не поняла Мария.

- Хорошо, что не знаете где она. – Вдруг, неожиданно заключила посетительница. - Если бы знали, то наверное, уже сказали бы фонду, и им не понадобилось привлекать меня к поискам. – Она чуть наклонила голову в бок и с нового ракурса осмотрела девушку. - И я бы, не узнала, ни об этом музее, ни о семинарах, ни о том, что платья 19-го века такие красивые. И что их, до сих пор, умеют носить, красивые женщины.

«Ого, ну точно, один в один мужской заход на знакомство. Сделать комплимент, прикоснуться…»

Мария в свою очередь оглядела собеседницу. На ней были голубые джинсы стрейч, которые подчёркивали красивые стройные ноги. Широкие тряпочные, на подобие ковбойских, полусапожки бежевого цвета. В тон им лёгкий пиджачок и белая футболка под ним. «Да она красотка… - Отметила про себя Мария»

- Чем же я могу помочь вам?

- Вы слышали о том, что она нашла недостающий рисунок для выставки?

- Нет, не слышала. И потом, что значит недостающий? Вроде бы всё собрали…

- Нет не всё, так по крайней мере, считала Шахова.

- Ничего не знаю об этом. По имеющемуся у нас списку всё готово.

- Вот как… - Посетительница озадаченно посмотрела на Марию. – И где всё это? Здесь?

- Что-то да, уже здесь. Что-то ещё в музеях, но готово к отправке. Правда, я не знаю кто сейчас будет контролировать это, вместо Кашиной. Ну да назначат кого-нибудь. Сложного уже ничего нет. Просто проконтролировать сбор готовых к отправке экспонатов.

- А здесь что-то уже есть? Рисунки, например?

- Да, собраны почти все рукописи, и рисунки от коллекционеров. Осталось завезти рисунки из музеев.

- Можно посмотреть на рисунки?

- Да можно, но лучше не сегодня… - Мария посмотрела на часы. – Через несколько минут обед, а мне ещё нужно съездить, домой за докладом. Вечером я участвую в Лермонтовских чтениях, а доклад забыла. Если можно, мы бы завтра продолжили?

- Да конечно. Во сколько удобнее подъехать?

- Завтра, лучше после трёх. С утра будут детские экскурсии.

- Хорошо. Дайте мне на всякий случай свой телефон…

Мария поколебалась секунду другую, но всё же продиктовала свой телефон, непонятно почему. «Странно, зачем я это сделала? – Она постоянно сталкивалась с подобными просьбами, и если не хотела давать, то у неё, на такой случай были заготовлены несколько стандартных фраз. Например, мягкие варианты «Лучше запишите рабочий», или «Мне удобнее через рабочий». Или пожёстче - «Извините, но я не использую свой телефон, для работы». Если на это проситель, как ему кажется ловко, отвечал – «А мне не для работы», то продолжение фразы звучало ещё более холодным тоном: - «Тем более». А тут сразу продиктовала. – «Странно, зачем я это сделала?»

Пока она размышляла над этим, посетительница попрощалась и ушла.

«- Какая странная. – Смотрела ей вслед Мария. – Но интересная. – Вдруг зачем-то закончила она про себя. Спохватилась, посмотрела на часы, и пошла переодеваться. Времени было в обрез».

Вечером того же дня Мария. Литературный институт.

Как она не старалась, но Игорь, всё таки,  дозвонился до неё, и узнав, о её выступлении вечером, обрадовал тем, что обязательно встретит её после чтений. – «Не пора ли его послать куда подальше? Уже начинает надоедать… Упс. – Она остановилась на этой неожиданной мысли. – А ведь действительно, именно этого мне и хочется. Как интересно. – Она следила за движением своих желаний. – Утром всего лишь не хотела встречаться с ним из-за занятости, а вечером уже думаю, о том что надоел. С чего бы? Хороший, рабочий вариант. Разведён, с достатком. Ну, по крайней мере, квартира и машина очень приличные. И на подарки не скупится. – Она посмотрела на колечко. - А чем он занимается кстати? Что-то связанное со строительным бизнесом. Ну и хорошо. Тебе уже тридцать моя дорогая, пора…»

- Следующий доклад   «С. Н. Дурылин о М. Ю. Лермонтове: “ощущение неповторимого бытия”. Докладчик – научный сотрудник Минеева-Рюмина Мария Николаевна.

Она оторвалась от своих мыслей и пошла к кафедре. Разложила бумаги поудобнее, поправила микрофон и оглядела аудиторию. Как обычно, человек пятьдесят-шестьдесят. Из них две трети свои люди, около литературных дел мастера, и ещё человек двадцать, случайных слушателей.

Бах, в среднем ряду небольшой аудитории, она увидела утреннюю посетительницу музея. «Хмм. – Это почему-то взволновало её. Не сильно, так чуть-чуть, но взволновало. – Странно, зачем она здесь? – Мария вдруг поняла, что думала о ней всё это время, и даже с некоторым интересом ожидала встречи на следующий день. А она тут, как тут…»

Там же Светлана.

« Ну наконец-то, первое красивое лицо. – Светлана с удовольствием рассматривала докладчицу Минееву-Рюмину. – Буквально «луч света в тёмном царстве». Это у нас чья фраза-то? Не помню, Островский что ли?» – Она наклонилась к соседке справа, которая сидела, уткнувшись в ноутбук и, как ненормальная стучала по клавишам весь вечер. Из-под её «пера», то и дело вылетали стандартные фразы:

-  Участники заслушали интересный и познавательный доклад Валентины Даниловны Беляк…

- Об особенностях формирования репертуара по Лермонтовской тематике издательства художественной литературы интересно, глубоко и всесторонне рассказал слушателям главный редактор издательства «Амфора» Евгений Александрович Сазонов…

- С неподдельным интересом был выслушан доклад профессора СПбГУ Леонида Викторовича Тамбовцева, который ярко и выразительно рассказал о…

- Не оставил равнодушными участников чтений, глубокий доклад Инги Георгиевны Зендер, доцента нашего института…

И так далее, и так далее. Все доклады были интересными, познавательными, глубоко всесторонними, и даже резонансными, а слушали их с неподдельным интересом и восхищением, неравнодушные слушатели. – Мда, не стоит её отрывать от дела. – Светлана посмотрела на соседку слева, которая, как и все остальные неравнодушно и с неподдельным интересом, честно клевала носом.

- Извините, вы не напомните, кто сказал фразу «Луч света в тёмном царстве»?

Соседка вздрогнула, недоумённо сосредоточилась, но, как ни старалась, понять, что от неё требуется не смогла.

- Спасибо. – Пришла ей на помощь Светлана, через несколько секунд ожидания. Ей стало неудобно за свою выходку, и она отвернулась, позволяя соседке и дальше кимарить до окончания.

«Боже мой, куда я попала? – Волкова оглядела сидящих вокруг людей. - И за это вот гибнут люди? Убито три человека? Какой кошмар. – Она посмотрела на дверь, прикидывая, удобно ли ей будет подняться и аккуратно выйти из аудитории. – Нет, неудобно. Надо было сзади садиться, поближе к двери. Тем более во время доклада Марии вылезать из середины…»

Она достала смартфон и вбила фразу «Луч света в тёмном царстве». Из выскочивших сайтов лучше всех была Википедия, там говорилось, что Луч света в тёмном царстве — популярный фразеологизм, образовавшийся из заголовка статьи 1860 года публициста-демократа Николая Александровича Добролюбова, посвященной драме А. Н. Островского «Гроза».

«Ну вот, слава Богу всё понятно….»

- Что вы здесь делаете?

Светлана вздрогнула, подвинулась, от того что кто-то сел рядом, и подняла голову – Это была Мария.

- Хм, хм… Ну как что? Слушаю доклады…

- И как вам?

- Очень интересно, глубоко позновательно, и всесторонне… всесторонне… – Что всесторонне, она не смогла вспомнить, поэтому скомкано закончила как есть. – ну в общем всесторонне.

Мария насмешливо смотрела на её мучения.

- Что? Вот ваш доклад, например, про версию некоего Дурылина о молитвенности Лермонтова, мне очень понравился. Прямо глаза открылись…

- Коллеги, а можно потише? – Это проснулась дама слева, которую потревожила Мария, когда садилась.

- Извините. – Мария повернулась к Светлане и приложила палец к губам.

Выступления, тем временем, подходили к концу, и наконец, вышла последняя докладчица.

- О, сейчас начнётся научная фантастика. – Сказала Мария вполголоса, чуть наклонившись к Светлане, и коснувшись её волосами. – «Ммм, какой приятный запах, от её волос… - Волкова глубоко втянула воздух вместе с ароматом соседки»

К кафедре поднялась, красивая женщина.

- Оу, начало уже хорошее. – Не удержалась Светлана, и тут же спохватилась. – «Чёрт, спокойнее, спокойнее, что она о тебе подумает?»

Мария быстро посмотрела на неё, но ничего не сказала.

- Итак, Лермонтов и Мартынов. – Хорошим глубоким голосом начала красавица за кафедрой.

- Ну понеслось… - Мария вздохнула и посмотрела на часы.

-  Нет надобности доказывать. – продолжала докладчица - насколько была политизирована вся наша жизнь на протяжении десятилетий. Это относится и к литературоведению. По официальной версии, главной причиной гибели Лермонтова была ненависть царя к бунтарю-поэту и отсюда соответствующая деятельность шефа жандармов Бенкендорфа. Лермонтоведам, ничего не оставалось делать, как только направить все свои усилия на обоснование этой версии. С чем они с успехом и справлялись. Хрен бы с ним, как говориться чем бы дитя не тешилось… - В аудитории послышались смешки, но их решительно остановила, выступающая, подняв руку - Но только науке от этого не легче, ведь истинная причина смерти Лермонтова, не раскрыта до сих пор.

- Так вы нам раскроете её? – Послышался насмешливый голос.

- Нет, но…

- Жаль, а то мы уже понадеялись… - Не унимался всё тот же голос.

Красавица нахмурилась, и обратилась к голосу в зале:

- Лидия Семёновна, я ведь не перебивала вас во время вашего высоконаучного доклада, пятнадцать минут назад…

- Да действительно, Лидия Семёновна. – Вдруг, поддержала выступающую Волкова, со своего места. – Проявите уважение к аудитории, и воздержитесь от дурацких реплик с места.

Все головы немедленно повернулись в её сторону, включая Марию, но она не обратила на это никакого внимания. Выдержала паузу и попросила ведущую:

- Продолжайте пожалуйста.

- Спасибо. – Стрельнула та глазами вначале на Волкову, потом посмотрела на, невидимую Лидию Семёновну и убедившись, что ей не мешают, продолжила. - Как известно из официального описания дуэли, Лермонтов и Мартынов стрелялись на ровной площадке, с расстояния в тридцать шагов, что приблизительно равнялось 15-18-ти метрам. При этом Лермонтов стоял на месте, а Мартынов сделал свои десять шагов до барьера, сократив, таким образом, расстояние до двадцати шагов или до 12-ти метров соответственно. После чего выстрелил и убил поэта. Вопрос – каким должен быть характер ранения? - Она оглядела зал, акцентируя паузой важный момент речи, и продолжила. - Пуля должна была войти в грудь, если поэт стоял прямо, или в правый бок на уровне «груди», если повернулся и прикрылся пистолетом. С учётом того что Мартынов был выше Лермонтова, канал ранения должен был быть направлен сверху вниз. А что написано в медицинском освидетельствовании? Что пуля вошла в правый бок поэта ниже последнего ребра, а вышла из тела между пятым и шестым у левого плеча. То есть пуля прошла по диагонали снизу вверх. Как это возможно?

- Наталья Николаевна. – Обратилась к ней Локтионова. – Извините, что прерываю вас, но это вопрос серьёзных научных исследований, и он не сможет быть решён сейчас, в такой вот полемике. Тем более, что времени уже мало, а хотелось бы услышать ваш доклад о параллелях романа «Герой нашего времени» и реальных событий жизни Лермонтова.

- Да, да конечно. Извините, за отвлечение. Итак, тема моего доклада…

Через тридцать минут на фуршете.

Двадцать минут, отведённых на доклад Купцовой, пролетели быстро. Светлана, неожиданно для себя, слушала с большим вниманием и даже интересом. Жаль только, что на вопросы, времени не осталось. Организаторы быстренько объявили об окончании чтений, и что, если у кого-то остались вопросы к докладчикам, то их можно задать, во время фуршета, организованного в соседней комнате. Не успели они подняться, как Марию подхватили какие-то тётки и утащили в неизвестном направлении по каким-то организационным делам. Она только и успела, что извиниться, да сказать – «Я быстро». А что быстро? Что быстро вернётся? И что? Нужно подождать её? - Светлана, в замешательстве, переместилась вместе со всеми в комнату для фуршета, с одного подноса взяла  бутербродик, с другого сок, и со всем этим примостилась у какого-то столика. Сделав пару глотков, стала оглядываться, в надежде увидеть Марию, не очень, правда, понимая, что будет делать дальше, когда увидит её. - Ну, хорошо, увижу её и что? Крикнуть – «Я здесь, идите сюда?» С чего вдруг? Мы что подруги? Мда – Она покрутила эту сцену в голове. – А с другой стороны, почему нет? Это ведь она подсела ко мне, а не я к ней, и…».

- Спасибо, что поддержали меня. – Кто-то подошёл к ней и поставил рядом с её соком, свой фужер с шампанским. – Светлана посмотрела кто это и узнала последнюю, выступающую красавицу Купцову.

- Да не за что.

- Можно я пристроюсь рядом?

- Да конечно. – Подвинулась Светлана, освобождая немного пространства.

- Как вам чтения?

- Честно?

Купцова чуть отодвинулась, чтобы посмотреть на Светлану, в тоне которой послышались ироничные нотки.

- Совсем говно?

- Кроме вашего доклада, да - полная ахинея. Я даже не понимаю, зачем всё это? Докладчики скучно бубнят никому не нужные слова, слушатели естественно спят. Возникает вопрос - для кого эти чтения?

- Но вы сами, однако, как-то попали сюда, и даже, досидели до конца. – Тоже с иронией возразила Купцова.

- Я по делу пришла, и если бы не ваше выступление, то считала бы, что время потрачено зря. – Увидев, что красавица, собралась что-то ответить, Светлана остановила её, и переключила разговор на интересную ей тему. – Расскажите мне лучше, свою версию дуэли Лермонтова, и объясните почему факт странного ранения не принимается во внимание специалистами?

- Почему не принимается? Принимается. Сам Паустовский ещё в далёком 1952 году, в своей повести "Разливы рек", писал о втором выстреле.

- Вот как… И что? Что это значит?

- Что это была не дуэль, а спланированное убийство.

- Организованное кем? – Спросила Светлана и тут же, ответила сама. - Варианта два: либо убийство было спланировано Мартыновым, либо поэта убили по команде царя. Но версию о том, что царь имеет к этому отношение, вы сами отмели в начале своего выступления.

- Да, версия о том, что всё было инсценировано и подготовлено властями, включая стрелка в кустах, мне не нравится.

- Почему?

- Потому, что у царя была масса других вариантов, ухайдакать неугодного подданного. Да и слава Лермонтова при жизни, а следовательно и его влияние на умы, которых якобы так боялся Николай Первый, была явно преувеличена. Пушкиным Лермонтов, всё-таки, не был, а вот Николай Первый был, и дворянином, и человеком чести. И опуститься до организации убийства какого-то поручика не мог ни как.

- Тогда, кто же организовал второго стрелка, Мартынов?

- Прежде чем думать о втором выстреле, хорошо бы найти место дуэли. Там, где стоит памятник, дуэли точно не было. Это первое. Второе, хотя это скорее первое, а не второе - хорошо бы понять причину дуэли. Официальная версия, о том, что причиной стала безобидная шутка про горца с большим кинжалом, это чушь. И это понимают все исследователи, поэтому и притягивают за уши какие-то старые обиды.

- Тогда что же произошло? – Светлана почувствовала, что то, что она сейчас слышит, важно для её расследования.

- Это очень хороший вопрос и ответ на него такой - всё что угодно, но только не дуэль.

- Как же это выяснить теперь, спустя столько лет?

- Как, как? Работать в архивах. – Купцова допила шампанское, и оглянулась на столик с фуршетом. – Пойду, возьму ещё. Вам прихватить?

- Нет, я сок.

Как, только Светлана осталась одна, она тут же вспомнила про Марию, и огляделась. Увидела. Мария стояла в другом конце комнаты с каким-то молодым человеком, и о чем-то оживлённо разговаривала с ним.

«От, блять. – Вырвалось у Светланы. – Ну, что за фигня? Стоит выпустить девушку из вида, как рядом тут же начинают виться всякая сволочь. – Она прислушалась к своим ощущениям и поняла, что ей крайне неприятно видеть Марию в чьей-то компании. - И что теперь? Зачем ты сюда припёрлась, спрашивается? Думала что? Что она будет стоять, такая вся одинокая, а ты тут как тут, подвернёшься спасать от одиночества?

В этот момент, словно почувствовав что-то, Мария повернула голову, и их взгляды встретились.

Несколько секунд, они смотрели друг на друга, и это было не просто так. Что-то между ними уже произошло, и они обе почувствовали это.

- Так на чём мы остановились? – Купцова вернулась с шампанским и печенюшками на тарелочке.

Светлана вздрогнула, и прежде чем отвести взгляд от Марии, заметила, как та поморщилась от чего-то, и с досадой отвернулась к своему кавалеру.

- Что? – Вяло переспросила она Купцову, не ожидая, впрочем, никакого ответа. Она больше прислушивалась к себе, и к нервным ударам своего сердца. К тому же, у неё появилось неприятное чувство, что она что-то упускает, что-то важное для себя. И она снова посмотрела в сторону Марии, но та уже уходила со своим собеседником, который уверенно взял её под руку.

- Мда… - Светлана вздохнула, провожая её взглядом.

- Это сотрудница музея Лермонтова Минаева-Рюмина. – Проследила её взгляд Купцова.

- Мда…

- У них в музее интересные экспонаты, но архив небольшой.

- А где большой?

- В РГАЛИ.

- Что это?

- Российский Государственный Архив Литературы и Искусства, там много чего интересного, и много совсем неизученного.

- Как это может быть?

- Может. Много ерунды конечно, и чтобы до чего-то добраться приходится, в прямом смысле слова, заниматься пыльной работой, но оно того стоит. Если вдруг, что-то понадобиться там – обращайтесь, буду рада помочь.

- Хорошо. – Светлана вернулась к разговору, и уже оценивающим взглядом осмотрела свою собеседницу. «Чуть выше меня, лет сорок, дорого и со вкусом одета…» - Её взгляд проехался сверху вниз, отмечая, и высокую грудь под тёмной водолазкой, с дизайнерским колье сверху, и отсутствие, не то что живота, но даже намёка на него. «Мда, девочка-то хоть куда…» - отмечала она привлекательные подробности фигуры новой знакомой, пока её взгляд не остановился на юбке чуть ниже колен и на стройных ножках в тёмных колготках. «Мдаа, эффектная…». Она даже чуть наклонилась к ней, и втянула носом аромат парфюма окружающий Купцову, пытаясь угадать что это.

- Это Selenion от Pola. – Пришла ей на помощь красавица.

- Оу, дорогой аромат. – Светлана медленно вдохнула ещё раз. – Чувствуются нотки жасмина, розы, и чего-то травяного. Очень нежный запах.

- Да нежный. А вы, я смотрю, предпочитаете мужские? – Она тоже втянула носом аромат Светланы. – Какой интересный выбор, узнаю Chanel Allure edition blanche. Правильно?

- Абсолютно.

- Один из моих бывших любил  его.

- О. Это хорошие воспоминания или плохие?

Купцова с тонкой улыбкой посмотрела на Светлану, и сделала маленький глоток шампанского.

- Я бы охарактеризовала их страстными. А вот шампанское здесь так себе. Может переместимся в местечко получше? Здесь рядом есть неплохой ресторан грузинской кухни.

- А он ещё работает? – Светлана посмотрела на часы.

- Да, он до 12-ти ночи, так что кофе выпить успеем.

- Кофе по-грузински?

- А почему нет? Добавить туда ткемали с кинзой вот тебе и кофе по-грузински.

- Чего-чего, а кинзу терпеть не могу, но если они умеют варить кофе по-восточному…

- Не умеют, так научатся. Рецепт не сложный, специи и медленный огонь у них найдутся.

- Отлично.

Они вышли из литинститута и остановились. На улице стемнело, и накрапывал мелкий приятный дождичек.

- Есть идея получше. – Сориентировалась Купцова, осматриваясь. - Пойдём не в грузинский ресторан, а в итальянский, тут совсем рядом, и кофе там уж точно готовить умеют.

Наталья раскрыла зонтик и подняла его над ними обоими, приглашая Светлану. Зонт был небольшой, поэтому им пришлось взять друг друга под руку.

«Как странно. – Думала Светлана, стараясь шагать в ногу со своей спутницей. – Мы знакомы всего пять минут, а такое чувство, что гораздо больше».

- Уже близко, вон тот угол обойти и всё.

У дверей ресторана, Наталья выпустила руку Светланы, закрыла зонтик, и пропустила ей первой.

«Оу, да  она ухаживает что ли. – Светлана с интересом наблюдала за действиями своей новой знакомой, которая уверенно направляла её в нужную сторону. - Забавно чувствовать себя в этой роли, обычно так веду себя я…»

Они выбрали столик, и стали разглядывать предложенное меню.

- Может быть вы голодны, и перед кофе хотите что-нибудь посущественней? – Спросила Купцова, крепко взяв бразды правления в свои руки.

- Нет, спасибо. Разве что десертик какой-нибудь к кофе.

Наталья тут же попросила меню десертов.

- Тогда и я возьму себе что-нибудь за компанию. Хотя по всем правилам правильного питания, делать этого уже нельзя. Придётся чем-то компенсировать… - Она хотела сказать что-то ещё, но остановилась.

Но Волкова поняла и продолжила про себя сама. – «Например, хорошим сексом. Интересно к этому идёт? А почему нет, кстати?».

У Купцовой зазвонил телефон.

- Да Витя… Да, закончилось. Я рядом в Da Pino. – Она посмотрела на часы. – Кофе захотелось, а что? Приеду часа через два. – Нажала отбой и посмотрела на Светлану, извиняясь. – Вечно не вовремя.

«Да уж… - С иронией к самой себе подумала Светлана. – А я-то уже губу раскатала…»

Им принесли кофе и десерты. Светлана сделал глоток и, покатав на языке густую жидкость, с удовлетворением отметила:

- Вполне себе…

- Да хороший. Поддержала её Наталья и вдруг, добавила. – Я недавно ездила в Пятигорск, и познакомилась там с одной осетинкой. Вот она варила кофе это что-то. Очень сложный рецепт, который включал в себя сахар, соль, перец, корицу и имбирь. И самое интересное, что всего этого не чувствуешь, все эти специи каким-то мистическим способом усиливали вкус самого кофе. Он становился объёмным и глубоким.

- Красивая? – Неожиданно для себя уточнила Светлана.

Купцова стрельнула в неё глазами, но вопросу не удивилась.

- Да, настоящая восточная красавица – огонь. – Она помолчала, словно вспомнив что-то приятное. - С очень экзотическими предпочтениями в сексе, неожиданными для нашего понимания кавказских женщин.

- В смысле?

- Такая пряная смесь нежности и садомазо, особенно в связывании знала толк.

- Ого.

- Да.

«А как же Виктор? – Закрутился вдруг коварный вопрос на языке у Светланы, но спросила она о другом».

- Расскажите мне о дуэли Лермонтова. Что ещё, кроме ранения, было необычным?

Купцова оторвалась от своих воспоминаний, и посмотрела на Светлану с недоумением. Мол, я тебе открытым текстом намекаю, а ты…? Но на вопрос ответила:

- Да всё.

- Расскажите.

- Хорошо, но вначале вы расскажите мне, почему это вас интересует. Ведь вы не случайно оказались на этих чтениях?

Светлана внимательно посмотрела на женщину, обдумывая, стоит ли ей что-то рассказывать. «Кто она? Почему задаёт такой вопрос? Случайно ли оказалась здесь? Стоит ли доверять ей?»

- Ого, какой взгляд, похлеще чем у той осетинки… Только она так смотрела, обдумывая, с чего бы начать. Представьте себе, лежать связанной, когда над тобой с прищепками в руках стоит горячая осетинка и думает с какого соска начать правого или левого… А вы, очевидно, решаете стоит ли начинать вообще. Да?

Светлана не ответила и пауза начала затягиваться.

«Да, именно это я и решаю. – Думала она про себя. Её вдруг стала напрягать эта ситуация. – Что я здесь делаю? Она мне понравилась? Я поэтому сюда пришла с ней, и позволяю флиртовать со мной? И что за вопрос она задаёт – «стоит ли начинать?». Начинать, что? Прелюдию к постели? С кем? С ней, или ещё и с Виктором через два часа? – Светлана вдруг вспомнила, как поморщилась, и отвернулась Мария, когда к ней подошла эта красавица. – Точно, она из-за неё так скривилась. Ну и что? А сама-то что, лучше? Отправилась куда-то на ночь глядя, со смазливым красавчиком, и ещё недовольна чем-то?»

- Не нужно рассказывать, я просто так спросила. – Попробовала дать задний ход Наталья, очевидно, почувствовав перемену настроения новой знакомой.

- Мда… Как-нибудь в другой раз. Спасибо за кофе, но мне уже пора.

- Как жаль, извините что я спросила о чём-то неприятном для вас…

- Всё нормально. – Светлана достала купюру и положила на стол.

- Не нужно я заплачу, я же вас пригласила, а не…

- Нет-нет, кофе был чудесный, и я хочу заплатить за него сама. – Она поднялась.

- И десерт совсем не попробовали… Жаль, запишите хоть телефон, вдруг понадобиться, что-то в архивах.

Светлана опять внимательно взглянула на неё. – «Правда, что на меня нашло? Кофе хороший… Не стоит уж так совсем чёрство с ней расстаться».

- Да, конечно – И вытащила смартфон из сумочки. – Диктуйте номер…

Следующий день. Галерея Ашота.

Светлана обвела взглядом большую комнату сверху донизу набитую антиквариатом. – Как можно здесь работать? – с тоской думала она. – А жить среди этого?

Каждый сантиметр площади использовался по полной: на полу громоздилась  мебель, на мебели толкались подсвечники и вазочки, выше на стенах размещалась живопись до самого потолка. Набор картин при этом был весьма специфическим: нюшки, нюшки, бабы в сарафанах, опять нюшки, парадные портреты, пейзажи с берёзками, парочка натюрмортов с фруктами и один пузатый самовар с гирляндой баранок поперёк себя – жуть.

Комната располагалась на первом этаже, и хоть обладала большими витринными окнами, света в ней всё равно не хватало.

- Или твоё старьё высасывает кислород из воздуха, или ты редко проветриваешь. Неужели сам не чувствуешь запаха старости? – Светлана, скептически поджала губы, и покрутила головой в поисках вентиляции. - Просто нечем дышать.

- Это запах денег, моя дорогая. – Ашот с уважением погладил поверхность столика за которым они сидели. – Знаешь сколько ему лет? – И, не дожидаясь ответа, продолжил. – Только представь себе, что двести четыре года назад, вот точно так же за этим самым столом сидел Наполеон, и вот так же водил по нему рукой. Вот по этой самой поверхности. – Ашот, немолодой мужчина, чем-то похожий на актёра Зиновия Герда, выразительно потыкал пальцем в столешницу.

- Ты ещё скажи, что он нацарапал на нем «Здесь был Вася».

-  Почему Вася? Он же Наполеон, это имя к твоему сведению…

- Не знаю почему, но все кто пишут свои имена на стенах, почему-то всегда пишут что они, либо Коли, либо Васи. – Она подумала о чём-то секунду. - И, кстати, если бы мне вдруг, захотелось написать что-нибудь на заборе, то я тоже написала бы: - «Здесь был Вася»…

- Нет, не думаю, что Наполеон стал бы выцарапывать не своё имя, а имя какого-то Васи.

- А было бы прикольно. Так и вижу, как он усталый после сражения садится за этот столик, потом присматривается к нему. Бормочет: - «чего-то здесь не хватает». – И решительно, по-военному, смахнув с него пыль свой треуголкой, выхватывает саблю и так же решительно вырезает: - «Здесь был Вася». А мемуаристы и рады, и давай скрипеть перьями. – «Великий Буонопарт, своею рукой соизволил…». И всё, дело сделано, крылатая фраза пошла в народ. Раз уж ОН так написал, то и все теперь шпарят вслед за ним. – «Здесь был Вася».

- Тебе бы книжки писать. – Ашот смахнул невидимую пыль со стола, невольно повторяя жест Наполеона.. – Зря не веришь. Я за этим столиком гонялся года три. Целая детективная история в духе романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев».

- И что дальше? Вот догнал, ты свой Наполеоновский столик… Где, кстати догнал? В Париже по суворовским следам через Альпы?

- Нет, гораздо ближе. Наполеон, к твоему сведению, как-то раз побывал в Москве.

- Так она же сгорела после него. А столик уцелел да? Прямо вот так, по среди пепелища, стоял нетронутый огнём и ждал тебя…

- Нет, не так. Он находился во дворце…

И Ашот принялся рассказывать о приключениях столика, который вначале находился в  доме князей Мещерских на Садовой-Кудринской 7, по счастью не тронутом пожаром…

Пока он говорил, Светлана вдруг вспомнила, что именно этот столик она видела в мастерской одного краснодеревщика специалиста по ремонту струнных акустических инструментов. «Сергей его, звали что ли? Да, правильно Сергей», и попала она туда, как раз, когда искала картину для Ашота. Она тогда отрабатывала все его контакты за последний месяц, которые стащила из его же собственного телефона. Среди тех кому он часто звонил, был этот самый Сергей. Официальное занятие его было - ремонт музыкальных инструментов, а настоящее - реставрация антикварной мебели. Слово «реставрация» можно было использовать с натягом, так как в основном это было восстановление, а чаще замена, утраченных или уже непригодных деталей, на новые, искусно состаренные. И именно у этого столика, он полностью менял столешницу, в которую Ашот тыкал пальцем сейчас и про которую, так интересно рассказывал. Светлана снова сосредоточилась на рассказе.

-  … и в ней было всего несколько строк. – Ашот гордо приосанился. - но каких… Там было сказано, что именно по ней, по этой столешнице, водил своею собственной рукой Наполеон Бонопарт, когда отдавал приказ о расстреле поджигателей.

«А можно ли ему доверять? – Думала Светлана, делая вид, что слушает рассказ о столике. - Ведь это с его подачи, фонд вышел на меня… В каких они отношениях? И скорее всего кто-то из фонда замешан во всех этих событиях. Вон как он врёт красиво, как по писанному шпарит. Что ему стоит навешать мне любой лапши на уши? Нет, прийти к нему было ошибкой. Ну ничего страшного, сейчас нужно будет сказать что-то простое, почему отпала необходимость в его помощи. Зато вспомнила про Сергея - вот кто мне поможет. Так что не зря пришла».

- Спасибо, за интересный рассказ, но… – Прервала она Ашота на самом интересном месте. Антиквар как раз начал рассказывать о том что у Наполеона был личный телохранитель армянин, и именно его записки о военном  походе в Россию, послужили толчком к поиску этого столика. - …но у меня маловато времени. Если столик такой исторический, то чего же он тут стоит? Покупателей нет что ли?

- Я его  купил под одного конкретного покупателя, коллекционера номер один всего, что связано с Наполеоном.

- И что же он? Не поверил твоему армянскому земляку, и его мемуарам?

- Нет, хуже. Он разорился, и сел в тюрьму.

- Вот те раз, и кто же это?

- Батурин, брат жены Лужкова.

- Опа, он ещё и коллекционер был?

- Да ещё какой, он один делал весь рынок наполионистики в России. Всё покупал, только тащи. И тащили, ещё как тащили. Но вот его не стало и всё сдулось. Ты не представляешь, сколько народу работало на него… А на реконструкциях Бородинских сражений, знаешь кто всегда был в роли Наполеона?

- Он?

- Он. И похож был кстати, такой же маленький, нахрапистый, наглый. Всё махал своими ручонками, отдавая приказы: - Полки направо, полки налево…

- Ну, тогда грош цена твоему рынку, если из-за посадки одного человека он сдувается в ноль.

Они помолчали.

- Ладно, чего мы вдруг про это завелись-то? – Ашот вспомнил, что Светлана пришла не просто так.

- Я пришла за деньгами.

- Какими деньгами. – Наигранно удивился Ашот.

- Передумал что ли? Быстро. Вчера только 5 000$ обещал, а сегодня сдулся вслед за наполионистикой?

- Нет, почему. Но ты же сказала, что у тебя есть дело ко мне и…

- Нет, рассосалось. Мне нужно было узнать, насколько сложно изготовить подделку. Но вчера я была в Институте Грабаря, и Анна Рудольфовна…

- Киселёва?

- Да, Киселёва. Всё что мне было нужно узнать, она объяснила от и до.

- Надо же… Ты с ней в таких хороших отношениях?

- А что такого?

- Да нет, ничего – полезное знакомство. Со мной она в лучшем случае «здрасьте-досвидания».

- Ну я-то ей про столики лапшу не вешаю.

- А что столик? – Насторожился мужчина. – Думаешь, я всё это выдумал?

- Про армянского телохранителя не знаю, а вот то, что Наполеон водил по этой столешнице рукой – враньё.

- Почему это? Вот я сейчас тебе покажу кое-что… - и он поднялся, чтобы что-то немедленно принести.

- Не нужно ничего показывать, у меня действительно мало времени. Давай закончим с деньгами.

- Ну хорошо, а то… Ладно деньги так деньги. Подожди здесь секундочку, я посмотрю есть ли у меня сейчас столько.

И пошел к своему столу в глубину комнаты. Светлана посмотрела на часы. – «Четырнадцать тридцать. Отлично, как раз доберусь до музея Лермонтова». – От одной мысли об этом у неё потеплело где-то внутри груди, и она обратила на это внимание. – Странно, я хочу туда пойти. Её хочу увидеть? Оу, как сердце-то дёрнулось. Да, её хочу увидеть А зачем? Странный вопрос, и ответ на него - да не зачем, хочу и всё».

Музей Лермонтова.

Светлана вошла в большую гостиную музея и замерла, от увиденной картины. Мария, в платье 19-го века, стояла возле окна в классической позе мечтательной дамы. Мягкий дневной свет нежно обволакивал её силуэт, создавая вокруг светящуюся ауру. Несколько приятных секунд, Светлана стояла молча, и наслаждалась моментом, старясь не выдать своего присутствия. Однако, как и вчера, Мария почувствовала её взгляд, и повернула голову. Вздрогнула, увидев постороннюю фигуру,  поняла что её откровенно рассматривают и смутилась от этого.

- Давно… Кхм – Она кашлянула, помогая себе справиться со странным смущением. – Давно Вы стоите здесь?

- Нет, несколько секунд… Я говорила вчера, что вам очень идёт это платье?

- Хм. – Мария растерялась. – «Как реагировать на комплименты этой странной женщины? И почему её слова всё время смущают?» - Я не успела ещё переодеться, после семинаров. – Зачем-то сказала она.

- Оу. – Светлана, мгновенно представила себе, весь процесс переодевания, и даже услышала шуршание платья во время него. – «Стоп – попыталась остановить она свою фантазию. – Стоп. – Но у неё ничего не получилось. Она явственно представляла, как упадёт платье к ногам этой красавицы, как та, оставшись в одном белье…».

Мария покраснела, она поняла, что её раздевают. – «Что происходит? Это надо как-то прекратить». – Она взяла себя в руки и почти твёрдым голосом спросила:

- Вы пришли сюда, чтобы обсудить моё платье или ещё за чем-то?

- Хм. – Теперь уже смутилась Светлана. – «Она догадалась о чём я фантазирую что ли? Ужас какой. Сейчас отправит куда подальше со своими фантазиями и всё. Давай работать» - Ей, в свою очередь, пришлось кашлянуть несколько раз, чтобы привести свои мысли в рабочий настрой.

- Я пришла по делу, конечно. Вы вчера сказали, что все экспонаты собраны, включая рисунки…

- Не совсем так. Я сказала, что собраны от частников, а от музеев ещё нет.

- А, да, наверное. Можно посмотреть?

- А зачем вам? – Вдруг с раздражением произнесла Мария. - Как это поможет в ваших поисках?

- Не знаю. – Светлана замялась с ответом. – «Чего это она вдруг, так агрессивно?» - Мне, почему-то стала интересна вся эта история с Лермонтовым.

- Какая? – С ещё большим раздражением спросила Мария.

«Да что с ней такое? Что я не так говорю?» - Светлана пыталась, сообразить, как вывести разговор в спокойное русло.

- Дуэль, убийство… - Промямлила она, первое попавшееся.

- А вам разве Купцова вчера, всё это уже не рассказала?

- Нет, мы не говорили об этом, мы просто кофе… - Начала зачем-то оправдываться Светлана - «Она мне что, выволочку что ли устраивает? За то, что я вчера разговаривала с этой Натальей? Ничего себе… И что делать?» - При чём здесь Купцова? – на автомате ответила она.

- Что она вам наплела? – Продолжала наступать Мария. – Что был снайпер в кустах, да? Поэтому раневой канал идёт снизу вверх, да?

-  Ну…

- А то что, перед выстрелом Мартынова, Лермонтов поднял свой пистолет вверх и выстрелил в воздух, она вам сказала? А то, что на месте дуэли был небольшой уклон и поэтому Лермонтов стоял чуть выше, сказала?

- Да не говорили мы об этом.

- А о чём?

«Она о Лермонтове спрашивает, или о чём-то ещё? Очень похоже на вопрос: - Что вы делали с Купцовой ночью? – Светлана никак не могла сообразить, как убавить напряжённость разговора. - Просто семейная сцена какая-то».

- У нас не было секса вчера с Купцовой. – Вдруг неожиданно брякнула она. – Мы просто выпили кофе.

У Марии вытянулось лицо, этого она никак не ожидала услышать. В комнате повисла глубокая театральная пауза, во время которой женщины с удивлёнием смотрели друг на друга. Наконец до Марии дошёл смысл сказанного и она опять покраснела.

- Зачем вы это говорите мне? Какое мне дело до ваших отношений?

- Да нет же никаких отношений. Я всю ночь прочёсывала интернет в поисках разнообразных версий дуэли. При чём, здесь Купцова? Мы и десяти минут не просидели за кофе. Я пришла на эти чтения исключительно ради вас, и если бы вы не ушли с … - Она спохватилась, что несёт уже совсем чёрти что. «Я сошла с ума. – Подумала она с ужасом. - Что я такое говорю ей? Нужно немедленно прекратить этот разговор». – И она замолчала.

Незаметно для себя они потихоньку приближались друг к другу, и уже стояли на расстоянии вытянутой руки. Светлана заметила это, и поняла, что если она сделает ещё хоть один шаг в сторону Марии, то они окажутся в очень опасной близости. – «Я ведь обнять её хочу. – Вдруг подумала она про себя. – Ещё чуть-чуть и я сделаю это». Но сделала она ровно обратное, отступила на один шаг назад и пробормотала скороговоркой:

- Извините, не нужно было мне приходить. Извините. – Развернулась и пошла на выход.

Никто её не остановил и не окликнул.

Она прошла несколько комнат, потом прихожую, потом несколько шагов по дорожке на улице до калитки, с силой открыла её и в запале прошла ещё метров сто, пока не остановилась в осознании того, что же она натворила.

«Что я наделала? Почему так плохо всё вышло? Чёрт-чёрт-чёрт, что же делать? Вернуться? – Она обдумала эту мысль. – Вернуться? И что дальше? Что сказать? Нет. Нельзя уже. Да и зачем? – Она глубоко вдохнула и глубоко выдохнула. – Всё-всё, проехали, даже и к лучшему. На что ты рассчитывала? На любовь морковь с ней? Чушь какая. Всё. Всё правильно. Так должно было и случиться. Отлично. Да. – Она посмотрела в обратную сторону, как будто ожидая увидеть, что девушка идёт в след за ней, но не увидела».

– Вот и хорошо. – В слух произнесла она. – Славно поговорили. Да. – Хотела ещё что-то добавить, но увидев, что на неё оборачиваются прохожие, остановилась. «Всё. – Сказала тихо себе под нос».

Но что-то ныло у неё в груди, что-то не хотело такого развития их знакомства. И это что-то продолжало заставлять её обдумывать  разговор снова и снова.

«Подумать только, она устроила мне выволочку за Купцову, а? Ничего не было. Ни-че-го. – Проговорила она про себя веско, и тут же сама задала встречный вопрос. – А ты сама с кем провела эту ночь, а?- Она заметила, что перешла «на ты» с ней, хоть и во внутреннем диалоге, но всё же. Мда… - Я, вчера, только кофе выпила, и всё, и как штык домой. А вы милая дама из 19-го века куда отправились? – От предположения, куда отправилась Мария с молодым человеком, и чем они там занимались, Светлане стало совсем тошно. – Ну и правильно, что так всё закончилось. Правильно, что ушла. Хорошо, с этим решено, а вот что делать с расследованием? Музей теперь закрыт для меня. А что я хотела там выяснить? Как погиб Лермонтов? Мне это действительно интересно? Да ни разу не интересно. – Она, чуть было, не обернулась к музею, чтобы сказать им об этом (или ЕЙ? Как будто ОНА могла слышать…), что ей ни разу не интересны, ни Лермонтов, ни музей, ни дуэль эта дурацкая… Что я могла там узнать? Чем занималась Кашина? Я и так знаю – готовила выставку. В процессе подготовки нашла рисунок Врубеля. Вернее не нашла, а выяснила, где он находится, и поехала смотреть его. Поехала, скорее всего, в Пятигорск. Что ОНА могла сказать мне по этому поводу? Да ничего. – Ровно в этот момент у неё мелькнула, какая-то очень полезная мысль. – Стоп, стоп, стоп. Давай-ка ещё раз – Кашина выяснила где рисунок… А как она могла это выяснить? Скорее всего, из разговоров с теми, кто сдал экспонаты на выставку, мда… Список этих людей с телефонами мне и нужен был в музее. Чёрт… Ну и что теперь делать?

Не знаю… А ещё, мне нужна информация - не копалась ли Кашина в их архиве. – Светлана напряглась, пытаясь ухватить правильную мысль. -  Вот, вот правильная мысль. - Почему я должна зациклиться на этом музее? Музей-то маленький и, со слов вчерашней Купцовой, архив там тоже маленький. А значит что? А то, что Кашина могла работала и в других архивах, например, в том, о котором вчера упоминала эта злосчастная Купцова. Как он назывался-то? – Она ещё раз напряглась, и даже потёрла виски для верности. – Вспомнила, это Российский Государственный Архив Литературы и Искусства. Отлично. А как получить информацию, не приходила ли к ним Кашина, и если приходила, то, что там смотрела? Вряд ли они скажут эту информацию, кому попало с улицы. И что же делать? Как что - звонить той самой Купцовой, пусть помогает, тем более сама вызвалась. А если она опять позовёт пить кофе? Ну что делать придётся пить, особенно если он будет по-восточному… - Ей почему-то представилась сцена, в которой Купцова лежит связанная, а рядом стоит осетинка с прищепками. – Не-не-не, как-нибудь без этого конечно.

Она посмотрела на часы. – «Ну что позвонить Сергею? Да, время есть». – Она достала телефон, нашла его номер и отправила вызов.

- Алё.

- Это Сергей?

- Да, Светлана, здравствуйте, слушаю вас.

- Мне нужно посоветоваться с вами по одному делу. Можно подъехать?

- Вы ещё спрашиваете? Конечно можно, рад буду помочь.

- Когда удобно? Например, через час?

- Это сколько времени-то будет? – Светлана представила, как он, специфическим жестом поворачивает руку, и смотрит на часы, надетые циферблатом вниз. -  Шестнадцать, нет не успею, как раз с клиентом буду работать, лучше бы позже, в шесть вечера например?

- Хорошо, договорились. – И она нажала отбой. – «Так у меня есть три часа, и как их использовать? – Она задумалась. – О, точно. Не сходит ли мне в Третьяковку?»

Через полчаса Третьяковская галерея.

Светлана, купила билет в кассе, потом посмотрела по плану залов, где находятся картины Врубеля. Все они располагались на втором этаже в 32-ом, и 33-ем залах. Подумала, стоит ли пробежаться по первому этажу, освежить, что называется, память? Но решила, что времени не так много, и лучше сразу начать с Врубеля. А потом, если успеет, пройтись по всему остальному музею. Нужные залы находились справа от Лестницы, и оказались очень большими. Светлана даже растерялась от открывшегося пространства. – Ого. – По-другому и быть не могло, потому что прямо напротив входа, располагалось огромное панно «Принцесса Грёза», занимавшее всю противоположную стену. – Бог ты мой, как красиво. – Она осмотрелась, увидела рядом несколько рядочков стульев, села на один из них, и стала рассматривать великое произведение.

- Словно мозаика.

- Нет, не мозаика, это холст-масло.

Светлана с удивлением оглянулась на, заговорившего с ней, человека.

- Вы читаете мысли?

- Нет, к сожалению. – Рядом с ней сидел дядечка неопределённого возраста, неопределённой внешности, но очень интеллигентного вида, про такой типаж, раньше бы сказали - «из бывших».

- Как же вы поняли о чём я думаю?

- Я не понял, я услышал - Вы это в слух сказали.

- А…

- И были правы. Эта картина выполнена так, чтобы производить впечатление старой инкрустации или фрески, слегка высветленной временем.

- Надо же…

- Да. А делал её Михаил Александрович, по заказу самого графа Витте. Для украшения интерьера художественного павильона, на Всероссийской художественно-промышленной выставке, в Нижнем Новгороде. Тогда было изготовлено два панно, вот это «Принцесса Грёза» и второе «Микула Селянинович», которое, к сожалению, не сохранилось. Помогали в работе Врубелю не абы кто, а Серов и Поленов, но, увы, высокое жюри забраковало работы. И не рекомендовало выставлять их в художественном павильоне.

- О как. – Только и нашлась, что сказать Светлана.

- Да-с. – Интеллигент посмотрел на реакцию Светланы и, видимо остался доволен, поэтому с удовольствием продолжил. - Тогда небезызвестный Сава Мамонтов, который отвечал за художественное оформление выставки и, кстати, по другой версии, именно он, а не Витте, привлёк, тогда никому неизвестного, художника к этой работе. Так вот, он на свои деньги построил ещё один павильон, где и выставил оба панно. А на крыше разместил огромную вывеску «запрещённые панно Врубеля». Как и всё запрещённое, это вызвало ажиотажный интерес публики, и сделало художника популярным.

- Боже, какие страсти. - Светлана внимательно слушала, и с ещё большим интересом рассматривала «Принцессу Грёзу». - А, почему панно запретили? Я не вижу в нём, ничего крамольного.

- Тогда, члены академии художеств, сочли его нехудожественным произведением, слишком уж оно отличалось от тогдашних понятий о красоте, а сейчас это признанный, мирового уровня шедевр.

- Очередная ирония судьбы.  – Светлана огляделась. – А где можно посмотреть на рисунки?

- Вон в тех стеклянных витринках. – Мужчина указал на стеклянные витрины, расставленные вдоль стен зала. -  Рисунки меняют всё время, им вредно находится долгое время на свету.

- Ого, пойду посмотрю, спасибо за интересный рассказ.

Только она встала, как в зал вошла группа женщин, очевидно сотрудниц музея, среди которых была Мария Минаева-Рюмина. Светлана замерла от неожиданности, соображая, что же ей делать, только стояла она неудачно, как раз на пути движения группы. И пока раздумывала, куда бы ей деться, все женщины обошли её, кроме одной. И это, конечно же, была Мария. Она тоже начала обходить её вместе со всеми, но посмотрела на «препятствие», и остановилась, как вкопанная.

- Опять ВЫ?

- Опять я.

- Что вы здесь делаете? Вы что, теперь, преследовать меня будете? – Начала она тем же наступательным тоном, каким спрашивала про, якобы Лермонтова, час назад.

- Я? – Искренне удивилась Светлана. - Это вы меня преследуете, я-то уже здесь, а вы пришли только сейчас.

- И что вы здесь делаете? – Продолжала наступать Мария, но Светлана уже взяла себя в руки и даже, оценила чёрный юмор ситуации:

- Ну, уж не сексом занимаюсь, конечно. – Поддела она Марию, от чего та опять покраснела. Заметив это, Светлана решила развить успех, и сама перешла в контратаку:

– Почему вы всё время требуете от меня отчёт, где я бываю и чем занимаюсь? Я же не спрашиваю у вас: – Кто был, тот вчерашний красавчик, и куда вы пошли вместе с ним?

Так неожиданно для себя они обе продолжили незаконченный разговор, который, видимо, сильно волновал их, и им обеим ещё, оставалось много чего сказать друг другу. А вернее «высказать».

Мария задохнулась от наглого вопроса, но, несмотря на то, что понимала, всю абсурдность их перепалки здесь, посреди Третьяковки, на глазах у всех - не прекращала, и даже стала отвечать.

- Это мой жених, и он проводил меня домой.

- Аааа. – Очень понимающе протянула Светлана, вложив в это «Аааа» отчётливо читаемый смысл - «Так я и знала - поехали заниматься сексом».

- Что?

- Да, нет. Ничего.

- Вот именно: – ничего. И мы не занимались с ним сексом вчера. – Неожиданно для себя, добавила Мария, словно услышала Светлану.

- А позавчера?

- И позавчера тоже. – Продолжила она в запале, но наконец спохватилась, что это уже через чур… что говорит она уже, много лишнего. – Какое вам дело до этого? Что за допрос?

- Вы первая начали спрашивать меня про секс.

- Когда это?

- Час назад, в музее.

- Что за чушь? Я о Купцовой вас спрашивала.

- Вот именно. И я ответила честно, что нет, секса не…

- Так, хватит. Хватит. Что за скандал вы тут затеяли? – Мария посмотрела по сторонам, и главное на своих спутниц, с которыми шла только что. Они остановились неподалёку, и с любопытством прислушивались к их разговору.

- Я затеяла? – Удивилась Светлана. -  Я сидела и любовалась «Принцессой Грёзой» пока вы не пришли.

- Любовалась она… После поговорим. – Мария снизила тон, и снова оглянулась на спутниц. - Сейчас мне нужно кое-что сделать.

- Отлично, я подожду.

Светлана вернулась на свой стульчик, и стала наблюдать за Марией. – «Переоделась уже, и образ современной женщины ей тоже очень идёт. Что ты будешь делать… – С удовольствием рассматривала она, серый деловой костюм девушки, который состоял из юбки, чуть ниже колен, с небольшим разрезом спереди. И короткого пиджака в талию, выгодно подчёркивающего её фигуру. – А держится как, а? Ровно, уверенно – прелесть. Ну а почему бы ей не быть уверенной, с такой-то внешностью? О, и посматривает в мою сторону. Это хорошо».

Через полчаса, осмотрев что-то в витринах, и записав что-то для памяти, они пошли на выход. Мария пошла тоже, но поравнявшись со Светланой, кивком головы показала, что помнит о ней, и сейчас вернётся. Светлана кивнула в ответ – «Ладно-ладно, я жду».

Не прошло и десяти минут, как Мария вернулась. Очень по-деловому подошла к Светлане, и когда та поднялась ей навстречу, произнесла строгим голосом:

- Ни слова о сексе.

- Да боже упаси. – Очень натурально подыграла ей Светлана, и чуть было не перекрестилась «Свят, свят, свят».

- Ни слова. – Ещё раз веско повторила девушка, пока ещё не замечая иронии.

- Падла буду, если скажу. -  Очень серьёзно поклялась Волкова.

Мария наконец увидела, прыгающих чёртиков в её глазах и поняла, что над ней подтрунивают.

- Вы нормально можете разговаривать?

Светлана проигнорировала риторический вопрос, и резко сменила тему:

- Где-то внизу, вроде, я видела кафе. Пойдёмте туда, и поговорим спокойно. Но прежде я отвечу на вопрос - что я тут делаю. После того как вы выгнали меня из своего музея, я…

- Я вас выгнала?

- Да, вы меня выгнали. – Ровным тоном повествователя подтвердила своё утверждение Светлана, и без паузы продолжила. – Я поехала сюда, чтобы посмотреть на рисунки Врубеля. – Мария хотела что-то возразить, но Светлана не дала её этого сделать. Наоборот, взяла её под руку, и повела обратно к витринам. – К стыду своему, я ни разу не видела картины Врубеля живьём. – Они подошли к рисункам. - А без этого, как я буду искать Кашину по вашему? – И вопросительно посмотрела на Марию.

- Без чего?

- Без понимания что я ищу. Ведь Кашина пропала не просто так, а из-за рисунка.

- Да? Я не знала этого.

- Теперь знаете. Кашина позвонила Шаховой перед исчезновением, и сообщила, что знает, где находится недостающий рисунок. И после этого всё - пропала.

- Боже правый.

- Поэтому мне и хотелось посмотреть на рисунки, чтобы понимать из-за чего весь сыр бор.

- Ясно.

- Вот, и отлично. А ещё мне понадобится список тех, кто сдал вам на выставку рисунки, да и другие экспонаты.

- Зачем?

- Вдруг, эти люди что-то знают? Они же общались с Кашиной? Придётся всех обзвонить и расспросить.

- Хорошо, но только это, скорее всего, уже сделала до вас Шахова.

- То есть?

- Она была у нас ровно с этим самым вопросом.

- И что?

- Мы всё ей дали и показали. Дали список коллекционеров, хотя он у неё и так должен был быть. Ну, может для верности взяла - сверить.

- Интересно. – Задумчиво произнесла Светлана. - «А вдруг не было у неё своего списка? – Подумала она про себя. – Тогда ещё интереснее».

- Ещё её интересовали наши архивы, и не работала ли с ними Кашина?

- И что?

- Кашина действительно изучала архивы, но что конкретно её интересовало, она особенно не рассказывала.

- Скрывала?

- Нет, просто занималась своим делом, и всё.

- А как у вас устроен архив?

- Небольшая комнатка с коробками на полках. В них письма, дневники и прочее.

- То есть, неизвестно что она конкретно изучала?

- Почему? Известно. Есть специальная книга учёта, в которую заносится, какая коробка, когда и кем была взята.

- А коробки можно забирать?

- Из хранилища, да. Но выносить из музея – нет.

- Как это?

- Что как?

- Для чего брать коробку, но не выносить из музея?

- Зачем выносить? Взял, коробку с документами, и сиди в соседней комнатке изучай, потом сдаёшь обратно с проверкой, что всё на месте. Не в хранилище же оставлять человека без присмотра? Мало ли какой документ возьмёт из соседней.

- И кто ведёт этот учёт?

- У нас маленький музей, поэтому эти обязанности лежат на главном хранителе.

- Это хорошо. Мне нужно посмотреть с чем работала Кашина. Это возможно?

- Наверное, но Шахова всё это уже выясняла.

- И проверила?

- Да.

- Сама?

- Нет, с ней пришли сотрудники ФСБ, вот они и копались с этим.

- Фиу. – Присвистнула Светлана. – Фэ-эС-Бэ?

- Ну вроде, я сама их удостоверения не смотрела, но мне кажется, что кто-то у нас говорил, что да, оттуда.

- Фига себе… Так, давайте посмотрим рисунки, а потом вы всё это мне подробно расскажите.

- А что ещё рассказать? Это всё.

- Хорошо. Давайте вернёмся к рисункам. Сколько их должно быть на вашей выставке?

- Одиннадцать, что были напечатаны…

- Немного. – С удивлением отметила Светлана.

- Ну как сказать… Известно, что Врубель сделал около двадцати рисунков, включая повторы. Из них, в качестве иллюстраций, в книгу вошло одиннадцать. – Она посмотрела записи в своём блокноте. – Но из них мы будем показывать на выставке…

- Все одиннадцать?

- Нет, не одиннадцать, меньше. Один рисунок, находится в Киевском государственном музее русского искусства и, по понятным причинам, взять его сейчас оттуда, на выставку в Россию, невозможно.

- Ого, как интересно. – У Светланы мелькнула, какая-то очень важная мысль – «Не упустить бы её» - Дайте мне ручку и бумажку скорее. – Попросила она Марию.

Та вырвала из блокнота листочек и вместе с ручкой протянула Волковой.

- Спасибо. – Светлана буквально выхватила у неё и то и другое, и быстро написала несколько слов. – Фууу.

- Что?

- Пока ничего. Пришла в голову одна шальная догадка.

- Какая. – Мария была заинтригована, и самой ситуацией, и этой женщиной, которая толи раздражала её, толи… Толи что? – «Странно всё. Особенно странно то, что я злюсь на неё… - Она остановилась на этой мысли, обдумывая её. - А злюсь ли? С чего мне на неё злиться? И с чего вдруг я набросилась на неё в музее? Из-за Купцовой? Да, из-за Купцовой. Их вчерашний разговор на фуршете, почему-то сильно раздражал. Купцова явно строила ей глазки, а эта странная Светлана была совсем не против ТАКОГО внимания (если не сказать ухаживания) с её стороны. Ну и что? Почему мне есть до этого дело? Пусть делают, что хотят… ЭТО меня не касается».

- Очень странная, и настолько фантастическая, что я пока не буду её озвучивать. Извините.

- Что? – Мария успела потерять мысль. – Что странное?

Волкова подняла на неё глаза, но ничего не сказала, лишь протянула обратно ручку. Причём когда Мария взяла её, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и как ей показалось, соприкасались чуть дольше необходимого.

«Тёплая, у неё тёплая и нежная рука. И когда она дотрагивается, это не вызывает во мне сопротивления, в отличии от вчерашнего Игоря кстати, которого я зачем-то назвала женихом...»

- Он мне не жених. – Вдруг сорвалось у неё.

Светлана стрельнула в неё глазами, и тут же отвела их в сторону, ни проронив при этом ни слова, только тонко улыбнулась, чему-то.

- Что?

- Нет, ничего. – Она демонстративно смотрела в витрину, не оборачиваясь к Марии.

- И всё, и закончили с этим. – Подвела черту девушка.

- С чем? – Волкова оторвалась от витрины и посмотрела на Марию, своим фирменным, очень внимательным взглядом, в котором явно читалось: - «Ничего мы не закончили…», но сказала другое  - Закончили так закончили. Как скажете, я на всё согласна.

- Вот и хорошо.

- Так что рисунки?

- Какие рисунки? – Мария окончательно забыла, для чего они подошли к витринам.

- Да вот эти, Врубеля. Вы начали мне рассказывать, что у вас их будет не одиннадцать, а … А сколько?

Мария, наконец, вернулась к действительности.

- Да рисунки. Нет. – Остановилась она соображая. – Не одиннадцать. У нас будет девять рисунков. Потому что один в Киевском…

- Да-да у хохлов, я это уже знаю. А второй?

- А второй неизвестно где.

- Что это значит?

- Как что? Это значит, что нам неизвестно где он находится, может быть в частном владении, а может и совсем пропал. Всё-таки нарисованы они были больше ста лет назад, и за это время могли оказаться где угодно.

- Получается девять?

- Нет.

- Как нет?

- Плюс к ним будут ещё несколько рисунков, не вошедших в печатный вариант книги.

- И сколько всего?

- Девять основных рисунков и ещё шесть из тех, что не вошли в печатное издание.

- Слава богу, пятнадцать.

- Почему?

- Потому что… - Светлана замялась. – Я почему-то опасалась, что их будет тринадцать.

- Хм… - Мария с многозначительным любопытством посмотрела на Светлану.

- Что?

- Рисунков с изображением демона, как раз тринадцать и есть. Именно на них и будет делаться акцент.

- Опа.

- Да, тринадцать, а что такое?

- Знаковое число.

- В смысле, несчастливое?

- Конечно - чёртова дюжина.

- Ну да, а вы что, верите в суеверия?

- Ну как сказать… Иногда да.

- Дааа? – Протянула Мария. – И в какие например, в чёрную кошку?

Светлана опять замялась, говорить или нет.

- Смелее-смелее, мне уже интересно. – Поддразнила её девушка.

- Хмм… Ну, например, в ночь перед охотой нельзя заниматься сексом, точно удачи не будет.

Мария покраснела.

– Опять?

- Что опять? – Светлана сделала наивное лицо.

- Я просила вас про секс больше не говорить…

- Это не про секс, это примета такая у охотников, и очень верная.

- Откуда вы знаете?

- В смысле? – Светлана продолжала держать наивное лицо. – Проверяла ли я эту примету? Да, было пару раз, и оба раза после этого…

- Опять она про секс… Я вас про охоту спрашиваю. Какая охота?

- Как какая? На утку например…

- Вы ходили на охоту?

- Хм… Я профессиональный охотник вообще-то.

- Оооо, тогда всё ясно…

- Что ясно?

- Вот почему вас заклинило на сексе. Раз это ваша работа, то вы сексом не занимаетесь что ли совсем, чтобы утку не упустить?

Светлана поняла, что попалась.

- Нуууу, хм.

Мария помолчала, наслаждаясь, тем, что наконец-то и она подловила самоуверенную женщину.

- Всё? У вас больше нет вопросов?

- Есть.

- Какие?

- Мне нужен список рисунков.

- Хорошо, я распечатаю его вам.

- Когда?

-  Ну,  завтра например, хотя… - Она подумала секунду, потом порылась в сумочке, и выудила оттуда файл с листочками, скрученный  в трубочку. Развернула его и стала перелистывать в поиске нужной страницы.

- Вот, нашла. – Она взяла один листок, и протянула его Светлане.

- Спасибо. А это что за картинки? – Показала она на остальные листочки.

- Иллюстрации.

- Те самые, которые будут выставляться.

- И не только, здесь все известные рисунки, но выставляться у нас будут не все.

- Покажите какой находится в Киеве.

Мария порылась в сворачивающихся листочках и показала один из них:

- Вот, этот - голова Демона.

Светлана взяла его в руки и стала внимательно рассматривать.

- Страшный. Глаза, как угли… - Она посмотрела на Марию. – Именно таким взглядом смотрит на тебя сытый хищник.

- Каким, сонным?

- Нет, не сонным и не ленивым, другим. Во взгляде сытого хищника, явно читается, что он тебя взял на заметку, сейчас ты ему не нужен, но вот позже он тобой займётся. И в этом рисунке точно такое же выражение. А рот? Скорее женский, чем мужской, и такой же опасный как глаза. Видно, что поцелуй этого существа будет жарким и смертельным. – Она непроизвольно посмотрела на губы Марии. Хотела что-то добавить, но спохватилась и удержалась. Однако её желание, что-то сказать, а возможно и сделать, было таким сильным, что девушку будто жаром обдало.

- Ого. – Она даже покачнулась. – Вы точно охотник, а не искусствовед? – И непроизвольно сделала маленький шаг назад, разрывая дистанцию, которая опять стала очень близкой и очень опасной.

- Да, охотник, поэтому всё, что связано с раневыми каналами, и траекториями стрельбы, я понимаю очень хорошо. Но об этом позже. Покажите мне рисунок, которого нет на выставке, и который неизвестно где находится.

Мария ещё раз стала перелистовать сворачивающиеся листочки, потом поняла, что одной не справится, и стала отдавать их по одному Светлане. И опять их пальцы касались друг друга, совершенно случайно, конечно.

- Вот, вот этот. – Она показала картинку.

На ней был изображён Демон в полёте. Художник изобразил движение, по диагонали листка вверх, но сам демон смотрел в противоположную сторону вниз, как бы отдыхая на своих огромных крыльях. Из-за контраста противоположных движений, возникало ощущение парения фигуры.

- И над вершинами Кавказа

- Изгнанник рая пролетал:

- Под ним Казбек, как грань алмаза,

- Снегами вечными сиял

Мария прочла стихотворные строки тихим спокойным голосом, но с такой внутренней силой, что у Светланы побежали мурашки по спине. Она оторвалась от рисунка и в очередной раз посмотрела на девушку своим долгим проникающим взглядом.

- Прочтите ещё.

- И дик

и чуден

был вокруг

- Весь божий мир; но гордый дух

- Презрительным окинул оком

- Творенье бога своего,

- И на челе

его высоком

- Не отразилось ничего.

- Не отразилось ничего. – Повторила последнюю строчку Светлана. - Надо будет перечитать обязательно. – С чувством произнесла она, и не отрывая глаз от девушки, сделала шаг к ней, словно собираясь обнять. Но остановилась на полпути. Несколько важных мгновений стояла в нерешительности и отступила. Посмотрела на часы, глубоко выдохнула и извинилась.

- К сожалению, мне нужно ещё в одно место сегодня. Можно я завтра заеду к вам в музей?

- Да, приезжайте. – Мария чувствовала, что между ними, только что, произошло очередное сближение, что-то необъяснимое и важное. Она понимала, что их странные отношения перешли в какую-то новую стадию. «И что это? Что между нами происходит?»

- Хорошо. Во сколько удобно?

- Так же после трёх.

- Отлично, буду.

Мастерская Сергея.

Всю дорогу до мастерской, у Светланы не выходил из головы голос Марии, читающей бессмертные строки. А параллельно с этим начался изнуряющий внутренний диалог:

- Ну и что мне с этим делать? Мне это нужно сейчас?

- А что ЭТО? – Оппонировала она сама себе.

– Что-что? Сама знаешь что… Могла ведь обнять её и поцеловать. Почему не решилась?

- А это было бы честно?

- Когда это тебя волновало? Тем более она совсем не против. Не видишь что ли? Да, боится, да не знает как реагировать, но не против это точно.

- И что? Закрутить с ней роман? А про конвертик ты забыла?

- Да чёрт с ним с конвертиком, наоборот - тем более ни от чего не нужно отказываться. Чего уж? Погулять на последок…

- Нет, этого я точно делать не буду… У неё нормальная личная жизнь, жених симпатичный.

- Да никакой он ей не жених… Ты что глухая? Она тебе прямо об этом сказала только что.

- Ну и что? Этот не жених, а другой какой-нибудь жених… Она нормальная девочка, и хорошая притом…

- Вот-вот – очень хорошая, не всё ж тебе с плохими связываться. Вот завтра не в музей к ней иди, а веди её в ресторан, а потом…

- Стоп-стоп-стоп, какой нахрен ресторан? Её в театр вести надо, а не в ресторан… ещё в баню предложи…

- Воооот, это другое дело. Театр, так театр, отличный вариант. Тем более сама давно не была…

- Никуда я её не поведу.

Слава богу, она приехала, и внутренний диалог прекратился сам собой.

Светлана припарковалась, вышла из машины и оглядела огромное здание позднего Сталинского ампира. - «Вон тот подъезд вроде…». И пошла в мастерскую к Сергею, попутно вспоминая какие-то мелкие детали двора и входной двери, которые свидетельствовали, что она правильно идёт. – «Сейчас будет небольшой холл, потом длинный коридор через проходные полу-залы, полу-комнаты, в углах которых разместились разнообразные музыкальные принадлежности от колонок с синтезаторами, до ударных установок». Она шла известным маршрутом, который так удивил её в первый раз. «А вот и надпись на стене «репетиционная база», всё следующая дверь моя».

И действительно, через пару комнат коридор дотянулся до последнего пустого зала, в одной из стен которого обнаружилась железная дверь с надписью «Мастерская Латышева». Светлана уверенно подошла к ней и нажала кнопку, встроенного в стену домофона. В двери что-то щёлкнуло, и она, повернув ручку, вошла в мастерскую. Не успела оглядеть знакомые стеллажи первой комнаты, как вдруг из следующей, выскочил светлый комок и кинулся ей прямо под ноги.

- Боже мой, ты кто такой? – Светлана присела на корточки и стала ловить небольшую собаку, снующую вокруг неё с невероятной скоростью. – А вот поймаю, сейчас поймаю. – Стала она играть с ней, и несколько раз почти схватила, но пёс ловко уворачивался в самый последний момент.

- Ну надо же… - В след за собакой, в комнату вошёл невысокий полноватый мужчина в какой-то рабочей одежде. – В первый раз вижу, чтобы он так играл с чужими людьми…

Светлана поймала пёсика, схватив его за бока, прижала и поднялась вместе с ним. – Какой же ты холёсий. – Умильно просюсюкала она, и стала с удовольствием его тискать, тыкаясь носом то в холку, то в пузик. Наконец наигралась, и снова прижав тёпленькое тельце к себе, спросила:

- И кто это?

- Чарли.

- Неужели сынок Чета Первого?

- Точно.

Светлана вытянула руки, и стала рассматривать собаку.

- Вылитый Чет, только поменьше.

- Да, и такой же шустрый.

- А то… А что с крысами?

- Слава богу, почти нет, редко-редко заскочит какая случайно, но Чарли тут как тут.

- Молодец, молодец. – Светлана снова прижала к себе собаку и они пошли в глубь мастерской.

Она осмотрелась.

- Я смотрю всё по-старому. Это хорошо.

- Да, работаем потихоньку.

Они сели на свободные стулья посреди просторной комнаты, в которой кроме них разместились какие-то верстаки, прессы, и прочие полезные устройства. Светлана посмотрела на, разобранную гитару на одном из столов.

- Вижу… – Продолжить она не успела, потому что Чарли что-то услышал, и стал вырываться у неё из рук. – Так. – Она поставила его на пол. – И что ты услышал?

Пёсик тут же сорвался с места, и кинулся в соседнюю комнату. Там выскочил на середину и замер в классической охотничьей стойке, прислушиваясь в определённом направлении. Стоило под столами, чему-то пошевелиться, как он пулей бросился на звук и после короткой возни, выскочил обратно на середину, изо всех сил мотая крысу, зажатую в пасти. Отпустил, тут же перехватил по удобнее и с удвоенной силой начал волтузить её из стороны в сторону.

- Фу фу. – Попытался остановить его Сергей через некоторое время. – Она дохлая уже…

- Не нужно, пусть тренируется. – Светлана не дала Сергею вмешиваться. - Пойдём не будем ему мешать. А ты говоришь нету… - Протянула она после того, как они вернулись на свои стулья.

- На этой неделе первая, по сравнению с тем, что было, это ерунда.

- Да уж…

Год назад в мастерской

Светлана сидела в сторонке и ждала, пока Сергей отпустит клиента.

- Видите? – Говорил он ему, показывая на гриф акустической гитары, которую держал на уровне глаз. – Видите лёгкий изгиб? Вот поэтому струны цепляют лады, и это проблема, которая не решается регулировкой анкером. Теперь проверим строй.

Он сел на стул и стал играть ноту МИ на открытой нижней струне и на октаву выше, зажимая эту же струну на двенадцатом ладу.

- Слышите?

- Что?

- Не в унисон звучат. Это значит, что лады расположены хоть и с маленьким, но смещением, и поэтому настроить гитару идеально невозможно.

- Чёрт. И что делать?

- Отнести обратно в магазин.

- А они возьмут?

- Не знаю. В каком  магазине купили.

- В Муздоме, но это давно уже было, года полтора два назад, и я не уверен, что сохранил чек.

- Нет, без чека они и разговаривать не будут. Ищите.

- А исправить можно?

- Можно, но это уже, и деньги, и время.

- И сколько?

- Неделя работы и цена вопроса. – Он поднял глаза к потолку, прикидывая. -  В районе десяти тысяч рублей.

- Ого

- Поэтому и предлагаю, вначале порешать эту проблему в магазине.

- Понял. Пойду искать чек.

Расстроенный мужчина, взял свою гитару, убрал её в чехол и, попрощавшись, ушёл.

Сергей проводил его до двери, и вернулся к Светлане.

- Извините, что пришлось подождать.

- Ничего страшного.

- Я не понял по телефону, чем я могу помочь вам. Вы что-то про картину говорили, но, как видите, я картинами не занимаюсь.

- Да, вижу. А ещё я вижу, что у вас тут есть крысы. – Она показала рукой в сторону стеллажа. – Только что одна проскользнула вон там. Не боитесь за инструменты?

- Очень боюсь, но что делать ума не приложу. Уже, и мышеловки ставлю, и отраву кладу, но толку нет.

- Давно это у вас? – Светлана встала со своего стула и стала осматривать поверхности столов и пола. – И она здесь явно не одна.

- С полгода уже…

- И в чём причина?

- Не знаю. До этого не было никогда, ну по крайней мере я не замечал, а тут вдруг началось. Я уже и кошку пробовал здесь оставлять, но бесполезно.

- Кошка, только запахом может их отпугнуть, а так нет, не справится, особенно если их много. - Светлана закончила обход комнаты и вернулась к стеллажу под которым она видела крысу.

- Давайте отодвинем.

Сергей подошёл к стеллажу с другого края и они вдвоём немного отодвинули его от стены.

- Ага, вон и проход.

Там куда она показывала, был оторван плинтус, и из-под него чернела небольшая щель.

- Чёрт, я ведь, проверял недавно.

- Давайте совсем отодвинем.

Они убрали какие-то инструменты с полок и по бокам стеллажа, после чего сдвинули его так, чтобы к предполагаемому отверстию, можно было подлезть.

- Фонарик есть?

- Да, сейчас принесу.

Он сходил в соседнюю комнату и вернулся оттуда с небольшим фонариком.

- Подойдёт?

- Вполне. – Светлана проверила что он горит и протиснулась в узкое пространство между стеллажом и стеной.

- Может ещё отодвинуть?

- Нет нормально.

Сергей с интересом ждал, что скажет неожиданная посетительница. По тому, как она взялась за дело, и как стала осматривать комнату, было видно, что она знает, что делает. Он даже забыл, зачем она пришла.

- Мда. – Раздалось оттуда. – Здоровая дыра. – Она выбралась обратно, и постучала по стене костяшками пальцев. – Кирпичная?

- Да.

- И толстая. А что внутри?

- Внутри чего?

- Стены.

- Не знаю.

- Если пустая, то это большая проблема, так они и ходят.

- Их много?

- Непонятно пока. Давайте посмотрим остальные комнаты.

Они стали обходить комнату за комнатой, медленно исследуя каждый метр мастерской, не пропуская ничего. Если нужно было что-то подвинуть, они двигали, а если приподнять - приподнимали. Метр за метром, метр за метром, где-то на коленях, а где-то ползком, заглядывая в самые труднодоступные уголки, они изучали мастерскую часа два. Сергей беспрекословно перешёл в ранг помощника и чётко выполнял всё, что его просили.

«Какая крутая тётка. – С уважением и надеждой думал он про себя, и ему даже в голову не приходило обратить внимание на её туго обтянутую джинсами попку, когда она наклонялась перед ним, рассматривая что-то на полу. – Только подскажи, что мне делать, только помоги избавиться от этой напасти».

Наконец Светлана остановилась, и стала отряхивать колени и руки.

- Плохо дело, дыр много и что хуже всего стены для них не препятствие.

- Как это?

- Все они прогрызены.

- Стены?

- А вы не знали, что крысы могут прогрызть кирпичную стену?

- Нет, не знал. Думал дом старый, ещё сталинской постройки, и они по каким-нибудь щелям пролазят.

- Щелей тоже полно, но есть и проделанные ходы. А это значит, что тупо заделать существующие дыры, так избавиться от них не получится. Тем более я вижу у вас, и вентиляция есть. Так что заделывай не заделывай, а вариантов пролезть к вам у них много.

- И что делать?

- Что вы пробовали, кроме вон тех мышеловок? – Она пренебрежительно показала на несколько мышеловок в углах.

- Отраву какую-то, потом клей специальный,

- И что?

- Отрава совсем не подействовала, хотя я разную пробовал, а на клей приклеился какой-то крысёнок и всё.

- Понятно. Отрава это ерунда, они, когда чуют новый запах, вначале откусывают маленький кусочек, на пробу, и ждут, что будет. Если им становится плохо, то всё, больше они это есть не будут. И что самое плохое, не только они, но и все остальные тоже.

- Да ладно. – Сергей недоверчиво посмотрел на Светлану, хотя по её виду уже понял, что она знает, о чём говорит.

- Вначале выясним сколько их тут у вас.

- Как же это, интересно?

- Есть один способ, но он требует подготовки, завтра приеду в конце дня, увидите. Во сколько вы заканчиваете?

- Когда как, иногда и до утра не заканчиваю. Но если надо…

- Понятно. - Не дала ему развить тему занятости Светлана. – Я приеду завтра в 21-00, к этому времени постарайтесь закончить, потому, что придётся уйти.

- Хорошо.

Весь следующий день Сергей ждал продолжения. Работа валилась из рук, а из головы не выходили их вчерашние поиски. – «Странно, я даже не спросил кто она, а уже готов выполнить всё что скажет. Да и какая разница кто она? Лишь бы помогла… Только, что тут можно сделать не очень понятно.» - Он сам, после первых неудачных попыток отвадить крыс, облазил весь интернет, в поисках решения, но результат был обратный. Он лишь уверился, что проблема не решаемая. – «Съехать бы, но, к сожалению, эта мастерская была выкуплена им в хорошие времена, и за очень немалые деньги. Тогда ещё у него были обширные планы по развитию бизнеса, в том числе очень перспективного направления – реставрация антикварных акустических инструментов. Вот чем он мечтал заняться. После того, как он в первый раз, подержал в руках старинную скрипку, увидел качество и умение мастеров того времени, почувствовал душу великолепного инструмента, в нём что-то перевернулось. Он понял, что ничего подобного сам сделать не сможет, но зато он сможет продлить жизнь этим произведениям искусства. Помочь им справляться с влиянием времени. Почему-то это стало очень важно для него, он бесплатно был готов работать с такими инструментами. Ему доставляло радость копаться в старых книгах, отыскивая рецепты старинного лака и клея, ездить по заброшенным деревням и находить там старые куски дерева. Был случай, когда при сносе старого дома, в центре Москвы, он, за ящик водки, уговорил рабочих, пустить его осмотреть перекрытия, и  был вознаграждён сторицей. Там, он откопал несколько балок, которые были сделаны из двухсотлетних елёй, и были в, идеально высушенном, и сохранившемся состоянии. Лучшего материала для замены верхних дек, старинных скрипок, и придумать было нельзя. «Какое замечательное было время…» Он прошёл в комнату, специально предназначенную для работы с такими инструментами. –«И что из всего этого вышло?» - Он с тоской посмотрел на оставшийся шкаф, с регулируемой температурой и влажностью, в котором ничего не хранилось. «Один кризис, второй, ссора с партнёром, делёж денег, и долги. Да, вот итог многолетних усилий – долги и крушение планов». Только он очухался пару лет назад, только-только подвернулась денежная работёнка в виде реставрации старинной мебели… Ну хорошо не совсем реставрации, а частичной… ну хорошо-хорошо, не частичной, а иногда и полной замены старых материалов на новые состаренные, но это ведь всегда было сделано хорошо. И кому от этого хуже? Все довольны, и главное это снова давало ему возможность вернуться к своей мечте… И тут, это чёртово нашествие крыс. Словно какой-то злой рок, всё время мешает ему заняться любимым делом. Поэтому появление странной женщины, взявшейся помочь ему, было воспринято им, как знак свыше – никогда не отчаивайся, никогда не сдавайся и если не хватает своих силёнок, то помощь будет, только не опускай руки, даже когда нет сил.

- Я не сдамся, я упрямый, я справлюсь. – Вот девиз, который он повторял себе каждое утро, и который сказал сейчас вслух.

- Правильно.

Сергей вздрогнул и обернулся на голос.

- Вы? Как вы вошли?

- Дверь была открыта. – Светлана стояла в дверях комнаты с каким-то ржавым ведром в руках и таким же ржавым совочком на длинной ручке.

Одета она была тоже странно, поверх нормальной повседневной одежды, на ней был накинут старый тёмный халат с капюшоном.

Увидев его до крайности удивлённый взгляд, она сделала ещё более загадочное лицо и замогильным голосом произнесла.

- Сейчас начнётся обряд очищения. – Сделала паузу, наслаждаясь удивлением Сергея, переходящим в ужас, и наконец улыбнулась. – Видели бы вы себя со стороны. У вас такой вид, словно вы увидели живую ведьму.

- Амм, нууу… - Только и нашёлся, что ответить Сергей, потому что именно это он и увидел.

- Вы почти угадали. – Согласилась она и тут же сменила тему, указывая на железный шкаф в углу комнаты. – Что в нём?

- Компоненты для лака и клея, химия в основном.

- Да уж, есть странный запашёк, и кстати, он очень похож на запах от китайского ресторана с другой стороны дома, который открылся, как раз полгода назад. Понимаете к чему я клоню?

- Что крысы появились из-за ресторана?

- Наверняка. Я осмотрела их кухню и подсобку, и скажу вам, запах там не дай бог.

- Вот чёрт. – Сергей снова попал под воздействие странной женщины и верил всему, что она говорит. Если сказала, что проверила подсобку китайского ресторана, значит проверила, а как она  туда попала какая разница?

- Да, не самое приятное соседство, и я бы посоветовала вам съехать, если серьёзно.

- Невозможно. Мастерская в собственности, и продать это помещение, сейчас за сколь-нибудь нормальные деньги – не получится. А бросить всё и переехать в новое, неприкормленное место, да ещё и аренду там платить… - тем более не вариант.

- Ладно, тогда за дело. Это самая удалённая комната?

- Да.

- С неё и начнём.

Она прошла в самый дальний угол, зачерпнула что-то совочком из ведра и стала распылять это, веерообразными движениями вокруг, потихоньку пятясь спиной к Сергею.

- Что вы делаете?

Она обернулась.

- А на что похоже?

- Даже не представляю. Это что, пыль?

- Нет, зола и её, между прочим, не так просто найти в городе, особенно в таком количестве. Вам повезло, что я знакома с одним кочегаром из крематория.

Сергей обмер.

- Из Крематория?

- Да, там самая качественная и мелкая зола, ровно то, что надо.

Сергею стало нехорошо.

- Из какого крематория, из настоящего?

Светлана обернулась, и внимательно посмотрела на мужчину, готового брякнуться в обморок.

- Нет, из игрушечного. – Потом кривовато усмехнулась и, уже отворачиваясь, чтобы продолжить работу. – Да шучу, шучу, не бойтесь, не из крематория, а из морга.

- А это не одно и тоже? – Сергей окончательно перестал, понимать что происходит.

- Нет, в крематорий привозят покойников для того чтобы сжечь и расфасовать золу по урночкам. – Она опять обернулась и без тени улыбки спросила – Знаете, что такое урны? Никого ещё не сжигали?

- Нннет…

- Ну ничего… так вот в урны насыпают золу от…

- Давайте сменим тему, а?

- Светлана уже закончила в этой комнате. Потихоньку пятясь, и рассыпая пепел, она покрыла весь пол в комнате тонким слоем.

- Здесь готово. Пошли дальше.

- Может, объясните уже, что вы делаете?

- А что непонятного? Сейчас мы засыплем весь пол в мастерской и уйдём. А утром вернёмся и что увидим?

- Что?

- Следы.

- Следы. - Автоматически повторил Сергей.

- Много следов. Следы от машин, от кирзовых сапог, и от футбольных бутс, нам будут не нужны, а вот крысиные…

- Я понял. – Сергей наконец-то с облегчением выдохнул.

- Во-первых мы увидим, сколько их тут шляется по ночам, а во вторых, откуда они приходят, и что их интересует.

- Я понял. А зола правда из морга?

- Не из морга, а из крематория. В морге ничего не жгут, там только хранят…

- Вы нарочно что ли? Что за тему вы выбрали?

- А что? Как раз нормальная тема. О чем же ещё говорить во время разбрасывания золы ночью?

- Слава богу, ещё не ночь…

Светлана, посмотрела в окно.

- Вы правы, не ночь – сумерки. Это ещё хуже, всё становится серым и одинаковым. Вы знаете, что именно в сумерки, невозможно определить какого цвета машина?

- Какая машина? – Сергей не успевал за Светланой.

- Любая. – Они перешли в следующую комнату. – Чёрт, уже полведра. – Светлана оглянулась на оставшиеся помещения. – Может и не хватить. Придётся ехать в крематорий. Вы бывали в крематории ночью?

- Вы серьёзно это говорите? Не шутите? Вы, правда, набрали эту золу в крематории?

- Не парьтесь, конечно, я пошутила. – Она с улыбкой посмотрела на него. - Это зола из камина одного бандюгана. Так лучше?

- Гораздо. Мысль о том, что это зола людей, не просто неприятна, а чудовищна.

Они закончили с ещё одной комнатой, и перешли в последнюю. Светлана поскребла по стенкам ведра совочкам.

- Да, совсем мало, как бы не пришлось ехать к бандюгану.

- Ну это не страшно…

- Даа? В его камине я всё выгребла, придётся в баню идти, а он там уже с бабами небось зажигает. Так что я точно не пойду. - Она опять посмотрела на него. - Придётся вам.

Сергей сглотнул вдруг пересохшим горлом.

- Почему у вас всё время, такие экзотические варианты? Крематорий, бандюган… Вы кто кстати? – Зачем-то вдруг спросил он Светлану.

- В смысле? Кем я работаю, в крематории или банщиком у бандюгана?

- Нет, но…

- Вам повезло.

- Что повезло? Банщиком?

- Нам хватило. – Она досыпала остатки у самого выхода из мастерской. – Не придётся никуда ехать.

- Жаль. А то я уже настроился на баню.

- Ну в другой раз.

Они вышли из мастерской и Сергей закрыл дверь.

- Во сколько завтра приходить? – Было начал он, но тут его посетила другая мысль, а точнее вопрос. – А как же вы завтра определите, сколько там было крыс? Ну, будет натоптано, как узнать одна натоптала или несколько?

- Все следы разные, разберёмся. – Сказала Светлана со знанием дела, сняла халат и отряхнула его.

- Вы умеете читать следы?

- Да.

- Ого, где же вы этому научились?

- Не бойтесь не в крематории, там «следить» уже некому. Завтра жду вас здесь ровно в семь утра.

Сергей понял, что ни на какие вопросы она отвечать не будет, но почему-то это не было пренебрежительно с её стороны.

- Хорошо, завтра в семь.

И они разошлись.

Сергей сразу отправился домой, там сворганил себе нехитрый ужин, состоящий из яичницы с сосисками. Запил всё это кефирчиком и уселся на продавленный диван посмотреть новости. После пяти минут рассказов о проблемах Украины, происков Америки, и колоссальных успехах наших ВКС в Сирии, он уже спал, с чувством глубокого удовлетворения, что, хоть у него лично, пока не наладилось, но раз мы вместе с Сирией громим террористов, то всё и так хорошо.

Сны, правда, снились ему плохие.

То он сидел за одним столом, с какими-то огромными крысами, и пил вместе с ними мутный самогон, то перетягивал канат в какой-то странной обстановке, с жижей под ногами и сильным ветром над головой, то пытался кого-то догнать, но никак не мог, и что хуже, не видел кто это. Наконец зазвенел будильник и он, обнаружив себя на диване в неудобной позе, выключил телевизор и побрёл в ванну.

Присниться же такое, думал он под душем. И что всё это значит, особенно перетягивание каната? Думал он во время бритья. Хотел было посмотреть сонник, но плюнул. Выпил растворимый кофе, съел чёрствую булку с маслом и в странном настроении отправился в мастерскую.

Ровно в семь он подошёл к двери и, ожидаемо, обнаружил там, ожидающую его Светлану.

- Ну что готовы? – С усмешкой, глядя на его раздрай, спросила она.

- К чему?

- Ко всему.

- Да, готов. После золы из крематория, я уже ко всему готов.

- Отлично, открывайте.

Сергей зачем-то потёр руки, словно собирался открывать не дверь в собственной мастерской, а взламывать банковский сейф. Аккуратно, если не сказать осторожно, вставил ключ в замок, прислушался к чему-то за дверью и, стараясь не шуметь, несколько раз повернул его в замочной скважине. Опять прислушался к звукам за дверью, и только собрался открыть её, как что-то стукнуло его по плечу и раздался громкий звук:

- Бам.

Он вздрогнул, отскочил от двери, в испуге начал озираться по сторонам.

Но ничего не случилось, только рядом раздался чей-то гомерический хохот. Светлана, держась за живот, буквально сложилась пополам и еле удерживалась на ногах от смеха.

- Ой не могу, ой мне сейчас плохо станет. – Это она хлопнула его по плечу и сказала БАМ.

Смех был настолько заразительный, что Сергей тоже начал легонько хмыкать, а потом и сам, схватившись за живот, стал хохотать вместе с ней.

- Зачем вы это сделали. – Отсмеявшись, спросил он её. – А вдруг бы…

- Что? Что вдруг? Кто-нибудь выскочил на вас из-за двери?

- Нет, вдруг бы я умер от неожиданности?

- Это было бы прикольно.

- И всё?

- А что ещё?

- Ну с трупом бы вам пришлось возиться?

- А я смотрю, вам понравилась загробная тема, это хорошо. Не беспокойтесь, с моими связями в крематории, труп не проблема.

- А да, я и забыл. Ну что открываем?

- Да, только давайте я первая. А вы либо постойте здесь, либо идите за мной, но точно след в след. – И открыла дверь.

Фиу, Сергей присвистнул, увидев огромное количество следов, на полу.

- Что-то я не вижу тут следов от машин и футбольных бутс. – Пробормотал он в смятении.

- И я тоже. – Она обернулась к нему и повторила. – След в след. – Потом достала смартфон, в котором включила режим фотоаппарата, фломастер и вошла в мастерскую.

Сергей шёл сзади, и всё его внимание уходило на удержание равновесия. Вначале он пытался смотреть туда же куда и Светлана, особенно если она показывала ему что-то, но потом бросил, лишь слушал и удивлялся масштабу явления.

- Видите, видите вон там цепочку следов, это ещё одна группа, и тоже штук пять не меньше.

И так далее и так далее, она чётко показывала ему, кто куда ходил, откуда выходил, как двигался, и чем интересовался. Периодически фотографируя интересные места и  делая отметки фломастером, прямо на полу. Наконец они остановились в той самой дальней комнате с железным шкафом в углу.

- Ну всё ясно, их интересует именно этот шкаф. Видите эти следы. Оу. – Она чем-то сильно заинтересовалась и сделала несколько фотографий.

- Что там? – Сергея вернул к жизни её встревоженный тон, и он даже попытался заглянуть ей через плечо.

- Только не двигайтесь.

- Да что там такое, скажите Христа ради.

-  Сейчас-сейчас.

Она осторожно обошла всю комнату, попросив его стоять на месте.

«Как заправский следопыт из приключенческих романов про индейцев». - Думал он, глядя на неё. – «Кто же она интересно?»

- Идите сюда. Идите смело, я уже увидела что хотела. Вот. – Показала она пальцем на цепочку следов. – Видите?

- Ну следы…

- Не ну следы, а вот эти, видите они крупнее остальных?

- Да и что это значит?

- Мало того, они лежат поверх остальных. Понимаете, что это значит?

- Нет. – Промямлил Сергей, не понимая, но чувствуя важность этого. – И что же?

- Это самая крупная крыса, и появилась она лишь после того, как её разведчики проверили, что всё в порядке и опасности нет.

- Блять.

- Да, именно это слово. Это значит, что мы имеем дело не со случайными набегами по ночам, а с целенаправленными, осмысленными действиями.

Сергей сглотнул, опять пересохшим горлом.

- Это плохо?

- Плохо. И очень интересно. Я такого раньше не видела. Судя по всему, мы имеем дело с настоящим крысиным королём.

- С кем с кем?

- Всё можно ходить. – Светлана выпрямилась. – Откройте мне этот шкаф.

Сергей достал связку ключей и подошёл к шкафу, по инерции, стараясь не наступать на крысиные следы на полу.

- Читали сказку Гофмана Щелкунчик и Крысиный король?

- Нет.

- Но балет-то смотрели?

- Какой балет?

- Щелкунчик, какой же ещё?

- Наверное, смотрел. – Сергей напрягся. - Но если честно, то не очень хорошо помню в чём там было дело.

- Не важно.

Сергей открыл шкаф. В нём было несколько полок и на них разместились какие-то канистрочки, колбочки и прочая химическая ерунда.

- Ну и нафига им это? – Сергей с недоумением развёл руками.

- Не важно. Важно, что им это нужно, и мы этим воспользуемся.

- Как?

Светлана опять проигнорировала его вопрос, и вместо ответа стала отдавать распоряжения.

- Сейчас уже девять утра. – Она что-то прикинула, глядя на часы. - Ну, нормально. – И посмотрела на него. - К сегодняшнему вечеру, это всё нужно убрать. Кроме. - Она поочерёдно принюхалась к канистрочкам с жидкостями и выбрала одну. - Кроме вот этой. Её оставим в качестве приманки.

- Как это?

- Всё увидите сами вечером.

- А куда убрать остальное? – Совсем растерялся Сергей. – Оно как раз здесь и было убрано.

- Отвезите домой, а эту канистру. – Она снова указала на выбранную. – Тоже вечером заберёте, она нам вся не понадобиться.

- Ладно. – Сергей озадачено чесал в затылке. – Ладно, придумаю что-нибудь.

- Ну и отлично, до вечера. – И пошла на выход. - Да… - Она обернулась. – Золу можно подмести, но пометки фломастером не стирать, а то придётся делать всё заново.

- Хорошо.

Весь день он занимался уборкой. Раз двадцать подметал пол, пока не сообразил два раза протереть его влажной тряпкой. Потом перевёз химию и прочее из шкафа домой. Перекусил чем-то невкусным, и к девяти вечера вернулся в мастерскую.

Светлана встретила его перед входом в подъезд, подвела его к багажнику машины, открыла его, и указала на три спортивные сумки.

- Эти две вам, если справитесь, конечно. Если нет, то придётся в два захода.

- Да, справимся, не такое таскать прихо… - Он осёкся, потому что потянул за ручки первой сумки, и понял, что она очень тяжёлая. – Ооу.  – Он ухватился двумя руками. - Придётся в два захода. -

Крякнул, и извлёк её из багажника.

- Там железо что ли?

- Да, конечно.

- Оружие?

- Нет, капканы.

- Какие капканы?

- Нулёвка. – Она посмотрела на Сергей, и пояснила. - Самые маленькие, с такими ходят на выдру, норку, белку и так далее, на крыс тоже в самый раз. На бобра нужна тройка, на лисицу двойка…

Они уже проходили комнаты и коридоры до мастерской.

- А на волка?

- Пятёрка.

- А самые большие на медведя?

- Нет. Капканы на медведя запрещены.

- Почему?

- Очень опасные, не дай бог человек наступит - отрубит ногу.

- Ужас какой…

- Ещё бы. Представляете, какое нужно усилие в пружине, чтобы удержать разъяренного медведя?

- Нет.

- Огромное, и то не спасает, были случаи, когда медведь срывался при приближении охотников, и нападал на них. А опаснее раненного медведя в России, наверное, и нет никого, разве что медведь шатун.

- Откуда вы всё это знаете? – Они пришли, поставили сумки и оправились обратно за оставшимися в машине.

- Я профессиональный охотник.

- Вы?

- Что, не похожа?

- Не очень. – Он осмотрел её стройную фигуру. - В моем представлении, это такие бородатые, дремучие мужики, в тулупах.

- Чаще всего так и есть, и  именно в тулупах.

Они подошли к машине. Сергей забрал оставшуюся сумку из багажника, а Светлана взяла с сидения какой-то большой свёрток, видимо не очень тяжёлый.

- А это что у вас?

- Ловушка. С её помощью мы попробуем поймать нашего толстячка.

- Крысиного короля?

- Ну, если у него окажется несколько голов, то да, можно будет считать, что это Крысиный король.

- То есть?

- Вот видите, не читали вы сказку Гофмана, а в ней автор написал, что у главного крыса было три головы.

- И что?

- А то, что так и есть на самом деле, Гофман был прав.

- Слушайте, вы меня до кондрашки, когда-нибудь доведёте, то у вас крематории с моргами по ночам. Теперь, вот крысы с тремя головами. Мне и так уже кошмары какие-то снятся. Сегодня приснилась, что я пил с огромными крысами самогон. Вот к чему это?

- Крысы во сне это к ссорам, а самогон к неприятностям.

- Спасибо обрадовали.

- Да ладно вам, не берите в голову. Всё это ерунда.

- Не скажите, сон по Кастанеде…

- Оооо, вы читали Кастанеду?

- Да, читал. – Сергей даже приосанился, произнося это.

- И пийот пробовали?

- Нет.

- Ну, уже легче. А руки во сне разглядывали?

- Пробовал, но не получалось.

- Вот и хорошо.

Они как раз пришли на место, Светлана достала из кармана резиновые перчатки и натянула их, заправским жестом хирургов.

- Приступим.

Расстегнула первую сумку и начала доставать оттуда небольшие капканы.

- А перчатки зачем?

- Чтобы не оставлять запаха человека.

- О. – Только и нашёлся, что сказать Сергей, и умолк, наблюдая, как ловко Светлана взводит капканы, и устанавливает их точно по своим отметкам фломастера.

- А для чего так много?

- Не так уж и много, по сравнению с тем, сколько их тут у вас бродит по ночам. По следам, я вчера насчитала, не меньше пятидесяти крыс.

- Ни хрена себе…

- А капканов всего двадцать, но они не для отлова.

- Как это, а для чего?

- Для отвода глаз. Кто-то попадётся, конечно, но основная масса нет. Их цель ваш шкаф с канистрой. И к нему они поведут главного крыса.

- А капканы, тогда зачем? Да ещё в таком количестве?

- Крыс уже знает, что мы за него взялись, и если поставить только одну ловушку в шкафу, то это его насторожит. Он умный. Поэтому ставим много, чтобы он решил, что мы дураки, и потерял бдительность, после того как сумеет обойти их все.

- Вы это серьёзно?

- Абсолютно.

- Вы меня пугаете. А почему вы их ставите именно в этих местах? – Он кивнул на отметки фломастером.

- Я ставлю капканы на их тропах. Они ходят определёнными маршрутами. В некоторые мы капнем вашей жидкости для приманки, а некоторые оставим так. Постараемся их запутать немного.

- Вы в серьёз наделяете их интеллектом?

- Конечно, и думаю, что во многом он у них коллективный.

- Черт.

- Нормально, нормально. Охота это интересно. Несите сюда ту канистру.

Сергей сходил в дальнюю комнату и принёс белую канистрочку с пахучей жидкостью. Светлана взяла её, открыла, и набрала немного жидкости большой пипеткой, непонятно откуда взявшейся у неё в руках. Потом аккуратно стала капать по нескольку капель на так называемые тарелочки по середине капканов.

- Это следовые капканы, они ставятся на пути следования зверя. – Она покрутила головой, взяла с ближайшего верстака какую-то стамеску, и стала изображать ею шаги. – Вот он идёт, идёт, и… -

Хрясь, капкан с лязгом захлопнулся, зажав стамеску железной хваткой. Сергей, хоть и ждал чего-то подобного, но всё равно вздрогнул от неожиданности.

- … и попался. А чтобы не убежал, вместе с капканом, вот здесь пристёгивается цепь, другой конец которой прибивают к чему-нибудь твёрдому. Нам это не нужно.

Так они расставили и снарядили все капканы, по всей мастерской.

- Теперь самое интересное.

Светлана достала из пакета деревянный ящик, с открывающейся снизу крышкой. Поставила его в шкаф, подняла сам ящик, и обильно смазала жидкостью из канистры поролоновый кубик на проволочке внутри него.

- Вот видите, крыс войдёт внутрь, ухватит приманку или толкнёт носом, проволочка сдвинется и отпустит пружинку, после чего, весь ящик упадёт сверху и захлопнется.

- Понятно, ничего сложного, мы сами такие делали в детстве.

- Да примерно. Вы поднимали ящик, подпирали его палочкой, к палочке привязывали верёвочку, и когда мышка…

- Мы голубей так ловили.

- … или голубь, заходили внутрь, вы дёргали за верёвочку, выбивая подпорку, и ящик накрывал собой птицу. Здесь тоже самое, только ящик ещё и пружиной сверху зажмётся. А чтобы его не сдвинули с места, мы его прилепим к полу двусторонним скотчем.

- А вы думаете, его будут двигать?

- Думаю да.

- Что-то слишком просто… Почему вы считаете, что в железные капканы ему хватит ума не попасться, а в этот примитивный ящик он войдёт?

- Потому что они норные животные и им нравится куда-то пролезать. Вначале он пролезет в щель приоткрытой двери, а потом в ловушку и всё. Завтра увидите сами, они умные конечно, но инстинкты сильнее.

- А что мы будем с ним делать, если он попадётся?

- И если окажется с тремя головами?

- Да.

- Убьём.

Она сказала это таким жестоким тоном, что Сергей даже поёжился.

- Чёрт, неожиданный ответ. Мда… Мне его даже жалко, уже.

- Рано жалеть, давайте вначале поймаем.

Они закончили, забрали сумки, заперли дверь мастерской и вышли на улицу. Уже стемнело, и воздух обдал их приятной прохладой. Сергею не хотелось идти домой. Возбуждение от проделанной работы требовало какого-то выхода.

«Была бы она мужчиной, я бы предложил сейчас пивка пойти выпить…» - Думал он про себя. – «А ей, даже язык не повернётся сказать такое… Почему интересно? Красивая, взрослая… Почему не пригласить куда-нибудь? Да потому, что она каким-то непонятным образом держит дистанцию, и я очень хорошо представляю себе, как она отреагирует. Ей и отвечать не понадобиться, просто посмотрит своим странным взглядом и уедет. Нет уж, только не это…»

- Всё, теперь отдых, а завтра ровно семь, я жду вас здесь. Если дома есть толстые перчатки и лопата, возьмите с собой.

- Зачем?

- Если я вам расскажу, то вы снова будете плохо спать.

- Да я и так не усну.

- Это адреналин. Перед интересной охотой всегда так. – Она посмотрела на него. – Забористо да?

Он кивнул.

- Так, вы скоро, заправским охотником заделаетесь.

- Или крысоловом.

- Не думаю… Ну, всё. До завтра. Не опаздывайте, а то начну без вас.

- Это вряд ли. Как вы войдёте внутрь?

Светлана опять пропустила его слова мимо ушей и уже садилась в машину.

- Пока.

Он посмотрел уй в след, и решил до дома идти пешком, чтобы хоть так немного выпустить пар.

На следующий день. Мастерская.

Несмотря на вечернюю прогулку Сергей спал плохо, а точнее почти не спал. Дёргался, ворочался, через каждые тридцать минут смотрел на часы, и еле дождался будильника, звонок которого, всё равно оказался неприятным сюрпризом. С тяжёлой головой пошёл умываться. Потом съел что-то на завтрак. Выпил растворимый кофе, твёрдо решив при этом, что завтра обязательно сварит натуральный. Оделся, вышел на улицу, прикинул, не пройтись ли до мастерской пешком, но понял что тогда он не успеет к семи, и отправился до ближайшей остановки.

Без пятнадцати семь, он был на месте, и обнаружил там Светлану.

- Давно ждёте?

- Нет.

- Чего же не начали без меня, войти не смогли? – Пошутил он натужно, стараясь этим не столько подколоть женщину, сколько скрыть своё волнение.

- Не захотела, подумала, вам будет интересно войти первым.

- То есть?

Вместо ответа Светлана достала из кармана тесных джинсов ключ, вставила его в замок, и несколько раз повернула. Сергей, с недоумением вытащил свою связку, и не обнаружил на нём нужного ключа.

- Как это? Вы его стащили что ли?

- Не важно, это была необходимая мера предосторожности. Вдруг у вас любопытство взяло верх, и вы бы с дуру приехали сюда среди ночи?

- Ха, вы правы, спал я плохо и, честно говоря, была такая мысль.

- И всё испортили бы. Ладно, ни лопаты, ни перчаток у вас не нашлось?

- Чёрт, я и забыл.

- Зато я не забыла. – Он протянула ему перчатки, и указала на две штыковые лопаты, прислонённые к стене неподалёку. – Одна ваша.

Затем вытащила из спортивной сумки внушительный охотничий нож, и вставила в пустые ножны, уже пристёгнутые к её ремню.

- Ни фига себе… - Сергей с завистью смотрел на её уверенные действия. – Как в бой идём.

Из той же сумки Светлана достала прочный мешок, и тоже протянула его Сергею.

- А это зачем?

- Там поймёте. – Она серьёзно посмотрела на него. – Готовы?

- Готов.

- Пошли. – И открыла дверь.

Сергей был на взводе. – «Блин, как школьник перед экзаменами». – Он крепче сжал лопату, готовый немедленно пустить её в дело в качестве оружия.

Но ничего не случилось, за дверью была всё та же мастерская. Всё было тихо и спокойно. Он даже захотел, сказать что-то шутейное, по этому поводу, но не придумал ничего оригинального, и слава богу.

Светлана вошла первая и, в отличие от Сергея, она знала куда смотреть.

- Есть первая.

- Где?

- И живая ещё.

Сергей, наконец, тоже увидел первый капкан, с попавшейся в нём крысой. Правда, он не понял за какое место её зажало, увидел только, что она задёргалась при их приближении.

- Вот чёрт. – Он крепче сжал лопату, не зная как реагировать.

Светлана спокойно подошла к ней, вытащила нож и, присев на корточки, холоднокровно добила зверька, сильным и резким движением руки. Нож с хрустом пробил тушку, мелькнул окровавленным лезвием, и спрятался обратно в ножны.

- Одна есть. – Вон вторая. – Указала она на второй капкан. - Эта готова, а вон ещё. – Светлана подошла к следующей и, в этот раз, прибила крысу лопатой, одновременно показываю Сергею ещё одну.

- Боже как много. – Он, наконец, включился. Растерянность сменилась азартом и он тоже начал действовать.

- Бейте по голове, и не осторожничайте, будет хуже, если она потом тяпнет вас за руку, когда начнём доставать из капканов.

- Семь. – Сергей стукнул ещё одну, хотя, скорее всего, она и так была уже дохлая. – «Для верности».

Они медленно двигались вдоль комнат мастерской, внимательно осматриваясь вокруг.

- Вон пустой сработавший капкан. – Светлана показала пальцем Сергею куда смотреть. – Осторожнее где-то может быть подранок. А вон вижу.

Рядом, между стеллажами лежала дохлая крыса. Светлана, без раздумий ткнула в неё лопатой, и не задерживаясь пошла дальше.

«Надо же, никакой жалости, очень крутая тётка. Хорошо, что она охотится не на меня». – Вдруг подумал он, но сам был готов действовать точно также. Охотничий азарт и его захватил целиком. Но тут пошли не сработавшие капканы.

- Почему они не сработали?

- Потому что крысы сообразили, что к чему и стали обходить их.

- Надо же.

Они вошли в последнюю комнату с ящиком приманкой в железном шкафу. Здесь, во всех пяти капканах, оказалось по крысе.

- А здесь почему есть?

- Это значит, что наш толстяк попался в ящик, и когда это произошло, оставшиеся запаниковали, начали беспорядочно метаться по комнате и некоторые из них попались в капканы. Случайность. – С этими словами она открыла дверь шкафа пошире и перед ними предстала их сработавшая ловушка с прогрызенной дырой в левом нижнем углу.

- Чёрт.

- Да уж.  – Светлана постучала по ящику, готовая в любую секунду прибить того, кто мог там притаиться и решил бы выскочить сейчас.

Но никто не выскочил. Тогда она осторожно оттянула удерживающую пружину и чуть-чуть приподняла  ящик.

- Стойте поближе, если он там и выскочит, не дайте ему уйти.

Сергей напрягся и так сжал несчастную лопату, что будь она понежнее, наверняка потеряла бы сознание от удушья.

Но в ящике никого не было.

- Пусто. – Она открыла его целиком, показывая, что там никого нет.

- Он что прогрыз стенку? – Сергей не мог в это поверить.

- Похоже на то… - Светлана внимательно рассматривала отверстие в ящике. – Следы зубов, и с наружи, и из нутрии. Ему активно помогали выбраться.

- Обалдеть.

- Я говорила, что он не так прост.

- И что делать? Поставить железный ящик?

- Нет, уже бесполезно. Второй раз он на это не попадётся.

- А почему сразу не поставили железный?

- Потому что после железных капканов, он мог и не войти в него.

- Понятно, и что теперь делать? – Сергей с надеждой смотрел на женщину, опасаясь больше всего, что она скажет – «ничего, надо съезжать».

- Есть одно средство.

- Какое? Отрава?

- Нет не отрава, попробую уговорить, чтобы мне дали Чета Первого.

- Что вам дали?

- Не что, а кого. Давайте быстренько наведём здесь порядок и я поеду уговаривать хозяина.

- Какого хозяина?

- Хозяина Чета Первого, это собака.

- Собака? Вы хотите привести сюда собаку?

- Да, других вариантов я не вижу.

- В первый раз слышу, что для поимки крыс можно использовать собаку, а не кошку.

- Собаки, по этой части, гораздо эффективнее кошек, особенно специальные породы.

- Какие же это? Какие-нибудь бультерьеры?

- Нет, не бультерьеры. Есть две породы специально выведенные для борьбы с грызунами, это Ягд терьер и Джек Рассел терьер. Чет Первый - Джек Рассел терьер.

- Никогда не слышал о такой породе, большой?

- Нет, это норные охотничьи собаки, им не нужно быть большими.

- И как он будет их ловить? Вы же видите сколько их.

- Чету Первому по фигу сколько их, он передушит их всех.

Сергей с недоверием посмотрел на Светлану.

- Сами увидите, только давайте наведём здесь порядок. Несите мешок.

Пока Сергей убирал трупики крыс в мешок, Светлана протёрла и сложила капканы в сумки, после чего они отнесли всё это в её машину.

- Вымойте там всё хорошенько, чтобы Чет ни на что не отвлекался, а я поеду за ним.

Наше время, мастерская Сергея.

Светлана смотрела на Сергея, соображая с чего бы поделикатнее начать.

- Вот какое дело… - Начала она задумчиво. Потом решила, что самый простой и правильный путь рассказать всё как есть.

- Убито три человека, для того чтобы выйти на убийц, мне нужна приманка.

Сергей был, конечно, готов к чему-нибудь необычному, но к такому… Он, даже, не сразу осознал ужас сказанного, продолжая с улыбкой смотреть на Светлану, как будто она говорила о чём-то несерьёзном. Слово приманка он понял, а вот то, что убито три человека, не очень… Что за приманка он тоже не догнал, в голове его возникла, какая-то невнятная картинка с сыром в мышеловке, и только.

- Что простите? Какая приманка, для чего? – Начал он весело, но глядя в серьёзные глаза Светланы, улыбаться ему расхотелось. Да и смысл слов, что убиты люди, наконец-то, начал доходить до него. – Чёрт… Вы серьёзно? Кто убит? – Голос его предательски дрогнул, и слово убит, он произнёс уже с запинкой.

- Не важно, важно что погибло три человека, и я хочу добраться до того кто это сделал.

- Чёрт… - Сергей испугался, он понял, что значит в её понимании «добраться». – И чем же я могу помочь вам? – Промямлил он. – А что полиция говорит? – Вдруг спохватился он. - Они ищут…

- Сергей. – Остановила его Светлана, и чуть наклонилась вперёд, отчего тот испугался ещё больше. – Не нужно вам влезать в это. Что там делает полиция - не имеет значения, не спрашивайте подробностей, чем меньше вы будете знать, тем лучше. Подскажите мне кого-нибудь, кто может сделать рисунок в Стиле Врубеля, и всё.

- Ри-ри-сунок? Какой рисунок?

- Старый, на старой бумаге, чтобы был похож на настоящий.

- И что вы будете с ним делать? – Спросил он таким тоном, как будто опасался, что именно рисунком она и будет с кем-то расправляться.

- Объявлю, что он у меня есть, и среди тех, кто им заинтересуется, буду искать убийцу.

- Мда… - Сергей задумался на несколько минут, после чего зачем-то уточнил. – Почему именно Врубеля?

- Потому что убийцы ищут именно рисунок Врубеля.

- И вы не боитесь?

- Чего?

- Что убийцы узнают о вас?

Светлана кривовато хмыкнула

- Они и так обо мне уже знают.

- О… - Сергей совсем запутался: и зачем он спросил об этом, и что означает её ответ. – Так ещё раз, для тупых – вам нужен художник, который сможет сделать рисунок в СТИЛЕ Врубеля, или художник, который должен будет скопировать какой-то КОНКРЕТНЫЙ рисунок? – Он ярко выражено акцентировал, нужные слова.

- Не знаю, пока. Не думала так глубоко. – Она полезла в сумочку и достала оттуда иллюстрацию «Летящий Демон». – Например, этот рисунок можно скопировать?

Сергей взял его и долго изучал.

- Мда… Насколько я могу судить - нет. Это акварель, причём написана, что называется по мокрому…

- И что это значит?

- Это вам лучше художник профессионал объяснит, я-то так любитель. Если же в двух словах, то берётся специальная акварельная бумага, намачивается, и на ней наносятся акварельные слои. – Он посмотрел на Светлану, соображая, как же ей объяснить попроще. – Понимаете… Когда вы кистью с масленой краской, дотрагиваетесь до холста, то у вас остаётся отпечаток именно в этом месте, и именно нужного вам размера. Коснётесь толстой кистью будет мазок потолще, коснётесь тоненькой, нулёвкой или единичкой, то тоненький. А вот когда вы кистью с акварельной краской дотрагиваетесь до мокрой бумаги, то акварель сама растекается по листу. Я понятно говорю? И контролировать это естественное движение краски по-мокрому невозможно. В этом и есть цимус акварельного рисунка, в нём всегда присутствует элемент случайного растекания, или случайного смешивания. Ничего нельзя, ни поправить, ни исправить, всё рисуется на одном дыхании. – Он немного пришёл в себя, и даже приободрился. – У меня есть знакомая художница, которая специализируется на копировании известных картин.

- Вот-вот, это то, что нужно. Подделки делает?

- Нет, зачем? – Он уже повеселее посмотрел на Светлану. – Вот в вас есть, какой-то криминальный элемент, сразу подделки, крематории, бани с бандюганами… Я до сих пор не понимаю, как вы тогда ухитрились вытащить у меня ключ из кармана?

- Секрет фирмы, а насчёт криминального элемента – ты прав. Вчера например, я была у Ашота, и видела у него тот самый столик, у которого ты менял столешницу год назад. Так вот он мне на полном серьёзе взялся показывать на нём надпись «Здесь был Вася», сделанную рукой самого Наполеона.

У Сергея отвисла челюсть

- Какая надпись? Там не было никакой надписи… - Начал он оправдываться скороговоркой. – И где нацарапана? Это у него уже кто-нибудь нахулиганил. Я ничего такого не делал, и здесь никто не мог… – Но тут он понял, что над ним издеваются, и улыбнулся. – Ну, разве что её, тот самый толстый крыс, перед смертью выгрыз.

- Возможно. – Светлана вспомнила кучу дохлых крыс по всей мастерской и перемазанного крысиной кровью Чета Первого посреди них. - То есть, факт, того, что вы изготовили ту самую столешницу, на которой Наполеон что-то нацарапал, мы криминалом не считаем?

- Не считаем. Она была сделана из досок двухсотлетней давности, которые наверняка помнят не только Наполеона, но ещё и Кутузова с Барклаем Де Толи, когда они в домино резались на этом столике, так что здесь никакого криминала нет. Вот если бы я взял свежее дерево, и начал его искусственно старить…

- Ловко-ловко, дерево у него старое. А подруга твоя, копии, тоже старыми красками делает?

- Она не моя подруга… Во-первых, старовата она для подруги, а во-вторых… - Он что-то хотел сказать, но передумал. – Сами увидите. И у неё всё официально, на всех копиях, она так и пишет, что это копия такого-то автора, с такой-то картины. Сейчас я ей позвоню.

Он достал телефон, нашёл её номер, и отправил вызов.

-  Наталья Владимировна, это Сергей. Добрый день. У меня к вам просьба. Одной моей очень хорошей знакомой, нужна помощь. Ей нужно сделать копию рисунка Врубеля, для очень важного дела. Нет. Я потом при встрече объясню, по телефону не буду. Я понимаю. Да. Понимаю. Ну вот сами ей расскажете, что можно а что нет. И ещё, пусть это будет в счёт того долга, хорошо? Не нужно с неё брать денег. Да. Она меня очень выручила в своё время, поэтому… Да. Вот и отлично. Спасибо. Её зовут Светлана, скажет, что от Латышева. Спасибо. – Нажал отбой, и посмотрел на Светлану. – Ну вот. Запишите номер (продиктовал), зовут её Наталья Владимировна Бартман, скажете от меня.

- Отлично. Могу я прямо сейчас позвонить?

- Да конечно.

На следующий день, в мастерской Бартман.

Дверь открыла немолодая болезненного вида женщина, которой, к тому же, всё равно, как она выглядит. А выглядела она неважнец.

«Наверное, лет пятьдесят? Да, наверное… Но если мне скажут что шестьдесят, тоже не сильно удивлюсь. – Разглядывала её Светлана. - Причем, скорее всего, она так всегда и выглядела, даже в детстве: Среднего роста, худая, ссутулившаяся. Причём сутулость такая бывает не от недостатка физкультуры, а от пришибленности жизнью. Именно в таких позах, возле церкви, стоят женщины в платочках, прижав руки к груди, перед уходом. Вроде обо всём уже помолились, всё уже попросили и вдруг вспомнили что-то ещё, и обернулись, и стоят бедные, испрашивая у Всевышнего, последнюю просьбу. Мда… – Светлана вздохнула. - И что? Она занимается подделкой картин? Не в жизнь бы не подумала…».

Мастерская располагалась в одной из комнат малогабаритной двухкомнатной квартиры. И пока они шли мимо неё на кухню, Светлана успела заметить, что на столе в ней, лежала икона, а над ней, на специальном держателе, располагалось квадратное увеличительное стекло, с настольной лампой рядом. Еще несколько икон, разной степени готовности, лежали, там же на стеллажах. – «Нормально – Удивилась и восхитилась Светлана – прямо на поток процесс поставлен, значит, я пришла в правильное место».

Когда они оказались на кухне, Наталья Владимировна показала на чайник:

- Чаю будете?

- Нет спасибо.

Несмотря на отказ, та всё равно поставила чайник на плиту и зажгла огонь под ним. Потом отработанными движениями, насыпала заварку в чайничек, расставила чашки на столе, и пригласила Светлану сесть.

- Я слушаю вас. – Голос у неё был такой же бесцветный, как и внешность, но ни какого болезненного дребезга в нём не было.

«А что было? – Подумала про себя Светлана. – Усталость, спокойствие? А может быть смирение?»

- Так чем я могу помочь вам? – Прервала её размышления Бартман.

- Сергей сказал, что вы умеете делать копии картин, и мне нужно что-то в этом духе.

- Какая картина?

Светлана достала рисунок и протянула его женщине.

- Врубель, иллюстрация к демону, бумага, акварель, тушь… - Она лишь мельком взглянула на него и подняла глаза на Светлану. – Зачем вам это?

«Ничего себе вопрос… - Не ожидала такого поворота Светлана. – И что мне ответить ей? Сказать, что хочу сделать подарок какому-то любителю демонов? Или ничего не отвечать? А что тогда? Сергею позвонить и уточнить, что можно говорить, а что нет?»

Но вместо этого, она вдруг ответила в достаточно резкой форме:

- Зачем вам это нужно знать? Я же не спрашиваю вас, для чего предназначены иконы в соседней комнате?

- Так спросите. – Бартман никак не отреагировала на вспышку Светланы, продолжая говорить всё тем же спокойно-бесцветным голосом.

Светлана опять не ожидала такого ответа, и не нашла ничего лучшего чем действительно спросить про иконы, но уже без напора:

- Так для чего они?

- Какой странный вопрос – для молитвы.

- О…

- Пойдёмте я покажу.

Они встали, перешли в мастерскую и там, рассматривая иконы, Светлана удивилась тому, что они не выглядели антикварными.

- Что-то они не похожи на старые?

- Они и не старые.

- А для чего же они?

- Для молитвы. Я пишу иконы не для красоты.

- Они настоящие?

- Конечно, я работаю с благословения нашего прихода, и когда они будут готовы, их освятят. Это не картинки на библейские темы, это настоящие иконы, выполненные по очень строгим канонам.

- Хм… - Светлана не знала, что ещё спросить у неё. Она-то думала, что это подделки под антиквариат, а оказалось обычные иконы. – А дальше что?

- Не поняла, в каком смысле, что дальше?

- Когда иконы освятят?

- Продам.

- Вы их продаёте?

- Конечно.

Светлана разглядывала, ту, что лежала на столе, в квадратное увеличительное стекло.

- Красивая. И сколько стоит?

- По разному, обычно я прошу двадцать-двадцать пять тысяч рублей, но иногда отдаю дешевле, а иногда бесплатно, если человеку надо, а денег у него нет.

- Ого. – Светлана внимательно посмотрела на женщину. «Она не врёт, это правда» – И ей стало стыдно за своё предположение, что эта, болезненного вида, женщина занимается изготовлением поддельных, антикварных икон. И она решилась:

- Из-за подобного рисунка пропала женщина, и, скорее всего, погибла. Меня попросили найти её, а потом те, кто попросил, тоже были убиты, и заодно моя бывшая… Ммм… - Она замялась в этом месте. – Скажем так, моя хорошая подруга, тоже погибла из-за этого. – Она вздохнула, глядя куда-то в сторону, как будто рассказывала всё это не Наталье Владимировне, а иконам вокруг. - И я хочу найти тех, кто это сделал. – Она повернула голову к женщине, и уже глядя, на неё продолжила. – Для этого мне нужен рисунок, чтобы убийцы сами вышли со мной на связь, думая, что он настоящий.

- И что вы будете делать, когда они свяжутся с вами?

Светлана несколько тяжёлых секунд смотрела на женщину, словно оценивая, справиться ли она с тем, что сейчас может услышать.

- Вы хотите убить их. – Не спросила, а сказала художница, вместо неё. – Причём, в её голосе опять не прозвучало никаких эмоций.

«Она совсем не такая простая богомолочка, какой кажется». – Подумала Светлана, всё также рассматривая её, не подтверждая, но и не опровергая, сказанного, при этом.

- Я вижу, вас что-то гложет, какая-то большая беда поселилась в вашем сердце… - Продолжила Наталья Владимировна. – И вы пытаетесь с ней справиться в одиночку. Это трудно, очень трудно. Я попробую помочь вам с рисунком, но прежде чем мы приступим, я хочу, чтобы мы прямо сейчас сходили к Матронушке.

- К кому?

- В монастырь Святой Матроны Московской.

- Зачем? Я не верю во всё это…

- Не важно. Она помогает всем, и тем кто верит, и тем кто не верит. Мы просто посидим там во дворике немного и всё. – Видя колебания Светланы, женщина добавила. – Это моё условие, без этого я ничего не буду делать.

«Ого… - Светлана напряглась. - Что за шантаж? Так они в свою веру затаскивают? Послать её, куда подальше да уйти. – Светлана была растеряна, и не знала, как отреагировать. С одной стороны все эти поповские штучки дрючки, она воспринимала, как разводилово простых людей, и не собиралась менять своего отношения к этому. А с другой стороны, у неё сейчас не было выбора. Что она теряет? Ну сходим, ну посидим – ну и фиг с ним. Потерплю. Если же уйду сейчас, то что дальше делать? Где найти того, кто сможет скопировать рисунок? – Она опять вздохнула, принимая бестолковое решение – Хорошо, пойдёмте, посидим, но никаких исповедей от меня не ждите.

- Не нужно никаких исповедей.

- Когда?

- Прямо сейчас можем, если у вас есть время.

- Пойдёмте.

Они спустились вниз, вышли из дома, и Наталья Владимировна бодренько направилась в нужном направлении.

- Далеко это? – Остановила её вопросом Светлана.

- Нет, минут двадцать-тридцать пешком.

-  Так, может лучше на машине? Вон она стоит.

- Нет, здесь хорошая дорога, прогуляемся, и вам полезно и я сегодня ещё не выходила на свет божий.

Светлана сделала кислую мину, ещё раз шумно вздохнула и они пошли пешком. Через несколько молчаливых минут, Волкова решила скоротать прогулку, каким-нибудь простеньким разговором.

- Много заказчиков на иконы?

- Нет, не много, но их много и не нужно. – Легко начала отвечать её спутница. - Я эти-то не успеваю делать. Зрение вот стало сильно садиться, устаю. Очень кропотливая и тонкая работа.

- А копии картин как же? Их когда успеваете делать?

- Что вы, на это совсем нет времени, да и желания. Я бы уж тогда, своим чем-нибудь занялась, но никак не решусь.

- В смысле, чем своим?

- Я художник по образованию, и всегда хотела писать свои картины.

- Вот те раз. – Светлана с ещё большим удивлением посмотрела на свою новую знакомую. – Что же мешает?

- Во-первых, на это нужно время. Во-вторых, средства. Ни того, ни другого сейчас нет. Всё, что я зарабатываю, уходит на внучку.

- А что с ней?

- Три года назад… - Начала было Наталья Владимировна, но остановилась. – Не важно… Сейчас всё уже позади, но деньги всё равно нужны и немалые. Приходится зарабатывать, чем только возможно, тут не до творчества.

- А что же, на копиях картин меньше удавалось зарабатывать, чем на иконах?

- По-разному получалось, но там доход нестабильный, то он есть, то его нет. С иконами надёжнее.

- А мама, или папа внучки? Они не…

- Дочка развелась, тогда… Как-то всё сразу навалилось. – Вот мы и пришли, сменила неприятную тему Бартман.

Они шли по Абельмановской улице, и слева через дорогу, показалась угловая красная башня.

- Надо перейти на ту сторону.

От башни, вдоль улицы, шла высокая, крепостная стена, по середине которой находились огромные ворота с маленькой калиткой рядом. И то и другое было открыто. Все люди, что шли рядом, как оказалось, шли тоже именно сюда.

- Ничего себе сколько народу. – Светлана посмотрела по сторонам, чтобы сориентироваться, нужен ли какой-нибудь дресс-код. И действительно, все женщины вокруг были с головными уборами, кто в платочке, кто с шарфиком вместо него, кто ещё в чём-то.

- У меня нет ничего, что можно накинуть на голову. – Посмотрела она на Наталью Владимировну, которая уже повязала себе косынку.

- Не нужно, мы не пойдём внутрь церкви, где мощи Матронушки, просто посидим перед ней на улице.

Они прошли ворота и оказались на небольшой уютной площади. Слева от них находилась колокольня, справа какие-то двухэтажные строения, скорее всего церковная лавка и служебные помещения, прямо перед ними храм. И две огромные очереди вокруг него. Одна к иконе на стене, вторая внутрь церкви, к мощам.

- Надо же. – Светлана с удивлением смотрела на людей вокруг и, конечно на очереди. – Так всегда здесь, или сегодня какой-нибудь особенный день?

- Всегда.

Они нашли местечко на скамеечке, почти что, напротив иконы и присели.

- И кто все эти люди?

- Больные, несчастные, все кто отчаялся получить помощь.

- Как их много. И что все всерьёз верят в то, что им это поможет?

- Наверное, других-то вариантов, у них не осталось.

- Надо же…

- Мне помогло, и всем кто просил со мной тоже, значит и этим, людям поможет.

- А кто такая Святая Матрона? Почему её мощи помогают?

- Многие называют её русской Вангой. Наверное, потому, что она, как и Ванга была слепой, но это не верно. Матрона родилась раньше Ванги, в 1885-м году, и была слепой от рождения.

- А Ванга когда?

- В 1911-м, и ослепла в 11 лет от удара молнии. В остальном всё похоже, обе обладали даром исцеления и ясновидения. Но так как Матрона родилась раньше, то скорее Ванга  болгарская Матрона, а не наоборот.

- Надо же, а я и не знала. Про Вангу слышала конечно, а вот про Матрону нет. А чем она вам помогла?

- С внучкой произошёл несчастный случай, и когда в больнице сказали всё, что они бессильны, что сделали всё что смогли, я пришла сюда и весь день молила о помощи. Пообещала написать 100 икон, кстати, если чудо вдруг случится. И оно случилось. Но не так, как нам кажется должны происходить чудеса. Не как в сказке - вечером была больная, а утром проснулась здоровая, нет. Через несколько дней, вдруг сам по себе, объявился какой-то профессор из Германии, откуда-то узнал про наш диагноз. Он его заинтересовал. Ему для какой-то своей научной работы не хватало, как раз такого, сложного случая. И он приехал сюда в Москву. Сделал операцию, и спас её. И всё бесплатно.

- Надо же. И вы с тех пор стали писать иконы?

- Да.

- А мой случай как же? Снова возьмётесь за старое?

- Сергей очень выручил меня тогда, несмотря на то, что профессор сделал операцию бесплатно, все остальное требовало больших денег. И он их тогда нашёл. Влез в долги, как потом выяснилось, но нужную сумму собрал. Я ему очень благодарна. И всегда буду благодарна. И раз он попросил, то я постараюсь помочь, хотя задача, очень сложная. Достаньте рисунок, пожалуйста.

Светлана порылась и вытащила из сумочки рисунок с Летящим Демоном.

- Это акварель, поэтому повторить все естественные разводы краски невозможно. Всё равно будет отличаться. Хотя… - Она надела очки. – Мда… Очень сложно. Посмотрите, рисунок чёрно-белый, а смотрится как цветной. Видите, какое огромное количество оттенков, и серого, и чёрного. Изображение, словно играет, переливается, а происходит это, за счёт вот этих ломанных плоскостей. Врубель гений, да ещё сумасшедший. Знаете, как он рисовал? Как будто изображение на листе уже было, как в детских книжечках раскрасках. И он с невероятной скоростью наносил пятна краски в разные части невидимого рисунка, где они потом причудливым образом складывались в общее целое. Это невозможно повторить. Вот такого единого на порыве, на вдохновении, одновременно, и размашистого, и очень точного рисунка добиться простому художнику, даже очень умелому – невозможно. Нужно быть таким же гением, и таким же сумасшедшим.

- И что же делать?

- Пока не знаю, вот сижу, прошу помощи. А вы что-нибудь просите?

- Я? – Вопрос застал её врасплох. Она ничего не просила, просто сидела, наблюдала, слушала и не более того. «А действительно, если бы я поверила, в то, что рассказывает эта женщина, то о чём бы я просила Матрону? Чтобы она помогла мне добраться до убийц? Ну да, наверное… Хотя просить об этом святую, как-то неловко, если честно. Я же убить их хочу. Что ж, она мне будет помогать в этом? Вряд ли. Тогда что? Чтобы Мария из музея Лермонтова в меня влюбилась? Да, это неплохо, но что делать с диагнозом и письмом в моей сумочке? Вот… - Она даже вздрогнула. – Вот о чём надо просить – Пусть мой диагноз окажется ошибочным. Господи, вот чего я хочу, а со всем остальным, я уж как-нибудь сама управлюсь», Она закрыла глаза и стала думать о чуде. «Ну что это может быть? Что я вот сейчас открою письмо, а там пусто? Нет, почему пусто? Пусть там будут результаты обследования, которые показывают, что всё в норме, что СОЭ, это грёбанное, не повышено ни на грамм, что лейкоциты и трамбоциты, с гемоглабином… - Она оборвала поток медицинских терминов. - Опа, ты это серьёзно сейчас? Ты что повелась на это всё? На эту чистенькую площадь, на эти очереди? Ты уже готова поверить, просить и надеяться? Ну, а почему нет то? Раз уж я здесь… Вон сколько народу сюда каждый день приходит… - Она, снова посмотрела на людей вокруг, и  увидела, как какой-то мужчина в форме охраны, подошёл к маме с маленькой девочкой в самом конце очереди, взял её за руку и повёл, в обход всех, внутрь церкви. И никому в голову не пришло возмутиться, все спокойно продолжали стоять, хотя это стояние могло занять часа два-три, не меньше. – Надо же, с детьми без очереди и просить никого не надо. – Её очень тронула эта сцена. Даже ком к горлу подкатился. Захотелось, тоже помочь кому-нибудь. – Ну, так себе помоги. Всего то и надо попросить Матрону». – Светлана закрыла глаза, и стала молиться, хоть и не знала, ни одной молитвы.

Через некоторое время, она почувствовала, как Наталья Владимировна взяла её за руку.

- Нам пора.

- Да? – Светлана посмотрела на часы. – Чтооо? Мы сидим здесь уже два часа?

- Да, здесь быстро идёт время и очень спокойно. Можете не сомневаться, она вас услышала.

Светлана шумно выдохнула, и они поднялись.

- Да, хорошо здесь. Спасибо, что привели меня сюда.

Они пошли на выход, но перед воротами обернулись, Наталья Владимировна несколько раз перекрестилась, и поклонилась Храму. Светлана ничего такого делать не стала, но искренне сказала спасибо этому месту, и пожелала всем людям, кого только охватила взглядом, всего самого лучшего, чтобы они справились со своими проблемами, и чтобы к ним пришла помощь.

Всю дорогу обратно они молчали. Светлана прислушивалась к себе, и к своим ощущениям. Вроде всё, как было, так и осталось. Небо, улица, дома вокруг, ничего не изменилось.

«А должно было? – Она осмотрелась, выискивая какие-нибудь изменения. – Нет, всё та же улица, все те же дома, разве что чуть чище стали… а действительно. Ну-ка ну-ка. – Она ещё раз всё осмотрела. – Точно, появилась какая-то прозрачность в воздухе.

- Ну, что за чушь? – Тут же проснулся скептический голос внутри неё. – Ты просто отдохнула там и всё, и глаза твои отдохнули.

- Ну, может быть, не буду спорить… »

Они вернулись в квартиру Натальи Владимировны, и расположились на той же кухне.

- Чаю?

- Да, с удовольствием.

После того как перед ними появились чашки с чаем, варенье и мёд, Наталья Владимировна попросила:

- Расскажите мне всё с самого начала, чтобы я точно понимала, что нужно сделать.

- Хорошо. – Легко согласилась Светлана, с удивлением отмечая, что эта просьба не встретила у неё никакого внутреннего сопротивления. Куда только подевались её настороженность, и подозрительность?  Наоборот, просьба была абсолютно естественной, когда один заинтересованный, в общем деле, человек обращается к другому,  и нет ни одной причины не доверять ему. – «Это что, посещение монастыря святой Матроны так подействовало, на меня? Кто бы мог подумать…»

И она рассказала всё: И о первой встрече в фонде, и о проклятии Лермонтова, и о странной гибели всех участников событий, включая неудавшееся покушение на неё саму – в общем всё, за исключением маленьких, несущественных нюансов, в виде гонорара, который она решила не отдавать, или её отношения к некоторым участницам рассказа. «Нюансы ведь эти никак не помогли бы Наталье Владимировне в работе над рисунком? Никак. Ну и чего её грузить лишней информацией?»

- Почему вы решили, что именно этот рисунок нашла Кашина? – Прервала размышления Светланы художница.

- В смысле?

- Из того что вы рассказали непонятно, почему именно этот рисунок нужно скопировать. Только потому, что в списке рисунков, который вам показали, напротив него написано, что его местонахождение неизвестно?

- Ну да, а что?

- А то, что рисунков, на самом деле, может быть сколько угодно. Это только известно о двадцати с небольшим, и если уж быть совсем точным, то о двадцати двух рисунках. Но на самом деле их может быть, и двадцать пять, и сто двадцать пять. И какой из них обнаружила ваша пропавшая девушка – большой вопрос.

- Хорошо, допустим вы правы и она нашла другой рисунок - это как-то облегчает вашу работу? Мне, в общем-то, всё равно какой, рисунок послужит приманкой, лишь бы на нём был изображён Демон, и он выглядел старым. Кстати это возможно?

- Что?

- Чтобы рисунок выглядел старым?

- Конечно. Это самое простое в данном случае. Берём старую бумагу, и рисуем на ней.

- А где взять старую бумагу?

- Не важно, найдём, не переживайте за это.

- Хорошо. – Светлана обдумала что-то. - Если не копировать именно этого Демона, то тогда какого?

- Правильный вопрос. И чтобы на него ответить, нужно понять, что вы собираетесь делать, когда рисунок будет у вас. Допустим, мы справились, и он у вас есть, что дальше?

- Не думала об этом.

- А зря. Если вы его просто покажете кому-то издалека, то это одно, и требования к тому, чтобы он был один в один с оригиналом не нужны. А вот если вы его отдадите в руки специалисту, то да, все те проблемы с копированием о которых мы говорили, встают во весь рост. Специалист увидит разницу, особенно если будет сравнивать с иллюстрацией, а он будет сравнивать. – Она подумала немного. – Правда, всегда есть возможность сказать, что это один из вариантов. Известно, что у Врубеля было по нескольку вариантов на каждую иллюстрацию, и в книгу вошли не самые лучшие, как ни странно.

- То есть?

- Процесс приёмки был очень сложным. Врубеля считали странным, а его иллюстрации подвергались уничижительной критике. И не удивительно, техника его рисунка резала глаз, своей новизной, а сюжеты, которые он выбирал для иллюстрирования, мягко говоря, удивляли. Вот вам пример. – Художница поднялась из-за стола, сходила куда-то внутрь квартиры, и принесла оттуда ноутбук. – Вот что писал о его работе критик «Северного Вестника», он упрекал Врубеля в грубой «аляповатости» и «небрежности» рисунков и делал ему выговор за неуменье выбирать сюжеты: - «Казалось бы, кому может придти в голову воспроизводить в рисунке такой мелкий штрих в целом рассказе, как следующие две строчки в Демоне: „На трупы всадников порой / Верблюды с ужасом глядели“, а вот г. Врубель вздумал это изобразить».

- Или вот. – Наталья Владимировна нашла ещё кусочек уже из «Русского вестника»:

«Г-н Врубель, очевидно, хотел дать тип восточного кавказского демона: он изобразил его в виде старой грузинки с орлиным носом, тонкими, вдавленными губами, черным, пронизывающим взглядом и широкими черными бровями. Крылья у него вышли нелепого характера, какие-то матерчатые, точно шитые из лоскутков разных материй…»

- Смешно читать сейчас, но это так. И то, что были приняты, именно рисунки Врубеля в качестве иллюстрации к Демону, в очень большой степени заслуга его покровителя Петра Петровича Кончаловского, отца художника Петра Кончаловского, кстати. Без него ничего бы не вышло.

- И что? Как нам это поможет?

- А вот как - нам совсем не обязательно копировать этот рисунок, Нужно сделать ещё один «вариант» на тему Летящего Демона.

- Это проще?

- И да и нет. С одной стороны, создать композицию, под гениального художника, ещё сложнее. На то он и гений, чтобы делать то, что простым художникам не подвластно. С другой стороны, никто не мешает сказать, что это неудачный рисунок. Вам ведь не продавать его нужно, а привлечь им внимание к себе.

- Вот именно.

- Это посильная задача, по крайней мере попытаться можно.

- Спасибо.

- Пока не за что.

- А сколько по времени займёт?

- Не могу сейчас сказать, вот возьмусь и тогда по факту скажу.

- Хорошо.

Светлана начала подниматься, но художница остановила её.

- Подождите, вы упомянули о том, что один из рисунков находится в Русском музее в Киеве, и что у вас есть одна странная мысль по этому поводу. О чём вы говорили?

- Я хочу проверить на месте ли он.

- Вы думаете его украли?

- Да, и более того, вполне возможно, что это случилось во время событий на майдане в 2014-м году.

- То есть?

- Тут три варианта: Либо кто-то воспользовался сумятицей и неразберихой тогда, а Русский музей находится совсем рядом от Площади Незалежности, где всё и происходило. Либо сами события были организованы для прикрытия кражи…

- Ну вы хватили. Вы представляете себе масштаб того, что там было? Думаете, это возможно было организовать ради кражи какого-то рисунка?

- Да представляю, поэтому есть и третий вариант, но он самый плохой. – И она замолчала, прикидывая, стоит ли говорить.

- Продолжайте. – Подтолкнула её собеседница.

- Ну хорошо. – Светлана тяжело посмотрела на женщину, понимая, что то, что она сейчас скажет, может вызвать вопросы в её адекватности. – События в Киеве, которые больше похожи на смуту, произошли не сами по себе, а из-за того, что рисунок попал не в те руки. Именно рисунок послужил причиной начавшегося там хаоса.

- Не поняла. На что вы намекаете?

- На то, что Демон всё-таки пришёл, потому что его появление всегда сопровождается смутой, кровью и так далее…

- Вы это серьёзно? – Наталья Владимировна задала вопрос, не потому, что усомнилась в здравом рассудке гостьи, а по инерции. Было видно, что она вполне допускает реальность этого варианта.

- Пока нет, и хорошо бы мне ошибиться. Но вот если выясниться, что рисунка там нет, то… Не знаю.

- Мда, это будет очень плохой поворот всей истории. Как вы сможете узнать о рисунке?

- У меня есть одна очень хорошая знакомая в Киеве, она ммм… как бы это сказать, помощница одного из депутатов тамошней думы, или рады, ну не важно. И имеет какое-то отношение к галерейному бизнесу. Так что у неё есть, и знания, и связи, и средства. Она точно поможет.

- Хорошо, тогда за дело.

Через пять минут в машине.

Светлана завела машину и посмотрела на часы. – «Интересно, сколько сейчас времени в Киеве? Да какая разница, не спит же она? А хоть бы и спит. Отправлю смску». – Она взяла смартфон, нашла строчку Ирина Киев, и отправила короткое сообщение «Привет, нужно поговорить». Только, погасила экран, и стала осматриваться, куда ей выезжать, как телефон просигналили ответ.

«Быстро. Так и знала, что не спит. – Светлана была уверена, что это ответ от Ирины. И точно, на экране высветилось: - «Приезжай, поговорим» - Во даёт, ладно, можно и приехать, конечно (Она очень хорошо представила себе такую поездку, и, даже почувствовала запах жареных каштанов на Крещатике), но для начала позвоним. Но и этого она не успела сделать, её телефон ожил, и показал, вызов от Ирины.

- Алё, привет, дорогая. Не спишь ещё?

- Нет, конечно, когда мне спать? – Отозвался чистый, приятный голос без тени украинского говора. Это всегда было удивительно слышать, а уж сейчас, после всех событий между Украиной и Россией, когда в нашем представлении все украинцы перешли на родну мову, а русский язык у них, якобы под запретом - тем более.

- Ну да, когда тебе спать… Ты совсем звездой стала, всё время вижу тебя на каких-то шоу.

- Где это ты меня видишь? У вас разве показывают украинские каналы?

- Через интернет конечно. У нас и своих-то каналов не осталось. Хотя, новости про Украину и Сирию у нас идут нонстопом, но, к сожалению, тебя в них нет.

- А ты соскучилась?

- Ещё бы.

- Врушка, хоть ты и смотришь интернет, но на мою страницу в фэйсбуке, заходишь редко.

- Не правда, всё время смотрю тебя там.

- Если бы смотрела, то знала, что я сейчас в Москве, в Шереметьево, в терминале Д.

- Да ты что? И долго ещё будешь там?

- Часа три.

- Никуда не двигайся, я сейчас буду. И чтобы рядом никого не было, особенно твоего папика.

- Я одна и он не…

- Отлично жди. – Не дала её договорить Светлана, втапливая педаль газа в пол…

Через полтора часа в Шереметьево.

Светлана влетела в терминал «Д» и закрутила головой в поисках знойной брюнетки, одновременно набирая её номер.

- Алё ты где?

- Не вертись, я вижу тебя, и уже иду.

Светлана, наконец, увидела Ирину, и развела руки для жарких объятий. К ней подбежала сногсшибательная красотка, вся в чём-то белоснежном и очень дорогом. Они обнялись.

- Ну почему ты не лесбиянка? – Светлана, не обращая никакого внимания на окружающих, откровенно тискала девушку, отмечая про себя в какой великолепной физической форме та находится.

- Я давно уже лесбиянка.

- Тогда почему мы ещё не в постели?

- Потому что мы в аэропорту.

Так подтрунивая, и подшучивая друг над другом они, обнявшись, пошли в ближайший ресторанчик.

- Ты почему-то стала выше меня? – Светлана прислонилась своей головой к её, показывая, что она ниже ростом.

- Возможно. Я-то ещё расту, в отличии от некоторых.

Светлана посмотрела на ноги Ирины, а там было на что посмотреть, на ней были белоснежные туфли на высоченном чёрном каблуке и на такой же высоченной, черной платформе.

- Да это каблуки у тебя растут, хотя… - Она чуть отстранилась, осматривая красотку в полный рост. – Ноги, точно стали длиннее. Так бы и съела тебя. Ну? – Она потянула Ирину на себя. - Готова попробовать?

- А что ты будешь со мной делать?

- Всё. Вначале поцелую губы…

- Это можно, хоть сейчас.

- Потом шею…

- Это ты сделала только что.

- Потом поцеловала бы грудки.

- О, этого ещё не делала.

- Потом…

- Стоп, ниже я пока не готова.

- Нууу, как всегда… - Разочарованно протянула Светлана. – Отказываешься от самого вкусного.

Они дошли до ресторанчика, выбрали свободный столик, сели и что-то заказали себе.

- Рассказывай, что случилось.

- Сколько у нас времени? Да… - Прервала сама себя Светлана. – Как ты здесь оказалась?

- Я пролётом из Баку.

- На Алиева нацелилась?

- Нет, на его жену.

- О мой бог, так ты всё-таки стала интересоваться женщинами?

- Да, особенно теми, кто покупает дорогие картины.

- А она покупает?

- Покупает, но только то, что связано с Азёрбайджаном, и с деньгами у неё, всё очень хорошо.

- Ещё бы. И как? Удачно съездила?

- Пока не знаю, она взяла время подумать.

- А что ты ей предложила?

- Шильдера «Храм парсов».

- Ты сейчас на каком языке говоришь?

- На русском.

- И какие слова здесь русские?

- Все: Шилдьдер русский…

- О да, дальше можешь не продолжать.

-  Что? Ты не знаешь кто такой Шильдер? Думаешь одесский еврей? Темнота, это классический русский художник пейзажист Андрей Николаевич Шильдер.

- Говорят она, красивая? – Резко сменила тему Светлана, но Ирина поняла о ком пошла речь.

- Очень.

- А как ты вышла на неё?

- Я недавно была в жюри на соревнованиях по Pole-Sport…

- Что это такое?

- Шестовая акробатика

- Аааа. – Многозначительно и понимающе протянула Светлана. - Стриптиз у шеста?

- Какой ещё стриптиз? – Искренне возмутилась Ирина. - Это спорт, попробуй как-нибудь сама, сразу поймёшь разницу. И там не шест, кстати, а пилон.

- Ну всё-всё, не кипятись, ишь как тебя зацепило. Спорт так спорт. – Светлана сделала наивное лицо. – Хотя, выглядит как стриптиз…

- Вы совсем уже в своей России омракобесились? Во всём теперь, как вашей Мизулиной, либо секс, либо стриптиз мерещится?

- Нет, ей только оральный секс…

- Тьфу, после этой ёбнутой Мизулиной оральным сексом не хочется и заниматься. Скоро, до паранджи доберётесь, я ещё раз повторяю…

- Стоп-стоп, я шучу, не видишь что ли? Остановись, объясни лучше, почему ты была в жюри? Сама, почему не выступала?

- Я уже старовата для этого.

- Ну-ну… - Не оценила юмор Светлана. – А я тогда кто? Динозавр прошлого? Ладно, и что? Алиева тоже была там?

-  Угадала, она была в качестве VIP гостя от организаторов. Она же у себя в Азербайджане Президент Федерации Гимнастики.

- Ого, и что, она запала на тебя? Она би разве?

- Нет, не би, и не запала. Случайно выяснилось, что она интересуется живописью, так же как и я. Вот и познакомились поближе.

- А охотой она не интересуется?

- Не спрашивала.

- Ну вот, самое интересное не спросила.

- Охотников вокруг неё и без тебя хватает.

- Можно себе представить, ладно давай к делу. Мне нужно, чтобы ты проверила одну вещь. Сходи, пожалуйста, в ваш Киевский музей Русского искусства, и проверь - находится ли там до сих пор рисунок Врубеля «Голова Демона».

- Очень неожиданная просьба, с чего вдруг это тебе понадобилось?

- Меня попросили разобраться с одной очень мутной историей, и есть подозрение, что кто-то начал охоту за рисунками Врубеля.

- Что это значит?

- Пока не знаю, и пока, подчёркиваю, это подозрение.

- А в ваших музеях ты уже проверила?

- Да, здесь, вроде все рисунки на месте. И если на месте ваш, то это был бы хороший вариант.

- Что-то ты не договариваешь…

- Да, не договариваю, потому что погибло четыре человека, связанных с этой историей. И лучше держаться от всего этого подальше.

- Фиу. – Присвистнула Ирина. – Поэтому ты предлагаешь мне в это влезть?

- Нет, не предлагаю. Просто сходи в музей, посмотри на рисунок и всё.

- А если его там нет?

- Это будет очень плохо. Тогда проверь, не погиб ли кто-нибудь из сотрудников музея в 2014-м году.

- Офигеть. – Ирина взяла ладонь своей подруги, и стала рассматривать линии на ней.

- Нет, только не это. – Светлана резко выдернула руку.

- Ты что? Ну-ка дай мне ладонь.

- Нет.

Ирина увидела, что Светлана побледнела, и не шуточно отказывается показывать ладонь, а вполне серьёзно.

- Что ты срываешь? Если не покажешь ладонь, я никуда не пойду. – И скомандовала жёстким тоном. – Давай сюда руку.

- Нет. Я и без хиромантии знаю, что меня ждёт. – Она встала и даже засунула руки в карманы тесных джинсов. - Сделай, что я прошу и всё.

- Ладно. – Вдруг передумала Ирина.

- Спасибо.

- Пойдём, проводишь меня к самолёту.

Они встали и отправились в зону вылета. Всю короткую дорогу туда, никто из них не проронил больше ни слова. Перед входом в зону паспортного контроля, Ирина обняла подругу и долго не отпускала, Светлана даже растрогалась.

- Ладно, пока. – Погладила она её по спине. – Всё будет хорошо.

Но Ирина вдруг вывернулась, схватила её правую ладонь двумя руками и быстро повернула к себе, не давая сжать её в кулак. Несколько секунд Светлана пыталась вырваться, но девушка всё же успела увидеть то, что хотела. Сама отпустила её и резко повернулась лицом к лицу.

- Во что ты ввязалась? У тебя линия прерывается прямо сейчас. Потом… - Она осеклась. -  Чего ты не говоришь мне? Что происходит?

- Не нужно тебе этого знать. Сделай, что я прошу и всё. – После чего повернулась к ней спиной и, пошла на выход, не оглядываясь.

Уже садясь в машину, услышала, что смартфон просигналил о входящей СМСке.

«Ну и кто это, в такое время?»

Сообщение было от Ирины: - «Извини, я дура. Я не то хотела сказать. Ты в опасности, вот что я увидела. Тебе надо быть очень осторожной сейчас. А ещё лучше, сходи к врачу проверься».

Светлана закрыла сообщение и долго смотрела на проезжающие машины. Потом снова открыла СМСку и написала ответ: - «Я не верю во всю эту чушь с судьбой и прочим. Мы сами определяем своё будущее, а не какие-то линии на руке. Не бойся за меня». Завела машину и поехала в Москву.

Следующий день.

Первое что вспомнила с утра Светлана, было то, что она не съездила вчера в музей Лермонтова, как обещала. Вначале Матрона, потом аэропорт, хиромантия… Она еле-еле доползла до постели и рухнула спать как подкошенная – «Плохо. – Говорила она сама себе, организовывая нехитрый завтрак (одно яйцо всмятку, немного сыра и кофе). – Только вроде наладился контакт, и вот на тебе… Сейчас позвонить ей и извиниться? – Она посмотрела на часы. – Восемь, рано, наверное… Ладно, позже наберу». - Светлана положила, взятый было телефон, обратно на стол, и вспомнила про линии на ладони. – И что она тут увидела? – Опять вернулась она к вчерашнему разговору с Ириной»

Повернула ладонь к свету, и принялась рассматривать её, выискивая линию жизни.

– «Вот эта? Или эта? Целые вроде, где она тут разрыв-то увидела? Да ещё определила, что он совпадает с сегодняшней датой – чушь. Где здесь даты написаны? Ни одной не вижу. – Светлана неожиданно разозлилась. – Что они меня все хоронят? А вот хрен, не дождётесь – плевать я хотела и на диагнозы ваши, и на конверт этот грёбаный. – Она посмотрела в коридор, где лежала сумочка с конвертом. – А может выкинуть его прямо сейчас? Если судьба сдохнуть, то что изменится от того, что я открою его? – Она подумала секунду, поймав себя на противоречии. – Судьба? Если я верю в судьбу, то значит, и в хиромантию придётся поверить? А там разрыв в линии… Вот же суки… Со всех сторон обложили, только я вам не волк, не смотря на то что Волкова, и на эти ваши красные флажочки не поведусь. Плевать я на них хотела.

Она резко встала и решительно взяла со стола свой смартфон. Нашла телефон Купцовой, и отправила вызов. – «Спит, небось, ещё». – В воображении Светланы появилась картинка спальни красавицы: задёрнутые шторы, смятая постель и обнажённая…

- Алё – Раздался в динамике, запыхавшийся голос.

«Ого, трахается, что ли? С кем интересно? Если с Игорем, то так ей и надо – правильно, что оторвала». – Злорадно решила Светлана.

- Доброе утро, это Светлана Во…

- Я поняла, поняла, здравствуйте.

- Вы можете говорить сейчас? Не разбудила?

- Что вы, я ранняя пташка, и уже намотала три километра, осталось ещё два.

- В смысле?

- Я бегаю по утрам.

- О. Тогда доматывайте свои километры. Когда перезвонить?

- Я сама позвоню минут через сорок, хорошо?

- Хорошо. – И нажала отбой. – «Ну и как, довольна? Трахается… Правильно тебе замечания делают – один секс на уме. И кстати, самой бы тоже не помешало возобновить посещения фитнес-центра».

Она посмотрела в зеркало на свою талию и попу.

«Пока нормально, но распускаться нельзя. Так, у меня есть сорок минут, займусь ка самообразованием, перед разговором с Марией».

Светлана открыла ноутбук и взялась за изучение версий убийства Лермонтова, а их было немало:

Первая, традиционная – Лермонтов, неосторожной шуткой, оскорбил своего товарища Мартынова, тот обиделся, и вызвал поэта на дуэль. Казалось бы всё ясно, времена были щепетильные, и чуть что, сразу все норовили стреляться между собой. Так, да не так. Во-первых, не сразу. Во-вторых, повод должен был быть серьёзным, потому что дуэли, в те времена, были запрещены и сурово наказывались, вплоть до смертной казни. А уж лишение званий и должностей, за это, было вообще обычным делом. Шутка же Лермонтова, сказанная Эмилии Верзилиной: - «Опасайтесь этого горца с большим кинжалом»,  в отношении Мартынова, который действительно ходил одетый в черкеску, с огромным кинжалом на поясе, была вполне себе безобидная, и ни одним из очевидцев тех событий, достойным поводом для дуэли не считалась.

Вторая версия – Мартынов искал повода обидеться на Лермонтова, для того чтобы вызвать его на дуэль. Отсюда сразу вопрос – почему? В советское время ответом был  – заговор. Заговор по приказу царя, который не любил Лермонтова, за его стихотворение «На смерть поэта» после убийства на дуэли Пушкина. Вот люди близкие к царю, и подговорили Мартынова, найти повод для дуэли. Только вот незадача – почему Мартынова? Он что был каким-то заправским убийцей? Сорви головой, с длинным послужным списком дуэлей? Героем войны, с репутацией рубаки и смельчака? Нет, на все эти вопросы твёрдое нет. А вот Лермонтов как раз, да - был таким, и в дуэли уже участвовал (а по некоторым свидетельствам, даже, не в одной, а в четырёх), и в сражениях имел репутацию храброго человека (командиром разведчиков труса бы не назначили). И что получается, что против боевого обстрелянного Лермонтова, выпустили на поединок штабного Мартынова? Это странная идея.

Третья версия является модификацией второй. Мол, Мартынов сам, без всяких царских приказов, был за что-то обижен на Лермонтова, поэтому придрался к безобидной шуточке, и вызвал его на дуэль. Остаётся понять, на что же он так обиделся? В интернете есть несколько вариантов таких обид:

а) Лермонтов ухаживал за одной из сестер Мартынова, обещал жениться, и обманул. И что, как раз там, в Пятигорске это и стало окончательно ясно.

б) Мартынов тоже был писателем, и на этой почве сильно завидовал Лермонтову.

Обе варианта сомнительные, но допустим.

Четвёртая версия экзотическая. Она заключается в том, что не было никакого поединка. Вернее был, но фиктивный. Известно, что Лермонтов тяготился военной службой, и предпринимал неоднократные попытки выйти в отставку, чтобы окончательно посвятить себя литературной деятельности - но тщетно. Вот и придумали они с приятелями, провести условный поединок, с лёгким ранением, после чего уже отпроситься в отставку по здоровью. Да вот только Мартынов сплоховал, и вместо выстрела в ногу, сверху вниз, потому что был выше ростом, ухитрился выстрелить так, что пуля прошла снизу вверх, через всё тело Лермонтова, убив его наповал. Как он ухитрился это сделать? Ну, очевидно, стрелял лёжа, других вариантов нет. Например, поскользнулся на подходе к барьеру, и выстрелил, уже оказавшись на земле. Версия хоть и идиотская, зато многое объясняет: И то, что место было выбрано непонятно какое. И то, что секунданты путались, кто из них был секундантом Мартынова, а кто Лермонтова. И то, что свидетелей ссоры никого, кроме Мартынова и Лермонтова не было. И то, что не было врача на подхвате, да и не только врача, хоть бы подводы какой-никакой для раненного и той не было. Вообще ничего, включая пистолеты. Это-то уж совсем дурдом. Оказывается, до сих пор не ясно из чего же они стрелялись - вначале были предъявлены одни пистолеты, потом заменены на другие. Для нормального поединка эта гора несуразиц и нестыковок абсолютно непонятна. Но если предположить фиктивный поединок, с неожиданно драматическим исходом, то это всё объясняет. Никто и не готовился к серьёзному разбирательству, поэтому столько противоречий в показаниях и фактах.

Но в таком случае, тут же,  появляется пятая версия, что и фиктивного поединка не было. А было убийство, что Лермонтова застрелили из винтовки, а потом попытались представить дело в виде поединка. Это частично объясняет путаницу фактов, но не объясняет, почему во всём этом принимают участие ближайшие друзья Лермонтова. Почему они покрывают убийцу? И не просто покрывают, а сами подставляются под наказание? Странно.

Шестая версия опять Мартыновская. Мол, Мартынов и Лермонтов ухаживали за одной и той же девушкой – Верзилиной Эмилией. И что Мартынов, на почве ревности, подкараулил Лермонтова, убил, а потом попытался обставить всё в виде поединка. Но и здесь возникает тот же вопрос - как он уговорил друзей Лермонтова составить ему алиби? Непонятно. А ещё непонятнее, то, что Верзилина, по утверждениям очевидцев, как раз предпочла Мартынова Лермонтову, и с чего бы ему было ревновать?

Ещё одна седьмая версия - царско-патриотическая. Как раз в июле, была круглая дата, а именно пятнадцать лет, со дня казни в Санкт-Перебурге пятерых декабристов, приговорённых к повешению…

В это момент зазвонил смартфон, и на его экране высветилась надпись Купцова.

- Здравствуйте Наталья Николаевна. – Начала было Светлана.

- Не-не-не, никаких Николаевных, достаточно Натальи.

- Хорошо. Намотали свои километры?

- Да и готова слушать.

- Мне нужна помощь. Я разыскиваю одного человека, женщину, куратора выставки. Она пропала два месяца назад. Мне нужно узнать, не работала ли она в архиве РГАЛИ, а если работала, то что её там интересовало. Вы вроде, говорили, что у вас там есть связи, и если бы получилось выяснить это, то…  - Светлана споткнулась, соображая чтобы такое «то».

- То что? – Раздался весёлый, подталкивающий вопрос Купцовой, с явными нотками вымогательства.

«Вот зараза. – С улыбкой подумала Светлана. – Чтобы ей такого пообещать?»

- Тооо. – Опять протянула она.

- Ладно, не мучайтесь. – Пришла ей на помощь собеседница. – Чашечки кофе по-восточному будет вполне достаточно.

- С удовольствием угощу вас. – Со вздохом облегчения, приняла помощь Светлана.

- Запомним. Так кто там у вас пропал?

Светлана в двух словах обрисовала ситуацию с Кашиной, опустив правда, все детективные подробности. Сказала только, что Кашина занималась организацией выставки иллюстраций к лермонтовскому Демону, что поехала на просмотр рисунка и исчезла – всё. И ни слова больше, ни о проклятии, ни об убийствах.

- Сейчас я запишу точно, как её звали, секунду. – Слышно было, как Купцова взяла ручку. – Готова, диктуйте.

- Кашина Елизавета Андреевна.

- Хорошо. Я узнаю, что можно сделать и перезвоню вам.

- Спасибо. – И Светлана нажала отбой. – «Нормальная девка, и явно обрадовалась звонку. Чего я наскочила на неё в прошлый раз?

- А то тебе непонятно? – Включился опять, вредный голос.

- Что непонятно?

- Что-что. – Передразнил она сама себя, а ТО. Скорее всего, она потащит тебя в постель. Не ясно, что ли?

- Ясно, ясно, ну и что? Она красивая, почему нет то? Хороший секс ещё никому не повредил.

- Ого, какая перемена. Ну давай-давай. Только не забудь позвонить Марии, и не вздумай брякнуть при ней о своих шашнях с Купцовой.

-  Так, стоп, стоп. – Оборвала она бестолковый, внутренний разговор. - Пока ещё, меня никто никуда не тащит. Так что можно расслабиться, и не фантазировать лишнего. - Посмотрела на часы, и снова взяла трубку. – А вот Марии, действительно пора звонить… - и нажала кнопку вызова».

Пока сигнал летел в ту сторону и звучали гудки, в голове Светланы, снова, возник тот же вопрос – «Что она сейчас делает, интересно? Вдруг, тоже бегает? – Она представила её в обтягивающем спортивном костюме. – Мммм, красиво. – Мысленный образ колышущейся груди девушки в такт бега, был настолько ярким, что у Светланы, появилось тёплое томление внизу живота… - А вдруг нет? – Резанула неприятная мысль другим предположением. - Вдруг она сейчас с кем-то в постели? – Этот вопрос был настолько противным, что её томление мгновенно сменилось судорогой, всё в той же нижней части живота. – Вот чёрт, какая гадость, лезет в голову».

- Алё. – Прервал её размышления приятный голос.

- Здравствуйте, это Волкова. Ни от чего не отвлекаю?

- Нет, но я в метро, и может пропадать звук.

- Слава богу. – Вдруг, с огромным облегчением, выпалила Светлана, отчётливо услышав характерные звуки метрополитена на втором плане.

- Что? Плохо слышно. Что вы сказали?

- Нет ни чего. Я хотела извиниться за то, что не смогла вчера приехать.

- Ничего страшного. – Услышала Светлана спокойный ответ и он её, тоже расстроил. – «Вот чёрт – ничего страшного… То есть, ей по фигу… А я-то здесь фантазирую…»

- Если сегодня приеду – удобно? - Уже не таким бодрым голосом задала она свой вопрос.

- Да, приезжайте.

- А когда удобно? Я могу через сорок минут. – Прикинула Светлана, глядя на часы.

- Можно.

- Спасибо, еду. – И нажала отбой. – «Значит ничего страшного? Вот так… А что ты хотела услышать? Что она ждала, что расстроилась? Да, конечно, это было бы лучше, но вряд ли. С чего вдруг, она стала бы так откровенничать? Да и какое значение имеют слова? Тут важен тон, а вот тон был равнодушный. Чёрт, хватит себя накручивать, пошли собираться, а то опять опоздаешь…»

Через сорок минут в музее Лермонтова.

- Вот, список тех, кто сдал экспонаты для выставки. – Мария протянула листочек с информацией Светлане.

- Небольшой. – С сожалением отметила та, глядя на короткий список. -  И вы говорите, что дали Шаховой точно такой же?

- Да, точно такой же.

- И что?

- Не знаю, но раз она, после этого пригласила вас, то, скорее всего, ничего полезного в этом списке не оказалось.

- Мда… - Светлана делала вид, что рассматривает листок, а сама краем глаза с удовольствием смотрела на ножки  девушки. – А почему вы сегодня не в бальном платье?

- В смысле? В каком бальном платье?

- Ну в старинном, старинном, у меня оно с бальным ассоциируется.

- А. Не успела ещё, группы будут после трёх, вот тогда и переоденусь.

- Ясно. – Светлана соображала, чтобы такого ещё попросить, чтобы не заканчивать встречу так быстро. – Вы сказали, что можете показать мне рисунки Врубеля.

- Да, могу, они сейчас в хранилище, пойдёмте.

Пока они шли, Светлана, наконец, сообразила о чём можно поговорить с Марией.

- Я тут увлеклась изучением обстоятельств дуэли Лермонтова и, честно говоря, вопросов всё      больше и больше.

- Например?

- Например? Да, хоть причина. По-моему причин для дуэли не было. Общепринятая, что Мартынов обиделся на безобидную шутку Лермонтова, не выдерживает никакой критики.

- Ой ли?

- Конечно. Что обидного в словах - «Берегитесь этого горца с большим кинжалом»? Тем более, что Мартынов действительно был одет в горский костюм, и действительно был с большим кинжалом?

- Иногда, имеют значения не слова, а тон. («О, как я согласна». – Пронеслось в голове у Светланы). И если тон был издевательским, то даже самые безобидные слова могут быть оскорбительными.

- Это как шутка про Сечина?

- Что за шутка, я не знаю?

- В газету раздаётся звонок. Секретарь снимает трубку, и слышит сердитый строгий голос: - Это пресс-служба Игоря Ивановича Сечина.

- Очень приятно… - начинает секретарь, но голос обрывает её:

- Что вы себе позволяете? Почему вы так пишите об Игоре Ивановиче?

Секретарь растерялась и испугалась напора:

- А как мы пишем? Мы вроде, ничего такого не писали…

- Вы написали вчера (И тут голос перешёл на карикатурный издевательский тон): - Игорь Иванович Сечин.

- А надо было как?

В голосе послышалась сталь, как будто молотом стали бить по наковальне: - Игорь, Иванович, Сечин.

Последние слова Светлана произнесла грубым, хамоватым голосом, передавая значимость и важность государственного мужа и соратника президента.

- Да, забавно, и именно то, что я хотела сказать. – Согласилась Мария. – Тон имеет значение, а если добавить сюда, то, что со слов очевидцев, Лермонтов издевался и подшучивал над Мартыновым уже какое-то время, то безобидная шутка, могла быть последней каплей. Вы знаете, что Лермонтовым была нарисована целая тетрадка злых и неприличных карикатур, на всё «водяное Общество» Пятигорска?

- Нет, конечно.

- Так вот, большая часть карикатур в ней, была посвящена Мартынову. Например, одна из них изображала его в женском корсете, всё с тем же огромным кинжалом.

- Ого! И где эта тетрадь? Было бы интересно посмотреть.

- К сожалению, пропала, и мы знаем о её существовании, только со слов очевидцев тех событий.

- Жаль. Но, всё-таки, это косвенные свидетельства, то ли там было что-то, то ли не было. Лермонтов хорошо рисовал?

- Прекрасно, на уровне первоклассных художников. Да Вы и сами можете убедиться. – Они остановились возле одной из картин на стене. На ней был изображён красивый горный пейзаж.

- Это Лермонтов?

- Да.

- Понятно.

- Поэтому злые карикатуры в его исполнении, со скабрёзными подписями к ним, могли быть очень болезненными, тем более похожесть в них была гарантирована. Уж что-что, а обижать Лермонтов умел. Например, знаете ли вы, что, на самом деле, обидело Николая Первого, в знаменитом стихотворении «На смерть поэта»?

- Как что? Там весь текст был обидным. – И она процитировала всем известные строки:

Погиб поэт! — невольник чести —

Пал, оклеветанный молвой,

- Дальше, извините, не помню. – Она напряглась вспоминая. – Вот, вот:

А вы, надменные потомки

Известной подлостью прославленных отцов,

Пятою рабскою поправшие обломки

Игрою счастия обиженных родов!

- Да, да, это. Ну и что тут обидного для царя? – Повторила свой вопрос Мария.

- Ну как что…

- Да, ничего. – Ответила за Светлану девушка. -  Ну, стоят какие-то надменные потомки, ну и что?

- Известные подлостью отцов.

- Ну и что? Что здесь обидного для царя?

- Хмм. – Только и нашлась, что ответить Светлана.

- И кстати, вы зачитали первые четыре строки из шестнадцати, которые Лермонтов дописал позже. Основной текст появился на несколько дней раньше, и был посвящён горю от утраты гения, никакого обличения основ в нём не было, а уж тем более царского строя.

- Вот как? – Опять удивилась Светлана, с удовольствием наблюдая за девушкой, и больше отмечая её темперамент, чем вслушиваясь в слова.

- Да, и в этих добавленных строках Лермонтов очень конкретно указывал на тех, кого он считал виновными в гибели Пушкина. Это сейчас нам надо исследовать кто это, да что это, а тогда всем было всё ясно, прямо пофамильно.

- А почему Лермонтов добавил эти строки известно?

- Да, конечно. После дуэли многие в высшем обществе встали на сторону Дантеса, оправдывая его поступок. А последней каплей стала ссора Лермонтова со своим родственником камер-юнкером Столыпиным, который пересказал ему эти настроения, и тоже попытался оправдать противника Пушкина.

- Ну хорошо, а при чём здесь царь?

- Вот причём. С одной стороны он был поборник морали и семейных ценностей, а с другой приличный ходок на сторону.

- Опа.

- Да, и как говорят злые языки, мимо его внимания не прошла ни одна красавица высшего света.

- Вот сволочь, ну что за страна, во все времена, сплошные двойные стандарты. Тогда боролись за нравственность, а сами трахались на право, и на лево. Сейчас всё время борются с коррупцией, и при этом воруют как ненормальные. Ну как с этим жить? Ладно, ну а царица, что же?

- Что? Отвечала ли ему тем же? Ей было сложнее. За  своей женой, Александрой Фёдоровной, император следил очень ревниво и бдительно. Настолько бдительно, что лично утверждал список тех, кто мог пригласить её на танец, и чтобы фамилии таких желающих чаще одного раза в год не повторялись.

- Круто.

- Да, но это, судя по всему, не помогло. У императрицы был фаворит, которого в своём дневнике она называла «Бархат», и им был двадцатидвухлетний князь Александр Трубецкой.

-  А ей сколько было лет?

- Тридцать девять.

- Молодец, а как выглядела?

- Всегда была красавица, но после сорока стала заметно сдавать.

- Чувствовала, значит, что время берёт своё и отрывалась напоследок  – молодец.

- И кстати, обычай встречать Новый Год с ёлкой, украшенной игрушками, ввела именно она.

- Ох ты… Вот за это ей, отдельное спасибо. За новогоднюю ёлку, ей можно простить всё, не только флирт с молодым красавчиком. – Они помолчали. - Так на что же обиделся царь, в стихотворении Лермонтова?

- На фразу: - «Но есть и божий суд, наперсники разврата!»

- Ого, царь воспринял обвинения в распутстве на свой счёт?

- Может быть и на свой, но скорее всего, он воспринял это, на счёт императрицы. Ведь прямое значение слова наперсник – любимчик, то есть фаворит. Таких любимчиков у императрицы было четверо, их так и называли кавалергарды императрицы, а Дантес был дружен со всеми четверыми, особенно с Трубецким, основным наперсником-любимчиком. Именно этот кружёк, Лермонтов обвинял в заговоре, и травле Пушкина.

- Ах вот оно что. – Протянула Светлана.

- Да, но и это ещё не всё. После смерти Пушкина, царь взял на своё полное финансовое обеспечение его вдову и детей. Как утверждают очевидцы, Он это лично пообещал умирающему Пушкину, и слово сдержал. Казалось бы благородно, но. Но, дело в том, что жена поэта тоже была красавица…

- Упс, и вы намекаете, что не Дантес подбивал под неё клинья, а сам государь император?

- Именно, тем более что Дантес был, как бы это сказать помягче, склонен совсем к другому, и жил у своего, так сказать, приёмного отца – барона Геккерна. Что само по себе удивительно. Зачем спрашивается барон Геккерн, которому не было и пятидесяти, усыновил двадцати четырёх летнего поручика, при живом отце?

- О боже…

- Вот именно. Теперь понятно о ком писал Лермонтов, и на что обиделся царь-император?

- Да. Но тогда получается правы были советские историки, которые считали, что за дуэлью Мартынова и Лермонтова стоял царь? Только мотивы его были, не политические, а личные?

- Нет, вряд ли. Если уж он Трубецкого не убил, за его шашни с женой, то почему должен был стараться убить Лермонтова?

- А действительно, что стало с Трубецким, фаворитом императрицы? Уж если за намёк на его связь в стихотворении царь сослал на Кавказ Лермонтова, то что же он должен был сделать с самим «виновником торжества»?

- В том то и дело, что ничего особенного. Его вскоре уволили со службы в чине полковника, и на этом его карьера при дворе закончилась. Дальше была вполне романтическая история, в духе того романтического времени. Он влюбился в итальянскую балерину, долго упрашивал государя отпустить его к ней за границу. Царь не спешил, и разрешение соизволил выдать, лишь спустя 10 лет. Балерина, в эти десять лет, особо не скучала, и замужем побывать успела, и детей нарожать, поэтому Трубецкого несколько подзабыла. Тем не менее, какое-то продолжение у них было, закончилось оно, правда странно, князь женился на её дочери, ну и так далее, и так далее.

- Красота какая. – Светлана спохватилась, что они продолжают стоять возле картины Лермонтова, а шли к рисункам Врубеля. – Мы с вами к рисункам шли. – Напомнила она Марии, и они двинулись дальше, не прерывая разговор. - Тогда опять ничего непонятно. Что же послужило причиной дуэли Лермонтова с Мартыновым? Царский след отпадает?

- Да отпадает. Слышали ли вы, о пропаже письма и дневника семейства Мартыновых, которые Лермонтов взялся передать их сыну Николаю? – Мария указывала Светлане, куда идти и где поворачивать, касаясь её руки своей.

«Как нежно она это делает. – С удовольствием отмечала каждое такое прикосновение та, и еле удерживалась, чтобы не взять девушку под руку».

- Нет, не слышала. – Обманула она Марию. Конечно, она прочитала об этом странном эпизоде, но хотела продолжать разговор дальше, а ещё больше хотела просто слушать голос девушки.

- В Москве, перед поездкой в экспедицию, как тогда называли район боевых действий на Кавказе, Лермонтов зашёл к Мартыновым, попрощаться и спросить, не надо ли что передать их сыну. Те, воспользовались оказией, и попросили передать несколько писем уложенных в один пакет. Итак. – Акцентировала этот момент Мария. – В пакете лежали два письма от сестёр, вместе с ними дневник от младшей сестры Натальи Соломоновны Мартыновой, за которой, кстати, сильно ухаживал Лермонтов, и в последний момент к этому добавилось письмо от отца Соломона Михайловича, содержимого которого никто не знал. Лермонтов взял пакет и уехал. А вот довёз и передал, он, Николаю Мартынову, вместо писем, лишь деньги, триста рублей. Объяснение было простое, мол, в дороге его обокрали, и вместе с его личными вещами пропал и пакет Мартыновых. Лермонтов, как человек честный и не бедный, компенсировал пропажу, передав Николаю Мартынову деньги, лежавшие в конверте отца. Вопрос. – остановилась Мария и даже подняла палец, обозначая важность этого факта. -  Откуда Лермонтов узнал о том, что отец, Соломон Михайлович, положил в свой конверт деньги? Он поэту об этом не говорил, лишь добавил свой, запечатанный конверт, в общий пакет с письмами, и всё. Поэтому знать о том, что вместе с письмами пропали деньги, Лермонтов не мог. А значит, он вскрыл пакет, и ознакомился с его содержимым. И дальше уже не важно, была действительно кража, или поэт её выдумал, чтобы скрыть факт того, что он прочёл письма.

- И так просто, после этого, подставился с деньгами? – Удивилась Светлана. - Зачем он передал деньги?

- Это разные вещи, одно дело прочитать чужую почту и совсем другое присвоить чужие деньги.

- Всё равно странно. Ясно же, что этим благородным поступком, он признаётся.

- Это сейчас ясно, а тогда он мог не помнить говорили ему о деньгах или нет. Возможно, считал, что говорили.

- Допустим. А для чего ему было читать их письма?

- Как я сказала, он ухаживал за младшей сестрой Николая Мартынова, наверное, хотел узнать, что она пишет о нём.

- Вот как. – Светлана обдумала, услышанное. «Это может быть – думала она – я бы тоже так сделала, но с деньгами бы поступила иначе. Пусть бы вначале, каким-то образом, выяснилось, что они там были, а уж потом, как честный человек, отдала бы их».

- И кстати, в результате этого инцидента, на свет появилась повесть «Тамань», где как раз и описана пропажа личных вещей поэта.

- Это там где контрабандисты и слепой мальчик?

- Да, который украл вещи.

- Надо же. Тогда получается, это правда? И Лермонтова действительно обокрали? Придумать историю, в которой у тебя крадет вещи слепой – сложно. Так что скорее всего это правда. Можно ведь, предположить, что кража была, но письма при этом не тронули. А Лермонтов под шумок, воспользовался моментом и, ознакомившись с содержимым пакета Мартыновых, но, не сумев его аккуратно запечатать обратно, прибавил и его к пропавшим вещам.

- Кто теперь знает? Может быть.

- Ну хорошо, допустим он вскрыл пакет и прочитал письма, и что?

- А то, что спустя какое-то время, стали распространяться слухи с пикантными подробностями о сестрах Мартыновых, которые, возможно, и были описаны в дневнике и письмах.

- А вот это подло. Лермонтов был способен на такое по отношению к женщинам?

- Он был очень противоречивый человек, особенно в описании его современников. Кто-то описывал его законченным мерзавцем, а кто-то наоборот образцом чести.

- А вы как считаете?

- Я считаю, что он был обычным человеком, и в нём было, и то и другое.

- Хорошо. – не сдавалась Светлана. – Пусть причина для дуэли была и Мартынов просто искал повод вызвать Лермонтова. Но что вы скажете о секундантах? Почему они всё время путаются в показаниях? Вначале Глебов говорил, что он был секундантом со стороны Мартынова, потом передумал, и стал говорить, что со стороны Лермонтова. То же самое Васильчиков. Были ли они вообще на месте дуэли?

- Это хороший вопрос, но и эта странность объясняется просто. Секунданты были, по двое с каждой стороны, как и положено: Глебов и Васильчиков были секундантами Мартынова, а ещё двое, Трубецкой и Столыпин, со стороны Лермонтова. Так же есть свидетельства, что после дуэли, секунданты бросали между собой жребий, кому из них объявить о случившемся, признаться, что он был секундантом и подвергнуться наказанию. Жребий выпал Глебову, поэтому он в тот же вечер доложил коменданту о дуэли, и тут же был посажен на гауптвахту. На следующее утро остальные участники дуэли сообразили, что это плохой вариант, что в таком виде дуэль выглядит не дуэлью, а убийством. Ведь Глебов был другом Мартынова, они даже жили рядом, в одной съёмной квартире, и считаться объективным секундантом не мог. Именно поэтому, утром следующего дня, Васильчиков отправился к коменданту и сообщил, что он тоже был секундантом. Его тут же, арестовали, и посадили в острог. Об участии Столыпина и Трубецкого решили не сообщать вовсе, так как они были на положении ссыльных, и  их участие в дуэли, грозило им куда более суровым наказанием, чем Глебову и Васильчикову. Отсюда и путаница в показаниях.

- Ладно. – Решила перейти к главному аргументу Светлана. – А раневой канал? Почему у него такой угол наклона?

- Господи… - Взмолилась Мария. – Да нет тут ничего странного. Место дуэли было неудачным, с некоторым уклоном, поэтому Лермонтов стоял выше, чем Мартынов.

- Ну не сорок же пять градусов был уклон? О чём вы говорите? Это, всё-таки, были боевые офицеры, а не циркачи, что они не смогли выбрать место поровнее?

- Нет, не циркачи. – Хмыкнула девушка. – Уклон был меньше, вы правы, но перед выстрелом Мартынова, Лермонтов поднял свой пистолет вверх и выстрелил в воздух, от чего тоже немного отклонился назад. Вот вам и раневой канал.

Светлана подняла руку, подражая Лермонтову.

- Вот видите? – Поддержала её движение Мария, и провела пальцем по линии изгиба её спины, от поясницы вверх. - Вы тоже, немного отклонились назад.

«Ммм. – Чуть не простонала вслух Светлана от очередного прикосновения. – Как мне нравится этот разговор… Теперь нужно притвориться раненой, чтобы она отвела меня к диванчику, который я приметила в соседней комнате».

- Да, есть немного. – Продолжила она, смакуя про себя то, что могло бы произойти дальше на том диванчике. - Но не на сорок пять градусов. – Светлана провела рукой по предполагаемому движению пули на себе сверху вниз. Причём палец её намеренно не торопился, медленно двигаясь от левого плеча, к правому бедру, подробно обрисовывая силуэт груди. – Всё равно не получается.

- Почему же? – Включилась в этот процесс собеседница, и дотронулась до Светланы ещё раз. Одной рукой она, чуть развернула её левое плечо, а второй подхватив талию, повернула Светлану боком.

«Если я её сейчас обниму и поцелую, что она будет делать? – Мелькнула яркая мысль в голове Волковой. Настолько яркая, что она почти решилась на это, но промедлила, и момент был упущен. Девушка выпустила её, отступив на один шаг».

- Смотрите сюда. – показала она пальцем на точку предполагаемого попадания пули. - Есть ещё свидетельство, что за день до этого, Лермонтов взял металлический обруч для волос у своей кузины Катерины Быховец, и положил его в карман, как раз в этом месте. – Показывала она, но уже не касаясь Светланы. – Он так и лежал в его кармане, когда пуля попала сюда. Очевидно, что от столкновения с обручем пуля срикошетила и изменила траекторию движения.

- Ах вон что… - Протянула Светлана прикидывая про себя возможно ли это, и с сожалением выдыхая воздух, который она, как оказалась, задержала пока Мария была вблизи неё. – Хорошо, допустим, но сразу вопрос к оружию, это ведь не современные пистолеты и не современные пули с огромной пробивной силой, а старинные. Настолько старинные, что пулю надо было заряжать через ствол. Да и пуля на самом деле не пуля, а смех - свинцовый шарик. Какая у них, к чёрту пробивная способность? – Светлана произнесла это с некоторой излишней досадой, очевидно расстроившись, что упустила момент для поцелуя.

- Опять не так. – Возразила Мария. - Они стрелялись из мощных пистолетов Кухенрейтора с нарезными стволами. А у них-то с пробивной способностью было всё в порядке. В пятидесятых годах, знаменитый лермонтовед Андронников, проводил следственный эксперимент. Они, Андронников и его хороший знакомый, хранитель отдела оружия ленинградского Эрмитажа - Леонид Ильич Тарасюк, взяли аналогичный пистолет и выстрелили из него в свиную тушу, с нужного расстояния. Так вот пуля пробила её насквозь.

- Ого, неожиданно. Но по пистолетам тоже есть вопрос, вначале в описи фигурировали Лермонтовские, обычные, а потом их заменили на вот эти дальнобойные.

- Потому что Кухенрейторовские, были как раз Столыпина, участие которого скрывалось, вот и выдали, по началу другие, чтобы не подставлять его.

- А. – только и нашлась, что сказать Светлана. – Что же получается? Что всё ясно?

- Ну, в общем да.

Пока Светлана думала, чтобы такого возразить, в её кармане зазвонил телефон. Экран высветил вызов от Купцовой. – «Вот чёрт» – испугалась она и, вдруг, почувствовала себя неверным мужем, которому не вовремя звонит дура-любовница. Она непроизвольно стрельнула коротким взглядом в сторону Марии, не застукала ли она её. Тут же поняла, что сделала это зря, что своим смущением, она как раз и показывает, что что-то не так. Постаралась придать лицу строгое выражение, отвернулась, и ответила, как можно более официальным тоном.

- Слушаю Волкова.

- О. - Удивился голос на том конце связи. – Теперь, я не вовремя?

- Да немного. Что-то срочное?

- Да. Мой хороший знакомый в РГАЛИ работает сегодня последний день перед отпуском. И если мы хотим что-то узнать у него, то подъехать нужно прямо сейчас.

Светлана посмотрела на часы.

- Двенадцать часов. Я сейчас на Арбате. По какому адресу нужно ехать?

- Выборгская улица дом три корпус два, это не доезжая до метро Водный стадион, если ехать на машине из центра.

- Когда там нужно быть?

- Я уже еду, и буду там минут через двадцать.

- Поняла, выезжаю. Где встретимся?

- Прямо у центрального входа.

- Хорошо. – Светлана нажала отбой и, с извиняющимся видом, повернулась к Марии. – Мне нужно срочно отъехать, извините.

Мария понимающе кивнула, и только. Её лицо снова осталось абсолютно нейтральным. – «Да, что ты будешь делать? – с расстройством отметила про себя Светлана этот факт. -  Если бы ей сейчас позвонили, и она вот так прервала разговор, я наверняка бы расстроилась. А она, судя по всему, нет». На этой грустной ноте они кивнули друг другу, и Светлана пошла на выход. Только в машине она спохватилась, что так и не посмотрела на рисунки Врубеля. Вздохнула и повернула ключ зажигания.

Через сорок минут. РГАЛИ.

Купцова уже ждала её у входа, когда Светлана подъехала и стала парковаться неподалёку.

«Ох ты какая красотка. – с удовольствием отметила она внешний вид, встречающей её женщины – Интересно, для меня так оделась, или шикарно выглядеть, это её повседневный стиль?»

Выйдя из машины, Светлана огляделась вокруг, не припарковался ли кто-нибудь вместе с ней, но нет, ничего подозрительного не было. После этого посмотрела на Наталью, и помахала рукой, чтобы та её заметила, но это было лишним – она её заметила. И её раздевающий взгляд, так плотно прошёлся по фигуре Светланы сверху вниз, что она буквально кожей почувствовала его движение.

«Забавно опять оказаться в роли девушки за которой ухаживают. – Только и успела подумать она, как Купцова обняла её, поцеловала в щёку и тут же отпустила комплимент».

- Прекрасно выглядите.

- А вы так просто шикарно, и у вас опять какие-то интересные духи. Что это?

- Понравилось? – Спросила Наталья и наклонилась к Светлане ближе, одновременно, чуть откидывая голову вбок, и  подставляя шею под ухом для прикосновения.

Движение было настолько естественным, что Светлана непроизвольно отозвалась на него, наклонилась, и почти коснулась носом нежного места, вдыхая интересный запах.

- Да, очень нежный. Что это? – Спросила она одно, а сама подумала совсем другое. – «Может плюнуть на всё и махнуть с ней, прямо сейчас, ко мне? Ведь не откажется?» - Чувствуется нежнейший жасмин, и что-то ещё очень приятное, но что не могу понять.

Купцова, уже привычным жестом взяла её под руку, и повела внутрь здания, помогая открывать двери и направляя в нужную сторону.

- Это Le Jardin de Monsieur Li от Hermès. Основная тем этого аромата - жасмин, а вторая нота этих духов - аромат мокрых камней.

- Оу. Очень тонко.

Они подошли к окошку пропусков, потом, с полученными там квиточками, миновали проходную, и Наталья, на правах завсегдатая, уверенно повела её дальше к нужному кабинету. На втором этаже, они нашли дверь с длинной надписью: «Научный руководитель чего-то там… Куприянов П. А.». Чего был научный руководитель Куприянов, Светлана прочитать не успела, так как Купцова уже стукнула пару раз костяшками пальцев в дверь и открыла её, опять пропустив Светлану вперёд и придерживая её за талию.

- Здравствуйте Павел Арнольдович. – Преувеличено жизнерадостно воскликнула она с порога, и, выпустив талию Светланы, пошла навстречу поднимающемуся из-за стола мужчине лет шестидесяти. Мужчина был невысок, сед, лысоват, и близорук. От близорукости он спасался с помощью огромных очков, а от всего остального с помощью спиртного.

«Типичный архивариус. – Подумала про себя Светлана, глядя на их радушную встречу, хотя спроси её, что обозначает это слово, и как выглядит типичный архивариус, скорее всего, затруднилась бы с объяснением. Но ведь и так ясно?»

Наталья, тем временем, извлекла из своей небольшой сумочки, невесть как поместившуюся туда литровую бутылку виски и протянула её Павлу Арнольдовичу.

- Ооо. – Простонал тот довольно. – Ну что вы. – Потом посмотрел на этикетку. – Ох ты ж, я о таком только слышал…

- Вот и отлично, а теперь попробуете.

- Этой бутылке место в музее, а не на столе… Она старше меня, небось?

- Нет не старше, но тридцать лет выдержки гарантированно есть.

- Вы меня балуете. – Сказал архивариус в предвкушении удовольствия, и убрал бутылку в какой-то правильный шкафчик. – Я тоже не терял времени даром. – Бодренько рапортовал он, стараясь отработать подарок, когда они сели. – Вот. – И взял в руки несколько листочков. – Судя по карточкам, ваша Кашина интересовалась Лермонтовым. За последний год она была здесь три раза. В первый раз двадцать восьмого февраля, и взяла она тогда, для изучения архив… И он принялся перечислять документы взятые для ознакомления, причём делал он это, таким монотонно скучным голосом, что Светлана непроизвольно начала зевать уже на третьем предложении. На четвёртом она стала клевать носом, а на пятом, чтобы не упасть со стула, встряхнулась и попросила перейти к последней карточке.

- А перед этим, можно как-то узнать, не приходил ли уже, кто-нибудь сюда с таким же вопросом?

Куприянов с некоторой недоумением посмотрел на Светлану, присутствие которой до сих пор игнорировал, потом перевёл взгляд на Наталью, и увидев её кивок, снял трубку внутреннего телефона.

- Зинаида Сергеевна, это Куприянов. – Неожиданно для женщин, голос его стал сухим и жёстким. – Я по тому же вопросу. Да, по Кашиной. Подскажи мне, пожалуйста, не интересовался ли ей кто-нибудь ещё? Что? Откуда? – Не выпуская трубку, он многозначительно посмотрел на Наталью, и кивнул ей - интересовались. – Это был официальный запрос? – уточнил он, и при этом голос его предательски дрогнул. - То есть, для чего им это было нужно не объяснили? Ага, понятно. – Прикрыл трубку ладонью и передал Купцовой то, что услышал. – Приходили из ФСБ, и интересовались ровно этим.

- Фиу. – Присвистнула Наталья и, очень вопросительно, посмотрела на Светлану, но та не обратила на неё никакого внимания. Она подалась вперёд, и тут же добавила ещё один вопрос:

- Были только мужчины, или с ними кто-то ещё был?

- В смысле? – Не понял Куприянов.

- Не было с ними женщины?

- Женщины? – Зачем-то переспросил он.

- Да с Фэ-Эс-Бэшниками была женщина? Спросите. – Напористо попросила Светлана.

- С ними была женщина? – Тупо продублировал тот в трубку, окончательно растеряв всю свою начальственную строгость.

Услышав ответ, энергично закивал головой:

- Да, была.

- Как её звали? – также напористо продолжала задавать вопросы Светлана, не давая никому опомниться.

- Как её звали? – Треснувшем голосом дублировал её вопросы Куприянов. – Не помнишь? – Только он хотел передать, ответ, но Светлана остановила его:

- Крупная, красивая брюнетка?

Куприянов и это продублировал в трубку.

- Да, такая.

- И им показали все эти же карточки?

- Да.

- И они проверили их?

- Да.

- Всё спасибо, больше ничего не нужно. – Она откинулась в кресле и, повернув голову к удивлённой Наталье, кивнула, показывая на выход. – Я всё узнала, можно идти.

В комнате повисла мхатовская пауза, во время которой Куприянов носовым платком, вытирал выступивший на лбу пот, а Наталья, со смешанным чувством удивления и недоумения, смотрела на них обоих. Потом спохватилась и уточнила, обращаясь ко всем сразу:

- Всё?

- Да, всё. – За всех ответила Светлана и поднялась.

- Тогда спасибо. – Поднялась в след за ней Купцова. - Вы нам очень помогли. – Поблагодарила она архивариуса. - Да? – Уточнила она, на всякий случай, у Светланы?

- Да, очень. Огромное спасибо.

Они направились к выходу, и только возле самых дверей из-за стола Куприянова донеслось дежурное:

- Не за что. А… - Что-то хотел спросить он, но женщины уже вышли. - …зачем вам? – Договорил он в закрытую дверь, и вздохнул. Переварил случившееся, решил, что лучше не знать, что всё это значит, и зачем они приходили сюда. Поднялся, подошёл к правильному шкафчику, достал подаренную бутылку виски, с хрустом отвинтил крышку, отточенным движением плеснул, в стоявший там же стакан до половины, и залпом выпил.

Женщины, тем временем, вышли на улицу и остановились перед входом. Светлана обдумывала услышанное, а Наталья ждала объяснений. Увидев, что Волкова ничего не собирается ей объяснять, Купцова спросила сама:

- Ничего не хотите мне рассказать?

Только после этого Светлана оторвалась от своих мыслей, повернулась и посмотрела на неё своим фирменным цепким взглядом, от которого у Натальи похолодело в груди.

«Я точно хочу знать, чем она занимается? – пронеслось у неё в голове. – В прошлый раз, после такого вот взгляда, она ушла, между прочим»

- Хорошо, пойдёмте куда-нибудь присядем. Тем более я вам должна кофе с коньяком.

- Почему с коньяком?

- С виски не бывает, по-моему.

- Бывает. Ирландский кофе называется.

- А да, точно. Только это не кофе, а коктейль.

- Может быть. Где здесь наливают коктейли, я не знаю, а вот кофе по-грузински, я знаю, где здесь попить. Тут недалеко, есть ресторан грузинской кухни, очень приличный, между прочим.

- Хорошо, пойдёмте.

Через пять минут они уже сидели за столиком грузинского ресторана Пиппили, в ожидании кофе по-восточному. Грузинским вариант кофе, с кинзой и ткемали, решили оставить на потом.

- Итак, вас что-то встревожило? – Начала разговор Светлана, после того как им принесли чашечки с кофе.

- Ничего себе что-то? Чем на самом деле вы занимаетесь? При чём здесь ФэЭсБэ?

- Я занимаюсь ровно тем, что сказала, разыскиваю пропавшую женщину. А поручила мне это, как раз та самая высокая брюнетка, о которой я спросила у вашего знакомого – Любовь Павловна Шахова, вице-президент фонда «Культурное наследие». Очевидно она, перед тем, как подключить меня к этому делу, попыталась найти её самостоятельно.

- А Фэ-Эс-Бэ здесь причём?

- Не знаю.

- Как не знаете?

- Так, не знаю. Я встречалась с ней всего один раз. Получила это задание, с небольшими пояснениями, и всё. Всё что я от неё знаю, это то, что она, после пропажи Кашиной, подала заявление в полицию. И что полиция занимается поисками не шатко не валко.

- Ничего не понимаю. - Купцовой не нравилось всё, что она слышит. - И вас не смущает, что к поискам было привлечено Фэ-Эс-Бэ? Не их уровень искать кого попало.

- Это точно. И мне это тоже не нравится.

- То есть? Тогда, почему не спросить об этом вашу Шахову? Что за пропажа такая, важная?

Светлана тяжело задумалась, перед тем как что-то ответить: «Ну и что мне делать? Рассказать ей всё? Или только часть? Например, что Шахова погибла, и никаких ответов от неё, получить уже, не удастся. А это не испугает Наталью ещё больше? Ну и что? Ну испугает, что теперь? Она уже и так испугалась. Помочь мне ещё чем-то, она вряд ли может, так что, знакомство на этом, можно и заканчивать».

- Она погибла, на следующий день после обращения ко мне. Автомобильная авария. – Решила чуть-чуть добавить информации Светлана. - Так что, увы, узнать у неё что-то, уже не получится.

- Ох ты. – Ещё больше напряглась женщина напротив. – Только что её испугало появление Фэ-Эс-Бэ, а теперь и трупы появились. – «Кто такая эта Светлана? Что я про неё знаю? Чем она занимается? Мне нужны эти проблемы? Легкий флирт оборачивается чем-то очень странным. Это точно не то, чего я хотела. Проблем у меня и так хватает, зачем мне ещё трупы и фэ-эс-бэшники? Да она красивая, больше того – интересная. Скорее всего би, ну и что? – Наталья, уже без всякого стеснения, смотрела на собеседницу, во время своего внутреннего монолога. После утреннего звонка она, для смеха, вбила её имя и фамилию в гугл, и к своему восхищению, выяснила, что Светлана Волкова известная охотница. А куча фоток, с оружием наперевес, привели её в полный восторг. В них была, и сила, и воля, и секс – всё, что так нравилось ей в людях. На тех лермонтовских чтениях, она сразу поняла, что судьба свела её с очень интересным человеком. Только вон, какой поворот, принимает их знакомство. А ещё хуже было то, что её стало по-настоящему заводить это. Она понимала, что продолжение знакомства, может быть чревато чем-то опасным, но именно это ей и нравилось. Наконец-то она встретила сильного и смелого человека, причём сила и смелость была у неё внутри. И это была не та смелость, которую дают большие деньги, или большая должность, а настоящая, подлинная. Это была та смелость, которая позволяет стоять человеку лицом к лицу с хищником и не уступать ему. И не потому, что в руках у него есть оружие, а у хищника его нет, а потому, что её воля сильнее. – Да она мне нравится. – Призналась себе Наталья. – И да, я хочу её».

На этом интересном месте, раздался телефонный звонок, и вернул её к действительности. Наталья порылась в сумочке, достала смартфон и посмотрела кто это.

- О. – Удивилась она и нажала кнопку ответить. – Да, Надя. Да, могу, говори. Ого. Так. Да, поняла. И чем интересовалась? Даже так? Поняла. Спасибо огромное. Да, я перезвоню. – Положила трубку и посмотрела на Светлану. – Сегодня утром, после вашей просьбы относительно РГАЛИ, я позвонила своей знакомой в музей Лермонтова в Пятигорске, и попросила выяснить, не бывала ли у них Кашина в последнее время. Это она мне сейчас звонила.

- И что? – Волкова подалась вперёд, понимая по голосу, что Купцовой только что, сказали, что-то интересное.

- Она сказала, что Кашина у них была, и что работала в архиве.

- Это понятно, что она там нарыла?

Наталья выдержала паузу, соображая, стоит ли ей продолжать.

- Думаете, стоит ли ввязываться? Она что-то важное сказала? – Светлана поняла, что женщина колеблется и что надо что-то предпринять, чтобы она продолжила помогать ей. – У вас машина с затонированными стёклами?

- Нет.

- Тогда поехали ко мне.

- Зачем?

- Обсудим дальнейшее сотрудничество.

Через четыре часа в кровати у Волковой.

Они лежали голые и обессиленные, вымотанные трёхчасовым марафоном непрерывного секса.

- Развяжи меня. – Простонала Наталья голосом полным удовлетворения и неги.

- Зачем?

- Дай отдохнуть.

- Отдыхай. Я тебя не трогаю.

- Час назад ты говорила тоже самое.

- И что? Тебе не понравился расслабляющий массаж?

- Понравился.

Светлана повернулась на бок и стала водить пальцем по коже женщины рядом.

- Это называется не трогать?

- Не обращай внимания, спи.

- Ты злоупотребляешь моим беспомощным состоянием.

- Нет, это ты злоупотребляешь своим беспомощным состоянием. Кто всё время просит: - «Ещё, ещё, сильнее, не бойся?»

- Что ты делаешь? Я сейчас опять заведусь, а сил уже нет.

Светлана продолжала водить пальцем по линиям тела Натальи и уже кружила вокруг сосков.

- Ты откуда знаешь, что у тебя есть, а чего нет? В человеке скрыты огромные ресурсы, нужно только уметь вытащить их. Так что не переживай, сейчас откроется второе дыхание.

- Да оно давно уже открылось, впору третьему, и четвёртому открываться.

- Подождём… Ты куда-то спешишь?

- А сколько время? – Наталья сделала попытку приподнять голову в поисках часов, но не справилась даже с этим. – Где у тебя часы?

- А кто его знает, где здесь часы…

- Ты не знаешь где у тебя часы в доме?

- Это съёмная квартира, я тут ещё не освоилась.

- В смысле съёмная? Для встреч?

- Скорее наоборот - от встреч.

- Не поняла. И часто ты ей пользуешься «от встреч»?

- В первый раз.

- Не ври.

- Не вру.

Наталья повернула голову и посмотрела на Светлану, которая уже гладила её правый сосок.

- Развяжи меня, теперь моя очередь.

- Опять твоя очередь?

- Ты так быстро и ловко привязала меня к кровати, что я ещё не всё успела сделать с тобой…

- Не всё? Прищепки были, страпон был. Что-то ещё осталось?

- Сейчас узнаешь, развязывай…

Через два часа, они всё-таки выползли на кухню, в поисках кофе и какой-нибудь еды.

- Что в холодильнике, тоже неизвестно? – Спросила Наталья, усаживаясь за небольшой столик, и поправляя обмотанное вокруг груди полотенце.

- Известно: пицца, творог, яйца.

- Давай пиццу.

Светлана запихнула пиццу в микроволновку, и принялась за кофе.

- О запах уже хороший. - Прокомментировала Наталья кофейный аромат.

- Что, ты говорила, нужно добавлять в него? Имбирь, корицу…? Что ещё?

- Так, ты запомнила рецепт моей знакомой осетинки?

- Не до конца…

- А вот про прищепки запомнила.

- Ещё бы.

- Ааа. – Протянула Наталья удовлетворённо. – Это, всё-таки, зацепило тебя в тот вечер? Почему тогда ушла? Вначале была не против продолжения…

- А ты заметила?

- Чего тут замечать, сразу было ясно, чем дело кончится.

- Ох ты… - Светлана поставила, на стол тарелки с пиццей, кофе и тоже села напротив, причём полы её халата, предательски разъехались.

Наталья тут же воспользовалась этим, протянула руку, и погладила сосок левой груди. - Болит?

- Да.

- Приятно?

- Да.

- Ещё хочешь?

- Да.

- Хорошо.

- Рассказывай, что там в Пятигорске.

- Ну вот, начинается проза жизни. Ладно слушай - Кашина была у них и смотрела новые поступления. Среди прочего, её сильно заинтересовали письма Эмилии Александровны Клингенберг…

- Это которая Верзилина, и с которой разговаривал Лермонтов во время ссоры с Мартыновым?

- О, хорошие знания темы, для новичка.

- Да что тут особенного, я всё уже знаю, и про ссору, и про дуэль, так что…

- Так уж и всё?

- Да, всё.

- Ну что, например?

- Повод для ссоры был.

- О как. – Иронично отреагировала Наталья, и приготовилась оппонировать. – Какой интересно, из-за Верзилиной, которая Клингенберг?

- Как один из вариантов, но это только повод, причина же, в пропавших письмах сестёр Мартыновых.

- Да ну? Ты про историю с возвращением трёхсот рублей?

- Да о ней. Очевидно, что Лермонтов вскрыл пакет, письма прочитал, а потом, в качестве прикрытия придумал историю, с ограблением.

- Допустим и что?

- Как что? Это и была причина дуэли, а поводом стала безобидная шуточка про костюм горца.

- Ты где услышала эту версию? Не в музее Лермонтова часом?

- А что?

- А то… Знаешь в каком году была эта несчастная история с письмами?

- Какая разница?

- Очень большая разница. История эта случилась в 1837-м году, а дуэль когда была?

- В 1841-м.

- Вот именно, четыре года прошло. Чего ж, так долго Николай Мартынов искал повод? Не подворачивался всё никак?

- Наверное.

- Ну конечно, а тут раз - и подвернулся? Хорошо, тогда следующий вопрос: почему Мартыновы продолжали пускать Лермонтова в свой дом, если так обиделись на него? Почему поэт спокойненько приходил к сёстрам, и те с ним мило флиртовали. Это как то не вяжется с тайной вендеттой. За что же мстил Николай, в таком случае, если никто не был обижен?

- А слухи? Слухи о каких-то компрометирующих сведениях, которые начали распространяться о сёстрах?

- Это какие же? Я что-то не помню ни о каких слухах. И если было хоть малейшее подозрение в том, что Лермонтов что-то там распускает, то повторяю тот же вопрос: почему сёстры продолжали к нему хорошо относиться? Смотри - с 1838-го по 1839-й годы Николай  Мартынов служит в Санкт-Петербурге. Лермонтов регулярно бывает там и, наверняка, они встречаются. И что? А ничего, никаких ссор и никаких поводов для дуэли никто не ищет. Более того, с начала 1840-го года по май включительно, Лермонтов чуть не каждый день посещает дом Мартыновых в Москве, и со слов их матери, которая его не любила за злой язык, сёстры им очарованы. Это как? И кстати, этот факт отсекает ещё одну версию, о якобы имевшем место неудачном сватовстве поэта к младшей сестре Наталье Мартыновой в 1837-году. Если бы это было, то о какой дружбе и, тем более очарованности, могла идти речь, спустя три года, после того, как ему дали от ворот поворот?

- Вот чёрт, только всё устаканилось, только всё стало ясно, как опять полный раздрай. Получается, не было кражи писем, и не было обиды?

- Была кража или нет, неважно. Важно, что обиды никакой не было, это точно. Что там ещё? Секунданты? Есть объяснение их противоречивым показаниям?

- Да, есть. Глебову и Васильчикову, пришлось прикрывать участие Трубецкого и Столыпина в дуэли, так как они уже были в опале у царя, и уже были сосланы на Кавказ. Ещё одна провинность с их стороны и это бы уже грозило им, самыми серьёзными последствиями.

- Ну ясно. – Скептически отозвалась Наталья. – И поэтому Васильчиков и Глебов путались во всём: и как они добирались до места дуэли, и кто из них был секундантом Мартынова, а кто Лермонтова? Что сложного было договориться об этом заранее? И почему, кроме Васильчикова в будущем, никто из них ни словом не обмолвился о дуэли? Через несколько лет, только ленивый не писал о том, что случилось, а они нет. Почему? Стеснялись? Или скрывали что-то? Что дуэли не было, например?

- О боже, только всё стало ясно… А что же было?

- Например пикник. Есть свидетельства, что на месте так называемой дуэли были не только эти четыре псевдосекунданта, а гораздо больше народу, да ещё ящик с шампанским с собой взяли.

- Ну правильно, все надеялись на примирение, что дуэль не состоится, и собирались отметить это дело шампанским.

- Пять человек собирались уговорить целый ящик шампанского? Нет, это были дворяне, а не алкаши, так что, по всем косвенным данным, народу там было гораздо больше. И что, все прятались в кустах? Или наоборот стояли, как на футболе и болели каждый за своего стрелка? А говорят, там ещё и женщины были. Они что, тоже на дуэль приехали? И так, как эти факты оспорить становится всё сложнее, горе учёные выдумали версию, что именно из-за этих зрителей Мартынов не смог пойти на примирение. Чушь какая…

- Но то, что Лермонтов был убит, с этим-то ты хоть не споришь?

- Не спорю, был убит, это факт. Но тогда сразу вопрос: если на месте дуэли было столько народу, почему никто не помог ему? Почему не отвезли его в город? Шампанское было на чём привезти, а раненого не было? Почему они бросили Лермонтова с одним Глебовым, а сами, всем табором, поехали в город, и там целых три часа не могли нанять повозку? Какая повозка? Они все были богатыми людьми, у каждого были слуги и прочее. Почему надо было искать и нанимать кого-то? Своими силами справились бы, если захотели.

Они помолчали.

- Ты забыла сказать мне про пистолеты. – Продолжила Наталья. – Допустим дуэль была и, допустим, горе дуэлянты не смогли найти ровной площадки. Из каких пистолетов они стрелялись, по-твоему?

- Из дальнобойных, с нарезными стволами…

- Да, да из пистолетов мастерской Кухенрейтера, принадлежавших Столыпину, и поэтому вначале, вместо них предъявили другие, Лермонтовские. Так? – Продолжила за неё Купцова.

- Так.

- А вот и не так – ни в одном протоколе не упоминаются эти самые Кухенрейтеровские пистолеты. Хотя описание вещей есть и есть описание изъятых пистолетов, но в них, нет ни слова о моделях. – Наталья уверенно смотрела на Светлану и готова была продолжать. – Ты забыла упомянуть про обруч.

- Точно. – Отозвалась Волкова, чувствуя при этом ловушку. – Пуля попала в обруч, в кармане мундира Лермонтова, от него срикошетила и отсюда такая странная траектория пули.

- Да-да. Обруч для волос его кузины. А из чего он был сделан, по-твоему?

- Не знаю.

- Предположи сама, из какого материала он должен был быть, чтобы ударившись в него, пуля так резко сменила направление?

- Стальной, наверное.

- Именно, а он был золотой.

- Вот как…

- И если бы в него попала пуля то, на нём обязательно осталась бы вмятина, так?

- Так.

- Но её не было. Есть описание этого обруча, но при этом, ни слова о следе от пули на нём. А вот ещё любопытный факт – после следствия, кузина поэта, Екатерина Быховец, хотела забрать свой обруч на память, но не смогла, он якобы был утерян. Это как?

- Не знаю… Может быть спёрли, золотой ведь?

- А вот ещё вопросик – мундир Лермонтова, в котором он стрелялся, сожгли в ту же ночь. Почему? – Наталья победно смотрела на Светлану, наслаждаясь её замешательством – Нет ответов, на все эти вопросы.

- Мда. – Протянула Светлана. - Что же остаётся? Соперничество?

- Какое соперничество?

- Из-за чего происходят все преступления? Либо из-за денег, либо из-за женщин. В нашем случае деньги, наверное, исключаются. Наследство же не могли делить Мартынов и Лермонтов между собой?

- Нет, конечно.

- Тогда, остаются женщины.

- И кто же эта роковая дама?

- Эмилия Верзилина, она же Клингенберг, например? Единственной свидетельницей ссоры, была как раз она.

- Тоже мне открытие! Да, после царского следа, это вторая по популярности версия, среди так называемых лермонтоведов.

- Чем плоха?

- А тем, что есть свидетельство самой Эмилии, об их с Лермонтовым отношениях.

- Очень интересно, и что она говорила?

Купцова поднялась из-за столика, сходила за своим смартфоном, порылась в нём и прочитала нужные строки:

«Он нисколько не ухаживал за мной, а находил особенное удовольствие me taquiner».

Наталья подняла голову и спросила:

– Знаешь, что означает это слово?

- Нет.

- Дразнить, – и продолжила:

«Я отделывалась как могла то шуткою, то молчаньем, ему же крепко хотелось меня рассердить; я долго не поддавалась,  наконец это мне надоело, и я однажды сказала Лермонтову, что не буду с ним говорить и прошу его оставить меня в покое. Но, по-видимому, игра эта его забавляла просто от нечего делать, и он не переставал меня злить. Однажды он довёл меня почти до слёз; я вспылила и сказала, что ежели б я была мужчина, я бы не вызвала его на дуэль, а убила бы его из-за угла в упор. Он как будто остался доволен, что наконец вывел меня из терпения, просил прощенья, и мы помирились, конечно, ненадолго»

- Ого, круто.

- Вот именно. И это ещё не всё, по этому поводу. Как раз тогда у Лермонтова развивался бурный роман с женой французского геолога - Адель Оммер де Гель, именно из-за неё Лермонтов переехал из Пятигорска в Железноводск, а не из-за Мартынова. Так что никакой женщины между ними не было.

- Так может муж, этой француженки, его и хлопнул?

- А потом уговорил друзей Лермонтова прикрыть его, выдуманной дуэлью, а Мартынова, так и вовсе, взять всю вину на себя?

- Да, это маловероятно. Хорошо, а литературное соперничество?

- Это уж совсем смешно, в то время все понемногу писали, не только Мартынов и Лермонтов, и что-то не стрелялись из-за этого.

Светлана обдумала слова Натальи, и вернулась к услышанному факту:

- Почему, по-твоему, они сожгли мундир?

- Например, потому, что его убили в упор, когда он сидел на лошади. Кто-то подошёл к нему и выстрелил снизу вверх. И тогда ранение именно такое, какое и должно было быть. А мундир сожгли потому, что на нём остались следы пороха.

- Вот чёрт, конечно. Ну и кто же это? Мартынов?

- Если бы я знала, то уже написала бы докторскую на эту тему. К сожалению, у меня нет ответов, есть только вопросы.

- Да уж, – протянула задумчиво Светлана, ещё раз переваривая всё услышанное. – Давай вернёмся в начало, что ещё интересного рассказала твоя знакомая из Пятигорска?

- Сказала, что это не телефонный разговор, и если я хочу узнать больше, то мне придётся приехать к ней.

- Ни фига себе…

- Вот именно. Теперь твоя очередь. Давай рассказывай, что происходит на самом деле.

- На самом деле… - протянула Светлана. – К сожалению, я не знаю, что происходит на самом деле, и это правда. Пропала Кашина, ты это уже знаешь и, скорее всего, погибла, – Купцова вздрогнула, от этих слов, и поёжилась. Увидев её реакцию, Светлана решила, что темнить с ней дальше не честно, и лучше рассказать всё как есть.  – Да, скорее всего, погибла, я почти уверена в этом. А в след за ней погибло ещё три человека: Первая - Шахова, она погибла в автомобильной аварии, вторая – её помощница Виктория Кацман, она погибла от несчастного случая с электричеством, и третья - моя бывшая подруга, которую умышленно сбила машина.

Купцова ошарашено смотрела на Светлану, понимая, что ввязывается в очень опасную историю.

- Это всё не случайные смерти? – Наконец выдавила она.

- Не случайные. Поэтому я съехала со своей квартиры, арендовала эту, и принимаю меры предосторожности.

- Охуеть… - Подвела итог Наталья.

-  Да, именно это слово.

- И что ты собираешься делать?

- Я собираюсь выяснить, что происходит, и наказать всех, кто имеет отношение к убийствам.

Купцова долго смотрела на Светлану, как будто увидела её в первый раз.

- Ясно, ты охотишься.

«Забавно, - подумала про себя Светлана, хотела возразить, но вдруг поняла, что так и есть».

- Да, верно, это напоминает охоту.

- А ты понимаешь, на кого ты охотишься?

- Пока нет.

- Именно это тебе и интересно, - заключила Наталья, всё так же пристально рассматривая Светлану.

- Конечно.

- Ясно. А что будешь делать, когда найдёшь их?

- Сдам в полицию, что же ещё, – постаралась соврать Светлана, как можно натуральнее.

- Ну да, как же, так я и поверила, но допустим. А причём здесь Лермонтов?

- Не знаю, но так или иначе, всё крутится вокруг его смерти. И интуиция подсказывает, что это неспроста, что где-то здесь есть след, который приведёт куда надо.

- Ты странная… Ты понимаешь, что это опасно?

- Ещё бы, иначе не сменила бы квартиру.

Купцова, опять долго смотрела на Светлану.

- Я не могу поехать в Пятигорск.

- И не нужно, я сама съезжу. Предупреди только, кого надо, чтобы меня встретили как родную.

- Предупрежу. Больше вопросов нет?

- Нет.

- Тогда пошли в постель, пока тебя не убили…

Следующий день, аэропорт Внуково.

«Итак, что мы имеем? – Размышляла Светлана по дороге в Пятигорск. – Кашина интенсивно работала с архивами и что-то нашла. Сообщила об этом Шаховой, после чего исчезла. Шахова не ограничилась простым заявлением в полицию, а активно взялась за поиски сама, и сумела привлечь к этому сотрудников ФСБ. Или наоборот, это они, почему-то, заинтересовались Кашиной и привлекли к своим поискам Шахову? Да, это хороший вопрос, но ответа на него уже не будет. Хотя, почему не будет? Если они продолжают этим интересоваться, то рано или поздно мы пересечёмся с ними. – Она передёрнула плечами. - Ой не хотелось бы… Но продолжим. Несмотря на все усилия, ни у Шаховой, ни у ФСБ ничего не вышло, и тогда, позвали меня. Вот этот момент странный и говорит о том, что всё-таки Шахова привлекла ФСБ, а не наоборот. Им-то зачем меня звать? Наверное, у неё были какие-то связи в этой среде, и она попыталась, с их помощью,  выяснить что произошло. А когда дело зашло в тупик, они просто перестали этим заниматься. Да, это похоже на правду, - в этом месте её смартфон просигналил, что пришла смска. – От кого это? О, от Иры, ну-ка, ну-ка, что там у неё?»

- Всё в порядке, рисунок Врубеля на месте, - прочитала она сообщение.

- Отлично, - отправила она ответ.

И тут же набрала Бартман:

- Наталья Владимировна, доброе утро. Как дела?

- Плохо. Пока ничего не получается.

Светлана не знала, как отреагировать на эти слова, поэтому они просто помолчали.

- Мда, - наконец, что-то произнесла она. – А у меня наоборот, хорошие новости – в Киеве всё в порядке, рисунок на месте.

- Очень хорошо.

- Да. Сейчас я лечу в Пятигорск, надо там проверить кое-что. Думаю, день-два и вернусь.

- Хорошо, я постараюсь к этому времени, что-то сделать.

- Ладно. Ну всё до связи, а то мне скоро на посадку.

- Хорошо, и нажала отбой.

«Ну вот, как всегда – одна хорошая новость, и одна плохая. Интересно, что мне делать, если Бартман не справится?»

Её размышления, прервала очередная смс-ка от Ирины: - Нет, это копия. Рисунка нет на месте.

- Ого, - в слух ахнула Светлана, и тут же позвонила в ответ. Ирина сняла трубку.

- Извини, не могу говорить, тут такой кипеж поднимается.

- Я понима…

- Короче, я заставила их достать рисунок из-под стекла, прямо как чувствовала, и точно:  вместо рисунка обычный ксерокс. Сейчас полиция приедет. Всё идут уже. Что мне сказать, откуда я узнала о рисунке?

- Не знаю, наври что-нибудь...

На этом их разговор прервался и на все следующие звонки, металлический голос сообщал, що абонент недоступний. Светлана подумала и отправила ей смс: «Не забудь узнать, не погиб ли кто из сотрудников музея в 2014-м году. И не приезжал ли тогда кто-нибудь из Москвы». После чего опять набрала номер Бартман.

- Алё.

- Всё плохо. В Киеве нет рисунка, там хранилась, лишь его ксерокопия, - без вступления сообщила Светлана.

- Ясно, - всё тем же ровным, без эмоций, голосом отреагировала Бартман. – Лёгкого варианта не получается.

- Да, не получается. Я вернусь через пару дней, и тогда всё обдумаем.

- Счастливого полёта.

«Итак, - вернулась Светлана к анализу ситуации уже в самолёте – здесь всё ясно, пока я выясняю с кем контактировала Кашина, и ищу рисунок, Бартман делает приманку. Обнаружу я что-то в Пятигорске или нет, не важно, как только она справится и я получу рисунок, так сразу объявляю всем, что нашла его в Пятигорске и жду звонков или каких-то иных действий. Возможно его попытаются выкрасть, или что-то в этом духе, к этому нужно быть готовой. Ха, - остановила себя Светлана, - а как я объявлю о рисунке? Выйду на улицу и буду кричать об этом? Нет, конечно. – Она обдумала варианты, но ничего вразумительного придумать не смогла. – Нужно будет посоветоваться с кем-то, например с главным редактором журнала в котором работала Кашина. Как он там назывался-то? АртХаус что ли? Да, вроде. Она-то должна знать, как сообщать о сенсационных находках. О, - ей пришла в голову ещё более светлая мысль. – а лучше рассказать об этом Марии, уж музейные-то сотрудники, точно знают, как оповестить мир об открытии».

Мысль о Марии, горячей волной, пробежала по всему её телу.

«А может быть её надо было позвать с собой в Пятигорск? – мечтательно подумалось Волковой. – Ей, наверняка, было бы интересно»…

Пятигорск. Частный двухэтажный домик на улице Академика Павлова. Ирина.

День не задался с самого утра, а если точнее, то с ночи. До четырёх утра она вызванивала свою дочь, в бесполезных попытках выяснить, где она опять шляется. Понимала, что занимается бесполезным делом, что надо плюнуть и идти спать, но упрямо нажимала чёртову кнопку телефона в надежде услышать гудки вызова, а не металлический голос, с информацией «абонент недоступен».

«Что же мне делать с ней? – в тысячный раз спрашивала себя Ирина, и в тысячный раз не находила ответа. – Ещё раз сурово поговорить утром? Ещё раз спросить, когда она устроится на работу? А толку? Ну наврёт опять… Хотя последнее время и врать перестала, только посмотрит пустым взглядом и уйдёт в свою комнату. Вроде, опять взялась рисовать… По крайней мере, на мольберте появился холст. И что? Это работа что ли? Девке уже 22 года, я в этом возрасте была самостоятельным… - кем она была в двадцать два года, Ирина не додумала, сон всё-таки сморил её. Но поспать толком не получилось, через три часа, её попытался разбудить будильник, а ещё через час окончательно поднял телефонный звонок брата, который сообщил, что заявится через час. То, что ей надо на работу, а потому в больницу, его как обычно не интересовало. – «Ему, видите ли, нужно поговорить… А мне нужно? О чем таком важном ему НУЖНО поговорить? Ясно, что опять будет жаловаться на временные трудности, и уговаривать продать что-нибудь из коллекции, только в этот раз ничего не выйдет – конец. Больше никаких денег, сам пусть выкручивается. Уже взрослый мальчик, пора самому решать свои проблемы».

Она поднялась с кровати и пошла в ванную. По дороге заглянула в комнату дочери, вдруг пришла. Но нет, там никого не было. «Боже, какой срач, - с тоской отметила она про себя состояние беспорядка в комнате. – Как девочка может жить в этом? Надо заставить её убраться… - Ирина тяжело вздохнула, - со всех сторон: надо, надо, надо… Где найти силы на все эти надо? А время? – Она посмотрела на часы, - уже девять. Что мне надо успеть? Умыться, привезти себя в порядок, позавтракать, накормить собаку, а ещё Дима придёт сейчас. Ну, не вовремя, совсем не вовремя, к одиннадцати, кровь из носу, нужно быть в офисе…

Брат приехал, в десять.

- Говори быстрее, а то мне уже на работу бежать.

- Почему ты не соглашаешься на условия Аркадия Сергеевича? – начал он без вступления.

- Во-вторых, потому что они мне не нравятся. В третьих, потому что он жулик.

- Он не жулик, мне его порекомендовали очень правильные люди. Больше чем он, нам никто не даст за эту рукопись.

- Нам? – Искренне удивилась Ирина. – Ты не понял что ли, что я сказала тебе в прошлый раз? Никаких НАМ больше не нет и не будет.

- Это наша общая коллекция, и я имею такие же права на неё, как и ты! – рыхлый мужчина, лет сорока – сорока пяти, начал переходить на истерические нотки.

Ирине стало ясно, что именно за этим он и приехал – выяснить кто в доме хозяин. Но начинающаяся истерика, лишь придала уверенности невысокой женщине. Она твёрдо посмотрела на него снизу вверх, и твёрдо произнесла:

- А вот теперь во-первых: Это моя коллекция, и что я буду с ней делать не твоё дело, и ты больше ничего от меня не получишь. Ясно?

- Нет не ясно, - начал он угрожающе и, пользуясь тем, что был выше и крупнее, стал надвигаться на неё, как будто хотел ударить. – Сука грёбанная, мелкая дрянь, думаешь, у тебя всё схвачено? Думаешь, всё можешь? Думаешь, можешь вот так просто послать меня и всё захапать себе?

И он замахнулся.

«Он меня сейчас ударит», - мелькнула в голове женщины жуткая мысль. Родной брат: которому она всегда помогала, которому подарила дачу полгода назад, которому давала деньги, с каждой проданной бумажки из коллекции (хотя могла не давать), говорит ей такие гадости и готов ударить её… Она не могла поверить в происходящее и с ужасом ждала удара, физически ощущая свою беспомощность перед тем, что сейчас должно случиться.

Но ничего не произошло.

Вместо этого мужчина схватился за ухо, согнулся почти пополам и завизжал противным, тонким голосом, который никак не ожидаешь услышать от взрослого мужчины. Ирина не поняла, что случилось, и даже дёрнулась было помочь ему, но увидела, что рядом с братом стоит какая-то фигура. И не просто стоит, а тащит его к выходу и даже что-то говорит при этом:

- Крутой, да? Смелый, да? Сейчас я тебя научу, как надо разговаривать с женщинами.

Фигура остановилась и развернула брата к Ирине

- Извинись…

Брат что-то пропищал в ответ, но что - Ирина не разобрала. Она только осознала, что ситуация в корне переменилась и что кто-то пришёл к ней на помощь.

- Извиняйся, скотина, а то ухо оторву. – Фигура подняла руку, которой выкручивала ухо, чуть выше, и вместе с ней поднялась голова брата.

- Пусти-пусти, - запищал он всё тем же противным голосом, - больно.

- Больно? – злобно удивилась фигура. – Сейчас тебе будет по-настоящему больно.

Она резко развернула его в сторону двери и потащила на улицу, куда за ними устремилась и Ирина, подхваченная общим потоком движения. Горной рекой понеслись они по коридорам дома, сшибая и сталкивая на своём пути какие-то вещи, неминуемо приближаясь к первому препятствию:

«Дверь, нужно открыть им дверь, - мелькнула заботливая мысль в голове Ирины, - иначе они не выйдут…».

Но помощь с дверью не понадобилась: глухой удар лбом заставил её распахнуться настежь, и они все вместе вывалились в небольшой внутренний дворик. Здесь фигура выпустила ухо брата, пихнула его вперёд и тут же добавила увесистый пендель по его рыхлой жопе, придавая заметное ускорение всему остальному телу. Удар был настолько сильным и плотным, что со стороны показалось, будто мужчину подбросило в воздух, и он стремительно отправился прямиком к следующему препятствию.

«Если лоб уцелел от встречи с дверью, то сейчас он точно расшибёт его о калитку», - опять озаботилась Ирина. И опять напрасно - калитка оказалась открытой, и грузное тело мужчины приземлилось уже за ней, по инерции пробежало на четвереньках несколько шагов, пару раз перевернулось и наконец замерло на земле, картинно раскинув руки.

Несколько секунд Ирина смотрела на лежащего брата, решая, не нужна ли ему помощь, решила, что не нужна, что так ему и надо. Перевела взгляд на того, кто с ним это сделал, и к своему изумлению, обнаружила, что это женщина. Да, повыше и покрепче неё, но всё же меньше чем её брат.

«Как же она справилась с ним?» – озадачилась Ирина вопросом, но показать этот фокус ещё раз, просить не стала.

- Спасибо, вы вовремя. Я и сама хотела сделать что-то в этом роде, но у вас получилось гораздо лучше.

- Всегда пожалуйста. Будем считать, что он извинился. – Она хотела вернуться в дом, но передумала, подошла к лежащему брату, чуть наклонилась к нему, и спросила. – Ты извиняешься?

После нескольких секунд сопения, Ирина наконец расслышала:

- Да, извиняюсь.

- Другое дело. – Женщина выпрямилась, и огляделась. Улица была пустая. Редкие прохожие куда-то делись. – Может его в милицию сдать? – Обратилась она к Ирине.

- Нет не нужно, думаю, он всё понял и так.

- Точно? Мне показалось, что он хотел вас ударить.

- Мне тоже так показалось, и я до сих пор не могу поверить в это.

- Кто он, и как оказался в доме? Почему его пропустила собака?

Ирина только сейчас услышала истошный лай Роя, за калиткой.

- Это мой брат, - она тяжело вздохнула - пришёл поговорить.

- Понятно.

Мужчина зашевелился, и стал тяжело подниматься. В три захода, с сопением и стонами у него это получилось.

Женщина дождалась, когда он поднимется и, сделав к нему несколько шагов, очень спокойно предупредила:

- Ещё раз заявишься сюда - оторву ухо. Понял?

Тот кивнул, и опасливо отступил на несколько шагов.

- Пойдёмте в дом, - Ирина решила, прекратить эту сцену, потому что на улице стали появляться соседи – а то весь город сюда соберётся.

Брат понял, что с ним закончили, повернулся и, прихрамывая, заковылял проч.

Женщины тоже ушли с улицы.

- Чаю хотите? – Спросила Ирина, когда они оказались на кухне.

- Да, не откажусь, - согласилась её спасительница, но посмотрев на хозяйку, поняла, что лучше ей заняться этим самой. – Сядьте, я сама всё сделаю.

- Спасибо, я никак не приду в себя, от того, что он мог меня ударить.

- Да, неприятно, - согласилась гостья, смело хозяйничая на кухне: она нашла заварку, вскипятила чайник, и даже отрыла в глубине какого-то ящика баночку с клубничным вареньем. Через минуту они уже сидели за столом, а перед ними стояли чашки с дымящимся горячим чаем. – Отличное варенье, густое, сладкое, с твёрденькими ягодками, как раз такое, как я люблю. – Как ни в чём не бывало, говорила неожиданная спасительница, как будто только что не было никакой стычки. -  Сами делали?

- Бабушкино, она любит переваренное, а я наоборот люблю жиденькое с кислинкой.

После нескольких глотков горячего, крепкого чая Ирину немного отпустило, и она даже вспомнила про работу. Посмотрела на часы, вздохнула, и махнула рукой – одиннадцать, уже можно не спешить.

- Как вы вовремя появились, - начала было она и вдруг спохватилась – а как вы появились здесь?

- Увидела объявление на воротах, что здесь сдаётся комната. Это так? Мне нужна комната на пару дней. Сдадите?

- По объявлению? – Не сразу поняла Ирина о чём речь, - а, да комната. Два дня всего?

- Да, думаю, что за два дня управлюсь, а гостиницы я не люблю.

- Вы из Москвы? – Зачем-то уточнила хозяйка, хотя по характерному аканью, это и так было ясно.

- Да, из Москвы. Вести себя буду тихо, хлопот не доставлю. Сколько у вас стоит комната?

- Смеётесь что ли? Я не возьму с вас деньги. Вдруг он вернётся, что я буду делать без вас? Рой, как видели сами, только тявкать горазд. Так что, два дня, или сколько вам понадобится, неделю – живите так. Давайте знакомиться, меня Ирина зовут, а Вас?

- Светлана.

«Светлана, - повторила про себя хозяйка и ещё раз внимательно оглядела женщину напротив, - выше меня на голову, и шире в плечах, но не толстая, скорее крепкая. Нет, неправильное слово, фигура у неё, то что надо, наверняка бывшая спортсменка, и для её возраста… А сколько ей лет? – Вдруг озадачилась Ирина возрастом женщины напротив. – Лет сорок, наверное, не больше, но в какой шикарной физической форме она находится: играючи разделалась со взрослым мужиком, как будто он не крупный мужчина, а нашкодивший пацан. Вон, какие у неё красивые руки, никакой дряблости, мышцы так и перекатываются. – Она засмотрелась на то, как Светлана подкладывала себе варенье. – Мне ещё работать и работать в зале до такого уровня. Надо будет сказать Юльке, чтобы она включила в их стандартный комплекс упражнения для рук. О, - вдруг поняла Ирина, кого ей напоминает её новая знакомая – Юльку, инструктора фитнесс - центра, куда она ходит три раза в неделю. Только чуть постарше, посимпатичнее и … - задумалась Ирина над последним словом, - … и по жёстче».

– Пойдёмте, я покажу вам вашу комнату, у неё отдельный вход со двора.

Они поднялись, и Светлана сделала попытку убрать чашки в мойку, но Ирина её остановила.

- Оставьте, я потом всё уберу, не такая уж я беспомощная…

Они вышли во дворик, но не успели сделать и нескольких шагов, как скрип открывающейся калитки остановил их и заставил обернуться. Ирина повернулась первой, с неприятным ожиданием увидеть вернувшегося брата, и непроизвольно взяла за руку свою новую знакомую. Которая, в свою очередь, повернулась совершенно спокойно, скорее всего из вежливости, чтобы не стоять спиной к новому визитёру. Брат это вернулся или ещё кто, ей было абсолютно по фигу, - Надо же какое самообладание, - успела подумать Ирина, прежде чем её вниманием завладела дочь.

Это она вошла в калитку, и здесь было на что посмотреть: Перед ними стояла высокая стройная девушка, которую можно было бы охарактеризовать красивой, если бы не тёмные круги под глазами, пьяное выражение лица, и пустой взгляд непонятного цвета глаз. Постояв немного перед двумя женщинами, видимо в ожидании, привычного выговора, и не услышав его, она молча обошла их по излишне большой дуге, и исчезла в проёме двери. Ирина обречённо вздохнула, решив, что на сегодня скандалов достаточно, и всё что она думает по этому поводу, она выскажет дочери после того как она протрезвеет. Совсем по другому отреагировала её новая знакомая. Она с интересом проследила за движением нового персонажа, и после того как та исчезла в доме, повернула голову к хозяйке:

- Судя по тому, что Рой опять промолчал (она кивнула на спокойно лежащую собаку), это тоже ваша родственница? Сестра да? Одно могу сказать точно, драться сейчас она не в состоянии.

- Это точно, и к сожалению это не сестра, это моя… - начала было Ирина, но споткнулась, и поджала губы.

- Неужели ваша мама? – не удержалась Светлана, - Тогда всё сильно лучше, чем мне показалось. Она шикарно выглядит для своих лет… Да и со здоровьем видать всё в порядке, поздравляю. Может быть фиолетовые волосы уже перебор, но в остальном…

- Это моя дочь.

- Фиу, - удивлённо присвистнула гостья, и ещё раз внимательно, и очень откровенно пробежалась взглядом по фигуре Ирины. – Тогда тем более поздравляю…

- Не с чем тут поздравлять, - не поняла намёка на комплимент Светлана, - видите в каком она пришла состоянии, и так почти каждый день.

- Мда… весело тут у вас. Я точно не помешаю?

- Нет, не помешаете, я бы по-другому поставила вопрос – Вы точно хотите снять здесь комнату?

- А что такого? Место тихое, все вокруг молодые и красивые – мне нравится. Идёмте, покажете что за комната, мне уже интересно.

Комната оказалась небольшой, но всё что нужно в ней было: диван-кровать, стол, телевизор, свой маленький санузел с туалетом и душевой кабиной, а из окна открывался вид на гору Машук.

- Обалдеть, лучше и быть не может.

- Вот и хорошо. – Ирина протянула ключи своей гостье. – Этот от калитки, а этот от двери комнаты. Осваивайтесь, а мне пора бежать на работу.

- Отлично, только схожу на вокзал за вещами.

Ирина побежала на работу, а Светлана отправилась за вещами, но не на вокзал, а в гостиницу...

Светлана за день до этого. Пятигорск.

Пятигорск встретил её хорошей, ясной погодой, хотя в Минеральных Водах, куда приземлился её самолёт накрапывал мелкий дождичек. Такси, как и номер гостиницы в Пятигорске, она заказала заранее из Москвы. И когда организовывала себе трансфер аэропорт-гостиница, была приятно удивлена, тем, что прогресс дотянулся уже и сюда. Увы и ах, но на этом сервис по-европейски закончился, и хорошая работа сайта не спасла её ни от пьяной тётки-диспетчера в аэропорту, ни от лихача-водителя на выходе из него. Как оказалось, все эти совковые прелести прекрасно прижились в рыночной экономике и во всей красе встретили её по прилёту. Только не на ту напали, она бывала в местах и похлеще Кавказа, поэтому тётку она послала куда подальше, как только почувствовала амбрэ перегара. И туда же, чуть позже, отправила лихача-таксиста, который толи не знал, что у него в машине есть тормоза, толи  просто хотел разбиться. А когда ему не удалось это сделать, и он с визгом шин подлетел к гостинице, да ещё с дуру, повернулся к ней с вопросом: - понравилась ли ей поездка? Вот тогда-то он и узнал о себе всё: и кто он, и что из себя представляет его манера вождения, и куда ему надо немедленно отправиться. Остаётся добавить, что сказано это было на прекрасном русском, нецензурном языке и завершилось чудовищным по силе хлопком двери.

Зато в гостинице всё оказалось иначе. Её моментально заселили, в очень приличный номер, где всё было свежее, чистое и новое. Светлана быстро раскидала по полкам вещи из небольшой дорожной сумки. Приняла душ. И через тридцать минут, была уже на ресепшн, где ей объяснили, как дойти до музея Лермонтова, и где по дороге к нему находятся источники с минеральной водой. Ближе всех, практически в плотную, к музейному комплексу, располагался Бювет источника №1 так называемый «Холодный нарзан». Бюветами здесь называют специально оборудованные места, крытые павильончики, где все желающие набирают минеральную воду в специальные кружечки, и пьют её, поправляя здоровье. Так же поступила и Светлана. Она купила себе кружечку для минеральной воды (с портретом царицы Тамары на боку), наполнила её из краника в бювете и сделала несколько глотков.

Пфф, тут же поперхнулась она и чуть не выплюнула обратно очень специфического вкуса воду.

«Гадость какая, - поморщилась Светлана, и даже покрутила головой в поиске места, куда бы можно было незаметно вылить остальное. Но ничего такого не подвернулось. Более того, все вокруг пили эту же воду с таким удовольствием, что ей за себя стало стыдно. И она решила, - чёрт с ним, помучаюсь, но допью. Будем надеяться, что польза важнее вкуса».

От нечего делать, стала прислушиваться к разговору двух тётушек по соседству. Они обсуждали термальные ванны.

- Представляете, - говорила одна, - буквально месяц назад, думала что всё, что придётся ложиться в больницу. Но сын купил сюда путёвку и всего через десять сеансов я снова человек.

- И я тоже, - поддакивала ей вторая, - без термальных процедур, давно была бы на том свете. А тут, и нервы успокаиваешь, и для здоровья незаменимо.

- Извините, - встряла в разговор Светлана. – О чём вы говорите?

То, что незнакомый человек подключился к их разговору, нисколько не смутило тётушек. Видимо процедура, а скорее культура, приёма воды внутрь, располагала к общению во время этого процесса. И они наперебой принялись ей рассказывать, что самое главное здесь не источники для питья, а источники в которых можно купаться. И даже посоветовали несколько термальных купален.

«Как интересно, - отметила про себя Светлана возможность искупаться в термальном бассейне,  - надо будет обязательно попробовать».

Осилив полезную воду, она отправилась дальше, и около 15-ти часов дня подошла к входу в музей.

«Сейчас посмотрим, какие тут знакомые у Натальи, - с некоторым особым интересом она стала набирать номер телефона, который ей дала Купцова.

- Алё, - отозвался женский голос на том конце связи.

- Здравствуйте, это Надежда?

- Да.

- Это Светлана из Москвы, мне ваш номер дала Наталья Купцова.

- Да, да она предупредила, что вы приедете. Вы уже в Пятигорске?

- Да, и даже стою у входа в музей.

- Хорошо, я сейчас выйду.

Через пару минут к Светлане вышла молодая женщина, провела её во внутренний дворик музейного комплекса, состоящего из нескольких строений, где они присели на одну из свободных скамеек в тенёчке.

- Я вас слушаю, - Надежда повернулась к Светлане, с не очень-то довольным видом.

«Как будто не я, а она хлебнула нарзанчику только что. Хотя постой-ка, боюсь тут дело не в нарзане. Какая-то она настороженная, - удивилась про себя Волкова. - Чего это вдруг? Буквально физически чувствуется барьер, которым она от меня отгородилась… Вот кому надо нервы-то поправить в термальных ваннах».

- Вы сказали Наталье, что Елизавета Кашина приезжала сюда. И что вы можете рассказать подробности об этом.

- Да?

- Что да?

- Я так сказала?

Светлана не ожидала, такого начала разговора: односложные встречные вопросы вместо ответов, и главное тон, которым они произносились, вполне красноречиво показывал, что девушка совсем не собирается с ней сотрудничать.

- А разве нет? Разве вы не говорили Наталье, что какие-то подробности можете рассказать лично? – только и нашлась, что промямлить Светлана.

- Нет. – Нисколько не смущаясь, что её ловят на неправде, всё так же односложно отвечала Надежда. И замолчала, видимо считая, что ответила исчерпывающе.

- Хм. Кашина не приезжала?

- Приезжала.

И опять пауза.

«Да что такое, даже не ответы, а просто слова придётся клещами из ней тянуть что ли? - начала злится Светлана».

- И что искала?

- Не знаю.

- А можно выяснить?

- Не знаю, - и опять замолчала.

Светлана подождала немного, вздохнула, и совсем было решила, что разговор окончен, но Надежда вдруг продолжила, но так, что лучше бы и не продолжала:

- Напишите официальный запрос на имя директора, что вас интересует и почему. И он ответит вам, в установленном порядке.

- Ясно, - Светлана окончательно поняла, что собеседница не хочет и не будет ей помогать. Ещё раз, не стесняясь, вздохнула, сожалея, что прокатилась в такую даль зря, но взяла себя в руки и постаралась вежливо закончить разговор. – Спасибо, я так и сделаю.

Надежда тут же поднялась, и попрощавшись ушла.

«Мда, что-то пошло не так… - размышляла какое-то время Волкова, с недоумением осматриваясь вокруг себя, словно выискивая какую-нибудь подсказку, – что-то пошло не так. Что интересно? Купцова наврала мне, что попросит её помочь и не попросила? Или сама не поняла чего-то? Надо бы ей позвонить что ли? А зачем? Что она может сделать?»

И всё же она решила позвонить Купцовой.

- Алё

- Привет, я только что говорила с твоей Надей.

- И что?

- Ничего. Она не стала ничего рассказывать. Только посоветовала написать официальный запрос на имя директора.

- Ого, неожиданно. Погоди, я сейчас перезвоню ей.

Светлана нажала отбой и безо всякого интереса стала наблюдать за посетителями музея. Через несколько минут раздался обратный звонок от Купцовой:

- Ничего не понимаю, она не хочет ничего объяснять. Говорит, что не надо было никого присылать, что надо было самой приехать. – Она помолчала и спросила - Вы не поругались?

- Нет, не поругались. Она вышла ко мне и сразу включила дурака, что ничего тебе не говорила. Причём настолько твёрдо и убедительно, что если бы я сама не слышала твой разговор с ней, я бы подумала, что это правда.

- Мда… - Наталья надолго задумалась. - Не знаю чем ещё могу помочь тебе. Может действительно, надо было мне самой приехать, но я никак не могу сейчас…

- Ладно, как есть. Всё, пока - пойду изучать местные достопримечательности, - и нажала отбой, хотя ясно слышала, что Купцова что-то начала отвечать ей.

Вместо похода по достопримечательностям, Светлана достала адрес, который нашла в компьютере Кашиной по геометкам. Вбила его в яндекс карты, изучила построенный маршрут и отправилась на разведку. Пока шла, размышляла о случившемся только что и обдумывала сценарий предстоящего разговора.

«Звоню в дверь и… И что? Что говорю? Что разыскиваю Кашину? А если откроет тот, кто понятия не имеет кто такая Кашина? Посмотрит как на дурру и пошлёт к чёрту, как эта Надя - и всё, можно отправляться в аэропорт, – при слове аэропорт, перед глазами возникла картинка её недавней поездки с лихачом-водителем, от которой сразу свело живот, - ну нет, только не это. Как же неудачно вышло с этой Надей… Ведь как хорошо всё представлялось в Москве: приезжаю, знакомлюсь с Надей, та мне всё рассказывает, ведёт (или звонит) в дом, в котором бывала Кашина (и его адрес совпадает с найденным в компьютере), просит оказать мне помощь… Эх, - вздохнула она, - А теперь что? Полная безнадёга. Если здесь облом, а в Москве Бартман не справится с рисунком, то что? Всё? Конец охоте? – Задала она сама себе риторический вопрос, на который не было ответа. Вернее был, и она знала на него ответ – да, конец охоты. Остаётся признать поражение и сдаться. Сдаться? – Вдруг разозлилась она, - а вот хрен. Не дождётесь».

Неожиданно для неё самой, полный пессимизм в конце рассуждений, обернулся не апатией и пораженчеством, а хорошей злостью, которая всегда заставляла её мобилизоваться и упрямо идти к цели, несмотря ни на что.

«Если откроет какой-нибудь дебильный мужик, и тоже включит дурака - врежу ему по яйцам…»

С таким зловещим настроем подошла она к нужному дому, и совсем было нажала кнопку звонка рядом с железной калиткой, как вдруг остановилась. Её внимание привлекли два объявления приклеенные  чуть ниже кнопки. Одно информировало, что во дворе злая собака, а второе, что сдаётся комната.

«Опа, - Светлана убрала руку, прислушиваясь к звукам за калиткой, и одновременно, что-то обдумывая. - И что? Где злая собака, почему не лает? Наврали? Для острастки повесили? Ну что за город, одни вруны вокруг… Бросить туда что-нибудь что ли, или кого-нибудь, например кошку? – она улыбнулась от одной мысли об этом и даже покрутила головой в поиске, какого-нибудь неосторожного котика. Но нет, ни одного, даже самого завалящего, рядом не оказалось - хитрые, сразу попрятались, а ведь пока шла, видела парочку».

Она развернулась и отошла от двери.

«Шутки шутками, но вот второе объявление о комнате, может оказаться полезным, - она решила пройтись вдоль улицы и обдумать одну мыслишку. – Что если мне снять эту комнату и осмотреться там изнутри? И что? Что это даст? Ну например, там все стены будут увешаны картинами Врубеля, и это значит… - она запнулась в своём внутреннем диалоге, - Да, и что это значит? Допустим это так, и что? Спросишь: - не приходила ли к ним Кашина? За чаем на третий день, да? Это не покажется хозяевам подозрительным? А какие есть ещё варианты? Сейчас заявиться с этим же вопросом? Это лучше? Скажут – не ваше дело и закроют дверь. И будут правы. И что тогда? – Она опять задумалась. – Да уж, дилемма… - На самом деле никакой дилеммы не было, она уже поняла, что надо снять комнату, и действовать по ситуации».

Светлана приняла решение, и бодрым шагом отправилась обратно к нужной калитке. Сходу нажала звонок, после чего послышался довольно басовитый лай собаки. - О, не наврали, собака действительно есть и, судя по голосу, злая – удовлетворённо отметила она, и стала ждать.

«Интересно кто откроет, мужчина или женщина? Если женщина, да ещё симпатичная, то всё будет в порядке, а если мужик, то… - она поискала варианты парадоксального продолжения фразы, но ничего оригинальнее, чем банальное продолжение – тем более всё будет в порядке, - не придумала. На чём и остановилась».

Через несколько секунд ожиданий, позвонила ещё раз, прислушиваясь сквозь лай, работает ли звонок.

«Да работает. А хоть бы и не работал, свою собаку хозяева должны были бы услышать? Должны… Чего не идут? Дома что ли никого нет?»

Сделав ещё нескольких контрольных звонков, она окончательно убедилась, что кроме собаки там никого нет.

«И это, кстати, третий вариант развития ситуации, - отметила она, - к которому я не готова: дверь не то, что мужчина или женщина ни открыли, а вообще никто не открыл. И что в этом случае надо было загадывать? Что всё будет совсем охрененно? Надо было, однако не загадала. Вот блин… – в сердцах ругнулась она, на незадавшийся день, - и что теперь делать, ждать?»

Она посмотрела на часы 17-00

«Куда же они делись? На работе, что ли? До скольких они тут работают? Чёрт его знает… А может в магазин, отошли? Ладно, прогуляюсь пока к месту дуэли Лермонтова, осмотрюсь там, и на обратном пути загляну сюда ещё раз».

Дорога к месту дуэли оказалась не такой короткой, как хотелось бы, зато, по пути ей попались целых два источника, один с тёплым нарзаном, второй с холодным. Это были источники номер 7, и номер 4. Причём источник номер 4 располагался сразу в двух павильонах, в старом и новом. Все три бювета были фантастически красивыми сооружениями. Снаружи они привлекали к себе внимание своими причудливыми формами, а изнутри, восхищали мозаикой и авторскими росписями. Может быть поэтому, а может быть, потому что организм понял, что водичка эта очень полезная для него, только нарзан в этот раз пошёл уже легче.

«Так ведь и привыкну, - усмехнулась Светлана, своим ощущениям и продолжила путь».

Дорога была простая. Вначале она до конца прошла по улице Павлова, затем по проспекту Калинина до Лермонтовских ворот, которые никакими воротами не были, а были двумя сложносоставными столбами, пилонами по-научному. На вершине одного столба располагалась арфа, а на вершине второго лира. Она усмехнулась: - «Шучу-шучу, книга конечно. Причём здесь лира? Я даже не знаю что это такое». – Так же на обоих столбах для верности, имелись одинаковые стрелки указатели, направленные в сторону места дуэли. За воротами дорога поднималась в гору, и через три минуты поворачивала налево, а ещё через пять минут справа, открывался обелиск в виде стелы на пьедестале, окружённый небольшим, ухоженным парком.

«Какое странное сооружение», - подумала Светлана и стала медленно приближаться к нему, с удивлением рассматривая не столько стелу, сколько ограду вокруг неё.

- Не хотите сфотографироваться. - Раздался задорный голос возле самого её уха.

Вздрогнув от неожиданности, Светлана резко обернулась и, отбив рукой что-то, направленное в её сторону, второй толкнула говорившего в грудь, одновременно поставив ему подножку. То, что это был местный фотограф, она поняла, только тогда, когда он со всего маху опрокинулся в клумбу, и замер там без движения. Но даже в таком, беспомощном состоянии, он ухитрился позаботиться о своем орудии труда, и удержал фотоаппарат над землёй, который так и остался в вытянутой руке над сомкнувшимися над ним цветами.

Несколько секунд Светлана любовалась на эту одинокую руку, вспомнив расхожие кадры из старых фильмов про войну, где оступившийся боец удерживает над водой винтовку, после чего произнесла:

- Извините, но вы меня напугали.

- Вы сума сошли? А если бы я фотоаппарат разбил? – первое что сказал мужчина, когда пришёл в себя после падения.

- Не разбили же – нисколько не сожалея о сделанном, отозвалась Светлана и помогла ему подняться.

Фотограф бережно, со всех сторон изучил свой Canon, понажимал кнопки, пошевелил зум объектива, и только убедившись, что с техникой всё в порядке, стал отряхиваться.

- Сколько стоит фото?

- Что?

- Сколько стоит сфотографироваться?

- Кому?

Светлана внимательно посмотрела на мужчину, пытаясь оценить его состояние –  тупой ли он сам по себе, или это последствия падения. Потом демонстративно развела руки в стороны, показывая, что кроме неё здесь никого нет.

- Вы тут кого-то ещё видите, кроме меня?

- Вас я фотографировать не буду.

- Почему это?

- Вы слишком агрессивны, я таких не люблю снимать, – и повернулся к ней спиной, изо всех сил показывая, что уходит.

- Подумаешь какой нежный, - Светлана усмехнулась ему в спину и вдруг предложила, - я бы заказала пару фоток НЮ.

- Что? – мужчина тут же повернулся обратно и оценивающим взглядом прошёлся по её фигуре, - двойной тариф.

- Опа, - не ожидала такого поворота Светлана. - Чего вдруг?

- За вредность, - не моргнув глазом, ответил мужчина с таким выражением лица, что было непонятно, серьёзно он говорит или нет.

- Тогда не надо.

- Ладно-ладно, я пошутил, - попытался поторговаться незадачливый бизнесмен, - давайте по обычному тарифу.

- Я тоже пошутила, - остановила его попытки Светлана, и резко сменила тему. – Я извиняюсь за то, что ударила вас.

- Хорошо, проехали. Я сам виноват, набросился на вас как ненормальный. Обрадовался, что хоть кто-то появился.

- А что, плохой день сегодня?

- В будни, всегда так.

- Давно вы здесь работаете?

- Года три.

- И как бизнес?

- Так себе.

Светлана с пониманием покивала головой.

- Мне вообще не понятно, кто сейчас фотографируется, у всех ведь телефоны…

- Это не то, фотографии профессионального фотографа всегда будут лучше самостоятельных, а уж про селфи эти дурацкие, я вообще молчу.

- Это понятно, но…

- Но вы правы, наша профессия умирает, только свадьбы и выручают.

Помолчали.

- Ну что делать, жизнь меняется. Народу много сюда приходит?

- По-разному, сейчас из-за проблем с Турцией, поток туристов немного увеличился, но это ровно до того момента, как с турками наладится.

- А с ними уже налаживается. Вон, со всех каналов только и трындят, что Эрдоган, наконец-то извинился за сбитый самолёт. Текста извинения, правда, почему-то не публикуют… Ну видимо так извинился, что публиковать это стыдно, а то вдруг некоторым покажется, что там не извинения, а что-нибудь типа - хрен вам.

- Кстати да, я тоже не видел самого текста с извинениями. Но это уже не важно, раз объявляют, что извинился, значит скоро и поездки туда разрешат. И мы это сразу почувствуем на себе. Хотя, разве можно сравнить наши красоты с ихними, - и он провёл рукой по кругу показывая панораму вокруг.

- Там тоже есть красивые места, но людям важнее сервис, и с этим в Турции гораздо лучше.

- Ну да, ну да. Хотя и у нас сервис потихоньку улучшается…

- Дааа? – неприятным тоном удивилась Светлана, - и в чём же? Вот сейчас, я шла около часа пешком. И какой, по-вашему, рекламы я насмотрелась больше всего? Думаете рекламы отелей с термальными бассейнами?

Фотограф пожал плечами.

- Не знаете? А я вам скажу – ночных заведений с проститутками. Не город, а какой-то всеобщий бардак, с бесконечными призывами посетить ночной клуб для настоящих мужчин. Я прошла всего три улицы и уже знаю, что у вас тут есть массажные салоны: «Ночные валькирии», «Пурпурные лилии» и ещё «какие-то вакханки», в которых обещают мужчинам отдых «до полного расслабления», это они так оргазм, наверное, называют. А уж сексшопов встретилось такое количество, что я сбилась со счёта. И ни слова о Лермонтове, это нормально?

- Ну, как сказать - наверное, рекламируют то, что востребовано? – нисколько не смутился фотограф. - Что вы предлагаете? Закрыть ночные клубы, и вместо них открыть библиотеки? Думаете, это привлечёт сюда больше туристов?

- Термы надо открывать, а не сексшопы. У вас под ногами есть всё, для того, чтобы город процветал.

- Так во всей России для процветания есть всё, и под ногами в том числе. И что? Там лучше? Вас только Пятигорск расстроил в этом смысле?

- Да вы правы, - неожиданно согласилась Светлана. – Знаете что меня окончательно доконало? До приезда сюда, я ничего не знала о термальных источниках Пятигорска. И о том, что в вашем городе можно искупаться в термах, я узнала только сегодня. Решила попробовать, вбила в гугл поиск «термы Пятигорск». Выскочило несколько сайтов, в которых предлагаются ванны в санаториях и фотографии как это выглядит, это  же ужас. Это такие процедурные кабинеты с настоящими чугунными ванными в них - дурдом да и только. Они что, действительно думают, что я пойду к ним на процедуры? Но это цветочки, а вот ягодки – следом попался современный термальный комплекс «Жемчужина Кавказа», в котором оказалось именно то, что надо. Целых восемь термальных бассейнов с водой разной температуры от 30 до 55 градусов, и где, судя по фоткам, всё очень прилично и современно. Только собралась сходить туда, как вдруг наткнулась на фразу: «Учитывая менталитет наших народов, в комплексе обустроены обособленные бассейны для женщин». Это как? Это нормально? Я в России или в Иордании?

- Вы на Кавказе, - с усмешкой парировал фотограф. - А что? Вам бы очень хотелось, оказаться в одном бассейне с горячими кавказскими парнями, которые случайно забрели туда, вместо ночного клуба?

- Нет, конечно.

- Ну вот и ответ, о вас же позаботилась дирекция комплекса.

- Спасибо, только идти туда уже расхотелось. Ладно, расскажите мне лучше об этом месте.  Люди, которые сюда приходят, знают, что это не настоящее место дуэли?

- Нет.

- А вы знаете?

- Знаю, настоящее место дуэли чуть дальше, у Перкальской скалы.

- Сколько туда идти?

- Минут десять, но сейчас не советую. Скоро темнеть начнёт, а дороги туда нет. Последние метров сто придётся идти по козьей тропке.

- Ясно. – Светлана оглянулась на памятник. – Почему такая странная ограда, столбики словно пули.

- А это и есть пули.

- О как… И в чём смысл? Напомнить, что Лермонтов был убит одной из них? Как-то жутковато, нет?

- Может быть. Эта оградка появилась на полгода позже памятника, в 1915-м году, и изготовили её другие скульпторы. Памятник делал скульптор Микешин, а ограду скульпторы Дитрих и Козлов. Кстати о Козловых, первый знак о том, что здесь произошла дуэль, появился на этой поляне в 1878 году, спустя 37 лет после дуэли. И это был обычный придорожный камень, который положили сюда фотографы Энгель и Раев.

- Фотографы? Молодцы. Прекрасная мысль, заняться здесь бизнесом и делать деньги из воздуха. Всего-то и потребовалось - выбрать полянку поближе к дороге и объявить её местом дуэли.

- Вполне возможно, и видимо бизнес у них пошёл, потому что уже через три года здесь установили первый обелиск. Маленький, всего 70 сантиметров высотой, но тем не менее обелиск, и на нём поместили памятную доску с надписью «Михаил Юрьевич Лермонтов. 15 июля 1841».

- А при чём здесь Козловы?

- Не Козловы, а Козлова - чуть позже некая таинственная мадам В. Козлова начертала на обелиске свое признание в любви к поэту.

- Ого, жаль что надпись не сохранилась.

- Да, жаль, но возможно именно это привлекло внимание к тому, что место дуэли никак не увековечено, и был даже объявлен сбор средств, для создания нормального памятника. Движение по сбору денег приобрело всероссийский размах, а первый взнос, в размере двух рублей, был сделан двумя неизвестными крестьянами. Вот вам и неграмотная Россия, жаль их имена не сохранились. Зато стало скандально известно имя чиновника М.К. Мищенко, который в 1875 году внёс на сооружение памятника одну копейку.

- Забавно… зачем он это сделал?

- Кто теперь знает, но скандал был громкий, известно даже, что своё возмущение таким поступком выразил Достоевский. А самый большой взнос был сделан князем Васильчиковым, тем самым, который был секундантом на дуэли, он прислал банковский чек на 1000 руб.

- Надо же. Так зачем здесь эти пули и грифы по углам?

- Самое распространённая трактовка такая - грифы символизируют птиц-могильщиков, ожидающих свою добычу, а пули напоминают нам, что поэт погиб на дуэли.

-  Мрачно.

- Идите сюда, - пользуясь тем, что никого больше не было, он завёл её внутрь ограды, к обелиску, для чего им пришлось переступить через цепочки. – Видите? На кого похожи грифы?

- Не знаю… На людей?

- Именно, отсюда, от обелиска, грифы вовсе и не грифы, а жандармы в шинелях, и надвинутых на глаза фуражках.

- Надо же – точно. И в каком году вы говорите, появилась эта ограда?

- В 1915-м.

- Ещё до революции… Смело. Получается, что архитекторы думали, что поэта убили по приказу царя?

- Да конечно, а по чьему же ещё?

- Да, конечно, - повторила Светлана интонацию фотографа, и огляделась вокруг. – Только вот дело в том, что никаких «конечно» не существует. Так же как это место не является местом дуэли, так же и причины убийства поэта, пока не известны.

- Пока? – фотограф уловил в интонации женщины, некоторый подтекст.

- Да, пока, - она посмотрела на него очень твёрдым взглядом,  и опять резко сменила тему. – Спасибо за интересный рассказ, - достала крупную купюру из сумочки и протянула ему, - вам надо гидом работать, а не фотографом. А ещё лучше создайте своё туристическое агентство. Подумайте об этом.

И ушла, словно её и не было, а фотограф ещё долго стоял, обдумывая её слова. Почему-то они его задели. Вроде ничего такого не сказала, но очевидно, попала в какую-то очень важную точку у него внутри. То, что в своей жизни ему пора что-то менять, он и сам давно понимал. Нужен был только толчок к переменам и, похоже, он его получил…

Вечер этого же дня. Ирина

Ирина, посмотрела на часы – восемь вечера – «Всё надо заканчивать», - она сохранила файл и переслала его одному из своих сотрудников, с припиской «все документы нужны к пятнице».

После чего выключила компьютер, переодела туфли, заменив их на мягкие мокасины, выключила свет и вышла на улицу. Уже стемнело, она втянула вечерний воздух всей грудью, с удовольствием отмечая в нём запахи пряных южных растений, и заспешила домой, соображая, что там у неё в холодильнике и надо ли заходить в магазин. «Яйца, творог, молоко, сыр… вроде что-то осталось из этого», - успокоила она себя и решила, что можно не заходить. «Покормлю Роя, может быть даже, прогуляю его до сквера и обратно, и сразу спать. Завтра точно нельзя опаздывать». Тут она вспомнила про утреннее происшествие и то, что поселила неожиданную гостью в комнату на пару дней. – «Интересно устроилась уже? Только бы с дочерью не сцепилась. – Ирина поморщилась от воспоминания годичной давности, когда у неё съехали жильцы, из-за скандала с дочерью, – будем надеяться, что Ася ещё спит».

Первое что удивило её дома, это отсутствие Роя во дворике. Расстёгнутая цепочка валялась на асфальте рядом с будкой, там же стояло ведёрко с водой (В кои-то веки дала воды собаке. А может и гулять с ним пошла?). Второе удивление ожидало её в кухне, там что-то шкварчало на сковородках, и очень вкусно пахло. У Ирины заурчало в животе, и она поняла, что голодная. Утром ей не дал нормально позавтракать брат, а про обед, замотавшись с делами, она просто забыла. «Кто ж это готовит? Неужели Ася? Вряд ли… В гости что ли кого-то притащила?», - она остановилась перед кухней и стала прислушиваться.

- И что означает? – Спросил незнакомый женский голос.

- Это латынь. – Ответил голос дочери.

- Вижу слово медикал… Что-нибудь медицинское? А вот ещё и амор… Надеюсь не рецепт любовной микстуры? – голос был хрипловатый и чуть насмешливый.

«И Ася смолчит? Больше всего её бесит, когда над ней подсмеиваются, - напряглась в коридорчике Ирина»

- Надо же, почти угадали, - услышала она голос дочери, который не был ни агрессивным, ни обиженным,  - «Amor non est medicabilis herbis» прочла её дочь что-то.

- Красиво и что означает?

- Любовь травами не лечится.

- О как мудро, - всё с той же приятной хрипотцой произнёс насмешливый голос, - а чем же она лечится? Алкоголем?

- Нет, не помогает.

- Точно, наоборот хуже становится. Помогают две вещи.

- Какие?

- Время, и другая любовь.

- Есть ещё третье средство.

- Какое же?

- Не важно. Вы всё над моими татушками смеётесь, а у вас что-то есть?

- Я не люблю татуировки, ни на себе, ни на других.

- Иголок боитесь?

- Нет, просто иногда на пляже я вижу, как они расползаются со временем, почему-то старые немки топлесс особенно страдают этим, так что себе не буду делать никогда. Но одна у меня всё-таки есть.

- Покажите.

- Угадаешь что?

- Череп?

- Ха, ну почти. Ладно покажу.

Ирина услышала шуршание одежды.

- Ого, и что это?

- А на что похоже?

- Какой-то африканский орнамент?

- Да верно, молодец. Это татуировка нильского крокодила, в исполнении шамана племени пхуту.

- Где же вы его нашли?

- Кого, крокодила или шамана?

- Шамана, а что крокодил тоже был? Это с натуры рисунок?

- И шаман был, и крокодил был. Эту татуировку они сделали мне в качестве благодарности, за то, что я спасла их деревню, и что я, по их мнению, великий охотник. Пхуту племя земледельцев, рядом с ними живут тутси они скотоводы, и пигмеи они охотники.

- Пигмеи? Это такие маленькие люди?

- Они самые.

- Вы их видели?

- Да, конечно, и охотилась с ними. Они очень смелые, не бояться выходить на слона с одними копьями.

- Здорово. А что значит - спасли деревню? От кого?

- От крокодила-людоеда.

- Ничего себе… - В голосе Аси одновременно слышалось и недоверие, и желание продолжения рассказа.

И оно последовало:

- Мы как раз охотились на крокодилов, на границе Танзании и Бурундии, на берегу озера Танганьика. Там много воды, и что важнее – много еды для них. У крокодилов есть одна неприятная особенность, они растут всю жизнь, и живут при этом долго. По мере роста у них меняется рацион питания. Пока они длинной до полутора-двух метров, им хватает ловкости ловить рыбу, потом приходится переходить на добычу покрупнее: зебры, антилопы и так далее. А когда они вырастают до пяти, а то и шести метров, то тут уже и бегемоты попадают в меню. Но гораздо проще, им охотится на людей.

- Ужас какой. А сколько живут крокодилы?

- До ста лет, как например знаменитый крокодил-людоед Густав. Он, по слухам, настоящий гигант – больше семи метров. Огромное количество охотников пытались поймать или, хотя бы, убить его, но так никому и не удалось.

- А вам удалось?

- Нет. Вначале мы тоже решили, что это он. Особенно когда к нам заявилась целая делегация от одной бурундийской деревни в составе шамана, депутата, и сына вождя, с просьбой помочь им.

- Депутата? У них тоже есть депутаты? Такие же толсторожие, в костюмах с мерседесами и все сплошь из единойроссии?

- Типа того… Мерседесов и костюмов у них нет, конечно, но вот по части взяток они такие же мастера, как и наши, это точно. По крайней мере, без подписи всех троих, с охотой в районе их деревни точно будут проблемы, а если дать каждому небольшую взятку: кому спирт, кому деньги, то охоться можно сколько хочешь, и даже на тех животных, охота на которых в Бурундии запрещена.

- И на кого же она у них запрещена?

- Как раз на крокодилов.

- Зачем они к вам пришли тогда?

- У них уже погибло, вернее, пропало около пятнадцати человек, и жители окрестных деревень начали бунтовать, чтобы власти приняли меры. А так как одновременно с этим, к Густаву там относились, как к мифическому божеству и все его очень боялись, то выход у них был только один - найти сторонних охотников. Вот мы им и подвернулись. Тем более что со всем троими я была немного знакома. И именно поэтому разговор вначале не заладился.

Татьяна прикрыла глаза и вспомнила ту встречу, как будто это было вчера:

- Ты хочешь, чтобы я бросила охоту, и потеряла деньги, только из-за того что ты просишь? – Светлана вызывающе-неприязненно смотрела на чернокожего сморщенного старичка, в грязной белой рубахе и грязных белых штанах. – Ты забыл, что сказал мне два месяца назад?

- Боипело помнить, Боипело был не прав. – Говорил старичок о себе в третьем лице.

- Ах не прав, старый ты козёл…

- Боипело не козёл, Боипело депутат…

- Пошёл ты в жопу, депутат сраный. Понял? В свою сраную депутатскую жопу.

- Мы предлагаем вам три года охоты без всякой оплаты. – Это произнёс толстый молодой парень, в таких же белых штанах, но в цветастой рубахе навыпуск. Несмотря на туповатое выражение лица, он понял, что разговор заходит в тупик, и пора выкладывать козыри.

- Кто это мы? Ты что ли? А папаня, твой где? Что сильно занятой опять? Почему сам не приехал, почему тебя прислал? Чтобы потом, сказать, что ничего не знает? Ты тоже забыл, как было в прошлый раз? Смотри на меня, чего отворачиваешься?

- Вождь болеть… - Начал было депутат, но его перебила Светлана.

- Болеет? Знаю я чем он болеет всё время. Опять пьяный?

- Он очень болен, и он не пьяный, - вступил в разговор странно, по сравнению со своим статусом, одетый, третий мужчина. Он был не просто в чистых, а в безупречно выглаженных белых брюках, и в такой же чистой и выглаженной белой рубашке. Это был шаман.

- Пять лет бесплатной охоты. – Твёрдо произнесла Светлана, глядя именно на него.

- Хорошо, пять лет охоты, тут же согласился он.

- Четыре… - начал было сын вождя, - Я не смогу уговорить папу, он говорил про три…

- Мы согласны, - перебил его депутат, и сильно ущипнул молодого парня за ляжку.

- Ай, ай, ладно, я передам папе…

Депутат опять больно ущипнул его

- Ай, я уговорю его, уговорю, он согласится.

Все немного выдохнули.

- Где вы видели Густава в последний раз? – Светлана порылась в своём рюкзаке и выудила оттуда карту местности.

Толстый парень и депутат посмотрели на шамана, а тот, взяв у Татьяны карандаш, принялся наносить кружочки на карту.

- Здесь, здесь и здесь, пропали люди, а вот здесь, - он поставил крестик, - его видели в последний раз.

- Совсем близко к деревне… И когда это было?

- Вчера.

- Вы уверены, что это был Густав?

- Да, шрамы на его голове и спине похожи на те, что есть у Густава.

- Хорошо, мне нужен проводник.

- Двое, и они уже ждут снаружи, - это произнёс сын вождя, и вдруг гаркнул в сторону двери неожиданно крепким начальственным голосом. – Зэмбо, Камо идите сюда.

В комнату тут же вошли двое жилистых чернокожих мужчин, с ног до головы увешанные винтовками и патронташами, а у одного из них вдобавок, из-за спины выглядывал автомат Калашникова. Несмотря на свой воинственный вид, выглядели они не очень уверенно, точнее совсем неуверенно, а если уж совсем точно, то трусовато.

- Красавцы какие, - с иронией произнесла женщина, глядя на них. И вдруг громко произнесла – Бум.

Все мужчины вздрогнули от неожиданности, а один из проводников дёрнулся к двери за спиной и уронил, что-то тяжёлое на пол.

- Мда. – Светлана без усмешки оглядела всех присутствующих в бунгало, и остановила свой взгляд на проводниках, - хорошо хоть автомат не упал. Ладно, записывайте, что мне нужно: две моторные лодки… - и она надиктовала целый список необходимых для поиска предметов, который, кроме проводников, включал в себя троих носильщиков, и одного поросёнка…

- Поросёнка? – Со смешком переспросила Ася и это вернуло Светлану в кухню.

- Проверь мясо, - спохватившись, скомандовала она, и вслед за этим что-то зашкварчало ещё громче. – Чуть-чуть не пережарили. Переворачивай скорее. Рой не вертись, не вертись, а то выгоню на улицу.

В этом месте Ирина не удержалась и вошла в кухню.

- Вы и собаку в дом пустили?

- Да он сам пришёл, ходит за нами целый день, как привязанный, - Светлана оттащила овчарку от плиты и затолкала под стол. – Нос обожжешь бестолочь, сиди там.

Ирина с огромным удивлением наблюдала эту картину.

- Надо же, слушается…

- Да, мы с ним поладили…

- И не только с ним, я смотрю.. – с удивлением добавила Ирина, наблюдая, как её дочь снимает со сковородок аппетитные мясные котлетки. - Что там у вас?

Но на этом идиллия и закончилась. Ася сняла мясо и, молча, вышла из кухни.

- Мясо по-африкански.

- Надеюсь не из крокодила?

- Нет, из говядины.

Ирина в пол уха, слушала гостью, одновременно прислушиваясь, что там делает её дочь.

- Ты уходишь? – Попыталась она спросить её, когда поняла, что та открыла входную дверь, но ответа не последовало…

Ирина вздохнула, и посмотрела на Светлану.

- И что с ней делать?

- Вы в курсе, что её бросил её молодой человек?

- Нет, но нисколько не удивлена. Кому ЭТО может быть нужно?

- Ей бы помочь как-то?

- Как? Она не разговаривает со мной.

- А вы с ней?

- Пробовала неоднократно, но каждый раз заканчивается скандалом. – Ирина вздохнула. – Ладно, давайте попробуем ваши котлетки.

При этих словах из-под стола показалась хитрая морда Роя и облизнулась.

- И ты хочешь? А морда не треснит?

Но морда у него не треснула, одну котлетку он буквально слизал с руки Светланы, под обещание сразу идти на улицу. Сделал попытку выпросить ещё одну на дорожку, но услышав, что и так уже обожрал весь дом, обиженно дал себя вывести во дворик. Где Ирина пристегнула его на цепочку, подсыпала сухого корма, и пошла переодеваться.

Через десять минут, доедая третью котлетку, она спросила Светлану про рецепт.

- И из чего это?

- Мясо, рис, яйцо, лук, чеснок, томатный соус – ничего сложного.

- Очень вкусно. А про крокодила, то, что вы рассказывали – правда?

- Правда.

- И что было дальше?

- Да, в общем всё. Неделю мы обшаривали окрестные речки и берег озера – без толку, приманивали его по ночам поросёнком – без толку…

- Как это?

- Что?

- Как приманивали поросёнком?

- Ну, как-как… Привязывали его к колышку на берегу и периодически тыкали палкой, чтобы он визжал.

- И что?

- И ничего, подстрелили пятерых крокодилов, но среди них не было, ни одного гиганта.

- А поросёнок?

- Который из них? Их было три: одного съел крокодил, второй сам умер от страха, а третьего съели мы, когда всё закончилось.

- Бедные поросята…

- Такая судьба.

- И вам их не было жалко?

- Было конечно. Ну а что делать? Можно было бы козу привязывать,  конечно, крокодилы любят коз, кстати…

- Ой, стоп-стоп, давайте без этих подробностей… Переходите сразу к крокодилу.

- На седьмой день, мы случайно на него наткнулись, когда в одной лодке заглох двигатель и мы буксировали её в деревню на ремонт. Перед очередным поворотом, пока грузчики и проводники начали перетаскивать их через отмель, я прошла вперёд и увидела нашего красавца на песочке, метрах в пятистах от нас. Повезло, ветер был от него, и поэтому он нас не услышал.

Светлана прикрыла глаза, вспоминая свой выстрел.

- Далеко, надо поближе подойти, - это один из проводников (по-моему Камо), подошёл к ней, пригибаясь за высокой травой.

- Услышит, надо отсюда пробовать, - она махнула рукой всем остальным, чтобы замерли и не дышали.

- Метров сто ещё можно подойти, ветер хороший, - горячо зашептал он и обернулся, чтобы позвать Зэмбо, с его автоматом калашникова.

- Не нужно, - Светлана рассматривала гигантского крокодила в бинокль, - лежит удобно.

Она встала на одно колено, упёрлась в него локтем и стала выцеливать край улыбки Густава.

- Что такое край улыбки? – прервала её воспоминания Ирина.

- Чуть выше места, где начинается пасть. – Охотница, посмотрела на Ирину и, заметив, что требуются более подробные пояснения, сделала их. - Чтобы убить крокодила с одного выстрела нужно попасть ему в мозг, а он у него небольшой, не больше куриного яйца. Поэтому нужно стрелять ему, либо точно между глаз, если он лежит к вам в фас, либо в точку, что я сказала, если лежит в профиль.

- А, - кивнула Ирина, даже отдалённо не понимая всего напряжения, которое овладело всеми участниками охоты на Густава. – И вы попали?

- Да, точно в край, он почти и не дёрнулся, только слегка вздрогнул и тут же замер. Проводники даже подумали, что я промахнулась и, какое-то время не решались двинуться к нему.

- Так это был Густав?

- Нет, к сожалению. Тоже огромный – шесть метров и двадцать три сантиметра, но не Густав.

- А как определили?

- У Густава на правом боку были раны от очереди из автомата, а у этого не было.

- И что? Зря убили, не он убивал людей?

- Он, он, убийства прекратились после этого. А в его животе, когда ему вспороли брюхо, нашли останки одного из пропавших жителей деревни…

- Всё хватит, а то мне сейчас дурно станет, - замахала руками Ирина, но тут же спросила, - а шкуру, куда потом дели?

- Шаман забрал.

- Почему не вы?

- Могла и я, только потом куда её деть? Чтобы её вывезти нужно было бы заплатить за неё 1 500 $, а мне тогда деньги на другое были нужны. Сейчас жалею, конечно, надо было заплатить.

Пока они убирали посуду и организовывали чай, Ирина обдумывала услышанное:

«Ведь это всё правда, что она говорит, и охота, и депутат с шаманом. При этом так обыденно: эти пришли, те с оружием испугались, вспороли брюхо… Теперь понятно почему она так легко разобралась с братом. Куда ему до неё, рохля и мямля. Получается, что ещё легко отделался. С дочерью вон как сошлась, давно я не слышала, чтобы она так разговаривала с кем-то. Кто же она? И что здесь делает? Не на охоту же приехала?

В это момент у её новой знакомой зазвонил телефон.

- Привет красавица… Ого, сейчас погоди, - она, стрельнув глазами в Ирину, поднялась и вышла в коридор.

Но Ирина пошла следом и стала прислушиваться к разговору, что-то в голосе Светланы, заставило её так поступить.

- Больше ничего не пропало? Ясно, ясно. Тебя не сильно трясли? Отлично молодец… Папик подключился? Ну извини, извини… Ого, и кто это? Чёрт. Именно на майдане застрелили? А где? Ясно.  Ага, понятно. Всё больше никуда не лезь, это по-настоящему опасно. Поняла? Обещай. Всё, я расскажу потом всё. Сейчас отбой. Стой стой, алё. А можешь выяснить - не приезжал ли кто-нибудь из Москвы в музей в то время? Давай, давай – жду.

Поняв, что разговор прекратился, Ирина быстро вернулась к плите.

«Что происходит? Кого застрелили на майдане? Это на Украине что ли? Кто же она и что здесь делает?»

В кухню вернулась Светлана, и своим появлением прервала поток вопросов в голове Ирины. Выглядела она крайне озабоченной.

- Плохой звонок?

- Мда, - она посмотрела на Ирину цепким, неприятным взглядом, как будто решая что-то, - мда, - и посмотрела на часы, - полдесятого, а уже темно, как будто глубокая ночь. Пойду, подышу немного.

В эту ночь Ирина спала, как убитая. Только прикоснулась к подушке и как в омут провалилась. Ничего не слышала: ни как вернулась Светлана, ни возвращалась ли Ася. С трудом открыла глаза на треньканье будильника и пошла умываться. После душа немного пришла в себя. По дороге на кухню заглянула в комнату дочери, в которой ожидаемо никого не было, вздохнула, и стала думать о новой знакомой.

«Есть в ней какая-то странность… С одной стороны интересная, даже красивая, а с другой стороны слишком твёрдая что ли. И разговор её вчерашний по телефону, мне совсем не понравился. Не сглупила ли я, пустив её? И что теперь делать? Выгнать её от греха? А как? Сказать что появились жильцы, и тактично намекнуть что ей пора? Ну, например, – Ирина говорила это себе, прекрасно понимая, что не выгонит Светлану потому, что она ей чем-то интересна, - Надо позвать её кофе попить, вот что, - вдруг решила Ирина и посмотрела на часы, - уже девять, встала наверное».

Она вышла во дворик, потрепала за холку Роя, и только подошла к двери Светланы, как услышала, что кто-то открыл калитку.

«Кто это ещё с утра пораньше? Ася что ли вернулась?»

Обернулась на звук и столкнулась со Светланой в спортивном костюме.

- Ого, доброе утро, - поздоровалась она, с удовольствием отмечая её подтянутую фигуру, - вы вовремя, я как раз шла пригласить вас на кофе.

- Отлично, сейчас переоденусь и приду.

- Давайте пока не остыл, - и пошла было в дом, но услышала, что в комнате гостьи зазвонил её сотовый. Подождала, когда та закроет дверь и осторожно вернулась, чтобы послушать разговор.

- Привет. Узнала? Ещё раз повтори - Шахова? Одна? Любовь Павловна Шахова? Нет ошибки? И с кем общалась? Ясно. Всё спасибо. Больше ничего не делай. Пока.

Ирину как током ударило, она бросилась в свою комнату, схватила там телефон, нашла в контактах Надежду  и нажала вызов. После третьего гудка начала нервно подгонять её. – Ну давай, давай отвечай…

- Алё.

- Слава богу. Нужно срочно поговорить, ты в музее уже?

- Да.

- Сейчас приду, - и выскочила из дома.

Через пять минут во дворе музея Лермонтова.

- Не тараторь, говори спокойно. Кто искал Шахову?

- Не искала, а говорила о ней по телефону – женщина, которую я пустила пожить.

- Что значит пустила? Знакомая твоя?

- Нет.

- Тогда почему пустила? – Надежда смотрела на Ирину как на ненормальную.

- Ох, - вздохнула та, - это долго объяснять.

- Тогда, что ты от меня хочешь?

- Что делать?

- Успокоиться для начала, и спокойно всё рассказать.

- Вчера утром, ко мне заявился брат…

- Сергей?

- Да, Сергей, и стал наезжать на меня из-за коллекции.

- Что значит наезжать?

- Я сейчас не хочу ничего продавать, а ему вечно нужны деньги, и он считает, что имеет право на часть коллекции. Я послал его куда подальше, и он приехал выяснять отношения. И вот в самый разгар скандала, появилась эта женщина и вытолкала его в зашей.

- Что значит появилась? Вы на улице что ли ругались?

- Нет в доме.

- И она в доме появилась?

- Дверь, наверное, была открыта. Не помню, но она очень вовремя появилась и выволокла его на улицу.

- Как выволокла?

- Прямо за шкирку взяла и выволокла.

- Ну хорошо. И что, за это ты пустила её пожить?

- Да.

- Ты нормальная?

- Не знаю уже… Так всё навалилось: бабушка в больнице, Ася совсем пошла в разнос, на работе дурдом…

- Как бабушка?

- Плохо, боюсь, дело к худшему идёт.

- Я же была у вас совсем недавно, такая бодрая была…

- Когда это недавно?

- На день рождение её…

- Вспомнила, почти год прошёл…

- Год? Быстро время идёт...

- Да быстро. Она уже две недели в больнице.

- Почему не сказала, я бы навестила, может надо чего.

- Ничего не надо, всё есть… Кроме здоровья.

- Мда… Ладно если что понадобится, сразу говори, не чужие люди же.

- Пока всё есть.

- Хорошо, завтра навещу её. Давай, про Шахову продолжай.

- Она охотница…

- Кто, Шахова?

- Нет, моя жиличка.

- Которую ты зачем-то пустила?

- Да.

- Что значит охотница?

- На крокодилов охотится…

Надежда чуть отодвинулась и ещё раз внимательно посмотрела на Ирину, здорова ли она.

- На каких крокодилов?

- На больших, людоедов…

- Где?

- В Африке, где же ещё…

- Ты пьяная что ли?

- Нет, я понимаю что то, что я говорю, звучит странно…

- Мягко говоря…

- Просто слушай.

- Я слушаю-слушаю.

Ирина замолчала.

- Блин, сбила ты меня. На чём я остановилась?

- На людоедах.

- А да, она охотилась на крокодилов…

- В Африке, это ты уже говорила, давай дальше.

- Да, и у неё зазвонил телефон…

- В Африке?

- Нет, в моей кухне. Ты специально меня сбиваешь?

- Я слушаю-слушаю.

- И она стала очень странно разговаривать с кем-то, про майдан и про убийства…

- Майдан тоже в Африке?

- Не знаю, нет, - Ирина, с укором посмотрела на собеседницу, - майдан на Украине.

- А.

- И мне это не понравилось.

- Что майдан на Украине?

- Нет, что там какие-то убийства.

- Где, на майдане?

- Да.

- Да там всё время какие-то убийства, если верить нашим новостям в ящике. Тебе только с этого места не понравилось? А про крокодилов в Африке нравилось?

- Прекрати, а? Зачем ты всё время меня перебиваешь?

- Ты сама слышишь, что ты несёшь?

- Короче, на следующее утро, когда я пошла позвать её выпить кофе, у неё опять зазвонил телефон…

- Ты всех своих жильцов зовёшь пить кофе?

- Нет.

- А её почему позвала?

- Не знаю, не перебивай.

- Да тебя и перебивать не надо, ты сама сбиваешься, то крокодилы, то майдан.

- И она вдруг спрашивает: - «Точно, Шахова Любовь Павловна?»

- Кого, тебя?

- Нет, того кто звонил.

- А звонил кто?

- Откуда я знаю?

- А про крокодилов откуда узнала?

- Она сама рассказала, когда они с Асей котлеты жарили?

- Мне сейчас станет плохо, ещё и котлеты у них, надеюсь хоть без мух. Ты можешь по порядку всё рассказывать?

Но Ирина, перестала пытаться объяснить что-то, а сразу спросила, то что её беспокоило:

- Кашина про кого предупреждала? Про Шахову?

- Даааа… - протянула Надежда, и вдруг спросила. - Стой-ка, а эта твоя охотница на крокодилов, как выглядит? Чёрные вьющиеся волосы, откинуты назад, а вот здесь, - она показала пальцем на свою правую бровь, - над бровью небольшой шрам?

- Да, откуда ты знаешь?

- Она приходила ко мне позавчера, как раз расспросить про Кашину.

- Вот блин…

Они замолчали и серьёзно посмотрели друг на друга.

- Как она нашла тебя?

- Не знаю.

- Ты понимаешь, что она не просто так у тебя появилась?

- Теперь да, и что делать?

- Не знаю. Что ты ей рассказала?

- Ничего, она ничего и не спрашивала.

- Про Кашину не спрашивала?

- Нет.

- Хорошо. – Надежда обдумала что-то и, не терпящем никаких возражений тоном, постановила. – Тебе надо её выгнать, и чем быстрее, тем лучше. Сегодня же. – ещё подумала, - а ещё лучше прямо сейчас.

- Нет, это будет уже совсем странно – то пустила, то выгнала. Я вечером приду и скажу ей, что у меня появились новые жильцы, и что ей надо завтра съехать.

- И ни о чём не разговаривай с ней, поняла? А будет спрашивать, то ты ничего не знаешь. Поняла?

- Да, поняла.

- Сейчас куда пойдёшь?

- На работу, куда же ещё, там дел полно, в пятницу приезжает большая группа…

- Вот и занимайся.

- Хорошо.

И они отправились по своим делам.

Слава богу, работы было много и текучка отключила Ирину ото всего остального. О том, что ей предстоит вечером, она вспомнила, только в обед. «Вроде ничего сложного – приду, поздороваюсь, извинюсь за… А за что мне извиняться? Не нужно извиняться, нужно спокойно проинформировать, и всё. А если она скажет, что сама готова заплатить? Что ей ещё надо пожить недельку? Почему недельку? Она же про два дня говорила? – Ирина почувствовала, что опять запуталась, - Стоп. Не нужно ничего додумывать. Просто сказать…»

- Ирина Николаевна…

Ирина вздрогнула и вернулась к нормальной жизни.

- Да?

- У Михалыча нет уже автобусов на пятницу…

- Как нет? Он обещал, что придержит под нас.

- Ну, вот… - один из её сотрудников, стоял перед ней с телефоном в руке, - я только что, звонил им.

- Дай трубку…

И рабочая суета снова заставила её забыть о том, что будет вечером.

Но до вечера, дело не дошло, и где-то в районе пяти часов, она увидела, что ей звонит её бывший муж. Плохое предчувствие, заставило её помедлить с ответом, но телефон звонил и звонил не переставая, так что и без предчувствия стало ясно, что что-то случилось.

- Алё, - с тяжелым сердцем ответила она, наконец.

- Ты где? – без вступления спросил он.

- Как где? На работе…

- А где Ася?

Тон, каким был задан этот вопрос, заставил её сердце ухнуть вниз.

- С ней что-то случилось?

- Не знаю, возможно. Ты видела её сегодня?

- Нет… Говори что случилось, - сорвалась она на крик.

В офисе мгновенно стало тихо, и все, как по команде, повернули к ней головы.

- Не знаю, поэтому и звоню. Утром её видели недалеко от Санатория Лермонтова, на чёртовом мосту, она дралась там с какой-то женщиной.

- Как дралась?

- Никаких других подробностей не знаю. Мне сослуживец звонил только что, у них сигнал был в дежурке от охраны санатория. Может и не она конечно, но у девушки были фиолетовые волосы…

- Ты звонил Асе?

- Да, недоступен телефон.

- А когда была драка?

- Утром, часов в 11 плюс минус.

- Сейчас уже пять, почему так долго?

- Потому что он только что заступил на дежурство, и проверив сводки решил мне позвонить.

- Ясно. А дальше что?

- Что дальше?

- Ну, подрались, и что?

- Не знаю, всё. Но в час дня где-то, охрана морга сообщила, что к ним приходили две женщины, и у одной из них тоже были фиолетовые волосы…

- Блять… - с чувством произнесла Ирина, которая никогда не ругалась матом. В офисе наступила не просто тишина, а звенящая тишина. – Что это значит?

- Надо найти Асю.

- Зачем они туда приходили?

- Не знаю, это всё что мне сказал сослуживец.

- Я бегу домой, проверю где она. Позвоню если дома.

- Есть телефоны её друзей? Может им позвонить?

- Ты давно с ней разговаривал?

- Ну…

- Вот именно, я не знаю с кем она сейчас дружит, она пьяная приходит каждое утро… Я сколько раз просила тебя поговорить с ней? Всё, отбой позвоню из дома.

И вылетела из офиса.

«Драка, морг… Во что она вляпалась? Что происходит? Только бы она была дома, пусть пьяная, пусть какая угодно, только была бы дома…»

До дома было минут двадцать неторопливым шагом, а бегом минут семь. Но в горячке она забыла поменять туфли на мокасины, так что бег её, только условно можно было назвать бегом. Несколько раз споткнувшись, она остановилась и скинула туфли, но не успела сделать и несколько шагов, как у неё опять запиликал смартфон.

«Ася, - с надеждой посмотрела она на вызов, – но это был опять, её бывший муж».

- Я позвонил только что в морг, женщина принесла её туда.

- Кого?

- Девушку с фиолетовыми волосами. Охрана даже подумала, что это труп принесли, - При этих словах, у Ирины закружилась голова и она остановилась, чтобы не упасть, а в ушах появился какой-то противный, комариный  писк, - Потом решили, что наркоши дурЯт, девчонка с фиолетовыми волосами была как будто под кайфом. Но женщина выглядела нормально…

- Как она выглядела? – тяжёлая догадка мелькнула у неё в голове.

- Лет сорока, среднего роста, волосы тёмные…

Больше Ирина ничего не слушала, она бросилась к дому, не обращая внимания, ни на прохожих, ни на боль в ступнях от того, что она наступала на какой-то мусор. Уже из далека она заметила, что калитка была открыта - плохой знак мелькнуло у неё в голове, - дверь в дом тоже была открыта. Ирина ворвалась на первый этаж, пролетела коридор, лестницу на второй этаж, и с силой распахнула дверь в комнату Аси. Первое что она там увидела, была разобранная кровать, и спящая в ней дочь.

Такого облегчения она не испытывала никогда. Силы оставили её и она рухнула на пол не в состоянии больше сделать ни шагу. То что в комнате есть ещё кто-то она заметила, лишь тогда, когда из кресла рядом с кроватью, поднялась Светлана, чтобы помочь ей встать.

Ирина, вздрогнула, и получив новую дозу адреналина, сама вскочила на ноги.

- Что ты с ней сделала? – набросилась она на женщину.

Только весь её натиск разбился о ледяное спокойствие Светланы. На лице, которой не дрогнул ни один мускул, ни от появления Ирины, ни от её нападения. Она спокойно, перехватила её движение, крутанула вокруг своей оси, и толкнула в кресло, с которого только что встала сама. Ирина плюхнулась в него и вдруг поняла, что встать уже не сможет. Из неё как будто выпустили воздух, и всё на что её сейчас хватало это тяжело дышать и злобно смотреть на свою непрошенную гостью.

- Это неправильный вопрос, – спокойно ответила та, - Правильный вопрос – что я не дала ей сделать. Но это ты сама узнаешь, когда она проснётся, если захочет тебе рассказать, конечно.

- Уходи, немедленно уходи, чтобы духу твоего здесь больше не было.

В ответ на это у Светланы плохо потемнели глаза, и появилось очень жёсткое, если не сказать жестокое, выражение лица.

«Она запросто может убить меня прямо сейчас, - отчётливо поняла Ирина, и холодные, липкие мурашки страха поползли у неё по спине, наполняя тело ужасом и ватной тяжестью».

В комнате повисла угроза, по сравнению с которой вспышка её брата была лёгкой, детской шалостью.

Ситуация разрядилась неожиданным образом, Ася шевельнулась в кровати и открыла глаза.

- Ммм…, - простонала она, глядя на них обоих мутными глазами, - ммм, - как будто хотела сказать что-то, но не справилась с этим и снова провалилась в сон.

Светлана повернула голову в её сторону, и внутри неё сработал какой-то странный переключатель, агрессия ушла, а жёсткое выражение лица сменилось неожиданной теплотой.

- Конечно, - уже спокойно произнесла она, - конечно, только не оставляй её одну пару дней, а ещё лучше не выпускай из дома.

И вышла из комнаты, а ещё через несколько минут хлопнула железной калиткой во дворике.

- Всё, - только и подумала на это Ирина, - Какой долгий, тяжёлый день…

Через час, в отеле. Светлана.

«Вот и делай добро людям… - с досадой размышляла Светлана, забирая на ресепшн ключ от номера, - Ладно, не бери в голову, всё как всегда. Наплевать на них. Съездила зря, это да, плохо. Ну, будем надеяться на Бартман, других вариантов всё равно нет».

В номере она вошла в интернет и на сайте аэропорта Минвод и с удовлетворением обнаружила, что билеты в Москву есть, только начиная с завтрашнего вечера.

«Прекрасно, в кои-то веки высплюсь, а может, и в термы успею сходить». - После чего произвела оплату через интернет банкинг, и попросила дежурного мальчика распечатать билет, который отправился на электронную почту отеля. Там же, у него разузнала, как обстоят дела с термами - обстояли они, естественно, плохо. Ни одного культурного варианта, в виде термального бассейна в Пятигорске не существовало, только эти грёбанные ванночки в санаториях с курсом лечения, или уличные купальни, которые раньше называли бесстыжими. Уличные купальни сами, естественным образом, наполнялись термальной водой и образовывали природные, натуральные мини бассейны, прямо под открытым небом, естественно бесплатные. Приходи кто хочешь, раздевайся здесь же на травке и сиди в минеральной воде сколько хочешь.

- И что? В них действительно тёплая минеральная вода?

- Да, конечно.

- А там что-нибудь обустроено: переодевалки, туалеты, скамеечки? Или, как лужи в лесу?

- Ничего там нет, ни переодевалок, ни электричества, так что в тёмное время лучше всего взять с собой фонарик.

- А народу много?

- Днём да много, вечером меньше, а то и нет никого.

- Далеко это отсюда?

- Есть три основных места: первое у Товиевского источка в Эммануэлевском парке, второе под Провалом, и третье в Кабардинке.  Провальские ванны самые людные, и иногда бывают сухими, Товиевские - мелкие и грязноватые, а вот Кабардинские - самое то: глубокие, чистые и при этом, относительно уединённые.

- И как туда добраться отсюда?

- Сами не найдёте, особенно сейчас, поздно уже и скоро совсем стемнеет. Да и одной туда идти, я бы не советовал, – он снял трубку и кому-то позвонил, - Камил, не занят сейчас? Отлично, сможешь отвезти нашу гостью, в Кабардинские купальни? – Он посмотрел на Светлану, и кивнул головой, мол может, и назвал сумму, - Пятьсот рублей устроит? Он привезёт вас, проводит к источнику, подождёт сколько надо и привезёт обратно.

- Конечно, а кто это?

- Водитель такси, которого мы постоянно нанимаем для поездок гостей.

- С ним-то безопасно?

- Абсолютно.

- Отлично, когда приедет?

- Да как скажете.

- Сейчас?

- Камил, сейчас сможешь? – и он опять кивнул Светлане, - Да сможет.

- Отлично, пусть едет. Пойду за полотенцем и буду ждать его у входа.

Но ждать ей не пришлось, машина уже стояла у входа, когда она вышла с полотенцем и сменным купальником в сумке. Водителем оказался молодой улыбчивый парень, которы й предупредительно открыл перед ней дверь, вполне себе крепкой тойоты.

- Далеко ехать?

- Нет, минут пять-десять, здесь всё близко, не то, что в Москве.

- Это точно.

- Можно мы возьмём с собой мою сестру Я ей тоже обещал, сходить… Это нам по дороге.

- Красивая?

- Очень, не то что я, настоящая княжна Белла.

- О, черкешенка?

- Да, - он с ослепительной улыбкой полуобернулся к Светлане, - вы хорошо знаете Лермонтова, не многие могут назвать национальность Бэллы.

- Перечитывала недавно. Хотя это действительно не очевидно, несколько раз Максим Максимыч называет их татарами.

- Потому что в то время термин татары использовался как синоним слову нерусский.

- Ого, вы точно таксист?

- Сейчас да, но по образованию, я учитель русского языка.

- О как…

За этой познавательной беседой, они свернули пару раз в какие-то мелкие проулки, где, наконец, притормозили перед двумя девушками, уже поджидавшими их на тротуаре. Одна из них прыгнула на пассажирское сидение к водителю, а вторая, поздоровавшись, подсела к Светлане. Обе были вполне современно одеты, одна в коротких шортиках и футболке, вторая в легком платьице, которое было чуть длиннее шортиков конечно, но тоже совсем не пуританское. Камил обернулся к Светлане.

- Извините, за столь бесцеремонное вторжение, но это моя жена Вера, - он указал на девушку, рядом с собой,  - а эта красавица рядом с вами моя сестра Лима.

- Очень приятно, - Отозвалась Светлана и ей действительно было приятно, оказаться в обществе весёлых лёгких людей. А уж оказаться в обществе двух симпатичных девушек, после сегодняшнего, кошмарного дня, было воспринято ею, как подарок свыше. Так что поездка прошла быстро, да и ехать-то было недалеко. Девушки что-то весело щебетали друг другу, нисколько не стесняясь Светланы, которая слушала их в пол уха, и не столько слова, сколько сами звуки, получая от этого огромное удовольствие. Из их щебета, она узнала, что Лима, приехала к брату, буквально на пару дней из Питера, где училась в медицинском институте. Что у неё скоро диплом, и что она не хочет возвращаться домой, а собирается остаться в Питере.  Ещё Светлана узнала, что у Камила конфликт с родителями и всей их семьёй из-за его женитьбы на русской. Лима, в этом семейном конфликте, была на стороне брата, и с Верой находилась в прекрасных дружеских отношениях, считая, что брату с ней повезло. Сама она не собиралась выходить замуж, хотя родители ей уже кого-то нашли, и даже усиленно сватали. В общем она понравилась Светлане со всех сторон: тёмненькая, живая, с короткой стрижкой каре, упругая и гибкая, как все южане, ну просто супер. А если добавить, что несколько раз на поворотах, она дотрагивалась своей коленкой  до ноги Светланы, то будет понятно, что поездкой Светлана осталась очень довольна, и даже слегка расстроилась, когда они остановились.

- Так, - начал командовать Камил, выходя из машины, - сейчас поднимаемся в гору, я иду первый, все дружно за мной, и помогаем друг другу. Предупреждаю, местами дорожка будет крутой.

Пятнадцать минут, они поднимались по достаточно удобной тропе, потом свернули на тропку поуже, где им пришлось взяться за руки и идти гуськом, потом ещё один поворот и перед ними открылась небольшая терраса, с несколькими уступами ниже, наполненными водой.

- Какая красота. – Светлана смотрела на панораму уже ночного Пятигорска под ними, и понимала, что только ради этого вида сюда стоило приехать. – Обалдеть.

- Да, красиво, - продолжил командовать Камил, - тут две глубоких купальни. Чтобы не толкаться, мы в нижнюю, вы в верхнюю. Одежду оставляем вот здесь, - и он посветил фонариком на ближайший камень в виде скамеечки, - а спускаемся вот здесь. – и посветил, на тропку ниже, - Осторожнее босиком, камни острые, лучше идти в обуви прямо к купальням.

И первым начал скидывать с себя рубашку и джинсы. Все остальные последовали его примеру.

Светлана, аккуратно поглядывала на Лиму, которая выглядела тёмным силуэтом в контровом свете от фонаря Камила.

«Красота, - думала она с удовольствием, - а если ещё удастся, дотронуться до её коленки случайно в воде, будет вообще улёт».

- Вау. - это воскликнула Лима, глядя на фигуру Светланы, - с вас можно смело, лепить статую богини войны.

- Спасибо.

- Холодно, - поёжилась девушка. Воздух и правда, на глазах становился всё прохладнее и прохладнее, - пошли скорее греться.

Её брат с женой уже забрались в свой мини бассейн, и о том, что они там находятся можно было догадываться только по их восхищённым возгласам. Лима тоже, осторожно, придерживаясь руками за бортик, стала погружаться в воду:

- Боже как хорошо, вот это да!

Светлана поспешила за ней, и опускаясь в тёплую воду, испытала, чувство близкое к невесомости. Нежнейшая тёплая вода, обволакивающим одеялом, укрыла её от всего мира, оставив только звёздное небо над головой и чувство бесконечного умиротворения.

- Оооох, - выдохнула она в истоме и потеряла счёт времени.

Долго ли она так лежала, коротко ли, сказать было трудно, да и не нужно, нервное напряжение дня ушло, полностью растворившись в пузырьках минеральной воды. О том, что вместе с ней в воде находится Лима она вспомнила, только тогда, когда  что-то дотронулось до её ноги.

«Какой кайф, - она осторожно, опасаясь прервать прикосновение, приподняла голову над водой, чтобы рассмотреть в темноте, что делает её соседка. Ничего. Она лежала с закрытыми глазами, не подавай никаких признаков дискомфорта, - отлично, - подумала Светлана и опустила голову в воду, оставив на поверхности, только нос и рот для дыхания. – Отлично. Эх, если бы ещё и погладить её…»

Только Светлана подумала об этом, как о чём-то фантастически прекрасном, как сама почувствовала лёгкое прикосновение к своему бедру, - Мне это чудится? – Она чуть было не испортила всё, неосторожным движением, так ей захотелось посмотреть случайное это прикосновение или уже нет. Но удержалась, прислушиваясь и наблюдая за лёгким движением пальцев по своей коже. Прикосновения были очень нежными и невесомыми, на грани чувствительности, но уже точно не случайными. Светлана сдерживалась сколько могла, пока наконец, сама непроизвольным движением ноги, не усилила прикосновение. Пальцы почувствовали это, остановились, чуть выждали и, уже смелее, продолжили движение.

Ммм, - простонала Светлана, и её дыхание стало учащаться, - ммм, - пыталась она сдерживаться, но уже не могла.

- Тише, - послышался горячий шёпот у самого её уха, - тише, - и одновременно с этим пальцы стали смещаться с внешней стороны бедра на внутреннюю. И вот они уже гладят линию её купальных трусиков, двигаясь вверх и вниз по самому сгибу её внутреннего бедра в зоне бикини.

- Дальше, дальше, - толи выдохнула, толи прошептала Светлана, и чуть развела ноги подсказывая куда надо направлять движение, - и пальцы послушно отреагировали, сместившись к самому нежному её месту. И стали двигаться сверху ткани все усиливая и усиливая скорость.

- Ммм, ммм, - изо всех сил сдерживала стоны Светлана, начиная двигаться бёдрами навстречу пальцам Лимы и поднимая волну в бассейне.

Она почувствовала, как девушка прижалась к ней, обняла рукой талию, придерживая и чуть приподнимая над водой. Женщина послушно выгнулась, и её грудь оказалась у самого рта Лимы. Соски торчали сквозь тонкую ткань купальника, как будто его и не было. Лима поймала губами правый ближний к себе сосок, всосала его и чуть прищемила зубами.

- Аааах, - искры посыпались из глаз Светланы. Она сжала бёдра, и поймала там руку девушки, одновременно прижимая, её голову к своей груди  - аааах, - протяжно и глубоко застонала, и стала раскачиваться в такт толчкам оргазма, который горячими волнами накатывал и накатывал на неё, под этим звёздным небом, и в этой горячей минеральной воде…

Светлана провалилась в глубокую темноту, и вынырнула из неё минут через пять от голоса Камила.

- Вы там живые?

- Да, - отозвалась за них двоих Лима.

- Пора выходить, уже час наверное сидим.

- Хорошо, выходим.

- А я бы ещё полежала, - начала было Светлана, но девушка приложила палец к губам.

- Выходим.

- Жаль.

И они стали выбираться из тёплой воды на очень прохладный воздух.

- О, как посвежело, - Камил первым добрался до вещей и раздал всем полотенца.

Дальше всё было просто: они вытерлись, оделись, и как ни в чём не бывало пошли вниз к машине. Лима шла рядом, и максимум что позволяла себе, это слегка пожимать руку Светланы, которую держала в своей ладошке. Всё. Больше ничего. Светлана поняла, что продолжения не будет, и благодарно приняла это, лишь повторяя про себя спасибо судьбе, за такое чудесное купание.

В холе отеля, куда она вошла, в абсолютно расслабленном и томном состоянии, её встретил вопросом, тот же дежурный молодой человек.

- Ну как? Понравилось?

- Бесподобно, - ответила она правду, поднялась к себе в номер, и уснула даже не успев прикоснуться к подушке, самым глубоким и удовлетворённым сном.

«Термы, вот что надо развивать этому городу». – Была её первая мысль, когда она проснулась утром, и посмотрела на часы.

«Боже, уже обед что ли?» - была её вторая мысль, когда она поняла, что часы показывают три часа дня, а не три часа ночи.

«На самолёт бы не опоздать», - говорила она себе умываясь, а перед глазами появлялись кадры вчерашнего купания. – «Есть хочу, вот что…» - вдруг заключила она и отправилась на улицу искать какую-нибудь кафешку.

Часы показывали шестнадцать ноль-ноль, когда у неё зазвонил смартфон. Высветился неизвестный ей номер.

- Алё. – ответила она без всякого интереса и, наконец-то, заметив открытое кафе, пошла к нему через дорогу, - слушаю…

- Добрый день, говорю. Это Ирина.

- Какая Ирина?

- Которая вам комнату сдавала.

- О, - этого Светлана не ожидала, она даже остановилась от удивления, - слушаю вас. С Асей всё впорядке? – вдруг спохватилась она.

- Да-да, всё в порядке. Я не знаю, что вчера случилось, но, судя по всему, мы вас должны поблагодарить. Она… - начала было Ирина, но перепрыгнула на другое, - с вами хочет поговорить моя бабушка.

- Кто?

- Я даю ей трубку.

- Алё, – раздался в трубке другой голос.

- Я слушаю.

- Это Лидия Петровна, здравствуйте, - услышала Светлана очень пожилого человека, - я хочу с вами поговорить, сможете приехать ко мне прямо сейчас?

- Эмм, - протянула Светлана, снова обратив своё внимание на кафешку напротив, - если вы хотите меня за что-то поблагодарить, то не стоит…

- Да, и поблагодарить тоже, - не дала ей закончить пожилая женщина, - я разговаривала сегодня утром с Надей, и мне есть, что рассказать вам.

- Что? – сердце Светланы прыгнуло вверх, неужели удача? – С какой Надей? - произнесла она на автомате, хотя уже догадалась, о ком идёт речь.

- Той, к которой вы приезжали, из музея Лермонтова.

- Поняла. Сейчас приеду. Где вы?

- Я в Первой городской больнице, сейчас дам трубку Ире, она объяснит где это.

- Алё, мы в Первой…

- Адрес какой?

- Улица Пирогова 22, это недалеко от нашей улицы Павлова…

- Да-да, я знаю где это. Там морг рядом, – неосторожно добавила Светлана

- Аммм, ну наверное. – Ирину резануло это слово, - так вы всё-таки были в морге вчера?

- Не важно. Говорите дальше, какое отделение, какая палата?

Ирина продиктовала, и Светлана тут же нажала отбой, потому что не собиралась отвечать ни на какие вопросы. Открыла в смартфоне карту города, и посмотрела маршрут, получалось, что от того места, где она находилась, идти было минут пятнадцать. – «Там час, ну два, - стала она прикидывать время, - а самолёт у меня в 23-00, за два часа нужно быть на регистрации, час положить на дорогу, то есть не позже восьми выехать отсюда. А сейчас сколько? – Она посмотрела на часы, - Полпятого, в больнице буду в пять. Два часа на разговоры, это будет семь вечера, и остаётся ещё час в запасе. Ладно. А поесть? – она со вздохом посмотрела на кафешку, и пошла к больнице, - В аэропорту поем».

Через двадцать минут Светлана вошла в нужную ей палату, и застала там всех троих: бабушку Лидию Петровну, Ирину, и Асю.

- Ого, добрый день.

- Здравствуйте, спасибо что пришли, - ответила за всех бабушка, и было очевидно, что несмотря на возраст и болезнь, именно она глава семьи, - присаживайтесь поближе, а вы, - обратилась она к Ирине и Асе, - дайте нам поговорить одним.

Те ни слова не говоря, поднялись и вышли из палаты.

Пока происходила смена состава посетителей, Светлана рассмотрела ту, с кем ей предстояло разговаривать: Седые длинные волосы до плеч, высокий лоб, нос с лёгкой горбинкой, очень выразительные (ни одной секунды не стариковские) глаза, худое лицо, и тонкие, твёрдо сжатые губы.

«Какое породистое лицо, как у дворянок из старых чёрно белых фильмов, хоть картину пиши…»

- Итак, - начала Лидия Петровна, - я всё же начну с благодарности. Ася в первый раз за всё это время пришла меня проведать. Прямо с утра, пришла и сидит здесь, не выпуская руку. Такого не было никогда, и я вижу в ней серьёзные перемены, ушли её дёрганнасть, и вечное недовольство всем и вся. Но всё что мне удалось выудить из неё, это то, что вы вчера от чего-то уберегли её. Я не буду вас мучить вопросами, не за этим позвала, она сама расскажет, когда сочтёт нужным…

- Она хотела покончить жизнь самоубийством, - не стала темнить Светлана, - вчера. Я помешала, а потом показала ей, что такое смерть на самом деле. Вот и всё…

- Вот и всё… Расскажете?

- Даёте слово, что ни словом не упрекнёте её?

- Конечно.

- Хорошо

И она приступила к рассказу, опуская, впрочем, некоторые существенные детали:

Ирина позвала меня на завтрак, часов в девять утра, я как раз вернулась с пробежки, но пока я переодевалась, она куда-то ушла. Аси тоже не было дома, и я решила выгулять с собаку…

- Роя?

- Да.

- Бедный пёс…

На самом деле, Светлана, какое-то время, подождала Ирину на кухне, а потом поняла, что в доме никого нет.

«Отлично, даже ключи не придётся воровать. – обрадовалась она неожиданной возможности осмотреть дом, - А если кто-то из них вернётся, когда я начну обыск? – она секунду другую искала ответ, но не придумав ничего  подходящего, махнула рукой, - само придумается».

И приступила к обходу дома, который оказался не большим, но заковыристым, со множеством, каких-то коридорчиков и странных поворотов. На стенах висело много картин, в основном классика: пейзажи, натюрморты, от старого до современного. Но ничего похожего на рисунки Врубеля там не было.

«Ясно, идём дальше» - Она методично обошла все комнаты, кроме комнаты Аси, туда только заглянула, но так, как кроме некоторого количества её собственных картин, странной эротико-абстрактной направленности, на стенах ничего больше не было, то и заходить туда не стала. Закончив с изучением стен, Светлана переключилась на шкафы. В большинстве своём, они были заняты книгами и толстыми папками с какими-то архивами. Чтобы пересмотреть всё это, не хватило бы и недели, так что Светлана ограничилась лишь чтением надписей на них: письма (Гагарин, Барятинские, Трубецкой и т.д.), фотографии, служебные записки, дневники и прочее и прочее…

- Мда, - вздыхала она, и шла дальше. Наконец, в одном из шкафов, она нашла целую полку с картонными папками для графики, обрадовалась было, но нет. Ничего похожего на Врубеля и в них тоже не было. Так, в бесполезных поисках прошёл час, потом второй, и вдруг она услышала, как хлопнула железная калитка во дворе.

«Чёрт, чёрт, попалась, - задёргалась она, судорожно соображая, что же ей делать. Нервы напряглись до предела, и обострили слух, до уровня ясновидения. Она чётко слышала все звуки внизу на первом этаже: как Ирина прошла через дворик, как открыла входную дверь, скинула туфли, заглянула на кухню, заглянула в большую комнату, - Меня что ли ищет? – отслеживала Светлана маршрут движения, чётко понимая где сейчас находится Ирина, – Спуститься не успею, обязательно столкнусь с ней на лестнице. А здесь, я что делаю? Сказать, что рассматриваю картины? Какие?– Светлана повертела головой вокруг и обнаружила, что стоит рядом с дверью в комнату Аси. Тут же юркнула туда и притаилась. – Пусть пройдёт мимо, к себе, а я после выскользну и потихоньку спущусь вниз, - решила она, потому что была уверена, что вернулась именно Ирина. И каково же было её удивление, когда дверь в комнату открылась и в неё вошла Ася. К счастью, она стояла в правильном  углу, и открытая дверь, спрятала её, как бы, отгородив от основной комнаты.

«Что мне сказать, когда она закроет её и увидит меня здесь? – лихорадочно соображала она, - Скажу что заинтересовалась её картинами… А спряталась зачем? Скажу, что от неожиданности, и тут же начну хвалить…»

Но ничего этого не потребовалось. Девушка не собиралась закрываться в своей комнате, она что-то двигала, открывала и закрывала. А потом вдруг затихла.

«Что происходит?» – Светлана чуть сместила центр тяжести с одной ноги на другую, чтобы не дай бог ничего не скрипнуло, и выглянула из-за двери.

Девушка стояла к ней спиной, с намотанной на шею верёвкой, один конец которой она держала в вытянутой руке, изображая повешенную. А второй рукой, делала селфи с нескольких ракурсов.

«Ужас какой, с ума что ли сошла? Что она творит?»

Затем Ася, положила телефон на стол, взяла фломастер, и что-то написала прямо поверх незаконченной картины на мольберте. Резко обернулась и стремительно вышла из комнаты. Светлана чуть успела спрятаться за дверь, хотя, скорее всего, могла этого не делать. Девушка была вся внутри себя и ничего не замечала вокруг. Её шаги, пробухали по коридору, потом по лестнице и дальше в обратном порядке: коридор, дверь, калитка.

«Фууу, - выдохнула Светлана и выбралась из укрытия, - Чуть не попалась. – Она вышла из комнаты и поспешила к лестнице, чтобы уйти, пока кто-нибудь опять не заявился. Однако, какое-то нехорошее предчувствие заставило её остановиться, и вернуться обратно в комнату Аси. Там она подошла к мольберту и прочитала: - «Прощай, найдёшь меня на нашем мосту».

«Что это значит? Почему прощай? Да ещё с этой верёвкой на шее… Блять, дура, сейчас натворит что-нибудь… Наде её остановить»

Что натворит, и зачем надо остановить девушку, Светлана сама до конца не осознала, но то, что отпускать её одну в таком состоянии было нельзя, ясно было и так. И она выскочила в след за Асей из дома. За калиткой осмотрелась вправо и влево, увидела её уже достаточно далеко, удивилась этому, и поспешила за ней почти бегом, потому что Ася двигалась куда-то очень целеустремлённым шагом.

«Кричать нельзя, а то ещё начнёт убегать, и тогда лови её... Нет, надо наоборот - аккуратненько догнать её, остановить, и уже тогда попытаться выяснить, что она затеяла»

Они свернули на Машукскую улицу, прошли по ней до улицы Лермонтова, повернули в сторону проспекта Гагарина и, не доходя шагов двести до Ротонды, повернули направо вниз, на дорожку вдоль забора Санатория Лермонтова, по которой стали углубляться в какую-то безлюдную местность. Светлане некогда было смотреть по сторонам, всё её внимание уходило на то, чтобы с одной стороны не терять девушку из вида, а с другой держаться на некотором расстоянии, чтобы она её не заметила. Наконец они вышли к старинному каменному мосту, неожиданно высокому и массивному, для такого небольшой оврага. – «Вот куда мы шли» - сообразила Светлана и, сделав ещё несколько шагов, остановилась так, чтобы её скрывали какие-то кусты.

Девушка, остановилась тоже. Она облокотилась о массивные, каменные перила и посмотрела вниз, как будто что-то прикидывая. В это время на мосту показалась какая-то парочка отдыхающих, и девушка подождала, когда они пройдут. После чего взяла один конец всё той же верёвки, которая была обмотана вокруг её шеи, и стала привязывать её к дереву, растущему прямо на мосту.

«Чёрт, - наконец догадалась Светлана, что она собирается сделать и изо всех сил бросилась бежать туда, - Нельзя кричать, нельзя, иначе прыгнет дура, – она бежала, так, как не бегала никогда в жизни, с ужасом понимая, что счёт пошёл на секунды. – Привязала верёвку, подёргала проверяя прочность, ещё раз посмотрела вниз, потом в небо, и стала перелезать через бортик моста, - отмечала каждое движение Светлана, - чёрт, не успею, сейчас прыгнет… - И Светлана ускорилась ещё, хотя быстрее уже было не куда, - нет, задержалась – успею. Только бы не услышала что я бегу, только бы не дёрнулась… Сейчас, сейчас…

Она со всего маха врезалась в девушку, обхватила её за плечи, и вместе с ней кубарем полетела на дорожку.

«Успела…» - с огромным облегчением пронеслось у неё в голове, уже лёжа на земле. Несколько секунд она её удерживала, потом перевернула, уселась сверху и стала бить по щекам.

- Дура, дура, дура… что это ты затеяла, а? Я не дам тебе этого сделать, слышишь? Не дам. - И стала разматывать верёвку.

Девушка не сопротивлялась, только отрешённо смотрела в небо, и цедила сквозь зубы:

- Я всё равно сделаю это, всё равно сделаю…

- Что? – Светлана справилась с верёвкой и откинула её в сторону. – Что? Ты понимаешь, ЧТО ты делаешь? Ты могла погибнуть дура… Понимаешь?

- Ты не остановишь меня…

Светлана поняла, что она её не слушает, и что стоит её выпустить, как она опять попытается сделать что-то подобное. Светлана влепила ещё пару пощёчин, в надежде привести её в чувство, но по глазам увидела, что это бесполезно.

- Думаешь красиво быть мёртвой? Думаешь, это романтично? Из-за чего? Из-за кого? Дура, вот дура. Страдаешь да? Я сейчас тебе покажу, что такое быть мёртвой. – И она, схватив девушку в охапку, и перекинув её через плечо, потащила обратно на улицу Лермонтова.

Дорога шла вверх, так что к концу пути Светлана уже порядком запыхалась.

- Дура, сейчас ты увидишь, что такое быть мёртвой, сейчас увидишь…- отдувалась и пыхтела она больше для себя.

Наконец они вышли на нормальную дорогу, и Светлана поставила девушку на ноги, чтобы не привлекать к себе внимания, крепко придерживая при этом, на случай если бы она стала вырываться, но та и не думала делать этого.

- Есть, - Светлана увидела такси и, одной рукой стала махать машине, второй продолжая крепко придерживать Асю.

Машина остановилась и из окошка раздалось стандартное:

- Куда надо красавицы?

- В морг.

- Чтоооо? – водитель недоверчиво уставился на них, соображая, не ослышался ли он.

- Почему в морг, а не домой? – задала вопрос Лидия Петровна.

- И что было бы дома? Вызывали бы психолога? Стали бы укладывать в дурку? Это всё не работает. Если человек решил убить себя, то все разговоры с ним на эту тему бесполезны. Никакие здравые аргументы, не работают – здесь нужны лекарства посильнее. Если человек хочет смерти, то ему и нужно показать смерть. Психологи же начинают учить жизни, и рассказывать, как это хорошо - жить, не понимая, что делают только хуже…

- Понятно, и что дальше, водитель повёз вас?

- Повёз…

- В морг – твёрдо повторила Светлана, и добавила, - двойной тариф, и сверху ещё столько же если поможешь пройти туда.

- Садитесь. Только охране надо будет тоже дать денег.

- Дадим.

Через десять минут, они уже входили в помещение с интерьером знакомым по фильмам: кафельные стены, кафельный пол, железные тележки с накрытыми простынями телами, холод. И запах смерти.

Охранник с таксистом остались в дверях, а Светлана с Асей пошли вдоль тележек.

- Чувствуешь запах смерти? – Она всё также крепко держала её, поворачивая из стороны в сторону.

- Где мы? – Девушка, как будто очнулась, - Куда мы пришли? Почему так холодно?

- Холодно? Потому что мы в морге, куда ты так хотела попасть только что. –  она подвела девушку к одной из тележек и откинула простынь, под которой оказалось тело какого-то старого мужчины, с огромным шрамом через всю грудь. – Нравится? Красиво? Можешь потрогать.

И она, взяв руку Аси, дотронулась ей до руки трупа.

- Чувствуешь холод?

Ася взвизгнула и попыталась отдёрнуть руку.

- Эй-эй, послышался голос охранника от двери, - Ну-ка заканчивайте,

Но Светлана его не слушала, а тащила Асю дальше, показывая ей всё новые и новые трупы.

- А вот отлично, смотри молодая, как ты, - она показала на тело со сплющенной от удара головой и вывалившемся, синим языком, - Такой же хотела быть да?

Охранник подошёл к ним и попробовал, схватить Светлану за руку, чтобы вывести. Но та лишь сунула ему очередную купюру в руку.

- Ещё пять минут и мы уйдём.

- Мне влетит, если узнают, что вы здесь делаете. Всё хватит, - но деньги взял.

- Пять минут, - и снова обращаясь к Асе, которая, уже перестала взвизгивать, только мычала – потрогай её, потрогай.

- Эй-эй, нельзя трогать, - опять вмешался охранник…

- Хочешь лежать также?

Девушка попыталась вырваться, но Светлана крепко удерживала её, успевая отмахиваться от охранника.

- Они трупы, им уже всё равно, они не чувствуют боли, но что-то они не улыбаются, и не радуются этому да? Посмотри им в глаза, посмотри, - и подтащила Асю, к самому лицу покойницы с синим языком.

Девушка рухнула на колени, прямо возле тележки, и её стало тошнить.

- Еб твою мать, вы что творите? Что творите? – заревел охранник, не зная что делать. – Я сейчас милицию вызову, кто будет убирать а?

Светлана подняла скрюченную девушку и потащила на выход.

- Кто будет убирать а? – кричал ей в след охранник, но она не обращала на него никакого внимания.

- А теперь на бойню, - скомандовала она обалдевшему от жуткой сцены таксисту, - две цены и ещё столько же, если нас пустят в цех забоя…

- Я, я не поеду, - начал мямлить он, но Светлана не дала ему закончить, - Десять тысяч рублей, понял? Прямо сейчас, понял? Поехали…

- И он поехал? – Лидия Петровна сжала простыни руками и подалась вперёд впитывая каждое слово.

- Конечно…

- И вас пустили в цех?

- Пустили.

- Какой ужас…

- Да ужас…

- Понравилось тебе там? Понравилось? Это красиво? – Светлана грубо вытирала лицо девушки, какой-то мокрой тряпкой.

- Если её опять вырвет, я вас высажу… - таксист вёл машину в полуобморочном состоянии.

- Я оплачу химчистку, не отвлекайся, - и снова повернулась к Асе, - это были только трупы, сейчас ты увидишь смерть. Знаешь, как убивают коров? Их гонят по сужающемуся коридорчику, в конце которого оглушают. Знаешь как?

- Ммм, - девушка мотала головой пытаясь вывернуться, но ей это не удавалось.

- Я не могу это слушать, перестаньте, или я остановлюсь, - таксист опять обернулся к ним.

- Езжай, куда говорят, - рявкнула на него Светлана, и снова повернулась к Асе, - им бьют деревянной кувалдой прямо в лоб, но так чтобы оглушить, а не убить. И когда они падают, то им перерезают горло и подвешивают на крюки, чтобы слилась кровь. Ясно? И ты это сейчас увидишь. Ты увидишь их глаза. Думаешь, они глупые и не понимают, что с ними происходит? Ты увидишь, как они боятся смерти. Стой, - крикнула она водителю, - её опять тошнит…

- И она всё это увидела?

- Да, и даже больше. К ним, как раз пригнали лошадей на забой, а это совсем другое дело - лошади очень умные животные…

- Всё стоп, я больше не могу…

- Да, хорошего мало…

Всю в блевотине, грязную, и в слезах, Светлана выволокла девушку из цеха забоя, и еле дотащила до машины, где она опять упала в рвотных спазмах, но её только дёргало, тошнить ей было уже нечем.

- Они плакали, как люди, - стонала она сквозь спазмы, - у них человеческие глаза, и настоящие слёзы, я не дам их убивать. – Она сделала попытку ползти обратно, но её опять скрючило…

- Бедная девушка… какой кошмар… - бабушка откинулась на подушки в изнеможении.

- Кошмар был у неё в голове…

- Мда… - Лидия Петровна смотрела на женщину перед собой, не понимая какие чувства испытывает к ней. С одной стороны всё, что она услышала, было чудовищно, и невероятно жестоко. С другой стороны очень эффективно и, очевидно, правильно, как говорится «клин - клином»… И если бы не она, то что было бы сейчас? Кто-то из них, сегодня в морге производил бы опознание тела Аси?  – От одной мысли об этом, её замутило.

- Вам плохо? Дать вам воды?

- Да, пожалуйста. – она взяла протянутый стакан с водой и сделала несколько глотков. – Фууу, как будто сама побывала там. Ладно, теперь моя очередь, рассказывать, но всё же один вопрос перед этим задам -  В каких вы отношениях с Шаховой?

- А что?

- Дело, в том, что Лиза Кашина звонила нам, уже после того, как забрала рисунок Врубеля, и предупредила, чтобы мы никому ничего не говорили о нём, особенно некоей Шаховой…

- Ого, и что это значит?

- Не знаю…

- Что значит, не знаете? Что-то вы должны знать… Не просто же так вы отдали ей рисунок?

- Не просто так. Я отдала его ей для выставки.

- А как она узнала, что он у вас есть?

- Надя ей рассказала, когда Лиза приехала работать с архивами.

- Ну хорошо, отдали на выставку, а после что? Она вам звонит с предупреждением никому ничего не говорить, и вам не кажется это странным? Вы спокойненько так и делаете? Почему? И кстати, где сейчас этот рисунок?

- Я не знаю, где сейчас рисунок.

- Фиу, - присвистнула Светлана, - тааак…

- И мне… - она замялась, соображая как бы продолжить, - давайте я лучше всё сначала расскажу.

- Давайте.

- Около трёх месяцев назад, может чуть меньше, к нам пришла Лиза Кашина, с просьбой показать ей рисунок Врубеля.

- Какой кстати? Летящий Демон?

- Да, Летящий Демон.

- А он откуда у вас?

- Муж всю жизнь собирает, извините собирал, всё, что связано с именем Лермонтова, и особенно то, что связано с его гибелью…

- Таак…

- Письма участников тех событий, дневники, фотографии

- Я ви… - дела в доме шкафы с папками, хотела сказать Светлана, да вовремя остановилась, - кхм, продолжайте пожалуйста. – и чтобы отвлечь внимание от своей оплошности, тут же добавила вопрос, - Почему вы говорите о гибели, а не о дуэли?

- Потому, что дуэли не было.

- Ага. – Светлана с удовольствием включилась в, уже ставший ей интересным, спор о Лермонтове, - И откуда вы это знаете?

- Из письма Верзилиной.

- Эмилии?

- Да.

- Оно у вас?

- Да.

- И что в нём?

- В нём всё подробно описано и про их с Лермонтовым отношения, и о причинах его убийства, и почему все свидетели будут молчать об этом, и почему Мартынов взял вину на себя.

Возникла классическая немая сцена, во время которой Лидия Петровна спокойно смотрела на                         Светлану, как будто ничего особенного не сказала. А у Светланы буквально челюсть отвисла от удивления.

- Чтооо? – наконец пришла она в себя, - вы всё это серьёзно?

- Абсолютно.

- Как это? Учёные мужи, чуть не до драки спорят о причинах дуэли, а у вас есть все ответы на все их вопросы, и вы молчите?

- Да.

- Почему?

- Потому что это очень личная история, и я не хочу выносить её на люди. Пусть всё останется, как есть.

- Что значит личная?

- Я дальняя родственница Эмилии Верзилиной.

- Ипона мать… - только и нашлась, что сказать Светлана. Она бы и покрепче выразилась, да язык не повернулся, - Кхм… Понятно, но мне-то расскажете, надеюсь?

- Вам расскажу. Но под честное слово, что это останется строго между нами.

- Бог ты мой, даю три честных слова, что буду молчать как рыба – говорите скорее.

- А про Кашину с рисунком Врубеля, уже не надо?

- Это вы меня сейчас поддели что ли? Вам сколько лет?

- Девяносто три.

- А шутите как молодая… И знаете что?

- Что?

- Я рада, что мы познакомились. Ну всё, достаточно реверансов – рассказывайте.

Лидия Петровна улыбнулась и начала:

- Откуда, по-вашему, мы знаем подробности ссоры Лермонтова с Мартыновым?

- Как откуда, не поняла?

- Если вы перечитаете показания всех, якобы участников дуэли, то ни в одном рассказе не найдёте того, кто бы сказал, что он лично слышал, слова Мартынова на том самом вечере у Верзилиных. Кроме…

- Кроме Эмилии Верзилиной.

- Точно. Именно с её слов мы и знаем о том, что Мартынов что-то говорил Лермонтову.

- А как же: - «Музыка затихла и слова Лермонтова о горце с большим кинжалом, прозвучали в тишине на всю залу. Мартынов побледнел, ну и т.д.»?

- Да ни как, это уже легенда, которую все пересказывают, как данность. А вот то, что мы знаем точно – родилась Эмилия в 1815 году и в 1841-м, когда происходили эти драматические события, ей было уже 26 лет, по тем временам достаточно зрелый возраст для девушки. Мягко говоря, она уже засиделась на выданье. Почему по-вашему? Дурнушка была? Нет. Бедная? Нет. Как раз наоборот, и красивая и богатая… И ровно поэтому поклонников было хоть отбавляй, включая самых именитых, как например, князь Владимир Барятинский. Так в чём дело?

- Вы меня спрашиваете?

- Да.

- Не хотела? Ветреная была?

- Вариант конечно, но что мешало ей быть замужней при этом?

- Ну как сказать… Свобода тоже важная ценность в этом вопросе, нет?

- Нет. Или, ещё одно расхожее утверждение, что ссора у Мартынова с Лермонтовым, вышла из-за Верзилиной, мол они были соперники. Как вам?

- Вряд ли. В этом соперничестве ведь преуспел Мартынов, так зачем бы ему было вызывать Лермонтова из-за этого?

- Вот именно. И если он преуспел, да ещё стрелялся из-за неё, то почему не женился на ней после? Разлюбил что ли? Мало этого, через четыре года в 1845 году Николай Мартынов женился совсем на другой, на дочери киевского губернского предводителя Софье Проскур-Сущанской, которая родила ему пятерых дочерей и шестерых сыновей.

- Ого…

- Да, жил вполне счастливо. А что же Эмилия? Она-то вышла замуж или нет? – бабушка сделала паузу, с усмешкой глядя, на Светлану.

- Ну, не томите, вышла?

- Вышла, вышла, но не сильно спешила с этим. Погуляла в сласть, и вышла замуж лишь в 1851 году, когда ей было 37-лет, за троюродного брата и друга Лермонтова Акима Павловича Шан-Гирея. Который кстати, был на три года младше её.

- О как…

- Да, интересно. И о чём это говорит?

- Не знаю… О том что Аким Павлович Шан-Гирей любил женщин постарше?

- Может быть, - со смехом согласилась Лидия Петровна, - Но в первую очередь о том, что родственники Лермонтова не считали её виновницей дуэли. Не странно ли? У их родилось двое детей: мальчик и девочка. А умер он в 1883 году в возрасте 65 лет. Его супруга, и моя прабабка Эмилия, пережила его на 8 лет, и умерла в 1891-м году, дожив до преклонных 75-ти лет, смешно. Что говорить о моих 93-х ?

- Да ладно, вам больше семидесяти не дашь…

- Спасибо, - опять усмехнулась бабушка, - и не давайте.

- Хорошо, так кто же убил Лермонтова?

- Не спешите, теперь давайте вспомним о пропавших письмах…

- О. Которые у Лермонтова украли в Тамани?

- Да, те самые. Так вот, эти злосчастные письма, сёстры Мартыновы передали поэту где?

- Где?

- В Пятигорске. А это значит что?

- Да не томите уже, что это значит?

- Что семейство Мартыновых, включая сестёр естественно, в 1837-м году находилось в Пятигорске, где уже блистала Эмилия. Запомним это первое пересечение.

- В каком смысле, какое пересечение?

- Что Наталья Соломоновна Мартынова и Эмилия Верзилина были в Пятигорске летом 1837 года, и Лермонтов тоже был там. И говорят, неудачно ухаживал за Натальей Соломоновной.

- Сколько им было лет тогда?

- Наталье 17, Лермонтову 23, а Эмилии 22.

- Совсем дети, по нынешним временам…

- По нынешним да, но скажите, кто из нынешних 23-х летних, пишет «Героя нашего времени»?

- А Лермонтов уже писал его?

- Да именно тогда, и как говорили тогда же, прототипом княжны Мери была не кто иная, как Наталья Мартынова.

- Ого, так значит у них был роман всё-таки?

- В том виде, как описано в повести нет, но нет дыма без огня, и что-то между ними было. И это что-то заставило Лермонтова прочитать письмо Натальи.

- Всё-таки прочитал письма? А потом объявил об их пропаже? Это правда?

- Да, правда.

- И что же он прочитал там?

- Что у Натальи Мартыновой был роман с Эмилией Верзилиной.

- Вот это да…. И что?

- Судя по всему, это произвело на юного поэта сильное впечатление.

Светлана надолго замолчала, обдумывая услышанное, и постепенно разрозненные пазлы сами собой начали складываться в общую, понятную картину.

- Так он не ухаживал за Эмилией в 1841 году, когда опять оказался в Пятигорске, а пытался как-то поквитаться с ней?

- Именно. Только у него ничего не получалось, она оказалась для него слишком крепким орешком. А когда он в бешенстве пообещал ей, что в следующем романе, он изобразит её с Натальей, и их отношения - она застрелила его.

- И случилось это на пикнике, в присутствии всей известной компании?

- Да, он был так раздосадован, её колкими словами, что Наталья никогда не променяет её ни на кого другого, а уж тем более на него, что вскочил на коня, собираясь уехать, не дожидаясь окончания пикника, но перед отъездом бросил ей. Что он посмотрит, какая она смелая, когда прочтёт об этом в его новом романе. Вот тут-то она и подошла к нему, со словами: - «Зачем ждать так долго? Какая я смелая можно узнать прямо сейчас». И застрелила его, из его же собственного пистолета, который достала из седельной кобуры.

- Поэтому такой раневой канал, и поэтому все свидетели молчали о случившемся. Понятно, они были полностью на стороне Эмилии. Дааа. А Николай Мартынов взял вину на себя, действительно спасая честь сестры Натальи.

- Да.

- И вы не хотите, чтобы эту реальную историю, кто-то узнал?

- Не хочу.

- Обалдеть…

Они надолго замолчали.

Светлана переваривала масштаб услышанного, и он всё больше и больше поражал её. «Какая фантастическая история… Правильно делает, что молчит о ней. Если её обнародовать такое начнётся… Восстанут все без исключения. Первыми, естественно, оскорбятся патриоты – Как же так, светоч русской поэзии ревновал Наталью Мартынову к женщине, и был ею застрелен за это – банальная бытовуха. И даже хуже, не просто бытовуха, а бытовуха с неправильным уклоном. По нынешним временам, это вообще ни в какие ворота.. И ни тебе борьбы с самодержавием, ни ореола мученика - один позор, даже романтики никакой нет. Боевой офицер, ввязался в конфликт с бабами, и погиб не ЗА бабу, а ОТ бабы – кошмар патриота. Дааа. А остальные: литературоведы, историки, краеведы и прочая сволочь, пардон, сотрудники умственного труда – как заголосят? И даже не заголосят, а завоют, и накинуться со всех сторон. Так и вижу их научные перекошенные рожи, жуть. Мда… Нельзя говорить об этом».

- А кто ещё знает эту историю? – наконец спросила она Лидию Петровну.

- Никто.

- Как никто? А Надя из музея?

- Нет, не знает. Знает ещё Ирочка, моя внучка, но она не верит, считает, что доказать подлинность письма невозможно, так что не стоит и дёргаться. И отнОсится к этому как к семейному преданию.

- И скорее всего, правильно делает. Представляете, что начнётся в научных и литературных кругах, когда вы обнародуете это письмо? А в патриотических?

- Да, конечно, и именно поэтому мы, без малого двести лет, храним этот секрет внутри семьи.

- Да, согласна. Хотя жаль – такая информационная бомба взорвалась бы, ужас. – Светлана встала и с чувством прошлась по небольшой палате взад и вперёд. – Мдааа… И ведь главное всё объясняет, все нестыковки, все странности, все непонятные поступки… Чёрт надо же. Даа,… - она снова села напротив бабушки, - но это всё дела минувшие, давайте вернёмся к сегодняшним. Что там с Кашиной?

- Да, Лизочка. Она, конечно просила покопаться в дневниках и письмах, но я по понятным причинам не разрешила. А вот то, что у нас оказался подлинный рисунок Врубеля, я, честно говоря, и сама не знала. Он лежал в какой-то папке с другими рисунками, ценность и значимость которых мне неизвестна. Я думала, что Миша, мой муж, эти рисунки что называется «за компанию» покупал. Знаете, когда покупаешь архив, то берёшь всё скопом, и то, что нужно и то, что не нужно. Не раз бывало, когда покупалась целая коробка старой макулатуры, ради одного письма или дневника. Просто потому, что владельцы не хотели продавать по одному листочку, иногда понимая, а иногда нет, что поштучно они вообще ничего не продадут.

- Ясно, и что дальше? Обнаружила она рисунок и что?

- Глаза загорелись, руки затряслись, было видно что она присутствует при сотворении чуда. После чего забрала у меня этот рисунок, и всё.

- Просто так забрала? Без расписки или договора?

- А да, расписка была, и даже нотариальная доверенность на то, что она имеет право от моего имени сдать его в музей, для участия в выставке.

- Ну хоть так. И что дальше?

- Всё, где-то через неделю или полторы, после того как она уехала, она позвонила и попросила никому ничего не говорить о рисунке.

- И вас это не удивило? Я бы на вашем месте сильно обеспокоилась. Вы знаете, сколько может стоить такой рисунок?

- Нет, не знаю…. Понятно, что дорого, но зачем мне это, я же не собиралась его продавать.

- Но его могут украсть и для меня удивительно, что вы вот так просто отдали дорогую вещь незнакомому человеку.

- Не совсем незнакомому, её привела к нам Надя, которую я знаю с пелёнок, они с Ирочкой дружили, и в школе, и после. И сказала, что всё так и есть, что Лизочка сотрудник музея…

- А она как раз не была сотрудником музея… - прервала её Светлана.

- Как не была?

- Вот так, не была. Её наняла, та самая Шахова, которую вы так боитесь, для того чтобы та собрала и провела выставку иллюстраций Врубеля к поэме Лермонтова Демон.

Пожилая женщина побледнела, хотя казалось бы бледнеть ей было некуда, она и так была бледная из-за болезни.

- Ничего не понимаю…

- Выпейте воды, - Светлана подлила в её стакан свежей водички, и подала ей, «Чёрт, зря я так резко», пожалела она, что напугала пожилую женщину, - ладно чего уж там, что сделано, то сделано.  Когда в последний раз вы разговаривали с Кашиной?

- Да вот, тогда же. Тот самый разговор и был последним, больше мы с ней не общались.

- И она не объяснила вам, почему вдруг надо что-то срывать?

Вместо ответа Лидия Петровна закрыла глаза, и казалось, задремала. Светлана сообразила, что переутомила её и, что им пора прерваться. «Надо дать человеку отдохнуть, а завтра прийти снова и продолжить… Завтра?»

Она буквально подпрыгнула на месте и посмотрела на часы – 20-30.

- Боже мой, я опоздала на самолёт… Или ещё успею?

Лидия Петровна открыла глаза:

- Вы сегодня улетаете?

- Да самолёт в 23-00, из Минвод. Если прямо сейчас рвануть туда, то приеду в обрез, а ещё за вещами в отель надо заскочить… Вот чёрт…

Седая женщина с напряжением смотрела на её вычисления времени, ожидая какое решение она примет. Не дождавшись, решила подсказать:

- Отложите поездку. Билеты ведь можно сдать?

«Да, верно, - удивилась Светлана, такому простому выходу из положения, - Куда мне лететь-то сейчас, и главное зачем? Только-только началось самое интересное…»

- Конечно, так и сделаю. Чего это я задёргалась? От переизбытка информации очевидно, а вам так тем более пора отдохнуть. Давайте продолжим завтра. Я приду прямо с утра. Хорошо?

- Хорошо, я действительно устала. А ещё, я могу позвать сюда Надю завтра. Может она расскажет, что-то полезное обо всём этом.

- Отлично.

Светлана попрощалась, и вышла из палаты в коридор, где обнаружила Ирину и Асю, сидящих на какой-то неудобной банкеточке.

- Ого, вы здесь до сих пор?

- Я уж думала, вы всю ночь там просидите. – С некоторым укором заметила на это Ирина, с удовольствием распрямляясь от неудобного сидения.

Ася тоже встала и, не сказав ни слова, тут же прошмыгнула в палату к бабушке.

- Могла, - посторонилась Светлана, и изобразила мимикой фразу «О как», - тем более, что торопиться мне не куда, на самолёт я уже опоздала.

- Вы хотели улететь сегодня?

- Да, хотела.

- А теперь что?

- Теперь не хочу. Придётся задержаться, по крайней мере, до завтра.

- Где будете ночевать?

Ирина с иронией посмотрела на собеседницу:

- Не думала ещё об этом, как говорится: «Где придётся заночуем, что придётся поедим».

- Пойдёмте к нам?

- К вам? Неожиданно… Забыли, что выгнали меня?

- Я уже извинилась. Мало? Нужно ещё раз?

- Нет, не нужно. Да и в первый раз не нужно было, я не злопамятная, - говорила она, а сама одновременно с этим достала смартфон и выбрала в нём какой-то телефон, - Сейчас сделаю один звонок, и будет ясно, куда мне отправиться.

Она отправила вызов и стала прислушиваться к звонкам.

- Алё Камил? Добрый день, это ваша вчерашняя пассажирка, вы отвозили меня в купальни вечером. Да, да и мне тоже очень понравилось. Настолько, что я готова повторить, и буду совсем не против, всё той же компании. Нет уже? - она разочарованно покачала головой, - Как жаль. А куда? А, понятно. Ну ладно, извините одну секунду, у меня другой звонок, - Она прикрыла микрофон и подождала несколько секунд, якобы разговаривая с кем-то, - Ну вот Камил, отбой, планы поменялись. Извините за пустой звонок. Да, в другой раз. Всего доброго. – и хотела нажать отбой, но услышала что он там что-то ещё говорит. – Что? Не услышала, что? Какой телефон? А телефон оставила? Для меня? Так секунду, секунду, сейчас найду чем записать, - она прижала трубку плечом, и принялась рыться в своей сумочке стилизованной под маленький рюкзачок.

- Вы ручку ищите? – Спросила Ирина и протянула ей свою.

Светлана благодарно кивнула, взяла и проговорила в трубку:

- Готова, пишу, - и стала писать номер на своём запястье, - ок, спасибо. Да, всего доброго.

- Ну вот, - удовлетворённо сказала она себе под нос, - хоть что-то. – И тут же вбила его в адресную книгу своего смартфона, - Лима, - произнесла она в вслух имя по буквам.

И вернула ручку Ирине.

Та взяла, и с удивлением спросила:

- Вы вчера ещё и в купальни успели сходить?

- О дааа!!! – С большим чувством ответила Светлана. – И это что-то… Очень тонизирует, очень.

- Не расскажите мне о своих вчерашних приключениях?

Светлана с ещё большей иронией посмотрела на Ирину.

- Боюсь, вам будет не интересно, очень на любителя знаете ли мои приключения. А вот если вы мне расскажете, наконец, про Кашину и рисунок Врубеля, - она сделал паузу и с нажимом произнесла. - Вы ведь из-за этого меня выгнали вчера? Это было бы полезно и вам и мне. Ваша бабушка, начала кое-что рассказывать, но уже поздно, она устала и мы перенесли продолжение рассказа на завтра…

- А может, это вы мне расскажете, зачем вы появились в моём доме на самом деле?

Светлана посмотрела на Ирину, как на ребёнка.

- То есть вариант, что я пришла к вам на помощь, когда ваш брат хотел ударить вас, вам  не нравится?

- Амм… - замялась Ирина, - причём здесь это?

- Не причём? Надо было мимо пройти?

- Амм…

- Есть хочу вот что, – вдруг резко сменила тему Светлана, не обращая никакого внимания, на то, что постоянно ставит Ирину в тупик, - У  вас есть дома что-нибудь съестное?

- Амм… не знаю, наверное…

- Наверное, или нету ничего? Вот что вы за хозяйка? Холодильник пустой, собака не выгулянная, вы так никогда ни за кого не выйдете замуж.

- Чтооо???

- Да, да, да… - на полном серьёзе, говорила Светлана, и лишь прыгающие чёртики в её глазах, могли бы её выдать, но их, от безмерного удивления, Ирина не видела. – Пойдёмте, купим чего-нибудь по дороге, а то «голодной куме, только хлеб на уме». – сказала Светлана, и взяв Ирину под руку, повела её на выход. - Но вначале мне нужно забрать вещи из отеля.

- Так вы всё-таки возвращаетесь?

- Возвращаюсь, - с глубоким вздохом подтвердила Светлана, - куда ж от вас денешься…

Через час на кухне в доме Ирины.

- Ну вот, - вытирая корочкой хлеба тарелку начисто, проговорила Светлана, - другое дело «Сытой куме, только песни на уме». Готова слушать.

- Что слушать?

- Что такого вам рассказала Кашина, что вы все впали в несознанку? Но перед этим объясните мне, как вы разрешили, вашей бабушке, отдать рисунок Врубеля, незнакомому человеку?

- Она что, правда, вам всё рассказала?

- Да, всё. Буквально сдала вас с потрохами, так что выкладывайте.

- Только после вас, - Ирина аккуратно положила на чистую тарелку вилку и нож, - Вкусно, где вы научились готовить такие экзотические блюда?

- У меня много разных талантов…

- Это я заметила, особенно не отвечать на вопросы, у вас хорошо получается.

- Вот именно, но на этот ваш вопрос я отвечу, а то мы так и будем ходить вокруг, да около. Знаете ли вы, кто нанял вашу Кашину?

- Это называется ответ на вопрос?

- Да, он самый. Ладно, помогу – её наняла та самая Шахова, которую вы так боитесь. Именно она наняла Кашину, сотрудницу журнала Артхаус, собрать и провести выставку иллюстраций Врубеля. И Кашина, к вашему сведению, не является сотрудником музея Лермонтова. Удивлены? – злорадно констатировала Светлана, глядя на вытянувшееся лицо Ирины, - Более того, и меня наняла, та же самая Шахова, чтобы я нашла пропавшую Кашину. - с наслаждением продолжила Светлана, - Вы знали, что она пропала? По вашим красивым глазкам вижу, что нет. Ну вот, теперь знаете.

- Кккак пропала?

- А вот так, позвонила страшной Шаховой, сообщила, что нашла рисунок Врубеля, что едет посмотреть его, и ку-ку, больше о ней ни слуху, ни духу. Шахова поискала её – не нашла, подала заявление в полицию о её пропаже, те тоже поискали и не нашли. Делать нечего – позвали меня.

- А рисунок? – упавшим голосом спросила Ирина.

- Пропал вместе с Кашиной. И уж если быть совсем точной, то Шахова наняла меня искать не Кашину, а именно рисунок.

- И что?

- Что, что – ищу. Например, о том, что она была у вас, и взяла рисунок здесь – никому, до сих пор, известно не было.

- Как это?

- Вот так, но и это ещё не всё. Приготовьтесь… - Светлана выдержала паузу, - Готовы?

- Господи, к чему?

- К тому, что я скажу сейчас, готовы? Крепко сидите?

- Да говорите уже…

- Шахова мертва.

У Ирины расширились глаза до такой степени, что фраза – глаза как блюдца, была бы не очень сильным преувеличением.

- Кккак мертва?

- Не знаю как, автомобильная авария.

- Вы это серьёзно?

- Когда я шутила? Конечно, серьёзно. Более того, она погибла на следующий день, после того, как наняла меня. – то что погибло ещё два человека Светлана решила не говорить, - Ну как, довольны моими ответами?

- Не знаю что сказать… - растерянно отозвалась Ирина.

- Не знаете, что сказать? Ну, скажите, например, чем же вас так напугала Кашина, когда позвонила?

- Сказала, что вокруг рисунка стали происходить странные вещи, что пока она не может вернуть его, но, как только сможет, то его надо будет обязательно спрятать. И чтобы мы, ни с кем больше на эту тему не общались, особенно с Шаховой. Несколько раз повторила эту фамилию, чтобы мы запомнили, – сказала Ирина и замолчала.

- Всё?

- Всё.

- Не густо. А что значит «не могу вернуть»? Почему не может, не объяснила?

- Нет.

Светлана обдумала, услышанное.

- А сколько времени прошло между тем, как она забрала рисунок и её звонком к  вам?

- Несколько дней, может, даже неделя… Я точно не помню.

- А откуда звонила? Из Москвы?

- Хм… Думаю да. Я не спрашивала, но думаю да, из Москвы.

- Что-то здесь не бьётся… - задумчиво проговорила Светлана, больше для себя, - Шахова сказала, что Кашина пропала, после того как сообщила о поездке к вам. А вы говорите, что она почти неделю, уже с рисунком на руках, находилась в Москве, да ещё и на связь выходила. Мда, надо обдумать это.

Следующий день больница.

На следующий день в больницу к Лидии Петровне пришли Светлана, и Надя из музея Лермонтова. Ирина побежала на работу, но предупредила, что если понадобиться, то тоже подскочит. Лидия Петровна выглядела плоховато, хоть и старалась не показывать этого.

- Давайте начну я, а вы дополните по необходимости. Итак, - посмотрела она на Надежду, которая сидела, скептически поджав губы, - около месяца назад, меня наняла, Шахова, для поиска пропавшей Кашиной. С её слов, фонд «Культурное наследие», вице-президентом, которого она была, решил провести выставку иллюстраций Врубеля, к поэме Лермонтова «Демон». Куратором выставки, была выбрана Кашина, и прекрасно справлялась со своими обязанностями, пока не пропала. Перед исчезновением, она позвонила Шаховой, сообщила ей, что знает, где находится недостающий рисунок, и что поедет смотреть его. Всё, больше Шахова ничего не знала - Кашина исчезла. Куда она поехала, посмотрела рисунок или нет – ничего не было известно. Они подали в розыск, и видимо сами предприняли какие-то шаги для поиска, а когда зашли в тупик, то наняли меня. Но это только присказка, сказка как говорится впереди. На следующий день, после разговора со мной, Шахова погибла в автомобильной аварии. Так что все вопросы, которые к ней есть задать уже некому. Тем не менее, выставка готовиться, и в московском музее Лермонтова всё идёт по плану, экспонаты собраны и никакой привязки к этому оставшемуся рисунку нет. Хотя, кстати, когда Шахова вводила меня в курс дела, она говорила, что для них имеет принципиальное значение наличие всех рисунков на выставке. В плоть до того, что они не будут проводить её, пока не соберут их все. И вот, ситуация изменилась, может, что-то поменялось в позиции «Культурного наследия», в связи с гибелью Шаховой. Это то, с чем я приехала к вам в Пятигорск три дня назад, теперь новые для меня факты, при условии, что я правильно всё поняла:

1. Кашина приехала сюда в поисках рисунка, и работала в архиве музея.

2. Вы Надежда, подсказали ей, что рисунок находится в семье Ильиных.

3. Она забрала его для участия в выставке.

4. Через несколько дней позвонила, с сообщением, что вокруг рисунка что-то происходит и, что его надо спрятать, когда она вернёт его. Особенно предупреждала, ничего не говорить Шаховой.

- Да? Всё верно?

- Более ли менее, - ответила та, и за себя, и за Лидию Петровну.

- Вам нечего мне добавить? - Светлана в упор смотрела, на Надежду, своим неприятным цепким взглядом.

- Нечего, - недовольным тоном, типа «отвяжитесь вы уже от меня», огрызнулась женщина. - И не надо на меня так смотреть.

- А как мне на вас надо смотреть? Нежно? Вы тут валяете дурака, темните, скрываете что-то, а мне что, улыбаться вам? А если бы я уехала? Что бы вы делали тогда? Сидели бы сейчас, как сычи на ветке, хлопали глазами? Рисунок-то пропал вместе с Кашиной… Почему вы ей поверили? Почему подсказали, где он находится?

- Вы меня в чём-то обвиняете? Вы кто? Следователь? – попыталась перейти в атаку Надежда, - Как вы-то узнали, кто ей дал рисунок, если никто об этом не знал?

- Секрет фирмы, за это мне и деньги платят, чтобы я искала и находила. А вы что, со следователем желаете пообщаться?

- Тоже мне напугала, да я с ним уже общалась… Кто ты такая, чтобы угрожать мне?

- Девочки, прекратите, - вмешалась в назревающий скандал пожилая женщина, - убавьте тон, что это такое?

- Извините, - Надежда, тут же приглушила эмоции.

- А вот про следователя было интересно. Когда вы с ним общались, и зачем? – Светлана нисколько не смутилась вспышкой женщины.

- Он выяснял, не приезжала ли к нам Кашина.

- И что вы ответили?

- Правду, что же ещё? Ответила, что приезжала, что работала с архивами, приложила справку с какими, и всё.

- А почему ВЫ, отвечали?

- Потому, что у меня должность такая. Я юрисконсульт музея.

- О, понятно, теперь всё понятно.. То-то я смотрю вы на музейного сотрудника не очень похожи… Теперь, всё встало на свои места. И какая должность была у следователя? Чем он объяснил свой запрос?

- Ничем.

- Как это? А зачем вы отвечали тогда? Мало ли кто, что спрашивает?

- Отвечала, потому что я его знаю…

- Ого! – Светлана вся подалась вперёд, - Продолжайте.

- И ничего не ого, это был наш местный сотрудник ФСБ, в звании…, - она задумалась, - не знаю, майор, наверное уже.

- Он вам что? Не показал документы?

- Показал, но я не разглядывала особо, я же говорю, я его знаю. Он пришёл, как бы неофициально. Сказал, что коллеги из Москвы просили навести справки, не приезжала ли к нам Кашина, и если да, то что искала и с кем контактировала.

- Тааак, и что?

- И ничего, как я уже сказала, я дала ему справку, с перечнем архивов, с которыми работала Лиза и всё. Больше, ничего.

- А почему? Вас не встревожило, что ею заинтересовалось ФСБ ? И вы не попытались с ней связаться, выяснить что происходит?

- Во-первых, попыталась, а во-вторых – она предупреждала, что рисунок будут искать, и возможно с привлечением кого-то из силовых структур.

- Ни хрена себе… И вас это не смутило?

- Смутило, конечно.

- Почему же вы не рассказали фэ-эс-бэшнику всё как есть? Что была, что взяла рисунок?

- Потому что он не спрашивал про рисунок, и при этом действовал неофициально. Вот если бы он мне показал официальный запрос, вот тогда бы был другой разговор. А так мало ли кто и что выясняет…

- И тем не менее, ситуация явно была странной, вы привели чужого человека в дом к своим знакомым, те, доверяя вам, отдали ей дорогую веешь, девушка пропала, ею интересуется ФСБ, а вы что?

- Может быть, она не пропала, а прячется…

- Ого… час от часу не легче. От кого?

- Откуда я знаю, возможно, от тех, кто хочет заполучить рисунок.

Светлана долго и внимательно изучала собеседницу - врёт она или нет? Скорее всего не врёт, но и всю правду не говорит.

- Вы что-то недоговариваете, - стала наседать Светлана, - давайте по порядку. Почему вы привели незнакомого человека в дом к Ильиным?

- Надя, говори как есть, это, действительно, странно выглядит, мы тебе доверились… - подключилась к вопросу Лидия Петровна.

- Я хорошо её знала, мы были в… скажем так, дружеских отношениях.

«Бог ты мой, - догадалась Светлана, протянуть цепочку от Купцовой с её рассказом о горячей осетинке, до Кашиной и её неформальными отношениями с Шаховой»

- Вы были любовницами что ли… - начала, было она, но прикусила язык, из-за присутствия бабушки.

- Это не ваше дело, - огрызнулась женщина, но предательски покраснела при этом.

- Надя…, - с удивлением начала Лидия Петровна, но тоже остановилась.

- Короче, я хорошо её знала, и…

- И поэтому решила помочь ей? – вопросом закончила мысль Светлана.

- Да, решила ей помочь. Ну а почему нет то? Я знала, что у них в коллекции есть рисунок похожий на Врубелевский, вот и отправила её посмотреть.. А вдруг правда? Тогда его участие в серьёзной выставке с публикацией в каталоге, сильно повысило бы его цену. В чём проблема?

- Ни в чём, если бы она не пропала. Но она пропала… Давайте, выкладывайте дальше, что вам ещё известно?

- Она позвонила мне через несколько дней после отъезда, сказала что подслушала какой-то разговор…

- Кого с кем?

- Шаховой с кем-то, и что рисунок могут похитить. Что ей нужно спрятаться на время, а когда она сможет, то привезёт рисунок обратно, и его тоже нужно будет спрятать.

- И кому вы об этом рассказали?

- Никому, Ирина сама всё знала, Лиза ей тоже звонила. Вот почему мы не очень волновались, что с ней нельзя связаться. Мы воспринимали это, как меру предосторожности.

- Дурдом.

В палате опять наступила тишина: бабушка закрыла глаза, и казалось отдыхала, Надежда смотрела в окно, а Светлана думала, пытаясь сложить все пазлы в одну картинку.

- Ну, хорошо, и сколько вы собирались ещё думать? Сколько прошло времени, месяца полтора?

- Да, где-то так.

- Получается, что сейчас мы сидим у разбитого корыта? Вы не знаете, ни где Кашина, ни где рисунок, ни что происходит?

- Да, не знаем.

- Красота…

Светлана опять замолчала.

Прервать её размышления решилась Лидия Петровна:

- Я понимаю, что мы выглядим идиотами, но что нам теперь делать? Что вы посоветуете? И что сами будете теперь делать? –  она с надеждой смотрела на Светлану, чувствуя в ней решимость действовать.

Та шумно вздохнула.

- Я, конечно рассчитывала, получить здесь ответы, а не новые вопросы, но вышло всё, как всегда. Всё только ещё больше запуталось. Но… - она посмотрела на Надежду, а затем на пожилую женщину, - на вопрос, что я буду делать, я отвечу только вам.

Надежда, неприязненно покачала головой, дескать «ну-ну», но встретившись со взглядом Лидии Петровны, удивлённо спросила:

- Вы хотите, чтобы я ушла? Вы ей верите? Почему? Она-то всё нам рассказала?

- Надя, не спорь.

- Ну, как знаете, - и она обиженно вышла из палаты.

Какое-то время Светлана молчала, как будто что-то прикидывая, потом решилась:

- Да, я тоже рассказала не всё. Потому что всё гораздо хуже, чем кажется на первый взгляд. Я думаю, что Кашина не спряталась, а убита. И не она одна, кроме неё погибло ещё три человека, одна из них по ошибке. Моя подруга погибла вместо меня. Поэтому дело это, для меня стало личным, и я не собираюсь останавливаться. И я найду, - решительно говорила Светлана, без тени сомнения, - и убийц, и ваш рисунок. Теперь отвечу на вопрос, что я собираюсь сделать. Вернувшись в Москву, я объявлю, что нашла рисунок, и посмотрю, кто начнёт пытаться добраться до него. Это будет приманка. Среди тех, кто среагирует, будет и тот, кто нам нужен.

Лидия Петровна опять закрыла глаза, и так лежала несколько минут, а когда открыла, то взгляд её был неожиданно твёрдым и ясным:

- Сделайте это, я вам верю.

- Спасибо… - Светлана положила свою руку поверх руки пожилой женщины и пожала её, - я буду держать вас в курсе событий, а вы, если потребуется, поддержите меня, и подтвердите, что я нашла настоящий рисунок.

- Хорошо.

Аэропорт в Минводах.

- Зачем вы поехали со мной? Поздно, вон как темно, а вам ещё возвращаться… - Светлана, всю дорогу отчитывала Ирину и Асю, за то, что те отправились провожать её.

- Я не знала, что вы такая ворчливая бываете, точно бы не поехала. Ды-ды-ды, ды-ды-ды, одно и тоже, зачем, да зачем. Вам неприятно что ли, что вас провожают? – таким же ворчливым голосом передразнила её Ирина.

Они вышли из машины, и Ася схватила нести спортивную сумку Светланы.

- О, и эта туда же… - сделала вялую попытку не дать ей сумку Светлана, но быстро сдалась, - саму качает, от усталости.

- Мне не тяжело.

- Не тяжело ей… Смотри не упади. – и обращаясь уже к Ирине, - Не пускайте её сегодня к бабушке, пусть поспит нормально.

- Попробую. А вы обещайте держать нас в курсе дела…

- А вот этого, как раз нельзя, - не дала ей договорить Светлана, - Наоборот, я скорее всего пропаду…

- Да-да, как Лиза, - в свою очередь прервала её Ирина, и что-то вложила ей в руку, - Вот, возьмите.

- Что это? – Светлана, обнаружила, что держит простенький, сотовый телефончик.

- В нём левая симка и вбито три номера, мой бабушкин, и Нади.

- А Надин зачем? Уж ей-то я точно звонить не буду. Какая я сволочь, я и так знаю, без её напоминаний.

- Зря вы так. Вы ей понравились, между прочим. Она конечно непростая девушка, со своими кавказскими заскоками, но, поверьте, с вами она вела себя очень корректно.

- Дааа? – усилила интонацией своё удивление Светлана, - Как же она с остальными общается? Морды что ли бьёт всем?

Ася, которая шла всё это время молча, хмыкнула и поддержала маму:

- Тётя Надя такая, может и врезать… её даже Рой боится, сразу прячется в будку, когда она приходит.

- А ты не забудь, что обещала мне…

- Помню, помню…

- И про три картинки, не забудь, а лучше пять, ту жёлтенькую, где голая девушка в бокале обязательно, остальные на свой вкус. Есть кому показать их, а там чем чёрт не шутит. Но это после того, как…

- Я уже устроилась на работу, - отмахнулась Ася, и тут же спросила, - А почему моего номера нет в этом телефончике?

- Кстати да. – Они подошли к табло вылетов, - На, вбей сама, - передала ей телефончик Светлана и стала смотреть какие у неё стойки регистрации.

- Какой странный, - начала ковыряться с кнопками Ася, - нормальный нельзя было купить? Зачем такой допотопный.

- Да, потому, что мы тоже, с твоей мамой, давно уже допотопные.

Ася вскинула голову и очень серьёзно, отреагировала на эти слова Светланы:

- Вы считаете себя допотопной? Да я никого круче вас не видела…

- Ооо, - вмешалась Ирина, - это что-то новенькое. Это почти что признание в любви. – и посмотрела на реакцию, Светланы, которая стояла с нарочито невинной, тонкой улыбкой, - И не думайте об ЭТОМ, - со значением сказала она, глядя на неё.

- А почему нет? – Светлана, обняла и прижала к себе девушку, потом отстранила и, глядя ей в глаза, очень серьёзно сказала, - У тебя всё впереди, запомни это. Весь мир у твоих ног, протяни руку и возьми его. Ясно?

- Ясно.

- Я буду присматривать за тобой.

- Я согласна.

- Ну всё, я пошла, - она взяла свою сумку, и глядя на них с усмешкой бросила, - не смотря ни на что, вы мне понравились – обе. Так что будем на связи.

Она одной рукой приобняла их по очереди, чмокнула в щёчки и бодрым шагом, отправилась на регистрацию.

- Очень крутая…

- Да уж…

Ася и Ирина, долго смотрели ей вслед, и им было грустно от расставания.

Москва, квартира Бартман.

- Они стояли, в той самой комнате, где Светлана в первый раз видела иконы разной степени готовности. Теперь в ней всё было увешано рисунками Летящего Демона, причём где-то было изображение целиком, а где-то были лишь крупные фрагменты: голова, часть крыла, глаза, излом руки и огромное количество подписей.

- Ну что? – с оптимизмом отреагировала Светлана, глядя на это изобилие, - Вполне прилично, даже очень прилично. Вот этот, например, - указала на один из рисунков, - по-моему, один в один.

- Нет, к сожалению. Если бы вы его из далека показали, да ещё не специалисту и без подписи, то да, возможно и прокатило бы, но вот с подписью затык. Тут ещё работать и работать.

- А по-моему и подпись нормальная…

- Нет, - Бартман показала на один из листков, прицепленный прямо посередине стены, - вот увеличенная, настоящая подпись, а вокруг неё мои. Видите разницу?

- Вижу.

- Ну вот… - она пожала плечами, - Ладно, теперь ваша очередь рапортовать об успехах, пойдёмте пока чай не остыл.

И они прошли на кухню, где уже стояли чашки с чаем, и плюс к ним несколько блюдечек с разными сортами мёда.

- Это мёд? – спросила Светлана, - я мёд не очень…

- Вы попробуйте вначале, такого точно не пробовали. Мне один хороший знакомый привозит с Алтая. У него там своя пасека, и мёд всегда исключительно вкусный.

- Мне непонятно главное, - Светлана села, и буквально кончиком ложечки прикоснулась к поверхности мёда на одной из тарелочек. Поднесла эту капельку к губам, и очень осторожно, словно мёд был горячим, слизнула её. Внимательно посмаковала во рту и удивилась, - ммм, вкусно, - уже смелее зачерпнула вторую ложку, понюхала, и удивилась второй раз:

- И мёдом совсем не пахнет… Так вот, мне не понятно главное – Как получаются разные сорта мёда? Как можно управлять пчёлами, чтобы они собирали именно липовый, или гречишный, и не собирали нектар с клевера или акации?

- Всё проще, никто ничем не управляет, и уж тем более никаким пчёлам, никакие команды не отдаёт. Берут улей, и ставят его в поле, где растёт гречка. Вот пчёлы и будут собирать нектар с гречки. Они не глупые и «от добра добра не ищут», если под носом есть всё что надо, то и всё, на соседнее поле с клевером никто из них не полетит.

- Ах вон что… - протянула Светлана, намазывая на белый мягчайший хлебушек, сливочное масло, а поверх него мёд из следующего блюдечка, - так просто? А я-то думала… Ладно, слушайте теперь о моих приключениях.

И она достаточно подробно рассказала, всё что было связано с рисунком, опустив естественно, все боковые приключения, с драками, купальнями, и прочими моргами.

- То есть, мы опять ничего не знаем? – подытожила Бартман в конце рассказа.

- Нет, не совсем. Мы знаем, что рисунок всё-таки был, и что он вместе с Кашиной попал в Москву. И раз его продолжают искать, то он где-то спрятан.

- В этом смысле, да, некоторый прогресс налицо. И что нам это даёт?

- А то, что наш план - выдать копию за настоящий рисунок, всё ещё актуален.

- Хорошо. Пока нормальной копии нет, нужно пытаться найти оригинал. Есть у вас какие-нибудь идеи, где может находиться рисунок? – Бартман подлила мёд, в блюдечки.

- Нет.

- А дома у неё?

- Думаю, что там искали, если уж до Пятигорска добрались, то что говорить про квартиру здесь в Москве, практически у них под носом.

- Да, скорее всего, хотя мне всё это странно. Какое-то ФСБ… им то, какое до этого дело? Ну, хорошо, есть причины для их участия, тогда ещё хуже вопрос – почему неофициально?

- Судя по всему, у Шаховой был какой-то знакомый фэ-эс-бэшник, и она попросила его помочь.

- Не всё так просто. Одно дело, когда он снял трубку и кого-то шуганул по телефону, или там, корочкой где-то посветил. И совсем другое, когда включается субординация, и подключаются люди в городах и весях. Там внутри куча своих сложных взаимоотношений, в том числе и бизнес отношений, кто кому может звонить, кто кому нет... А тут раз, и какой-то сотрудник в Пятигорске, отправляется что-то выяснять, в музее. Это странно, значит не совсем неофициально? А добавьте сюда тех, кто убил вашу знакомую, и возможно Кашину с Шаховой и… - она замялась, - простите, не запомнила фамилию Виктории искусствоведа, которую якобы убило током. Это вообще непонятно кто сделал. Не ФСБэ же?

- Пока да, непонятно, но давайте вернёмся к рисунку. Действительно, куда Кашина могла его деть? Вот это странное место в рассказе:  «что она, пока, не может его вернуть», - что может означать? Если бы она его спрятала, то в чём проблема? Взяла и вернула. Получается, не спрятала?

- Так-так-так, - поддержала Бартман, направление размышлений Светланы, - получается, не спрятала. А что тогда? Поставим себя на её место, вот мы приехали куда-то и нашли рисунок Врубеля, что дальше?

- Позвонить Шаховой и сообщить, что нашёлся рисунок.

- Да, но она этого не сделала.

- А может и сделала, но Шахова, почему-то мне этого не рассказала. Что-то же произошло между ними, из-за чего Кашина так переменилась? Стоп. – у Светланы мелькнула какая-то свежая мысль, - А может быть всё было не так? Я когда разговаривала с её бывшими сотрудниками из журнала, узнала, что у Кашиной был роман с Шаховой

- Фиу, - присвистнула Бартман.

Это было неожиданно, Светлана даже прервалась и с удивлением, посмотрела на неё.

- Вы свистите?

- О, да. Ещё и не так умею свистеть, потом покажу, рассказывайте дальше, не отвлекайтесь.

- Да, роман, и бурный кстати роман. Из-за него Кашина бросила другую свою подружку…

- Кошмар какой, прямо Содом и Гоморра…

- Хмм, ну типа того… Так вот, - продолжила Светлана, стараясь быть поаккуратнее в выражениях, чтобы не шокировать добрую женщину, - но через какое-то время отношения между ними испортились, настолько, что Кашина стала избегать Шахову.

- Ну и что? Значит, кто-то ещё подвернулся, поинтереснее. В этой среде, нравы не отличаются целомудрием.

- Может быть, - решила было съехать с этой деликатной темы Светлана, но потом не удержалась, - А вы откуда знаете про нравы в ЭТОЙ среде?

- Знаю чего тут не знать? Ну, не важно, - не дала себя отвлечь Бартман, - Вы считаете, что Шахова преследовала Кашину?

- Похоже на то.

- А это было в духе Шаховой? Какое у вас о ней сложилось мнение?

- Да, могла прессовать, вполне, - Светлана подумала над короткой характеристикой, - она такая, крутая тётя была…

- Как вы, да? – вдруг, спросила Бартман.

- Что как я?

- Такая же крутая?

- С чего вы решили, что я крутая? – смутилась Светлана таким поворотом разговора.

- Ладно, ладно, я пошутила…

- Вы и шутить умеете?

- Иногда…

- Ещё и не так, и покажете позже?

- Да, сразу после свиста.

- Ладно, ловлю на слове, но продолжим. Получается, что отношения между ними испортились до рисунка, и в этом случае можно допустить, что  Кашина ничего не сообщила ей о своей находке. Тогда зачем она его взяла? Если она что-то подозревала, то сразу бы, как только нашла рисунок, посоветовала бы спрятать его. Так ведь?

Бартман, слушала и одновременно, обдумывала какую-то свою мысль.

- Вы говорите, Кашина не была сотрудником музея?

- Нет.

- И не была специалистом по Врубелю и Лермонтову?

- Нет.

- Тогда почему её выбрали на роль куратора выставки?

- Потому, что она занималась журналистскими расследованиями в журнале, где работала, а здесь, как раз и требовалось больше искать, чем разбираться.

- Ага. Тогда, как она определила, что рисунок подлинный, если ни сама не была специалистом в этом, ни владельцы толком не знали, что у них хранится?

- Так-так-так, - уже Светлана поддержала Бартман в её рассуждениях.

- Вот вы нашли рисунок, и не уверены подлинный он, или нет, что вы сделаете?

- Кому-нибудь покажу.

- Именно, – подвела черту художница, - вы отнесёте его к специалисту. Вот зачем она забрала его и отвезла в Москву.

- И что теперь? Искать человека, которому она отдала рисунок?

- Нет, если бы она показала рисунок какому-то своему знакомому, разбирающемуся в этом, то это не заняло бы много времени. Чего тут тянуть то? Знакомый смотрит и прямо при ней, плюс минус говорит своё мнение. Типа: - «Похоже на настоящий», или: – «Нет, не похоже», или: – «Может, быть, но надо показать эксперту…».

И замолчала, уставившись на Светлану.

- Что?

- Я поняла - она его отдала на экспертизу. Точно. Экспертиза может занимать от двух недель, до полутора месяцев. Зависит от сложности случая. Этот случай, конечно же, непростой, вот вам и ответ, почему она не могла быстро вернуть рисунок. Вначале надо было получить заключение. К тому же, совсем не исключён был вариант, что экспертиза не подтвердила бы подлинность. Тогда вообще можно было бы не дёргаться.

- Надо же, как у пчёл, всё очевидно и находится под носом, а поди догадайся.

- Рано радоваться, теперь надо сообразить, как узнать в какой экспертной организации он может находиться.

- А их много?

- Штук пять, но серьёзных три: Нинэ имени Третьякова, Институт Грабаря, и Центр Репина.

- Ну и отлично, обзвонить их не долго.

- Так они вам и сказали, что у них есть, а чего нет. Обзвонить не получится. Тут нужно через знакомых. У меня с ходу таких нет, надо искать.

- О, я знакома с Киселёвой Анной Рудольфовной из института Грабаря.

- Даа? Неожиданно, и насколько хорошо?

- Не очень хорошо, но попробовать можно.

- Но вот, что вы ответите, если она спросит зачем это вам?

- Амм, ну…

- Вот именно, а она спросит, и если вы мычите, то никакого ответа не получите.

- Вот чёрт, почему ж всё так не просто?

- Ладно, допустим, вы уговорите Киселёву, а в другие два? Они даже не дослушают вопроса, сразу положат трубку, мало ли кто и зачем названивает. Хулиганов хватает.

- Киселёву попросить, помочь?

- Можно попробовать, но могут возникнуть и сложности, с одной стороны они все друг друга знают, а с другой, конкуренты же. Зачем им выкладывать друг другу, кто чем занимается?

- Чёрт.

- Да не простая задачка, - Бартман напряглась, - Понимаете, мир очень узкий, мнительный, с огромным количеством интриг, и кукишей за спиной. Тут нужно только через знакомых…

Офис портала Artinvestment.ru

На столе директора портала раздался звонок телефона:

- Артинвестмент, алё. – ответил он сам на звонок.

- Здравствуйте, я звоню в галерею?

Директор вздохнул, и ответил, понимая, что имеет дело с несерьёзным собеседником.

- Отчасти, мы сайт.

- Да, да. Я бы хотел подъехать и поговорить с кем-то…

- О чём?

- У меня есть несколько картин, я бы хотел обсудить сотрудничество…

Директор опять вздохнул - Надо закруглять разговор, - подумал он про себя, по опыту зная, что все подобные неконкретные вступления, как правило, ни к чему не приводят.

- О каком сотрудничестве идёт речь?

- Я расскажу при встрече…

- Нет, так не пойдёт, говорите сейчас.

- Хм. – собеседник на том конце телефона начал раздражаться, - у меня есть несколько картин и я бы хотел продать их.

- Хорошо, пришлите по электронной почте фотографии с описанием: размер, техника, год, автор, и цена, если есть понимание сколько вы хотите.

- Я далёк от интернета, мне проще приехать, и показать.

- А нам не проще, - директор окончательно понял, что разговор пустой, и начал потихоньку сворачивать беседу.

- Понимаете, одна из картин большого размера, я не смогу её нормально сфотографировать.

- Какого же?

- Четыре на полтора метра.

- Да, большая. На подрамнике?

- Что?

- В рулоне или натянута на подрамнике?

- На подрамнике.

- То есть вам проще нанять Газель, погрузить туда с грузчиком картину и привезти к нам, а тут ещё и выгрузить, вместо того, чтобы сфотографировать на телефон хотя бы по частям, и прислать?

- Да.

- А как фамилия художника? Что мы воздух-то обсуждаем?

- Я всё скажу при встрече, какому-нибудь компетентному сотруднику.

«А, меня он за компетентного не считает, прикольно» хмыкнул про себя директор.

- Что вы крутите вокруг, да около? Называйте фамилию художника и я тут же скажу вам за сколько, примерно, её можно продать.

- Соколовский.

Директор вбил в базе своего сайта эту фамилию и обнаружил в ней с десяток Соколовских.

- А имя как?

- Сергей

- Есть такой, смотрим продажи… Мда, выставляют много, только ничего не продаётся, ни по  двадцать тысяч рублей, ни по тридцать… Увы. – директор окончательно потерял интерес к разговору.

- Это всё плохие картины выставляются, не пойми кем, при этом. Моя гораздо лучше, и плюс у меня есть ещё картин двадцать этого художника, я мог бы показать..

- И все такие же большие?

- Нет меньше.

- Значит, они влезут в фотоаппарат? Ну, так и пришлите фотографии, мы посмотрим и ответим вам.

- Хорошо.

- Боже-Боже, уже третий бестолковый звонок за утро, - в слух посетовал он, - девчонки, кофе ещё есть? – крикнул он в зал, в сторону кофеварки.

- Да, как раз вам хватит, - отозвался кто-то из них.

- Отлично.

Только собрался подняться, как телефон опять зазвонил.

- Ну и кто это опять? – задал он вслух, вопрос, шумно вздохнул и ответил, - Артинвестмент, алё.

- Константин?

- Да.

- Это Светлана Волкова, рада слышать.

- Ох ты, привет-привет красотка, я тоже рад.

- Мне опять нужна ваша помощь. Извини, я забыла, мы на ты, или на вы?

- На ты.

- Хорошо, давай приеду и всё расскажу, обещаю будет интересно.

- Давай.

- Когда удобно?

- Да всё равно, я в офисе.

- Через час?

Он посмотрел на часы.

- Лучше через полтора.

- Хорошо, буду.

- Давай, жду.

Через два часа в переговорной офиса.

Директор и Светлана сидели напротив друг друга и незаметно для себя пили уже по второй чашке чая. Директор делал вид, что внимательно слушает Светлану, понимая, что она вешает ему лапшу на уши, но не обижался. Когда дойдёт до сути, он начнёт задавать неприятные вопросы и всё станет ясно. А сейчас пусть выговорится.

- Поэтому мне нужно, чтобы кто-то, например ты, обзвонил экспертные организации и выяснил, есть ли у них этот рисунок. – наконец закончила посетительница.

- Ты не объяснила, зачем тебе это.

- Меня попросили найти этот рисунок, помнишь, как ту картину Коровина?

- Конечно, помню и что? Чем тогда кончилось дело?

- Я нашла картину.

- Он отозвался?

- Да, мы назначили встречу, он пришёл на неё…

- С картиной?

- Нет, но мы проследили за ним после разговора, до его съёмной квартиры. Неделю изучали его график, и улучив момент выкрали её.

- Выкрали?

- Да.

- И он не заявил в полицию?

- Нет, а что бы он им сказал? Что у него украли картину, которую он до этого украл у своего партнёра?

- Ясно.

- Ну что поможешь с Врубелем?

- А мне это зачем?

- Я дам тебе интервью, после всего, где расскажу о приключениях этого рисунка.

- Так же, как обещала по Коровину?

- Я и не отказываюсь, давай и про Коровина расскажу.

- Давай.

- Ну а чего про него рассказывать? Половину дела ты сделал сам. Кто научил меня разместить объявление у вас на форуме – «срочно куплю Коровина с экспертизой»? Ты. Кто вёл с ним переписку, и вошёл к нему в доверие? Ты. Мне осталась механическая работа и я её сделала.

- Да, и пропала после этого, а обещала всё рассказать. И как, эта картина со всеми документами оказалась у нового владельца, и почему полиция ничего не смогла с этим сделать. И уж тем более чем всё закончилось…

Светлана поняла, что разговор не задался, и что при всём своём дружеском отношении, Константин не собирается ей помогать.

- Я закрутилась, что такого? А ты не напомнил, - попыталась включить она дурочку, но видя насмешливый взгляд мужчины напротив, поняла, что зря тратит время, не сработает. «И что мне делать? Не в ресторан же его тащить? А может и пригласить? А дальше что, в постель? Ну, уж нет, хоть он и ничего, даже очень ничего, но в постель с мужчиной, я не лягу».

- Ну что мне теперь, в постель тебя, что ли тащить? – вырвалось у неё вдруг.

- Ого, настолько всё серьёзно?

- Настолько.

- Нет, постель здесь не поможет, я примерный семьянин, ты же знаешь.

- Ничего я не знаю…

- Вот и хорошо, и не надо.

- Хорошо, постель не поможет, а что поможет?

- Расскажи мне правду.

- Хм… - она обдумала его слова, и решилась, - Ладно, слушай.

И рассказала всё, как есть.

- Офигеть, - подытожил он через два часа, - и под каким предлогом, мне звонить им?

- Не знаю.

- Мда, - он задумался, - ладно, помогу, но в этот раз, ты мне дашь честное слово, что когда всё закончится, ты придёшь сюда и всё так же честно расскажешь.

- Даю слово, - с облегчением пообещала она.

- Надо же, врёт и не краснеет.

- Я даю слово.

Он достал телефон, нашёл чей-то номер и отправил вызов:

- Анна Рудольфовна добрый день, это Константин, Артинвестмент. Нам тут предлагают картину на аукцион, рисунок Врубеля «Летящий Демон», и говорят, что есть ваше устное подтверждение. Это правда? Нет? Не было? Спасибо огромное, да пришлю картинку, но уже и так ясно, что жулики. Да, спасибо.

И посмотрел на Светлану.

- Это Киселёва из Грабарей, у них не было.

- Я поняла, - Светлана смотрела на  него с огромным уважением. «Надо же, как ловко он выудил то, что ему надо»

- Сейчас в НИНЭ позвоним Александру Попову, - и отправил ещё один вызов, - Александр? Это Баталин, привет. Нам на торги предлагают рисунок Врубеля «Летящий Демон», говорят, он у вас был, и вы готовы дать на него положительную экспертизу. Это правда? Что? Он и сейчас у вас?

Светлана подалась вперёд, чувствуя,  как до предела натянулись все её нервы – «Неужели удача?».

- И экспертиза готова? Отлично, а сдал кто, Кашина? Да подожду, - и он нажал отбой. – Сейчас выяснит кто им принёс его и перезвонит.

- Фантастика, так просто?  Я в долгу не оста….

Тут телефон снова зазвонил, и не дал ей договорить.

- Кашина, ясно. Я знаю, что вы не можете до неё дозвониться, хозяйка не она, а Ильина Людмила Петровна, да, да. И как теперь забрать его? Ага, понял. И с доверенностью к вам. Ага. А стоит сколько? Понял, конечно. Спасибо, я передам хозяйке и позвоню тебе сказать, кто приедет, забирать его. Хорошо. Пока.

Нажал отбой и посмотрел на Светлану.

- Рисунок сдала им твоя Кашина по доверенности от Ильиной, полтора месяца назад. Экспертиза готова. Получить её может любой человек, с нотариальной доверенностью от Ильиной, и после уплаты пятидесяти тысяч рублей за экспертизу.

- Фууу, ну круто, - она наклонилась к нему, обняла и поцеловала в щёку, - выручил. Пошли в ресторан, выпьем чего-нибудь.

- В другой раз.

- Почему?

- Я не шутил, когда сказал, что я примерный семьянин. Так что, никуда я с тобой не пойду, извини. Ну всё, иди, занимайся доверенностью. Потом скажешь мне, кто придёт забирать рисунок, и я предупрежу Попова.

- Надо же, семьянин он, примерный. Ну, ладно, я добро помню, и придумаю, как тебя отблагодарить.

- Хорошо-хорошо, я понял. Всё?

- Всё.

- Тогда пока, до связи, извини, работы полно.

И достаточно бесцеремонно проводил её до дверей, уже отвлекаясь на какие-то рабочие звонки, дежурно чмокнул в щёку на выходе и ушёл.

- Какой всё-таки наглец, хоть и примерный семьянин… - с симпатией подумала Светлана и глубоко, с огромным облегчением вздохнув, досталала секретный телефончик (вот и пригодился) для звонка Ирине.

- Ира? Это Волкова, да-да, есть новости - я нашла рисунок. Нет, не шутка. Когда я шутила? Он на экспертизе лежал всё это время. Да, Кашина сдала. Нет, её не нашла. Не перебивай, слушай. Чтобы его получить нужно, чтобы сама Лидия Петровна приехала… Да, я понимаю. Дай договорить - либо, кто-то с нотариальной доверенностью от неё. Ну, кто-кто, ты например… Могу и я. Доверяешь? Спасибо. Тогда кинь мне СМСкой свою электронную почту, я отправлю скан паспорта. Вы сделаете на меня доверенность, и… - она задумалась, - пришлёшь её, например DHL, адрес я напишу. Ну, и отлично. Всё жду. – и нажала отбой.

Через три дня в квартире Бартман.

Светлана с Натальей Бартман, стояли в её мастерской, с интересом сравнивая оригинальный рисунок Врубеля с его копиями.

- Мда, гений есть гений, - вздохнула художница, скептически глядя на свои творения.

- Но близко, близко. Вам конечно виднее, но вот этот, например, очень близко, - Светлана показала на один из вариантов.

- Да ладно вам, мурня…

- Ладно, так ладно…

Бартман вытащила экспертизу и стала читать в слух, что там написано, сравнивая со своими рисунками:

- «Представленная на экспертизу акварель опубликована в…» - ясно, ясно, - «Стилистические и технологические особенности свидетельствуют о её несомненном оригинальном характере…» - ну да, ну да, - «сравнение экспертируемой акварели с подлинными произведениями Врубеля М. А. из музейного собрания Третьяковской галереи, выявило несомненное…» - понятно, - « способы построения объёма, и пространства, колористическое и композиционное решение…».

- Нет это всё ерунда – формальные, стандартные слова, написанные исключительно для клиента. Нам важно другое, что: бумага того времени, старение естественное, краски характерные для Врубеля, подпись идентична эталонным. А подпись у него, скажу я вам не сахар. Я так и не смогла  с ней справиться.

- Нет, почему, вот эта очень похожа, - не согласилась Светлана и указала на один из белых листов с очень похожей подписью на нём.

- Отдельно от акварелей, ещё туда-сюда, а как начинаешь ставить на рисунки, так рука дрожит, хоть ты тресни. И вместе с ней запарывается весь рисунок.

- И какой выход? Отдавать им оригинал?

- Будем думать…

На следующий день, в музее Лермонтова.

Светлана отошла от стола в сторонку, чтобы не мешать сотрудникам музея, изучать рисунок со всех сторон. А они всё подходили и подходили.

«Бог ты мой, да сколько же их здесь работает?», - уже с опаской, думала она, наблюдая за их толкотнёй вокруг демона.

Наконец, от группы ахающих и охающих тел, отделилась одна фигура и направилась к ней. Эта была Мария.

- Вы, всё-таки нашли его…

- Мда, - с иронией поддакнула Светлана, ухитрившись вложить в столь короткий ответ достаточно много смыслов: и - «а кто-то сомневался», и - «вы ещё многого обо мне не знаете», и даже - «а не сходить ли нам куда-нибудь вдвоём»…

И все эти смыслы Мария, очевидно, прочитала, потому что иронично-доброжелательная улыбка, свойственная им обоим в их странных отношениях, сменилась «заинтересованным удивлением» от последнего смысла.

О, - только и сказала она, но в этом «О» легко читалось: - «И куда же вы предлагаете сходить?»

«Ко мне, куда же ещё?» - уже совсем было предложила Светлана, но опоздала.

- А что с Кашиной?

«Тьфу - Светлана поморщилась, - А я-то себе нафантазировала уже, дура. Вот и получай – «Что с Кашиной?», - передразнила она вопрос про себя».

- Не знаю, я не нашла её.

- Как это? Как же вы выяснили, где находится рисунок?

- Секрет фирмы, но если… – «..Вы хотите, что бы я рассказала вам об этом, то давайте сходим куда-нибудь…» - так и завертелось на языке у Светланы.

- Потрясающе, просто потрясающе, выставка открывается через две недели и мы ещё успеем добавить рисунок в каталог. – не вовремя встряла в разговор заведующая музеем Валентина Брониславовна, - Успеем ведь вставить? – повторила она уже боле требовательно, повернув голову к одной из сотрудниц.

- Не знаю, но типография меня убьёт. Они и так грозились, что не смогут успеть к открытию. Я только вчера, чуть не на библии клялась  им, что правок больше не будет.

- Ничего-ничего, звоните им скорее…

- Может, допечатаем отдельным листком, и вложим…

- Никаких отдельных листков, - категорично отрезала заведующая, - что ж мы свою главную сенсацию прятать будем? Нет. Звоните. Этот рисунок, кровь износу, но надо добавить в каталог.

- Я попробую, - убитым голосом, согласилась сотрудница, никаким боком не похожая, на смазливых девочек обычно отвечающих за маркетинг в компаниях.

- Не попробую, а сделаю, - отрезала заведующая, и снова повернулась к Светлане с Марией, - оформляем рисунок, - так же напористо продолжила она, - и запускаем его в работу. - и уже глядя только на Марию, - Сейчас вызывать фотографа, потом связаться с багетной мастерской и…

- Что значит оформляем? – попыталась остановить её начальственный порыв Светлана.

- У вас паспорт с собой? – не поддалась Валентина Брониславовна, и повернула к ней голову, - Сейчас оформим договор о приёмке рисунка и…

- Я не буду его отдавать сейчас, - твёрдо заявила Светлана, оборвав её на полуслове. - она прекрасно представляла себе, что сейчас начнётся, и умышленно сказала это повысив голос, громко для всех.

- Что? – повис в воздухе общий вопрос и головы всех присутствующих, повернулись в её сторону.

- Я не поняла, что? – переспросила заведующая, думая, что ослышалась.

- Я не буду сейчас отдавать вам рисунок, - твёрдо повторила Светлана.

- Как это? Почему?

- Есть причины. Не важно. Зовите своего фотографа, делайте всё что надо, но при мне, после я заберу его. И передам его на выставку, только в день открытия.

- Но так не делается, почему не…

- Нечего обсуждать, я не торгуюсь с вами, а говорю, как будет. Всё.

- А договор? Мы не можем вот так просто взять его… - окончательно растерялась заведующая.

- Договор оформим, как же без него? Дайте мне образец, я почитаю дома.

- Хорошо, и всё же… - заведующая хотела, что-то ещё возразить, но встретившись с глазами Светланы, поняла, что это бесполезно, - ладно, сейчас вам принесут договор, - и вернулась обратно к рисунку, отдавая какие-то распоряжения.

- И что это значит? – Спросила Мария, когда они остались одни. А они остались одни,  потому что все, кто был в комнате, почему-то стали говорить в полголоса, и обходить их сторонкой, на заметной дистанции, словно опасаясь чего-то.

- Что?

- Почему вы не хотите оставить рисунок сегодня?

Светлана очень прямо, и очень серьёзно посмотрела на неё, соображая, как бы ответить помягче. Но этого не потребовалось.

- Ого, какие у вас колючие глаза стали. - Мария поёжилась, - Вам говорили, что вы иногда смотрите очень неприятным взглядом?

- Нет.

- Плохо.

- Почему?

- Получается, вы только на меня так смотрите.

- Да? Извините, мне-то всё время кажется, что я смотрю на вас влю…, кхм-кхм, - осеклась Светлана и кашлянула пару раз, как будто поперхнулась. - влюблёнными глазами, хотела она сказать, да вовремя остановилась. И тут же сменила тему. -  Извините, но я не могу, пока, объяснить, почему я не оставляю рисунок.

- Ну что делать, нельзя так нельзя. – сделала вид, что ничего не заметила Мария. А может и правда не заметила? - Может быть, вы боитесь за сохранность? – опять вернулась она к ироничному тону, - но поверьте, здесь с этим…

- И это тоже.

- Да бросьте… Вы серьёзно? Здесь хранятся гораздо более ценные и дорогие экспонаты…

- И тем не менее, сделаем так как я говорю.

- Ух ты, как сурово. Ладно, тогда пойду, принесу образец договора, - и ушла, оставив её одну.

«Вот чёрт, а? Смотрю я на неё не так…»

- Сейчас, где-то в течении часа приедет фотограф, - перебила её мысли, тётушка которой поручили добавить рисунок в каталог, - вы подождёте?

- Конечно, - ответила на автомате Светлана, думая уже совсем о другом, - «Всё, пошёл процесс. Вполне возможно, что вот кто-то из этих невзрачных тётенек, - оглядывала она сотрудниц вокруг себя, прямо сейчас, сообщит кому надо, что нашёлся рисунок. И начнётся самое интересное. Я готова? – она чувствовала, как горячая кровь волнами расходится по её венам, наполняя тело пружинистой энергией, - Готова, готова, ещё как готова. Обожаю это ощущение».

И охота началась.

Но ни в этот день, ни в следующий, ни через неделю, ни через две – ничего не случилось. Звонки раздавались, но все они были сугубо по делу: два звонка из «Фонда культурное наследие», несколько звонков от тётушки с каталогом, и даже от Марии было несколько звонков с рабочими вопросами по договору и пресс-конференции, но и только. Никаких посторонних, звонков, и никаких странных контактов.

Первый звонок из фонда был смешной. Звонила чудная молоденькая девушка, и «без здравствуйте и до свидания» давай сыпать вопросами: Где я нашла рисунок? Почему к ним не привезла? Почему в музей не отдаю? Причём ответы её, судя по всему, не интересовали, так как встрять с ними между её вопросами, было просто не возможно. Пришлось положить трубку. Перезвонила она не сразу, очевидно, так сильно была увлечена своими вопросами, что не сразу заметила, что говорит уже с пустотой.

- Алё, разъединилось что-то…

- Нет, не разъединилась, это я положила трубку.

- Почему?

- Потому что мне надоело слушать ваш монолог.

- Ам…

- Зачем вы звоните?

- Как зачем? Мы вместе с музеем Лермонтова готовим выставку, и …

- И что? – не дала ей опять увлечься рассказом Светлана.

- Извините, может я что-то путаю, но вроде мы вас просили найти рисунок?

- Вы? – очень акцентировано переспросила Волкова, интонацией вкладывая нужный смысл – «лично вы?»

- Ну не я сама, а фонд… Ммм, наш бывший вице-президент госпожа Шахова, вроде просила вас…

- Да, - перебила её Светлана, - у нас был с ней разговор за день до её гибели, но он ничем не закончился. И что?

- Ам, - ещё больше смутилась девушка, - зачем же вы… тогда ммм… – и замолчала, потому что никак не могла сообразить, как сформулировать очередной вопрос.

- Девушка, обдумайте, пожалуйста, всё, что вы хотите спросить. Запишите на бумажке, и тогда перезвоните. Хорошо?

- Ам…

Пока она пыталась сообразить, что ответить, Светлана уже повесила трубку. – «Спохватились, умники. Наглость какая – почему я не привезла им, а?»  передразнила она про себя девушку. – «Кто ты такая, чтобы я отчитывалась перед тобой?»

Через несколько минут из фонда раздался ещё один звонок и на этот раз в трубке был мужской голос:

- Это Рейнер.

- Простите, кто?

- Я президент фонда «Культурное наследие».

- Здравствуйте, - Светлана вспомнила его, - «Он звонил в тот день, когда она узнала о гибели Шаховой. - Сейчас как скажет, что они подняли бухгалтерию, и выяснили, что я взяла деньги. Блин… И что тогда?».

– Слушаю вас. – с понятной настороженностью ответила она.

- Мы рады, что вы нашли рисунок, и готовы выплатить вам гонорар за работу.

- Ого, - с облегчением выдохнула Светлана, - «отлично, не выяснили, значит. Ну всё, можно и по-выпендриваться».

- Об этом ведь вы разговаривали с Любовью Павловной Шаховой? – уверенно продолжил он.

- Да, но мы ни до чего не договорились. Я взяла паузу подумать, возьмусь я за работу или нет, а потом Шахова погибла так что…

- Это уже не важно. Важно, что вы нашли рисунок, и формально выполнили то, о чём мы вас просили. Мы от своего задания не отказываемся и готовы оплатить вашу работу. Вы обсуждали гонорар с Любовью Павловной?

- Нет.

- Так давайте обсудим. Хоть сейчас, приезжайте к нам в офис, сразу и обсудим.

«Какое заманчивое предложение, - появилась провокационная мысль в голове Светланы, - Действительно, почему бы не получить с них деньги, ещё раз? Наверняка скупиться не будут. И почему бы не вытрясти из них ещё 10 -15-ть тысяч долларов? – она снова подумала о конверте, в свой сумочке, - Вот чем надо заниматься, а не бегать в поисках приключений».

Но ответила совсем другое, а вернее спросила:

- Зачем вам рисунок?

- Как зачем? – вопрос застал президента врасплох.

- Да, зачем?

На другой трубке возникла пауза, видимо мужчина не знал что ответить.

- Ммм, нууу, мы же выставку собираем, для выставки и нужен.

- Я сама сдам его на выставку в день открытия. Для чего мне перед этим, отдавать его вам?

- А вдруг вы передумаете? Или ещё что-нибудь, мы хотим быть уверены… - не очень уверенно начал он что-то выдумывать на ходу.

- Нет, - оборвала его Светлана, - будет так, как я говорю. Рисунок находится в надёжном месте, и с ним точно ничего не случится. Так что по поводу безопасности, можете не переживать.  Теперь по поводу, передумаю я или нет – я не передумаю. Более того, я уже заключила договор с музеем, о том, что сдам им рисунок в день открытия выставки. Так что и по этому поводу можно не беспокоиться.

Возникла ещё одна пауза, и дожидаться её окончания Светлана не стала.

- Мне кажется, на этом, разговор можно закончить. Всего доброго.

И нажала отбой.

«А кстати, правда, - продолжила она уже про себя, - зачем им рисунок? Для выставки? Так он туда попадёт, и этого президент не может не знать. Иначе, откуда он узнал, что я нашла рисунок? Ясно, что от музея. Так что же, они ему не сказали, что заключают со мной договор? Сказали, конечно. Зачем же он звонил? Хотел денег мне дать? Ну, так и дал бы. Зачем при этом получать от меня сам рисунок? Он ведь чужой, между прочим, не я его хозяйка. Как я могу им распоряжаться? – она крепко задумалась, задавая себе эти вопросы, - Что-то здесь не так… А вот что? Допустим, этот Рейнер имеет какое-то отношение ко всей этой истории. И что тогда? Захотел выманить у меня рисунок таким примитивным способом? За гонорарчик? Как-то по детски, несерьёзно. Вряд ли он организатор тройного убийства. Эти, когда узнают, что рисунок у меня, на гонорарчики размениваться не станут. А что они станут делать по-твоему? Попытаются выкрасть его? Это, тоже возможно, но на втором этапе, на первом же, они попытаются выкупить его у меня. И сумма, которую они начнут предлагать, скорее всего, будет сильно выше рыночной. Это и будет ориентир. А дальше? Дальше надо будет назначить встречу, и на ней выяснить с кем имею дело… - она обдумала варианты, - Тоже кстати, вопрос непростой. Хорошо если чел представится, а если нет? Или назовёт вымышленное имя? Или вообще будет какой-нибудь шавкой, курьером для передачи денег? Что мне даст его имя? Нет, вряд ли, не станут они отправлять на встречу болванчика. Вопрос купли продажи – серьёзный вопрос. Если на встречу придёт хрен пойми кто, и провалит переговоры, то это им самим всё и усложнит. Значит, придёт тот, кто более ли менее заинтересован в результате. Вот он-то мне и нужен. Хорошо и что дальше? Прослежу за ним, выясню с кем связан. – она вздохнула, - Хорошо бы, только как это сделать? Всё хватит, плывём по течению. Пока надо просто ждать хоть какой-нибудь реакции, а тогда уж и думать. На данном этапе нужно обычное терпение – ждём.

Ещё было два звонка от Марии. Оба раза, коротко и сухо. Первый звонок был связан с договором, всё ли мне в нём понятно. Второй был связан с предстоящей пресс-конференцией, на которой по плану, я и должна буду передать рисунок.

- Вы будете одна присутствовать или владелец тоже приедет? – сходу спросила Мария.

- Одна, если бы владелец мог, то сам бы напрямую и заключил с вами договор.

- Ясно. Тогда вам придётся сказать пару слов о том, откуда он взялся, и кто им владел.

- Зачем?

- Это самое интересное.

«Вот уж точно, - усмехнулась про себя Светлана, - А что, взять да и рассказать на пресс-конференции всю эту историю?»

- Нет, к сожалению, рассказывать особенно нечего. Люди сами не знали, чем владеют.

- Как это?

- Ну так, рисунок хранился у них в старых бумагах, среди других старых рисунков.

- Вы их видели?

- Да.

- И что там ещё есть?

- Ничего особенного, - не очень тактично ушла от ответа Светлана, давая понять, что не хочет говорить об этом.

- Ну хорошо, я поняла, раз не хотите рассказывать, то не нужно. Но на пресс-конференции, что-то сказать всё равно придётся, журналисты вас просто так не отпустят, так что подготовьтесь.

- Я подготовлюсь.

И всё. Мария нажала отбой, а Светлана, ещё сидела какое-то время, глядя на телефон.

«Ну что ты будешь делать, а? Почему я опять её никуда не пригласила? Сама звонит, это же не просто так. Что тут непонятного? Нет бы позвать её в ресторанчик, мол там удобнее рассказывать. Потом пригласить домой, попить фирменного кофе. А там и…, - она мечтательно прикрыло глаза, и очень живо представила себе, чем всё это могло бы закончится, - Мда… А что вместо этого? «Ничего особенного» - процитировала она саму себя.

- Почему ты так ответила? – начала она копаться в себе.

- Хватит а? Сто раз одно и тоже. Ну приглашу, ну уложу в постель, а что дальше? Это тебе не пятигорские купальни, тут всё серьёзно может повернуться. Я этого хочу? А что будет через год? Да, что там через год – что будет через две недели?

- Всё, всё, всё, проехали. Что будет, что будет? Ну и сиди тут одна…

За день до пресс-конференции у Бартман.

Светлана и Наталья Бартман, сидели на кухне, пили чай с лимоном и алтайским мёдом, и пытались разобраться в ситуации.

- Почему они не вышли на меня? Я была на сто процентов уверена, что стоит мне объявить, о том, что я нашла рисунок, как тут-то всё и завертится. В чём ошибка?

- Например в том, что на самом деле ничего и не было. Не было ни смертей, ни зАговоров.

- Как это? Кашину так и не нашли, Шахова с Кацман погибли…

- Стоп, - остановила Светлану Бартам, - Что значит погибли?

- Ну, как что? – не поняла Светлана.

- Погибли в смысле убиты? Или погибли от несчастного случая?

- На что вы намекаете? Что всё, что я вам рассказала – бред?

- Почему бы и нет? На ваших глазах, погибла ваша подруга, вот у вас и поехала крыша. Чем не объяснение? – Бартман говорила это абсолютно спокойным голосом, в своей фирменной, бесцветной манере.

- Да, - поддакнула ей Светлана, - Кашина, в этой логике, просто уехала отдохнуть на пару месяцев. А Шахова и Кацман просто взяли, да и померли в один день, за компанию.

- Жизнь иногда такие совпадения подбрасывает, что просто ужас. – отозвалась на это Бартман, - Вон я читала недавно:

«Писатель Евгений Петров, тот, который совместно с Ильей Ильфом написал «Двенадцать стульев» и «Золотого теленка», имел редкое хобби: всю жизнь коллекционировал конверты... от своих же писем! Делал он это так - отправлял письмо в какую-нибудь страну. Все, кроме названия государства, он выдумывал - город, улицу, номер дома, имя адресата, поэтому через месяц-полтора конверт возвращался к Петрову, но уже украшенный разноцветными иностранными штемпелями, главным из которых был: "Адресат неверен". Но в апреле 1939-го писатель решил потревожить почтовое ведомство Новой Зеландии. Он придумал город под названием "Хайдбердвилл", улицу "Райтбич", дом "7" и адресата "Мерилла Оджина Уэйзли". В самом письме Петров написал по-английски: "Дорогой Мерилл! Прими искренние соболезнования в связи с кончиной дяди Пита. Крепись, старина. Прости, что долго не писал. Надеюсь, что с Ингрид все в порядке. Целуй дочку от меня. Она, наверное, уже совсем большая. Твой Евгений". Прошло более двух месяцев, но письмо с соответствующей пометкой не возвращалось. Решив, что оно затерялось, Евгений Петров начал забывать о нем.

Но вот наступил август, и он дождался... ответного письма. Поначалу Петров решил, что кто-то над ним подшутил в его же духе. Но когда он прочитал обратный адрес, ему стало не до шуток. На конверте было написано: "Новая Зеландия, Хайдбердвилл, Райтбич, 7, Мерилл Оджин Уэйзли". И все это подтверждалось синим штемпелем "Новая Зеландия, почта Хайдбердвилл". Текст письма гласил: "Дорогой Евгений! Спасибо за соболезнования. Нелепая смерть дяди Пита выбила нас из колеи на полгода. Надеюсь, ты простишь за задержку письма. Мы с Ингрид часто вспоминаем те два дня, что ты был с нами. Глория совсем большая и осенью пойдет во 2-й класс. Она до сих пор хранит мишку, которого ты ей привез из России". Петров никогда не ездил в Новую Зеландию, и поэтому он был тем более поражен, увидев на фотографии крепкого сложения мужчину, который обнимал... его самого, Петрова! На обратной стороне снимка было написано: "9 октября 1938 года". Тут писателю чуть плохо не сделалось - ведь именно в тот день он попал в больницу в бессознательном состоянии с тяжелейшим воспалением легких. Тогда в течение нескольких дней врачи боролись за его жизнь, не скрывая от родных, что шансов выжить у него почти нет. Чтобы разобраться с этими то ли недоразумением, то ли мистикой, Петров написал еще одно письмо в Новую Зеландию, но ответа уже не дождался: началась вторая мировая война. Е. Петров с первых дней войны стал военным корреспондентом "Правды" и "Информбюро". Коллеги его не узнавали - он стал замкнутым, задумчивым, а шутить вообще перестал.

В 1942 году самолет, на котором он летел в район боевых действий, пропал, скорее всего, был сбит над вражеской территорией. А в день получения известия об исчезновении самолета на московский адрес Петрова поступило письмо от Мерилла Уэйзли. Уэйзли восхищался мужеством советских людей и выражал беспокойство за жизнь самого Евгения. В частности, он писал: "Я испугался, когда ты стал купаться в озере. Вода была очень холодной. Но ты сказал, что тебе суждено разбиться в самолете, а не утонуть. Прошу тебя, будь аккуратнее - летай по возможности меньше".

- Интересно конечно, только вот вопрос - это правда или выдумка? – скептически прокомментировала Светлана, после некоторой паузы, во время которой сделала несколько глотков ароматного чая, - Я, если честно, не верю в эти писательские байки. Слушать интересно, но не более того. А вот в нашем с вами случае, три смерти в течении двух дней, это никакие не шутки.

- Так в чём же дело? Почему ничего не случилось? Ведь завтра вы отдадите рисунок в музей, и вытащить его оттуда будет гораздо сложнее.

- Во время выставки, да, сложнее, если не сказать невозможно. Значит он им не к спеху. Дождутся окончания выставки, и, когда всё уляжется, попробуют до него добраться. А нас, получается, они раскусили, понимают, что я настороже, вот и не полезли.

- Надеюсь, сегодня тоже у меня ночуете?

- Да, конечно.

- А что в этом длинном чехле, если не секрет? – Кивнула она головой на чехол рядом со спортивной сумкой.

- Не секрет, там карабин Маузер М 12, моё любимое оружие.

- Я так и поняла. На пресс-конференцию завтра его, надеюсь, не станете брать?

- Нет, не стану.

- Хорошо. Чайку подлить ещё?

- Да, пожалуйста.

Следующий день пресс-конференция.

Светлана подъехала к музею, за час до начала регистрации, и тут же попала в цепкие руки заведующей.

- Отлично, отлично, спасибо что вовремя, а то мы уже хотели звонить. У нас всё готово, сегодня утром из типографии привезли часть тиража, так что совсем всё хорошо…

- А что, могли не привезти?

- Конечно могли, вчера вечером я с ними страшно ругалась и, честно говоря, думала, что всё – останемся без каталога. А теперь…, - договорить она не успела, потому что к ней подбежала какая-то помощница и начала жаловаться на то, что вино к фуршету, привезли не то что заказывали, и они вместе поспешили к каким-то людям таскающим ящики, а через некоторое время оттуда послышался раздражённый голос: – «Как я буду документы закрывать? У меня по документам каберне, а вы мне что….»

- Ну как, готовы? – раздался рядом знакомый голос, - рисунок не забыли?

- Нет, не забыла. – Светлана с удовольствием повернулась к Марии.

- Пойдёмте я покажу, где он будет висеть.

- Пойдёмте, а заодно расскажите, как тут обстоят дела с охраной.

- Нет, с охраной это не ко мне… - И они пошли в глубь музея.

Девушка показала свободное место на стене, и даже предложила примерить, как он будет висеть. Они вместе достали рисунок, и вместе повесили его, на приготовленный крючок.

- Как влитой вписался, и по размеру, и по композиции.

- Точно.

Полюбовавшись немного, они снова вместе, сняли его и аккуратно убрали, в специальный планшет, с которым пришла Cветлана. Причём пальцы их, во время работы, то и дело касались друг друга.

«Не отдёргивает же, видишь? Значит, не хочет отдёргивать. Давай приглашай её куда-нибудь, - завёл свою шарманку, внутренний голос, - Или опять не видишь, что она готова к такому предложению?

- Заткнись, заткнись, - в сотый раз одёрнула она его, - всё я вижу, но приглашать её никуда не буду

- Ну и дура».

- Пойдёмте, я покажу, где будет проходить пресс-конференция и где вы будете сидеть. – Мария взяла её под руку и повела в нужном направлении.

«Ты поняла? Поняла? - опять ожил внутренний голос, Светланы - Это уже не намёк, а предложение, написанное крупными буквами. Давай, не упускай хороший момент. Ну, чего ждёшь? Вот прямо сейчас. Ну? Чувствуешь, как нежно она тебя направляет? А представь, как этими же пальчиками проведёт по твоей коже…».

Светлана резко остановилась и несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула.

- Что с вами? – обернулась на неё Мария.

- Ничего, всё в порядке. Волнуюсь, наверное. Как начнут спрашивать что-нибудь по искусству, а я ни бе, ни ме.

- Не переживайте, если вдруг не знаете что ответить – смело говорите такую фразу: - «Хороший вопрос, и будет лучше, если на него ответят специалисты», и всё. Мы тут же подключимся.

- Хорошо, - Светлана отдышалась и взяла себя в руки «Фууу, вроде не заметила» - и они продолжили путь.

В комнате для пресс-конференций, к ним снова подбежала заведующая и принялась объяснять, кто за кем выступает, что говорит, и когда ей надо будет передавать рисунок.

- Вы подниметесь, выйдите из-за стола  вот сюда, - она указала место, - Я подойду к вам и вы передадите рисунок мне. Ясно? – Светлана кивнула, - Немного постоим вместе, дадим возможность поработать фотографам. Потом, возвращаемся на места и подписываем договор. Не сложно?

- Вроде не сложно.

- Хорошо, но после этого пресса возьмётся за вас в серьёз. Всё подробности: откуда взялся рисунок, почему его не показывали раньше, сколько он стоит, что с ним будут делать после выставки – все эти подробности будут выяснять именно у вас. Готовы к этому?

- Нет. Какие тут могут быть подробности? Может лучше, закончить пресс-конференцию сразу после передачи рисунка?

- Нет, так нельзя, надо дать прессе материал для статей. Они же за сенсациями приходят. Тем более, она у нас есть. Так что придётся вам поработать звездой.

- Ох…

- Валентина Брониславовна, - подбежала к заведующей тётушка по маркетингу, - приехал канал Культура, и сам Флярковский с ними.

- Отлично, - Слепцова обернулась к Светлане, - Видите? Сам Флярковский пожаловал, просто отлично. - и поспешила к съёмочной группе.

- Какой кошмар, - Светлана с ужасом смотрела на суету вокруг, и сильно жалела, что ввязалась во всё это, - Может, я вам сейчас отдам рисунок, и спокойно поеду домой? А вы мне потом расскажете, как всё прошло, – на полном серьёзе обратилась она к Марии.

- Ну, уж нет. Поздно, - с лёгким злорадством отреагировала та, – придётся испить эту чашу до дна.

- Блин. Мне сейчас плохо станет.

- Да уж, это вам не в уток стрелять…

Небольшой зал начал наполняться журналистами, фотографами, и съёмочными группами.

- Ничего себе, как пошли… - с довольным видом отметила Мария, - так и мест не хватит. И всё это благодаря вам, - посмотрела она на позеленевшую Светлану, - Совсем плохо? Ну ничего, скоро начнётся.

И началось.

Открыла пресс-конференцию заведующая музеем Слепцова. Она очень бойко рассказала о выставке, и планах музея до конца года. Затем, несколько сотрудниц музея рассказали об особенностях экспозиции. Говорили они все спокойно, уверенно, со знанием дела, и главное вопросов из зала ни к кому из них не возникало. «Судя по всему, им всем тут, по фигу, - думала Светлана, глядя на спокойный зал, - Может и со мной так будет? – обнадёжила она сама себя и тоже, немного успокоилась». Последнее слово было от девочки из фонда «Культурное наследие», которая коротко рассказала, как они счастливы помогать таким замечательным музеям, а потом длинно и нудно поведала о планах фонда. После неё снова микрофон взяла заведующая, и объявила, что пришло время, для главного события пресс-конференции – церемонии передачи, считавшегося утерянным рисунка Врубеля «Демон Летящий».

Зал, который казалось, только и ждёт, когда же всё закончится, вдруг ожил и пришёл в движение: фотографы стали протискиваться вперёд, операторы камер прильнули к объективам, а журналисты повставали со своих мест. «Вот чёрт… - хотела было испугаться Светлана, да кто-то вовремя подтолкнул её, и она, как в тумане, с трудом достав рисунок из папки, пошла на негнущихся ногах к заведующей, которая уже стояла перед журналистами в ожидании неё. Они взялись за рисунок с двух сторон и замерли в киношной позе, позируя какое-то время, потом под вялые аплодисменты и щёлканье затворов фотоаппаратов, вернулись за стол президиума. Светлане опять кто-то вовремя подсунул договор и ручку, и под ещё более жиденькие аплодисменты они поставили свои подписи в нужных местах. Только Светлана подумала, что всё закончилось, как на самом деле всё и началось.

Вопросы посыпались на неё со всех сторон: - Кто проверял подлинность рисунка? – Кто его владелец? – Как его нашли? Кто нашёл… И так далее и так далее. Светлана только и успевала, что поворачиваться то в одну, то в другую сторону, реагируя на голоса, и практически не успевая разглядеть тех, кто их задаёт. Но странное дело, она не растерялась, наоборот, чем больше ей приходилось говорить, тем увереннее она себя чувствовала. Она видела, что зал положительно реагирует на её слова, что она может им управлять, то заставляя слушать внимательно, то расслабляя какой-то смешной репликой. Дошло до того, что она уже вовсю шутила, и даже позволяла себе посмеиваться, над какими-нибудь дурацкими вопросами. Как например: - знает ли она сколько может стоить такой рисунок на чёрном рынке?

- Почему вас интересует цена именно на чёрном рынке? – с удивлением переспросила она похожего на хиппи шестидесятых, журналиста. – И как вы представляете себе, этот самый, чёрный рынок? Такая толкучка возле Казанского вокзала, где бомжеватого вида люди, предлагают друг другу ВанГога, Пикассо и Моне? Поясните, пожалуйста, правильно я понимаю, что вас интересует цена рисунка именно в таком месте?

Послышался первый смех.

- Нуу эээ, - замялся хиппи.

- Понятно, можете не продолжать.

Смех усилился.

- На самом деле, нет никакого чёрного рынка. Чёрный рынок, как понятие, чаще всего используют при определении чего-то нелегального, запрещённого. Это, наверное, вы имели в виду? Но рисунок-то вполне легальный, с экспертизой - зачем же его продавать у Казанского вокзала?

Хиппи покраснел, и стушевался, а зал уже откровенно хохотал над ним.

И вот, когда Светлана окончательно завоевала расположение присутствующих, наконец-то, раздался главный вопрос:

- Все знают, - начала, какая-то бойкая девчушка, - что связываться с демонами опасно, Лермонтов и Врубель тому свидетели: один убит, второй умер в психушке. Не боитесь ли Вы, что тень демона коснётся и вас?

Все было захихикали, ожидая, что Светлана, как-то отшутится, но она вдруг, не стала этого делать. Наоборот сделалась очень серьёзной, и главное не спешила отвечать, словно решаясь на что-то. Пауза начала затягиваться и через некоторое время в комнате повисла пронзительная тишина. Все не просто сидели, молча, а сидели буквально затаив дыхание, ожидая, что же она ответит.

- Какой хороший вопрос, - наконец, раздался её медленный, и тягучий голос, - коснулся ли меня демон? – Она буквально пронзила взглядом девчушку и решилась, -  Да, коснулся, и я вам сейчас покажу его. – она порылась в сумочке и вытащила оттуда конверт, - Вот он, мой личный бумажный демон.

Она подняла руку с конвертом вверх, и показала его всем.

- Видите, он запечатан. Знаете что там? Там результаты повторных анализов, которые либо подтвердят, либо опровергнут мой смертельный диагноз. Вот уже два месяца, как я не решаюсь открыть его. Боюсь. Вдруг подтвердится, что мне тогда делать? Как жить оставшееся время, точно зная, что это конец? Но с другой стороны, от того, что я его не открываю, легче мне тоже, не становится. Этот мой бумажный демон, не дремлет, он растёт, и делается тяжелее с каждым днём. Хотя с виду он очень безобидный. Подумаешь простой конвертик, бумажка, каких полно в любом магазине. Но это не так, он совсем не прост, он хитрый, и сильный. И он знает моё слабое место. И давит, в него, сильнее и сильнее. И я чувствую, как мне не хватает воздуха, как он вытягивает из меня жизнь. – она замолчала, оглядывая притихших зал, - И вот что я сделаю с ним прямо сейчас, при вас. Есть у кого-нибудь зажигалка?

Сразу несколько рук протянули ей свои зажигалки. Она взяла одну из них.

Щёлкнув несколько раз, зажгла.

- Мне надоело, что он управляет моим страхом. И я убью его сейчас на ваших глазах.

Она поднесла зажигалку к конверту и подожгла его. Вначале загорелся один уголок, потом второй, потом пламя сильно разгорелось и стало быстро пожирать бумагу. Светлана повернула его боком, чтобы не обжигаться. Потом подняла за кончик вверх, давая ему догореть, и так держала, пока у неё в руке не остался совсем маленький кусочек, который она бросила на стол и он тоже не превратился в пепел.

Некоторое время никто не двигался, все поражённые произошедшим, продолжали сидеть молча, уставившись на то место, где догорел последний клочок. Потом кто-то первый начал хлопать в ладоши, кто-то подхватил, и вот уже все встали и стоя стали аплодировать Светлане. Дружно и долго, не желая останавливаться. Светлана подняла руку, показывая, что ещё не закончила. И когда все утихли продолжила:

- Я сожгла его не потому, что хочу спрятаться от него. Нет. Просто он мне больше не нужен. Я сама хочу и буду определять свою судьбу, сама буду решать, сколько мне ещё жить и зачем. Вот главное что я поняла - наши демоны не в конвертах, и не в злой судьбе, а в нас самих, в наших головах и в наших сердцах, и надо просто выгнать их оттуда. И спокойно жить дальше. Это в наших силах - я точно знаю это.

Она замолчала.

И новая волна оваций, заполнила небольшую комнату.

- Спасибо, спасибо, - пришла в себя заведующая, переставая хлопать, в свою, - на этом я думаю, мы завершим нашу пресс-конференцию. Давайте перейдём в залы с экспонатами, где наши специалисты подробнее расскажут вам о каждом из них.

Светлана, стала собираться, автоматически убрав рисунок Врубеля в папку. Но спохватилась, что его надо повесить на место, поднялась, и в сопровождении толпы журналистов, которая почти, что пронесла её в нужный зал, водрузила его на стену. После чего на неё опять пос ыпались вопросы: Кто она? Чем занимается? Какой у неё диагноз? Что она собирается делать? Будет ли повторно обследоваться?

Кто-то предложил помощь, в поиске хорошего врача, кто-то стал приглашать для интервью и так далее и так далее. Лишь с огромным трудом, ей удалось выбраться, а точнее - ускользнуть из музея на улицу. Где она столкнулась лицом к лицу с Марией.

- Что было в конверте?

- Неважно.

Девушка долго смотрела на неё, как будто видела в первый раз.

- Ты странная.

- Наверное.

- Пригласи меня куда-нибудь, сегодня…

Следующий день час дня.

Светлана открыла глаза за секунду до звонка телефона, «Ну вот и началось», - с удовлетворением потянулась она и посмотрела кто это. На экране горел вызов от Бартман.

- Да, Наталья Владимировна.

- Вы уже знаете? – послышался в динамике бесцветный голос.

- О чём? – переспросила Светлана потягиваясь.

- По всем новостям идут репортажи, что ограблен музей Лермонтова. Вы не слышали что ли ещё?

- Я ещё не включала телевизор. Поздно легла вчера…

- О, я вас разбудила?

- Почти, - она встала с кровати и ещё раз потянулась, чувствуя, что для полноценного отдыха ей бы ещё пару часиков поспать.

- Тогда читайте новости.

- Не тяните, перескажите сами, что там случилось.

- Сегодня утром, пришедшие на работу сотрудники обнаружили связанных охранников, и пропажу всех рисунков Врубеля.

- Надо же, и больше ничего не взяли?

- Не знаю, в новостях говорят только об этом.

- Да, всё закрутилось неожиданно быстро, ну и отлично.

- Вы довольны?

- Ещё бы. А вы нет?

- Слава богу, что это грабёж, а не что-то большее. Так что, в этом смысле, да.

- Грабёж не грабёж, этого мы пока не знаем, - последний раз потянулась Светлана, и твёрдо добавила на выдохе, - но узнаем.

- Да, узнаем, – Бартман помолчала, - завидую вашей решимости… Я, по правде сказать, надеялась, что как-нибудь обойдётся…

- Не обошлось, и вы правы, я готова. Давайте сейчас прервёмся. Действуем, как договорились раньше, и по этим телефонам больше не звонить.

- Хорошо, только держите меня в курсе, пожалуйста, а то я волнуюсь за вас. – и вдруг добавила, всё тем же бесцветным голосом, - Если с вами что-то случится, я одна не справлюсь.

- Уверена, что справитесь, не такой уж вы божий одуванчик, каким кажетесь. – они помолчали, - Ладно, обменялись любезностями и хватит. За меня не переживайте, я и не в таких переделках бывала. Ну, всё до связи.  – Светлана нажала отбой,  потому что экран высветил ещё один вызов.

Звонила Мария.

- Слушаю вас, - с плохо скрываемым раздражением ответила Светлана.

- Ты уже знаешь?

- О, мы на ТЫ уже? Хорошо. Что я знаю?

- Надо поговорить.

- Кому?

- Нам.

- Рядом с вами сейчас никого нет? Вы одна у телефона?

- Да одна.

- Почему я должна верить?

- В смысле? Я не понимаю, - наконец-то услышала раздражение Мария.

- Где вы находитесь?

- Стою на улице.

- Говорите адрес.

- Зачем?

- Значит не одна всё-таки?

- Новый Арбат, напротив Московского дома книги.

- И о чём вы хотите поговорить?

- Всё при встрече, у нас с вами мало времени, - снова перешла на вы девушка.

- Почему это?

- Они скоро обнаружат, что вы подменили рисунок.

- Ого. – Светлана надолго замолчала, осмысливая услышанное, - Откуда вы знаете об этом?

- Я видела вчера, как вы это сделали.

- Кто ещё знает?

- Никто.

- Почему никому не сказали?

- Потому. – исчерпывающе ответила Мария, - Что за допросы вы мне опять устраиваете?

- Хорошо, давайте поговорим. Оставайтесь на месте, я позвоню через сорок минут и скажу куда ехать.

- Ладно.

Светлана быстро, привела себя в порядок и высочила из дома.

«Какое место выбрать? - думала она, садясь в машину, - нужно такое, в котором легко проверить, одна она пришла или нет, и из которого легко можно было бы выскочить, если это подстава».

Ровно через сорок минут  у Марии зазвонил телефон.

- Вы на месте?

- Да.

- Переходите по подземному переходу на другую сторону, и идите к ресторану Прага.

- Вы там? – Хотела уточнить девушка, но Светлана уже отключилась. Мария вздохнула и пошла в указанном направлении, у входа в ресторан остановилась и, не обнаружив тут Светлану, стала ждать что дальше. Но ничего не последовало, тогда она Вытащила телефон и набрала ей вызов, чтобы уточнить, где она, но неожиданно услышала - «Абонент не доступен». – Что за ерунда? - Набрала ещё раз и опять «не доступен». - И что делать? Куда она делась? В ресторане, что ли уже? – Мария вошла внутрь, но не успела девушка администратор подняться к ней навстречу, как телефон снова ожил.

- Где вы? – уже раздражённо, начала девушка, которой начали надоедать эти прятки.

- Молчите и слушайте. Ясно? Только слушайте. Идите по старому Арбату, до театра Вахтангова, я жду вас там. – и отбой.

Уже начиная закипать, Мария вышла из ресторана и отправилась в указанном направлении. Но не прошла и половину пути, как почувствовала, что сзади её подхватили руки Светланы и увлекли в ближайший ресторанчик.

- Что вы творите? – хотела возмутиться она, но не успела.

Светлана, стремительно пересекла с ней маленький холл,  и они ввалились в туалетную комнату. Причём Волкова всё время, мягко, но очень плотно, придерживала девушку, как будто ожидая, что она может убежать.

- Да, что происходит? – попыталась ещё раз возмутиться Мария, но женщина, не обращая никакого внимания на её возмущение, заперла дверь и принялась планомерно ощупывать её.

- Ого, это надо воспринимать, как продолжение вчерашнего? – не удержалась от саркастического замечания Мария, - правда, вчера было как-то нежнее.

- Нет, это не продолжение вчерашнего. Это обыск. Проверяю, нет ли на вас микрофонов, - прошептала ей в самое ухо Волкова.

- Вы серьёзно? – так же шёпотом удивилась девушка, - какие микрофоны, о чём вы?

Но Светлана пропустила мимо ушей её удивление, и продолжила тщательный осмотр. В какой-то момент она, даже оттянула блузку от груди девушки, и заглянула внутрь. Это переполнило чашу терпения Марии, она, скептически поджав губы, оттолкнула её руки, и сама, расстегнув пуговицы, развела полы в стороны, показывая, что на ней, кроме прозрачного лифчика, ничего больше нет.

- Раздеваться дальше?

- Не нужно, - наконец остановилась Светлана.

- Странно, вчера вы по-другому говорили…

-  Со вчерашнего вечера, многое изменилось.

- Что же? – наступательно спросила девушка, - Я пришла предупредить вас, а вы мне, что устраиваете?

- Я пока, ничего вам не устраиваю. Вы хотели поговорить – говорите, я готова слушать.

- Прямо здесь в туалете? Давайте хоть за столик сядем.

Они вышли из туалетной комнаты, сели за столик и попросили кофе.

- Рассказывайте.

- С чего бы начать, чтобы вам было понятно…

- Начните со своих отношений с Рейнером.

Мария, с удивлением посмотрела на Светлану.

- Нет никаких отношений.

- Да? А целовал он вас вчера так, как будто есть.

- Вы видели?

- Да, я тоже, кое-что видела вчера, так что сильно врать не советую.

- Я не собираюсь вам врать.

- Тогда рассказывайте с самого начала.

- Они хотели собрать все рисунки Врубеля с изображением демона, чтобы, сложив их определённым образом, вызвать его.

- Кого?

- Демона.

- Вы это серьёзно? – Светлана посмотрела на девушку, как смотрят на душевнобольных.

- Я-то здесь причём? Не я же собиралась.

- А кто они?

- Какая-то кремлёвская группировка.

- Как это? Они же там, все сильно верующие - на всех праздниках, стоят со свечками в церквях. Причём здесь демоны?

- Это одно и тоже, и называется не вера, а мракобесие.  И потом ОНИ там, сильно не однородны. Каждый тянет одеяло на себя. Одни прикрываются церквями, другие терроризмом, третьи проталкивают идею «Путина на царство», четвёртые за приемника, но все боятся 18-го выборного года. И под разными предлогами хотят отменить выборы.

- Фиу, - с удивлением присвистнула Светлана, - а вас-то как угораздило, вляпаться в это?

- Никуда я не вляпалась.

- Но при этом, неплохо осведомлены о группировках в кремле.

- Слышала кое-что и только.

- Ну-ну, недоверчиво отозвалась на это Светлана, - и подтолкнула, - продолжайте, продолжайте.

- Идея провести обряд с вызовом демона, чуть ли не официально пришла откуда-то сверху. Реализовывать её поручили бывшему сотруднику ФСБ Рейнеру, раз уж он связан с культурой. Вот он и взялся.

- А вас с ним что связывает?

- Ничего.

- Ну, не надо врать, а? Я не слепая. И видела вчера, как нежно он посадил вас в машину, которая отвезла вас в его загородный дом.

- Откуда вы знаете, куда меня отвезли? – с опаской переспросила девушка.

- Я ехала за вами, до ворот посёлка.

- Ах вот как… Тогда вы должны были видеть, что сам он не сел в машину со мной. И машина, между прочим, должна была отвезти меня домой, а не в его загородный дом…

- Однако отвезла туда, зачем?

- Не знаю, на всякий случай, наверное. Сам он остался в музее, чтобы провести обряд вызова демона.

- И что случилось дальше?

- У них ничего не получилось, вот что.

- Какая неожиданность. Из-за чего интересно, из-за моей подмены?

- Нет, конечно, какие нафиг демоны – смешно. Но они, когда обнаружат, что рисунок ненастоящий, решат именно так. Сейчас же они считают, что всё дело в месте, что раз в доме Лермонтова не получилось, то нужно попробовать в том месте, где его убили.

- Поэтому инсценировали ограбление, вчера?

Мария кивнула.

- Слава богу, а то я уж было совсем расстроилась, за бандитов. Всё думала, ну не могут же так нарочито неряшливо всё делать, какие-то клоуны в масках, прямо в центре Москвы. И никто их не ловит, при этом.

- Да, но ситуация явно вышла из под контроля, и я…

Но Светлана перебила её:

- А они что, знают, место, где убили Лермонтова на самом деле?

- Нет, от таких тонкостей они далеко. Есть общепризнанное место дуэли, вот там и будут пробовать.

- Хм… а ведь это, - начала было Светлана, но остановилась.

- Что это? – Мария пристально посмотрела на Волкову, и что-то поняла, - Вы что, выяснили, где было настоящее место дуэли?

- Хм… может быть, но это сейчас не важно.

- А что важно?

- Что важно? Какое вы имеете ко всему этому отношение?

- Рейнер, за помощь в организации выставки, и чтобы контролировать ситуацию изнутри, обещал мне хорошую сумму денег. И слово своё сдержал, деньги у меня. Вот какое отношение. И я предлагаю вам немедленно уехать отсюда. Пусть разбираются со всем этим сами, без нас.

- А сексом было обязательно с ним заниматься?

Девушка, разозлилась.

- Я ей про Фому, а она мне про Ерёму. Зачем вам нужно это знать? Мне пришлось, ясно? Пришлось, и не спрашивайте больше об этом. Я, и без ваших напоминаний, долго ещё буду помнить его липкие губы и гадкие руки.

- Мне вас пожалеть?

Тон, каким был задан вопрос, очень больно ударил Марию. У неё защемило сердце и она, вдруг, отчётливо поняла, что со Светланой всё закончилось, так толком и не начавшись. Что всё, что она себе нафантазировала: и как они уедут, и как переждут вместе, пока всё не уляжется, и как буду счастливы, где-то там далеко. Всё это оказалось пшиком, ерундой, глупостью, пустыми фантазиями. Что перед ней сидит человек, который её презирает, за то, что она сделала. И что человек этот совсем чужой ей, жёсткий, если не сказать жестокий, со своими целями и мотивами. Ей стало очень одиноко и очень страшно, она поняла, что осталась один на один со всей, той грязью, с которой так неосторожно соприкоснулась. Ей захотелось немедленно уйти, исчезнуть, убежать на край света.

- Ясно… Я ошиблась… - помедлила и всё же добавила, - в вас.

- Да, вы ошиблись. И вам действительно, лучше уехать.

- Жаль. – она ещё помолчала, - дам вам совет, напоследок. Что бы вы не собирались сделать - отмените это. Вам противостоит система, и вам с ней не справиться.

Но совет попал в пустоту, в глазах женщины напротив, ничего не дрогнуло. Она осталась спокойна.

- Мне противостоят люди, и я до них доберусь.

«Мда, Рейнер ещё не знает, с кем имеет дело. Она очень опасный противник, и слишком уверенный в себе, слишком… а это значит, что за её спиной кто-то есть», - мелькнуло в голове девушки.

- Удачи вам, и прощайте.

Мария встала и ушла.

Светлана посмотрела ей вслед через окно, отметив, что никто не подошёл к ней, и никто за ней не последовал.

«Значит всё-таки, пришла одна… Может зря я с ней так жёстко? Но сейчас не до неё, и ей действительно лучше уехать куда-нибудь, а от меня ей, тем более, лучше держаться подальше сейчас».

Весь оставшийся день, все средства массовой информации только и говорили про ограбление века. Репортёры показывали разбитые окна, и взломанные замки. Возмущались отсутствием нормальной системы сигнализации, и, как всегда, не работающими в нужный момент камерами. Заходились в возмущении, что коррупция и нерадивость чиновников, отвечающих за всё это, не должны останется без наказания, и так далее, и так далее.

Светлана посмеивалась, глядя на всю эту дымовую завесу, и ждала звонка. «Интересно, кто будет разговаривать со мной, сам Рейнер, или кто-то другой? Рейнер вряд ли, это уж будет слишком, хотя безнаказанность, всегда играет злую шутку с такими людьми. Им начинает казаться, что с ними никогда, ничего не может произойти, что они всесильны. Даже выпендриваться начинают этим. Ладно, посмотрим...»

Торг.

И звонок последовал. Он раздался на следующий день, ровно в 13-30.

- Слушаю, - отозвалась Светлана, показывая Бартман, в чьей квартире она опять находилась, что это ТОТ самый звонок.

- Поздравляю, мы вас недооценили.

- Кто это? – спросила Светлана, хотя сразу узнала голос Шаховой. Ей просто нужно было немного времени, чтобы прийти в себя от неожиданности.

- Вы узнали, не прикидывайтесь.

- Да, узнала, и надо признаться, удивлена. А что тогда с остальными, Кашиной и Викторией?

- Что с Кашиной я, правда, не знаю, а Виктория, действительно погибла случайно.

- А мою подругу действительно случайно, вместо меня,  сбила машина? Не разочаровывайте меня этой хернёй, Любовь Павловна, а то я несерьёзно начну относиться к вашим словам, и попрошу передать трубку Рейнеру.

- О, - только и нашлась, что сказать Шахова и после небольшой паузы в трубке послышался знакомый мужской голос.

- Здравствуйте госпожа Волкова, раз уж вы так много знаете, давайте перейдём прямо к делу.

- Давайте.

- Сколько вы хотите за рисунок?

- Один миллион долларов США.

На том конце замолчали и, когда молчание стало совсем уж неприличным, Рейнер с небольшой трещинкой в голосе (а сука, вот что производит на таких, как ты впечатление - сумма с шестью нулями, - злорадно отметила этот факт Светлана), произнёс:

- Кхм, это очень много. Он столько не стоит, вы же знаете.

- Он стоит столько, сколько я говорю. Всего один миллион долларов, и вы останетесь в живых. Вот такой у вас, на самом деле выбор.

- Сто тысяч долларов.

Светлана нажала отбой и, положив телефон перед собой на стол, начала считать в слух:

- Раз, два, три, четыре…

Рейнер перезвонил:

- Двести, - начал было он…

Но Светлана опять нажала отбой, потому, что прекрасно понимала, что он даст столько, сколько она скажет.

Ещё один звонок.

- Да не бросайте вы трубку – пятьсот. Слышите ПЯТЬСОТ и ни копейкой больше.

- Прекратите, а? Ну что вы как базарная баба? Стыдно, ей богу. Один миллион долларов, наличными, ясно? А то я скажу полтотра, и вы заплатите мне полтора.

- Хорошо, получите. Хотя зачем вам? Вам жить-то осталось…

И Светлана снова нажала отбой.

- Какой мелкий человечешка, а? – Она с возмущением смотрела на Бартман, - Ведь офицер, в прошлом. Служба, долг, Родина – где это всё?»

- Вы так смело с ним… Вдруг не перезвонит?

- Перезвонит, никуда не денется.

Телефон снова ожил:

- Где и когда?

- Хоть сейчас, на площади трёх вокзалов, встречаемся напротив входа в Казанский вокзал.

- Я смогу там быть через два часа.

- Хорошо, она посмотрела на часы – ровно в 16-00.

- Хорошо, и без глупостей в этот раз, мы проверим рисунок прежде чем отдать вам деньги.

- Хорошо.

И нажала отбой.

- И вы действительно отдадите им рисунок? – Бартман с недоверием смотрела на Светлану.

- Нет, конечно. Да и они не собираются нести деньги - это всё так, для отвода глаз.

- А если их там будет много, что вы будете делать?

- Справлюсь не бойтесь, у меня будут помощники. Главное не число, а быстрота и неожиданность. Сейчас они думают, что купили меня, что деньги решают всё. А значит, не понимают что их ждёт, так что преимущество на моей стороне.

- Ох, не стоит их недооценивать тоже.

- Не волнуйтесь. Давайте сюда, вон тот рисунок, и пусть оппроверяются. Они будут думать, что я опять им впарю ксерокопию, а получат настоящую акварель. Вот и проверим, как у вас получилось.

Бартман, с завистью смотрела на Светлану, в которой не было и тени нерешительности, как будто она отправлялась на прогулку.

- Ладно, вам виднее, - и пошла упаковывать рисунок, - и всё же, как вы всё это узнали? Про Рейнера и прочее? – спросила она оттуда.

- После того, как мы ушли с фуршета с одной сотрудницей музея, посидеть в ресторанчике спокойно, - начала отвечать Светлана, а у самой возникла картинка, как она целовала шею Марии в туалетной комнате, одновременно сжимая её грудь, - ей вдруг, позвонили, в самый неудобный момент. – зачем-то добавила она.

- В какой момент? – переспросила Бартман, - не поняла.

- Хмм, нууу. Не важно, и она куда-то пошла, а я пошла за ней.

- Зачем?

- Мне было интересно, кто её так бесцеремонно оторвал от… Хммм, пирожных.

- А вы уже до пирожных дошли? – Бартман вернулась с акварелью и, обернув её в микалентную бумагу, стала  убирать в специальный планшет.

- О да, дошли, и кончала она… Кхм, - закашлялась Светлана, - в смысле доедала, ну не важно, не доела короче. И вдруг я вижу, что она вернулась в музей, а там её поджидал этот самый Рейнер.

- И это, конечно, показалось вам подозрительным?

- Это показалось мне противным. У мужчин есть очень меткая фраза, когда им что-то противно – «как серпом по яйцам», вот и мне… хмм. Ну в общем я осталась понаблюдать за музеем, и видела, как она поехала к нему в дом одна, хммм, - ну, не важно, короче я вернулась к музею и застала инсценировку ограбления.

- Почему вы решили, что это инсценировка, а не настоящее ограбление?

- Да потому что якобы грабители, всё делали наоборот, вначале вынесли пакеты с чем-то из музея, а уже потом надели маски и стали бить окна, взламывать двери и прочее. И поехали потом, ничего не опасаясь, прямо в посёлок к Рейнеру.

- Готово. – Бартман протянула ей планшет, - А вы, я извиняюсь за вопрос, оружие с собой возьмёте?

- Нет.

- Хорошо, даже очень хорошо, только как вы справитесь…

- Справлюсь, справлюсь…

- Может быть, мне с вами пойти? Подстраховать?

- Нет, о вашем существовании вообще никто не должен знать, где находится настоящий рисунок знаем только мы с вами, и если со мной что-то случится, то вы… ну понятно. Так что набирайтесь терпения и ждите.

- Я буду молиться за вас.

- Вот, отлично, это ровно то, что нужно.

И она ушла.

Бартман взяла икону, поставила перед собой и стала просить бога уберечь Светлану.

Площадь трёх вокзалов, через два часа.

Через несколько минут после своего появления в условленном месте, Светлана увидела, как из потока машин вырулили два тёмных минивэна, и не обращая внимания на запрещающие знаки парковки, остановились прямо напротив неё. Захлопали дверцы, и выскочившая оттуда энергичная группа захвата в чёрном, бесцеремонно растолкав толпу вокруг Светланы, взяла её в кольцо и буквально внесла обратно в одну из машин.

- Здравствуйте, - встретил её знакомый голос, - а где же картина?

- Рядом, а где деньги?

- Вот они, - и Шахова показала на дипломат рядом с собой.

- Что-то маленький, больно. Там точно вся сумма?

- Обижаете, - Шахова, щёлкнув замочками и открыла крышку дипломата.

- Красота, - там как в кино, лежали аккуратно упакованные пачки сто долларовых банкнот.

- Мы свою часть выполнили, где рисунок?

- В ячейке камеры хранения, пойдёмте.

- Не надо никуда ходить, у неё с собой должна быть магнитная карта, - подал голос один из охранников, - там теперь не кодовые замки, а современные, магнитные.

- Сами отдадите или вас обыскать?

- Возьмите, - Светлана потянулась к своему внутреннему карману пиджачка, но крепкие руки охраны перехватили её движение.

- Извините, но лучше при них не делать резких движений, так что позвольте я сама, - Шахова откинула полу Светланы и, немного порывшись, вытащила оттуда магнитную карту, - спасибо, вот она. – И передала одному из мужчин, - сходите, принесите, пожалуйста. И пригласите сюда к нам эксперта.

И снова повернувшись к Светлане:

- Жаль что так близко положили, я бы с удовольствием поискала поглубже, - и заметив кривую ухмылочку женщины, добавила, - Ну ничего, может, наверстаем ещё…

- Вряд ли, - скептически отозвалась Светлана.

- Почему?

- Вы не в моём вкусе.

- Жаль. А кто в вашем вкусе? Та девочка из музея? Как там её фамилия, Минаева-Рюмина? Да, хорошенькая, но увы, натуралка, – и заметив недовольный взгляд Светланы, добавила, - Да-да, мы в курсе ваших приключений. Как вы говорили тогда? Самое опасное не заметить, что тигр уже охотится на тебя, да? Очень верное наблюдение.

- И кто здесь тигр, вы? – пренебрежительно уточнила Светлана.

Но ответить Шахова не успела, дверь машины отъехала в бок и охранник, отправившийся за рисунком, протянул ей папку.

- Это мы сейчас узнаем. – процедила сквозь зубы Шахова и скомандовала своим людям, - Где этот горе эксперт? Давайте его сюда.

Снаружи произошла какая-то возня и в машину, довольно грубо, запихнули какого-то невзрачного, то ли неряшливо одетого, то ли застёгнутого не на те пуговицы, мужичонку.

- Нус, Валерий, за работу.

- Кто это? – с ярко выраженным пренебрежением спросила Светлана.

- Наш эксперт, знаменитый Валерий Сер…

Мужичонка поднял голову и с укором посмотрел на Шахову.

- Любовь Павловна скать, я же просил…

- А, да, простите, - спохватилась Она и с иронией добавила, -  ну, в общем эксперт…

- Может лучше я достану рисунок? – глядя на неказистого эксперта, предложила Светлана, - А то вещь дорогая, не порвалась бы ненароком.

- Я справлюсь справлюсь, на полном серьёзе, отозвался он.

И действительно, хоть и неловко, но вытащил из папки рисунок, убрал с него микалентную бумагу и,  вооружившись увеличительным стеклом с подсветкой, принялся близоруко изучать его, напевая что-то себе под нос: - А что у нас с пооодпииисю? А что у нас с поооодпиииисьюююю? – Он достал целую пачку фотографий и принялся сверять подписи, внимательно рассматривая каждую из них, - Хоро-шень-ка-яяяя.

И так далее и так далее.

Светлана отвернулась и  принялась молиться про себя Матроне: - «Хоть бы не понял, хоть бы подтвердил, хоть бы Бартман справилась с подписью, с мазками, с разводами….»

- Нус, - наконец он поднял голову и, всё так же, близоруко обвёл всех взглядом, - скать, мне нравится. Подпись крепкая, и очень похожа на оригиналы, очень. Скать, это акварель…

- Не ксерокс?

- Ну что вы, скать, акварелечка, она самая. Бумажка старенькая, всё очень аутентичненько. В общем, скать, мне нравится.

- Отлично, - Шахова взяла рисунок и, аккуратно убрав, его в планшет скомандовала, - Поехали.

- Куда? - спросила Светлана, и осторожно перевела дыхание.

- Прокатимся в одно местечко.

- Зачем это? Если с рисунком всё в порядке, то отдайте мне деньги и на этом расстанемся.

- Деньги вот они, - Шахова похлопала ладошкой по крышке дипломата, - никуда не денутся, здесь недалеко, не переживайте.

Машины уже тронулись и стали набирать скорость. Светлана посмотрела на ручку двери, прикидывая, успеет ли открыть и выпрыгнуть, если что.

- Не советую, - процедил сквозь зубы один из охранников, что сидел напротив неё.

- Что-то вы погрустнели, - Шахова с неприятной улыбочкой смотрела на неё сверху вниз, – с такими деньжищами надо прыгать от радости, а не за борт машины.

- Зачем вы инсценировали свою смерть?

- Было у нас между собой маленькое недоразумение…

- А меня почему хотели убить?

Шахова серьёзно посмотрела на Светлану:

- Как вы думаете, если я вам всё расскажу, сможете вы выйти из этой машины?

- А пока могу?

- Не мне решать, сейчас…

Но договорить она не успела, их минивэн  вильнул в сторону и резко остановился, сильно клюнув носом, так что только чудом не сделал кувырок вперёд. Все, включая громил охранников, слетели со своих мест.

- Что за…? – только и успела крикнуть Шахова, пытаясь принять горизонтальное положение, как их дверь распахнулась:

- Сидеть на месте, не дёргаться, - раздались грубые команды со всех сторон.

Их машину окружили люди в бронежилетах и масках, с автоматами наперевес. Часть из них так и держала оружие, крайне неприятно нацеленное на тех кто внутри, а другая часть стала грубо выволакивать всех наружу.

- Кто вы такие, вашу мать? – пытался дёргаться кто-то из охраны Шаховой, но как и все был повален на землю, и грубо распластан на асфальте. Шахову и Светлану выволокли ничуть не лучше чем мужчин, но развели в разные стороны, Волкову за чьи-то спины, а Шахову вместе со всеми уложили носом в пол, и тут же кто-то отрапортовал:

- Заложник жив.

«Это они про кого? Кто заложник?» – только и успела подумать Светлана.

Вся операция задержания заняла не больше тридцати сорока секунд.

- Где она? – Раздался властный голос и в толпу вооружённых людей в масках ворвался первый человек, одетый в обычную форму. Светлана узнала его.

- Я здесь полковник, - отозвалась она, и хотела шагнуть к нему навстречу, но крепкие руки спецназовцев удержали её на месте.

- Живы? Не ранены? – Он увидел её и жестом скомандовал, что её можно отпустить.

- Да, всё в порядке.

- Хорошо, - командным голосом оценил он её состояние, и место происшествия, - Игорь, оружие есть у кого?

- Да.

- Всё собрать, и все телефоны тоже, давай сам знаешь что делать, принимай всех и грузи…

- Вы охренели совсем? Я майор ФСБ, посмотрите документы, легче-легче сука. Кто командует операцией?

- Дай ему в рыло чтобы не вякал, - скомандовал «полковник», и после того, как кто-то ойкнул, представился, - Я, командую, генерал лейтенант Зотов. – и тут же отвлёкся на другое, более важное дело, - Деньги нашли?

- Да.

- А рисунок?

- Да.

- С рисунком осторожно уроды, если что-то с ним случится всем пиздец, - вдруг подняла голову Шахова.

- Кто это здесь такой борзый, а? – генерал, с интересом посмотрел на женскую фигуру на земле, и особенно на её задранную юбку. Видимо, остался доволен увиденным и бойко скомандовал, - Всё хватит возиться, грузим всех…

Команда «грузим» была воспринята буквально, именно так его подчинённые и поступили, и как мешки покидали всех задержанных, в подъехавшие автозаки. После чего, запрыгнули в свои машины и помчались по кривым улицам, распугивая встречных и поперечных.

- Сколько в чемоданчике денег? - повернул к Светлане голову генерал, когда они уселись поудобнее в его джипе.

- Я не считала, но должен был быть миллион долларов.

- Для протокола скажете, что там было пятьсот.

- Ого, хорошо, а мне что-то перепадёт из этого?

- Скажите спасибо, что живы. Почему не пошли в зал камер хранения, как и планировали?

- Они мне не дали, забрали магнитный ключ и отправили туда своего человека, а меня сразу запихнули в автобус.

- Ясно.

- Но вы вовремя, полковник, спасибо.

- Мы всегда вовремя, - с самодовольной усмешкой посмотрел он на неё, - Почему вы называете меня полковником?

- А как мне вас называть? Сергей Владимирович?

- Например. Или генерал лейтенант - так мне даже больше нравится последнее время.

- На половину могу рассчитывать?

- Да вы что? – опешил генерал от такой наглости, и с искренним удивлением посмотрел неё, как на маленького, глупого ребёнка – А нам что останется? Тут одних затрат знаете сколько? Бензин, снаряжение… А риск, а срочность? Мне что в убыток себе, что ли работать?

Светлана поняла, что, скорее всего, ей ничего не достанется, но всё же попыталась поторговаться:

-  Хорошо, не буду спорить - пусть мне будет в убыток, согласна на пятьдесят тысяч.

- Ладно, - неохотно пошёл навстречу генерал, - тогда в протоколе напишете 450 000 долларов.

- Хорошо.

- Вот и ладушки, - только было обрадовался генерал, как у него ожила рация.

- Сергей Владимирович, у одного из них действительно есть действующее удостоверение ФСБ. Майор Ляхов Александр Николаевич.

- Блять, - генерал заиграл желваками, - ну сейчас начнётся, - и перевёл укоризненный взгляд на Светлану, как будто она была в чём-то виновата, - суки, никакого проходу от них не стало. Так и лезут везде, так и лезут. Вы мне всё рассказали? Откуда здесь взялся фэ-эс-бэшник?

- А я откуда знаю? ФСБ сейчас ко всему причастно, видать дошла очередь и до музеев.

- Ладно, разберёмся, но в протоколе, сука, придётся указать один миллион, теперь.

- Жаль, а может проще пристрелить его случайно? – в шутку пробросила она идейку генералу.

- Ещё хуже, - всерьёз ответил он, - вдруг и правда, при исполнении.

- Да ладно, я пошутила…

Генерал посмотрел на неё очень тяжёлым взглядом:

- А я нет… Львицу, вы мне тогда не дали застрелить, а тут целого майора фсб предлагаете.

- Сравнили – львы полезные животные, а тут…

- Это да - согласен.

Когда они въехали во двор ОВД и начали выходить из машин, первая кого увидела Светлана, была капитан Елена Роднова. Она тоже увидела Светлану, с тревогой осмотрела её с ног до головы, и сделала несколько шагов.

- Ну что?

- Всё в порядке, - начала было Светлана, но её перебил, оказавшийся рядом, генерал Зотов.

- Этого мы пока не знаем, - и добавил строже, обращаясь к Елене, как к подчинённой, - Никаких заявлений для прессы.

- Хорошо.

Из автозаков начали выводить задержанных и, когда мимо них проводили Шахову, та бросила острый взгляд на Елену и Светлану, криво улыбнулась, сообразив что-то про себя. Потом посмотрела на Зотова, и с угрозой процедила:

- За рисунок отвечаешь головой, понял? Если с ним что-то случится, то потеряешь не только погоны.

- Давай давай, поугрожай мне, это всё что тебе осталось, - и когда её увели, повернулся к Светлане, - стерва какая, а? Кто это?

- Вице-президент фонда «Культурное наследие». Два месяца назад, именно она наняла меня найти рисунок, а потом прикинулась погибшей в автомобильной аварии.

- Я проверила, - добавила к этому Елена, обращаясь к Зотову, - она действительно попадала в автомобильную аварию.

- Не нравится мне всё это. - Зотов потыкал пальцем в планшет, обращаясь к Светлане, - Он настоящий?

- Нет.

- Так я и думал. А где настоящий?

- Спрятан.

- Ясно, очередная ловушка. И что мне с этим делать? Как его оформлять?

- Оформляйте как настоящий, с моих слов и со слов, эксперта… А где он кстати? Там, такой чудик был в машине с нами.

- Тот, что кричал, что он ни при чём? Что случайно там оказался?

- Да.

- Он эксперт?

- Да, и он подтвердил подлинность рисунка.

- Ого, а на самом деле это копия?

- Да.

- Точно?

- Точно, что я дура рисковать настоящим?

- Ладно, пусть пока думают, что он настоящий.

- Когда найдёте остальные рисунки, и вернёте их в музей, этот вернётся ко мне. Вот и всё.

- Легко сказать. Прямо сейчас идёт обыск в доме Рейнера и пока… - у него зазвонил сотовый. Генерал посмотрел, кто это и скривился, словно от зубной боли, - Ох не нравится мне всё это, - глубоко вздохнул и ответил:

- Слушаю Виктор Сергеевич. Да, я приказал. Да. Нет, пока не нашли, но ищем. Да, понимаю. Слушаюсь. – и нажал отбой. – Охренеть, - прокомментировал он то, что только что услышал.

И посмотрел на Волклву.

- Если не найдём остальные рисунки, нам пиздец.

Его телефон опять ожил.

- Зотов, слушаю. Точно? Точно? Все? Отлично, отлично, оформляйте всё как надо и сразу ко мне.

Нажал отбой и, с облегчением, посмотрел на женщин:

-  Фууу, как на американских горках, то вверх, то вниз.

- А сейчас куда? – спросила Светлана.

- Вверх вроде - нашли, слава богу, эти грёбанные рисунки.

- У Рейнера?

- Да.

- Ни и отлично, - Светлана тоже перевела дух.

Когда повеселевший Зотов ушёл и женщины остались одни, Елена, спросила, то что хотела спросить:

- Что дальше?

- Ничего, пойду спать.

- Ты поняла о чём я. Что было в том конверте?

- В каком конверте?

- Не виляй, я видела твою знаменитую конференцию, и как ты сожгла конверт. Что в нём было?

- Не важно.

- Нет, важно. Какой диагноз?

- Мы не будем обсуждать это. Он сгорел, и всё на этом. Вместе с ним сгорел и диагноз.

- Ты дура? Там рак? Говори…

Но Светлана лишь пожала плечами, показывая всем видом, что разговора не будет.

- Лучше расскажи, что с твоим заграничным проектом? – переключила она разговор.

- Всё по плану, идёт процесс.

- Вот и хорошо. – поставила она точку, - Сильно надеюсь, что твой Зотов вытрясет из них все подробности, особенно куда делась Кашина, и что, на самом деле случилось с моей подругой и искусствоведом Викторией.

- Что-что, а это он умеет.

- Быстрее бы… Когда всё уляжеься махну на Урал, ребята давно зовут… Или в Питер, кстати - есть у меня телефончик одной знакомой черкешенки…

- Ясно, - с сожалением прервала Елена, не желая слушать рассказы про черкешенку, и понимая, что её, в планах Светланы нет. – Ладно, пойду работать. Раз рисунки нашлись, значит, заявление для прессы будет…

Но его не было.

Ни в этот день, ни в следующий, никакой новой информации, а уж тем более победных рапортов о раскрытом преступлении, в прессе не появилось.

Квартира Бартман, кухня.

Светлана и Бартман, опять сидели на кухне, за ставшим уже традиционным, чаем с лимоном и мёдом.

- Вот вы не верили в Матрону, а ведь помогла.

- Ну да, наверное… я знаете, когда сильнее всего её просила?

- Когда?

- Когда сидела в машине с этими, то ли охранниками, то ли бандитами, а эксперт проверял вашу акварель. Это было круто.

- Вы ничего не говорили об этом.

- Чего говорить, раз всё обошлось. А вы что просили?

- Чтобы не было убийств, чтобы как-то так повернулось, чтобы преступники были наказаны, а вы бы при этом ни кого не убили.

- Хмм.

- Что хмм? – отреагировала Бартман на скепсис Светланы, - Вас что-то гложет. Что? Вроде всё закончилось, а вы как будто чего-то ждёте. Так?

- Да, так. Жду. У меня плохое предчувствие. И чем дольше длится молчание, по поводу ограбления музея, тем хуже.

- Объясните, что это значит?

- Не так просто объяснить… - она остановилась, соображая, как объяснить. – Вот идёшь по лесу, всё хорошо, птички поют, солнышко светит, настроение вроде хорошее, и вдруг тишина. И ты стоишь  и нутром чувствуешь опасность… - она остановилась, - проще на примере пояснить:

Вот что рассказал мне один знакомый, когда ему было лет десять-двенадцать, - она что-то посчитала в уме, - получается лет тридцать назад. Жил он тогда в деревне, и его дядя тракторист, брал его с собой в поле. И вот едут они на тракторе, пашут. Плуг врезается в пласт земли сантиметров на двадцать в глубину, нарушая мышиные норки. А сзади за трактором идёт лиса, и ловит зазевавшихся мышей. И так несколько дней подряд, они пашут, а лиса ловит. Наконец дядя взял с собой двустволку, решил лису подстрелить, а она раз и не пришла в этот день. Они подумали, что она наелась, и на следую щий день ружьё не взяли. Глядь, лиса тут, как тут. На завтра они берут ружьё - лисы нет. И так несколько дней подряд, как только они берут ружьё - лисы нет, как только оставляют его дома - она есть. Как лиса узнавала, когда есть ружьё, а когда нет – загадка. Видеть его в кабине она не могла, чувствовать за несколько километров запах пороха, тоже.

Или другой случай уже со мной:

Лет пять-семь назад, под Новгородом, недалеко от нашего охотничьего лагеря, местные мужики засеяли овсом небольшое поле в глухом медвежьем лесу. И вот, когда появились первые признаки выхода медведя на овес: обсосанные колосья, кругообразное замятие вокруг них, «мины» — их бригадир пришёл к нам с просьбой помочь. У меня было несколько свободных дней до следующей группы, и я подумала – почему не помочь людям. Взялась. Как по учебнику, на краю поля утроила лабаз…

- Что это такое? – Бартман слушала с огромным вниманием.

- Выбираются два близко растущих дерева, и к ним прибиваются доски - ступеньки, получается какое-то подобие пожарной лестницы, а там, на верху, делается маленькая площадочка – так называемая засидка. Не будешь же медведя караулить в чистом поле, это опасно. А там наверху и обзор лучше, и безопасность более ли менее, и зверь тебя не видит.

- Ясно.

- Три дня я просидела там на лабазе  в «лесной» одежде без посторонних запахов, не шевелясь, в безветренную погоду. И ничего – не пришёл мишка. На четвёртый день ушла, прибывала новая группа и надо было её встречать. Так вот, в эту ночь медведь-то и пришёл. Бригадир потом рассказывал, что все поле было местами съедено, местами помято, а под моим лабазом большая «мина».

- Так может он вас просто чуял?

- Вряд ли… Или вот ещё история – охотились мы на волков, примерно в тех же краях. Председатель одной деревни, просто на коленях стоял, просил выручить. Волки повадились у него резать коров. И вот по утру, обложили мы трёх волков без офлаживания. Пока волки отдыхали, мы прикидывали, кто и где будет стоять, и так получалось, что одного стрелка нам не хватало…

Именно в этот момент у Светланы завибрировал и зазвонил смартфон, лежавший рядом с чашкой на столе.

Она осеклась и несколько секунд, молча, смотрела на него, будто раздумывая, стоит ли отвечать.

– Что? – забеспокоилась Бартман, глядя, как напряглась женщина.

Светлана вздохнула и взяла трубку.

- Алё.

- Это Зотов.

- Я поняла.

- Плохие новости.

- Я поняла.

- Их всех отпустили.

- Почему?

- Все изъятые в доме Рейнера рисунки, оказались ксерокопиями.

- Как это?

- Не знаю.

- А оригиналы где?

- Неизвестно.

- Когда рисунки нашли их что, не проверили?

- Сейчас уже не важно.

- Да не важно, что ещё?

- Найдена мёртвой одна из сотрудниц музея.

На лбу Светланы выступил холодный пот:

- Кто?

- Минаева-Рюмина, знаете такую?

Светлана с трудом проглотила ком в горле и с трудом выдавила:

- Да, знаю.

Несколько долгих секунд переваривала услышанное, и наконец спросила:

- Что с ней случилось?

- Несчастный случай, сбила машина. Водитель уехал с места аварии.

У Светланы резко заломило в висках, и она, закрыв глаза, прижала ледяную ладонь ко лбу:

- Что ещё?

- Мне объявлено неполное служебное соответствие, и временное отстранение от должности. Формально я в отпуске, но…

-  Ясно.

- Мда. Что на самом деле происходит?

- А рисунок, который я отдала вам, где? – перебила его вопрос Светлана.

- Не знаю.

- Можете выяснить?

- Попробую.

- Если они его забрали, то я знаю, где их найти.

- Где?

- В Пятигорске… блять. – она осеклась, - когда их выпустили?

- Сегодня утром.

- Почему сразу не позвонили?

- Я сам только узнал.

- Так прервёмся, мне нужно срочно позвонить, а вы узнайте про рисунок.

- Хорошо.

Светлана нажала отбой, вытащила секретный телефончик, и отправила вызов Ирине в Пятигорск. Та быстро ответила.

- Алё. Рада вас…

- Слушайте меня внимательно. Всё плохо, преступников выпустили сегодня утром. Я предполагаю, что они оправились к вам в Пятигорск. Немедленно берите всё ценное, и уезжайте из дома. Немедленно. И не в гостиницу, а к знакомым каким-нибудь. Ясно?

- Да. Только я одна сейчас Аси нет дома.

- Найдите её… - она увидела параллельный вызов от Зотова, - сейчас прервёмся я перезвоню.

- Да слушаю, - ответила она генералу.

- Рисунка нет.

- Ясно. Всё идёт по-плохому.

- У вас есть запасной план? Что вы говорили про Пятигорск?

- Мне нужно попасть туда, как можно быстрее, а там мне нужна винтовка и патроны.

- Какой хороший у вас план… - Зотов задумался. - Я перезвоню вам.

Она нажала отбой и посмотрела на испуганную Бартман.

- Предчувствие…

И изо всей силы стукнула кулаком по столу, так что подпрыгнули и чашки и Бартман. Несколько секунд она сидела, стиснув зубы, не в силах до конца осознать услышанное.

Бартман воспользовалась мнимым затишьем и осторожно спросила:

- Кто погиб? Ваша знакомая?

- Да, моя знакомая. С которой… - Светлана замолчала, потому что у неё перехватило горло, - «Боже мой» - думала она, - «Я прогнала её на смерть. Дура, дура, зачем я так с ней поступила? Она за помощью ко мне пришла, а я что?» - Она встала и заметалась по маленькой кухне, ещё больше пугая Бартман.

- Она за помощью пришла ко мне. Понимаете? Сразу после ограбления пришла ко мне, уехать предлагала, а я не поняла. Я обиделась на неё, как баба. Как глупая баба повела себя. Оооо, - она застонала. – Они мне заплатят за это. Все. Ни один не уйдёт.

- Вы …

- Да-да, она мне нравилась, очень. А в ночь ограбления я увидела, как она целуется с этим Рейнером. Я думала сейчас выйду и устрою скандал. Чудом удержалась. Мы только что с ней были очень близки, и вдруг, по первому звонку побежала. И к кому? Оооо. Она смогла. Понимаете? Сразу после этого, смогла с ним целоваться. Я взбесилась. Дура. Какая я дура. Но всё, больше никаких ментов, и никаких Матрон с иконами. – Она что-то вспомнила, схватила маленький телефончик и отправила вызов, - ну-ну, отвечай. - с силой нажала отбой и набрала другой номер, там ответили.

- Ну, нашла Асю?

- Нет.

- Плохо. Сама где? Ушла из дома?

- Нет ещё.

- Блять, что ты тянешь? Бери деньги, документы и беги оттуда.

- Я не могу бросить дочь.

- Ну перехвати где-нибудь. На улице стой, жди. В доме опасно. Они точно придут к тебе…

- Кто они? Что им надо?

- Им нужен рисунок.

- Так он у тебя.

- Да, но они не знают этого. Они сейчас взяли поддельный, на какое-то время это их задержит, но они разберутся, и тогда пойдут к вам.

- Я поняла.

- Давай-давай уходи, найди Асю. Где она может быть? Друзей обзвони. Делай что-нибудь.

- Я делаю.

- Всё, отбой. – Светлана, крепко обхватила себя руками и напрягла все мышцы. – Надо успокоиться. – И очень грозно посмотрела на Бартман. Та поёжилась от её взгляда, но всё же спросила:

- Что вы собираетесь делать?

- Устрою засаду. Они думают, что ваш рисунок настоящий, и он сейчас у них. Они попробуют вызвать своего грёбанного демона на месте дуэли Лермонтова. Мне нужно оказаться там раньше них.

Генерал перезвонил ровно через час.

- Вам заказан билет на сегодня из Внуково, вылет в 00-10, прилетите в Минводы в 2-20. Там вас встретит машина и доставит в Пятигорск. В Пятигорске, тоже, будет всё готово - вас встретят и снабдят всем необходимым. Всё – удачи, отбой.

- Отлично. – Светлана посмотрела на часы, - времени в обрез. Я вылетаю. Вы никуда не высовываетесь, ясно? Чтобы не случилось, сидите как мышь. Если со мной что-то случится, вы ждёте полгода, а лучше год, и только после этого отдадите Ирине рисунок. Ясно?

- Ясно, я буду молиться за вас.

- Поздно, молись не молись…

И ушла.

Пятигорск.

Самолёт приземлился, ровно в 2-20. С собой у Светланы была лишь небольшая спортивная сумка, поэтому, уже через 20 минут она вышла в зону прилёта. Там среди встречающих, стоял совершенно ваххабитского вида абрек, с помятой бумажкой в руках, на которой было коряво написано «Волков». Обычно объявления такого рода, встречаются на рынках, где на ящике с какой-нибудь картошкой надписано – «хороший картошка 50 рублей».

«Какие интересные связи у Зотова» - отметила про себя Светлана, и подошла к ваххабиту.

- Здравствуйте.

Тот только кивнул в ответ, и ни слова не говоря, пошёл на выход, нисколько не заботясь, идёт она за ним или нет. На парковке аэропорта их ждали раздолбанные в хлам жигули, в которые и садиться-то было опасно, а уж ехать куда-нибудь тем более. Но ни ваххабита-абрека, ни тем более Светлану, это нисколько не беспокоило. Они спокойно сели в машину и выехали в Пятигорск. За двадцать минут дороги никто из них не проронил ни слова, абрек, скорее всего не говорил по-русски, а Светлана была слишком сосредоточена на своих мыслях. Она продолжала казнить себя из-за смерти Марии, в сотый раз по кругу прокручивая их последний разговор. Поэтому когда они остановились в каком-то глухом месте Пятигорска, Светлана не сразу поняла, что они уже приехали.

- В багажнике вон того красного жигулёнка, вы найдёте всё, что вам нужно, - неожиданно сообщил ей водитель на хорошем русском языке. А когда она вышла из машины, вдруг, добавил через открытое окно, - там в зажигании есть ключи, ещё два дня машину никто не хватится. В баке залит бензин. Можете ею воспользоваться, а потом где-нибудь бросить. – Всё, закрыл окно, и уехал.

Светлана  осмотрелась по сторонам, прислушалась, удостоверилась, что всё спокойно и только после этого подошла к машине. Ещё раз прислушалась – тихо. Осторожно открыла багажник, и ничего не увидела. Багажник смотрел на неё чёрным беззубым ртом, со скрипучей верхней челюстью. Она наклонилась и попыталась на ощупь понять, что там лежит. «Хоть бы фонарик какой оставили, что ли…» - только подумала она об этом, как её правая рука нащупала, что-то очень на него похожее. Нашла кнопку включения, нажала, и даже прищурилась от яркого света который тот неожиданно произвёл. «Молодцы, очень предусмотрительно», - отметила она про себя наличия фонаря, и дальше ещё несколько раз, повторила эту фразу, обнаруживая очень полезное снаряжение. Первый раз, когда извлекла из специального кейса знаменитую, бесшумную, снайперскую винтовку ВСС «винторез», второй раз, когда нашла свой любимый карабин Маузер М12, третий, когда обнаружила бинокль ночного видения, и комуфляж, а четвёртый, когда там оказались:  армейский сухой паёк и бутылка с водой.

«Офигеть, не удивлюсь, если где-нибудь в глубине, найдётся пояс шахида, и автомат Калашникова» - с ухмылочкой подумала она про себя. – «Хороший коньяк Зотов заработал, не поскуплюсь, если останусь жива».

Светлана обошла машину, открыла переднюю дверь и с трудом втиснулась на водительское сидение. Нащупала ключ зажигания, - давненько я не ездила на механике, - выжала сцепление, и завела машину. – «Работает, теперь отпускаем сцепление, выжимаем газ… - машина тронулась с места и поехала, – офигеть, едет. – нажала на тормоз, проверяя что с этим. С этим тоже всё было неплохо, машина остановилась. – Ну, бляха, совсем круто. Я полностью экипирована, да ещё и с автомобилем. Ладно, что дальше? А вот что - надо позвонить Ире».

Она отправила вызов, и после двух гудков услышала знакомый голос:

- Алё.

- Я в Пятигорске, нашла Асю?

- Нет.

- Плохо, сама где?

- Сижу на лавочке караулю, как ты и велела.

- Правильно. Всё отбой, мне не звонить, если найдёшь Асю, кинь СМС.

- Хорошо, а ты что будешь делать?

- Поеду, проверю одно местечко. – и нажала отбой.

Задала по навигатору маршрут до места дуэли Лермонтова и, преодолевая сопротивление тугих педалей и руля машины, отправилась туда, больше для проверки, чем с реальной целью застать там Рейнера сотоварищи. Однако вышло именно так. По Проспекту Калинина она доехала, до пересечения с улицей 295-й Стрелковой Дивизии, повернула направо и, метров через сто, повернула уже налево к месту дуэли. Там, поравнявшись с рестораном «Лесная Поляна» остановилась для изучения обстановки. Чуть дальше, как раз напротив парка, вокруг места дуэли, увидела два чёрных внедорожника припаркованных друг за другом.

«Опоздала, - первое, что подумала она, и второе - что там их не меньше шести-восьми человек, а то и все десять, - Чёрт, много, всех не перебить… Слава богу, есть бесшумная ВСС-ка, уж четверых-пятерых прихвачу, только бы среди них Рейнер с Шаховой оказались, а там будь, что будет».

Она вышла из машины, достала из багажника снайперскую винтовку, патроны к ней, бинокль и, как заправский боевик, углубилась в темноту. Стараясь двигаться бесшумно, заложила большой крюк, прикрываясь деревьями, с тем, чтобы к месту дуэли выйти сверху от горы. Несколько раз останавливалась, и изучала обстановку в бинокль ночного видения, так что к концу пути хорошо представляла себе расклад сил.

А он был ещё хуже, чем она себе представляла. На площади перед памятником, в свете ещё одного внедорожника, большая группа людей (около пятнадцати человек), что-то раскладывала прямо на земле.

«Блять, много. Пятнадцать человек это совсем много, живой не уйти, - отчётливо поняла она, но отступаться не собиралась, - скольких смогу, стольких и заберу с собой». Выбрала удобную позицию, с которой открывался вид на всю площадь, послала патрон в патронник и стала выискивать Рейнера и Шахову, сквозь снайперский прицел. Есть, в перекрестье прицела попала высокая женская фигура. Плавно нажала курок – выстрел. «Как мягко стреляет», - с удовольствием отметила она, после того как фигура упала. Пока черные силуэты не поняли, что происходит, она начала планомерный отстрел их, словно на тренировке в тире. – «Два, три, четыре» - силуэты заметались в свете фар, не понимая, откуда стреляют, винтовка кроме мягких плевков не издавала никаких звуков, вспышек от её выстрелов тоже не было, пламегаситель прекрасно справлялся с этой функцией.

Вот кто-то сел за руль внедорожника и попытался уехать, но Светлана перевела огонь, на лобовое стекло в область водителя, а когда машина вильнула и упёрлась задним бампером в дерево, несколько пуль отправила по двигателю, из-за чего оттуда потянулся, то ли пар, то ли дым. Затвор щёлкнул пустой обоймой, Светлана достала новую и пока перезаряжала винтовку, из машины кто-то вышел, прикрываясь другим человеком.

- Волкова, я знаю, что это ты, - крикнул оттуда мужской голос, который она узнала – Рейнер. – У меня девчонка.

Светлана подняла бинокль и заскрипела зубами – он прикрывался Асей.

«Было четырнадцать, сейчас восемь и рассредоточились, если меня обнаружат – конец. Но другого выхода нет, придётся вызвать огонь на себя» - Приняла она плохое решение, потому что хорошего уже не было. После чего подняла винтовку, прицелилась в голову Рейнеру, задержала дыхание, и нажала курок. Как только обе фигуры упали, закричала что есть силы:

- Лежи, не вставай, лежи там.

И побежала к машине, стреляя на ходу по вспышкам слева и справа, практически не целясь. Первую пулю, попавшую в неё, она почувствовала, остальные уже нет. Не добежав и половины пути, опустилась на одно колено, силы начали стремительно покидать её вместе с вытекающей кровью. Силуэт слева - выстрел в него, ответная вспышка оттуда, и её ответный выстрел в ту сторону  ещё раз, потом в другую сторону. И всё это, уже не считая, ни патроны, ни противника, почти рефлекторно.

- Лежи не вставай, лежи, - как заклинание повторяла она всё более слабеющим голосом. Потом подползла к какому-то дереву, привалилась к нему боком, - только не вставай, - уже шептала она,  но смогла выстрелить ещё несколько раз пока, винтовка не вывалилась у неё из рук. Сил больше не было.

Всё - она видела, как к ней кто-то подходит, но ничего не могла сделать… Конец. И провалилась в темноту.

Но нет, она вынырнула из неё и, даже, открыла глаза. Рядом с ней сидела Ася и что-то говорила, но что Светлана плохо слышала, гул в ушах перекрывал все звуки вокруг.

- Не ранена? – с трудом спросила она, немеющими губами.

- Нет, нет, не ранена, - и что-то ещё, но это было уже не важно.

- Хорошо, - прошептала Светлана, - я тоже в порядке. Зацепило немного… Сейчас отдохну и мы пойдём домой, только отдышусь немного… - и закрыла глаза.

- Не уходи, не уходи. Помоги мне, я не могу тебя поднять.

Но Светлана уже не слышала этого, тяжёлая темнота и гул окончательно накрыли её.

- Ты не устала, ты умираешь.

Она посмотрела в сторону странного голоса, и увидела тёмную высокую фигуру, возвышающуюся над ней. Оружия  в руках у неё не было.

- Кто ты?

- Не важно, хотя… - фигура распрямилась и стала просто гигантской.

- О Боже, - простонала Светлана, догадавшись, - ещё и крылья расправишь?

- А что, надо?

- Пошлятина какая, мне и так плохо, и если ты ещё начнёшь тут крыльями махать, точно стошнит - искренне покривилась женщина, и в своей любимой манере, резко сменила тему, - Так они всё-таки вызвали тебя?

Фигура снова наклонилась к ней, и посмотрела со смесью иронии и жалости.

- Ты это серьёзно? Думаешь, вы кого-то можете, вызвать или не вызвать по своему желанию?

- Не можем? А чего ж я, тогда с рисунком носилась, как дура, искала, прятала…

- Да, смешно. Но ты всё равно, мне понравилась – личный бумажный демон, красивый образ. Объясни, почему не открыла конверт? Струсила? Тогда не ты победила его, а он тебя.

- Да, наверное, он победил, только, его больше нет, а я всё ещё есть.

И где-то на периферии сознания зазвучала знаменитая песня группы Аквариум – «Рок-н-ролл мертв, а я ещё нет…»

- Почему это его нет? Вот он, - песня оборвалась, а у мрачного собеседника появился конверт в руке. – Открыть? - Он ещё ближе наклонился к ней, и буквально прожог её взглядом. – Открыть?

- Нет.

- Почему? Сейчас-то уж, всё равно.

- Нет, не всё равно. Зачем мне знать, сколько мне осталось жить? Сколько осталось, столько и осталось - все мои. А если там написано, что остался лишь год, то это уже не жизнь, а доживание. Что ты мне предлагаешь? Просыпаться каждое утро и смотреть в календарь, сколько ещё осталось дней? Нет, это не для меня.

Фигура удивилась.

- Это ТЫ, мне СЕЙЧАС говоришь? Ты себя слышишь? Ты что, расстроишься, если там окажется ещё целый год жизни?

- Да, мало. У меня большие планы на будущее.

- Ты понимаешь, в каком ты сейчас состоянии? Сказать, сколько в тебе пуль?

- Ничего, справимся… бывало и похуже, - Светлане становилось всё тяжелее и тяжелее говорить, не хватало дыхания и она чувствовала, как холод поднимается от ног к груди.

- Когда это у тебя было хуже?

- Когда? Да хоть тогда с медведем…

Фигура протянула руку к её лицу и дотронулась до шрама на лбу.

- Нет, ты не права, тогда было гораздо легче.

- Да? А мне показалось что всё, конец.

- А сейчас не кажется?

- Чего ты привязался с этим? Кажется не кажется, как старая гадалка… Расскажи мне лучше про Лермонтова - кто его убил, Верзилина?

- Во даёт… Зачем  тебе это?

- Мне интересно, - еле-еле двигая губами, прошептала Светлана.

Фигура мрачно смотрела на неё, как будто что-то решая.

- Даю последнюю возможность…

- В чём? – Светлана собралась с силами,

- Я достала их?

- Да почти все, кто был причастен к смерти твоих знакомых, мертвы, остались двое, но и они долго не задержатся.

- Хорошо.

- Всё?

- Вот ещё что…

- Сколько вопросов-то перед смертью…, ну давай спрашивай.

- Скажи, что будет в 2018-м году? Правда, что шаг в 27 лет меняет правящ… - и она замолчала, погружаясь уже в окончательную темноту.

- Эй-эй, куда это ты собралась? А ну-ка вернись. Вернись, я тебе говорю, - и он взял её за руку, - так и быть посмотришь сама, что вас ждёт. Будет интересно, обещаю. Слышишь? Давай вставай, давай помоги мне немного…

Светлана открыла глаза, и увидела перед собой знакомое лицо фотографа.

- Аааа, - то ли простонала, то ли протянула она, - теперь вы помогаете мне встать?

- О, очнулась, очень хорошо. Давайте приподнимайтесь, помогайте нам хоть немного, - кряхтел он, - не зря я тогда не хотел вас в НЮ фотографировать. Сколько вы весите-то? Так ведь не скажешь, что толстая. Девочка, посмотри вокруг, ничего не оставляем?

- Ружьё, вон лежит.

- Где? А вижу. Забери.

- Кто это толстая? – Светлана скривилась от боли, когда они с двух сторон стали поднимать её, и потеряла сознание.

- Стойте, стойте не отключайтесь…

Двадцать минут назад, Игорь фотограф.

Его разбудил, звонок знакомого официанта из ресторана «Лесная Поляна»

- Спишь?

- Ммм

- А я бы на твоём месте поспешил, на работу. Такая канонада стоит, на месте дуэли, что любо дорого. Большая свадьба гуляет.

- Давно начали? – Спросил Игорь, уже натягивая брюки и рубаху.

- Минут пять палят.

- Спасибо, с меня процент, как обычно.

- Хорошо.

Через десять минут он уже подъезжал, на своей старенькой Нексии, к двум здоровым внедорожникам, припаркованным напротив места дуэли.

«Отлично, не уехали ещё» - выскочил из машины и поспешил к обелиску, где заметил свет от фар ещё одной машины. – «Что-то людей не вижу, наверх что ли поднялись? Охота бродить в такой темноте?»

Первое тело он заметил только тогда, когда чуть не споткнулся об него

«Пьяный?»

Но лежал он нехорошо, с неестественно вывернутой ногой, какой-то лужей у головы. То, что он мёртв, Игорь не понял даже, когда потряс его за плечо.

- Ээй, что с вами? – он достал зажигалку и, только в её пляшущем свете, понял, что лужа это кровь,  что пьяный это не пьяный, а труп, и что у трупа нет половины головы. Его замутило, а сердце дёрнулось к горлу с такой силой, что он чуть не выронил свой любимый Canon.

«Что делать? Надо позвать на помощь? Вызвать скорую?» - вихрем проносилось у него в голове, а руки совершенно автоматически, включили фотоаппарат и начали делать фотографии тел, которые он находил всё больше и больше.

«Боже, что здесь случилось? Они друг друга, что ли перестреляли? Одеты прилично, в костюмы…»

Он дошёл до машины и, отщёлкав ещё несколько кадров, услышал какой-то звук.

«Что это? Кто-то стонет?» - и он, зачем-то пригнувшись, двинулся в ту сторону.

Шагов через тридцать, звук стал похож на плач, а ещё через пятьдесят, он увидел девушку, которая кого-то пыталась поднять.

- Эй, - осторожно окликнул он её, и поспешил на помощь, - Что здесь случилось?

Девушка повернула к нему заплаканное лицо.

- Кто вы?

- Местный фотограф, - он навёл фотоаппарат и сделал шикарный снимок, даже название придумалось сразу - «Девушка спасает…». Но в свете вспышки он увидел лицо той, кому она пыталась помочь. – Я знаю её. – ахнул он и забыл о съёмке, - Она приходила сюда месяц назад и очень помогла мне. Кто вы? Что здесь случилось?

- Меня похитили. Она спасла меня.

- Фиу, - только и нашёлся, что сказать фотограф, - Она жива?

- Не знаю. Помогите мне, её срочно надо в больницу.

- А кто убил всех этих людей?

- Она убила.

- Фиу. Одна?

- Да.

- Тогда в полицию, лучше не звонить, - он выключил Canon, - и пощупал сонную артерию у горла женщины. Ничего не понял, но то,  что она ещё теплая, в отличии от нескольких тел внизу, понял. – Она живая. И он попытался поднять её.

- Тяжёлая, чёрт.

Они, с огромным трудом, дотащили Светлану до машины фотографа. Как можно аккуратнее погрузились в неё, и тронулись в путь.

- Куда же её отвезти? – фотограф ехал по прямой, соображая, кому бы позвонить, чтобы найти надёжного врача.

- Достань мой телефон, - вдруг послышался тихий голос раненой.

- Она пришла в себя… - Ася пыталась остановить кровь из нескольких ран одновременно, - Есть ещё тряпки?

- Что она говорит про телефон?

- Не знаю, надо кровь остановить…

- Тихо, слушай её.

- Позвоните Зотову, прошептала Светлана - и снова отключилась.

- Поедемте к нам домой, - наконец сообразила Ася, у нас есть маленький дворик, и никто не увидит, как мы её будем вытаскивать.

- Говори адрес…

Через пять минут они уже втаскивали её в дом. Ирина, которая вначале обрадовалась, когда увидела дочь, а потом чуть не грохнулась в обморок от чудовищного состояния Светланы, пришла в себя и активно помогал им в этом.

- Нет у неё телефона, плохо. Кому она говорила позвонить?

- Зотову какому-то, - отозвалась Ася.

- Кто это, вы знаете его номер?

- Нет, первый раз слышу, - Ирина бросила какой-то плед на пол кухни, - кладём её сюда. Надо снять одежду и попытаться остановить кровь.

- Пойду в машине посмотрю вдруг там выпал… - Игорь положил Светлану, как ему велели, и побежал к машине.

Обратно он вернулся ещё быстрее.

- Нашёл. Дайте салфетки протереть от крови, - но женщины не обратили на него никакого внимания, тогда он сам нашёл, что-то похожее на столе, и кое-как вытер уже подсыхающую кровь.

- Есть, есть Зотов, - и нажал вызов.

- Нет, это не Света. Я её знакомый. Ранена. Да, сильно. Остальные убиты. Много убитых, я не считал, человек десять. На месте дуэли Лермонтова. Мы где? Мммм. – он закрутил головой, - Какой у вас адрес?

- Академика Павлова 16-ть.

- Академика Павлова 16-ть продублировал он в трубку. Частный дом. Понял, понял. Ждём.

- Что он сказал?

- Что сейчас пришлёт кого-нибудь…

Через неделю в военном госпитале города Грозный.

Светлана слышала, как кто-то вошёл в палату, но открыть глаза и посмотреть, сил ещё не было.

- Вот сюда Рамзан Охматович, проходите пожалуйста.

- Это она? – раздался тяжёлый надменно-властный голос.

- Да.

- Сколько неверных убила, ты говоришь?

- Четырнадцать человек.

- Одна?

- Одна.

- Как это? Свиньи что ли?

- Нет, все из бывших.

- А это кто?

- Непонятно, может дочь.

- Почему волосы такого цвета?

- Не знаю, с ней приехала, ухаживает и никого не подпускает. Я хотел увести, но она кусается. Вон.

- Ого? Укусила так?

- Да. Швы пришлось наложить.

- Молодец… Дайте ей платок, пусть повяжет голову, и не трогать больше. Отвечаешь мне за них лично. Понял? Чтобы ни один волос.

- Я понял.

- Набери мне Зотова. Алё, это Рамзан. Да, привет. Жива, всё в порядке. Да. Мы в расчёте, да? Забирай когда хочешь, но у меня ей точно безопаснее, ни одна собака не сунется. Да. Хорошо. Всё отбой.

Через месяц, Москва, кабинет Зотова.

- Не ты мне, а я тебе коньяк должен. Меня в тот же день вернули из отпуска, и вернули дело. Главное, что картины в этот раз были настоящие. Так что… - протянул генерал, - Но вот что мне не понятно, а спросить некого, никто не выжил, как ты сама знаешь, – Что они делали там ночью? И откуда ты знала, что они поехали туда?

- Если я отвечу, ты не поверишь мне.

- И всё же попробуй.

- Они вызывали там демона. По легенде, и Лермонтов, и Врубель имели какое-то отношение к демону: один всю жизнь писал и переписывал поэму «Демон», а второй всю жизнь пытался его нарисовать. И вот если сложить определённым образом рисунки Врубеля с изображением демона, то он может прийти.

- Чушь какая, - генерал недоверчиво хмыкнул, но глядя, в серьёзные глаза Светланы осёкся. –  Ну, допустим, а зачем им это было нужно?

- Хотят устроить заварушку в стране, чтобы под предлогом наведения порядка, отменить выборы в 2018-м году. Чьи это были люди? Выяснили? К какой кремлёвской группировке относятся?

- Ты веришь в это? – Вместо ответа задал Зотов вопрос Светлане.

- Я говорила с ним.

- С кем?

- С демоном.

- В смысле? – мужчина хотел бы посмеяться над её словами, но вместо этого у него мурашки поползли по спине.

- В прямом. Он оставил меня в живых, сказав, что в 2018-м году нас ждёт много интересного, и что раз я такая любопытная, то так и быть посмотрю на это сама.

- И что это значит?

- Что выборы нельзя отменять. Донеси это до верхов…

- Ты с ума сошла?

- Хорошо бы, - она помолчала, - ты знаешь, сколько пуль в меня попало?

- Да, шесть.

- А сколько из них было смертельных?

- Две точно.

- Но я жива, и то, что я говорю - правда. Передашь это наверх - сделаешь очень полезное дело.

Она поднялась и ушла, а он остался сидеть, уставившись в одну точку. Он знал, чьи это были люди, и что тому, кто стоял за ними, нафиг было не нужно воровать эти рисунки. Он может купить всё, что только захочет, зачем ему нужен был весь этот огород? Если только Волкова не права… И что тогда?

PS

Пошёл или не пошёл генерал Зотов с докладом выше, мы пока не знаем. Но роковой 2018-й год близко. И мы очень скоро всё увидим сами, ждать не долго.

Content

Бабулин Константин Леонидович Личный бумажный Демон (СИ)