Основные произведения иностранной художественной литературы.

Азия. Африка

Литературно-библиографический cправочник

Всероссийская государственная библиотека иностранной литературы им. М. И. Рудомино Институт востоковедения РАН

3-е изд., исправленное и дополненное

ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ

Настоящее издание литературно-библиографического справочника отличается от двух предшествующих (1975 и 1991), называвшихся «Основные произведения иностранной художественной литературы. Литература стран Азии и Африки», тем, что в него включены материалы по авторам стран Африки южнее Сахары.

Цель справочника — познакомить российского читателя с золотым фондом восточных и африканских литератур: с крупными писателями стран Азии и Африки, чей творческий путь уже завершен, с наиболее характерными образцами их творчества, а также с анонимными произведениями, вошедшими в сокровищницу мировой литературы.

Третье издание справочника выходит с исправлениями и дополнениями. В ряде случаев переработаны статьи о творчестве писателей и об отдельных произведениях, входившие в предыдущие издания, обновлена и расширена библиография. Справочник подготовлен специалистами Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы и Института востоковедения РАН при активном участии сотрудников Института стран Азии и Африки при МГУ, Института мировой литературы им. А. М. Горького РАН и др.

Многообразие и динамика литературно-исторического процесса порождает литературные общности разного типа, пределы которых не обязательно совпадают с государственными границами. В силу этого литературы на некоторых языках (урду, фарси, английском и т. д.) приобрели межнациональное значение; возрождаются языки, некогда считавшиеся угасшими (например, догри, майтхили); обретают литературный статус литературно-фольклорные общности (например, ситайки в Пакистане).

Естественно, данный справочник не претендует на полное освещение истории литератур стран Азии и Африки. Он лишь знакомит читателей с наиболее значительными памятниками и писателями, определившими ход развития литературы того или иного народа.

Поскольку справочник призван служить своего рода лоцией в безбрежном море литератур народов Азии и Африки, то и материал его организован соответствующим образом: материалы о литературах отдельных стран приведены в алфавитном порядке стран и представлены самостоятельными разделами. Внутри разделов материал дан в хронологической последовательности историко-литературного процесса и состоит из статей о жизни и творчестве писателей и наиболее значительных их произведениях. Соответственно, когда речь идет об анонимных произведениях, даются статьи только о произведениях. В конце статей приводятся библиографические материалы: данные об изданиях произведений писателей на русском, европейских и (если писатель писал на языках, пользующихся латиницей или кириллицей) на языке оригинала (вьетнамский, монгольский, турецкий и др.); сведения о критической литературе, посвященной писателю или произведению. Библиографические материалы даны выборочно.

В восточных литературах установить точные годы жизни автора или создания произведения нередко сложнее, чем в литературах западных: тут сыграли роль и специфика жизненного уклада в странах Азии и Африки, и менее жесткая соотнесенность историко-литературного процесса с хронологией, и больший удельный вес традиции устного бытования текстов. Как российские, так и зарубежные исследователи расходятся здесь в датировках не только на годы, но подчас и на век — два. В случаях подобных расхождений авторы и редакторы справочника отдавали приоритет национальным справочным источникам и датировкам, приведенным в академической «Истории всемирной литературы» (т. 1–8, М., 1983–1994).

Справочник завершается библиографическим сводом общих антологий и литературоведческих работ по литературам стран Азии и Африки в целом и по отдельным национальным литературам. Этот раздел дополняет пристатейные библиографические списки и имеет целью более глубоко познакомить читателей с общими проблемами восточных и африканских литератур.

Справочник имеет три указателя: «Алфавитный указатель авторов произведений», «Алфавитный указатель проаннотированных произведений», «Список авторов и редакторов справочника». В указателе авторов и указателе произведений дается номер страницы справочника, на которой располагается (или начинается — с переходом на следующую страницу) справка о данном авторе или аннотация данного произведения.

При составлении указателя авторов — их фамилии следовало разместить в порядке русского алфавита — пришлось решать ряд проблем. На Востоке принято широко обращаться к литературным псевдонимам, поэтому в заголовок справки об авторе редакторы выносили псевдоним, под которым данный автор известен и вошел в историю литературы, а его настоящее имя и другие, менее известные псевдонимы, если таковые имелись, приведены в тексте справки. Псевдониму неизменно отдавалось предпочтение. Например, Бибхутибхушон Бондопаддхай и Тарашонкор Бондопаддхай выступали в литературе под своими настоящими именами, под ними они и фигурируют в указателе — Бондопаддхай Бибхутибхушон и Бондопаддхай Тарашонкор. Однако в бенгальской литературе был еще и Маник Бондопаддхай — под этим псевдонимом печатался Прободх Кумар. Поэтому в указателе данный автор фигурирует под псевдонимом Маник Бондопаддхай — с отсылкой: Бондопаддхай Маник — см. Маник Бондопаддхай. Отсылки даны и в некоторых других случаях: 1. когда автор известен и под псевдонимом, и под настоящим именем (Су Дунпо — см. Су Ши; Гудипати Венкатачалам — см. Чалам); 2. когда автор известен под последней частью сложного имени (Дехлеви Амир Хосров — см. Амир Хосров Дехлеви; Басё — см. Мацуо Басё); когда бытуют варианты-разночтения имени автора (Горгани — см. Гургани; Шанкардев — см. Санкардев); в отдельных случаях, если оба варианта распространены примерно в одинаковой степени, оба они приводятся в заголовке справки и, соответственно, в указателе — Бо (Бай) Пу, Нармадшанкар (Нармад) Лалшанкар, Доулот (Даулат) Казн. Если автор известен под двумя разными именами, то оба имени вынесены в заголовок справки с соответствующей отсылкой в указателе: Сонган — см. Чон Чхоль (Сонган), Биддепоти — см. Видьяпати (Биддепоти).

Отсылки используются и в тех отнюдь нередких случаях, когда в различных источниках один и тот же автор описывается по-разному, то есть в качестве основного (первичного) элемента описания берутся разные компоненты сложного имени: Шах Абдул Латиф Бхитай — см. Абдул Латиф Бхитай Шах, Хамид Тархан Абдуллах — см. Абдуллах Хамид Тархан, Дамкёнг Акат — см. Акат Дамкёнг, Моманд Абдулхамид — см. Абдулхамид Моманд, Мунши Абдуллах бин Абдулкадир — см. Абдуллах бин Абдулкадир Мунши.

Литературные произведения как в корпусе справочника, так и в указателе описаны под наиболее распространенными в отечественном литературоведении названиями (если они не переведены на русский язык), либо под оригинальными названиями, сохраненными в переводе, либо под теми названиями, которые они получили в переводе и которые прочно вошли в русский литературный обиход. Так, «Такэтори-моногатари» и «Хэйкэ-моногатари» описаны под переводными названиями — «Повесть о старике Такэтори» и «Повесть о доме Тайра», тогда как «Исэ-моногатари» и «Ямато-моногатари», сохранившие в переводе оригинальные названия, под таковыми и описаны. В случаях, если произведение имеется в переводе под двумя названиями, предпочтение отдано наиболее приближенному к оригинальному. Например, из двух названий перевода классического романа У Чэнъэня — «Путешествие на Запад» (точный перевод оригинального названия) и «Сунь Укун — Царь обезьян» (сокращенный перевод) — предпочтение отдано первому варианту.

Составители надеются, что справочник даст возможность российскому читателю ближе познакомиться с крупнейшими писателями Азии и Африки и характерными образцами восточных и африканских литератур.

ЛИТЕРАТУРА ДРЕВНЕГО ЕГИПТА

Понятием «египетская литература» объединяется совокупность не только собственно литературных произведений, но и всех текстов и их фрагментов, которые независимо от их назначения обладают эстетическими достоинствами и которым свойствен интерес к человеческой личности: таковы некоторые автобиографические надписи египетских вельмож, некоторые царские надписи исторического характера и т. д. Памятники письменности, дошедшие до нас от тех времен и хранящиеся в различных музеях и собраниях всего мира, представляют собой лишь ничтожные остатки навсегда погибшей для нас огромной литературы. Но и они создают яркую, разнообразную и интересную картину.

Египетская литература создавалась на одном языке — египетском, но за тридцать пять веков своего существования он прошел в своем развитии несколько стадий: 1. Староегипетский язык эпохи Древнего царства (XXX–XXII вв. до н. э.); 2. Среднеегипетский, или классический, язык эпохи Среднего царства (XXII–XVI вв. до н. э.); 3. Новоегипетский язык эпохи Нового царства (XVI–VIII вв. до н. э.); 4. Демотический язык (VIII в. до н. э. — III в. н. э.); 5. Коптский язык (с III в. н. э.). Египетская письменность — одна из древнейших в мире. На протяжении всей своей истории египтяне пользовались двумя системами письма: иероглифической и иератической. В VIII–VII вв. до н. э. появилось еще одно, демотическое письмо, ставшее дальнейшим этапом в развитии иератического письма. В свою очередь иератика и демотика являются курсивами иерогли-фики. Египетская литература, являющаяся частью египетской культуры, прожила более долгую жизнь, чем независимое Египетское государство. Египет в 332 г. до н. э. был покорен Александром Македонским, а в 30 г. до н. э. вошел в качестве провинции в состав Римской империи. Самобытная же египетская культура продолжала жить и развиваться и в новых политических условиях.

Принятая периодизация египетской литературы основывается на периодизации истории языка и истории страны: различают литературы Древнего царства, Среднего царства, Нового царства и литературу демотическую.

Выдающимся памятником литературы Древнего царства являются «Тексты пирамид» — надписи, начертанные на стенах внутренних помещений в пирамидах пяти фараонов и относящиеся примерно к концу XXV — середине XXIII вв. до н. э. Это едва ли не древнейшее в мировой литературе собрание религиозно-магических текстов (магические формулы, гимны богам, обрывки мифов и т. п.). Магические тексты, рассчитанные на ритуальное чтение жрецами, долженствовали гарантировать умершему владыке Египта вечную жизнь в обществе богов. В магически-религиозном и ритуальном содержании «Текстов пирамид» нашла отражение попытка человека тех времен поставить себе на службу доступные ему средства религии и магии для превращения своей временной земной жизни в вечную жизнь за гробом. Для усиления магического эффекта египтяне прибегали к характерным для ритуальной поэзии приемам: аллитерациям, параллелизмам, игре слов. Многие отрывки из «Текстов пирамид» отличает художественная экспрессия, сила и вещественная наглядность образов.

Немалый интерес представляют ритуальные надгробные надписи, покрывающие стены многих гробниц фараоновской знати и ставшие важнейшим историческим источником эпохи Древнего царства. Вначале они содержали только имя покойного: по представлениям египтян увековечение имени на надгробном памятнике увековечивает жизнь. Со временем вместе с именем покойного на памятниках появляются его титулы и должности, описания наиболее примечательных эпизодов его жизни, свидетельствующие о его заслугах перед фараоном. Происходит процесс превращения ритуальной надгробной надписи в развернутую биографию, появляются пространные, лишенные всяких фантастических или религиозных элементов рассказы о жизни и деятельности важных сановников. В науке принято называть эти надписи автобиографическими, поскольку писались они от лица покойного. Автобиографические надписи свидетельствуют о бесспорной творческой одаренности их авторов, независимо от того, составляли их сами вельможи или подчиненные им писцы. Из дошедших до нас автобиографий наиболее содержательными и интересными являются те, что относятся примерно к середине XXVI — середине XXIII вв. до н. э. (надписи Уашптаха Хархуфа, Уни).

Эпоха Древнего царства стала периодом процветания дидактической литературы. В памяти египтян последующих поколений эпоха Древнего царства осталась золотым веком их культуры, порой мудрецов. Составленные древними мудрецами поучения высоко ценились на протяжении многих веков. Из них полностью сохранилось только одно назидательное сочинение — «Поучение Птаххотепа». Эго очень трудный для понимания и перевода памятник, и интерпретация некоторых его мест до сих пор остается спорной. Птаххотеп, называющий себя везиром фараона Исеси, постарев, просит царя назначить ему преемником сына, тоже Птаххотепа. Он обещает наставить его на путь истины и научить верно служить царю, «чтобы все худое было отвращено от народа». Собственно назидательная часть «Поучений» состоит из 45 или 46 наставлений, иногда сходных по содержанию. Рекомендации высокого нравственного характера чередуются с житейскими наставлениями, советами чисто утилитарного характера. Иные из них поражают тонким знанием человеческой психологии.

На рубеже III и II тыс., с началом Среднего царства, Египет вступает в новую эпоху исторического и литературного развития. Египетскую литературу периода Среднего царства принято называть классической. Одним из наиболее примечательных литературных памятников этой эпохи является папирус, известный в науке под названием «Потерпевший кораблекрушение» и находящийся в Государственном Эрмитаже. Он содержит рассказ от первого лица о фантастических приключениях на пустынном острове среди моря, куда попадает рассказчик после того, как судно, направлявшееся к рудникам фараона, потерпело крушение.

К концу Среднего царства относятся сказки папируса Весткар. Они объединены общей рамкой: фараон Хуфу (Хеопс) скучает и хочет услышать от своих сыновей рассказы про старину. Сыновья по очереди рассказывают отцу сказки. В папирусе Весткар, пожалуй, впервые в мировой литературе встречается композиционный прием, известный литературам Востока и Запада, — объединение рассказов и сказок посредством рамки.

Дошедшие до нас фрагменты «Потерпевшего кораблекрушение» и сказок папируса Весткар свидетельствуют о богатстве и разнообразии литературы этого жанра, в котором фантастические и чудесные элементы играют доминирующую роль. В этом жанре литературно обработаны и записаны фольклорные сюжеты.

К иному жанру относятся произведения литературы эпохи Среднего царства, служившие выражением установившегося религиозного мировоззрения. Таковыми являлись гимны богам. Наибольшими литературными достоинствами отличается гимн к Хапи, богу Нила. В нем в яркой художественной форме выражено восхищение и благодарность великой реке, не только создавшей их страну, но и в течение тысячелетий кормящей ее население.

В эпоху Среднего царства появилась «Песнь арфиста» — совокупность приблизительно 15 текстов, связанных между собой общим направлением мысли и мироощущением. «Песнь» не просто высоко оценивает земную жизнь, но и полна неприкрытого скептицизма по отношению к загробным верованиям. Это свидетельствует о наличии в Египте эпохи Среднего царства разных течений религиозно-общественной мысли, иногда прямо противостоявших друг другу.

Очень интересным и, может быть, не до конца еще понятым произведением древнеегипетской литературы является «Беседа разочарованного со своей душой». «Беседа» представляет собой диалог человека, разочаровавшегося в жизни и желающего покончить с собой, и его души, которая доказывает ему необходимость жить. «Разочарованный» стремится к смерти, поскольку ему чужды общественные порядки и нравы, воцарившиеся в современном ему Египте, где он чувствует себя одиноким. Смерть представляется ему счастливым избавлением от земных мук, переходом в несравнимо лучший загробный мир. Беседующая с ним «душа» высказывает противоположную точку зрения на смерть и загробный мир, критикует общепризнанную религиозную догму о бессмертии, пытается примирить человека с жизнью, какой бы она ему ни казалась. По всей вероятности, перед нами не что иное, как диалог представителей двух противоборствующих направлений общественной мысли древнеегипетского общества.

Социальные потрясения в Египте последних двух веков III тыс. до н. э., отразившиеся на содержании «Беседы разочарованного со своей душой», наложили отпечаток и на другие произведения египетской литературы эпохи Среднего царства — произведения, так сказать, публицистического плана. К ним относятся «Пророчество Неферти», «Поучение Аменемхата I» своему сыну и, наконец, «Рассказ Синухе» — одна из жемчужин египетской литературы. По форме это обычная автобиографическая надпись, но значительно расширенная и отличающаяся высокими художественными достоинствами. Как и во всех надписях, повествование ведется от первого лица. Рассказывается об удивительной судьбе Синухе, придворного сначала царя Аменемхата I, а потом и его сына, нового фараона Сенусерта I. «Рассказ Синухе», пожалуй, древнейшее в мировой литературе произведение, в котором окружающая действительность была воссоздана с удивительной полнотой и достоверностью. Он настолько правдоподобен, настолько живо рисует историческую обстановку, что выдвигалось предположение, что Синухе — историческая личность, хотя подтверждений этому нет. Рассказ поражает глубоким психологизмом и лиричностью, утонченностью и изысканностью стиля и свидетельствует о бесспорной художественной одаренности автора.

Еще один знаменитый памятник литературы эпохи Среднего царства — «Речение Ипуера». Начало папируса, содержащего текст памятника, не сохранилось. В уцелевшем фрагменте мудрец Ипуер описывает неизвестному царю бедственное положение страны: анархия, произвол, возмущение черни, отказывающейся повиноваться представителям власти. Иными словами, «Речение» содержит картину социального переворота и освещает его с позиции знати. Несомненно, что текст «Речения» отражает историческую действительность.

Литература эпохи Нового царства еще более обширна и разнообразна, чем литература Среднего царства, к тому же памятники ее лучше сохранились. Основной характерной чертой этой эпохи было то, что Египет навсегда покончил с той относительной изоляцией от внешнего мира, в которой он пребывал в предшествующие времена. Интенсивные экономические, политические и культурные отношения со всем цивилизованным миром при сохранении положения политического и военного гегемона — вот что характерно для Египта того времени. Все это нашло отражение и в религии, и в литературе, и в культуре. Однако древние традиции не были преданы забвению, они были с успехом продолжены в новых исторических условиях и с наибольшей полнотой — в литературе гимнов (гимн богу Амону). Наряду с гимнами выдающимся произведением религиозной египетской литературы Нового царства была 125-я глава «Книги мертвых». Это название обширного собрания заупокойных текстов самого различного содержания, предназначенных для обеспечения бессмертия уже не только царю, как «Тексты пирамид», но и любому смертному. 125-я глава резко выделяется из всех других своим особым содержанием: в ней описывается загробный суд бога Осириса над душой умершего. Впервые в истории религии и литературы в «Книге мертвых» выражена идея загробного воздаяния в зависимости от поведения человека на земле. Содержание 125-й главы свидетельствует о высоких нравственных запросах египтян, хотя ее отчасти обесценивают монотонные перечисления магических приемов, цель которых — заставить загробных судей во что бы то ни стало признать подсудную душу праведной.

В эпоху Нового царства некоторые мифологические сюжеты становятся сюжетами сказочных произведений, предназначавшихся для развлечения. Таков миф об Осирисе и Исиде — центральный миф египетской религии, а Осирис, начиная с эпохи Среднего царства, — одно из самых любимых и почитаемых египетских божеств. Часть этого мифа — рассказ о конфликте между братом Осириса Сетхом и сыном Осириса Хором, оспаривавшим трон Осириса на земле, после того как Осирис умер и стал царем загробного мира, — превратилась в развлекательный рассказ, в котором боги лишены какого бы то ни было авторитета, наделены пороками, осуждавшимися 125-й главой «Книги мертвых».

Значительно более интересны хорошо сохранившиеся сказки немифологического содержания, прежде всего знаменитая «Сказка о двух братьях». В сказке идет речь о неверной жене старшего брата, сначала безуспешно пытающейся соблазнить младшего брата, а затем оклеветавшей его перед мужем и обрекшей на скитания. В конце концов правда торжествует, вероломная жена предана смерти, и младший брат становится фараоном Египта.

«Сказка о Правде и Кривде» также повествует о двух братьях и о конфликте между ними. Братья в этой сказке названы абстрактными именами — Правда и Кривда — и являются как бы воплощениями справедливости и несправедливости. Хотя обе эти сказки по своему содержанию не являются мифологическими, победа справедливости в них несомненно свидетельствует о влиянии мифа об Осирисе и Исиде.

Совсем иного содержания «Сказка об обреченном царевиче», конец которой не сохранился, но замысел вполне ясен: в центре ее проблема рока и предопределения, занимавшая авторов многих египетских текстов.

В египетской литературе этого периода есть целый ряд сказок, на содержании которых отразились исторические события эпохи Нового царства — эпохи войн и побед египетского оружия. Героем одной из них является полководец Джхути, личность историческая; в центре другой — фигура правителя Южного Египта Секененра.

Наряду со сказочными повествованиями о военных победах египтян мы располагаем также рядом исторических надписей царей и вельмож, в которых отсутствует фантастический элемент и описания событий близки к исторической действительности. Некоторые из них вполне могут считаться художественными произведениями. Эго относится в первую очередь к «Анналам» великого завоевателя фараона Тутмоса III, начертанным на стенах Карнакского храма бога Амона в Фивах. «Анналы» являются извлечениями из полного текста летописи того времени, составленной писцом Чанини, сопровождавшим Тутмоса III в его походах.

Следует упомянуть и «Поэму Пентаура», содержащую описание знаменитой кадисской битвы между Рамсесом II и хеттами, происходившей в начале XIII в. до н. э. В «Поэме» воспевается доблесть фараона и излагается множество интересных исторических фактов. Рассказ ведется в первом лице от имени Рамсеса II. По существу, перед нами эпос царствования этого фараона, одного из наиболее интересных и ярких царствований в истории Египта. «Поэма» была написана с определенной политической целью — воспеть Рамсеса II как героя, как спасителя страны и народа от грозного врага — хеттов. Пентаур был только ее переписчиком, автор же — неизвестный нам писец.

Своей жизненной достоверностью, искренностью и лиризмом в литературе Нового царства выделяется «Путешествие Ун-Амона» — знаменитый рассказ египтянина Ун-Амона о его путешествии в Библ, дошедший до нас в единственном экземпляре, хранящемся в Государственном музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина. Рассказ содержит рад интереснейших сведений о тех странах, которые посетил Ун-Амон, об их отношении к Египту, о политическом положении в самом Египте и т. д.

В период Нового царства продолжает развиваться и дидактическая литература. Почти полностью сохранились два поучения, оба они, по древней традиции, написаны авторами-писцами — Ани и Аменемоне — для своих сыновей. Оба, как и «Поучение Птаххотепа», бессистемны, в них беспорядочно перемешаны самые разнообразные наставления. Но этический уровень поучений Нового царства в целом значительно выше древних.

Наряду с традиционными жанрами впервые в истории египетской литературы мы сталкиваемся в эпоху Нового царства с новым жанром — любовной лирикой. Среди дошедших до нас произведений этого рода можно различить два типа стихов: изысканно обработанные, «салонные», и более простые, близкие по стилю к народному творчеству. К «салонным», например, относятся стихи, в которых о любви героя и героини рассказывают деревья сада: гранатник, смоковница и сикимор. Иные стихотворения более непосредственны: влюбленный желает превратиться в кольцо на пальце своей возлюбленной; описываются свидания влюбленных, преодолевающих любые препятствия на пути друг к другу.

С VIII в. до н. э. в Египте распространяется демотическое письмо, которым написаны различные тексты на папирусах и остраконах. Среди демотических текстов встречается новый, ранее неизвестный в Египте сказочный жанр, близкий басне, все действующие лица в нем — животные Правда, это не самостоятельные басни, они вкраплены в большой текст мифологического содержания, повествующий о приключениях в Эфиопии дочери бога Ра, принявшей образ кошки. Ра посылает за своей дочерью бога Тота, который превращается то в павиана, то в шакала и, пытаясь снискать доверие богини-кошки, рассказывает ей басни из мира животных.

Демотическая художественная литература в основном была обращена в прошлое. Под властью персов (525–404 до н. э.), греков и римлян египтяне стремились воскресить в памяти те времена, когда их страна была независимой и могучей. В этой связи необходимо упомянуть «Демотическую хронику» — текст без начала и конца, относящийся к III в. н. э. Содержание его составляют изречения оракула, каждое из которых сопровождается толкованием. Установлено, что изречения эти не что иное, как календарные даты, относящиеся к разливам Нила и облеченные в мифологическую оболочку. Толкования связаны с историей XXVIII–XXX династий египетских фараонов, владычеством персов и династией Лагидов. Эта хроника свидетельствует о повышенном интересе к прошлому и о попытке как-то систематизировать сведения о нем.

Целый цикл рассказов связан с именем Петубаста, царя времен ассирийского завоевания. В «Сказаниях о Петубасте» упоминаются имена других египетских правителей, но в целом это не историческое повествование, а историзованные легенды со множеством и достоверных, и фантастических эпизодов.

Текст огромного демотического папируса Райландс IX содержит историю нескольких поколений семьи жреца Петеисе из города Таюджи. История насыщена достоверными бытовыми деталями и не содержит, в отличие от «Сказаний о Петубасте» фантастических и сверхъестественных элементов.

На протяжении многих веков развития литература Древнего Египта достигла очень высокого уровня, была богата жанрами, во многих произведениях египетской литературы ярко и глубоко выражены гуманистические идеи. Она была одной из первых литератур в мире, достигших высокого эстетического уровня и оказала немалое влияние на более поздние литературы народов Древности.

Издания текстов

Древнеегипетская литература / Вступ. ст. и сост. М. Коростовцева // Поэзия и проза Древнего Востока, — М., 1973,- С. 23–112.

Изречения египетских отцов. Памятники литературы на коптском языке / Введ., пер. с коптск. А.И. Еланской. СПб.: Чернышев, 1993.— 350 с.

Лирика Древнего Египта / Пер. с египетск. А. Ахматовой, В. Потаповой; Сост., вступ. ст. И. Кац-нельсона. — М.: Худож. лит., 1965.— 158 с.

Матье М.Э. Древнеегипетские мифы. — М.: Изд-во АН СССР, 1956,— 169 с.

Сказки и повести Древнего Египта / Пер. с древнеегипетск. — М.: Гослитиздат, 1956. — 150 с. Тураев Б. А. Рассказ египтянина Сунухата. — М., 1915.— 70 с.

Фараон Хуфу и чародеи: Сказки, повести, поучения Древнего Египта / Пер. с древнеегипетск., предисп. И. С. Кацнельсона. — М.: Гослитиздат, 1958,— 263 с.

Lefebure G. Romans et contes égyptiens de l’epoque pharaonique. — Paris, 1949.

Lichtheim M. Ancient Egyptian literature: In 3 vol. — Berkeley: Univ. de Calif, press, 1975–1980. Walle В. van de, Posener G. La Transmission des textes littéraires égyptiens — Bruxelles: La fondation égyptologique reine Elisabeth, 1948. — 71 p.

Литература о памятниках

Гуля Н. П. Дидактическая афористика Древнего Египта / Под ред. В. В. Струве. — Л., 1941. — 275 с.

Коростовцев М. А. Литература Древнего Египта // История всемирной литературы. — М., 1983. — T. L — С. 54–81.

Тураев Б. А. Египетская литература: Исторический очерк древнеегипетской литературы. — М., 1920. - 279 с.

Brunner Н. Grundzuge einer Geschichte der altoigyptischen Literatur. — Darmstadt: Wiss Buchges, 1986.- 116 s.

Donadoni 'S. Storia della litteratura egiziana antica. — Milano: Nuova accad., 1957.— 337 p.

Posener G. Littérature et politique dans l’Egypte de la ХП-dynastie. — Paris: Champion, 1956. — 170 p.

ЛИТЕРАТУРА ДРЕВНЕЙ МЕСОПОТАМИИ

Древнемесопотамская (шумеро-аккадская) литература — это единая, несмотря на двуязычие, словесность народов, населявших междуречье Евфрата и Тигра в III–I тыс. до н. э., — шумеров, аккадцев, вавилонян и ассирийцев. Историю этой древнейшей литературы мира следует рассматривать на фоне становления и развития всей письменной культуры в Месопотамии. Месопотамский клинописный материал дает уникальную возможность проследить процесс вычленения собственно словесности из общего потока письменной традиции.

На рубеже IV–III тыс. до н. э. в шумерских городах Южного Двуречья появляются первые памятники письменности — глиняные таблички с оттиснутыми и прочерченными на них знаками. Эта древнейшая месопотамская письменность, развившаяся позднее в клинопись, сложилась на основе архаической системы трехмерных глиняных символов-«фишек», которой пользовались для ведения учета в общественных (храмовых) хозяйствах Шумера. Самые ранние таблички представляют собой хозяйственные документы, регистрирующие получение и выдачу продуктов и товаров на храмовых складах. Почти одновременно с такими документами, но заметно уступая им по численности, стали появляться списки знаков и слов, — очевидно, по ним обучались искусству письма будущие писцы, администраторы и чиновники.

Совершенствование раннешумерской письменности шло по линии фонетизации письма, унификации и упрощения знаков, сокращения их числа. Если первые «тексты» были лишь «памятками», понятными только составителям, то к середине III тыс. до н. э. клинопись превратилась в подлинную письменность, способную передавать живую речь. Параллельно с совершенствованием системы письма шло расширение сферы его применения. Изобретенное для нужд хозяйственной отчетности в храмах, письмо скоро стало использоваться для регистрации актов передачи собственности между частными лицами, для составления посвятительных надписей (передача имущества божеству), для ведения административной и частной переписки. Письменность завоевывает все новые и новые области «устной» культуры древнего общества: начинают записываться гимны, плачи, молитвы, издревле сочинявшиеся для общинного культа, эпические песни и т. п. Письменность осваивает традиционную сферу фольклора.

В становлении и развитии месопотамской письменной культуры важнейшую роль сыграла связанная с храмом эдубба («дом табличек» — архив, школа, склад). Именно персонал эдуббы — писцы, учителя и ученики — был той средой, в которой формировалась словесность Месопотамии. Специфика происхождения месопотамской письменности и сопутствующий этому изобретению «бухгалтерско-архивный» строй мышления ранних писцов наложили определенный отпечаток на всю письменную культуру Месопотамии. Этим, по-видимому, следует объяснять неодолимую страсть шумерских и вавилонских писцов к каталогизации, к составлению бесконечных сводов примет и предсказаний, сборников пословиц, притч и побасенок. Стремление к максимальной полноте охвата материала, уместное и естественное в хозяйственных описях, дает себя знать повсюду и порой неожиданным образом проявляется даже в поздних литературных сочинениях. Так, автор поэмы «Невинный страдалец» (XIII в. до н. э.), начав перечислять болезни и бедствия, постигшие его героя, никак не мог остановиться, что дало повод одному современному исследователю назвать поэму «автобиографией параноидного шизофреника».

Обучение в эдуббе строилось преимущественно на копировании текстов, от простейших формул деловых документов до сложных больших поэм. В первой половине II тыс. до н. э. сложился определенный набор произведений, входивших в программу обучения писцов или в круг их обязательного чтения. Древние каталоги сохранили названия приблизительно 100 художественных сочинений на аккадском (ассиро-вавилонском) языке и 90 шумерских. В начале II тыс. до н. э. шумерский язык окончательно вытесняется аккадским из повседневного общения. Но пока месопотамская культура была жива (до I в. н. э.), шумерский язык продолжали изучать в школе, копировали древние шумерские тексты, переводили их на аккадский и даже создавали на шумерском новые произведения — своего рода «новолатинская» литература Месопотамии. Сейчас нам известна примерно третья часть этого «ядра» шумеро-аккадской словесности. Но археологи ежегодно находят новые таблички, которые превосходно сохраняются в земле, и можно надеяться, что со временем будет восстановлен весь корпус древнемесопотамских литературных текстов.

Месопотамские писцы разработали подробную классификацию текстов, относимых ныне к разряду художественных, или литературных. Правда, принципы этой классификации не всегда ясны. Возможно, в основу ее была положена манера исполнения текстов или характер музыкального сопровождения («песнь под барабан», «плач под свирель» и т. п.). В отечественной науке предложено разделять памятники древнемесопотамской словесности на четыре большие группы: дидактика, лирика, космогонические и этиологические мифы, сказания о подвигах богов и героев.

Из текстов «непрагматического» характера ранее других, по-видимому, стали письменно фиксироваться пословицы и афоризмы житейской мудрости. Краткие, удобные для запоминания, они служили прописями в древней школе. Из архивов Фары и Лбу Салабиха (ок. 2500 до н. э.) дошли таблички с древнейшей версией «Поучений Шуруппака» — сборника наставлений в житейских делах, с которыми легендарный царь обращается к сыну. Известны и более поздние (I тыс. до н. э.) редакции этих «Поучений», весьма отличающиеся от первоначальной. Подобные сборники пользовались большим успехом и составлялись во многих школах во II–I тыс. до н. э. От старовавилонской эпохи (XIX–XVII вв. до н. э.) сохранилось несколько сборников притч. Писцы не ограничивались лишь записью расхожих «мудрых мыслей», но и сами стали сочинять нравоучительные тексты. В эдуббе возник и получил развитие специфический жанр месопотамской литературы — диалог-спор. Если ранние сочинения («Зима и лето», «Пальма и тамариск», «Плуг и мотыга») представляли собой довольно бесхитростные состязания в самовосхвалении, то в конце II тыс. до н. э. появились глубокие поэмы-диалоги «Вавилонская теодицея» и «Разговор господина с рабом», предвосхитившие библейские «Книгу Иова» и «Екклесиаст». В целом месопотамская литература «премудростей» оказала заметное воздействие на библейскую.

К разряду дидактических можно отнести сочинение «Писец и его непутевый сын», шумерский текст о школьнике и его учителе (XIX в. до н. э.), дающий живое представление о нравах эдуббы, и стихотворную сказку «Ниппурский бедняк» о проделках хитреца, трижды отомстившего своему могущественному обидчику. Наконец, укажем на очень интересные «Советы государю» (конец VIII в. до н. э.) В этом политическом сочинении, облеченном в форму сборника предсказаний («Если царь сделает то-то, то случится то-то»), проводится мысль о необходимости сохранить привилегии жителей священных городов Сиппара, Ниппура и Вавилона.

Древнейшие образцы месопотамской лирики (в записях XXI–XIX вв. до н. э.) — плачи о разрушении городов и храмов, гимны богам и царям, свадебные славословия. Эта поэзия теснейшим образом связана с общественным культом и обрядами. Писцы записывали старые тексты, долгое время передававшиеся изустно, и сочиняли новые. Известен поздний ассирийский «литературный каталог», в котором приведены начальные строки нескольких десятков любовных песен. Некоторые из них сохранились в отрывках или полностью; они весьма близки по духу, стилю и образности лирике библейской «Песни песней». Одни песни представляют собой диалоги влюбленных, в других описывается любовное томление или воспеваются прелести возлюбленной. Во II тыс. до н. э. в Вавилонии происходит подъем «личной» религии, появляется большое количество молитв, рассчитанных на индивидуальное обращение к божеству, а также покаянных псалмов. Некоторые из них написаны очень искусно и поражают глубиной религиозного чувства. От покаянных псалмов, по-видимому, идут поэмы о невинных страдальцах. В них лишь в начале добавлено несколько строк, в которых сообщается, что некоему человеку было плохо и он обратился к своему богу с жалобами и мольбой. В дальнейшем они разрастаются до нескольких сот строк, как уже упоминавшаяся выше поэма «Невинный страдалец».

В списках начала II тыс. до н. э. сохранилось десятка полтора шумерских поэм мифологического содержания: «Энлиль и Нинлиль», «Бог Энки и Нинхурсаг», «Энки и Шумер» и др., в которых рассказывается о происхождении Вселенной, сотворении человека и начале цивилизации в Шумере. Обломок клинописной таблички донес до нас отрывок шумерской версии предания о потопе. Более подробный рассказ о потопе мы находим в старовавилонской поэме об Атрахасисе.

Новую версию сотворения мира предлагает большая ученая и тяжеловесная поэма «Энума элиш» («Когда вверху»; начальные слова произведений служили названиями). В роли демиурга здесь выступает городской бог Вавилона Мардук, поразивший чудовище Тиамат и создавший из ее тела землю и небо. Современные исследователи называют «Энума элиш» культовым эпосом, так как чтение этой поэмы в храме Мардука входило в ритуал встречи Нового года.

Эпос о Гильгамеше

Однако славу и гордость древнемесопотамской литературы, как в древности, так и в наши дни, составляет другой эпос — «Эпос о Гильгамеше». С именем этого полулегендарного царя г. Урука связан цикл шумерских поэм: «Гильгамеш и Атта», «Гильгамеш и дерево хулуппу» и др. В старовавилонский период на их основе создается древнейшая аккадская версия эпоса. В середине II тыс. до н. э. ее переработал жрец-заклинатель Син-лики-уннинни. Поэма записана на 11 таблицах и содержит более 2500 стихов. Это самое пространное и совершенное произведение шумеро-аккадской словесности повествует о подвигах Гильгамеша и его друга Энкиду, о гибели последнего и отчаянных поисках Гильгамешем недостижимого бессмертия. Поэма открывается рассказом о буйствах царя Урука Гильгамеша, «на две трети бога, на одну — человека». Жители города, доведенные до отчаяния бесчинствами и притеснениями своего правителя, обращаются с жалобами на него к богам. Боги решают создать равного Гильгамешу героя — «пусть соревнуются, а Урук отдыхает». Богиня Аруру лепит из глины дикого богатыря Энкиду, который поселяется в степи. Охотник с помощью блудницы приручает Энкиду и приводит его в Урук. Герои встречаются, вступают в поединок, но не могут одолеть друг друга и становятся друзьями. Вместе они отправляются в горы и совершают свой первый подвиг — убивают хранителя кедрового леса чудовище Хумбабу.

«На красоту Гильгамеша подняла очи государыня Ииггар», однако герой отверг ее домогательства и оскорбил богиню, напомнив о печальной участи ее прежних возлюбленных. Обиженная Ииггар просит своего отца бога Ану создать свирепого быка, который разорил бы нивы урукитов и погубил Гильгамеша. Но Гильгамешу и Энкиду удается справиться и с этим страшилищем. Эго разгневало великих богов, и они насылают на Энкиду смертельную болезнь. Гильгамеш потрясен смертью друга и открывшейся ему мыслью о неизбежности собственной смерти. Он бежит в пустыню, а затем решает найти единственного человека, которому боги даровали бессмертие, и выведать его тайну. После долгого и утомительного пути он добирается до обиталища Утнапиштима (вавилонского Ноя) и узнает историю потопа и обстоятельства, при которых Утнапиштим получил бессмертие. Они более не могут повториться, и Гильгамешу, следовательно, суждено умереть. Правда, Утнапиштим дает герою «траву молодости», но на обратном пути ее похищает змея.

Тема смертности человека и поисков способов преодолеть конечность индивидуального бытия является центральной не только для этого эпоса, но и для всей шумеро-вавилонской словесности в целом.

Издания текстов

Крамер С. Н. Две элегии на табличке музея им. А. С. Пушкина. — М.: Изд-во вост, лит., 1960. — 73 с.

Лирическая поэзия Древнего Востока. — М.: Наука, 1984. — 230 с.

Литература Шумера и Вавилонии / Пер. В. Афанасьевой, И. Дьяконова // Поэзия и проза Древнего Востока. — М., 1973.— С. 127–226.

Редер Д. Г. Мифы и легенды древнего Двуречья. — М.: Наука, 1965.— 119 с.

Всходы вечности: Ассиро-вавилонская поэзия / Пер. В. К. Шилейко; Сост. Т. И. Шилейко, В.В. Иванов. — М.: Книга, 1987.— 157 с.

Я открою тебе сокровенное слово: Литература Вавилонии и Ассирии. — М., 1981.— 350 с. Ancient Near East: In 2 vol. — Princeton: Princeton univ. press, 1973–1975.

Литература о памятниках

Афанасьева В. К. Литература древнего Двуречья // История всемирной литературы. — М., 1983. — Т. 1,- С. 82–117.

Афанасьева В. К. Литература Шумера и Вавилонии // Поэзия и проза Древнего Востока. — М., 1973,- С. 115–126.

Крамер С. Н. История начинается в Шумере. — М.: Наука, 1965. — 254 с.

Эпос о Гильгамеше. — М.; Л.: Наука, 1961.— 212 с.

Gordon E.J. Sumerian Proverbs. Glimpses of everyday life in Ancient Mesopotamia. — Philadelphia: Philadelphia Press, 1959.

Lambert W. G. Babylonian Wisdom Literature. — Oxford: Claredon press, 1960, — 358 p.

Tigay J. H. The Evolution of the Gilgamesh Epic. — Philadelphia: Univ. of Pennsylvania press, 1982. — 384 p.

ЛИТЕРАТУРА ДРЕВНЕЙ МАЛОЙ АЗИИ

В самом начале XX века в центре Малой Азии (иначе Анатолии), в 150 километрах к востоку от столицы Турции Анкары, были обнаружены клинописные архивы Хеттского царства (XVII–XII вв. до н. э.), одного из крупнейших государств Древнего Востока. Раскопки на месте бывшей столицы «царства Хатти» Хатгусы продолжаются и в наши дни, археологи ежегодно находят новые таблички. Отдельные экземпляры глиняных текстов выявлены также в других пунктах Анатолии. В 70-х гг. под насыпью Машат-Хююка, вблизи современного турецкого города Зиле (вилайет Токат), на месте хеттского провинциального административного центра открыт еще один архив. Клинописные тексты на хеттском языке были расшифрованы в 1915–1917 гг. выдающимся чешским востоковедом Б. Грозным. Он установил, что этот язык принадлежит к индоевропейской семье языков. Впоследствии среди клинописных табличек из архивов Богазкёя были выявлены тексты, составленные на других индоевропейских языках Малой Азии, близкородственных хеттскому: палайском и лувийском, — а также на древних неиндоевропейских языках Анатолии: хаттском, хурритском. Таблички царских архивов Хатгусы записаны клинописью, характерные особенности которой свидетельствуют о заимствовании ее из варианта клинописной системы, использовавшейся в Северной Сирии. Вместе с письмом была усвоена вся система знаний и текстов, с нею связанных.

Корпус клинописных источников на хеттском языке насчитывает десятки тысяч табличек и включает в себя описания празднеств и жертвоприношений, гимны, молитвы, заклинания, исторические и правовые документы, тексты мифологического содержания, инвентарные списки, каталоги, словари и т. п. С точки зрения современных критериев лишь очень незначительное число сочинений может быть признано как имеющее литературное значение. Вместе с тем эта хеттская словесность имеет разные этнические истоки.

Собственно хеттское наследие словесности «царства Хатти» являют, прежде всего, такие жанры, как поучительные рассказы, гимны и молитвы, анналистика. В древнехеттской «Дворцовой хронике» — сборнике коротких назидательных рассказов — повествуется о проступках должностных лиц, сурово наказанных царем. Жанр коротких рассказов позднее широко использовался в хеттской литературе. Одним из значительных образцов хеттской философской прозы являются «Молитвы Мурсили И», в которых хеттский царь обращался к богам с просьбой изгнать чуму из «страны Хатти». «Летопись Хаттусили I» — самый древний во всей мировой литературе образец анналов (XVII в. до н. э.). Этот жанр получил дальнейшее развитие в среднехеттской «Летописи Тудхалин» и новохеттской «Летописи Мурсили II». По жанру им близка «Автобиография Хаттусили III» — одна из самых первых автобиографий в мировой литературе. Характерными особенностями этого сочинения являются живой, образный язык автора и пронизывающая весь текст идея о покровительстве Хаттусили со стороны богини Иштар. К этой группе произведений словесности могут быть отнесены и некоторые редкие образцы обрядовых поэтических текстов, в частности погребальная песня, сохранившаяся в составе исторического повествования о войне с хурритами. Метрические размеры этого стихотворения и принципы звукового подбора слов, вероятно, унаследованы из ранней общеиндоевропейской традиции, к которой могут восходить и часто используемые в поэтических и прозаических образцах хеттской литературы сочетания однокорневых слов типа «суд судить», «заклинания заклинать», «слово словить» и т. п. Общеиндоевропейские истоки можно предполагать и по отношению к основной части древнехеттского мифа «Сказание о детях царицы города Канеса», в котором повествуется о кровосмесительном браке тридцати братьев со своими тридцатью сестрами.

Вся ранняя мифологическая литература хеттов представляет собой переложения памятников фольклора (или даже литературы) древнего населения Малой Азии хаттов (или хатти), оказавшего огромное влияние на культуру и социальную организацию хеттов. С языка хатти были переложены на хеттский миф о поединке Бога Грозы со Змеем. Чтение этого мифа, в котором повествуется о победе, одержанной Богом Грозы над Змеем, входило в хаттский ритуал празднования Нового года под названием вуруллия. С языка хатти был переведен и миф о Луне, упавшей с неба. Этот миф должен был читать ежегодно, видимо весной, когда слышались первые удары грома, особый жрец, носивший титул Человека Бога Грозы. Исключительно важное значение приобрели в хеттской культуре и многочисленные варианты мифа об исчезнувшем божестве, переложенные с языка хагтов. В образе этого божества предстают то Бог плодородия Телепину, то Бог Грозы, то Бог Солнца и некоторые другие божества. С исчезновением божества связывались различные беды в стране, а с его возвращением — наступление весны, тепла, плодородия. Этот хаттский миф имеет много общих черт с мифами и другими фольклорными текстами, повествующими об исчезающем и возвращающемся плодородии, распространенными как в областях древнего Восточного Средиземноморья, так и Северо-Западного Кавказа (в абхазо-адыгских нартских сказаниях).

Другой важной составной частью хеттской литературы являются тексты, сложившиеся под воздействием месопотамских литературных образцов, а также хеттские переводы и переложения хурритских сочинений. В эту группу текстов входят хеттские переложения аккадских текстов «Царь Битвы», «Царская надпись» (Бога) Мардука, «Царская надпись» Нарам-Суэна; последние в отличие от подлинных исторических документов, обычно написанных от имени конкретных исторических лиц, представляли собой определенный жанр аккадской литературы. В этих литературных текстах содержатся полулегендарные рассказы о связях Анатолии и Месопотамии времен династии Саргона Аккадского (древнего). Влияние вавилонских гимнов Богу Солнца Шамашу как царю и судье обнаруживается и в хеттских гимнах Богу Солнца, вместе с тем этим гимнам присущ ряд особенностей, свойственных только хеттской культуре. Через посредничество хурритов хетты переняли и переложили на свой язык поэму о Гильгамеше. К числу оригинальных хурритских произведений, переведенных на хеттский (XV–XII вв. до н. э.), относятся мифологическая поэма о смене на небесах четырех поколений богов, эпос «Песнь об Улликумми», содержащий рассказ о борьбе Бога Грозы с чудовищем Улликумми, рожденным из скалы, подобно герою кавказских нартских сказаний. Были переложены с хурритского рассказы об охотнике Кесси, о герое по имени Гурпаранцаху, сказка об Аллу и двух его сыновьях — Благом и Злом, сказка о корове, родившей ребенка от Бога Солнца, и др. Именно хеттским переложениям мы обязаны тому, что многие произведения хурритской литературы не канули в Лету.

Одно из важнейших значений хеттской литературы и культуры в целом заключается в том, что она выполняла роль посредника между цивилизациями Ближнего Востока и Греции. Особого внимания заслуживает влияние хурритских мифологических поэм на греческие мифологию и эпос. Предполагается, что оно осуществлялось через хеттские переводы. Не исключается и прямое хурритское влияние, в частности через хурритских рапсодов в Угарите (Рас-Шамре) и на хуррито-лувийском юге Анатолии (во второй половине II тыс. до н. э.). Посредническая роль именно хеттской традиции в этом процессе обосновывается рядом заимствований из хеттского, представленных в языке раннего греческого эпоса. Как возможные кальки хеттских образов (восходящих к соответствующим хаттским) или как непосредственные заимствования из хаттского в греческий (в результате контактов греков с хатти в Малой Азии) рассматриваются гомеровские персонифицированные образы Страха и Трепета. Согласно среднехеттскому гимну Солнцу, когда Солнце объезжало четыре стороны света, справа от него бежали Страхи, слева — Ужасы. Аналогию этому образу видят в тексте «Илиады», где Страх и Трепет запрягают колесницу бога Арея. Сходства обнаруживаются между хеттскими текстами, переложениями соответствующих хаттских и хурритских, и греческими мифами, зафиксированными в «Теогонии» Гесиода. Так, существенные аналогии прослежены между греческим мифом о борьбе Зевса со змееподобным Тифоном и хеттским мифом о поединке Бога Грозы со Змеем. Имеются параллели между этим греческим мифом и хурритским эпосом о каменном чудовище Улликумми из «Песни об Улликумми». В этом последнем упоминается гора Хацци, куда переселяется Бог Грозы после первого сражения с Улликумми. Эта же гора Касион (по Аполлодору) — место сражения Зевса с Тифоном. В «Теогонии» история происхождения богов описывается как насильственная смена нескольких поколений богов. Эта история, возможно, восходит к хурритскому циклу о царствовании на небесах. Среди отдельных совпадений греческой и хурритской мифологий отмечаются греческий Атлант, который поддерживает небо, и хурритский великан Упеллури из «Песни об Улликумми», поддерживающий небо и землю (аналогичный образ бога известен и в хаттской мифологии). На плече Упеллури росло каменное чудовище Улликумми. Бог Эа лишил его силы, с помощью резака отделив его от плеча Упеллури. Согласно хурритской мифологии, этот резак был впервые использован при отделении неба от земли. Способ лишения силы Улликумми имеет параллели в мифе об Антее. Как и в «Песни об Улликумми», согласно греческой мифологии, специальное орудие (серп) используется для отделения от земли (Геи) неба (Урана) и оскопления последнего.

Издания текстов

Иванов В. В. Луна, упавшая с неба: Древняя литература Малой Азии / Пер. с древнемалоазиатск., вступ. ст. и коммент. — М.: Худож. лит., 1977,— 316 с.

Хеттская литература / Вступ. ст., сост. В. В. Иванова // Поэзия и проза Древнего Востока. — М., 1973. — С. 231–248.

Литература о памятниках

Гютербок Г. Г. Хеттская мифология // Мифологии древнего мира / Пер. с англ. — М., 1977. — С. 161–198.

Иванов В.В. Анатолийские языки // Древние языки Малой Азии. — М., 1980.— С. 129–145. Иванов В. В. Хеттская и хурритская литература // История всемирной литературы. — М., 1983. — Т. 1. — С. 118–130.

Маккуин Д. Г. Хетты и их современники в Малой Азии. — М.: Наука, 1983.— 181 с.

Черни О. Р. Хепы. — М.: Наука, 1987. — 234 с.

Gttterhock H.G. Hethitische Literatur // Neues Handbuch der Literaturwissenschaft — Bd. 1,— Altorientalische Literaturen. — Wiesbaden, 1978.— S. 211–253.

Jakob-Rost L. Das Lied von Ullikummi. Dichtungen der Hethiter. — Leipzig: Insel-Verlag, 1977. — 110 S.

ДРЕВНЕЕВРЕЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

В древности евреями называлась группа западно-семитских племен, по-видимому выселившихся в XVI–XIV вв. до н. э. из северо-месопотамских степей в Сирийско-Аравийскую полупустыню. Среди потомков этих племен ходило предание о том, что предки их переселились из Месопотамии через Палестину на территорию, контролировавшуюся египетскими фараонами, но позднее были выведены в Синайскую пустыню вождем Моисеем. К XIII в. до н. э. к югу и юго-востоку от Палестины из еврейских скотоводческих племен образовался племенной союз с общим культом бога Яхве, принявший название «Израиль» и начавший вторжение в Палестину. В XIII–XII вв. до н. э. имели место войны между племенами и городами-государствами ханаанеев, многие из которых были разрушены. К концу XI в. до н. э. создается Израильское царство. Давид, а затем его сын Соломон укрепили царскую власть. Саломон впервые построил богу израильского племенного союза Яхве храм в Иерусалиме. При приемнике Соломона государство в результате народного восстания распалось на два царства — Израильское царство было завоевано и уничтожено Ассирией, и осталось только Иудейское царство.

Ветхий Завет

Памятники древнееврейской литературы XII–II вв. до н. э. дошли до нас в составе библейского канона. Он прожил два тысячелетия как священная книга двух религий: он стал «Писанием», или «Библией», иудаизма, и он же вошел в Библию христиан на правах первой ее части — Ветхого завета.

Ветхозаветный канон делится на три больших цикла: 1) Тора, или Пятикнижие, — пять хроникально-законодательных книг, приписывавшихся Моисею; 2) «Пророки» — раздел, в который входят древние хроники («Книга Иисуса Навина», «Книга Судей Израилевых», «Книга Самуила» и «Книги Царств») и собственно пророческие сочинения, с разной степенью достоверности приписываемые Исайе, Иеремии, Иезекиилю и двенадцати «малым пророкам»; 3) Писание — собрание текстов, относящихся к различным жанрам (гимны, сборники афоризмов, назидательные повести, любовная поэма «Песнь Песней», снова хроникальные тексты). Но деление это условно.

Такая трехчастная структура отражает принцип традиционалистской циклизации, которая встречается и в других древневосточных литературах. С ними древнееврейскую литературу сближает также проходящее через памятники разных эпох и жанров сложное переплетение двух тенденций: религиозно-племенной исключительности и общечеловеческой широты.

Но древнееврейская литература выработала и развивала совершенно особый тип идеологии, принципиально отличный от мифологических систем других народов и в некоторых отношениях им противоположный. Только в древнееврейской культуре произошел отчетливый переход к монотеизму. Монотеистический принцип оказывал неизбежное воздействие на коренной склад воображения, на общий характер литературной топики. Пристальное и ревнивое внимание Бога к человеку, любовь, требующая ответной любви, — это новый мотив в библейской интерпретации отношений Бога и человека. Отсюда «союз» (или «договор», или «завет») между обеими сторонами, когда у горы Синая Бог и люди связывают себя взаимными обязательствами.

Основное содержание Пятикнижия — это религиозно-юридические нормы, долженствующие регулировать жизнь человека и народа; Тора — это закон. Пятикнижие открывается двумя повествовательными книгами — за «Книгой Бытия» идет «Книга Исхода».

«Книга Бытия» говорит о том, что было «в начале» мира, истолковывает место человека среди людей и его место во Вселенной. Сотворение мира представлено как упорядочивающее разделение его частей и, таким образом, как символический прообраз закона; ибо сущность закона как раз состоит в отделении должного от недолжного, дозволенного от запретного. Библейские рассказы о сотворении мира, о вкушении запретного плода с древа познания добра и зла, о всемирном потопе и другие составляют первую ее часть. С 12-й главы тема книги меняется — это по-прежнему «начало», но на сей раз начало народа. Героями повествования становятся так называемые библейские «патриархи» — выходец из Месопотамии Авраам, его родичи, сыновья, внуки и правнуки.

Среди рассказов о патриархах особенно выделяется эпизод Иосифа. Библейская история Иосифа оказала широкое влияние на целые эпохи литературного творчества в русле иудаистской, исламской и христианской традиций.

В «Книге Исхода» излагается мифологизированная история израильских племен в духе концепции «завета» израильтян с богом Яхве.

Уже в «Книге Исхода» эпос незаметно перетекает в изложение заповедей, законов и уставов. Изложение это составляет почти исключительный предмет трех последующих книг Торы: «Книги Левит», «Книги Чисел» и «Второзакония».

«Книга Иисуса Навина», рассказывающая о завоевании Палестины под предводительством Иисуса Навина, — это воинский эпос. Книга завершается рассказом о разделе завоеванной ханаанской земли.

О судьбах евреев после прихода в Палестину, но до установления централизованной государственности (XII–X вв. до н. э.) повествует одна из самых архаических по языку и стилю библейских книг — «Книга Судей Израилевых». В нее входит древнейший образец древнееврейской поэзии — «Песнь Деворы» (XII в. до н. э). Эта песнь связана с именем женщины, которую причисляют к «судьям», т. е. к племенным предводителям евреев. Девора призвала на помощь вождя Барака из племени Нафгали с его воинами, чтобы противостоять ханаанскому военачальнику Сисере. Сисера бежал, но был убит женщиной по имени Иайль. С этой поэмой связано начало истории древнееврейской литературы.

Книги пророков представляют собой один из самых своеобразных и самых важных жанров древнееврейской литературы; без них весь облик этой литературы был бы иным. Книги пророков доносят до нас облик и дух пророческого движения — единственного в своем роде общественного феномена, стоявшего в центре духовной жизни евреев в кризисную эпоху VIII–VI вв. до н. э.

В чем уникальность этого движения? Каждый народ на заре своего развития знает фигуру шамана, прорицателя, способного в состоянии транса «вещать» от имени божества. Но ветхозаветный пророк стоит лицом к лицу уже не с темным природным демоном, но с единым, праведным и милосердным Богом. Во имя верности этому Богу ему приходится вступать в столкновение с земными властями. Даже Натан, придворный пророк царя Давида, бесстрашно укоряет своего повелителя, когда тому случается злоупотребить властью для черного дела. Пророк готов на любые гонения и до конца забывает о себе ради своей миссии.

С VIII в. до н. э. проповеди пророков начинают записываться. Голос пророков — это, прежде всего, голос нравственного сознания. Благочестие — это совестливая верность нормам патриархальной морали, которые оказывались в небрежении со стороны богатых и властных. Все участники пророческого движения VIII–VI вв. до н. э. решительно укоряют богатых и властных, это не придворные прорицатели эпохи Давида, а народные проповедники (Амос, Иеремия, Иезекииль).

Корни древнееврейской гимнографии уходят во времена царя Давида и гораздо дальше в глубину II тыс. до н. э. Но Сборник библейских гимнов «Псалтирь» (или «Книга Хвалений») сложился гораздо позднее. Он насчитывает 150 гимнов и разделен на пять книг. Часть текстов связана с именем Давида. По содержанию цикл псалмов выявляет ряд жанровых разновидностей. В нем встречаются наряду с культовыми славословиями мольбы и проникновенные излияния.

Жанр псалмов разрабатывался в иудейской литературе и позднее. На примере псалмов можно проследить влияние древнееврейской литературы на иные историко-литературные сферы. Христианская религиозная лирика с самого момента своего зарождения ориентируется на образный строй «Книги Хвалений».

Книга «Песнь Песней» — цикл свадебных песен, действующими лицами которых является чета влюбленных. Она — девушка, порой описываемая как пастушка. Он — юноша, который иногда имеет черты пастуха, иногда именуется «царем». Вспомним, что свадебная символика самых различных народов наделяет каждую чету врачующихся достоинством «царя» и «царицы». Сквозное действие прослеживается в последовательности трех эпизодов. Тема первого эпизода — борьба между упоением любви и страхом любви в душе героини. Второй эпизод открывается описанием жениха и невесты. Третий эпизод — кульминация всей поэмы. Невеста во сне видит жениха, который стучится к ней в дверь. Проснувшись, она сама отправляется на поиски возлюбленного и наконец встречает его.

В книге «Песнь Песней» ощущается большое влияние египетской любовной лирики. Традиция приписывает «Песнь Песней» царю Соломону. По авторство его спорно, поскольку в древнееврейской литературе авторы часто пользовались псевдонимом Соломон в память о царе-мудреце.

Другая книга, связанная с именем Саломона, представляет собой древнееврейскую антологию афоризмов — это «Книга притчей Соломоновых». В ней содержится много утилитарных советов: «держи ухо востро за столом властелина», «не растрачивай денег в обществе нехороших женщин» и т. д. Она прославляет умственную собранность, противостоящую безответственному своеволию. В ней святость часто отождествляется с тонкостью и культурой ума, а грех — с грубостью.

И в то же время во всей древнееврейской литературе не много таких красивых и значительных мест, как речь Премудрости, описывающей себя самое как мироустроящее начало.

Одной из самых загадочных книг Библии является знаменитая «Книга Иова». Она говорит о страшном опыте спора человека с Богом, опыте одиночества среди людей и разлада с самим собой.

Всемирно-историческое значение «Книги Иова» определяется тем, что она подытожила центральную для Древнего Ближнего Востока проблематику смысла жизни перед лицом страданий невинных и в этом обобщенном, суммирующем выражении передала европейской культуре.

Другой замечательный памятник протеста против ортодоксальной «премудрости» — книга, известная европейскому и русскому читателю под греческим заглавием «Екклесиаст» («Кохэлэт» — «Проповедующий в собрании»), приписываемая царю Соломону. Автор книги — скептик-мудрец сомневается в религии как в одной из разновидностей человеческой деятельности и человеческой суеты. Для него Бог — тайна, он есть, но с ним едва ли можно разговаривать и что-нибудь знать о нем. Его действие в мире есть полная противоположность человеческому действию, предел суетным усилиям что-то исправить, познать или высказать в слове.

В заключительную эпоху древнееврейской литературы самым популярным жанром становится жанр «откровения» о тайнах потусторонних миров и конца истории. Сочинения в этом жанре принято называть «апокалипсисами», а их авторов — «апокалиптиками» (от греч. apokalipsis — «откровение»). Апокалиптики продолжили древнюю традицию пророков, заимствовали у пророческой литературы ее идеи и язык, но изменили самое главное — тему, смысл и духовную атмосферу. Тема пророков — история и вмешательство в нее Яхве, вмешательство чудесное, но не разрушающее историю. Тема апокалиптиков — взрыв истории и ее переход в эсхатологию, последнее сражение добра и зла и «тот свет».

Первое и самое значительное произведение иудейской апокалиптики — «Книга пророка Даниила», в ней излагаются события VI в. до н. э., рассказывается жизнь Даниила и трех молодых евреев при дворе Навуходоносора и затем при дворе Дария I. Чудо спасает от смерти и отроков, и Даниила, а Навуходоносора постигает заслуженная кара, и он, лишившись ума, зажил, как зверь. Собственно апокалиптические видения идут с главы 7. Мировая история представлена в них как грызня за власть четырех зверей, сменяющих друг друга, и наконец приговор Бога кладет конец владычеству зверей.

В драматическую пору I в. до н. э. — II в. н. э. апокалиптическая литература становится чрезвычайно популярной. Утешая народ во времена унижений и поддерживая в нем напряженное ожидание великой победы в будущем, она одновременно по-своему удовлетворяла народную любознательность, предлагая настоящую энциклопедию космологии и астрономии.

Издания текстов

Из «Книги Бытия» (гл. 6–8): Потоп / Пер. С.Апта // Поэзия и проза Древнего Востока. — М., 1973. — С. 551–554.

Из «Книги притч»; Из «Книги Иовы»; Книга «Экклесиаст»; Из «Песни Песней» //Дьяконов М. М., Дьяконов И. М. Избранные переводы. — М., 1985. — С. 196–219.

Книга Ионы / Пер. С.Апта // Поэзия и проза Древнего Востока, — М., 1973.— С.554–557. Книга Руфь / Пер. И. Брагинского // Поэзия и проза Древнего Востока. — М., 1973. — С. 557–563. Книга Иова / Пер. С. Аверинцева // Поэзия и проза Древнего Востока. — М., 1973. — С. 563–625. Песнь Песней / Пер. И. Дьяконова // Поэзия и проза Древнего Востока. — М., 1973. — С. 638–652.

Литература о Ветхом Завете

Аверинцев С. С. Древнееврейская литература // История всемирной литературы. — М., 1983. — Т. 1,- С. 271–302.

Амусин И.Д. Рукописи Мертвого моря. — М.: Изд-во АН СССР, 1960, — 271 с.

Беленький М. С. О мифологии и философии Библии. — М.: Наука, 1977. — 165 с.

Дьяконов И. Древнееврейская литература // Поэзия и проза Древнего Востока. — М., 1973.— С. 537–550.

Ранович А. Б. Очерк истории древнееврейской религии. — М.: Гаиз. 17 ф-та нац. книги, 1937. — 400 с. Фрезер. Фольклор в Ветхом завете. — М.; Л.: Гос. социально-экономическое изд-во, 1931. — 437 с.

Barr J. The semantics of the Biblical language. — London: Oxford univ. press, 1967. — 313 p.

Bentzen A. Introducxtion to the Old Testament: In 2 vol. — 3rd ed. — Copenhagen: Cad, 1957.

Lipinski E. La royauté de Jahwé dans la poésie et la culte de l’ancien Israël. — Brussel, 1965. — 560 p.

Lods A. Histoire de la littérature hébraïque et juive. Depuis les origines jusqu’à la ruine de l’état juif (135 après J. C.). Etude critique de l’ancien Testament. — Paris, 1950.

Studies in biblical and Jewish folklore / Ed. by Patai. — Bloomington: Indiana univ. press, 1960. — 374 p.

ЛИТЕРАТУРА АРАБСКИХ СТРАН ВОСТОКА И АФРИКИ

ДРЕВНЕАРАБСКАЯ (ДЖАХИЛИЙСКАЯ) ПОЭЗИЯ

Древнеарабская (или джахилийская, от слова «джахилийя» — неведение божественного закона) поэзия зародилась в среде кочевников Аравии и носила устный характер. Обычай запрещал поэтам записывать свои произведения, которые сохранились поэтому лишь в поздних записях, первые из которых относятся к VIII в. Следуя традиции, средневековые филологи выделяли из огромной массы поэтических произведений древности лучшие поэмы-касыды, получившие название «муаллаки».

Творчество древних поэтов было подчинено неписаным законам нормативной поэтики, в строгих рамках которой происходило наращивание устойчивых поэтических фигур, постоянных эпитетов и композиционных штампов. Именно в доисламский период выработались основные приемы арабского стихосложения: рифмованная проза — садж’ и простейшая метрическая форма — раджаз (двойной ямб), ставшая, по-видимому, основой для остальных арабских стихотворных размеров. Тогда же образовались и две основные композиционные формы арабской поэзии: небольшое стихотворение — кыт’а, или мукатгата (букв. — отрывок), и главная поэтическая форма — касыда, с более или менее устойчивой композицией. Каждое стихотворение имело единую рифму на протяжении всех стихов и часто именовалось по рифме. Касыда состояла из нескольких следующих друг за другом в определенном порядке частей, посвященных различным событиям бедуинской жизни или картинкам аравийской природы. Каждая такая часть, получившая в арабской поэтике определенное название, стала зародышем будущих самостоятельных поэтических жанров.

Касыда начинается с лирического описания покинутого кочевья и воспоминаний об ушедших счастливых днях и встречах с возлюбленной. За лирическим вступлением (насйбом) следует описание (васф) либо коня, либо природы, либо изображения сражений, состязаний и т д. Главной частью касыды является самовосхваление (фахр), которое с упрочением средневековых сословных отношений сменилось панегириком конкретному лицу (мадх или мадих). Особое место в касыде занимают разнообразные изречения морального и общественного характера (хйкма) в виде одного или нескольких стихов.

Идейно-тематическое содержание доисламской поэзии было тесно связано со спецификой бедуинской жизни, ограничивавшей воображение поэтов определенным кругом образов и ассоциаций: поэт еще неотделим от своего племени и выражает общеплеменные чувства и представления.

Художественное мышление бедуинского поэта всегда конкретно. Образы в доисламской поэзии, как правило, строились при помощи сравнений, взятых из окружающей жизни. Концентрированное изображение — одна из главных особенностей древнеарабской поэзии.

Издания текстов

ибн Кульсум. Моаллака Амра ибн-Кюльсума Таглибского / Пер. с араб. А. Р. Расима // Восточный сборник в честь А. Н. Веселовского. — М., 1914,— С. 6—12.

Лебид. Моаллака Лебвда / Пер. с араб. О. И. Сенковского // Сенковский О. И. Собр. соч. — СПб., 1858,- Т. 1,- С. 308–318.

ан-Набига аз-Зубьяни. Опустелая ставка Мейи. Касыда (причисляемая к моаллакам) // Крымский А. Е. Арабская поэзия в очерках и образцах. — М., 1906. — С. 93–99.

Тааббата Шарран: Поэма // Всеобщая история литературы / Под ред. В. Ф. Корша, А И. Кирпичникова. — СПб., 1885.— Т. 2,— С. 277.

Тарафа. Му’аллака // Там же. — С. 281–285.

Ханса. Из «Дивана» Хансы / Пер. с араб. С. Олферьева // Крымский А. Е. Арабская поэзия в очерках и образцах. — М., 1906.— С. 101–102.

аш-Шанфара. Лямийя: Песнь пустыни / Пер. И. Ю. Крачковского // Крачковский И. Ю. Избр. соч, — М.; Л., 1956,- Т. 2,- С. 240–244.

[Стихи] // Из классической арабской поэзии. — М., 1983. — С. 13–82.

[Стихи] // Аравийская старина: Из древней арабской поэзии и прозы, — М., 1983.— С. 23–81. Arbeny A.J. The seven odes. — London: Allen and Unwin; N.Y.: Macmillan, 1957.— 258 p.

Coniente Cordova F. Las Mu’allaqàt: Anthologie y panorama de Arabica Preislàmica. — Madrid: J.H.A.C., 1974,- 141 p.

Литература о древнеарабской (джахилийской) поэзии

Розен В. Р. Древнеарабская поэзия и ее критика, — СПб., 1872,— IV, 81 с.

Фильштинский И. М. Древнеарабская словесность (VI–VII вв.) // Фильштинский И. М. История арабской литературы. V — начало X века. — М., 1986.— С. 26—113.

Халис Салах. О теории апокрифичности древнеарабской поэзии // Арабская филология. — М., 1968. — С. 163–180.

Anlwardt W. Bemerkungen über die Echtheit der alten arabischen Gedichte mit besonderer Beziehung auf die sechs Dichter. — Greifswald: Bamberg, 1872. — VII, 168 S.

Bateson M. C. Structural continuity in poetry. A linguistic study of 5 pre-Islamic odes. — Paris: Mouton, 1970. - 176 p.

Brockelmann C. Von den Anfängen bis zum Auftreten Muhammads // Brockelmann C. Geschichte der arabischen Literatur. — Leiden, 1937.— Suppl. Bd. 1,— S. 14–62; 1943.— Bd. 1,— S. 11–25.

Nöldeke Th. Beitrage zur Kenntniss der Poesie der alten Araber. — Hildesheim: Olms, 1967. — XXIV, 224 S.

ИМРУ-УЛЬ-КАЙС (ok. 500 — ok. 540)

Доисламским поэтом, создателем основных канонов арабской классической поэзии по праву считается Имру-уль-Кайс.

Согласно легенде, поэт изгнан из родного племени за «сочинительство», которое представлялось его отцу, вождю племени, занятием недостойным, и долгое время скитался по пустыне. Узнав о гибели отца, убитого соплеменниками, Имру-уль-Кайс поклялся отомстить за него и, собрав союз племени, двинулся войной на асадитов. Потерпев поражение от правителя Хиры, покровителя асадитов, он отправился в Константинополь, стремясь заручиться там поддержкой в борьбе с Хирскими князьями, но, возвращаясь из Византии, умер.

Через всю поэзию Имру-уль-Кайса проходят две основные темы: любовь, причем любовь откровенно чувственная, и природа. В арабской критике Имру-уль-Кайс справедливо считается непревзойденным мастером пейзажной лирики. В его поэзии встает конкретно-жизненная и вместе с тем поэтически обобщенная картина жизни бедуина, описанная просто, лаконично, удивительно красочно, с богатейшей звукописью. Аравийская степь с ее флорой и фауной предстает перед читателем в непрерывной динамике, а описание коня из му’аллаки Имру-уль-Кайса считается в арабской средневековой поэтике классическим.

Порой в поэзии Имру-уль-Кайса звучат пессимистические мотивы, обусловленные общей атмосферой распада родоплеменных связей. Вся система образов в творчестве Имру-уль-Кайса отражает жизненный опыт поэта, еще органически связанного с бедуинским бытом, племенной этикой и традициями, но в то же время уже приобщенного к жизни аравийских княжеских домов и даже к утонченной придворной культуре Византии и Ирана.

Самым значительным созданием Имру-уль-Кайса считается, согласно арабской традиции, его знаменитая му’аллака «Постойте, поплачем!», считавшаяся в средние века эталоном поэтического совершенства. В первой части касыды (му’аллаки) поэт предается воспоминаниям, нахлынувшим на него при виде покинутой стоянки, где он некогда испытал любовь и горечь разлуки; во второй части описывается свидание с возлюбленной поэта Унейзой; третья часть посвящена описанию жизни в пустыне: здесь одна за другой следуют картины ночи, охоты, грозы и т. д. Структура касыды, в том виде, как она сложилась в творчестве Имру-уль-Кайса, впоследствии стала обязательным каноном арабской классической поэзии.

Произведения Имру-уль-Кайса

Муаллака Имру’уль-кайса / Араб, текст и пер. Г. А. Муркоса. — 2-е изд. — СПб., 1885. — 36 с. Муаллака / Пер. А. А. Долининой // Аравийская старина: Из древней арабской поэзии и прозы. — М., 1983,- С. 23–28.

Стихи / Пер. А. Ревича, Н. Стефановича // Арабская поэзия средних веков. — М., 1975. — С. 25–46. Стихи / Пер. Н. Стефановича, А. Ревича // Из классической арабской поэзии. — М., 1983. — С. 24–36.

Элегия. Из «Дивана» Имрулькайса // Крымский А. Е. Арабская литература в очерках и образцах. — М„1911. — Т. 3,- С. 176–177.

Литература о писателе

Крымский А. Е. Имрулькайс // Крымский А. Е. Арабская литература в очерках и образцах. — М., 1911. — Т. 3,- С. 163–169.

Фильштинский И. М. Умру-уль-Кайс // Фильштинский И. М. История арабской литературы. V — начало X века. — М., 1986.— С. 71–79.

Amrilkais, der. Dichter und König. — Hannover: Orient-Buchhandlung Heinz Lafaire, 1924,— 118 S. Imru-ul-Qais. Die Mu’allaqa des Umrulqais. Übeizetzt und erklärt von Dr. Salomon Gandz. — Wien, 1913.- 125 S.

AHTAPA ИБН ШАДДАД (ok. 525 — ok. 615)

Поэт-воин, с личностью которого связано множество легевд, послуживших сюжетом созданного в XII в. многотомного народного романа «Сират Антара». («Жизнь и подвиги Ангары»).

Ангара, сын воина из племени абс и рабыни-негритянки, по племенным законам, считался рабом, но в благодарность за помощь, оказанную племени во время набега соседей, был признан равноправным воином, а позднее стал даже военачальником. Однако презрение красавицы Аблы заставляло Ангару всю жизнь страдать из-за своего происхождения. Страдания, вызванные неразделенной любовью к Абле и несправедливым пренебрежительным отношением соплеменников, составляют основной лейтмотив поэзии Антары, поэта по преимуществу лирического. Большинство стихотворений Антары посвящено двум темам: восхвалению собственной доблести и описанию красоты Аблы.

Главным произведением Антары считается му’аллака, сочиненная, согласно преданию, в ответ одному из воинов племени, высмеивавшему Ангару за его происхождение.

Образы Антары отличаются точностью, его поэтическая речь — особой звуковой выразительностью.

Произведения Антары ибн Шаддада

Из Антара / Пер. с араб. А. Н. Данилевского-Александрова // Данилевский-Александров А. Н. В мире песни, — СПб., 1909,- С. 226.

Из му’аллаки Антары / Пер. А. Е. Крымского // Крымский А. Е. Арабская литература в очерках и образцах. — М., 1911.— Т. 3.— С. 210–212.

(Стихи] / Пер. А. Ревича // Арабская поэзия средних веков. — М., 1975. — С. 69–80.

[Стихи] / Пер. А. Ревича // Из классической арабской поэзии, — М., 1983.— С. 63–71.

Литература о писателе

Жизнь и подвиги Антары (Сират Антара) / Сокр. пер. с араб. И. Фильштинского и Б. Шидфар. — М.: Наука, 1968,— 454 с.

Крымский А. Е. Антара Абсийский // Крымский А. Е. Арабская литература в очерках и образцах. — М., 1911. — Т. 3. — С. 198–210.

Hammer-Purgstall J. Antarat Ben Schedad // Hammer-Purgstall J. Literaturgeschichte der Araber. — Wien, 1850,- Bd. 1,- S. 323–328.

Melzer U. Zu Antaras Mu’allaqa // ZDMG. — 1940.— 94 S.

Thorbecke H. Antarah, ein vorislamischer Dichter. — Leipzig, 1867.

ЗУХЕЙР ИБН АБИ СУЛЬМА (ок. 530- ок. 627)

Имя поэта-миротворца связано с многолетней ожесточенной войной между родственными племенами абс и зубьян. Все творчество Зухейра проникнуто пафосом защиты общеплеменных интересов. Поэт принадлежал к племени гатафан, от которого вели свое происхождение абс и зубьян, и, видя в межплеменной вражде основное зло, разъедавшее былое племенное могущество, стремился своей поэзией способствовать примирению враждовавших племен.

Центральное место в поэзии Зухейра занимают панегирики, в которых он прославлял тех, кто своими деяниями способствовал процветанию племени и прославился миролюбием, щедростью и другими почитаемыми у бедуинов добродетелями.

Наиболее известное произведение Зухейра — его му’аллака — посвящено восхвалению двух зубьянцев Харима и Хариса, которые добились мира, выплатив родственникам неотмщенных воинов виру в 3000 верблюдов. Поэт осуждает войну и всех тех, кто в ней повинен, призывает не помнить зла и жить в мире.

Тон поэзии Зухейра сдержанный, рассудительно-назидательный. В его описаниях удивительная скрупулезная точность сочетается с красочной динамичностью. Касыда Зухейра заканчивается афоризмами, исполненными разочарования и усталости. Пессимистические мотивы в поэзии Зухейра связаны с исчезновением былого племенного единства и дорогих ему племенных идеалов. Поэтому поэт сознательно стремится повлиять своими стихами на соплеменников, заставив их отказаться от межплеменной вражды. Отсюда и дидактическая направленность его поэзии. Облекая свои аргументы в образную форму, он вместе с тем пытается как бы упорядочить касыду, подчинить общей идее, сделать ее ясной и логичной. Между отдельными частями му’аллаки Зухейра (вступление, основная тема и заключение) ощущается внутренняя связь, и поэтому композиционно она более цельное произведение, чем му’аллаки Имру-уль-Кайса и Тарафы.

Произведения Зухейра ибн Аби Сулемы

Моаллака Зохейра, сына Абу-Сюльмы / Пер. с араб. А. Р. Расима // Восточный сборник в честь А. Н. Веселовского. — М., 1914.— С. 12–16.

Муаллака Зухайра / Пер. А А. Долининой // Аравийская старина. — М., 1983,— С. 36–40.

«Я снова в долине Дарраджа»: Муаллака / Пер. А. Ссндыка // Аравийская поэзия средних веков. — М., 1975,- С. 64–68.

Литература о писателе

Крымский А. Е. Зохейр // Крымский А Е. Арабская литература в очерках и образцах. — М., 1911. — Т. 3,- С. 213–220.

Филылинский И. М. [Зухайр ибн Аби Сульма] // Фильштинский И. М. История арабской литературы. V — начало X века. — М., 1985,— С. 88–91.

Dyroff К. Zur Geschichte der Uberlieferung des Zuhaiidiwans mit emem Anhang unedierter Gedichte Zuhairs. — Miinchen, 1892.

Коран (VII в.)

Коран нельзя назвать памятником литературы в полном смысле слова. Однако, как всякий сакральный памятник, призванный оказывать прежде всего эмоциональное воздействие при наличии в нем основополагающих для данного религиозного учения философских, моральных, этических и эстетических представлений, он пользуется художественными средствами, привычными и наиболее действенными для данного времени и данного общества, призванными облегчить и углубить восприятие провозглашаемых им истин. Эта «художественность», эмоциональность изложения дает основание поместить данный памятник в ряд произведений художественного слова, оказавших и продолжающих оказывать величайшее влияние на литературу и все мировосприятие народов в рамках определенного конфессионально-культурного региона.

Коран (буквально «чтение», «возглашение») создавался на протяжении первых десятилетий VII в. н. э. отдельными частями. Вначале Мухаммад ибн Абдаллах, происходивший из знатного рода Хашимитов племени (вернее, союза племен) корейшитов (Бану Курайш), живших в Мекке, борясь против язычества и веры в идолов своих соплеменников и многих других аравийских племен, объявил себя «арабским пророком» и провозгласил учение о единстве Бога. Отдельные его высказывания-аяты (буквально «чудеса» или «знамения») объединялись сразу или через некоторое время в суры (главы, буквально «стена») приверженцами Мухаммада, которые запоминали их и затем записывали, как говорят арабские средневековые исторические источники, «на бараньих лопатках и пальмовых листьях», а также на пергаменте. Мухаммад не признавал свое авторство. Эти «чудесно ниспосланные слова» якобы диктовал ему архангел Гавриил, который обычно бывал невидим, но иногда являлся пророку в виде сказочного многокрылого существа, усыпанного жемчугами и изумрудами, парящего в небе. Коран — это «слово Божие», как утверждает Мухаммад, поэтому когда «автор» обращается к слушателям от первого лица, имеется в виду, что с людьми говорит божество устами пророка. Вначале Мухаммад употреблял по преимуществу слово «коран», чтобы подчеркнуть, что его учение не заимствовано и не списано (некоторые противники обвиняли его в том, что он рассказывает «старые сказки», прочитанные им в книгах других народов), но затем стал употреблять слово «аль-китаб» (чтение).

В 622 г. произошла так называемая хиджра (начало мусульманской эры), буквально «бегство» или переселение Мухаммада и его сторонников из Мекки в Медину, жители которой поддерживали его. В этом городе, ставший главой мусульманского государства-общины, Мухаммад продолжал «провозглашать слово Божие», дополняя Коран до самой смерти в 632 г.

Канонический текст Корана, существующий до наших дней, составлен при халифе Усмане между 645 и 650 гг. В составлении этого канонического текста принимали участие наиболее близкие Мухаммаду люди, чтецы Корана, собравшие воедино существовавшие записи, тщательно отобравшие их с целью ликвидации имевшихся отдельных фальсифицированных аятов. По приказу халифа был составлен извод Корана, который послужил образцом для всех последующих копий. Все остальные записи были уничтожены. Халиф Усман был убит при чтении Корана. На обладание этим экземпляром претендуют несколько городов, в том числе Ташкент.

Коран состоит из 114 мекканских и мединских (т. е. ниспосланных в Мекке или в Медине) сур различной длины. В начале помещена сура «аль-фатиха» (буквально «открывающая», введение), затем суры идут по убывающей величине: от наиболее длинной суры «Корова», состоящей из 281 аята, до самой короткой, «Люди», в которой всего лишь 6 аятов. Суры озаглавлены довольно своеобразно, поскольку за исключением очень немногих глав (например, «Юсуф», 12-я сура, рассказывающая легенду об Иосифе — общеизвестном библейском персонаже) они не имеют цельного сюжета и состоят из отрывков библейских легенд, описаний адских мук и райского блаженства, отдельных высказываний, касающихся порядка религиозных отправлений и т. д. Названия выбраны по наличию в каждой суре таких элементов, которые не встречаются в других. Например, сура «Корова» названа так потому, что здесь идет речь о том, какую корову следует приносить в жертву Аллаху, в суре «Пчелы», 16-й по счету, упоминается «чудесное устройство» пчелиного улья, создание пчелами чудесного целебного меда в качестве доказательства бытия Божьего, в суре «Муравьи» (27-я) упоминаются муравьи, сура «Паук» (29-я) названа так потому, что в ней приводится притча, уподобляющая «дела язычников» непрочной паутине, которая рвется под порывами ветра, и т. д.

Мусульманские ученые считали Коран непревзойденным образцом красноречия. Отличительной особенностью стиля этого памятника является то, что он целиком написан рифмованной прозой, с более строгой рифмой в мекканских сурах, особенно коротких, и менее выраженной рифмой (главным образом с рифмующимися одинаковыми частями речи) в мединских. Мухаммад не был первым, кто пользовался этой формой, — она была обычной для заклинаний языческих жрецов аравийских племен до ислама, дошедших до нас в ряде раннесредневековых сочинений. Рифмованная проза (обычно с равными промежутками, равным количеством слогов между рифмами) сближает стиль Корана с поэзией, хотя Мухаммад возражал против того, чтобы его считали поэтом и осуждал последних за их «лживые слова» (сура «Поэты» — 26-я глава). Эта форма, с одной стороны, не порывает с традицией сакральных текстов у арабов, с другой — придает стихам священной книги мусульман большую силу и эмоциональность.

«Номенклатура» сюжетов коранических сур довольно ограничена. Эго, во-первых, библейские легенды, основное место среди которых занимает легенда о Моисее и фараоне, встречающаяся в более или менее полном виде почти во всех сурах (кроме очень коротких), о всемирном потопе, о Лоте, Иосифе и Соломоне. Большей частью эти легенды поданы фрагментарно и композиционно объясняются необходимостью подкрепить утверждения о пророческом даре Мухаммада. Обычно в суре (первоначально — проповеди) после обращения к слушателям следовали слова пророка о том, что и до его появления люди «опровергали слова предвозвестников». Мухаммад приводит в качестве примера пророков Адама, Ноя, Лота, Моисея, Иисуса и арабских героев — пророков племен ад и самуд, Худа и Салиха, легенды о которых передавались сказителями наравне со сказаниями о подвигах воинов. Излюбленным сюжетом является также легенда о поклонении ангелов Адаму, отказе сатаны поклониться созданию, сотворенному из глины, и изгнании сатаны из рая.

На втором месте по частоте употребления стоят «эсхатологические мотивы», т. е. картины Страшного Суда, ада и рая. Наиболее яркие художественные образы Корана — это противопоставление блаженства жителей рая и адских мучений. Именно эти моменты, наряду с прославлениями Аллаха, часто представленными как воспевания явлений природы, и дают сюжеты-образы или сюжеты-картины, описания, в которых ярче всего проявляется специфическое образное мышление. Характерной особенностью Корана является наличие кратких притч: о неверующих, дела которых подобны пеплу, развеянному ветром (сура «Ибрахим», 14-я, аят 18), о мраке невежества (сура «Свет») и т. д.

Характерно для Корана также стремление заменить изложение отвлеченных дидактических наставлений образными притчами. Так, обличая невежество язычников, Мухаммад употребляет притчу о темной грозовой туче, при виде которой люди закрывают глаза и затыкают уши, чтобы не слышать раскатов грома (сура «Корова»).

Многие суры Корана начинаются с таинственных букв арабского алфавита, которым позже придавалось мистическое значение («алиф», «лам», «мим», «ха» и т. д.). Значение их до сих пор не расшифровано; существует мнение, что редакторы обозначали ими порядок следования сур. Возможно, они произносились пророком для придания началу сур большей эмоциональности, так же как и употребление непонятных слушателям слов (сура «Созвездия», 85-я).

Стиль Корана стал эталоном и неподражаемым образцом для произведений средневековья, а коранические сюжеты обрабатывались во множестве произведений светской литературы. Многие коранические выражения вошли в состав арабского языка и активно употребляются до настоящего времени.

Издания текста

Коран / Пер. и коммент. И. Ю. Крачковского. — М.: Изд-во вост, лит., 1963.— 713 с., факс. Коран / Пер. и коммент. И. Ю. Крачковского; Под род. В. И. Беляева. — 2-е изд. — М.: Наука, 1986,— 727 с., факс. Corani textus arabichs / Ed. Y.Fliigel. — Leipzig, 1834.

Литература о Коране

Крымский А. Е. История арабов, их халифат, их дальнейшие судьбы и краткий очерк арабской литературы, — М., 1903.— 296 с.

Фильштинский И. М. История арабской литературы. V — начало X в. — М.: Наука, 1985. — 523 с. Фильштинский И. М., Шцдфар Б. Я. Очерк арабо-мусульманской культуры (VII–XII вв). — М.: Наука, 1971.- 255 с.

Шцдфар Б. Я. Образная система арабской классической литературы (VI–XII вв.). — М.: Наука, 1974.- 252 с.

Blachere R. Le Coran: Introduction. — Paris, 1947.

АЛЬ-АХТАЛЬ (ок. 640 — ok. 710)

Аль-Ахталь (настоящее имя — Гийяс ибн Гаус ибн Сульт ат-Таглиби) — поэт-панегирист периода правления Омейядов. Поэт происходил из христианского племени таглиб, жил при дворе омейядских халифов в Дамаске и сыграл большую роль в войне Омейядов против племени кайс айлан, за что халиф Абд аль-Малик пожаловал ему титул «поэта Омейядов». В своих панегириках аль-Ахталь прославлял омейядских халифов, изображая их скромными, твердыми, щедрыми и кроткими правителями, ревностными поборниками ислама и преданными служителями Аллаха, доказывал законность правления династии Омейядов и высмеивал их врагов.

Поэтика аль-Ахталя полностью подчинена канонам доисламской литературы. Композиция его панегириков традиционна, их содержание еще во многом связано с племенным сознанием: за лирическим вступлением и восхвалением Омейядов обычно следует восхваление своего племени, выдержанное в традиционном бедуинском духе. Бедуинским духом пропитаны и полемические (сатирические) касыды аль-Ахталя, в которых высмеиваются поражения и пороки врагов Омейядов. Такие полемические касыды адресовались племени, которое подвергалось осмеянию, причем поэт враждебной стороны должен был в своем ответе сохранить размер и рифму послания. Противником аль-Ахталя в этом поэтическом поединке был поэт племени тамим Джарир.

Особое место в панегириках аль-Ахталя занимает так называемая «винная поэзия» (цикл «хамрийят»), составляющая наиболее значительную часть его поэтического наследия.

Произведения аль-Ахталя

[Стихи] / Пер. Н. Мальцевой // Арабская поэзия средних веков. — М., 1975.— С. 115–117.

Литература о писателе

Крачковский И. Ю. Вино в поэзии аль-Ахталя // Крачковский И. Ю. Избр. соч. — М.; Л., 1956. — Т. 2.— С. 417–432.

Фильштинский И. М. [Аль-Ахталь] / Фильштинский И. М. История арабской литературы. V — начало X века. — М., 1986,- С. 171–177.

Brockelmann С. Al-Ahtal // Brockelmann С. Geschichte der arabischen Literatur. — Leiden, 1943.— Bd. 1.- S. 45–49.

Hammer-Purgstall J. Gajas el-Achthal // Hammer-Purgstall J. Literaturgeschichte der Araber. — Wien, 1851,- Bd. 2.- S. 320–330.

Lammens H. Le chantre des Omiades: notes biographiques et litteraires sur le poete arabe chretien Ahtal- Paris, 1985.- 208 p.

АЛЬ-ФАРАЗДАК (640/641-732)

Аль-Фараздак (буквально «кусок текста»; настоящее имя Хаммам ибн Талиб) — омейядский панегирист, принадлежавший к родовой знати племени тамим. Фанатический защитник интересов своего племени, неоднократно менявший отношение к борющимся политическим группировкам и к своим покровителям, аль-Фараздак переезжал из одной провинции халифата в другую. Свои панегирики поэт посвящал то омейядским халифам и их наместникам, то, наоборот, врагам Омейядов. Иной раз он сочинял ядовитые сатиры против тех, кого ранее прославлял, за что подвергался опале и даже аресту. Однако большая часть панегириков аль-Фараздака посвящена восхвалению и защите прав Омейядов.

Впервые в арабской панегирической поэзии аль-Фараздак пытается индивидуализировать характер прославляемого лица. Однако изменчивость его политических симпатий и убеждений наложила на его панегирики печать неискренности. В полемике с Джариром аль-Фараздак писал ядовитые и грубоватые сатиры, в которые обычно включались беззастенчивые и высокопарные самовосхваления. Основное сатирическое произведение аль-Фараздака — его знаменитая касыда о дьяволе, в которой поэт признается, что в течение семидесяти лет «подчинялся дьяволу» и лишь в конце жизни прозрел, обратился к Аллаху и устоял против многочисленных искушений нечистой силы.

В мировоззрении поэта уже чувствуется влияние ислама. Однако поэзия аль-Фараздака в основном носит традиционный бедуинский характер — особенно прославились его красочные описания пустыни, напоминающие пейзажи доисламских поэтов.

Касыды аль-Фараздака звучат величественно, обладают глубиной и красочностью.

Произведения аль-Фараздака

[Стихотворение] / Пер. А. Е. Крымского (?) // Крымский А. Е. Арабская поэзия в очерках и образцах, — М., 1906,- С. 117–118.

[Стихи] / Пер. Ю.Александрова // Арабская поэзия средних веков, — М., 1975,— С. 118–135. [Стихи] / Пер. Ю. Александрова // Из классической арабской поэзии, — М., 1983,— С. 88–96.

Литература о писателе

Крымский А. Е. Фараздак // Крымский А. Е. Арабская поэзия в очерках и образцах. — М., 1906. — С. 114–118.

Розен В. Р. Верблюд или ведро: [Заметка о стихотворении аль-Фараздака] // Зап. — Вост. отд. Рус. археол. о-ва. — 1906,— Т. 17.— Вып. 1,— С. 031–048.

Фильштинский И. М. [Аль-Фараздак] // Фильштинский И. М. История арабской литературы. V — начало X века. — М., 1985,— С. 177–184.

Brockelmann С. Al-Farazdaq // Brockelmann С. Geschichte der arabischen Literatur. — Leiden, 1943. — Bd. 1,- S. 49–53.

Hell J. Farazdak’s Lobgedicht auf al-Walid ibn Gazid. — Miinchen, 1900.

ОМАР ИБН АБИ РАБИА (644 или 655–711/712 или 719)

Омар ибн Аби Рабиа признан арабской критикой непревзойденным мастером любовной лирики. Поэт родился в Медине, большую часть жизни прожил в Мекке и много путешествовал по Аравии, Сирии, Месопотамии.

Омар ибн Аби Рабиа писал почти исключительно газели (небольшие стихотворения о любви), построенные как послания к возлюбленной и полные любовных признаний и жалоб на неразделенную любовь. В некоторых стихах поэт описывает свои наблюдения над женской психологией, являясь тем самым родоначальником той традиции анализа и изучения человеческих чувств, которая найдет свое завершение в творчестве андалузского поэта и ученого Ибн Хазма. Создавая в своих газелях некий обобщенный образ арабской женщины, Омар ибн Аби Рабиа впервые сделал диалог основным средством поэтического повествования.

Традиционной поэтикой Омар ибн Аби Рабиа пользуется лишь при описаниях женской красоты. Обаяние лирики поэта определяется особым изяществом его языка, простотой и выразительностью образов, легкостью и грациозностью ритмов.

Лирика поэта — качественно новый этап в арабской средневековой поэзии. Впитывая многое из традиционного доисламского насиба, она вместе с тем своим духом, мировосприятием и отношением к человеку резко отличалась от древнеарабской бедуинской поэзии, воплотив в себе моральное и духовное состояние верхов хиджазского общества.

Произведения Омара ибн Аби Рабиа

Омар ибн-Раби’а и четыре кокетки / Пер. А. Е. Крымского // Крымский А. Е. Арабская поэзия в очерках и образцах, — М., 1906,— С. 69–70.

[Стихи] / Пер. С. Шервинского // Арабская поэзия средних веков. — М., 1975. — С. 183–242.

[Стихи] / Пер. С. Шервинского, Е. Николаевой // Из классической арабской поэзии. — М., 1983. — С. 122–132.

Литература о писателе

Крачковский И. Ю. Омар ибн абу Раби’а // Крачковский И. Ю. Избр. соч. — М.; Л., 1956. — Т. 2. — С. 459–461.

Фильштинский И. М. [Омар ибн Абу Раби’а] // Фильштинский И. М. История арабской литературы. V — начало X века. — М., 1985,— С. 205–211.

Hammer-Purgstall J. Omer Ibn Ebi Rebiaa el-Machsumi // Hammer-Purgstall J. Literaturgeschichte der Araber. — Wien, 1851.- Bd. 2.- S. 380–401.

Schwarz R. Umar ibn Abi Rebi’a, ein arabischer Dichter der Umajjadenzeit. — Leipzig, 1893.

ДЖАРИР (ok. 653–728/729 или 732/733)

Ибн Атийя ибн аль-Хатафа ибн Бадр по прозвищу Джарир — поэтический соперник аль-Ахталя и аль-Фараздака — превосходил талантом их обоих. Происходил он из бедного бедуинского рода племени тамим, в детстве ему пришлось пасти скот. На всю жизнь сохранил Джарир неприязнь к арабской аристократии, третировавшей все неарабское. В противовес ей поэт стоял за равенство между арабами и исламизированными народами, открыто заявляя, что те не уступают завоевателям ни в смелости, ни в благородстве.

Поэтический талант Джарира проявился рано. В поисках могущественного покровителя, Джарир объехал почти все провинции халифата, пока не обосновался в качестве придворного панегириста при дворе халифов — сначала Абд аль-Малика, затем Валида.

Панегирики Джарира, посвященные разным лицам (омейядским халифам и их приближенным, племени кайситов, наместнику халифа в Иране и т. д.), длинны и высокопарны; в них прославляются не только традиционные добродетели правителей, но и их созидательная деятельность. Особым успехом у современников пользовались сатиры Джарира, в которых он ловко и ядовито, а подчас и грубо полемизирует со своими противниками.

Джарир писал также элегии и любовную лирику, несколько выходившую за пределы традиционных канонов, поскольку в ней ощущалось уже стремление поэта передать индивидуальность в изображении чувств влюбленного.

Поэзия Джарира богата изящными и свежими образами и отличается легкостью и выразительностью звучания.

Произведения Джарира

[Стихи] / Пер. Н.Воронель // Арабская поэзия средних веков. — М., 1975,— С. 136–142. [Стихи] / Пер. Ю. Стефанова // Из классической арабской поэзии. — М., 1983,— С. 97—104.

Литература о писателе

Фильштинский И. М. [Джарир] // Фильштинский И.М. История арабской литературы. V — начало X века, — М., 1985.— С. 184–191.

Brockelmann С. Garir // Brockelmann С. Geschichte der arabischen Literatur. — Leiden, 1943. — Bd. 1. — S. 53–55; 1937, — Supplementbd. 1.— S. 86–87.

Renon A. Les trois poetes omeyyades: Akhtal, Farazdaq et Djarir // IBLA. — 1944. — N 1. — P. 41–52.

Strika V. I madih di Jarir per Hisham ibn Abd al-Malik // Annali dell’Instituto Universitario Orientale. — Napoli, 1970,- 20(30) p.

ИБН АЛЬ-МУКАФФА (720 или 724 — ок. 756 или 759)

Абдаллах Ибн аль-Мукаффа (его персидское имя до принятия ислама — Розбех сын Дадое) — ученый и писатель, вошедший в историю арабской и мировой литературы благодаря своей знаменитой «Калиле и Димне» — переводу со среднеперсидского языка индийских нравоучительных рассказов о животных. Считается родоначальником арабской художественной прозы.

Ибн аль-Мукаффа, родившийся в Иране, в персидской зороастрийской семье, был знатоком пехлеви и страстным любителем древнеперсидской культуры. Переехав в Басру, он приобщился к культуре завоевателей, блестяще овладел арабским языком и впоследствии прославился как замечательный арабский стилист.

Ибн аль-Мукаффа служил в различных городах Ирана и Ирака секретарем омейядских и аббасидских наместников. В последние годы жизни он принял ислам, однако, очевидно, втайне продолжал исповедовать зороастризм. Персидские симпатии Ибн аль-Мукаффы и его репутация еретика были причинами гибели писателя. В 759 г. Ибн аль-Мукаффа был обвинен в манихействе и отступничестве от ислама и по приказу халифа аль-Мансура подвергнут мучительной казни.

Ибн аль-Мукаффа сыграл значительную роль в создании литературы адаба — полудидакти-ческого-полубеллетристического жанра, предназначенного для воспитания мусульманского интеллигента (адйба).

Кроме «Калилы и Димны» перу Ибн аль-Мукаффы принадлежит «Трактат о сподвижниках» — великолепный образец политического памфлета, в котором автор критически рассматривает ряд политических, социальных и религиозных проблем и критикует государственную систему халифата и сложившуюся систему законов в нем. Трактат заканчивается крамольным призывом к халифу заняться самоусовершенствованием.

Важное место среди сочинений Ибн аль-Мукаффы занимают два трактата: «Большой алаб» (или «Большие наставления») и «Малый адаб» («Малые наставления»). «Малый адаб» рассчитан на широкий круг читателей и затрагивает проблемы совершенствования общества. Бросается в глаза идейная связь этого трактата с рассказами из «Калилы и Димны», основные идеи которых присутствуют в трактате в лишенном художественно-иллюстративного элемента виде. «Большой адаб» предназначен правителям, их наследникам и придворным. В нем обсуждается поведение и образ жизни главы государства и его взаимоотношения с подданными. Оба трактата написаны с использованием персидских источников и частично переведены со среднеперсидского.

Калила и Димна

«Калила и Димна» — это дидактическое произведение, в котором при помощи занимательных, замысловато переплетающихся между собой притч о животных автор наставляет читателя в жизненной мудрости.

«Калила и Димна» восходит к индийскому сборнику нравоучительных притч о животных, притч, обрамленных новеллой о мудром брахмане Бейдебе, поучающем своего повелителя, индийского царя Дабшалима. В середине VI в. персидский царь Хосров Ануширван, узнав о существовании замечательной индийской книги, приказал перевести ее на персидский язык. Согласно содержащемуся в персидской версии преданию, царь отправил в Индию своего врача Барзуе, который, прибегнув к различным ухищрениям, тайно переписал текст книги, а потом перевел ее на персидский язык.

В середине VIII в. Ибн аль-Мукаффа перевел книгу Барзуе на арабский язык, предпослав ей свое введение и включив в нее главу о враче Барзуе, рассказ о суде над Димной (шакалом, своими интригами поссорившим льва с быком), главу о благочестивце и госте, ряд рассуждений, арабских пословиц, коранических изречений и т. д. Название книги сложилось из искаженных при переводах на пехлевийский и арабский языки имен шакалов — персонажей «Панчатантры» (Каратака и Даманака).

Таким образом, «Калила и Димна» представляет собой своеобразный свод восточной мудрости. Лейтмотив книги — предостережение правителей от излишней доверчивости к доносчикам и поспешности при осуждении обвиняемых. Рассказывая притчи о животных, брахман Бейдеба учит юного царя справедливости и милосердию, умению оценить в людях разум, образованность, великодушие, храбрость, верность, благочестие и другие человеческие достоинства и выбирать себе помощников и советчиков, обладающих этими качествами. В «Калиле и Димне» затрагивается множество философских и религиозных вопросов; книга проникнута характерными для восточной средневековой мысли фатализмом, верой в предопределенность человеческой судьбы и проповедью аскетизма как пути спасения от страданий. Притчи «Калилы и Димны» искусно связаны между собой по принципу «рамочной» композиции. Общая рамка повествования (рассказ о брахмане и царе) обрамляет серию больших рассказов о животных, они в свою очередь включают в себя маленькие притчи и т. д. Так, в большой рассказ о льве и быке, которых поссорил шакал, входит притча о вороне, хитростью побеждающем змею, а она в свою очередь содержит вставную притчу о цапле, которая, замышляя погубить рака, погибла сама, и т. д. Художественная ткань «Калилы и Димны» неоднородна: некоторые притчи малодинамичны, их действующие лица — безликие провозвестники истины; другие (в основном короткие) притчи представляют собою живые, остроумные сценки, диалоги, в которых животные наделены своего рода характерами.

Переработка «Калилы и Димны» была столь радикальна, а значение этого произведения в истории арабской литературы столь велико, что, несмотря на переводный его характер, оно стало фактом арабской средневековой прозы. Начиная с «Калилы и Димны», жанр занимательного рассказа прочно укореняется в арабской литературе и получает дальнейшее развитие в творчестве аль-Джахиза, ат-Таухиди, аль-Хамазани и аль-Харири.

«Калила и Димна» многократно переводилась на многие языки мира. Именно через эту обработку индийский животный эпос проник в Европу. Около 1081 г. появился греческий перевод книги, послуживший основой для древнеславянского. В XII в. был сделан древнееврейский перевод, из которого возникла латинская версия — к ней восходит ряд переводов на европейские языки. Персидский перевод книги, сделанный в 1144 г., явился основой для ряда переводов на восточные языки.

Таким образом, труд Ибн аль-Мукаффа получил мировую известность, став культурным достоянием многих народов.

Произведения Ибн алъ-Мукаффы

Калила и Димна / Пер. с араб. И. Ю. Крачковского, И. П. Кузьмина; Ст. и примеч. И. Ю. Крач-ковского. — М.; Л., 1934.— 369 с.

Литература о писателе

Крачковский И. Ю. Введение // Калила и Димна / Пер. с араб. И. Ю. Крачковского, И. П. Кузьмина. — М.; Л., 1934.— С. 9—23.

Пайкова А. В. Композиция сборника «Калила и Димна» (по древнесирийской версии) // История и филология стран Ближнего Востока. Палестинский сборник. — Вып. 11(74). — М.; Л., 1964. — С. 139–154.

Рябинин М. В. Калилай и Димнай: ее происхождение и история // Книга Калилай и Димнай / Пер. с араб. М. О.Аттая, М. В. Рябинина. — М., 1889 — С. III–XCIV.

Фильштинский И. М. [Абдаллах Ибн аль-Мукаффа] // Фильштинский И.М. История арабской литературы. V — начало X века. — М., 1985.— С. 341–359.

Gabrieli F. D’opera di Ibn al-Muqaffa // Rivista degli studi orientali — 1931–1932.— Vol. 13.— P. 197–247.

Sourdel D. La biographie d’lbn al-Mugaffa d’apies les sources anciennes // Arabica. — 1954.— N 1.— P. 307–323.

АБУ НУВАС (747/762-813/815)

Поэт, представитель возникшего в арабской литературе VHI в. течения «обновления», родился в Хузистане в семье бедняка. В юности Абу Нувас оказался в Басре, где вошел в кружок поэтов. Репутация неблагочестивого, вольнодумного человека мешала его придворной карьере. Однако поэт все же был принят при дворе Харуна ар-Рашида, некоторое время жил при дворе египетского эмира, а последние годы провел при багдадском дворе в качестве придворного поэта халифа аль-Амина.

Перу Абу Нуваса принадлежат стихи всех традиционных жанров (сатиры, элегии и др.), кроме того, он считается создателем особого жанра охотничьих касыд — тардийят, поскольку до него описания охоты присутствовали лишь в качестве составного элемента касыды. Абу Нувас был противником подражания образцам старинной бедуинской поэзии, стараясь следовать традиционному канону лишь в панегириках. Но неувядаемую славу поэту принесли его стихи о вине — хамрийят. Развивая традиции аль-Аша, аль-Ахталя и других поэтов, включавших в свои касыды строки, посвященные вину, Абу Нувас практически создал новый канон жанра застольной лирики, который впоследствии получил и теоретическое обоснование в трудах филологов IX–XI вв. Застольные песни Абу Нуваса не только входили в панегирик в качестве вступления к основной части, но чаще, и в этом его новаторство, становились самостоятельными произведениями, воспевающими гедонистический образ жизни как некий идеал и рисующими живые сценки дружеских пирушек.

Застольная поэзия Абу Нуваса выражает определенные литературные и политические тенденции: в ней выразилось отвращение к традиционной арабской поэзии и к воспеваемой ею бедуинской жизни, которой поэт откровенно противопоставляет жизнь большого города с его наслаждениями и роскошью. В «винной» поэзии Абу Нуваса сказались также политические симпатии иранцев: он воспевает доисламские исторические традиции Ирана и иранскую культуру, стремясь противопоставить их культурным традициям завоевателей-арабов. Эпикурейская программа жизни, постоянно провозглашаемая поэтом, связана с тем общим разочарованием в мусульманских идеалах, которое охватило образованное арабское общество конца VIII — начала IX в.

В последние годы жизни поэт написал ряд стихотворений благочестиво-назидательного, аскетического характера, выражающих раскаяние в беспутной жизни и стремление примириться с религией. Эти стихи составили цикл «зухдийят». Такое удивительное сочетание в поэзии Абу Нуваса религиозного вольнодумства, скептицизма и эпикурейского утверждения чувственных радостей с грустными размышлениями о тщете бытия связано было со структурой средневекового поэтического искусства, в котором один и тот же поэт мог одновременно создавать противоположные по жанру произведения. Этим и объясняется жанровое разнообразие в творчестве Абу Нуваса.

Стихи Абу Нуваса отличаются яркой образностью и богатством поэтической фантазии, сочетающимися с ясностью и простотой изложения; его ритмика выразительна и разнообразна, версификационная техника виртуозна.

Произведения Лбу Нуваса

Абу Нувас. Лирика / Пер. с араб. С. Шервинского. — М.: Худож. лит., 1975. — 220 с.

Из стихотворений Абу-Новаса / Пер. с араб. А. Е. Крымского // Крымский А. Е. Арабская поэзия в очерках и образцах. — М., 1906.— С. 162–180, 185–208.

[Стихи] / Пер. М. Кудинова // Арабская поэзия средних веков. — М., 1975. — С. 259–279.

[Стихи] / Пер. С. Шервинского // Из классической арабской поэзии. — М., 1979.— С. 131–309.

[Стихи] / Пер. С. Шервинского // Из классической арабской поэзии. — М., 1983.— С. 140–159.

Литература о писателе

Крымский А.Е. Абу-Новас // Крымский А.Е. Арабская поэзия в очерках и образцах, — М., 1906,- С. 121–161.

Розен В. Р. Пробная лекция об Абу Нувасе и его поэзии // Памяти академика В. Р. Розена. — М.; Л., 1947,- С. 57–71.

Фильшгинский И. М. [Абу Нувас] // Фильшгинский И. М. История арабской литературы. V — начало X века, — М., 1985.— С. 311–326.

Шидфар Б. Я. Абу Нувас. — М.: Наука, 1978,— 229 с.

Hammer-Purgstall J. Ebu Nuwas // Hammer-Purgstall J. Literaturgeschichte der Araber. — Wien, 1852. — Bd. 3.- S. 579–621.

Wagner Ewald. Abu Nuwas. — Wiesbaden: Franz Steiner Verlag GMBH, 1965. — 532 S.

АБУ-ЛЬ-АТАХИЯ (748/750-825/826 или 828)

Абу-ль-Атахия (настоящее имя — Абу Исхак Исмаил ибн аль-Касим) считается основателем философско-аскетического направления в арабской поэзии.

Поэт родился в Ираке близ Куфы в семье цирюльника. Большую часть жизни провел в Багдаде в качестве придворного панегириста халифов аль-Махди, Харуна ар-Рашида, аль-Амина и аль-Ма’муна. В раннем творчестве Абу-ль-Атахии преобладает любовная лирика. В своих трогательных и целомудренных газелях, посвященных Утбе (рабыне двоюродной сестры халифа аль-Махди), поэт горько жалуется на муки несчастной любви. Но даже для этого периода поэзии Абу-ль-Атахии свойственны философские раздумья, и, хотя его панегирики строго традиционны по композиции, в них часто проскальзывают философские пессимистические нотки. Его газели лишены фривольности, а поношения (хиджа’) — грубости. Постепенно скептицизм поэта перерастает в пессимизм, и философская лирика вытесняет в его творчестве все традиционные жанры.

В последующем периоде творчества Абу-ль-Атахия все чаще обращается к теме покаяния, неотвратимости смерти и тщетности всех человеческих усилий в земной жизни. Главное место в его поэзии занимают зухдийят (от «зухд» — воздержание, аскетизм), напоминающие облеченные в поэтическую форму аскетические проповеди или философские размышления. Такое философско-аскетическое мировоззрение поэта явилось реакцией на вольность нравов, царившую в халифате. Философская лирика Абу-ль-Атахии предвосхищает творчество прославленного арабского поэта-философа IX в. Абу-ль-Аля аль-Маарри.

Как и другие поэты «Обновления», Абу-ль-Атахия является новатором поэтической формы: отступая от норм традиционной поэтики и отвергая вычурность и пышность, он стремился к общедоступности поэтического языка.

Произведения Абу-ль-Атахии

«О, скажи мне…»; «Друзья мои!»; «Богом молю тебя..»; «О, что со мной…»; «Моим бы был другом…»; «О, долго жизнь моя…»: [Стихи] / Пер. с араб. Ю. Снитко // Крачковский И. Ю. Избр. соч.: В 2 т. — М.; Л., 1956,- Т. 2,- С. 40–44.

[Стихи] / Пер. М. Курганцева // Арабская поэзия средних веков. — М., 1975. — С. 280–298.

[Стихи] / Пер. М. Курганцева // Из классической арабской поэзии, — М., 1983.— С. 160–164.

Литература о писателе

Крачковский И. Ю. Поэтическое творчество Абу-л-Атахии // Крачковский И. Ю. Избр. соч.: В 2 т, — М.; Л., 1956,- Т. 2,- С. 15–51.

Hammer-Purgstall J. Ebul-Otahjie // Hammer-Purgstall J. Literaturgeschichte der Araber. — Wien, 1852. — Bd. 3,- S. 675–699.

Lammens H. Le chantre de Omiades // Journal asiatique. — 1894.— Ser. 9.— N 4.— P. 94—176, 193–241, 381–459.

АЛЬ-ДЖАХИЗ (775–868)

Аль-Джахиз (настоящее имя — Абу Осман Амр ибн-Бахр) — прозаик и литературный критик, один из образованнейших людей своего времени, винный представитель рационалистического течения в исламе — мутазилизма. Большая часть жизни аль-Джахиза — уроженца Басры — протекала при дворе багдадских халифов. В Багдаде под руководством самых выдающихся ученых того времени он изучал естественные науки, астрономию, медицину, богословие, поэзию, историю, философию (в особенности греческую) и логику. Его перу принадлежит около 200 произведений по самым различным областям знаний: философии, риторике, стилистике, богословию, экономике, истории, географии, этнографии, естествознанию, химии, минералогии, математике и т. д. В целом труды аль-Джахиза охватывают почти весь круг знаний того времени. Научные произведения аль-Джахиза, как правило, полемичны, при этом его аргументация всегда носит сугубо рационалистический характер. Из его сочинений полностью сохранилось до наших дней лишь 30, а многие дошли в отрывках. Все наследие аль-Джахиза можно разделить на две категории: оригинальные произведения писателя и сочинения жанра адаба, в которых популяризируются разнообразные научные знания, цитируются и комментируются источники. Все его произведения имеют дидактическую направленность.

Среди его литературно-критических сочинений наибольший интерес представляет трактат по стилистике «Книга красот речи и показ их», в котором собраны образцы арабской поэзии, прозы и ораторского искусства, перемежающиеся критическими замечаниями автора и его высказываниями по различным вопросам литературы.

Однако в историю арабской культуры аль-Джахиз вошел прежде всего благодаря своему литературному творчеству, в котором он примыкает к течению «возврата к древности».

Аль-Джахиз — первый сатирик в истории арабской литературы, создавший прозаические произведения на современную тему, в которых содержалась картина нравов и подвергались критике многие стороны общественной жизни. Он выработал новую форму художественной прозы, оживил стиль, придал фразе красочность и законченность сентенции.

Наиболее значительное из его литературных произведений — «Книга о скупых».

Книга о скупых

«Книга о скупых» — один из важнейших литературных и культурно-исторических памятников арабской классической прозы. Эго своеобразное произведение, свод посланий, трактующих о скупости и щедрости, и сатирических рассказов и анекдотов о скупцах. При этом осмеянию подвергаются обычно персы, жители провинции Хорасан, Мерва и Басры. Книга, по-видимому, была написана в порядке полемики с персами-шуубитами.

На страницах «Книги о скупых» дана целая галерея типов — обычно это реальные, широко известные в то время люди: купцы, богословы-догматики, ученые, земледельцы, мошенники, нищие и т. д. Особенно достается начетчикам, проводящим целые дни за многословным обсуждением различных уловок скупости и в «обмене опытом» экономии. Часть рассказов и анекдотов посвящена просто описанию диковинных ухищрений скупцов. Предмет комизма в таких рассказах составляет сама скупость и нравы скупцов. Наибольший интерес представляют рассказы, в которых автор выводит «логику» скупцов, их «изощренные доводы и рассуждения», которыми он во вступительном послании обещает позабавить читателя. Осмеянию в этих рассказах подвергается многословная, оснащенная ссылками и цитатами, абсурдная софистика скупцов, в изображении которой автор проявляет неистощимое терпение. Такова комическая речь скряги-домовладельца, полемическое послание в защиту скупости, полученное автором в ответ на его послание, и т. д.

В этом смаковании софистики, а также в аналитическом подходе к человеческой натуре сказывается рационализм, свойственный аль-Джахизу.

Многие рассказы, осмеивающие богачей, купцов, ростовщиков, имеют явную социально-критическую направленность.

«Книга о скупых» содержит богатейший культурно-исторический материал. Историк арабской культуры найдет здесь все — начиная от яркой, богатой реалистическими чертами картины городского быта, обычаев и нравов городского населения и кончая сведениями о медицинских и естественнонаучных представлениях жителей халифата IX в.

Произведения аль-Джахиза

Книга о скупых. Китаб аль-бухала / Пер. с араб., предисл. и примеч. X. К. Баранова. — М.: Наука, 1965,- 286 с.

То же / Из «Книги о хороших качествах и их противоположностях» / Пер. Т. Деминой // Восходы лун на стоянках веселья. — Л., 1983. — С. 41–69.

Литература о писателе

Баранов X. К. Предисловие // Аль-Джахиз. Книга о скупых. — М., 1965. — С. 5—14.

Фильштинский И. М. Арабская проза IX в. [Аль-Джахиз] // История арабской литературы. V — начало X века. — М., 1985.— С. 428–446.

Marpais W. Quelques observations sur le texte du «Kitab el-buhala» (le livre des avaias) d’el-Gahiz // Melanges Rene Basset. — Paris, 1925.— Vol. 2.— P. 431–461.

Pellat Ch. Le milieu Basrien et la formation de Gahiz. — Paris: Maisonneuve, 1953.— XXXVI, 311 p.

АБУ ТАММАМ (789/796-843/845)

Поэт — один из первых поборников движения «возврата к древности» — вошел в историю арабской литературы как автор многочисленных стихотворений, написанных в традиционных доисламских жанрах, а также как создатель антологий арабской классической поэзии, в частности знаменитой «Книги доблести» («Китаб альхамаса»), насчитывающей 10 глав, в которых собраны лучшие произведения нескольких сот арабских поэтов.

В этом интересе к арабскому поэтическому наследию отразилось стремление проарабски настроенных феодальных кругов завоеванных арабами стран почерпнуть в древней культуре и героическом прошлом арабов идейную опору для ослабевавшего политического могущества завоевателей.

Большинство стихотворений Абу Таммама составляют традиционные панегирики, в которых поэт в самых неумеренных выражениях восхваляет высокопоставленных лиц халифата, приписывая им всевозможные достоинства (благородство, храбрость, щедрость и т. д.). В панегирик, сочиненный в связи с важным общественным событием, неизбежно должны проникнуть конкретные исторические детали. Поэзия Абу Таммама, содержащая множество исторических реалий, служила и служит одним из важных источников по истории халифата. Наибольшую ценность в поэтическом наследии Абу Таммама представляет его философская поэзия, на которой чувствуется влияние греческой и персидской культуры. Короткие философские стихотворения-афоризмы Абу Таммама очень выразительны и поэтичны. Многие из них впоследствии превратились в пословицы. Современники высоко ценили несколько напыщенные описания героических деяний арабов, однако гораздо полнее талант поэта проявился в описаниях природы, богатых свежими, живыми образами. Абу Таммам не просто чувствует красоту пейзажа во всем богатстве тончайших оттенков, он пытается постичь природу, разгадать ее тайны.

В творчестве Абу Таммама особенно ярко выявилось слияние двух основных компонентов поэтического развития эпохи — классический традиционализм, сочетавшийся с обновлением поэтических форм и образного языка: поэт обогатил нормативный фонд арабской поэзии множеством новых поэтических мотивов. Абу Таммам окончательно преодолел разобщенность бейтов в касыде и добился в панегириках полного логического единства.

Произведения Абу Таммама

[Стихи] / Пер. Я. Козловского // Арабская поэзия средних веков. — М., 1975.— С. 299–310.

Литература о писателе

Крымский А. Е. Хамаса Абу Таммама Тайского: В 2 т. — М., 1912.

Аль-Фахури Ханна. Абу Таммам // Аль-Фахури Ханна. История арабской литературы, — М., 1961,- Т. 2.— С. 5–21.

Филыптинский И. М. [Абу Таммам] // Филыптинский И. М. История арабской литературы. V — начало X века. — М., 1985.— С.377–392.

Hammer-Purgstall J. Habib Ebu Temmam // Hammer-Purgstall J. Literaturgeschichte der Araber. — Wien, 1852,- Bd. 3,- S. 720–759.

АЛЬ-БУХТУРИ (819/821-897)

Поэт, один из представителей традиционного направления в арабской средневековой поэзии, Абу Убада аль-Валид Убайд аль-Бухтури родился в сирийском городе Манбидж. В начале 30-х годов IX в. уезжает в Багдад, где становится известным благодаря своим панегирикам, посвященным окружению халифа аль-Мутаваккиля, который назначает его своим придворным поэтом. После смерти аль-Мутаваккиля и его визира Фатха ибн Хакана, который был покровителем аль-Бухтури, поэт возвращается на родину, но затем вновь приезжает в Багдад, где становится придворным поэтом преемников халифа аль-Мутаваккиля. Умер в Сирии.

Творческое наследие поэта состоит из панегириков (мадх), лирических стихотворений и стихов описательного жанра (васф). Панегирики аль-Бухтури посвящены аббасидским халифам, их приближенным (особенно визиру ибн Хакану, которому посвящал свои сочинения и аль-Джахиз), ряду литераторов и ученых, современников поэта. Лучшее в его панегириках — это яркие, насыщенные сложными метафорами и олицетворениями картины природы. Аль-Бухтури прославился также красочными описаниями замечательных произведений зодчества, обогатив арабский васф этой новой тематикой. Обычно описания архитектурных сооружений интересовали поэта как дополнительное средство возвеличения прославляемого лица, которое либо владело этими сокровищами, либо было инициатором их создания.

Любовные стихи написаны в духе классической арабской любовной лирики. Стихи аль-Бухтури отличаются техническим совершенством. Аль-Бухтури является также составителем «Книги доблести» — антологии произведений древнеарабской поэзии, которую он построил не по жанровому, а по тематическому принципу.

Произведения аль-Бухтури

[Стихи] / Пер. Т. Стрешневой // Арабская поэзия средних веков. — М., 1975.— С. 311–322. [Стихи] / Пер. Т. Стрешневой // Из классической арабской поэзии. — М., 1983,— С. 169–173.

Литература о писателе

Крачковский И. Ю. Хамаса аль-Бухтури и ее первый исследователь в Европе // Крачковский И. Ю. Избр. соч. — М.; Л., 1956,- Т. 2,- С. 128–138.

Фильштинский И. М. [аль-Бухтури] // Фильштинский И. М. История арабской литературы. V — начало X века. — М., 1985. — С. 392–399.

Achtar S. L’enfance et la jeunesse du poete Buhturi // Arabica. — 1954,— N 1,— P. 166–186.

Margoliouth D.S. The historical content of the Diwan of Buhturi // Journal of Indian history. — 1922–1923,- N2,- P. 247–271.

АЛЬ-МУТАНАББИ (916–965)

Арабы во все времена высоко ценили поэзию крупнейшего поэта периода расцвета классической литературы Абу-т-Тайиба Ахмеда ибн аль-Хусейна, известного под именем аль-Мутанабби («выдающий себя за Пророка»), Приверженцев традиционной поэзии восхищал бедуинский дух его касыд, эпические картины сражений и подвигов. Сторонников «обновления» привлекало то новое жизненное содержание, которое поэт внес в традиционную касыду, яркость, своеобразие и реалистичность его образов. Арабских читателей и критиков всех времен и направлений неизменно покоряет поэтическое совершенство произведений аль-Мутанабби: цельность, «чеканность» слога, музыкальность стиха.

Жизненный и творческий путь аль-Мутанабби чрезвычайно сложен и противоречив: в характере и судьбе поэта непосредственно отразилось смутное время, в которое он жил.

Аль-Мутанабби родился в Куфе в бедной семье водоноса и в десятилетнем возрасте во время вторжения в Куфу карматов вынужден был бежать к бедуинам в Сирию, где провел около двух лет. Пребывание среди бедуинов, чей строй жизни вызывал восхищение поэта, по-видимому, определило его будущие проарабские политические и эстетические взгляды. В Багдаде аль-Мутанабби примыкает к карматскому движению, импонировавшему ему своими эгалитарными идеалами и выступает с шиитско-карматскими проповедями (с этим связано прозвище поэта аль-Мутанабби, т. е. «выдающий себя за пророка»). Первый период творчества поэта, странствовавшего по охваченной смутами Сирии, отражен в цикле стихов «Шамийят». Здесь поэт выступает то в роли проповедника, призывающего кочевников к восстанию во имя шиитско-карматских идеалов, то в роли поборника бедуинского образа жизни. Поэзия этого периода носит в основном героический характер: описания сражений, участником которых является сам поэт, чередуются с безудержными самовосхвалениями. Однако под влиянием неудач, которые поэт терпит на политическом поприще, в стихах аль-Мутанабби появляются мотивы разочарования и пессимизма, пронизывающие всю его поэзию периода творческой зрелости. В 948 г. поэт поселяется при дворе алеппского правителя из династии Хамданидов Сийф ад-Даула. В этот, второй период он пишет в основном панегирики правителю, который, по мнению поэта, воплощает идею арабского патриотизма и призван возродить былую славу арабов. В 957 г. поэт покидает Алеппо и отправляется в Египет, ко двору правителя Кафура, где протекает третий период его творчества, когда поэт создает цикл льстивых касыд «Кафурийят». Однако в 962 г., разочаровавшись в своем покровителе, поэт бежит из Египта и посвящает Кафуру несколько весьма ядовитых касыд.

Последние годы жизни аль-Мутанабби провел в скитаниях по Ираку и Ирану. Цикл его поздних стихотворений получил название «Адудийят», по имени буидского правителя Адуда, при дворе которого он некоторое время состоял. Честолюбивый и увлекающийся, поэт постоянно метался между грандиозными замыслами, страстными надеждами и глубокой безнадежностью. И бунтарство раннего карматского периода, и пафос возрождения арабского могущества быстро сменяются разочарованием и пессимизмом.

Хотя панегирики, составляющие большую часть поэтического наследия аль-Мутанабби, строятся по традиционной схеме, в них ярче, чем у других панегиристов, чувствуется индивидуальность поэта, его характер, переживания, наблюдения, чаяния.

Особое место в поэзии аль-Мутанабби занимают многочисленные лирико-философские отступления, проникнутые разочарованием и мрачными размышлениями о бренности бытия. Его философские строфы тяготеют к сентенциям, а многие блестящие бейты-афоризмы превратились впоследствии в пословицы.

Традиционные образы древних касыд органически переплетаются с усложненными фигурами нового стиля. Использование антитез и антонимов в качестве фигур поэтической речи придавали строкам касыд аль-Мутанабби законченность и экспрессивность.

Произведения аль-Мутанабби

[Две касыды] / Пер. В. Р. Розена // Крачковский И. Ю. Избр. соч.: В 2 т. — М.; Л., 1956. — Т. 2. — С. 558–562.

[Касыда: Отрывок] / Пер. с араб. И.Н. Холмогорова // Всеобщая история литературы / Под ред. B.Ф. Корша, А. И. Кирпичникова. — СПб., 1882.— Т. 2 — С. 365–367.

[Касыды] / Пер. с араб. М.О.Аттаи, А. Е. Крымского // Восточный сборник в честь А. Н. Веселовского. — М., 1914.— С. 39–53.

[Стихи] / Пер. С.Северцева, В. Волосатова // Арабская поэзия средних веков. — М., 1975. — C. 381–420.

[Стихи] / Пер. Г. Регистана, С. Северцева // Из классической арабской поэзии, — М., 1983. — С. 186–190.

Литература о писателе

Крачковский И.Ю. Избр. соч.: В 2 т. — М.; Л., 1956,— Т. 2,— С. 548–562.

Крымский А. Е., Аттая М. О. Художественные представители пограничной Сиро-Месопотамии времен византийского героя X века Дигениса Акрита: поэт-витязь Абу Фирас и панегирист Мотанаббий // Восточный сборник в честь А. Н. Веселовского. — М., 1914,— С. 17–82.

Фильштинский И. М. [Аль-Мутанабби] // Фильштинский И. М. Арабская классическая литература, — М., 1965,- С. 171–185.

Blanchere R. Un poete arabe du IV siecle de l’Hegire: Abou-t-Tayyib al-Motanabbi. — Paris, 1935. Dieterici F. Mutanabbi und Seifuddaula. — Leipzig, 1847.

АБУ ФИРАС (932–967/968)

Поэт-воин из Мосула Абу Фирас аль-Хамдани прожил бурную и трагическую жизнь. Принимая участие в войне с Византией, Абу Фирас дважды попадал в плен, где провел в общей сложности около семи лет (959–966), пока эмир Сайф ад-Даули, его двоюродный брат, не выкупил его. Абу Фирас погиб в одном из сражений в борьбе за власть после смерти Сайф ад-Даули.

Основные темы ранней лирики Абу Фираса — рыцарская доблесть и рыцарская любовь. И по композиции, и по тематике его касыды носят традиционный характер с обязательным самовосхвалением и восхвалением бедуинских доблестей предков поэта, героических подвигов племени таглиб, от которого он вел свое происхождение. Диван поэта включает короткие любовные стихотворения (часто любовные диалоги), стихи о дружбе (цикл «ихванийят») и элегии на смерть родных. Наиболее известны его «Румийят» — цикл стихов византийского (румийского) периода, в которых отразились переживания поэта-пленника. В «Румийят» поэт часто восхваляет Сайф ад-Даули, умоляя его отвергнуть клевету недоброжелателей, вспомнить о законах родства и выкупить его из плена.

Поэзия Абу Фираса впечатляет силой и искренностью чувств и страстностью их выражения.

Произведения Абу Фираса

[Касыды: Отрывки] / Пер. с араб. Н. М. Чаева, Н. В. де Витта // Восточный сборник в честь А. Н. Веселовского. — М., 1914.— С. 24–34.

[Стихи] / Пер. А. Ибрагимова // Арабская поэзия средних веков, — М., 1975,— С.421–429. [Стихи] / Пер. А. Ибрагимова // Из классической арабской поэзии. — М., 1983,— С. 205–210.

Литература о писателе

Крымский А. Е., Аттая М. О. Художественные представители пограничной Сиро-Месопотамии времен византийского героя X века Дигениса Акрита: поэт-витязь Абу Фирас и панегирист Мотанаббий // Восточный сборник в честь А. Н. Веселовского. — М., 1914.— С. 17–82.

Фильштинский И. М. Абу Фирас // Фильштинский И. М. Арабская классическая литература. — М., 1965. — С. 185–190.

Dvork R. Abu Firas, ein arabischer Dichter und Held. — Leiden: Brill, 1895. — 344 S.

Hammer-Purgstall J. Ebu Firas el-Hamdani // Hammer-Purgstall J. Literatuigeschichte der Araber. — Wien, 1854,- Bd. 5,- S. 49–51, 734–743.

БАДИ АЗ-ЗАМАН АЛЬ-ХАМАЗАНИ (968/969-1007)

Абу-ль-Фадль Ахмад аль-Хусейн из Хамазана, прозванный Вади аз-Заманом («чудом эпохи»), является основоположником своеобразного жанра макамы в арабской литературе, отличающегося усложненностью, изощренной образностью и широким применением рифмованной прозы.

Родился в городе Хамадан на северо-западе Ирана. В 990 г. уехал из Хамазана в Джурджан, затем в Нишапур (Иран), где прославился, победив на литературном состязании знаменитого литератора аль-Хорезми. Впоследствии Бади аз-Заман аль-Хамазани переезжал из одного города в другой в поисках заработка; умер в Герате.

Макамы

Макамы Бади аз-Замана аль-Хамазани представляют собой короткие рассказы, объединенные одним героем — неким Абу-ль-Фатхом аль-Искандарани. По утверждению автора, им было создано более 400 макам, но до нас дошла только 51. Повествование ведется от имени купца Исы ибн Хишама, который оказывается в различных городах халифата и встречает там героя макам Абу-ль-Фатха аль-Искандарани — бродячего литератора, добывающего средства к существованию хитростью, а иногда и мошенничеством. Встретив Абу-ль-Фатха, Иса ибн Хишам становится всякий раз свидетелем его очередной проделки, узнает его и разоблачает. Абу-ль-Фатх выступает то в роли врача, продающего чудодейственное лекарство, то как оратор, призывающий мусульман на борьбу с «неверными» и собирающий средства на «священную войну», то как аскет, призывающий к благочестию и воздержанию, и так далее. При этом он обнаруживает незаурядный поэтический талант и поразительную эрудицию. Между макамами нет сюжетного единства, однако композиция их сравнительно однородна. Стиль макам предельно усложнен и насыщен риторическими фигурами и реминисценциями из различных литературных произведений. Часто употребляется рифмованная проза. В повествование вкраплены многочисленные стихотворные отрывки.

Произведения Бади аз-Замана аль-Хамазани

Из макам Хамадания / Пер. А. С. Фохта // Крымский А. Е. Арабская поэзия в очерках и образцах. — М., 1906 — С. 288–313.

Мосульская история; Амулет; Голод; Знание; Динар; Макамы / Пер. с араб. А. Халидова // Восточная новелла, — М., 1963.— С. 114–121.

Литература о писателе

Крымский А. Е. Составители макам: Бади аз-Заман Хамаданий и Харирий // Крымский А. Е. Арабская поэзия в очерках и образцах. — М., 1906.— С. 263–272.

Фильштинский И. М. Аль-Хамазани // Фильштинский И. М. Арабская классическая литература. — М., 1965,- С. 211–216.

Brockelmann С. Badi az-zaman // Brockelmann С. Geschichte der arabischen Literatur. — Leiden, 1937,- Supplementbd. 1,- S. 150–152.

Meynard B. de. Notice biographique sur Hamadani // Journal asiatique. — 1891.— Vol. 17.— P. 339–347.

Monroe J. T. The art of Badi’ az-Zaman al-Hammadhani as picaresque narrative. — Beirut: Amer. univ. of Beirut, 1983. — 175 p.

АБУ-ЛЬ-АЛА АЛЬ-МААРРИ (973-1057/1058)

Творчество поэта-философа явилось вершиной и синтезом сложной и разнородной арабской культуры классического периода. Знаменитый слепец из Мааррат ан-Ну’ман (Северная Сирия) был образованнейшим человеком своего времени, блестящим знатоком поэзии, философии, истории, филологии. Большую часть жизни Абу-ль-Ала провел в родном селении, куда со всех концов халифата к нему съезжались ученики и почитатели. Современники не случайно видели в гениальном слепце учителя жизни, так как все творчество аль-Маарри проникнуто высоким пафосом искания истины. В его взглядах сложно переплетаются влияния античной мысли, мусульманских рационалистических учений, философско-религиозной доктрины шиитской секты исмаилитов и мусульманского правоверия. Его творчество венчает долгий путь развития арабской философской лирики.

Сохранилась лишь незначительная часть обширного поэтического и научного наследия аль-Маарри (около семидесяти сочинений). Кроме двух собраний стихотворений ему принадлежит множество научных сочинений, относящихся к различным областям знаний, и посланий научно-литературного характера.

Послание о прошении (1033)

«Послание о прощении» — произведение сатирическое, в котором ставятся под сомнение догматы мусульманского богословия и подвергаются осмеянию пороки современного поэту общества. Критика мусульманского богословия с его примитивными представлениями и идеалами занимала значительное место в творчестве поэта-гуманиста. «Послание» написано в ответ на ханжеское, проникнутое мусульманской ортодоксией письмо литератора Ибн аль-Кариха, обратившегося к аль-Маарри с рядом философских и богословских вопросов.

«Послание» распадается на две мало связанные между собой части: пародию на кораническое представление о загробной жизни и ответ на письмо Ибн аль-Кариха. В первой, пародийной части описывается путешествие, которое совершает Ибн аль-Карих в потусторонний мир, где перед ним предстает картина загробной жизни и Страшного Суда. После нескольких месяцев мучительных скитаний по загробному миру Ибн аль-Карих пытается попасть в рай при помощи своих стихов, помогавших ему в земной жизни, однако это ему не удается, и он попадает в рай лишь после чистосердечного раскаяния во всех своих грехах. В загробном мире Ибн аль-Карих встречает множество известных арабских поэтов и ученых, живших в различные времена, однако именно тех, кого он считал достойными рая, он встречает в аду, а тем, кто заслужил своей земной жизнью адские муки, удалось при помощи различных ухищрений, а то и просто по недосмотру Аллаха, попасть в рай. Таким образом, на небе царит та же несправедливость, что и на земле, а обитатели рая и ада своим невежеством, ханжеством, корыстолюбием удивительно напоминают современное поэту общество.

Во второй части «Послания» аль-Маарри, отвечая на вопросы Ибн аль-Кариха и выдавая себя при этом за правоверного мусульманина, иронизирует над представлениями о воскрешении из мертвых, о загробной жизни, о переселении душ, отвергает учение о предопределении и объявляет разум единственным критерием истины.

Обязательность необязательного (начало XI в.)

Наиболее зрелые в философском и поэтическом отношении стихотворения аль-Маарри вошли в сборник «Лузум ма ла йалзам» («Обязательность необязательного», или сокращенно «Лузумийят»), который во все времена считался вершиной арабской классической поэзии. Заглавие сборника истолковывается по-разному: некоторые критики предполагают, что оно подразумевает обязательность выраженных в сборнике взглядов для автора и необязательность их для читателя, другие критики объясняют заглавие применением в сборнике необязательной в классической арабской поэзии двойной рифмы.

Поэтика сборника, как обычно у аль-Маарри, изощренная и утонченная.

Стихотворения, собранные в этом диване, — поэтическое выражение философских, религиозных и общественно-политических исканий великого арабского мыслителя. В философских взглядах аль-Маарри чувствуется влияние древнегреческой философии, рационализма мутазилитов, а также скептицизма и пессимизма его арабских предшественников, поэтов Абу-ль-Атахии и аль-Мута-набби.

Лирика аль-Маарри проникнута ощущением бессмысленности жизни. Человек бессилен противостоять злу и несправедливости, присущим бытию, бессилен постигнуть его тайны. Бог в понимании аль-Маарри — некий высший принцип всего сущего. Во многих стихотворениях поэта понятие Бога как бы сливается с понятием природы. К религиозным представлениям ислама и других религий поэт неизменно относится скептически. И ханжество мусульманских ортодоксов, и нетерпимость сектантов равно вызывают презрение поэта, все искания которого проникнуты высокой терпимостью и верой в силу разума.

Произведения Абу-ль-Ала аль-Маарри

Из сборника «Лузумийят» / Пер. с араб. В.Демидчика // Восточный альманах. — М., 1962.— Выл. 5. — С. 327–332.

[Стихи] / Пер. И. Ю. Крачковского; Публ. и предисл. В. А. Крачковской // Сов. востоковедение. — 1957,- № 6,- С. 111–113.

[Стихи] / Пер. с араб. А. Е. Крымского // Крымский А. Е. Арабская поэзия в очерках и образцах. — М., 1906. — С. 93–99.

[Стихи] / Пер. А. Тарковского // Арабская поэзия средних веков. — М., 1975.— С. 444–508. [Стихи] / Пер. А. Тарковского // Из классической арабской поэзии. — М., 1983.— С.218–237.

Литература о писателе

Крачковский И. Ю. Ал-Муганабби и Абу-л-Ала // Крачковский И. Ю. Избр. соч. — М.; Л., 1956. — Т. 2.— С. 63–115.

Крачковский И. Ю. К вопросу о возникновении и композиции «Рисалат ап-гуфран» Абу-л-Ала // Там же, — С. 297–308.

Шидфар Б. Я. Абу-ль-Аля аль-Маарри. — М.: Наука, 1985.— 212 с.

Широян С. Г. Великий арабский поэт и мыслитель Абу-ль-Аля аль-Маарри. — М.: Знание, 1957. — 32 с. Hammer-Purgstall J. Ebu-Ola el-Maarri // Hammer-Purgstall J. Literaturgeschichte der Araber. — Wien, 1855,- Bd. 6,- S. 900–973.

Kremer A. Philosophische Gedichte des Abu L-Ala Maarry // Zeitschrift der Deutschen Morgenlandischen Gesellschaft. - 1876,- Bd. 30,- S. 40–52; 1877,- Bd. 31,- S. 471–483; 1884,- Bd. 38,- S. 499–529.

Nicholson R. A. «The Risalatu’l-Ghufran» by Abu ’1-Ala al-Ma’arri // Journal of the Royal Asiatic Society — 1900,- P. 637–720; 1902,- P. 75–101, 337–362, 813–847.

ИБН XA3M (994-1063/1064)

Писатель и ученый, жил в последние годы существования Кордовского халифата. В молодости был видным государственным деятелем при омейядских халифах, а после падения династии отдалился от политики, уехал в маленький городок на берегу Средиземного моря Альмерию, где провел остаток жизни в занятиях наукой и литературной деятельностью. С творчества Ибн Хазма начинается расцвет арабской литературы в Испании. Находясь в Альмерии, создал весьма своеобразное произведение «Ожерелье голубки».

Ожерелье голубки (ок. 1027)

Это сочинение представляет собою нечто среднее между этико-психологическим трактатом о любви и художественной прозой. Автор поставил себе задачу создать некий свод, охватывающий все основные ситуации и этапы любовного чувства. Тема сочинения заявлена в названии, так как голубь в те времена считался символом любовной страсти.

Каждая глава «Ожерелья голубки» посвящена рассмотрению одной из проблем или ситуаций любви: природе любви, признакам любви, единению, разрыву, верности, о полюбивших во сне, о полюбивших по описанию, о полюбивших с первого взгляда, о посреднике, о соглядатае и т. д. За морально-психологическим, а подчас и философским анализом рассматриваемой проблемы следуют примеры: короткие анекдоты и новеллы из испанской жизни того времени или литературные реминисценции. Согласно сложившейся в арабской прозе традиции, Ибн Хазм перемежает прозаический текст поэтическими вставками, иллюстрирующими выдвинутые в данной главе положения. У автора нет высокомерного отношения к женщине, в его сочинении сформулировано понятие просвещенного андалусского горожанина с его мусульманским представлением о добродетели и достойном поведении.

«Ожерелье голубки» представляет большой культурно-исторический интерес: «теоретическая» часть является универсальным памятником философских, нравственных и психологических представлений эпохи, а в рассказах, иллюстрациях, сохраняющих поэтическое обаяние и для современного читателя, перед нами оживают быт и нравы Кордовского халифата X–XI вв.

Произведения Ибн Хазма

Ожерелье голубки / Пер. с араб. М. А. Салье; Под ред. И. Ю. Крачковского. — М.: Изд-во вост, лит., 1957. - 234 с.

Le collier du pigeon ou l’amour et des amants. T’awq al-h’amlima fi’l-ulma wa’l-ullaf / Texte arabe et trad, franfaise avec un avant-propos, des notes et un index par Leon Bercher. — Alger: Carbonell, 1949. — 425 p.

Литература о писателе

Салье М. «Ожерелье голубки» и его автор // Ибн Хазм. Ожерелье голубки. — М.; Л., 1933. — С. VII–XLII.

Nykl A. R. [Ibn Hazm] // Ibn Hazm. Tawq al-hamama. — Paris, 1931.— P. XIII–CXXIV.

Palacios M.A. Abenhazam de Cordoba у su Historia de las ideas religiosas. — Madrid, 1927.— Vol. 1.

Petrof D.K. Introduction // Ibn Hazm. Tawq al-hamama. — St. Peteisburg; Leide, 1914.— P. VII–XXXVIII.

Тысяча и одна ночь

«Тысяча и одна ночь» — одно из самых популярных произведений восточной литературы. Эго многотомный свод сказок и новелл, части которого создавались в течение нескольких столетий (примерно с X по XVI в.).

В основу свода, по-видимому, лег арабский перевод индийских преданий из персидского сборника «Тысяча сказок», обрамленный историей сказочницы, оттягивающей своими рассказами грозящую ей смерть. «Тысяча и одна ночь» обрамлена сказкой с аналогичной фабулой: царь Шахрияр, рассердившись на вероломную жену, решил каждую ночь брать себе наложницу с тем, чтобы наутро ее казнить. Так погибло множество несчастных женщин. Чтобы предотвратить гибель новых жертв, дочь царского визиря Шахразада соглашается стать женой царя и во время брачной ночи начинает рассказывать ему занимательную историю, которая к утру обрывается на самом интересном месте. Стремясь услышать продолжение рассказа, царь откладывает казнь Шахразады до следующего утра. Шахразада рассказывает свои сказки в течение тысячи и одной ночи, пока полюбивший ее царь не отменяет казнь.

В эту емкую форму на протяжении столетий сказочники и переписчики включали все новые и новые рассказы, причем некоторые из них поныне бытуют и как самостоятельные произведения. Свод существует в нескольких редакциях, различающихся и по составу, и по расположению новелл. Новеллы арабского происхождения делятся по месту их включения в свод на багдадские и каирские. Ранняя багдадская редакция под названием «Тысяча ночей» сложилась, по-видимому, в X–XI вв., когда к индийской основе были добавлены местные арабские рассказы. К XIII–XIV вв. относится оформление каирской части свода, пополнившегося за счет рассказов египетского происхождения. Последняя каирская редакция датируется XIV–XVI вв., когда свод сложился полностью и получил окончательное название, происходящее, очевидно, от персидской идиомы «Тысяча один», означающей «очень много». Создатели последней редакции поняли эту идиому буквально и добавили в свод то количество рассказов, которое доводило число ночей до тысячи и одной. Расположение рассказов в своде в основном носит случайный характер. Рассказы «Тысяча и одной ночи» весьма разнообразны, среди них встречаются и волшебные сказки, и бытовые новеллы, и рассказы о путешествиях, и рыцарские повести, и дидактические притчи о животных, и легенды, и исторические, а также бытовые анекдоты, и т. д. Кроме того, в свод включено более тысячи поэтических отрывков. Название «сказка» в точном смысле этого слова применимо лишь к незначительной части рассказов Шахразады, большинство которых носит ярко выраженный бытописательный характер.

Большинство волшебных сказок (или фантастических новелл) «Тысячи и одной ночи» — индийского происхождения. Эти сказки поэтичны, изящны, занимательны. Действие в них движут сверхъестественные существа, помогающие или мешающие героям (см. «Сказка о купце и духе», «Сказка о рыбаке», «Царевич Бадр и царевна Джаухар» и др.). Примером фантастической новеллы египетского происхождения может служить широко известная сказка «Аладдин и волшебная лампа».

Новеллы из городской жизни принято подразделять на багдадские и каирские (по месту действия). Содержание багдадских новелл чаще всего любовно-эротическое, завершаются они обычно счастливой развязкой, наступившей благодаря вмешательству «доброго» халифа Харун ар-Рашида, сказочный облик которого весьма далек от его исторического прототипа (см. «Рассказ о Ниме и Нуме», «Рассказ об Уне аль-Вуджуде», «Повесть о Нураддине и его брате» и др.). Каирские новеллы, значительная часть которых также строится на эротическом сюжете, отличаются от багдадских более выраженной социальной окраской. Герои каирских новелл обычно мелкие купцы и бедные ремесленники, наделенные здравым смыслом и находчивостью: по ходу действия они хитрят и изворачиваются, переживают забавные приключения и совершают ловкие плутовские проделки, а в конце концов добиваются успеха (женятся на принцессе или сами становятся царями). Царь в этих новеллах обычно изображается иронически, а его визирь откровенно враждебно. Сверхъестественные силы здесь также особые: герою обычно служат джинны, слепо подчиняющиеся тому, кто владеет властвующим над ним талисманом. Таким образом, действия волшебников, подчиненные воле и поступкам людей, естественно вписываются в весьма реальную и исторически достоверную картину жизни египетского города периода правления мамлюкских султанов и турок (см. «Рассказ о Мааруфе-башмачнике»).

К бытовым новеллам близки по материалу бытовые и исторические анекдоты: короткие забавные рассказы о смешном или необычном происшествии, остроумной полемике, ловком ответе и т. д. В рассказах этого жанра немалую роль играет «ночная» жизнь города (описания ночных приключений халифа, различных форм разврата и т. д. — см. «Рассказ о Харуне ар-Рашиде и невольницах», «Рассказ о женщине и медведе», «Рассказ о девушке и обезьяне» и т. д.).

Исторические анекдоты перекочевали в «Тысячу и одну ночь» из антологий и трудов средневековых арабских историков. Герои их — обычно известные исторические личности: Александр Македонский, мамлюкские султаны, персидские цари, а чаще всего — Харун ар-Рашид.

Значительное место в рассказах Шахразады занимают назидательные истории и притчи о животных, восходящие в основном к индийским источникам (см. цикл «Джиллиад и Шимас», рассказ об умной рабыне Таваддуд, посрамившей своей мудростью ученых, живших при дворе Харуна ар-Рашвда, цикл о мудром Синдбаде и др.). Эти истории составляют самую скучную и бледную часть свода.

Особняком стоят два больших рыцарских романа «Повесть о царе Омаре ибн ан-Ну’мане» и «Рассказ об Аджибе и Гарибе», сложившиеся, по-видимому, в XIII в. в феодальной среде и включенные в «Тысячу и одну ночь» на позднейшем этапе оформления свода. Герои этих романов наделены всеми традиционными рыцарскими добродетелями — это мусульманские богатыри, храбрые и великодушные борцы за распространение ислама. Здесь совершенно отсутствует фантастический элемент, отодвинута на задний план и любовная тематика; основная тема повестей — «священная война» против немусульман, изображение которой проникнуто религиозным фанатизмом.

В это же время в свод была включена и повесть о Синдбаде-мореходе, основанная, по-видимому, на книге персидского мореплавателя Бузурга ибн Шахрияра «Чудеса Индии» (середина X в.), в которой собраны рассказы капитанов о путешествиях в Индию, Восточную Африку и на острова Тихого океана. Таким образом, в основе фантастических приключений Синдбада-морехода лежит реальный опыт купцов и моряков средневекового Ирана, проводивших свою жизнь в опасных плаваниях в далекие неведомые страны.

В целом сотканная из богатейшего и разнообразного материала «Тысяча и одна ночь» дает почти всестороннюю картину жизни позднесредневекового общества и является ценнейшим культурно-историческим памятником эпохи.

Художественный метод рассказчиков, совокупными усилиями на протяжении веков создававших этот сплав народной фантазии и опыта, весьма элементарен. В новеллах действуют условные типы (царь, визирь, купец, ремесленник, судья, колдунья, нищий и т. д.), чьи качества не проявляются в поступках, но лишь описываются рассказчиком наряду с прочими реалиями. Однако живой юмор, неисчерпаемая фантазия и удивительное искусство занимательного рассказа и поныне обеспечивают этому собранию широкую популярность во всем мире.

Издания текста

Книга тысячи и одной ночи: В 8 т. / Пер., вступ. ст. и коммент. М.А. Салье; Под ред. И. Ю. Крачковского — М. — Л.: Academia, 1932–1939.

Книга 1001 ночи / Пер. с араб. М.А.Салье: В 8 т. — М.: Гослитиздат, 1958–1960.

Тысяча и одна ночь: Избранные сказки / Пер. М. Салье; Вступ. ст., сост. и примеч. Б. Шидфар. — М.: Худож. лит., 1975. — 478 с. — (Б-ка всемирной лит.).

Литература о «Тысяче и одной ночи»

Горстер А., Крымский А. Е. К литературной истории «Тысячи и одной ночи» // Юбилейный сборник в честь В. Ф. Миллера. — М., 1900.— С. 225–240.

Эструп И. Исследование о 1001 ночи, ее составе, возникновении и развитии / Пер. с датск. Т. Ланге. — М., 1905 — 117 с.

Burton R. F. Love, war and fancy. — London: Kimber, 1964. — 288 p.

Elisseeff N. Themes et motifs des «Mille et une nuits». — Beyrouth, 1949.— 241 p.

Oestrup I. Studien iiber 1001 Nacht. — Stuttgart, 1925.

ИБН ЗЕЙДУН (1003–1071)

Абу-ль-Валид Ахмад ибн Абдаллах аль-Махзуми, вошедший в историю арабской литературы под именем Ибн Зейдун, происходил из знатной семьи. Годы юности он провел в упорной учебе и стал образованнейшим человеком, обладая обширными познаниями во многих областях науки и культуры своего времени.

В молодости Ибн Зейдун участвовал в восстании, сокрушившем омейядское государство в Кордове, на развалинах которого возникло государство Джахваригов. Но не политическая деятельность заставила последующие поколения вспоминать его имя, а его трагическая любовь к кордовской поэтессе аль-Валляде бинт аль-Мустакафи, вдохновившей Ибн Зейдуна на создание множества стихов. Поэтесса предпочла Ибн Зейдуну могущественного кордовского сановника Ибн Абдуса, и тот, желая избавиться от докучливого поэта, заключил Ибн Зейдуна в тюрьму. Там поэт написал много касыд, посвященных аль-Валляде, и целый ряд посланий, обращенных к Ибн Джахвару. В них он заискивает перед кордовским правителем, взывая о милосердии. Его послания изобилуют необычными метафорами и пословицами. Не дождавшись прошения, Ибн Зейдун бежал из тюрьмы и вынужден был скитаться по Испании, где подвизался при дворах правителей Севильи, Кордовы, ставшей столицей эмирата.

Диван Ибн Зейдуна — один из немногих дошедших до нас поэтических сборников периода существования мусульманских государств в Испании. В него вошли как его стихи, написанные в традиционных жанрах — панегирики, элегии, касьиы, — так и послания, содержащие большое количество пословиц, стихов и парафраз из Корана и произведений различных поэтов.

Наиболее известна его касыда «Нуния», т. е. касыда с рифмой на букву «н». «Нуния» посвящена аль-Валляде и проникнута глубокой нежностью к любимой и горечью, связанной с ее непостоянством. Лирические стихи Ибн Зейдуна, особенно написанные им в тюрьме и скитаниях, наполнены описаниями природы Испании, отмечены свежестью образов и искренностью чувств.

Произведения Ибн Зейдуна

[Стихи] / Пер. Ю. Хазанова // Арабская поэзия средних веков, — М., 1975.— С. 584–612. [Стихи] / Пер. Ю. Хазанова // Из классической арабской поэзии, — М., 1983.— С. 238–243.

Литература о писателе

Фильштинский И. М. [Ибн Зейдун] // Фильштинский И. М. Арабская классическая литература. — М., 1965,- С. 242–244.

Cour A. Un poete arabe d’Andalousie. Ibn Zaidoun. — Paris: Constantine, 1920.

Hammer-Purgstall J. Ibn Zeidun // Hammer-Purgstall J. Literaturgeschichte der Araber. — Wien, 1855. — Bd. 6,- S. 143–164.

АЛЬ-ХАРИРИ (1054–1122)

Абу Мухаммед аль-Касим аль-Харири вошел в историю арабской литературы как автор 50 макам, признанных арабской критикой шедеврами с точки зрения стилистики.

Весьма благополучная жизнь аль-Харири, унаследовавшего от отца богатое поместье, а впоследствии занявшего в Басре довольно высокий пост «начальника информационной службы» и пользовавшегося покровительством халифа аль-Мустаршида и других высокопоставленных лиц, позволяла ему серьезно заниматься филологией и литературой. В вычурной прозе и стихах его макам, текст которых даже образованные арабы не могут понять без необходимого комментария, чувствуется образованный филолог, блестящий знаток арабского классического языка, решительно выступающий против всяческих отклонений от классических норм в сторону живой речи.

Макама — плутовская новелла, написанная рифмованной прозой со стихотворными вставками, описывающая похождения образованного литератора, полунищего и полубродяги, скитающегося по городам, где он зарабатывает себе на пропитание чтением своих стихов, а также различными плутовскими проделками. Таким жанр макамы сложился у предшественников аль-Харири.

Герой макам аль-Харири — Абу Зайд из Саруджа, образованный и предприимчивый бродяга. Повествование в макамах ведется от лица купца аль-Хариса ибн Хаммама, который путешествует по разным городам и, встречая всюду Абу Зайда, становится свидетелем его «деятельности», обнаруживающей недюжинный ум, богатое поэтическое дарование, а также виртуозное владение арабским литературным слогом. Всякий раз появляясь на каком-нибудь сборище и увлекая слушателей изысканными рассказами о своих вымышленных приключениях, Абу Зайд добивается своей нехитрой цели — получает обед и немного денег для переезда на новое место, где в новом обличии повторяет то же самое. При этом Абу Зайд ценит свою независимость бродяги и не хочет поступиться ею ради более благополучной придворной, но зависимой жизни. Рассказчик (а с ним, разумеется, и автор) относится с явной симпатией к Абу Зайду. В макамах нет ни назойливой дидактики, ни нравоучений. Находчивость, талант и образованность поэта вызывают восхищение, а весьма неблаговидные плутни — лишь доброжелательные упреки. В этом любовании человеческими возможностями намечается интерес к свободному проявлению личности, характерный для культуры развитого средневековья.

Произведения аль-Харири

[Макамы]; Золотая монета; 3-я макама / Пер. Е.Перцова // Азиатский вестник. — 1825,— Ч. 1,- С. 52–56, 267–275.

Караван / Пер. Н.Делибюрабера // Сын отечества — 1826 — Ч. 107.— № 11, — С. 251–263.

Баркаида; 7-я макама / Пер. Н. Коноплева // Телескоп. — 1832. — Ч. X. — № 16. — С. 474–484.

Беседа в городе Суре (Тире) / Пер. И. Н. Холмогорова // Зотов В. История всемирной литературы в общих очерках, биографиях, характеристиках и образцах. — СПб.; М., 1877. — Т. 1. — С. 265–267. 9-я макама Александрийская / Пер. И. Н. Холмогорова // Всеобщая история литературы / Под ред. В. Ф. Корша, А. И. Кирпичникова. — СПб., 1882.— Т. 2.— С. 357–360.

Макамы: Арабские средневековые плутовские новеллы / Пер. с араб. В. М. Борисова, А. А. Долининой, В. Н. Кирпиченко. — М.: Наука, 1978,— 219 с.

Литература о писателе

Крымский А. Е. Составители макам: Бади-аз-заман Хамаданий и Харирий // Крымский А. Е. Арабская поэзия в очерках и образцах. — М., 1906. — С. 272–287.

Фильштинский И.М. Аль-Харири // Фильштинский И.М. Арабская классическая литература. — М., 1965. — С. 216–223.

Delatre L. Hariri, sa vie et ses ecrits. — Paris, 1853.

Hammer-Purgstall J. el-Kasim el-Hariri // Hammer-Purgstall J. Literaturgeschichte der Araber. — Wien, 1855,- Bd. 6,- S. 607–640.

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ АНТАРЫ (XII в.)

Многотомный роман-эпопея «Сират Антара» повествует о жизни и подвигах известного доисламского поэта и героя Антары, жившего в конце VI — начале VII вв. Произведение это создавалось, по-видимому, на протяжении нескольких столетий (VIII–XII вв.) и явственно делится на более древнее ядро и позднейшие наслоения. Легенда приписывает авторство «Жизнеописания Антары» известному арабскому филологу ал-Асмаи (740–828), который якобы лично знал Антару и других доисламских воинов и поэтов, жил при дворе аббасидских халифов VIII–IX вв. и завершил свой труд в 1080 г., т. е. прожил несколько сот лет. Разнородная структура «Жизнеописания», богатейший и во многом противоречивый фабульный и культурно-исторический материал свидетельствуют о долгой и сложной истории этого произведения.

В самых ранних дошедших до нас вариантах «Жизнеописание Антары» разделено на 32 книги, причем это деление не всегда совпадает с завершением фабульных частей. Большая часть эпопеи написана рифмованной прозой, в которую вплетено множество стихотворных отрывков.

Действие «Жизнеописания Антары» продолжается почти 600 лет; здесь отражены доисламские межплеменные войны, византийско-иранское соперничество в Аравии, арабо-мусульманские завоевания в Азии, Африке и Европе и войны с крестоносцами.

Герой эпопеи Антара — сын вождя племени абс и пленницы-негритянки — считался, по племенным законам, рабом, однако за помощь, оказанную племени во время набега соседей, он получает свободу и становится равноправным воином. Антара любит свою двоюродную сестру, красавицу Аблу, отец которой всячески препятствует браку дочери с сыном негритянки-рабыни, ставя Антаре разнообразные, казалось бы, невыполнимые условия и тем самым заставляя его совершать удивительные подвиги. В воинских и поэтических состязаниях Антара неизменно побеждает своих многочисленных соперников, бесчисленное количество раз спасает своих соплеменников от вражеских набегов. В конце концов он женится на Абле. От эпизода к эпизоду арена его деятельности расширяется: из Аравии он попадает в Сирию, фактическим правителем которой становится, затем в Иран, где помогает персам в борьбе с византийцами и, наконец, в Константинополь, откуда во главе византийского войска отправляется в землю франков, чтобы присоединить ее к владениям византийского императора, после чего наносит поражение испанскому королю, проходит через его африканские владения и возвращается в Константинополь, где ему оказывают всяческие почести.

Таким образом, из ничтожного раба в начале эпопеи Антара постепенно превращается в фактического предводителя своего племени, затем в вождя союза аравийских племен, а затем и в военачальника армий Сирии, Ирана и Византии, участвующего в решении судеб европейских народов.

За 600 лет своей жизни Ангара совершает великое множество подвигов и переживает многочисленные, порой весьма фантастические приключения. Последние годы своей жизни Антара проводит в довольстве и славе в родной Аравии.

Погибает он от руки своего врага, некоего Визра Ибн-Джабира, коварно сразившего его отравленной стрелой. В конце эпопеи дети и друзья Антары, собрав все союзные племена, мстят за его гибель. Впоследствии потомки и соплеменники Антары принимают ислам и участвуют в священной войне.

По характеру образов, сюжету и поэтике «Жизнеописание Антары» — героическая эпопея, восходящая к родоплеменным сказаниям, которые компиляторы и рассказчики X–XII вв. обработали наподобие рыцарского романа, привнеся в них множество эпизодов в духе фантастической, приключенческой и любовно-бытовой городской новеллистики того времени. Богатый и разнообразный историко-культурный и сюжетный материал эпопеи отражает широкое взаимопроникновение восточной и европейской культур, которым отмечены XI–XII вв.

Издание текста

Жизнь и подвиги Антары. (Сират Антара) / Сокр. пер. с араб. И. Фильштинского, Б. Шидфар, Вступ. ст. И. Фильштинского. — М.: Наука, 1968. — 454 с.

Литература о «Жизнеописании Антары»

Куделин А. Б. Формульные словосочетания в «Сират Антара». — М., 1978,— 215 с.

Фильштинский И. М. Роман об Ангаре // Фильштинский И.М. Арабская классическая литература, — М., 1965,- С. 223–232.

Фильштинский И. М. Эпопея о героических деяниях Антары // Жизнь и подвиги Антары. — М., 1968,- С. 5–31.

Heller В. Die Bedeutung des arabischen An tar-Romans fur die vergleichende Literaturkunde. — Leipzig: Eichblatt, 1931,- 196 S.

Heller B. «Sirat Antar» // The Encyclopaedia of Islam. — Leiden; London, 1958. — Vol. 1. — Fasc. 9. — P. 518–521.

ИБН ТУФЕЙЛЬ (ok. 1110–1185)

Писатель, живший в Андалусии (в Гранаде) и в Марокко. Он был государственным деятелем и врачом при халифах из династии Альморавидов и Альмохадов. Ибн Туфейль создал ряд трактатов по философии, медицине и астрономии.

В историю арабской художественной литературы Ибн Туфейль вошел как автор знаменитого «Романа о Хайе, сыне Якзана».

Роман о Хайе, сыне Якзана

«Роман о Хайе, сыне Якзана» — самое значительное произведение арабо-испанской литературы, получившее широкую известность не только у арабских, но и у западноевропейских читателей. Этот весьма своеобразный философский роман отражает сложный сплав рационализма и мистицизма, который сложился в средневековой арабской мысли под перекрестным влиянием идей древнегреческих философов (перипатетиков и неоплатоников) и восточного (индусского и персидского) мистицизма. Однако фабула романа и та поэтичность, с которой излагаются его события, вводят это произведение в сокровищницу арабской художественной прозы.

Философско-мистический смысл романа заключается уже в двойном значении его заглавия: имя Хай ибн Якзан означает «Живой, сын Бодрствующего», где «Живой» надо понимать как основную черту человека, а «Бодрствующий» — один из часто употребляемых эпитетов Аллаха, т. е. смысл заглавия состоит в том, что «Человек является порождением Бога».

Герой романа, Хай ибн Якзан, начал свою жизнь на необитаемом острове. По одной версии, он был «из тех, кто рождается без отца и без матери», по другой — мать Хайя, тайно родившая его от некоего Якзана, бросила младенца в море, которое и вынесло его на необитаемый берег. Младенец был вскормлен газелью и вырос среди диких зверей вне человеческого общества. Наблюдая окружающую его природу, анализируя и осмысливая ее отдельные явления, Хай постепенно силою своего разума постигает общие законы жизни и основы мироздания. Этот процесс познания мира описан Ибн Туфейлем очень увлекательно и поэтично и складывается в своеобразный гимн человеческому разуму, способному без помощи общества самостоятельно выработать законы мышления и затем силою логики и способности к общению овладеть всей полнотой человеческих знаний о мире.

Однако высшую божественную истину совершенный человек, как считает Ибн Туфейль, познает не разумом: духовный путь Хайя завершается мистическим откровением, интуитивным постижением «Существа необходимо сущего» и экстатическим слиянием с этим Существом. Об этом автор лишь сообщает читателю, оговариваясь, что описать пути духовного откровения и состояние экстатического слияния с Высшим невозможно. Когда духовное становление Хайя свершилось, на остров прибыл благочестивый человек Асаль, искавший уединения. Встретив Асаля, дикарь угадал в нем себе подобного, однако объясниться с ним не мог, так как не знал ни одного из человеческих языков. Когда Асаль научил его говорить, Хай открыл ему свой духовный опыт. Асаль же рассказал дикарю о жизни людей в обществе и поведал ему кораническое учение и предание, которое поразило Хайя своим антропоморфизмом («зачем вместо ясного раскрытия высшей сущности пророк пользовался притчами, придавая Богу телесные свойства?») и нелепостью социальных установлений («почему пророк разрешил стяжать имущество… так что люди предались пустым занятиям и отвратились от истины?»). Хай отправляется к людям, стремясь разъяснить им истину. Однако люди не поняли поучений Хайя. Узнав человеческое общество с его порочными взаимоотношениями и ложными представлениями, Хай отчаивается исправить людей, которым не под силу подняться «до высот умозрительного размышления», и возвращается в уединение на свой остров.

Стройная фабула романа тяготеет к философской притче о совершенном человеке и путях познания истины. Основная ситуация (человек один на один с природой постигает мир) окрашивает все события своеобразной поэзией.

Произведения Ибн Туфейля

Роман о Хайе, сыне Якзана / Пер. и предисл. И. Кузьмина; Под ред. И. Ю. Крачковского. — Пг.: Госиздат, 1920,— 108 с.

Литература о писателе

Кузьмин И. Предисловие // Ибн Туфейль. Роман о Хайе, сыне Якзана. — Пг., 1920. — С. 7—24.

Петров Д. К. Одна из испано-арабских проблем // Зал. Коллегии востоковедов при Азиатском музее РАН. — Л., 1926. — Т. 2. — С. 73–90.

Carcia Gomez Е. Un cuento arabe, fuente comiin de Ben Tofail у de Gracian. — Madrid, 1926. — 100 p.

Gauthier L. Ibn Thofail, sa vie et ses oeuvres. — Paris, 1909.

ИБН АЛЬ-ФАРИД (1181/1182-1234/1235)

Абу Хафс Омар Ибн аль-Фарид — самая значительная фигура арабской суфийской поэзии — родился в Каире в религиозной семье. Получив солидное теологическое образование, поэт еще в молодости оставил город, чтобы поселиться отшельником на холме аль-Мукаттам, к востоку от Каира. Затем он отправился в Мекку, где пробыл пятнадцать лет, после чего возвратился на место своего уединения, куда к нему для благочестивых бесед стекались единоверцы. Там, в уединении, не принимая по нескольку дней пищи и доводя себя до состояния исступленного экстаза, создавал Ибн аль-Фарид свои стихи. Поэзия Ибн аль-Фарида, как и вся суфийская лирика, строится на двуплановом значении образов. Любовь к божеству и стремление к слиянию с ним метафорически уподобляются земным чувствам и состояниям: любви и опьянению.

Наибольшей известностью пользуются две касыды Ибн аль-Фарида — «Винная касыда» и «Путь праведника» (называемая еще «Большая таийя»).

Первый план «Винной касыды» — восторженный гимн вину и радостям опьянения. Однако каждый образ этой поэмы имеет мистический подтекст: вино — божественное озарение; любимая — божество; виноградная лоза — бытие; месяц в небе — совершенный человек, наполненный, как чаша, светом истины, и т. д.

«Путь праведника» считается шедевром арабской стилистики и классическим образцом суфийской лирики. Предполагают, что ее распевали на суфийских собраниях. В этой касыде Ибн аль-Фарид в аллегорических образах любви и природы передает собственный опыт мистического восхождения к божеству, раскрывая божественную красоту через красоту человека и природы, что придает поэме пантеистическое звучание. В языке и стиле Ибн аль-Фарида чувствуется экстатическая взволнованность: его поэтическая речь, часто пренебрегающая грамматическими нормами, насыщена восклицаниями, риторическими вопросами, клятвами и т. д. Сложные риторические фигуры и изысканные технические приемы, столь характерные для позднесредневековой арабской поэзии, служат Ибн аль-Фариду для создания эмоционального напряжения, которое нарастает, достигая кульминации к концу поэмы. Мистический подтекст придает образам Ибн аль-Фарида особую яркость и значительность. В этом взаимодействии земного и мистического планов — секрет эмоционального и эстетического воздействия его лирики.

Произведения Ибн аль-Фарида

О таинственном вине / Пер. с араб. И. Н. Холмогорова // Всеобщая история литературы / Под ред. В.Ф.Корша, А.И. Кирпичникова. — СПб., 1885 — Т. 2,— С.315–316.

[Стихи] / Пер. 3. Миркиной // Арабская поэзия средних веков, — М., 1975,— С. 509–542.

Литература о писателе

Крымский А. Е. Суфийский поэт Омар ибн аль-Фарвд // Крымский А. Е. Арабская поэзия в очерках и образцах. — М., 1906. — С. 334–340.

Hammer-PuigstaU J. Omer Ibnol-Faridh // Hammer-Purgstall J. Literaturgeschichtc der Araber. — Wien, 1856,- Bd. 7.— S. 405–420, 916–918.

Matteo I. di. Sulla mia interpretazione del poema mistico di Ibn al-Farid // Rivista degli studi orientali. — 1919–1920,- Vol. 8,- P. 479–500.

Nallino C. A Ancora su al Sand e sulla mistica musulmana // Rivista degli studi orientali. — 1919–1920. — Vol. 8,- P. 501–562.

САЛИХ АТ-ТАМИМИ (1776–1845)

Салих бен аш-Шейх Дервиш бен аш-Шейх Зейни ат-Тамими — иракский панегирист и историограф при дворе иракских губернаторов. Ат-Тамими с юных лет считал себя учеником классика аббасидского периода Абу Таммама, подражая тому не только в творчестве, но и в личной жизни. Подобно своему великому предшественнику, Тамими в своих стихах прибегал к стилистическим ухищрениям, использовал сложные обороты речи, архаизмы. Фамилия Тамими происходит от названия племени тамим, кочевавшего по Нижнему Евфрату, однако сам поэт и его современники находили столь много общего между ним и поэтом-классиком, что за Тамими утвердилось прозвище «Маленький Абу Таммам». На багдадских литературных собраниях Тамими познакомился с Даудом-пашой, ставшим через несколько лет османским губернатором Багдада (1817–1831), и подружился с ним. Дауд высоко ценил поэтическое дарование Тамими, величал его «главой поэтов своей эпохи». Дауд вынашивал мечту о возрождении арабской государственности и культуры и, придя к власти, назначил Тамими «заведующим Диваном арабского возрождения» — так именовалась должность придворного панегириста и историографа. В сочинениях Тамими, оставшихся в рукописях, изложена история военных кампаний Дауда и его государственных деяний, собраны панегирики современных Дауду-паше поэтов, стихотворные шутливые истории, анекдоты и пословицы. Лишь 1/4 часть стихов самого Тамими вошла в его рукописный диван, остальные стихи затерялись. Этот сборник через 100 лет был напечатан в Неджефе. Подобно своему великому предшественнику Абу Таммаму, Тамими чаще всего сочинял панегирики. Он посвящал их предводителям племени хузаа, кочевавшему по Среднему Евфрату, и, конечно, своему покровителю Дауду-паше, которого восхвалял за постройку мечетей и школ. В одном из панегириков упоминалось об изгнании влиятельного противника Дауда, в другом повествовалось о подавлении восстания сепаратистов в Хилле. В панегирике Дауду по случаю победы в войне с Ираном (1822–1823) Тамими подразделил враждовавшие стороны, как ему казалось, по религиозной принадлежности: он восхвалял турок-мусульман и поносил персов-зороастрийцев. Конъюнктурные соображения толкнули Тамими на сближение с победителем Дауда Али Резой (время правления — 1831–1836). В сложной обстановке придворных интриг было весьма опасно проявить малейшее инакомыслие перед вспыльчивым, малограмотным, необузданным в жестокости правителем. Сравнивая современных властелинов с идеализированными образами видных мусульманских деятелей и халифов прошлых веков, Тамими таким способом пытался склонить их к благоприятным для населения поступкам. Более того, приписывая правителю в стихах черты благородства, панегирист лелеял надежду на то, что «хвалимый» хотя бы в малой степени что-то из них воспримет. Такого рода поэтическая практика отражала переходную стадию общественного сознания, начавшего эволюцию от безоговорочного послушания сюзерену к принципам гуманизма, присущего Новому времени.

АБДАЛЬ-ДЖАЛИЛЬ АТ-ТАБАТАБАИ (1776–1854)

Абд аль-Джалиль ат-Табатабаи аль-Басри — аравийский поэт, принадлежавший к известной басрийской семье. Перебравшись в Бахрейн, он занялся торговлей жемчугом, в чем, видимо, не преуспел. Подобно несметному множеству поэтов-странников, искавших подаяния у эмиров и богачей, ат-Табатабаи много путешествовал. Бывая в Неджде и на берегах Персидского залива, он поддерживал ваххабитов. Достигнув Басры, он становится рьяным приверженцем османов, а совершая хаджж в Мекку и Медину, восхвалял шерифов, теократических правителей Хиджаза, тогда враждовавших с ваххабитами.

В равной мере на Востоке и на Западе в эпоху феодализма человек сознавал себя личностью, только связав так или иначе свою судьбу с носителем верховной власти, олицетворявшей какую-то возвышенную идею. Любой арабский поэт той поры всячески старался выразить преданность своему сюзерену, что придавало его существованию смысл, а ему самому материальную поддержку и нравственную силу. Военная доблесть и преданность сюзерену рассматривались, естественно, как главные достоинства личности.

В начале XIX в. эмир Сауд бен Абд аль-Азиз повел войну с эмирами Бахрейна, принадлежавшими к дружественной поэту семье халифа (члены семьи халифа, выходцы из Неджда, правили в Кувейте и Бахрейне с середины XVIII в. по 1942 г.). Эти эмиры, потерпев поражение до наступления месяца рамадан 1225 г. хиджры (1810), прибыли для переговоров к Сауду и оставались в небольшом недждийском княжестве с сильно укрепленной столицей ваххабитов Дарийе. Тогда ат-Табатабаи послал Сауду панегирик, в котором говорилось:

Приветствую тебя, король,

Которому повинуются все нынешние властелины!

В тебе от рождения воплощены все человеческие добродетели,

Твоя набожность даровала тебе славу,

Ты очистил Божью веру, она ослепительно заблистала,

Твой единственный довод — Коран и удивительное жизнеописание Пророка.

Ат-Табатабаи указал, что он сочинил этот панегирик в месяце зу-ль-хиджж 1224 г. хиджры (1809 г.) и тут же отослал его эмиру Сауду. Это значит, что он направил его после сражения, которое произошло между войсками Сауда и приверженцами эмиров Бахрейна, но до того, как сам он очутился в одной компании с бахрейнскими эмирами, находившимися в Дарийе в двусмысленном положении — то ли гостей, то ли пленников. Поэт признавался, что, сочиняя и посылая это стихотворение вождю ваххабитов, он страховал себя от вероятного пленения.

В другом его длинном панегирическом стихотворении прослеживается течение войны, которую вел Сауд против эмиров Бахрейна. Касыда начинается с благодарности Создателю, ниспославшему людям пророка Мухаммада и зажегшему верой людские сердца. Затем поэт прославляет основоположника ваххабитского учения Абд аль-Ваххаба и его миссию. По словам поэта, Абд аль-Ваххаб выступил со своими проповедями в то время, когда повсеместно «распространились разврат и бунты», когда арабы с пренебрежением стали относиться к кораническим предписаниям и запретам. Потом ат-Табатабаи перешел к прославлению эмира Абд аль-Азиза бен Мухаммеда (1765–1803), который вместе со своим отцом Мухаммедом ибн Саудом (ум. в 1765), приняв ваххабитское учение, в 1744 г., в начальный период кампании, вступили в союз с Мухаммедом бен Абд аль-Ваххабом. Деятельность ваххабитских вождей, по словам поэта, была чужда своекорыстным интересам, они стремились к установлению справедливости в государстве и желали, чтобы их подданные пользовались равными правами и жили в достатке. Из этого стихотворения видно, сколь основательно ат-Табатабаи усвоил постулаты ваххабитского вероучения. В касыде повествуется о ваххабитском войске, которое потекло из Неджда к «иссохшему Бахрейну, подобно живительным ручьям», о подчинении эмиров Бахрейна ваххабитам. Поэт с показной антипатией изображал противников ваххабитов:

Идолопоклонники облачились в одеяния гнусности,

Забирая в плен и убивая людей, похищая овец.

Поэт надеялся, что эта его касыда поможет ему вызволить из плена себя и своих друзей — бахрейнских эмиров. Он старался оправдать в глазах ваххабитов свое и их поведение:

Меня ввел в их ряды сын Халифы, который по наивности

Ухватился за это предприятие. Рука обманщика поманила

его, ныне раскаивающегося.

Ниспошли ему и нам полное прощение!

После того как эмиры Бахрейна дали письменное обещание ваххабитам оставаться их покорными вассалами, они были отпущены из плена — и немедленно нарушили свои клятвы.

Отпущенный ваххабитами вместе с бахрейнскими эмирами, ат-Табатабаи иронически заметил в стихотворном послании, направленном им тогда же одному из своих друзей:

Кичащийся щедростью Сауд взял выкуп при освобождении

бахрейнцев за коней, всадников и оружие.

Расторженье бахрейнцами договора заставило Сауда вкусить позор и униженье.

Очевидно, что, хотя в стихах ат-Табатабаи много пассажей, где в сильных выражениях поддерживается ваххабитское движение, «оживившее религию», «упрочившее ее устои», «подавившее разврат», — вполне искренними и навеянными исключительно религиозным чувством такие стихи считать нельзя. Он — горожанин, человек высокообразованный и эстетически утонченный, попав в окружение полудиких бедуинов, принципиально отвергавших городскую культуру и вообще достижения современной цивилизации, призывавших к упрощению и аскетизму, к уничтожению всех, кто не столь же прост, как они, не мог испытывать ничего, кроме опасения за свою жизнь и жизнь своих друзей. Ат-Табатабаи не мог противопоставить вызывающей грубости ваххабитов ничего, кроме стихов, и использовал поэтический дар ради расположения ваххабитских правителей в свою пользу.

Перебравшись в 1843 г. в Кувейт, ат-Табатабаи продолжал посылать панегирические касыды ваххабитским эмирам по случаю побед, которые они одерживали в длительной и кровопролитной войне против египетских войск.

В Кувейте бытовала поэзия, сочинявшаяся на местном диалекте арабского языка, а литературная и общественная деятельность ат-Табатабаи, остававшегося в Кувейте до самой смерти, послужила возникновению там новой литературы. Обладая солидной богословской и филологической подготовкой, он знакомил многочисленных участников образовавшегося вокруг него кружка с достижениями арабской средневековой культуры, особенно с классической поэзией. В кружке читались стихи дивана самого ат-Табатабаи, тогда еще рукописного (впервые диван был напечатан в 1883 г. в Бомбее): о ваххабитском движении в Аравии, дидактические наставления молодежи, парафразы на произведения классиков — Абу Нуваса, Джарира, аль-Мутанабби, — панегирики пророку Мухаммеду и османскому султану Абдуле Маджиду, стихотворные комментарии к Корану. Влияние литературной деятельности ат-Табатабаи проявилось в творчестве нескольких крупных кувейтских поэтов неоклассического направления. Под воздействием ат-Та-батабаи неоклассическая поэзия постепенно вытесняла поэзию на диалекте. Последующие поколения кувейтских литераторов сочиняли свои произведения исключительно на арабском литературном языке, который они использовали также в качестве средства преодоления кувейтцами изоляции от арабского мира.

АБД АЛЬ-БАКИ АЛЬ-ОМАРИ (1790–1862)

Абд аль-Баки-эфецди аль-Омари аль-Фаруки аль-Маусыли — иракский поэт, прирожденный политик, всегда умевший расположить в свою пользу османские власти. Аль-Омари гордился тем, что ведет свой род от второго «праведного халифа» Омара бен аль-Хаттаба (время правления — 634–644). Происхождение аль-Омари способствовало его успехам в административной карьере: османы-сунниты склонны были доверять ответственные должности тем арабским аристократам, чьи родовые кланы в исторической ретроспективе враждовали с шиитами. Взаимоотношения же родоначальника семьи поэта — халифа Омара — и первого шиитского имама Али часто оказывались неприязненными. Литературную деятельность аль-Омари рассматривал как решающий фактор для упрочения своего политического влияния, он полагал себя глашатаем османского режима, одним из бойцов в армии губернатора, поэтому он часто употреблял в своих стихах местоимение «мы»: мы истребили, мы убили, мы пленили и т. п. Если судить по стихам аль-Омари, поэт отрицал наличие у арабов тех исконных качеств, какие издавна приписывались им арабскими поэтами и историками. Зато османы у него превосходят арабских всадников. Репутация поэта-глашатая османского режима вынуждала аль-Омари постоянно угождать турецким властям. Сам аль-Омари так изображал вручение своих панегирических стихов багдадскому губернатору в его дворце:

Мои стихи — товар, я продавал его ему и трясся, не помня себя от ужаса, ибо критик проницателен, а место ужасно опасное.

Среди современников аль-Омари пользовался репутацией крупнейшего поэта, и в силу этого обстоятельства его стихи специально переводились на турецкий язык для незнавших арабского турецких вельмож. Демонстрируя свои верноподданнические чувства Высокой Порте во время Крымской войны (1853–1856), аль-Омари, подобно ряду других иракских поэтов, восславил Англию и Францию, выражая этим европейским державам благодарность за помощь султану и за взятие Севастополя. В том же одическом стихотворении аль-Омари подверг осмеянию «московского короля».

Если политико-панегирическая поэзия помогала аль-Омари пользоваться доверием и поддержкой османов-суннитов, то его религиозные стихи завоевывали ему признание у арабов-шиитов. Стихи из его дивана «Остатки доброго» (1854) часто цитировали крупные авторитеты арабской литературы. В стихах этого дивана аль-Омари яростно нападал на Омейядов за то, что они превратили власть халифа в наследственную, диктаторскую, грубоматериалистическую, в то время как при «праведных халифах» она была выборной, совещательной, тонкодуховной. С негодованием он описывает убийство аль-Хусейна и осыпает Омейядов проклятиями за узурпацию власти. Вслед за религиозно-панегирическими стихами, обращенными к пророку Мухаммаду, Али и аль-Хусейну, аль-Омари восславил «святых» суфийских шейхов, что должно было восприниматься с одобрением в многочисленных суфийских сектах Ирака.

Хотя аль-Омари постоянно старался выглядеть в глазах османов ортодоксальным мусульманином и активным сторонником их режима, в глубине души он презирал и ненавидел турецких угнетателей. Не колеблясь, он посвящал панегирики персидским вельможам и военачальникам, несмотря на то что эти его «хвалимые» участвовали в военных действиях против войск Османской империи. Подразумевая древнюю вражду между Ираном и Турцией, аль-Омари в некоторых стихах связывал надежды на освобождение от турецкого господства со вторжением в Ирак войск иностранной державы и тут же признавал, что надежды эти беспочвенны:

Ирак превратился в шлюху,

Только меч может ее исцелить.

Этот сдирает с нее паршу зла вместе с кожей,

А тот ножом насилия пронзает ее.

Сколько козлов скакало по Ираку!

Но откуда взяться еще какому-нибудь Двурогому?

(«Двурогий» — один из эпитетов Александра Македонского).

В посмертном диване аль-Омари, включающем стихи как самого поэта, так и стихи других литераторов, каким-либо образом связанных с ним, — «Лучшее противоядие во владениях того, кто хорошо распознает добро и зло» (Каир, 1896) — сквозь подражание старине, которое выразилось в архаике жанровых форм и средневековой тематике, проступает влияние проникавшей в Ирак новой цивилизации. Во второй части сборника, многозначительно озаглавленной «Время» и противопоставленной первой части, названной «Религия», наряду с традиционной любовной лирикой и «винной» поэзией, окрашенными в гедонистические тона, напечатано стихотворение, написанное аль-Омари за несколько месяцев до смерти, — одно из первых, если не первое на Арабском Востоке, посвященное техническим достижениям Нового времени — открытию телеграфной линии Стамбул — Багдад (1861).

Аллегории этого стихотворения, сочиненного в жанре «васф» («описание»), заимствованы из полюбившейся аль-Омари «Альфиййи» (поэмы в тысячу строк) Ибн-Малика (род. в 1203 г. в Андалусии, ум. в 1273 г. в Дамаске), выдающегося грамматиста позднего средневековья. Стихотворение аль-Омари состоит из цепочки сравнений (в самом широком смысле этого понятия), объединенных одной целью — сведению к зрительному образу. В этом стихотворении автор полушутя-полусерьезно относился к изображавшемуся им детищу новой цивилизации. Такой легкий налет ласкового юмора, считавшийся по традиции признаком хорошего тона в стихотворениях некоторых жанров классической поэзии, в частности в «описаниях» и в «любовной лирике», впоследствии стал непременным качеством в стихах иракских поэтов на «общественную» тематику. С появлением этого «васфа» иракские поэты стремились пропагандировать технический прогресс, расширяя таким образом границы социальной тематики, что сближало литературу с жизнью.

Литература о писателе

Чуков Б. В. Общественное сознание и идейно-художественная эволюция литературы в Ираке XIX в. // Народы Азии и Африки, — 1977,— № 6, — С. 109–119.

МАХМУД АЛЬ-АЛЮСИ (1802–1854)

Махмуд Шихаб ад-Дин аль-Алюси — иракский писатель. За сочинение остроумных панегириков османским вельможам и сановникам современники дали ему прозвище Абу с-Сана, что значит «Сочинитель панегириков». Ханифитский муфтий и шейх-уль-ислам (1834–1836) Багдада, выдающийся теолог. В фундаментальном комментарии к Корану «Дух смысла, помогающий при истолковании великого Корана и его славных стихов» (9 тг., Каир, 1844) аль-Алюси сетовал на свою зависимость от светских властей и мечтал отделить религиозно-правовые функции муфтия от политики, придав им сугубо научно-религиозный характер, что, по его мнению, пошло бы на пользу народу. В книге «Непрестанный разлив» аль-Алюси обосновывал закономерность широкого распространения влияния суфийско-дервишеского ордена ан-Накшбавди, обладавшего, по мнению ученого, притягательными свойствами: уединение в обществе, странствие на родине, внешне — с людьми, внутренне — с Богом, в постоянной и бескорыстной помощи ближним. Вызывала симпатии аль-Алюси и секта ас-саляфиййа (от слова «саляф» — предки), которая, как считалось, отвергала любые новшества. Эта поздняя по своему возникновению мусульманская секта появилась в 1747 г., почти одновременно с началом распространения ваххабитского движения (ревнителей первозданной чистоты ислама). В своих теологических сочинениях аль-Алюси анализировал истоки и постулаты духовных вождей этой секты, о которой писал так много, что фактически стал популяризатором ее вероучения, его толкователем. В результате широкого распространения по Ираку религиозных сочинений аль-Алюси — рукописных и печатавшихся при его жизни в Каире — секта ас-саляфиййа приобрела многих неофитов. Повышенный интерес аль-Алюси к религиозно-спиритуалистическим вопросам, как ни старался бы он внешне строго придерживаться шариатских установлений в их суннитском понимании, компрометировал его в глазах османских властей, которые всегда с болезненной подозрительностью относились к духовным исканиям подданных. Аль-Алюси скомпрометировал себя в глазах властей еще и тем, что вокруг него образовалось внушительное объединение литераторов и улемов. Багдадские власти заподозрили, что в таком объединении культивировались антиосманские настроения. В 1849 г. аль-Алюси направился в Стамбул с целью поставить имперские власти в известность, сколь несправедлива к нему багдадская администрация, и добиться распоряжения о прекращении на него гонений. После путешествия в Стамбул, которое длилось 21 месяц и в ходе которого аль-Алюси посетил Эрзрум, Диярбакыр, Мардин и Мосул, он возвратился в Багдад победителем. Поэты поздравляли его в панегириках. Вскоре после возвращения аль-Алюси заболел лихорадкой и умер. Впечатления от поездки в Стамбул легли в основу трех книг аль-Алюси: «Опьянение универсальным знанием при путешествии в Стамбул» (1876), «Опьянение вином при возвращении в Небесный рай» (1877) и «Удивительное и невероятное вдали от родины, и развлечение души в поездке, пребывании на чужбине и при возвращении» (1898). Первые две книги сочинены в традиционном жанре «рихалят» («письма о дорожных впечатлениях»), третья книга представляет собой выполненные в эссеистской манере мемуарные записи. В этих сочинениях аль-Алюси в резко-критической форме изобразил социально-политическую обстановку, сложившуюся в Османской империи и ее столице, коррупцию и беспорядки, царившие в административных, судебных и религиозных кругах, в системе народного образования.

Среди 22 книг аль-Алюси, большинство которых так и осталось в рукописях, наибольшую известность приобрели его «Макамы» (1857). Аль-Алюси назвал свое философско-этическое сочинение макамами, имея в виду не термин, употреблявшийся в X в. для обозначения вычурной по стилю плутовской новеллы, а первоначально существовавший жанр устного рассказа, который возник в древности на литературных беседах и имел назидательный характер. «Макамы» аль-Алюси правильнее было бы считать собранием назидательных эпистол, подчиненных единому замыслу, в чем сказалось влияние хорезмского ученого Джар-Аллаха Махмуда Замахшари (1075–1144), выдающегося энциклопедиста и автора ряда произведений высокого стиля в художественной прозе. Свои эпистолы аль-Алюси адресовал сыновьям, желая поделиться с ними жизненным опытом, подготовить их к критическому восприятию современной действительности. Письма отца к сыну — один из весьма распространенных жанров в мировой литературе. В «Макамах», заключающих в себе кодекс жизненных правил, аль-Алюси наставлял своих детей приобретать знания, быть щедрыми, религиозными, незлобивыми, уважать старших, покровительствовать младшим. Аль-Алюси не был воспитателем просветительского толка, им владела мысль предостеречь детей от доверчивости к османским властям, которых он изображал злыми и коварными. 5-я «макама» наиболее пессимистична. Писатель беседует с ночным гостем об опыте прожитой жизни и приходит к выводу: мир ничтожен, его блага не заслуживают тех усилий, которые затрачивает человек ради их приобретения. Весьма похвально в молодости изучать языки, богословие и другие науки, чтобы в зрелые годы вступить на стезю суфийского благочестия, подготавливая себя к «возвращению в лоно Аллаха».

Художественные сочинения аль-Алюси — путевые записи, послания, назидания и воспоминания — написаны рифмованной прозой, типичной для средневековья. Повествование в них ведется неспешно, со многими отступлениями, слог многоречив, местами архаичен, речевые обороты усложнены ради сохранения рифмы. Парные рифмы через равные промежутки дробят текст на ритмико-смысловые отрезки, повышают ритмическую четкость, их интонационную самостоятельность. С рифмой при чтении повышается или понижается тон, что создает живую мелодику фразы. Хотя акцентная проза аль-Алюси еще весьма сильно тяготела к стихотворной речи, ряд иракских литературоведов XX в., в том числе Абдульиллах Ахмед и Салим Абд аль-Кадер ас-Самарраи, имеют веские основания считать ее первым этапом на пути создания в Ираке новых прозаических жанров — рассказа и повести, поскольку первые иракские прозаики (уже в 1920-х гг.) учились на книгах аль-Алюси, создававшего вполне секуляризованные произведения. Аль-Алюси выводил художественную прозу из русла религиозной или назидательной литературы, концентрировал внимание читателей на социальных проблемах.

АХМЕД ИБН МУШАРРАФ (ум. в 1868 г.)

Наиболее крупный аравийский поэт среди сторонников ваххабитов, Ибн Мушарраф сохранял верность ваххабитам, несмотря на тяжесть поражений, которые они терпели в ходе вторжения египетских армий на Аравийский полуостров (1811–1840). Победы египетских завоевателей, сопровождаемые массовыми разрушениями и истреблением населения, заставили замолкнуть многих аравийских поэтов. В касыдах своего дивана, издававшегося в арабских странах десятки раз, Ибн Мушарраф изображал кровопролитные сражения, страдания мирного населения. В душераздирающей элегии поэт оплакивал разрушение до основания египтянами Дарийи, столицы ваххабитов (1818). В духе старинной бедуинской поэзии он горько осмеивал соотечественников, впадавших в уныние, смиренно соглашавшихся на унизительный мир. Ибн Мушарраф призывал бойцов к мужеству и стойкости, а мусульман — к подлинному благочестию. Те, кто соучаствуют в поклонении Аллаху иначе, чем величанием, священнодействием и молением, сколько бы добра они ни делали, сколько бы ни постились и ни молились, сколько бы ни возводили мечетей, пребудут, по убеждению Ибн Мушаррафа, в грехе «великого язычества». Религиозный фанатизм приводил Ибн Мушаррафа к откровенному мракобесию. Так, он потребовал от эмира Файсала бен Турки (время правления — 1834–1838) разрушения горячего сернистого источника в аль-Ахсе, прозванного Оком звезды: люди приходят туда излечиться, в то время как излечить может один только Аллах. Хотя многие богословы аль-Ахсы усматривали в целебных свойствах источника одно из проявлений могущества Аллаха и Его способности творить чудеса, умножать веру людей в Творца, по настоянию Ибн Мушаррафа источник был разрушен. Свою радость по этому поводу поэт излил в двух длинных касыдах.

Ибн Мушарраф и другие современные ему аравийские поэты отличались в восприятии и пропаганде ислама узким буквализмом и крайней нетерпимостью ко всякого рода «новшествам». Придерживаясь ханбалитского толка, широко распространенного в Хиджазе и Неджде, где с XVIII в. на его основе сложилась секта ваххабитов, поэты отрицали свободу воли человека и свободу мнений в религии, идею о сотворенности Корана. Подобно правоверным ваххабитам, которые молятся Пророку всякий раз, как случается его упоминание, Ибн Мушарраф и другие поэты завершали касыду молитвой Пророку и его приветствованием. По их мнению, политический режим в подлинно мусульманской стране обязан принимать на себя функции теократии. Языческой должна считаться та страна, которая не вводит ислам в практику повседневной жизни. Истинный мусульманин обязан эмигрировать из такой языческой страны. Османская империя, в состав которой формально входила Аравия, полагал Ибн Мушарраф, не может считаться мусульманским государством, поскольку там не проводятся каждодневно в жизнь мудрые предписания Аллаха, хотя внешняя обрядовость и соблюдается.

АБД АЛЬ-ГАФФАР АЛЬ-АХРАС (1804–1874)

Абд аль-Гаффар аль-Ахрас аль-Багдади — иракский поэт. Известный арабский текстолог и составитель дивана аль-Ахраса Ахмед Иззат аль-Фаруки в предисловии к стамбульскому изданию 1887 г. книги «Лучшие стилистические образцы из поэзии аль-Ахраса» отмечал: «У аль-Ахраса никогда не было привычки подшивать свои стихи в диван, его мимолетные вспышки вдохновения не фиксировались ни равием, ни каким-либо ценителем поэзии. Он импровизировал касыду без малейшего размышления, не пользуясь черновиками, и вручал ее, уже не переписывая, тому, кому она предназначалась». В этом же предисловии аль-Фаруки привел известные ему скудные биографические сведения о поэте: по происхождению — алия, родился в Мосуле, учился в Багдаде, подолгу был в Басре, путешествовал по Ираку. По свидетельству аль-Фаруки аль-Ахрас был наиболее выдающимся поэтом своего времени. Аль-Ахрас — ярко выраженный тип поэта-импровизатора, необычайно возбудимого и впечатлительного, с легкостью и блеском развивающего любую тему, предложенную ему: от неумеренных восхвалений злодеяний губернатора-турка до призывов к вооруженной борьбе против режима, от аскетических стихов, призывающих к достижению нравственного совершенства путем строжайшего воздержания, до безудержного восхваления вина и плотских наслаждений. Такой характер творчества аль-Ахраса побуждал некоторых современников поэта называть его Абу Нувасом XIII века хиджры. Наделенный врожденной восприимчивостью, аль-Ахрас испытал на себе влияние многих арабских классиков. На своем творческом пути он пересекал один за другим периоды разных веяний и господства разных стилей. Все его выдающиеся современники имели свою, четко очерченную область любимых жанров, композиционных построений, образов. У аль-Ахраса их нет. И если во многих случаях он был вынужден разменивать свой замечательный талант на восхваление чиновников и богачей, то и в панегириках он умел достичь вершин художественного мастерства. Его любовная лирика сентиментально-идиллична, с блистательной легкостью он воспевал вино и радости разгульной жизни, а его стихи о воинских подвигах в жанре панегириков и самовосхвалений исполнены строгой торжественности либо бурной патетики. Адресуя панегирики своим друзьям или лицам, которых аль-Ахрас считал близкими себе по настроениям, поэт вводил в них лирические отступления. Эго поэзия человека, потрясенного ужасом общественного бытия и жаждущего обновления существования — хотя бы на чужбине.

Поэзия аль-Ахраса приобретает особую напряженность чувств в цикле стихотворений, обращенном к поэту-бунтарю, одной из героических фигур иракской истории — Махмуду бен Абд аль-Гани аль-Джамилю (1780–1863). В этом цикле наиболее отчетливо выявляются мятежные устремления аль-Ахраса, отвергающего засилье иноземных угнетателей и социальную несправедливость. После изгнания из Ирака аль-Джамиля аль-Ахрас заявил в одном из стихотворений, что добровольно принимает на себя обязанности друга — продолжать борьбу с ненавистным османским режимом. В стихотворном послании к аль-Джамилю, датированном 1848 г., говорится:

Сожалею о быстротечных днях жизни, угасающей тускло, когда надежды сменяются смертью.

Но помыслы у нас — арабские, и достойны их лишь мужи благородные.

Противно доблести, чтобы я согласился на бесчестье и безучастно наблюдал, как дорогой мне человек унижен.

Я желал бы быть могучим, чтобы встать на замену поверженному.

Оскорбление правящими чужеземцами национальных чувств — постоянная тема стихов этого цикла. Примечательно здесь неоднократное упоминание поэтом «арабских помыслов», что явно свидетельствует о возрастании к середине XIX в. национального самосознания иракцев.

ЗУХЭЙР ХЭЙДАР (1830–1887)

Зухэйр Хэйдар бен Сулейман Дауд бен Хэйдар аль-Хилли — иракский поэт. Нося высокое звание «сеййида», т. е. выходца из рода пророка Мухаммада, Хэйдар в стихах в жанре «самовосхвалений» возлагал на арабских аристократов обязанность активной борьбы против любых форм угнетения. В стихах, сочиненных в жанре «жалоб-обвинений» («шакят»), Хэйдар откликался на драматические события 1857–1858 гг. — кровопролитные подавления османскими властями восстаний по всему Ираку. Призывая соотечественников продолжать борьбу с угнетателями, поэт следовал позднесредневековой поэтической традиции, сообразно которой отсутствие в стихах какой-либо конкретной информации о происходивших событиях считалось хорошим тоном. Его сетования на жестокость карательных отрядов выражались в расплывчатых образах, в патетических словоизлияниях, основанием для которых могли бы послужить любые трагические обстоятельства. В стихах Хэйдара не содержится реалий, связанных со временем и местом антитурецкого восстания, а причины творившихся вокруг несправедливостей сводились им к утверждениям, будто «религия изменилась и заблуждения властвуют на земле». Согласно поэту, в основе любой акции властей лежало их желание подорвать вероучение шиитов. Хэйдар призывал грядущего шиитского мессию аль-Махди обнажить свой меч, потому что шииты уже взялись за оружие. Поэт убеждал повстанцев в том, что аль-Махди видит все происходящее и витает среди рядов сражающихся шиитов. Он угрожал врагам гневом Аллаха. По его словам, божий гнев не обрушился до сих пор на их головы только потому, что молитвы страдающих людей профанированы их же греховными помыслами и злыми деяниями. Лишь молитвы матерей, у которых отнимают сыновей, способны сейчас помочь восставшим.

Будучи одной из наиболее ярких фигур среди множества шиитских поэтов, Хэйдар получил от современников прозвание «аль-Мавтур» — «тог, кто потерял близкого родственника и еще не отомстил», потому что, как писал автор предисловия к его дивану арабский текстолог и литературовед Али аль-Хакани, «не проходило года, чтобы он не сочинил поношений в адрес убийц его деда аль-Хусейна». Разжигая национальные и религиозные чувства соотечественников, Хэйдар чаще всего обращался к аудитории с напоминаниями о тех унижениях, которые потомки пророка Мухаммеда претерпевали от «узурпаторов» Омейядов. Трагические судьбы своих предков он смело связывал в своих элегиях с бедственным положением народных масс, угнетенных османами.

Получив признание как непревзойденный мастер жанра элегий, Хэйдар добился у современников почетных прозвищ: «Имам в искусстве сочинять элегии» и «Владыка поэтов плача и элегий». Постоянная болезненность поэта, меланхоличность его темперамента придавали его стихам особенно мрачные настроения, обусловливали его склонность к элегиям. На Хэйдара очень влияла тягостная обстановка в родном Ираке, о чем он постоянно упоминал в стихах, где «жалобы» смешиваются с «самовосхвалениями». Шиитские проповедники часто декламировали звучные элегии Хэйдара, используя их для усиления эмоционального воздействия своих проповедей на слушателей. Элегии семье пророка Мухаммеда приводили шиитскую аудиторию в горестное исступление. Другая часть элегий Хэйдара посвящена его современникам. В них изображаются торжественные похороны, траурные собрания, в которых участвуют ангелы, на глазах присутствующих кипят слезы, в скорбь погружены целые народы. Оригинальность создававшихся им траурных картин состояла в гиперболичности, в придании изображению происходящего почти космических масштабов, что должно было завораживать аудиторию. Обладавший незаурядной способностью слагать стихи, исполненные безысходной тоски, Хэйдар во многих случаях напрягал все сипы своего дарования, чтобы не только выразить сочувствие родственникам покойного, но и облегчить их скорбь.

МАХМУД САМИ АЛЬ-БАРУДИ (1839–1904)

Махмуд Сами-паша аль-Баруди вошел в историю современного Египта не только как поэт-новатор, но и как один из вождей национально-освободительного движения 1881–1882 гг.

Он родился в Каире, в семье крупного чиновника. Образование получил сначала домашнее, затем в военных школах Египта и в Константинополе. Но на службу не поступил, а начал изучать восточные языки, литературу и увлекся поэзией. Позднее аль-Баруди сделал политическую и военную карьеру. На военном поприще он достиг чина генерала, а во время восстания Ораби-паши (1882) против английской оккупации Египта стал премьер-министром.

После подавления восстания аль-Баруди был выслан англичанами на Цейлон, где провел 17 лет. Годы ссылки были наиболее плодотворными годами его поэтического творчества.

В творчестве, как и в политических устремлениях аль-Баруди, немало противоречий. Высказывая свои взгляды на поэзию, он говорит о ней как о вспышке фантазии, проявлении чувства и отрицает за ней свойства последовательного выражения мысли.

Политическая струя в стихах аль-Баруди — это новая струя в арабской поэзии, отразившая дух зарождающегося национализма, любовь к родине, стремление к свободе и независимости. Аль-Баруди стремился пробудить в своих соотечественниках протест против произвола угнетателей. Он обращается к истории, чтобы противопоставить славные страницы прошлого покорности и инертности, в которых он упрекает современников.

Аль-Баруди видит, что в Египте начинают зреть зерна протеста, и предвещает в своих стихах их всходы. Призыв к восстанию ярко выражен в образе земли, «которая родит лишь после того, как забродит на пролитой крови».

В поэтических образах аль-Баруди переплетаются элементы традиций и новаторства. Традиционные и по содержанию, и по форме такие жанры, как мадх, хиджа, и такие темы, как плач на развалинах, воспевание женской красоты, стихи в честь какой-либо даты или лица. В стихах, посвященных вину, подражание переплетается с передачей личных ощущений поэта. Личные настроения сказываются и в описаниях природы.

Аль-Баруди тщательно отделывал свои стихи: они музыкальны, хорошо поются.

Заслуга аль-Баруди перед современной египетской поэзией — в возрождении арабской поэзии, в том, что он расширил ее тематику, внес в нее общественные мотивы, новые формы (политическую лирику, общественную сатиру), ясность мысли, точность рифмы, освободил поэзию от тех оков, которые она носила в годы упадка.

По его стопам пошли такие поэты конца XIX — начала XX в., как Ахмад Шауки, Исмаил Сабри, Хафиз Ибрахим и др. Для школы аль-Баруди характерно сочетание смысловой стороны с вниманием к форме, с точностью рифмы, музыкальностью стиха.

Аль-Баруди является также составителем антологии 30 поэтов аббасидской эпохи.

Произведения Махмуда Сами аль-Баруди

О жизни / Пер. С. Северцева; Призывы Баруди к восстанию; Причины восстания; Воспоминания о восстании / Пер. В.Журавлева; Деспоту / Пер. С.Северцева // Стихи поэтов Египта. — М., 1956 — С. 91–95.

Литература о писателе

Brockelmann С. [Sami al-Barudi] // Brockelmann С. Geschichte der arabischen Liteiatur. — Leiden, 1942,— Supplementbd. 3,— S. 7—18.

ДЖИРДЖИ ЗЕЙДАН (1861–1914)

Писатель, просветитель, ученый, вошел в историю арабской литературы Нового времени как основоположник жанра исторического романа.

Выходец из Ливана, Зейдан в начале 80-х гг. XIX в. переселился в Египет, где провел большую часть своей жизни. Тяга к знаниям обусловила разностороннюю деятельность Зейдана: он изучает английский и восточные языки; увлекается классической арабской поэзией; становится редактором ежедневной газеты «аз-Заман». В 1892 г. Зейдан основывает в Каире литературно-художественный и научно-популярный журнал «Аль-Хиляль», на страницах которого публикует свои первые романы.

Центральное место в литературном наследии Зейдана принадлежит историческим романам. За 1891–1914 гг. он написал 22 романа, неизменно пользовавшиеся успехом и сохранившие популярность на Арабском Востоке и в мусульманских странах по сей день.

В романах Зейдана обнаруживается особое отношение к историческому материалу, автор ставит целью познакомить читателей с конкретными и назидательными историческими фактами, поэтому особое значение уделяет описанию политической обстановки, топографии городов, нравов, обычаев, этикета, костюмов; сведения об этом он черпает из исторических сочинений.

Главное место в творчестве Зейдана занимает литературный цикл из 17 исторических романов под общим заглавием «Серия повествований из истории ислама», в хронологической последовательности воспроизводящая наиболее драматические эпизоды из истории Арабского Востока с VII по XIII в.

Начинается этот цикл романом «Гассанидка» (1897), повествующем о возникновении ислама, завоеваниях арабами Сирии и Ирака, об обычаях и нравах арабов накануне принятия ислама и в ранний его период (VII в.); завершается романом «Шаджарат ад-Дурр» (1914), где говорится о гибели последнего Эйюбида — Туран-шаха (XIII в).

В большинстве романов Зейдана главные герои вымышлены и играют второстепенную роль, а основным является изображение исторических событий. Сюжеты романов, как правило, однотипны, строятся по заранее задуманным автором нравоучительным схемам, в которых добро всегда торжествует над злом.

Исключение составляют два романа — «Сестра Харуна ар-Рашида» (арабское название — «Аббаса — сестра Харуна ар-Рашида») и «Абу Муслим аль-Хорасани», которые справедливо считаются лучшими произведениями Зейдана: они отличаются напряженным развитием событий, нет обязательного счастливого конца.

Романы Зейдана неоднократно переиздавались. Творчество писателя оказало огромное влияние на развитие исторического романа не только в арабских странах, так как его романы были переведены на многие языки, в частности на английский, французский, немецкий, португальский, персидский, хинди, урду, тамили, турецкий и др.

Сестра Харуна ар-Рашида (1906)

Роман «Сестра Харуна ар-Рашида» — характерный памятник арабской литературы просветительской эпохи, посвященный периоду расцвета и могущества феодальной империи Ближнего Востока — Аббасидскому халифату. В основе сюжета романа лежит история гибели Джафара Бар-мекида, визиря халифа Харуна ар-Рашида, ставшая началом крушения везирской династии Бармекидов, выходцев из Ирана.

Произведения Джирджи Зейдана

Сестра Харуна ар-Рашида: Роман / Пер. с араб. И. Лебединского. — М.: Худож. лит., 1970.— 231 с, — (Б-ка ист. романа).

Литература о писателе

Араслы Э. Г. Джирджи Зейдан и арабский исторический роман. — М.: Наука, 1967. — 79 с. Долинина А. А. Джирджи Зейдан // Долинина А. А. Очерки истории арабской литературы нового времени. — М., 1973.— С. 64—157.

Крачковский И. Ю. Исторический роман в современной арабской литературе // Крачковский И.Ю. Избр. соч. — М.; Л., 1956,- Т. 3,- С. 19–46.

ДЖАМИЛЬ СЫДКИ АЗ-ЗАХАВИ (1863–1936)

Поэт Ирака, ученый и философ, родился в Багдаде в культурной религиозной семье курдского происхождения. Отец его был багдадским муфтием. Джамиль Сыдки (Сидки) аз-Захави получил традиционное мусульманское образование, после завершения которого занимался журналистской и литературной деятельностью.

В 1896 г. он переехал в Стамбул, где благодаря своим передовым взглядам сблизился с младотурками, за что был подвергнут опале и выслан из Турции в Йемен.

После младотурецкой революции аз-Захави преподавал арабскую философию и литературу сначала в Стамбульском университете, а затем в Багдаде. Он совершил несколько поездок по арабским странам — Йемену, Сирии, Египту.

В последние годы жизни много занимался общественной деятельностью и отошел от нее незадолго до смерти.

Джамиль Сыдки аз-Захави оставил богатое литературное наследие — шесть сборников стихов. В них входят и произведения философского характера, и элегии, и патриотические стихи, и стихи, посвященные женскому движению. Почти всем произведениям аз-Захави присуши мотивы глубокого пессимизма, духовного одиночества героев. В стихотворении «Умирающий чужестранец» он сравнивает страдания старца, умирающего вдали от родины, с моральным одиночеством поэта.

Среди стихотворений философского характера наиболее интересным является «Разговор с моей душой», в котором автор говорит о сущности бытия и духовной жизни человека.

Лирические стихотворения характеризуют Джамиля Сыдки аз-Захави как поэта, влюбленного в красоту и воспевающего ее во всех проявлениях. Его описания природы, созвучные лирическим переживаниям героев, насыщены глубоким и большим чувством.

Поэтическое творчество аз-Захави очень своеобразно. В отличие от многих современных ему поэтов он отказался от традиционных норм арабской поэзии, введя в нее не только новое содержание, но и новые формы. Он следует новым размерам, используя иногда даже элементы «белого стиха».

Произведения Джамиля Сыдки аз-Захави

Небо Ирака; Справедливость: Стихи / Пер. с араб. В.Демвдчика // Лит. Таджикистан. — 1957. — Кн. 12. — С. 236.

Литература о писателе

Крачковский И.Ю. Аз-Захави // Крачковский И.Ю. Избр. соч, — М.; Л., 1956,— Т. 3,— С. 251–254.

Brockelmann С. [az-Zahavi] // Brockelmann С. Geschichte der arabischen Literatur. — Leiden, 1942. — Suppl. Bd. 3, - S. 483–488.

Widmer G. Ubertragungen aus der neuarabischen Literatur. II. Der iraqische Dichter Gamil Sidqi az-Zahavi aus Baghdad // Die Welt des Islams. — 1935,— Vol. 17.— N 1–2,— P. 1—79.

АБД АЛЬ-МУХСИН АЛЬ-КЯЗЫМИ (1865–1935)

Иракский поэт. На большинстве страниц его дивана, состоящего из двух толстых томов, воспевается героическое прошлое арабской нации. За то, что аль-Кязыми (другое написание — аль-Казими) выражал чувства арабских народов на протяжении нескольких десятилетий — протестовал против империалистического захвата Ливии Италией (1911–1912), поддерживал антиосманское движение мекканского шерифа аль-Хусейна (1916), защищал в стихах Сирию от колониалистских притязаний Франции, выступал против британского мандата над Египтом, Палестиной и Ираком, резко критиковал иракского короля Фейсала I (время правления — 1921–1933) за сотрудничество с английскими колонизаторами, — его стали величать Поэтом всех арабов (Ша’иру ль-араб). За последовательное и неустанное изобличение в стихах политики империалистов и их слуг на Арабском Востоке реакционные власти Ирака запретили аль-Кязыми возвращение на родину, и с 1900 г. до конца своих дней поэт жил в Египте. Всю жизнь его терзала ностальгия по Ираку. Теперь при въезде в его родную Кязымиййю, которая из захолустного городского предместья превратилась в благоустроенный северо-западный район иракской столицы, возвышается величественный памятник поэту.

В Кязымиййе, как и в других арабских «священных городах», чуть ли не ежедневно совершались религиозные церемонии, предоставлявшие удобные возможности для соревнования поэтов. На таких публичных чтениях ценители поэзии заметили талант молодого аль-Кязыми, мастерски сплетавшего из лексикона бедуинских племен, иранизмов и архаических оборотов касыды, изобиловавшие невероятными гиперболическими сравнениями. Ранние стихи «Ыракиййат» («Сочиненные в Ираке», т. е. до эмиграции в 1897 г.) аль-Кязыми сочинял в четырех традиционных жанрах: любовная лирика, панегирики, самовосхваления, элегии. Лирические стихотворения создавались им в подражание стихам дервнеарабских классиков. Главный стилистический прием аль-Кязыми, ставший ключом успеха у публики, состоял в том, что он брал столь редкие слова и словосочетания, которые считались устаревшими уже в староарабской поэзии. Пристрастие аль-Кязыми к архаизмам соответствовало вкусам арабских языковедов-ригористов, блюстителей эталонной чистоты арабского языка, которые находили его идеальное состояние в определенных хронологических и локальных рамках. Аль-Кязыми более других современных ему поэтов употреблял множество таких слов, которые еще много веков тому назад были малоупотребительными диалектизмами в наречиях отдельных арабских племен; они были записаны со слов «красноречивых арабов» и не встречались даже в старинных литературных памятниках. Также он любил помешать в своих стихах в тесном соседстве такие синонимы, которые принадлежали разным племенным диалектам. Знатоки арабского языка и ревнители старины особенно ценили поэзию поэта, поскольку он, как никто другой, умел выявить все неисчерпаемые богатства лексикона. Многое из лексического состава стихов аль-Кязыми было тогда известно читательской публике по стихам арабских или персидских классиков, но, оказавшись включенными в его панегирик или самовосхваление в совсем ином, необычном и, казалось бы, неподходящем для них контексте, такие архаизмы вызывали восторг и удивление. Сочетание патетики с иронией, что выражалось исключительно стилевыми средствами, было явным достижением таланта аль-Кязыми и привлекало к нему сердца ценителей и знатоков поэзии.

В ряде панегириков аль-Кязыми «хвалимые» предстают полководцами мусульманских армий в период грандиозных завоевательных походов при распространении ислама, омейядскими или аббасидскими халифами. Они изображены могучими и бесстрашными воинами, увешанными с ног до головы смертоносным оружием. Они одерживают победы в кровопролитных сражениях, устраивают многолюдные пиршества. В действительности же то были скромные и незаметные люди, занимавшиеся мелкой торговлей, обслуживанием паломников или религиозным преподаванием в шкалах при кязымийских мечетях. Никто из них не носил ни копья, ни меча, многие из них жили в удручающей бедности, не всегда могли поесть досыта, накормить семью и дать подаяние нищему.

Неизгладимый след при формировании мировоззрения аль-Кязыми оставила его встреча с выдающимся политическим деятелем, реформатором ислама, просветителем и борцом против восточного феодализма и западного колониализма Мухаммедом Джемалем ад-Дином аль-Афгани (1839–1897).

Поселившись в Каире, аль-Кязыми стал посещать учебные кружки аль-Азхара, которые бурлили от националистических и революционных страстей. Идеи национальной независимости оказались весьма созвучными настроениям аль-Кязыми. В его первой египетской касыде из 119 бейтов, озаглавленной «Путешествие в Египет», архаическая бедуинско-джахилийская форма причудливо совмещена с социально-политической тематикой тех дней. Эта неоклассическая касыда открывается традиционным торжественным вступлением: описанием жилищ, которые поэт оставил в Ираке, и их оплакиванием. По его словам, только на египетской земле он сможет обрести утешение в горе от разлуки с любимыми. От описания «брошенных становищ» аль-Кязыми перешел к «винной поэзии»: на ночном пиру он прощается с друзьями молодости. Здесь поэт вплотную приблизился к теме путешествия, которую он развил описаниями поездки верхом на верблюде из Багдада в Басру, морских кораблей, прибытия в Суэц, его великой радости при первом знакомстве с древней египетской землей, его растерянности по прибытии в многолюдный и многошумный Стамбул и ностальгии по Ираку. Далее аль-Кязыми приветствовал египтян, благодарил их за гостеприимство и не только призывал их к «священной войне» против английских колонизаторов, но позволял себе горько упрекать их в неспособности идти на жертвы ради достижения независимости. В заключение аль-Кязыми воздавал хвалу духовному лидеру Египта, ученику и сподвижнику аль-Афгани — египетскому муфтию Мухаммеду Абдо (1849–1905) за его последовательную борьбу против английского колониализма. Завершается эта касыда восхвалением арабов и грозными предостережениями их врагам.

Касыда аль-Кязыми, как отмечал в предисловии к дивану поэта известный египетский философ и литератор Аббас Махмуд аль-Аккад, вызвала в египетских литературных кругах «бурю восторга». Тесная дружба связывала аль-Кязыми с вождями египетского национального движения Мухаммедом Абдо и Саддом Заглюлем (1860–1927), которому аль-Кязыми адресовал одиннадцать панегириков.

В египетском цикле стихов аль-Кязыми призывал народы всех арабских стран, основываясь на своем духовном родстве и культурном наследии, объединиться в одном арабском государстве с общим правительством. То был первый призыв в стихах, разнесшийся по Арабскому Востоку, к политическому объединению арабов. Арабское государство от Атлантического до Индийского океана стало заветной мечтой поэта и его ближайших друзей — лидеров египетского национального движения.

МУХАММЕД АЛЬ-МУВАЙЛИХИ (1858–1930)

Мухаммед Ибрахим аль-Мувайлихи — египетский прозаик, просветитель, общественный деятель — родился в семье известного журналиста Ибрахима аль-Мувайлихи. Окончил лицей и Высшее педагогическое училище, а затем мусульманский университет Аль-Азхар в Каире. Его общественная деятельность была связана с публицистической и общественной деятельностью отца, одного из последователей виднейших египетских «модернистов» ислама, идеологов египетского национально-освободительного движения против английского господства и турецкого деспотизма Джемаля ад-Дина аль-Афгани и Мухаммеда Абдо. Всеобщее признание читателей всего Арабского Востока Мухаммед аль-Мувайлихи получил после опубликования в печати его произведения «Рассказ Исы ибн Хишама», которое еще при жизни автора выдержало четыре издания. Оно принадлежит к числу наиболее ярких произведений арабской просветительской литературы XIX в. Используя традиционные для арабской классической прозы жанры макамы и рихла, автор наполнил «Рассказ Исы ибн Хишама» злободневным содержанием, внес в него широкую критику социальных явлений и высмеял многие явления современной ему жизни Египта. Арабская и европейская критика, как современная автору, так и сегодняшняя, считает «Рассказ Исы ибн Хишама» первоклассным образцом египетской художественной прозы, отмечает его общественную значимость и обличительную силу.

Рассказ Исы ибн Хишама (1898–1903, опубл. 1907)

В основу сюжетного замысла произведения легла известная библейская легенда о семи спящих эфесских отроках, которые, воскреснув после 300-летнего сна, не могут узнать окружающего их мира и не находят в нем для себя места. В повествовании Мувайлихи, где Иса ибн Хишам рассказывает о своих приключениях, воскресает египетский паша, похороненный в середине XIX в., когда Египет еще не знал власти англичан. Иса, познакомившись с воскресшим пашой на каирском кладбище, берется сопровождать его на пути к бывшему месту обитания и становится, таким образом, свидетелем разнообразных эпизодов столкновения паши с неизвестной ему действительностью. Несчастья сопровождают пашу с первых шагов по городу. Ответив рукоприкладством на назойливые приставания погонщика осла, паша попадает в полицейский участок, где его тут же приговаривают к тюремному заключению за непочтение к полицейскому чиновнику. Так паша впервые знакомится с представителями английской администрации, занявшими многие официальные должности в стране, и постигает новшества каирской европеизированной жизни. Столкнувшись с новой судебной системой, паша убеждается, что она ничем не лучше прежней. Взяточника-кади, вершившего суд по шариату, лишь сменили новые взяточники, вершащие светский суд. Избежав тюрьмы, паша продолжает свое путешествие. На каждом шагу он сталкивается с коррупцией, безнравственностью, произволом и подкупом. Всем в Египте теперь заправляют англичане, которые не только грабят египтян, но и навязывают им свои нравы, а в погоне за «экзотикой» способны пренебречь любым из обычаев этой страны. В жизни Египта произошло немало перемен: его границы расширились до Судана, прорьгг Суэцкий канал, в столице разбиты цветущие сады, сияет электричество, построены новые дома и пр. Но все новшества идут на благо лишь европейским дельцам, которые относятся к египтянам с презрением и бесцеремонностью. Знания, заимствованные у европейцев, могли бы пойти на пользу Египту, но большинство молодых людей восприняло лишь внешние атрибуты европеизации. К тому же, как убеждается паша в результате своих похождений, ревностным исполнителем воли англичан стало продажное египетское чиновничество, которое помогло англичанам прийти к власти, а теперь само угнетаемо ими. Вывод паши выдержан в духе апологетики просветительских идей мусульманской реформации: освободиться от европейского ига можно, лишь усвоив все богатство знаний, накопленных европейской культурой, лишь избавившись от невежества. В конце концов паша уезжает в Париж на всемирную выставку 1900 г., чтобы приобщиться к необходимым Востоку премудростям неверных.

Литература о писателе

Коцарев Н. К. Писатели Египта. XX век, — М., 1975.— С. 157–159.

Крымский А.Е. История новой арабской литературы. XIX — начало XX века. — М., 1971.— С. 677–682.

Мекора Л. Литература современного Египта // Новый мир. — 1933. — № 9. — С. 227–229.

Рашковская А. 3. Макама Мувайлихи «Хадис Исы ибн Хишама» // Учен. зал. Института международных отношений. — 1963.— Вып. II. — С. 130–141.

АХМЕД ШАУКИ (1868–1932)

Поэт родился в аристократической семье; образование получил в Египте и Франции.

После возвращения на родину он становится придворным поэтом при хедиве Аббасе II.

В начале XX в. в его творчестве начинают появляться антианглийские мотивы, он выступает против колониальной политики Великобритании, за что и был выслан в 1915 г. из Египта в Испанию, откуда возвратился лишь в 1918 г.

Перемена политической обстановки в Египте, рост национально-освободительного движения способствовали изменению взглядов поэта. Его поэтическое творчество достигает в эти годы своей вершины, в нем большое место начинают занимать патриотические и национальные мотивы.

В поэзии Шауки нашли отражение два начала. С одной стороны, его перу принадлежат придворные стихотворения-панегирики, восхваляющие хедива и его приближенных, и здесь поэт пошел по следам древней поэзии, заимствуя у нее не только тематику, но нередко перенимая и стиль древних поэтов. С другой стороны, стремление идти в ногу со временем диктовало ему необходимость обновления формы и содержания стихов. Высокого мастерства Шауки достиг в жанре политической поэзии, в которой он говорил о необходимости полной независимости своей страны.

Один из крупнейших поэтов своего времени, Ахмед Шауки получил от современников почетный титул «эмира поэтов».

В последние годы жизни Ахмед Шауки обращается к драматургии, представленной в его творчестве рядом пьес исторического характера: «Гибель Клеопатры», «Меджнун и Лейла», «Камбиз» и др. Несомненная заслуга Шауки-драматурга состоит в том, что он явился одним из создателей этого нового для арабской литературы жанра.

Гибель Клеопатры (1927)

«Гибель Клеопатры» — 4-актная трагедия в стихах, действие которой происходит в Александрии около 30 г. до н. э. Главные герои пьесы — египетская царица Клеопатра и римский полководец Антоний, изменивший Риму ради любви к Клеопатре.

Узнав об измене Антония, Рим объявляет ему войну и высылает против него свой флот под командованием Октавиана. В морском сражении при мысе Акум побеждает Антоний, несмотря на то что Клеопатра отозвала свой флот. После победы Антония Клеопатра устраивает в своем дворце роскошный пир в честь победителя, во время которого она всячески побуждает его отправиться преследовать врага. Однако вскоре военное счастье изменяет Антонию, среди его солдат вспыхивает бунт, он вынужден бежать. Придворный врач Клеопатры Олимпиус сообщает ему о том, что, узнав о поражении Антония, царица, якобы, покончила жизнь самоубийством. В отчаянии Антоний наносит себе рану и вскоре умирает на руках горько оплакивающей его Клеопатры.

После смерти Антония царица узнает, что Октавиан решил отправить ее в качестве своей почетной добычи в Рим. Клеопатра просит одного из жрецов храма прислать ей змею, укус которой принес бы быструю и легкую смерть. Простившись с сыном и приближенными, она подносит змею к груди и умирает от ее укуса.

Арабская критика считает «Гибель Клеопатры» лучшей пьесой Ахмеда Шауки.

Меджнун и Лейла (1931)

Трагедия в пяти действиях на сюжет, часто встречающийся в арабской и персидской поэзии. События пьесы развертываются в Центральной Аравии в период правления Омейядских халифов.

Главный герой пьесы — Кайс, получивший прозвище Меджнун (Безумный), влюблен в свою двоюродную сестру Лейлу и воспевает ее в своих стихах. Лейла тоже любит Кайса, но отказывается выйти за него замуж, не желая нарушить старый обычай, по которому брак с человеком, воспевшим в стихах любимую им девушку, считался позорным. От отчаяния Кайс сходит с ума. Лейла выходит замуж за другого, но умирает от любви к Кайсу. Вскоре умирает и Кайс, не вынеся постигшего его горя.

Произведения Ахмеда Шауки

Нил; Я помню… / Пер. С. Северцева; Когда своей походкой горделивой / Пер. М. Ваксмахера; Я позабыть тебя хочу / Пер. И. Баукова; Стремящимся к познанию / Пер. Н. Разговорова; Почтовая марка / Пер. С. Северцева; Судьбы дней / Пер. А. Голембы; Песнь реке Барада; Воспоминание о Данышвае; На смерть Льва Толстого; Жалея родину; К молодежи; Власть народу / Пер. B. Журавлева // Стихи поэтов Египта, — М., 1956.— С. 13–42.

Литература о писателе

Brockelmann С. A. Sauqi // Brockelmann С. Geschichte der arabischen Literatur. — Leiden, 1942. — Suppl. Bd. 3,- S. 21–48.

Landau J. M. A. Shauqi // Landau J. M. Studies in the Arab theater and cinema. — Philadelphia, 1958. — P. 125–138.

ХАФИЗ ИБРАХИМ (1872–1932)

Мухаммед Хафиз ибн Ибрахим Фахми, известный в литературе под именем Хафиза Ибрахима, — египетский поэт начала XX в. Родился в городе Дейруте (Египет) в семье инженера. Рано потеряв отца, будущий поэт жил у родственников в Каире, где и закончил среднюю школу. Затем Хафиз Ибрахим поступил в военное училище и после получения офицерского звания был направлен в Судан в составе египетской военной экспедиции. Там он принимает участие в бунте офицеров и выходит в отставку.

Возвратившись в Египет, поэт сближается с представителями литературных кругов, а также с членами кружка Мухаммеда Абдо, которые оказали на него большое влияние. С 1911 г. он до конца жизни находится на должности руководителя литературного отделения Каирской публичной библиотеки.

Литературное творчество Хафиза Ибрахима наиболее ярко развивается именно в этот период. Он становится одним из любимейших египетских поэтов и получает титул «поэта Нила». Богатый жизненный опыт, близкое знакомство с народной жизнью, правдивость описаний, присущие его произведениям, производили сильное впечатление на современников.

Характерны для творчества Хафиза Ибрахима лирические стихи и элегии, которые ему особенно удавались; они отличаются большой силой чувства и особой музыкальностью.

Значительное место в его поэзии занимали социальные темы. Он одним из первых откликнулся на трагические события в Деншавае, послужившие толчком к подъему национально-освободительного движения в Египте. Поэт-патриот, Хафиз Ибрахим в своих стихах воспевал великое будущее арабского народа, вдохновляя его на борьбу за это будущее. Воспевая Египет, свою многострадальную родину, он призывает «выгнать врагов и разбить оковы» (стихотворения «Кончается наше терпение», «Суэц — богатство моего народа» и др.). В своих стихах Хафиз Ибрахим касается и вопроса о равноправии женщин.

Хафиз Ибрахим является также автором прозаического произведения «Ночи Сатыха», написанного в форме, близкой к жанру макамы. Герой произведения встречает во время ночных прогулок по Нилу старого колдуна Сатыха, с которым беседует о различных политических и социальных проблемах жизни Египта. В книге дана острая критика политики англичан и хедив-ского двора.

Произведения Хафиза Ибрахима

Дурман хитрости: [Стихи] / Пер. с араб. Ю. Александрова // Новая арабская поэзия. — М., 1958. — C. 25.

Египет говорит о себе; Мы — арабы / Пер. Поделкова; Арабский язык; Арабская поэзия / Пер. В. Журавлева; Кончается наше терпенье / Пер. М. Ваксмахера; Суэц — богатство моего народа! / Пер. А. Тверского; Мать — это школа / Пер. В. Журавлева; Призыв к борьбе с империализмом / Пер. Н. Разговорова; Одежда / Пер. С. Северцева; Пожар в деревне Мит Гамр / Пер. А. Тверского; Моим друзьям / Пер. В. Журавлева; Жалоба / Пер. Г. Батурина, А. Солоницкого // Стихи поэтов Египта, — М., 1956,- С. 107–132.

Литература о писателе

Крачковский И. Ю. Арабская литература в XX в. // Крачковский И. Ю. Избр. соч. — М.; Л., 1956,- Т. 3,- С. 100–101.

Соловьев В. И. [Хафиз Ибрахим] // Соловьев В. И., Фильштинский И. М., Юсупов Д. И. Арабская литература. — М., 1964,— С. 92–95, 102–103.

Brockelmann С. [Hafiz Ibrahim] // Brockelmann С. Geschichte der arabischen Literatur. — Leiden, 1942,- Suppl. Bd. 3.- S. 57–71.

ХАЛИЛЬ АБДО МУТРАН (1872–1949)

Ливанский поэт, родился в г. Баальбеке. Образование получил в Бейруте в Патриаршем католическом интернате, где был учеником выдающихся ливанских просветителей Халиля и Ибрахима аль-Языджи. Свои первые стихи он создал еще в школе.

За выступления против турецкого деспотизма и призывы арабов к сопротивлению правительственному режиму Халиль Мутран был арестован властями, а затем вынужден уехать во Францию.

В 1902 г. Халиль Мутран приехал в Египет и основал газету «Аль-Джаваиб аль-мысрийя». Одновременно он начал сотрудничать в газете «Аль-Ахрам». К этому времени он заслужил уже признание как блестящий журналист и поэт. Халиль Мутран много работал для театра, переводя на арабский язык пьесы Шекспира, Корнеля и других авторов.

Поэтическое творчество Халиля Мутрана принесло ему славу и почетное звание «поэта двух стран» — Сирии и Египта.

Халиль Мутран — поэт-гуманист, он считал, что поэтическое творчество должно идти в ногу со временем. Романтические мотивы любви, страданий, героического подвига во имя любви, воспевание красот природы занимают значительное место в поэзии Халиля Мутрана. Не чужды поэту и темы социально-исторические. В ряде ранних стихотворений он осуждает тиранию, которая является порождением трусости и покорности, призывает народ к борьбе за независимость. К числу наиболее известных его произведений относятся касыды «Плачущий лев», «Памятники Баальбека», «Нерон», «Вечер» и др.

В лирической поэме «Вечер» поэт сравнивает свое душевное состояние с состоянием природы, которая его окружает и как бы отзывается на его страдания. Наступает вечер, и как ночь опускается на землю и гасит «золото вечерней зари на черных вершинах», так скорбь и отчаяние охватывают сердце поэта, гася в нем искры надежды. Ему кажется, что вместе с уходящим днем кончается «день его жизни», на смену которому приходит ночь отчаяния и одиночества.

Глубокий пессимизм и скорбь звучат в поэме «Плачущий лев». Друзья и близкие поэта покинули его, забыли о прошлом. Он пытается обратиться к ним, но напрасно, они проходят мимо, не замечая его, наполняя его душу горечью и скорбью.

Арабская критика считает, что именно в лирических стихах поэт достиг подлинного совершенства, используя разнообразие рифм и размеров, умело пользуясь изяществом языка.

Произведения Халиля Абдо Мутрана

Пирамиды / Пер. Н. Разговорова; Тирания; Нарцисс; Дело о сердце и глазах / Пер. М. Ваксмахера; Это было однажды / Пер. Г. Батурина, А. Солоницкого; Слеза / Пер. И. Охровой // Стихи поэтов Египта, — М., 1956,- С. 171–183.

Литература о писателе

Соловьев В. И. [Халиль Мутран] // Соловьев В. И., Фильштинский И. М., Юсупов Д. И. Арабская литература. — М., 1964. — С. 94–95.

Brockelmann С. [Halil Mutran] // Brockelmann С. Geschichte der arabischen Literatur. — Leiden, 1942. - Suppl. Bd. 3. - S. 86–96.

МААРУФ АР-РУСАФИ (1875–1946)

Мааруф ибн Абд аль-Гани ар-Русафи, иракский поэт рубежа XIX–XX вв., воплотил в поэтической форме основные политические проблемы своего времени. Он родился в Багдаде, там же получил общее и военное образование. Еще в годы учебы сблизился с представителями литературных кругов и занялся литературной деятельностью. Его первой работой был перевод романа Намыка Кемаля, турецкого писателя и просветителя XIX в. В 1910 г. в Бейруте были опубликованы первые оригинальные стихотворения ар-Русафи.

Литературная деятельность ар-Русафи тесно переплетается с общественно-политической, а также с работой переводчика, журналиста, педагога. В годы младотурецкой революции он дважды выезжал в Стамбул, чтобы возглавить издание газеты на арабском языке; преподавал арабскую литературу. Его лекции по арабской литературе изданы в 1922 г. в двух томах. После Первой мировой войны, в годы подъема национально-освободительного движения в Ираке, Сирии, Ливане, ар-Русафи активно выступал и как поэт, и как общественный деятель.

По своим политическим взглядам ар-Русафи принадлежал к той части арабских националистов, которые в борьбе за независимость против европейских колонизаторов пытались опереться на идею мусульманского единства. Эго находит отражение в его стихах, в которых он поддерживает провозглашенную Турцией «священную войну» против Англии и Франции. После окончания войны, когда стало ясно, что арабские страны не получили независимости, а попали под власть английских и французских колонизаторов, политические стихи ар-Русафи по-прежнему направлены против произвола и порабощения арабских народов.

Ар-Русафи — поэт-гуманист, поэт угнетенных и обездоленных, резко выступает против покорности завоевателям. Наряду со своим соотечественником и современником Джамилем Сьщки аз-Захави он впервые внес в иракскую поэзию острые вопросы политической борьбы и может считаться основоположником гражданской лирики в иракской поэзии.

Произведения Мааруфа ар-Русафи

Разве эго политика?; Арабы; Неужели ты не видишь?: Стихи / Пер. с араб. М. Курганцева // Современная арабская поэзия. — М., 1961,— С. 15–18.

«Свобода» слова в Ираке; Наша отчизна: Стихи / Пер. Ю. Хазанова // Поэты Азии. — М., 1957. — С. 383–385.

Литература о писателе

Шарбатов Г. Ш. Поэзия Мааруфа ар-Русафи // Соврем. Восток. — 1959. — № 7. — С. 25.

АИТУН ФАРАХ (1874–1922)

Антун Фарах ибн Антун ибн Илийас — просветитель, романист, драматург, переводчик — родился в Ливане в христианской семье; после окончания Православной школы в Кефтине (1890) заведовал народной школой в Триполи. В 1897 г. он эмигрировал в Египет, где основал в 1899 г. с просветительскими целями научно-литературный журнал «Аль-Джамиййа», просуществовавший до 1907 г. Общественно-политическая позиция и антиклерикальные воззрения Фараха Антуна формировались под влиянием идей Великой французской революции. Позднее он обратился к идеям социализма, был сторонником теории эволюции Дарвина. В труде «Ибн Рущд и его философия» (1903) Фарах Антун выступил против идеалистических взглядов реформаторов ислама, считая невозможным путь общественного переустройства на религиозной основе. Им написаны просветительские книги и исторические романы: «Новый Иерусалим» (1904) об истории Палестины накануне арабского завоевания; «Религия, наука и капитал» (1903), пропагандирующая идеи утопического социализма; «Зверь! Зверь! Зверь!», проповедующий нравственные идеалы в духе Ж.-Ж. Руссо. Одна из существенных заслуг Фараха Антуна в развитии египетской национальной литературы — острая социальная направленность творчества, проявившаяся как в повести «Любовь до смерти», так и в драматургии («Египет новый и Египет старый»). Большинство из 15 пьес Фараха Антуна основаны на сюжетах французской литературы, некоторые посвящены событиям из истории арабских завоеваний. Он перевел на арабский язык «Французскую революцию» А. Дюма-отца, «Поля и Виргинию» Бернардена де Сен-Пьера, «Жизнь Иисуса» Э. Ренана, «Так говорил Заратустра» Ф. Ницше, «Мальву» А. М. Горького и рубайи Омара Хайяма. Им была написана поэма о Л. Н. Толстом (1907). Фарах Антун был активным сторонником демократизации литературного языка с помощью создания «третьего» языка, основанного на упрощенных грамматических формах литературного и лексики разговорного.

Зверь! Зверь! Зверь! или Путешествие к ливанским кедрам (1903)

Созданный в традиционной для арабской классической литературы манере жанра рихла, этот роман содержит в то же время несомненные следы влияния взглядов Ж. — Ж. Руссо и философских идей Л. Н. Толстого.

Двое молодых людей Келим и Селим путешествуют по Ливану. В сопровождающих их путь постоянных беседах, где Селим представляет романтически-идеальное, а Келим ироничное и рациональное восприятие мира, воссозданы самые разные аспекты общественной жизни Ливана в их авторской интерпретации и оценке. На своем пути молодые люди встречают юношу Йаакуба, который сошел с ума, потеряв возлюбленную, не пожелавшую выйти замуж за бедняка. Путешественники утешают Йаакуба сказками о злых женах, а затем отправляются далее, чтобы навестить своего друга Амина. Но и он повержен болезнью и печалью — его также покинула невеста. Продолжая путь к национальной святыне — ливанским кедрам, друзья встречают третьего несчастного — безумца Матта Харума, охваченного страстью к убийствам. Виновником несчастий Амина и Матта Харума оказывается преуспевающий делец Лука Тамун: от первого он увел невесту, а второго разорил. Теперь он ищет встречи с приехавшим в Ливан богатым американцем, чтобы заключить с ним деловые сделки. Все герои встречаются у цели путешествия — у ливанских кедров, и здесь выясняется, что жена богатого американца Эмилия — бывшая невеста Амина и дочь Матта Харума. Радость узнавания и всеобщее примирение излечивают отца Эмилии от безумия и заставляют покориться своей несчастной судьбе Амина. Йаакуб находит приют в монастыре. Взаимное сострадание, любовь и кротость помогают героям преодолеть козни судьбы и не противиться злу, воплощенному в образе пекущегося лишь о собственном благе Луки Тамуна.

Египет новый и Египет старый (1913)

В основе пьесы — мелодраматическая история любви коммерсанта Фуада и певицы Алмаз. Безоблачное счастье влюбленных разрушено неожиданной вестью, которую получает Алмаз: Фуад женат и у него есть дочь. После ссоры Фуад и Алмаз расстаются и встречаются лишь через три года. Далее в пьесе развиваются четыре как бы независимых, но объединяющих пьесу сюжета, которые воплощают четыре актуальнейших для Египта аспекта его развития в условиях обновления и национального возрождения. Новое и старое, переплетаясь друг с другом, порождают комплекс проблем, связанных с одной стороны как с положительными, так и пагубными последствиями, неизбежными при развитии контактов с европейской культурой, а с другой — внутренними причинами — явлениями невежества, пассивности, отсталости. Эти четыре сюжетные линии повествуют о судьбах Фуада, с которым связываются идеалы возрождающегося Египта; Алмаз, воплотившей надежды феминисток на изменения в социально-правовом положении египетской женщины; Христо, владельца казино и маклера, наживающего капитал на игорных домах и притонах; и, наконец, группы египетской молодежи, чьи помыслы связаны лишь с увеселениями, предлагаемыми предприимчивыми посредниками. Просветительская направленность, нравственно-воспитательные цели, воплощенные в пьесе с достаточно навязчивым дидактизмом, не помешали критике оценить пьесу как значительный шаг на пути развития национальной египетской драматургии.

Литература о писателе

Долинина А. А. Очерки истории арабской литературы нового времени. Египет и Сирия. Просветительский роман 1870–1914 гг. — М., 1973 — С. 221–244.

Коцарев Н.К. Писатели Египта. XX век, — М., 1975,— С. 54–56.

Крымский А. Е. История новой арабской литературы. XIX — начало XX века, — М., 1971. — С. 642–662.

Левин 3. И. Развитие основных течений общественно-политической мысли в Сирии и Египте. — М., 1972,- С. 235–236.

АМИН АР-РЕЙХАНИ (1876–1940)

Ливанский писатель и публицист Амин ибн Фарис ар-Рейхани родился в деревне аль-Фурейка. В 1888 г. он уехал в Америку, но вскоре вернулся на родину, затем периодически совершал поездки в Америку, где окончил юридический факультет Колумбийского университета, познакомился с западной литературой и искусством.

Во время пребывания в Америке Амин ар-Рейхани увлекся произведениями западных философов — Вольтера, Руссо, Ницше и др. — и пытался претворить их идеи на родине. Однако эта попытка кончилась неудачей, в результате чего он вынужден был на некоторое время отойти от общественной жизни. После младотурецкой революции 1908 г. ар-Рейхани снова возвращается к ней, выступает с призывами к освобождению своей родины от иностранного господства, много ездит по арабским странам, пропагандируя свои взгляды, требуя справедливости и социальных реформ. Амин ар-Рейхани был сторонником объединения цивилизаций Запада и Востока, считая, что в результате этого должна возникнуть образцовая цивилизация.

Первые свои произведения Амин ар-Рейхани писал на английском языке. Известность принес ему перевод на английский язык сборника стихов Абу-ль-Аля аль-Маарри.

В творчестве Амина ар-Рейхани значительное место занимает описание родной природы, в возврате к которой он видел путь к избавлению от язв и пороков буржуазной цивилизации.

Амин ар-Рейхани является автором целого ряда стихотворений в прозе, повести, романа, огромного количества эссе и статей на самые различные темы, нескольких книг о путешествии по арабским странам.

Погонщик мулов и священнослужитель

По существу своему эта повесть носит антиклерикальный характер и направлена против алчности и скупости представителей христианского духовенства.

Главного героя повести, погонщика мулов Абу Тануса, судьба заставила покинуть родной Ливан и эмигрировать в поисках счастья в далекую Америку. Но, не обретя на чужбине ни счастья, ни богатства, Абу Танус умудренным возвращается на родину. Еще на чужбине зародилась у Абу Тануса ненависть к служителям церкви. Впоследствии, не раз наблюдая, как они наживаются и богатеют за счет народа, Абу Танус становится убежденным противником духовенства.

Рейхаиийят (1922–1923)

Сборник статей, эссе и стихотворений в прозе, написанных под явным влиянием Уолта Уитмена, которого ар-Рейхани называет своим учителем. В «Рейханийят» вошли стихи, в которых автор воспевает революцию, призывает к братству людей. Одним из наиболее интересных произведений является стихотворение «Революция», в кагором ар-Рейхани говорит о неизбежности прихода революции, откроющей людям путь в светлый новый мир. Некоторые стихотворения носят автобиографический характер, самое образное из них — «Ветка розы».

Вне гарема (1917)

Действие романа происходит в Константинополе во время Первой мировой войны. Его героиня — образованная, умная и независимая турчанка Джейхан. Она хорошо знакома с европейской культурой, занимается журналистикой. Во время визита в один из госпиталей Джейхан знакомится с немецким генералом Валленштейном, который вскоре увлекается ею. Отец Джейхан Рида-паша связан с младотурками и резко отрицательно относится к знакомству дочери с немецким генералом. Однако увлечение Джейхан не проходит, Валленштейн кажется ей героем, сверхчеловеком. Внезапно Рвда-паша узнает о гибели на фронте своего сына и в отчаянии кончает жизнь самоубийством. Вскоре после смерти отца Джейхан разочаровывается в своей любви, на место которой приходит чувство ненависти. Джейхан убивает Вапяенштейна, бежит из Константинополя и остается жить в провинции.

Произведения Амина ар-Рейхани

Избранные произведения / Пер. и примеч. И. Ю. Крачковского. — Пг.: Огни, 1917.— 126 с. Стихотворения в прозе / Предисл. И. Ю. Крачковского. — [Пг.; М.[, 1922.

Литература о писателе

Крачковский И. Ю. [Предисловие к кн. «Амин Рейхани. Избранные произведения»] // Крачковский И.Ю. Избр. соч, — М.; Л., 1956,- Т. 3 — С. 137–145.

Предисловие [к кн. «Амин Рейхани. Стихотворения в прозе»] // Там же. — С. 146–147.

Левин 3. И. Философ из Фурейки [Амин Рейхани). — М.: Наука, 1965.— 71 с.

Юсупов Д. И. Амин ар-Рейхани // Амин ар-Рейхани. Биобиблиогр. указ. — М., 1959.— С. 4—13.

Brockelmann С. [Amin ar-Raihanij // Brockelmann С. Geschichte der arabischen Literatur. — Leiden, 1942. - Suppl. Bd. 3. - S. 399–414.

Rossi E. Lo scrittore arabo libanese Amin er-Rihani (1876–1940) // Oriente modemo. — 1940.— Vol. 20. - P. 555–558.

РАШИД АЙЮБ (1881–1941)

Касыды дивана «Айюбиана» (1916) ливанского поэта эмигрантской школы отражают современность. Поэт скорбит о гибели «Титаника», о голодающих соотечественниках, о разоренной турками родине. Надежды на освобождение своего народа поэт связывает с миссией западных держав на Арабском Востоке. При этом Айюб воспевал панарабизм и «революцию» хаджазского шерифа Хусейна, который, разгромив турок, восстановил бы прежнюю славу арабов. Лирические касыды этого дивана пронизаны романтическими настроениями: «Блуждая при лунном свете среди скал на берегу моря и вопрошая волны об обитателях могил и небес, я пытаюсь стать мудрым. Я брожу по садам. Всякий раз, как подует поутру ветерок или голуби запорхают в листве, пение птиц мне кажется колдовскими звуками» (из касыды «Прощай, моя молодость»).

В диване Айюба «Песни дервиша» (1928) отразилась дальнейшая эволюция его взглядов: он удалился от людей, назвав себя дервишем. В касыдах звучат неоформленные в ясные образы мечты, скорбь и тоска по родине. В этих стихах чувствуется влияние романтических идей Джубрана Халиля Джубрана (1883–1931) о возвышенной человеческой личности. Поэт ничего не просит у мира, кроме скромного шатра, в котором он проводил бы дни, предаваясь самосовершенствованию. Внутренний мир поэта, утверждал он, не вымысел, а реальность, и, прикоснувшись к ней, люди стали бы счастливы. Стать дервишем — значит победить жизненные невзгоды и само время. Однако позже поэт обнаружил, что он ничего не достиг и продолжает оставаться пленником условностей и законов человеческого бытия. Айюб делает вывод, что во всем виноваты окружающие, которые похитили у него «подлинную» свободу и помешали стать ему по-настоящему благочестивым. Создавая свой образ лирического героя-дервиша, Айюб показал постоянное душевное смятение безмерно впечатлительного человека. Поэт не мог обрести счастья на чужбине. И трагедия Айюба состоит в конфликте между верой в идеал и невозможностью обрести его в реальной действительности. Отсюда же неясность мыслей и образов его касыд.

Хотя Айюб в дальнейшем своем творчестве и подражает форме классической касыды, но в диване «Таков мир» (1942), вышедшем после смерти поэта и тематически перекликающемся с «Песнями дервиша», заметно постепенное отступление от традиционных правил стихосложения, построение разностопных стихов (бейтов) и отказ от монорима.

Литература о писателе

Имангулиева А. Н. Рашид Айюб // Имангулиева А. Н. «Ассоциация пера» и Михаил Нуайме. — М., 1975,- С. 35–37.

ДЖУБРАН ХАЛИЛЬ ДЖУБРАН (1883–1931)

Писатель и художник, лидер так называемой сиро-американской школы в арабской литературе, возникшей в Америке в первой трети XX в., родился в Ливане, в деревне Бшарра. В 1895 г. он вместе с семьей эмигрирует во Францию, затем в США. Годы молодости Джубран провел в Париже, где он познакомился с европейской культурой и литературой, оказавшей на него немалое влияние; здесь же в течение трех лет он изучает живопись под руководством известного французского скульптора Огюста Родена. После возвращения, в Нью-Йорке, Джубран пишет свои первые произведения, вошедшие в сборники рассказов «Невесты лугов» и «Мятежные души», а также повесть «Сломанные крылья», принесшие ему литературную известность. В апреле 1920 г. вместе с группой писателей, эмигрантов из Сирии и Ливана, живущих в США, Джубран создает в Нью-Йорке «Ассоциацию пера», явившуюся центром литературной деятельности арабских литераторов в Америке.

Большое влияние на творчество писателя оказало его увлечение философией Ницше, заметно сказавшееся на его произведениях. Джубран — певец любви и красоты, видевший в поклонении им единственную религию, которая должна воцариться в человеческом обществе. Значительное место в произведениях Джубрана занимает воспевание красоты природы, тесно связанной с чувствами и переживаниями его героев. Однако интересы Джубрана не ограничены только воспеванием прекрасного. В своих публицистических произведениях он выступает с гневными обличениями тирании и рабства, призывает своих соотечественников объединиться перед лицом опасности, грозящей нации, бороться за свободу своей родины.

Поздние произведения Джубрана носят философский характер. Некоторые из них он написал на английском языке, такие как «Пророк», в котором он вскрывает сущность духовной связи между людьми, «Предтеча», сборник стихотворений в прозе, «Безумный», в котором он показал духовное одиночество поэта в мире зла и лицемерия, и др.

Творчество Джубрана Халиля Джубрана является примером романтического направления в современной арабской литературе, оно оказало на нее значительное влияние. Многие произведения писателя переведены на русский язык.

Сломанные крылья

Лирическая повесть о двух влюбленных, чувство которых погибает под гнетом средневековых предрассудков и людской злобы. Главная героиня повести — Сальма Караме, прекрасная и чистая душой девушка — становится женой нелюбимого ею человека, алчность и жестокость которого сводят ее в могилу. Значительное место в повести занимает обличение бесправия восточной женщины, которая «напоминает нацию, страдающую от произвола правителей и духовенства».

Слеза и улыбка

Сборник стихотворений в прозе, написанных в обычной для Джубрана романтической манере. Основные темы стихотворений, вошедших в книгу, — воспевание красоты человеческих чувств, раздумья о жизни, о месте и призвании художника, мечты о том прекрасном обществе будущего, где все люди будут равны и поймут, что человек является краеугольным камнем творения.

Бури

Сборник очерков, новелл и стихотворений в прозе, в которых автор выступает с обличением пороков буржуазного общества, его лицемерной морали и религии. Для произведений этого сборника характерны новые для Джубрана мотивы, он открыто восстает против социальной несправедливости, призывает к борьбе с ней, требует радикальных мер для уничтожения предрассудков и старых традиций.

Произведения Джубрана Халиая Джубрана

Сломанные крылья: Избр. произведения / Пер. с араб. В. Волосатова. — М.: Гослитиздат, 1962. — 285 с.

Слеза и улыбка: Избранное / Пер. с араб. В. Волосатова. — М.: Худож. лит., 1976,— 301 с. Yesus, the Son of Man. — New York, 1928.

The Prophet. — New York: Knopf, 1924.

Литература о писателе

Волосатов В. Вступительная статья // Джубран Халиль Джубран. Сломанные крылья. — М., 1962. — С. 3–13.

Волосатов В. Предисловие // Джубран Халиль Джубран. Слеза и улыбка. — М., 1976,— С. 5—13.

Юсупов Д. И. Джубран Халиль Джубран — ливанский писатель-гуманист // Арабские страны. История, экономика и литература, — М., 1960. — С. 101–108.

Hawi Khalil S. Khalil Gibran. His background, chrracter and works. — Beirut, 1963. — XII, 307 p. Young B. A study of Khalil Gibran, this man from Lebanon. — New York: Syrian-American press, 1931.

МУХАММЕД ХУСЕЙН ХАЙКАЛ (1888–1956)

Египетский писатель, литературовед, государственный деятель М.Х. Хайкал (Хайкаль, Хейкаль) родился в семье крупного землевладельца. Окончив факультет права Каирского университета (1909), продолжил образование во Франции, где защитил докторскую диссертацию. По возвращении в Египет занимался адвокатурой, преподавал право. С 1919 г. принимал активное участие в национально-освободительном движении, стал одним из лидеров либерально-конституционной партии и в течение десяти лет возглавлял издание газеты «ас-Сиййаса» (1923–1933). Позднее занимался политической и государственной деятельностью, был министром просвещения (1937–1945), председателем Сената.

В истории литературы Египта художественному творчеству Мухаммеда Хусейна Хайкала отводится заметная роль, поскольку ему принадлежит одна из первых попыток в египетской литературе новейшего времени освоения жанра европейского романа. В 1913 г., живя в Париже и увлекшись творчеством Ж.-Ж. Руссо, он написал роман «Зейнаб, или Картины сельской жизни и нравов Египта». Ориентированное на египетскую действительность, это произведение свидетельствует о значительном влиянии на писателя европейской сентиментальной прозы и содержит ряд реминисценций из «Исповеди» и «Новой Элоизы» Руссо. Тем не менее египетская критика встретила роман с одобрением, считая его достойным образцом для дальнейших опытов в области создания национальной прозы крупных форм. Появление в 1923 г. второго издания романа принесло автору еще более широкую известность, в том числе и за пределами Египта. Однако к жанру романа Хайкал обратился в своем творчестве еще только один раз, почти через сорок лет после первой попытки, написав книгу «Так она создана» (1955), где вновь обратился к проблеме правового и семейного положения египетской женщины, но уже в условиях середины XX в. Широко известны в мусульманском мире созданные Хайкалом в 1930—1940-х гг. книги о пророке Мухаммеде «Жизнь Мухаммеда» (1935), о праведных халифах Омаре (1942) и Абу Бакре (1944), которые свидетельствуют об отходе Хайкала в этот период от идей возрождения Египта на основе ценностных ориентаций на достижения европейской просветительской мысли и великой культуры древних египтян. Лишь в Коране и суре писатель видел отныне лучшего гида человечества на пути истины, добра и красоты, лишь в исламе — путь к братству, любви к истинному познанию.

Произведения Хайкала Мухаммеда Хусейна

Зейнаб. Картины сельской жизни и нравов Египта: Роман / Пер. с араб. О. Фроловой. — Л.: Худож. лит., 1973. — 240 с.

Литература о писателе

Долинина А. А. Мухаммад Хусейн Хайкал и его роман «Зейнаб» // Хайкал М.Х. Зейнаб, — Л., 1973,- С. 3–13.

Коцарев Н.К. Писатели Египта. XX век. — М., 1975,— С. 238–241.

Левин 3. И. Развитие арабской общественной мысли. 1917–1945.— М., 1979.— С. 164–165. Хусейн-заде М. Ш. Мухаммад Хусейн Хайкал // Хусейн-заде М. Ш. Феллах в литературе Египта. — Душанбе, 1973,- С. 19–29.

ТАХА ХУСЕЙН (1889–1973)

Египетский прозаик, литературовед, филолог, историк, общественный деятель, президент Академии арабского языка в Каире (с 1965 г.). Родился в деревне в семье мелкого служащего. В три года он ослеп. Проявившиеся еще в средней школе выдающиеся способности позволили ему поступить в мусульманский университет Аль-Азхар в Каире (1902), а затем окончить Каирский университет. Для продолжения образования Таха Хусейн уехал во Францию — сначала в Монпелье, затем в Париж (Сорбонна). Докторскую диссертацию Таха Хусейн посвятил арабскому средневековому поэту и философу Абу-ль-Ала аль-Маарри. Им написан ряд исследований о выдающихся литераторах и мыслителях средневековья: Ибн Хадцуне, Омаре ибн Аби Рабиа, Абу Нувасе. Считая, что истоки культуры Египта связаны с греко-латинской культурой, Таха Хусейн занимался античной филологией и историей и перевел на арабский язык труды Аристотеля и Софокла. В своих литературоведческих работах Таха Хусейн впервые в арабском литературоведении применил исторический метод, рассматривая социально-экономические условия эпохи как основу мировоззрения поэтов и философов. В 1926 г. Таха Хусейн опубликовал книгу «О доисламской поэзии», в которой доказывал, опираясь на четкий историко-филологический анализ, что многие произведения доисламских поэтов содержат ряд наслоений позднейших эпох и в том виде, в каком они были зафиксированы письменной литературой, не могут считаться подлинными. В других работах и публицистических статьях Таха Хусейн осмелился аналитически рассматривать Коран, находя в нем следы мифов и легенд многих народов. Таким образом он подверг сомнению догму о божественном происхождении Корана и ниспослании его свыше. Эти работы подверглись резкой критике клерикальных кругов, но Таха Хусейн сумел доказать правомерность своей позиции и научную обоснованность своих методов. Еще в 1919 г. Таха Хусейн стал профессором Каирского университета. С 1934 г. он был деканом факультета арабской литературы и языка. В 1922–1928 гг. Таха Хусейн много времени отдавал журналистике, работал в газетах «Ас-Сийаса» и «Аль-Иттихад». В 1934 г. он основал газету «Аль-Вади», в 1946 г. — журнал «Аль-Катиб мисрий». В 1943–1946 гг. Таха Хусейн был ректором Александрийского университета, в 1945–1946 и 1950–1952 гг. занимал пост министра просвещения, а с 1952 г. вновь вернулся к профессорской работе в Каирском университете. Он был почетным членом ряда зарубежных академий. В арабской литературе Тахе Хусейну принадлежит заслуга постоянного и последовательного овладения методом критического реализма. Его автобиографическая трилогия «Дни» (ч. 1 —1929, ч. 2 —1939, ч. 3 —1973), переведенная на большинство языков мира, романы «Зов горлицы» (1934), «Литератор», «Древо несчастья» (1944) отразили процесс перехода Египта от периода господства идеологии феодализма, с присущими ей мировоззренческими ориентациями, к новому времени и новому общественному сознанию. Они показали процесс разрушения патриархальной косности и в общественных институтах, и в семейной среде самых разных по социальной принадлежности слоев. Его герои — это в основном представители молодого поколения, активные и волевые люди, готовые преодолеть трудности на пути избавления страны от всех недугов, порожденных отсталостью, стремящиеся овладеть ценностями мировой культуры. В сборнике рассказов «Мученики на земле» Таха Хусейн обратился к темам социальной несправедливости жизни египетского крестьянина. Круг интересов Тахи Хусейна был весьма широк. В 1933–1939 гг. он вел работу над жизнеописанием пророка Мухаммеда «На ниве сиры», а в 1939 г. вышло в свет его исследование «Будущее Египта». В 1950-х гг. в ряде литературоведческих статей Таха Хусейн писал об опасности утраты эстетической ценности литературой, сосредоточенной на задачах сиюминутного отклика на политические и общественно значимые события. В 1967 г. были опубликованы «Мемуары» Тахи Хусейна. В 1971 г. ему была присуждена Международная премия «Лотос» Ассоциации писателей стран Азии и Африки.

Произведения Тахи Хусейна

Дни / Пер. с араб. И. Ю. Крачковского. — Л.: Худож. лит., 1934.— 126 с.

Зов горлицы. — М.: Гослитиздат, 1961.— 105 с.

Сафа / Пер. с араб. В. С. Храковского // Современная арабская проза. — М.; Л., 1961. — С. 272–290.

Хадиджа / Пер. с араб. Г. Шарбатова // Иностр. лит. — 1958. — № 9. — С. 88–93.

Литература о писателе

Кирпиченко В. Н. Современная египетская проза. 60—70-е годы, — М., 1986.— С. 31–33. Коцарев Н. К. Писатели Египта. XX век. — М., 1975. — С. 262–267.

Крачковский И.Ю. Изб. соч. — М.; Л., 1956,— Т. 3,— С. 189–222, 238–243.

Левин З.И. Развитие арабской общественной мысли. 1917–1945.— М., 1979.— С. 163–166.

Наметокова З.А. Литература арабской республики Египет // Современные литературы Африки. Северная и Западная Африка, — М., 1973.— С. 141–143.

Francis R. Taha Hussein Romancier. — Le Caire, 1945.

Cachia P. Taha Husayn. His Place in the Egyptian Literary Renaissance. — London: Luzac, 1956. — 260 p.

АББАС МАХМУД АЛЬ-АККАД (1889–1964)

Египетский писатель, философ, литературовед. После окончания средней школы (1903) работал мелким чиновником. Литературную деятельность аль-Аккад начал в 1907 г. с публицистики, поддерживая идейные позиции модернизации ислама, приспособления его догм к проблемам современного ему развивающегося общества. В последующие годы он отдавал основное предпочтение поэтическому творчеству. Аль-Аккад — один из создателей объединения египетских поэтов «Диван», к которому принадлежали представители поэтической школы египетских неоромантиков. Их поэтическим манифестом явилось опубликованное в 1921 г. произведение аль-Аккада «Трибунал о критике и поэзии». Первый сборник стихов поэта «Пробуждение утра» был опубликован в 1916 г., а в 1928 г. вышло первое собрание стихов аль-Аккада. Аль-Аккад был активным сторонником партии «Вафд», участвовал в антибританском национально-освободительном движении (с 1919 г.), выступал против режимов государственного деспотизма и остатков колониализма, был убежденным приверженцем западных форм демократии. Аль-Аккад является автором многочисленных (более 80) трудов по историографии ислама, историко-религиозных и религиозно-философских сочинений, в которых он разделяет воззрения самых разных философов — от арабских мистиков и суфистов до европейских дуалистов, агностиков, объективистов, оставаясь при этом, прежде всего, верным апологетом ислама. В 60-е гг. аль-Аккад вел в печати резкую полемику со сторонниками «свободной поэзии», выступая за сохранение чистоты литературного языка и верность традиционным нормам классической поэзии. «Ангажированная» поэзия общественно-значимого содержания, но нарушившая каноны классической поэзии, не могла, по его мнению, вообще признаваться поэзией. Аль-Аккад был членом Академии арабского языка (избран в 1938 г.), Арабской Академии наук (в Дамаске, избран в 1926 г.); в 1956–1964 гг. возглавлял Отдел поэзии в Высшем Совете по делам литературы, искусства и общественных наук ОАР. В 1959 г. был награжден Государственной премией Египта.

Произведения аль-Аккада

Музыка / Пер. М. Ваксмахера // Стихи поэтов Египта, — М., 1956.— С. 60–62.

Литература о писателе

Касымходжаев А. С. Борьба за идейность в литературе ОАР (50—60-е гг.). — Ташкент, 1970. — С. 4, 10.

Кирпиченко В. Н. Современная египетская проза. 60—70-е годы, — М., 1986,— С. 188, 202, 271.

Коцарев Н.К. Писатели Египта. XX век, — М., 1975,— С. 37–43.

МИХАИЛ НУАЙМЕ (1889–1988)

Ливанский писатель, драматург и литературный критик, родился в Бискинте, маленьком селении в горах Ливана, недалеко от Бейрута, в семье мелкого землевладельца. Из раннего детства вынес он любовь к родной природе, земле, уважение к труду. Реализации гуманистического и творческого начала в его личности, заложенного в детстве, способствовало обучение в русской школе Императорского Православного Палестинского общества в Бискинте, затем в Русском педагогическом училище в Назарете. Решающим этапом формирования личности писателя стали годы пребывания в России, учебы в Полтавской духовной семинарии (1906–1911). Русская литература и философия оказали серьезное влияние на формирование его идейно-эстетических взглядов. На блестящее знание классической арабской филологической традиции накладывались творческие принципы русской литературы и демократической критики XIX в. (Гоголя и Тургенева, Белинского и Добролюбова, Чернышевского и др.), и прежде всего, философия и эстетика Л. Н. Толстого. Вернувшись на родину, Нуайме вскоре (1911) эмигрирует в США, подобно многим сирийцам и ливанцам, составившим на рубеже XIX–XX вв. крупные колонии в странах Западной Европы и особенно Северной и Южной Америки. Писатель изучает право, историю искусств, печатается в литературных журналах. В 1920 г. он становится секретарем литературного объединения «Ассоциация пера», созданного ливанскими и сирийскими эмигрантами в США. Тесная дружба связывает его с лидером сиро-американской школы Джубраном Халилем Джубраном, Амином ар-Рейхани, Илийей Абу Мады, другими крупными ливанскими литераторами.

Ранние критические статьи Нуайме были объединены впоследствии в сборнике «Сито» (1923), в котором воплотились литературные идеалы Белинского. В 1914 г. в печати появляется первый рассказ писателя «Ее новый год», драматизм и художественное мастерство которого позволяет считать Нуайме основоположником этого жанра в арабской литературе. В 1916 г. выходит его первая пьеса «Отцы и дети», замысел которой навеян произведениями Тургенева. В последующие годы он выступает и как критик, и как поэт, пишущий и по-арабски, и по-английски, как автор блестящих реалистических новелл, проникнутых высоким гуманизмом, любовью к родине, сочувствием к человеческому горю. По возвращении на родину, с 1932 г., начинается самый плодотворный период в творчестве писателя. Он выпускает множество книг самых различных жанров, сборники публицистических и критических статей, эссе на арабском и английском языках («Этапы», «Припасы для будущей жизни», «Голос мира», «Свет и тьма», «Вдали от Москвы и Вашингтона» и др.), сборники рассказов («Высшие», «Абу Батта» и др.), мемуары, роман «Последний день», пьесу «Иов», сборник афоризмов «Виноград на дороге» и т. д.

Нуайме предстает перед нами как один из основоположников реалистической ливанской (арабской) прозы. Стремление следовать принципам реалистического искусства отразилось и в его критических работах, отмеченных влиянием русской литературы и демократической критики XIX в. Однако уже в ранних сочинениях Нуайме, например в философской повести «Воспоминания аль-Аркаша», возникает характерный образ героя-созерцателя, связанный с глубоко проникшими в сознание писателя идеями христианского вероучения. Впоследствии, после возвращения в Ливан, в творчестве писателя все более усиливаются мистические, неосуфийские настроения, отчасти объяснимые его внутренним протестом против неизбежного несоответствия между идеальным образом родины, возникавшим в его сознании в годы эмиграции, и открывшейся реальностью. Мистическое видение мира, иносказательность образов присущи как поэзии, так и прозе Нуайме этого периода. В его стихах огонь осмысляется как внутренняя сила души, ветер — как внешнее воздействие жизни, ослабляющее или гасящее этот огонь, земля (спокойствие) — цитадель души, песни поэта — это молитвы души, погруженной в глубины созерцания бытия. Своеобразная суфийская трактовка библейской легенды о Ное встречается в «Книге о Мирдаде» (1947), где Мирдад («возвращающийся») приходит к Ною, чтобы открыть ему глаза на истину. В повести «Встреча» (1946), следуя идеям рассказов и книги «Пророк» Джубрана, Нуайме обращается к теме метампсихоза, доказывая, что тело человека умирает, но душа переходит из одного тела в другое.

Различные стороны мировоззрения Нуайме, наряду с огромным фактографическим материалом, который преподносится с высоким эмоционально-художественным мастерством, отразились в его автобиографической трилогии «Мои семьдесят лет» (1959–1960). В этом реалистическом произведении, раскрывающем долгий путь формирования незаурядной человеческой личности, объяснение мира и человека в мире опирается главным образом на воспринятые с детства христианские принципы. Однако на материале трилогии можно проследить, как христианство в сознании Нуайме трансформируется через отрицание обрядности, осуждение клерикализма и признание Бога в душе человека во «всеобщую» универсальную религию для всех людей, что объединяет его с другими представителями сиро-американской литературной школы.

Эволюция идейно-эстетических взглядов Нуайме получает завершение в романе «Последний день» (1963). Если основная задача мемуаров писателя — рассказать о формировании человеческой личности в ходе познания мира, то в «Последнем дне» внимание автора сконцентрировано на познании Бога, который понимается как истина, как время и пространство. Действие в романе происходит как бы по суживающемуся кругу, постепенно приближаясь к познанию истины. Форма романа условна. «Последний день» — это, скорее, философский трактат в форме романа-аллегории в духе произведений основоположников новоарабской прозы ливанцев Фараха Антуна и Джемиля Нахле Мдаввара. Стремясь выразить свои представления о новой, универсальной религии, которая должна включать не только христианские, но и некоторые мусульманские и буддийские элементы, писатель сознательно избегает упоминания о внешних атрибутах христианства Условно и деление романа на 24 главы, каждая из которых посвящена одному из 24 часов «последнего дня» героя. Об аллегоризме книги свидетельствуют и образы Мусы аль-Ас-кари — философа, пишущего книгу о средневековых арабских суфиях, — и его жены, носящей многозначительное имя Ру’я Каукабийя («звездное видение»), которая так и не появляется на страницах романа, хотя ее встреча с мужем неуклонно близится. Взаимоотношения с женой представляются как утрата, поиск и приближение профессора к одной из сторон истины — ее чувственному познанию.

Ортодоксальное христианство в романе «Последний день» уступает место неосуфийской отрешенности от внешнего мира, поискам истины, Бога в своей душе. Внешний мир воспринимается лишь как тленная оболочка, за которой скрываются подлинные, нетленные духовные ценности. Отсюда абстрактность, недетерминированность героев и окружающей их действительности. Герои «Последнего дня» — люди вообще, и мир, в котором они живут, — мир вообще, лишенный конкретных признаков и черт. Зло и несправедливость, господствующие в этом мире, писатель также относит к внешней, обреченной на исчезновение стороне жизни. В романе сохраняются, хотя и в трансформированном виде, важнейшие черты гуманизма Нуайме. Согласно его философско-мистической концепции, социальные пороки действительности не обладают истинным бьггием и уничтожаются в процессе самосовершенствования личности. Поэтому писатель видит сущность гуманизма не в борьбе со злом, а в его преодолении в душе человека путем обретения подлинных духовных ценностей. Он не хочет видеть человека безвольным рабом обстоятельств, неведомых сил, призывает его познать самого себя и законы окружающего мира. И хотя он предлагает для этого своеобразный идеалистический путь, его понимание задач, стоящих перед художником, литератором, пронизано гуманизмом, заботой о судьбах человечества: «Ценность искусства, литературы, философии, религии — в их способности создать преграду всему темному, кошмарному, злобному, безобразному, что до сих пор калечит жизнь человека на земле» («Последний день»).

Произведения Михаила Нуайме

Ливанские новеллы, — М.: Иностр. лит., 1959,— 77 с.

Мои семьдесят лет. — М.: Наука, 1980,— 237 с.

Литература о писателе

Долинина А А. Послесловие // Нуайме М. Мои семьдесят лет. — М., 1980. — С. 222–236.

Имангулиева А. Н. «Ассоциация пера» и Михаил Нуайме. — М.: Наука, 1975. — 146 с.

Николаева М. В. Религиозная концепция мира и человека в романах М. Нуайме // Художественные традиции литератур Востока и современность: традиционализм на современном этапе. — М., 1986,- С 190–215.

ИБРАХИМ АЛЬ-МАЗИНИ (1890–1949)

Египетский писатель и критик Ибрахим Абд адь-Кадир аль-Мазини родился в Каире в семье преуспевающего адвоката. В 1909 г. окончил учительскую семинарию и занимался преподавательской деятельностью. Через несколько лет он отказался от преподавания, став профессиональным литератором.

Большое влияние на формирование аль-Мазини как писателя оказала как восточная, так и западная культуры. Его литературное творчество очень разнообразно. Он занимался журналистикой, переводами, писал романы и новеллы. Ибрахим аль-Мазини является крупнейшим в арабской литературе мастером психологического анализа.

Ибрахим-журналист (1931)

Главный герой романа, Ибрахим, представитель мелкой буржуазии Египта, в чертах которого некоторые арабские критики видят самого автора. К началу событий, происходящих в романе, он потерял жену, после смерти которой у него остался маленький сын. Ибрахим стремится к спокойной семейной жизни, он не прочь создать новую семью.

В клинике после операции он влюбляется в медицинскую сестру Мари, которая, как и он, недавно овдовела. Однако, несмотря на свою любовь, Ибрахим испытывает сомнение при мысли о необходимости связать свою жизнь с этой женщиной, которая занимает в обществе более низкое положение, чем он. В конце концов Ибрахим бежит от Мари и уезжает из Каира в деревню. Там он встречается с Шушу, дочерью своего дальнего родственника. Он увлекается ею, но и здесь на пути к личному счастью возникают преграды: по обычаю, младшая сестра не может выйти замуж раньше старшей. Ибрахим не находит в себе сил нарушить этот обычай, выступить против традиций, поэтому после долгих сомнений и колебаний он покидает Шушу и уезжает в Луксор.

В Луксоре Ибрахим знакомится с богатой, независимой и образованной Лейлой. Знакомство переходит в любовь, и кажется, что Ибрахим наконец-то близок к осуществлению своего идеала семейного счастья. Однако крайний индивидуализм, склонность к самоанализу и нерешительность, присущие ему, приводят к тому, что Лейла уходит от него и выходит замуж за другого.

Ибрахим снова возвращается к Мари, но ненадолго. Он вторично покидает ее и остается в полном одиночестве, глубоко разочаровавшись в жизни.

Произведения Ибрахима алъ-Мазини

В новогодний вечер: Рассказ / Пер. И. Л. Лебединского // Современная арабская проза — М; Л., 1961,- С. 224–229.

Летучая мышь; Сельский парикмахер: Рассказы / Пер. с араб. В. Белкина // День без вранья. — М., 1962,- С. 166–178.

Невинное детство: Рассказ / Пер. В. Белкина // Современная арабская новелла. — М., 1963. — С. 133–139.

Литература о писателе

Семенов Д. В. Роман Ибрахима ал-Мазини «Ибрахим ап-Кятиб» // Сов. востоковедение. — 1941. — Т. 2,— С. 149–168.

Brockelmann С. [al-Mazini) // Brockelmann С. Geschichte der arabischen Literatur. — Leiden, 1942. — Supplementbd. 3,— S. 157–164.

ИЛЬЯ АБУ МАДЫ (1891–1957)

Поэт, ливанец по происхождению, творчество которого тесно связано с деятельностью литераторов сиро-американской школы. Родился в небольшом горном селении Мухейдиса в Ливане. В 1900 г. покинул родину и переселился в Египет, где начал писать свои первые стихи и статьи на литературные темы. Первый сборник своих стихотворений — «Воспоминание прошлого» — поэт опубликовал в 1911 г., находясь в Египте. Произведения сборника носили подражательный характер и были написаны в духе традиционной арабской поэзии.

В 1912 г. Илья Абу Мады уезжает в Америку, где поселяется в городе Цинциннати, а в 1916 г. переезжает в Нью-Йорк — центр литературной деятельности арабов-эмигрантов. Здесь в полную силу раскрывается его литературное дарование, принесшее ему славу блестящего журналиста и крупнейшего арабского поэта среди поэтов-эмигрантов. Он был сотрудником, а затем редактором ряда газет и журналов, наиболее интересным из которых был журнал «ас-Самир», превратившийся впоследствии в еженедельную газету. Как публицист Илья Абу Мады откликался на все общественные и политические события своего времени. Он входил в «Ассоциацию пера», созданную группой арабских литераторов во главе с Джубраном Халилем Джубраном.

Илья Абу Мады является автором нескольких сборников стихов. Поэзия его носит ярко выраженный романтический характер. Основные темы его произведений — гуманизм, воспевание природы, красоты и величия жизни. Некоторые из произведений Ильи Абу Мацы носят философский характер, что послужило основанием для арабских литературоведов сравнивать его творчество с творчеством Абу-ль-Аля аль-Маарри. Значительное место в его стихах занимают общественные темы. Последний этап творчества поэта знаменуется отказом от традиционных форм арабской поэзии.

Произведения Ильи Абу Моды

Безмолвные слезы; Моя родина; Лягушка и звезды; Слепцы; Вечер; Безумец; Приходи; Она; Море; Ромашка; Памятник; Дворец и лачуга: Стихи / Пер. с араб. М. Тарасовой // Поэты Ливана. — М., 1967,- С. 15–37.

Литература о писателе

Имангулиева А. Н. Илья Абу Мади // Имангулиева А. Н. «Ассоциация пера» и Михаил Нуайме. — М., 1975,- С. 31–33.

МААРУФ АХМЕД АЛЬ-АРНАУТ (1892–1948)

Сирийский писатель, автор грандиозной беллетризованной исторической хроники об эпохе раннего ислама и становления арабского халифата. В серии его объемистых романов — «Повелитель курейшитов» (1929), «Омар ибн аль-Хаттаб» (1936), «Тарек бен Зийяд» (1941) и «Дева Фатыма» (1942) — действие разворачивается во многих странах Ближнего Востока. Его исторические романы испещрены сносками на научные источники: сочинения средневековых, новых и новейших арабских и европейских историков. Несмотря на внешнюю документальную обоснованность, писатель, как отмечала современная критика, произвольно искажал ход исторических событий и характеры известных исторических деятелей. Исторические события служили аль-Арнауту «подправленной» авторской волей канвой сюжета авантюрного романа. В историческую канву вплетены поэтизированные легенды, отчего в его романах само прошлое выглядит легендарным. Экскурсы исторического, географического и этнографического порядка заполняют целые главы, поскольку романист ставил перед собой просветительские цели повышения общеобразовательного уровня читательской аудитории. По своему типу романы аль-Арнауга близки европейским рыцарским романам. Здесь та же героизация национальных подвигов, воспевание героической личности из аристократической среды как носительницы высших этических идеалов. Основная идея этой патриотической эпопеи — историческая неизбежность торжества ислама, который распространялся арабским народом по странам и континентам. Победа ислама была предопределена Провидением, поскольку наступила пора утверждения монотеизма, пришедшего на смену языческим верованиям. Эго все та же идея панарабизма, которая вдохновляла и волновала очень многих деятелей национально-освободительного движения на Арабском Востоке.

Литература о писателе

Фейсал Саммак. Реалистическое направление в современном сирийском романе: Автореф. дис… канд. филол. наук, — М., 1983,— 18 с.

МАХМУД ТЕЙМУР (1894–1973)

Египетский писатель, филолог, драматург, один из пионеров жанра новеллы в арабской литературе XX века. Родился в семье известного просветителя, филолога, исследователя арабского фольклора Ахмада Теймура, второй сын которого Мухаммад Теймур (1892–1921) был также известным египетским прозаиком. Оба брата принадлежали к числу египетских новеллистов «новой школы». Оставив в 20 лег по болезни учебу в Высшей сельскохозяйственной школе, Махмуд Теймур целиком посвятил себя писательскому творчеству. В 1920 г. вышли первые его сборники новелл «Шейх Джума и другие рассказы» и «Дядюшка Митвалли и другие рассказы», где он проявил себя как последователь реалистического метода в искусстве. Среди своих учителей он называл Толстого, Тургенева, Чехова, Горького. Постигая законы жанра новеллы, Махмуд Теймур стремился показать своим творчеством, что короткий рассказ отнюдь не всегда преследует развлекательные цели. Писатель-новеллист стремится направить внимание читателя на окружающую его действительность, сконцентрировать его мысль на важнейших проблемах, заставить сопереживать современника — чиновника, крестьянина, горожанина. Поэтому рассказам Махмуда Теймура свойственна прежде всего гуманистическая направленность. Он сострадает, повествуя о тяжелой доле труженика, негодует, разоблачая карьеризм и стяжательство, лицемерие и жестокость. Не избежав свойственной арабской прозе того времени сентиментальной слезливости и дидактики, Махмуд Теймур стремился по возможности уйти от них, старался создать в своих рассказах правдивые, жизненные ситуации, глубоко постичь психологию своих героев. Ряд рассказов Махмуда Теймура написан в стиле аллегорий, некоторые рассказы созданы в символической манере. В 1939 г. им написана повесть «Зов неведомого», отразившая определенное увлечение писателя эстетствующей европейской литературой 30-х гг. XX в. Махмуд Теймур много работал над языком египетской прозы, внес большой вклад в решение проблемы демократизации языка египетской литературы, связанной с проблемой упрощения арабского литературного языка, понятного лишь образованным читателям арабских стран. Махмуд Теймур смело вводил в свои произведения лексику египетского диалекта, чтобы приблизить свои произведения к возможно более широкому кругу читателей, а также наполнить их «живым дыханием» эпохи. Короткий период творчества Махмуда Теймура связан с апологетикой монархического режима. Однако после революции 1952 г. в Египте Махмуд Теймур решительно встал на позиции активного участия литературы в национальном освобождении и возрождении страны. Это видно по его сборникам рассказов «Революционеры» (1955) и «Уличный музыкант» (1953), о том же свидетельствует и роман «Синие фонари». Проблеме борьбы арабского народа с нефтяными монополиями посвящен роман «Шумрух» (1958). Ряд драматургических произведений Махмуд Теймур посвятил острым злободневным проблемам. Махмуд Теймур был членом Академии арабского языка в Каире (с 1947 г.), Председателем Ассоциации драматургов и писателей радио и телевидения (с 1964 г.), главным редактором журнала «Аль-Кисса». Ряд трудов Махмуда Теймура посвящен истории литературы Египта.

Произведения Махмуда Теймура

Синие фонари. — М.: Худож. лит., 1970. — 221 с.

Шейх Джума. — М.: Правда, 1957. — 46 с.

Литература о писателе

Али-заде Э.А. Махмуд Теймур. — М.: Наука, 1983,— 182 с.

Али-заде Э.А. Египетская новелла. — М., 1974.— С.72–82.

Борисов В.М. Современная египетская проза. — М., 1961.— С.30–46, 88—111.

Коцарев Н.К. Писатели Египта. XX век. — М., 1975.— С.212–216.

Крачковский И. Ю. Изб. соч. — М.; Л., 1956. — Т. 3. — С. 255–260.

МАРИАМ МЕЙ ЗИЙЯДЕ (1895–1941)

Мариам Мей Зийяде — одна из наиболее популярных арабских литературных деятельниц первой половины XX в. — писательница, журналистка, литературный критик. Творческая биография Мей связана с Египтом, хотя по происхождению и воспитанию она ливанка. Родилась она в Назарете в католической семье, начальное образование получила в католической школе. Ее отец Ильяс Зийяде, подобно многим своим соотечественникам, в годы деспотического режима султана Абдулхамида эмигрировал в Египет. Здесь Мей продолжала свое образование, изучала европейские языки и литературу и одновременно совершенствовалась в арабском языке и литературе, истории, философии.

Начало литературной деятельности Мей относится к 1911 г., когда под псевдонимом Isis Сорха вышел сборник ее стихов на французском языке «Fleurs du reve» («Цветы мечтаний»). В этом же году небольшим сообщением в газете «алъ-Махруса», издававшейся ее отцом, началась и ее журналистская деятельность.

Знание многих языков (английского, французского, итальянского, немецкого, новогреческого), широкая культура дали толчок переводческой деятельности Мей. Ею переведены на арабский язык с французского роман Брада «Возвращение волны», с немецкого — Вильгельма Мюллера «Немецкая любовь» (в арабском варианте «Улыбки и слезы»).

Первым крупным оригинальным произведением Мей был критико-биографический очерк о ее современнице, египетской писательнице Маляк Хифии Насыф. Пробовала она свои силы и в рассказе, эссе, стихотворениях в прозе. Однако ведущими жанрами ее творчества оставались публицистика и литературная критика. К ценным страницам ее литературного наследия относятся характеристики писателей-современников Вали ад-Дина Йекуна, Джубрана Халиля Джубрана, Халиля Мутрана, Исмаила Сабри и др.

Устные выступления и статьи Мей по различным общественным вопросам, портреты литературных деятелей сделали ее имя известным и в других арабских странах. Благодаря широким литературным связям Мей в Египте ее дом стал литературным центром, который посещали виднейшие писатели и публицисты того времени: Лютфи ас-Сайид, ад-Дин Йекун, Якуб Сарруф, Мустафа ар-Рафии и др.

Многочисленные публицистические выступления Мей, как письменные, так и устные, объединены в сборники, выходившие отдельными изданиями. Они составляют основную часть ее литературного наследия.

Успеху литературных произведений Мей способствовали особенности ее стиля: ясность, высокая культура и богатство языка.

Произведения Мей Зийяде

Я и дитя / Пер. О. Фроловой // Рассказы писателей Востока. — Л., 1958. — С. 19–22.

Литература о писательнице

Крачковский И.Ю. Изб. соч — М.; Л., 1956 — Т. 3,- С. 244–246.

Arnett М. F. Marie Zyada // Middle eastern affairs. — 1957. — N 8. — P. 288–294.

Brockelmann C. [Mey Ziyade] // Brockelmann C. Geschichte der arabischen Literatur. — Leiden, 1942. — Supplementbd. 3.— S. 259–262.

ТАУФИК АЛЬ-ХАКИМ (1898–1987)

Хусейн Тауфик аль-Хаким — египетский прозаик, драматург, публицист, классик арабской литературы, родился в семье сельского судьи в деревне ад-Дельнаджад близ Александрии. До 1915 г. жил в Даманхуре, затем уехал в Каир, где учился на юридическом факультете Каирского университета (1920–1924). Живя в Каире, принимал участие в антианглийском движении 1919 г., что нашло отражение в его первых литературных опытах. Первая написанная им пьеса «Незваный гость» была запрещена цензурой и снята со сцены за антибританскую направленность. Образование свое Тауфик аль-Хаким завершил в Сорбонне (1924–1927). По возвращении из Франции работал следователем в египетской провинции (1927–1933), чиновником Министерства просвещения (1934–1943), занимался журналистикой. В 1943–1961 гг. работал в газете «Новости дня», позднее занимал пост директора Каирской национальной библиотеки. Но все свободное время он отдавал литературному творчеству. Им создано более десятка романов и повестей, 60 пьес, самых разнообразных по творческому методу — реалистических, символических, философских. Первое крупное реалистическое произведение Тауфика аль-Хакима — роман «Возвращение духа» — было написано им в Париже в 1927 г., а опубликовано в Каире только в 1933 г. В нем писатель отразил увлечение весьма распространенными в то время в Египте партикуляристскими буржуазно-националистическими идеями египетского «фараонизма». В «Записках провинциального следователя» (1937) — одной из своих лучших реалистических повестей — Тауфик аль-Хаким обвинял общество в равнодушии и жестокости по отношению к неграмотному и невежественному населению деревни, страдающему от бесправия и произвола властей, и подверг критике судебную систему Египта. Тауфик аль-Хаким, проявляя большой интерес к театральному искусству, писал пьесы для бродячих театральных трупп. Пьесы «Невесты» (1924), «Али-баба», «Новая женщина», «Перед окошком кассы» (1926), «Священные узы» (1944) отразили скептическое отношение Тауфика аль-Хакима к необходимости эмансипации женщины в арабских странах, а порой и явное неприятие идей феминизма, поскольку распространение их, по его мнению, в условиях постоянно возрастающего влияния европейской буржуазной морали способно привести лишь к падению нравов. В нескольких пьесах, предназначенных скорее для чтения, чем для сценического воплощения, например «Спящие в пещере» (1933), «Шехерезада» (1934), «Пигмалион» (1942), Тауфик аль-Хаким поставил философские и этические проблемы: назначение художника, борьба человека со временем; а в пьесах «Мудрый Соломон» (1948) и «Смущенный султан» (1960) выразил протест против беззакония и насилия правящей власти. В реалистической комедии «Изнеженные руки», воссоздавшей нравы египетской аристократии, лишившейся после революционных событий 1952 г. своих привилегий, Тауфик аль-Хаким поставил проблему справедливости распределения материальных благ для всех социальных слоев. В пьесе «Сделка» (1956) писатель показал египетского крестьянина как представителя нового и активного класса, способного вести с помещиком борьбу за раздел земли. В последней из названных пьес Тауфик аль-Хаким попытался также практически решить одну из актуальных проблем развивающегося Египта, где подавляющее большинство населения оставалось неграмотным, — найти путь реформации литературного языка, доступного лишь наиболее образованным людям, с помощью максимального упрощения сложных грамматических форм и введения в текст наиболее употребительной лексики разговорного языка.

Творческую эволюцию Тауфика аль-Хакима как художника отразили автобиографическое произведение «Цвет жизни» (1943) и философская повесть «Равновесие» (1955). Озабоченность судьбами мира в условиях угрозы ядерной катастрофы выразила пьеса «Шипы мира» (1958). Пьесы 60-х гг. «О, взбирающийся на дерево» и «Еда для всех» по идейно-эстетическим особенностям близки «театру абсурда», хотя автор не относился к нему с особой приверженностью. В написанных примерно в то же время литературно-критических статьях, вышедших в 1959 г. отдельным сборником «Литература жизни», Тауфик аль-Хаким выступал как сторонник литературы, связанной с практикой жизни, отводя ей роль наиболее важную в деле прогрессивного развития страны в условиях самостоятельного и независимого развития. Сложная историческая обстановка в стране после поражения в войне 1967 г., последующие политические события, связанные с установлением режима Анвара Салата, не прошли для мировоззрения писателя бесследно. Не раз он выражал беспокойство за судьбу страны, пересматривал свои прежние позиции. В книге «Возвращение сознания» (1974) он высказал мысль, что революционные события 1952 г. в Египте были лишь военным переворотом, отрицая огромное влияние этого факта на изменение социальной структуры египетского общества.

Произведения Тауфика аль-Хакима переведены на все европейские языки: вышли на иврите, фарси, пушту; многие опубликованы на русском языке. Тауфик аль-Хаким был почетным членом Академии арабского языка (с 1954 г.), награждался Высшей Государственной премией Египта (1961), Орденом Нила (1958). В 1977 г. Ассоциация писателей стран Азии и Африки наградила его премией «Лотос».

Произведения Тауфика аль-Хакима

Возвращение духа: Роман / Пер. с араб. М.А. Салье. — М.: Гослитиздат, 1962.— 286 с.

Записки провинциального следователя / Пер. с араб. — М.: Гослитиздат, 1959.— 134 с.

Лотерея: Рассказы и драм, сценки / Пер. с араб., сост. и вступ. ст. К. О. Юнусова. — М.: Наука, 1983,- 181 с.

Пьесы / Пер. с араб. Т. Муазена, Т. Пугинцевой. — М.: Искусство, 1979.— 316 с.

Сделка: Пьеса / Пер. с араб, — М: Изд-во иностр. лит., 1960,— 109 с.

Литература о писателе

Усманов Н. К. Проза Тауфика аль-Хакима. — М.: Наука, 1979.— 112 с.

Юнусов К. Тауфик аль-Хаким: Библиогр. ук. — М.: Книга, 1968. — 71 с.

Кирпиченко В. Н. Современная египетская проза. 60—70-е годы. — М., 1986. — С. 22–24, 30–33.

Коцарев Н. К. Писатели Египта. — М., 1975,— С. 241–245.

МАХМУД АХМЕД АС-СЕЙЙИД (1901–1937)

Ас-Сеййид (ас-Сайид) — основоположник художественной прозы Ирака. В 1919 г. он совершил путешествие в Индию, впечатления от которого появились в первой же его книге, повести «Ради женитьбы» (1921). Книга имеет романтический характер; ради своего воссоединения, влюбленные герои идут на преодоление множества препятствий. Оптимистическая настроенность романтических повестей и рассказов ас-Сеййида была обусловлена его стремлением компенсировать в творческой фантазии свои несбывщиеся надежды, связанные с независимостью и прогрессом родины. Примером своих неутомимых и пылких героев писатель хотел пробудить в соотечественниках жажду кипучей деятельности.

В начале своего творческого пути ас-Сеййид, подобно многим арабским интеллигентам, возлагал надежды на распространение панарабизма, начало которому, как он считал, положила «революция» хиджазского шерифа аль-Хусейна (1916). Тогда многие еще находились во власти иллюзий, полагая, что аль-Хусейн, сумев вытеснить турок-османов и европейских колонизаторов, возродит былую славу арабов. В дальнейшем он разочаровался в аль-Хусейне и проповедовал идеи социальной революции, которые впервые выразил в автобиографической повести «Джаляль Халед» (1928), ставшей широко известной в Ираке. Проезжая Индию с запада на восток, герой повести пристально наблюдает за общественной жизнью в этой великой стране, становится свидетелем антиколониального и забастовочного движения. В трактовке поведения героя повести можно усмотреть не лишенную горечи, тонкую иронию писателя. Джаляль Халед находится во власти высоких патриотических чувств, он горит желанием служить родине. Но наряду с симпатией к своему герою в душе ас-Сеййида уживалось, вероятно, и чувство презрительного пренебрежения и к его общественной деятельности, и к нему самому как к человеку, не сумевшему осуществить в жизни те помыслы, которые им владели. Вторая часть повести построена целиком на эпистолярном материале. Джаляль Халед обменивается письмами с друзьями. В них идет речь о бедности крестьянства, о вредных пережитках, о необходимости совместного сотрудничества с целью издания газеты, которая должна служить политическому воспитанию народа.

С конца 1920-х гг. в публицистических выступлениях и художественных произведениях ас-Сеййид пропагандировал идеи социализма, путь к которому, по его убеждению, лежит через классовую борьбу. Революционные настроения проступают в рассказах двух последних сборников писателя: «Предвестники» (1929) и «В какой-то час» (1935). Другие социально-бытовые рассказы этих сборников написаны в ключе критического реализма. В ряде случаев, по признанию самого ас-Сеййида, он подражал Л. Толстому, Чехову и Горькому.

Произведения Махмуда ас-Сеййида

Бадцай аль-Фаиз // Рассказы иракских писателей / Сост. и предисл. В. Шагали. — М., 1961.— С. 9–16.

Доблесть // Письмена на дереве / Пер., сост., предисл. и коммент. Б. Чукова. — М., 1983. — С. 23–27.

Литература о писателе

Чуков Б. В. Социалистические идеи в иракской прозе (на примере творчества М. А. ас-Сеййида у-н-Нуна Аййуба и Г. Т. Фармана) // Народы Азии и Африки. — 1974,— № 1,— С. 94—103.

АБУ-ЛЬ-КАСИМ АШ-ШАББИ (1909–1934)

Тунисский поэт, один из наиболее известных в арабской литературе романтиков, родился в г. Тозаре (Южный Тунис); образование получил в мусульманском университете аз-Зейтуния в г. Тунисе.

Поэтический талант аш-Шабби проявился очень рано. С 1926 г. он начал печататься в газете «ан-Нахда». Несмотря на короткий жизненный путь (аш-Шабби умер в 25 лет от болезни сердца), он оставил большое количество стихотворений и прозаических произведений, в числе которых литературно-критические статьи. В своей лекции, прочитанной в Хаддунийи и изданной позднее книгой под названием «Поэтическое воображение у арабов» («аль-Хайял аш-ширий инда-ль-араб»), поэт пытался развить собственную концепцию поэзии.

Аш-Шабби в первую очередь лирический поэт, певец любви и красоты, которую он воспевал всюду, где видел. Природа родины вдохновляла его на создание глубоко поэтических образов, встречающихся почти во всех его произведениях. Однако и социальные мотивы занимали значительное место в творчестве аш-Шабби, так как сам он принимал активное участие в борьбе против феодализма и колониального гнета. Поэт, горячо любивший свою родину, призывал своих соотечественников к борьбе за ее независимость, за право человека быть свободным.

Новое содержание своих стихов аш-Шабби облекал в новые формы, он выступал за отказ от старых канонов традиционной арабской поэзии.

Песни жизни

Единственный сборник стихов поэта, составленный им при жизни, был издан посмертно. Для содержания сборника характерно крайнее разнообразие тематики вошедших в него произведений, центральное место среди которых занимают стихотворения, раскрывающие отношение поэта к своему творчеству. Для аш-Шабби поэзия — насущная потребность, «уста чувств поэта». Он считает, что настоящий поэт не имеет права разменивать свой талант на служение сильным мира сего, услаждая их слух своей лирой и воспевая их деяния, он не должен торговать своим вдохновением, он должен приносить его в дар народу. Горячий патриот, аш-Шабби воспевает свою страну, мечтает о светлом будущем народа.

Особое место в лирике Абу-ль-Касима аш-Шабби занимают стихи философского характера, проникнутые пессимизмом («Жизнь», «Любовь к смерти»), В мире, где царят несправедливость и зло, он не видит для мыслящего человека иного пути, чем уход в скептицизм. По его мнению, человек беспомощен перед судьбой, перед слепым роком, который определяет его жизненный путь.

Любовная лирика аш-Шабби, представленная в сборнике «Песни жизни», отражает самые противоречивые чувства поэта. В ней звучат мотивы фатализма и отчаяния («Похороны любви», «Неведомая грусть»), в мрачных красках поэт рисует страдания и тоску человека, утратившего свою возлюбленную. Когда же поэт говорит о счастливой любви, он забывает горе и создает ликующий гимн счастью и красоте.

Одним из наиболее интересных является стихотворение «О, сын моей матери», в котором поэт-как бы обращается к своему далекому потомку, убеждая его в том, что, несмотря на все темные стороны жизни, надо верить в прекрасное и бороться за него, надо «идти дорогой жизни, ибо она не ждет того, кто спит».

Произведения Абу-ль-Касима аш-Шабби

Бессмертие; Алжир говорит: «Нет!»; Письмо с гор: Стихи / Пер. М. Курганцева // Ветвь оливы. — Ташкент, 1970,— С. 11–14.

Во мраке; Красота жизни; Так и судьба — пришла и ушла…; Песня грома; Воля к жизни; Мои стихи; Прощание: Стихи / Пер. с араб. Н. Павлович // Поэзия Африки. — М., 1973. — С. 544–550.

Жизнь: Стихи / Пер. Л. Куделина // Голос Африки. Песни борьбы и труда. — М., 1969. — С. 30.

Новое утро; Мои стихи; Любовь; Я плачу о любви; Признание; Воспоминание; Песня печали; Под ветвями: Стихи / Пер. В.Краснопольского // Поэзия Магриба. — М., 1978.— С. 147–158.

Прекрасный Тунис; Если жить народ захочет…; Песня грома; Оковы мечты; Так пел Прометей; Народ: Стихи / Пер. А. Голембы // Поэзия Магриба, — М., 1978.— С. 127–147.

Что надо понимать под поэзией и каковы ее истинные критерии; Пробуждение чувств и его влияние на человека и общество; Кровавые страницы; Песня боли: [Статьи] / Пер. К. Аверьянова // Арабская романтическая проза XIX–XX вв. — Л., 1981,— С. 297–307.

Литература о писателе

Поэтический сборник аш-Шабби // Иностр. лит. — 1974,— № 2.— С. 283.

Степанов Л. «Песни жизни» // Иностр. лит, — 1958,— № 11.— С. 264–265.

Bemardini-Mazzini А. Abu-l-Qasim al-Chabbi: Bibliographic et oeuvres //IBLA. — 1973.— N 131. — P. 97–118.

Chedira Ameur. Essai d’une biographie d’Abu l’Qasim Al-Sabbi // Arabica. — 1959. — N 6. — P. 266–280.

Ghazi Mhammed Ferid. Le milieu zitounien de 1920 a 1933 et la formation d’Abu 1-Qasim ach-Chabbi, poete tunisien //Cahiets de Tunisie. — 1959.— An. 7.— P. 437–474.

Khouri Mounah. Al-Shabbi as a romantic //Arabic Litterature in North Africa. — Cambridge, 1982. — P. 3–17.

АХМЕД РИДА-ХУХУ (1911–1956)

В арабоязычной алжирской литературе основоположником жанра современного рассказа считается Ахмед Рида-Хуху, опубликовавший три сборника рассказов: «С ослом Хакима» (1953), «Вдохновительница» (1954), «Человеческие характеры» (1955); роман «Девушка из Мекки» (1947) и многочисленные статьи критического и общественно-политического характера.

Писатель родился в г. Сиди-Акба. Начальное образование получил в Алжире, затем продолжил его в Саудовской Аравии. После Второй мировой войны вернулся в Алжир. Заведовал школой, сотрудничал в печати, писал пьесы для радио на арабском литературном языке и алжирском диалекте. Погиб в 1956 г. во время национально-освободительной войны алжирского народа. В настоящее время в Алжире есть литературная премия его имени, которой удостаивают авторов новелл на арабском и французском языках.

Сборник рассказов «Человеческие характеры» (1955) представляет собой ряд зарисовок с натуры, остро подмеченных бытовых ситуаций. Перед читателем проходит целая галерея художественных типов, органично слитых с той средой, которую они представляют. Это и внешне благочестивый, набожный и «бескорыстный» посредник в решении житейских проблем шейх Заррук, извлекающий из своей «помощи» немалые барыши, и депутат, покупающий голоса избирателей, и великовозрастный бездельник, упорно не желающий трудиться и живущий со всей своей семьей на иждивении дяди. Это и Айша — женщина, не получившая никакого воспитания и образования, вышедшая из того узкого мрачного мирка, в котором ничего не знают о «большой» жизни. Ей пришлось пройти через множество унижений, пренебречь даже законами нравственности, чтобы выжить и не умереть с голоду. В конце концов она находит в себе силы порвать с прежней жизнью и стать на путь «праведного и благочестивого существования».

Сюжеты некоторых рассказов сборника заимствованы из французской литературы, что очень широко практиковалось писателями на Арабском Востоке. В сборнике «Человеческие характеры» наиболее ярко проявилась и сатирическая направленность творческого почерка Рвда-Xyxy, его умение видеть человеческие пороки и бичевать их.

Возникновение арабского романа в Алжире исторически связывают с именем Ахмеда Рида-Хуху. Его роман «Девушка из Мекки» (1947) посвящен проблеме, особенно остро волнующей арабскую просветительскую литературу, — эмансипации женщины. «Той, которая лишена благ любви, науки, свободы… этому несчастному, отвергнутому существу — арабской женщине — я посвящаю это произведение как утешение и поддержку», — писал Рида-Хуху в предисловии к роману. Конфликт романа разрешается еще в привычном для восточной литературы сентиментальном ключе: оба героя гибнут, пройдя цепь длительных душевных мук. Но роман «Девушка из Мекки» важен тем, что призывает к борьбе с отжившими социальными традициями. Написанный на определенном историческом этапе, он обнаруживает довольно широкий политический кругозор автора, острое понимание им классовых противоречий.

Произведения Ахмеда Рида-Хуху

Господин паломник / Пер. с араб. М. Бирюк; Шейх Разук / Пер. с араб. Л.Тхоржевского: Рассказы. // Страшная ночь. — М., 1966. — С. 34–40.

Литература о писателе

Демкина О. Н. Современная арабо-язычная проза Алжира. Автореф. дис… канд. филол. наук. — М., 1983,- 19 с.

Современные литературы Африки. Северная и Западная Африки. — М., 1973. — С. 22–23. Mouloud A. A. Table ronde autour de l’oeuvre de Rehda Houhou // El moudjahid. — 1979.— 29 mars. — P. 5.

МУЛУД ФЕРАУН (1913–1962)

Мулуд Фераун (настоящее имя — Шаабан Аит) родился в Кабилии, закончил лицей в г. Тизи-Узу, а затем педагогическое училище в г. Бузареа. С 1935 по 1952 г. учительствовал, а с 1957 г. был директором школы в г. Алжире. С 1960 г, — он инспектор в службе социальных центров. 15 марта 1962 г. был расстрелян оасовцами в г. Алжире.

Автор нескольких романов: «Сын бедняка» (1950), «Земля и кровь» (1953), «Дорога, ведущая в гору» (1957). В них писатель описывает нравы, обычаи и психологию кабильского крестьянина, отталкиваясь поначалу от традиции французского автобиографического романа второй половины XIX в. В 1950 г. За роман «Сын бедняка» был награжден премией «Города Алжира», а в 1953 г. премией «Попюлист» за роман «Земля и кровь».

Сын бедняка (1950)

Это произведение впервые дало критикам повод заговорить о появлении алжирского романа на французском языке. Оно было событием, оповестившим о совершенно новом литературном явлении. В нем описан сложный процесс накопления ребенком жизненного опыта. Уже в этом первом романе Фераун пытается создать коллективный портрет определенного слоя общества. В центре романа семья Менрад, но история жителей деревни Тизи, которые по замыслу автора должны служить лишь фоном для Менрадов, часто выдвигается на первый план, делая семью Менрад лишь отдельным примером того, что происходит повсюду: нищета, темнота, невежество, бесправие. Мальчик Фурулу хочет учиться, чтобы вырваться из нищеты. У него есть конкретная цель: стать учителем, чтобы иметь возможность обеспечить семью. Мирное течение жизни семьи нарушается со смертью тетушки Наны, отъездом отца на заработки во Францию и известием о случившемся с ним несчастье. Так кончилось детство Фурулу, и он понял, что надо учиться. И с этого момента Фераун делает свое повествование как короткое сообщение о трудностях студенческой жизни Фурулу в чужом городе. Писатель твердо уверен, что связь со старым миром, родной деревней не может прерваться, несмотря ни на что, традиции сильны и связывают человека с родиной. Окончив учебу, молодые люди должны вернуться в родные места. Описывая жизнь кабильского мальчика, его постепенное осознание своей роли в мире, Фераун показал пробуждение целого народа, находившегося уже столетие под властью чужеземцев.

Земля и кровь (1953)

В романе Фераун воссоздает первый период эмиграции североафриканцев на заработки в Европу (1910–1930). Герой романа Амер, еще молодой человек, проработавший несколько лет во Франции и пожелавший вернуться на родину со своей женой-француженкой, перенеся всю тяжесть лишений и горечь разочарований в Европе, не может долгое время привыкнуть к жизни в своей деревне. Целых два года шел процесс адаптации, но межродовые и родовые отношения и кровная месть привели Амера и его родственника Слимана к гибели. Герой не смог противостоять традиционному укладу алжирского общества. Консервативные взгляды Ферауна, его призыв к сохранению и упрочению исторически обреченного патриархального уклада определяют его творческий метод — бытописательство. Все его произведения посвящены обстоятельному, детализованному воссозданию местного традиционного быта в его разных проявлениях.

Дорога, ведущая в гору (1957)

Последний роман Ферауна. Разбит на две части. Первая — история любви Амера и Дехбии, насыщенная драматическими сценами, вторая — собственно дневник Амера. В центре романа — трагическая любовь юноши Амера, сына кабила и француженки, и мечтательной красавицы Дехбии.

Главный герой — это мятущаяся личность. Он организовывает молодежь, бунтует против несправедливости. Но он вынужден уехать во Францию. Пробыв там 4 года, возвращается в Игил-Незман, где и встречает Дехбию. Молодые люди полюбили друг друга, но смерть Амера разрушает мир грез Дехбии.

В романе Фераун изобразил, как мир кабильских будней взрывается под натиском современности и как тяжело и порой трагично этот процесс отзывается в сознании людей. Эмигранты, возвращаясь в Кабилию, видели этот мир уже другими глазами, и то, что им раньше казалось привычным, теперь казалось ужасным: невежество, нищета, отсталость. Герои Ферауна способны уже увидеть конфликт старого и нового, традиций и современности.

Произведения Мулуда Ферауна

Дорога, ведущая в гору / Пер. с фр. О. Добровольского; Предисл. В. Финикова. — М.: Мол. гвардия, 1965,- 174 с.

Дни Кабилии / Пер. с фр. Н. А. Световидовой; Предисл. С. В. Прожогиной. — М.: Наука, 1981. — 304 с.

Земля и кровь / Пер. с фр. О. Моисеенко; Предисл. А.Аллега. — М.: Худож. лит., 1965,— 255 с.

Сын бедняка / Пер. с фр. О. Добровольского // Восточный альманах, — Вып. 6,— М., 1963. — с. 3–89.

L’anniversaire. — Paris: Le Seuil, 1972,— 143 p.

Le fils du pauvre. — Le Puy: Les cahieis du nouvel humanisme, 1950. — 205 p.

Jours de Kabylie. — Alger: Baconier, 1954,— 139 p.

Les chemins qui montent. — Paris: Le Seuil, 1957. — 222 p.

La terre et le sang. — Paris: Le Seuil, 1953. — 254 p.

Литература о писателе

Аллег А. Предисловие // Фераун М. Земля и кровь. — М., 1965.— С. 5—10.

Никифорова И.Д. «Кабильский соловей» // Никифорова И.Д. Литература национального возрождения. — М., 1968. — С. 23–33.

Прожогина С.В. Мулуд Фераун и его творчество // Фераун М. Дни Кабилии, — М., 1981.— С. 3–19.

Emmanuel Robles et Mouloud Feraoun une тёте «religion»: l’honune // Jeune Afrique. — 1968. — N 378.- P. 52–53.

El Goulli S. Mouloud Feraoun // L’Afrique litteraire et artistique. — 1969. — N 5. — P. 6–7.

Guiffon E. Feraoun et l’Algerie du silence // Table ronde. — 1963. — N 185. — P. 60–75.

РАИФ АЛЬ-ХУРИ (1911–1967)

Ливанский писатель, драматург и публицист, приобрел известность, печатаясь в дамасском журнале «Ат-Талиа» («Авангард»). Основанный в 1935 г., этот журнал помог формированию революционно-демократического направления в ливанской литературе. С марксистских позиций им написаны брошюра «Права людей» (1937) и статьи, направленные против колониализма и империализма. Он выступал также в защиту прав палестинских арабов. Произведения аль-Хури на историческую тематику отличают непримиримость к национальному и иноземному гнету, дух патриотизма и демократичность. Действие его трехактной драмы в стихах «Восстание Байдабы» (1939) разворачивается в Индии в последней четверти IV в. до н. э. В основу пьесы частично легли эпизоды из «Калилы и Димны». Главная идея драмы — освобождение народа от угнетения. В романтических героях — крестьянине и философе — драматург, в сущности, прославлял своих современников-демократов, их борьбу с компрадорской буржуазией и чужеземным господством. Аль-Хури внес много нового в сюжет своей драмы по сравнению с индийским преданием, в частности, ввел главное — восстание народа и свержение царя.

Аль-Хури популяризировал арабскую историю и культуру, художественно воспроизводя предания и рассказы из хроник и летописей. Его повесть «Любовь сильнее» (1948) в свое время имела широкую популярность на Арабском Востоке. В этой книге драматическая любовная история разворачивается на фоне исторических событий периода расцвета могущества Омейядов, при правлении халифа Муавии ибн Абу Суфьяна (661–680). Осмыслив известные ему исторические факты в соответствии с требованиями современного исторического романа, аль-Хури превратил их в богатую, выразительную галерею экзотических картин раннего средневековья. Герои повести Наср и Суад принадлежат к известному по средневековой поэзии любовными приключениями племени Бену Узра (отсюда распространенное выражение «узритская» — т. е. платоническая — любовь), пылко любят друг друга и на пути к своему счастью преодолевают многие испытания. На примере жизненных судеб своих героев аль-Хури внушал своим современникам идею необходимости борьбы за справедливость, свободу, демократию и прогресс, завоевать которые невозможно в обществе, построенном на эксплуатации человека человеком.

Во время Второй мировой войны и в послевоенные годы основными темами публицистических выступлений аль-Хури становились борьба антигитлеровской коалиции и объединение патриотических и демократических сил Арабского Востока.

Произведения Райфа аль-Хури

Детство: Рассказ / Пер. А. Рашковской // Рассказы писателей Ливана, — М., 1958,— С 103–110.

Литература о писателе

Ахмеджанов А. Творчество современного ливанского писателя-публициста Райфа Хури: Автореф. дис… канд. филол. наук, — М., 1966,— 19 с.

ЮСУФ АС-СИБАИ (1917–1978)

Мухаммад Юсуф ас-Сибаи — египетский прозаик, публицист, общественный деятель, родился в Каире в семье литератора и переводчика, одного из деятелей литературного обновления Мухаммада ас-Сибаи. Основа его широких познаний в области европейских языков, литературы, истории, искусства была заложена с детства благодаря широкому общению с представителями передовой египетской интеллигенции.

Окончив среднюю школу, Юсуф ас-Сибаи продолжил образование в Военной академии, которую окончил в 1937 г. В 1943–1952 гг. он преподавал в Военной академии военную историю, а в 1952–1953 гг. занимал пост директора Военного музея. В эти же годы Юсуф ас-Сибаи окончил факультет журналистики Каирского университета. Его первые публикации в периодической печати получили одобрение одного из ведущих египетских литературных критиков Саламы Мусы. Принадлежа к прогрессивно настроенным кругам организации «Свободные офицеры», Юсуф ас-Сибаи принял участие в антимонархическом военном перевороте 23 июля 1952 г.

В 50-е гг. ас-Сибаи был одним из создателей и председателем Союза писателей Египта и Египетского отделения Пен-клуба; около 20 лет (1953–1973) возглавлял Высший совет по делам литературы, искусства и общественных наук (наиболее авторитетную организацию страны, поощряющую и направляющую развитие литературы), был председателем Союза египетских журналистов, генеральным секретарем Всеарабского Союза писателей.

За 30 лет литературного творчества Юсуф ас-Сибаи опубликовал 40 книг: более 20 романов и повестей, сборники рассказов, критических статей. Постоянное общение с литераторами, с деятелями культуры, стремившимися к всестороннему духовному обновлению Египта, ставшего после 1952 г. на путь социального переустройства, пропаганде знаний, созданию широкого движения по ликвидации неграмотности, во многом определяло направление литературного творчества Юсуфа ас-Сибаи и тематику его произведений. Он обращался к наиболее значимым для его страны историческим событиям. Так, роман «Обратный путь» (1958) рассказывает о судьбе палестинских беженцев периода первого раскола страны в 1948 г. Автобиографический роман «Верни мое сердце» (1955) отражает эволюцию сознания представителей средних слоев каирской интеллигенции в обстановке перехода Египта от фарруковской монархии к послереволюционным общественным преобразованиям. Событиям тройственной агрессии против Египта посвящен роман «Надия» (1960). Строительство Высотной Ассуанской плотины вдохновило писателя на создание пьесы «Сильнее времени» (1965).

Произведения ас-Сибаи пользовались в Египте широкой популярностью: доступность языка, несложность фабулы, неизменная склонность автора к мелодраматической трактовке любовной интриги, положенной в основу повествования почти в каждом из произведений, симпатии к бедному люду — все это обеспечивало успех у массового читателя. Многие из произведений ас-Сибаи были экранизированы, поставлены на сценах каирских театров, изданы за пределами страны.

Литературная критика относится к творчеству ас-Сибаи скептически из-за его увлечения романтическими идеалами, свойственными арабской прозе первой половины XX в., и наивной и сентиментальной трактовкой поведения и взаимоотношений героев. Крупнейший представитель современной египетской литературы и критики Таха Хусейн, оценивая творчество ас-Сибаи, отмечал, что в его писательской технике блестяще сочетались тонкий юмор, бурный темперамент с удивительной чистотой и ясностью языка, с абсолютной трезвостью мысли, благодаря чему писателю и удавалось трогать сердца, будить человеческую совесть. Другой крупный египетский литератор Тауфик аль-Хаким говорил, что творчество ас-Сибаи достойно быть причисленным к числу безусловных ценностей национального достояния египтян.

Значительное место в жизни ас-Сибаи занимала общественная деятельность, связанная с деятельностью прогрессивных писательских организаций стран Азии и Африки. Являясь генеральным секретарем ОСНАА (с 1957) и Ассоциации писателей стран Азии и Африки (с 1966), он был одновременно главным редактором журнала «Лотос». В 1973–1978 гг. ас-Сибаи занимал пост министра культуры Египта, был главным редактором газеты «Аль-Ахрам».

Прогрессивная общественная деятельность ас-Сибаи отмечена Золотой медалью мира им. Жолио Кюри (1960), Ленинской премией мира (1970), Международной премией «Лотос» (1974).

Произведения Юсуфа ас-Сибаи

Водонос умер: Роман / Пер. с араб. А. Тимошкина. — Ташкент, 1968,— 220 с.

Земля лицемерия: Роман / Пер. с араб. А. Тимошкина // Иностр. лит. — 1973. — № 6. — С. 49—129.

Мы не сеем колючек: Роман / Пер. с араб. А. Тимошкина; Предисл. А. Софронова. — М.: Прогресс, 1973. - 334 с.

Добрейшие люди / Пер. с араб. — М.: Правда, 1972. — 48 с.

Литература о писателе

Борисов В. М. Современная египетская проза, — М., 1961,— С. 118–121.

Кирпиченко В. Н. Современная египетская проза. 60—70-е годы, — М., 1986,— С 21, 38.

Коцарев Н.К. Писатели Египта. XX век, — М., 1975.— С. 205–207.

ЛИТЕРАТУРА АФГАНИСТАНА

БАЯЗИД АНСАРИ (1525–1585)

Важную роль в консолидации афганской народности, а также в демократизации складывавшейся афганской литературы сыграло движение афганцев XVI — начала XVIII в., возглавленное религиозной сектой рошани.

Основателем этой мусульманской секты, которая в течение двух веков — с середины XVI и до середины XVIII в. — руководила вооруженной борьбой афганских (и пуштунских) племен против империи Великих Моголов в Индии, был афганский писатель Баязид Ансари, по прозвищу Пир. Его произведения дали толчок развитию афганской литературы как светской, так и духовной. Учение Баязида носило пантеистический, суфийский характер и было направлено против мракобесия главарей ортодоксального суннизма — официальной религии. Свои взгляды он изложил в нескольких книгах, написанных на пушту, дари и арабском языках.

Идеологи и руководители секты рошани апеллировали к афганским народным массам, которые выступали против насаждавшегося Великими Моголами феодализма, в частности против захвата общинной земли феодалами. Движение рошани беспощадно подавлялось усилиями афганских феодалов и Великих Моголов, уничтожались и произведения его идеологов. До недавнего времени считалось, что все произведения самого Баязида погибли. Однако усилиями ученых были обнаружены рукописи четырех произведений Баязида, одно из них, «Путь к единобожию», издано в 1952 г. в Пешаваре на арабском языке и дари.

Важнейшим произведением Баязида Ансари является книга «Преблагая весть», написанная в своеобразной манере религиозных проповедей на языке пушту со вставками на арабском, урду и дари рифмованной прозой. Этот новый жанр после Баязида закрепился в литературе на пушту, не забывают его и современные писатели Афганистана.

Но для Баязида Ансари выбор жанра и формы определялся не литературными вкусами, а практическими соображениями. Подавляющее большинство крестьян, чьи интересы выражали рошанийцы и к которым были обращены проповеди их вождя, были неграмотны, и, конечно, проза, трудно воспринимавшаяся на слух, не могла в то время пользоваться такой популярностью, как рифмованная проза. Баязид использовал этот жанр, предвидя возможность уничтожения списков его книги могущественными противниками секты. Так и случилось: все многочисленные варианты «Преблагой вести» исчезли. Лишь совсем недавно в университетской библиотеке Тюбингена (Германия) случайно был обнаружен список этого произведения, оставившего глубокий след в литературе афганского народа. Баязид в этом произведении призывал к объединению имущества и наделению землей всех членов секты, отстаивал наряду с феодальной частную крестьянскую собственность. В противовес официальным мусульманским доктринам он утверждал, что борьба за счастье людей должна вестись здесь, на земле. Баязид Ансари одним из первых афганских писателей стремился подчинить свое творчество социальным вопросам эпохи, развить в литературе народно-демократическую тенденцию.

Литература о писателе

Асланов М. Г. Народное движение рошани и его отражение в афганской литературе XVI–XVII вв. // Сов. востоковедение. — 1955. — № 5. — С. 121–132.

Герасимова А., Гирс Г. Литература Афганистана, — М., 1963,— С. 32–36.

Shaft Muhammad. Bayazid Ansari // Encyclopaedia of Islam. — 1960. — Vol. 1,— P. 1121–1124.

АХУНД ДАРВЕЗА (1533–1638)

Писатель и религиозный деятель Ахунд Дарвеза был представителем высшего ортодоксального мусульманского духовенства и религиозным наставником и воспитателем светских писателей-феодалов, писавших на пушту. Ахунд Дарвеза возглавлял борьбу против пантеистической секты Рошани, выступая в союзе с монгольскими правителями и феодалами.

Из сочинений Ахунда Дарвезы наиболее известна «Сокровищница ислама», или «Афганская сокровищница», — своего рода катехизис, написанный на пушту и излагающий основы правоверного ислама суннитского толка с резкой критикой секты рошани, которая объявляется худшей из всех еретических сект. В книгу включены стихотворные вставки и дополнения, сделанные сыновьями и внуками Ахунда Дарвезы. В ней содержится и первая по существу фонетическая работа по пушту — характеристика особых афганских букв. К книге приложена на фарси и отчасти на пушту краткая и крайне тенденциозная история жизни Баязида Ансари и рошанийского движения. В ней осуждаются даже такие любимые афганцами развлечения, как пение и пляски; рошани обвиняются в безнравственности, нарушении всех устоев ислама.

Автобиографическая книга «Жизнеописание праведников и злодеев», написанная на фарси, представляет тенденциозно составленную историю афганцев. Но она содержит очень ценные сведения об афганском фольклоре — легендах и преданиях, а также данные о некоторых афганских племенах того времени.

Литература о писателе

Асланов М. Г. Народное движение рошани и его отражение в афганской литературе XVI–XVII вв. // Сов. востоковедение. — 1955. — № 5. — С. 127–129.

Leyden Т. On the Rosheniah sect and its bounder Bayezid Ansari // Analitic Researches. — 1813. — Vol. 11,- P. 363–419.

МИРЗА-ХАН АНСАРИ (1580–1631)

Поэт-мыслитель, видный представитель афганской литературы XVI — начала XVII в. Настоящее имя поэта — Фатех-хан. В формировании мировоззрения поэта особо важную роль сыграла идеология религиозной секты рошани, возглавившей массовое антифеодальное крестьянское движение среди афганцев в XVI–XVII вв. Мирза-хан Ансари был активным участником движения рошани. Он погиб в 1631 г. в сражении против Великих Моголов. В своем поэтическом творчестве он выступил пропагандистом идей рошанийской секты, в частности ее вождя — Баязида Ансари. Литературное наследие поэта состоит из «Дивана», содержащего около двухсот газелей, нескольких касыд и других традиционных по форме стихотворений средневековой восточной поэзии. В «Диване» Мирза-хана Ансари имеется много стихотворений, в которых поэт излагает учение Баязида Ансари. Наибольший интерес представляет трактовка им идей пантеизма. Мирза-хан как бы полемизирует с идеологами ислама о том, что собой представляет сущность божества. Он осуждает стяжательство богачей, призывает людей к благочестию.

Главное содержание его поэзии — пантеизм, отождествление Всевышнего с природой, в том числе и с человеком. Поэт проповедует равенство всех людей перед Богом и между собою.

Мирза-хан Ансари великолепно владел формой стиха. Не без оснований современники называли его лучшим поэтом своей эпохи.

Литература о писателе

Асланов М. Г. Народное движение рошани и его отражение в афганской литературе XVI–XVII вв. // Сов. востоковедение. — 1955. — № 5. — С. 121–131.

Raverty Н. Selections from the poetry of the Afghans. — London, 1862 — P. 51–54.

ХУШХАЛЬ-ХАН XATTAK (1613–1689)

Вождь племени хаттаков, правитель первого в истории афганцев удельного княжества, представитель светской феодальной литературы XVII в., Хушхаль-хан (Хутхальхан) Хатгак сыграл заметную роль в развитии национальной литературы на пушту. Он откликался стихами на самые различные события своего времени. Важное место в его творчестве занимала тема освободительной борьбы афганского народа против господства Великих Моголов. Он сам неоднократно принимал участие в многочисленных схватках с врагами.

В пламенных стихах Хушхаля звучал призыв к объединению афганцев. Но патриотическая направленность творчества Хушхаль-хана неразрывно связана с мировоззрением феодала, с его классовыми позициями, во многом определившими социальную направленность его произведений.

У Хушхаля огромное литературное наследие. Им написано свыше 300 произведений самых различных жанров, отличающихся простым языком и художественной выразительностью. Он известен и как мастер философских миниатюр, и как автор совершенной по форме пейзажной и любовной лирики. Хушхаль вложил в стихи идеи и образы, понятные большинству афганцев. Новаторство поэта особенно ярко проявилось в жанре газели на пушту, его называют творцом «афганской газели». Хушхалю принадлежат прозаические произведения, в основном переводные (с фарси и арабского языков).

Идейно-эстетические взгляды Хушхаля выявляются в его «Книге о чалме». Это трактат о важности исполнения традиционных мусульманских обрядов, в том числе таких повседневных, как ношение чалмы. Но затрагиваются и вопросы этики, моральных устоев общества, проблема связи художественного творчества с жизнью. В многочисленных афоризмах, которые приводятся Хушхалем, обобщен богатейший жизненный опыт автора. «Книга о чалме» сыграла важную роль в развитии афганской художественной прозы.

Произведения Хушхаль-хана Хаттака

Из Хушхаль-хана Хаттака / Пер. А.Адалис, Ю.Александрова // Из афганской поэзии, — М., 1955,- С. 9–45.

[Стихи] / Пер. А.Адалис, С.Липкина // Сказки и стихи Афганистана — М., 1958,— С. 189–214. [Стихи] / Пер. Г. Сендыка // Афганская классическая поэзия. — М., 1975.— С. 9—41.

Литература о писателе

Асланов М. Г. Народное движение рошани и его отражение в афганской литературе XVI–XVII вв. // Сов. востоковедение. — № 5. — С. 129–131.

Герасимова А., Гирс Г. Литература Афганистана. — М., 1963.— С. 37–48.

АБДУРРАХМАН МОМАНД (1632–1707)

Наиболее популярный среди афганских поэтов — поэт-суфий происходил родом из племени момандов (район Пешавара).

«Диван» Абдуррахмана, издававшийся неоднократно в Афганистане и Индии, содержит любовную лирику, стихотворения религиозного, философского и нравоучительного содержания. Поэзия Абдуррахмана жизнеутверждающая, проникнутая человеколюбием, доходчивая и задушевная, пользуется большой популярностью у афганцев, которые и сейчас распевают песни на слова его стихов. Он призывал стойко переносить невзгоды судьбы, служить добру. Для афганцев Абдуррахман — добрый наставник и мудрый советчик. Многие его строки цитируются как пословицы и поговорки. Его поэтическое творчество оказало большое влияние на дальнейшее развитие афганской поэзии, это влияние чувствуется и сейчас.

Произведения Абдуррахмана Моманда

[Стихи] // Из афганской поэзии. — М., 1955. — С. 46–54.

[Стихи] / Пер. А.Адалис // Сказки и стихи Афганистана. — М., 1958.— С.215–228.

Литература о писателе

Герасимова А., Гирс Г. Литература Афганистана. — М., 1963,— С. 45–48.

Труды XXV Международного конгресса востоковедов, — М., 1963,— Т. 2.— С. 251–253.

АБДУЛКАДЫР-ХАН ХАТТАК (1650/1651 — первая четверть XVIII в.)

Представитель светской феодальной поэзии Афганистана, первым возродивший мифические образы и аллегории средневекового суфизма. Творчество Абдулкадыра свидетельствует о незаурядном лирическом таланте поэта, явившегося последователем художественного метода своего отца Хушхаль-хана. Вслед за поэтами-суфиями, писавшими на персидском языке, он проповедовал идею бренности человеческого существования, возвышенной «чистой» любви к божеству. Особенно красочна и проникновенна его любовная лирика, принесшая ему славу. Стих Абдулкадыра плавен, язык прост и образен, близок к разговорному пушту, что свойственно поэзии преемников Хушхаль-хана. Наряду с любовной лирикой он писал стихи, воспевающие мужество, отвагу, смелость.

Абдулкадыр известен также и как переводчик с персидского языка на пушту поэмы Джами «Юсуф и Зулейха», произведения Саади «Гулистан», названного им «Букет цветов». Ему же принадлежит поэтическая запись популярной в Афганистане сказки-легенды «Адамхан и Дурханый».

Произведения Абдулкадыр-хана Хаттака

Из Абдулкадыр-хана: Стихи / Пер. А.Адалис, Ю.Александрова // Из афганских песен и стихов. — М., 1955,- С. 46–47.

[Стихи] / Пер. А. Кондратьева, А. Суздальцева // Афганская классическая поэзия. — М., 1975. — С. 74–98.

Литература о писателе

Герасимова А., Гирс Г. Литература Афганистана. — М., 1963. — С. 43–44.

АБДУЛХАМИД МОМАНД (1660–1732)

Поэт, выходец из племени момандов, поэтическое творчество которого навсегда вошло в золотой фонд афганской литературы.

Абдулхамвд, будучи уроженцем города Пешавара, важного экономического и культурного центра восточной части страны, не принадлежал к племенной знати, но и не разделял открытого вольнодумства рошанийцев. Он испытал на себе безусловное влияние классической литературы на персидском языке. Абдулхамвд был популярен главным образом среди интеллигенции и просвещенных слоев общества. В отличие от Хушхаль-хана Абдулхамвд видел первооснову мироздания в непрерывно меняющейся игре красок с их многочисленными оттенками и переливами. По Абдулхамвду, красота управляет Вселенной. Эта концепция положена в основу художественного творчества поэта. Произведения Абдулхамвда отличаются высокой поэтической техникой. Безысходный пессимизм — основное настроение любовной лирики поэта. Абдулхамвд известен также как переводчик с персидского языка поэм «Рассказ о шахе и нищем» и «Волшебство любви».

Произведения Абдулхамида Моманда

Из Абдул-Хамида Моманда: Стихи / Пер. А. Адалис // Из афганской поэзии. — М., 1955. — С. 67–75. [Стихи] / Пер. Ю. Александрова // Афганская классическая поэзия. — М., 1975.— С. 99—134.

Литература о писателе

Герасимова А., Гирс Г. Литература Афганистана, — М., 1963,— С. 45, 48.

МУХАММАД ХОТАК (XVIII в.)

Известный памятник на языке пушту «Скрытое сокровище» по истории литературы афганцев составлен Мухаммадом Хотаком в 1730 г. Рукопись этого сочинения, обнаруженная видным афганским литературоведом и историком Абдулхаем Хабиби, была издана в Кабуле в 1945 г. с переводом на язык дари и снабжена комментариями. По своей форме «Скрытое сокровище» представляет собой традиционный в литературе Востока жанр тазкере — жизнеописаний, в данном случае афганских поэтов, с иллюстрацией образцов их творчества.

Книга Мухаммада Хотака содержит небольшое вступление и три главы, в которых приводятся имена афганских поэтов и писателей с VIII по XVIII в. Заключительная глава посвящена жизнеописанию афганских поэтесс прошлого. Даются сведения о 51 афганском писателе и поэте. При этом Мухаммад Хотак ссылается на многочисленные источники, сборники стихотворений поэтов, совершенно не известные в Афганистане.

Сведения, приводимые Хотаком о раннем развитии афганской литературы, еще недостаточно изучены и проанализированы. Вместе с тем не вызывает сомнений исключительная ценность «Скрытого сокровища» как единственного источника о ряде явлений литературной жизни афганцев.

В сочинении Хотака, особенно во вступлении, наблюдается употребление синонимических повторов, а также так называемого саджа, т. е. ритмической организации прозаической речи с использованием рифмы. Заметно стремление автора придать повествованию художественную выразительность. «Скрытое сокровище» ценно и с точки зрения исторической грамматики и лексики афганского языка.

Произведения Мухаммада Хотака

Пата Хазана — (Скрытое сокровище) / Пер. Д. М.Лудина. — Кабул, 1982.— 13 л.

Литература о писателе

Асланов М. Г. Афганская литература // КЛЭ — М., 1962.— Т. 1.— С. 360–364.

ПИР МУХАММАД КАКАР (1708-1780-е)

Поэт происходил из известного пуштунского племени какар. Он родился в местности Жоб, жил и умер в Кандагаре, тогдашней столице Афганистана. Пир Мухаммад был придворным поэтом основателя суверенного афганского государства Ахмад-шаха Дуррани (1721–1773) и наставником его сыновей. Для своего ученика принца Сулеймана Пир Мухаммад написал первый учебник языка пушту. Диван своих стихов Пир Мухаммад составил на склоне жизни, но издан он был только в 1946 г. известным афганским поэтом А. Бенава. Творчество Пира Мухаммада развивалось в русле классической поэтической традиции иранских народов. Он считается последователем выдающегося афганского лирика Абдуррахмана (1632–1708), стихи которого Пир Мухаммад высоко ценил: «Гармонией слова владеет Рахман. Открыла ему все секреты поэзия».

Поэзия Пира Мухаммада — любовная лирика, проникнутая суфийскими мотивами. Его излюбленные поэтические образы широко распространены в классической поэзии: соловей и роза, свеча и мотылек, виночерпий и опьяненный и т. п. Пир Мухаммад равно хорошо владел различными жанровыми формами классического стихосложения: газелью, рубаи (четверостишие), мухаммасом (пятистишие), тарджибандом и др.

Основной мотив поэзии Пира Мухаммада — разлука с возлюбленной (земной или небесной) и чувства, порожденные этой разлукой: тоска, страдание, жажда свидания и т. п. Воспевая красоту возлюбленной, которая «как нежный лунный свет», поэт предупреждает красавицу о недолговечности и бренности ее красоты. Идея поэта — гармония духа и тела: «Кротость и нежность твою красоту умножают».

Поэзия Пира Мухаммада отличается ясностью и простотой поэтической речи. Ей чужды формалистические ухищрения, нарочитая усложненность, изыск, то, что характеризовало так называемый индийский стиль, который был широко распространен и высоко ценился в поэзии Востока его эпохи.

Произведения Пира Мухаммада Какара

[Стихи] / Пер. А. Голембы, В. Кондратьева, Н. Стефановича // Афганская классическая поэзия. — М., 1975,- С. 172–199.

[Стихи] / Пер. Вл. Сергеева // Сказки и стихи Афганистана, — М., 1958,— С. 257–261.

Литература о писателе

Герасимова А., Гирс Г. Литература Афганистана. — М., 1963. — С. 57–58.

АХМАД-ШАХ ДУРРАНИ (1721–1773)

Основатель афганского государства, полководец и поэт, достойный преемник классиков афганской литературы. Ему, как политическому деятелю, удалось впервые объединить афганские племена в составе единого независимого государства. Ахмад-шах организовал правительственный, военный и административный аппарат афганской империи и содействовал консолидации национальных сил.

В поэтическом творчестве Ахмад-шаха, автора «Дивана» на языке пуиггу, привлекает любовная и пейзажная лирика. Стих его прост и ясен. Подкупает искренность переживаний героев. Есть у Ахмад-шаха немало стихотворений, в которых выражены глубокие патриотические чувства. Завоевания обширных районов Индии и других сопредельных стран требовали сплоченной и хорошо оснащенной армии. Средствами поэзии Ахмад-шах стремился способствовать решению политических задач, он обращался к соотечественникам с призывом покончить с племенными распрями, не забывать о родственных связях представителей афганской народности. Образ «вечно юной и прекрасной родины — Пуштунхва», сошедший со страниц «Дивана» Ахмад-шаха, был близок и понятен пуштунам.

Произведения Ахмад-шаха Дурани

[Стихи] / Пер. В. Краснопольского // Афганская классическая поэзия. — М., 1975. — С. 200–206.

Литература о писателе

Ганковский Ю. Империя Дурани. Очерки административной и военной системы. — М., 1958. — С. 173.

Герасимова А., Гирс Г. Литература Афганистана. — М., 1963,— С. 55–56.

Губар Мир Гулам Мухаммад. Ахмад-шах — основатель Афганского государства, — М., 1959.— С. 356.

КАЗЫМ-ХАН ШАЙДА (1723–1778?)

Казым-хан Шайда (Мухаммад Казым Шайда) происходил из знатного пуштунского рода, был внуком знаменитого поэта-воина Хушхаль-хана Хаттака. Родился Шайда в селении Афзалхана, но в юности покинул родные места и уехал в Кашмир, где постигал мусульманские науки. Затем переехал в Рампур (Индия), где прожил всю свою жизнь. Шайда писал стихи на пушту и фарси.

Он принадлежал к тому направлению восточной поэзии, которую принято называть индийским стилем.

Диван стихов поэта на пушту был издан в Кабуле в 1956 г., а его стихи на фарси пока не собраны и не изданы.

Шайда был суфием, принадлежал к ордену накшбанди, это и определило мировоззрение поэта. В его поэзии нашли отражение главным образом религиозно-мистические настроения. Но в творчестве каждого выдающегося поэта присутствуют размышления об общечеловеческих, универсальных понятиях: о многообразии жизни, о добре и зле, о счастье и горе, справедливости, дружбе и т. п.

Шайда считал своим учителем основоположника индийского стиля Мирзу Бедиля. Следуя заветам Бедиля, поэт стремился к тонкости, изяществу стиха, к усложненности и завершенности формы. Его поэзия во многом была поэзией намека и требовала от читателя определенной подготовленности, начитанности, знакомства с классической поэтической традицией: «Индийцу недоступен мой язык, к нему иранец тоже не привык; его не понимают и пуштуны…» «Моя мысль, — признается Шайда, — это глубоко скрытое сокровище, и строчки, словно драконы, хранят его».

Проникнув в смысл стихов Шайды, можно обнаружить в них изысканный гимн красоте возлюбленной, страдание от разлуки с нею, мечту о свидании.

Шайда был порождением и выразителем эпохи позднего средневековья, когда на Востоке господствовала суфийская философия, нашедшая свое отражение и в поэзии. Потомки высоко ценят стихи Шайды за многообразие, красочность, изящество художественно-изобразительных средств.

Произведения Казым-хана Шайды

[Стихи] / Пер. А.Адалис // Из афганской поэзии, — М., 1955.— С. 76–86.

[Стихи] / Пер. А. Адалис // Сказки и стихи Афганистана. — М., 1958. — С. 242–252.

[Стихи] / Пер. Ю.Александрова // Афганская классическая поэзия. — М., 1975.— С. 135–171.

Литература о писателе

Герасимова А., Гирс Г. Литература Афганистана. — М., 1963,— С. 48–51.

ХАМИД КАШМИРИ (середина XIX в.)

Поэт, писавший на фарси, выходец из Кашмира, автор поэмы «Акбар-наме» (книга об Акбаре — афганском национальном герое Акбар-хане Гази). Поэма представляет собой широкое эпическое полотно (завершена в 1844 г.). Сюжетная канва «Акбар-наме» включает события первой англоафганской войны 1838–1842 гг., героическую борьбу афганцев против английских завоевателей, вторгшихся в Афганистан. Подробно описывается знаменитое кабульское восстание 1841 г., в котором участвовало все население города и окрестных районов.

Поэма «Акбар-наме» получила широкую известность. Ее переписывали от руки, и до настоящего времени она дошла в многочисленных списках. По мнению афганских литературоведов, это произведение сыграло немалую роль в становлении современной литературы Афганистана.

Литература о писателе

Герасимова А., Гирс Г. Литература Афганистана, — М., 1963.— С.61–63.

МАУЛАВИ АХМАД (вторая половина XIX в.)

Прозаик и поэт, основоположник современной художественной прозы на языке пушту, Маулави Ахмад родился в селе Танги (Хаштнагаре). Он получил духовное образование. Творческая деятельность писателя протекала в Пешаваре, важном экономическом и культурном центре восточных афганцев в XIX в. Наряду с поэтической обработкой популярных на Востоке легенд и преданий, писатель уделял внимание прозаическим произведениям фольклора. Он записал и литературно обработал большое количество притч — хикайатов, некоторые из них вошли в его книгу «Сокровищница пушту», впервые изданную в Лахоре и выдержавшую затем несколько изданий.

«Сокровищница пушту» написана простым языком, близким к народно-разговорной речи афганцев. Весьма разнообразна тематика хикайатов книги. Многие герои выведены в образах зверей, обладающих качествами, необходимыми для выражения определенных социальных типов. Встречаются живо написанные «картинки с натуры» — миниатюрные жанровые сцены. Открыто высмеиваются отрицательные персонажи. Вот, например, «Хикайат о скупом»: «Сидел скряга у себя дома и ел хлеб с медом. Зашел к нему знакомый. Скряга засуетился, спрятал хлеб, а мед спрятать не успел. „Ну ничего! — думает. — Один-то мед он есть не станет!" Подумал так скряга, подвинул гостю мед и предложил: „Хочешь медку?" — „Вот спасибо!" — обрадовался гость и принялся уплетать мед за обе щеки. Долго терпел скряга, наконец не выдержал и говорит: „Ты бы не ел так много меда! А то сердце будет болеть!" Гость улыбнулся и спросил: „Чье? Твое?"»

Творчество Маулави Ахмада завершает самый ранний этап формирования новой письменной литературы афганцев.

Произведения Маулави Ахмада

Canj-e Pakhto, transl. of the text-book / With copious notes by T. Ch. Plowden. — Lahore, 1893.

Литература о писателе

Гирс Г.Ф. Литература непокоренного народа. — М., 1966,— С.27–30.

Гирс Г. Ф. Современная художественная проза на пушту в Афганистане. — М., 1958. — С. 25–27.

МУХАММАД РАФИК КАНИ (1885–1957)

Прозаик, лексикограф, родился в селе Шеваки (Кабульская провинция). В течение многих лет работал в комиссиях по изучению афганского языка: в 1946–1951 гг. — член Афганской академии «Пашто толына». Кани — автор многочисленных статей и очерков, публиковавшихся на страницах афганских газет и журналов. В 1939 г. он предпринял попытку одним из первых в литературе Афганистана создать на языке пушту произведение, приближающееся к жанру бытовой повести: называлось оно «Два любящих брата». Автор изображает распад помещичьей семьи. Композиционно произведение делится на две взаимосвязанные части: первая — детство и юность братьев Шахнура и Мансура, их женитьба на сестрах Шаисте и Торпекый, их смерть; вторая — жизнь овдовевших сестер, злоключения Шаисты, вторично вышедшей замуж за человека, который оказался негодяем и бросил ее. Возвращением Шаисты в дом, где прошли лучшие годы ее жизни, завершается повествование. По мысли автора, нравственные принципы овдовевших сестер решают их судьбу. Шаиста изменила памяти мужа, ей противопоставлена Торпекый, до конца жизни сохранившая верность Мансуру. Повесть Кани не внесла существенных изменений в литературу Афганистана, но ее появление свидетельствовало о возможностях развивающейся прозы на пушту.

Литература о писателе

Гирс Г. Ф. Современная художественная проза на пушту в Афганистане, — М., 1958.— С. 68–78.

САИД РАХАН ЗЛХЕЙЛИ (1886–1963)

Пуштунский поэт, прозаик и переводчик. Родился в селе Захейль (северо-западная пограничная провинция Пакистана) в семье мусульманского богослова. Получил духовное образование. Творчество Захейли воплотило традиции классики, черты раннего пуштунского просветительства начала XX в. и современные тенденции в пакистанской литературе на пушту. Первые произведения писателя были опубликованы в пешаварской газете «Афган» в 1910–1911 гг. Эго было время, когда в пуштунских районах хозяйничали англичане. Узок был круг местной интеллигенции, а сфера ее деятельности была крайне ограничена. Уже в ранних рассказах 1917 г. Захейли смело выступил против феодальных устоев и косных пережитков прошлого. В рассказе «Юная вдова» (1917) он раскрыл драматическую судьбу женщины, отданной замуж почти ребенком. Тяжкие испытания выпали на долю четырнадцатилетней девушки после смерти мужа. Каждый ее попрекает, что бы она ни сделала, что бы ни сказала, все не по душе новым родственникам. Однажды ее даже избили до полусмерти. Мургый (так зовут девушку) возвращается в отчий дом, но и здесь ее положение невыносимо. В ночь, в беспросветную мглу, всеми отверженная, Мургый уходит, и река заключает ее в свои объятия. Автор подчеркивает, что постигшая Мургый участь — обычное явление в жизни пуштунок. Впервые в истории литературы на пушту был поднят голос в защиту женщины.

Многообразно творческое наследие Захейли. Большинство его рассказов, очерков и поэтических произведений печаталось на страницах пуштунской прессы. Большой и глубокий интерес проявлял писатель к народным сказаниям и легендам. Он выпустил сборник «Сказки пуштунов». Его перу принадлежит романтическая поэма «Сайф-уль Мулук», написанная по мотивам известного на Востоке дастана. Захейли перевел на пушту стихотворения Икбала и «Гулистан» Саади.

Произведения Саида Рахана Захейли

Юная вдова // Браслеты: Новеллы пуштунских писателей. — М., 1967. — С. 50–65.

Литература о писателе

Гирс Г.Ф. Литература непокоренного народа, — М., 1966,— С.64–70.

БУРХАНУДДИН КУШКАКИ (1898–1954)

Прозаик, публицист, историк, родился в селе Кушкак (провинция Нанграхар). Окончил Духовную академию в Индии. Занимал ведущие посты в редакциях газет Афганистана, был редактором официоза — кабульской газеты «Ислах». В середине 20-х гг. совершил поездку по северным районам страны с военным министром Надир-ханом (впоследствии королем Афганистана), в результате которой им была создана книга «Каттаган и Бадахшан», переведенная на русский язык. Она представляет собой историко-географическое описание Афганистана. Одним из первых в афганской литературе Кушкаки написал и выпустил в Кабуле в 1939 г. повесть на языке пушту «Скрытая любовь», в которой были затронуты бытовой уклад и семейные отношения афганцев. Конфликт между любовью и долгом возникает в семье, где молодая женщина Хабиба и младший брат ее мужа полюбили друг друга. Они нарушили исламскую мораль, заповеди Корана, и поэтому погибают.

Целостному восприятию произведения существенно мешают рыхлость сюжета, огромное количество авторских отступлений, содержащих пространные назидательные сентенции. Но вместе с тем Кушкаки сделал попытку внедрить в литературу новый жанр, что имело значение для дальнейшего развития литературы Афганистана на языке пушту.

Литература о писателе

Гирс Г. Ф. Современная художественная проза на пушту в Афганистане. — М., 1958. — С. 57–68.

ГУЛЬ-ПАЧА УЛЬФАТ (1909–1977)

Один из самых почитаемых в Афганистане писателей родился в селе Азизхан, в окрестностях Лагмана, в семье сейидов, считающих себя потомками пророка Мухаммеда. Ульфат получил духовное мусульманское образование. В 30-е гг., работая в периодической печати, начал писать. Ульфат занимался также государственной и общественно-политической деятельностью, был депутатом парламента (1949–1956 и 1965–1969), руководил Афганской академией языка и литературы (1956–1963), был издателем газеты «Афган миллят» (1968–1970), преподавал в Кабульском университете (1970–1973).

Творческая деятельность Ульфата весьма многообразна. В его наследие входят книга «Горящий светильник» (1941), сборник «Избранная проза» (1957), два поэтических сборника «Избранные стихи» (1956) и «Слово сердца» (1962), а также множество статей, опубликованных в периодической печати.

Он внес свой вклад и в развитие гуманитарных наук в Афганистане как автор книг: «Что писать, или Наука о письме» (1950), «Логика» (1956), «Орфография и стилистика» (1959), «Национальный герой Хушхаль-хан Хаттак» (1965).

Ульфат был одним из руководителей общественно-политического движения «Пробудившаяся молодежь» («Виш зальмиян»), активно выступал против вековой отсталости страны, за развитие и прогресс. Мировоззрение Ульфата основывалось на просветительских идеях — вера в разум, в знание как основную движущую силу развития общества, вера в просвещенного правителя и т. п.

«Избранные стихи» — большая книга, содержащая несколько тысяч бейтов. В сборнике в полной мере отдана дань традиционным темам и мотивам — любви, красотам природы, весне, луне и т. п. Продолжая традицию великого Рудаки, Ульфат славит крестьянский труд — основу всего сущего на Земле.

Эстетика обыденного труда землепашца, пастуха рождает простой и светлый поэтический мир: ярмо, лемех, новорожденные бычки и телочки, крестьянские мозолистые руки.

Свою приверженность традиции, связь и преемственность Ульфат выразил в стихах, воспевающих деятелей афганской культуры прошлого. Среди них знаменитые поэты Абдуррахман и Хушхаль-хан, выдающийся реформатор ислама Джемалуддин Афгани, а также великий ученый Средней Азии Абу Али Сина.

Демократические взгляды Ульфата нашли отражение в стихах в защиту обиженных и угнетенных, в стихах, критикующих пороки современного ему социально-несправедливого общества («Бедный малыш», «Богач», «Дума о завтрашнем дне» и др.). Особое место в творчестве поэта занимает патриотическая тема: любовь к родине, к свободе, героическое противостояние могущественному врагу — Британской империи («Сабля, пушту, законы пуштунов», «Говорят пуштуны», «Что мы видели», «Дух свободы» и др.). Следует отметить, что в стихах о родине и славе пуштунов у Ульфата порой слышны и националистические ноты.

Поэт выделяется среди современников своей склонностью к философским раздумьям, к постижению сути вещей и явлений, связи между ними.

Мысль о роли поэта в обществе нашла выражение во многих глубоких и ярких стихах Ульфата («Поэт», «Мудрость и поэзия», «Кто я таков?» и др.) — Поэт не отделяет себя от своего народа, но в то же время он — существо с более зорким взглядом, глубоким пониманием, более тонким чувствованием. Он «пробудить людей способен и развить народный разум». Всей своей жизнью Ульфат подтвердил эту мысль.

Второй сборник стихов Ульфата — «Слово сердца» — более чем на треть состоит из произведений, опубликованных в «Избранных стихах». За восемь лет, отделяющих один сборник стихов от другого, Ульфат неоднократно выезжал за пределы своей страны, встречался со многими людьми, и проблематика его творчества заметно обогатилась. В новых стихах Ульфата находят отражение не только национальные проблемы. Поэта волнует и главный вопрос современности — сохранение мира на планете («Миру — мир», «Мир всему» и др.).

Поэзия Ульфата демократична, мысль выражена в простых понятных образах, речь лишена усложненности. В стихах широко используются пословицы и поговорки, крылатые слова и выражения. В свои газели и рубаи Ульфат вобрал лучшее из классической традиции, стараясь в то же время раздвинуть рамки канона, приблизить стихи к народно-разговорной речи. Афганская критика порой упрекает Ульфата в недостаточной музыкальности стиха, но глубина и ясность его поэзии бесспорны.

«Избранная проза» — сборник небольших прозаических произведений — гордость современной афганской культуры. «Избранную прозу» составляют произведения своеобразного жанра, которые можно характеризовать как прозаическую миниатюру, набросок, фрагмент, стихотворение в прозе. Это бессюжетные произведения, в которых фиксируется движение мысли, идеи, эмоции, но не содержится изображение конкретного предметного мира. В них отражен своеобразный мир художника, тонко чувствующего и более всего склонного к раздумьям. Афганская критика считает, что «проза Ульфата, по существу, та же поэзия». Ульфат в своем творчестве следовал принципу: «критика, подобно хинину, должна быть в сладкой оболочке». Застойное, косное афганское общество Ульфат символически обозначает как глубокий водоем со стоячей водой: «Я обладаю глубиной, но мне незнаком шум и веселье волн, я неподвижен… Бесполезно проходит моя жизнь, я не даю электричества, не орошаю садов» («Стоячая вода»).

Большое место в прозе Ульфата занимают важнейшие категории просветительского мировоззрения — разум, знание, наука («Разум», «Знание и ум», «Роль разума в жизни», «Кто такой дурак?» и др.). Диапазон представлений Ульфата о разуме и знании — от взгляда на них как на могучее средство прогресса общества до отождествления с одеждой, покровом, маскирующим нечто недостойное в людях. Постоянная ориентация на личное усовершенствование человека придает назидательно-дидактический характер творчеству писателя. Дидактика же ведет к поэтике афористического художественного изложения.

Ульфат высоко ставит творческую личность в обществе и предъявляет к ней высокие требования. Поэта должен обуревать мятежный дух, и только в окружении красоты может звучать мелодия жизни.

Ульфат оставил глубокий след в национальной культуре своей критикой феодального общества, гуманизмом, просветительскими устремлениями.

Произведения Гуль-Пачи Ульфата

Избранная проза / Пер. Д. М.Лудина. — Кабул: Акад. наук ДРА, 1987.— 151 с.

[Стихи] / Пер. С. Северцева // Сказки и стихи Афганистана. — М., 1958. — С. 266.

[Стихи] / Пер. С. Болотина // Стихи поэтов Афганистана. — М., 1962. — С. 26–48.

[Стихи] / Пер. С. Болотина, В. Леванского, М. Тарасовой // Из современной афганской поэзии. — М., 1983,- С. 10–37.

Литература о писателе

Герасимова А., Гирс Г. Литература Афганистана, — М., 1963.— С.98—111.

Герасимова А. С. Литература Афганистана на языке пушту. — М., 1986. — С. 19–29.

Гирс Г. Ф. Современная художественная проза на пушту в Афганистане. — М., 1958. — С. 97—107.

Государственные и общественные деятели Афганистана. — М., 1967. — С. 45–46.

Дворянков Н.А. «Избранные стихи» Гуль Пача Ульфата // Независимый Афганистан. — М., 1958,- С. 132–140.

АБДУРРАУФ БЕНАВА (1913–1985)

Один из деятелей культуры Афганистана второй половины XX в. Он принадлежал к тому поколению афганских литераторов, чье творчество тесно связано с прогрессивным общественнополитическим движением «Пробудившаяся молодежь» («Виш зальмиян»). Эго довольно широкое демократическое движение существовало в Афганистане в конце 40 — начале 50-х гг. Оно носило в основном просветительский характер, но считается предтечей Народно-демократической партии Афганистана.

Родился А. Бенава в Кандагаре в семье высокообразованного мусульманского богослова и получил традиционное мусульманское образование. Литературные способности у Бенавы проявились рано. Уже в 30-е гг. стали появляться в печати его стихи, тогда он и избрал себе тахаллус (литературный псевдоним) Бенава, что означает «бедный», «обездоленный».

Деятельность Бенавы была чрезвычайно многообразной. Он был редактором журнала, преподавателем Кабульского университета, дипломатом, депутатом парламента и даже министром. Но были периоды в его жизни, когда он вынужден был уходить в отставку и длительное время находиться не у дел. Бенава принял национально-демократическую революцию в своей стране, сотрудничал с народным режимом. Будучи тяжело больным, он уехал за рубеж к дочери, где и умер.

Творческий диапазон Бенавы необычайно широк: он писал стихи, рассказы, пьесы, занимался художественным переводом, выступал автором работ по различным проблемам истории, культуры, литературы Афганистана. Наибольшую популярность снискал Бенава циклом стихотворений в прозе «Горестные размышления», созданном в 1947–1951 гг. Эго был смелый протест против «тирана» в защиту «бедных и обездоленных». Он вызвал широкий общественный резонанс и множество подражаний.

Единственный сборник стихов Бенавы, также названный «Горестные размышления», вышел в свет в 1957 г. Он невелик по объему, содержит всего 22 стихотворения. Но это подлинная высокая поэзия, в которой представлена вся палитра художественных идей, образов и красок Бенавы. В некоторых произведениях поэт предстает как продолжатель пуштунской классической поэтической традиции. Это его стихи: «Луна», «Весна» и др. Стихотворение «Весна» написано в подражание касыде пуштунского придворного поэта XII в. Шкарандоя. Поэт охвачен глубокими раздумьями о бренности бытия («Палевой цветок»), о жизни, утратившей вкус и цвет: «Кончина желаннее жизни такой» («Разве это жизнь?»).

Но главную отличительную черту поэзии Бенавы составляет явное преобладание в ней гражданского звучания. Даже в стихотворении «Спингар», казалось бы, традиционном, пейзажном, поэт не только воспевает природу родного края, но горячо обещает:

Насилья цитадель разрушу я —

Не уползет неравенства змея…

И прекрасная утренняя звезда, «звезда любви», которая сияет в бездонной вышине, у Бенавы видит совсем не влюбленных, а человеческое несовершенство, зло, корыстолюбие и несправедливое мироустройство, где «обижают сироту и вдову» и «пьют кровь бедняков» («Утренняя звезда»).

Бенава стремится пробудить свой народ от сладкого сна к жизни, к труду во благо Отчизны, где «работа кипит за каждым углом» («Обращение к матери»). Глубокий патриотизм и резкая антиколониальная направленность проявились в стихах «Таков пуштун» и «Клянусь, меня оплачут». Большинство стихотворений Бенавы отличает пессимистическая тональность, мрачные образы и краски («Кладбище скитальцев», «Плач сироты зимой» и др.).

Наиболее выдающимся, своего рода программным стихотворением сборника является «Назревающая революция». Надо было обладать незаурядным гражданским мужеством, чтобы в пору незыблемого монархического режима, когда само слово «революция» было запрещенным, за 20 лет до этого события написать пророческие строки:

Назревает революция, сжимается кольцо

Грозных перемен — и мира изменяется лицо.

Сборник стихов «Горестные размышления» до сих пор считается выдающимся достижением современной афганской литературы.

В 1966 г. Бенава опубликовал свою вторую художественную книгу — «Задушевные беседы» Это произведение эпистолярного жанра, оно содержит 21 письмо, адресованное другу, в которых излагается взгляд автора на человека, мир, общество, прогресс. Часть этих писем печаталась в газете «Ислах» в конце 50-х гг «Задушевные беседы», по существу, монологичны. В письмах ничего не говорится о мнениях или вопросах, возникающих у корреспондента. Писателю важно изложить свою систему взглядов, раскрыть свое мировосприятие. Тем не менее это письма не издалека, а как бы изнутри; сознание художника интегрировано в реальную национальную действительность. А эта действительность, по мнению Бенавы, представляет собой «искусственный мир», где все лживо, фальшиво, лицемерно. Сатирическое обобщение, гипербола, многократное повторение эпитета «искусственный», которым определяются равно конкретные предметы и отвлеченные понятия, — все взято писателем на службу для отображения мусульманского общества конца 50-х гг. В «Задушевных беседах» писатель выражает свои сокровенные мысли: должно быть другое общество, основанное на справедливости. Постоянные обращения и ссылки в письмах — «дорогой друг», «нам с тобой», «я тебе писал», «ты знаешь» и т. п. — передают ощущение тесной связи между ним и воспринимающим сознанием, уверенности в том, что его понимают и что он получает отклик на свои мысли.

Идею своей неотделимости от национального бытия, позицию не над, а внутри него Бенава реализует в разных художественных структурах. Порой это делается в форме прямолинейного постулата, лишенного эмоциональной окраски: «Ни один тонко чувствующий поэт или писатель не может избежать влияния окружающей среды на его чувства, мысли… на художественное творчество». Иногда в письмо включается лирическая миниатюра или стихотворение в прозе с большим эмоциональным зарядом. Некоторые письма содержат диалоги либо лиц абстрактных, либо нацеленных краткими социальными характеристиками. В «Задушевных беседах» представлена и еще одна форма, это своего рода живая жанровая сценка, небольшое театрализованное действо. В компанию входят самые разные люди, которых автор называет друзьями, приятелями. Эти люди, занимающие разное положение в обществе, имеющие различные, подчас противоположные взгляды на жизнь, обсуждают проблему сущности бытия и определяют правильность жизненного пути. В разговоре участвуют: хан, богач, «старший», философ, поэт, политик, чиновник, современный человек, поклонник старины и т. п. Каждого писатель наделяет индивидуальной манерой речи, характерным жестом, костюмом. Сталкиваются мнения, спорят «приятели», и вдруг откуда-то появляется… пьяный и заявляет: «Все вы себя обманываете. Жизненный путь может определить тот, у кого есть жизнь. Вы сначала жизнь создайте, а уж потом ищите в ней путь!»

«Задушевные беседы» — новая для афганской литературы эпистолярная форма, которая сопрягается с традиционными элементами: появление пьяного (отзвук классической поэтической традиции), инкорпорирование в текст писем бейтов классических стихов и пословиц. Это своего рода апелляция к эстетическому сознанию читателя, воспитанного главным образом на фольклоре и классической поэзии, это мостики, по которым новые авторские идеи проникают в читательское сознание.

«Задушевные беседы» — просветительское сочинение, проникнутое критикой бюрократического аппарата монархического Афганистана, невежества, фальши и лицемерия. Оно пробуждало умы современников, звало их на борьбу с пороками отсталого афганского общества.

Произведения Абдуррауфа Бенавы

[Стихи] / Пер. Л. Гумилева // Стихи поэтов Афганистана, — М., 1962.— С. 49–60.

[Стихи] / Пер. Л. Гумилева, В. Краско, В. Швыряева // Из современной афганской поэзии. — М., 1983,- С. 38–61.

Литература о писателе

Арипов Ш. Цикл произведений Абдуррауфа Бенава «Горестные размышления», — Душанбе: Ирфон, 1977,- 157 с.

Бенава Абдуррауф // Государственные и общественно-политические деятели Афганистана. — М., 1967,- С. 12–13.

Герасимова А., Гире Г. Литература Афганистана. — М., 1963.— С. 106–115.

Герасимова А. С. Литература Афганистана на языке пушту. — М., 1986. — С. 29–44.

Герасимова А. С. Патриотические мотивы в поэтическом творчестве Абдуррауфа Бенава // Независимый Афганистан. — М., 1958.— С. 113–131.

Гирс Г. Ф. Современная художественная проза на пушту в Афганистане. — М., 1958. — С. 118–130.

Дворянков Н. А. Абдуррауф Бенава и его сборник «Горестные размышления» // Краткие сообщения Института народов Азии. — М., 1964. — Вып. 65. — С. 62–70.

Schodjaie Gauss. Benava ein Schriftsteller, ein Dichter, ein Dramaturg und ein Sozialkritiker seiner Zeit — Pasto. Quarterly. — 1979.— Vol. 31.— N 3,— P. 44–87.

ЛИТЕРАТУРЫ СТРАН АФРИКИ ЮЖНЕЕ САХАРЫ

ЛИТЕРАТУРА КОТ-Д’ИВУАРА

МАМАДУ ДИАЛЛО (MAMADOU DIALLO. 1920–1974)

Поэт, автор нескольких сборников, родился в г. Элоссо. Окончил начальную, а затем и региональную школу в г. Абиджане. В 1941 г. окончил лицей Вильяма Понти. Там он начал писать стихи и играл в любительских спектаклях. С 1943 по 1962 г. по окончании лицея работал в различных бюро Абиджана, изучая право в Абиджанском университете. В 1964–1965 гг. Мамаду Диалло проходил стажировку в Институте высших исследований Заморских территорий в Париже. По возвращении в Кот-д’Ивуар в 1965–1970 гг. он назначается директором административных и финансовых служб министерства Национального образования, а позднее становится инспектором административных служб при президенте республики. Мамаду Диалло — Кавалер национальных орденов и Лауреат премии Академии «Le Мёпиге» (1952), первой поэтической премии писателей Кот-д’Ивуара (1967), литературной премии Houphouet — Boigny (секция поэзии) (1969) за сборник «Черный там-там» и премии литературного конкурса в Тулузе «Jeux Floraux de la fiancophonie» (1972).

Творчество Мамаду Диалло развивалось под влиянием родной африканской культуры и идеологии негритюда. Влияние Сенгора явно прослеживается в стихах, вошедших в сборник «Черный там-там» (1970), где поэт воспевает любовь к африканской культуре и надежду сохранить ее, прославляет «миссию черного человека» «при возрождении мира». Поэт видит себя современным Прометеем, который способен украсть «светила, чтобы накормить расу людей, мою расу…». Его, как гриотов — исполнителей сказаний и песен, — вдохновляет культура легендарной Африки. Он выступает против культурной ассимиляции и поет славу родине. В стихах данного сборника чувствуется медленный ритм и мелодичность стиха, в чем явно наблюдается влияние Сенгора, но наряду с этим Мамаду Диалло пишет и свободным стихом, используя фольклорную поэтическую образность и приемы.

В стихах, вошедших в сборник «Слезы и цветы для Мельян» (1974), поэт выступает как свидетель своего времени и, подобно гриоту, поет славу героическим персонажам африканской истории, которые стали героями мифов и легенд народа буале. Мамаду Диалло восстает против «мерзостей захватнических войн», ведущихся от «лица лицемерной цивилизации». Но с появлением в стихах женщины (матери или любимой) читатель попадает в волшебный мир, где царит любовь и красота. Поэзия Мамаду Диалло богата образами и красками, пришедшими из родной природы. Основные темы его произведений — гуманизм, воспевание природы, красоты и романтизация ценностей прошлого Африки. Задача поэта — своим творчеством открыть глаза читателям на богатую историю Африки и на проблемы, «которые одолевают этот континент».

Произведения Мамаду Диалло

[Стихи] / Пер. с фр. Л. Григорьева // Поэты Западной Африки. — М., 1983,— С. 50–52.

[Стихи] / Пер. с фр. Ю. Стефанова // Избранные произведения поэтов Африки. — М., 1983. — С. 68–71.

[Стихи] / Пер. с фр. Ю. Стефанова // Поэзия Африки, — М., 1979.— Т. 2,— С. 102–107.

Pleurs et fleuis pour Meliane. — Dakar: NEA, 1974. — 76 p.

Tam-tam noir. — Abidjan: Ed. Afr., 1970,— 44 p.

Литература о писателе

Bonneau R. Le prix litteraire Houphouet — Boigny en poesie: «Tam-tam noir» de Mamadou Diallo // Ebumea. — 1971,— Oct. — P. 36–37.

Diallo Mamadou // Diallo Mamadou. Pleurs et fleuis pour Melliane. — Abidjan, 1974. — P. 5–7.

ЛИТЕРАТУРА НИГЕРИИ

КРИСТОФЕР ОКИГБО (CHRISTOPHER OKIGBO. 1932–1967)

Поэт, безвременно ушедший из жизни во время гражданской войны в Нигерии (1967–1970), на которой сражался в чине майора на стороне мятежной Биафры. Писал на английском языке. Окончив в 1960 г. классическое отделение Ибаданского университета, работал секретарем министра науки и информации Нигерии, преподавал латынь в средней школе (1958–1960), был библиотекарем в Нигерийском университете (г. Нсукка, 1960–1962). В 1962–1966 гг. Окигбо являлся западноафриканским представителем при издательстве «Кембридж университи пресс» (г. Ибадан), членом редколлегии издававшегося в Уганде журнала «Транзишн» и издательства «Мбари-пресс» (г. Ибадан). В 1967 г. совместно с Чинуа Ачебе создал в городе Энугу собственное издательство. На Первом фестивале негритянского искусства в Дакаре (1966) был удостоен главной литературной премии, которую отказался принять, заявив, что «негритянского искусства» не существует: литература бывает только хорошая и плохая. «Поэт не пытается выразить свою африканскую сущность, — говорил он в одном интервью. — Поэт выражает себя».

Окигбо — автор трех поэтических сборников: «Небесные врата» (1962), «Пределы» (1964), «Лабиринты и тропы грома» (1971). Он принадлежал к числу тех африканцев, которые получили образование на родине, поэтому ему удалось избежать конфликта с родной культурой, отчужденности и разочарования, характерных для большинства его собратьев по перу. Образование, пусть ограниченное рамками колониальной идеологии, ввело его в мир европейской и американской словесности. Начинал как поэт для избранных, испытав влияние Мелвилла, Малларме, Тагора, Гарсиа Лорки, Эзры Паунда и Т. С. Элиота. От Элиота он унаследовал умение выражать сложные идеи простым языком, у Эзры Паунда заимствовал стремление адаптировать и по-своему переосмыслить мировое поэтическое наследие. В стихах Окигбо слышится одновременно классический греческий хор, гармония христианской мессы, ритуальные напевы традиционной африканской поэзии. Окигбо являлся сугубо африканским поэтом со специфической системой образности и мировосприятия. Основной мотив двух первых сборников — инициация, переход во взрослую жизнь. Окигбо отразил боль возмужания, страх перед будущим, где живет одиночество и разочарование, неизменные спутники зрелости, через которые лирический герой приходит к очищению. Поэзия Окигбо трудна для восприятия: часто за богатой образностью и усложненной символикой теряется смысл. Эго сознательный прием поэта, называвшего себя «творцом звуков»: он стремился добиться не семантического, а музыкального звучания слов. Особое место в творчестве Окигбо занимает тема поэта и поэзии. В своем поэтическом служении он как бы приносит жертву богам; предназначение поэта заключается для него в том, чтобы уловить шепот грядущего и облечь его в слова. Поэт, считает Окигбо, — неотъемлемая часть общества и народа; выражая свой внутренний мир, он не может хотя бы косвенно не отразить то общество, в котором живет. В цикле стихов «Тропы грома», написанном в 1965–1966 гг. и вошедшем в посмертный сборник «Лабиринты», отчетливо звучат патриотические мотивы, чувствуется тревожная атмосфера надвигающейся гражданской войны.

Произведения Кристофера Окигбо

Морская дева; Глаза видят звезды; Любовь в разлуке; Переулок должника / Пер. А. Сергеева // Поэзия Африки. — М., 1973.— С. 407–410.

И грянул гром; Воцарись, гром; Элегия для альта / Пер. О. Волгиной. // Поэты Западной Африки, — М., 1983,- С. 166–170.

Heavensgate. — Ibadan: Mbari Press, 1962. — 39 p.

Limits. — Ibadan: Mbari Press, 1964. — 24 p.

Labirinths, with Paths of Thunder. — New York: Africana, 1971.— 71 p.

Collected Poems / Pref. by Paul Theroux; Introduction by Adewale Maja-Pearce. — London: Heinemann, 1986,- XXVIII, 99 p.

Литература о писателе

Anozie S.О. Christopher Okigbo: Creative Rhetoric. — London: Evans, 1972,— 203 p.

Dathome O. R. African Literature. IV: Ritual and Ceremony in Okigbo’s Poetry // Journal of Commonwealth Literature. — 1968.— N 5,— P. 79–91.

Theroux P. Christopher Okigbo // Introduction to Nigerian Literature. — Lagos, 1971,— P. 135–151.

Whitelaw M. Interview with Christopher Okigbo. 1965 // Journal of Commonwealth Literature. — 1970. — N 9. - P. 28–37.

ЛИТЕРАТУРА СЕНЕГАЛА

УСМАН СОСЕ (OUSMANE SOCE, 1911–1974)

Писатель старшего поколения прозаиков Сенегала начал творческую деятельность в 1930-х гг. Это были годы, когда началось формирование сенегальской литературы. Поэт и прозаик Усман Сосе, полное имя Усман Сосе Диоп, родился в 1911 г. в г. Рюфиске. Учился в местной коранической школе, а затем в лицее Вильяма Понти. Он был в числе первых студентов, получивших возможность учиться во Франции, где окончил Национальную ветеринарную школу, Парижский институт тропической ветеринарии и почти одновременно в 1935 г. факультет литературы и языка. Вернувшись в Сенегал У. Сосе возглавил Инспекцию по наблюдению за скотом в Сенегале. В 1946 г. его избирают во французский Сенат, а через год он был назначен секретарем Совета Французской Республики. В 50-е гг. Усман Сосе жил в Сенегале и издавал журналы: «Фар де Пари», «Бинго», «Регруппеман». С 1958 по 1968 г. он занимал различные министерские посты, был мэром г. Рюфиска, послом Сенегала в США и представителем ООН от Сенегала. Надвигающаяся слепота вынудила его выйти в отставку, но он остался председателем сенегальской секции Международного Пен-клуба. В 1948 г. У. Сосе был удостоен Большой литературной премии морских и заморских территорий Франции.

Первый роман У. Сосе «Карим» вышел в свет в 1935 г. и был первым франкоязычным романом Западной Африки. В нем прозвучали ноты элегического сожаления об ушедшем славном прошлом Сенегала и разочарования в современном африканском обществе, испытавшем влияние европейской культуры. Роман прост по композиции и строится в духе привычной схемы автобиографического романа. Время действия — 30-е гг. XX в. Герой романа — потомок знатного рода сенегальцев — служит в одном из учреждений колониальной администрации. Он и его товарищи, живущие в Дакаре, испытывают перекрестное влияние двух противоборствующих начал. С одной стороны, они одеваются по-европейски, читают Гюго, Корнеля, с другой — любят слушать гриотов и под их пение воображать себя потомками древних героев Сенегала. Любование стариной, ее традициями, обычаями, идеализация «негроафриканских» добродетелей и дали основание некоторым африканским писателям отнести «Карима» к разряду «розовой», или «живописной», но не социальной литературы. Однако основная задача, стоящая перед писателем, была не в любовании стариной, а в показе столкновения двух укладов. Молодежь привлекает европейская цивилизация, но порвать с традицией своего народа большинство из них не решается, не решается на это и герой романа Карим.

Второй роман У. Сосе «Миражи Парижа» вышел в свет в 1937 г. Здесь, как и в первом романе, композиция книги определяется историей жизни одного главного героя, как и в «Кариме», рассказ, хотя и ведущийся от третьего лица, воспринимается как автобиографический, однако манера писателя меняется: обнаруживается влияние европейских авторов. Начало действия романа относится к 30-м гг., заканчивается оно накануне Второй мировой войны. Продолжая и развивая основной мотив «Карима», Сосе подчеркивает разорванность сознания «африканской элиты». Но время изменилось, и рассказ о Фара, молодом человеке тех же предвоенных лет, воспринимается по-иному, чем рассказ о Кариме. Если в «Кариме» автор обеспокоен ассимиляцией африканцев, то в «Миражах Парижа» герой выступает в защиту смешанной цивилизации и против африканского национализма. Сюжет романа весьма тради-ционен. Молодой сенегалец, как и Карим, воспитанный в сельской местности, в доме почтенных состоятельных родителей, едет в Париж, чтобы осуществить мечту своей юности — увидеть великую страну и великую столицу. Его поездка затягивается на много лет, и Фара уже не суждено снова увидеть Африку: полюбив французскую девушку, он женится на ней, ломая сопротивление ее родителей, которые возмущены тем, что их дочь полюбила чернокожего. Но когда Жаклин умирает во время родов, Фара не может перенести ее смерть и бросается в Сену, из которой, как ему кажется, к нему протягиваются руки умершей возлюбленной.

Произведения Усмана Сосе

Karim, roman senegalais. — Paris: Puyfonjat, 1935 — 125 p.

Mirages de Paris. — Paris: Houv. ed. Latines, 1937. — 238 p.

Contes ot legendes d’Afrique Noire. — Dakar: Gensul et Larcin, 1942. — 82 p.

Ruthmes du khalam: Poemes / Pref de G Larche. — Paris: Nouv. ed. Latine, 1962. — 60 p.

Литература о писателе

Ивашева В. В. Усман Сосе // Ивашева В. В. Литература стран Западной Африки, — М., 1967. — С. 32–43.

Никифорова И.Д. О национальной специфике западно-африканских литератур. — М., 1970.— С. 51–62.

Dathome О. R. Ousmane Soce // Dathome О. R.The Black mind. — Minneapolis, 1974.— P. 333–334.

Joppa F. A. Situation de «Mirages de Paris» d’Ousmane Soce dans le roman neoafiicain // Presence francophone.- 1970,- N 1.— P. 219–232.

ЛИТЕРАТУРА ТАНЗАНИИ

РОБЕРТ ШААБАН (SHAABAN ROBERT. 1909–1962)

Основоположник современной литературы на языке суахили. Родился и жил в Танганьике (ныне Танзания). По окончании школы, блестяще сдав экзамен по английскому языку, стал первым в Британской Восточной Африке служащим из числа африканцев. Долгие годы проработал в различных учреждениях колониальной администрации. Помимо литературной деятельности занимался сбором и изучением памятников суахилийской литературы. С 1932 г. начал публиковать стихи в газетах. В 1936 г. его автобиографическая повесть заняла первое место на конкурсе начинающих восточноафриканских литераторов. В 1942 г. писатель откликнулся на события Второй мировой войны поэмой «Война за свободу», написанной в традиционном жанре утензи. С середины 1940-х гг. его повести и произведения малых форм публиковались регулярно. Принадлежащий одновременно двум культурам — восточноафриканской и европейской, — Роберт Шаабан продолжил традиции классической суахилийской словесности, одновременно став родоначальником современной прозы. Повести, которые в литературоведении ошибочно называют «сказочными», на самом деле представляют собой философские притчи просветительского характера, использующие сюжеты, образы и архитектонику восточного фольклора. В повести «Адили и его братья» (1952), написанной по мотивам сказок «Тысячи и одной ночи», неотъемлемой части устной традиции восточноафриканского побережья, писатель проповедует общечеловеческие ценности и обличает порок. В двух следующих повестях цикла, позже написанных, но раньше опубликованных, — «Куфикирика» (1946) и «Кусадикика» (1951) — от фольклора остается лишь рамочная композиция, а просветительское звучание усиливается. Кусадикика — вымышленная страна, в которой «сосредоточена половина земных несчастий». Главный герой, Карама, по ложному обвинению предстает перед судом. Суд — это рамка, а речи героя в свою защиту — вставные эпизоды, представляющие собой рассказы о путешествиях в фантастические страны. Карама выступает за принятие справедливых законов и другие прогрессивные преобразования, благодаря которым Кусадикика впоследствии начинает процветать. Новым шагом в творчестве писателя стала повесть «Утубора», где образ «нравственного человека» воплощается в реалистическом ключе. Поиск положительного героя в реальной жизни привел Роберта Шаабана к созданию «Жизни Сити бинта Саад, занзибарской певицы», которая упорством и талантом сама проложила себе путь к славе. Попав в конце жизни под влияние социалистических идей, написал социальную утопию «День тружеников». Взгляды Шаабана на мир и человека — расплывчатая система утопических идей, полученная в результате механического соединения мусульманских и христианских элементов, освобожденных от религиозного звучания, с новыми установками, порожденными социальным прогрессом и эмансипацией личности. Вместо праведности и набожности он предлагает иные пути преодоления человеческой бренности: целеустремленность, упорный труд. Писатель создал новые этические ценности, приемлемые для широкого круга людей независимо от их религиозной и политической принадлежности.

Произведения Роберта Шаабана

Избранное / Сост. и предисл. А. Жукова. — Л.: Худож. лит., 1981,— 254 с.

Моя жизнь / Вступ. ст. А.Жукова. — Л.: Худож. лит., 1969.— 180 с.

Diwani уа Shaaban: In 12 vol. — Dar es Salaam: Tanzania Publ. House, 1966–1969.

Литература о писателе

Жуков А. А, Ступина Е. Н. Становление малых повествовательных форм в современной литературе суахили (творчество Шаабана Роберта) // Развитие жанров в современных литературах Африки. — М., 1983. — С. 159–168.

Щеглов Ю. К. Проза и драматургия // Щеглов Ю. К. Современная литература на языках Тропической Африки. — М., 1976. — С. 228–230.

Knappert J. Shaaban Robert // Four Centuries of Swahili Veise. — London, 1979. — P. 267–278.

ЛИТЕРАТУРА ЮЖНО-АФРИКАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

ОЛИВ ШРЕЙНЕР (OLIVE SCHREINER. 1855–1920)

Писательница и общественный деятель Олив Шрейнер (Шрайнер) — основоположница англоязычной литературы Южной Африки. Родилась в Капской колонии в семье миссионера, выходца из Германии. Не получив систематического образования, в 17 лет пошла гувернанткой на бурскую ферму, где и начала писать. В 1881 г. уехала в Лондон, рассчитывая получить медицинское образование, но выход в 1883 г. романа «Африканская ферма» (под псевдонимом «Ральф Айон») резко изменил судьбу писательницы. В Европе сблизилась с социалистами. Вернувшись в 1891 г. на родину, занялась литературной и общественной деятельностью; во время англо-бурской войны 1899–1902 гг. резко выступала против действий англичан, за что подверглась репрессиям со стороны властей; являлась активным противником расистской политики. Написанные в этот период очерки, затрагивающие проблемы расизма и равноправия рас, составили посмертно изданную книгу «Мысли о Южной Африке» (1923). Неприятие английской колониальной политики нашло выражение в повести «Рядовой Питер Холкит из Машоналецда» (1897), проникнутой искренней симпатией к африканцам. В центре повести — трагическая судьба английского солдата, приехавшего в Южную Африку за легкой наживой, но постепенно убеждающегося в неправомерности действий англичан, которые используют армию для подавления восстания коренного населения. Для повести характерно сочетание реалистического повествования с аллегорическими приемами. Но больше всего писательницу волновала проблема женского равноправия, получившая воплощение в серии очерков «Женщина и труд» (1911), автобиографических романах «Африканская ферма», «От одного к другому» (опубл. 1926), «Ундина» (опубл. 1928), а также в сборнике «Рассказы, мечты и аллегории» (опубл. 1923), заслужившем высокую оценку М. Горького. В 1913 г. тяжело больная Шрейнер переехала в Лондон, где оставалась до 1920 г., вернувшись на родину за три месяца до смерти. Часть состояния завещала на ежегодную стипендию для малоимущих женщин, желающих получить медицинское образование.

Африканская ферма (The Stoiy of an African Farm. 1883)

Наиболее значительный роман Шрейнер, принесший ей мировую известность. Показ реальной жизни — таково главное отличие романа от преобладавшей тогда литературы, где африканский колорит служил лишь фоном для приключенческого сюжета. Это автобиографический роман-притча, вскрывающий изнутри замкнутый и ханжеский мир бурского фермерства 1860—1970-х гг. Две части романа, не связанные сюжетно, объединены главными героями. В первой части рассказывается история хитрости и предательства, доказывающая несостоятельность религиозного смирения; вторая часть, более насыщенная событиями, повествует о жизни младшего поколения обитателей фермы. Ограниченность мирка, в котором прошло их детство, как бы изначально задает трагизм их судьбам. Жизнь на ферме калечит душу, делает героев неприспособленными к столкновению с реальным миром. Страдает некрасивая и примитивная Эмм, падчерица хозяйки, потеряв суженого, который безумно влюбляется в ее кузину Лицдал; тщетно пытается найти смысл жизни батрак Вальдо, сын немца-управляющего. Образ Линдал, любимой героини писательницы, в чьи уста она часто вкладывает свои мысли, окружен ореолом романтической тайны. Ее вольнолюбивая душа стремится вырваться из рамок, которыми общество ограничило роль женщины, но тягостное противоречие между духовными устремлениями и суровой реальностью убивает ее. Роман бросает вызов духовной изоляции и религиозной нетерпимости.

Произведения Олив Шрейнер

От одного к другому: Роман / Пер. Т. О. Давьщовой. — Л.: Мысль, 1929.— 224 с.

Избранное / Вступ. ст. А. Давидсона. — М.: Худож. лит., 1974.— 293 с.

The Story of an African Farm. — London: Harmondsworth, 1939. — 279 p.

The Letters of Olive Schreiner: 1876–1920.— London: Unwin, 1924,— XIV, 414 p.

Литература о писательнице

Горький М Аллегории Оливии Шрайнер // Несобранные литературно-критические статьи. — М., 1941,- С. 33–37.

Clayton Ch. Olive Schreiner. — Johannesburg: Mcyraw-Hill, 1983.— 215 p.

First R., Scott A. Olive Schreiner. — London. Andre Deutsch, 1980,— 383 p.

Wilson E. Pervasive symbolism in «The Story of an African Farm» // English Studies in Africa. — 1971,- Vol. XIV, — N 2,- P. 179–186.

ЭЙС КРИХЕ (КРИГЕ) (UYS KRIGE. 1910–1987)

Поэт, драматург, журналист, писавший на английском и африкаанс. По происхождению африканер. Окончил Стелленбошский университет (1937). Работал в периодических изданиях и на радио, путешествовал по Европе (1931–1935). Во время Гражданской войны в Испании — активный член одного из созданных в ЮАР комитетов помощи испанским детям (1936–1940). Военный корреспондент в Эфиопии и Северной Африке (1940–1941), в Италии и Франции (1944–1945). В 1941–1943 гг. находился в итальянском плену, бежал. После войны занимался литературным творчеством. Почетный доктор Наталского университета (Питермарицбург, 1958). Первый сборник стихов «Поворотный пункт» опубликовал в 1935 г. Событиям Гражданской войны в Испании посвящены стихотворение «Песня фашистских бомбардировщиков» (1937), поэтический сборник «Красный день» (1940), книга очерков «Солнце и тень» (1948) и пьеса «Святой источник» (1939). Военная тема отражена в сборниках «Военные стихи» (1942), «Конец пути и другие стихи о войне» (1947), в книгах рассказов «В дальних странах» (1951), «Мечта и пустыня» (1953). В послевоенные годы Крихе проявил себя убежденным противником апартеида (сборник «Баллада о великом желании и другие стихи», 1960). За сборник «Избранны? стихотворения» (1974) был удостоен престижной Премии Герцога, присуждаемой в ЮАР про изведениям на языке африкаанс. Лирическая, исполненная психологизма поэзия Крихе глубоко гражданственна, проникнута духом свободолюбия и неприятия расизма. Важное место в творчестве Крихе занимают драматические произведения, ранние из которых, романтические сказки «Дух воды» (1937) и «Пастухи Вифлеема» (1937), написаны по впечатлениям от путешествий по странам Европы. Интерес Крихе к истории воплотился в одноактной драме «Белая стена» (1938), посвященной англо-бурской войне 1899–1902 гг., в драмах «Арест», обращенной к 1706 г., периоду правления прославившегося своей жестокостью губернатора Виллема Адриана ван дер Стела, и «Две лампы» (1948–1950, премия Розамунды Гиндер, присуждаемая африканским пьесам, переведенным на английский язык), отразившей быт и нравы бурского фермерства. Это своеобразная семейная хроника, действие которой происходит в 1860-е гг. на родине писателя. Крихе показывает, как суровая кальвинистская мораль и служение золотому тельцу губят человеческие судьбы. Наиболее крупное драматическое произведение на исторический сюжет — «Магдалена Ретиф» (1938, 1-я премия на конкурсе, посвященном 100-летию «Великого трека», переселения буров из Капской колонии на север и северо-восток, на земли зулусов). Кирхе показал треккеров мужественными и свободолюбивыми людьми, не желающими терпеть притеснения британских властей. Правда, Крихе не заметил оборотной стороны медали: ради собственной свободы буры жестоко попирали права коренного населения, захватывая их земли. Военную тему Крихе раскрыл в целом ряде пьес, наиболее значительная из которых «Все дороги ведут в Рим» (1949). В центре пьесы — судьба простой итальянской женщины, все пятеро сыновей которой расстреляны фашистами за укрывательство бежавших из лагеря англичан. Комедия «Богатая вдова» (1950) воссоздает жизнь буров в Капской провинции. Помимо занимательного сюжета: к молодой богатой вдовушке сватаются сразу три жениха, — успех пьесе обеспечили забавные комические ситуации и каскад шуток. В романтической сказке «Золотой круг» (1954), основанной на старинной португальской легенде, удачно сочетается юмор и лиризм, патетика и гротеск. Крихе сам переводил свои произведения на английский язык. Он также автор перевода на язык африкаанс «Двенадцатой ночи» Шекспира, «Иермы» и «Марьяны Пинеды» Ф. Гарсиа Лорки. Известен как составитель сборников африканского фольклора.

Произведения Эйса Крихе

Баллада о великом мужестве / Пер. с африкаанс Е. Витковского. — М.: Худож. лит., 1977. — 109 с. Eenbediywe: Fuente sagrada; Die grootkanonne; Alle paaie gaan na Rome. — Kaapstad: Uni-Volkspers, 1949 — 110 р.

Die sluipskutter: eenbediywe. — Johannesburg (?): Afrikaanse Peis Bockhandel, 1951.— 128 p.

The way out. — Cape Town: M. Miller, 1957. — 260 p.

Sout van die Aarde. — Kaapstad: HAUM, 1960. — 143 p.

The sniper and other one-act plays. — Cape Town; Pretoria: HAUM, 1962.— 128 p.

Литература о писателе

Van Heiningen Ch., Beithoud J. A. Uys Krige. — New York: Twayne, 1966.— 159 p.

АЛЕКС ЛА ГУМА (ALEX LA GUMA. 1925–1985)

Писатель и общественный деятель, активный борец против апартеида. Принадлежал к так называемому цветному населению. Родился в Кейптауне в семье активиста компартии ЮАР. Был рабочим, бухгалтером, журналистом. С 1956 г., когда Ла Гума был арестован по обвинению в государственной измене, подвергался постоянным репрессиям. В 1960 г. семь месяцев провел в тюрьме, в 1961 г. был вновь арестован за антиправительственную деятельность. В конце 1962 г. был на пять лет посажен под домашний арест; в этот период дважды подвергался одиночному заключению. В 1966 г. по решению руководства компартии эмигрировал в Англию. С 1979 г. являлся генеральным секретарем Ассоциации писателей стран Азии и Африки.

Литературную деятельность Ла Гума начал с публицистики, работая в 1956–1962 гг. в газете «Нью Эйдж». В 1957 г. в журнале «Африка саут» вышел его первый рассказ «Из тьмы»; позже Ла Гума печатался в журналах «Блэк Орфьюс», «Нью эфрикан», «Фламинго», «Лотос». В своих произведениях писатель разоблачал расистскую идеологию и те устои, на которых держался апартеид. Раскрывая трагедию коренного населения ЮАР, Ла Гума создал яркие, правдивые образы простых людей, постепенно осознающих свои права. Первый роман писателя «Скитания в ночи» (1962) по цензурным соображениям был издан в Ибадане (Нигерия). Герои романа, действие которого происходит в 1950-е гг., когда пришедшие к власти бурские националисты начали проводить активную расистскую политику, — представители городского дна, свыкшиеся с извечной нищетой. Их протест против несправедливости принимает уродливые формы, обретая черты «черного расизма», выливаясь в тупую жажду разрушения. Название второго романа «И нитка, втрое скрученная…» (1964) представляет собой начало библейского изречения: «И нитка, втрое скрученная, не скоро порвется». Рисуя все ту же беспросветную жизнь, писатель показывает, что даже перед лицом нищеты и унижений можно сохранить человеческое достоинство, если держаться вместе. Роман «Каменная страна» (1967), написанный по тюремным впечатлениям автора, воссоздает гнетущую атмосферу южноафриканских застенков. Символично название последнего романа Ла Гумы — «Время сорокопута» (1979): птица сорокопут уничтожает насекомых-паразитов. В центре повествования — борьба чернокожих жителей южноафриканской деревни, которых расисты насильно сгоняют с их исконной земли в так называемые бантустаны. Перу Ла Гумы принадлежат также радиопьесы, многочисленные рассказы и публицистические произведения. Ла Гума — лауреат премии «Лотос», присуждавшейся Ассоциацией писателей стран Азии и Африки (1970).

В конце сезона туманов (In the fog of the seasons’ end. 1972)

Наиболее значительный роман Ла Гумы, принципиально новый для его творчества. На смену попыткам одиночки противостоять апартеиду приходит сознательная, организованная борьба. Действие романа происходит в Кейптауне, разделенном незримым, но постоянно ощущаемым расовым барьером. Скамейки для цветных, раздельные пляжи… Даже дни посещения музеев для белых и цветных разные! Цветного могут без видимой причины обыскать и отправить в тюрьму. Политика «раздельного существования» попирает элементарные человеческие права. Полиция хладнокровно расстреливает безоружную толпу, пришедшую к полицейскому участку, чтобы высказать жалобы властям… Повсеместные насилие и произвол — таков фон, на котором разворачиваются основные события. Одна из ведущих фигур романа — рабочий-африканец Элиас Текване, руководитель нелегальной организации, прошедший суровую школу борьбы. Не сдаваясь под пытками, он одерживает моральную победу над своими мучителями. Другой герой книги — скромный рядовой подпольщик Бьюк Бейке. Готовя антиправительственную забастовку, он распространяет листовки, проявляя будничный, неброский героизм. Ему не чужды страх, минутные колебания, его пугает арест, который может кончиться пытками и смертной казнью, поэтому он не осуждает людей, которые из страха отказываются участвовать в подпольной борьбе. Однако сам он твердо верит в торжество дела, которому посвятил жизнь. Герои Ла Гумы борются не за абстрактные идеалы и не за личную власть. Для писателя главное — это человек, его свобода и человеческое достоинство.

Произведения Алекса Ла Гумы

Время сорокопута: Роман / Пер. В. Рамзеса. — М.: Прогресс, 1980,— 136 с.

Избранное / Сост. и предисл. М. А. Куртанцева. — М.: Правда, 1985. — 416 с.

Скитания в ночи; И нитка, втрое скрученная; Каменная страна; В конце сезона туманов: Повести / Предисл. А. Софронова. — М.: Прогресс, 1975,— 544 с.

And a threefold cord. — Berlin: Seven Seas Publ., 1964,— 173 p.

The Stone Country. — Berlin: Seven Seas Publ., 1967,— 169 p.

Time of the Butcherbird. — London: Heinemann, 1979.— 119 p.

A Walk in the Night. — Ibadan: Mbari Publ., 1962. — 90 p.

Литература о писателе

Картузов С. П. Алекс Ла Гума. — М.: Наука, 1978.— 125 с.

Словесный А. Писатель из «каменной страны» // Иностр. лит. — 1968,— № 5.— С. 232–234.

Coetzee J. М. Man’s Fate in the Novels of Alex La Guma I I Studies in Black Literature. — 1974. — Vol. 5,- № 1,- P. 16–23.

Wade M. Art and Morality in Alex La Guma’s «А Walk in the Night» // The South African Novel in English. — London, 1978 — P. 164–191.

ЛИТЕРАТУРА ВЬЕТНАМА

РОЖДЕНИЕ ЗЕМЛИ И РОЖДЕНИЕ ВОДЫ (Tee tat tee rас)

Цикл мифо-эпических сказаний мыонгов, народа, близкородственного по языку и культуре вьетам (собственно вьетнамцам), «Рождение Земли и рождение Воды», исполнявшийся в течение ряда ночей шаманами мо при похоронном ритуале, занимает центральное место в мыонгском фольклоре, богатом крупными поэтическими формами — народными поэмами: «Песнь о цветущем саде», «Ут Лот и Хо Льеу» и др.

В «Рождении Земли и рождении Воды» описывается мифологический процесс первотворения: от превращения изначального хаоса (пёйлёй, паклак) в упорядоченный космос, что осуществляют бог Тху Тха и богиня Тху Тхиен, которые повелели: «да будет земля, да будет небо»; от рождения богов, а также первопредков народов, вышедших из огромного яйца, до формирования общественных установлений и появления государства (проводов государя в стольный град). Главный пафос эпической части цикла заключается в обустройстве социальной жизни, обретении благ культуры. Причем герои — правитель Кун Кэн и его сын Кун Кхыонг выступают в качестве инициаторов действия, повелителями, приказывающими другим добыть огонь, разыскать фантастическое бронзовое дерево по и т. д. Особенно ярко эпическое начало проявляется в сказаниях о походе за деревом по, о строительстве дворца для правителя («дома из дерева по»), о борьбе с чудовищами.

При исполнении сказаний цикла «Рождение Земли и рождение Воды» шаман мо облачается в ритуальный халат и двурогую шапку. Он отмечает звоном бронзового колокольчика начало и конец сказания и его части.

Известны два основных варианта мифо-эпического цикла «Рождение Земли и рождение Воды»: вариант мыонгов Тханьхоа и вариант мыонгов Хоабиня, которые записаны и изданы в 70-е гг. XX в.

Издания текста

De dat de nuoc. Tho gian Muong. — Ha Noi: Van hoc, 1976. — 307 t.

De dat de nuoc. Su thi dan toe Muong. — Thanh Hoa: Ту van hoa, 1975. — 277 t.

Tee tat tee rac (nguyen ban tieng Muong). — Thanh Hoa: Ту van hoa, 1975.— 214 t.

Литература о «Рождении Земли и рождении Воды»

Никулин Н. И. Мифо-эпические сказания народов Вьетнама // Специфика жанров в литературах Центральной и Восточной Азии. — М., 1985,— С.7—37.

Ку yeu hoi nghi chuyen de ve tac pham De dat de nuoc tai Thanh Hoa, ngay 28—8—1973.— Thanh Hoa: Ту van hoa, 1974.— 174 t.

ЭПИЧЕСКИЕ СКАЗАНИЯ ЭДЭ

Небольшая народность эдэ, говорящая на языке индонезийской группы, живет на плоскогорье Тэйнгуен в южной части Центрального Вьетнама.

Эпические сказания народности эдэ создавались в эпоху разложения первобытно-общинного строя, что наложило на них своеобразный отпечаток архаичности. Экзотика тропической природы, среди которой живут эти народности, входит в сказания как нечто обычное, не теряя при этом своего очарования. Знатоками эпоса народа эдэ являются сказители, которые иногда вводят в свое исполнение элементы театрализации. Обычно все селение собирается послушать сказителя в доме «длинном-длинном, словно звон гонга». Наиболее пышно такие вечера устраиваются после сбора урожая.

Сказание о Дам Шане (Klei khan Y Dam San)

В «Сказании о Дам Шане» нашли отражение обычаи, присущие матриархату. Герой сказания — Дам Шан — противостоит этим обычаям, в защиту которых выступают мифологические персонажи — божества и духи, а поэтому испытывает на себе их карающую десницу. Женщины в сказании, следуя древнему обычаю «продолжения цепочки», согласно которому супруг или супруга не должны оставаться вдовыми, проявляют инициативу в сватовстве, и само верховное божество является для того, чтобы уладить брак Дам Шана с сестрами Хэни и Хэбхи. Оно колотит строптивца по голове сучковатой бамбуковой трубкой и тем самым вразумляет его. Когда же Дам Шан действует в соответствии с обычаями (вступает в борьбу за похищенную жену, а по существу — за рабов и захват чужого добра), то божество покровительствует ему. В одном из эпизодов Дам Шан приобретает черты мифологического персонажа, первоучителя соплеменников. В другом — Дам Шан становится богоборцем, требуя от божества оживить жен. Настоящим бунтом против древних божеств и освященных ими матриархальных обычаев была попытка Дам Шана полонить Женщину-Солнце и взять ее себе в жены. Но дерзкого ожидает кара: Дам Шан гибнет в топком «черносмольном лесу». Душа его переселяется в племянника, сына старшей сестры, тем самым утверждается матрилинейный счет родства. Сказание завершается предвидением подвигов новорожденного, которого тоже нарекают Дам Шаном и, согласно обычаю, отдают в мужья вдовам погибшего героя.

Издание текста

Bai са chang Dam San. — На Noi: Van hoa, 1959. — 145 t.

Сказание о Дам Зи (Khan Dam Di)

В «Сказании о Дам Зи» своеобразно отражено углубление неравенства среди членов рода в период перехода к классовому обществу. Как велит традиция, сказание названо по имени старшего из трех братьев — Дам Зи, подлинным же героем является младший брат — Синг Мэнга. Он оказывается сильнее, мужественнее и предприимчивее своих сородичей. Однако плодами его подвигов большей частью пользуется старший брат. Насмешливое, ироническое отношение сказителя к боязливому Дам Зи обнаруживается в сцене морского боя, происходящего в связи с похищением местной «Прекрасной Елены», когда этот «богатырь» вместе с похищенной девушкой прячется позади боевых лодок и посылает в сражение младшего брата.

В сказание введен ряд лирически окрашенных сцен, в которых Синг Мэнга встречается с красавицами.

Издание текста

Dam Di // Xing Nha, Dam Di. — Ha Noi, 1978 — T. 81—169.

Сказание о Синг Ня (Xing Nha)

«Сказание о Синг Ня» связано, по-видимому, с той эпохой, когда война стала обычным средством обогащения, а военные вожди сосредоточивали вокруг себя воинов в целях совершения набегов и грабежей.

Отец Синг Ня стал жертвой вождя соседнего племени, который ограбил и разорил его селение, а мать превратил в рабыню. Героические черты Синг Ня проявляются в его стремлении отомстить убийце отца и вызволить из рабства мать. Добившись своего, Синг Ня женится на девушке Хбиа Б’лао, причем вопрос о том, какой из девушек отдать предпочтение, решается собранием его соплеменников.

Издание текста

Xing Nha // Xing Nha, Dam Di — Ha Noi, 1978. — T. 7—77.

Сказание об И Txoa (Khan Y Thoa)

Первая часть сказания — незамысловатая история любви юноши И Тхоа и девушки Хэдуп. Вместе они ходят в лес, поют любовные песни, которые включены в поэтическую ткань сказания. Но однажды злой дух, превратившись в жука, укусил девушку, и она умерла. Следом за ней в потусторонний мир уходит ее возлюбленный. Погребальные плачи над их могилами составляют значительные вставки. Сказание как бы вбирает в себя малые фольклорные жанры. Во второй части сказания И Тхоа совершает в потустороннем мире богатырский подвиг; сразившись со злым духом и вызволив свою невесту, возвращается на землю.

Издание текста

Truong са Y Thoa // Тар chi van hoc. — На Noi, 1966.— № 9. — Т. 89—105.

Издание «Эпических сказаний эдэ»

Сказания вьетнамских гор, — М.: Худож. лит., 1971.— 191 с.

Литература об «Эпических сказаниях эдэ»

Никулин Н.И. Эпические сказания народа эдэ // Сказания вьетнамских гор, — М., 1970.— С. 5–19.

Dao Tu Chi. Y nghi cua mot nguoi nghe ke «khan» I I Van nghe. — 1961. — № 2. — T. 66–72.

Phan Dang Nhat. Van hoc cac dan toe thieu so Viet Nam (truoc Cach mang thang Tam 1945). — Ha Noi, 1981,- T. 167–189.

НГУЕН ЧАЙ (NGUYEN TRAI. 1380–1442)

Поэт, мыслитель, государственный деятель, полководец, человек замечательной и в то же время трагической судьбы; стоял у истоков поэзии на вьетнамском языке. Он был сподвижником Ле Лоя, основателя династии Ле, в борьбе за изгнание китайских феодалов из страны, посягнувших в начале XV в. на независимость Вьетнама. Казнен по ложному обвинению в цареубийстве.

Нгуен Чай возглавлял ту тенденцию в общественной мысли Вьетнама, которая характеризовалась наряду с патриотической устремленностью обостренным вниманием к жизни народа. Идеи и деятельность Нгуен Чая подготовили реформы, которые осуществил во второй половине XV в. король Ле Тхань Тон и благодаря которым его правление вошло в историю как «золотой век» Вьетнама.

Сборник стихов на родном языке (Quoc am thi tap)

«Сборник стихов на родном языке» Нгуен Чая является самым древним из дошедших до нас литературных памятников на вьетнамском языке. Стихи Нгуен Чая размеренно неторопливы, в них — опирающиеся на конфуцианские понятия философские размышления о справедливом правлении, верности нравственному долгу и великим моральным принципам, о призрачности почестей и богатства. Поэт охотно обращается к аллегорическим образам. Одновременно в стихах ощущается неизъяснимая горечь, пессимистические настроения Нгуен Чая, испытавшего крушение своих политических замыслов и реформаторских планов в годы после изгнания китайских феодалов. В пейзажной лирике поэта традиционное любование природой принимает характер общения с ней, оно нередко сочетается с воспеванием простой уединенной жизни жителей гор. Великое воззвание на замирение китайцев (Binh Ngo dai cao).

Глубокое внимание и интерес к народу, которые можно заметить в стихах Нгуен Чая (народ у него предстает как могучая стихийная сила), особенно ярко проявились в «Великом воззвании на замирение китайцев». Оно было обнародовано от имени короля Ле Лоя. Впервые во вьетнамской литературе Нгуен Чай дает в «Великом воззвании» образ народа, страдающего от поборов и насилий, творимых иноземными захватчиками.

В то же время о сражениях, одержанных победах сказано лапидарно, с помощью условных символов.

Произведения Нгуен Чая

Из «Собрания стихов на родном языке» // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М., 1977,- С. 517–522.

Нгуен Чай. Из «Посланий военачальникам» // Классическая проза Дальнего Востока, — М., 1975,- С. 396–400.

Nguyen Trai toan tap. — Ha Noi: Khoa hoc xa hoi, 1976. — 845 t.

Quoc am thi tap. — Ha Noi: Van su dia, 1956.— 198 t.

Tho van Nguyen Trai. Ha Noi: Van hoc, 1980.— 325 t.

Литература о писателе

Никулин Н.И. Нгуен Чай — национальный герой и поэт Вьетнама // Проблемы Дальнего Востока, — 1980,— № 3.— С. 165–169.

Суан Зьеу. Великий поэт Вьетнама // Иностр. лит, — 1960. — № 12.— С.248–249.

Nguyen Trai, khi phach va tinh hoa cua dan toe. — Ha Noi: Khoa hoc xa hoi, 1980 — 370 t.

НГУЕН БИНЬ КХИЕМ (NGUYEN BINH KHIEM. 1492–1586)

Поэт и виднейший мыслитель средневековья, происходивший из знатной семьи. Он прожил долгую жизнь в век династических распрей и взаимного истребления феодалов, претендовавших на престол. Уже в зрелом возрасте поступив на службу, он быстро достиг высших должностей и выступил с проектом преобразований. Монарх остался равнодушным к его призывам, и поэту ничего не оставалось, как вернуться к себе в деревню. Он поселился в доме с поэтическим названием «Приют белого облака» и прожил в нем еще почти полстолетия. Сюда к нему приезжали за советами враждовавшие между собой феодалы.

Нгуен Бинь Кхием писал по-вьетнамски и по-китайски. Его поэзия рассудочна, полна раздумий, но не лишена искренности. Она не блещет яркими красками, ее отличает ясный язык. Оценку жизни в своих стихах Нгуен Бинь Кхием дает прежде всего с точки зрения моральной: социальную несправедливость он считает следствием ухудшения нравов. Он широко пользуется аллегорией. Так, алчность и паразитизм он изобличает в аллегорическом образе большой мыши, заимствованном из китайского «Шизцина». Поэзия Нгуен Бинь Кхиема изобилует афоризмами, в ней нередко содержится ирония.

Произведения Нгуен Бинь Кхиема

Из «Собрания стихов Белого облака, написанных на родном языке» // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии, — М., 1977.— С. 547–550.

Tho van Nguyen Binh Khiem. — Ha Noi: Van hoc, 1983. — 339 t.

Литература о писателе

Le Trong Khanh, Le Anh Tra. Nguyen Binh Khiem nha tho triet ly. — Ha Noi: Van hoa, 1957. — 215 t.

Книга Небесного Юга (Thien Nam ngu luc. XVII в.)

Историко-эпическая поэма «Книга Небесного Юга» создана, как полагают, в конце XVII в. анонимным поэтом, который опирался не только на официальную хронику, но и на фольклорные традиции, поскольку сам он видел источники своего произведения «в летописании, а равно в устных сказаниях». В композиции поэмы внешне соблюдается принцип, присущий хроникам: поэма представляет собой цепь следующих один за другим рассказов о легендарных и исторических лицах и событиях, образующих в целом изложенную стихами историю Вьетнама, начиная с деяний мифического первопредка Государя Дракона Лака и кончая падением династии Чан (1400).

Характерно, что анонимный поэт более тщательно, художественно убедительно и подробно разрабатывает темы и эпизоды, уводящие от политической истории к народно-эпическим сюжетам (о богатыре Фу Донге, который на железном коне обращает в бегство рать иноземных пришельцев), преданиям и легендам, получающим у него новое звучание (рассказ о гибели принцессы Ми Тяу и ее супруга Чаунг Тхюи, в кагором подчеркнут драматизм коллизии человеческих взаимоотношений: к трагической развязке этих героев ведет их верность конфуцианским представлениям о долге).

Поэма «Книга Небесного Юга» по своему размаху, масштабности воспринимается как национальная эпопея Вьетнама.

Издание текста

Thien Nam ngu luc. — Ha Noi: Van hoa, 1958.— T. 1.— 230 t.; T. 2.— 282 t.

Литература о «Книге Небесного Юга»

Никулин Н. И. Традиции хроники и фольклора во вьетнамской поэме XVII в. // Историко-филологические исследования. — М., 1974.— С. 288–294.

Сборник статей памяти академика Н. И. Конрада. — М., 1974,— С. 288–294.

Dinh Gia Khanh. Thien Nam ngu luc mot thanh tuu co у nghia thoi dai cua van Nam chu nom // Dinh Gia Khanh, Bui Duy Tan, Mai Cao Chuong. Van hoc Viet Nam the ky X — nua dau the ky XVIII. — Ha Noi: Dai hoc va trung hoc chuyen nghiep, 1978. — T. 2. — T. 308–375.

ДОАН ТХИ ДЬЕМ (DOAN THI DIEM. 1705–1748)

Поэтесса Доан Тхи Дьем наряду с поэтом Данг Чан Коном является основоположницей жанра лирической поэмы во вьетнамской литературе. Стремление глубже проникнуть во внутренний мир человека вызвало к жизни в XVIII в. жанр лирической поэмы (нгэм), в которой описание душевных переживаний героев становится важнейшим средством их характеристики. Центральная фигура этого поэтического жанра — образ страдающей женщины, в котором как бы воплощается вся боль эпохи. Нгэм представляет собою монолог, который произносит героиня, изливая свою душу: ее думы и чувства — отклик на событие, о кагором она рассказывает. Лирическое начало, таким образом, в поэме переплетается с эпическим. Благодаря жанру лирической поэмы, во вьетнамской литературе XVIII в. наиболее разработанными в психологическом отношении оказались преимущественно женские образы. Поэтесса Доан Тхи Дьем относилась к числу образованнейших людей своего времени. После смерти отца она учительствовала и занималась лекарским делом, что само по себе было новым для вьетнамских женщин и знаменовало грядущие перемены в их общественном положении. Ее муж в 1743 г. был отправлен послом в Китай и там умер. Откликом на это печальное событие и явилась поэма «Жена воина, ушедшего в дальний поход».

Жалобы солдатки (Chinh phu ngam)

Поэма «Жалобы солдатки», созданная, как полагают, в 1743–1745 гг., — поэтическое переложение на вьетнамский язык одноименной поэмы Данг Чан Кона, написанной на древнем китайском литературном языке вэньянь. По своим художественным достоинствам поэма Доан Тхи Дьем оставила далеко позади первоначальный вариант Данг Чан Кона. Она представляет собой исповедь женщины, проводившей мужа на войну. Текст произведения не дает точного представления о конкретных исторических событиях, но можно предположить, что думы и переживания героини порождены крайне непопулярными в народе военными походами середины XVIII в., направленными на подавление крестьянских восстаний.

С болью в сердце думает героиня о своем муже, находящемся на поле сражения, «где туманы и ветры», где «тысячи змей и тигров». Война и ее ужасы как бы преследуют жену воина. И вместо того чтобы молча терпеть и повиноваться, как предписывает конфуцианская мораль, она ропщет. Душу героини гложет тоска по мужу, снедают заботы о детях и престарелых родителях. Гармонирующий с настроением героини пейзаж неизменно сопутствует ее исповеди на протяжении всей поэмы.

Произведения Доан Тхи Дьем

Жалобы солдатки / Пер. с вьетн. П. Антокольского // Восточный альманах. — М., 1962. — Вып. 5. — С. 7–17.

Chinh phu ngam. Lai Ngoc Cang khao thich va gioi thieu. — Ha Noi: Van hoc, 1964. — 385 t.

Литература о писательнице

Зимонина И. Доан Тхи Дьем и ее поэма «Жалобы солдатки» // Восточный альманах. — М., 1962,- Вып. 5,- С. 21–24.

Dang Thai Mai // Тас pham. — На Noi, 1978,— Т. 1.— Т. 359–443.

Hoang Xuan Han. Chinh phu ngam bi khao. — Paris: Minh Tan, 1953. — 286, LX t.

НГУЕН ЗА ТХИЕУ (NGUYEN GIA THIEU. 1741–1798)

Поэт происходил из знатной семьи, он был внуком властителя Северного Вьетнама князя Чинь Кыонга и с детских лет воспитывался во дворце деда. В 1759 г. Нгуен За Тхиеу поступил на военную службу и большую часть жизни провел при княжеском дворе. Он счастливо сочетал в себе талант поэта, тонкий вкус зодчего и художника, дар композитора. Нгуен За Тхиеу прославился как строитель великолепных храмов и дворцов, сочинитель удачных музыкальных пьес, создатель превосходных картин. В историю вьетнамской литературы он вошел как автор известной лирической поэмы «Жалобы королевской наложницы».

Жалобы королевской наложницы (Cung oan ngam)

Сочувственный взгляд поэта привлекла судьба бесчисленных обитательниц гарема. Он рассказывает о трагедии женщины, которую «властитель весны» сначала одарил своей благосклонностью, но вскоре бросил и забыл. «Жалобы» — это страстная мольба покинутой женщины о счастье. Через всю поэму проходит всепроникающий мотив печали и отчаяния, в ней говорится о радости и тоске, о вспышке гнева и об искре надежды. И в портрете героини, и в манере описания ее талантов ощущается идеальный образ, навеянный литературной традицией. Но далее героиня Нгуена За Тхиеу обретает нетрадиционные черты: она погружается в воспоминания о девических годах, и перед читателем предстает высокомерная и тщеславная девушка, отказывающая всем женихам и наконец осчастливленная тем, что на ее долю выпало стать одной из бесчисленных наложниц государя. Она упивается своей красотой, и ей мнится, что при ее появлении «деревья и травы вскипали страстию туч и дождей». Но ее счастье оказалось недолгим. Из кичливой аристократки она превращается в страдающую, тоскующую женщину, жалкую в своем одиночестве, стремящуюся вырваться из роскошной тюрьмы.

В этом — гуманистическая ценность поэмы. Произведение сложно по стилю, изобилует труднодоступными литературными и историческими реминисценциями, а также китаизмами. Читатель поэмы испытывает чувство человека, входящего в роскошные палаты замысловато убранного старинного дворца.

Произведения Нгуен За Тхиеу

Cung oan ngam khuc. Nguyen Trac va Nhuyen Dang Chau khao thich va gioi thieu. — Ha Noi: Van hoa, 1959. - 142 t.

Литература о писателе

Van Tan va cac tac gia khac. So thao lich su van hoc Viet Nam. — Ha Noi, 1959. — Q. 4. — T. 82-103.

НГУЕН ЗУ (NGUYEN DU. 1765–1820)

Поэт, чье творчество венчает наиболее плодотворный период развития вьетнамской классической поэзии — XVIII — начало XIX в. Юность и молодость его прошли во время величайшей в истории Вьетнама крестьянской войны тэйшонов. Его отношение к тэйшонам было сложным: он отказался от сотрудничества с ними, скитался по стране и долгие годы прожил в родной деревне своих предков. Есть, однако, основания считать, что он положительно оценивал некоторые стороны деятельности тэйшонов. После подавления этого движения, в 1802 г., Нгуен Зу принял управление уездом Фузунг и впоследствии занимал ряд высоких должностей. В 1813–1814 гг. он возглавлял посольство в Пекине.

В историю вьетнамской литературы Нгуен Зу вошел прежде всего как автор повествовательной поэмы «Стенания истерзанной души», именуемой также «Кьеу»; он полностью раскрыл художественные возможности этого жанра, создав синтез литературных форм, ранее существовавших обособленно. Обратившись к народному поэтическому творчеству, Нгуен Зу способствовал формированию вьетнамского литературного языка и довел до совершенства вьетнамский стих. Живя в беспокойное время ломки и перемен, поэт в своем творчестве (от пейзажных зарисовок до произведений широкого социального плана и стихов мужественного гражданского звучания) передал свойственное его эпохе чувство тревоги, выразил ощущение непрочности общественных устоев и одновременно высокий гуманистический пафос.

Стенания истерзанной души (Doan truong tan thanh)

В поэме «Стенания истерзанной души» — вершине вьетнамской классической поэзии — намечается далеко идущая переоценка ценностей феодального общества; самыми возвышенными героями, на стороне которых все симпатии автора, оказались наиболее презираемые, согласно официальным понятиям, люди: обитательница «Зеленого терема» («веселого дома») Кьеу и вождь повстанцев Ты Хай, «разбойник», как считал императорский двор. Любовь Кьеу и юноши Ким Чонга — это прекрасный мир, полный гармонии, утвердить который стремится поэт, но в то же время и нарушение конфуцианских заветов. Стремясь спасти отца и брата, брошенных в застенок по ложному доносу, Кьеу продает себя и становится пленницей «Зеленого терема». Душевные муки героини и есть та призма, сквозь которую поэт видит мир в его красоте и безобразии. В поэме как бы сливаются поэзия несломленной, хотя и безмерно униженной и исстрадавшейся человеческой души и поэзия идеальной природы, которая по традиции изображена несколько отвлеченно. «Зеленый терем», в который попадает красавица Кьеу, вырастает в обобщающий образ — символ феодальной деспотии и насилия над личностью. «Во всем покорись!» — требует старая хозяйка «Зеленого терема», угрожая «жестоким бичом». Обитательницы «веселого дома», девушки «для радости», забитые и духовно сломленные, не только не протестуют, но и стремятся упрочить свое рабское положение в нем, тогда как красавица Кьеу стремится отстоять свободу своей души. Она хочет вырваться из заколдованного круга бед, но обстоятельства толкают ее к новому и новому позору. Душевная чистота и телесная опороченность — столкновения таких противоречий вьетнамская литература дотоле еще не знала.

В поэме Нгуен Зу впервые во вьетнамской литературе нарисован образ бунтаря — богатыря Ты Хая, защитника слабых. Он противостоит всему укладу тогдашней жизни. Однако Ты Хай противоречив: этот свободолюбец, не признающий императора, человек, клеймящий императорских сановников смелыми словами, сам обзавелся уделом, где «двор его царит под этим небом». Широта охвата жизни, свойственная этому произведению, дает право вьетнамским литературоведам называть его энциклопедией восточного феодализма.

Все живое (Thap loai chung sinh)

Поэтическое произведение «Все живое», именуемое также «Призывание души», написано в жанре буддийского ритуального сочинения. Оно, вероятно, было создано в последнее десятилетие жизни поэта. В нем воссозданы обобщенные образы представителей разных сословий.

«Все живое» — взволнованный поэтический рассказ о бесчисленных драмах его эпохи. Нгуен Зу говорит о неприкаянных душах умерших, которые, согласно буддийскому учению, ожидают очередного перевоплощения, но поэта прежде всего интересуют земные судьбы людей — чиновника и купца, военачальника и простого воина, богача и бездомного скитальца. Каждый из этих образов обрисован немногословно, но выразительно.

Нгуен Зу изображает жизнь, исходя из буддийского тезиса о бренности, суетности и тщете всех устремлений. Однако если чиновник, военачальник, конфуцианский книжник предстают в его произведении как жертвы собственных страстей — жажды почестей, власти, богатства, то простой люд, воины, труженики — это жертвы неумолимых жестоких обстоятельств. Гуманистические идеи поэта тесно связаны здесь с буддийской религией.

Разнообразные записи о путешествии па Север (Вас hanh tap luc)

Этот стихотворный сборник, написанный на вэньяне во время путешествия по Китаю (1813–1814), представляет собой одновременно и поэтический дневник, и лирическую исповедь автора. Многие стихи этого цикла говорят о социальном гнете и социальных контрастах, о жизни простого люда, о самом будничном, «низком». Такие стихотворения нередко заключает «неожиданная концовка», заимствованная у китайских поэтов эпохи Тан, т. е. переход к новой теме, внешне не связанной с основным содержанием стихотворения, но усиливающей обличительную остроту произведения. Упоминая о памятниках китайской старины, Нгуен Зу выражает чувства и мысли, имевшие прямое отношение к современным ему общественным явлениям. Картины китайской природы, запечатленные в этом сборнике, вызывают в памяти поэта образы родного ему края.

Произведения Нгуен Зу

Все живое; Стенания истерзанной души: Отрывки из поэмы // Нгуен Зу. Все живое / Пер. Арк. Штейнберга, — М., 1965,- С. 24–33, 69-121.

Вас hanh tap luc // Tho chu Han Nguyen Du. — Ha Noi, 1965.— T. 217–441, 501–566.

Chieu hon. — Ha Noi: Van hoc, 1965.— 47 t.

Truyen Kieu. Doan truong tan thanh. — Ha Noi: Van hoc, 1965. — 298 t.

Литература о писателе

Никулин Н. Великий вьетнамский поэт Нгуен Зу. — М.: Худож. лит., 1965.— 117 с.

Никулин Н. И. Поэма «Стенания истерзанной души» Нгуен Зу и история ее восприятия // Классические памятники литератур Востока (в историко-функциональном освещении). — М., 1985,- С. 137–170.

Dang Thanh Le. Truyen Kieu va the loai truyen nom. — Ha Noi: Khoa hoc xa hoi, 1979. — 287 t.

Ky mem 200 nam nam sinh Nguyen Du. — Ha Noi: Khoa hoc xa hoi, 1967. — 496 t.

Xuan Dieu. Thi hao dan toe Nguyen Du. — Ha Noi: Van hoc, 1966.— 185 t.

Разнообразные записи о путешествии па Север (Вас hanh tap luc)

Этот стихотворный сборник, написанный на вэньяне во время путешествия по Китаю (1813–1814), представляет собой одновременно и поэтический дневник, и лирическую исповедь автора. Многие стихи этого цикла говорят о социальном гнете и социальных контрастах, о жизни простого люда, о самом будничном, «низком». Такие стихотворения нередко заключает «неожиданная концовка», заимствованная у китайских поэтов эпохи Тан, т. е. переход к новой теме, внешне не связанной с основным содержанием стихотворения, но усиливающей обличительную остроту произведения. Упоминая о памятниках китайской старины, Нгуен Зу выражает чувства и мысли, имевшие прямое отношение к современным ему общественным явлениям. Картины китайской природы, запечатленные в этом сборнике, вызывают в памяти поэта образы родного ему края.

Произведения Нгуен Зу

Все живое; Стенания истерзанной души: Отрывки из поэмы // Нгуен Зу. Все живое / Пер. Арк. Штейнберга, — М., 1965,- С. 24–33, 69-121.

Вас hanh tap luc // Tho chu Han Nguyen Du. — Ha Noi, 1965.— T. 217–441, 501–566.

Chieu hon. — Ha Noi: Van hoc, 1965.— 47 t.

Truyen Kieu. Doan truong tan thanh. — Ha Noi: Van hoc, 1965. — 298 t.

Литература о писателе

Никулин Н. Великий вьетнамский поэт Нгуен Зу. — М.: Худож. лит., 1965.— 117 с.

Никулин Н. И. Поэма «Стенания истерзанной души» Нгуен Зу и история ее восприятия // Классические памятники литератур Востока (в историко-функциональном освещении). — М., 1985,- С. 137–170.

Dang Thanh Le. Truyen Kieu va the loai truyen nom. — Ha Noi: Khoa hoc xa hoi, 1979. — 287 t.

Ky mem 200 nam nam sinh Nguyen Du. — Ha Noi: Khoa hoc xa hoi, 1967. — 496 t.

Xuan Dieu. Thi hao dan toe Nguyen Du. — Ha Noi: Van hoc, 1966.— 185 t.

XO СУАН ХЫОНГ (HO XUAN HUONG. Конец XVIII — начало XIX вв.)

Xo Суан Хыонг по праву считается «царицей вьетнамской поэзии». Она писала восьмистишия и четверостишия по правилам классической просодии, но по духу, кругу выбираемых тем, образности творчество Ху Суан Хыонг ближе к фольклору. Поэтесса восстанавливает в правах земные наслаждения и без ханжества говорит о красоте человеческого тела, что было запретным для средневековой вьетнамской литературы. Подлинным целомудрием овеяно ее стихотворение «Девушка, заснувшая в полдень». Хо Суан Хыонг смело бичует ханжество буддийского духовенства («Буддийский монах»), сатирически изображает школяров-конфуцианцев («Браню глупых школяров»), конфуцианцев-«мудрецов».

Поэтесса создает двуплановые стихотворения, в которых наряду с пейзажем возникает гротескный образ человеческого тела, образ раблезианский, который сливается с землей, с ее выпуклостями и впадинами. В некоторых стихотворениях (например, «Перевал Ба-зой») нередко появляется образ святоши-нравоучителя, который выглядит очень смешным. Но смех Хо Суан Хыонг не уничтожает, а преобразует и возрождает. Он как бы возвращает конфуцианскому «мудрецу» или государю человеческие страсти, увлечения и слабости, обогащает их и делает снова людьми.

Стихи Хо Суан Хыонг пронизывает мысль о могуществе человека, ощущение огромности его сил, ценности чувственной жизни. Замечательна в этом смысле миниатюра «Упала», в которой поэтесса раскрывает стремление человека осознать свое место в мире.

Жизнерадостная интонация пропадает у Хо Суан Хыонг, когда она пишет о тяжелой женской доле, об унизительной жизни наложницы, делящей с другой «общего мужа», о женщине, которую ожидают тяжкие наказания, презрение общества и жизненные невзгоды, если она имеет без мужа ребенка («Один на двоих», «Была робка, уступчива и что же?»).

Со стихами Хо Суан Хыонг во вьетнамскую поэзию вошли новое мироощущение, реалистические черты, «низкая» тематика и необычная образность.

Произведения Хо Суан Хыонг

Стихи / Пер. Г. Ярославцева. — М.: Наука, 1968.— 125 с.

Tho van И Van Tan. Но Xuan Huong voi cac gioi phu nu, van hoc va giao due. — Ha Noi, 1957. — T. 51–65.

L’oeuvre de la poetesse vietnamienne Ho Xuan Huong / Textes, traduction et notes par Maurice Durand. — Paris, 1968. — 192 p.

Литература о писательнице

Никулин Н. О поэзии Хо Суан Хыонг // Теоретические проблемы восточных литератур. — М., 1969. — С. 294–302.

Xuan Dieu // Ba thi hao dan toe. — Ha Noi, 1959.— T. 101–145.

ВЬЕТНАМСКИЕ КЛАССИЧЕСКИЕ ПОЭМЫ НЕИЗВЕСТНЫХ АВТОРОВ

Повествовательная поэма (чуен) — жанр, достигший расцвета в XVIII — середине XIX воображается главным образом к семейной, любовной и отчасти к бытовой тематике, в противоположность историко-эпической поэме, которая изображает человека прежде всего в его социальной роли — исторических персонажей, легендарных героев. В большинстве чуенов — развитый сюжет, богатство внешнего действия, в них существует и волшебное. Образы резко делятся на положительные и отрицательные. Все повествовательные поэмы имеют счастливый конец, знаменующий торжество справедливости. Чуен выступал в качестве своеобразного эквивалента большого и среднего прозаических жанров, которых литература на вьетнамском языке не знала вплоть до начала нашего столетия (если не считать прозы ритмической). Многие из этих поэм принадлежат неизвестным авторам.

ТХАТЬ САНЬ (Truyen Thach Sanh)

Поэма неизвестного автора «Тхать Сань» построена на обширном фольклорном материале; наряду с древнеэпическими и сказочными элементами в ней присутствуют позднейшие вставки, основывающиеся на бытовых сказках. Включен ряд комических эпизодов, в которых фигурируют волшебные предметы. Сказочное начало сочетается с элементами социальной характеристики, например описание деталей одежды героев. В поэме всячески подчеркивается, что главный герой Тхать Сань вышел из простого народа. Он воплощает в себе силы добра и созидания, вступает в борьбу со злыми чудовищами — Великим Грифом, Чудовищем Удавом, Девятиглазым Тигром — и побеждает их. Но победы Тхать Саня присваивает себе его побратим, коварный торговец вином Ли Тхонг, который втирается в доверие к королю Виен-Выонгу и получает чины и награды, а Тхать Саня старается погубить. Образ Ли Тхонга, антипода Тхать Саня, очень реалистичен — это жестокий и лукавый человек с расчетливой душонкой торгаша. В наказание за все его злодеяния на него обрушивается карающая десница неба, а Тхать Сань женится на принцессе и занимает трон. То, что принцесса выбрала в мужья не сына знатного рода, а «носящего одну набедренную повязку», вызывает гнев и возмущение у государей соседних стран, которые идут войной на Тхать Саня. Но он берется за волшебную лютню, и дело кончается миром.

Издание текста

Truyen Thach Sanh. Hoang Tuan Pho gioi thieu. — Ha Noi: Van hoc, 1962. — 192 t.

Литература о «Тхать Сань»

Hoang Tuan Pho // Truyen Thach Sanh. — Ha Noi, 1962. — T. 3—37.

Фая и Чаи (Truyen Phan Tran)

Сюжет повествовательной поэмы «Фан и Чан» прост, число персонажей невелико, неизвестный автор обнаруживает заметный интерес к изображению внутреннего мира героев, тогда как внимание авторов большинства других поэм обращено на внешние обстоятельства. Действие поэмы (ее сюжет заимствован из китайской литературы) происходит в Китае времен династии Сун. Эго любовная история со счастливым концом. Герой и героиня поэмы — выходцы из почтенных чиновничьих семейств. Еще до того, как они появились на свет, отцы поклялись соединить их брачными узами. Время шло, и наконец старый Фан провожает своего сына в столицу на экзамен, где молодого Фана ждет неудача. Но он узнал, как чудесна судьба удачливых. Он поселяется в буддийском монастыре и там встречает юную послушницу Зьеу Тхыонг. Наставления отца мигом вылетают у него из головы. Юноша добивается любви послушницы. Неизвестный автор пытается искусственно ликвидировать конфликт между феодальной моралью и новыми этическими нормами, враждебными конфуцианским, призвав на помощь случайность: Зьеу Тхыонг оказывается переодетой невестой молодого Фана. Очевидна половинчатость такого разрешения конфликта. Поэме свойственна юмористическая тональность.

Издание текста

Truyen Phan Tran / Nguyen Trac, Le Tu Thue, Nguyen Tuong Phuong gioi thieu va khao thich. — Ha Noi: Van hoa, 1951,— 125 t.

Фам Тай я Нгаук Хоа (Pham Tai — Ngoc Hoa)

Во вьетнамской литературе XVIII в. вообще и в этой поэме в частности образ женщины выходит за пределы конфуцианских правил, которые отводили ей в семье, а особенно в общественной жизни более чем скромное место. Образ героини поэмы — Нгаук Хоа — живой и яркий. Несколько схематично и нормативно в соответствии с существовавшим тогда идеалом изображен юноша Фам Тай, которому предуготовлен королевский трон.

Неизвестный поэт рисует гротескный образ короля Чанг-Выонга, бесчинствующего монарха, уподобившегося главарю разбойничьего стана Он созывает своих сановников на совет, чтобы обсудить, как убить своего подданного Фам Тая и присвоить себе его жену. Отважная и верная Нгаук Хоа кончает с собой, чтобы не попасть в лапы распутного Чанг-Выонга. Фам Тай умирает от руки палача. Попав в потусторонний мир, супруги обращаются с жалобой к властелину преисподней, и тот восстанавливает справедливость: Чанг-Выонг казнен, супруги возвращены в земной мир, и Фам Тай возведен на трон. Таким образом, вторая часть поэмы целиком восходит к сказочному сюжету.

Издание текста

Pham Tai — Ngoc Hoa. — 11 Ha Noi. Van hoa, 1957,— 43 t.

Сом и Жаба (Truyen Tre Coc)

«Сом и Жаба» — поэма, связанная по своему происхождению со сказками о животных, — относится предположительно к XIX в. В ней неизвестный автор высмеивает судебную волокиту и взяточничество, процветавшие среди вершителей правосудия.

Жаба вывела в пруду головастиков, а сама отправилась отдыхать. Бывший неподалеку Сом, обнаружив, что головастики похожи на него, решил сделать их приемными детьми. Жаба воспротивилась, и началась судебная тяжба, от которой обе стороны несут только ущерб, а служители управы, стражники, писцы наживаются. Правитель уезда сбит с толку, так как его посланцы, отправленные произвести расследование на месте, клятвенно заверяют, что детеныши, из-за которых идет тяжба, «с головы до хвоста на Сома во всем походят». Правитель, видя неопровержимое доказательство правоты Сома, приказывает бросить Жабу в застенок. Бедняга в отчаянии. Но опытный ходатай Древесная Лягушка утешила Жабу, посоветовала подождать, когда у головастиков отпадут хвостики и они вылезут на сушу. Тогда дело решится само собой. Так оно и случилось, к немалому удивлению правителя уезда и к несказанной радости Жабы. Поэма, изобилующая комическими ситуациями, завершается благополучно.

Издание текста

Truyen Tie Сое, — Saigon: Tan Viet, 1952,— 39 t.

Литература о классических поэмах неизвестных авторов

Никулин Н. И. Вьетнамская литература. От Средних веков к Новому времени. X–XIX вв. — М., 1977. — С. 168–203.

Dang Thanh Le. Truyen Kieu va the loai truyen nom. — Ha Noi: Khoa hoc xa hoi, 1979. — 287 t.

Hoai Thanh. Phan Tran // Hoai Thanh. Phe binh va tieu luan. — Ha Noi, 1960. — T. 199–213.

Van Tan va cac tac gia khac. So thao lich su van hoc Viet Nam. — Ha Noi: Van su dia, 1959. — T. 3,- T. 33-126.

НГУЕН ДИНЬ ТЬЕУ (NGUYEN DINH CHIEU. 1822–1888)

Поэт еще в молодости после тяжелого недуга потерял зрение и всю жизнь учительствовал и лечил людей. Школа «наставника Тьеу» имела громкую славу.

Нгуен Динь Тьеу постоянно поддерживал связи с руководителями вооруженного антиколониального движения. Жил скромно, отвергая всякие попытки колониальных властей подкупом и лестью привлечь его на свою сторону. Нгуен Динь Тьеу прославился как автор поэмы «Люк Ван Тьен» и патриотических произведений, с которыми выступил в период вооруженной борьбы против французских колонизаторов. В его стихах, написанных ритмической прозой, — «Призыв к уничтожению мышей», «Памяти воинов, павших при Канзуоке», «Памяти воинов, павших в битвах за Шесть провинций» и др. — нашла отражение народная борьба, созданы образы простых воинов — крестьян и руководителей антиколониальной войны.

Люк Ван Тьен (Luc Van Tien)

Поэма «Люк Ван Тьен» фактически завершает исторический путь развития повествовательной поэмы во вьетнамской литературе. До настоящего времени она пользуется огромной популярностью во Вьетнаме. Ей свойственны автобиографические черты, что связано с усилением личностного начала в литературе. Образы поэмы — почти персонификация добродетели или порока. Ее герой Люк Ван Тьен — эрудит, поэт и воин — спасает от разбойников девушку Кьеу Нгует Нга. Впоследствии он слепнет, но чудесным образом прозревает, добивается высоких почестей и женится на Кьеу Нгует Нга. В поэме имеются и другие персонажи, которые как бы служат рупором авторских идей.

Интересны бытовые сценки, как бы подводящие к реалистическому изображению жизни в литературе новейшего времени.

Произведения Нгуен Динь Тьеу

Luc Van Tien. — Thanh pho Ho Chi Minh. — Ha Noi: Van hoc, 1982. — 165 t.

Tho van Nguyen Dinh Chieu. — Ha Noi: Van hoc, 1963. — 528 t.

Литература о писателе

Nguyen Dinh Chieu — tam guong yeu nuoc va lao dong nghe thuat. — Ha Noi: Khoa hoc xa hoi, 1973,- 663 t.

НГУЕН КХЮЕН (NGUYEN KHUYEN. 1835–1910)

Поэт жил в период, когда французские колонизаторы, захватив Вьетнам, пытались укрепиться во вновь завоеванной стране. Он, как и другие патриотически настроенные представители ученого сословия, к которому он принадлежал, осуждал зарождающееся колониальное общество.

Большая часть известных нам стихов Нгуен Кхюена написана им в конце жизни, когда он удалился в 1885 г. от государственной службы в знак неодобрения капитулянтской политики императорского двора и доживал последние годы в деревне. Поэт-патриот в своих сатирических стихах высмеивал тех, кто сделался прихвостнями колонизаторов. В стихотворении «Слово жены паяца» жена актера ругает мужа за то, что тот, играя на сцене роли вельмож, вообразил себя на самом деле принадлежащим к кругу вершителей судеб. Но суть стихотворения отнюдь не сводится к насмешке над незадачливым стариком. Поэт хочет сказать, что вьетнамский двор и его сановники, капитулировавшие перед колонизаторами, похожи на этого старого актера — власть и могущество остались у них только в воображении.

На приеме уподобления реального — иллюзорному, настоящего — искусственному, живого — неживому построены и другие стихи, в частности «Каменный болван». Двери буддийских храмов во Вьетнаме обычно охраняют изваянные из камня воинственные фигуры. Им-то и уподобляет поэт властителей Вьетнама — никчемных и равнодушных к судьбам страны. Нгуен Кхюен нередко прибегает к иронии: «Слова сочувствия чиновному стражу порядка, ограбленному разбойниками», «французский праздник» и др.

Демократические тенденции поэзии Нгуен Кхюена проявляются в стремлении отобразить некоторые стороны жизни и заботы вьетнамского крестьянина: «Возделываю землю», «Советы земледельцу», а также картины природы Вьетнама: «Осенью рыбу ужу», «Лето» и др.

В стихотворении «Воспоминание о былом», для которого характерны элементы мистики, запечатлено «освоение» французами Вьетнама — новой колонии (строительство дорог, рудников и шахт), стоившее жизни десяткам тысяч вьетнамцев.

Произведения Нгуен Кхюена

Van tho Nguyen Khuyen. — Ha Noi, 1971.— 478 t.

Литература о писателе

Van Tan. Nguyen Khuyen nha tho Viet Nam kiet xuat. — Ha Noi: Van su dia, 1959. — 206 t.

Xuan Dieu // Cac nha tho co dien Viet Nam. — Ha Noi, 1982,— T. 2.— T. 149–225.

ТУ СЫОНГ (TO XUONG. 1870–1907)

Поэт-сатирик Ту Сыонг (второй псевдоним Чан Те Сыонг, настоящее имя Чан Зюи Уйен) жил в период становления во Вьетнаме колониально-феодального общества, которое он высмеивал с присущим ему сарказмом и иронией. В 24 года добился младшей ученой степени. Дальше Ту Сыонг так и не продвинулся.

Сатирические стихи Ту Сыонга традиционны по форме, в них поэт запечатлел колониальный Вьетнам на рубеже двух веков, создал картину унижения национального достоинства вьетнамцев. Ту Сыонг показал чиновника-лихоимца, хищника-колонизатора, беспринципного проходимца-прислужника колониальных властей; в дальнейшем эти образы получили развитие в произведениях критического реализма. В автобиографических стихах, окрашенных мягким юмором, поэт говорит о нужде и бедности, изображая свою жену, раскрывает характер терпеливой и трудолюбивой вьетнамской женщины.

Произведения Ту Сыонга

Tho van Tran Те Xuong. — На Noi: Van hoc, 1970.— 211 t.

Литература о писателе

Tran Thanh Mai, Tran Tuan Lo. Tu Xuong, con nguoi va nha tho. — Ha Noi: Van hoa, 1961. — 294 t.

НТО TAT TO (NGO TAT TO. 1894–1954)

В судьбе писателя нашел отражение причудливый путь, который прошла вьетнамская интеллигенция первой половины XX в. Потомок обедневшей семьи из феодального образованного сословия, он с детства впитывал учение конфуцианства, затем нашел в себе силы критически отнестись к нему, перешел на позиции свободомыслия и стал прогрессивным журналистом и писателем. После Августовской революции 1945 г. Нго Тат То вступил в Коммунистическую партию Индокитая. Творчество писателя-реалиста Нго Тат То связано прежде всего с вьетнамской деревней; в своих произведениях он правдиво рассказывает о том, что скрывается за идиллически безмятежной оградой из живого зеленеющего бамбука, которым окружены вьетнамские деревни. Внимание писателя к историческому прошлому Вьетнама, традициям его культуры запечатлено в романе «Походная палатка и жесткая постель» (1939) (в русском переводе «Состязание в императорском дворце»).

Лампа гаснет (Tat den. 1939)

В центре повести — образ молодой батрачки Зау, чья судьба типична для крестьянки в дореволюционном Вьетнаме. Чтобы спасти своего больного мужа, арестованного за недоимку, она решается на страшный шаг — продать свою семилетнюю дочь помещику Куэ, который одновременно является ростовщиком и членом марионеточного парламента — «палаты депутатов народа». Иронические нотки в повести звучат всякий раз, когда Нго Тат То говорит о чиновниках, о представителях деревенской верхушки. Писатель рисует атмосферу продажности и разложения, царящую в этой среде. Уездный начальник, например, принуждает свою жену стать любовницей губернатора и тем самым содействовать его карьере. Сам же уездный начальник питает гнусные намерения в отношении Зау. Ей, однако, удается вырваться из грязных лап чиновника: для нее нашлось место кормилицы в богатом доме. Теперь Зау может заплатить подати и спасти мужа. Но повесть не имеет счастливого конца: новые унижения ждут Зау. Ей приходится ночью покинуть богатый дом, новые страдания подстерегают ее.

Произведения Нго Тот То

Лампа гаснет / Пер. с вьетн. И. Глебовой, В. Иванова, Н. Никулина. — М.: Иностр. лиг., 1958. — 108 с.

Состязание в императорском дворце: Роман // Нго Тат То. Состязание в императорском дворце. Нгуен Конг Хоан. Избранные рассказы, — М., 1982.— С. 13—210.

Цена места на циновке почета // Вьетнамские повести и рассказы до 1960 года. — М., 1980. — С. 13–17.

Tat den. — На Noi: Van nghe, 1955. — 125 t.

Литература о писателе

Никулин Н. Роман о старой вьетнамской деревне // Иностр. лит. — 1957. — № 5. — С. 272–273.

Nguyen Due Dan, va Phan Cu De. Ngo Tat To. — Ha Noi: Van hoa, 1962.— 226 t.

НГУЕН КОНГ ХОАН (NGUYEN CONG HOAN. 1903–1977)

Творческая судьба одного из основоположников современной вьетнамской прозы символизирует сохранение традиций вьетнамской классики в современную эпоху. От произведений просветительско-дидактического характера он пришел к полнокровному реализму.

Нгуен Конг Хоан родился в семье скромного учителя, семья с трудом перебивалась на учительское жалованье, и мальчика с четырех лет отдали на воспитание в дом дядюшки — уездного начальника, где были живы патриотические традиции освободительной борьбы. Впоследствии Нгуен Конг Хоан закончил лицей и педагогическое училище в Ханое, после которого с 1926 г. вплоть до революции работал в школе педагогом. В 1923 г. он на собственные средства издал сборник рассказов «Судьба розовощекой красавицы». Но читательское признание приходит к нему позже, в начале 30-х гг., когда он завоевывает популярность прежде всего как мастер сатирического рассказа. Его сборник рассказов «Актер Ты Бен» (1935) стал событием в литературной жизни страны и послужил отправным пунктом широкой дискуссии, которую развернули критики-марксисты, выступавшие против сторонников буржуазной концепции «чистого искусства» за утверждение реализма во вьетнамской литературе.

В 30-е гг. Нгуен Конг Хоан начинает писать романы. Взаимоотношения в феодальной семье нашли отражение в романе «Яшмовый лист с золотой ветки» (1935), а конфликт крестьян с помещиком в романе «Последний шаг» (1938). В период японской оккупации Нгуен Конг Хоан выпустил роман «Неподкупность» (1942), вызвавший резкую критику за идеализацию нравов феодального чиновничества. В 1945 г. японские милитаристы за яркие антивоенные произведения отправили писателя в тюрьму. После революции Нгуен Конг Хоан руководил комитетом по печати, а в период антиколониальной войны Сопротивления (1946–1954) редактировал военные газеты и директорствовал в общеобразовательной школе для военных. В 1954 г. он возвращается в Ханой, участвует в создании Союза писателей Вьетнама, становится председателем правления (1957–1958), а затем секретарем правления Союза. В 1950— 1960-е гг. писатель публикует сборник рассказов «Крестьяне и помещики» (1955); романы, в которых показывает разложение и историческую обреченность ушедшего в прошлое колониального общества: «Полутень и полусвет» (1956), «Столпотворение» (1961), «Куча старого хлама» (том I, 1963).

После воссоединения Вьетнама в 1975 г. Нгуен Конг Хоан побывал в южных провинциях страны, в Сайгоне и написал новый цикл рассказов.

Рассказы

Новеллист Нгуен Конг Хоан по праву снискал себе известность своими юмористическими и сатирическими рассказами, которых он написал около 300. Его новеллистическое творчество раскрывает «алогизм обычного», абсурдность того, что было общепринятым в колониальном Вьетнаме. Для этого Нгуен Конг Хоан использует многообразную палитру комического — от снисходительной насмешки над тщеславным юнцом, легко клюнувшим на хитрость мошенника и выложившим солидную сумму за эфемерную должность редактора газеты, с которым никто и не думает считаться («Я — редактор газеты», 1934), до сарказма и гротеска — за выбитые у собаки зубы бедняк расплачивается жизнью («Плата за собачьи зубы», 1929).

В те времена писателям нередко приходилось говорить эзоповым языком. В рассказе «Новые шуты» (1936), иронизируя над «искусством» бездарных актеров, Нгуен Конг Хоан по существу зло высмеивал императора Бао Дая, вокруг которого газеты подняли рекламную шумиху, величая просвещенным государем и реформатором. Уподоблять императора, утратившего реальную власть, и его двор труппе бесталанных актеров, вообразивших себя вершителями судеб, было древней традицией вьетнамской классики.

Писателя постоянно привлекала тема взаимоотношений угнетателей и угнетенных. Как правило, социальным положением персонажа определяется отношение к нему автора и его идейно-эстетическая оценка: в рассказах Нгуен Конг Хоана нет благородных и щедрых помещиков или бескорыстных чиновных господ.

Нгуен Конг Хоан любил строить рассказ на парадоксе. При этом рассказ как бы приобретает характер загадки: либо читатель не догадывается до конца, по каким мотивам действует персонаж, либо его догадки не оправдываются. В рассказе «Жена, покорись мужу» (1934) чиновник-супруг избивает свою молоденькую жену не из ревности, а, наоборот, за то, что она хочет сохранить ему верность и не желает ехать к его начальнику в качестве «новогоднего подарка».

Символическое звучание имеют его рассказы сборника «Крестьяне и помещики», в которых широко использованы материалы крестьянских собраний и сходов, проводившихся в годы земельной реформы. В рассказе «Хлебное дерево» (1955) символом страшного феодального гнета становится огромное хлебное дерево, которое росло на земле крестьянина Лунга, но целиком принадлежало помещику. «Героями» цикла южновьетнамских рассказов, написанных после воссоединения Вьетнама, становятся высшие офицеры марионеточной армии после ее поражения, на невеселом этапе, когда потерпели полный крах нравственные ценности рухнувшего проамериканского режима.

Последвий шаг (Buoc duong cung. 1938)

Во второй половине 30-х гг. во Вьетнаме происходит формирование реалистического романа. Существенной частью этого процесса было становление в романе крестьянской темы, поскольку забитое, угнетенное, почти сплошь неграмотное крестьянство составляло в колониальном Вьетнаме подавляющее большинство населения. Причем крестьянин в реалистическом романе изображается не только как социальный тип, но и как индивидуальность. Под непосредственным влиянием идей коммунистической партии и был написан роман «Последний шаг». Резкость линий, доходящая до карикатурности и гротеска, в изображении социальных верхов — помещиков, старост, чиновных правителей, разбогатевших буржуа — весьма характерна для вьетнамской реалистической литературы вообще и для писателя-сатирика Нгуен Конг Хоана в частности.

Гротескными чертами наделяется помещик и «народный депутат» Лай, наркоман, интриган, который хитроумными и бесстыдными уловками ссорит, стравливает крестьян между собой, толкает их на разорительные, нескончаемые взаимные тяжбы. Одна из его жертв — молодой крестьянин Фа. Писатель показывает эволюцию Фа, который из простодушного крестьянского парня, слепо верящего в благие намерения помещика, становится зрелым и решительным человеком.

Тема угнетения занимает существенное место в произведении, но примечательно, что Нгуен Конг Хоан уловил, что уже зреют «гроздья гнева» в задавленном помещичьим ярмом, ошельмованном, обманутом крестьянине. В романе Фа вступает в конфликт с помещиком, с деревенской верхушкой. Но кроме того, Фа, что очень существенно, сам осознает свою собственную забитость, темноту, бесправие. И у него появляется непреодолимое стремление к внутреннему преображению. Он начинает учиться грамоте, а на совет жены бросить это, с ее точки зрения, никчемное занятие, отвечает, что злится на самого себя за собственную тупость и невежество больше, чем на своих угнетателей. В нем просыпается самосознание.

Замечательна развязка романа, когда несколько крестьян, возглавляемых Фа, решаются объединиться, выйти в поле и собрать урожай с участков, которые мошеннически отобрал у них и присвоил себе господин «народный депутат» Лай. Эго — выражение протеста и попытка отстоять свои права, свое человеческое достоинство, выпрямиться во весь рост. Это — осознанное выступление, а не жест отчаяния. Стражники хватают Фа, но он не сломлен. Он говорит своим друзьям, что не собирается больше возвращаться в деревню, его ждет другой путь.

Нгуен Конг Хоан в то время мечтал продолжить роман и создать трилогию. Во 2-й книге под названием «Поворотный шаг» писатель собирался показать, как разорившийся крестьянин Фа становится рабочим в угольном бассейне Камфа, потом принимает участие в забастовке и оказывается за тюремной решеткой. Но после запрета, наложенного на 1-й том трилогии, писателю пришлось отказаться от дальнейшей работы.

Произведения Нгуен Конг Хоана

Избранные рассказы // Нго Тат То. Состязание в императорском дворце. Нгуен Конг Хоан. Избранные рассказы. — М., 1982. — С. 220–397.

Tuyen tap Nguyen Cong Hoan: 3 t. — Ha Noi: Van hoc, 1983.

Литература о писателе

Никулин Н. И. Вьетнамская литература: Краткий очерк, — М., 1971.— С. 190–192, 194–196.

Le Thi Due Hanh. Tim Hieu truyen ngan Nguyen Cong Hoan. — Ha Noi: Khoa hoc xa hoi, 1979. — 319 t.

Tac gia van xuoi Viet Nam hien dai (tu sau 1945). — Ha Noi, 1977.— T. 19–35.

НГУЕН ТУАН (NGUYEN TUAN. 1910–1987)

Писатель получил широкое признание как мастер художественного очерка и рассказа, тонкий стилист, внесший вклад в формирование современного вьетнамского литературного языка. Родился он в Ханое в семье ученого-конфуцианца, который зарабатывал на жизнь, служа конторщиком. Отец часто перебирался из одного города в другой, отчасти поэтому Нгуен Туан с малых лет пристрастился к путешествиям. Он учился в городе Намдине, но был изгнан из лицея за участие в забастовке учащихся. Кинопродюсер уговорил его поехать в Гонконг на съемки фильма, однако за нарушение паспортных формальностей Нгуен Туана препроводили обратно и осудили на поселение. Здесь он начинает писать, сотрудничает в газетах. С возвращением в Ханой становится профессиональным литератором, известным новеллистом. Начал печататься с 1937 г., выступал также в качестве актера театра и кино.

Писатель горячо принял Августовскую революцию 1945 г. В 1946 г. стал коммунистом и с началом антиколониальной войны Сопротивления (1946–1954) ушел в джунгли. Там он участвовал в ряде военных операций, ходил во вражеский тыл для агитационно-пропагандистской работы, писал очерки и рассказы, печатавшиеся в походных типографиях, вел литературные кружки для солдат и других участников Сопротивления, вместе с передвижными театральными труппами ставил немудреные пьесы на злобу дня, в том числе собственного сочинения, и сам играл в них.

В 1948 г., когда в джунглях Вьетбака была создана Ассоциация деятелей литературы и искусства Вьетнама, Нгуен Туан был избран председателем ее правления и занимал этот пост до 1958 г., а затем до последних дней был членом правления Ассоциации литературы и искусства Вьетнама.

В своих произведениях, написанных до Августовской революции, писатель тяготел к необычному, любопытному, интригующему. В ряде его новелл, выдержанных в реалистическом ключе, иронически повествуется о гримасах жизни колониального Вьетнама, обрисовываются необычные персонажи (рассказы «Непревзойденный палач», «Беззубый мудрец»). Газетный репортер Оай из рассказа «Сенсация» увлеченно занят журналистикой, но выясняется, что свой бизнес он делает на человеческом горе, на суде над участниками движения Советов в Нгетине. В сборнике рассказов «Тени и отзвуки времени» (1940) писатель рассказал об образе жизни людей, ставших ненужными при колониальном режиме: ученых-конфуцианцев, знатоков старинной премудрости, сохраняющих свои необычные привычки и замашки. Повесть «Судьба Нгуена» (1945) отразила душевное смятение человека творческого труда, интеллигента в трудную пору ожидания предстоящих исторических перемен. Лишь революция подала ему надежду на духовное возрождение.

После 1945 г. Нгуен Туан создает публицистику, которая по праву считается художественнодокументальным свидетельством четырех десятилетий истории Вьетнама на ее переломном этапе. Им написаны «Очерки Сопротивления» (1955) о буднях войны против французских колонизаторов, а также «Очерки Сопротивления и мира» (1956). Книга очерков «Черная река» (1960) рассказывает о жизни горных районов страны, их прошлом и настоящем, а сборники «Наш Ханой здорово бьет янки» (1972) и «Записки» (1976) полны зарисовок тех суровых лет, когда страна отражала империалистическую агрессию. Нгуен Туан был активным пропагандистом русской классической литературы. Ему принадлежат яркие эссе о Л. Толстом и Чехове, переводы чеховских рассказов на вьетнамский язык.

Произведения Нгуен Туана

Избранное / Пер. М. Ткачева. — М.: Худож. лит., 1982.— 527 с.

Тени и отзвуки времени / Пер. М. Ткачева. — М.: Худож. лит., 1977,— 302 с.

Ha Noi ta danh My gioi. — Ha Noi: Van nghe Ha Noi, 1972.— 157 t.

Ky. — Ha Noi: Van hoc, 1976.— 340 t.

Tuyen tap Nguyen Tuan. — Ha Noi: Van hoc, 1981.— 384 t.

Литература о писателе

Ткачев М. Мастер живого слова // Нгуен Туан. Тени и отзвуки времени. — М., 1972.— С. 5—17. Nguyen Dang Manh // Nha van, tu tuong va phong each. — Ha Noi, 1983.— T. 169–231.

ВУ ЧОНГ ФУНГ (VU TRONG PHUNG. 1912–1939)

Один из видных прозаиков-реалистов 30-х гг. нашего столетия, By Чонг Фунг прожил короткую и тяжелую жизнь, до конца своих дней страдая от нужды. Он родился в семье ханойского рабочего, рано лишился отца — его растила мать, перебивавшаяся портновским ремеслом. Мальчик рано проявил творческие способности: неплохо рисовал, играл на лунной лютне, пел арии из музыкальной драмы жанра кайлыонг, писал стихи. По окончании неполной средней школы By Чонг Фунг пошел работать — перепечатывал на машинке рукописи в типографии. Лишившись места, он стал профессиональным литератором и быстро завоевал признание своими правдивыми очерками о колониальном городе — «Западня для людей» (1933), «Профессия — выхожу замуж за французов» (1934). Наибольшей известностью пользуются романы By Чонг Фунга «Буря» (1937) и «Счастливая судьба» (1938). В романах писатель исследует главным образом две категории людей: тех, кто властью денег и несправедливостью общества был брошен на социальное «дно», и тех, кто благодаря мошенничеству и подлости достиг богатства и почета.

Буря (Giong to. 1937)

В романе «Буря» раскрывается полное падение нравов в высшей сфере вьетнамского колониального общества. Сюжетная канва романа перекликается с событиями одноименной драмы китайского драматурга Цао Юя и пьесы Гюго «Лукреция Борджиа», которую By Чонг Фунг перевел на вьетнамский язык и издал в 1936 г. Делец, землевладелец и «народный депутат» Хать заманивает к себе в машину деревенскую девушку Мить и насилует ее. Попытавшийся было заступиться за несчастную жертву молодой образованный начальник уезда вынужден подать в отставку: у Хатя открытый доступ к губернатору и уладить дело ему ничего не стоит. Путь Хатя к богатству писатель рисует как длинную цепь подлостей, обманов, убийств. Он вылил отходы от самогона на поле ни в чем не повинного человека и сам же побежал на него доносить. С помощью такой несложной уловки Хать приобрел за бесценок обширные земельные угодья. Он отправил на каторгу друга, чтобы завладеть его женой. Хать окружен гаремом из одиннадцати наложниц. К ним он присоединяет и Мить. Хать — владелец десятков домов, шахт, завода. Страсть к наживе и разврату всецело владеет им. Весьма колоритно выглядит в романе образ француза-авантюриста, подвизающегося в колонии. Однако политические и эстетические взгляды писателя-реалиста By Чонг Фунга были противоречивы. Смелыми штрихами нарисовав хищного дельца, прожженного колонизатора, он в том же романе «Буря» изобразил сусальную фигуру французского резидента, гуманного человека и знатока вьетнамской культуры. Поступки своих персонажей By Чонг Функ нередко склонен объяснять с фрейдистских позиций подсознательными сексуальными импульсами.

Счастливая судьба (So do. 1936)

В романе «Счастливый номер» наиболее ярко проявился сатирический талант By Чонг Фунга. В этом произведении писатель пародирует «роман карьеры», а своего героя Рыжеволосого Суана он представляет в качестве «иронического удачника». Парадоксальные случайности, развращенность и тупость общества постепенно возвышают темного, необразованного, но наглого и лишенного нравственных понятий Суана. Он превращается из мальчишки, прислуживающего богатым посетителям теннисного клуба, в поборника прогресса и «европеизации», которая, правда, ограничивается пропагандой рискованных моделей женского платья, затем в борца за возрождение буддизма, «спасителя Отечества» и знатока по части тенниса. Также случайно и невольно он становится причиной смерти богатого старца, о чем втайне мечтали родственники. И эта заслуга Рыжеволосого Суана не остается незамеченной. Украшенный наградами невежда, с почетом водворенный в Общество просвещения и совершенствования нравов, Суан получает невесту с приданым. By Чонг Фунг рисует колониальное общество, его средние и верхние слои как обезумевший мир, лишившийся всяких нравственных ориентиров.

Произведения By Чонг Фунга

So do. — На Noi: Minh Due, 1957. — 228 t.

Tuyen tap Vu Trong Phung. — Ha Noi, 1987,— T. 1.— 504 t.

Литература о писателе

Nguyen Dang Manh. Loi gioi thieu // Tuyen tap Vu Trong Phung. — Ha Noi, 1987. — T. 1. — T. 13–60.

HAM KAO (NAM CAO. 1916–1951)

Нам Kao (настоящее имя Чан Хыу Чи), не имея возможности из-за бедности закончить среднюю школу, был вынужден переменить несколько профессий: работал клерком, учителем в частной школе. После первых литературных опытов конца 30-х гг. в духе романтической школы писатель приходит к реализму и зарекомендовывает себя прежде всего мастером тонкого психологического рисунка. В его дореволюционных рассказах значительное место занимает тема духовных исканий интеллигента, живущего в тяжелой атмосфере колониального и полуфеодального Вьетнама, а также тема трагедии маленького человека, жизнь вьетнамской деревни.

В 1943 г. Нам Као вступает в подпольную организацию, работавшую под руководством Коммунистической партии Вьетнама, — Ассоциацию деятелей культуры «За спасение родины». После Августовской революции 1945 г. он становится на сторону народной власти, участвует в Сопротивлении, в 1949 г. вступает в Компартию. Нам Као был расстрелян колонизаторами в 1951 г.

В своем послереволюционном творчестве Нам Као стремится изобразить людей нового Вьетнама, борющихся за светлое будущее. Писатель обращается к очерку и создает правдивые образы тружеников тыла и бойцов Сопротивления. В рассказе «Глаза» мещанину, отщепенцу, более всего на свете дорожащему своим покоем, противопоставлен его бывший товарищ, обретающий смысл жизни в общенародной борьбе.

Ти Фео (Chi Pheo. 1941)

Эта повесть, опубликованная под названием «Старая печь для обжига кирпича», принесла Нам Као известность. Герой повести — Ти Фео, опустившийся, потерявший человеческий облик, вечно пьяный и готовый на любое преступление ради выпивки, — воплощение идиотизма деревенской жизни и его жертва, озлобившаяся на всех и вся. Но даже в этом звероподобном чудовище где-то в глубине души еще остается искра человечности. И достаточно было одного случайного эпизода — проявления заботы и доброты к нему, чтобы эта искра загорелась и заставила Ти Фео пробудиться от пьяного угара для иной, человеческой жизни. Но тщетны его мечты о нравственном перерождении. Ти Фео ждет гибель.

Изношенная жизнь (Song топ. 1944)

Роман «Изношенная жизнь», написанный в 1944 г., не был пропущен цензурой и был опубликован только в 1956 г. Герой романа — учитель частной школы Тхы. Он любит свою профессию, полон сил и мечтает быть полезным обществу, однако его жизнь проходит в беспросветной нужде, в атмосфере мелочных склок с хозяевами школы и коллегами-учителями. Тхы жаждет вырваться из этой трясины, он ждет освежающей струи, грезит об иной жизни, но обывательщина постепенно засасывает его. Тхы чего-то ждет, а жизнь проходит бесцельно — «он умрет, ничего не свершив, умрет, не узнав жизни». Писатель стремится показать не только нравственные муки своего героя, но и его духовную инертность, так как Тхы ничего не предпринимает для того, чтобы хоть что-то изменить вокруг. В романе развертывается трагедия маленького человека, который не может найти применения своим способностям в условиях колониального Вьетнама.

Произведения Нам Као

Избранное // Нам Као, Нгуен Хонг. Избранное. — М., 1979.— С. 15—231.

Ожидание. — М.: Худож. лит., 1963.— 182 с.

Ти Фео // Нам Као. Ожидание. — М., 1963,— С. 11–41.

Chi Pheo. — На Noi: Van hoa, 1957. — 96 t.

Song mon. — Ha Noi: Van nghe, 1956,— 257 t.

Tac pham: 2 t. — Ha Noi: Van hoc, 1975–1977.

Литература о писателе

Атарова К. Не призрачный свет луны // Иностр. лит. — 1966. — № 6. — С. 274–275.

На Minh Due. Nam Cao. — Ha Noi: Van hoa, 1961,— 211 t.

СУАН ЗЬЕУ (XUAN DIEU. 1917–1985)

Поэт родился в семье шкального учителя. Получив среднее образование, работал до Августовской революции 1945 г. мелким служащим. Участвовал в национально-освободительном движении. В 1946 г. был избран депутатом Национального собрания Вьетнама. С началом антиколониальной войны Сопротивления (1946–1954) ушел в джунгли с Народной армией, работал на радио и в газетах. Суан Зьеу избирался секретарем правления Союза писателей Вьетнама. С 1983 г. — член-корреспондент Академии искусств ГДР.

Суан Зьеу вступил в литературу, когда набирало силу движение «Новая поэзия», которое решительным образом отходило от старых поэтических канонов. Первый сборник его стихов «Поэзия поэзии» (1938), принесший поэту читательское признание, привлек внимание яркостью выражения поэтической индивидуальности, устремленности лирического героя к земному счастью, любви и свободе. Вместе с тем в этих стихах Суан Зьеу сквозит грусть одиночества, сознание быстротечности жизни, печаль по недостижимому душевному блаженству и покою.

Августовская революция принесла Суан Зьеу возрождение: он решительно встал на сторону революционных сил. В поэмах «Национальный флаг» (1945), «Совет гор и рек» (1946) поэт создает патриотические образы. В своей лирической поэзии Суан Зьеу выразил глубокую заинтересованность в вопросах общественного бытия (сборник «Свое и общее», 1960), в утверждении самоотверженного служения высоким моральным принципам, любви к родной земле (сборник «Два морских вала», 1967). Суан Зьеу сумел передать напряженность эмоциональной жизни человека нового общества в годы невиданных в истории Вьетнама перемен и тяжелейших испытаний (сборники «Богатство мое — глаза», 1970; «Крылья моей души», 1976). Лирический герой Суан Зьеу — простой человек, патриот Вьетнама, духовный мир которого нерасторжимо связан с общественными проблемами, масштабными событиями, исторической жизнью народа.

Суан Зьеу принадлежит ряд переводов на вьетнамский язык произведений русских классических и советских поэтов, в том числе Маяковского, а также книга очерков, литературоведческих и критических эссе.

Произведения Суан Зьеу

[Стихи] // Из современной вьетнамской поэзии. — М., 1973.— С. 59—108.

[Стихи] // Современная вьетнамская поэзия. — М., 1981,— С.43–77.

Cac nha tho со dien Viet Nam: 2 t. — Ha Noi: Van hoc, 1981–1982.

Mot chum tho. — Paris: s.e., 1983.— 76 t.

Tuyen tap Xuan Dieu. Tho. — Ha Noi: Van hoc, 1983,— 455 t.

Литература о писателе

Никулин Н. И. Поэзия социалистического Вьетнама // Социалистический реализм на современном этапе его развития, — М., 1977,— С.283–299.

Phan Си De, На Minh Due. Nha van Viet Nam (1945–1975). - Ha Noi, 1979. - T. 1. - T. 591–620.

ЛИТЕРАТУРА ИЗРАИЛЯ

ШМУЭЛЬ ЙОСЕФ АГНОН (1888–1970)

Творчество писателя стоит особняком в израильской литературе. В тематическом и идейно-политическом плане он является представителем (почти единственным) клерикально-мистического направления, в то время как стилистические особенности его прозы (в меньшей степени — поэзии) отмечены как влиянием европейского романтизма (прежде всего — «готического романа»), так и того направления в современном модернизме, основы которого были заложены Францем Кафкой. Стоя отдельно от основного потока израильской литературы, а в ряде существенных черт и противостоя ему, Аптон долгое время замалчивался критикой. Однако после вручения ему Нобелевской премии в области литературы (1966 г.) писатель стал объектом многочисленных исследований, его произведения включены во все хрестоматии и курсы по истории национальной литературы.

Ш. Й. Агнон родился в городке Бучач в Восточной Галиции (область Украины, принадлежащая тогда Австро-Венгрии) в семье богатого скототорговца. Его родители были образованными людьми, их дом собирал и местную, и приезжую еврейскую интеллигенцию самых разных идейных направлений — от консервативно-религиозного до социал-демократического. Раннее приобщение молодого Шмуэля Йосефа к общественной и литературной жизни обусловило и его раннее — в возрасте 18 лет — вступление в литературу. Уже в 1903 г., в возрасте 15 лет, он публикует свои первые стихи на идиш в газете «Идишес вохенблат» (г. Станислав), поэму о еврейском средневековом мыслителе Йосефе де ла Рейна и на иврите — стихотворение «Согласие» на религиозную тематику. С 1904 г. его произведения регулярно публикуются в краковской газете «Амицпе».

В 1907 г. Ш.Й. Агнон приезжает в Палестину, где первые годы работает муниципальным чиновником, частным учителем, журналистом, переводчиком, клерком в суде и делопроизводителем сионистской организации «Ховевей-Цион». Уже этот послужной список показывает, что писатель был далек от основного потока социально-культурных устремлений, определявших тогда лицо еврейского «ишува» (еврейского населения Палестины до образования государства Израиль), — устремлений, основанных на идее физического труда, прежде всего в сельском хозяйстве, и в политическом плане производных от концепций российских эсеров. В это время Агнон много путешествует по стране: особое впечатление на него производит так называемый «старый ишув» — религиозные кварталы в еврейской части Иерусалима, — и с тех пор все его творчество тесно связано с духовными исканиями именно этой части еврейского населения страны. Впрочем, это не мешает писателю регулярно публиковаться в изданиях социал-демократической направленности — газетах «Омер» и «Апоэль ацаир». Накануне Первой мировой войны появляется в свет его первая повесть «И распрямился горбатый» (1913). Уже здесь читатель обнаруживает большинство тех особенностей, которые впоследствии стали известны в израильской литературе как «агноновский стиль», особенностей, навеянных главным образом мистическими произведениями еврейских средневековых писателей, и в первую очередь раввином Нахманом Брацлавером. На фоне общей картины тогдашней ивритоязычной литературы в Палестине, в целом эпигонской по отношению к российским реалистам-народникам, которыми увлекалось тогда большинство еврейской интеллигенции, творчество Агнона сразу же было воспринято как свежая струя и получило значительную популярность. В то же время социал-демократическая критика немедленно обвинила писателя в декадентстве и мистицизме.

Во время Первой мировой войны Агнон находится в Германии, где он обучался в университете. Не имея возможности вернуться в Палестину, он принимает активное участие в литературнопросветительской деятельности «ивритофильских» кругов германской еврейской интеллигенции. Здесь выходят первые три сборника его рассказов: «Рассказы о сказках» (1921), «В кругу праведных» (1921), «У затвора» (1922). Сюжеты для рассказов Агнон берет главным образом из легенд хасидизма — мистического направления в иудейской религии, весьма распространенного среди галицийских и польских евреев.

С 1924 г. писатель постоянно живет в Палестине. Местом жительства он избирает ультрарелигиозный квартал Иерусалима Тальпиог, что сразу же обусловливает его статус автора, как бы отгородившегося от актуальных политических и социальных проблем современного ему общества. Публикуется много, сохраняя в своих произведениях верность своим любимым героям — странным и романтическим нищим евреям из галицийских местечек, большую часть своей жизни проводящим в медитации и поисках религиозных откровений. В 1929 г. издательство «Шокен» выпускает первое его собрание сочинений в трех томах, и сразу же — 4-м томом — новый роман «Дочь на выданье».

После «Дочери на выданье» в творчестве Агнона наступает длительный период мрачнейшего пессимизма. Даже живя в «башне слоновой кости» квартала Тальпиот, писатель не мог не испытывать на себе влияния событий 30-х гг. в стране и в мире: прихода нацистов к власти в Германии и начала антисемитского геноцида, постоянно провоцируемой британскими колонизаторами арабо-еврейской розни в Палестине, приведшей к вспышке взаимного террора в 1936–1937 гг. Один за другим в свет выходят сборники его «черных рассказов»: «Другое лицо» (1933), «Страшные дни» (1935), «Почва Палестины» (1938), «В лесу, в лесу» (1938) и др. Здесь стиль «наивного реализма» с элементами фантастики, свойственный его более ранним произведениям, обретает зловещие кафки-анские черты. Писатель рисует жизнь простого человека как цепь непонятных событий, каждое из которых таит в себе угрозу для тела и для души. К этому же циклу тематически примыкает роман «Простая история» (1935) и повесть «Гость остановился переночевать» (1939), выдержанные в стилистической манере старого реализма. Первый из них посвящен истории буржуазной еврейской семьи из Галиции, медленно распадающейся и утрачивающей систему традиционных жизненных ценностей под влиянием бурных политических процессов рубежа XX в. Второе произведение — рассказы неизвестного путешественника о поездке в родной город в Галиции после Первой мировой войны: автор показывает окончательное разрушение милого его сердцу духа традиционного еврейского местечка, дегуманизацию, ставшую следствием распада общинной жизни, разъедающее влияние капиталистических отношений, погони за чистоганом.

Такой же ностальгией по патриархальным нравам местечка проникнуты сборники рассказов «Те и эти» (1941), «Присяга» (1943). Уже здесь читатель находит первые скрытые противопоставления «высокоморального» еврейского прошлого тому настоящему, которое предлагали евреям сионисты в Палестине Фронтальное противопоставление этих двух реальностей предлагает Агнон в наиболее крупном своем романе «Буквально на днях». После создания государства Израиль он писал все меньше и меньше. Его особый статус единственного в 40—50-е гг. местного писателя, переводившегося на основные "европейские языки, уготовил ему место не за рабочим столом, а больше в президиумах различных собраний. В немногочисленных произведениях Агнона, изданных в этот период, от сборника рассказов «Полагайся на нас — а мы посмотрим» (1951) до повести «Идо и Эйнам» (1963), в основном повторяется все та же галицийская тематика и мистика в кафкианском духе.

Дочь иа выданье (1929)

Подзаголовок романа — «Чудесные происшествия с реб Юдлом из Брод и тремя его скромницами-дочерьми» — сразу отсылает читателя к еврейской лубочной литературе XIX в. с ее наивным романтизмом и страстной верой в чудеса. Рамочная композиция — путешествия главного героя по местечкам Галиции, где он собирает деньги на приданое дочерям, — позволяет автору показать широкую панораму жизни еврейской провинции в диаспоре Восточной Европы. Перед читателем проходит галерея персонажей, живущих как бы одновременно в двух мирах: мире реальности с его повседневной заботой о куске хлеба и в возвышенном мире талмудических преданий, мистических истолкований Библии, хасидских легенд о «чудотворных раввинах». В конце концов фантастический, проникнутый наивной народной религиозностью мир реб Юдла волей автора одерживает полную победу над реальностью с ее невзгодами и лишениями. Этот роман стал одной из вершин творчества Агнона.

Буквально на днях (1945)

Эго история наивного хасида из Галиции Ицхака Куммера, который в начале века, поверив сионистским идеям, иммигрирует в Палестину, чтобы превратиться в «халуца» — пионера сионистского «освоения» страны для создания там еврейского государства. Однако в политизированном обществе, которое представлял собой тогда еврейский «ишув», благие намерения нового иммигранта постепенно рассыпаются в прах: он не может ужиться с другими «халупами», вдохновляемыми кто народничеством, кто социал-демократическими идеями, кто толстовством и каждый из которых видит в предлагаемом Ицхаком «сохранении еврейских корней» самый страшный грех с точки зрения сионизма. В конце концов герой романа отходит от сионистского движения, возвращается в среду религиозных фанатиков, но вскоре гибнет от укуса бешеной собаки.

Отметим, что в современной литературной критике «Буквально на днях» рассматривается прежде всего как символическое произведение; по мнению наиболее авторитетного исследователя творчества Агнона профессора Баруха Курцвайля, здесь речь вдет прежде всего о метаниях европейского еврейства в 20—30-е гг. перед лицом наступающего фашизма («бешеной собаки»). Однако, не отвергая этого аспекта романа, скажем все-таки, что наиболее сильные его страницы посвящены как раз вполне реалистическому, выполненному со злым сарказмом, описанию бюрократизирующегося — уже тогда, в самом начале колонизационного проекта в Палестине — сионистского истэблишмента, с которым постоянно сталкивается в своих скитаниях по стране Ицхак Куммер. Отсюда, как представляется, и основная идея Агнона: нынешняя жизнь евреев в Палестине не дает достаточных оснований, чтобы оторваться от прошлого и начать искренне молиться новым, сионистским богам. В результате и сам главный герой, и многие другие персонажи романа как бы завязли между прошлым и будущим, утеряли жизненную перспективу и действуют как бы в тумане рока, который в конечном счете всегда распоряжается по-своему. При этом морализаторство Агнона вполне выдержано в духе классического иудейского мидраша (талмудических основ комментирования священных текстов). «Буквально на днях» стал вершиной творчества Агнона.

Произведения Шмуэля Йосефа Агнона

В сердцевине морей: [Сборник] / Пер. с иврита И. Шамира; Предисл. Л. Анненского. — М.: Радуга, 1991.— 336 с.

Идо и Эйнам: Рассказы, повести, главы из романов. — Тель-Авив: Б-ка «Алия», 1975. — 296 с.

Из недруга в друга / Пер. с иврита Л. Вильскера // Современная восточная новелла. — М., 1969. — С. 34–36.

Литература о писателе

Band A.J. Nostalgia and nightmare. — Berkley Los Angeles: Univ. of Calif, press, 1968,— 563 p.

Hochman B. The fiction of S.Y. Agnon. — Ithaca, London: Cornell, univ. press, 1970,— 206 p.

АВРААМ ШЛЕНСКИ (1900–1973)

Основатель современной израильской поэзии, родился в Кременчуге на Украине в писательской семье. В возрасте 12 лет он был отправлен родителями в Палестину для получения образования. Там начал писать стихи на иврите, который знал с раннего детства, и еще подростком обратил на себя внимание социал-демократической прессы, охотно публиковавшей его произведения.

Годы становления Шленски как личности — это годы так называемой третьей алии (массовой волны иммиграции евреев в Палестину). Культура, принесенная третьей алией на землю Палестины, — это культура немецких экспрессионистов и дадаистов, русских революционных романтиков, Блока и Маяковского (раннего). Образ жизни иммигрантов третьей алии — это физический труд, понимаемый прежде всего как «освобождение от оков буржуазности» и даже «возвращение в лоно всемирного Эроса». Эго непрекращаютцийся эксперимент — как в области создания коллективных форм хозяйствования, так и в коллективизации человеческого общежития вообще.

Путь Авраама Шленски в литературе — это путь третьей алии. В 20-х гг. он работает на стройках, на прокладке дорог и осушении болот, затем становится земледельцем в кибуце (сельскохозяйственной коммуне) Эйн-Харод и оттуда снова возвращается на стройки. В это же время его стихи замечают известные тогда в Палестине издатели Ашер Бараш и И. Рабинович и начинают публиковать их в альманахе «Эхо». А в 1924 г. в свет выходит первая книга Шленски «Боль» — сборник драматических поэм.

Уже здесь Шленски заявляет о себе как о литературном антиподе «старой гвардии», в чьих произведениях заметен прежде всего восторг иммигрантов с севера экзотическими пейзажами Палестины. Поэзия Шленски буйна и агрессивна: всякий лиризм отвергнут, небеса далеки и чужды, земля жестока, цвета резки.

Во второй половине 20 — начале 30-х гг. вокруг Шленски группируется целое поколение молодых поэтов. Сначала они публикуются в еженедельнике «Кетувим», принадлежавшем Всеобщей организации еврейских профсоюзов Палестины, затем, в 1933 г., основывают свой журнал «Турим», главным редактором которого становится Шленски. Уже в эти годы его считают ведущим поэтом-модернисгом: он — предмет подражания для молодежи и жесточайшей критики со стороны воспитанных на классической (главным образом русской и немецкой) поэзии представителей старшего поколения. Основной объект критики — огромное количество неологизмов в его стихах и смелое, казавшееся традиционалистам кощунством, сочетание старых и новых форм.

В эти же годы начинается слава Шленски как переводчика. Первый же его сборник «Не убий» (1932) — 100 произведений на антивоенную тематику — произвел сенсацию. До сих пор Шленски считается в Израиле непревзойденной вершиной в области поэтического (и не только поэтического) перевода. В его переводах израильский читатель познакомился с творчеством Горького, Блока, Гоголя, Шолохова, Пушкина, Макаренко, Пришвина, Горбатова, Гроссмана, Симонова, Семушкина, Пановой, Инбер, Маяковского, Бианки, А. Островского, Аксенова, Гюго, Роллана, братьев Гонкуров, де Косгера, Б. Шоу, Майна Рида, Бульвера Литтона… Кстати, именно Шленски перевел на иврит «Интернационал».

В середине 30-х гг. Шленски возглавляет литературную группу «Яхдав» («Вместе»), куда входят молодые поэты, которым предстоит во многом определить лицо израильской литературы в 50-е г. (Альтерман, Леа Гольдберг и др.). Но в этой группе он был не только мэтром по праву основателя, но и мэтром по праву таланта — его поэзия на протяжении всей жизни сохраняла литературную актуальность, никогда не нуждаясь в завязке на злободневные события.

При этом Шленски был активен также и в общественной жизни. Он был активным членом социал-демократической сионистской партии «Ашомер ацаир», а после создания государства Израиль, с возникновением левой социал-демократической партии «Мапам», становится в ее ряды. До самой смерти Шленски принимал участие в акциях антивоенного движения. В 1946 г. основал Центр прогрессивной культуры, выступавший с последовательно демократических позиций. После 1967 г., когда многие из его бывших учеников и друзей оказались на правом фланге израильского истэблишмента, выступая за аннексию оккупированных территорий (от клерикала Аптона до социал-демократов Шамира и Альтермана), Шленски занял последовательно антимилитаристскую позицию, выступал за политические урегулирования ближневосточного конфликта и возвращение арабам захваченных у них земель.

В основе поэзии Шленски стоит попытка создать в Израиле новую синтетическую культуру, избегая традиционного провинциализма еврейской диаспоры. В его стихах соседствуют Моисей и Иисус, Маймонид и Бакунин, раввин Шнеур Залман из Лядов и Пушкин, Иов и Колумб. Поразителен космополитизм, универсальность поэзии Шленски в наш век великого национализма. Его стихи (в переводе) могли быть созданы в любой стране в середине XX в. — и вместе с тем они во многом стали той основой, на которой выкристаллизировалась современная израильская национальная поэзия. Приметы еврейского быта у него не вымученные, как у его более популярных в свое время современников Я.Ламдана и У.-П. Гринберга, а употребляются лишь там, где они уместны.

Одновременно в поэзии Шленски существенно изменяется, сравнительно с его предшественниками и большинством современников, отношение к «корням». Если для основателей еврейской литературы в Палестине, прибывших в страну в первом — третьем десятилетиях XX в., и уроженцев страны «корни», оставленные в диаспоре, изначально отметались, ибо ассоциировались с презираемой «еврейской жизнью», процветавшей в мелкособственническом, обскурантском и конформистском местечке (исключение составляет лишь Агнон, всегда стоявший на обочине литературно-общественного процесса), то в стихах Шленски отношение к еврейской культурной жизни диаспоры в целом уважительное. Причем акцент делается на ее связанности с коренными культурами, обогащавшими евреев и универсализировавшими мировоззрение демократических элементов диаспоры.

Что же касается отношения к Палестине — здесь поэт выступает как последовательный романтик (романтические настроения вообще были характерны для израильского общества вплоть до конца 50-х гг.). Однако романтизация эта, в отличие от представителей более старшего поколения, носит не идиллический, а скорее космический характер: капли пота на лице рабочего — «божественная роса», солнце Палестины — «золотые волосы Авессалома», земля одета светом, «как мантией раввина», ночь несет на голове «корзину, полную звезд», и т. д.

Одной из главных заслуг Шленски является революционизация поэтического языка и литературного иврита в целом. Еще в 30-е гг., за десятилетие до выступления первых литераторов — сабра (урожденных израильтян), он вводит в поэтическую речь элементы разговорного синтаксиса и лексики. Шленски придумал согни неологизмов, причем, в отличие от своего предшественника Х.-Н. Бялика и представителя следующего поколения Аарона Мегеда, также пытавшихся перестроить язык, процент «попадания» у него удивительно высок: почти все изобретенные Шленски слова и словосочетания укоренились в современном иврите.

Шленски является признанным создателем израильской детской поэзии. Его перу принадлежат сборники стихов «Книга приключений Мики-как-бишь-его» (1957), «Я и Тали» (1957), пьеса в стихах (1966).

Произведения Авраама Шленски

[Стихи] / Пер. А. Пэнна, Л. Тома // Поэты Израиля. — М., 1963.— С. 16, 22–27.

БИНЬЯМИН ТАМУЗ (1919–1989)

Известный израильский прозаик, журналист, искусствовед и скульптор, родился в Харькове, но еще во младенчестве был увезен за границу родителями, спасавшимися от белого террора. С 1924 г. семья Тамуза оседает на постоянное жительство в Палестине. Биньямин прошел путь, которым следовали многие представители его поколения в национальной литературе: учился в тель-авивской «престижной» гимназии «Герцлия», работал в сельскохозяйственной коммуне, в 1936–1939 гг. был членом Коммунистического союза молодежи, а затем примкнул к «ханаанцам» — социально-политическому и литературному направлению, исходившему из тезиса о существовании особой «ивритской» нации в Палестине, враждебно настроенному к сионизму и видевшему корни национальной культуры в традициях древнего Ближнего Востока.

В 1950–1955 гг. Тамуз учился на факультете изящных искусств в Сорбонне, затем долгое время был главным редактором литературного приложения к газете «Гаарец».

Первый сборник рассказов Тамуза «Золотые пески» появился в 1950 г. Здесь он заявляет о себе как о последователе традиций критического реализма. Большинство его рассказов посвящено жизни еврейской молодежи в Палестине накануне образования государства Израиль — идейной полемике между коммунистами и социал-демократами, «ханаанцами» и сионистами, взаимоотношению с арабским населением и борьбе против британского колониального режима. Тяжелую жизнь простых людей в первые годы существования государства Израиль, во время жестокого экономического кризиса и залечивания ран, нанесенных войной за независимость, раскрывает писатель в другом сборнике — «Запертый сад» (1958).

Однако подлинная известность пришла к Биньямину Тамузу лишь с выходом в свет его романов об «Элиякуме» — «Жизнь Элиякума» (1965), «В конце запада» (1967) и «Элиякум: книга снов» (1969). Здесь писатель предлагает широкую панораму жизни израильского общества, начиная с годов, предшествовавших созданию государства, и кончая периодом непосредственно перед войной 1967 г. Главный герой Тамуза — Элиякум — архетип сабра (урожденного израильтянина), прошедшего через все уровни сионистского воспитания, привычного к физическому труду, политически активного — и в то же время не задумывающегося о сущности проблем Палестины, воспринимающего их лишь как противостояние евреев — носителей западной цивилизации — «нецивилизованным» арабам. Писатель достаточно скептически относится к системе социальных и культурных мифов, пропагандировавшихся истэблишментом: следуя за Элиякумом по пути его жизненных и духовных исканий, мы постепенно убеждаемся в том, что израильское общество не в состоянии обеспечить реализацию провозглашаемых сионистскими лидерами идеалов всеобщего равенства и социальной справедливости, что человек становится все больше отчужден от окружающего мира.

Поиски корней провала сионистского проекта создания нового общества и «нового еврея» занимают Биньямина Тамуза и в ряде других его произведений. Так, в романе «Яаков» (1972) он проводит своего героя (именем которого названо произведение) через антибританское вооруженное подполье, через коридоры власти израильского экономического истэблишмента 50-х гг., а затем и через состоятельные круги еврейской диаспоры, оказывающие Израилю финансовую и политическую поддержку, но в то же время оказывающие значительное влияние на правительство страны и определенную часть его интеллигенции. Отношение ко всем структурам израильского государства и международных сионистских организаций у Тамуза характеризуется в первую очередь злой иронией: подполье оказывается полностью несостоятельным, и вся его деятельность сводится к романтическим ночным похождениям десятка молодых людей, перепрятывающих с места на место десяток винтовок; экономическое руководство молодого еврейского государства насквозь проедено бюрократизмом; богатые западные евреи с апломбом рассуждают об израильских проблемах, в которых они ровным счетом ничего не понимают. Все расползается в руках: идеи, проекты, теории. И в конце романа Яаков остается на распутье с самым главным нерешенным вопросом: каков же все-таки итог гигантского эксперимента по созданию государства для евреев? Что в нем получился за народ? Что за культура? И что произошло с теми, кто остался в диаспоре?

Тема корней национального существования анализируется писателем и в наиболее известном его романе «Реквием по Нааману» (1978). Здесь охватывается даже более длительный период времени, чем в трилогии об Элиякуме — с 1895 по 1974 г. Тамуз прослеживает эволюцию семьи одного из «отцов-основателей» государства, некоего Эфраима Абрамсона, от самого Эфраима — цельного характера, посвятившего все свои усилия созданию еврейской экономики в Палестине, начинавшего простым крестьянином, а затем поднявшегося до поста президента Национальной ассоциации производителей цитрусовых (в то время — ведущая отрасль палестинского экспорта), — и затем семерых его потомков, постепенно утрачивающих привязанность к земле, а с ней и жизненные силы. Трагедия самого интеллигентного из потомков Эфраима, Наамана, бегущего из Израиля в Париж и умирающего там в одиночестве, — это предлагаемый писателем ответ на вопрос, сумел ли сионистский проект создать культуру, укорененную в стране.

Неожиданной стороной повествовательного дарования раскрывается Тамуз в сборнике рассказов «Горький запах герани» (1978). Здесь он впервые отходит от своих традиционных героев — сабра, людей с крепкими руками и возвышенными мечтами. Персонажи рассказов сборника — иммигранты, прибывшие в Палестину в годы второй и третьей алии (волны иммиграции) в начале века и не находящие себе места в стране. Жизнь течет мимо них, а они живут воспоминаниями об оставленной России или Польше. Ностальгией охвачены даже те, кто относительно преуспел в новой стране и кто искренне стал приверженцем сионистских идей (Яша Черный в «Батальоне защитников языка»). А герой рассказа «Зумейра» Гриша Левин, ставший одним из основателей национальной песенной поэзии, так и не узнал о своем успехе, прожив остаток своих лет в безвестности, скромным владельцем книжной лавочки. Иммигранты говорят на каких-то странных наречиях, которые с трудом можно понять, никак не могут разобраться в окружающей их жизни. В этом смысле «Горький запах герани» стал своего рода прощанием писателя с ханаанскими увлечениями юности: новая нация возникает — но возникает она на развалинах жизни тех, кто прибыл в страну ее строить.

В последнем произведении, повести «Гостиница Ирмияху» (1986), Биньямин Тамуз отдал дань модному ныне в Израиле жанру антиутопии. Действие его произведения происходит в «государстве Иерусалим» — на части территории Израиля, где власть захватили иудейские религиозные фанатики, заставившие жителей соблюдать средневековые законы еврейской традиции — «галахи». Неевреи и неверующие лишены всех гражданских и человеческих прав, женщины подвергаются жестокому угнетению, иудейский хомейнизм торжествует — а раввинат тем временем сказочно обогащается на изготовлении и экспорте по всему миру новейших видов оружия массового уничтожения.

Произведения Биньямина Тамуза

Рассказ / Пер. с иврита Н.Сергеевой // Иностр. лит. — 1990.— № 2.— С.5—18.

Состязание в плаванье: Рассказ / Пер. Л.Кнастера, Ф.Макарова // Иностр. лит. — 1996.— № 2. — С. 188–196.

ДАН БЕН-АМОЦ (1923–1989)

Прозаик, театральный деятель и лингвист, родился в Ровно (в то время — на территории Польши). В возрасте 13 лет был послан родителями учиться в сельскохозяйственную школу «Бен-Шемен» в Палестине. Все его родственники остались на Западной Украине и погибли во время нацистского геноцида.

Первые рассказы Бен-Амоца появились в периодических изданиях социал-демократической партии Мапай в 1942 г. Уже тогда он обратил на себя внимание своим типично сабрским языком, характеризующимся значительным использованием сленга, а также арабских и идишских заимствований. Во время войны за независимость 1948–1949 гг. он стал одним из создателей «Чизбатрона» — армейского сатирического театра, писал для него скетчи, в которых резко критиковал национальное руководство. Сразу после войны выходят два его сборника юмористических рассказов: «Что слышно?» (1949) и «Четыре плюс четыре» (1950). Однако они остались незамеченными, а популярность пришла к писателю спустя пять лет, с выходом сборника «Избранные враки» (1955) — книги своеобразных анекдотов, наподобие хармсовских «Анекдотов о Пушкине», посвященной событиям войны 1948 г. Талант Бен-Амоца как сатирика получил дальнейшее развитие в сборнике «Как что делается» (1962).

В 1964 г. писатель публикует свой первый роман — «Помнить и забыть». Те, кто ожидал от него еще одну книгу, где можно вдосталь посмеяться, были разочарованы: «Помнить и забыть» — очень серьезное и грустное произведение о молодом израильтянине, отправляющемся в поездку в ФРГ, где во время войны были уничтожены нацистами его родители и близкие. Там он знакомится с немкой Барбарой, практически ничего не знающей о холокаусте, и между ними завязываются сложные взаимоотношения, в которых любовь постоянно отравляется страшной памятью о прошлом.

Уже в «Помнить и забыть» сильна антивоенная нота: здесь она, впрочем, не обращает на себя внимания израильских читателей, поскольку виновниками Второй мировой войны выступают представители другого народа. Но в конце 60 — первой половине 70-х гг. Дан Бен-Амоц выступает с резкой критикой уже собственно израильских войн — в романах «И послал все к черту» (1967), «Красота войны» (1974) и сборнике рассказов «Верблюд и победа» (1975). Эго были первые снискавшие популярность в стране художественные произведения, где однозначно осуждалась милитаристская политика правящих кругов страны. Реакция властей последовала незамедлительно: Бен-Амоц был внесен в черный список, его имя было запрещено даже упоминать в передачах радио и телевидения. Запрет просуществовал до 1977 г.

Любовь — это еще не все (1979); Случайные связи (1982)

Последние два романа Дана Бен-Амоца были, видимо, наиболее популярными за всю историю страны в плане коммерческого успеха. Консервативная критика поспешила объявить оба эти произведения «порнографией». На первый взгляд, действительно, они посвящены главным образом интимным связям лирического героя, в биографию которого писатель для пущей притягательности вплетает немало известных фактов своей собственной жизни. Однако на самом деле оба романа повествуют о делах значительно более серьезных. «Любовь — это еще не все» раскрывает процесс взросления и самоосознания целого поколения израильтян, получившего в литературе название «поколения ПАЛЬМАХ» (ПАЛЬМАХ — элитные части еврейской вооруженной организации периода британского мандата «Хагана»), «Пальмахник» стал в израильской литературе архетипом бравого бойца и самоотверженного труженика, готового в любую минуту смело и сознательно выполнить любой приказ национального руководства: этот миф, тщательно закрепляемый в массовом сознании, начиная со школьных хрестоматий, убедительно и с большим юмором разоблачает Бен-Амоц, кстати сам прошедший и «Хагану», и ПАЛЬМАХ. Главное место в романе занимают описания жизни израильской молодежи в 40-е гг.: автор показывает, что на самом деле ничего особо героического, а тем более — особо «сознательного» в его сверстниках не было и, по сути дела, они ничем особенно не отличались от представителей того же поколения в любой стране Запада: те же проблемы, те же любимые герои, те же архетипы поведения.

«Случайные связи» в известной степени можно понять как продолжение предыдущего романа. Но на сей раз рассказ ведется в основном о зрелых годах бывшего «пальмахника». Если роман «Любовь — это еще не все» окрашен юмористическими тонами, мир в нем воспринимается в розовом свете (не писателем, разумеется, а его псевдолирическим героем), а жизнь — как цепь авантюрных приключений, описанных с озорным юмором, — то роман «Случайные связи» — произведение очень грустное. Это книга о несостоявшемся человеке, который постоянно пытается взбунтоваться против скучного, омещанившегося и забюрократизировавшегося общества, — но в действительности весь его бунт ограничивается «пощечинами общественному вкусу» и случайными любовными связями. В результате герой остается ни с чем: у него нет детства (родители погибли от рук нацистов, воспитывался в детском доме), ему не удалось за всю свою жизнь ни воспитать детей, ни завести настоящего друга. Хотя для окружающих герой Бен-Амоца — рационалист, мудрец, удачник, короче говоря, типичный образец супермена из числа состарившихся «пальмахников», по сути дела, это одинокий человек, отчаявшийся что-либо изменить в жизни общества и в собственной жизни и решившийся сознаться в своей несостоятельности.

ЛИТЕРАТУРА ИНДИИ до 1947 г

ЛИТЕРАТУРА РЕСПУБЛИКИ ИНДИЯ

ЛИТЕРАТУРА ИСЛАМСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ПАКИСТАН ЛИТЕРАТУРА НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ БАНГЛАДЕШ

ЛИТЕРАТУРА НА САНСКРИТЕ

Ригведа

Веды (начало II тыс. до н. э.) — первые памятники индийской литературы. Слово «веда» означает «знание», точнее — высшее духовное знание, и тексты вед рассматриваются в индуистской традиции как вечно существующее и непреходящее божественное откровение. К ведийской литературе относится несколько разрядов произведений: самхигы — четыре сборника гимнов, песнопений и жертвенных заклинаний («Ригведа», «Самаведа», «Яджурведа», «Атхарваведа»); брахманы — теологические трактаты в прозе; араньяки и упанишады — философские рассуждения и диалоги. Хронология создания вед точно не известна. Истоки ведической литературы восходят, вероятно, к началу II тыс. до н. э., а ее окончательная редакция и оформление приходится на первую половину I тыс. до н. э. Веды — памятники синкретические. Тесно связанные с ритуалом, они в то же время полно отражают философские, научные и эстетические представления древних индийцев, заимствуют свое содержание и элементы формы из первобытной мифологии, фольклора и народной лирики. Составляя основу последующего развития индийской религии, философии, культуры и литературы, веды во многих своих разделах и отрывках обладают большой художественной ценностью.

«Ригведа» — наиболее древняя и наиболее значительная по своим достоинствам из ведийских самхит Она состоит из 1028 гимнов (риг), распределенных по десяти книгам (мандалам). Творцы гимнов, чьи легендарные имена приводятся в тексте «Ригведы», почитались индийцами как божественные мудрецы, пророки (риши), вдохновленные богом Брахмой. Язык и размер гимнов «Ригведы» свидетельствуют, что составлены они в разное время, но в целом редакция «Ригведы» была закончена, как полагают, к 1000 г. до н. э. Подавляющее большинство гимнов — восхваления, молитвы, просьбы, обращенные к богам индийского пантеона. Часть прославляемых богов представляют собой персонифицированные явления природы. Другие — в высшей мере абстрагированные образы, относящиеся к ним песнопения содержат зачатки философских размышлений о смысле и характере бьггия. В «Ригведу» в значительном количестве включены фрагменты светской лирики: любовной, воинской, бытовой. Особое место занимают в «Ригведе» мифологические гимны-диалоги, в которых, по мнению некоторых исследователей, отражен процесс становления драматических жанров. Содержание «Ригведы», как правило, многозначно, стиль ее эмоционально насыщен, язык метафоричен и изобилует тропами. Как литературный и религиозный памятник, «Ригведа» свидетельствует о высокой ступени социальной организации и культуры древнего индийского общества.

Издания текста

Восемь гимнов «Ригведы» / Пер Н. Крушевского. — Казань: В Университетской Типографии, 1879.- 12 с.

Ригведа: Избранные гимны / Пер., предисл. и коммент. Т. Я. Елизаренковой. — М.: Наука, 1972,- 418 с.

Ригведа: Мандаты I–IV / Пер. изд. подгот. Т.Я.Елизаренкова. — М.: Наука, 1989.— 767 с, — (Лит. памятники).

Ригведа: Мандалы V–VIII / Пер. изд. подгот. Т. Я. Елизаренкова. — М.: Наука, 1995. — 744 с. — (Лит. памятники).

Литература о ведах

Герасимов А. Атхарваведа как источник по истории древнеиндийской культуры: Автореф. дис… кацц. филол. наук, — М., 1965,— 19 с.

Овсянико-Куликовский Д. Н. Религия индусов в эпоху вед // Избр. труды русских индологов-филологов. — М., 1962.— С. 144–173.

Огибенин Б.Л. Структура мифологических текстов «Ригведы». Ведийская космогония. — М.: Наука, 1968,- 112 с.

Эрман В. Г. Очерк истории ведийской литературы. — М.: Наука, 1980. — 232 с.

Chatteiji Kshitish Chandra. Vedic selections: In 2 vol. — Calcutta: Univ. of Calcutta, 1955.

Crisworld H. De Witt. The religion of the Rigveda. — Bombay: Oxford Univ. press, 1923. — 392 p.

Kuiper Franciscus Bemardus Jacdeus. Varuna and Vidusaka: On the origin of the Sanskrit drama. — Amsterdam: North-Holland, 1979.— 252 p.

Renou L. Etudes vediques et panineennes: In 16 vol. — Paris: Boccard, 1955–1967.

Упаиишады (VII–IV вв. до н. э.)

Термин «упанишады» буквально означает «сидение / ученика / подле / учителя /». Эти произведения принадлежат к обширной группе философских трактатов, из которых истинно древними, или созданными приблизительно между 700–400 гг. до н. э., признаются 10–13 главных сочинений. В их числе «Брихадараньяка упанишада», «Чхандогья упанишада», «Каушитаки упанишада», «Кена упанишада», «Катха упанишада», «Ища упанишада» и др. Одни упанишады написаны прозой, другие — стихами; философские размышления обычно облечены в них в художественную форму с использованием аллегории, образа, притчи; ряд особенно важных разделов напоминают по композиции платоновские диалоги, поскольку содержат беседу ученика и учителя, вставленную в новеллистическую или описательную рамку. В упанишадах в отличие от остальной ведической литературы внимание перенесено с внешнего ритуала — жертвы — на ритуал внутренний — познание человеком самого себя и окружающего мира. Центральные темы упанишад — о брахмане и атмане (единстве всего сущего, объекта и субъекта), сансаре (круговороте рождений), карме (предопределенности форм существования индивидуума его собственными деяниями), мокше (освобождении) и т. п. — составили арсенал всей последующей индийской философии и оказали немалое влияние на философскую мысль Азии и Европы как в средневековье, так и в Новое время.

Издания текстов

Брихадараньяка упанишада. — М.: Наука, 1964. — 239 с.

Упанишады. — М.: Наука, 1967.— 335 с.

Чхандогья упанишада, — М.: Наука, 1965 — 256 с.

Упанишады: В 3 кн. / Пер. с санскр., предисл. А. Я. Сыркина. — М.: Наука, Ладемир, 1992.

Литература об упанишадах

Некоторые проблемы изучения упанишад — М.: Наука, 1971,— 288 с.

Chatteiji В. К. The teachings of the Upanishads. — Calcutta: The Univ., 1952. — 326 p.

The principal Upanishads I Ed. with introd., transl. and notes by S. Radhakrishnan. — London: Allen and Unwin, 1953.— 958 p.

Махабхарата (IV в. до н. э.)

«Махабхарата», или «Великое сказание о битве», — классическая древнеиндийская эпическая поэма. В ее 18 книгах (число 18 священное: ср. 18 глав «Бхагавадгиты») содержится свыше 90 000 двустиший (шлока). Отдельные книги «Махабхараты» сильно отличаются друг от друга по объему: книга «Великого исхода» включает 109 шлок, книга «Лесная» — 10 000 шлок, «Книга умиротворения» — около 10 000 шлок. Композиция поэмы чрезвычайно свободна, помимо основного повествования во множестве вставных эпизодов излагаются различные философские, религиозные, правовые и другие идеи. Исследователи считают, что в основу эпоса легли предания о реальных событиях, происходивших в Северной Индии в поздневедийский период (X–VIII вв. до н. э.). Начало оформления эпоса в его современной форме относится примерно к IV в. до н. э. Говорить о каком-либо определенном авторе не представляется возможным — создание поэмы является, по-видимому, результатом деятельности профессиональных певцов-декламаторов (сута — буквально: возничий). В ходе рецитации каждый исполнитель обращался с текстом совершенно свободно: он мог вставлять в поэму целые куски. Таким образом, ядро эпоса постепенно «обросло» вставными эпизодами — этот процесс продолжался вплоть до IV в. н. э., не считая позднейших интерполяций. Сохранилось огромное количество вариантов «Махабхараты», которые группируются в основном вокруг двух редакций памятника — «северной» и «южной». В настоящее время в Индии закончена публикация многотомного текста поэмы с комментариями, которая продолжалась с 1933 по 1966 г.

«Махабхарата» — это прежде всего сказание о борьбе за власть между двумя царскими родами — кауравами и пандавами, принадлежащими к одному племени бхаратов.

I книга — «Ади-парва» («Книга начал») — рассказывает о детстве героев, об их предках, а также о происхождении мира, богов и рода человеческого вообще. Мудрый учитель Бхишма воспитывает двух братьев — Дхритараштру и Панду. Старший брат, слепой Дхритараштра, берет в жены Гандхари, и у них рождается 100 сыновей. Это — кауравы, которые в поэме будут представлять силу зла и несправедливости. У младшего брата, Панду, две жены: Мддри и Кунги. У них рождается пятеро сыновей — пандавы, которые на самом деле являются детьми великих богов: Дхармы (старший сын Юдхиштхира), Ваю (Бхима), Инары (Арджуна, главный герой эпоса, непобедимый лучник) и богов-близнецов Ашвинов (близнецы Накула и Сахадева). После смерти Панду править стал Дхритараштра, поскольку законные наследники были слишком малы. Его сыновья, кауравы, с детства питают ненависть к своим двоюродным братьям пацдавам. Эта ненависть и вражда особенно усиливается после того, как старший среди пандавов Юдхиштхира становится наследником престола. Кауравы, среди которых особенно выделяется своей злобой и вероломством Дурьодхана, решают погубить пятерых братьев, однако с помощью богов-покровителей пандавы всякий раз разрушают их козни. Однажды Дурьодхана заманивает пятерых братьев в специально построенный соломенный дворец, с тем чтобы сжечь их заживо. Ночью дворец поджигают, однако пандавы, предупрежденные заранее, спасаются подземным ходом. Следующее столкновение между двоюродными братьями происходит во время сваямвара[1] царевны Драупади. И те и другие стремятся привлечь к себе внимание молодой царевны. Но лишь одному Арджуне удается согнуть огромный лук и послать в цель пять стрел (таковы были требования состязания). Он становится избранником Драупади, после чего зависть и злоба кауравов возрастают. Драупади становится общей женой всех пяти братьев. Царь Дхритараштра, утомленный бесконечными распрями, решает выделить пандавам половину царства и тем самым разъединить их со своими сыновьями. Пандавы строят себе новую столицу в Индрапрастхе и живут там со своей женой счастливо и дружно.

II книга — «Сабха-парва» («Книга собрания»), Кауравы замышляют новый план погубить пандавов. Они посылают старшему брату Юдхиштхире вызов на игру в кости. Отказаться, по древнеиндийским понятиям о чести, невозможно. Все пятеро братьев отправляются ко двору Дхритараштры, и в зале для торжественных собраний начинается игра. Юдхиштхира проигрывает сначала все свои богатства, потом царство, потом своих братьев, себя и наконец Драупади. Кауравы торжествуют. Они издеваются над пандавами и публично оскорбляют Драупади. Бхима клянется отомстить за поругание жены — выпить крови обидчика. Царь Дхритараштра разгневан поведением своих сыновей. Чтобы утешить Драупади, он предлагает ей выбрать любой дар. По просьбе Драупади пандавам возвращается все проигранное. Однако кауравы вновь вызывают Юдхишгхиру на игру. На этот раз условия поединка таковы: проигравшая сторона лишается царства и отправляется в изгнание сроком на 12 лет. 13-й год они (т. е. либо кауравы, либо пандавы) должны провести неузнанными. После этого царство им возвращается. После торжественного объявления условий начинается вторая партия, и вновь Юдхиштхира проигрывает. Пандавы отправляются в изгнание.

III книга — «Вана-парва» («Лесная») — рассказывает о приключениях пятерых братьев и их жены во время 12-летнего изгнания. Они живут в лесу: отсюда и название книги — «Лесная». Блуждая по лесу, братья встречаются с многочисленными отшельниками, мудрецами, поэтами, которые рассказывают им назидательные истории. Этим объясняется огромный объем книги и большое количество вставных эпизодов. К числу известных принадлежат повести о Нале и Дамаянти, о царевне Савитри, о Раме (сокращенная версия «Рамаяны» — см.) и др.

IV книга — «Вирата-парва» («Книга Вираты») — повествует о жизни пандавов во время 13-го года изгнания, когда они, переодетые, чтобы не быть узнанными, живут при дворе гостеприимного царя Вираты. Пятеро братьев помогают Вирате в его войне с врагами, в числе которых оказываются все те же кауравы. Таким образом, пандавы участвуют в битве против кауравов — это звучит как пролог будущей великой битвы. 13-й год истекает. Пандавы не опознаны. Изгнание окончено, они должны получить назад свое царство.

V книга — «Удйога-парва» («Книга приготовлений к войне»). Как и следовало ожидать, вероломные кауравы не собираются возвращать своим двоюродным братьям их царство. Возмущенные пандавы начинают готовиться к битве. В V книге описываются великие приготовления к ней. Со всей Индии к пандавам и кауравам стекаются союзники с войсками. На стороне пандавов будет сражаться сам бог Кришна (в эпосе он выступает то как бог, то как вождь племени ядавов). Союзниками кауравов являются многие выдающиеся витязи, в том числе наставники и кауравов и пандавов — Бхишма и Дрона.

VI книга — «Бхишма-парва» («Книга о Бхишме»), VII — «Дрона-парва» («Книга о Дроне»), VIII — «Карна-парва» («Книга о Карне») и IX — «Шалья-парва» («Книга о Шалье») — эти четыре книги рисуют картину великой битвы между кауравами и пандавами. Каждая из этих книг названа по имени героя, который является главной фигурой в битве. В начале VI книги находится знаменитая религиозно-философская поэма «Бхагавадгита». Бхишма стоит во главе армии кауравов. Когда он получает смертельную рану, на его место становится Дрона, затем Карна, а после него — Шалья. Битва длится с переменным успехом в течение 18 дней. В конце концов, благодаря помощи Кришны, перевес склоняется на сторону пандавов. Армия кауравов уничтожена, в живых осталось лишь несколько человек.

X книга — «Сауптика-парва» («Книга спящих») — рассказывает о том, как оставшиеся в живых кауравы, пробравшись ночью в лагерь спящих врагов, устраивают там страшную резню — спастись удается лишь пятерым братьям. Эго конец. Война окончена, победителей нет.

XI книга — «Стри-парва» («Книга о женщинах»). На поле битвы выходят женщины, матери и жены павших воинов. Они оплакивают погибших. Трагедия завершена. Все остальное (книги XII–XVIII) является лишь огромным эпилогом.

XII книга «Шанти-парва» («Книга умиротворения») и XIII книга «Анушасана-парва» («Книга предписаний») еще больше подчеркивают настроение торжественной отрешенности, господствующее в XI книге. Бхишма, смертельно раненный еще в VI книге, не умер. Лежа на земле, опираясь на локоть, он дает последние наставления своим ученикам. В XII книгу входит множество философских текстов, в которых выражаются взгляды ранней, досистематической санкхьи и йоги. Эта книга — одна из самых больших в эпосе.

XIV книга — «Ашвамедхика-парва» («Книга жертвоприношения коня»). Здесь описывается, как Юдхиштхира, став «царем земли», совершает знаменитый ведический обряд жертвоприношения коня, который символизирует безграничное могущество царя. В эту книгу входит небольшая философская поэма «Анугита», которая является, по-видимому, одним из первых подражаний «Бхагавадгите».

XV книга — «Ашрамавасика-парва» («Книга прибежища») — рассказывает о последних днях старого царя Дхритараштры и его жены. Вместе с матерью пандавов Кунти они отправляются в леса, чтобы провести там остаток своих дней.

XVI книга — «Маусала-парва» («Книга о битве палицами») — описывает смерть Кришны и гибель рода ядавов. В силу проклятия, тяготеющего нац этим родом, ядавы уничтожают друг друга в междоусобной войне. Их город Дварака затоплен морем.

XVII книга — «Махапрастаника-парва» («Книга великого исхода») — говорит о том, как пятеро братьев отказываются от царства и направляются в Гималаи, чтобы там, в царстве вечных снегов и вечной чистоты, взойти на небо. Последняя сцена. Пятеро братьев идут по пустынной горной дороге. Впереди Юдхиштхира, за ним Бхима, Арджуна, Накула, Сахадева, многострадальная Драупади. Шествие замыкает пес. Впереди небо. Один за другим падают: сначала Драупади, а за нею и четверо братьев. Остаются двое — Юдхиштхира и пес. У ворот рая происходит, по-видимому, один из самых удивительных и трогательных диалогов в мировой литературе. Юдхиштхиру приглашают в рай, но, конечно, одного, без собаки. Он отказывается: лучше быть в аду, чем оставить друга. Никакие уговоры не помогают, и бог Индра вынужден впустить его в рай вместе с собакой.

XVIII книга — «Сварга-арохана-парва» («Книга восхождения на небо») — завершает эпопею картинами сварги (рая).

Позднейшим прибавлением к «Махабхарате» является «Хариванша» («История рода Хари»), Эта поэма, написанная в жанре средневековой эпико-героической поэмы «Махакавья», воспевает жизнь и подвиги Кришны как аватары (воплощения) бога Вишну.

Полного перевода «Махабхараты» на русский язык не существует.

Издания текста

Махабхарата: В 4 кн. / Пер. с санскр. и коммент. В. И. Кальянова. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1950–1967.

Махабхарата: В 7 т. / Пер. с санскр., введ. и примеч. Б. Л. Смирнова. — Ашхабад: Изд-во АН ТССР, 1955–1963.

Махабхарата. Рамаяна / Пер. с санскр. — М.: Худож. лит., 1974.— 605 с. — (Б-ка всемирн. лит.).

Махабхарата / Пер. с санскр., послесл., примеч., толковый словарь Б.Л. Смирнова. — 2-е изд. — Ашхабад: Ылым, 1981.

The Mahabharata: In 19 vol. / Ed. by Vishnu S. Sukthankar. — Poona: Bhandarkar Orient. Res. Inst., 1933–1959.

Литература о «Махабхарате»

Гринцер П. А. «Махабхарата» и «Рамаяна», — М.: Худож. лит., 1970.— 93 с.

Ильин Г.Ф. Старинное сказание о героях древности «Махабхарата». — М.: Изд-во АН СССР, 1958,- 139 с.

Aurobindo. Vyasa and Valmiki. — Pondicherry: Aurobindo, 1956. — 202 p.

Chaitanya Krishna. The Mahabharata: a literary study. — New Dilhi: Clarion books, cop., 1985. — 462 p.

Dahlmann J. Das Mahabharata als Epos Rechtsbuch. — Berlin: Darner, 1895,— 302 S.

Holtzmann A. Das Mahabharata und seine Teile: In 4 Bd. — Kiel: C. F. Hacseler’s, 1892–1895.

Hopkins E.W. The Great Epic of India. — N. Y., 1901,— 485 p.

Jakobi H. Das Mahabharata. — Bonn: F. Cohen, 1903. — 257 S.

Patil Narendranath B. The folklore in the Mahabharata. — Delhi: Ajanta publ., 1983. — 284 p.

Бхагавадгита (V–III вв. до н. э.)

Религиозно-философская поэма в 18 главах входит составной частью в древнеиндийский эпос «Махабхарата» (начало VI книги). Исходя из особенностей языка и стиля поэмы, исследователи относят ее создание к V–III вв. до н. э. (что не исключает позднейших вставок). «Бхагавадгита» является вплоть до настоящего времени одним из самых почитаемых и популярных произведений в Индии. Ее влияние на индийскую культуру во все времена было огромно.

В поэме говорится о том, что происходит непосредственно перед самым началом великой битвы между армиями кауравов и их двоюродных братьев — пандавов. Битва должна произойти на священном поле Куру — Курукшетре. Обе армии уже построены в боевом порядке. Раздаются звуки труб, литавр и боевых раковин, воины стараются приободрить друг друга и вселить страх в сердца врагов. Перечисляются имена героев, которые будут участвовать в бою. И вот в этот момент один из героев, великий лучник Арджуна (один из пятерых братьев пандавов), просит своего возничего — а это не кто иной, как сам бог Кришна, участвующий в битве на стороне пандавов, — поставить его колесницу между обеими армиями: Арджуна хочет посмотреть на тех, с кем ему предстоит сразиться. Кришна направляет колесницу поближе к строю врагов — Арджуна с ужасом видит перед собой своих учителей, наставников, дядей, братьев и других родственников: это и есть те, которых он должен убить в надвигающейся битве. Отчаяние и жалость охватывают Арджуну. Едва владея собой, он опускается на сиденье колесницы и говорит, что не может и не будет сражаться. «Лучше умереть самому, чем убивать своих учителей!» В этот критический момент к Арджуне обращается, слегка усмехнувшись, его возничий Кришна. И вот начинается этот удивительный диалог бога и героя, Кришны и Арджуны. Мгновение перед битвой растягивается в бесконечность. Воины застыли, как на картине, с поднятыми копьями, с натянутыми луками. Арджуна спрашивает — Кришна отвечает. Вступление закончилось, начинается «Песнь Благого» — «Бхагавадгита».

В поэме ставятся и решаются основные вопросы человеческого существования: из чего состоит мир? что такое «Я»? что такое смерть? что будет потом? почему в мире зло? что я должен делать, чтобы жить в этом мире, полном зла, и не участвовать в этом зле? Решения этих вопросов «Гига» не замыкает в рамки какой-либо резко очерченной философской схемы. В ответ на главный вопрос Арджуны: «Что мне делать сейчас и вообще всегда?» — Кришна излагает учение о карма-йоге, искусстве действия. Во всяком действии не стремись к результату, старайся лишь как можно лучше выполнить само действие — и все. Или иначе: относись ко всякому действию так, словно ты вообще не действуешь — движутся твои мысли, шевелятся руки и ноги, напрягается тело, а ты сам в это время абсолютно спокоен и неподвижен. Такая концепция заставляет Кришну заранее изложить учение о неизменном внутреннем «Я» — атмане, который является как бы противовесом мира форм, явлений, действий, возникновения и смерти. Встает, однако, неизбежный вопрос: «Если все это так, то зачем вообще нужны действия? Не лучше ли было бы, вместо того чтобы воображать себя недействующим, просто перестать действовать — умереть, уснуть, отключиться не в переносном, а в прямом смысле?» Для Арджуны этот вопрос звучит тем более остро, что Кришна, с одной стороны, учит — недеяние лучше деяния, а с другой стороны, призывает его к ужасному делу: сражаться и убивать! В ответ на это Кришна излагает моральное учение «Гиты»: нельзя бездействовать, ибо действия необходимы для поддержания миропорядка, для нормального функционирования мира — как в макрокосме (природа, общества), так и в микрокосме (человеческий организм). А потому — если ты воин, сражайся! Но не ради славы, успехов или добычи: ты должен просто выполнять свой долг, безо всякой ненависти к врагам. Если ты рыбак — лови рыбу! Но не для того, чтоб на этом деле заработать, а просто потому, что это твой долг, твоя профессия, твоя функция в этом мире. В такой постановке вопроса виден специфически индийский, в корне отличный от европейского подход к проблеме «Личность — мир». Если Европа со времени Протагора разделяет (с большими или меньшими отклонениями) принцип: «Человек есть мера всех вещей», то Индия утверждает нечто прямо противоположное: мерой всех вещей является космос, а человеческая личность — лишь капелька в мировом океане. Это не значит, что «Гита» отрицает всякую ценность человеческой личности: ценным в человеке является, с точки зрения «Гиты», космическое, сверхличностное начало — атман. С точки зрения этого представления о человеческой сущности, человек — атман, все остальное — лишь «проявление», частный случай, скорлупа. Для того чтобы познать, т. е. увидеть свое внутреннее, тайное, трансцендентное «Я», человек должен проделать громадную духовную работу, перестроить свою психику с помощью специальной тренировки. Он может трансформировать себя с помощью либо знания (путь джняна-йоги), либо действия (карма-йога), либо специальной религиозно-эротической техники, известной под названием «бхакти-йога» (благоговейная, экстатическая любовь, обожание). Этот последний метод, с точки зрения «Гиты», является наиболее действенным и простым. Если два первых пути (в особенности джняна-йога) были известны в Индии со времен древнейших упанишад, то бхакти заняла свое место в индуизме, начиная именно с «Гиты». Этим объясняется совершенно исключительная роль «Гиты» в индийской культуре.

Издания текста

Бхагавадгита / Пер. с санскр., послесл. Б. Л. Смирнова. — СПб.: A-cad, 1994,— 598 с.

Бхагавадгита (Махабхарата. Ч. II) / Букв, и лит. пер., введ. и примеч. Б. Л. Смирнова. — Ашхабад: Изд-во АН ТССР, 1956. 361 с.

The Bhagavadgita / Ed. by S. К. Belvalkar. — Poona: Bhandarka Orient. Res. Inst., 1945. — Vol. 32. — 108 p.

The Bhagavadgita. With the Sanatsugatiya and the Anugita / Transl. by Kashi nath Trimbah Telang. — Delhi: Motilal Banaisidass, 1965. — 446 p.

Mahabharata. The Bhagavadgita / With an introd. essay. Sanskrit text. English transl. and notes by Radhakrishnan. — London: Allen and Unwin, 1960. — 388 p.

Литература о «Бхагавадгите»

Семенцов В.С. Бхагавадгита в традиции и в современной научной критике, — М.: Наука, 1985,- 234 с.

Mishra Umesh. A critical study of the Bhagavadgita. — Allahabad: Firabhukti publications, 1954. — 65 p.

Ranade R. D. The Bhagavadgita as a philosophy of God-realization. — Nagpur: Nagpur Univ., 1959. — 321 p.

Рамаяна (IV в. до н. э. — II в. н. э.)

В отличие от «Махабхараты», «Рамаяна» может считаться произведением одного поэта. Это не исключает позднейших вставок и добавлений, в частности, I и VII (последняя) книги носят на себе следы более позднего происхождения. В этих книгах появляется и сам автор поэмы, легендарный поэт-отшельник Вальмики, описывается история создания поэмы и т. д. По-видимому, первоначальный — более краткий текст поэмы — был расширен. Всего она содержит около 24000 шлок. В целом «Рамаяна» оформилась, вероятно, раньше, чем «Махабхарата», хотя отдельные части последней носят более архаичный характер. Время создания «Рамаяны» — IV в. до н. э. — II в. н. э. «Рамаяна» отличается совершенной поэтической формой и богатством выразительных средств, поэтому в индийской традиции она считается «кавья» — первой поэмой.

Поэма воспевает жизнь и подвиги легендарного героя Рамы, его борьбу со злым демоном Раваной, похитившим его жену Ситу, победу над Раваной и возвращение Ситы. I книга — «Бала-канда» («Книга детства») — рассказывает о том, как однажды древний мудрец Вальмики наблюдал за двумя птицами на ветке дерева. На глазах у Вальмики охотник убивает одну из птиц. Потрясенный горем той, которая осталась в живых, мудрец произносит фразу, которая неожиданно для него самого звучит чудесной поэзией. Боги дали ему способность создавать двустишия. Появляется бог Брахма. Он просит Вальмики воспеть в стихах подвиги Рамы. Начинается «Рамаяна».

В городе Айодхе живет могущественный и мудрый царь Дашаратха, у которого нет сына. В это время боги просят Вишну воплотиться в человеческом облике — это поможет им избавиться от злого демона Раваны, который притесняет даже богов. Согласно предсказанию, Равану сможет убить лишь человек, и поэтому боги против него бессильны. После жертвоприношения у трех жен Дашаратхи рождаются четверо сыновей: Рама у Каушальи, Бхарата у Кайкеи, Лакшман и Шатругхна у Сумитры. Уже в детстве Рама выделяется среди сверстников своей необычайной мудростью, красотой и силой. Проходит еще несколько лег. Мудрец Вишвамитра ведет Раму и Лакшмана ко двору царя Джанаки, который пообещал выдать свою дочь, красавицу Ситу, за того, кто сможет согнуть огромный лук. Это удается сделать только Раме, и Сита становится его женой. Счастливая супружеская жизнь Ситы и Рамы продолжается многие годы.

II книга — «Айодха-кацда» («Книга об Айодхе»). Царь Дашаратха собирается торжественно объявить Раму наследником. Однако его вторая жена, коварная Кайкеи, замышляет удалить Раму и сделать царем своего сына Бхарату. Воспользовавшись тем, что Дашаратха однажды необдуманно пообещал исполнить два ее любых желания, Кайкеи требует, чтобы Рама удалился в изгнание на 14 лет. Вместо него царем должен стать Бхарата. Царь в отчаянии. Он проводит в слезах бессонную ночь, а наутро Рама сам является к нему и говорит, что он готов отказаться от престола и уйти в изгнание. Рама уходит, сопровождаемый Ситой и Лакшманом. Надломленный горем, царь Дашаратха вскоре умирает. Царем становится Бхарата.

III книга — «Аранья-кацда» («Лесная»). Вместе с Ситой и Лакшманом Рама живет в лесу. Отшельники просят Раму избавить их от ракшасов — злых демонов, которыми полон лес. Рама уничтожает многие тысячи ракшасов. В это время Шурпанакха, сестра Раваны, видит в лесу Раму и влюбляется в него. Однако Рама, а затем и его брат Лакшман отвергают ее любовь. Взбешенная ведьма просит своего брата отомстить за это оскорбление. Равана похищает Ситу и уносит ее далеко на юг, на остров Ланку (Цейлон), где находится его столица. Там он показывает ей все свои сокровища и дворцы и просит стать его женой. Сита в негодовании отказывается. Равана приказывает запереть ее в подземной пещере.

Когда Рама и Лакшман возвращаются с охоты, они видят, что Сита исчезла. Они долго разыскивают ее в лесу, но безуспешно. Наконец им встречается добрый демон, который советует Раме обратиться к царю обезьян Сугриве — он поможет разыскать Ситу.

IV книга — «Кишкицдха-канда» («Книга о Кишкиндхе»), Рама отправляется к царю обезьян Сугриве и помогает ему в войне против его брата Валина, который отнял у него царство и теперь живет в столице обезьяньего царства — Кишкиндхе. Рама убивает Валина и возвращает Сугриве трон. В награду за этот подвиг Сугрива дает Раме огромное войско обезьян вместе со своим мудрым советником Хануманом, который немедленно отправляется на поиски Ситы. Обезьяны под предводительством Ханумана направляются на юг. После многих приключений они встречают мудрого ворона Сампати, который рассказывает им, где сейчас Сита.

V книга — «Сундра-канда» («Красивая») — описывает подвиги Ханумана на Ланке. Чтобы добраться до острова, Хануман решает перепрыгнуть через океан. Он поднимается на гору и прыгает. Это знаменитый в Индии «полет Ханумана», который продолжается четыре дня. За это время с Хануманом происходит много удивительных приключений. И вот он на Ланке. Чтобы проникнуть в неприступную столицу Раваны, Хануман сильно уменьшается в размерах. Никем не замеченный, он проникает в город и все осматривает. Затем он пробирается в пещеру Ситы и сообщает ей, что ее избавление уже близко. После этого Хануман возвращается к Раме, рассказывает обо всем и передает ему послание от Ситы.

VI книга — «Юддха-канда» («Книга битвы»). Обезьяны с помощью бога моря строят мост через океан. Рама вместе со своим войском переправляется на Ланку и приближается к столице Раваны. Начинается бой. На стороне Раваны сражаются неисчислимые полчища демонов, против них — Рама со своим обезьяньим войском. Гибнут герои. Несколько раз Рама смертельно ранен, однако Хануман приносит из Гималаев (по воздуху) волшебные снадобья и исцеляет его. Наконец начинается поединок Рамы и Раваны, который продолжается 7 дней и ночей. Боги показывают Раме слабое место на теле его противника, и он убивает Равану. Рушатся стены столицы, и появляется Сита. Однако Рама не хочет принять ее: он подозревает жену в измене. Чтобы доказать свою невинность, Сита всходит на костер. «Добродетель не горит» — бог огня возвращает Ситу невредимой. После этого Рама объявляет, что сам он не сомневался в невинности Ситы — испытание нужно было лишь для того, чтобы показать народу, что Сита чиста. Все возвращаются домой, в Айодху.

VII книга — «Уттара-канда» («Последняя»). Через некоторое время после возвращения в Айодху Рама убеждается в том, что народ продолжает подозревать Ситу в измене. Он приказывает Лакшману отвести Ситу на берег Ганга и оставить ее там. Сита приходит в лесную обитель мудреца-отшельника Вальмики и находит у него приют. Через некоторое время у нее рождаются двое близнецов — Куша и Лава. Проходят годы. Когда близнецы подрастают, Вальмики отправляется ко двору Рамы и декламирует ему «Рамаяну», которую к тому времени он сочинил. Рама узнает, что Сита жива и что юноши, которые сопровождают поэта, — ее дети. Рама просит Вальмики, чтобы Сита очистилась клятвой. Вальмики приводит Ситу и торжественно объявляет, что она невиновна перед своим мужем. Рама продолжает не верить. Тогда Сита произносит такую клятву: «Если я невинна перед моим мужем — пусть земля расступится и поглотит меня!» Земля расступается, и Сита исчезает. Рама в отчаянии. Он просит богов вернуть ему Ситу. Ему обещают, что он встретится с ней после смерти.

Рама передает престол своим сыновьям, всходит на небо и вновь принимает свой первоначальный, вечный облик — бога Вишну. Так кончается «Рамаяна» — «Путь Рамы».

Одни исследователи усматривают в «Рамаяне» отголоски реальных событий: завоевания арийскими племенами Ланки (Цейлона); Хануман и его войско — это аборигены Декана, которые помогали ариям, и т. д. Другие видят в «Рамаяне» символическую драму, блуждания души (Сита), отпавшей от бога (Рама), и новое обретение его на более высоком уровне; Равана — это «князь мира», который пытается совратить душу и увлечь ее на путь корыстолюбия и похоти. В средние века великий индийский поэт Тулсидас, а за ним и другие поэты воссоздали «Рамаяну» на хинди, на бенгали, на тамили и других новоиндийских языках. Все «Рамаяны» — и старая и новые — до сих пор пользуются в Индии колоссальной популярностью.

Издания текста

Рамаяна: Легенды о происхождении богов: В Ют. — Аллахабад, 1927–1949.

Рамаяна: Древнеинд. эпос / Лит. излож. и предисл. В. Г. Эрмана, Э. Н. Темкина. — М.: Наука, 1965. - 448 с.

Рамаяна / Пер. с санскр. В. Потаповой; Вступ. ст. П. Гринцера. — М.: Худож. лит., 1986. — 269 с.

Rama et Sita: Le Ramayana / Adaptation d’Andree Robel. — Paris: La Farandole, 1960. — 165 p.

Le Ramayana: Poeme Sanskrit de Valmiky / Traduit en fran^ais par H. Fauche. — Paris: Maipon et Flammarion, [S.A.].— 314 p.

The Ramayana and the Mahabharata / Condensed into English, veise by R. C. Dutt. — London; Toronto; Dent-New York; Dutton, 1915. — 384 p.

The Ramayana of Valmiki: In 3 vol. / Transl. by H. P. Shastri. — London: Shanti sadan, 1952–1959.

Литература о «Рамаяне»

Эпопеи древней Индии: «Махабхарата». «Рамаяна» // Литература древнего Востока. — М., 1971. — С. 181–186.

Havalkar N.A. A new approach to the Ramayana. — Jabalpur: Navalekar, 1957.— 272 p.

Hopkins E.W. The great Epic of India. — New York, 1901.— 485 p.

Srinivasa S.V.S. Lectures on the Ramayana. — Madras: Viswanathan, 1952,— 461 p.

Weber A. Ueber das Ramayana. — Berlin, 1870.— S. 1—88.

Двадцать пять рассказов Встали (I в.)

Сборник рассказов на санскрите, дошедший до нас в нескольких прозаических и стихотворных редакциях, восходит, по-видимому, к первым векам н. э. Цельность сборнику придается так называемым «рассказом обрамления» о Викраме — полулегендарном царе города Удджайини (возможно, I в. до н. э.). Выполняя просьбу нищенствующего монаха, царь должен снять с дерева непогребенный труп и принести его на кладбище — труп этот должен наделить монаха волшебной силой. Необходимым условием является при этом молчание царя: стоит ему произнести слово, как труп вернется на дерево. Когда Викрама отправляется с трупом в путь, ветала (дух, вселившийся в мертвеца) начинает рассказывать ему запутанную историю, требующую разгадки. Не удержавшись, царь дает ответ, и труп ускользает от него. Так повторяется двадцать четыре раза, до тех пор пока царю наконец удается сохранить молчание и он выполняет задание до конца.

«Двадцать пять рассказов Веталы» получили широкое распространение как в самой Индии (переводы на тамильский, бенгальский, маратхский и другие языки), так и за ее пределами (например, известный монгольский сборник «Шидди кур» — «Волшебный мертвец»). Отдельные сюжеты сборника вдохновляли писателей нового времени — так, легенда о перепуганных головах использована у Гёте и Томаса Манна.

Издания текста

Двадцать пять рассказов Веталы / Пер. с санскр., вступ. ст. и коммент. Р. О. Шор. — Л.: Гослитиздат, 1939.— 210 с.

Двадцать пять рассказов Веталы / Пер. с санскр., вступ. ст. и примеч. И. Д. Серебрякова. — М.: Гослитиздат, 1958.— 147 с.

Литература о «Двадцати пяти рассказах Веталы»

Шор Р.О. К соотношению рецензий древнеиндийского сборника сказок «VetalapancavimQatika» // С. Ф. Ольденбургу к 50-летию научно-общественной деятельности (1882–1932). — М.; Л., 1934. — С. 611–623.

Wintemitz М. Geschichte der indischen Literatur. — Leipzig, 1920. — Bd. 3. — S. 330–335.

АШВАГХОША (I–II вв.)

Согласно буддийской традиции, Ашвагхоша родился на севере Индии в г. Айодхье (современный Ауд), происходил из брахманской семьи, но в зрелые годы стал буддийским монахом. Как мыслитель и поэт, Ашвагхоша прославился при дворе кушанского императора Канишки, следовательно, жил он в I или II в. н. э., на которые, по мнению историков, приходится время царствования этого государя. Ашвагхоше приписывалось в древности множество сочинений — и философских, и художественных. Но вполне определенно ему принадлежат лишь две эпические поэмы «Жизнь Будды» и «Прекрасный Нанда», а также пьеса «Драма о Шарипутре». Содержание своих произведений Ашвагхоша заимствовал из популярных буддийских легенд: в «Прекрасном Нанде» он рассказывает об обращении в буддизм сводного брата Будды Наццы; тема обращения доминирует и в сохранившихся фрагментах «Драмы о Шарипутре». Однако всякий раз Ашвагхоша делает благочестивую легенду прежде всего произведением искусства, использует богатый арсенал образных средств санскритской поэзии.

Жизнь Будды

«Жизнь Будды» не дошла до нас целиком. Из 28 песен поэмы в санскритском оригинале есть лишь 18, да и то только первые 13 принадлежат Ашвагхоше, остальные добавлены поэтом IX в. Амританандой, не располагавшим полной рукописью памятника. 13 подлинных песен описывают жизнь Будды от рождения до победы над демоном-искусителем Марой и его воинством. Вопреки традиционной трактовке легенды о Будде в канонических сочинениях, Будда у Ашвагхоши не бог-чудотворец и даже не просто носитель высшей истины, а ищущий правды, мудрый и добрый человек, преисполнившийся состраданием ко всему живому. Ашвагхоша приносит в буддийское предание гуманистические мотивы, обогащает его психологическими зарисовками, поэтическими описаниями природы и городов, любовных и батальных сцен. Неотъемлемая черта стиля Ашвагхоши — щедрое использование сравнений, смысловых и звуковых риторических фигур. Но, в отличие от дальнейших санскритских поэтов, тропы и фигуры никогда не были для Ашвагхоши самоцелью. Ими он стремился оживить и сделать живописным основное повествование или же нагляднее и проще представить абстрактные буддийские идеи, заключенные в тексте его поэмы.

Произведения Ашвагхоши

Жизнь Будды / Пер. К. Бальмонта; Вступ. ст. С. Леви. — М.: М. и С. Сабашниковы, 1913,— 321 с. Buddhacarita or Acts of the Budha: In 2 vol. / Ed. by E. H. Johnston. — Lahore: Punjab Univ., 1935–1936.

Литература о писателе

Chaitanya Krishna. A new history of Sanskrit literature. — Bombay, 1962. — P. 243–250.

Mukhopadhyaya Sujitkumar. The Vajrasuci of Asvaghosa: A study of the Sanskrit text and Chinese vetsion. — 2nd. I Rev. ed. — Santiniketan: Vishva-Bharat research publ., 1960. — 63 p.

Панчатантр в

Один из наиболее известных древнеиндийских сборников сказок на санскрите, дошедший до нас в нескольких версиях. Первоначальный вариант относится, по-видимому, к III–IV вв. н. э. и приписывается легендарному брахману Вишнушарману, который, согласно преданию, составил этот сборник для обучения царевичей. Яркий образец жанра обрамленной повести, «Панчатантра» на протяжении веков рассматривалась индийской традицией как дидактический памятник — «наука житейской мудрости». Буквальное значение ее названия — «пять назидательных книг». Каждая из книг представляет собой обрамляющее повествование, герои которого по ходу действия рассказывают басни, притчи, сказки, иллюстрирующие обычно определенную мысль.

Основное содержание первой книги — разъединение друзей (о льве и быке, разлученных хитрым шакалом); вторая книга восхваляет дружбу (о вороне, мыши, газели и черепахе, спасающих друг друга от опасностей); третья книга — о воронах и совах — учит побеждать врагов; четвертая книга — об утрате приобретенного (сказка об обезьяне и дельфине); и последняя книга, несколько отличная по своей композиции от первых четырех, повествует о безрассудных поступках.

В сказках «Панчатантры» получила яркое отражение жизнь разных сословий древней Индии — царей, воинов, земледельцев, купцов, монахов; живыми характерами наделены здесь и животные — излюбленные персонажи индийской басни, действующие в большинстве рассказов сборника. «Панчатантра» дает незаменимый материал для знакомства с воззрениями древних индийцев, с их взглядами на добродетель и порок, на богатство и бедность и т. д.

Из творений древнеиндийской культуры «Панчатантра», пожалуй, в наибольшей степени воздействовала на мировую литературу. Она уже в IV в. была переведена на среднеперсидский язык, затем на сирийский, арабский (см. «Калила и Димна»), греческий («Стефанит и Ихнилат») и т. д. Еще в средние века благодаря греческому переводу ее узнали на Руси; через древнееврейский и латинский переводы — в Западной Европе. Достаточно сказать, что насчитывается свыше 200 обработок «Панчатантры» более чем на 60 языках. Сказки «Панчатантры» отражаются в новеллистике эпохи Возрождения (Боккаччо, Сакетти и др.), в европейской басне (Лафонтен, Крылов), их сюжеты вдохновляют авторов нового времени (Лев Толстой). По справедливому замечанию выдающегося русского востоковеда С. Ф. Ольденбурга, этому произведению «было суждено после Библии стать одной из самых распространенных в мире книг».

Издания текста

Панчатантра, или Пять книг житейской мудрости / Пер. с санск., предисл. И. Серебрякова. — М.: Худож. лит., 1989.— 478 с.

Панчатантра / Вступ. ст. В. В. Иванова. — М.: Изд-во АН СССР, 1958. — 371 с. — (Лит. памятники).

The Panchatantra / Transl. from the Sanskrit by Arthur W. Ryder. — Chicago: The Univ. of Chicago press, 1925. — 470 p.

Литература о «Панчатантре»

Гринцер П. А. Древнеиндийская проза: Обрамленная повесть. — М.: Изд-во восг. лит., 1963. — 266 с.

Иванов В. В. Панчатантра // Панчатантра, — М., 1958.— С. 307–323.

Литература древнего Востока. — М., 1971.— С. 193–199.

Hertel J. Das Pancatantra, seine Geschichte und seine Verbreitung. — Leipzig: Teubner, 1914. — 459.

S. Ruben W. Das Pancatantra und siene Morallehre. — Berlin: Akad. Verl., 1959. — 305 S.

Wintemitz M. Geschichte der indischen Literatur. — Leipzig, 1920.— Bd. 3.— S. 272–311.

БХАСА (III–IV вв.)

Об одном из древнеиндийских драматургов Бхасе долгое время ничего не было известно, кроме имени, не раз упоминаемого поздними санскритскими авторами. Лишь в начале XX в. в Индии были найдены 13 пьес, которые с большей или меньшей степенью вероятности теперь признаются пьесами Бхасы. Среди них шесть написаны на сюжет «Махабхараты» («Пьеса о среднем брате», «Гхатоткача-посол», «Участь Карны», «Сломанное бедро», «Пять ночей» и «Пьеса о посольстве»), две — на сюжет «Рамаяны» («Драма о статуе» и «Драма о помазании»), одна излагает легенду о Кришне («Детство Кришны»), три используют фольклорные мотивы («Авимарака», «Обет Яугандхараяны» и «Пригрезившаяся Васавадатта»), для одной («Бедный Чарудатта»), от которой сохранились только первые четыре акта, источник не установлен. Пьесы Бхасы, жившего на заре становления индийской драматургии (II–IV вв. н. э.), отчетливо обнаруживают связь с эпосом. Эта связь проявляется в том, что восемь из них опираются на эпические сюжеты, и в особенности в том, что, в отличие от принятых норм санскритской драмы, повествовательный элемент в них решительно доминирует над описательным; стихи, вставленные в пьесы, используются для развития действия. Наконец, влияние эпоса сказалось и на общей концепции пьес Бхасы, в которых герой свои личные желания и благо обычно приносит в жертву идее исполнения сверхличного долга. Таков Карна («Участь Карны»), дарующий недругу оружие, с помощью которого он становится неуязвимым; таков Дурьодхана («Сломанное бедро»), в час смерти прощающий убивших его врагов и завещающий своему сыну повиноваться им. Даже в основе «Пригрезившейся Васавадатгы», наименее героической из пьес Бхасы, лежат мотивы самоотречения и самопожертвования. Ее герои — царь Удаяна, царицы Васавадатта и Пддмавати — готовы ради соперника или соперницы отказаться от того, кого они любят, и ради благополучия государства — от собственного счастья. «Пригрезившаяся Васавадатта» по праву считается лучшей пьесой Бхасы. Она поэтична, богата эмоциональным подтекстом и своим неподдельным и глубоким лиризмом предвосхищает лучшие достижения Калидасы. Бхаса оказал влияние на творчество известных санскритских поэтов и драматургов, в том числе Шудраки, заимствовавшего из «Бедного Чарудатты» сюжет своей «Глиняной повозки», и Вишакхадатты, чья драма «Перстень Ракшасы» многим напоминает «Обет Яугандхараяны».

Цроизведения Бхасы

Обет Яугандхараяны / Пер. В. Эрмана; Стихи в пер. Н.Голя // Классическая драма древней Индии. — Л., 1984. — С. 19–54.

Увиденная во сне Васавадатта: Фрагменты / Пер. В. Потаповой // Классическая драма Востока. — М., 1976. — С. 23–47.

Thirteen Trivandrum plays attributed to Bhasa: In 2 vol. / Transl. by A. C. Woolner and Lakshman Sarup. — London: Oxford univ. press, 1930–1931.

Литература о писателе

Гринцер П.А. Бхаса. — М.: Наука, 1979 — 300 с.

Panchapakesa Aiyer A. S. Bhasa. — Madras: Madias Law journal Office, 1942. — 294 p.

Pusalker A. D. Bhasa. A study. — 2nd rev. ed. — Delhi: Manoharlal, 1968.— 613 p.

КАЛИДАСА (IV–V вв.)

Классик индийской литературы, принадлежит к числу гениев мировой литературы. Среди дошедших до нас и бесспорно принадлежащих ему произведений три драмы — «Шакунтала», «Малявика и Агнимитра» и «Мужеством добытая Урваши», две эпические поэмы «Род Рагху» и «Рождение Кумары» и две лирические — «Облако-вестник» и «Времена года». Кроме названных, ему приписывается довольно много других произведений Впервые европейские читатели познакомились с творчеством Калидасы в 1789 г., когда ориенталист Вильям Джонс перевел на английский язык его драму «Шакунтала». Но по-настоящему она привлекла внимание в 1791 г., когда была переведена с английского языка на немецкий замечательным немецким путешественником и революционером Георгом Форстером. Перевод Г. Форстера немедленно привлек внимание таких представителей мировой литературы, как В. Гёте, Ф. Шиллер, И. Гердер, Н. М. Карамзин.

Поэт жил, судя по объективным данным, почерпнутым из его собственных произведений, в IV–V вв. н. э., принадлежал к высшим кругам аристократии и, видимо, занимал значительный государственный пост. Фольклорная традиция рисует его родившимся в бедной семье и поднявшимся благодаря божественной милости от невежественного пастуха до признанного поэта.

Если предшественники Калидасы были связаны в своем творчестве мифологическим содержанием и эпической традицией, то в творчестве Калидасы мощный порыв к высвобождению гуманистического начала от религиозных оков и канонического понимания задач поэзии. В традиционные образы поэт вливает новое содержание, часто принципиально изменяя окраску и смысл использованного им предания. Эго прослеживается во всех его произведениях — лирических, эпических, драматических.

Драмы Калидасы ограничены миром царей и богов. И все же у героев этих драм бьются человеческие сердца, ощущается гуманистический замысел автора, его поиск человеческого идеала Творческое наследие Калидасы сильнейшим образом повлияло на дальнейшее литературное развитие народов Индии. В настоящее время его творчество вызывает глубокий интерес не только в Индии, но и во всех странах мира. Его произведения переведены на многие языки Запада и Востока, драмы ставятся на сцене. По призыву Всемирного Совета Мира в 1956 г. прошли празднования 2000-легнего (согласно индийской традиции) юбилея Калидасы. Человечество по достоинству воздало честь светлому гению Калидасы. И несомненно, он был прав, когда уподоблял свой поэтический путь «нити, проходящей незаметно сквозь каменья-самоцветы», сквозь произведения народного эпоса, бесчисленные легенды и предания, нашедшие в его творчестве гениальное художественное воплощение.

Облако-вестник

Лирическая поэма «Облако-вестник» является примером того, как поэтический гений Калидасы объединяет в единый и неповторимый в своем художественном совершенстве поток творческий замысел поэта, фольклорную, эпическую и мифологическую традиции. Уже первые строфы поэмы связывают ее с индийским эпосом — эпической традицией. Герой поэмы сослан на юг Индии, где некогда жил в изгнании Рама — герой великой индийской эпопеи «Рамаяна». Герой Калидасы обращается к облаку с просьбой передать весточку его возлюбленной и описывает путь, который предстоит проделать облаку. Поэма «Облако-вестник» — психологически и художественно тонкое описание любовного чувства. «Облако-вестник» — и своеобразная художественная география Индии. Описывая путь облака с юга на север, от Рамагири до легендарного города Алаки в Гималаях, поэт создает красочный и целостный образ родной страны, причем каждый пейзаж, нарисованный им, населен конкретными людьми: то жены пахарей, ушедших на заработки, то паломники, поклоняющиеся следу Рамы, то старцы-сказители, то девушки-цветочницы и т. д.

Род Рагху

В эпической поэме «Род Рагху» поэт обращается к величественному прошлому родной страны, в хорошо известные образы он вкладывает свое понимание того, каким должен быть правитель. В образах царей Дилипы, Рагху, Дашаратхи, Рамы поэт рисует свой идеал правителя, уважающего народ, заботящегося о его благе, невзирая на личные чувства и переживания. Он пишет, например, о Дилипе:

Как колеса колесницы колеи не нарушают,

Так и подданные жили, мятежей не подымая.

Им наставник был Дилипа, и ему повиновались.

И для верного их счастья он шестину урожая

Собирал с них ежегодно; все сторицей воздается —

В океан заходит солнце, чтоб всегда светить над миром.

…Мудрым словом и советом — от врагов защитой верной —

Он отцом был для подвластных…

19 песен «Рода Рагху» — своеобразная художественная энциклопедия современной поэту Индии, в которой он сумел высказать не только свои представления о жизни, но и продемонстрировать свое всестороннее знание культурного и идейного наследия народов Индии. Гуманистический идеал поэта вырисовывается и в такой поэме, как «Рождение Кумары», где человеческое чувство торжествует свою победу даже над грозными богами.

Шакунтала

Наиболее ярко и всесторонне гуманистические идеи Калидасы и его поэтический гений раскрылись в его драматургии, пищу для которой дал в основном эпос. Так, прославленная «Шакунтала» написана на сюжет одного из вставных сказаний «Махабхараты», относящегося еще к ведическим временам, но поэт придал ему иную окраску.

Царь Душьянта во время охоты попадает в обитель мудрого отшельника Канвы и влюбляется в его приемную дочь Шакунталу. Она отвечает ему взаимностью. Через некоторое время царь должен возвратиться в свою столицу. Он оставляет Шакунталу в обители Канвы, обещая вскоре вызвать ее в город. Она ждет ребенка. Единственная вещь, оставленная ей возлюбленным, — перстень. Она потеряла его во время купания в Ганге. В сопровождении учеников Канвы Шакунтала идет к царю, но тот отвергает ее. Рушится идеал не только справедливого царя, но и любимого человека. Для Душьянты любовь Шакунталы всего лишь незначительный эпизод. Требуется вмешательство божественных сил, чтобы заставить царя идти по пути справедливости, и поэт вводит эти силы в действие.

Попадая после одержанной им победы над демонами на небо, где живет верховный бог Индра, Душьянта ждет приема так, как придворные ждут приема у царя. Матали — возничий Индры — не без умысла спрашивает находящегося за сценой мудреца Сакалию:

«Старец Сакалия, чем занят святой Маричи? (слушает)

Что ты говоришь? Что он изъясняет Адити,

в  ответ на ее вопросы, обязанности верной супруги?»

И он насмешливо подчеркивает при этом смысл слов Сакалии — ведь здесь находится Душьянта, который не дал Шакунтале выполнить эти обязанности. Только пробуждение отцовских чувств при виде ребенка да находка кольца заставляют Душьянту признать жену и сына.

Таков сюжет драмы, разрабатывая который поэт, с одной стороны, как бы подчеркивает, что нет возможности ждать справедливости от земных владык без вмешательства сил небесных, а с другой — апеллирует к обычному человеческому чувству отцовства. Как бы иллюстрируя свою идею о справедливости, Калидаса вводит великолепную жанровую сцену стражников и рыбака, нашедшего кольцо, явно навеянную народным театром. Рыбак нашел в брюхе рыбы перстень, подаренный Душьянтой Шакунтале, и решил продать его. Стражники схватили его как вора. Их начальник несет кольцо к царю, а тот, узнав перстень, некогда подаренный им любимой, щедро награждает рыбака. Видя алчные взгляды стражников и опасаясь, как бы не отняли у него все, рыбак отдает им половину награды.

Произведения Калидасы

Избранное, — М.: Гослитиздат, 1956,— 293 с.

Драмы / Пер. с франц. К. Бальмонта; Вступ. очерк С. Ольденбурга. — М., 1916,— 341 с. Облако-вестник: Древнеиндийская элегия Калидасы / Пер. с санскр. и примеч. П. Г. Риттера. — Харьков, 1914.

Потомки Рагху: Поэма (Песнь I) / Пер. с санскр. И. Серебрякова. — Л., 1940,— № 15–16. — С 22–24.

Рождение Кумары / Пер. В. Микушевича // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М., 1977. — С. 25–53.

Шакунгала, или Перстень-примета: Фрагменты / Стихи в пер. С.Липкина; Проза в пер. С.Липкина, Б. Захарьина // Классическая драма Востока. — М., 1976. — С. 107–159.

Литература о писателе

Белкин Д. И. Читал ли А. С. Пупкин «Шакунталу» Калидасы? // Литературные связи и традиции. — Горький, 1974.— Вып. 5.— С. 149–158.

Драмы Калидасы // Литература древнего Востока. — М., 1971,— С. 200–208, 219–228.

Иванова Н. М. Калидаса: Биобиблиогр. указ. / Под ред. Е. В. Паевской. — М.: Всесоюзн. кн. палата, 1957.— 31 с.

Кальянов В. И., Эрман В. Г. Калидаса: Очерк жизни и творчества. — М.: Гослитиздат, 1958. — 71 с.

Риттер П. Г. Калидаса, его время и произведения // Избр. труды русских индологов-филологов. — М., 1962. — С. 216–227.

Эрман В. Г. Калидаса. — М.: Наука, 1976. — 220 с.

Krishnamoorthy Keralapura. Kalidasa. — New York: TWAS, 1972.— 155 p.

Ruben W. Kalidasa: Die menschliche Bedeutung seiner Werke. — Berlin: Akademie-Verl., 1956. — 111 S.

АМАРУ (предположительно VI в.)

Сто строф Амару

«Пока живы люди, жива и любовь» — таков подтекст любого произведения древнеиндийской любовной поэзии. Имя Амару в этой поэзии занимает одно из первых мест. Замечательный поэт, живший, по-видимому, в VI в. н. э., оставил нам лишь одно произведение — «Амарушатака», т. е. «Сто строф Амару». Его биография по сей день остается загадочной. Ничего нельзя узнать о нем и из его произведения, кроме того что это был человек, испытавший сильные чувства, человек, для которого двумя неразрывными сторонами жизни были воинские подвиги и любовная страсть.

Любовь, воспеваемая Амару, — полнокровное, вовсе не платоническое чувство, любовь, которой не угрожают ни материальные, ни какие-либо иные заботы. Поэт, несомненно, стремился передать максимально полно все возможные опенки чувства и мужчины, и женщины.

Ладонью стерт узор со щечки,

И вздохи выпили подобную Амрите влагу с уст,

И слезы поминутно душат, вздымая бурно грудь

Упрямица! Не я, а гнев — любовник твой отныне!

(Пер. Ю. Алихановой)

Характерна завершенность каждой строфы Амару, запечатляющей в ярком и образном комплексе конкретное, осязаемое прославление любви, создавая тем самым, по словам индийского филолога Ч. Р. Девадхара, «монументы мгновений». В отличие от многих произведений лирической поэзии древней и раннесредневековой Индии — поэзия Амару внерелигиозна, хотя традиционно в первой строфе присутствует упоминание об Амбике, супруге Шивы. Но уже в третьем стихе Амару несколько демонстративно заявляет: «Что за нужда в Хари, Харе, Брахме и прочих богах?» — как бы подчеркивая, что миру любви не нужны боги. Встречаются подобные строки и в других строфах, что подчеркивает собственно человеческое содержание поэзии Амару.

Уже в IX в. строфы Амару приводятся в качестве образцовых в трудах по поэтике, входят в знаменитые антологии. Творчество поэта оказало большое влияние на последующее развитие лирической поэзии в Индии и по сегодняшний день пользуется громадной популярностью. На европейские языки лирические строфы Амару начали впервые переводиться еще в 1811 г., когда был опубликован перевод на французский язык.

Произведения Амару

Из «Ста стихотворений» / Пер. Н. Горской // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М., 1977,— С. 60–66.

Шатака / Пер. с санскр. Ю.М. Алихановой // Индийская лирика И — X веков. — М., 1978. — С. 142–149.

Литература о писателе

Литература древнего Востока — М, 1971.— С. 211–212.

Dasgupta S.N., De S. К. A history of Sanskrit Literature: Classical period. — Calcutta, 1962,— Vol. 1.- P. 158–160.

БХАРТРИХАРИ (VI–VII вв.)

О временах и обстоятельствах жизни этого санскритского лирика почти нет достоверных данных. Наиболее важное свидетельство — записки китайского паломника И Цзина, в которых он сообщает, что за 40 лет до его путешествия в Индию, т. е. приблизительно в 651 г. н. э., умер великий индийский ученый Бхартрихари, автор нескольких философских и грамматических трактатов. Большинство исследователей склонно полагать, что Бхартрихари-ученый и Бхартрихари-поэт — одно и то же лицо. По другим данным поэт жил в VIII в.

Поэтическое наследие Бхартрихари составляют три шатаки (шатака — собрание стихов из 100 строф): «Сто строф о любви», «Сто строф о мудром поведении» и «Сто строф об отрешенности». Входящие в шатаку строфы законченны по смыслу и независимы друг от друга, и тем не менее каждая шатака предполагает определенное тематическое и эмоциональное единство, поэтому ее можно рассматривать как своего рода поэму из 100 самостоятельных, но взаимосвязанных частей. Стихи Бхартрихари посвящены трем традиционным для индийской поэзии темам: любви, практическому поведению и духовному освобождению. Однако традиционная тематика субъективно трактуется им. Основной мотив творчества Бхартрихари — мучительный конфликт между стремлением человека к покою и бесстрастию и его приверженностью к соблазнам жизни. В шатаке о любви строфы, славящие красоту и обаяние женщин, сменяются стихами, полными горечи и разочарования в них; в шатаке о мудром поведении поэт противопоставляет суетности мира, жестокости правителей, власти денег — спокойствие и уравновешенность мудреца; в шатаке об отрешенности отражен разлад в душе поэта между идеалом бесстрастия и аскетизма и неутомимостью земных желаний. Любая строфа из шатак Бхартрихари представляет собой как бы небольшую лирическую миниатюру, чрезвычайно емкую и яркую, благодаря лаконизму и точности поэтических образов. В то же время все вместе они создают синтетическую картину окружающего поэта мира, картину, волнующую своей подлинностью, одухотворенную искренним чувством и содержащую очевидные признаки социальной критики и протеста.

Произведения Бхартрихари

Из «трехсот стихотворений» / Пер. В. Потаповой // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М., 1977. — С. 67–77.

Три шатаки: Шатака о правильном поведении; Шатака о любви / Пер. с санскр. Ю. М. Алихановой; Шатака об отрешении / Пер. с санскр. В. В. Вертоградовой // Индийская лирика II–X веков. — М., 1978,- С. 126–141.

Шатакатраям / Пер. с санскр… — М.: Наука, 1979.— 132 с.

Bhartrihari. Poems / Transl. by Barbara S. Miller. With the transl. sanskr. text of the Satakatrayam: Niti, Sringara. Prep, for the Columbia college program of translations from the Oriental classics. — New York; London: Columbia Univ. press, 1967.— 156 p.

Литература о писателе

Серебряков И.Д. Бхартрихари, — М.: Наука, 1983,— 151 с.

Серебряков И.Д. Древнеиндийская литература: Краткий очерк, — М., 1963,— С. 154–157.

Серебряков И.Д. Слава поэта // Восточный альманах: Сборник. — М., 1963,— Вып. 6.— С. 154–165.

Серебряков И.Д. Три заметки о Бхартрихари // Краткие сообщения Ин-та народов Азии. Сер. Литературоведение: Индия, Пакистан, Афганистан, — М., 1965,— С. 4—19.

ШУДРАКА (VI–VII вв.)

Шудрака традиционно считается автором известной санскритской драмы «Глиняная повозка». Между тем, по всей вероятности, имя Шудраки — всего лишь псевдоним. Оно принадлежало легендарному царю, прославленному во многих памятниках индийской литературы, и истинный автор пьесы принял его, желая придать авторитет своему произведению.

Глиняная повозка

Время создания «Глиняной повозки» установлено весьма приблизительно. Можно лишь утверждать, что она была написана позже «Бедного Чарудатты» (III–IV вв. н. э.), которому обязана своей фабулой, и раньше VIII в., когда о ней упоминает индийский теоретик поэзии Вамана. «Глиняная повозка» занимает особое место в санскритской драматургии. Эго одна из немногих санскритских пьес, в которой отсутствуют мифологические персонажи и фантастические ситуации, которая широко, живо и достоверно изображает быт и нравы индийского города, разнообразных по типажу героев (царедворцев, купцов, гетер, слуг, игроков, воров, бедняков, стражников и т. п.). Автор умело сочетает две сюжетные линии: любовную — о воссоединении бедного брахмана Чарудатты и самоотверженной, но бесправной гетеры Васантасены, и политическую — о свержении жестокого царя Палаки его племянником, благородным Арьякой. Связь обоих сюжетов достигается благодаря единству авторского замысла, согласно которому любой поступок, и добрый, и дурной, таит в себе семена справедливого воздаяния. Идейный замысел пьесы определил ее гуманизм, пренебрежение кастовыми предрассудками. Своеобразие пьесы состоит в том, что хотя в ней и имеются описательные отступления, в целом ее характеризуют необычные для древнеиндийского театра динамизм действия и живость интриги. Это качество «Глиняной повозки» наряду со свойственным ей искусным чередованием трагических и комедийных, лирических и фарсовых сцен позволили ряду исследователей сопоставить ее с некоторыми драмами Шекспира и сделали одной из самых известных в Европе санскритских пьес.

Издания текста пьесы Шудраки

Глиняная повозка / Пер. и примеч. В. С. Воробьева-Десятовского. — М.: Гослитиздат, 1959. — 263 с.

Глиняная повозка / Пер. В. Воробьева-Десятовского; Стихи в пер. В. Шефнера // Классическая драма древней Индии. — М., 1984.— С. 155–300.

Литература о писателе

Литература древнего Востока. — М., 1971.— С. 216–218.

БАНА (VII в.)

В истории литературы народов Индии Бана вместе с Дандином делят славу зачинателей художественной прозы и создателей жанра романа. О писателе мы многое знаем благодаря тому, что он сам рассказал о себе в романе «Харшачарита» («Жизнь Харши») и во вступлении к роману «Кадамбари». Эти два романа составляют ядро его творческого наследия; хроме них ему принадлежит также несколько строф, включенных в антологии, и несколько произведений малых поэтических форм.

Жизнь Харши

Наиболее важным произведением Баны считается роман «Жизнь Харши», благодаря которому Бана обычно характеризуется как биограф и панегирист Харши, драматурга и правителя двух индийских княжеств. Это, однако, не совсем так. Роман, состоящий из восьми глав, начинается обстоятельным повествованием о небесном происхождении брахманского рода, к которому принадлежал Бана, о предках самого автора, и, наконец, в середине третьей главы в повествование косвенно вводится сам Харша, правитель Стханвишвары, претендент на имперскую славу древних правителей. Бана получает письмо от своего друга, родича Харши, из которого узнает, что ему, брахману, грозит царская немилость: кто-то очернил Бану в глазах Харши. Бана отправляется в путь и прибывает ко двору Харши. Происходит встреча. Император сначала принимает Бану весьма холодно, но затем смягчается и возвращает брахману свое благоволение.

Когда же Бана возвращается к себе домой, его друзья и родня просят его рассказать им об императоре. Бана сначала отказывается, но, уступая просьбам друзей, начинает свое повествование. Третья глава романа завершается рассказом о родословной Харши, причем его генеалогия — могущественного и блистательного императора, украшенного множеством пышных и звучных титулов, оказывается ничтожно короткой, неизмеримо беднее родословной самого автора.

Строго говоря, жизнеописание самого Харши, которое и дало название роману Баны, начинается только в четвертой главе, где читатель знакомится с царем Прабхакаравардханой, правителем Стханвишвары, и его детьми: старшим сыном Раджьявардханой, младшим — Харшавардханой и самой младшей из детей — дочерью Раджьяшри. Рассказав о том, как росли царские дети, Бана заканчивает эту главу описанием свадьбы Раджьяшри и Грахавармана, царевича из династии Маукхари.

О походе против гуннов, возглавляемом Раджьявардханой, рассказывается в пятой главе. Пока Раджьявардхана ведет кровопролитную битву с гуннами, а Харша, сопутствовавший ему, развлекается охотой, приходит известие о приближающейся смерти их отца, и Харша спешит обратно в столицу. Он оказывается свидетелем кончины Прабхакаравардханы, совершает погребальные обряды и посылает гонца с печальным известием к Раджьявардхане.

Таинственна, полна мрачных намеков шестая глава романа, повествующая о признании Харши царем. Эта глава с большой степенью достоверности рассказывает о столь обычной для всех индийских, да и всяких прочих феодальных государств, борьбе за престолонаследие. По словам Баны, Раджьявардхана настолько потрясен смертью отца, что он, законнейший престолонаследник, отказывается от трона и готов немедленно удалиться в лес на подвижничество. Но приходит известие, что, узнав о кончине Прабхакаравардханы, царь Малавы убил Грахавармана, а Раджьяшри бросил в темницу. Раджьявардхана отправляется в поход на выручку сестры, но попадает в ловушку и гибнет. И тогда Харша приходит в гнев: «Подобно Шиве, он принял облик Ужаса, словно Вишну, обратился он в человека-льва, как гора из хрусталя, многократно отразил он одинокий блеск противника, точно день конца света, ослепил врагу глаза, будто взошли на небо двенадцать солнц, как свирепый ураган, заставил он содрогнуться всех монархов. Великим Змеем разъярился он от оскорбления, нанесенного ничтожным царьком, Славнейшим из Волков взалкал он вражьей крови и стремительным божественным Слоном готов был истребить врагов». Он объявляет войну и предупреждает всех царей, что они должны либо подчиниться ему, либо вступить с ним в бой.

В седьмой и восьмой главах описывается поход Харши и его триумф. Харша узнает о бегстве Раджьяшри из заточения и отправляется на поиски сестры. С помощью буддийских паломников он находит Раджьяшри и из уст служанок узнает историю ее заключения. Раджьяшри с помощью волшебного перстня избавляется от горя, а Харша готовится к тому, чтобы истребить род врага. Концовка романа носит символический характер: обретя утраченную было сестру Раджьяшри, Харша утверждает благополучие своего царствования («раджья» означает «царская власть», а «шри» — «счастье, благополучие»). Многие исследователи полагают, что роман остался незавершенным. Однако более близки к истине те, кто видит в соединении Харши с сестрой действительный конец романа.

Рассматривать роман «Жизнь Харши» в качестве объективной исторической хроники оснований нет. Это художественное произведение, основанное на действительных фактах, содержащее исключительно ценную и разностороннюю информацию о наиболее значительном государственном деятеле того времени — императоре Харшаварцхане. Хотя автор и наделяет Харшу всеми внешними атрибутами величия, но по существу говорить о Бане как о панегиристе Харши оснований нет. Скорее, его роман можно рассматривать как роман-памфлет на актуальную политическую тему. Об этом говорит, между прочим, и сложный стиль повествования, который многими авторами назывался «индийскими джунглями», или «непрополотым садом». Именно для того, чтобы высказать много такого, что могло стоить головы, Бана использует внешние атрибуты официальной, панегирической поэзии, уснащает свои произведения пышной цветистостью, строит сложнейшие по внутреннему содержанию предложения, закладывает в эпитеты и метафоры такой скрытый смысл, который не мог дойти до ума, оглушаемого славословиями монарха. Автор искусно строит образы через внешние описания. Таков его стиль и в другом романе — «Кадамбари», названном по имени героини.

Великолепная проза Баны до сих пор почитается индийскими читателями и относится к числу высочайших достижений мировой литературы того времени. Высокая требовательность Баны к своему творчеству выразилась в стихотворном введении к «Жизни Харши», где он заявлял: «Новую тему, речь не избитую, естественность образа, легко понятное чувство, звучный язык — трудно все это совместить в одном произведении». Но сам Бана — совместил.

Литература о писателе

Серебряков И.Д.Древнеиндийская литература: Краткий очерк. — М., 1963.— С. 132–136.

Sharma N. Banabhatta. A literary study. — Delhi: Munshi Ram Manohar Lal, 1968.

ДАНДИН (вторая половина VII в.)

Санскритский писатель и теоретик литературы. О жизни Дандина известно не много; он происходил из брахманского аристократического рода. Его прадед был поэтом и придворным сановником. Дандин родился в городе Канчи — столице государства Паллавов (Южная Индия). В раннем детстве он потерял родителей, а затем вынужден был покинуть родину и скитаться по дорогам Индии. Лишь через много лет Дандин возвратился в Канчи, где обрел новых друзей и утраченное благосостояние. Своим литературным творчеством он завоевал признание и славу великого поэта (махакави).

Дандину принадлежат три знаменитых произведения: «Приключения десяти царевичей» («Да-шакумарачарита»), «Зеркало поэзии» («Кавьядарша») и «Повесть о красавице из Аванти» («Аван-тисундарикатха»).

Санскритский роман VII в. отличается от романа в нашем понимании. В нем ставилась задача не только развлечь слушателя приключениями героев, но и усладить его слух изысканным стилем, совершенством формы произведения. Проза Дандина поэтизирована, изящна, богато орнаментирована, автор переносит сюда многие принципы поэзии. В романах Дандина причудливо переплетены фантастика и реальность, волшебный вымысел и действительность, наряду с бытовыми персонажами действуют могучие волшебники, боги и демоны Наибольшую славу Давдину принес его роман «Приключения десяти царевичей».

Приключения десяти царевичей

Композиция романа весьма своеобразна. Царь Раджаханса, потерпев поражение в бою с правителем страны Малавы Манасаром, вынужден был долгое время скрываться в лесах со своей женой и приближенными. Там у него рождается сын — царевич Раджавахана. Когда Раджавахана вырастает, он вместе со своими друзьями отправляется странствовать. Судьба разбрасывает их по разным странам, подвергает многим испытаниям. Пережив удивительные приключения и став царями, друзья встречаются и рассказывают о том, что они испытали за время разлуки. Каждая глава романа — история одного из царевичей. В нее по ходу действия включаются рассказы о приключениях других героев, которые встречались на пути царевичей. Таким образом, роман состоит из множества в известной мере самостоятельных повествований. Композиционно их объединяет история Раджаваханы, которая является сюжетным стержнем всего романа. В заключение говорится о том, как друзья Раджаваханы возвратили престол его отцу. Сам Раджавахана женится и, когда его родители удаляются в лесную обитель, чтобы провести оставшуюся жизнь отшельниками, восходит на престол.

В романе много любовных историй, подробно описываются красота женщин, любовные свидания. Влюбленные ни перед чем не останавливаются, чтобы соединить свои судьбы, прибегают к колдовству, подкупу, интригам, кинжалу. Один из царевичей — Апахараварман — в последний момент свадебной церемонии, когда его возлюбленная Амбалика должна была подать руку своему жениху, ударил жениха кинжалом в грудь, потом устлал дворец трупами и таким образом завладел своей возлюбленной. Раджавахана, выслушав историю друга, сказал с улыбкой: «До чего же ты неразборчив в средствах!» Ловкие проделки, обман, воровство, убийство вызывают восхищение слушателей.

Роман Дандина, созданный в развлекательных целях, перерос рамки своего назначения. В нем великолепно отражена эпоха, идеология, жизнь различных слоев общества. Сквозь фантастику прорывается реальная действительность с ее бьпом и нравами. Дандин высмеивает пороки общества, и особенно придворной аристократии, он говорит о произволе властей и преступлениях правителей, взяточничестве и продажности министров и судей, о плутовстве чиновников.

Произведения Дандина

Похождения десяти юношей: Древнеинд. роман / Пер. с санскр., введ и примеч. П. Г. Риттера — Харьков: Всеукр. научн. ассоц. востоковедения, 1928,— 168 с.

Приключения десяти принцев / Пер. с санскр. Д. И. Щербатского. — М.: Наука, 1964,— 173 с.

Литература о писателе

Литература Древнего Востока, — М., 1962.— С. 265–272.

Серебряков И.Д. Древнеиндийская литература: Краткий очерк, — М., 1963.— С. 140–145.

Становление прозаической повести (романа) // Литература древнего Востока, — М., 1971. — 232–238.

Ruben W. Die Erlebnisse der zehn Prinzen: Erne Eizahlung Dandins. — Berlin: Akad. Verl, 1952. — 90 S.

БХАВАБХУТИ (VIII в.)

Время жизни драматурга, автора пьес «Малати и Мадхава», «Жизнь великого героя» и «Последующая жизнь Рамы», установлено более или менее точно. Он происходил из знатного брахманского рода, был современником и, вероятно, придворным поэтом царя Яшовармана из Канауджа (первая половина VIII в. н. э.). При жизни Бхавабхути его драмы не получили достаточного признания, но вскоре после смерти они стали известны в Индии не меньше, а иногда и больше драм Калидасы.

Малати и Мадхава

Драма «Малати и Мадхава» может рассматриваться как индийская комедия нравов. Пьеса рассказывает о веселых и опасных приключениях влюбленных в бурлящем событиями средневековом городе. Бытовые и реалистические эпизоды сменяются сценами фантастическими, в которых принимают участие духи, ведьмы и волшебники. В этой пьесе Бхавабхути зарекомендовал себя как мастер интриги, хотя его скорее интересовало не развитие действия, а изображение характеров и любовной страсти.

Жизнь великого героя

Подобно многим иным санскритским драмам, эта пьеса перелагает содержание «Рамаяны». Но Бхавабхути вносит в сюжет классического эпоса значительные изменения. Действию, охватывающему период в 14 лет, он хочет придать сценическое единство и с этой целью связывает разнородные эпизоды повествования мотивом соперничества Рамы и Раваны из-за руки прекрасной Ситы.

Последующая жизнь Рамы

Пьесу справедливо считают вершиной творчества Бхавабхути. Стремление к психологической мотивировке событий, ощутимое во всем его творчестве, проявляется здесь особенно явно. Описывая последнюю разлуку Рамы и Ситы, Бхавабхути скрупулезно исследует малейшие изменения чувств героев и причины их зачастую противоречивых поступков.

Пьесы Бхавабхути несколько статичны, их стиль аффектирован, а язык сложен, но все эти недостатки драматургической техники искупаются психологической глубиной творчества Бхавабхути, его эмоциональностью, поэтичностью и искренностью.

Литература о писателе

Литература древней Индии. — М., 1971,— С. 229–231.

Серебряков И.Д. Древнеиндийская литература: Краткий очерк, — М., 1963,— С. 170–175.

Bhattacharya Сиги Prasanna / An introduction to the mind and ait of Kalidasa and Bhavabhuti. — Dacca: Gobinda Hari Basak, 1928. — 53 p.

ЧАТУРБХАНИ (VIII–IX вв.)

Теоретики древней и раннесредневековой индийской литературы не жаловали сколько-нибудь серьезным вниманием такой жанр драматургии, как бхана. Эти своеобразные пьесы, рожденные народной театральной традицией, представляли собой одноактный фарс, где был занят лишь один актер. Амплуа этого актера — вига, т. е. шута-приживалы, — позволяло ему вмешиваться во все дела и судить или миловать любого человека. В сборнике «Чатурбхани» объединены четыре лучших образца этого жанра: «Ногой по затылку» Шьямилаки, «Спор плута и шута» Ишварадатты, «Влюбленные» Вараручи и «Лотос в подарок» Шудраки.

В бхане вита вовлекает в действие необычайно широкий круг лиц, и, собственно, нет такой категории городских жителей, в адрес которой не прошелся бы вита. Сюжет бханы «Логос в подарок», написанный прославленным автором «Глиняной повозки» Шудракой, очень прост. В роли виты выступает Шаша, закадычный друг одного из популярнейших героев индийского фольклора Муладевы. Шаша сообщает, что по просьбе друга он идет выяснить, как к Муладеве относится Девасена, сестра гетеры Девадатты. Шаша успешно выполняет поручение и возвращается с лотосами, символом любви, посланными Девасеной в подарок Муладеве.

Вокруг этого сюжета вита плетет затейливое кружево своих встреч и вводит в действие все новых и новых лиц. Среди них — поэт, грамматист, прислужник, монах, актер, купец и др. Беседуя с ними, Шаша выставляет на осмеяние педантизм грамматиста, опутывающего словесной сетью своего собеседника, лицемерие монаха, выходящего из дома гетеры, жадность и скупость соседей и т. д.

Автор бханы «Ногой по затылку» Шьямилака посчитал необходимым еще более усилить язвительность сатиры бханы. Он переносит действие в некий город Сарвабхаума, что можно перевести как город Повсюдунаходященский. Небывалое, потрясающее событие вызвало необходимость собрания пройдох и шлюх: гетера Маданасеника в порыве страсти ударила сын главного министра Таундикоки Вишнунагу ногой по затылку! Обсуждается проблема, как искупить ей этот проступок. Среди советов и мнений есть и такое, что бесчестие, нанесенное голове, столь велико, что она должна быть отсечена. Но наконец решение принято: гетера Маданасеника должна поставить ногу на голову председателя собрания в присутствии Вишнунаги. Зритель никого не видел на сцене, кроме виты, — и зритель видел всех! Вита не только говорил со всеми и отвечал им, но и показал их всех.

Внешне бытовой характер бханы подчеркивает важное общественное и художественное значение этих пьес. В них сломаны ограничения классической драмы, налагавшиеся на характер персонажей и сюжета. Вместо так называемого высокого стиля классической драмы здесь присутствует острый, язвительный, лишенный натянутости язык повседневной жизни, используется все стилистическое богатство предшествующего развития литературы народов Индии. Наиболее драгоценным в «Чатурбхани» является то, что в его фарсах улица индийского раннефеодального города смеется над дворцом и сама становится объектом художественного воплощения.

Литература о «Чатурбхани»

Серебряков И. Д. Древнеиндийская литература: Краткий очерк, — М., 1963.— С. 167–170.

De S. К. Aspects of Sanskrit Literature. — Calcutta, 1959.— P. 1—25, 272–274.

ХИТОПАДЕША (IX–X вв.)

Один из наиболее известных в Индии сборников басен на санскрите «Хитопадеша» (буквально «Доброе наставление») был составлен на основе «Панчатантры», однако он представляет собой вполне самостоятельный текст. Время его создания, по-видимому, IX–X вв. Традиция приписывает авторство «Хитопадеши» некоему Нараяне. Четыре обрамляющих рассказа, составляющих части сборника, повествуют о приобретении друзей, о разъединении друзей (ср. I и II книги «Панчатантры»), о ведении войны и заключении мира (между гусями и павлинами). «Хитопадеша» содержит рад новелл, отсутствующих в «Панчатантре» или же представляющих собой достаточно свободный их пересказ. Обилие стихотворных вставок дидактического характера, подчас оттесняющих на второй план само повествование, выделяет «Хитопадешу» среди других санскритских сборников.

Издания текста

Хитопадеша: Доброе наставление: Сборник древнеиндийских рассказов / Пер. с санскр. Д. Куд-рявского // Учен. зал. имп. Юрьевского ун-та. — 1908. — № 7–8; 1909. — № 1–2.

Хитопадеша: Доброе наставление / Пер., предисл. и примеч. П.А. Гринцера // Индийская средневековая повествовательная проза. — М., 1982. — С. 23—155.

Хитопадеша: Полезное наставление: Собрание древнеиндийских нравоучительных рассказов: В 4 ч./ Пер. с санскр. и примеч. М. Орлова. — СПб., 1911–1913.

Литература о tXumonadeute»

Гринцер П. А. Древнеиндийская литература' Обрамленная повесть. — М.: Изд-во вост, лит., 1963. — 286 с.

Heitel J. Uber Text und Verfasser des Hitopadesa. — Leipzig, 1897. — 256 S.

Wintemitz M. Geschichte der indischen Literatur. — Leipzig, 1920,— Bd. 3.— S. 291–294.

ЖИЗНЬ ВИКРАМЫ, ИЛИ ТРИДЦАТЬ ДВЕ ИСТОРИИ ЦАРСКОГО ТРОНА (XI в.)

Этот сборник рассказов на санскрите, созданный, возможно, в XI в., обрамлен повестью о царе Викраме, который фигурирует также в «Двадцати пяти рассказах Веталы» (см.). Викрама вошел в индийскую литературу как образец отваги и самоотверженности. Царь богов Инара награждает Викраму чудесным троном, который поддерживают тридцать две небесные девы, обращенные в статуи. Когда Викрама умер, не нашлось никого, кто был бы достоин занять этот трон, и подарок Индры зарыли в землю. Много лет спустя царь Бходжа (его отождествляют с одноименным царем из династии Парамара, правившим в первой половине XI в.) обнаруживает этот трон. Бходжа хочет взойти на него, но тут одна из статуй обращается к царю: «Взойти на трон может лишь человек, равный достоинствами Викраме». Затем она передает легенду об одном из подвигов Викрамы. Так все статуи по очереди рассказывают Бходже истории о легендарном герое. В заключение последняя статуя объявляет, что Бходжа достоин занять трон Викрамы.

В отличие от достаточно разнородных вставок таких сборников, как «Панчатантра» или «Хитопадеша», рассказы «Жизнь Викрамы» объединены общей дидактической направленностью. Они прославляют самоотверженность и щедрость. Известно несколько редакций «Жизни Викрамы». Автор памятника не установлен.

Издания текста

Деяния Викрамы / Пер. с санскр., предисл. и примеч. П.А. Гринцера // Индийская средневековая повествовательная проза. — М., 1982. — С. 248–268.

Жизнь Викрамы, или 32 истории царского трона / Пер. с санскр., предисл. и примеч. П. А. Гринцера. — М.: Изд-во вост, лит., 1960, — 236 с.

Литература о «Жизни Викрамы»

Edgerton F. Vikrama’s adventures or the thirty-two tales of the thrones: In 2 vol. — Cambridge (Mass.): Harvard Univ. press, 1926.

Wintemitz M. Geschichte der indischen Literatur. — Leipzig, 1920.— Bd. 3,— S. 336–342.

ШУКАСАПТАТИ, ИЛИ СЕМЬДЕСЯТ РАССКАЗОВ ПОПУГАЯ (XII–XIV вв.)

До нас дошли лишь более поздние версии этого санскритского сборника, составленные, видимо, в XII–XIV вв. Обрамляющий рассказ повествует о купце Маданавиноде, отправившемся в чужие страны и оставившем дома свою молодую жену Прабхавати. Тяготясь одиночеством и следуя уговорам подруг, та собирается идти на свидание. Узнав об этом, попугай купца притворяется, будто сочувствует ей и опасается лишь ее неосторожности. Он начинает рассказывать ей о том, как следует находить выход из трудного положения, и заинтересованная Прабхавати пропускает время, назначенное для свидания. Так повторяется изо дня в день, пока наконец не возвращается купец.

Подобно «Двадцати пяти рассказам Веталы», рассказы попугая объединены общим сюжетным признаком: они повествуют о находчивости, умении ловко выпутаться из трудных обстоятельств. Значительная часть этих сказок посвящена хитрым женским проделкам и, таким образом, явно противоречит нравоучению обрамляющего рассказа, прославляющего супружескую верность. Одновременно сказки эти содержат множество ярких сценок древнеиндийского быта.

«Семьдесят рассказов попугая» приобрели широкую популярность в новоиндийских и других восточных литературах — известны малайские, персидские («Тути-наме» — «Книга попугая»), тюркоязычные и другие обработки этой книги.

Издания текста

Шукасаптати: Семьдесят рассказов попугая / Пер. с санскр. М. А. Ширяева; Предисл. и примеч. В.И.Кальянова. — М.: Изд-во вост, лит., 1960.— 129 с.

Шукасаптати: Семьдесят рассказов попугая / Пер. с санскр. М. А. Ширяева; Предисл. и примеч. П. А. Гринцера // Индийская средневековая повествовательная проза. — М., 1982.— С. 221–247.

Литература о «Шукасаптати»

Гринцер П. А. Древнеиндийская литература: Обрамленная повесть. — М.: Изд-во вост, лит., 1963. — 286 с.

Wintemitz М. Geschichte der indischen Literatur. — Leipzig, 1920.— Bd. 3.— S. 342–348.

ТРИДЦАТЬ ДВЕ НОВЕЛЛЫ О МОНАХАХ

Этот санскритский сборник состоит из анекдотов о глупцах — весьма распространенный фольклорный жанр разных народов. Все герои рассказов — монахи, называемые бхаратака, что указывает на их принадлежность к шиваитской секте индусов. Вместе с тем существует предположение, что сборник составлен последователями другой религии — джайнами в их полемике с шиваитами, а составитель его — джайн Мунисундара (1360–1447).

Язык сборника, достаточно сжатый и простой, изобилует диалектизмами (гуджерати), что, очевидно, говорит о близости «Тридцати двух новелл» к фольклорной традиции.

Издания текста

Тридцать две новеллы о монахах / Пер. с санскр. и примеч. И. Д. Серебрякова. — М.: Гослитиздат, 1962,- 101 с.

Тридцать два рассказа о монахах / Пер. с санскр. И. Д. Серебрякова; Предисл. и примеч. П. А. Гринцера // Индийская средневековая повествовательная проза. — М., 1982.— С. 343–357.

Литература о «Тридцати двух новеллах о монахах»

Шор Р. О. Новые труды по санскритологии // Избр. труды русских индологов-филологов. — М., 1962,- С. 319–322.

ЛИТЕРАТУРА НА ПАЛИ

На языке пали до нас дошла огромная литература, связанная с буддизмом школы тхеравадинов. Эго прежде всего канон этой школы — «Типитака» и постканоническая литература, которая включает религиозно-философские сочинения, исторические хроники и обширную комментаторскую литературу.

Тяпитака

«Типитака» («Три корзины [закона]») — основополагающий свод буддийских сочинений, играющий роль канона. «Типитака» относится к древнейшим палийским (среднеиндийским) текстам. Она была записана около 80 г. н. э. на Цейлоне при царе Ватгагамани, но ее ядро оформилось гораздо раньше, видимо, не позже третьего буддийского собора (середина III в. до н. э.). Состав «Типитаки» пополнялся и после ее письменной фиксации. «Типитака» имеет первостепенное значение для изучения раннего этапа в развитии буддизма. Составляющие ее тексты в совокупности образуют целую литературу, широко распространенную на Цейлоне, в Бирме, Таиланде, Лаосе, Камбодже.

Велика роль «Типитаки» в развитии национальных литератур на местных языках в ряде стран Юго-Восточной Азии. В ней подробнейшим образом изложены основные принципы буддийского вероучения. Она — незаменимый источник наших сведений по религии, философии, этике, истории, психологии, логике раннего буддизма. Многие тексты, входящие в состав «Типитаки», обладают выдающимися художественными достоинствами, которые в существенной степени определили эстетические принципы литератур Юго-Восточной Азии. Некоторые из памятников канона («Дхаммапада», «Супа-нипата», «Удана», «Тхера-гатха» и «Тхери-гатха», «Джатаки» и др.) по праву входят в сокровищницу мировой литературы. Основными частями «Типитаки» являются «Виная-питака», «Сутта-питака» и «Абхидхамма-питака». Издания, переводы и исследования текстов канона весьма многочисленны как в Европе и Америке, так и в Азии.

В «Виная-питаке» («Корзины наставлений») излагаются правила поведения для членов буддийской общины, содержатся многочисленные предписания, регулирующие жизнь членов обшины.

В ней встречаются и вставные эпизоды, обладающие художественными достоинствами. «Виная-питака» состоит из трех книг.

«Сутта-питака» («Корзины текстов») содержит в себе ряд наиболее замечательных канонических текстов — шедевров мировой литературы. В «Сутта-питаке» подробно и менее догматично, чем в других разделах канона, излагается буддийское учение. Тексты, составляющие «Сутта-питаку», весьма разнообразны по своему характеру. Написанные прозой и стихами, они содержат поучения, афоризмы, легенды, собрания лирических стихотворений, философские диалоги и т. д. Высокие эстетические достоинства «Сутта-питаки» и значительная независимость многих ее текстов от сложных догматических проблем объясняют чрезвычайную популярность «Сутта-питаки» в широких слоях общества как в древности, так и в настоящее время. «Сугга-питака» состоит из пяти собраний сутр (афоризмов по философии, грамматике и другим наукам). Произведения «Сутта-питаки» сохранились в составе палийского канона в тех версиях, которые распространены в странах Юго-Восточной Азии, вошли в состав многочисленных антологий, дали начало соответствующим жанрам дидактической и художественной литературы на национальных языках. Из всех частей палийского канона в Европе и Америке наиболее известна «Сутта-питака».

«Дигха-никая» («Собрание пространных поучений») — первая часть «Сутта-питаки», наиболее распространенная в странах Юго-Восточной Азии, содержит 34 супы, среди них особенно замечательна «Махапариниббана-сутта».

В «Маджджхима-никая» («Собрание средних поучений») — второй части «Сутта-питаки» — рассматриваются все существенные вопросы буддийской религии, в некоторых текстах этого собрания дана более или менее полная картина социально-политической ситуации того времени.

«Самъюгга-никая» («Собрание связанных поучений») — третья часть «Сутта-питаки» — относится к числу ее поздних разделов. Особый интерес среди текстов «Самъютта-никаи» представляет знаменитая «Дхаммачаккаппаваттана-сутта» («Сутта о приведении в движение Колеса Закона»). В ней содержится текст Бенаресской проповеди, с которой начался путь Будды как Учителя Возвышенность мыслей и изящная краткость изложения выдвигают этот небольшой текст на особое место в буддийской литературе.

«Ангуттара-никая» («Собрание поучений, большее на один член») — четвертая часть «Сутта-питаки» — содержит ценные сведения о первоначальной буддийской общине и первых сподвижниках Будды.

«Кхуддака-никая» («Собрание коротких поучений») — пятая часть «Сутта-питаки» — состоит из целого ряда выдающихся по своему содержанию и художественным достоинствам текстов. «Кхуддака-никаю» можно рассматривать как своего рода антологию, составленную из наиболее популярных текстов, оформившихся в сборник довольно поздно, хотя отдельные ее части возникли несомненно в раннебуддийскую эпоху. Отдельные произведения из «Кхуддака-никаи» получили широкое распространение в странах Юго-Восточной Азии в виде отдельных текстов или антологий.

Многие составные части «Кхуддака-никаи» стали элементами фольклора.

«Кхуддака-патха» («Собрание кратких афоризмов») — первая часть «Кхуддака-никаи» — состоит из девяти небольших текстов, в которых сформулированы основные положения буддийского учения. Среди афоризмов «Кхуддака-патхи» выделяется «Ратана-Сутта», один из шедевров ранне-палийской лирики, и «Тирокудда-сугга», представляющая интерес с точки зрения изложения народных верований.

«Дхаммапада» («Путь добродетели») — вторая часть «Кхуддака-никаи» — состоит из 26 глав — одно из самых знаменитых произведений раннего буддизма. Она по праву занимает видное место в истории мировой литературы. Широта тем, сочетание философской проблематики с наблюдениями, почерпнутыми из повседневной жизни, поэтическая одушевленность, простота и строгость языка и стиля определили место этого памятника в буддийской литературе и его удивительную дальнейшую судьбу. Помимо палийской, известны санскритские, пракритские, тибетские, китайские, тохарская, хотано-сакская редакция «Дхаммапады». Количество переводов на самые разные языки Европы и Азии очень велико.

«Удана» — третья часть «Кхуддака-никаи» — представляет собой смешение прозаических и стихотворных текстов. В ней рассматриваются основные вопросы философии буддизма. Известны многочисленные редакции «Уданы» на других языках.

«Сутта-нипата» («Малое собрание текстов») — пятая часть «Кхуддака-никаи» — принадлежит к наиболее авторитетным и известным частям всего канона. «Сугта-нипата» по праву считается одной из самых старых канонических книг, об этом свидетельствует не только ее язык, отличающийся от языка других палийских текстов, но и особенности содержания, отражающие относительно простые концепции в развитии буддизма на его раннем этапе. Отсюда первостепенное значение «Сутта-нипа-ты» как исторического памятника (в нем, между прочим, содержатся ценные сведения не только о буддизме, но и о других направлениях религиозно-философской мысли во второй половине I тыс. до н. э.). Вместе с тем не подлежат сомнению достоинства «Сутта-нипаты» как поэтического произведения. Она сыграла важную роль в формировании системы образов и символов более поздней палийской литературы. Известны специальные комментарии к «Сутта-нипате».

«Тхера-гатха» («Строфы монахов») и «Тхери-гатха» («Строфы монахинь») — восьмая и девятая части «Кхуддака-никаи». Эти стихотворные тексты представляют собой произведения, приписываемые ученикам и последователям Будды среди мужчин (Тхера — буддийский монах) и женщин (Тхери — монахиня). Основу этих текстов составляют взволнованные излияния людей, близких к Будде и исполненных высокого религиозного чувства. Простота и лаконичность языка и стиля чередуются с нарочитой усложненностью. Особый интерес представляют отрывки, в которых содержатся сведения о жизни ближайших сподвижников Будды; привлекает внимание двоякая характеристика нирваны (в негативном и позитивном плане). Есть основания предполагать, что некоторые отрывки этих текстов восходят к самому раннему периоду буддийской проповеди.

«Джатаки» («Истории былых рождений») — одна из самых интересных и крупнейшая по объему часть «Кхуддака-никаи». Она состоит из 547 рассказов типа легенд или сказок о предыдущих рождениях Будды, который сумел преодолеть цепь рождений и связанных с ними разнообразных превращений и достичь просветленного состояния — нирваны. В «Джатаках» используются традиционные для индийской литературы приемы: принцип обрамления, сочетание стихов и прозы, участие животных, говорящих и действующих, как люди. В целом можно сказать, что «Джатаки» являются результатом слияния древнеиндийского народного творчества и буддийского учения, взятого, разумеется, в довольно поверхностной и произвольной интерпретации; в этом смысле «Джатаки» наименее каноничны и священны. Зато они весьма точно отражают наиболее распространенное в широких слоях понимание буддизма. Популярность «Джатак» чрезвычайно велика: существуют многочисленные пересказы и переделки их на среднеиндийских языках, новоиндийские версии, пословицы, поговорки, притчи, часто утратившие связь с рассказами из «Джатак», некоторые сюжеты «Джатак» отражены в произведениях изобразительного искусства «Джатаки», трансформируясь и включая элементы местных традиций, становились ядром национальных литератур.

В «Буддхавансе» — одной из составных частей «Кхуддака-никаи» — в стихотворной форме излагается история жизни Будды и 24 предшествовавших ему будд, а также краткое описание реликвий. Произведение относится, несомненно, к позднему времени, хотя есть известные основания предполагать, что первоначальный вариант жизнеописания Будды был написан прозой. «Буддхаванса» интересна как опыт мифологической истории, имеющей некоторый аналог в попытке построения исторической концепции в ранних цейлонских хрониках. «Буддхаванса» оказала значительное влияние на формирование подобного жанра в палийской литературе.

«Ападана» — последняя составная часть «Кхуддака-никаи» — представляет собой собрание легендарных историй в стихах о великих деяниях буддийских святых (биографии почти 600 последователей Будды). Несмотря на позднюю дату составления этого сборника, его ценность как исторического памятника и образца литературно-биографического жанра очевидна.

«Абхидхамма-питака» («Корзины мудрости») — одна из трех основных частей «Типигаки». Считается, что тексты, составляющие «Абхвдхамма-питаку» относятся к числу наиболее поздних. Хотя литературные достоинства этих текстов невелики, они представляют исключительный интерес как выдающиеся образцы буддийской психологии, логики, метафизики.

«Дхаммасангани» — первая часть «Абхидхамма-питаки» — посвящен классификации дхарм; этот трактат представляет собой, по сути дела, руководство по психологии, в котором этические категории обстоятельно исследуются с психологической точки зрения. Вселенная во всем ее многообразии рассматривается здесь как совокупность создаваемых человеком представлений, связываемых с психическими элементами. Представляет интерес форма трактата (катехизический принцип чередования вопросов и ответов, тенденция к симметричному построению текста, правила перехода от одного высказывания к другому, роль чисел и т. п.). Несомненно, что «Дхаммасангани» принадлежит к числу лучших достижений в области психологии в древнем мире. По его образцу составлялись другие трактаты; в начале II тыс. «Дхаммасангани» был переведен на сингальский язык.

«Милиндапаньха» («Вопросы милинды») — самое выдающееся произведение послеканонической литературы на пали, один из шедевров мировой философской прозы. Она состоит из семи частей. Написанная в северо-западной Индии не раньше конца II в. н. э. на буддийском санскрите или одном из пракритских диалектов, она дошла до нас в палийском переводе, сделанном на Цейлоне. Таким образом, «Милиндапаньха» является единственным текстом, составленным в северной Индии и признанным авторитетным в странах распространения южного буддизма. С Цейлона эта книга проникла в Бирму, Сиам, где она была включена в состав канона, а позднее дала начало новым версиям на местных диалектах; особый вариант известен и в китайском переводе. «Милиндапаньха» представляет собой беседу на философские темы между царем Милиндой и буддийским философом Нагасеной. Отвечая на вопросы, Нагасена с исключительной убедительностью и блеском доводит до логического конца все, что ранее было сформулировано в буддийской философии недостаточно ясно или же противоречиво. Поэтому в раде случаев Нагасена выступает не только как интерпретатор и комментатор буддизма, но и как его оппонент, причем в таких существенных проблемах, как проблема собственных имен, нирваны, негативных определений и т. п. Многие из идей «Милиндапаньхи» предвосхищают более поздние решения философских вопросов. Выдающиеся литературные достоинства этого произведения довершают его краткую характеристику.

«Дипаванса», «Махаванса», «Чулаванса» — палийские исторические хроники. Древнейшая из них — «Дипаванса» — доводит изложение событий на Цейлоне до середины IV в. н. э. В ней в стихотворной форме (с прозаическими вставками) излагаются важные исторические события, подтверждаемые и другими источниками, и одновременно легендарные и мифологические факты, трактуемые как столь же достоверные. С «Дипавансой» тесно связана «Махаванса», составленная несколько позже и зависящая от нее. «Чулаванса» также продолжает эту традицию, но в более позднее время. Эти произведения являются ранними и наиболее авторитетными образцами историко-хроникального жанра в палийской традиции.

«Висуддхимагга» (буквально «Путь к очищению») — знаменитое изложение основных положений догматики и философии, автором которого является Буддхагхоша (V в. н. э.).

Литература о «Типитаке»

Bode М. The Pali literature. — L.: Royal Asiatic Soc., 1909,— 119 p.

Law B. Ch. A history of Pali literature. — L.: K. Paul, 1933.— 320 p.

Malalasckera G. P. Pali literature of Ceylon. — L.: Royal Asiatic Soc., 1928. — 329 p.

Warder A. K. Introduction to Pali. — L.: Luzac, 1963. — 458 p.

ЛИТЕРАТУРА НА ПРАКРИТАХ

Пракриты — это литературные языки индоарийской группы среднеиндийского периода. Становление этих языков было связано с необходимой структуризацией живого разговорного языка при переходе от фольклора к литературному жанру. На пракритах были созданы первые и наиболее значительные произведения индийской классической литературы: лирическая поэзия малых форм и повествовательная литература «катха». С пракритами связано и рождение классической индийской драмы, где употребление разных пракритов дифференцирует социальный статус персонажей. На пракритах известны и выдающиеся эпические произведения.

Кроме художественной литературы, до нас дошла огромная пракритская литература религиозного характера. Эго прежде всего джайнский канон на пракрите ардхамагадхи и постканоническая джайнская литература на пракрите джайна-махараштри.

В первые века нашей эры на пракрите гандхари составлялись буддийские тексты.

О литературе на пракритах

Литература на пракритах // Вертоградова В. В. Пракриты. — М., 1978,— С. 21–26.

Warder А.К. Indian Kavya Literature.- Delhi, 1977,- Vol. III. - Ch. XVI, — P. 182–227.

Wintemitz M.A History of Indian Literature. — Calcutta, 1933.— Vol. III.

ХАЛА (II–V вв.)

Саттасаи

Антология «Саттасаи» («Семь шатак», шатака — цикл из 100 стихотворений, в данном случае двустиший — гатх) — наиболее раннее и выдающееся произведение индийской лирики на пракрите махараштри. Традицией приписывается царю Хале (Хала — один из вариантов передачи имени Сатавахана, наряду с Салавахана, Сала и др.). Поэзия, собранная в антологии, восходит к женским антифонным песням, исполнявшимся в древности во время праздников, главным образом весеннего праздника, посвященного богу желания Каме. Позднее, в начале нашей эры, эти песни распространяются в придворной среде и становятся объектом подражания и пародирования придворными певцами и поэтами. Содержание поэзии составляют различные моменты деревенской жизни, прежде всего жизни и ритуального поведения женщины. На их основе строятся поэтические ситуации и определяется тональность стихотворения. Антология «Саттасаи» дошла до нас во множестве редакций. Наиболее авторитетной считается редакция Гангадхары.

Произведения Халы

Саттасаи / Пер. с пракр. и санскр. Ю. М. Алихановой, В. В. Вертоградовой // Индийская лирика. — М., 1978,- С. 3–34, 65-125, 183–196.

Das Saptasatakam des Hala / Hrsg. von A. Weber. — Leipzig, 1881.— Bd. 7.

Hala’s Sattasai. Stemma and Edition (Gathas 1—50). — Leiden, 1983.

Литература о писателе

Warder A. К. Indian Kavya Literature. — Delhi, 1977. — Vol. III. — Ch. XVI. — P. 182–227.

Wintemitz M.A History of Indian Literature. — Calcutta, 1933,— Vol. III.

ПРАВАРАСЕНА (V в.)

Раванавадху

Поэма «Раванавадху» («Убийство Раваны») составлена на пракрите махараштри на сюжет «Рамаяны». «Раванавадху» упоминается у Баны и Дандина, так что создание ее следует отнести ко времени ранее VI в. За высокие художественные достоинства поэму иногда приписывали Калидасе, но более признанным автором ее считается Праварасена. Возможно, поэма получила окончательную редакцию при дворе царя Праварасены II, покровителя литературного творчества «Раванавадху» состоит из 15 песен (аваса) и повествует о событиях «Рамаяны», начиная со строительства моста через океан и похода обезьян на остров Ланку и кончая убийством Раваны и освобождением Ситы. Поэма создана в традиционных формах махакавьи с обильным использованием художественных приемов, рекомендуемых древнеиндийскими поэтиками. Санскритский перевод поэмы известен под названием «Сетубандха» («Сооружение моста»).

Произведения Праварасены

Goldschmidt S. Ravanavaho Oder Setubandha. — Strassburg, 1884.

Литература о писателе

Waider A. К. Indian Kavya Literature. — Delhi, 1977.— Vol. III. — Ch. XXV. — P. 155–165.

Wintemitz M. A History of Indian Literature. — Calcutta, 1933,— Vol. III.

ВАКПАТИ

Гаудаваха (VIII в.)

Поэма «Гаудаваха» («Поражение Гауды») написана на пракрите махараштри и представляет своего рода панегирик царю Яшоварману, правителю Канауджа, составленный его придворным поэтом Вакпати. Поэма посвящена мнимой победной экспедиции царя на восток (в Маадху, или Гауду) с целью убиения гаудийского царя и покорения мира. Поэма Вакпати не имеет традиционных глав, а членится на так называемые кулаки, т е. группы строф, объединенных общей темой и оформленных синтаксически. Такое построение позволяет легко включать в поэму различные отступления автора от основной сюжетной линии: рассуждения о достоинствах и недостатках поэзии, эпизоды из эпоса и пуран, которые излагаются в отдельных кулаках. Поэма Вакпати содержит огромный материал по этнографии Индии середины I тыс. н. э.

Произведения Вакпати

Gaudavaho by Vakpatiraja / Ed. by N. G. Curu. — Ahmedabad, 1975.

Литература о писателе

Warder A. К. Indian Kavya Literature. — Delhi, 1977 — Vol. IV–Ch. XXXVI — P. 373–475.

Wintemitz M. A History of Indian Literature — Calcutta, 1933 — Vol. III.

РАДЖАШЕКХАРА (IX–X вв.)

Карпураманджари

Драма «Карпураманджари» была составлена придворным поэтом царя Канауджа Махендрапалы Драма содержит четыре акта и повествует о том, как царь Чандапала женится на Карпураманджари, дочери царя Кунталы, и становится таким образом владыкой могущественного царства Действие драмы развертывается на фоне различных перипетий придворной жизни: ревности царицы, проделок шута (видушаки) и пр. «Карпураманджари» представляет редкую разновидность индийской драмы, называемую «саттака». Особенность ее — употребление только практик® (в данном случае шаурасени и махараштри), отсутствие интерлюдий, присутствие ведущего — сгхапаки и пр. Драма Раджашекхары интересна тем, что сохраняет некоторые архаические черты индийского драматического искусства.

Издание текста драмы

Rajasekhara’s Karpuramanjan / Ed. by St. Konow — Cambridge, 1901.

Литература о писателе

Wintemitz M. A History of Indian Literature. — Calcutta, 1933. — Vol. II. — P. 424–595; Vol. III.

АССАМСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

МАДХАВ КАНДАЛИ (XIV или XV в.)

Один из средневековых поэтов Ассама — известен также под именем Кавирадж Кандали, т. е. «царь среди поэтов». Он был придворным поэтом и прославился великолепным переложением древнеиндийской эпической поэмы Вальмики «Рамаяна» с санскрита на ассамский язык. Из индийских переводов «Рамаяны» это один из самых ранних, на одно-полтора столетия упредивший переводы на хинди, бенгали и другие языки.

Мадхав Кандали в своей поэме не отступает от традиционного классического сюжета, однако нельзя говорить об идентичности санскритской и ассамской «Рамаяны». Кандали отразил в своем произведении многие характерные черты современной ему ассамской действительности. В изображении народных обычаев и традиций, различных обрядов и церемоний, морально-этических норм поведения, в описании природы и ландшафтов, во всем сквозит колорит Ассама, присутствует дух современной поэту эпохи. По сравнению с поэмой Вальмики у Кандали значительно ослаблено боевое, героическое звучание многих мест произведения, сокращены многие батальные сцены, эпизоды сражений и воинских подвигов. На смену им пришли описания любви, звучат лирические мотивы. Мадхав Кандали считает высшей добродетелью целомудрие. Верность друзьям, уважение к учителю, доброта и сердечность по отношению к простым людям относятся к числу высоких моральных добродетелей героев поэмы Мадхава Кандали «Рамаяна». Поэма написана на санскритизированном ассами.

Литература о писателе

Баруа Б.К. Ассамская литература: Краткий очерк. — М., 1968.— С. 13–15.

Сухочев А. С. Краткий очерк ассамской литературы // Поэзия народов Индии. — М., 1962. — С. 168.

ШРИМАНТРА МАХАПУРУШ САНКАРДЕВ (XV–XVI вв.)

Поэт, философ и религиозный реформатор, родился в деревушке Алипукхури, недалеко от нынешнего Коугонга. Он происходил из знатного феодального рода, что дало ему возможность получить классическое образование. С 1491 г. Санкардев (Шанкардев) с группой паломников в течение 12 лет странствует по Индии, посещает святыни юга и севера страны, знакомится с учениями различных вишнуитских сект. Санкардев стал основоположником и крупнейшим проповедником движения бхакти в Ассаме. Это демократическое, религиозно-реформаторское движение охватило в XIV–XVI вв. всю Северную Индию. Направленное против ортодоксального индуизма, движение бхакти отвергало необходимость посредничества брахманов между людьми и богом, провозглашало равенство всех бхактов (т. е. тех, кто безгранично предан богу, самозабвенно любит его) перед богом: бедных и богатых, представителей высших и низших каст и т. д. Все многообразие этих идей находит выражение в творчестве Санкардева, который был одним из крупнейших представителей вишнуитской литературы. Прекрасный знаток санскрита, он, чтобы быть понятым широкими массами, писал в основном на ассамском языке. Санкардев перевел на ассами одну из 18 индийских пуран (древние сказания) — «Бхагавата-пурану», которая почиталась священной во многих вишнуитских общинах и приобрела широкую популярность в народе. «Бхагавата-пурана» — это собрание многих индийских легенд, связанных с именем бога Вишну и его земными воплощениями (аватарами), такими как вепрь, огромная черепаха, человек-лев, Рама, Кришна. Санкардев с большой художественной выразительностью изображает жизнь бога-пастуха Кришны, начиная с его детства, проведенного в деревне, нехитрых деревенских забав со сверстниками, картин семейной жизни и пастушеского труда, что позволяет поэту реалистически достоверно показать быт современного ему Ассама. Реалистические картины деревенской действительности перемежаются эпизодами сказочно-легендарного характера: борьба Кришны с различными ракшасами, которых он неизменно побеждает, осуществление всевозможных чудодейственных поступков и т. д. Пафос этих эпизодов в утверждении могущества Кришны, всегда приходящего на помощь человеку, оказавшемуся в беде.

Произведение Санкардева «Гимны во славу Господню» до настоящего времени пользуется известностью и уважением в Ассаме. Эго цикл из 26 поэм разного жанра, написанных различными стихотворными размерами и предназначенных для чтения во время религиозных церемоний. В основу этих поэм положены легенды и сказания «Бхагавата-пураны», которым Санкардев придал необходимое идейное и художественное звучание. Целью автора было познакомить читателей с начатками учения о бхакти, с его этикой и духовной дисциплиной. Назидательное и развлекательное начала органически сочетались в этих произведениях. В поэме о Дхруве, входящей в этот цикл, рассказывается о сыне раджи Уттанпада — Дхруве, который, не выдержав придирок и оскорблений мачехи, еще в детском возрасте ушел из дома, встав на путь подвижничества и аскетизма. Пораженный стойкостью мальчика, бог наделил его даром необычайной твердости и непоколебимости навечно. После кончины Дхрува превратился в Полярную звезду. В поэме «Жизнь Прахлады» из этого же цикла говорится о другом бхакте, почитателе бога Вишну — Прахладе. Он был демоном — сыном демона Хираньякашипу — и ревностно служил богу Вишну. Отец Прахлады был врагом Вишну, в связи с чем конфликт между отцом и сыном постоянно углублялся. Хираньякашипу нередко избивал Прахладу, несколько раз пытался расправиться с ним. В один из таких моментов Вишну в облике Нарасинхи — человека-льва — пришел на помощь Прахладе и разорвал Хираньякашипу. Сюжеты двух последних сказаний в различной идейно-художественной интерпретации нашли себе место во многих индийских литературах.

Санкардев стал зачинателем двух новых для ассамской средневековой литературы жанров баргит (божественное песнопение типа псалмов) и анкиянат (одноактная драма). Баргиты — короткие песнопения, где прославляется могущество и безграничное милосердие бога, содержатся размышления о божественной сущности, о взаимоотношениях бога и человека, о гнете человеческого существования, о путях освобождения. В каждом баргите содержится просьба к богу об освобождении от цепи мирских перерождений и конечном слиянии с божеством. Баргиты аналогичны винаям, создававшимся в средние века на языке брадж в поэзии хинди (см. «Сурдас», «Тулсидас»).

Одноактные пьесы Санкардева содействовали развитию народного театра, музыки и танца в Ассаме. Пьесы «Покорение Кали» (1518), «Милость женам» (1521), «Похищение Рукмини», «Победа Рамы» (1568) и другие созданы на сюжеты пуран и эпических сказаний, которые обрели широкую популярность в Индии. Творчество Санкардева до сих пор является в Ассаме образцом высокой поэзии.

Литература о писателе

Баруа Б.К. Ассамская литература: Краткий очерк. — М., 1968.— С. 19–31.

Сухочев А.С. Краткий очерк ассамской литературы // Поэзия народов Индии, — М., 1962.— С. 169–171.

КАМАЛАКАНТА БХЛГГАЧАРИЯ (1853–1936)

Поэт, одним из первых на переломе XIX–XX вв. воззвал к патриотическим чувствам своих современников, провозгласил необходимость социальных преобразований в стране. Его творчество развивалось под влиянием идей английской романтической поэзии XIX в., которая внесла новые мотивы в ассамскую литературу конца XIX — начала XX в. и поколебала ее застывшие традиционные идейно-эстетические каноны.

Все средства поэтического выражения — язык, ритмика, система образов — подверглись обновлению. Камалаканта Бхаттачария возглавил романтическое направление в ассамской поэзии. Поэту принадлежат два сборника стихов: «Пылающие мысли» и «Волны мыслей». Поэт гордится тем, что родился в Индии, стране древней культуры и бесстрашного народа (стихотворение «Национальная гордость»); он воссоздает перед читателем картины героического прошлого Ассама и славных подвигов его сынов, которые жертвовали жизнью в борьбе за независимость родины. Как могли ассамцы забыть о свободе и примириться с позором нынешнего существования? («Забывчивость», «Разве не кладбище этот Ассам?»). Контрастное сопоставление славного, свободного прошлого и печального настоящего — один из основных мотивов поэзии Камалаканты Бхатгачарии. Поэт не может смириться с порабощением страны и пытается найти пути возрождения былой славы родины. Остро эмоциональные, зовущие к действию стихи Камалаканты Бхатгачарии сыграли немаловажную роль в пробуждении у ассамцев национальной гордости, духа непримиримости к колониальному господству англичан.

Литература о писателе

Баруа Б. К. Ассамская литература: Краткий очерк. — М., 1968. — С. 55–58.

Сухочев А. С. Краткий очерк ассамской литературы // Поэзия народов Индии. — М., 1962. — С. 178.

ЛАКШМИНАТХ БЕЗБАРУА (1868–1938)

Представитель литературы конца XIX — начала XX в., разносторонний писатель, много сделавший для становления и развития современной поэзии, драматургии, романа и новеллы. Для ассамской литературы этого периода характерно, с одной стороны, освоение идейно-эстетических концепций и формальных атрибутов западной и особенно английской литературы, с другой стороны, усиление национально-патриотических мотивов, обращение к прошлому страны, к ее традиционной культуре.

На творчество Безбаруа, как и на всю ассамскую литературу, большое влияние оказала бенгальская литература, и особенно произведения Р. Тагора.

Безбаруа стоял во главе романтического направления в ассамской поэзии, испытавшей значительное влияние английских романтиков XIX в. Подобно своему современнику, известному ассамскому поэту Бхатгачарии Камалаканте, Лакшминатх Безбаруа воспевает героическое прошлое отчизны и подвиги ее сынов в борьбе за свободу и независимость. Патриотическое звучание наполняет его стихи и песни «Наша родина», «Гимн Ассаму», «Певец» и др. Его песня «О моя родина, о моя прекрасная страна» стала национальным гимном ассамского народа. Романтическая идеализация прошлого помогала поэту более контрастно показать тяжелое настоящее Ассама, закованного в цепи колониального рабства; его поэзия будила национальную гордость и патриотизм ассамцев, призывала их на борьбу против колониального господства англичан.

Лакшминатх Безбаруа написал несколько комедий и исторических пьес. В основе исторических пьес «Джаямати» (1916), «Чакрадваджа Синха» (1914), «Закат» (1915) лежат подлинные события истории Ассама. Нападение армии Моголов на страну в период правления Чакрадваджа Сингхи (1663–1669) и разгром завоевателей ассамской армией в битве при Сарайгхате — таков сюжет пьесы «Чакрадваджа Синха». Автор прославляет военное искусство ассамских полководцев и мужество бойцов, поднявшихся на защиту родины. Безбаруа-драматург испытал на себе значительное влияние Шекспира, а ряд эпизодов пьесы «Чакрадваджа Сингха» аналогичен сценам из «Генриха IV». Лакшминатху Безбаруа принадлежит и первый исторический роман на ассами — «Принцесса Падума», в котором повествуется о восстании двух крупных землевладельцев против ахомских правителей. Автор великолепно передал колорит исторической эпохи, насыщенной острыми социальными конфликтами, характерными для периода упадка Ахомского государства.

На фоне этих тревожных событий показана любовь Падумы и Сурджьи, молодых людей, связанных родственными узами, но принадлежащих враждующим лагерям. Роман заканчивается трагически.

Лакшминатх Безбаруа является родоначальником современной ассамской новеллы. В 1889 г. в Калькутте он с группой писателей начинает издавать журнал «Джонаки» («Светлячок»), который объединил вокруг себя передовых ассамских литераторов. Многие рассказы Безбаруа впервые увидели свет на страницах этого журнала. Большинство рассказов посвящено жизни ассамской деревни, тематика их очень разнообразна. С большим сочувствием автор изображает жизнь беднейших слоев деревенского населения, говорит о красоте характера простого человека. Многие рассказы Безбаруа посвящены жизни деревенской верхушки. Именно в этих рассказах наиболее сильны обличительные мотивы: автор обрушивает критику на косные, отжившие традиции, клеймит лицемерие, ложь, тщеславие, религиозные предрассудки. Таковы рассказы «Кальян», «Пхойсола Новис — защитник религии», «Тщеславный Маузацар» и др. Органическая взаимосвязь романтических и реалистических мотивов — одна из особенностей новелл Лакшминатха Безбаруа.

Литература о писателе

Баруа Б. К. Ассамская литература: Краткий очерк. — М., 1968.— С. 58–60.

Сухочев А. С. Краткий очерк ассамской литературы // Поэзия народов Индии. — М., 1962. — С. 178–180.

ЛИТЕРАТУРА БАНГЛАДЕШ

ДЖАСИМУДЦИН (1903–1976)

Джасимудцин (в бенгальском произношении — Джошимуддин) — поэт, писатель, один из популярнейших бенгальских поэтов XX в. Оставил значительное литературное наследие: двадцать сборников стихов, шесть сборников стихотворных пьес, два сборника народных песен. Значителен его вклад и в прозу: роман, два тома рассказов, десять книг очерков, путевых заметок, воспоминаний, впечатлений.

В формировании творческой личности Джасимуддина огромную роль сыграло детство. Он родился в деревне Тамбулькхана, неподалеку от Фаридпура (современная Республика Бангладеш) в благочестивой семье мусульманского учителя. Атмосфера классической мусульманской поэзии окружала его с ранних лет. В доме часто устраивались дружеские поэтические турниры. Однажды, благодаря случайному знакомству с бродячим отшельником (саньяси), пытливый мальчик так увлекся индуизмом и песнями народных певцов-баулов, что в деревне его даже прозвали «святым Джошимом».

Окончив фаридпурский колледж и получив степень магистра искусств в Калькуттском университете, он с головой уходит в собирательство народных мелодий, песен, былин, преданий, легенд. Этому немало способствовало и близкое знакомство с крупнейшим знатоком бенгальской народной культуры доктором Динешчондро Сеном (1866–1939). При его содействии журнал «Коллол» в 1925 г. публикует первую лирическую балладу Джасимудцина — «Мотила», а журнал «форвард» помещает на нее хвалебную рецензию Д. Сена — «Молодой мусульманский поэт». Вскоре происходит долгожданная встреча с Рабиндранатом Тагором, который дает высокую оценку стихотворным сборникам «Пастух» (1927) и «Поле вышитого одеяла» (1929).

Калькуттский период жизни поэта — самый плодотворный в его творчестве. Один за другим выходят сборники: «Песчаный берег» (1930), «Рисовое поле» (1932), «Пристань цыгана Шоджона» (1933), «Веселый лодочник» (1935).

Однако в 1938 г. Джасимуддин уезжает в Дакку, где сначала преподает бенгальский язык и литературу в Даккском университете, а затем занимает пост государственного чиновника в департаменте информации. В 1961 г. он уходит на пенсию, но по-прежнему остается верен своей пасторальной музе. Его поэзия естественна, проста и целомудренна, как народная песня. В ней есть и гнев, и боль, и призыв к свободе и братству, но главное в ней — песенность и удивительная музыкальная интонация, которая близка сердцу любого бенгальца, будь то мусульманин или индус.

По складу своего философского мышления и поэтическому языку Джасимуддин — поэт деревенской идиллии, поэт-романтик. Как образно заметил один из бангладешских литераторов: «Сколь бы ни были высоки наши дома, в его „цветущем саду" всегда „жужжат пчелы"».

В 1958 г. за литературное творчество Джасимуддину была присуждена премия Президента, а в 1965 г. он был удостоен премии ЮНЕСКО.

Произведения Джасимуддина

Плач земли: Стихи / Пер. С. Северцева; Предисл. А. Гнатюка-Данильчука. — М.: Иностр. лит., 1959.- 83 с.

Песня голодного времени: Стихи / Пер. М.Ваксмахера // Поэты Азии. — М., 1957,— С. 132.

Предрассветное; Пять девушек / Пер. С. Северцева // Избр. произведения поэтов Азии, — М., 1981. — С. 20–21.

Приглашение; Любовь пастуха; Старик рассказчик / Пер. С. Ботвинника // Бенгальская поэзия. — М.; Л., 1959. — С. 131–135.

[Стихи] // Свет возрожденной надежды. — М., 1973.— С. 94—105.

[Стихи] // Ступени к солнцу: Стихи поэтов Республики Бангладеш. — М., 1973,— С. 3—16.

The Field of the Embroidered Quiet / Transl. by E. M. Milford. — Dacca: Oxford Univ. Press, 1958.

The Gypsy Wharf / Transl. by B. Painter and J. Lovelock. — L.: Allen and Unwin, 1969.

Folk tales of Bangladesh / Transl. by B. Painter and Hasna Jasimuddin. — Dacca: Oxford Univ. Press, 1974.

Selected Poems of Jasimuddin / Transl. by Hasna Jasimuddin. — Dacca, 1975.

Литература о писателе

Гнатюк-Данильчук А. П. Поэзия Джасим Уддина // Плач земли. — М., 1959. — С. 5–9.

ШОТГЕН СЕН (1907–1981)

Известный писатель, магистр искусств. Удостоен премии фонда Адомджи в 1969 г. и премии Бенгальской академии в 1970 г. за лучший роман.

Родился в деревне Шонаронг, округ Дакка. Семья Сенов была издавна известна своими культурными традициями. Среди них — ученые, литераторы, педагоги. Способности к литературному труду у Ш.Сена проявились в ранней юности. Он оставил большое литературное наследство: пятнадцать романов, несколько томов научно-популярной литературы, книги для детей. Однако свою первую книгу он издал лишь в 1957 г. Вся его жизнь была посвящена политической деятельности. Он никогда не состоял на государственной службе, никогда не имел своей семьи. Будучи школьником, а затем студентом Калькуттского колледжа, он принимал участие в движении несотрудничества. С 1938 г. он — член КПИ и активный организатор крестьянского движения в Восточной Бенгалии. Его жизненное кредо: «Сделать все возможное, чтобы помочь трудящимся в их борьбе за прогресс».

После раздела Индии Ш. Сен остается в Восточном Пакистане. Здесь он принимает участие в движении за признание бенгальского языка государственным языком, ведет культурно-просветительскую работу, организует издательства, выпускает газету «Шонгбад».

Посвятив жизнь защите народных интересов, Ш. Сен постоянно преследовался властями и почти полжизни провел в тюрьмах сначала колониальной Индии, а потом и Пакистана. Здоровье его было подорвано: он задыхался от астмы и практически потерял зрение.

В 1971 г. по настоянию друзей Ш. Сен выехал в Индию, но в 1972 г. вернулся в Бангладеш. С 1973 г. постоянно жил в Индии, в Шантиникетоне. Там же скончался 5 декабря 1981 г. Работал до последних дней. По его настоянию все написанные им книги в этот период публиковались только в Бангладеш.

Оставаясь жить в Восточном Пакистане, Ш. Сен видел свой долг в просветительской деятельности: нужно было вдохнуть веру в прогресс, распространять знания и идеи борьбы за лучшее будущее в сравнительно отсталом обществе.

Выйдя из тюрьмы в 1957 г., когда отмечалось 100-летие сипайского восстания, Ш. Сен издает свою первую книгу «Рассказ о великом восстании», веря, что картина героического прошлого вдохновит интеллигенцию нового государства.

Желание на примерах прошлого показать борьбу простых людей с несправедливостью и угнетением побудило писателя обратиться к национальной истории и к историческому опыту других народов Востока, в котором он использует все, что дает силы его современникам идти вперед. Ш. Сен — автор многих произведений на социальную, современную тему, однако успех и признание ему принесли исторические романы. Романы «Проклятый город» (1967) и «Сын греха» (1969) объединяет общая историческая канва: насильственное переселение евреев в Вавилонию после взятия Иерусалима вавилонским царем Навуходоносором II (VI в. до н. э.) и возвращение их после завоевания Вавилонии персидским царем Киром II. В основу первого романа положена «Книга пророка Иеремии».

Герой романа носит имя Иеремия. Он также читает свои проповеди народу Иерусалима и предрекает скорую гибель городу, объясняя это пороками и неправедной жизнью власть имущих. Народ ему верит и не раз спасает от гонений. Иеремия, однако, не до конца защищает народные интересы. Во время восстания рабов он остается на стороне хозяев.

В романе «Сын греха» рассказывается о судьбе юноши еврея Мики и девушки халдеянки Шодоры в период, когда персы разрешили вернуться евреям в Иерусалим. В это время в стране господствовала жестокая система заповедей и запретов. Запрещены были и смешанные браки. Преодолев все предрассудки и запреты, Мика и Шодора добиваются своего счастья.

Роман «Аль-Бируни» (1969) Ш. Сен посвящает гениальному хорезмийцу, ученому-энциклопедисту Аль-Бируни (973—1050). Идея романа: наука не знает национальных и государственных границ, в знаниях и гуманности истинное величие человека.

Человеческая жертва (1969)

Роман «Человеческая жертва» повествует о ведических временах. Автор следует ходу исторических событий, а не использует в качестве источника какой-либо пуранический сюжет, описывая древнеиндийское общество. «Цивилизованные» арии уничтожают культуру местного населения. Одновременно с этим показана жизнь небольших государств, которые не знали ариев и еще надолго сохранили демократическое правление. Кульминационным моментом романа стал эпизод, в котором царь Бришкетур, желая избавиться от болезни и пытаясь задобрить богов, приносит в жертву годовалого ребенка Кхету. В предисловии к роману Ш. Сен пишет: «Прошли века, и принесение человека в жертву давно осуждено Но почему же в наш просвещенный XX век во имя религии, во имя общинных, национальных и классовых интересов приносятся в жертву люди? И разве не усилилась злоба и бесчеловечность и не возросло число этих жертв? У кровожадного бога войны ни один и ни два жертвенника… их миллионы. Когда я писал этот роман о далеком прошлом, мысленно я пришел в самый центр ненависти и зла нашего общества. Не прийти сюда я не мог. Когда я рассказывал о городе родителей Кхету, я видел перед собой скорбные испуганные лица бесчисленных маленьких Кхету нашего общества. Разве можно не помнить о них?»

Творчество Ш. Сена выходит за рамки национальной проблематики. Чувство личной причастности к общей борьбе против ала сближает его произведения с гуманистическими образцами мировой литературы, с заботами и тревогами, объединяющими людей XX в.

ВАЛИУЛЛА САЙИД (1922–1971)

Валиулла Сайид (Саед) родился в Ноякхали, округ Читтагонг. В 1943 г. окончил Калькуттский университет. Занимался журналистикой, находился на государственной службе, был дипломатом и сотрудником ЮНЕСКО. Удостоен премии Бенгальской академии за лучший роман в 1961 г. и премии Адомджи в 1965 г., медали «Памяти 21 февраля» (посмертно в 1984 г.). Умер 10 октября 1971 г. в Париже.

Значительную часть своей жизни В. Сайид находился в эмиграции в Париже, однако вся его литературная деятельность связана с судьбой родины, и своим творчеством он участвовал в становлении прогрессивного, свободолюбивого мировоззрения бенгальских мусульман.

Его первый роман «Красное покрывало», написанный в 1945–1946 гг. и опубликованный впервые в Дакке в 1948 г., широко известен не только на родине писателя. Он переведен на английский и французский языки. Основное содержание романа — разоблачение слепого религиозного фанатизма и предрассудков мусульманского общества в деревне.

В 1948 г. Валиулла Сайвд пишет рассказ «Исповедь дерева тулси». В нем говорится о многочисленной мусульманской семье, которая наконец получила возможность поселиться в городе. В той неразберихе, которая царила сразу после создания государства Пакистан, ей удалось занять дом, оставленный знатной индусской семьей. Не успели они разместиться в нем, как пришло распоряжение освободить дом для семьи высокопоставленного пакистанского чиновника. В судьбе одной бенгальской семьи автор как бы предвидит судьбу всего Восточного Пакистана. Описывая своих героев, писатель подчеркивает их человечность, которая побеждает религиозные чувства. Символически дано дерево тулси (священное дерево индусов), за которым ухаживают мусульмане.

Валиуллу Сайвда отличает тщательность и высокая требовательность в работе над произведениями. За 25 лет литературной деятельности им написано сравнительно не много: три романа, около тридцати рассказов и три пьесы.

Долгая жизнь во Франции не могла не сказаться на его творчестве. Роман «Новолуние» (1964) написан в традициях экзистенциалистской литературы. Герой романа, школьный учитель, оказывается свидетелем преступления’ на его глазах убивают женщину. У него не хватает смелости кому-нибудь рассказать об этом. 175 страниц романа посвящены описанию мучительных переживаний этого человека. Критики считали, что появление этого романа явилось результатом многолетней оторванности писателя от родины. Существует также мнение, что в образе этого трусливого человека изображено испуганное, безгласное общество бенгальских мусульман, живущих в условиях военной диктатуры и бесправия.

В последнем романе В. Сайида «Плачь, река, плачь» (1968) один из героев, учитель арабского языка, дожив до преклонных лет, вдруг понял, что у него и его учеников — общая родина, что, воспитывая у них любовь к Аравийской земле, верблюдам и хурьме, он не учит их видеть красоту своей родной земли — Бангладеш.

Красное покрывало (1946)

В деревне Мохобботпур появился пожилой худощавый человек с внимательными впалыми глазами. Свой приход в деревню Моджид — так звать героя романа — объяснил знаком свыше, который был дан ему во сне.

Жители деревни доверчивы и невежественны. Моджвд понимает это сразу и, начав с порицаний по поводу погрешностей в выполнении религиозных обрядов, обвиняет их в тяжком грехе — забвении могилы некоего пира Модаччхера. Отыскав на кладбище самую старую и заброшенную могилу, Моджид объявляет ее святыней. Могилу приводят в порядок и покрывают красным покрывалом. Отныне это место паломничества и поклонения. Могила становится опорой авторитета Моджида, отблеск святости падает и на него, она — источник его доходов. Он богатеет, строит дом, женится. Его власть и влияние в деревне усиливаются с каждым днем. Выступая защитником ислама, он не знает пределов жестокости, карая отступников. Так, всенародно, на базарной площади он подвергает обрезанию отца и сына. Свою жену, простодушную Рохиму, угрозами и придирками превращает в бессловесную исполнительницу своей воли. Узнав о неладах в семье старика Мия, устраивает судилище и позорит его. Старик покидает деревню и пропадает без вести. Моджид опутывает деревню условностями и страхом. Он знает все обо всех. Жители Мохобботпура подчинились этому как неизбежному.

В деревню приезжает Аккаш, образованный молодой человек, побывавший за границей. Он хочет построить в деревне школу. И когда он собирается рассказать о своих планах жителям Деревни, появляется Моджид. «Где твоя борода? — спрашивает он Аккаша. — У тебя нет бороды! Какой же ты мусульманин?» Над юношей смеются. Он опозорен и покидает деревню, а Моджид с гордостью говорит о переменах в деревне, все жители пять раз в день совершают намаз, соблюдают пост. Чтобы отвратить ненастье, не пляшут, как раньше, нагишом, а все вместе читают Коран, женщины стали скромнее и не поют во время работы и на свадьбах, все двери в домах теперь на запоре…

И вот среди всеобщей покорности и страха в доме Моджида появляется юная Джомила, его вторая жена. Звенят ее смех и песни. Нарушает она и другие запреты Моджида. Он растерян и сначала хитростями и уловками старается усмирить ее, но добивается лишь внешней покорности Бездетная Рохима испытывает к Джомиле материнскую нежность, но страшится проявить ее. Жизнь в доме напряженная, и однажды, когда разъяренный Моджид пытается применить силу, Джомила плюет ему в лицо. В наказание среди ночи он тащит ее на кладбище и оставляет связанной у могилы своего «святого». На деревню неожиданно обрушивается ураган: рушатся дома, гибнут люди. Роман заканчивается сценой, когда Рохима, не обращая внимания на Моджида, пытается привести в чувство принесенную в дом Джомилу, дает волю нежности, так долго скрываемой. Тень жалости и сочувствия мелькнула в глазах Моджида, но лишь на миг. Человеческое чувство не смогло преодолеть его жестокости и бездушия. Он — на улице. Вокруг разрушение и смерть. На крики людей о помощи он призывает их покориться богу. Недвижим, словно каменное изваяние, стоит Моджид среди людей. Нет мысли в его глазах, нет чувств, которые бы связывали его с людьми.

В английском переводе роман назван «Дерево без корней» («Tree without roots»). Перевод был осуществлен с участием автора, который иллюстрировал издание. Очевидно, в измененном названии автор хотел подчеркнуть ту мысль, что Моджид, уверенный в своей власти, на самом деле обречен, так как лишен живых связей и рухнет под напором сил, освободившихся от страха и покорности.

МУНИР ЧОУДХУРИ (1925–1971)

Писатель, драматург, режиссер, актер, ученый-филолог, педагог. Родился в Маникгандже, неподалеку от Дакки, в обеспеченной семье крупного государственного чиновника.

Отец Мунира был личностью незаурядной, страстно увлеченный наукой, но в воспитании детей придерживался строгих правил.

Мунир был вторым из 14 детей, каждый из которых представлял собой фигуру неординарную. В семье царил дух высокого интеллекта. Когда Муниру исполнилось 14 лет, отец подарил ему полное собрание энциклопедии «Британика».

Учился Мунир блестяще Окончил школу в Дакке и Мусульманский колледж в Алигархе в 1941–1943 гг. Получил степени бакалавра и магистра искусств по английскому и бенгальскому языкам в 1946–1947 гг. и в 1954 г., а в 1958 г, — степень магистра искусств по филологии в Гарвардском университете (США). В 1943 г. стал членом Союза прогрессивных писателей и на одной из литературных конференций заслужил одобрительный отзыв М аника Бондопадхайя (1908–1956), назвавшего его «гением».

Писать небольшие рассказы, в основном юмористического характера, начал еще в школьные годы. В одном из них («Папаша Феку») отец Мунира узнал себя и долго не мог простить сыну обиды. Отношения осложнились и рядом других обстоятельств, среди которых не последнее место занимали крайне радикальные политические взгляды сына, так что ему пришлось самостоятельно искать источники существования. Мунир читает лекции по английской и бенгальской литературам в колледжах Даулатпура и Дакки, а затем в Даккском университете до последних дней своей жизни. Очень плодотворно работает на радио и телевидении, где пишет, переводит, адаптирует, перерабатывает, инсценирует и играет сам в небольших пьесах. Эта работа впоследствии оказала ему добрую услугу.

Ранние рассказы печатались в журналах «Шоогат», «Шиманто», «Протиродх» и др., начиная с 1943 г. Записи работ на радио, по-видимому, затерялись. Все же можно сказать, что начало литературного творчества писателя связано преимущественно с рассказами.

Полностью же дарование художника раскрылось в драматургии. Играя бенгальскими словами («пеша» — профессия и «неша» — страсть), Мунир шутил, что хотя профессией его стала педагогическая деятельность, драматургия всегда оставалась его страстью, ей он посвятил бы всю свою жизнь, если бы не материальные обстоятельства Последние, кстати, сыграли в его трагической судьбе не последнюю роль, став поводом для политических спекуляций правящей верхушки.

Между тем общественно-политическая обстановка в Восточном Пакистане (1947–1971) взывала к уму и сердцу каждого патриота. Не оставался в стороне и М. Чоудхури. Ни одно из больших или малых событий того времени не проходило без его участия, в конце концов стоившего ему жизни. Он неоднократно сидел в тюрьме (1949–1955) и получил строгое предупреждение от Канцлера университета и Военной администрации в 1971 г.

Литературное наследие М. Чоудхури состоит из сборника одноактных драм «Могила» (1960), куда вошли драмы «Человек», «Испорченный ребенок» и «Могила»; двух оригинальных пьес: «Кровавое поле» (1961) — трагедии на историческую тему афгано-маратхской битвы при Панипате (1761), пронизанной идеей неприятия войны как средства решения межнациональных конфликтов, и «Письмо» (1966) — комедии из студенческой жизни Даккского университета; двух сборников-«Дандакаранья» (1966), куда вошли одноактные пьесы «Палка», «Правитель», «Дандакаранья», «Барак при Плесси» и др., объединяющие короткие шутливые и сатирические сценки — «Барак при Плесси», «Надежная опора», «Вы кто?», «Одноэтажный, двухэтажный», «Военный», «Потомок» и трех пьес, представляющих переработки с английского: комедии «Никто ничего не мог сказать» (1967) по пьесе Б. Шоу «Поживем — увидим!», «Серебряная коробка» (1969) по пьесе Дж. Голсуорси одноименного названия и комедии «Усмирение болтливой красотки» (1970) по комедии В. Шекспира «Укрощение строптивой».

При отборе пьес для переложения Мунир, как правило, руководствовался потребностью высказаться, найти способ решения социальных, политических или нравственных проблем в окружающей его конкретной среде. Так создавалась острая политическая драма «Могила», которая была написана и впервые поставлена в тюрьме (заключенными-коммунистами, ночью, тайком) по горячим следам трагического исхода студенческих волнений в Дакке 21 февраля 1952 г. Здесь М. Чоудхури преодолел стереотип пьесы И. Шоу «Похороните мертвых» (1936) и, прибегнув к символическому приему, пошел дальше, воззвав к мужеству оставшихся в живых на пороге более жестоких испытаний.

Постепенно место драматической напряженности занимает грусть, печаль, ирония, а то и сарказм, окутанный легкой дымкой понимания, рассчитанного на жалость и сострадание. Все более явственно обнаруживается преимущественная склонность автора к жизнеутверждающим жанрам. Смешное и грустное, печальное и веселое характеризуют большинство последующих пьес М. Чоудхури и составляют сущность его художественного метода, гуманистического в своей основе. В полной мере здесь проявились плоды его гигантской умственной и духовной деятельности: эрудиция, фантазия, вкус, изобретательность, находчивость, талант виртуозного построения диалогов, сверкающих остроумием и изяществом.

В пьесах-переработках он мастерски использует сочность бенгальского просторечия вместо лондонского «кокни» и поэтичность литературной речи в беседах представителей аристократического круга.

Все это позволяло ему снять возможный налет искусственности и создать настолько убедительную ситуацию, что даже искушенный зритель не обнаруживал подмены.

Широта творческой деятельности М. Чоудхури не ограничивалась новеллистикой и драматургией. Немало он сделал и в области бенгальской филологии и лингвистики. В частности, в 1966 г. вышла в свет его монография «Духовный мир Мира» — исследование жизни и духовного наследия крупнейшего мусульманского автора, писавшего на бенгальском языке, Мира Мошаррофа Хосена (1847–1911).

За нее в 1965 г. М. Чоудхури был удостоен премии Дауда, а несколько ранее, в 1962 г., за драматургические произведения получил премию Бенгальской академии.

14 декабря 1971 г., на рассвете, за два дня до провозглашения независимой Народной Республики Бангладеш М. Чоудхури погиб от рук наемных убийц — религиозных фанатиков.

Произведения Мунира Чоудхури

Three Plays / Transl. by Kabir Chaudhury. — Dacca: Bengali Academy, 1972.

The Rehearsal / Transl. by Raushan Jahan. — Chicago: Pakistan Association of Chicago, 1965.

ШОХИДУЛЛА КАЙСАР (КОЙШАР) (1926–1971)

Писатель, поэт, журналист, родился в деревне Мозупур, округ Ноакхали (современная Республика Бангладеш) в семье профессора арабской литературы. Учился сначала в Калькутте (до раздела Индии), потом в Дакке. Интересовался экономикой, политикой, философией. Получил степень бакалавра искусств (экономика) (1946) в Калькуттском университете. Заинтересовался марксизмом и сблизился с коммунистами. 14 августа 1947 г. был среди тех в гостинице «Сирадж уд-даула», кто решил посвятить свою жизнь борьбе за независимость Бангладеш.

С 1952 г. начинаются скитания по тюрьмам. В один из коротких перерывов (1956) становится сотрудником еженедельника «Шалтахик иттефак», а затем (1958) постоянным редактором ежедневной газеты «Шонгбад». В центральной даккской тюрьме (1959) начинает писать, в значительной мере автобиографический роман «Непобежденный», повествующий об этапах борьбы (1938–1952) бенгальских мусульман за самоутверждение. В 1969 г. роман получает премию Бенгальской академии. Почти одновременно пишет повесть «Жена моряка» и книгу очерков «Дневник политзаключенного» (1962). Как Председатель Союза журналистов Восточного Пакистана, приезжает в Советский Союз (1966) на индо-пакистанскую встречу в верхах. Итогом этой поездки стала серия очерков «От Пешавара до Ташкента».

Наряду с продолжением традиций реализма творчеству Кайсара присущ поиск новых пластов социальных, политических и нравственных реальностей. Он срывает покров таинственности с интимных супружеских отношений, делая их объектом анализа, но не теряя чувства меры и вкуса. Благодаря этому характеры обретают жизненное правдоподобие и полнокровность.

Жизнь Кайсара оборвалась рано. Многие творческие планы остались незавершенными. Он пал жертвой геноцида на рассвете 14 декабря 1971 г. — за два дня до провозглашения независимости Народной Республики Бангладеш.

Жена моряка (1961)

Книга открывается поэтическим посвящением:

Тем, кто родился на восточном берегу Бенгальской земли,

в излучине сапфирового океана, у подножья кокосовых и

бамбуковых рощ; для кого земля — дом, а море — стол;

для кого волна — подруга игр, а морской прибой — голос;

у кого ураган ломает жилище, а вода уносит имущество;

и все-таки тем, кого зов моря лишает покоя, потому что

в их жилах течет кровь бесстрашных прапрадедов-мореходов.

Это начало вводит нас в атмосферу мирно дышащего океана, на берегу которого приютилась заброшенная на край земли деревушка. Жизнь в ней словно остановилась. Ничто как будто не предвещает трагедии, разве что сплошная вода, которая не просто река, или море, или океан, а настоящая прародительница водной стихии.

В деревне живет молодая супружеская пара с дочерью. От зари до зари трудится Нобитун — жена моряка. Работа ее немудреная, примитивная, не требует и капли умственного напряжения, но зато изнурительно-монотонная. Она чистит овощи, дробит рис, стирает белье, поддерживает порядок в доме… Нобитун — неграмотна. Неграмотен и ее муж — Кодом. Почти сплошь неграмотны и остальные жители деревни. Как будто действие происходит не в XX в., а где-то на заре человеческой цивилизации, когда единственной заботой человека было скудное пропитание ради сохранения жизни. Однако промелькнувшая мимо цивилизация не только не оставила здесь никаких следов технического прогресса и жизненных удобств, она словно пропитала землю пороком и страстями.

Нобитун ждет ребенка. Надолго уходит в плавание Кодом, не столько ради заработка, сколько в поисках приключений. Его красивая, молодая жена становится объектом похотливого вожделения одного из деревенских любителей поразвлечься. Сильная и гордая Нобитун находит способ отбить охоту у местного богача-прелюбодея. По деревне поползли слухи. Вернувшийся из плавания муж пытается выяснить правду. Врожденная стыдливость мешает Нобитун говорить. Разгневанный муж выбрасывает ее на улицу. Ребенок рождается мертвым.

Повесть не случайно начинается с описания океана. Разбушевавшаяся стихия стирает деревню с лица земли. Такова плата за инертность, смирение и покорность. Плата, которой могло бы не быть.

Потеряв дом, немудреное имущество и близких, чудом уцелели только Нобитун и Кодом. Изможденные и голые бредут они по земле, напоминающей лунный пейзаж. Кодом видит плывущее мертвое тело, обернутое куском одежды. Он высвобождает этот кусок, разрывает его пополам, обертывает одну часть вокруг себя, а другой предлагает Нобитун сделать то же самое.

«Давай отдохнем немного, Нобитун, — говорит Кодом. — Идти ведь еще далеко».

Так кончается повесть. Предстоит долгий и трудный путь. Но автор знает: «Дорогу осилит идущий».

В 1962 г. за лучшее беллетристическое произведение Ш. Кайсар был удостоен премии фонда Адомджи.

Произведения Шохидуллы Кайсара

Жена моряка / Пер. с бенг. Р. Морозовой; Предисл. А. Алимжанова. — М.: Прогресс, 1978. — 127 с.

ХАСАН ХАФИЗУР РАХМАН (1932–1983)

Поэт, журналист, общественный деятель. Родился в Джамалпуре, округ Маймансингх, в семье чиновника министерства просвещения. Благоприятная обстановка в доме, благотворное влияние образованного интеллигентного отца заложили основу характера искреннего и отзывчивого. Уже с детства Х.Х. Рахман смог познакомиться с самой разнообразной литературой, хорошо знал классику и современных авторов. «В равной мере я знакомился с мусульманской и индусской культурой, не испытывая при этом комплекса неполноценности», — вспоминал писатель. С 1948 г. учился в Дакке сначала в колледже, а затем в университете. Писать стихи начал еще в колледже, но лишь с 50-х гг. его творчество обретает цель и социальную определенность. Будучи студентом, Хасан Хафизур принимал активное участие в движении за предоставление автономии Восточному Пакистану и признание бенгальского языка государственным языком. В 1953 г на собственные средства он издает первый литературный сборник («Экушер шонгколон»), посвященный жертвам 21 февраля 1952 г. Почти все писатели, включенные в сборник, были в возрасте от 17 до 24 лет. Впоследствии — это известные писатели Бангладеш Сборник открыл новый этап в бангладешской литературе. Это были годы Пробуждения национального самосознания народа, и прогрессивная литература должна была помочь этому процессу. Созданию этой литературы и была посвящена вся жизнь X. X. Рахмана. Не являясь членом Коммунистической партии, в университете он вел работу в партийной группе и по культурному строительству, принимал участие в организации нелегального союза прогрессивных писателей с центром в журнале «Шоогат», был его редактором. Впоследствии в разные годы он редактировал журналы «Шомокал», «Порикром», «Бичитра», газеты «Дойник Пакистан» и «Дойник Бангла». Много сил и времени отдавал литературной критике. В Бангладеш нет писателя, с творчеством которого не был бы знаком Хасан Хафизур, кому бы он не помог советом, не помог опубликоваться.

После завоевания независимости находился на дипломатической работе — пресс-атташе в посольстве Бангладеш в Советском Союзе. По возвращении на родину в 1974 г. работал над составлением и редактированием многотомной «Истории национально-освободительной войны». При жизни писателя вышло в свет четыре тома.

В течение тридцати лет X. X Рахман был связан с литературой и культурой страны. Его литературное наследство включает восемь поэтических сборников: «Враждебный простор» (1963), «Будто последняя стрела» (1968), «Замученные слова» (1968), «Когда подняты штыки» (1973), «Оглушенная громом ночь» (1976), «Огорченный меч» (1982), «Тигр внутри меня» (1983), «Корабль судьбы» (1983); сборник рассказов «Еще две смерти» (1970) и четыре сборника литературоведческих статей.

Литературный труд X. X. Рахмана был отмечен шестью почетными премиями. Среди них премии фонда Адомджи в 1967 г. и Бенгальской академии в 1971 г.

X. X. Рахман принадлежит к поколению писателей, вступивших в литературу в 50-е гг. Он был в группе тех молодых поэтов, которые, не отвергая демократических традиций бенгальской поэзии, раздвинули ее границы, обогатив новыми идеями, знанием современной жизни, разнообразием художественных форм.

Уже с первого сборника стихов было ясно, что Х.Х. Рахман никому не подражает. Как и в произведениях большинства его современников, в центре его поэзии — Родина. Небезразличны ему судьбы людей Несправедливость и жестокость окружающего мира угнетают его, но он поднимается над этим и достигает состояния уверенности, надежды и веры в будущее. X. X. Рахмана нельзя назвать поэтом деревни. Изредка звучат в его стихах мотивы тоски по прежней жизни радом с природой, но все это в пределах нормального стремления к здоровой жизни, свежести, силе, движению… Речной поток — его излюбленный символ. Город не вдохновляет его, но он принимает его как неизбежность.

Национально-освободительная война 1971 г. делит творчество поэта на два этапа. Первый отражен в четырех поэтических сборниках, начиная с «Враждебного простора» (1963) и кончая сборником «Когда подняты штыки» (1973). В стихах этого периода — гнев, призыв к борьбе, вера в правоту своего дела, любовь к родине. Последний сборник посвящен войне.

Вышедший в 1976 г. сборник «Оглушенная громом ночь» — начало второго этапа. Здесь уже нет реакции на внешние события. Словно после долгого пути поэт всматривается в себя. Он уже не видит в себе бунтовщика Именно с этого сборника он переходит к верлибру. Все чаще звучит в стихах, особенно в последних, разочарование, ощущение бесполезности, отчаяние. Но даже в самых горьких стихах:

Все вокруг,

Словно часы у Дали,

Застыло в мертвой неподвижности,

И все же думается Невозможное слово — смерть,

Нет смерти нигде,

Только крик рождения со всех сторон.

(«Дрожь». Из сборника «Тигр внутри меня»)

Произведения Хасана Хафизура Рахмана

Бей в барабан, барабанщик: Стихи / Пер. А. Голембы; Зеркало; Единственная родина: Стихи / Пер. Н. Стефановича // Свет возрожденной надежды. — М., 1975. — С. 80–86.

В руки безумной воды; Забери все; Томление; Старина; Скажи, кого ты ищешь; Родина моя / Пер. Г. Кружкова // Избранные произведения поэтов Азии, — М., 1981,— С. 27–30 Жены: Рассказ / Пер Б. Карпушкина // Золотое облако. — М., 1975,— С 114–127.

БЕНГАЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ЧОНДИДАШ (примерно XIV–XV вв.)

Представитель вишнуитской поэзии в бенгальской средневековой литературе, выразитель ее народно-демократических тенденций. Он предвосхитил в поэзии передовое религиозно-реформаторское движение «бхакти», охватившее в XV–XVI вв. Северную Индию.

Точное время жизни его неизвестно. Вероятно, он жил на рубеже XIV–XV вв. или в середине XV в. Еще при жизни Чондидаш снискал своими песнями о Кришне (одно из земных воплощений бога Вишну) и Радхе любовь и признание народа. И имя его обросло множеством легенд, в которых рассказывается, что Чондидаш, брахман по происхождению, состоял жрецом при одном из храмов, но за любовь к женщине из низшей касты — прачке Рами, был изгнан из общества и стал бродячим певцом. Песни Чондидаша пользовались столь большой популярностью, что именем его стали позже подписывать свои произведения (около 1200 песен) по крайней мере еще три поэта. Рукопись единственной дошедшей до наших дней поэмы Чондидаша была найдена только в начале XX в. В ней отсутствовал титульный лист, и ее условно назвали «Гимны Кришне».

Гимны Кришне (XIV–XV вв.)

Поэма «Гимны Кришне» распадается на песни (поды) — своеобразные монологи трех главных персонажей поэмы: Кришны, его возлюбленной Радхи и старой сводницы Бадаи. Кришна, разбитной пастушок, воспылал страстью к красавице Радхе, жене Аяна Гхоша, и всеми силами старался добиться взаимности. Но ни богатые подарки, ни рассказы коварной Бадаи о том, что Кришна не простой смертный, а земное воплощение бога Вишну, не помогли. Тогда Кришна прибег к хитрости. Переодеваясь сборщиком налогов, паромщиком, он заставил Радху уступить ему. И в конце концов Радха полюбила Кришну. Но чем сильнее становится любовь Радхи, тем быстрее угасает страсть Кришны. И вот однажды он покидает ее, чтобы стать правителем княжества Матхуры.

Для правоверного вишнуита кришнаитского топка любовь Кришны и Радхи — божественный символ, аллегория: Кришна олицетворял собой хранителя и создателя Вселенной, бога любви и милосердия — Вишну, а любовь к Радхе — привязанность бога к своим творениям; Радха же символизировала человеческую душу, а любовь ее к Кришне — извечное стремление души человека к вечному и полному освобождению (мукти), достигаемому через любовь, преданность (бхакти).

Хотя Чондидаш отдает дань индусской религиозной традиции (Кришна наделен всеми божественными атрибутами: тело его темно-голубого цвета — преобладающий цвет Вселенной, голова украшена цветочным венком и султаном из павлиньих перьев — символ радуги), его Кришна — прежде всего человек, а любовь Кришны и Радхи в изображении Чондидаша — вызов средневековой религиозной морали, уродующей естественную природу человека. В этом, несомненно, сказались народные гуманистические истоки его творчества.

В описании человеческих чувств Чондидаш достиг истинных поэтических высот, большой художественной выразительности. И его ясные, полные искреннего чувства, не усложненные метафизическим подтекстом песни распевались простым народом Бенгалии в течение нескольких веков.

Литература о писателе

Новикова В. А. Очерки истории бенгальской литературы X–XVIII вв. — Л., 1965. — С. 34–39.

Паевская Е. В. Вишнуитская поэзия. Чондидаш // Литература Востока в средние века. — М., 1970,- С. 421–427.

Паевская Е. В. Развитие бенгальской литературы XII–XIX вв. — М., 1979 — С. 115–125.

Sen Sukumar. History of Bengali Literature. — New Delhi, 1960. — P. 70–77.

КРИТГИБАШ ОДЖХА (примерно конец XV–XVI вв.)

Поэт-рамаит. Из вступительной части его поэмы «Рамаяны» следует, что он родился на берегу Хугли в деревне Пхулия (Западная Бенгалия), учился в тогдашней бенгальской столице Гаур, был представлен ко двору. До наших дней дошло несколько его поэтических произведений, из которых наиболее выдающееся — поэма «Рамаяна».

Рамаяна (XV в.)

Многие века эпическая поэма «Рамаяна», созданная в I тыс. до н. э. и записанная на эпическом санскрите в I в. н. э., была «священным писанием» ортодоксального индуизма.

Под страхом суровой кары запрещался ее пересказ на бенгальском языке. Но в связи с распространением в Бенгалии культа Рамы как одного из воплощений бога-хранителя Вишну было сделано более двадцати бенгальских переложений ее. Лучшее из них принадлежит Кри-тибашу.

«Рамаяна» Критибаша — переложение оригинала применительно к новой эпохе и иным общественным условиям. Не изменена только сюжетная линия, все остальное претерпело большие изменения. Кригибаш отразил современную ему жизнь Бенгалии, он сохранил имена главных персонажей, но наделил их чертами своих современников.

Поэма не дошла до нас в первоначальном виде. Созданная в XV в., она была подхвачена бродячими певцами и разнесена по всей Бенгалии. Народные певцы вставляли в нее новые эпизоды, по-новому передавали старые, изменяли язык поэмы. Существуют многочисленные записи «Рамаяны», самая ранняя из которых относится к XVII в., самая поздняя — к началу XIX в.

Литература о писателе

Новикова В. А. Очерки истории бенгальской литературы X–XVIII вв. — Л., 1965.— С. 73–76.

Паевская Е. В. Развитие бенгальской литературы XII–XIX вв. — М., 1979.— С. 102–112.

Рай Нирендронатх. Бенгальская поэзия XIX–XX вв. — М., 1963. — С. 14.

Sen Sukumar. History of Bengali Literature. — New Delhi, 1960. — P. 67–69.

МУКУНДОРАМ ЧОКРОБОРТИ (XVI в)

Единственный источник биографии Мукундорама Чокроборти — вступительная часть его поэмы «Песнь о благодарении Чонди». Из нее мы узнаем, что Мукундорам родился в семье брахмана в одной из деревушек Западной Бенгалии примерно в середине XVI в.

В это время Западная Бенгалия была ареной ожесточенной борьбы афганских и монгольских феодалов. Во время завоевания Бенгалии афганцем Илиас Шахом семья Мукундорама потеряла свой небольшой наследственный земельный надел, и он с семьей вынужден был покинуть родные места. После долгих и мучительных странствий поэт поселился в доме мелкого князька Банкура Рая, приняв должность учителя его сына. Там в последнее десятилетие XVI в. он создает свою единственную дошедшую до нас поэму «Песнь о благодарении Чонди»

Песнь о благодарении Чонди (конец XVI в)

Мукундорам сумел в рамках условного религиозно-мифического сюжета показать жизнь современной ему Бенгалии. Поэма создана в традициях бенгальской народной эпической поэзии (монголкаббо), своими истоками уходящей в глубокую древность и связанной с враждебными ортодоксальному индуизму культами местных божеств: богини змей Моноши, богини охоты и зверей Чонди и др. Культы этих богинь отражали страх древнего человека перед природой и роковую зависимость от нее. Содержание эпических поэм (монголкаббо) строилось на пересказе легенд о том, как та или иная богиня завоевала поклонение людей. Монголкаббо были частью религиозного ритуала. В письменную литературу этот сюжет проникает в XV–XVI вв. Эпические поэмы становятся излюбленным жанром бенгальских поэтов.

Среди всех многочисленных переработок поэм о богине Чонди выделяется поэма Мукундорама. Она состоит из трех частей. В первой, наименее интересной, дается пересказ идущей в русле правоверного индуизма легенды о том, как богиня Чонди стала второй женой бога Шивы. Во второй — рассказывается о том, как Чонди завоевала поклонение бедного охотника Калокету и его жены Пхулпоры. В третьей — повествуется о богатом уджайнском купце Дхонопоти, который долго не хотел признать могущество богини. Тогда Чонди прибегла к хитрости. Во время его путешествия на Цейлон она явилась ему в виде прекрасной женщины, восседающей на лотосе. Купец поведал о чуде владыке Цейлона. Тот не поверил Дхонопоти и решил сам убедиться в истинности его слов. Но чудо не повторилось, и купец за обман был брошен в темницу. Только вмешательство богини спасло его, и Дхонопоти признал Чонди.

Несмотря на сказочность сюжета, мир, отраженный в поэме Мукундорама, — реальная бенгальская жизнь XVI в. Фантастические обстоятельства, в которых действуют герои, поэт стремится приблизить к конкретной действительности. Калокету, Пхуллора, Дхонопоти и другие персонажи поэмы живут и действуют сообразно условиям быта феодальной Бенгалии. С удивительной наблюдательностью и достоверностью Мукундорам рисует жизнь бенгальского средневекового города, разные слои его населения, их обычаи, нравы. Особенно удаются поэту образы второстепенных персонажей: ремесленников, жрецов, купцов, ростовщиков, лекарей, военачальников. Одна из ценных черт таланта Мукундорама — умение подметить в жизни смешное и передать его в своем творении. За внешней беспристрастностью положения чувствуется боль поэта за страдания народа. И это делает Мукундорама Чокроборти истинно народным поэтом.

Произведения Мукундорама Чокроборти

Песнь о благодарении Чонди. Сказание об охотнике / Пер. с бенг.; Вступ. ст. И. А. Товстых. — М.: Наука, 1980,— 300 с.

Литература о писателе

Новикова В. А. Очерки истории бенгальской литературы X–XVIII вв. — Л., 1965.— С. 57–62.

Паевская Е. В. Мукундорам Чокроборти // Литература Востока в средние века. — М., 1970. — С. 432–437.

Паевская Е. В. Развитие бенгальской литературы XII–XIX вв. — М., 1979,— С. 130–146.

Sen Sukumar. History of Bengali Literature. — New Delhi, 1960. — P. 123–130.

ДОУЛОТ (ДАУЛАТ) КАЗИ (первая половина XVII в.)

Родоначальник светской поэзии — первым среди бенгальских поэтов вывел литературу за религиозные рамки. Мусульманин по вероисповеданию, он жил при дворе раджи Араканского княжества, расположенного на границе между Бирмой и Бенгалией. По заказу одного из военачальников и была написана Доулатом Казн поэма «Лор и Чондрани» (другое ее название «Верная супруга Мойна»), в основе которой лежит предание, появившееся еще в XIV в. на территории Северного Бихара.

Лор и Чондрани (первая половина XVII в.)

Поэма Доулата Казн открывается традиционным восхвалением покровителя поэта. Затем следует рассказ о том, как раджа княжества Гохари Лор увидел портрет принцессы Мохара Чондрани и влюбился в нее. Покинув свою верную супругу Мойну, Лор отправился в страну Мохара. Чондрани тоже полюбила Лора, и они решили бежать. Муж Чондрани, безобразный карлик, устраивает погоню, настигает их, однако в схватке с Лором погибает. Лор остается празить в Мохаре.

Смерть помешала Доулату Казн закончить поэму. О том, как Лор вспоминает о своей покинутой жене и вместе с Чондрани возвращается в Гохари, где счастливо живет с двумя женами, написал в 1659 г. поэт Саид Алаол, закончивший поэму. В этой поэме впервые в бенгальской средневековой литературе герои обходятся без чудесного вмешательства богов и богинь.

Литература о писателе

Новикова В. А. Очерки истории бенгальской литературы X–XVIII вв. — Л., 1965.— С. 106–107.

Sen Sukumar. History of Bengali Literature. — New Delhi, 1960, — P. 150–153.

САИД АЛАОЛ (конец XVII в.)

Поэт придворно-аристократического направления в бенгальской литературе. Точные годы жизни его не известны. Алаол прожил бурную, полную трагических превратностей жизнь. Сын правителя одной из восточнобенгальских провинций, в молодости он был взят в плен португальскими пиратами и продан в армию араканского раджи. Благодаря своей учености, поэтическим и музыкальным талантам Алаол стал придворным поэтом. В 1659 г. он закончил поэму умершего Доулата Казн «Лор и Чондрани», затем перевел с авадхи поэму Малика Мухаммада Джаяси «Падмавати». В 1661 г. Алаол был брошен на девять лет в тюрьму по обвинению в соучастии в убийстве сына Великого Могола Шаха Джехана-Шудхи. После освобождения он занимался переводами с персидского на бенгальский язык («Искандернаме» Низами и др.). Творчество Саида Алаола — яркое свидетельство того, что в XVII в. в Бенгалии складывалась новая культура, вобравшая в себя как индусские, так и мусульманские элементы. Алаол выступал в основном как переводчик, однако он не копировал подлинник, а творчески его перерабатывал. Наибольшим признанием пользуется поэма Алаола «Падмавати».

Падмавати (50–60 гг. XVII в.)

Поэма Алаола «Падмавати» — единственное в бенгальской литературе произведение, в котором, правда в очень романтизированной форме, отразилась кровавая междоусобица, царившая в феодальной Индии.

В основе поэмы — историческое событие — осада Читора (столица раджастанского княжества Мевар) в 1303 г. делийским султаном Алауддином. Эго единственный исторически достоверный в поэме факт, все остальное — плод фантазии нескольких поколений индийских поэтов.

Ногшен, раджа Читора, узнает о необыкновенной красоте дочери царя Цейлона Падмавати. Ногшен женат, однако решает отправиться на Цейлон и добиться руки Падмавати. На обратном пути на море их застает шторм, корабль гибнет, сам же он вместе с молодой женой благополучно достигает берега. Прибыв в Читор, Ногшен в мире и согласии живет со своими двумя женами. Вскоре из-за дворцовых интриг Ногшен изгоняет из Читора брахмана Рагхобочетона. Оскорбленный брахман направляется в Дели и, мстя Ногшену, рассказывает делийскому султану о красоте Падмавати. Алауддин решает во что бы то ни стало овладеть красавицей. Он осаждает Читор и берет в плен Ногшена. Тем временем соседний раджа Деонал пытается соблазнить Падмини. Вернувшись из плена, Ногшен вызывает обидчика на бой и убивает его. Но через семь дней и сам умирает от ран. На его погребальном костре совершают сати обе безутешные адовы.

Литература о писателе

Новикова В. А. Очерки истории бенгальской литературы X–XVIII вв. — Л., 1965.— С. 107–110.

Паевская Е. В. Развитие бенгальской литературы XII–XIX вв. — М., 1979.— С. 146–153.

Sen Sukumar. History of Bengali Literature. — New Delhi, 1960. — P. 150–153.

БХАРОТЧОНДРО РАЙ (1713–1760)

Сын земледельца из княжества Бхурсут, Бхаротчовдро получил прекрасное по тем временам классическое образование. Он хорошо знал санскрит и персидский язык, а также литературу на них. Бхаротчовдро — автор многочисленных коротких стихотворений разнообразной тематики, состоящих, как правило, из двух-четырех строк. Эти короткие стихи продолжают жить в разговорном бенгальском языке до настоящего времени.

Бхаротчовдро был замечательным мастером санскритского стиха. Его «Восьмистишье в честь богини змей» и перевод с санскрита эротико-риторической поэмы майтхильского поэта Бханудатты «Соцветие настроений», исполнены большой поэтической силы и красоты. Лучшим произведением Бхаротчовдро считается поэма «Восхваление Онноды», созданная по заказу его покровителя махараджи Кришночовдро.

Восхваление Онноды (1753)

Поэма «Восхваление Онноды» состоит из трех частей: «Величие Онноды», излагающая легенды о жизни Шивы и Парвати на Кайласе, «Восхваление Кали», включающая известную любовноромантическую легенду о Бидде и Шувдоре, и «Восхваление Оннопурны», повествующая о походе Ман Сингха в Бенгалию. Связующим звеном всех трех частей является богиня Оннода (она же Кали и Оннопурна). Наибольшей известностью в Индии пользуется вторая часть поэмы. Дочь раджи Бурдвана Бидда устраивает состязание женихов в красноречии. Красавцу принцу из Канчи не удалось победить в этом диспуте, но он добился встречи с Биддой. Молодые люди полюбили друг друга и тайно поженились. Родители Бидды узнали об этом браке, и Шундору грозила смертная казнь. В последнюю минуту юноша обращается с молитвой к богине Кали, и та спасает его. Родители Бидды дают согласие на брак, и после свадьбы молодые супруги счастливо отбывают в Канчи.

Содержание поэмы «Восхваление Онноды», несмотря на религиозно-мифологическую оболочку, носит светский характер, что вообще типично для творчества Бхаротчовдро Рая.

Литература о писателе

Новикова В. А. Очерки истории бенгальской литературы X–XVIII вв. — Л., 1965.— С. 119–128.

Паевская Е. В. Развитие бенгальской литературы XII–XIX вв. — М., 1979.— С. 154–164.

Товстых И.А. Бенгальская литература: Краткий очерк. — М., 1965,— С.77–81.

ПЕРИЧАНД МИТРО (1814–1883)

Сын богатого купца, Перичавд Митро (литературный псевдоним писателя — Текчавд Тхакур) — калькуттский негоциант, директор многих англо-индийских торговых домов, получил образование в калькуттском Хинду-колледже, который в 30-е гг. был колыбелью передовой буржуазной идеологии. Перичавд Митро — типичный представитель бенгальского просветительства.

Мировоззрение писателя складывалось под влиянием резко критиковавших индуизм «младо-бенгальцев», чьи философские и политические взгляды отличались свободомыслием. Перичанд Митро был видным деятелем общества «Брахмо Самадж», членом законодательного собрания Бенгалии. Либерал по убеждениям, он один из первых среди бенгальцев выступил в защиту крестьян, был горячим сторонником женского образования (с 1854 г. издавал специальный журнал для женщин). Он явился родоначальником жанра дидактического социально-бытового романа. Из пяти прозаических произведений, принадлежащих Перичанду Митро, наиболее значительным является роман «Избалованное дитя богатого дома».

Избалованное дитя богатого дома (1855–1858)

Роман построен как назидательный рассказ о судьбе семьи разбогатевшего благодаря природной смекалке и деловитости Бабурама-бабу, представителя поднимающегося среднего сословия в бенгальском обществе. Его старший сын Мотилал растет недорослем, которому отец в ослеплении родительской любви разрешает все. Развлечения Мотилала, жертвами которых становятся его учителя, слуги в доме, окрестные крестьяне, отличаются дикостью и жестокостью.

Неправильное воспитание, безнаказанность делают Мотилала не просто невеждой, а человеком с порочными и преступными наклонностями. Во главе шайки бездельников он грабит крестьян-бедняков, поджигает их хижины. В конце концов он выдвигает ложное обвинение против отца. Только вмешательство Бароды-бабу, наставника младшего сына Рамлала, спасает Бабурама от разорения и тюрьмы. После смерти отца Мотилал становится главой семьи и выгоняет из дома брата. Он проматывает все состояние и нищий бродит по Бенгалии, мучимый раскаянием. Барода-бабу протягивает ему руку помощи.

В предисловии к роману П. Митро писал, что его цель — показать пагубные последствия неправильного воспитания детей и что «лишь одно просвещение в силах гармонически развить способность мыслить и чувствовать». Но идейное содержание романа переросло замысел автора. Перичанд Митро обратился непосредственно к изображению окружающей жизни и показал настоятельную необходимость выработать новые буржуазные нормы общежития и морали. Несмотря на наивные просветительские предпосылки автора, что одно просвещение способно сделать общество справедливым, добродетельным и процветающим, в романе затронуты многие важные проблемы бенгальского общества в переходный период (полигамия, бесправное положение женщины, господство предрассудков и суеверий).

В романе П. Митро разговорный язык использован не только в диалогах, но и в авторском тексте, что обеспечило произведению широкую популярность среди читающей бенгальской публики.

Литература о писателе

Товстых И.А. Бенгальская литература: Краткий очерк. — М., 1965,— С. 103–109.

Sen Sukumar. History of Bengali Literature. — New Delhi, 1960, — P. 229–231.

МОДХУШУДОН ДОТТО (1824–1873)

Поэт и драматург, во многом определивший путь развития бенгальской литературы второй половины XIX в., зачинатель новых жанров и форм в поэзии и драматургии, творчески осмысливший богатый опыт европейской литературы. С его именем связано зарождение бенгальского романтизма. Непримиримый враг канонов феодальной средневековой литературы, восхищавшийся свободолюбивой поэзией Мильтона, Байрона и Шелли, он в своем творчестве боролся за человека, свободного духовно, раскрепощенного от власти средневековых предрассудков. Его произведения способствовали пробуждению национального самосознания народа, готовили почву для развертывания национально-освободительной борьбы.

Модхушудон Дотто родился 25 января 1824 г. в семье адвоката. Образование получил в Хицду-колледже и Бишопе-колледже. При крещении принял имя Майкл. Первые литературные опыты М. Дотто были на английском языке (поэмы «Плененная дама» и «Видения прошлого»). Только в возрасте 34 лет он обратился к творчеству на родном языке. Литературный труд не давал ему и его семье достаточных средств к существованию. Он вынужден был работать то преподавателем английского языка, то переводчиком при полицейском суде, а после посещения Англии в 1862 г. и Франции в 1863–1866 гг. стал заниматься адвокатской практикой. Первым произведением Дотто на бенгальском языке была мифологическая драма «Шормиштха» (1858) на сюжет из «Махабхараты». Затем в течение 1859 г. он написал две сатирические комедии «И это называется цивилизацией?!» и «Оперение старого попугая», в 1860 г. — историческую трагедию «Кришнокумари», поэму «Рождение Тилоттомы», в 1862 г. — эпическую поэму «Гибель Мегхнада», поэму в письмах «Героини» и др. Каждое новое его произведение шло наперекор существующим литературным традициям и открывало новую страницу в бенгальской литературе.

И это называется цивилизацией?! (1859)

Эго первая сатирическая комедия в литературе не только на бенгальском, но и на других индийских языках. В ней М.Дотто осмеял уродливые явления современной ему колониальной действительности. Комедия бичует внешнее, слепое подражание англичанам, английской культуре, вернее, тому, что ошибочно понимает под ней невежественная часть компрадорской буржуазии. Это явление олицетворяет Нобо-бабу (в переводе — новоявленный господин). Он нахватался верхов, проникся презрением к своему народу, его культуре и языку. Праздной болтовней о необходимости борьбы с предрассудками он и его «последователи», организовавшие общество с пышным названием «Волны знаний», прикрывают свое паразитическое существование, преступное равнодушие к судьбе страны и народа. И те, против кого была направлена пьеса, сделали все, чтобы она не была поставлена.

Оперение старого попугая (1859)

Смешная история о том, как два крестьянина-арендатора — мусульманин Ханиф и индус Бачос-поти — проучили своего помещика, старого ханжу и сластолюбца Бхоктопрошада-бабу, в искусных руках Дотто стала сатирой на лицемерие и ханжество ортодоксальных индусов, на бессмысленность религиозных и кастовых предрассудков.

Бхоктопрошад-бабу — брахман. Внешне он очень ревностно соблюдает все обряды и предписания индуизма, печется о кастовой чистоте. Когда же дело касается его очередного увлечения, старый ханжа забывает о кастовых и религиозных предписаниях и настойчиво старается добиться благосклонности дочерей сапожника, маслодела и даже «нечестивой мусульманки» Фатьмы, жены Ханифа.

Фатьма назначила свидание помещику в лесу у разрушенного храма. Ее муж и его приятели спрягались в развалинах и, выдав себя за духов, избили помещика и заставили вернуть землю, которую тот незаконно отнял у Бачоспоти, а от Ханифа откупиться деньгами. В этой комедии Догго поднялся до сатирического обличения общественных противоречий.

Кришнокумари (1860)

Это первая оригинальная романтическая трагедия в бенгальской литературе. В основу ее легли подлинные исторические события, происходившие в княжестве Мевар в самом начале XIX в. М.Дотто удалось воссоздать гнетущую атмосферу феодальных раздоров. На руку прекрасной Кришны, дочери меварского князя Бхима Сингха, претендуют двое: марварский раджа Ман Сингх, которому Кришна отдала свою любовь, и честолюбивый раджа Джагат Сингх. Войска раджей осадили столицу Мевара. Бхим Сингх в отчаянии: его стране грозит разорение. В душе Кришны идет трагическая борьба между чувством долга и любовью. Долг побеждает, она принимает яд, чтобы своей смертью устранить причину раздоров. Вся пьеса проникнута патриотическим пафосом, пафосом самоотречения во имя спасения отчизны и блага народа, она неизменно будила в зрителях патриотические чувства.

Гибель Мегхнада (1861)

Поэма «Гибель Мегхнада» представляет собой героико-романтический эпос. В ней наиболее ярко проявилось присущее мятежному таланту Дотто героическое осмысление действительности — той переходной эпохи, когда зарождалось национальное самосознание бенгальского народа. В поисках героического сюжета для поэмы Датто обратился к «Рамаяне». Он взял заключительный эпизод борьбы Рамы с демоном Раваной — гибель сына Раваны Мегхнада, или Индраджита. Но поэт по-новому, в духе своей эпохи, трактует и осмысливает принявший определенную религиозную окраску сюжет. Равана, на протяжении многих веков олицетворявший силы зла, борющиеся против добра, у Дотто дан мятежником, «восставшим против самой религии» и, по выражению Р. Тагора, самоотверженно защищающим родную страну от нашествия. Такая трактовка подчеркивала неприятие поэтом укоренившихся феодально-религиозных представлений. У Догго трагедия Раваны не в том, что он не в состоянии добиться любви Ситы, а в том, что он не может защитить «золотую Ланку» от вторжения войска Рамы. Вся поэма проникнута пафосом любви к родине. Новаторство поэта состоит в попытке сочетать индийскую мифологию с античным эпосом. Дотто закрепил в бенгальской поэзии употребление белого стиха. Впервые белым стихом им была написана поэма «Рождение Тилоттомы».

Сонеты (1865)

Сонет, как и многие другие поэтические жанры, был освоен в бенгальской поэзии Дотто. Ему принадлежат 102 сонета, большинство из которых написано на чужбине и посвящено родине поэта. С нежной грустью и любовью Дотто вспоминает речку Копотакхо, на берегах которой безмятежно текло его детство («Копотакхо»). Он скорбит о зависимом положении Индии («Мы»), корит себя за ошибки юности, когда он отвергал родину и «алмазный клал родного языка» («Заключение», «Бенгальский язык»). В сонетах Дотго размышляет о назначении поэта («Поэт»).

Произведения Модхушудона Дотто

Сонеты / Пер. с бенг. С. Спасского // Бенгальская поэзия. — М.; Л., 1959. — С. 29–37.

Литература о писателе

Паевская Е. В. Модхушудон Дотто // Литература Востока в новое время. — М., 1975. — С. 282–287.

Паевская Е. В. Развитие бенгальской литературы XII–XIX вв. — М., 1979.— С. 208–218.

Рай Нирендронатх. Бенгальская поэзия XIX–XX вв. — М., 1963.— С. 36–61.

Товстых И. А. Драматургия Модхушудона Дотго // Драматургия и театр Индии, — М., 1961. — С. 128–160.

ДИНОБОНДХУ МИТРО (1829–1873)

Зеркало индиго (1860)

В 1860 г. в Калькутте была поставлена драма «Зеркало индиго», сыгравшая огромную роль в развитии национально-освободительных идей в Бенгалии в 60-е гг. Английский перевод драмы (1861) был запрещен, а издателя ее — миссионера Джеймса Лонга — привлекли к суду и приговорили к месячному заключению и штрафу.

Драма была опубликована анонимно, поэтому автор ее, почтовый инспектор округа Нодия (Западная Бенгалия) Динобондху Митро, и переводчик Майкл Модхушудон Дотго избегли кары. По долгу службы Динобондху Митро приходилось много разъезжать, и он не раз оказывался свидетелем жестокого произвола, чинимого английскими плантаторами над бенгальскими крестьянами. По свидетельству современников, Митро был человеком очень чувствительным к любой несправедливости. Он взялся за перо, чтобы защитить наиболее обездоленную часть соотечественников — крестьян. Своей драмой он надеялся заставить раскаяться плантаторов и колониальные власти. Прототипами его героев были реально существовавшие люди. В центре драмы — судьба крестьянина Гокулчондро Бошу и его соседа Шадхучорона, пытавшихся противостоять злой воле и насилию английских плантаторов, которые обрекли их семьи на нищету и голод.

Плантаторы Вуд и Рог, «индиговые дьяволы», как их называют в драме крестьяне, силой заставляют крестьян разводить индиго. Гокулчондро Бошу пытался искать справедливости и обратился в суд, но его самого бросили в тюрьму. Старик в отчаянии кончает с собой. Одного из его сыновей забили до смерти слуги плантаторов, умерла беременная дочь Шадхучорона, которую Рог ударил сапогом в живот.

На протяжении всей драмы Митро противопоставляет жестокости, отсутствию моральных устоев «цивилизованных» плантаторов доброту, чувство собственного достоинства бенгальских крестьян, поставленных в нечеловеческие условия жизни. «Зеркало индиго» прозвучало обвинением не только плантаторам, но и всему колониальному режиму в Индии. Это первая подлинно народная драма в Индии будила в сердцах современников чувство ненависти к колонизаторам. Динобондху Митро пробовал свои силы и в поэзии. Он написал несколько комедий, в которых высмеивал человеческие пороки, порожденные современными ему социальными условиями. Но ни одно из его произведений по общественному звучанию нельзя поставить рядом с драмой «Зеркало индиго».

Литература о писателе

Товстых И. А. Бенгальская литература: Краткий очерк. — М., 1965.— С. 149–155.

БОНКИМЧОНДРО ЧОТТОПАДДХАЙ (1838–1894)

Писатель-просветитель и общественный деятель второй половины XIX в. В его творчестве нашли отражение специфические особенности духовной и культурной жизни Индии после народного восстания 1857–1859 гг. Уроженец Кантальпары (провинциальный городок вблизи Калькутты), Бонкимчондро происходил из образованной и состоятельной семьи чиновника. Он получил хорошее гуманитарное образование в детстве. В 1858 г. Бонкимчондро окончил Калькуттский университет и поступил на государственную службу, на которой находился более тридцати лет, работая сборщиком налогов и помощником судьи в различных районах Бенгалии. Начало писательской деятельности Чоттопаддхая относится к 1865 г. Его называют основоположником бенгальского исторического романа. Перу Чоттопаддхая принадлежит семь исторических романов и повестей, в том числе «Дочь полководца» (1865), «Мриналини» (1869), «Чондрошекхор» (1874), «Обитель радости» (1882), «Радж Сингх» (1893). Писатель обращается к славному историческому прошлому, стремясь внушить своим соотечественникам чувство гордости за родную страну и любви к ее истории, веру в ее будущее. Впервые в бенгальской литературе изображены картины народного движения. Свои социальные романы «Копапокундола» (1866), «Ядовитое дерево» (1873), «Завещание Кришноканто» (1877), повести «Индира» (1872), «Радхарани» (1875) и другие Бонкимчондро посвящает современной ему Бенгалии. Большое место в его творчестве занимает сатира и юмор — «Дневник Комолаканто» (1875), памфлеты, сказки.

В 1872–1884 гг. Чоттопаддхай издавал один из передовых журналов Бенгалии «Бонгодоршон», вокруг которого группировались писатели-патриоты. Как редактор и издатель, он сумел превратить журнал в трибуну защитников и пропагандистов национальной литературы и культуры. Творчество Чоттопаддхая было пронизано идеями национального возрождения, способствовало консолидации сил индийского народа в антиколониальной борьбе. Повстанческая песня «Банде Матарам» («Будь благословенна, о Мать!») из романа «Обитель радости» стала национальным гимном борющейся Индии.

Радж Сингх (1893)

Борьба раджпутов против Великих Моголов в конце XVII в. составляет содержание этого наиболее зрелого исторического романа Бонкимчоцдро. Первоначально роман печатался в виде отдельных рассказов под общим названием «Радж Сингх» (1887–1888), а в 1893 г. все они были переработаны и оформлены в роман.

Действие романа развертывается в небольшом княжестве Рупнагар. Могольский император Аурангзеб, узнав о Чанчал-кумари — красавице дочери рупнагарского раджи, решает забрать ее к себе в гарем. Отцу Чанчал-кумари — вассалу Моголов — ничего не остается, как подчиниться, так как отказ мог бы привести к полному разгрому его княжества. Но Чанчал-кумари тайком посылает письмо, прося защиты у махараны Мевара Радж Сингха. Махарана решает спасти девушку и с отрядом раджпутов отправляется в Рупнагар, куда уже прибыли посланцы Аурангзеба. В битве могольский отряд терпит поражение. Но Аурангзеб не складывает оружия и решает свести старые счеты с Радж Сингхом, никогда его не признававшим. Начинаются кровопролитные бои, в результате которых Аурангзебу приходится пойти на заключение мира.

Завещание Кришноканто (1875)

Роман «Завещание Кришноканто» — лучший реалистический роман Чоттопаддхая. Богатый заминдар Кришноканто Рай пишет завещание, по которому половину наследства оставляет племяннику Гобиндолалу, а вторую половину делит между двумя сыновьями, дочерью и женой. Его старший сын Хоролал пытается получить большую долю наследства. Он идет на подлог и для этого уговаривает молодую вдову Рохини выкрасть настоящее завещание, заменив его фальшивым. Проступок Рохини обнаруживается, и ей грозит бесчестье и изгнание из деревни. Гобиндолал за нее заступается. Рохини и Гобиндолал полюбили друг друга. Заметив это, Кришноканто переделывает завещание и долю Гобиндолала целиком переписывает на имя его жены Бхомры. Это усугубляет и без того назревавший конфликт между супругами. Гобиндолал оставляет жену и живет на чужбине. Вместе с ним живет и Рохини, но разлука с родиной не приносит Гобиндолалу счастья. Он не может забыть свою жену, верную и добродетельную Бхомру. Однажды, заподозрив Рохини в измене, он в порыве ревности убивает ее. Умирает и Бхомра. Гобиндолал становится отшельником и пытается обрести покой в странствиях.

В романе «Завещание Кришноканто» Чоттопаддхай стремился раскрыть сложные проблемы нравственных и семейных взаимоотношений в Бенгалии середины XIX в., показать, как новые взгляды и веяния вступили в борьбу со старыми, прочно укоренившимися предрассудками. Писатель всячески старается подчеркнуть, что, хотя формально вдовы и получили право на вторичное замужество, на самом деле эта сложная социальная проблема не разрешена и положение индийской женщины остается по-прежнему тяжелым.

Произведения Бонкимчондро Чоттопаддхая

Завещание Кришноканто / Пер. с бенг. Е. Смирновой; Предисл. В. Новиковой // Ядовитое дерево: Романы и повести. — М., 1962,— С. 289–396.

Индира: Повести и роман / Пер. с бенг.; Послесл. Э. Комарова. — М.: Гослитиздат, 1963,— 415 с. Комолаканто // Восточный альманах. — М., 1962. — Вып. 5. — С. 29—137.

Радж Сингх / Пер. с бенг. С. Цырина; Предисл. К. Антоновой. — М.: Гослитиздат, 1960, — 263 с.

Литература о писателе

Комаров Э.Н. Послесловие // Бонкимчондро Чотгопаддхай. Индира. — М., 1963.— С.374–391.

Новикова В. А. Бонкимчондро Чотгопаддхай: Жизнь и творчество, — Л.: ЛГУ, 1969.— 210 с.

Новикова В. А. Бонкимчондро Чотгопаддхай — публицист и издатель журнала «Бонгодоршон» // Памяти академика И. Ю. Крачковского. — Л., 1958,— С. 90—102.

Новикова В. А. «Комолаканто» как сатирическое произведение // Вестник ЛГУ. — 1967. — Вып. 1. — № 2.-С. 58–63.

Паевская Е. В. Бонкимчондро Чотгопаддхай // Литература Востока в новое время. — М., 1975. — С. 287–298.

Паевская Е. В. Развитие бенгальской литературы XII–XIX вв. — М., 1979.— С. 218–240.

НОБИНЧОНДРО ШЕН (1847–1909)

Господствующим направлением в бенгальской поэзии в конце XIX и начале XX в. становится романтизм, выросший на почве отрицания колониальной действительности и дальнейшего развития национально-освободительной борьбы народов Индии. Одним из ярких представителей этого направления был Нобинчондро Шен. Он родился и воспитывался в Читтагонге в знатной семье юристов. Окончил Калькуттский университет и почти всю жизнь (более 30 лет) находился на государственной службе, занимая различные должности в органах городского самоуправления.

Нобинчондро Шен рано выступил со своими стихами в печати. Любовь и восхищение родной природой проходит через все его творчество. Однако уже в первом опубликованном сборнике поэта «Развлечения на досуге» в полную силу звучит и гражданская тема. Поэта мучит вопрос, почему его страна и народ более 100 лет находятся в рабстве, и в поэме «Битва при Плеси» своеобразно отвечает на этот вопрос.

Битва при Плесси (1875)

Поэт обращается к прошлому, к решающему в истории Индии событию — битве при Плесси (1757), когда англичане разбили войска последнего независимого бенгальского правителя Сираджа уд-Даула и завершили завоевание Бенгалии.

Поэма состоит из пяти песен. Большую часть поэмы занимает описание дня единства среди тех, кто «вершит судьбы Бенгалии», крайняя феодальная разобщенность — причина поражения. Он призывает к единству, что придает поэме прогрессивное значение.

Произведения Нобинчондро Шена

Надежда / Пер. В А. Новиковой // Бенгальская поэзия. — М., 1959.— С. 59–60.

Литература о писателе

Паевская Е. В. Развитие бенгальской литературы XII–XIX вв. — М., 1979. — С. 164–167.

Рай Ниревдронатх. Бенгальская поэзия XIX–XX вв. — М., 1963,— С. 67–74.

Sen Sukumar. History of Bengali Literature. — New Delhi, 1960. — P. 226–228.

РАБИНДРАНАТ ТАГОР (1861–1941)

Крупнейший поэт, прозаик, драматург, публицист, родился в Калькутте в аристократической семье, давшей Индии выдающихся деятелей культуры. Творчество Тагора составляет целую эпоху в литературе Индии. Образованнейший Человек, Тагор свои колоссальные познания приобрел не в казенных учебных заведениях, к которым он, педагог-новатор, испытывал в течение всей жизни непреодолимое отвращение. Тагор много путешествовал. В 1930 г. он посетил Советский Союз. Результатом этой поездки были его «Письма о России». Тагор выступал и как композитор, режиссер, актер; на склоне лет он увлекся графикой и живописью. Исключительный интерес представляют работы Тагора в области истории, литературы, эстетики, философии, этики.

Писать Тагор начал рано, этому способствовала литературная атмосфера, царившая в семье. Признание получил после выхода в свет первых сборников стихов «Вечерние песни» (1881) и «Утренние песни» (1882). В 1913 г. Тагору, первому из писателей Азии, за цикл стихов «Гитанд-жали» (бенгальский вариант 1910 г., английское издание 1912 г.) была присуждена Нобелевская премия. Некоторые стихи Тагора поются в народе, песня «Джана гана мана» («Душа народа», 1911) стала государственным гимном Республики Индии, а патриотическая песня «Амар шонар Бангла» («Моя золотая Бенгалия») — национальным гимном Народной Республики Бангладеш.

Стихи многочисленных сборников Тагора — «Каргины и песни» (1883), «Диезы и бемоли» (1886), «Золотая ладья» (1893), «Дары» (1901), «Журавли» (1916), «Вечерние мелодии» (1925), «Мохуа» (1929), «Завершение» (1932), «Выздоровление» (1941), «День рождения» (1941) и др. — отличаются лиризмом, тонким описанием природы, философской глубиной и проникнуты светлым жизнеутверждающим чувством, одухотворенной любовью к человеку, к труду. Они выражают оптимистическое представление Тагора о свободном человеке, достойном всех радостей и красот Вселенной. В поэзии Тагора звучит, усиливаясь с годами, тема протеста против социального зла и национального порабощения, порожденная непосредственно колониальной действительностью Индии его времени и тревогой за судьбы мировой цивилизации. Поистине Тагор был «Великим часовым», как его называл Ганди, всегда стоявшим на страже интересов угнетенных во всем мире. Так, в день своего 80-летия он предсказал близкое освобождение Индии от колониального гнета (статья «Кризис цивилизации», 1941). Но жизнеутверждающие идеи нередко облекались Тагором в традиционную мистическую форму, а реальные конфликты, насущные проблемы современной ему Индии толковались порой в абстрактно-этическом плане, в отрыве от конкретных обстоятельств, породивших эти конфликты. К тому же Тагор не всегда верно оценивал события крупной общественной значимости. Вместе с тем писатель-гуманист глубоко чувствовал, безоговорочно и смело осуждал зло в любых его проявлениях, будь то средневековые предрассудки в быту, народная нищета, иноземное господство, захватническая война. В центре внимания Тагора находился человек, веру в которого он не терял в самые трудные дни своей жизни. Это главное и наиболее существенное в мировоззрении и творчестве Тагора превратило его в писателя всей Индии, сделало его творения достоянием человечества.

Большое место в творчестве Тагора занимает художественная проза, в частности рассказы, проникнутые сочувствием к тяжкой доле простого народа. Одной из ведущих тем в творчестве Тагора является тема национального освобождения, получившая наибольшее раскрытие в романах, в которых воспроизведена жизнь Бенгалии на разных этапах ее общественного развития.

Гóра (1910)

Роман «Гора», названный по имени главного героя (Гора — белый), посвящен исканиям бенгальской интеллигенции 70—80-х гг. XIX в. Он знакомит читателя с важнейшими общественными течениями этого периода, рассказывает о том, что более всего волнует бенгальскую интеллигенцию, и поднимает главный вопрос: как научиться любить Индию великой действенной любовью, отказаться от предрассудков, навязанных кастой, обычаями, отбросив боязнь «осквернения» и всякий страх перед надменными иностранцами.

Гора — юноша, выросший в бенгальской индусской семье, — считает себя членом высшей касты и не подозревает, что его отец не был индусом-брахманом. Личная драма Горы начинается в тот момент, когда приемный отец открывает ему тайну его происхождения. Гора узнает, что он чужак — сын ирландца, спасенный в младенческом возрасте во время восстания в 1857 г. Индусом стать нельзя — им нужно родиться, и юноша вдруг с горечью убеждается, что он находится вне индусского кастового общества. Все же в результате длительной внутренней борьбы юноша приходит к выводу: для него важно не то, что он не индус по происхождению, а то, что он — сын великой Матери Индии. Образом главного героя романа писатель показывает, что ни ортодоксальная религия, ни приверженность к кастовой системе, ни сектантство в любом его виде не могут вывести Индию из застоя и отсталости. Все произведение проникнуто беззаветной любовью к родине, горячим сочувствием к ее молодым силам, поднимающимся на борьбу с колониальным режимом.

Дом и мир (1915–1916)

Роман «Дом и мир» описывает события 1905–1908 гг. — периода подъема индийского национально-освободительного движения — и вскрывает проблемы социального и философского характера.

Выразителем мыслей и оценок автора выступает богатый просвещенный помещик Никхилеш, придерживающийся либеральных взглядов. По его мнению, политическое и экономическое возрождение Индии должно совершиться на прочной нравственной основе. Другой герой романа, университетский товарищ Никхилеша Шондип, активный участник освободительного движения, написан Тагором в мрачных тонах. Этот аморальный, честолюбивый человек готов пойти на любую сделку с совестью, даже на преступление ради личной славы и власти над умами людей Так, сопоставлением двух друзей-антиподов осуществляется политическая оценка событий 1905–1908 гг. В идеологическом противоборстве Никхилеша и Шондипа сталкиваются две диаметрально противоположные идеи: «все для других» (Никхилеш) и «все для себя» (Шондип). Если в оценке политических событий Тагор занимал противоречивую позицию, то в своих философско-эстетических взглядах он оставался верен высоким гуманистическим идеалам. «Арбитром» в идейнополитическом столкновении Никхилеша и Шондипа выступает жена Никхилеша — Бимола. Она играет в романе самостоятельную, притом большую роль, ибо во многом сама решает проблемы отношения «дома» (личное) и «мира» (общественное).

Тагор в романе «Дом и мир», написанном в виде дневников, приходит к новой для бенгальской литературы форме социально-психологического романа, применяет неизвестные еще приемы художественного исследования человеческих характеров и расширяет тем самым возможности реалистического романа в индийских литературах.

Произведения Рабиндраната Тагора

Собрание сочинений: В 6 т. — М.: Соврем, проблемы, 1914–1916.

Собрание сочинений: В 12 т. / Пер. с бенг. под ред. Е. Быковой, А. Гнатюка-Данильчука,

B. Новиковой; Вступ. ст. А. Гнатюка-Данильчука. — М.: Гослитиздат, 1961–1965.

Собрание сочинений: В 4 т. / Пер. с бенг.; Вступ. ст. Э. Комарова. — М.: Худож. лит., 1982.

Избранное / Пер. с бенг.; Вступ. ст. И. Серебрякова. — М.: Просвещение, 1987,— 217 с.

Лирика / Пер. с бенг.; Вступ. ст. Е. Винокурова. — М.: Худож. лит., 1967,— 135 с.

Стихотворения; Рассказы; Гора / Пер. с бенг. — М.: Худож. лит., 1973. — 782 с. — (Б-ка всемирн. лиг.).

Литература о писателе

Гнатюк-Данильчук А. Рабиндранат Тагор: Критико-биографический очерк, — М.: Гослитиздат, 1961,- 162 с.

Ивбулис В.Я. Литературно-художественное творчество Рабиндраната Тагора. — Рига: Зинатне, 1981,- 390 с.

Паевская Е. В. Рабиндранат Тагор (1861–1941) // Литература Востока в новое время. — М., 1975. — C. 299–321.

Паевская Е. В. Рабиндранат Тагор (1861–1941) // Литература Востока в новейшее время. — М., 1977,- С. 264–271.

Рабиндранат Тагор: Биобиблиогр. указатель / Сост. Л. А. Стрижевская. — М.: Всесоюзн. кн. палата, 1961,- 174 с.

Рабиндранат Тагор. К столетию со дня рождения. 1861–1961: Сборник статей / Огв. ред. Н. М. Гольдберг, Ш.Чаттерджи, Е.П.Челышев, — М.: Изд-во вост, лит., 1961 — 361 с.

Рабиндранат Тагор: Сборник статей / Огв. ред. Е. П. Челышев, Н.Д. Гаврюшина. — М.: Наука, 1986,- 214 с.

ШОРОТЧОНДРО ЧОТТОПАДДХАЙ (1876–1938)

Писатель родился в небольшой деревеньке дистрикта Хугли в бедной многодетной семье. С раннего детства он познал нужду и лишения, столкнулся с социальной несправедливостью, присущей бенгальскому обществу, скованному феодальными пережитками и условностями. Из-за отсутствия необходимых средств он не смог поступить в колледж и вынужден был в поисках заработка долгие годы скитаться по своей стране. Нужда привела Шоротчондро в Бирму. В Рангуне он устроился клерком в контору и поселился в общежитии, где познакомился с представителями самых разнообразных социальных кругов индийской эмиграции. Одни бежали сюда, чтобы спастись от голода и нищеты, другие — от сурового закона кастовых ограничений, третьи — соблазненные возможностью скорой наживы. Пребывание в Рангуне заставило Чотгопаддхая глубоко задуматься над проблемами, которые в то время волновали индийское общество. Приобретенный в Бирме жизненный опыт оказал большое влияние на формирование взглядов писателя и явился одним из источников его своеобразного, глубоко гуманистического творчества. Первый рассказ Чоттопаддхая «Храм» появился в печати анонимно в 1904 г. В 1907 г. друзья писателя опубликовали его первый роман «Старшая сестра». С тех пор он систематически печатался в различных бенгальских журналах. В 1913 г. он заключил договор на публикацию своих произведений с издателем бенгальского журнала «Бхаротборшо», оставил службу чиновника в Рангуне и возвратился в Бенгалию, целиком посвятив себя литературным занятиям. Чотгопаддхаю принадлежит большое число рассказов и более двадцати романов и повестей, в том числе «Невеста Бирадж», «Дебдаш», «Сельское общество», «Избавление», «Расплата», «Требование пути», «Последний вопрос».

К главным проблемам в произведениях Шоротчондро Чотгопаддхая относятся проблемы так называемой большой индийской семьи и положение в обществе женщины. С суровой беспощадностью писатель вскрывает темные стороны индийской жизни. В то же время он тепло отзывается о простых людях Индии, искренне сочувствует их обездоленной, бесправной судьбе. И хотя писатель не представляет себе четко, как преодолеть социальную несправедливость и кастовую ограниченность, он преисполнен глубокой веры в творческие силы своего народа, в его конечное освобождение.

Сожженный дом (1920)

«Сожженный дом» — одно из популярных произведений Чоттопаддхая. Герой романа Мохим после окончания колледжа женится на Очоле, девушке из семьи брахмана, и уводит ее к себе в деревню. Очоле нелегко привыкнуть к скромной деревенской обстановке в доме мужа. К тому же ее, брахмоистку, тяготит и недоброжелательное отношение соседей-индуистов. В деревню приезжает друг Мохима, выпускник медицинского колледжа, богач Шуреш, страстно влюбленный в Очолу. В это время в доме Мохима возникает пожар, во время которого Очола покидает деревню и возвращается в Калькутту к отцу. Она еще борется с собой, не в силах окончательно порвать с Мохимом, но уже не может противиться любви Шуреша. В конце концов она решает уехать с Шурешем, но это решение не приносит ни ей, ни ему счастья. Внутренняя трагедия Очолы тем сильней, чем безысходнее ее положение в обществе, где царят феодальные предрассудки. Шуреш, не находя выхода из создавшегося положения, уезжает в чумной район и там, оказывая помощь больным, заболевает и вскоре умирает. Не разрешая до конца сложную морально-этическую проблему романа (конфликт между чувствами и религиозной моралью), Шоротчондро все же предпринимает попытку рассмотреть ее с гуманистических позиций. Он осуждает религиозно-философские взгляды сторонников Брахмо Самадж, считающих брак лишь узаконенной связью, в которой превыше всего не любовь супругов, а их благополучие. Но писатель не одобряет и морали индуистского общества, кастовые предрассудки которого душат благородство, добродетель, человеколюбие.

Шрикаито (1917–1933)

В романе «Шриканто» наиболее полно отражена общественная жизнь Бенгалии конца XIX — начала XX в. «Шриканто» является автобиографическим произведением. Роман состоит из четырех частей. Первые две части посвящены странствованиям героя, в двух других описываются его любовные истории. По своей форме «Шриканто» напоминает путевой дневник. Повествование ведется от лица главного героя романа — Шриканто. Он принадлежит к высшей брахманской касте, но жизнь сталкивает его с людьми самых разных социальных слоев, и потому он так остро и болезненно переживает кастовые и социальные предрассудки.

Шоротчондро особенно тщательно разрабатывает характер своего героя. Это — сложный и привлекательный образ романтика и мечтателя, которому свойственны искания, сомнения, заблуждения. Среди женских персонажей особенно выделяются Оннода-диди, Раджлакшми и Об-хойя. Все они различны по складу характера, жизненным судьбам, привычкам, интересам. Но есть в них и нечто общее: они не могут обрести личного счастья, их желания и стремления разбиваются от соприкосновения с окружающей индийской действительностью, где господствует феодальная мораль и кастовая нетерпимость.

Произведения Шоротчондро Чоттопаддхая

Сожженный дом / Пер. с бенг. С. Цырина; Предисл. А. Гнатюка-Данильчука. — М.: Гослитиздат, 1958. - 365 с.

Шриканто / Пер. с бенг. Е. Алексеевой, С. Цырина; Предисл. Е. Паевской. — М.: Гослитиздат, 1960. - 583 с.

Литература о писателе

Паевская Е. В. Шоротчондро Чотгопадхай // Литература Востока в новейшее время. — М., 1977. — С. 272–276.

Сгрижевская Л. А. Политический роман в творчестве Шоротчондро Чоттопадхая // Краткие сообщения Ин-та народов Азии. — 1965.— № 80: Литературоведение: Индия, Пакистан, Афганистан, — С. 94—115.

Товстых И. А. Бенгальская литература: Краткий очерк. — М., 1965.— С. 229–236.

The Golden book of Saratchandra: A centunary commemorative volume / Ed. in chief Manik Mukho-padhyay. — Calcutta: All Bengal Sarat Centunary Committee, 1977.— 511 p.

Kabir H. Sarat Chandra Chatteijee. — Calcutta: Silpee Sangstha Prakasani, 1963,— 60 p.

Sen Gupta S. C. Sarat Chandra Man and Artist. — Calcutta: Sarasvaty library, 1945. — 134 p.

ТАРАШОНКОР БОНДОПАДДХАЙ (1898–1971)

Прозаик середины XX в. и общественный деятель, получивший всеиндийское признание. Тарашонкор родился в семье небогатого помещика в деревне Лобпур округа Бирбум (Западная Бенгалия). Бондопадцхай посвятил свою жизнь служению родине. Сначала его привлекла деятельность революционеров-террористов, а затем он стал активистом партии «Национальный конгресс». За участие в кампании гражданского неповиновения, возглавляемой Ганди, Тарашонкор в 1930 г. был арестован. После выхода из тюрьмы он организовывал митинги под лозунгом национального освобождения и выступал сам. В независимой Индии Бондопаддхай был членом Законодательного собрания Западной Бенгалии. На Ташкентской конференции писателей стран Азии и Африки (1958) он возглавлял делегацию писателей Индии.

Тарашонкор Бондопаддхай — автор более двадцати романов, нескольких сборников рассказов и пьес. В литературу он пришел в конце 20-х гг. Рассказы писателя, публиковавшиеся в журналах «Коллол», «Бонгошри», «Пробаши», затем выходили в виде отдельных сборников. В ранних рассказах, написанных в романтической манере, доминирует идеализация патриархальной деревни. В 30-е гг. Бондопаддхай обратился к романной форме. В реалистических романах 30—40-х гг. большой писатель, сумевший проникнуть в «тайны» индийской действительности и мастерски воссоздать ее типически обобщенную картину, описывает преимущественно жизнь сельской Бенгалии. Исходя из самобытности своей страны, он свел проблему общественно-политическую к проблеме этической в духе модернизированной тагоровской идеи самосовершенствования. Таковы принесшие ему известность социально заостренные романы «Земля-бог» (1939), дилогия «Народ-бог» (1942) и «Пять деревень» (1944). Бондопаддхай пишет о проникновении капитализма в деревню, о разорении аристократов, помещиков, о крестьянах, выбитых из привычного уклада жизни, о нарушении естественных связей человека с природой. В романе «Голод» (1944) писатель показывает, как на народном горе наживаются ловкие дельцы. Отрицательный персонаж — спекулянт Омол — изображен как типичный представитель «века машин», который привел к тому, что люди потеряли себя. Идея нового мира связана в романе с коммунистами, но образы их малодостоверны.

Из романов и повестей 50—60-х гг. — «Обручение» (1958), «Бипоша» (1962), «Аскет-неудачник» (1962) — выделяется роман «Здравница» (1952), за который Тарашонкору Бондопаддхаю была присуждена премия Тагора (1954) и Литературной академии (1955). В этом романе развивается мысль о народных истоках современной медицины и воздействии древнеиндийских воззрений на современные естественные науки.

Перу Бондопаддхая принадлежат автобиографии и мемуары: «Рассказы о моем времени» (1951) и «Моя литературная жизнь» (1953).

Творчество Тарашонкора Бондопаддхая, отмеченное жизненной достоверностью и обостренным чувством правды, отличается подлинным гуманизмом.

Земля-бог (1939)

Роман «Земля-бог» во многом автобиографичен. В центре повествования — помещик по имени Шибонатх, личность которого формируется в ходе событий, изображенных в романе. Прослеживая становление характера героя с его детства, писатель создает психологически и социально убедительный образ человека, ищущего свое место в жизни. Шибонатх испытывает различные влияния со стороны матери, тетки, своего наставника Ротон-бабу. Последний пробуждает в мальчике чувство патриотизма и сострадания к обездоленным, с горькой долей которых Шибонатх вплотную сталкивается во время эпидемии холеры. Приехав из родных мест в Калькутту, он вступает в террористическую организацию, но членом ее (как и его прототип — автор романа) остается недолго и возвращается домой, чтобы самому по-новому, в интересах крестьян, управлять своим поместьем. Он надеется облегчить участь крестьян-арендаторов и принести им пользу не только своими знаниями и советами, но и конкретными действиями. Поначалу кажется, что это ему удается: во время засухи он спускает воду из своего пруда на крестьянские земли и раздает’ голодающим крестьянам зерно из своих запасов. Шибонатх решает не пользоваться доходами, получаемыми с поместья, и сам работает на своей земле. Он открывает лечебницу и заемный банк. В процессе осуществления этих акций он приходит к заключению, что земля должна принадлежать тем, кто ее обрабатывает. В этом смысле символично название романа. Однако, говоря о мерах Шибонатха, направленных на облегчение участи крестьян, романист не дает развернутой картины «созидательной деятельности» своего героя и тем более не касается ее результатов. Это имеет свое объяснение. Когда писатель-реалист идет от жизненного материала, перед читателем предстает яркая картина жизни современной ему сельской Бенгалии; когда же он руководствуется своей утопической идеей, ему приходится свертывать свое повествование, ограничиваться пунктирными наметками сделанного Шибонатхом в деревне. В итоге автор, согласно своей идеологической позиции, приводит героя к гандизму.

Поэт (1942)

Проблема романа заключается в определении места и роли поэта на земле. Наряду с ней писатель поднимает проблему «неприкасаемых» и традиционной строгости кастовых законов в Индии.

Главный герой романа — поэт Нитай — принадлежит к касте «Дом», к неприкасаемым. Одухотворенный поэт сталкивается с жестокой действительностью. В изображении бродячей труппы певцов и музыкантов, в которую входит и Нитай, Тарашонкор Бондопаддхай далек от романтики. Нитаю пришлось столкнуться с темными сторонами жизни и ощутить на себе тяжесть суровых испытаний, связанных с его происхождением. Если для толстосумов поэт — заводная игрушка, то для простых жителей деревни он — выразитель их надежд и чаяний. Автор романа видит назначение поэта в служении людям. Он призван пробуждать в них «чувства доли» и очищать их души от скверны.

Тема поэта Нитая соприкасается и перекрещивается с темой танцовщицы и певички труппы — Бошонто. Писатель обнажает страшную реальность жизни Бошонто. Выступающая перед зрителями очаровательная Бошонто — это та ее роль, которую она для них играет. Но у нее есть и другая, обязательная для ее касты роль — проституция, что трагично само по себе для девушки чистой души, вынужденной торговать своим телом. И трагично вдвойне, так как Нитай и Бошонто любят друг друга, а она по-прежнему вынуждена принимать клиентов. К тому же Бошонто неизлечимо больна. Изъеденная сифилисом и туберкулезом, она умирает у Нитая на руках. Потрясенный ее смертью, поэт решает стать странствующим аскетом. Но в конце концов он приходит к мысли, что его предназначение — нести людям радость своими песнями. Так Нитай обретает самого себя.

Произведения Тарашонкора Бондопаддхая

Черный буйвол / Пер. с бенг. и англ.; Предисл. А. Горбовского. — М.: Иностр. лит., 1961. — 199 с.

Литература о писателе

Новикова В. А. Прозаики современной Бенгалии // Литература Индии. — М., 1958. — С. 243–245.

Паевская Е. В. Тарашонкор Бондопаддхай (1898–1971) // Литература Востока в новейшее время. — М., 1977,- С. 277–279.

Товстых И. А. Бенгальская литература: Краткий очерк. — М., 1965 — С. 255–270.

БИБХУТИБХУШОН БОНДОПАДДХАЙ (1899–1950)

Писатель-прозаик первой половины XX в. Сын деревенского пандита и толкователя пуран, Бибхутибхушон детство провел в нищете и лишениях. После окончания в 1918 г. колледжа он работал учителем, а затем управляющим имением. Литературную деятельность начал в 20-х гг., опубликовав в журнале «Пробаши» несколько рассказов. Однако лишь после появления в печати романа «Песня дороги» (1929) его имя прочно вошло в бенгальскую литературу. В «Песне дороги» героем является мальчик Опу, сын бедного брахмана. Детство Опу протекает в деревне среди родной природы, в кругу небольшой семьи, где царят взаимное уважение и любовь. В другом автобиографическом романе «Непобежденный», вышедшем тремя годами позже, рассказывается о юности Опу. Его родители, пытаясь вырваться из нужды, переезжают в Бенарес. Внезапно умирает отец. Мать возвращается в родную деревню в семью родственника — деревенского жреца. Опу также может пойти по стопам дяди. Но юношу не соблазняет привилегированное положение деревенского жреца. С большими трудностями он заканчивает начальную школу и уезжает учиться в Калькутту. Лишения и нищенские условия жизни не могут сломить волю юноши. Он полон радужных надежд и мужественно добивается намеченной цели. В Бенгалии хорошо известны и другие романы Бибхутибхушона Бондопаддхая «Лесной», «Образцовый отель для индийцев», «Дом Бипина», «Иччхамоги». Он автор 12 сборников рассказов. Героями в них являются крестьяне, мелкие чиновники, простые люди, чья жизнь была особенно хорошо знакома писателю. Так же, как и романы, рассказы отличаются лиризмом и гуманистической направленностью. Вдохновенный певец природы и родного края, Бибхутибхушон Бондопаддхай продолжил традиции бенгальской реалистической школы.

Литература о писателе

Sen Sukumar. History of Bengali Literature. — New Delhi, 1960. — P. 363.

НАЗРУЛ ИСЛАМ (1899–1976)

Поэт-новатор, основоположник бенгальской революционной поэзии, родился 24 мая 1899 г. в деревне Чурилия Асансольского района Западной Бенгалии. Он прошел школу у деревенского богослова, научившего Н. Ислама арабскому и персидскому языкам. Нужда заставила мальчика уйти на заработки. Природные поэтические и музыкальные способности привели его в труппу бродячих певцов, скитания с которыми обогатили пылкую фантазию юноши мусульманскими и индусскими легендами и сказаниями. На формирование поэта большое влияние оказал Р. Тагор и бенгальские романтики XIX в.

В разгар Первой мировой войны Н. Ислам вступил в бенгальский батальон английской армии, служил в течение двух лет. В это время начал писать рассказы, стихи, песни. В 1921 г. вышла поэма Н. Ислама «Бунтарь», появление которой стало событием в литературной жизни Бенгалии. Гиперболизированная фигура Бунтаря достигает космической силы. Н. Ислам выступает как поэт-романтик, провидящий конец старого мира, который падет под ударом титанической силы Человека. Новизне содержания поэмы отвечает новаторство поэтических приемов и ритмов.

В 20-е гг. поэт-трибун находился в самой гуще политической жизни Калькутты: он выступал с пламенными революционными речами на митингах и собраниях, занимался журналистикой. Журнал Н. Ислама «Дхумкету» был закрыт властями, а его издатель арестован. На суде Н. Ислам произнес гневную филиппику, известную как «Речь политического заключенного». Поэт был приговорен к одному году заключения. В тюрьме он создает стихи, зовущие к свободе. Горячее участие в судьбе Н. Ислама принимал Р. Тагор, ценивший высоко его поэтический талант.

Трагична судьба этого Человека с большой буквы. Тяжелая, неизлечимая болезнь сразила Назрула Ислама в расцвете его таланта, лишила поэта дара речи и памяти на всю его остальную жизнь.

Н. Ислам оставил богатое литературное наследие. Интересна его художественная и публицистическая проза, драматургия, но прославился он как поэт — автор гражданских, революционных стихов и песен, близких к народным, философской и любовной лирики, стихов для детей. Н. Ислам оставил потомкам более двадцати сборников стихов и песен. В 1922 г. вышел первый сборник стихов Н. Ислама «Пламенная вина», затем выходят книги стихов «Отравленная флейта» (1924), «Восточный ветер» (1925), «Соловей» (1928), «Вечер» (1929), «Лесные песни» (1932) и др. С 1926 г. Н. Ислам печатает стихи в журнале «Лангол». В этом журнале увидел свет бенгальский перевод «Интернационала», выполненный Н. Исламом в 1927 г. под названием «Голос народа». Несомненной творческой удачей явились его переводы газелей Хафиза и рубаи Омара Хайяма. В лирических стихах, написанных в традиционной форме газелей, Н. Ислам говорил о жизни и любви вначале с чувством радости земного бытия, но постепенно его лирика стала принимать мистический характер. В ней зазвучали мотивы печали и смерти.

Революционная, патриотическая поэзия Н. Ислама обозначила новый этап в истории бенгальской литературы.

Произведения Назрула Ислама

Избранное / Пер. М. Курганцева; Предисл. Е. Челышева. — М.: Иностр. лит., 1963. — 82 с. Избранные стихотворения / Пер. М. Курганцева; Предисл. Е. Челышева. — М.: Наука, 1970. — 152 с. Надежда: Стихи / Пер. с бенг. М. Курганцева; Вступ. ст. М. Курганцева. — М.: Худож. лит., 1977,- 171 с.

Песня рабочих; Единство рабочих Востока и Запада; Китай и Индия; Внимателен будь, рулевой!; Гимн студентов / Пер. С. Ботвинника; Разбойники; Песня / Пер. А. Чивилихина; Жалоба; Шторм на реке юности / Пер. С.Ботвинника // Бенгальская поэзия, — М.; Л., 1959.— С. 116–126.

Человек: Стихи / Пер. М. Курганцева; Предисл. Е. Челышева. — Ташкент: Изд-во лит. и искусства, 1972. - 87 с.

Литература о писателе

Бросалина Е. К. Рабиндранат Тагор и Назрул Ислам // Рабиндранат Тагор: Жизнь и творчество. — М., 1986,- С. 92–107.

Паевская Е. В. Назрул Ислам // Литература Востока в новейшее время. — М., 1977. — С. 279–283.

Рай Нирендронатх. Бенгальская поэзия XIX–XX вв. — М., 1963.— С. 144–146.

Товстых И. А. Бенгальская литература: Краткий очерк, — М., 1965,— С. 236–246.

Chaudhuri S. I. Introducing Nazrul Islam. — Dacca: Muktadhara, 1974. — 96 p.

МАНИК БОНДОПАДДХАЙ (1908–1956)

Маник Бовдопаддхай (настоящее имя — Прободхкумар) — автор более 40 романов и 200 рассказов. После окончания Калькуттского Президенси-колледжа он работал помощником редактора бенгальского журнала «Бонгошри» («Счастье Бенгалии»). В годы борьбы за независимость и особенно во время Второй мировой войны Маник находился в авангарде борцов за свободу: в своих публицистических работах он обличал английских колонизаторов и выступал за единство Индии в борьбе за национальную независимость. Он принимал активное участие в демонстрациях протеста против провокаций, разжигающих индо-мусульманскую вражду. С 1943 г. он — член Антифашистской ассоциации писателей и артистов, с 1945 г. — член Всеиндийской ассоциации прогрессивных писателей.

Первые произведения Маника Бондопаддхая — романы «Поэма дня и ночи» (1935), «Мать» (1935), «Марионетки» (1936), сборник рассказов «Тетушка Отоши» (1935) — написаны под влиянием модернистских настроений, им свойственно несколько абстрактное отражение действительности. Но и в этих произведениях, остро сатирических по своему характеру, симпатии автора на стороне простых людей. Переход писателя к реалистическому отображению жизни связан с началом его активной общественной деятельности. Произведения этого периода — «Пригород» (1940), «Знак» (1940), «Дороже золота» (1951), «Бок о бок» (1952) — посвящены новым героям — рабочим и крестьянам, борющимся за лучшую жизнь.

Лодочник с реки Падмы (1936)

«Лодочник с реки Падмы» — лучший роман Маника Бондопаддхая, переведенный на многие языки мира. Действие происходит в Восточной Бенгалии, на берегу Падмы, в бедном поселке рыбаков. Жизнь рыбаков полна труда, лишений и опасности Полноводная Пацма не только кормит их, но в непогоду приносит и неисчислимые бедствия. Герой романа, рыбак Кубер, беден настолько, что не имеет ни своих сетей, ни лодки. Для того чтобы кое-как прокормить больную жену Малу и детей, он днем и ночью работает на других: днем перевозит грузы, а ночью выходит на рыбную ловлю. Из скудного заработка он лишь небольшую часть оставляет себе, а все остальное отдает хозяину. Несмотря на нищету и болезнь, Кубер и его жена обладают высокими человеческими качествами, у них богатый духовный мир, который не может быть уничтожен ни лишениями, ни голодом. Мала — мастерица рассказывать сказки, и в такие минуты, когда послушать Малу прибегают не только ребятишки, но и взрослые соседи, она кажется Куберу королевой. Сам Кубер, как и его друзья-рыбаки, наделен мужеством и неисчерпаемой энергией. Он трудится не покладая рук, но без результата, а гордость не позволяет ему обратиться к деревенскому богатею и попросить хотя бы сноп соломы, чтобы покрыть крышу. Кубер правдив и честен, и потому он готов отказаться от заработка, предложенного ему хозяином, затеявшим контрабандную торговлю. Верность семейному долгу заставляет Кубера надолго приглушить чувство, зародившееся у него к Капиле, сестре жены.

Роман «Лодочник с реки Падмы» завершается драматической ситуацией. Кубер бежит из своей деревни, так как в его доме находят похищенные и кем-то подброшенные деньги; вместе с ним бежит и Капила, которой опостылел родной дом, и она решает разделить с Кубером все трудности жизни на чужбине.

Произведения Маника Бондопаддхая

Гнев / Пер. с англ. Ю. Румянцева, Э. Боровика // Индийские рассказы, — М., 1953,— С. 70–74. Жена прокаженного / Пер. с бенг. М.Березовского // Рассказы индийских писателей, — М., 1957,- С. 146–160.

Лодочник с реки Падмы: Роман / Пер. с бенг. А. Горбовского; Предисл. А. Симонова. — М.: Худож. лит., 1969 — 155 с.

Совесть / Пер. с бенг. Е. Смирновой; Ему нужно дать взятку / Пер. с бенг. Г. Шестопаловой // Рассказы индийских писателей — М., 1959 — Т. 2.— С. 3—19.

Литература о писателе

Товстых И. А. Бенгальская литература: Краткий очерк. — М., 1965,— С. 271–272.

ШУКАНТО БХОТТАЧАРДЖО (1926–1947)

Поэт, родился в Калькутте в бедной семье так называемого «среднего класса» 16 августа 1926 г. Он прожил короткую, но примечательно яркую жизнь. В трудное для компартии Индии время Шуканто оставил школу (перед самым ее окончанием), вступил в ряды КПИ и, не щадя себя, посвятил свою жизнь партийной работе, которая включала для него и занятия поэзией.

Колоссальное напряжение сил, перегрузки на пределе человеческих возможностей, помноженные на полуголодное существование, подорвали здоровье молодого поэта — он тяжело заболел и умер в туберкулезной больнице в 21 год.

Писать стихи Шуканто Бхоггачарджо начал еще в школьные годы. Большое влияние на него самого и на его творчество оказал поэт-коммунист Шубхаш Мукхопадхай, идейные позиции которого отвечали призванию Шуканто бороться за справедливость и свободу. Чувствуя себя ответственным за настоящее и еще больше за будущее человечества, за судьбы своего народа, поэт жил, работал и творил во имя революционного переустройства мира («Паспорт»), Лучшие стихи поэта написаны в 1943–1947 гг. За недолгие годы, отпущенные поэту судьбой, его творчество прошло определенную эволюцию, которую он сам отчетливо осознавал. В стихотворении «Чувство» Шуканто сравнивает свои полные отчаяния стихи 1940 г. со стихами 1946 г., когда поэт увидел пробуждение Индии, которая высвобождается от рабской зависимости и готова подняться на восстание. Шуканто взялся за перо для того, чтобы обличать бессердечие и жестокость современного ему общества, вести его к победе революции, призванной изменить мир и утвердить торжество добра, счастья и процветания для всех людей на земле («Песнь революции»), Шуканто считал — и поэтому его часто сравнивают с Маяковским, — что его стихи — оружие революции («Иного пути нет»). Стихи Шуканто звали на борьбу за лучшую жизнь. Он был мечтателем, но его мечта не превратила поэта в человека, оторванного от действительности («Адрес»). Поскольку Шуканто свято верил в победу добра над злом, справедливости над несправедливостью, свободы над угнетением, в социалистическую революцию, которая охватит всю планету. Поэт борется за счастье не только Индии, но и всего мира:

Чтоб каждый ребенок

в каждом краю

был счастлив, —

и в этом я клятву даю.

(Пер. С. Северцева)

Со свойственным молодости пылом Шуканто отдавал свою душу и сердце поэзии. Он пророчески предсказал освобождение Индии от колониального гнета. Шуканто не дожил до независимости всего два месяца. Отдельным изданием стихи поэта вышли в сборнике «Паспорт» вскоре после его смерти (1947). Появление первого сборника стихов «Паспорт» сделало Шуканто Бхогтачарджо известным в его родной стране и сыграло свою революционную роль в литературе и общественной жизни Бенгалии. В 50-е гг. были опубликованы три сборника стихов поэта: «Нет сна», «Предчувствие», «В сладком сиропе».

В энергичном строе четких и конкретных стихов Шуканто слышится ритм современных событий, их революционный пафос и страстная убежденность в правоте избранного поэтом пути.

Произведения Шуканто Бхоттачарджо

[Стихи] / Пер. с бенг. Вс. Рождественского, С. Северцева // Бенгальская поэзия. — М.; Л., 1959. — С. 194–199.

Литература о писателе

Паевская Е. В. Шуканто Бхоттачарджо // Литература Востока в новейшее время, — М., 1977. — С. 284–285.

Рай Нирендронатх. Бенгальская поэзия XIX–XX вв. — М., 1963. — С. 155–158.

Товстых И. А. Бенгальская литература: Краткий очерк, — М., 1965.— С. 243–247.

Bhattacharya, Sukanta. 21 poems by Sukanta Bhattacharya rendered into English by Sisir Chattopadhaya. — Calcutta: Millick Press printed, 1954. — P. 42.

ГУДЖАРАТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

НАРСИНХ MEXTA (1414–1480)

Один из поэтов средневековья. Его творчество в значительной мере определило пути развития гуджаратской литературы, которая в XV в. отходит от джайнизма. Решающее влияние на творчество Н. Мехты оказали религиозно-философские концепции известных индийских философов Валлабхачарьи и Чайтаньи. Поэт писал на простом, доступном народу языке поэмы и гимны в честь бога-пастуха Кришны, отображал в своих произведениях быт и нравы индийской деревни. Материалом для его поэзии служили традиционные классические образы и формы древнеиндийского эпоса и пуран (сказаний о древности), которые обретали новое художественное звучание в соответствии с требованиями эпохи и идеалами автора. Поэзия Н. Мехты проникнута идеями антифеодального религиозно-реформаторского движения бхакти (буквально — любовь к богу); равенство всех перед богом, братское отношение к низшим кастам, упрощение сложных религиозных обрядов и т. д. В своих философских стихах Н.Мехта популяризировал и истолковывал положения вишнуитского бхакти, излагая их изящным, высокохудожественным языком. Поэт создал своеобразный стихотворный «Кодекс поведения» вишнуита, до сих пор почитаемый в Индии. Его стихотворение «Рассказ о Судаме» считается классическим произведением гуджаратской литературы. В основу его положено сказание из десятого раздела «Бхагават-пураны», где повествуется о встрече старых друзей: нищего брахмана Судами и правителя города Дварки-Кришны (воплощение бога Вишну). Кришна, узнав Судаму, делает его богаче самого Куберы — бога богатства. Этот сюжет завоевал огромную популярность в индийских литературах. Известен не один десяток сказаний о брахмане Судаме, сложенных в XVIII–XIX вв. и даже в наше время.

Литература о писателе

История индийских литератур / Пер. с англ. — М., 1964. — С. 370–372.

Ihavery К. М. Milestones in Gujarati Literature. — Bombay, 1938.

ПРЕМАНАНД (1636–1734)

Представитель поэзии вишнуитского бхакти в Гуджарате. Он жил в Бароде, совершил длительное паломничество на север Индии. Изучил санскрит и диалекты хинди, классическую теорию стихосложения, хорошо знал древнеиндийский эпос и пураны. Поэзия Премананда пронизана идеей отрицания сложных обрядов, свойственных ортодоксальному индуизму, критикой института жречества. Поэт призывал встать на путь бхакти, который требовал от поклонников Вишну лишь постоянной любви к богу, поэтому был доступен и неимущим, и представителям низших каст, и неприкасаемым. Традиционные эпизоды из жизни бога-пастуха Кришны, который почитался земным воплощением Вишну, в творчестве Премананда приобрели оригинальную художественную трактовку. Популярные герои индийского эпоса и пуран-сказаний о древности переосмыслены автором, наделены чертами и характерами его современников. Несмотря на некоторую идеализацию, поэтические герои Премананда жизненны. Зарисовки быта весьма реалистичны, все творчество поэта проникнуто глубоким чувством. В творчестве Премананда использованы дхвани, аланкары и другие изобразительные средства и приемы традиционной санскритской поэтики. Лучшее произведение поэта — «Сказание о Нале», сюжет которого заимствован из древнейшей эпической поэмы «Махабхарата». Это поэтическое сказание о любви царевича Наля и прекрасной Дамаянти. Драматическая напряженность, удивительное переплетение чудесного и земного, тонкий лиризм отличают это произведение Премананда. Мотивы «Махабхараты» легли также в основу его поэм «Драупади выбирает мужа», «Бхагаватгита», «Похищение Субхадры». Ряд своих произведений Премананд создал на основе сказаний «Бхагават-пураны»: «Повесть о Судаме», «История Ваманы», «Сказание о Дхруве» и т. д. Творчество Премананда явилось важным этапом в развитии гуджаратской литературы.

Литература о писателе

История индийских литератур / Пер. с англ. — М., 1964. — С. 375–378.

ЛАЛШАНКАР ДАВЕ НАРМАДШАНКАР (НАРМАД) (1833–1886)

Писатель, общественный деятель, просветитель Нармадшанкар занимает особое место в литературе Гуджарата. Вместе с Наналалом он был основоположником современной гуджаратской литературы. По профессии — шкальный учитель, образование получил в Эльфинстонском колледже (Бомбей). Нармадшанкар требовал проведения социальных реформ в индийском обществе, выступал в защиту женщин, звал к единению индусов и мусульман. Творчество Нармадшанкара пронизано патриотическими мотивами, идеями национального освобождения. Поэма «Победы тебе, гордый Гуджарат!» стала национальным гимном Гуджарата. Под влиянием поэмы Калидасы «Времена года» и одноименной поэмы Дж. Томсона («The seasons») Нармадшанкар написал поэму «Рассказ о временах года» (1861), в которой воспел природу Гуджарата. Нармадшанкар приблизил драматургию к современности. Он ввел в гуджаратскую литературу жанры биографии, очерка, критического обзора. Работа Нармадшанкара «Преимущества организации» (1851) — первое прозаическое произведение в современной гуджаратской литературе; его «Автобиография» (1866) — одно из первых произведений этого жанра. Теории индийской поэзии посвящены работы Нармадшан-кара «Введение в теорию поэзии» (1857), «Введение в теорию орнаментации стиха» (1857) и «Введение в теорию стиля» (1858). «Словарь Нармада» (1864–1870) — первый словарь гуджаратского языка.

Литература о писателе

Broker G. Narmadashanakar — poet — patriot, pioneer, prose writer. — Bangalore, 1956.— 19 p.

ЛАКШМИРАМ ПАНДЬЯ НАВАЛЬРАМ (1836–1888)

Критик, поэт и переводчик. Работал школьным учителем. Издавал ежемесячный журнал для учителей «Гуджарати шалапатра» («Гуджаратский школьный журнал»), в котором помещал критические книжные обозрения. Навальрам считается основоположником литературной критики в Гуджарате. Поэзия Навальрама наполнена патриотическими мотивами; он охотно обращался к изображению родной природы. Историческая драма «Пьеса о героизме» (1869) связана со славным прошлым Гуджарата, с освободительной борьбой его народа против иноземных захватчиков. В годы, когда зрело недовольство хозяйничаньем английских колонизаторов в Индии, поэзия Навальрама напоминала о героических традициях индийского народа, содействовала укреплению его боевого духа и росту уверенности в своих силах. Навальрам был другом писателя Нармад-шанкара; его «Биография Нармадшанкара» и «Жизнь поэта» — лучшие работы о жизни и творчестве основоположника современной гуджаратской литературы. Навальрам перевел на гуджаратский язык «Облако-вестник» Калидасы, «Стихи акбарова острослова», комедии Мольера.

Литература о писателе

Ihavery К. М. Further milestones in Gujarati Literature. — Bombay, 1956.— P. 180–185.

НАНАЛАЛ (1877–1946)

Необычайно велика популярность Наналала на родине. Соотечественники еще при жизни поэта присвоили ему титул «короля гуджаратской литературы». Наналал (Кави Далпатрам) родился в Ахмедабаде в семье известного литератора и просветителя, одного из основоположников современной гуджаратской литературы Д. Т. Далпатрама (1820–1898). Он получил превосходное образование в Эльфинстонском колледже в Бомбее и в Гуджаратском колледже Ахмедабада. В 24 года Наналал — магистр искусств. Его мировоззрение формировалось под сложным перекрестным влиянием культуры Запада и Востока, идейно-эстетических традиций индийской классической литературы и новых, необычных идей английских романтиков, особенно П. Б. Шелли. Но кумиром Наналала на всю жизнь оставался великий Калидаса. Его влияние обнаруживается во многих произведениях поэта, который уже в зрелом возрасте осуществил перевод лирических поэм Калидасы «Облако-вестник» (1917) и «Шакунтала» (1926). В эти поэмы Наналал смело ввел идеи и проблемы современной ему действительности.

В раннем своем произведении — лирической поэме «Праздник весны» (1899) — Наналал изображает гармоническое слияние человека и вековечной природы. Образы весеннего расцвета перерастают в широкую символическую картину прихода новой, светлой жизни на земле, которая побеждает силы тьмы.

Джая и Джаянта (1914)

Драма «Джая и Джаянта» до сих пор считается лучшей лирической драмой в гуджаратской литературе. Это сложное, многоплановое произведение авантюрно-приключенческого характера, в основе которого лежит история двух влюбленных: Джаи и принцессы Джаянты. Родители Джаянты не согласны на брак своей дочери с юношей не царского рода и прочат ей в мужья правителя Бенареса. Джаянта покидает родительский кров, и начинаются ее полные невзгод и опасностей скитания по лесам и равнинам Индии. Джая отправляется на поиски своей возлюбленной, и через многие годы они встречаются на берегу священной Гаити. Наналал насыщает свое произведение целым рядом философских и остро социальных проблем, обращая особое внимание не приниженное положение женщины в современном индийском обществе. Поэт протестует против забитости, неравноправия женщины, стремится возвысить ее, показать духовное богатство ее натуры, красоту и искренность чувств. Эго смелое выступление против устоявшихся многовековых обычаев вызвало большой общественный резонанс в Гуджарате.

Наналал в драме «Джая и Джаянта» отказывается от традиционных размеров просодии. Он создает оригинальный поэтический размер — «доланшайли» — «страстный ритмический стиль», который можно определить как одну из разновидностей верлибра. Новая жизнь потребовала новых средств выражения. Этот богатый, экспрессивный размер в настоящее время широко используется в гуджаратской поэзии.

Куруюпетра (1940)

Венцом творчества Наналала явилась его эпическая поэма «Куруюпетра», над которой поэт работал 15 лет, завершив ее в 1940 г. Обращение к этому центральному и самому драматическому разделу из великой «Махабхараты» — битве пандавов и кауравов на поле Куру — не удивительно: миллионами жертв поплатилось человечество в Первой мировой войне, сгущались тучи еще более страшной бойни.

Наналал обращается к прошлому, видя некий прецедент в мифической битве на Курук-шетре. Хотя в этой битве сил добра и зла решались дальнейшие судьбы человечества, поэт выступает против решения мировых проблем ценою жизни миллионов, он против войны. Вот почему так разительно отличается его идейная трактовка «Курукшетры» от древнеклассической, где славились боевые подвиги на поле сражения, где на пьедестал возводились те, кто пролил больше крови, независимо от того, к пандавам или кауравам они принадлежали. Наналал увидел и показал в своей поэме оборотную сторону великой битвы, ее ужасы, кровь и муки, разрушение человеческих ценностей и горе тех, кто, выиграв битву, не стали победителями. Такое глубокое философское переосмысление традиционных событий в духе современности, в духе гуманизма, в стремлении к миру было характерным для завершающего этапа творчества Наналала.

Литература о писателе

Parikh Balchandra. Nanalal-poet-laureate of modem Gujarat. — Bombay: Hind kitabs, 1953.— 98 p.

Ihavery К. M. Further milestones in Gujarati Literature. — Bombay, 1956.— P. 158–162.

ГОВАРДХАНРАМ МАДХАВРАМ ТРИПАТХИ (1855–1907)

Представитель нового направления в гуджаратской литературе второй половины XIX в., которая имела ярко выраженный просветительский характер. В своем творчестве он окончательно утвердил прозаические литературные жанры на языке гуджарати.

Говардханрам Мадхаврам Трипатхи родился 20 октября 1855 г. в г. Нарияде в богатой купеческой семье. Он получил прекрасное образование, основательно изучил древнюю санскритскую литературу и современную ему гуджаратскую литературу. На формирование его литературного вкуса большое влияние оказало поэтическое творчество Д. Т. Далпатрама. Обучение в Эльфинстонском колледже в Бомбее позволило ему основательно изучить и западную литературу. После его окончания Трипатхи занимается частной адвокатской практикой. Незаурядные литературные способности его проявились еще в студенческие годы. В возрасте 43 лет Трипатхи полностью посвящает себя литературной и общественной деятельности. В 1905 г. он был избран президентом Литературной академии (Гуджарати сахитья паришад). В последние годы жизни он углубленно изучал философию и религию йоги и, в частности, теорию отшельничества, проблемы ухода из мирской жизни. В 1907 г. ранняя смерть прервала его литературную деятельность.

Перу Трипатхи принадлежит большое число самых разных по жанру произведений — более 80. Как поэт Трипатхи известен своей лирической поэмой «Воплощение любви» (1889), которую он посвятил умершей жене. В произведении выражены не только горе и страдания человека, потерявшего любимую, но и показано отношение к любви как к чувству, побеждающему смерть. Лучшие поэтические произведения были опубликованы в 1907 г.: сборники «Лирический поэт и его стихи», «Удивительная темнота», «Несравненный блеск».

Менее удачной оказалась попытка создания драмы «Самосожжение Чхуни» — морализованной истории бедной женщины. Зато биографическая история жизни своей дочери принесла ему успех («Жизнь Лилавати», 1905).

Трипатхи выступал и как литературный критик, и как историк гуджаратской литературы. В 1877 г. в одной из первых теоретических работ «Общие черты практического аскетизма в моем понимании этого слова» он выразил свою мировоззренческую позицию. В ряде литературоведческих трудов Трипатхи указывает на неразрывную связь жизни и культуры общества с классической и современной литературой. Это особенно проявилось в таких его работах, как «Поэты-классики Гуджарата и их влияние на общество и нравственность» (1894, на англ, яз.), «История древней гуджаратской литературы» (1905), «Творчество поэта Даянанда» (1906).

Сарасватичавдра (1887–1901)

Вершиной творчества Говардханрама Мадхаврама Трипатхи явился социальный роман «Сарасва-тичандра», который стал классическим произведением гуджаратской литературы, энциклопедией жизни гуджаратского общества второй половины XIX в. В романе Трипатхи поднялся до широких философских обобщений и, по словам современников, «научил гуджаратцев мыслить». Четыре тома этого многопланового произведения были опубликованы в течение пятнадцати лет с 1887 по 1901 г. С первого взгляда сюжет кажется простым и незамысловатым: в центре внимания автора история любви главного героя Сарасватичавдры и его возлюбленной Кумуд. Но эти образы даются писателем в развитии, он подвергает их суровым жизненным испытаниям, из которых они выходят нравственно усовершенствованными и готовыми посвятить свою жизнь народу и стране. Трипатхи не только нарисовал общество, но и идеалы, к которым это общество стремилось. Целая глава романа посвящена проекту нового процветающего идеального города, где люди всех социальных слоев будут счастливы. Проблемы возрождения общества, государственного развития, семьи, дома даются автором на широком социально-политическом фоне. Как и Рабиндранат Тагор, Трипатхи находился под влиянием западного постренессанского гуманизма, но древняя индийская культура и современная ему действительность оказали решающее влияние на все его творчество.

Литература о писателе

Ramanlal Joshi. Govardhanram. — New Delhi: Sahitya Akademi, 1979. — 54 p.

КАЛАПИ (1874–1900)

Творчество Калапи занимает особое место в гуджаратской литературе. Он вошел в нее как непревзойденный мастер лирической поэзии, стихи которого знает и любит весь народ. Его называют «сладкоголосой флейтой суратского сада», сердце его, по общему признанию, «источало стихи, как цветок — нектар».

Раджа княжества Лахти в Саураштре Сурсингх Гохел (псевдоним Калапи) прожил недолгую жизнь — всего лишь двадцать пять лет, из которых плодотворный творческий период длился восемь. Но и за столь короткий срок он сумел создать целый ряд прозаических и поэтических произведений, в которых отразились не только печальные и горестные события его жизни, не только сердечные переживания, но и духовный мир всего молодого поколения гуджаратского общества последней четверти XIX в.

Рано лишившись родителей, в 8 лет он был отдан в раджкотский Раджкумар-колледж, где изучал индийскую и европейскую философию и литературу, языки и право. Любимыми авторами для него стали: Шелли, Вордсворт, Данте, Платон, Нарсинхрав. Рано начав управлять своим княжеством, Калапи, по отзывам современников, был умным и справедливым раджой, и при дворце его процветали искусства и поэзия. В 16 он был женат на принцессе Раме из княжества Качх. Жена привезла с собой 8-летнюю девочку-рабыню Шобхну, которая уже тогда выделялась среди сверстниц умом и красотой. Через годы Калапи полюбил ее, но нравственные понятия, чувство долга и ответственности заставили его подавить в себе это чувство. Сердце Калапи раскрывается в его поэзии и письмах к другу и наставнику Манилалу. Он выдает Шобхну замуж, и тогда жизнь его становится пыткой, ибо он видит, как страдает его возлюбленная, и делает невиданный по тем временам шаг — разрывает узы брака и женится на Шобхне, считая, что «истинная любовь никогда не может стать грехом». Но силы его истощились в нравственной борьбе, и через несколько месяцев он умирает, оставив в сборнике «Стихи Калапи», изданном в 1903 г., высокие образцы проникновенной лирики. Кроме того, им был создан жанр эпистолярной лирики (сборник «Письма Калапи», 1925, 1931). Его впечатления от путешествия по Северной Индии нашли свое отражение в книге путевых очерков. Он написал и героическую поэму, прославляющую подвиги и деяния его предков «Хамирджи Гохел», и литературоведческое исследование «Мысли Свиденборга».

ДХУМКЕТУ (1892–1965)

Дхумкету (Гауришанкар Говардханрам Джоши) — прозаик, представитель сентиментального направления, вошел в историю гуджаратской литературы как мастер короткого рассказа.

Дхумкету родился 12 декабря 1892 г. в деревне Вирапур (Саураштра). По происхождению относился к брахманскому сословию, однако на становление его мировоззрения и литературное творчество большую роль оказала окружавшая его среда простых, бедных людей и в меньшей и даже ничтожной степени — брахманская. Получив образование, начал работать учителем. Однако он не был рожден для того, чтобы всю жизнь быть учителем. Постепенно совершенствовал свое образование. С помощью английского языка изучал литературу других стран, в том числе и русскую.

В 1922–1923 гг. он работал учителем в гуджаратской семье в Ахмедабаде, а в 1925 г. был приглашен на должность учителя в частную школу в Шантиникетан, где и провел всю оставшуюся жизнь.

Литературное наследие Дхумкету богато и многообразно. Он издал 24 сборника коротких рассказов, 7 романов на социальные темы («Пругхвиш», 1923; «Корона», 1924; «Поражение», 1939; «Развалины жизни», 1963; «Непобедимая», 1939, и др.), а также исторические романы и произведения других жанров.

Дхумкету занимался чисто творческой деятельностью, общественная деятельность его не привлекала.

Дхумкету расширил рамки тематики короткого рассказа, создавая их на сюжеты древнего мира, средних веков, современности, и даже заглядывал в будущее. Начав, по образному выражению его современников, свои рассказы с маленькой гуджаратской деревушки, дошел до вершин Гималаев. Его герои — люди из разных слоев общества.

Движение за независимость Индии, возглавляемое Махатмой Ганди, находило отражение в произведениях авторов этого периода, однако Дхумкету шел своим путем. Он еще раньше глубоко изучал внутренний мир личности и первый в своих коротких рассказах показал, что любовь, ненависть, ревность и прочие человеческие страсти и печали, то, что мы считаем человеческим достоинством, нельзя связывать с социальным положением человека. В этом заслуга и новизна в творчестве Дхумкету.

Наиболее известные сборники коротких рассказов — «Искры», ч. 1–4 (1926, 1928, 1932, 1936), «Малика и другие» (1937), «Лунный свет» (1947), «Отражение» (1949), «Лесная полоса» (1952), «Лунная дорога» (1959), «Последний всплеск» (1961) и др.

РАМАНЛАЛ ВАСАНТЛАЛ ДЕСАИ (1892–1954)

Прозаик-реалист и общественный деятель. Родился 12 мая 1892 г. в деревне Шинор. Начальное образование получил в Шиноре, затем продолжил образование в Бароде. В 1916 г., закончив высшее образование, некоторое время работал учителем, но вскоре поступил на государственную службу. В 1948 г. — оставил государственную службу, но от общественной деятельности не отошел. В 1952 г. принимал участие в работе Всемирного конгресса в Вене в качестве представителя Индии, в 1953 г. приезжал в Советский Союз для участия в работе Всемирного конгресса.

Отец писателя Васантлал Десаи — человек образованный и прогрессивных взглядов, издавал еженедельник «Дешбхакт». Раманлал Десаи с детства пристрастился к чтению, рано начал пробовать писать. Первое произведение — пьесу «Соединение» — Р. Десаи написал в 1915 г. для гуджаратского литературного общества. Так началась его деятельность как писателя, которая принесла ему известность.

Р. Десаи оставил многочисленное литературное наследство в разных жанрах. Он автор романов, повестей, коротких рассказов, пьес, сборников стихов, биографий, исторических исследований, критических статей и очерков.

Романы занимают особое место в творчестве Р. Десаи. В историю гуджаратской литературы Р. Десаи вошел как автор романов. Он написал и опубликовал свыше 25 романов. Наиболее известные — «Джаянт» (1925), «Шириш» (1927), «Кокила» (1928), «Хридайнатх» (1930), «Ясновидец» (1931), «День полнолуния» (1932), «Сельская идиллия», ч. 1–4 (1932–1937), «Пылающий огонь» (1935), «Мошенник» (1938), «Горизонт», ч. 1–2 (1938, 1941), «Преданность» (1941), «Горные цветы», ч. 1–2 (1943, 1949), «Буря», ч. 1–2 (1948, 1949), «Катастрофа» (1950) и др.

Темы — социальные, исторические, на древние сюжеты, но главным образом социальные. Герои произведений Р. Десаи — это в основном представители средних слоев индийского общества, которые живут и действуют в политических, исторических и социальных условиях периода 1925–1950 гг. Читатели узнавали себя и своих современников в произведениях Р. Десаи. Р. Десаи жил и творил в разгар борьбы за независимость Индии, когда многие, воодушевленные идеями Махатмы Ганди и его сподвижников, становились их активными сторонниками. Состоящий на службе правительства чиновник Р. Десаи не принимал активного участия в движении, которое возглавил М.Ганди. Но высокообразованный и либерально-настроенный писатель Р. Десаи был наделен необычайной проницательностью и со стороны внимательно следил за всеми событиями. И поэтому не удивительно, что все происходящее нашло отражение в его произведениях («Ясновидец», «День полнолуния» и др.).

Р. Десаи — мастер реалистической прозы; всегда интересовался вопросами истории, социологии, культуры, политики. К 1940 г. Р. Десаи теряет интерес к идеям Ганди, появляется интерес к идеям социализма и даже коммунизма, что нашло отражение в романе «Катастрофа». После завоевания Индией независимости Р. Десаи написал роман «Буря», в котором отобразил все негативные моменты этого периода.

Среди произведений других жанров можно выделить пьесу «Беспокойное сердце» (1924), историческое исследование «Культура Индии» (1954), «Апсара», ч. 1–5 (1943–1949) и очерк «Россия и мир для человечества» (1953), лекции о языке гуджарати (1945) и др.

ЗАВЕРЧАНД КАЛИДАС МЕГХАНИ (1897–1947)

Прозаик, поэт и литературный критик. Он явился основателем гуджаратской фольклорной литературы. Почти всю жизнь провел в Саураштре, где и родился (деревня Чогила в округе Панчаи). Получив образование, работал школьным учителем (в Бхавнагаре), сотрудничал в журналах «Саураштра» и «Пхул чхаб» («Корзина с цветами»). Он пешком обошел весь Катхияварский полуостров, основательно изучил быт и нравы народа, собрал богатый фольклорный материал и силой своего таланта вдохнул в народные сказания, легенды, песни и баллады новую жизнь. Мегхани выпустил 16 сборников сказок и легенд, 10 сборников песен и баллад и 5 литературоведческих книг по фольклору. Наиболее известны и значительны: «Бабушкины сказки» (1922), «Живительные струи Саураштры», пять томов (1923–1927), «Разбойники Соратха», три тома (1927–1929), четыре тома народных песен «Волшебная ночь» (1925–1942), сборник свадебных песен «Шелковое сари» (1928–1929) и такие исследовательские работы, как «Фольклор — материнское молоко Земли», два тома (1939–1944) и «Обзор фольклорной литературы (1946). За патриотическое произведение «Глиняные светильники» он получает премию им. Махнда. И по сей день произведения Мегхани пользуются всенародной любовью и признанием.

3. К. Мегхани был не только собирателем фольклорного материала, но также и мастером реалистической прозы, правдиво отображающим жизнь простых людей Гуджарата. Эго нашло свое отражение в таких повестях, как «Преступник» (1935), «Соратх, твои текущие воды» (1937), «Помолвка» (1939) и многочисленных рассказах, главным героем которых всегда является народ.

3. К. Мегхани был одним из тех, кто первым встал под знамя Махатмы Ганди в борьбе за независимость Индии. Вместе с ним песни его распевал весь революционный народ. Именно поэтому Махатма Ганди назвал Мегхани национальным индийским поэтом. За активное участие в освободительном движении он был схвачен и посажен в тюрьму. Итогом его пребывания там явились политические памфлеты «Окно тюремного офиса», «Освободительная борьба в Египте» и «Освобождение Венгрии».

В юности 3. К. Мегхани два года работал в Калькутте и оттуда выезжал за границу. Это нашло свое отражение в ряде зарисовок и путевых заметок. В своем творчестве Мегхани выступил и как талантливый переводчик. Им был выпущен сборник переводов из Рабиндраната Тагора «Равиндра вина». В течение всей творческой деятельности Мегхани неоднократно обращался к переводу и английской поэзии.

Произведения Заверчанда Калидаса Мегхани

Earthen Lamps / Transl. by V. Meghani. — New Delhi: Sahitya Akademi, 1979. — 204 p.

ЛИТЕРАТУРА КАННАДА

ПУТЬ ЦАРЯ-ПОЭТА (ок. 850)

«Путь царя-поэта» — трактат по поэтике и риторике — первое дошедшее до нас литературное произведение на языке каннада. Написано оно в первой половине IX в. (одни источники датируют его 825 г., другие — 850 г.). Авторство трактата точно не установлено. Одни исследователи приписывают его Нрипатунге, правителю из династии Раштракутов, другие — Шривиджае, поэту, жившему при дворе Нрипатунги.

В «Пути царя-поэта» упоминаются имена прозаиков и поэтов каннада более раннего периода и делаются ссылки на труды по риторике и грамматике, что свидетельствует о существовании длительной литературной традиции еще до написания этого произведения.

«Путь царя-поэта» представляет собой свободный перевод книги «Зеркало поэзии» санскритского автора Дандина. Но ценность этого литературного памятника не исчерпывается его научным содержанием. В первой главе трактата автор с большой любовью и вдохновением рассказывает О родном народе, языке, родном крае. Во второй главе рассматривается метрика поэзии каннада. Автор выделяет две поэтические школы: северную и южную. Любопытны наблюдения автора о «поэтических вольностях» и ошибках, встречающихся в стихах. В этой главе затрагиваются и отдельные вопросы грамматики языка. Третья глава посвящена разбору тропов и стилей. Определения автор берет у Дандина, а иллюстрации дает стихом, существенно отличающимся от стиха оригинала. В таких местах отчетливо проявляется поэтическое мастерство автора. В вопросах поэтики автор не просто следует оригиналу, а вносит кое-что новое.

По всему произведению разбросаны высказывания о форме, предназначении и достоинствах литературы, о мастерстве поэта, о равноправии языков санскрита и каннада. «Только если поэт пишет о том, что выношено в душе, и придает своей поэтической мысли новую форму, — говорится в одном месте, — его творение привлекает внимание; в противном случае кого оно может заинтересовать? Только то, что написано словами, вымытыми, как алмаз, в семи водах сердца, пленяет знатоков и заслуживает названия искусства».

Наряду с этим, особенно в иллюстрациях третьей главы, приводится немало ценных мыслей об этике, морали, политике. Все это делает «Путь царя-поэта» как бы зеркалом, отражающим культуру Карнатаки IX в.

Литература о «Пути царя-поэта»

Mugali R. S. History of Kannada Literature. — New Delhi, 1975.— P. 14–18.

Marasimhachar D. L. Old Kannada Literature. — Bombay, 1955,— P. 87–89.

БАСАВА (вторая половина XII в.)

Поэт, зачинатель жанра вачан в литературе каннада, политический деятель, один из руководителей социально-освободительного и религиозно-реформаторского движения воинствующего шиваизма (вирашайва) в XII в. в Южной Индии, гуманист и демократ, оставивший заметный след в истории не только Карнатаки, но и всей Индии.

Родился в брахманской деревне (аграхара) Багевади округ Биджапур (Карнатака) в семье старосты (мукхьястха). С раннего детства почувствовал отвращение к брахманизму с его сложной системой обрядов и кастовым делением. После смерти родителей, 16-летним юношей, сбросил с себя священный шнур (джанивара) и, оставив Багевади, ушел в Сайтам (городок в месте слияния рек Кришна и Малапрабха), где прошел обучение у известного гуру Ишаньи и стал последователем вирашайвы. Служил при дворе правителя Биджалы в Кальяне, был его казначеем и даже главным министром, потом попал в опалу.

Решительно порвав с представителями высшей касты, выходцем из которой он был, и власть предержащими, Басава посвятил всего себя борьбе за счастье угнетенных и обездоленных слоев населения. Двери его дома были всегда широко открыты для бхактов, слуг бога Шивы. Он открыл в Кальяне духовную школу (Анубхава мантапа — «Дом опыта»), в которой могли учиться и принимать участие в дискуссиях представители всех каст и сословий, включая неприкасаемых, и женщины. В городе образовалась многочисленная коммуна сторонников новой веры. Поощрялись смешанные браки. Эго вызвало недовольство и гонения со стороны брахманов и феодалов, и Басава был вынужден оставить Кальяну. Вскоре, в возрасте 38 лет, он скончался.

Среди других авторов вачан, сподвижников и последователей Басавы, его современников (точное время жизни не известно) видное место занимают Алламапрабху и Аккамахадеви.

Вачаны

Вачаны — это написанные свободным стихом и доступным народу простым разговорным языком, исключающим засилье санскритизмов, небольшие (обычно 6–8 строк) поэтические произведения. Всего до наших дней дошло в виде рукописей на пальмовых листах, подготовлено к печати и опубликовано свыше 1300 вачан Басавы. По традиции, вачаны делятся на шесть разделов, или ступеней (шатстхала), — от бхакгастхала (ступени любви к богу) до айкьястхала (ступени единения с богом).

В вачанах находят выражение философские и религиозные взгляды воинствующего шиваизма. Вместо многобожия и сложности ритуальных обрядов брахманизма залогом духовного освобождения — и уже в этом рождении — становится лишь чувство беззаветной преданности единому боту Шиве — чувство бхакти (любви истинной). Отрицается необходимость храмов («Я храм в себе самом» — Басава, 820). Провозглашаются простые, понятные всем заповеди («Не убий, не укради, не лги» — Басава, 235), утверждается, что «рай и ад, мир богов и мир смертных — все здесь, на земле, а не где-то» (Басава, 239). Все люди, включая женщин, равны. Отрицаются всякие кастовые («Убийца лишь — отверженный, подлец — неприкасаемый» — Басава, 590), социальные и имущественные различия. Каяка — честный, добросовестный труд в любом его виде (предпочтительно физический) объявляется обязательным для всех.

Литература о писателе

Mugali R. S. History of Kannada Literature. — New Delhi, 1975. — P. 45–50.

Ramanujan A. K. Speaking of Siva. — Baltimore, 1973.— P. 1—90.

ПУРАНДАРАДАСА (1484–1564)

Поэт, один из вдохновителей религиозно-реформаторского движения харидасов (рабов Хари, т. е. рабов бога Вишну), видный музыкант, основатель южноиндийской (карнатакской) школы музыки. Настоящее имя — Шринивасанаяка. Родился в семье состоятельного ювелира, сам продолжил дело отца и еще приумножил его богатство. Был очень скуп, пренебрежителен к людям. Неожиданно для всех — уже в зрелом возрасте — раздал имущество и ушел с женой и детьми (их было пятеро) в столицу Виджаянагарской империи г. Хампе. После послушничества у известного гуру Вьясатиртхи получил имя Пурандарадаса (Пураццара — от названия деревни Пурандарагада, где он родился). Перебиваясь подаянием, обошел многие достопримечательные места Индии. Создал десятки тысяч киртан (религиозных песен, гимнов) и сам сочинил к ним музыку. Большая часть их утрачена после битвы при Таликоте (1565), окончившейся победой мусульман над армией Виджаянагара. Один из основателей и первых членов Общества дасов (Даса Куга).

Кирганы

Киртаны — это небольшие (обычно 3–4 четверостишия) песни или гимны с запевом (паллави), написанные простым, доступным народу языком. Из десятков тысяч песен, созданных Пуранда-радасой, до наших дней дошло и опубликовано лишь немногим более тысячи.

Многие из них посвящены восхвалению всевышнего (бога Вишну), его могущества и мудрости. Подчеркивая эфемерность, ненадежность мирского, Пурандарадаса проповедует отречение от него, преодоление свойственных человеку слабостей и пороков (алчность, кичливость, зависть, распутство и т. п.). Путь к спасению он видит в искреннем служении богу (бхакти), а основным средством достижения его считает дхарму — нравственно-социальное установление для «правильной» жизни («дхарма — вот чудодейственное заклинание»). Наряду с указанием на бренность существования, эфемерность всего окружающего, Пурандарадаса — и в этом состоит одно из противоречий его творчества — призывает любить жизнь, быть достойным высокого предназначения человека («родиться на свет человеком — великое счастье»), дает правдивую картину современного ему общества, выражает гневный протест против социального и имущественного неравенства, кастового деления, высмеивает показное благочестие ортодоксального брахманства («показное благочестие — в нем нет ни тени бхакти»). Страстность и образность киртан в сочетании с сопровождающей их музыкой обеспечили им широкую популярность среди народа. Многие их строки стали пословицами и поговорками.

Литература о писателе

Krishna Rao М. V. Purandara and the Haridasa Movement. — Dharwar, 1966,— P. 1—242.

Mugali R. S. History of Kannada Literature. — New Delhi, 1975.— P. 78–81.

САРВАДЖНЯ

Поэт, писавший на языке каннада. Автор около 2000 коротких, всего в три строки (трипади), стихотворений (вачан). Точные даты рождения и смерти не известны. Жил предположительно во второй половине XVI в. Настоящее имя поэта также не известно: Сарваджня (Всезнающий) — это имя, которым он подписывал свои вачаны. Согласно преданию, Сарваджня — внебрачный сын брахмана и замужней женщины из касты горшечников. Некоторые сведения о его жизни содержатся в его вачанах. Из-за разлада в семье («Меня все спрашивают, чей я сын, куском и кровом попрекая; сын бога Шивы я, вот чей я сын») в раннем возрасте оставил дом. Перебиваясь подаянием, обошел всю Карнатаку. По-видимому, прошел курс обучения у видного гуру (наставника). Отличался скромностью и любознательностью («Всезнающий не тот, кто возомнил себя таким, а тот, кто учится у всех всему, не возносясь ни в чем перед другими»), не склонял колени перед власть предержащими и ни в чем не поступался личной свободой («Милость могучего покровителя — хорошо, но свобода — всего лучше»).

Вачаны

По тематике и содержанию вачаны Сарваджни близки к вачанам Басавы и других поэтов вирашайвы и киртанам Пурандарадасы и Канакадасы. Да и не удивительно, ведь время творчества Сарваджни приходится на период второго крупного религиозно-реформаторского и социального движения — движения харидасов.

Сарваджня выступает против многобожия и суеверий. Бог един и вездесущ — утверждает он (не только на небесах, но везде и во всем — в каждом камне, травинке, песчинке) и приводит в качестве доказательства существования бога-создателя (Шивы) многообразие и многокрасочность мира.

Осуждая ритуальную сложность брахманизма и даже отрицая необходимость храмов («тело человека — вот храм»), Сарваджня в то же время оправдывает поклонение изваяниям из камня и металла и другим изображениям бога, утверждая, что это поклонение не камню или металлу, а символам единого бога, которыми эти изображения становятся в сознании верующего.

Сарваджня подчеркивает исключительную роль гуру как наставника, руководителя и посредника между человеком и богом. Гуру для человека больше чем отец («Отец указывает гуру, а гуру указывает путь к спасению»).

Многие вачаны поэта воспевают женщину как дарительницу жизни, хранительницу очага, магическое начало любви и семьи, в то же время сварливые и ленивые жены подвергаются осмеянию.

Дети с их шумными играми, непосредственностью и любознательностью — вот счастье и украшение жизни, — говорит Сарваджня («дом без детей, что лес без птиц»).

Отчетливо выражена и социальная направленность творчества поэта: вскрывается имущественное неравенство, подвергаются сомнению всякие основания для кастового деления («земля для всех одна, вода, что пьем, — одна») резко осуждается стремление к обогащению, стяжательству («Разве ты приходишь в этот мир с узлом добра в руке и, умерев, с ним в мир иной уходишь?»).

Сарваджня призывает к щедрости, доброте, отзывчивости («ешь сам, лишь накормив других», «что ты отдал другим, — твое это, а то, что скрыл, — чужое»). Целый ряд его вачан представляет собой как бы руководство нравственного поведения людей.

Литература о писателе

Mugali R. S. History of Kannada Literature. — New Delhi, 1975. — P. 77–78.

A. H. КРИШНАРАЯ (1908–1971)

Прозаик, драматург, публицист, выступал под псевдонимом А. Н. Кри (А На Кри). Один из родоначальников жанра оригинального романа и повести (до конца 20-х гг. XX в. они были заметно подражательными) и основоположник реализма в литературе каннада. Активный участник прогрессивного движения, руководитель Бангалорского отделения Всеиндийской ассоциации прогрессивных писателей. Оставил заметный след в литературе и оказал влияние на творчество последующих поколений писателей. Подчеркивал значение гуманитарных ценностей и необходимость уважительного отношения к достоинству личности.

Автор свыше 100 романов и повестей, 9 сборников рассказов, 24 пьес, свыше 20 критических статей и очерков.

Острая социальная тематика произведений писателя (имущественное неравенство, кастовые перегородки, произвол властей, неравноправное положение женщины), занимательность сюжета, простота и живость языка обеспечили им широкую популярность в самых разных слоях народа.

Вечерняя мелодия

Одна из самых популярных повестей писателя. Впервые опубликована в 1935 г., выдержала более десяти переизданий, переведена на английский язык и многие языки Индии. Ее основная сюжетная линия — судьба музыканта и певца Лакшмана. Склонность к музыке проявляется у него уже в детстве. Из школьных предметов его привлекает только литература. С трудом добившись согласия отца, Лакшман поступает в Бангалорскую школу музыки и пения. Природная одаренность и редкий голос позволяют ему добиться быстрых успехов. Но тяжелое потрясение — утрата горячо любимой жены — выбивает его из колеи, он становится бродягой. Справившись с помощью окружающих с душевным недугом, он завершает образование и достигает вершин мастерства.

Персонажи повести как бы подразделяются на два лагеря: лагерь щедрых душой, бескорыстных и лагерь корыстных и алчных, стремящихся к обогащению и успеху любой ценой. К первому принадлежит и отец Лакшмана, землевладелец, никогда не отказывавший в помощи нуждающимся, и сам Лакшман (аскетический образ жизни, деньги, получаемые за концерты, жертвует на развитие музыкальной культуры), и его младший брат, журналист. Ко второму лагерю — старший брат Лакшмана, женившийся ради карьеры на дочери богатого коммерсанта, его богатый тесть и другие. Симпатии автора на стороне первого лагеря, и справедливость торжествует. За взяточничество старшему брату Лакшмана грозит потеря должности, и ему удается ее сйхранигь только с помощью родственников, которых он до этого унижал.

Госпожа (1952)

Основная сюжетная линия повести «Госпожа» — жизнь семьи городского клерка Паттабхирамайи, который ничего не жалел для того, чтобы дать детям образование. В повести затрагиваются многие проблемы. Основная из них, о чем говорит и само название повести, — женское равноправие. Старшая дочь Патгабхирамайи, не в силах вынести грубое обращение мужа, уходит от него с тремя детьми и наотрез отказывается вернуться; средняя дочь тоже оставляет мужа, преподавателя колледжа, из-за того что для него превыше всего наука, и поступает на службу, чтобы быть независимой в материальном отношении. Страницы, посвященные описанию работы ее мужа, Сандарана, в колледже, показывают затхлую обстановку семейственности и консерватизма. Только после опубликования его статей в Англии и поездки в Оксфорд он получает признание и достойный его таланта пост в Индии. Он резко отличается от Чандрашекхара, сына Паттабхирамайи, который после нескольких лет учебы в Англии, несмотря на настоятельные просьбы отца вернуться в Индию, ради карьеры уезжает в Америку. Недаром автор вкладывает в его уста критические замечания в адрес Америки: на вечере встречи с американскими журналистами он назвал Америку империей доллара, пытающейся экономическую помощь Индии обусловить политическими уступками с ее стороны.

Вторая сюжетная линия повести — история любви юноши-индуса и девушки-христианки, которые хотят, бросив вызов обществу, вступить в брак.

Литература о писателе

Mugali R. S. History of Kannada Literature. — New Delhi, 1975.— P. 124.

ТРИВЕНИ (1928–1963)

Одна из немногих завоевавших широкую популярность писательниц в литературе каннада, Тривени (настоящее имя Анасуя Шанкар) — автор свыше 20 повестей и нескольких сборников рассказов. Самые значительные из повестей — «Кошачий глаз» (1954), «Потерпев поражение, победившая» (1954), «Ее дом» (1960) и «Клетка» (1961). Ее произведения отличаются тонким психологизмом, в них вскрывается конфликт между внешним и внутренним миром героев. Героини трех ее повестей — душевнобольные женщины. При работе над этими повестями она, добиваясь жизненной правды, много дней, наблюдая за больными, провела в Майсурской психиатрической больнице. Темы других ее произведений — отношения между мужчиной и женщиной, любовь, радость материнства, проблемы брака и семьи, социальное и имущественное неравенство.

Ее дом (1960)

В центре повести «Ее дом» — судьба девочки (Сароджини) из многодетной семьи деревенского учителя, из-за бедности отданной на воспитание в семью богатого родственника. Страстное желание Сароджини — обрести настоящий дом (отсюда и название повести), но это ей не удается. Лишившись родительского крова (ее отдали на воспитание в надежде на материальную помощь родственника, а, обманувшись в своих ожиданиях, обвинили в этом дочь, а потом и вовсе от нее отказались), она не находит его и в семье дяди. Дядя был скопидом, капитал держал в банке, в доме же деньгами не сорили, каждая пайса была на учете, да и взяли девочку на воспитание только потому, что своих детей не было, — так же, как, чтобы скрасить одиночество, берут в дом собаку или кошку. Ее кормили, одевали, обували, дали возможность окончить школу и колледж, но она была тут чужой, как бы гостьей. Возникли трудности и с замужеством. Сароджини и молодой преподаватель колледжа Мадхава полюбили друг друга и решили вступить в брак, но дядя, возмущенный тем, что воспитанница, вопреки традиции, согласно которой девушку выдают замуж старшие, пытается устроить свою жизнь сама, ставит перед ней ультиматум: отказаться от жениха или оставить его дом. Сароджини выбирает последнее.

Квела (1961)

Волнующий рассказ о переживаниях душевнобольной женщины (Кавери). Вначале жизнь ее складывалась как нельзя лучше. Молодость и красота, счастливое замужество, любящий муж, дети, дом — полная чаша, друзья, знакомые. И вдруг, как гром среди ясного неба, помутнение рассудка, истерия, агрессивное поведение. Долгое, трудное лечение. Но и возвращение домой после двухлетнего пребывания в психиатрической больнице не было возвращением к прежнему безмятежному счастью. Холодная отчужденность мужа; подозрительность, смешанная со страхом, со стороны свекрови и слуг; отвыкшие от матери дети; превратное истолкование ее слов и поступков, сплетни и пересуды соседей и знакомых, — все это угнетает ее. Ей кажется, что она, словно опасный для окружающих зверь, в клетке так же, как это было в острый период протекания ее болезни в больнице, когда ее, облачив в смирительную рубашку, держали в тесной, как клетка, каморке (тогда вид ее потряс мужа и послужил причиной его охлаждения к ней). Все ее старания вернуть любовь мужа и детей оканчиваются неудачей. Измена мужа и расстройство замужества младшей сестры (родители жениха не захотели брать в невестки девушку, у которой сестра лежала в психиатрической больнице) были каплей, переполнившей чашу: возник рецидив болезни, и Кавери снова увозят в больницу.

Литература о писательнице

Mugali R. S. History of Kannada Literature. — New Delhi, 1975. — P. 105.

КАШМИРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

БХАТГАНАРАЯНА

Бхатганараяна (Бхатта Нараяна) был современником Харши (606–647), последним крупнейшим представителем классической санскритской поэзии в Кашмире и пионером религиозно-философского течения бхакти.

О Бхаттанараяне, жившем во второй половине IX в. (в правление Авантивармана (855–883)), известно не много. Выходец из семьи потомственных баты, он был современником и, вероятно, учеником Сомананды — основателя философской ветви кашмирского шиваизма — и сам являлся не только поэтом, но и философом, имевшим многочисленных последователей (имена некоторых дошли до нас).

До сих пор существуют разные мнения по поводу того, был ли кашмирец Бхатганараяна и автором «Заплетения косы», и создателем бхактистских гимнов, восхваляющих Шиву, — уж очень различны тематика и стиль этих произведений.

Если «Заплетение косы» — драма на известный сюжет из «Махабхараты» (об оскорблении, нанесенном Драупади — супруге пацдавов — кауравами) — является примером поздней изощренной поэзии, то шиваитская «Волшебная драгоценность восхваления» — это шедевр философсколюбовной лирики, поражающий богатством и многоплановостью содержания.

Стихи Бхаттанараяны, почти все без исключения написанные классическим ануипубхом, необычайно трудны и для понимания, и для перевода. Рассчитанные на многократное устное воспроизведение, обращенные к Шиве, эти шлоки, славящие и укоряющие, полные нежных слов влюбленного и горечи обманутого, в экстазе объясняющие бытие и отвергающие познание, возвеличивающие добро, содержат в себе многое от ритуальных песнопений, от заклинаний — мантр.

Бхатганараяна первым из поэтов Кашмира в блестящей поэтической форме провозгласил основной принцип бхакти — равенство всех перед богом (и, следовательно, друг перед другом).

«Что мне приятели, родня или господа? На месте всех Владыка мой, что вынесет меня из «моря бытия»!»…

Литература о писателе

Etudes sur les sivaisme du Kashmir. — Paris, 1964,— T. 1,— 160 p.

УТПАЛАДЕВА (IX–X вв.)

Утпаладеву еще при жизни почтительно величали «учитель» и «великий мастер». Сведения о его жизни скудны. Как и Бхатганараяна, он не только большой поэт, но и выдающийся философ.

Духовный сын Соманады, Утпаладева большую часть своих философских произведений, главное из которых — «Осознание Влацыки», посвятил разъяснению, пропаганде и дальнейшему развитию взглядов учителя.

Поэтические творения Утпаладевы одновременно вершина и закат санскритского периода бхакти. Ни один из многочисленных последователей и подражателей не сумел даже приблизиться к совершенным и изысканным по форме стансам Утпалы. Его стихи никогда не были плодом холодного расчета или результатом тщательной и долгой работы. Рождаемые в порыве вдохновения, они никогда не фиксировались автором. Уже после смерти Утпаладевы его ученики собрали и записали его творения, сведя их в огромную, в двадцати частях, поэму — «Цепь славословий Шиве».

Гимны, входящие в поэму, написаны различными размерами (от 8-сложного ануштубха до 21-сложного пракрита) и посвящены восхвалению бесчисленных атрибутов Шивы как абсолютного божества. Каждое двустишие — это законченная маленькая поэма, необычайно сложная по смыслу, отточенная по форме.

Литература о писателе

Kaul J. Kashmiri Poetry // Jammu and Kashmir University Review. — Sringar, 1960.

БИЛХАНА (XI в.)

Средневековый поэт, о нем упоминает уже Калхана (XII в.) в своей хронике «Река царей» (VII, 937). Довольно много сведений о жизни поэта содержится в последней главе его собственной исторической поэмы «Жизнь царя Викрамы», написанной им во время его пребывания при дворе чалукского царя Викрамадитьи VI (1076–1127). Билхана родился в селении Конамукха близ г. Праварапуры в Кашмире. Образование по поэтике и грамматике он получил от своего отца, ученого брахмана и грамматиста, написавшего комментарий к «Махабхашье». Отца его звали, согласно данным «Catalogus Catalogorum» Ауфрехта, Джьештхакалаша (Раджакалаша, Муктикала-ша), мать — Нагадеви, братьев — Иштарама и Ананда. В поисках славы и богатства Билхана отправился в странствия по Индии, как раз в то время, когда на трон Кашмира взошел царь Калаша (годы царствования 1063–1089). Следовательно, расцвет творчества поэта должен приходиться на вторую половину XI в.

Вскоре слава его распространилась по всей Индии, чему в немалой степени способствовали его передвижения от одного двора к другому. Видимо, не случайно он был приглашен наставником к юной принцессе Чампавата (также называемой Чандралекха, Шашикала и Видья), дочери гуджаратского царя Вайрасинхи. Учитель и ученица, как повествуется в южной версии поэмы, имели неосторожность полюбить друг друга. Разгневанный царь отправляет Билхану в тюрьму, и вот уже несчастному советуют в последний раз вознести молитвы богам перед казнью. Однако вместо молитв с его уст срываются причитания, монотонно начинающиеся словами: «Я все еще помню ее…», полные как глубокой страсти и скорби, так и безграничной нежности и веры в то, что в последующем рождении они вновь встретятся. Царевна готова покончить с собой, и только вмешательство царицы гасит гнев царя и венчает дело счастливой развязкой — свадьбой и приданым в полцарства.

Д-р Бюлер так охарактеризовал творчество Билхану: «Его сочинение заслуживает того, чтобы быть спасенным от забвения… он обладает искрой поэтического огня. Подлинно прекрасные строфы обнаруживаются в каждом стихе. Стих Билханы легок, музыкален, а язык — прост».

Билхана кавья

Билхана создал одно из лучших произведений индийской средневековой лирики — поэму, называемую «Билхана кавья», «Чаурапанчашика» или «Шашикалапанчашика». Поэма имеет три редакции, но, несмотря на широчайшую популярность Билханы и его творения, только пять стихов являются общими для всех трех редакций. Вероятно, «Билхана кавья» только частично является произведением Билханы. В полном виде — в 164 строфах — оно сохранилось в южной редакции, но шире распространено в сокращении — в 50 строфах. И. Д. Серебряков считает, что фрагмент поэмы, содержащий плач ведомого на казнь, настолько впечатлял слушателей и читателей, что приобрел самостоятельное значение и стал фигурировать как отдельное произведение. «Чаурапанчашика» неоднократно перерабатывалась на санскрите (Видьясундари) и на бенгали (Биддешундор, Аннадамангала). В XVI в. появился перевод на гуджарати, в 1671 г. — на маратхи и т. д. В конце XIX в. поэма была переведена на английский язык Э.Арнольдом.

Литература о писателе

Серебряков И.Д. Памятники кашмирской санскритоязычной литературной общности. — М., 1982,- С. 19–21.

Loela Shiveshwarkar. The Pictures of the Chaurapailchäsikä. A Sanskrit love lyric, «The National Museum». — New Delhi, 1967,— 59 p.

Sir Edwin Arnold. The Chaurapailchäsikä. An Indian Love-Lament, Ms. facsimile. — London, 1896. — 60 p. Tadpatrikar S. N. Chaurapailchäsikä — An Indian Love-Lament of Bilhana Kavi, critically edited with Introduction, Notes, Translation and Appendices. — 2 ed. — Poona: Oriental Book Agence, 1966.

КШЕМЕНДРА (XI в.)

Поэт и теоретик литературы, оставил значительное литературное наследие, в котором особо важное место занимают его сатиры «Расписание», «Наслаждение искусством», «Сокрушение гордыни», «Советы и наставления» и «Венок шуток». В этих произведениях Кшемендра выступает глубоко знающим жизнь бытописателем, с ненавистью обрушивающимся на аристократическо-бюрократическую верхушку современного ему кашмирского общества. Если в «Расписании» Кшемендра издевается над глупостью тех, кто попадает в сети шлюх, то в «Сокрушении гордыни» и в «Наслаждении искусством» поэт выступает против тех, кто живет за счет народа.

Сокрушение гордыни

В «Сокрушении гордыни» поэт раскрывает семь причин, порождающих тщеславие: высокое рождение, богатство, ученость, красота, доблесть, щедрость и подвижничество. Каждой из них он посвящает особую главу. Кшемендра вместо восславления какого-либо бога, чем обылно открывалось любое произведение, возносит хвалу силе разума, единственно способной избавить человека от тщеславия и научить его правильному поведению. Много недостойных людей обладало высоким происхождением и много достойнейших родилось среди отверженных. Только личные достоинства человека должны, по мнению поэта, определять его положение, а не высокое происхождение. Тщеславие — тяжкий порок, и предполагается, что аскеты избавились от него, как и от всех прочих. Нет, язвительно замечает поэт, единственно от чего они избавились, так это от волос на своей бритой голове. Кшемендра заключает поэму утверждением, что наивысшее подвижничество состоит в том, чтобы делать людям добро.

Наслаждение искусством

В «Наслаждении искусством» в качестве героя выступает прославленный в индийском фольклоре мастер мошеннических дел Муладева, наставляющий в своем искусстве купеческого сына Чандрагупту. Дух мошенничества сошел на землю, поучает Муладева, и одолел подвижников и лекарей, слуг и певцов, ювелиров и купцов и многих других и проник даже в мир животных и птиц. «Посмотрите-ка на этого журавля, подобного отшельнику, стоящему недвижно в йогической позе на одной ноге, но все время зорко ловящего глазом неосторожную рыбу». Специальным объектом сатиры Кшемевдры стали религиозные ханжи и лицемеры. Сатирик воюет с алчностью, с любострастием, со всеми пороками, истинным средоточием которых для него являются чиновники. Именно они представляют мишень для сатиры и специально о них Кшемендра пишет поэмы «Советы и наставления» и «Венец шуток».

Советы и наставления

В «Советах и наставлениях» рассказывается, что «каястхи» (каста писцов, поставлявшая чиновников) захватили все важные посты в государстве и наживаются за счет народа. Но есть и другие паразиты, которые живут за их счет, например лекарь, астролог, жрец, приносящие дорогостоящую жертву ради восстановления здоровья жены каястха. Кшемендра рисует яркие типические портреты. Вот скупец, который уже 50 лет копит зерно и молит богов о ниспослании на страну голода, чтобы он мог продать зерно по максимальной цене. А вот дряхлый богач, женящийся на юной красавице и, наконец, к потехе молодых парней из округа получающий наследника. А вот студенты, пришедшие в Кашмир из других стран изучать священные книги. И хотя до этих книг им нет никакого дела и даже кашмирской азбуки они одолеть не могут, они изображают себя знатоками философии ньяя и миманса. Они более искушены в умении набить брюхо, чем в науках, и лучше знакомы с куртизанками, чем с богами.

Венок шуток

Тесно примыкает к «Советам и наставлениям» поэма «Венок шуток», в которой поэт рисует каястха как воплощение «счетовода демонов», которому, после поражения от богов, сама богиня Кали вручила вместо меча калам. Но калам каястха страшнее любого меча. И, проходя по всей иерархии кашмирского чиновничества, Кшемендра рисует совершенный образ чиновника-мздоимца. Вот каястха получил назначение и вся его семья щеголяет в новых одеждах. А уж когда он отправляется в поездку, то целый караван тащит его багаж, в котором есть даже и священные книги. Так же как и в «Советах и наставлениях», поэт связывает с каястхами целую вереницу тех, кто живет благодаря им, — лекарей, астрологов, «наставников», «святых» и т. д.

Кшемендре принадлежит ряд других литературных произведений, в том числе пересказы «Махабхараты», «Рамаяны» и «Брихаткатхи», а также три важных трактата по поэтике: «Ожерелье поэта» (о задаче и подготовке поэта), «Рассуждение об уместности» (об аучитья — уместности, под которой имеется в виду совместимость художественных средств с предметом художественного воплощения) и «Средоточие лучших размеров», классифицирующий размеры в соответствии с характером произведений. Имеются указания на 15 принадлежащих ему произведений, до сих пор, к сожалению, не найденных.

Литература о писателе

Серебряков И.Д. Древнеиндийская литература: Краткий очерк, — М., 1963,— С. 183–186.

СОМАДЕВА (вторая половина XI в.)

Океан сказаний (1063–1082)

«Океан сказаний» — сказочный эпос на санскрите, созданный кашмирским поэтом Сомадевой, — представляет собой свод произведений различных жанров древнеиндийской повествовательной литературы. Сомадева не испытывает почтения к каноническим сочинениям, героям и сюжетам «Махабхараты» и «Рамаяны», к традиционным индусским социальным институтам, таким, например, как каста.

Для максимального охвата фольклорно-повествовательных произведений Сомадева использовал прием обрамления, успешно разрабатывавшийся в литературах народов Индии, в том числе и в санскритской литературе. Основной сюжет «Океана сказаний» сводится к истории того, как сын царя Удаяны царевич Нараваханадатта становится верховным повелителем видьядхаров, мифических существ, населяющих пространство между небесной твердью, где живут боги, и землей — обиталищем людей. Это, между прочим, дает автору возможность касаться таких острых вопросов, которых он не мог ставить ни в отношении земной жизни, ни тем более жизни богов.

Нараваханадатта вовлекается в различные любовные истории, совершает воинские подвиги, беседует по всяким житейским и государственным вопросам со своими сверстниками — будущими министрами, которые рассказывают своему повелителю всяческие истории. Персонажи, действующие в этих рассказах, также повествуют друг другу о различных событиях. По примеру Дацдина у Сомадевы иногда персонажи рассказа обрамления действуют во вставных сюжетах и наоборот. Всего в «Океане сказаний» насчитывается более 350 сюжетов. В него входят целиком такие народные книги, как «Панчатантра» и «Двадцать пять рассказов Веталы», многочисленные повести, например «История Гхаты и Карп ары», рассказывающая о трагической любви вора Гхаты и дружеской преданности его приятеля Карпары. Кроме этого, «Океан сказаний» донес до нашего времени «Сказание о блистательном Сурьяпрабхе», эпическое сказание об асурах, врагах богов, своеобразном племени индийских Прометеев, возглавляемом чудесным и всемогущим мастером асуром Маем. Асуры обладали такими знаниями и таким техническим мастерством, что повергали богов в ужас. Они действовали совместно с людьми, что еще больше усугубляло ярость богов.

Как об этом заявляет сам автор, «Океан сказаний» явился переработкой на санскрите произведения поэта Гунацхьи «Великий сказ», написанного прозой на языке пайшачи. Гунадхья, как полагают исследователи, жил не позднее III–IV вв. н. э.; сколько-нибудь четкого представления о его жизни и творчестве пока составить невозможно. В первой ламбаке (книге) «Океана сказаний» рассказывается о полулегендарной истории создания Гунадхьей «Великого сказа» и судьбе этого замечательного произведения. В этой истории запечатлелась борьба за право литературного существования таких народных языков, каким был пайшачи. Таким образом, можно считать, что «Океан сказаний» сохранил нам в какой-то мере облик литературы пайшачи. От произведений же, написанных на самом пайшачи, уцелело всего лишь полтора десятка строк.

«Океан сказаний» написан стихами. Всего он насчитывает свыше 21 000 двустиший, главным образом в размере шлока. Сомадева, дав произведению название «Океан сказаний», разделил его на 18 частей, каждая из которых называется «ламбака», т. е. долгота. Каждая из ламбак в свою очередь подразделена на «таранги» — волны.

Помимо «Океана сказаний» имеются две другие обработки «Великого сказа» на санскрите. Одна из них создана в Непале в IX в. и называется «Избранные шлоки из Брихаткатха», ограничивающаяся практически сказанием об Удаяне, отце Нараваханадатты. Другая создана в Кашмире старшим современником Сомадевы, выдающимся поэтом и теоретиком литературы Кшемендрой и называется «Ответвления Великого сказа». Она гораздо короче и художественно менее интересна, чем «Океан сказаний».

«Океан сказаний» принадлежит к числу наиболее совершенных произведений древнеиндийской литературы, в котором суммированы наиболее позитивные достижения санскритской поэтики и стилистики. Автор обладал исключительным чувством меры, стремлением к простоте и ясности и следовал, как об этом говорит он сам, концепции аучитья — уместности, разработанной незадолго до написания «Океана сказаний» поэтом Кшемендрой. Согласно этой концепции, поэт должен подчинять художественные средства требованиям уместности, т. е. применимости любых художественных средств в описании конкретного феномена. «Океан сказаний» переводился на индийские языки, на персидский, английский и частями на французский и немецкий.

Несомненен сказочный характер «Океана сказаний», но Сомадева сумел реалистично отразить и повседневную жизнь современной ему Индии с чудесным зарядом юмора и здравого смысла, с глубоким уважением к культурному достоянию своего народа. Нужно также отметить, что Сомадева горячо любил свой родной Кашмир.

«Океан сказаний» — подлинное воплощение высших достижений древнеиндийской литературы.

Произведения Сомадевы

Дальнейшие похождения царевича Нараваханадатгы… / Пер. с санскр., послесл. и примеч. И.Д.Серебрякова. — М.: Наука, 1976.— 444 с.

Необычайные похождения царевича Нараваханадатгы… / Пер. с санскр., предисл. и примеч. И. Д. Серебрякова. — М.: Наука, 1972.— 538 с.

Океан сказаний: Избр. повести и рассказы / Пер. с санскр., послесл., примеч. и глоссарий И.Д.Серебрякова. — М.: Наука, 1982,— 525 с.

Повесть о царе Удаяне: Пять книг из «Океана сказаний» / Пер. с санскр. П. А. Гринцера, И. Д. Серебрякова; Предисл. и примеч. П. А. Гринцера. — М.: Наука, 1967,— 284 с.

Сказание о Видъягаре Джимутавагане: Повесть Сомадевы-бгатгы / Пер. с санскр. К. Коссовича. — М.: Университетск. типограф., 1847.— ХIII, 33 с.

Литература о писателе

Серебряков И.Д. Древнеиндийская литература: Краткий очерк. — М., 1963.— С.39–44.

Серебряков И. Д. «Океан сказаний» Сомадевы как памятник индийской средневековой культуры. — М.: Наука, 1989 — 239 с.

Dasgupta S. N., De S. К. A history of Sanskrit literature. Classical period. — Calcutta, 1962. — Vol. 1. — P. 230–244, 688–692.

КАЛХАНА (XII в.)

Калхана был сыном Чампаки, министра кашмирского царя Харши, правившего с 1089 по 1101 г. Он был всесторонне образованным человеком, глубоко знал лирическую и эпическую поэзию на санскрите, получил традиционное брахманское образование.

Река царей

«Река царей» — монументальная художественная хроника Кашмира, созданная Калханой. Эта поэма принадлежит к жанру махаквья и соединяет в себе достоинства художественного произведения и исторической хроники.

«Река царей» — поэма из 8000 двустиший — охватывает, собственно, все историческое развитие Кашмира с древнейших времен до времени самого Калханы. Она как бы распадается на две неравные части. Первая, большая часть, посвящена легендарной истории. Вторая основана главным образом на достоверных источниках, и повествование начинается с VII в. Если в первой автор стремился увязать историю царей Кашмира с царями «Махабхараты», то во второй, опираясь на хроники, эпиграфику, нумизматику, свидетельства очевидцев, Калхана воссоздает действительный ход событий, выносит свои оценки делам царей, рисует реалистические портреты исторических лиц, и в этом громадная заслуга Калханы и соответственно неизмеримая художественная ценность «Реки царей».

Совершенно в шекспировском духе нарисованы у Калханы портреты деспотических правителей. Он не щадит их, не приукрашивает, поскольку он видит свою задачу в том, чтобы сделать исторический опыт уроком на будущее. Многие из таких портретов — не что иное, как реалистические новеллы, где сюжет предопределен развитием характера действующего лица. Такова, например, история каястха Бхадрешвары, выскочки, торговца овощами, сделавшего головокружительную карьеру и достигшего поста главного министра.

Помимо портретных характеристик, «Река царей» содержит много пейзажных зарисовок, жанровых сцен, картин повседневной жизни кашмирцев. Калхана продемонстрировал исключительное владение повествовательной техникой. Он писал историю своей родины — и писал ее как патриот. Он — гуманист, видящий в истории средство научить людей высокоморальной жизни. Отсюда и его отношение к описываемым лицам и действиям, его отношение к судьбе родины, его понимание долга поэта, состоящего в том, чтобы «представить прошлое перед людскими глазами».

Калхана хотя и настаивает на том, что только «тог благородный достоин похвалы, чье слово, подобно слову судьи, свободно от любви и ненависти в отношении прошлого», но сам высказывает пристрастные оценки, определяемые прежде всего гуманизмом. Калхана, несомненно, человек своего времени. Для него дхарма — этот религиозно-правовой комплекс индуса — является воплощением совершенного устройства жизни; он — шиват, и поэтому можно обнаружить в хронике известную симпатию к тем правителям, которые также исповедовали шиваизм; он верит в коддовсгво и оборотней.

Созданная Калханой величественная поэма-хроника «Река царей» — богатый исторический источник и замечательный памятник художественного слова.

Произведения Калханы

Kalhana’s Rajatarangini. A chronicle of the kings of Kashmir: In 2 vol. / Transl. with an introd., comment, and app. by M.A. Stein. — Delhi: Motilal Banarsidass, [1961].

Wilson H. H. The Hindu history of Kashmir. — Calcutta: Gupta, 1960. — 159 p.

ЛАЛ ДЕД (XIV в.)

Поэтесса, жившая во второй половине XIV — начале XV в., по праву считается первым представителем собственно кашмирской литературы. До настоящего времени индусы, называющие ее Лалла-йогишвари (Лаллешвари), и мусульмане, именующие ее Лал-диди, оспаривают друг у друга право именовать ее «своей поэтессой» и с восторгом и обожанием повторяют ее четверостишия, многие из которых стали пословицами. Ее стихи полны неповторимого очарования, простой и сильной образности, подлинно кашмирского юмора и необыкновенно мелодичны.

Шедшая в поисках личного бога и личного счастья своей собственной дорогой, Лал Дед необычайно лаконично, точно и образно рассказывает в стихах о заботах и горестях своей жизни, о сомнениях и восторгах религиозного поиска, о радостях «причащения» (одно из значений слова «бхакти»). Лал Дед первой ввела народную метрику в стихи, заложила основы новой поэтической формы — четырехстрочника «вакх» («Вакхани» — «речения»), первой начала сочинять стихи на разговорном языке — позднем северо-западном апабхранша, предшественнике современного кашмири.

Имя Лал Дед как великой поэтессы впервые упоминается три столетия спустя после ее смерти в позднесредневековой хронике «Тарикх-и-Кашмир» (1730). О Лал Дед сложено бесчисленное множество легенд, песен, сказаний. Большая часть их явно фантастического и мифического характера.

Лал Дед («тетушка Толстуха») была настоящим поэтом «милостью божьей». Странная, малоразговорчивая девочка, не устававшая любоваться закатами, смотреть на травы, деревья и животных, была отдана замуж за нелюбимого человека. Свекровь невзлюбила свою невестку («Барана убивали или ягненка, — Лале камень лишь шел на обед») и в конце концов выгнала ее из дому.

Лал решила целиком посвятить свою жизнь богу. Но какому? Много лет она была ученицей шиваитского аскета Сада Боя. Неудовлетворенная, покинув его, бродила нагой по дорогам Кашмира, впадая в экстатический транс, пританцовывая, она выкрикивала сымпровизированные здесь же мистические стихи, которые в течение шести веков изустно передавались неизменными из поколения в поколение и были записаны лишь в начале XX в. Примерно в 1383 г. состоялась встреча Лал Дед со знаменитым суфием Сайцдом Али Хамадани, последовательницей которого она и стала.

Так как стихи Лал Дед в течение столетий передавались изустно (причем народная память сохранила в неприкосновенности и те «вакх», в которых значение отдельных слов или выражений давно забыто), не существует какого-либо канонического сборника ее «речений». Наиболее известна «лондонская версия», собранные в ней с помощью кашмирских пандитов стихи переведены на английский язык индологом Дж. Грирсоном.

Литература о писательнице

Grierson G. A., Barnett L. D. Lalla-vakyani, or the wise sayings of Lal Ded, a mystic poetess of ancient Kashmir // Asiatic society mongraphs. — [L.[, 1920.— Vol. 17.— 193 p.

Kaul Jayalal. Lal Ded. — New Delhi: Sahitya Akad., 1973. — X, 147 p.

ХАБА ХАТУН (XVI в.)

Кашмир, по словам Дж. Неру, в большей мере, чем любой другой штат Индии, являлся лабораторией синтеза культур: буддистской, индусской и мусульманской. Об успехах этого синтеза говорит высокий уровень религиозной терпимости, лучшие произведения кашмирской литературы И такой немаловажный факт, как высокий статус женщин в общественной жизни, в частности в литературе. Не случайно родоначальницей кашмирской литературы считают Лал Дед, или Лаллешвари (XIV в.), творчество которой явилось как бы мостом от санскритских литературных традиций к персидским. Ее дело создания и развития кашмирской литературы блестяще продолжила другая женщина — Хаба Хатун (XVI в.), самая выдающаяся фигура второго, «романтического» периода в истории кашмирской литературы.

Хатун родилась в деревне близ г. Пампора среди живописных шафрановых полей. В школе девочка отдавала предпочтение не Корану, а персидским и кашмирским поэтам. Вскоре был замечен ее незаурядный поэтический дар. С тем чтобы положить конец ее непрестижному для семьи занятию, родители выдают ее за простоватого деревенского парня. Ностальгия и меланхолия переполняют уже самые ранние, сочинявшиеся втайне песни Зун (Луны, как звали молодую, здоровую и очаровательную девушку). Как-то раз во время охоты ее услышал и приметил принц Юсуф Шах Чак, которому суждено было взойти на престол (1579–1586). Они полюбили друг друга, принц выкупил ее, и Хатун стала его женой и советницей. Однако счастье их было недолгим. Юсуф был вызван к императору Акбару, заточен в темницу, а затем пожизненно сослан в Бихар.

Лучшие лирические стихи Хатун, отмеченные любовью к родному краю, яркими воспоминаниями о кратковременном счастье и глубокой печалью и горем, не могли не найти отклик в сердцах ее соотечественников, так как ее страдания явились призмой суровой исторической и социальной действительности. Имя Хатун очень скоро стало легендарным. Славе ее способствовало также и то обстоятельство, что поэтесса сама исполняла свои песни под собственный аккомпанемент.

Стихи Хатун ознаменовали утверждение в кашмирской литературе нового жанра — любовной лирики «лол», сменившей мистические «вакх» Лаллешвари и «шрукх» (сокр. «сутра») «исламского риши» шейха Нур-уд-дина («Нур-нама»), Лол — обычно небольшое лирическое произведение, посвященное выражению одного сильного чувства. Его отличительными чертами являются музыкальность, краткость, богатство рифм, разнообразие акцентов и ассонансов, отсутствие мистических мотивов и сила душевных переживаний, яркая образность и сдержанный пафос. Этот жанр был представлен рядом поэтов, среди которых первой была Хатун, а последней несравненная Арнимал (XVIII в.).

Хатун явилась, кроме того, создательницей нового музыкального стиля «раст». В Шринагаре ею была основана музыкальная школа, где ее имя живо и теперь.

Литература о писательнице

Bamzai Р. N. К. A History of Kashmir: Political. Social. Cultural. — New Delhi, 1973. — 866 p. Kaumudi M. A. Kashmir: Its cultural heritage. — Bombay; Calcutta, 1952,— 205 p.

АБДУЛ АХАД АЗАД (1903–1948)

Кашмирская литература на протяжении всего XIX в. находилась под сильным влиянием персидских художественных традиций. Махмуд Гами, М. Ш. Кралаври, Р. Мир, В. Кхар, А. В. Паре, как правило, не только использовали типично персидские темы, но порой слепо заимствовали условности языка и стиля персидской литературы. Отмечены приверженностью литературным стандартам прошлого и сочинения тех авторов, которые опирались на санскритские традиции: Пракаш Рама, Пармананда, Кришанджи Раздана, Лакшмана, Кришан Даса и др.

Успех стихов Лаллешвари в Европе во втором десятилетии XX в., как и растущее влияние литератур хинди, бенгали, урду и английской, заставило молодых кашмирских писателей начала столетия обратить большее внимание на родной кашмирский язык. Поворот к жизни и современности определился в творчестве, пожалуй, самого популярного поэта первой половины XX в. Г А. Махджура, а окончательный переход на новые позиции был сделан А. А. Азадом.

Азад родился в деревне Рангар близ г. Бадгам. Первыми книгами, по которым он учился, были книги на персидском и Коран. Затем он выучил урду. Ранние его сочинения были отмечены, что и не удивительно, легким налетом мистицизма, а также подражаниями патриотическим мотивам Махджура. Но если взор Махджура был обращен, так сказать, к прошлому и не выходил за рамки абстрактного гуманизма, то Азад устремляется вперед, решительно встает на сторону трудового народа и рождающегося рабочего класса. Его идеалом становится социалистическое общество — новая эра всеобщего равенства и братства. Азад готов переплавить религиозных идолов в пожаре храмов и мечетей, если они препятствуют прогрессу и единению человечества. Он сурово бичует родовую и сословную гордость, препятствующую демократизации общества. Его стихи зовут к действию и борьбе, к свободе и революции.

Азад предпринял глубокое исследование различных течений кашмирской литературы и органически сочетал в себе все ее самые прогрессивные элементы. В статье «Женщина и революция» он писал: «Каждая революция преобразует культуру и цивилизацию. Литература сопряжена с жизнью и претерпевает обновление на каждой ступени… На каждой ступени жизнь кует новые принципы и отношения… и новую философию».

Азаду чужд пессимизм, примирение с несправедливостью, угнетением и религиозным фанатизмом:

Достичь свободы, прекратить произвол, истребить суеверье —

Мое желанье, моя мечта, мое намеренье.

Ряд критиков полагает, что Азад был более одарен, чем Махджур, признанный лучшим кашмирским поэтом XX в. Азад умер в расцвете творческих сил, в возрасте 45 лет. Но он оставил немалое наследие. Опубликованы его «Калам-и-Азад», «Паям-и-Азад» и «Сангармала». Кроме того, им оставлена написанная на языке урду «История кашмирской литературы» («Та-рикхе-Адабият-и-Кашмир»), которая представляет его как ведущего кашмирского литературоведа и критика.

Литература о писателе

Iqbal S. М., Nirash К. L. The Culture of Kashmir. — New Delhi, 1978. — 244 p.

ЛИТЕРАТУРА МАЛАЯЛАМ

ТУНДЖАТГУ ЭЖУТТАЧЧАН (XVI в.)

В литературе малаялам Эжуттаччан (настоящее имя Рамануджан или Щанкаран) был провозвестником бхакти — антифеодального по своей сущности общественно-политического, религиознофилософского и литературного течения.

По преданию, Эжуттаччан родился вблизи Кожикоде в крестьянской семье из касты наяров (по другой версии, из низкой касты шудр), много путешествовал по Индии, изучал санскрит и тамильский язык. Он создал один из лучших в малаяльской литературе свободных переводов «Махабхараты», «Бхагавадгиты» и «Рамаяны». Собственно, это не столько переводы, сколько самостоятельные произведения на эпические темы с собственной трактовкой сюжета, с оригинальными философскими идеями, главная из которых — стремление человеческой души к слиянию с «мировой душой», т. е. основная идея учения бхакти. Это слияние не зависит от касты и веры, оно доступно всякому, кто ведет праведную жизнь.

Народность произведений Эжугтаччана проявилась в том, что в его изображении боги и герои, населяющие древнеиндийский эпос, выглядят, как обыкновенные люди со всеми человеческими доблестями и слабостями. Часто обращение к божествам фигурирует в его поэмах как отражение глубины человеческих чувств. Вот сцена из «Рамаяны» — прощание Каусальи со своим сыном Рамой, отправляющимся в изгнание:

О создатель! О океан,

дарующий жизнь цветущим лотосам!

О великий бог, отвращающий беды!

О хранитель чертогов Индры!

О Дурга, отводящая несчастья!

О Кали, поражающая гневом силы зла!

В миг, когда сын мой уходит в дальние края,

Когда над ним совершается неправый суд,

Смилуйтесь и защитите его!

Творчество Эжуттаччана вошло в сокровищницу поэзии малаялам. Его язык, свободный от диалектизмов и в то же время вобравший в себя обороты разговорной речи, свободный от чрезмерного влияния санскрита, стал прообразом языка современной поэзии. Он и сейчас понятен читателям. «Рамаяна» Эжутгаччана стала в индуистских семьях священной книгой, подобно «Рамаяне» Тулсидаса в Северной Индии. До сих пор среди малаяльцев сохранился обычай посещать его дом и брать у порога горсть песка — так глубоко уважение соотечественников к памяти поэта.

Эжуггаччану приписывалось создание современной письменности языка малаялам. Это отразилось в его псевдониме, означающем «отец письменности». Однако современные ученые считают, что алфавит малаялам появился задолго до XVI в.

Литература о писателе

Menon С. A. Ezuttaccan and his age. — Madras: Madras Univ., 1940.— XIII, 198 p.

КУПЧАЯ НАМБИЯР (1705–1780)

Придворный поэт, родился в одной из деревень Малабара (Северная Керала). Но не панегирическими стихами (их почти не сохранилось), а своими глубоко народными по духу произведениями — как на традиционные сюжеты, так и оригинальными — поэт завоевал почетное место в истории малаяльской литературы.

Главное место в творчестве поэта занимают туллали — поэтические произведения на сюжеты из древнеиндийского эпоса, исполнявшиеся под музыку и танцы. Известно 64 туллаля, приписываемые Кунчану, но современные литературоведы считают, что некоторые из них созданы позднее подражателями поэта. В самом подходе Кунчана к рассказам из жизни богов и героев, известных с детства каждому индийцу, ярко выражен глубоко народный, новаторский характер его поэзии. Поэт весьма вольно обращается с героями и событиями, переносит их в современную ему Кералу. Армии демонов у него вооружены ружьями, Рама и Кришна утоляют жажду пальмовым вином и закусывают его рисом с острыми приправами. Изъясняются персонажи туллалей не на благородном санскрите, а на грубоватом, но сочном языке крестьян и ремесленников Кералы, хотя по канонам драматургии малаялам был лишь языком персонажей-простолюдинов. Наиболее популярны туллали «Сказание о Сунде и Упасунде», «Сказание о чудесном цветке», «Освобождение Гаджецдры» и др.

Последний из них примечателен тем, что в нем поэт в аллегорической форме высказывает свое истинное отношение к правителям, презревшим свои обязанности перед подданными. Царь Ицдрадьюмна, непочтительно отнесшийся к мудрецу Агастье, тяжело поплатился за свое высокомерие. В уста Агастьи Кунчан вкладывает мятежные слова, которых трудно ожидать от придворного поэта:

Да погибнут наглые правители,

Не уважающие мудрых брахманов!

Ишь, расселся, как деревянная кукла!

Не людьми тебе править, а зверьем!

Ты толстокож, как слон. Так будь же Неуклюжим слоном; жить тебе тысячу лет в слоновьей шкуре!

И высокомерный царь по заклятью мудреца обращается в слона, по имени Гаджендра (царь слонов), и действительно он тысячу лет «слоняется» по лесам, мучимый голодом и воспоминаниями о былом величии, и едва не погибает в пасти крокодила.

Большой интерес в туллапях представляют авторские отступления, предназначенные для отдыха публики, хорошо знакомой с традиционными сюжетами. Из них мы узнаем, что современники — сторонники устарелых литературных канонов — нередко осуждали Кунчана за «вульгарный» язык и «искажение божественных сказаний». Отвечая таким критикам, поэт в туллале «Замужество красавицы» говорит:

А пока невежды рассуждают о пороках моих стихов,

Внимайте им, о люди, и судите сами, хороши они или плохи.

Время дало ответ на призыв поэта. Его туллали и поэмы стали классикой малаяльской литературы. Этот жанр продолжает существовать и по сей день. Всемирно известная южноиндийская школа танца «катхакали» основана на передаче сюжетов туллалей языком танца, исполняемого часто именно под распеваемые речитативом стихи Кунчана.

Литература о писателе

История индийских литератур, — М., 1964.— С.270–272.

Сазанова Н. М. Литература малаялам // Литература Востока в новое время. — М.: МГУ, 1975. — С. 392.

Mohan G. В. Kunchan Nambiar — javial humour lashing satire // New Age. — [New Delhi], 1960.— 13 Nov.

Pillai P. Damodaran. Malayalam drama // Indian drama. — Delhi, 1956. — P. 73–76.

КУМАРАН АШАН (1873–1924)

Наряду с поэтами Валлатхолом (1878–1958) и П. А.Уллуром (1877–1949) К. Ашан заложил основы современной малаяльской поэзии, решительно отбросив устарелые каноны. «Великий триумвират» — так называют этих трех поэтов в истории литературы Кералы.

Уже в ранних произведениях — лирических поэмах «Увядший цветок» (1909), «Налини» (1911) и «Лила» (1914) — поэт отходит от изживших себя традиций и норм санскритской поэтики, а главное — обращается к сюжетам из реальной жизни вместо перепевов традиционных тем из древнего эпоса.

Ашан принадлежал к касте ижава — одной из низших каст Кералы, много сделал для подъема культурного уровня представителей этой касты, и ему всегда были близки интересы простых людей. Вот почему его произведения проникнуты высоким гуманизмом, вот почему поэт воспевает любовь бедняка с тем же пафосом, с каким до него говорили только о любовных делах богов и героев.

Раздумия Ситы (1919)

Хотя в этой поэме Ашан внешне идет по стопам предшественников и раскрывает известный любому индийцу с детства эпизод из «Рамаяны», поэма вызвала большие споры в литературных кругах и осуждение ортодоксальной критики. Оскорбленная недоверием Рамы, изгнанная из родных краев после всех ужасов, перенесенных в плену у ракшасов, Сита покидает город, где шумно празднуется победа Рамы над демоном Раваной. В лесной обители она вспоминает прошлое, как бы заново проживает свою нелегкую жизнь, в которой через все невзгоды она пронесла верность своему любимому. Поэт психологически тонко и убедительно изображает переживания оскорбленной, но продолжающей любить женщины. В строках поэмы слышится немой упрек могущественному царю, который героически сражался за освобождение своей жены, но перечеркнул все свои подвиги беспочвенной ревностью и жестокостью. Подобная трактовка персонажей шокировала ортодоксально настроенных читателей. Чтобы понять всю остроту дискуссии, вызванной поэтом, необходимо учитывать, что победа Рамы над Раваной в индийской мифологии отождествляется с завоеванием Южной Индии арийскими народами, которые стали предками высококастовых брахманов, а низкие касты индийского Юга считались потомками демонов под предводительством Раваны. Таким образом, сочувствие Сите и осуждение Рамы — это в то же время протест против привилегий высоких каст в современной поэту Индии и против подчиненного положения женщины, характерного больше всего для высококастовых индусов.

Несчастье (1923)

В основе этой поэмы лежат события 1922 г. В северной части Кералы вспыхнуло крестьянское восстание. Поскольку в этой области жили в основном мусульмане, их гнев обращался на непосредственных эксплуататоров — индусских помещиков и ростовщиков. Английские колонизаторы умело направляли народное движение в русло религиозного конфликта. При погроме были убиты родители девушки по имени Савитри из высшей брахманской касты. Савитри укрылась в хижине юноши Чатана из касты неприкасаемых. Дружба и доверие молодых людей перерастают в любовь. Наперекор вековым традициям кастеизма они связывают свои судьбы. Подобный сюжет, немыслимый ранее в малаяльской литературе, выдвинул Ашана в число подлинных новаторов в поэзии.

Литература о писателе

История индийских литератур. — М., 1964,— С. 277–278.

Contemporary Indian Literature. — New Delhi, 1957. — P. 126, 127, 137, 227.

Narayana Menon. Contemporary Indian writings // Illustrated weekly of India. — [Bombay], 1963. — Vol. 84,- 26/V. — P. 51–54.

ЧАНГАМПУЖА (1914–1948)

В 40-е гг. Чангампужа (настоящее имя Каньямпуша Кришна Пилла) был самым популярным поэтом в Керале, привлекая читателей необычайной искренностью описания человеческих чувств, музыкальностью и экспрессивностью лирики. Его называли «ганагандхарван» (небесный певец народа). В то же время многие его стихи вызывали споры среди критиков.

Противоречивые оценки творчества Чангампужи историки малаяльской литературы объясняют то завистью менее талантливых поэтов, то его склонностью к неожиданному, шокирующему традиционалистов освещению жизни (например, его поэма «Очаровательная» отражает увлечение поэта фрейдистскими эстетическими концепциями). Но подлинная причина конфликта Чангампужи с консервативными кругами литературной общественности лежала глубже.

Под влиянием революционных перемен в жизни Кералы (крестьянское восстание в начале 20-х гг., движение за равноправие неприкасаемых, рост леворадикальных настроений в конгрес-систской организации) Чангампужа во многих своих стихах призывал к революции («Искра», 1932), говорил о глубокой пропасти между трудящимися и эксплуататорами («Перед лицом нищеты», 1937), о грядущем революционном урагане, который покончит с нищетой и бесправием соотечественников («Нынешнее положение», 1937; «Та буря», 1938). Вот несколько строк из стихотворения «Перед новым годом» (сборник «Кровавые цветы», 1942):

Пусть в буре революции, совершенной голодными,

будет разгромлено опьяненное роскошью самовластье!

Не будем больше увековечивать свое рабство

бессмысленным словом «бог»!

Не удивительно, что эти идеи вызывали недовольство консерваторов. Не смея ставить под сомнение талант молодого поэта, кумира читающей публики, они утверждали, что революционный пафос стихов Чангампужи — это проповедь утопии и что именно молодость мешает ему понять непрактичность своих революционных идей и уверовать в реформу как лучший путь решения социальных проблем.

Чангампужа был одним из основателей движения прогрессивных писателей в Керале. Современники отводили ему место в поэзии наравне с признанным художником слова Ш. Курупом. По мнению некоторых историков малаяльской литературы, именно Чангампужа стад основателем реалистического направления в малаяльской поэзии.

Поэт был горячим патриотом своей порабощенной родины, гневно бичевал колониализм, приветствовал победы Красной Армии над нацизмом. Первым в поэзии малаялам он выступил с призывом бороться за мир («После бури», 1937).

Стихи Чангампужи вошли в золотой фонд малаяльской поэзии и до сих пор считаются шедеврами лирики.

ВАЛЛАТХОЛ (1878–1958)

Классик малаяльской литературы, третий поэт из «великого триумвирата» Валлатхол (настоящее имя Валлатхол К. Нараяна Менон) родился в старинной аристократической семье. Уже в школьные годы он был автором многочисленных стихов и двух поэм («Сто строф о Кирате» и «Рождение Вьясы») в основном на традиционные мифологические сюжеты. В то время творчество поэта находилось под сильным влиянием классической школы.

Лирика Валлатхола исключительно разнообразна по содержанию: пейзажная, любовная, политическая. Часто его стихотворения отражают различные аспекты будничной жизни, приобретающие поэтическую форму.

Ваплатхолу не было свойственно пассивное, созерцательное отношение к действительности, он видел задачу художника в изменении жизни к лучшему, в утверждении добра и справедливости. Какие бы мрачные картины ни рисовались в его стихах — голодная жизнь бедных крестьян, печальная судьба обитательниц монастыря для вдов, мученическая смерть борцов за свободу, — в них всегда звучит вера в лучшее будущее, в творческие способности человека. Проблемы, которые поднимает Валлатхол, волнуют каждого индийца и сегодня. Потому его стихотворение «Нечего есть, нечего одеть», написанное во время голода 1918 г. и ставшее песнью, поныне популярно среди керальцев.

Воспеванию красоты человеческой души, верности и самопожертвования влюбленных посвящены многие стихотворения Валлатхола. С этой темой он органически соединяет бескомпромиссное неприятие религиозной и кастовой розни. Бросив вызов вековым традициям, поэт-индус создал поэму «Мария Магдалина» на библейский сюжет, увидев в новозаветном сказании благодатный материал для гимна любви и преданности. Эта поэма вызвала возмущение ортодоксов и иццусской, и христианской общины: первые увидели в ней проповедь чужой религии, а последние — принижение Священного Писания.

Валлатхол никогда не отделял свою поэзию от жизни страны, был страстным пропагандистом идей гандизма. Его политическое кредо изложено в посвященном М. К. Ганди стихотворении «Мой наставник». Его стихотворение «На смерть Бала Гангадхара Тилака» (известный лидер левого крыла Конгресса) было первой политической элегией в малаяльской литературе.

Стихи Валлатхола вошли в сокровищницу индийской литературы. Их изучают школьники Кералы, они переведены на многие иностранные языки. Его творчество оказало огромное влияние на новое поколение поэтов Кералы: П. К. Бхаскарана, О. Н. В. Курупа, Н. В. Кришну Варьяра и др.

Произведения Ваматхола

Избранное / Пер. М. Павловой; Под ред. Е. Челышева. — М.: Иностр. лит., 1958,— 81 с.

Гимн утренней заре / Пер., предисл. Ч. Ачуты Менона. — М.: Наука, 1980. — 83 с.

Индия плачет // Братья в борьбе: Стихи и рассказы писателей стран Азии и Африки. — М., 1959. — С. 152–155.

Литература о писателе

Макаренко В. А., Сазанова Н.М. Валлатхол Нараяна Менон // Литература Востока в новейшее время. — М., 1977. — С. 295–297.

Сазанова Н.М. Литература малаялам // Литература Востока в новое время. — М.: МГУ, 1975. — С. 393–394.

Секхар Ч. О творчестве Валлатхола // Поэзия народов Индии. — М., 1962.— С. 104–128.

ШАНКАРА КУРУП (1901–1978)

Поэт родился в крестьянской семье. Еще в школьные годы у него проявился поэтический дар. Его раннее творчество — сборники стихов «Литературные досуги» (1923), «Подсолнух» (1933) и др. — характеризуется влиянием «великого триумвирата» малаяльской поэзии и английских поэтов-романтиков. В них поэт воспевает красоту родного края, по-новому раскрывает извечную тему любви, развивает традиционные философские идеи индийской поэзии.

Распространение идей радикального социального переустройства в Керале привело к повороту поэзии Ш. Курупа в сторону реализма. В 1937 г. вышел его новый сборник «Завтра», в котором поэт гневно обличал социальную несправедливость и колониальный гнет. Вскоре он был уволен с государственной службы по обвинению в сочувствии коммунистическим идеям.

Впоследствии увидели свет многие другие сборники Ш. Курупа: «Жажда», «Красные цветы», «Багряные лучи» и др. В 1950 г. вышел сборник стихов разных лет «Бамбуковая флейта», признанный впоследствии лучшим произведением индийской литературы за 1920–1958 гг. В 1966 г. за этот сборник поэту была присуждена национальная премия Индийского фонда знаний.

Итогом многолетнего творчества поэта стал сборник «Взгляд на мир» (1960). В нем он славит победы человеческого разума, проникшего в тайны космоса, воспевает величие и красоту человеческого труда, клеймит все то, что делает людей несчастными, — войну, расизм, религиозную рознь. «Я сочувствую человеческой боли, я жажду вытереть слезы с лица человека» — вот кредо поэта. Надежды на лучшее будущее человечества Ш. Куруп связывал с революцией в России (стихотворение «Песня завтрашнего дня»), с победой советского народа над фашизмом («Победоносный», «Завтрашний день»). В 1963 г. за этот сборник поэт был удостоен премии Литературной академии Индии.

Ш. Куруп создавал также стихи для детей, рассказы, перевел на малаялам рубаи Омара Хаяма, многие стихотворения Р. Тагора, в том числе всемирно известный сборник «Ожерелье песен», а также поэму Калидасы «Облако-вестник».

Поэт активно участвовал в международном движении солидарности стран Азии и Африки. В 1967 г. награжден премией им. Дж. Неру за вклад в укрепление советско-индийской дружбы.

Произведения Шанкары Курупа

Песня завтрашнего дня / Пер. с малаял. В.Сергеева // Молодые поэты Индии, — М., 1960. — С. 153–155.

Подсолнух // Песнь любви — М., 1981.— С. 408–409.

[Стихи] // Избранные произведения поэтов Азии. — М., 1981,— С. 104–109.

[Стихи] // Огненные стрелы: Из современной индийской поэзии. — Ташкент, 1970,— С. 109–112.

Литература о писателе

Макаренко В. А., Сазанова Н. М. Малаяпьская литература // Литература Востока в новейшее время, — М., 1977,- С. 297–298.

ШАНКАРАНКУТТИ КУННЮРАМАН ПОТТЕККАТ (1914–1982)

Писатель начал литературную деятельность в предвоенные годы как прозаик и поэт. Его талант полнее всего выразился в прозе, где романтизм ранних произведений уступил место реализму.

Издано более 20 сборников рассказов Поттекката: «Рубин», «Ледник», «Горный жасмин», «Полнолуние» и др. В них большое место занимают сюжеты из жизни крестьян и городских низов. Поттеккат — мастер психологического рассказа. Индийские литературоведы сравнивают его по мастерству с Чеховым.

Ш. К. Поттеккат создал также несколько романов: «Ядовитая девушка», «Деревенская любовь», «Покрывало», «Наказание любовью», «Рассказ об одной улице». Последний роман выделяется в литературе малаялам необычайно широким охватом событий, обилием персонажей и сложностью сюжета.

По словам Поттекката, «прозаик должен быть также поэтом и путешественником». Как бы осуществляя этот призыв, писатель создал несколько сборников стихов («Песни странника», «Создатель любви», «Рассветные лучи»). На небывалую высоту поднял он в родной литературе жанр путевых заметок. Ему принадлежит обширный сборник «Говорящие дневники» о путешествиях по Индии, СССР, Индонезии, Чехословакии, Шри Ланке и т. д.

Поттеккат всегда активно участвовал в литературной и общественной жизни. В 1955 г. он выступал на сессии Всемирного Совета Мира в Хельсинки. В 1962 г. избран депутатом парламента. Поттеккат был членом исполнительного комитета Литературной академии, председателем Керальского совета искусств.

Покрывало (1948)

В романе поднимается очень острая для независимой Индии тема отношений между индусами и мусульманами. Индус Аппукуттан, поссорившись с отцом и мачехой, уезжает в Бомбей и там встречает земляка — мусульманина Аликутти и его сестру Амину, которая согласно обычаям своей веры не выходит на улицу без покрывала. Но любовь не знает преград, и Аппукугган влюбляется в Амину.

Вместе с долгожданной свободой в страну приходит инспирированная колонизаторами религиозная рознь. В Бомбее начинаются погромы мусульман, во время которых погибает Аликутти. Герои романа не посмели в обстановке разгула фанатизма пойти против обычаев. Аппукуттан выдает Амину замуж за мусульманина, а сам вновь отправляется в скитания.

Роман обличает межобщинную рознь, разрушающую людское счастье и толкающую народ на братоубийственные столкновения. Символом религиозного шовинизма стал образ погромщика-мусульманина Касим-дады, который начинал день с молитвы в мечети, а оттуда шел грабить и убивать.

Наказание любовью (1952)

Куннюнни Наяр, совершивший два убийства, сменил имя и уехал в чужие края. Там он женился и открыл торговую компанию. Его компаньон, узнав о прошлом Куннюнни, решил выдать его полиции, чтобы завладеть всем капиталом и заодно избавиться от соперника в любви — он влюбился в жену главного героя. Тем временем Куннюнни, не в силах хранить страшную тайну, рассказывает жене о своем прошлом. Она решила обратиться за помощью к компаньону, не подозревая о его коварных планах. Увидев жену, выходящей из кабинета компаньона и заподозрив ее в измене, Куннюнни убивает ее, но затем, мучимый раскаянием, отправляется в полицию и сознается во всех преступлениях. Несмотря на некоторую мелодраматичность сюжета, роман замечателен образом главной героини — олицетворение готовности к любой жертве ради любимого человека.

Произведения Шанкаранкутти Куннюрамана Поттекката

Бешеная собака / Пер. с хинди Н. Вишневской // Рассказы индийских писателей. — М., 1959. — Т. 2,— С. 226–270.

В темноте / Пер. Ч. Сэкхар, В. Ефанова; Предисл. Ч. Сэкхар // Восточный альманах. — М., 1958. — Вып. 2. — С. 25–30.

Верблюд; Почтальон; Дочь / Пер. М. Дашко; Предисл. Л. Бычихиной // Осенние дожди: Современная проза Кералы. — М., 1985,— С. 165–185.

Поборник дхармы / Пер. М. Дашко; Предисл. М. Салганик // Современная индийская новелла. — М., 1976,- С. 280–283.

Распутство; Золото и цветок / Пер. М. Дашко; Предисл. А. Дубянского // Желтые бананы: Рассказы малаяльских писателей. — Л., 1974.— С. 111–128.

Литература о писателе

Сэкхар Ч. С. К. Потгеккат // Восточный альманах. — М., 1958. — Вып. 2. — С. 24.

П.КЕШАВА ДЕВ (1905–1983)

Писатель вошел в литературу в начале 40-х гг. Выходец из рабочей среды, активный деятель профсоюзного движения, писатель сразу заявил себя как борец против социальной несправедливости. Его произведения, изображающие тяжелую жизнь простого народа, борьбу трудящихся против эксплуататоров, объективно подводили читателя к осознанию необходимости социальных перемен. Они характеризуются смелым охватом темы, страстностью и глубиной.

К. Дев — автор многочисленных красочных и эмоциональных рассказов, публиковавшихся в сборниках «Мечта», «Письмо влюбленного», «Ночь» и др. Широко известен он и как романист. Его перу принадлежат романы «Девочка из канавы», «Сумасшедший дом», «Актриса», «Соседи» и др. Не раз в них писатель обращался к теме классовой борьбы («Пест» — о батраке, убитом наемниками помещика, «Зеркало» — о забастовке доведенных до отчаяния рабочих). Образы его героев отличаются глубоким реализмом, они всегда — типичные представители самых различных слоев керальского общества.

В драматургии К. Дев особенно известен в жанре политической сатиры (пьесы «Премьер-министр», «Не делайте меня министром» и др.). Писатель создал также автобиографические повести «Противостояние» и «Взгляд назад».

В 1964 г. К. Дев был удостоен премии Литературной академии Индии. До конца жизни писатель не оставлял творчества, активно участвовал в политической и литературной жизни.

Девочка из канавы (1944)

Одним из первых в малаяльской прозе К. Дев изобразил в этом романе жизнь городских низов — людей из низких каст. Уныло и монотонно течет жизнь рикши Палпу. И вот однажды в зги будни врывается неожиданное событие. Своей коляской Палпу сбил маленькую беспризорную девочку Лакшми, и та упала в канаву. Бедняк не захотел оставлять в беде сироту, он взял ее к себе в дом и вырастил как собственную дочь. Маленькая Лакшми стала смыслом его безрадостной жизни. На те гроши, которые он зарабатывал тяжелым трудом, Палпу дал ей образование, собрал скромное приданое и выдал замуж в богатую семью. Кончается роман трагически: Палпу погибает от профессиональной болезни рикшей — туберкулеза. Самолюбие не позволяет ему жить на иждивении зятя. Человеколюбие и гордость главного героя ставят этот роман в один ряд с лучшими произведениями современной индийской прозы.

Соседи (1963)

В деревне Мукконаккара на одном берегу реки живут наяры (земледельческая каста), на другом — ижавы (одна из низших каст). Во время праздника в храме между ними возникла ссора, перешедшая в побоище. Кто-то из погромщиков поджег мост через реку. В потасовке были убиты две женщины, что привело к ссоре и длительной тяжбе между наярской семьей Мангалаччери и ижавской Паччажи. Годами тянется судебная волокита, обе семьи разорены расходами на адвокатов, по обвинению в убийстве попадает в тюрьму наяр Падманабха Пипла. Приверженность к обветшалым традициям и взаимная нетерпимость — вот что губит обе общины. Заканчивается роман на оптимистической ноте: враждующие семьи мирятся, начинается строительство нового моста, на котором совместно трудятся жители деревни независимо от касты. Такой хочет видеть писатель новую Индию — свободной от междоусобиц и кастовых предрассудков. В 1970 г. роман был удостоен премии им. Дж. Неру.

Произведения П. Кешавы Дева

В чайной; За занавеской / Пер. и предисл. Н. Краснодембской, С. Рудина // Лесной жасмин: Новеллы писателей Южной Индии, — М., 1974.— С. 21–30.

Рыбак Коран / Пер. Н. Краснодембской, С. Рудина; Предисл. А. Дубянского // Желтые бананы: Рассказы малаяльских писателей, — Л., 1974 — С. 39–52.

Литература о писателе

Макаренко В. А., Сазанова Н.М. Малаяльская литература // Литература Востока в новейшее время, — М., 1977,— С. 299.

ЛИТЕРАТУРА МАРАТХИ

ДВЯНЕШВАР (1271–1296)

Родился в деревне Аланди, близ нынешней Пуны, в семье брахмана. Его отец был изгнан из касты, и поэт вместе с братьями вынужден был скитаться по стране. Родоначальник маратхской литературы, Днянешвар был крупным философом и религиозным реформатором. В своих произведениях он выступил против духовной монополии жречества, в защиту интересов простого народа. Днянешвару принадлежит религиозно-философская поэма «Вкушение нектара», стихи-гимны, прославляющие бога Вишну, и поэма «Днянешвари», которую он написал в возрасте 16 лет.

Днянешвари (1290)

«Днянешвари» — поэма, написанная Днянешваром как изложение и комментарии «Бхагавадгиты». Она состоит из 18 глав. На 700 шлок-двустиший «Бхагавадгиты» Днянешвар написал 9000 стихов.

Поэма дошла до нас в редакции Экнатха (XVI в.). Кроме религиозно-философских проблем (бог, душа, брахма и т. д.), в ней содержатся сведения энциклопедического характера по астрономии, медицине, ботанике и пр. В философском плане автор развивает демократическую линию «Бхагавадгиты» — равенство всех людей перед богом независимо от кастовой принадлежности. «Днянешвари» стала священной книгой маратхов. Несмотря на некоторую архаичность, язык поэмы отличается красотой и выразительностью.

МХАИ БХАТТ (XIII в.)

Жил во второй половине XIII в. Родился в деревне Сароле, округ Ахмеднагар, в брахманской семье; получил первоклассное для того времени образование, выходил победителем на многих ученых диспутах. После встречи с Чакрадхаром, основателем секты маханубхава, воспринял учение секты. Мхаи Бхатг — родоначальник прозаической традиции маратхской литературы, автор первых биографических произведений на маратхи: «Жизнеописание» (1278), «Жизнь Говиндпрабху» (1288).

Жизнеописание (1278)

«Жизнеописание» — первый памятник прозаической литературы маратхи — посвящен описанию жизни и деятельности великого религиозного подвижника, основателя секты маханубхава Чакрадхара (1198–1276). В книге собраны воспоминания его учеников и сподвижников — более тысячи эпизодов из жизни Чакрадхара. Автор прослеживает скитания Чакрадхара по различным районам Индии, с достоверностью воспроизводит его беседы с представителями различных социальных слоев. Автор передает простой образный стиль этих бесед. В книге показана скромная непритязательная жизнь Чакрадхара, его любовь к простым людям, высокая требовательность к себе и своим ученикам. «Жизнеописание» стало священной книгой последователей секты и источником тем и идей для более поздних работ других авторов.

НАМДЕВ (1270–1350)

Поэт-лирик и религиозный проповедник, последователь и ученик Днянешвара. Родился недалеко от Пуны в семье мелкого ремесленника. Всю свою жизнь Намдев странствовал по Индии в сопровождении многочисленных учеников, выходцев из низших каст, проповедуя идеи бхакти. Творчество Намдева оказало заметное влияние на литературы других народов Индии. Он вошел в историю литературы хинди как автор произведений на брадже. Многие четверостишия (абханги) утеряны, часть из них впоследствии вошла в священную книгу сикхов — «Адигрантх».

Стихи-гимны

Стихи-гимны Намдева просты по форме и близки народной песне. Большинство их написано в честь бога Кришны. Сохранилось всего около 600 стихов-гимнов. Они распадаются на три части. Первая посвящена его жизни и семье; вторая — жизни и деятельности Днянешвара, впечатлению автора о великом поэте и его произведениях. Эти две части стихов являются единственным источником сведений о жизни и деятельности как Днянешвара, так и самого Намдева. Третья часть — религиозные гимны, обращенные к богу Кришне. Это наиболее поэтическая часть творческого наследия Намдева. Непосредственностью и свежестью отмечены стихи, посвященные детским годам Кришны, его жизни среди детей крестьян. Во всех стихах-гимнах Намдева четко выражена антибрахманская направленность.

ЭКНАТХ (1533–1599)

Религиозный проповедник и поэт, выступавший против сословно-кастового неравенства. Он родился в брахманской семье, в раннем возрасте потерял родителей и воспитывался у деда. За еретические взгляды подвергался гонениям; его произведения были публично потоплены в реке. Несмотря на нападки привилегированного сословия, он не прекращал свои проповеди и писал для народа на его языке. Экнатх продолжал традиции бхакти, его поэмы написаны на сюжеты санскритской литературы. Огромная заслуга Экнатха перед маратхской литературой — восстановление первоначального текста «Днянешвари». Основные произведения Экнатха — «Бхагават», «Свадьба Рукмини», «Жизнь Рамы».

Бхагават

«Бхагават» — переложение «Бхагават-пураны» — состоит из 20 000 стихов в размере ови. В поэтической форме здесь воспроизводятся народные пуранические сказания о боге Кришне. Экнатх акцентирует внимание на народных элементах легенды. В поэме утверждается равенство всех перед богом: для познания высшего блага не нужны ни знатное происхождение, ни мученичества аскетизма, обязательным условием является только бхакти — любовь, преданность богу. Большое место уделяется показу жизни Кришны среди крестьян. Под религиозной формой проповеди равенства перед богом легко угадывается требование социального равенства на земле.

ТУКАРАМ (1608–1649)

Поэт Махараштры, творчество которого явилось вершиной средневековой поэзии маратхи. Родился в семье мелкого средневекового торговца в деревне Деху близ г. Пуны. Разорившись в молодости, он провел жизнь в бедности. Тукарам писал в жанре короткой народной песни-стиха (абханг) в основном религиозного характера, прославляющего бога Вишну. В его творчестве, направленном против ортодоксальной религии брахманства, нашли выражение взгляды и чувства простого народа, борьба маратхов против иноземных правителей.

Стихи-гимны

Стихи-гимны Тукарама (их около 4500) — самые популярные произведения в маратхской литературе. Многие из них сохранили свое звучание в наше время и вошли в разговорный обиход как поговорки, пословицы, крылатые выражения. Стихи Тукарама очень музыкальны, образны и просты по форме. Эго как бы беседы с богом, брахманом, деревенским тружеником; темой бесед, как правило, являются вопросы религии, морали, труда. И во всех случаях Тукарам принимает сторону труженика, для него он образец честности, благородства и справедливости. Часть стихов носит светский характер, в них автор бичует лицемерие, ханжество жрецов, восхваляет высокие душевные качества простого человека.

Произведения Тукарама

A complete collection of the poems of Tukarama / Ed. by Vishnu — Parashuram Shastri. — Bombay, 1869.

КЕШАВСУТ (1866–1905)

Кешавсут (Кришна Кешав Дамле) является отцом новой поэзии маратхи: он обогатил ее новыми образами и ритмами. Первым он ввел в поэзию тему борьбы против неравенства, угнетения человека, колониального гнета. Творчество Кешавсуга оказало огромное влияние на всю современную поэзию. Все стихи его вошли в один сборник под названием «Поэзия Кешавсута». Биографические сведения о Кешавсуте скудны: родился в местечке Малгунд, округ Ратнагири, был преподавателем в различных школах.

Поэзия Кешавсута

В сборнике собраны стихи разнообразного содержания. В таких стихах, как «Новый солдат», «Кто мы?», «Горн», впервые в маратхской литературе в полную силу зазвучали мотивы гражданственности и патриотического долга перед родиной, необходимость революционной перестройки индийского общества, освобождения от колониального господства. Новые формы и ритмы стихов предельно выразительно передавали романтико-революционную страстность поэта-бунтаря. По-иному зазвучала и тема любви в стихах Кешавсута «Любовь», «Язык любви», «Долг и любовь». В них в противовес поэзии прошлого автор воспевает любовь, свободную от этических норм ортодоксальной феодальной идеологии. На творчество Кешавсута огромное влияние оказали демократические настроения передовой интеллигенции.

ХАРИ НАРАЯН АПТЕ (1864–1919)

Родоначальник современной маратхской прозы — родился в Бомбее в обеспеченной семье, рано лишился родителей и воспитывался у дяди. В 14 лет переехал в Пуну, где учился поочередно в нескольких школах. Студентом колледжа написал социально-бытовой роман «Посредине» (1885), который положил начало многотомной серии социальных романов под общим названием «Современные истории». Апте был хорошо знаком с западной литературой, ему принадлежит ряд переводов произведений Гюго, Шекспира, Мольера и др. Сотрудничал в журналах «Развлечение», «Маноранжан», в газете «Лев» («Кесари»). С 1890 по 1918 г. издавал журнал «Забава» («Карамнук»), задачей которого Апте ставил просвещение народа, пропаганду передовых идей. Перу Апте принадлежит 20 романов (из них 10 социальных и 10 исторических), ряд рассказов, статей по самым различным вопросам. Наибольшую славу как писателю Апте принесли его исторические романы.

Заря (1895–1897)

«Заря» — исторический роман, посвященный борьбе маратхского народа под предводительством национального героя Шиваджи. События в романе отображают начальный период восстания. Шиваджи со своими соратниками и друзьями набирает войско для выступления против биджапурского правителя Адилшаха. Со всех концов Махараштры стекаются недовольные и жаждущие бороться за свободу своей родины. Автор показывает дух патриотизма и самоотверженности, которым охвачен народ. В романе передана атмосфера лжи и лицемерия, царившая при дворе биджапурского князя. Действие романа заканчивается взятием одного из важнейших опорных пунктов противника — крепости Султангар. Роман обладает высокими художественными достоинствами, стал хрестоматийным и переиздается почти ежегодно; по нему снят фильм.

Чавдрагупта (1904)

«Чавдрагупта» — исторический роман о событиях далекого прошлого, связанных с борьбой индийского народа против войск Александра Македонского и созданием империи Маурья. В основу легли предания о хитроумном брахмане Каутилье и честном министре Ракшасе. Государству Магадхов, которым правит легкомысленный и недалекий царь Дхананд, грозит вторжение греческих войск с севера. Мудрый Каутилья приезжает в столицу Магадхов Паталипутру и предлагает свои услуги царю, но тот отвергает их, заподозрив в нем вражеского шпиона. Каутилья уходит и, обеспокоенный грозящим Магадхе бедствием, собирает вокруг себя молодежь из разных племен и народов, обучает их наукам и воинскому делу. В число учеников попадает случайно найденный сын царя Дханацда Чавдрагупта, которого Каутилья хочет посадить на престол вместо отца. Каутилья пытается привлечь к себе Ракшаса в заговоре против царя, но тот, верный долгу, отказывается. Каутилье удается осуществить заговор и посадить на трон Чавдрагупту. Тем временем предводитель греков Селевк и его вассал Парватешвар готовят нападение на Магадху. Войска под предводительством Чавдрагупты отражают нападение, захватывают в плен Парватешвара.

Произведения Хари Нараяна Апте

Чавдрагупта: Роман / Пер. с маратхи Н. Краснодембской, Л. Кузнецова. — Л.: Худож. лит., 1969. — 253 с.

Литература о писателе

Ламшуков В. К. Индийский просветитель и романист X. Н.Апте. — М.: Наука, 1974,— 180 с.

БХАРГАВРАМ ВИТТХАЛ ВАРЕРКАР (1883–1965)

Вареркар известен и как романист, и как драматург. Наследие этого, одного из крупнейших художников современной маратхской литературы, чрезвычайно обширно, оно не поддается точному учету: он написал свыше 30 романов, четыре сборника рассказов. Театр был самой главной привязанностью Вареркара, число написанных им пьес превышает 60. Вареркар впервые в маратхской литературе обратился к теме жизни деревни и рабочих. Огромное число его произведений посвящено так называемой женской теме. Трудно найти область жизни индийского общества, крупное, значительное явление в ней, которые не нашли бы отражения в творчестве Вареркара. Маратхский театр обязан Вареркару тем, что в 30-е гг. — годы тяжелейшего кризиса и повального бегства драматургов в прибыльный кинематограф — он отдал много сил, чтобы вывести театр из кризиса. Наиболее плодотворно работал Вареркар в период установления независимости страны.

Отец этого ребенка (1916)

Первый большой успех принесла Вареркару пьеса «Отец этого ребенка». Она имеет несколько сюжетных линий, одна из которых ведущая — линия Ямуны и Васага. События происходят в семьях двух старых друзей — Раобахздура и Дигамбара, дети которых любят друг друга. Почти со дня рождения Ямуны, дочери Дигамбара, и Васата, сына Раобахздура, было решено, что молодые станут мужем и женой. Ко времени, когда Ямуна достигла совершеннолетия, ее отец разорился, а Раобахадур стал богатым. Его сын Васат окончил высшее учебное заведение. Раобахадур, хотя на словах и был поборником передовых идей, запрещает сыну жениться на бесприданнице Ямуне, дочери своего друга.

Коллизия весьма типичная для индийского общества, особенно тех лет, в пьесе Вареркара разрешается прямым подлогом и кражей. Васат с помощью сестры и брата будущей жены выкрадывает нужную для приданого сумму из сейфа своего отца, который, узнав об этом, изгоняет супружескую пару из дома.

Литература (1942)

Одной из лучших пьес Вареркара считается «Литература». Эго пьеса о месте художника в обществе, об общественном значении художественного творчества, о чувстве долга художника перед читателем, народом. Она состоит как бы из двух частей, связанных общей идеей. Основные персонажи — Бхаусахеб и Бабасахеб — писатели. В первой части рассказывается история Бхаусахеба, который принес свое искусство в жертву дешевой славе, материальному благополучию, он безропотный исполнитель воли издателя, готовый взяться за любую тему, искромсать и перекроить свое детище по первому требованию заказчика.

Бабасахеб — его антипод. В отличие от своего благополучного коллеги он живет в нищете, но горд тем, что ни разу не поступился своей совестью. Он не идет на сделку с совестью даже ради самой большой своей привязанности — дочери.

Из Сингапура (1944)

В этой пьесе отражены события и настроения, имевшие место в общественно-политической жизни Индии в период Второй мировой войны. Садананд и Рарасинх, Шантарам и Рупа олицетворяют собой две разные общественно-политические группировки — прояпонскую и антияпонскую. Первые считают, что любое государство, выступающее против Англии, является союзником Индии, поэтому они возлагают большие надежды на освободительную миссию Японии. Шантарам и Рупа, напротив, уверены, что надеяться на бескорыстие японцев опасно и нельзя, что приход их в Индию будет означать лишь смену хозяев.

Ветхое покрывало (1939)

В романе «Ветхое покрывало» Вареркар обратился к жизни маратхской деревни. Роман написан в повествовательной «просветительской» манере. Главное действующее лицо Рагхунатх — молодой выпускник колледжа, который едет в деревню содействовать пробуждению крестьян. Он с жаром отдается борьбе с религиозными, кастовыми предрассудками, с отсталым бытовым укладом жителей деревни. В этом ему помогает приехавшая вместе с ним девушка Кики, тоже выпускница колледжа, влюбленная в Рагхунатха. Приход молодых людей нарушает мирную сонную жизнь деревни Нимгао, представители зажиточных привилегированных слоев ополчаются на пришельцев, но деревенская молодежь, выходцы из низших каст, активно содействуют просветительной миссии Рагхунатха. Роман не оставляет сомнения в том, что победа будет на стороне молодых энтузиастов.

Одна из 700 тысяч (1940)

Если в романе «Ветхое покрывало» жизнь деревни показана через восприятие интеллигента Рагхунатха, то в романе «Одна из 700 тысяч» деревня непосредственно предстает перед нами в событиях и образах крестьян и деревенских ремесленников. В центре повествования кузнец Джива, который осмеливается бросить вызов всей деревне. Вызов этот особенно дерзок тем, что он проявлен в самом щепетильном и сложном в условиях индийской общины вопросе — религиозном. Джива отказывается участвовать в религиозных отправлениях — жертвоприношениях, молениях и т. д., протестует против них, считая их пустой тратой времени, бесцельным времяпровождением. Дживу травят блюстители религиозных установлений — брахманы — и выдворяют его из деревни. Этот основной конфликт осложняется личными взаимоотношениями главного героя и другого кузнеца — богача Рупы, близкого к деревенской верхушке. Собственно, он явился инспиратором остракизма Дживы в отместку за то, что последний отказал ему в женитьбе на его родственнице. Роман кончается поражением Дживы. Примечательно, что это, пожалуй, первый случай в маратхской литературе, когда герой — простой деревенский житель — бросает вызов общественному мнению.

ВАЛ САТАРАМ МАРДХЕКАР (1907–1956)

Поэт, новеллист, драматург, литературный критик. Явился основателем «новой поэзии» («нави кавита») в Махараштре. Образование Мардхекар получил сначала в Пуне, затем в Англии, где жил в течение Второй мировой войны. Там он занимался английской поэзией, музыкой, изучал европейскую литературу. Им были написаны четыре оперы, которые впоследствии успешно ставились на сцене и неоднократно транслировались по всеивдийскому радио. Стихотворения раннего периода вошли в его первый сборник «Наступление холодов». Образы, форма, язык их очень близки поэзии маратхских романтиков Яшванта, Джулиана, Гириша. В дальнейшем своем творчестве Мардхекар, разрушив штампы и клише, отстранившись от романтического многословия и выспренности, создал новый язык, отразивший новые формы сознания. До Мардхекара маратхская литература развивалась в рамках старых санскритских традиций с использованием западных литературных моделей. Он же возродил более живую маратхскую традицию позгов-сантов (поэтов-святых) на основе современных поэтических тенденций. С этой целью он обратился к поэзии маратхских поэтов Тукарама и Рамдаса, открывая для себя их экспрессивные стилистические приемы, яркие синкопические размеры. Поэзия Мардхекара имеет глубоко демократическую направленность. Она отрицает современный ему мир с его жестокими, бесчеловечными законами, мир, в котором отсутствует гармония, красота. Творчество Мардхекара оказало огромное влияние на развитие новой поэзии Махараштры.

Несколько стихотворений (1947)

«Несколько стихотворений» — второй поэтический сборник Мардхекара. Реакция, вызванная появлением его в печати, не имела себе равной. За этот сборник Мардхекар был посажен на скамью подсудимых. Книгу обвинили в непристойности, аморальности, непоэтичности, а сам поэт в одно и то же время считался мучеником и осужденным, гением и шарлатаном. Книга содержала безрадостные, мрачные стихи, основными темами которых были: война, смерть, бессодержательная жизнь. Многие из них пронизаны чувством глубокого разочарования, вызванного антигуманными условиями современной поэту жизни. Мардхекар писал об ужасах окружающей его действительности, о бедственном положении и страданиях человека, писал, не стыдясь болячек и язв этой жизни, с большой симпатией к человеку труда: «Пришло муравьиное стадо», «Мышь, утонувшая в дождевой бочке». Герой Мардхекара — глубоко эмоциональная натура, оказавшаяся на грани разлада с бесцветно-жестокой действительностью. Нередко в его лирике четко обозначена мелодическая линия настроения, часто окрашенного нотами печали, тоски. В целом же его поэзия проявляет склонность к оптимизму, передает напряженность внутренней жизни поэта, остроту его восприятия, жажду охватить необъятное, познать непознанное.

Искусство и человек (1960)

Книга по теории эстетики «Искусство и человек» была написана Мардхекаром в Англии во время Второй мировой войны. В ней он рассматривает искусство согласно своей теории порядка чистоты. С его точки зрения музыка была чистейшим видом, поэзия уровнем ниже по отношению к ней, поскольку понятие красоты в поэзии с древнейших времен трансформировалось, сводилось к узким рамкам допустимости, к причудливым тропам, изысканным оборотам речи, переносным значениям, зашифрованным знакам, понятным лишь посвященным. Основное внимание в работе поэт уделяет важнейшей структурно-семантической единице языка — слову, которое является, как он считает, и средством поэзии, и выразителем эмоциональных значений. Эти мысли он развивает также в книге литературной критики «Две лекции по эстетике литературы».

Произведения Бала Сатарама Мардхекара

Arts and man. — Bombay: Popular book depot., 1937.— 210 p.

Two lectures on an Aesthetic of literature. — Bombay: Popular book depot., 1944. — 150 p.

Литература о писателе

An Anthology of Marathi Poetry (1945–1965). — Bombay: Nirmala Sadanand Publishers, 1975. — 197 p.

АННАБХАУ САТХЕ (1920–1968)

Один из основоположников пролетарской литературы в Махараштре, родился в деревне Ватегаон в округе Сагара штата Махараштра. Сатхе принадлежал к отверженной касте неприкасаемых рамоши. Образования не получил никакого, если не считать полутора лет посещения им деревенской школы. Трудиться он начал с раннего возраста: сначала пастухом в деревне, затем разносчиком газет, дворником, кули, а с 14 лег заводским рабочим в Бомбее, куда был вынужден переселиться вместе с отцом. Много времени будущий поэт и писатель уделял самообразованию. Писать начал с 17 лет. Его первое произведение — стихотворение о борьбе интернациональных бригад против фашизма в Испании «Испанская баллада». А. Сатхе — автор многих поэм, песен, баллад, коротких сатирических пьес: «Поэма о Сталинграде», «Берлин», «Под городом Нанкином», «Бомбейский рабочий», «Высоко держи знамя». Его поэтическая деятельность была тесно связана с передвижной театрально-концертной труппой бомбейского профсоюза «Красный флаг». С труппой народного театра он объездил большинство городов и деревень Махараштры. Сатхе был не только автором, но и исполнителем своих героических баллад-повад. Широкую известность принесли Сатхе прозаические произведения. В 1949 г. были опубликованы его первые короткие новеллы. Рассказы Сатхе вошли в сборники: «Сумасшедшая деревня» и «Барбади-веревочник». В 1960 г. был напечатан его известный роман «Факира», который был удостоен первой премии штата при оценке литературных произведений за год. На прозаическое творчество Сатхе большое влияние оказали произведения М. Горького.

В долине Вараны (1950)

«В долине Вараны» — историческая повесть, посвященная крестьянскому движению 40-х гг. в Махараштре. В основу ее легли действительные события, участником которых явился автор. Повстанческий отряд крестьян под предводительством Хиндурава ведет партизанскую борьбу против английских колонизаторов и их верных слуг, во главе которых стоит трусливый пьяница и предатель Нагоджи. Цель повстанцев состоит в установлении справедливого порядка. Они жгут помещичьи имения, делят землю между крестьянами. Но силы неравны. В конце повести Хиндурав трагически погибает, но дело, за которое он отдал свою жизнь, продолжают его единомышленники.

Читра (1951)

Второе произведение А. Сатхе — роман «Читра» — посвящено женской проблематике. Автор «нетрадиционно» подходит к решению этого вопроса. События, описанные в романе, относятся ко времени первой половины 40-х гг. Главная героиня Читра в силу определенных обстоятельств покидает свою родную деревню и поселяется в Бомбее, где ей приходится столкнуться с пороками и жестокими нравами буржуазного общества. Читра вступает в борьбу за свою честь и достоинство и выходит победительницей. В конце романа автор изображает восстание бомбейских военных моряков, которое было поддержано рабочими. В рядах пролетариата, которому принадлежит будущее, Читра находит свое место в жизни.

Произведения Аннабхау Сатхе

Бунтарь / Пер. с маратхи В. Ламшукова // Заморская курица: Новеллы писателей Махараштры. — М., 1967,- С. 21–27.

В долине Вараны: Повесть / Пер. с маратхи Н. Г. Краснодембской, В. К. Ламшукова; Предисл. В. К. Ламшукова. — М.: Наука, 1969,— 112 с.

Читра: Роман / Пер. с хинди А. Анучкина-Тимофеева; Предисл. Т. Е. Катениной. — М.: Иностр. лит., 1959.— 104 с.

ЛИТЕРАТУРА ОРИЯ

САРАЛАДАС (конец XIV — начало XV в.)

Величайший поэт средневековой Ориссы, чьи произведения сыграли огромную роль в становлении национальной культуры народа, говорящего на языке ория. Индийские литературоведы полагают, что он жил в конце XIV — начале XV в., когда царь Ориссы Капилецдра Дева (1435–1466) вел успешные завоевательные войны в Южной Индии. Сараладас (настоящее имя Снддхесвар Парида) родился в деревне Джханкада (округ Катаки современного штата Орисса). До сих пор место его кремации в этой деревне служит объектом поклонения. Он происходил из крестьянской семьи низкой касты шудр. О его жизни не сохранилось никаких сведений. Сам он в своих произведениях сообщал о себе, что нигде не учился, что вдохновляла его богиня Сарала (храм этой богини до сих пор стоит недалеко от его родной деревни). Он писал стихи на пальмовых листьях, сидя в тени под большим баньяном. Литературоведы называют его крестьянином-воином, предполагая его непосредственное участие в военных походах царя. Поводом для такой гипотезы служат подробные и точные описания батальных сцен в его эпических произведениях «Махабхарата» и «Рамаяна». Поэт не знал санскрита, и сюжеты этих грандиозных сказаний на санскрите стали ему известны лишь благодаря пересказу их на ория местными жрецами-брахманами. Поэт пишет с большой теплотой о простых людях, его герои человечны, он наделяет даже богов слабостями и недостатками, свойственными людям. Его «Махабхарата» и «Рамаяна» — это не перевод с санскрита на ория, а довольно вольный пересказ известных сюжетов. Он опустил философские отступления, но добавил от себя житейские наставления и моральные сентенции, в которых прославлял доброту и справедливость и порицал насилие и войны. Он художественно обработал некоторые местные легенды и создал новые, к которым и сейчас обращаются в своем творчестве поэты Ориссы. Например, в его пересказе персонажи «Махабхараты» пандавы прожили в Ориссе 75 лет. Не было в оригинале и следующего сюжета о браслетах.

Эго произошло, когда добрый царь Юдхиштхира собрался покинуть бренный мир. Брахман одной деревни приказал своему слуге из касты шудр выкорчевать дерево и сравнять холм под ним на земле, принадлежащей брахману. Слуга выполнил приказ. Но когда он копал землю, он случайно нашел два золотых браслета, украшенных драгоценными камнями. Слуга отнес их хозяину земли. Но тот не взял, сказав, что они принадлежат тому, кто их нашел. Слуга побоялся совершить тяжкий грех, думая, что они были там спрятаны предками брахмана. Оба пошли к царю Юдхишгхире, но и тот не смог отдать предпочтения кому-либо из них. Брат царя Сахадева заявил им тогда, что такое может случиться лишь потому, что эра справедливости — Сатьяюга еще не кончилась. Как только царь назначил своим преемником Парикшита, началась эра зла — Калиюга. И сразу изменился характер спора между брахманом и его слугой. Каждый стал доказывать, что браслеты должны принадлежать только ему. Новый царь Парикшита, узнав о споре, решил его в свою пользу, объявив золотые браслеты собственностью государства.

В настоящее время существует несколько переводов «Махабхараты» с санскрита на ория, но народ Ориссы знает и передает из поколения в поколение стихотворное изложение этого эпического произведения, написанное 500 с лишним лет назад полуграмотным крестьянским поэтом Сараладасом.

Литература о писателе

Mayadhar Mansinha. History of Oriya Literature. — New Delhi, 1962,— P. 50–69.

УПЕНДРА БХАНДЖА (16857-1725?)

Поэт-лирик оказал значительное влияние на развитие национальной поэзии на языке ория. «Твои стихи цитируют ученые в судах, веселые путники поют их на дорогах, крестьяне в поле, женщины в гаремах, придворные во время танцев», — писал о нем выдающийся политический деятель, просветитель, журналист и поэт Ориссы Гопабандху Дас (1877–1928).

Упевдра Бхаццжа (Упендрабхадж) родился в княжеской семье княжества Гхумусар (округ Ганджам современного штата Орисса). Его дед Джананджайя Бхаццжа был поэтом. После рада дворцовых интриг его семья была вынуждена покинуть родные места и искать защиты у князя Наягарха. Он начал писать стихи с детства. За свои 40 лет жизни он сочинил более 70 поэм и множество песен, часть которых до сих пор не опубликована. В его творчестве заметно влияние произведений Калидасы (ГУ в.) и «Гитаговинды» Джаадевы (XII в.). Большинство поэм эротического содержания. Его стихи музыкальны, полны страсти и глубины чувств, стиль изыскан, порой вычурен. Он непревзойденный мастер аллитераций и ассонансов. В поэме «Байдехиша билаша» («Любовь Рамы») все строки начинаются с буквы «б», в «Субхадре принае» («Замужество Субхадры») — с буквы «с», а в произведении «Калакаутука» («Игра любви») все строки начинаются и кончаются на букву «к». Его поэтика в высшей степени метафорична и иносказательна, во многих стихах заключено иногда два или три смысла.

Наибольшей популярностью пользуется сейчас поэма «Лабаньябати». Ее исполняют бродячие певцы, ее сюжет положен в основу спектаклей танцевальных групп.

Лабаньябати

Своим успехом поэма обязана не сюжету — он прост, — а красочности изложения. В ней описана любовь принцессы Шри-Ланки Лабаньябати и принца Карнатаки Чандрабхану. Когда Лабаньябати подросла, стал вопрос о ее замужестве. Женщина-отшельница показала ее портрет принцу Карнатаки, и тот влюбился с первого взгляда в изображение прекрасной принцессы. Однажды, когда Лабаньябати спала в саду, та же отшельница привела к ней принца. Юноша был ошеломлен красотой спящей. «Ее закрытые глаза подобны лепесткам лилии, сорванным и положенным на кусочки зеркал». Он будит ее. Свидание продолжается недолго — отшельница прерывает его, возвращая принца в его родной город. Он, недовольный, просыпается, обнаружив на груди подаренное девушкой ожерелье. Они обмениваются письмами, потом тайно встречаются в знаменитом храме Рамешварам. Родители узнают о их любви и благословляют ее. Празднуется свадьба. Но вскоре снова разлука: он вынужден на год покинуть ее, уйдя с войском на войну. У поэмы счастливый конец: Чандрабхану становится царем Карнатаки, и влюбленные живут в любви и счастье.

Произведения Упендры Бханджи

Kabisamrat Upendra Bhanja souvenir. — Cuttack, б. г.

Литература о писателе

Mayadhar Mansinha. History of Oriya Literature. — New Delhi, 1962,— P. 114–124.

ФАКИРМОХАН СЕНАПАТИ (1843/1847-1918)

Родоначальник современной прозы ория, выражал своим творчеством идеи просветительства, выступал за обновление литературы и эстетических идеалов.

Нищета вынудила будущего писателя, рано оставшегося сиротой, уйти из деревенской школы в округе Баласор (штат Орисса) и зарабатывать себе на жизнь. Не имея возможности получить систематическое образование, Факирмохан Сенапати напряженным трудом и самообразованием достиг успехов в приобретении энциклопедических знаний. Его жизненный путь был богат разнообразными событиями, связанными с литературной и общественной деятельностью. Будучи поэтом, журналистом, он стал владельцем типографии и первым в Ориссе основал частное издательство, выступал в роли социального реформатора.

Творчество Факирмохана Сенапати, как и большинства индийских просветителей, разносторонне. Его перу принадлежат «Поэма о Будде», переложения на язык ория эпических поэм «Рамаяна» и «Махабхарата», поэтические сборники, стихотворные произведения для детей, ряд учебников по истории, математике и другим предметам. Одним из первых в Индии он выступил в жанре рассказа (сборник «Лочхомония», 1868), стал автором нескольких романов, из которых наиболее популярен роман «Шесть манов, восемь гунтхо».

Шесть манов, восемь гунтхо (1901)

Действие романа происходит в орийской деревне, патриархальный уклад которой разъедали товарно-денежные отношения. Драматический конфликт между крестьянином и помещиком составляет основу произведения.

Безвольный, нравственно опустившийся помещик Дильдар из-за пристрастия к спиртному постепенно разоряется и становится должником управляющего своим имением Рамчандры Ман-граджа, беззастенчиво грабящего крестьян. Жульнически присвоенные и утаенные от помещика деньги управляющий ссужает своему господину.

Небольшой участок плодородной земли в деревне в «шесть акров и восемь пядей» принадлежит крестьянину Бхагии и его жене Сарии. Помещик и его управляющий хищно нацеливаются на этот «лакомый кусок» и начинают плести паутину заговора против беззащитной крестьянской семьи. Бхагия и Сария не имеют сына, который законно унаследовал бы их достояние — землю. Ни щедрый урожай, ни дружная совместная жизнь не приносят безутешным супругам радости и удовлетворения. Сиротливо им в хижине, где никогда не раздавался смех ребенка.

Коварный Рамчавдра Манградж, зная о великой тоске Бхагии и Сарии по ребенку, решает со своими приспешниками — любовницей Чампой и деревенским жрецом — погубить доверчивых людей. В деревне распространяется слух о том, что Бхагии и Сарии богиня обещала даровать сына, если они совершат поклонение ей. Перед богослужением Манградж и жрец вырыли яму под полом, куда предусмотрительно забралась Чампа. Бхагия и Сария молят богиню даровать им сына и в ответ слышат чудесный голос: «Воздвигните мне храм, и у вас родятся три сына, вы обретете богатство. Если вы не выполните мой наказ, я убью Бхагию». «Сердобольная» Чампа советует Бхагии заложить землю у Манграджа и таким образом раздобыть деньги на постройку храма. Присвоив землю Бхагии, Манградж прибрал к рукам и его корову. От отчаяния, нищеты Бхагия лишился рассудка. Он попадает в тюрьму. Сария умирает, так и не дождавшись трех сыновей.

Зло торжествует. Однако писатель не мог не выразить надежды на искоренение социальной несправедливости, торжество добра. Дальнейшие судьбы персонажей романа он рисует в соответствии с этими убеждениями.

Манграджа обкрадывает его бывшая любовница Чампа со своим новым дружком Говиндом. Не собираясь делиться награбленными деньгами и драгоценностями, Говинд убивает спящую Чампу, но сам погибает, утонув в реке. Суровая кара, по замыслу писателя, ждет и бесчестного Манграджа. О его мошенничестве сообщает в суд деревенский полицейский, и преступника приговаривают к шести месяцам каторжных работ. В тюрьме Манграджа жестоко избивают арестанты, многие из которых попали сюда по его вине. Несчастный Бхагия в припадке безумия бросается на Манграджа и наносит ему увечье. Когда Манградж выходит на свободу, его дом оказывается пустым: жена умерла, тоскуя о муже. Теперь земные радости утратили для него всякую ценность, он призывает смерть, чтобы на том свете вновь соединиться с женой.

Не видя реальных сил, которые могли бы сокрушить царящее зло, писатель уповал на нравственное самоусовершенствование человека, он полагал, что порок и зло таят основу самоуничтожения, а носители зла являются жертвами своих пороков.

Обличительное значение романа заключалось в типичности изображаемых событий.

Литература о писателе

История индийских литератур. — М., 1964.— С. 559–565.

РАДХАНАТХ РОЙ (1848–1908)

Поэт, писавший в основном эпические произведения. Факирмохан Сенапати, Радханатх Рой и известный своими религиозными гимнами поэт Мадхусудан Рао — основоположники современной литературы ория.

Радханатх Рой родился в образованной семье чиновника в деревне Кедарпур (округ Баласор современного штата Орисса). Он рос болезненным мальчиком. Из-за слабого здоровья он не смог продолжить образование в Калькуттском университете. Занимался самообразованием, знал несколько индийских языков. Вместе с Факирмоханом Сенапати работал учителем в государственной школе, а в последние годы жизни — окружным инспектором школ. Он активно участвовал в патриотическом движении за прекращение преподавания в школах бенгальского языка и введение обязательного изучения ория. Писал учебники по литературе на языке ория. Много путешествовал по стране.

Он считается новатором как в поэтическом языке, так и в содержании. Он отказался от традиционной, принятой со средних веков орнаментальности, стиль его был намного проще, чем у классика предыдущего столетия Упендры Бханджи, но исполнен своеобразного изящества. Если до него было принято описывать Гангу, Джамну и другие места, далекие от родного края, то он первый стал певцом природы Ориссы, ее деревень и городов, мест паломничества и святынь. Он сделал Ориссу землей высшей поэтической красоты, населенной борющимися героями и прекрасными героинями. В качестве сюжетов он брал не только исторические события и местные легенды, но и мифы Древней Греции, приспосабливая их к национальным традициям. «Чилика» — это гимн озеру Чилика, расположенному на юге штата. Наибольшей известностью до сих пор пользуются его поэмы «Чавдрабхага» и «Махаджатра» («Великое путешествие»),

Чандрабхага

Литературоведы полагают, что в основу этой поэмы положен миф об Аполлоне и Дафне. Действие происходит в Пури и Конарке. В день полнолуния месяца пауш все боги стали собираться в святилище храма Джаганнатха в Пури. У входа в храм стоял бог любви Камадева, которому все остальные боги низко кланялись, боясь его проказ и подвохов. Последним прибыл бог Солнца в сопровождении своих девяти планет. Он забыл поклониться Камадеве, и тот решил его за это наказать.

Недалеко от храма Солнца в Конарке в своей одинокой хижине жил отшельник Суманью. У него была красивая дочь Чандрабхага. Камадева заставил бога Солнца полюбить девушку, одиноко шедшую по берегу моря. Влюбленный бросился к ней, сгорая от страсти. Девушка испугалась, кинулась в море и утонула. Огшельник-отец, потрясенный гибелью дочери, проклял бога Солнца. Когда тот вернулся к своему храму, он увидел только его руины. Так Радханатх Рой создал одну из многочисленных легевд, объясняющих разрушение всемирно известного храма Солнца в Конарке.

Махаджатра

«Махаджатра» — эпическая поэма, написанная белым стихом. После битвы при Курукшетре пандавы отправились в свое последнее путешествие в рай. Они прибыли в Пури, где встретили бога Огня Агни, который стал их гидом через лесные дебри по пути на запад. Там Агни рассказал им историю Индии, какой она будет после того, как начнется эра зла Калиюга. Автор успел довести свое повествование до завоеваний Мухаммеда Гури. Поэт собирался создать 30 частей, но сочинил только 7. Сохранилось предание, что он упоминал в своей поэме и о британском господстве, но, будучи государственным служащим, сжег эти части.

Литература о писателе

Mayadhar Mansinha. History of Oriya Literature. — New Delhi, 1962.— P. 181–191.

Contemporary Indian Literature. — New Delhi, 1959.— P. 176–178.

ПЕНДЖАБСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

НАНАК (1469–1539)

Поэт и мыслитель, религиозный реформатор, основатель сикхизма. Он родился в семье мелкого торговца из касты беда, получил традиционное индусское и мусульманское образование, знал санскрит и персидский язык. До 29 лет служил у наместника Пенджаба. После этого много путешествовал по Индии, бывал, по некоторым сведениям, в Тибете, на Цейлоне, посетил Мекку, Среднюю Азию.

Основная область творчества Нанака — религиозно-философская лирика, выражавшая ведущую тенденцию демократической идеологии его времени. В своих религиозно-философских взглядах Нанак синтезировал некоторые существенные черты бхакти и суфизма, индуизма, ислама и ряда сектантских учений, подчеркивая всеобщность и единство религиозной истины. Его учение ставит в центр грихастха — главу семьи, занятого ремеслом, торговлей, земледелием, провозглашает равенство всех людей, выступает за равноправие женщины. Выступая против идолопоклонства, за монотеизм, против религиозной догмы, Нанак вместе с тем сохраняет некоторые догмы индуизма, такую, например, как карма (предопределение). Отрицая институт жречества, Нанак делает упор на личности наставника (гуру), которому открыта истина и слово которого способно провести человека через море бытия. Высшее божественное начало у Нанака обладает безличным характером и выступает как беспредельное, вечносущее, действенное, единственно истинное. Концепция Нанака крайне близка взглядам Кабира, гениального поэта-ткача, писавшего на авадхи.

Вокруг Нанака сложилась группа приверженцев, воспринявших и распространявших его взгляды, нашедшие выражение в произведениях самых различных жанров. Эти произведения были записаны, вероятно, еще при жизни Нанака, до нашего времени они дошли в составе священной книги сикхов «Изначальная книга», представляющей собой своеобразную антологию пенджабских поэтов и некоторых поэтов-бхактов других народов — Кабира, Намдева и пр. В «Изначальной книге» под именем Нанака помещены «Азбука», «Беседа с сидхами», «Гимн надежде», «Двенадцать месяцев», а также свыше 300 стихотворений малых жанров.

Поэзия Нанака отличается проникновенным лиризмом, тесной связью с повседневной жизнью народа, глубоко корнями уходит в национальную литературу и фольклор пенджабцев. Нанак, несомненно, был знаком и с персидской, и с санскритской литературной традицией, но обе они слабо повлияли на его творчество. Одним из наиболее ярких образцов лирики Нанака является поэма «Барахмах», написанная в одном из древнейших жанров пенджабской народной поэзии; ее образы, метафоры, все художественные средства с высоким искусством подчинены задаче популяризации взглядов самого Нанака. Малые жанры лирики Нанака — сабад, салок, паури и др. — принадлежат к числу наиболее популярных в фольклоре пенджабцев.

Литература о писателе

Гуру Нанак. К 500-летию со дня рождения поэта и гуманиста Индии / Отв. ред. К. 3. Ашрафян, Э. Н. Комаров. — М.: Наука, 1972,— 196 с.

Серебряков И.Д. Пенджабская литература: Краткий очерк, — М., 1963.— С.41–46.

ГОВИНД (1666–1708)

Десятый гуру сикхов, один из крупнейших пенджабских поэтов позднего средневековья, выдающийся политический деятель. Он первым из деятелей сикхизма стал подлинно национальным вождем, выдвинутым антифеодальным движением крестьян и торгово-ремесленных слоев Пенджаба. Говинд, развивая учение Нанака, придал ему более действенную, воинствующую форму, обратил сикхскую общину — кхальсу — в демократическое братство, ликвидировал единоличную власть гуру (наставника) в общине, придав ей самодовлеющее значение. В кхальсе преобладающую роль стали играть крестьяне центральных районов Пенджаба.

Поэтический гений Говинда был целиком подчинен его жизненной задаче, которую он видел в торжестве демократических преобразований общины сикхов — кхальсы. Богато и многообразно его поэтическое наследие. Основной фонд произведений Говинда сосредоточен в «Книге десятого гуру». Однако далеко не все содержащееся в ней принадлежит перу самого Говинда. Наиболее важными его произведениями, включенными в состав «Книги десятого гуру», являются «Пестрая драма» — своеобразная исповедь сына века, поэма «Свет знания», содержащая пересказ ряда древних легенд, «Воплощение в образе Рамы» — изложение древнеиндийского эпоса «Рамаяна», и некоторые др.

Следует обратить внимание, что всякий раз, когда поэт обращается к традиционному сюжету, он дает свою оригинальную, идущую вразрез с ортодоксальной, но вытекающую из его мировоззрения интерпретацию, пытается вскрыть действительные причины событий.

Совершенство поэтической формы, лаконичной и вместе с тем глубоко выразительной, богатство гуманистического содержания, мастерское владение языком сделали гуру Говинда одним из крупнейших представителей пенджабской литературы.

Он был одним из образованнейших людей своего времени, внес громадный вклад в сокровищницу пенджабской литературы и культуры, сыграл исключительно важную роль в деле консолидации национальной культуры пенджабцев. При его дворе в Анандпуре жили и работали свыше 50 поэтов и ученых, деятельность которых приобрела важное значение для дальнейшего развития пенджабского языка, литературы и культуры.

Литература о писателе

Серебряков И.Д. Пенджабская литература: Краткий очерк, — М., 1963.— С.49–55.

БУЛЛЕ ШАХ (1680–1758)

Поэт-суфий, оставил значительное художественное наследие, основную часть которого составляют 150 лирических стихотворений и несколько небольших поэм. В начале своего творческого пути Булле Шах не выходил за пределы обычной любовной тематики, столь характерной для суфийской поэзии. Однако трагические для Пенджаба события его времени, разгул феодальной реакции, обрушившейся всей тяжестью на демократическое движение крестьян и ремесленников, консолидировавшихся вокруг сикхской общины, нашли прямое отражение в лирике Булле Шаха и в общей эмоциональной окраске его поэзии.

В его кафи (элегически окрашенных лирических стихотворениях) звучат настроения безысходности и отчаяния, которые в большой мере сочетаются с традиционной суфийской тематикой любовных страданий души-супруги, разлученной со своим возлюбленным-богом.

Гуманистическое осмысление действительности вводит в лирику Булле Шаха довольно многочисленные отклики на современные ему условия жизни в Пенджабе, пылавшем в огне антифеодальной борьбы.

Тяжко жить в Пенджабе стало,

Словно ввергнут в ад!

Поэт, воспитанный в мусульманских традициях, благодаря высокому гуманизму, преодолел их ограниченность. В ряде лирических стихотворений он продемонстрировал свое искреннее сочувствие антифеодальной борьбе и, в частности, движению сикхов. Поэт смело прокламирует в ряде стихотворений свое свободомыслие, подчеркивает свою свободу от кастовых и сектантских предрассудков.

Его свободомыслие наложило отпечаток и на художественно-образную систему его поэзии: у него часты фольклорные реминисценции, особенно использование образа Ранджхи, популярного в пенджабском фольклоре возлюбленного Хир. Он обращается к материалу великих индийских эпопей «Махабхараты» и «Рамаяны», священной книги сикхов «Ади Грантх», а также к арабской и персидской литературной традиции.

Непосредственный отклик его поэзии на современные события, его любовь к родной земле, проникновение в тайники чувства, понимание человеческой души, высокий гуманизм его творчества сделали лирику Булле Шаха одним из драгоценных сокровищ литературы пенджабского народа.

Литература о писателе

Серебряков И.Д. Пенджабская литература: Краткий очерк. — М., 1963.— С. 67–70.

ПУРАН СИНГХ (1881–1931)

Классик пенджабской литературы и мыслитель, принадлежит к числу тех, кто закладывал основы демократической пенджабской литературы нового времени. Сын состоятельного крестьянина, Пуран Сингх получил великолепное образование, был широко знаком с важнейшими направлениями идеологической жизни самой Индии, с христианством и буддизмом, индуизмом и сикхизмом. Он был основательно знаком и с культурой и литературой Запада и до конца дней своих испытывал влияние Эмерсона, Карлейля, Толстого (Пуран Сингх был первым переводчиком романа Толстого «Воскресение» на пенджабский язык), Уолта Уитмена. Период духовных исканий привел к выработке своего собственного мировоззрения, несколько окрашенного мистическим пантеизмом. Но в основе всего его творчества лежала жизнь пенджабского народа, обобщенная в поэтических образах, порожденных национальной литературной традицией пенджабцев и раздумьями самого Пуран Сингха. В поэтическом видении мира на первом плане у Пуран Сингха стоит его родной, несколько романтизированный Пенджаб, к которому он в восторге обращается со словами:

О, Пенджаб бесшабашный!

Ты, смерть осмеявший,

Не боящийся гибели край!

Героическая история пенджабского народа, его культура и поэзия, а главное, повседневная трудовая жизнь простого человека дали творчеству Пуран Сингха и плоть, и кровь. Идеализация этой жизни заставляет его отвернуться от современной ему буржуазной цивилизации, представить патриархальный Пенджаб как идеал подлинно человеческого бытия.

Пуран Сингх, однако, видел, что все более врывавшаяся в жизнь Индии в целом, и в том числе Пенджаба, буржуазная цивилизация в корне враждебна этой идеализированной им жизни пенджабского крестьянина. Осознание неизбежности укоренения буржуазных отношений в Индии породило у Пуран Сингха настроения уныния и отчаяния, запечатлевшиеся в некоторых его произведениях кануна Первой мировой войны, но оставшиеся чуждыми его творчеству в целом. Увлеченный подъемом национально-освободительного движения, писатель обращается к публицистике, в которой подвергает критике устои буржуазной цивилизации и демократии. Классическая поэзия и проза Пуран Сингха являются великолепным художественным выражением серьезных изменений в сознании демократических масс Пенджаба в первой четверти XX в.

Литература о писателе

Серебряков И.Д. Пенджабская литература: Краткий очерк. — М., 1963.— С. 100–103.

ДХАНИРАМ ЧАТРИК (1876–1954)

Классик пенджабской литературы нового времени и один из ее создателей, поэт, родился в семье мелкого торговца в деревне Пасианвала, недалеко от Лахора. С ранних лет познавший радости и беды пенджабского труженика, сам поэт прошел своеобразный жизненный университет. Поступив на службу в «Вазир-е-хинд пресс» в Лахоре в качестве переписчика для литографских изданий, в которых выходило подавляющее большинство произведений тогдашней пенджабской литературы, Дханирам оказался в непосредственном соприкосновении с наиболее значительными деятелями пенджабской культуры и литературы, среди которых был и поэт Бхаи Вир Сингх.

Первые литературные опыты поэта, публиковавшиеся в «Кхальса самачар», носили печать подражательности. Как поэт он по-настоящему становится известен в последние три десятилетия своей жизни. Только в 1931 г. он опубликовал «Рощу сандала» — сборник избранных стихов всего предыдущего периода творческой деятельности. За ним в 1940 г. был издан сборник «Клумба шафрана», в который были включены стихи 1932–1940 гг., в 1942 г. — «Новый мир», в 1950 г. — «Мудрость».

Относительно небольшое по объему литературное наследие Дхани Рама Чатрика сыграло громадную роль в формировании современной пенджабской поэзии. В его поэзии нашли художественное воплощение настроения демократических слоев пенджабского народа. Поэт страстно любил свою страну и глубоко осознавал ответственность поэта за ее судьбу.

Великий процесс пробуждения народов колониальных стран, их борьба против колониального гнета помогают Чатрику стать подлинным трибуном, зовущим соотечественника принять непосредственное участие в этой борьбе:

О юноша, проснись! Разбужен мир.

Воспрянули Россия и Китай.

Вся Азия — арабы, турки, персы —

Увидела грядущего сиянье,

Пора пришла. Проснись, мой сын, проснись!

(Пер. С. Ботвинника)

Демократичная, подлинно прогрессивная по своим идеям и формам поэзия сочеталась с многогранной общественной и культурной деятельностью поэта. Чатрик был одним из первых организаторов демократических сил пенджабской литературы, многим ему обязаны современное издательское и полиграфическое дело в Пенджабе. Но главное, чем дорог он не только соотечественникам, но и всем, кому дорого развитие мировой культуры, — это то, что он поставил пенджабскую поэзию на службу самым благородным идеалам человечества.

Произведения Дханирама Чатрика

Стихи пенджабских поэтов / Пер. с пендж.; Предисл Н. Толстой. — М., 1957.— С. 34–77.

Цветок шафрана / Пер. с пендж.; Предисл. Н.Толстой. — М.; Л.: Гослитиздат, 1962.— 123 с.

Литература о писателе

Серебряков И.Д. Пенджабская литература: Краткий очерк, — М., 1963,— С. 103–110.

Толстая Н. Предисловие // Дхани Рам Чатрик. Цветок шафрана, — М.; Л., 1962.— С. 3—15.

ГУРБАХШ СИНГХ (1895–1977)

Пенджабский прозаик, родился в 1895 г. в семье крупного фермера в г. Фазилка. Он получил традиционное сикхское и общее образование в г. Амритсаре, служил в англо-индийской армии, окончил в 1919 г. сельскохозяйственный колледж в Рурке, учился в 1919–1920 гг. в Аин-Арбор (Канада), в 1920–1922 гг. в Мичиганском университете на факультете гражданского строительства. После этого он работал в штате Огайо и лишь в 1924 г. вернулся в Индию.

Первое его появление в печати состоялось еще в 1913 г. — был издан сборник рассказов «Влюбленные», основанных на традиционных романтических и фольклорных сюжетах. На них сказалось воздействие платонической философии, сформировавшей основную идею его творчества — «любовь не власть, а связующая нить». Под воздействием этой идеи и накопленного за время жизни в Америке опыта при столкновении с индийской реальностью формируются его социальные идеи, в основе которых лежали механизация и буржуазное кооперирование сельского хозяйства. Из этого складывается его утопическое учение о преобразовании сельского хозяйства в Пенджабе. Популярность его рассказов подтолкнула его к тому, что он решил для пропаганды своих идей использовать литературу и первоначально во имя этого начал в 1933 г. издавать журнал «Прит-лари» («Связь любви»), выходящий и по настоящее время как один из ведущих пенджабских литературных журналов.

В своих многочисленных рассказах, публиковавшихся на страницах журнала и выходивших затем отдельными сборниками («Рассказы о любви», 1938; «Небесная река», 1940; «Тетушка Майна», 1946; «Шабнам», 1955), отстаивал обязательность труда, равноправие женщин, необходимость социальных преобразований. Некоторые рассказы связаны общей идеей, другие — едиными героями и таким образом подготавливали почву для масштабных произведений романтического плана. Однако единственным произведением подобного размаха оказалась его автобиографическая трилогия «Рассказ о моей жизни» (1959), «Виднеется вершина» (1964), третья часть осталась незавершенной.

Его идеи оказали значительное влияние на пенджабскую творческую интеллигенцию, в среде которой образовалось особое течение, тесно связанное с основанной Г. Сингхом колонией «Прит нагар», первоначально имевшей задачу способствовать реализации его утопических представлений о социальных преобразованиях. Он принимал активное участие в национально-освободительном движении, а также в таких международных движениях, как «Движение в защиту мира», был вице-президентом Всеиндийского Совета Мира.

Произведения Гурбахша Сингха

Немеркнущий свет / Пер. с пендж.; Предисл. И. Серебрякова. — Л., 1971.— 247 с.

Литература о писателе

Серебряков И.Д. Во имя дружбы людей // Г.Сингх. Немеркнущий свет. — Л., 1971,— С.3—11. Серебряков И.Д. Пенджабская литература: Краткий очерк. — М., 1963.— С. 133–141.

НАВТЕДЖ СИНГХ (1923–1981)

Прозаик и публицист, получил образование в Лахорском университете и затем сотрудничал в издаваемом его отцом Гурбахшем Сингхом журнале «Прит-лари», где и начал печататься. Первый сборник его рассказов «Возвращение на родину» появился в 1955 г. В отличие от романтического настроя рассказов Гурбахша Сингха новеллы Навтеджа характеризуются реалистичностью, его общественный идеал имеет ярко выраженную социалистическую окраску, особо проявившуюся в рассказе 1949 г. «Новый климат». Вообще, следует указать, что собранные в первом сборнике рассказы по мере их публикации в журнале появлялись в переводах на европейские языки, а также на языки народов Советского Союза.

Активно участвуя в молодежном и коммунистическом движении, Навтедж стремился в своих рассказах выявить те жизненные ценности, которые позволят индийскому народу избавиться от колониального наследия. Наряду с этим для его рассказов 50—60-х гг. характерна мощная антиимпериалистическая позиция, решительные выступления в защиту корейского и малайского народов, против наращивания ядерной угрозы, против религиозных распрей.

Новеллистика Навтеджа отличается композиционной стройностью, доверительной интонацией, явно ощущаемой сопричастностью автора жизни его персонажей. Важной особенностью сюжетной стороны рассказов Навтеджа является его выход за пределы узко пенджабской тематики, отчетливо выраженное стремление к интернационализму.

Его произведения переводились на языки других народов мира, и, в частности, с его рассказов началось знакомство нашего читателя с современной пенджабской литературой.

Произведения Навтеджа Сингха

Встреча: [Рассказ] / Пер. С. Кручерской // Смена. — 1956. — № 6. — С. 2–3.

Без руля и по течению / Пер. И. Иванова // Индийские и пакистанские рассказы. — М., 1954. — С. 171–177.

Защитите рассказы. Пальто и психология / Пер. И. Серебрякова // Пять сестер, — М., 1982. — С. 319–328.

Литература о писателе

Серебряков И.Д. Пенджабская литература: Краткий очерк, — М., 1963,— С. 165–166.

ЛИТЕРАТУРА СИНДХИ

ШАХ АБДУЛ ЛАТИФ БХИТАЙ (1689/1690-1752)

Поэт классического периода, реформатор синдхского стиха. Происходил из знатной культурной семьи, переселившейся в Индию из Герата во время походов Тимура на Индию (конец XIV в.). В молодости несколько лет провел в странствиях, сблизился с суфиями ордена кадирия. Шах Абдул Латиф не делал различия между последователями разных религий, сект и мистических школ, в его произведениях гармонично слилось все лучшее, что содержалось в этих учениях: любовь к человеку, прославление его внесословной ценности, стремление возвысить родной язык. Ранние биографы Шаха утверждали, что он был почти неграмотным, однако анализ его произведений показывает, что он неплохо знал хинди, арабский и персидский языки, правила санскритского стихосложения и персидского аруза. Большинство сочинений Шаха представляет собою или поэтическую обработку народных романтических сказаний (дас-танов), или народных песен. Излюбленные стихотворные формы Шаха — ваи (кафии) и дохи, из которых составляются сюжетные поэмы. Творчество Шаха изучено еще недостаточно, хотя в последние годы появились значительные исследования его наследия на синдхи, урду, английском языке. Основное произведение — «Книга Шаха».

Книга Шаха

«Книга Шаха» представляет собой свод основных произведений Шаха Абдула Латифа. Она состоит из 29 глав (сур), причем большинство из них носит название основных фиксированных в теории музыки постоянных мелодий — par, которые по традиции могут исполняться только в определенное время года, а другие — в известное время суток. Это указывает, что все части этого произведения предназначались для пения. Стихи, объединенные в суре «Кальян», как и одноименная музыкальная рага, могли исполняться только после захода солнца. Посвящаются они традиционно прославлению счастья и благополучия. Сур «Прабхати» можно было исполнять только утром.

Каждый сур состоит из нескольких (от 2 до 11) сюжетно законченных отрывков — дастанов, которые, в свою очередь, распадаются на отдельные неравные строфы — дохи.

Большая часть дастанов в «Книге Шаха» представляет собой поэтические версии народных любовно-романтических дастанов, нередко общих для нескольких сопредельных народов. К ним относятся «Нури и Джам Тамачи» — о любви раджи Джама и простой рыбачки красавицы Нури; «Сасси и Пунну» — трагическая история синдхских Ромео и Джульетты, «Лейла и Чанесар», «Момал и Рано», «Омар и Маруи», «Сохни и Махивал» и др. Народная основа книги, звучный, понятный народу язык, музыкальность стиха и глубокая гуманис-тичность содержания сделали «Книгу Шаха» чрезвычайно популярной в народе. Его стихи до сих пор знают и поют в каждой синдхской семье, они близки и понятны каждому жителю Синда.

Произведения Шаха Абдула Латифа Бхитая

Risalo of Shah Abdul Latif. (Selections) / Transl. in verse by Elsa Kazi; With an introd. by A. K. Brohi. — Huderabad: Sindhi Adabi board, 1965,— 252 p.

Литература о писателе

Sorley H.T. Shah Abdul Latif of Bhit His poetry, life and times. — London: Oxford Univ. press, 1950.

САМИ (1743–1850)

Сами (искаж. Свами — наставник, учитель) Чайнрай Бачумал, по другой версии Мурлидхар-Датга-рамани, — поэт-мистик, писавший на синдхи. Родился в г. Шикарпуре (современный Пакистан) в семье торговца тканями. Много странствовал по Западной Индии и Средней Азии.

После встречи с известным проповедником древнеиндийской философии Свами Венгхраджем стал последователем веданты, считающей целью бытия достижение изначального тождества индивидуального духовного начала (атман) и высшей реальности и причины всего существующего (брахман).

В его стихах, написанных шлоками (строфа из 2 стихов по 16 слогов в каждом), излагаются основные идеи веданты. Творческое наследие Сами включает в себя некоторые перифразы из сочинений многих индусских поэтов-бхактов и мусульманских суфиев.

Утверждая единую сущность индуизма и ислама, Сами призывает слушателей избавиться от эгоизма, гнева, высокомерия и религиозной ограниченности, проповедует равенство и братство, отказ от земной корысти ради духовного совершенства.

При жизни Сами его сочинения не были собраны и систематизированы. Лишь через несколько десятилетий после смерти Сами Кауромал Кхилнана собрал 2100 шлок и издал в 3 томах (1890, 1898 и 1914).

Творчество Сами — пример интенсивного синтеза индусской и мусульманской философской мысли в синдхской поэзии. Сами слагал стихи на диалектах Верхнего Синда, еще недостаточно отшлифованных, но близких его слушателям, особенно женщинам. Неразрывность их текста с музыкой, изначальная нацеленность на устное исполнение обеспечили долгую жизнь поэзии Сами в народе, в устном бытовании.

Литература о писателе

Gurdial Mallik. Divine Dwellers in Desert. — Karachi, 1949.

Ajwani L. H. History of Sindhi Literature. — New Delhi: Sahitya Acad., 1977.

МИРЗА КАЛИЧ БЕГ (1853–1929)

Крупнейший из индийских литераторов, писавших на языке синдхи на рубеже XIX–XX столетий. По преданию, происходил из грузинской семьи, захваченной в плен во время войны персидскими войсками и обращенной из христианства в ислам во время правления в Синде Тальпуров (1786–1843). Образование получил в колледже Эльфинстона в Бомбее. Начало литературной деятельности относится к периоду учебы в колледже. Писал не только на синдхи, но и на персидском, урду, английском, хинди и других языках.

Известность Калич Бегу принесла драма «Хуршид» (1885) — переделка гуджаратской пьесы. Всего перу Калич Бега принадлежит около 350 произведений во всех жанрах литературы. Много переводил на синдхи с английского («История Сандфорда и Мертона» Томаса Дея, «Путешествия Гулливера» Свифта, «Робинзон Крузо» Д.Дефо и др.), арабского (трактат Аль-Газали) и урду.

Калич Бег — основоположник жанра романа в синдхской литературе. Наибольшим успехом пользовался его роман «Зинат» (1890). Вышедший ранее роман «Диларам» является переделкой ранее известного произведения. Большое внимание уделял популяризации персидского эпоса, перелагая в прозе сюжеты многих сказаний из «Шахнаме» Фирдоуси.

По мотивам «Ревизора» Н. В. Гоголя написал пьесу «Инспектор», действие которой перенесено на индийскую почву. Кроме того, Калич Бег является автором многих словарей, справочников и учебников для школ. Основные произведения Калич Бега написаны в традициях индийского просветительства.

Зинат (1890)

«Зинат» — роман, в котором впервые в синдхской литературе использован оригинальный, незаимствованный сюжет. Калич Бег сознательно противопоставлял свой просветительский роман средневековой прозе с джиннами и пери, доблестными принцами и злодеями, с обилием чудес и сказочных похождений героев. В романе все события правдоподобны и могли иметь место в реальной жизни, однако их зарисовка сильно сдобрена прямолинейной дидактикой.

Героиня романа Зинат принадлежит к благородной мусульманской семье, показанной в период завоевания Синда англичанами. В изображении семьи Зинат и ее соседей Калич Бег широко использовал автобиографический материал. Основная мысль романа — настоятельная необходимость распространения женского образования в мусульманской общине, ибо не может быть речи о ее подъеме и процветании до тех пор, пока женщины не смогут активно принимать участие в воспитании нового поколения. В романе ощущается сильное влияние идей просветителей урду Назира Ахмада (роман «Зеркало невесты») и Алтафа Хусейна Хали.

Не все в равной степени удалось Калич Бегу в романе «Зинат». Он не сумел до конца преодолеть традиционное разделение персонажей на чисто положительных и сугубо отрицательных. Малооправдан художественно и не подготовлен психологически эпизод с попыткой Зинат утопиться в реке. При всех достоинствах Зинат (доброта, трудолюбие, стремление помочь другим) характер ее задан заранее, статичен. Часто он служит лишь материалом для морализующих сентенций автора.

Литература о писателе

Ajwani L. Н. History of Sindhi Literature — New Delhi: Sahitya Acad., 1977.

ТАМИЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ТОЛЬКАППИЯНАР (I в. до н. э?)

Толькаппиянар (Толькаппияр) — легендарный автор (или группа авторов?) авторитетного тамильского трактата «Толькаппиям» («О древней поэзии»). О личности этого автора ничего не известно, и само имя его, собственно, есть прозвище — «Тот, кто (создал) «Толькаппиям»».

Толькаппиям

Трактат состоит из трех частей: «Ежутгадихарам» («Глава о буквах»), «Солладихарам» («Глава о словах») и «Поруладихарам» («Глава о содержании поэзии»). Первые две части — грамматические, третья — трактует различные аспекты содержания, эстетику и поэтику и метрики так называемой поэзии санги. Эта часть, видимо, складывалась долго и получила завершение к V–VI вв. н. э.

Поэзия санги — классическая поэзия на тамильском языке, дошедшая до нас в виде двух сборников «Эгтуггохей» («Восемь антологий») и «Патгуппатгу» («Десять песен»). Большая часть произведений, вошедших в их состав, была создана в I–III вв. н. э., некоторые — чуть раньше, некоторые — позже (в V–VI вв.). Название «поэзия санги» сборники получили потому, что, согласно легенде, древние поэты творили под эгидой «санги», поэтической академии при дворе царей династии Пандья в г. Мадурай (реальное существование такой академии — вопрос дискуссионный).

Содержание древнетамильской поэзии, как это и отражено в «Толькаппиям», подразделяется на две категории: пурам и ахам. Пурам — поэзия, которая воспевала героизм, воинскую доблесть и мощь древнетамильских царей, их доброту и щедрость по отношению к подданным. Ахам — поэзия о любви, о стремлении влюбленных к прочному семейному союзу или супругов — к восстановлению семейного единства после разлуки.

Религиозная поэзия представлена в данном комплексе небольшим количеством гимнов в честь богов Муругана и Тирумаля. Все произведения сборников называются «песнями», хотя размер их колеблется от 3–4 до нескольких сот строк (поэмы «Патгуппатту»). Самобытна метрика этих «песен», описанная Толькаппиянаром в специальном разделе.

Авторы поэзии санги (известны 473 поэтических имени) опирались на мощную и, видимо, очень древнюю традицию устного исполнительства, которую создавали безвестные певцы и музыканты (панары, вирали и др.), относившиеся к социально низким слоям населения и близко соприкасавшиеся со стихией народного творчества. Найденные ими темы, жанровые формы, приемы, образы составили основу художественного канона сборников антологий и поэм, который и был закреплен в «Толькаппиям», а также в трактате «Ахаппоруль» («О содержании поэзии ахам», IV–V вв.). Этот канон оказал громадное воздействие на всю последующую тамильскую поэзию вплоть до настоящего времени.

Литература о писателе

Бычихина Л. В., Лубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987. — С. 30–32.

Illakuvanar S. Tholkappiyam (in English) with Critical Studies. — Madurai, 1963. — 545 p.

Zvelebil K. Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975,— P. 68–76.

ТИРУВАЛЛУВАР (V–VI вв.)

Поэт раннего средневековья, автор знаменитой книги афоризмов «Тирукурал». Он жил приблизительно в V–VI вв. Легенда утверждает, что он родился в Майлапуре (на территории современного Мадраса) и был сыном ткача и женщины из низшей касты. По религиозным убеждениям он, вероятно, был джайном. Тируваллувар с детства пользовался покровительством и помощью богатого торговца по имени Елаласингхам, который воспитал его и дал ему образование. Жена Тируваллувара Васухи — образец верности и добродетели в тамильских преданиях — также была дочерью богатого купца. Жизнь Тируваллувара и Васухи всегда считается примером супружеского счастья. После смерти Васухи Тируваллувар отрекся от мира и стал отшельником.

Тирукурал

«Тирукурал» («Священные двустишья») представляет собой собрание 1330 двустиший афористического характера. Они написаны размером курал (отсюда и название книги) и объединены в главы по 10 двустиший в каждой. Вся книга делится на три части, из которых первая (главы 1—38) посвящена добродетели (арам), вторая (главы 39—108) — богатству (порул) и третья (главы 109–133) — любви (камам).

Существует легенда, будто, когда Тируваллувар представил свое творение на суд Литературной академии в Мадур, высокомерные члены жюри, заседавшие на плоту посреди священного пруда, отвергли «Тирукурал». Но плот, на котором происходило заседание, вдруг сверхъестественным образом уменьшился в своих размерах, и все находившиеся на нем попадали в воду — на плоту же осталась лежать лишь рукопись «Тирукурала».

Тамилы считают «Тирукурал» священной книгой, которую принято подробно изучать и даже заучивать наизусть. Многие изречения «Тирукурала» со временем стали пословицами и поговорками. Читателя поражает широта взглядов автора, его гуманизм; он с равным уважением и благожелательностью относится к представителям всех религий. Можно утверждать даже, что вопросы религии мало его интересуют: он рассматривает в первую очередь понятия морали, имеющие общечеловеческое значение, — добро и ало, честность, бесстрашие, самообладание и т. п. Глубина мысли отдельных стихов соперничает с совершенством их литературной формы. Тируваллувар особенно высоко ценил лаконизм и ясность языка. Выступая против традиции придворной поэзии, где обычно ценились витиеватые длинноты, он писал:

Пустыми словами кто блещет, человеком того не зови —

Шелухой человечьей его назови.

«Тирукурал» Тируваплувара уже давно привлекает к себе внимание переводчиков. Он неоднократно переводился на английский и французский языки, имеются его переводы на латинский, русский и немецкий языки, а также на восточные языки, в том числе на хинди, китайский и малайский.

Произведения Тирувамувора

Тирукурал. Книга о добродетели, о политике и о любви / Пер. с тамил. А. Кришнамурти, Ю. Глазова. — М.: Изд. вост, лит., 1963.— 156 с.

Тирукурал. Праведность, мудрость, любовь: Избр. афоризмы / Пер. с тамил. А. Ш. Ибрагимова. — М.: Худож. лит., 1974,— 187 с.

Тирукурал / Пер. А. Ш. Ибрагимова // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии, — М, 1977,- С. 115–124.

Tirukkural / With transl. in English by Dr. G. U. Pope, W H. Drew, G. Lazarus. — Madras: S. I. S. S works publishing society, 1973. — 425 p.

Литература о писателе

Бычихина Л. В., Дубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987. — С. 36–38.

Глазов Ю. Я. Предисловие // Тирукурал. Книга о добродетели, о политике, о любви. — М, 1963. — С. 3–33.

Meenakshisundaran Т. Р. A History of Tamil Literature. — Annamalainagar, 1965,— P. 47—124.

Zvelebil K. Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975,— P. 123–127.

ИЛАНГО (V–VI вв.)

Средневековый поэт, как считается, младший брат правителя государства Мера Сенгуттувана («Иланго» буквально «Молодой князь»), ставший джайнским отшельником, отчего его часто называют Иланго Адихаль («Князь-отшельник»), Он является автором поэмы «Силаппадихарам» или «Шилаппадикарам» («Повесть о браслете»).

Повесть о браслете

В поэме описывается история купца Ковалана и его жены Каннахи. Ковалан, увлекшись гетерой Мадави, покинул Каннахи и вернулся к ней лишь после того, как растратил все свое состояние. Безропотно ожидавшая мужа Каннахи отдала ему два своих ножных браслета, с тем чтобы, продав их, они могли начать новую жизнь. Вдвоем они отправились в столицу государства Пандьев — Мадурай, где Ковалан по ложному обвинению в краже браслета был с ведома царя убит царскими стражниками. Узнав о гибели мужа, Каннахи явилась во дворец и, доказав невиновность Ковалана, в гневе вырвала свою левую грудь, из которой возникло пламя, сжегшее Мадурай.

Образ Каннахи воплощает в себе древние дравидские представления о сакральной женской энергии. Сдержанное поведение, терпеливое переживание страданий, женское целомудрие Каннахи являются причинами накапливания этой энергии, потенциально благой, но в то же время опасной и разрушительной. Таким образом, Каннахи становится богиней, и с этой точки зрения легенда о Ковалане и Каннахи есть история становления на юге Индии культа «патгини» (санскр. «патни»), богини, олицетворяющей женскую супружескую добродетель.

Другое объяснение произошедших событий, закон кармы, привнесено в поэму под влиянием североивдийских религиозно-философских учений. Особенно в поэме заметно влияние джайнизма, но в немалой степени присутствуют в ней идеи индуизма и буддизма. В целом «Повесть о браслете» представляет собой довольно гармоничный сплав североиндийской и тамильской культурных и литературных традиций. В ряде мест неоспоримо использование автором образов или приемов, заимствованных из древнеиндийского эпоса. В то же время поэтика «Повести о браслете» ориентирована в основном на тамильскую художественную традицию поэзии санги. Многое черпает автор из фольклора, из слоя народных религиозных обрядов. Таковы песни рыбаков, охотников, пастухов.

История Ковалана и Каннахи очень популярна на юге Индии и на Шри-Ланке. Существует множество ее версий, устных и письменных, бытующих в разных слоях общества и по-разному исполняющихся — сказителями, певцами, актерами.

Произведения Иланго

Повесть о браслете / Пер. Ю. Глазова. — М.: Наука, 1966.— 221 с.

Литература о писателе

Бычихина Л. В., Лубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987. — С. 40–43.

Глазов Ю.Я. Предисловие // Повесть о браслете. Шилаппадикарам. — М., 1966,— С. 5—32.

Смирнова И. Краткий очерк развития тамильской литературы // Литературы Индии. — М., 1958. — С. 211–213.

Лобанова И. В., Лубянский А. М. К вопросу о взаимодействии южной и северной литературных традиций в древнетамильской поэме «Повесть о браслете» // Литература и культура древней и средневековой Индии. — М., 1987,— С. 139–149.

Beck В. Е. F. The study of Tamil Epic // Journal of Madras University. — 1972,— N 1.— P. 23–38.

Pillai S.V. History of Tamil Language and Literature. — Madras, 1956.— P. 139–145.

Zvelebil K. Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975.— P. 110–115.

CATTAHAP (VI в)

Сатганар (Чатганар) — автор поэмы «Манимехапей». Он был современником и другом Иланго. Это он рассказал Иланго о событиях, описанных в поэме «Повесть о браслете».

Манимехалей

Поэма «Манимехалей» отчасти связана сюжетом с поэмой «Повесть о браслете». Сама Манимехалей — дочь Ковалана и Мадави, героев упомянутой поэмы. После гибели отца мать и дочь отреклись от мира и посвятили себя служению Будде. Однажды Манимехалей собирала цветы в саду. Ее увидел принц Удаякумаран и влюбился в нее. Однако с помощью сверхъестественных сил Манимехалей ускользает от преследований принца и попадает на волшебный остров Манипаллавам. Там она узнает о своей жизни в предшествующем рождении и, получив дар волшебства, возвращается в родной город Пухар, где в одежде нищей бродит по улицам, раздавая пищу голодным. Правитель Пухара подвергает ее преследованиям, обвинив в том, что она послужила причиной гибели его сына Удаякумарана. Манимехалей покидает Пухар и совершает паломничество, посетив ряд городов. Она встречается с философами и проповедниками, изучает их доктрины. Познакомившись со всеми религиями и философскими учениями средневековой Индии, Манимехалей восхваляет буддизм и посвящает себя его распространению.

Пропаганда буддизма составляет основное идейное содержание этой поэмы, изобилующее фантастическими деталями и многочисленными рассказами о предшествующих рождениях героев поэмы. Поэма ставит целью наглядно показать читателю справедливость буддийского понимания учения о перевоплощении и карме, а многочисленные религиозно-философские отступления — превосходство буддийской философии над всеми другими.

Произведения Саттанара

Манимехалей, XXX (120–134) / Пер. А. Пятигорского // Материалы по истории индийской философии, — М., 1962,— С. 65–75.

Литература о писателе

Бычихина Л. В., Дубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987. — С. 43–44.

Смирнова И. Краткий очерк развития тамильской литературы // Литературы Индии. — М., 1958. — С. 213–214.

Meenakshisundaran Т. Р. A History of Tamil Literature. — Annamalainagar, 1965,— P. 43–51.

Pillai S.V. History of Tamil Language and Literature. — Madras, 1956,— P. 142–157.

Zvelebil K. Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975.— P. 115–118.

АППАР (VII в.)

Поэт, последователь традиции шиваитского бхакти. Ему принадлежат три сборника гимнов из комплекса «Гирлянда богу», в который входят также произведения Сундарара и Самбандара. Поэт, получивший прозвище Аппар («отец»), родился в Тируваруре в семье богатых землевладельцев-велала (его настоящее имя было Маруниккияр). В юности он стал джайном и даже возглавил один из джайнских монастырей. Благодаря усилиям своей сестры, ревностной шиваитки, он обратился в шиваизм, и после чудесного исцеления от тяжелой болезни, произошедшего, как гласит легенда, по милости Шивы, он стал убежденным проповедником шиваизма, паломником по шиваитским святыням, энергичным борцом с джайнами. В 620 г. он обратил в шиваитскую веру царя династии Паллавов Махендравармана I. В возрасте 81 года умер в селении Тируппухажур.

В гимнах Аппара очень сильно личное автобиографическое начало. Он постоянно со стыдом вспоминает о своей былой принадлежности к джайнизму, раскаивается (исповедуется в грехах), резко бичует себя, нападает на джайнов. Религиозные излияния Аппара очень эмоциональны и вместе с тем облечены в изящную поэтическую форму. Достоинства его стихов таковы, что он получил от современников еще одно прозвище — Тирунавуккарасу («Царь священного языка»).

Произведения Аппара

Стихи / Пер. А. М. Пятигорского // Материалы по истории индийской философии. — М., 1962 — С 136.

Стихи / Пер. А. Ш. Ибрагимова // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии, — М, 1977,- С 125–126.

Литература о писателе

Бычихина Л. В., Дубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987. — С. 53–54.

Пятигорский А. М. Материалы по истории индийской философии, — М., 1962,— С. 107–111.

Zvelebil К. Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975,— P. 138–139.

САМБАНДАР (VII в.)

Самбандар, или Тируньянасамбандар («Приобщенный к священному знанию»), — шиваитский поэт-бхакт. Один из авторов (наряду с Аппаром и Сундараром) сборника «Гирлянда Богу», где ему принадлежат три поэтических цикла. Самбандар родился в селении Сихажи близ Чидамбарама в семье шиваитских брахманов. Согласно легенде, он стал поэтом в возрасте трех лет, когда появившаяся перед ним супруга Шивы Парвати напоила его своим молоком из золотого кубка Тут же Самбандар прочел свой первый гимн, посвященный Шиве.

Поэт был яростным защитником шиваитской религии и неоднократно сражался за нее на религиозных диспутах, выступая против буддистов и главным образом джайнов, которых считал основными своими врагами. В борьбе с ними он не останавливался даже перед возможностью способствовать их физическому уничтожению.

В гимнах Самбандара, как и в гимнах Аппара, немало автобиографических моментов, они менее эмоциональны, в них преобладает описательный материал, касающийся Шивы — его облика, деяний, свойств. Нередко поэт прибегает к приемам традиционной любовной лирики, которая является характерным для бхактов способом выражения религиозных чувств. Согласно легенде, Самбандар умер в юношеском возрасте в день своей свадьбы.

Произведения Самбандара

Самбандар / Пер. А. Ш. Ибрагимова // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии, — М., 1977.— С 125.

Тируньянасамбандар / Пер. А. М. Пятигорского // А. М. Пятигорский. Материалы по истории индийской философии, — М., 1962,— С. 135.

Литература о писателе

Бычихина Л. В., Дубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987 — С. 54–55.

Пятигорский А.М. Материалы по истории индийской философии. — М., 1962,— С. 103–107.

Zvelebil К. Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975.— P. 139–141.

СУНДАРАР (VIII в.)

Поэт литературы шиваитского бхакти, родился в брахманской семье в Тирунавалуре близ Танджура и первоначально носил имя Намби Аруран. Годы его рождения и смерти не известны. Сундарар слагал гимны в честь бога Шивы, в которых славил его могущество, говорил о положении Шивы во Вселенной, о его превосходстве над Брахмой, Вишну и другими богами. Поэт выражает свою безграничную любовь к Шиве, просит бога явиться его взору, дать возможность достичь его и раствориться в нем. Сундарар в художественной форме отражает религиозно-философские концепции индуизма, учения бхакти о боге и человеке как целом и части целого (океан и капля, пламя и искра), о конечной цели земного существования человека — слиянии с божеством, которого можно достичь лишь путем безграничной любви и преданности. В гимнах Сундарара содержатся прогрессивные для своего времени идеи равенства всех шиваитов перед богом вне зависимости от кастовой принадлежности, имущественного и общественного положения. Характерная деталь поэзии Сундарара — отсутствие традиционного для его предшественников воинственного антиджайнистского духа, что свидетельствует о значительном ослаблении джайнизма и его влияния на тамильскую культуру к середине VIII в. Гимны Сундарара составили седьмой «Священный сборник» тамильской литературы шайвабхакти (всего насчитывается 12 сборников такого рода), и позднее вместе с гимнами тамильских поэтов-шиваитов Аппара и Самбандара были объединены в сборник «Гирлянда Богу». В поэзии Сундарара заметны признаки постепенного ослабления пуританской строгости и аскетизма, свойственных шиваизму, все большего утверждения гуманистического начала. Сундарар — основоположник мемориально-биографической традиции, которая затем развилась в агиографический жанр (см. «Секкилар»). В собрании стихов о «рабах бога» Сундарар воспевает 62 приверженцев бога Шивы, среди которых упоминаются известные тамильские поэты.

Произведения Сундарара

Избранное / Пер. А. Ш. Ибрагимова // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии, — М., 1977,- С. 126–127.

Литература о писателе

Бычихина Л. В., Лубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987. — С. 55–56.

Пятигорский А.М. Материалы по истории индийской философии. — М., 1962.— С. 111–114.

Zvelebil К. Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975.— P. 141–142.

Pillai S.V. History of Tamil Language and Literature. — Madras, 1956,— P. 103–110.

АЦЦАЛЬ (IX в.)

Поэтесса, творившая в русле вишнуитского бхакти, одна из двенадцати святых тамильского вишнуизма, альваров, создавших канонический корпус текстов «Налайира-Тиввияппирабандам», «Божественные прабандхи из 4000 стихов» (прабацдха — поэтический цикл свободной формы).

Андаль — приемная дочь другого выдающегося апьвара — Перияльвара. Он нашел девочку под священным кустом тулси в селении Шривиллиппутгур и удочерил ее. Когда она подросла, то вообразила себя невестой Кришны, одного из воплощений Вишну. Согласно легенде, бог принял ее, и после их мистического бракосочетания Андаль исчезла в его храме.

Ацдаль принадлежат два произведения: «Тируппавай» («Священный идол») и «Наччияртиру-можу» («Священная речь госпожи»). В последнем поэтесса, используя прием любовной поэзии — обращение героини к подруге, — изливает свои чувства к Кришне, воображает свои встречи с ним, их свадьбу.

Тируппавай

«Тируппавай» («Священный идол») — поэтический цикл или поэма. В 30 стихах в ней воспроизводится фрагмент кришнаитского мифа, перенесенный на тамильскую почву. Девушки-пастушки поют песни, приглашая друг друга участвовать в обряде купания в свежей воде сезона дождей с целью обретения мужей, потомства, обеспечения блага для всего селения. Они приходят к дому Кришны и, воспевая его, просят и его принять участие в купании. За кришнаитским антуражем песен проглядывает древний обряд плодородия, связанный с поклонением богине Катьяяни, представляемой в виде идола из сырого песка, почему каждый стих завершается возгласом’ «Прими, о идол, наши моления!» Близость к фольклору, непосредственность выражения чувств, музыкальность и простота стиха — все это делает поэму Андаль одним из наиболее любимых тамилами произведений средневековой поэзии.

Произведения Андаль

Un texte tamoul de devotion vishnouite le Tiruppavai d’Antal / Par Jean Filliozat // Publications de l’Institut Franeais d’Indologie. — Pondichery, 1972.— N 45,— XXVII, 116 p.

Литература о писательнице

Бычихина Л. В., Лубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987. — С. 64–65.

Zvelebil К. Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975.— P. 158–159.

Varadachari К. C. Alvars of South India. — Bombay, 1966,— P. 133–140.

МАНИККАВАСАХАР (IX в.)

Средневековый поэт, один из первых проповедников шиваизма на юге Индии. Маниккавасахару принадлежат две книги — «Тирувасахам» («Священное речение») и «Тирукковеияр» («Священная гирлянда стихов»), посвященные прославлению бога Шивы.

Маниккавасахар (Маникавашагар; настоящее имя Вадавуран), считающийся шиваитским святым, родился на юге Индии, в деревне Тирувадавур, в высокопоставленной брахманской семье. Он был еще ребенком, когда слава о его необыкновенных способностях и учености распространилась по всему княжеству. Когда Маниккавасахару исполнилось 16 лет, царь призвал его ко двору и, убедившись в его познаниях, назначил своим главным министром. Но Маниккавасахар тяготился своими новыми обязанностями и был поглощен мыслями о спасении души. Однажды он встретил проповедника, поучавшего толпу слушателей. Проповедь так захватила его, что он отказался от должности министра, отрекся от мира и остался у своего гуру. Разгневанный царь подверг Маниккавасахара преследованиям и даже заключил его в тюрьму. Однако, согласно легенде, вмешательство бога Шивы убедило царя, что Маниккавасахар не обычный смертный, и он отпустил его. Совершив паломничество по святым местам, Маниккавасахар обосновался в Чидамбараме, священном городе шиваитов, и стал работать над своей книгой гимнов. Легенда утверждает, что однажды к Маниккавасахару пришел старец и попросил прочитать ему «Тирувасахам». Маниккавасахар исполнил просьбу старца, а тот быстро записал текст на пальмовых листьях. Затем точно так же был записан текст «Тирукковеияра», после чего старец исчез. На следующее утро на ступенях Золотого храма в Чидамбараме была найдена связка пальмовых листьев с текстом обеих книг Маниккавасахара. В конце рукописи изумленные брахманы увидели приписку: «Со слов святого Маниккавасахара записал владыка Чидамбарама». Поскольку владыкой Чидамбарама считался сам бог Шива, брахманы поспешили обратиться к святому с просьбой раскрыть им содержание своих гимнов. Не произнеся ни слова, Маниккавасахар указал на изображение танцующего Шивы. В тот же миг храм озарился необыкновенным сиянием, и святой, растворясь в нем, исчез.

Маниккавасахар является одним из наиболее ярких представителей религиозной поэзии бхакти на юге Индии и одним из главных идеологов раннего шиваизма. Он утверждает, что весь видимый мир есть лишь проявление божественного начала, познание которого возможно через безграничную любовь к Шиве.

Тирувасахам

«Тирувасахам» («Священное речение») — основное произведение Маниккавасахара. Оно написано различными стихотворными размерами и состоит из 51 главы. Единственное содержание этого произведения, являющегося священной книгой шиваитов, — бог Шива. В нем отсутствует какая-либо сюжетная линия или развитие действия. Все внимание автора сосредоточено на всестороннем восхвалении бога Шивы и на выражении своей безграничной любви к нему.

Большое впечатление производит необыкновенная сила убежденности автора, воскрешающего дух средневековой Индии с ее религиозным фанатизмом, отрешением от собственного «я», стремлением раствориться в боге. С точки зрения литературно-художественных достоинств, это произведение — одно из лучших в средневековой религиозной поэзии тамилов.

Чрезвычайная популярность «Тирувасахама» среди тамильского населения Южной Индии связана, по-видимому, в первую очередь с большой музыкальностью стихов, их демократической формой и общедоступностью, простотой языка.

Произведения Маниккавасахара

Тирувашагам: Фрагменты / Пер. А. Пятигорского // Материалы по истории индийской философии, — М., 1962,- С. 137–144.

Избранные гимны / Пер. А. Ш. Ибрагимова // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии, — М., 1977,— С. 127–128.

The Tiruvacagam or Sacred utterances of the Tamil poet, Saint and sage Manikkavacagar / The Tamil text of the fifty-one poems with English translation, introductions and notes by the Rev. G. U. Pope. — Oxford; Clarendon Press, 1900. — XCVI1, 438 p.

Tiruvachakam of Saint Manichavachakar with English translation. — Madras, 1958. — 532 p.

Литература о писателе

Бычихина Л. В., Дубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987. — С. 57–59.

Пятигорский А. М. Материалы по истории индийской философии. — М., 1962.— С. 114–121.

Meenakshisundaran T. P. A History of Tamil Literature. — Annamalainagar, 1965.— P. 81—138.

Vanmikanathan G. Manikkavchakar. — New Delhi: Sahitya Acad., 1976. — 83 p.

Zvelebil K. Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975,— P. 143–144.

ПЕРИЯЛЬВАР (IX в)

Перияльвар (букв. «Великий альвар») — один из средневековых вишнуитских поэтов-бхактов. Его настоящее имя — Вишнучитган. Он родился в брахманской семье в Шривиллиппуттуре (царство Пандья). Ему принадлежат 13 стихов «Священной здравицы» («Палланду») и 460 гимнов, объединенных в цикл «Тируможи» («Священная речь»). Перияльвар — горячий приверженец Кришны, детство и юность которого он воспевал. По-видимому, он был первым индийским поэтом, создавшим цикл лирических гимнов, которые базируются на сказаниях о Кришне-пастухе («Криш-иаяна»), составляющих X книгу санскритской «Бхагавата-пураны», относящейся примерно к этому же времени.

Литература о писателе

Бычихина Л. В., Дубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987. — С. 64.

Роговцева А. Ф. Вишнуитская прабандха на примере «Тирумори» Перияльвара // Вопросы индийской филологии. — М., 1974,— С. 134–148.

Varadachari К. С. Alvars of South India — Bombay, 1966,— P. 126–132.

Zvelebil K. Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975 — P. 157–158.

ТИРУТАККАДЕВАР (X в)

Средневековый поэт, автор поэмы «Дживакасиндамани». О его жизни ничего не известно. Предполагается, что он принадлежал к царскому роду Чолов, в раннем возрасте стал джайнским монахом и жил в Мадурай. В юности проявил выдающийся поэтический дар.

Дживакасиндамани

«Дживакасиндамани» («Волшебный самоцвет (приключений) Дживаки») — джайнская поэма в жанре махакавья (сюжет заимствован из санскритской «Кшатрасудамани Вадибхасимхи»), В 3145 четверостишиях рассказана история царевича, который был лишен права наследовать царство, потому что власть в стране путем предательского переворота захватил царский министр. Царице на волшебном деревянном коне удалось вылететь из дворца, и в стороне от города, в лесу, она родила сына. По совету местного божества она оставила его на поляне, и мальчика подобрал некий купец. Догадавшись по кольцу на пальце, что перед ним царевич, он постарался хорошо воспитать его, обучить наукам и искусствам. Повзрослев, царевич Джи-вака узнал тайну своего рождения и решил вернуть себе трон. Однако прежде, чем ему удалось собрать необходимые для этого войска, он испытал множество приключений, позволивших ему продемонстрировать все его совершенства. Он оказался доблестным воином, искусным музыкантом, знатоком медицины, метким стрелком из лука, наконец, просто добрым и сострадательным человеком Почти всякий раз, когда ему приходилось прибегать к тому или иному своему умению, он так или иначе завоевывал какую-либо девушку (чаще всего дочерей разных царей) и женился на ней, почему поэму называют иногда «Манануль» («Книга о женитьбах»).

Сюжет поэмы обеспечивает увлекательное повествование, а вместе с тем дает возможность и для назидания, тем более что сам Дживака является идеальным, без страха и упрека, героем. Однако джайнская мораль в полной мере выступает на первый план лишь в последней, 13-й главе поэмы, которая повествует о том, как после периода безоблачного правления на возвращенном троне Дживака разочаровался в своей жизни, проникся джайнским мироощущением и, оставив царство, отрешился от мира.

Занимательность интриги, насыщенность сюжета чудесными, сказочного типа поворотами, красочность описаний, необыкновенно изысканный стих составляют достоинства поэмы, сделавшие ее одним из шедевров средневековой тамильской поэзии.

Литература о писателе

Бычихина Л. В., Дубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987. — С. 46.

Gnanamurthy Т. Е. A critical study of Civakacintamani. — Coimbatore: Kalaikathir, 1966. — XVII, 372 p.

Zvelebil К Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975 — P 173–174.

СЕККИЛАР (XI–XII вв.)

Поэт писал на тамильском языке. Он родился в городке Кундратур; годы его рождения и смерти не известны. Первоначальное имя поэта — Арун Моли Тевар; впоследствии, когда он завоевал широкую популярность, его стали называть по имени шиваитского рода Секкиларов, входящих в касту веллала. В молодости Секкилара приблизил к себе царь страны Чола Кулотгунга (1064–1113). Поэт вскоре стал главным министром и первым советником правителя. Ревностный сторонник шиваизма, Секкилар отстаивал его принципы не только в поэзии, но и на практике. Он использовал свое влияние и средства для восстановления шиваитских храмов, выстроил в Кундратуре храм Шивы, которому передал свои наследственные земли. Выступая последовательным противником джайнизма и проповедником шайва-бхакти, Секкилар приложил немало усилий, чтобы наставить царя Кулопунгу на «истинный путь» шиваитского бхакти. Так родился замысел известнейшего произведения тамильской литературы «Перияпуранам», т. е. «Большая пурана», иначе называемая «Пураной о священных служителях».

Перияпуранам

Эго произведение агиографического жанра (жизнеописание святых), начатое поэтами Сундараром и Намби-Андар Намби, представляет собой цикл сказаний о 63 последователях шайва-бхакти и является самым ранним собранием шиваитских легенд. В основе сказаний лежат устные народные легенды, которые Секкилар подверг поэтической разработке. Центральным эпизодом каждой легенды является рассказ об общении приверженца с Шивой. Несмотря на мистический характер событий, расцвеченный народной фантазией, герои произведений — реальные исторические лица, среди которых известные тамильские поэты-шиваиты Сундарар, Самбандар, Аппар, Карейкал, Аммеияр и др. Идея шайва-бхакти о равенстве всех приверженцев Шивы, независимо от происхождения и социального положения, отчетливо видна в произведении. Секкилар одинаково низко склоняется перед каждым из своих героев, будь он горшечником, рыбаком или ткачом. «Перияпуранам» называют энциклопедией средневекового Тамилнада, настолько полно и разнообразно представлена здесь жизнь всех слоев населения. Быт и нравы жителей страны, их обычаи, верования и увлечения, этические нормы, семейные взаимоотношения, празднования, одежды и украшения, картины природы — все это находит свое отражение в поэтических сказаниях «Перияпуранам». Это произведение Секкилара является двенадцатым «Священным сборником», завершающим традиционный комплекс тамильской литературы шайва-бхакти.

Произведения Секкилара

Перияпуранам: Отрывки / Пер. А. Пятигорского // Материалы по истории индийской философии, — М., 1962,- С. 167–195.

Литература о писателе

Бычихина Л. В., Дубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987. — С. 61–62.

Пятигорский А. М. Материалы по истории индийской философии. — М., 1962.— С. 147–182.

Dikshitar V. R. R. Studies in Tamil literature and history. — Madras: Madras University, 1936.— 339 p.

Pillai M. S. P. Tamil Literature. — Munnirpallam: Tinnevelley Bibl., 1929.— 446 p.

Zvelebil K. Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975,— P. 178–181.

КАМБАН (предположительно X в.)

Средневековый поэт — жил во второй половине XII в. Он родился на юге Индии в семье храмового музыканта Адитгана в селении Танджавур (на территории современного округа Танд-жавур). Камбан получил хорошее образование. Он глубоко изучил законы тамильского стихосложения, прекрасно знал классическую тамильскую литературу, а также санскрит и литературу на санскрите. Своей поэме Камбан дал название «Аватара Рамы», но всеобщую известность и признание она получила как «Рамаяна Камбана». Поэма написана на сюжет санскритской «Рамаяны» Вальмики, но много заимствует из тамильской поэтической традиции, в частности из «Тирукурала» Тируваллувара, «Повесть о браслете» Иланго и других произведений.

Рамаяна Камбана

Поэма состоит из шести частей (кандам), посвященных описанию детства Рамы, свадьбы Рамы и Ситы, жизни Рамы и Ситы в изгнании и их скитаний, приключений Ситы на Ланке и войны Рамы с Раваной.

Хотя основное содержание поэмы заимствовано Камбаном из «Рамаяны» Вальмики, «Рамаяна Камбана» является оригинальным произведением и ни в коей мере не служит переводом санскритского первоисточника: основные идеи, проповедуемые Камбаном, отражают его эпоху, отличаясь от идей Вальмики. Так, если в поэме Вальмики преобладает героическая трактовка образа Рамы, то Камбан последовательно проводит религиозную (в духе вишнуитского бхакти) тему: Рама — божественный персонаж — воплощение Вишну.

Популярность Камбана среди тамильского населения Южной Индии объясняется не только высокими литературно-художественными достоинствами его поэмы. Симпатии широкой аудитории привлекала широта философских и общественно-политических взглядов Камбана, его несомненный демократизм. Будучи вишнуитом по религии, Камбан с равным уважением относился и к другим направлениям индуизма, в частности, к преобладавшему на его родине шиваизму: он даже посвятил несколько стихов восхвалению Шивы. В социальном плане Камбан проповедовал идеи об идеальном устройстве государства. В «царстве Рамы» отсутствует деление на бедных и богатых, на избранных и отверженных. Добродетель и героизм состоят в том, чтобы приблизить воцарение Рамы на земле, а не в том, чтобы уйти от земных проблем и погрузиться в созерцание бога.

Эти черты творчества Камбана не ускользнули от внимания правителя княжества, в котором он жил: после кратковременного пребывания при дворе князя, оказывавшего, по индийской традиции, покровительство поэтам, Камбан покинул его, так и не получив полагавшегося ему титула «царя поэтов». Однако именно так его вскоре стали называть в народе.

Литература о писателе

Бычихина Л. В., Дубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987. — С. 67–69.

Смирнова И. Краткий очерк развития тамильской литературы // Литературы Индии. — М., 1958. — С. 222–224.

Meenakshisundaran Т. Р. A History of Tamil Literature. — Annamalainagar, 1965.— P. 102–119.

Maharajan S. Kamban. — New Delhi: Sahitya Acad., 1972. — 80 p.

Zvelebil K. Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975,— P. 181–185.

ТАЮМАНАВАР (XVII или XVIII в.)

Религиозный поэт. В его творчестве органически слиты йогически-сосредоточенная созерцательность и эмоциональность, философичность и глубокие личные переживания.

Годы жизни Таюманавара (Тайюманавара) точно не установлены, и даже в отношении века мнения исследователей разнятся. Называют 1704–1742 гг., 1608–1664 (1659) гг. или другие даты. Известно, что происходил он из семьи управляющего при правителе-наяке Тируччираппалли и после смерти отца сам занял этот пост. Он был женат, имел ребенка, но оставил семейную жизнь и стал странствующим шиваитским отшельником и поэтом. Умер в Рамнаде.

Поэзия Таюманавара полна глубокого религиозного чувства. Как у бхакгов, все его мысли сосредоточены на Шиве, который, в его понимании, является пронизывающей все бытие высшей божественной силой или даже абстрактным принципом любви и милости, переживаемым им, однако, очень непосредственно. Таюманавар не поддерживает идолопоклонничество и, творя в стихах свой чисто внутренний ритуал, как бы возвышается над крайностями различных религиозных доктрин.

Исполненные сильного, хотя по большей части и сдержанного чувства, глубоких и серьезных раздумий, стихи Таюманавара не столь уж разнообразны с точки зрения поэтических форм. Из 1452 ему принадлежавших стихов 587 — отдельные стихи-гимны, или песни («падальхаль»), размером в 4, 8 или 16 строк; 863 — так называемые «канни» (буквально «бутоны») — двустишия. Ему также принадлежит небольшая поэма в размере «ахаваль» и поэма в средневековом панегирическом жанре «ваннам». Среди песен выделяется цикл из 30 четверостиший, называемый «Ананда калиппу» («Радостный восторг»), В них он обращается к форме любовных девичьих песен (обращение к подруге, к собственному сердцу). Среди «канни» также встречаются формы, присущие любовной лирике — цикл двустиший, представляющий собой своеобразную поэму-послание, «попугай-вестник».

Произведения Таюманавара

Zehman A. Die Humnen des Tayumanavar; Texte zur Gottesmystik des Hinduismus. — Giitersloh, 1935. - 270 S.

Литература о писателе

Бычихина Л. В., Дубянский А. М. Тамильская литература: Краткий очерк. — М., 1987. — С. 85–87.

Zvelebil К. Tamil Literature. — Leiden; Koln, 1975.— P. 248–250.

СУППИРАМАНЬЯ БАРАДИ (1882–1921)

Поэт, прозаик и журналист начала XX в. Его творчество положило начало новым направлениям в развитии современной тамильской литературы. Баради родился в деревне Эттайяпурам (округ Тирунелвели) на крайнем юге Индии и происходил из старинного брахманского рода. Он рано познакомился с произведениями классической древнетамильской литературы, хорошо знал санскрит, хинди и английский язык, увлекался революционной романтической поэзией Байрона и Шелли. Учеба в Хинду-колледже в Бенаресе и Аллахабадском университете, общение с революционно настроенными слоями интеллигенции способствовали дальнейшему формированию мировоззрения писателя в духе патриотизма, борьбы против колониального режима. В 1904 г. Баради перебрался в Мадрас, где стал помощником редактора газеты «Судесамитгиран» — первого периодического издания на тамили. В ряде своих статей, опубликованных там, Баради выступил с острой критикой отживших социальных традиций: кастового гнета, бесправного положения индийской женщины и др. В годы подъема антиколониальной борьбы (1905–1908) Баради активно участвовал в общественно-политической жизни страны. В 1907 г. он основал газету «Индия», на страницах которой резко и открыто разоблачал деспотический режим англичан. В 1908 г. вышел сборник его стихов «Национальные песни», в которых звучали патриотические мотивы, протест против кастового и религиозного неравноправия. Издание «Индии» было запрещено властями. Баради грозил арест, и он был вынужден искать политическое убежище во французской колонии Поцдишери (Индия), где находился с 1908 по 1918 г. В эти годы постепенно наметился перелом в творческом мировоззрении писателя: прежний революционный дух уступил место проповеди всеобщей любви и морального самоусовершенствования, начали звучать религиозно-философские мотивы. Баради становится приверженцем гандизма. В стихотворениях «Пятистишье о Махатме Ганди» и «Гирлянда Матери-Индии из девяти самоцветных камней» он славит Ганди и его ненасильственный путь борьбы за освобождение страны. И все-таки Баради не до конца утратил свою непримиримость к социальному злу, не умерил свой гнев против английских колонизаторов; он остался патриотом, революционные мотивы совсем не исчезли из его произведений.

Суппираманья Баради был новатором в поэзии и прозе, он наполнял свои произведения новым для тамильской литературы содержанием, которое отвечало насущным требованиям эпохи, велихо-лепно отображало события современной ему индийской действительности. Новое содержание потребовало и новых форм для своего воплощения. Баради был одним из основоположников оригинального рассказа на тамили, он создает стихотворения в прозе, приближает язык своих произведений к народно-разговорному, развивает и совершенствует жанр публицистического очерка. Наряду с этим Баради широко использует все идейно-художественное богатство древнеиндийской и тамильской литературы: он постоянно обращается к «Рамаяне» и «Махабхарате», к произведениям классиков тамильской литературы Камбана, Иланго. Прогрессивные антиколониалистские идеи в творчестве Баради причудливо переплетаются с пантеизмом, наполняются религиозной символикой. Баради принадлежат три большие поэмы: «Клятва Драупади» (1912), «Песня о Кришне» (1917) и «Песня кукушки» (опубликована в 1923). В основу первой положен эпизод из «Махабхараты», в котором старший из пяти братьев пандавов — Юдхиштхира проигрывает Дурйодхане в кости все свои богатства и владения, братьев, самого себя и, наконец, их общую жену — Драупади. Драупади, которая во дворце кауравов подвергается насмешкам и оскорблениям, символизирует собой в поэме Баради родину — Индию, находящуюся под гнетом колониальной тирании. Поэма «Песня о Кришне» написана в духе традиционной вишнуитской любовной лирики с религиозно-философским подтекстом. «Песня кукушки» представляет собой занимательное аллегорическое изображение извечной борьбы человеческого «я», стремящегося к богу, с препятствующими ему страстями.

Лучшая часть творческого наследия Суппираманьи Баради — патриотическая и гражданская поэзия. Разнообразные по жанру и тематике стихи пронизаны любовью к свободе, зовут сбросить чужеземное иго и добиться счастливой жизни для всех не в потустороннем мире, а здесь, на земле. Поэт последовательно проводит идею единой родины — Индии — для всех индийских народов, призывает тамилов к сплочению со всеми народами страны («Наша мать», «Привет тебе, Родина!» и др.). Сплочение индусов и мусульман, единство родины, по мнению Баради, — залог свободы и процветания («Матери прекрасный стяг»). Поэт часто обращается к истории Индии, к славным традициям тамильского народа, воспевает мужество тех, кто посвятил свою жизнь борьбе за независимость страны («Величие свободы»). Поэт прекрасно понимал причины страдания своих соотечественников: народ голодает не потому, что бедна страна, а потому, что плоды его труда присваивают колонизаторы («Новая Индия»). О любви, братстве, равенстве людей говорит Баради в стихотворении «Барабан» (1911), одном из лучших в его гражданской лирике. Поэт выступает против кастового деления, тормозящего развитие общества. Все люди равны, всем хватит места и пищи на земле, считает поэт. О необходимости свободы и равноправия женщины Баради говорит неоднократно (стихи «Освобождение женщины», «Новая женщина» и др.). Творчество Суппираманьи Баради составило короткий, но яркий период в истории тамильской литературы XX в.

Произведения Суппираманьи Баради

Стихотворения / Пер. с тамил.; Сост., предисл. и примеч. И. Смирновой. — М.; Л.: Гослитиздат, 1963.- 155 с.

Литература о писателе

Смирнова И. Н. Заметки о поэзии Баради // Поэзия народов Индии. — М., 1962. — С. 15–53.

Mahadevan Р. Subramania Bharati, patriot and poet. — Madras: Atri publ., 1957.— 231 p.

Prema Nandakumar. Subramania Bharati. — Mysore: Rao and Rachavan, 1964,— 88 p.

КАЛЬКИ (1899–1954)

Кальки (настоящее имя Рамасами Кришнамурти) сыграл значительную роль в становлении и развитии современной тамильской прозы, особенно романа. Для его творчества характерна злободневность, живой отклик на острейшие современные проблемы, от которых писатель не мог уйти даже в своих романах о далеком прошлом Тамилнада. Идеи патриотизма, любви к своему народу, национальной гордости пронизывают его исторические романы «Мечта царя», «Жертвенная земля», «Клятва Сивахами» и др. Герои исторических романов Кальки стали идеалом для многих участников национально-освободительного движения в Тамилнаде.

Кальки был талантливым журналистом. По сей день выходит основанный им литературно-художественный и общественно-политический журнал «Кальки», который сыграл немаловажную роль в сплочении писателей Южной Индии. Очерки, эссе, рассказы, скетчи Кальки — это реалистические зарисовки различных сторон жизни современного ему Тамилнада. Острота коллизий, меткость характеристик, ирония, юмор, точный выразительный язык автора, смелая критика общественных недостатков — все привлекало внимание читателя к журнальным статьям Кальки. Именно из журналистики сатира и юмор пришли в тамильскую литературу, и заслуга Кальки в этом отношении несомненна. Многие рассказы его написаны в остросатирической форме и направлены против эксплуатации трудящихся, кастовой системы, неравноправного положения женщины в индийском обществе. Таковы рассказы «Мать Кедари», «Бессмертная история» и др. В рассказах Кальки нередко сочетаются романтическая возвышенность и грубая проза жизни, доходящая почти до натурализма. Националистические мотивы звучат порой излишне громко в отдельных произведениях Кальки, нарушая целостность художественного изображения. Несколько романов Кальки получило сценическое воплощение или экранизировано.

Шум волн (1953)

В этом лучшем романе Кальки, вышедшем уже в свободной Индии, удостоенном премии Литературной академии Индии, автор обращается к периоду борьбы против англичан.

Действие развертывается в течение двух десятилетий — с 1930 по 1948 г. Автор повествует о жизни нескольких брахманских семей, с их мелочами быта, домашними заботами, радостями и огорчениями. Супружеские пары Сита и Рахаван, Сурья и Тарини — главные герои романа. Постепенно они вовлекаются в водоворот бурных общественно-политических событий общеиндийского масштаба: антианглийские выступления, движение Ганди, Вторая мировая война, обретение независимости страной. Автор рисует потрясающие картины голода в Бенгалии, унесшего три миллиона жизней, полные драматизма события кровопролитных индусско-мусульманских столкновений. По-разному складывается судьба героев: автор психологически убедительно показывает неизбежность восприятия Ситой принципов гандизма. Ее муж Рахаван, эгоистичный и беспринципный человек, становится яростным религиозным фанатиком, их семья распадается. Кальки сам находился под влиянием гандизма, и нет ничего удивительного в том, что Сурья и Тарини — активные участники антиколониального движения, как и Сита, целиком воспринимают учение Ганди. Еще один герой романа — Балакришнан — избирает иной путь: он порывает с партией Национальный Конгресс и вступает в ряды Коммунистической партии Индии. Роман Кальки «Шум волн» — наиболее реалистическое из всех его произведений.

Произведения Кальки

Шум волн: Роман / Пер. с тамил. А. Ибрагимова. — М.: Худож. лит., 1964,— 494 с.

Литература о писателе

История индийских литератур. — М., 1964.— С.85–86.

Макаренко В.А. К характеристике творчества Кальки // Литературы Индии, — М., 1973.— С. 191–202.

Contemporary Indian Literature. — New Delhi, 1965,— Vol. 5, — N 3.

Jesudasan C., Jesudasan H. A history of Tamil literature. — Calcutta, 1961.— P. 265–267.

ПУДУМЕЙПИТТАН (1906–1948)

Пудумейпиттан — наиболее известный литературный псевдоним классика современной тамильской литературы Ч. Вируттачалама. Он родился на юге Индии в деревне Тирупадирипули (в округе Танджур) в семье налогового чиновника. Интерес к литературным занятиям у Пудумейпиттана проявился рано: еще в детстве все время, свободное от школьных занятий, он отдавал чтению, пополняя свое образование и развивая свой литературный дар. Сразу после окончания школы он начал печататься в различных журналах и газетах Мадраса.

За свою короткую и нелегкую жизнь Пудумейпиттан успел сделать много: его литературное наследие обширно и разнообразно. Ему принадлежит около пятнадцати сборников рассказов, большое число публицистических статей, несколько киносценариев, много стихов. Пудумейпиттан выступил и как блестящий переводчик классиков мировой литературы на тамильский язык. Он переводил Шекспира и Мольера, Чехова и Горького, Мопассана и Анатоля Франса, Джека Лондона и Брет Гарта, Шолохова и мн. др.

Пудумейпиттан первым среди тамильских писателей творчески воспринял принципы критического реализма и, отрешившись от многовековых догм, первым стал писать на живом разговорном языке, доступном народным массам. Он произвел настоящий переворот в тамильской прозе: в мир литературных персонажей, населенный до него идеальными героями и откровенными негодяями, он ввел живых, полнокровных людей, своих современников. Его герой — «маленький человек»: мелкие служащие и обездоленные крестьяне, уличные торговцы и приказчики, школьные учителя и студенты, полуголодные писатели-неудачники, их жены и дети. Симпатии Пудумейпиттан а целиком на стороне этих людей, но писатель далек от мысли идеализировать их. Жизнь его героев нелегка: обстоятельства часто вынуждают этих, в сущности, честных и добрых людей поступать не так, как им хотелось бы, быть грубыми и черствыми, хитрить, обманывать, пьянствовать и даже совершать преступления. Пудумейпиттан рисует облик Мадраса, веселого и жестокого города, с его жемчужным ожерельем огней и беспросветно черным городским «дном», с его шумными улицами, по которым многолюдная толпа движется, как праздничная процессия мимо умирающего старика нищего («Смерть на улице»).

Пудумейпиттан-писатель очень многообразен, как и Пудумейпиттан-человек. Он может быть нежнейшим лириком («Кальяни», «Свет любви»), но тема семейного счастья нередко проникнута у него мягкой иронией. В рассказе «На разных языках» он откровенно смеется над «ученым» мужем и его малообразованной женой, которые живут бок о бок, но не могут понять друг друга. Мягкий, добродушный юмор сменяется острой сатирой в гротескно-фантастическом рассказе «Бог и Кацдасами Пиллей». Бог, гуляющий по улицам Мадраса, встречается со многим, что кажется ему странным и несправедливым, удивляет его. Концовка рассказа парадоксальна: бог, снизошедший на землю в образе простого человека, не может заработать на жизнь исполнением своих священных танцев, а его супруга, богиня Парвати, по мнению европеизированного антрепренера, слишком черна и некрасива, чтобы выступать на сцене. Другой антирелигиозный рассказ Пудумейпиттана «Новая клетка» повторяет тему многих и многих индийских писателей (любовь юноши и девушки из разных каст). И таково все творчество Пудумейпиттана: он традиционен и одновременно дерзок и смел, но всюду он верен правде жизни. От рассказа к рассказу читатель все более убеждается в справедливости главной идеи всех произведений Пудумейпиттана: жизнь устроена отнюдь не лучшим образом, раз она так калечит людей. Источник этого зла назван писателем с определенностью, не допускающей сомнений, — это засилье помещиков и всякого рода толстосумов, взяточников-бюрократов в суде и полиции, индийских церковников и западных миссионеров.

Лаконичность стиля, внутренняя логика и динамичность действия, острота и жизненность сюжетной линии, отличающие лучшие произведения, дают основания сравнивать Пудумейпиттана с лучшими мастерами-новеллистами мира.

Произведения Пудумейпиттана

Петух шанаппана; Кладезь несчастий / Пер. с тамил. Р. Иванова // Рассказы индийских писателей, — М., 1959. — Т. 2.— С. 404–431.

Свет любви: Рассказы / Пер. с тамил., сост. и предисл. А. Ибрагимова. — М.: Гослитиздат, 1961. — 223 с.

Творцы и твари / Пер. с тамил. С. Рудина; Фонарь / Пер. с тамил. Н. Краснодентской, С. Рудина // Свет в храме, — М., 1971,— С. 15–20.

ЛИТЕРАТУРА ТЕЛУГУ

АЛАСАНИ ПВДЦАНА (1475–1535)

Сказание о прародителе

«Сказание о прародителе» — поэма Аласани Педданы, крупнейшего поэта виджаянагарского периода, известного под именем «Пращур поэзии андхра». Поэма посвящена в основном многочисленным ратным подвигам и любовным похождениям одного из прародителей («ману») человеческого рода — святого Сварочиши. Наиболее яркий эпизод поэмы — ее вступление, рассказ о Праваре и Варудхини. Юноша — брахман Правара попадает в небесное царство на вершинах Гималаев и встречает там небесную деву из племени гандхарвов Варудхини, которая влюбляется в него и уговаривает стать ее мужем. Правара отказывается, так как этого не позволяют ему законы касты, и при помощи бота Агни покидает Гималаи. Безутешная Варудхини обманута влюбленным в нее гандхарвом, который принимает облик Правары и добивается близости с ней. У Варудхини рождается сын Сварочиши, предок Сварочиши, о подвигах которого повествуется в поэме. Столкновение старой брахманской кастовой морали и свободного человеческого чувства Варудхини, на стороне которой симпатии автора, придают особое значение этой части поэмы.

Литература о писателе

Гуров Н., Петруничева 3. Литература телуту: Краткий очерк. — М., 1967,— С. 100–139.

Raju Р. Telugu literature. — Bombay, 1944. — Р. 30–43.

НАНДИ ТИММАНА (1480–1525)

Похищение древа Париджата

Нанди Тиммана, или Мукку-Тиммана («носатый Тиммана»), — один из крупнейших поэтов виджаянагарского периода. Его перу принадлежит поэма «Похищение древа Париджата», относящаяся к жанру прабандха (нарративной поэзии), сменившему махакавья (эпическую поэзию). Содержание поэмы сводится к следующему. Бог Кришна подарил своей жене Рукмини цветок райского дерева Париджата. Разгневанная жена, Сатьябхама, в порыве ревности ударяет Кришну ногой по лицу. Тактичный муж беспокоится, не ушибла ли она свою ногу. Он отправляется в райский сад Индры и после единоборства с его стражами похищает дерево Париджата и приносит его в сад ревнивой Сатьябхамы. Поэма заканчивается примирением супругов.

Используя сюжет древнеиндийской мифологии, Тиммана снижает образы богов, которым в его поэме присущи слабости и несовершенства человеческой натуры.

Литература о писателе

Гуров Н., Петруничева 3. Литература телугу: Краткий очерк, — М., 1967,— С. 100–139.

Петруничева 3. Н. Современные прозаики телугу. — М., 1972,— С. 172–201.

Raju Р. Telugu literature. — Bombay, 1944. — Р. 30–43.

КРИШНАДЕВАРАЯ (1487–1530)

Цветов гирлянду подарившая

«Цветов гирлянду подарившая» — поэма Кришнадевараи, императора Виджаянагарской империи, покровителя поэзии и искусств. Поэма проникнута вишнуитскими мотивами, написана в жанре прабандха (нарративной поэзии). Она начинается рассказом о религиозных подвигах Вишнучита, служителя храма Вишну в городе Виллибутур, отстаивающего превосходство приверженцев Вишну над мудростью шиваитов, буддистов и джайнов.

Вишнучит удочерил маленькую девочку-найденыша. Выросшая красавица Годадеви отвергает ухаживания своих юных сверстников; в сердце ее рождается любовь к богу Вишну. Украшая его изображение в храме цветочными гирляндами, она сначала надевает гирлянду на себя, что входит по древнему обычаю в церемонию брачного обряда. Узнав об этом, подруги смеются над ней, называя «невестой бога». Бог Вишну, тронутый любовью девушки, является во сне к ее приемному отцу Вишнучиту и объявляет о своем намерении взять Годадеви в жены. Сошествием бога с небес и пышной свадебной церемонией заканчивается поэма.

Изображение любви и стойкости простой девушки, ее грусти и надежд, мира человеческих переживаний делает поэму прекрасным образцом поэзии прабандха виджаянагарской эпохи. В ней чувствуется интерес к человеческой личности, к сложной странности души человека.

Литература о писателе

Гуров Н., Петруничева 3. Литература телугу: Краткий очерк. — М., 1967,— С. 100–139.

Raju Р. Telugu literature. — Bombay, 1944. — Р. 30–43.

ПИНГАЛИ СУРАННА (1520–1580)

Поэт виджаянагарского периода, писавший в жанре прабандха. Им написаны фантастическая поэма «Восход луны, или Явление Калапурны» и приключенческий роман в стихах «Прабхавати и Прадьюмна».

Прабхавати и Прадьюмна

Прабхавати — дочь царя Ваджранабхи, повелителя демонов-дайтьев, и Прадьюмну — сына бога Кришны — иногда называют индийскими Ромео и Джульеттой. Царь Ваджранабха, отец Прабхавати, заклятый враг богов-девов, живет в заоблачной столице, недоступной ни богам, ни людям. Он покорил земное и подземное царства и угрожает небесным владениям бога Индры. Испуганные боги придумали хитроумный план: они посылают в недоступный богам и людям город стаю лебедей. Лебедь рассказывает Прабхавати о красоте Прадьюмны, и она заочно влюбляется в сына Кришны. Царь Ваджранабха, нарушая свою клятву о недоступности города, приглашает в столицу группу актеров. Вместе с ними в город проникает переодетый Прадьюмна, который убивает царя Ваджранабху и женится на Прабхавати.

Как и других поэтов виджаянагарской школы, Суранну интересуют прежде всего человеческие чувства и переживания; поэт изображает духовный мир своих героев во всей сложности и многогранности.

Литература о писателе

Гуров Н., Петруничева 3. Литература телугу: Краткий очерк, — М., 1967,— С. 100–139.

Chenchian Р., Rao М. В. A history of Telugu literature. — London, 1928. — P. 69–85.

Raju P. Telugu literature. — Bombay, 1944.— P. 30–43.

BEMAHA (1700–1750)

Поэт-гуманист, являющийся создателем демократической обличительной традиции в литературе телугу. С огромной силой звучат в его поэзии проповедь равенства всех людей перед богом, протест против кастовой и социальной несправедливости.

Поэт родился в крестьянской семье, поэтому в его поэзии чувствуется не только глубокое сочувствие судьбе обездоленных земледельцев, но и знание жизни крестьян, их быта и повседневных забот. Совсем молодым Вемана становится странствующим аскетом (саньяси) и религиозным проповедником. Стихи Веманы, записанные его учениками, находили отклик во всех уголках Андхры.

Сатаки (стостишия) Веманы состоят из четверостиший, объединенных единым рефреном в четвертой строке. Четверостишия носят философский, дидактический, сатирический характер; они не связаны единой темой, каждое из них выражает законченную мысль. Сатаки Веманы отличаются простотой и ясностью языка, многие из них афористичны и превратились в пословицы. Наибольшую ценность представляют сатирические четверостишия, в которых поэт бичует несправедливое устройство общества, обличает могущественных землевладельцев, алчных богачей и жрецов-брахманов, страстно призывает к равенству людей. Широко известно его четверостишие:

Поставь одно бронзовое блюдо всем людям,

Пусть все едят вместе, уничтожив касты, о Всевышний,

Возложи им руку на голову, внуши, что кастовое различие бессмысленно!

Вемана находит противоречия в священных книгах индуизма, высмеивает его догмы, осуждает суеверия и предрассудки. В одном из четверостиший Вемана говорил о паломничестве к «святым местам».

Мусульманин не станет вишнуитом в результате паломничества.

Куртизанка не станет добродетельной женщиной, посетив священный Бенарес.

Собака не превратится в льва, искупавшись в священных водах Годавари.

В мировоззрении Веманы, связанном с философией позднего бхакти, иконоборческие, бунтарские мотивы, выступление против догм господствующей религии, обличение богатых и знатных сочетаются с проповедью религиозного аскетизма и самоусовершенствования.

Произведения Веманы

The verses of Vemana / Transl. by Ch. Ph. Brown. — Madras: Ramaswamy Sastrulu, 1911.— 214 p.

Литература о писателе

Гуров Н., Петруничева 3. Литература телугу: Краткий очерк. — М., 1967 — С. 140–149.

ГУРУЗАДА АППАРАО (1861–1915)

Поэт, прозаик и драматург, один из основателей литературы телугу нового времени. Он родился в семье небогатого деревенского брахмана, получил образование в виджаянагарском колледже, где и преподавал в дальнейшем литературу и историю. Живой интерес к античной, английской, французской литературе и классическому наследию индийской литературы помог Гурузаде Аппарао в его первых литературных опытах. Первая пьеса Аппарао «Продажа невесты» стала образцом современной драматургии, обращающейся к острой социальной проблематике.

Его цикл «Жемчужные ожерелья» проникнут теми же просветительскими идеями, что и его драматургия и проза, призывом к братству и равенству людей. Просветительство Гурузады Аппарао нашло выражение и в борьбе за введение в литературу народно-разговорного языка вьявахарика, который дал возможность новой литературе «постучаться в дверь крестьянина».

Аппарао — создатель жанра рассказа и основоположник реалистического направления в телугу; в поэзии — зачинатель лирико-романтического течения.

Продажа невесты (1896)

Основной конфликт пьесы — борьба между старым и новым, между отжившими обычаями, догмами религии и морали и новыми гуманистическими идеалами, стремлением к освобождению человеческой личности.

Брахман Агнихотравадханлу хочет выдать замуж свою младшую дочь за богатого старика, хотя его старшая дочь Буччамма овдовела еще девочкой в результате подобного брака. Вся семья противится замышляемому браку; им помогает учитель Гирисам. Гирисам соблазняет молоденькую вдову Буччамму и бежит с ней; в результате рада комических перипетий брак младшей сестры расстраивается, а ее предполагаемый жених берет в «жены» переодетого юношу; в конце пьесы все недоразумения разъясняются и посрамляется лицемерие «очаровательного негодяя» Гирисама. Пьеса искрится юмором; превосходны сатирические образы брахманов. Необычайно колоритен характер Гирисама, наделенного переливающимся через край остроумием и озорством. Критики считают образ Гирисама вершиной юмора Аппарао, сравнивают его с шекспировским Фальстафом. Гирисам — воплощение черт новой буржуазной цивилизации: погони за богатством, фальши, лицемерия, слепого подражания Западу.

Пьеса «Продажа невесты», по словам критиков, до сих пор остается высшим образцом социальной проблемной драматургии в литературе телугу.

Жемчужные ожерелья (1910–1915)

Поэтический цикл «Жемчужные ожерелья» пронизан романтическим пафосом, горячим патриотизмом, призывом к равенству и братству людей, к борьбе против кастового неравенства и отживших обычаев. Иногда этот призыв звучит в романтической форме баллад, сказаний («Сон раджи Лавана», «Девушка», «Дамон и Финтий», «Пурнамма»), иногда в свободной от романтической символики форме («Золото», «Любовь к родине»). В стихотворении «Жемчужные ожерелья» сочетаются элементы интимной лирики и гражданские мотивы. Образцом новой патриотической гражданской поэзии является стихотворение «Любовь к родине», ставшее национальным гимном народа телугу. «Пурнамму», стихотворение-песню о судьбе юной девушки, которую родители выдают замуж за старика, современный писатель В. Лакшмана Рао называет лучшим лирическим стихотворением телугу.

Произведения Гурузады Аппарао

Избранные произведения. — М.: Изд-во вост, лит., 1962. — 229 с.

Литература о писателе

Петруничева 3. Н. Гуразада Аппарао, — М.: Наука, 1985.— 159 с.

Петруничева 3. Гуразада Аппарао, его жизнь и творчество // Гуразада Аппарао. Избр. произведения. — М., 1962,— С. 5—74.

Рао В. Лакшмана. Гуразада Аппарао // Восточный альманах. — М., 1962.— Вып. 5.— С. 146–158.

УННАВА ЛАКШМИНАРАЯНА (1878–1958)

Поэт, прозаик и драматург, творчество которого относится к периоду интенсивного развития литературы телугу во всех жанрах (20-е гг. XX в.). Творчество Лакшминараяны тесно связано с социально-политическими проблемами современной ему Андхры, национальной борьбой, подъемом национально-освободительного движения в 20-х гг., вовлечением в борьбу широких народных масс. Писатель участвовал в кампании несотрудничества, проводившейся Индийским национальным конгрессом, был активным деятелем движения за уравнение в правах неприкасаемых.

Наиболее известны следующие произведения Лакшминараяны: патриотическая историческая пьеса о национальной героине «Женщина-вождь», «Пьеса о хариджанах» (неприкасаемых) и роман «Деревня неприкасаемых», ставший важной вехой в развитии реалистического социального романа на телугу.

Деревня неприкасаемых (1921)

Широта охвата действительности отличает «Деревню неприкасаемых» от многих романов на телугу 20—30-х гг. В романе реалистически изображается жизнь неприкасаемых индийской деревни — беднейших крестьян, батраков и поденщиков, массовые движения крестьян, пробуждение их политического самосознания, движение за их уравнение в правах, за просвещение народа. Хотя автор сочувственно рисует борьбу крестьян против помещиков, роман проникнут идеей ненасилия; даже крестьяне-повстанцы, объявляющие войну богатым, в этой войне, согласно принципам гандизма, не убивают ни одного человека.

В центре действия романа — семья крестьянина-неприкасаемого Рамадаса. Сам Рамадас — носитель идеи ненасилия, его проповедь равенства неприкасаемых тесно связана с религиозной философией вишнуизма. Он выступает как один из предводителей неприкасаемых деревни в их борьбе за свои права против помещика Чаударайи, владельца большей части земель деревни. Его соратник в этой борьбе — младший сын Сангадас, талантливый и образованный юноша, становится жертвой разъяренного помещика. Чаударайя стремится удалить всю семью из деревни и в несправедливой тяжбе отбирает у Рамадаса землю. Старший сын Рамадаса, Венкатадас, не в силах терпеть произвол и насилие, уходит в леса и становится предводителем крестьян, объявляющих «справедливую войну бедных против богатых».

Венкатадас грабит богачей и раздает награбленное имущество беднякам. Движение принимает широкие размеры и подавляется силами английских войск. Тяжело раненный, Венкатадас попадает в тюрьму, где он встречается со своими родителями. Погибает дочь Рамадаса Джоти: назначенный после ареста родителей ее опекуном христианский миссионер Брансон пытается навязать ей брак с нелюбимым, и Джоти бросается в реку.

Надломленная гибелью детей, умирает жена Рамадаса. Судьба героев трагична, но борьба их увенчалась успехом. Последняя часть романа носит утопический характер: страна получает самоуправление, в деревне создается университет для просвещения неприкасаемых, они получают политические права.

Выпадает из общего хода повествования введенная автором для развлечения читателя мелодраматическая побочная интрига: одна из героинь романа, Камала, бежит от мужа, затем, брошенная соблазнителем и до неузнаваемости обезображенная оспой, возвращается под видом служанки в семью мужа, ухаживает за своим умирающим сыном и умирает в раскаянии у его постели. В згой интриге автор берет за образец роман английской писательницы XIX в. Эллин Вуд «Ист Линн».

Литература о писателе

Камбхампати Сатьянараяна. Первый роман о сельскохозяйственных рабочих Андхры // Народы Азии и Африки. — 1968.— № 5.— С.86–92.

Петруничева 3. Н. Уннава Лакшминараяна и его «Деревня неприкасаемых» // Народы Азии и Африки, — 1968 — № 5,- С. 93–99.

ЧАЛАМ (1894–1983)

Творчество романиста и новеллиста Чалама (настоящее имя Гудипати Венкатачалам) связано с женской темой. Вместо пассивной страдающей женщины, героини просветительской литературы, в произведениях Чалама появляется героиня активная, стремящаяся к самоутверждению и независимости, отстаивающая свободу своих чувств, вступающая в конфликт с обществом. Таковы романтические героини романов Чалама 20-х гг: «Девушка Наюду», «Аруна», «Луг на берегу реки», «Благодарная жена». В романах Чалама 50—60-х гг мотив бунта звучит все менее отчетливо, писатель призывает к миру, гармонии. В жанре романа Чалам — несомненный романтик; в жанре малой прозы он изображает социальную жизнь реалистически (сборники рассказов «Водокачка на станции», «Грех», «Печаль» и др). Творчество его оказало большое влияние на прозаиков теяугу последующих поколений. Писательницы, творчество которых связано с женской темой, до сих пор называют себя «дочерьми Чалама».

Лаласа

Роман представляет собой историю молодой женщины Лаласы, ее борьбы за самоутверждение в жизни (на русский язык роман переведен под названием «Лаласа»).

Образ Лаласы обрисовывается в потоке воспоминаний ее бывшего мужа Синга. Юная студентка Лаласа отличалась смелостью, независимостью суждений и поступков. Неудачный роман с Адамсом не унизил Лапасу, она пренебрегает мнением окружающих. После участия в соляной сатьяграхе, организованной Ганди, Лаласа попадает в тюрьму, потом выходит замуж за Синга. Счастливый брак нарушают причуды сердца героини, и она уходит от Синга с певцом Мальванкаром Встретив Лаласу через несколько лет на морском курорте Бхимли, Синг не уверен, что это его жена. Наконец Лаласа открывается ему, но отвергает просьбу восстановить их брак, а остается с новым мужем Дешика чари, с которым она обрела мир и душевную гармонию — новый идеал, проповедуемый Чаламом в этом романе. «Бой двух я» писателя, в прошлом прославляющего женщину-бунтарку, ее право на свободное чувство, оканчивается в финале романа победой зрелого Чалама, защищающего идеал «шанти» — мира, покоя.

Произведения Чалама

Лаласа: Роман // Городок мой Сиривада. — М., 1978.— С. 107–178.

Литература о писателе

Петруничева 3. Н. Современные прозаики телугу. — М., 1979. — С. 39–84.

ШРИ ШРИ (1910–1983)

Шри Шри (настоящее имя Шрирангам Шриниваса Рао) родился в г. Вишакхапатнам в брахманской семье. В студенческие годы писал лирические стихи, известность получил после опубликования революционно-романтического цикла «Великое путешествие» (1934–1940), который принес ему славу лучшего современного поэта Андхры. В своем творчестве Шри Шри испытал разнообразные влияния (поэзии Уитмена, французских сюрреалистов, Маяковского), но даже в период увлечения сюрреализмом его поэзия сохраняет отчетливый социальный акцент (циклы 40—50-х гг «Да здравствует человек!», «Легкие стихи»). В сборнике «Рождение меча» социальное звучание усиливается. Шри Шри писал рассказы (сб «Последняя ночь»), радиопьесы, переводил стихи Элюара, Арагона, Маяковского (поэму «В. И. Ленин»), пьесу Чехова «Вишневый сад» и антивоенную пьесу Карела Чапека «Мать». В 1967 г. поэт получил звание лауреата премии им. Дж. Неру. Великое путешествие (1934–1940).

Поэтический цикл «Великое путешествие» пронизан революционным пафосом; одноименное стихотворение, принесшее в 1934 г. славу молодому поэту, в энергичных, упругих ритмах воспевает победное шествие юных и оканчивается видением мира, где реет красное знамя. Стихотворения «В сумерках», «История стран», поэма «Колесница Джаганнатха» проникнуты сочувствием к «угнетенным, униженным, укушенным змеею страдания», верой в наступление царства справедливости. В стихотворении «Рычи, Россия!» (июнь 1941 г.), поэт выражает уверенность в победе СССР.

Другой мир (сборник радиопьес, 1945–1947)

Шри Шри писал в этом жанре в период своего творчества, отмеченный сюрреалистическими веяниями, которые сильно ощутимы в пьесах «Расследование», «Бунт граммофонных пластинок», «Самоубийство шута».

В пьесе о клерке Конети Рао, «индийском Башмачкине» («Сны Конети Рао»), средствами потока сознания создается реальное представление о трудной жизни «маленького человека», пытающегося укрыться в мире мечты, иллюзии.

Фантастична пьеса-предсказание «Другой мир» (1947), тем не менее удивительно созвучная нашим дням. Шри Шри изображает мир середины XX в., в который является пришелец из будущего. Персонажи пьесы — «Хор Юных и Хор Стариков» — слушают рассказ представителя нового племени разумных существ, возникших от союза нескольких людей и деревьев, чудом оставшихся на земле после атомной катастрофы. Новые носители разума — «Зеленые зрачки» — мудры, дружелюбны, питаются солнечным светом. В их мире нет убийств, войн, даже взаимной вражды. Образ пришельца — «Зеленого зрачка» — видение индийского поэта, исполненного тревоги за судьбы человечества XX века.

БУЧЧИБАБУ (1916–1967)

Буччибабу (настоящее имя Венката Суббарао Шиваразу) — один из прозаиков современной литературы телугу, мастер новеллы, автор наиболее известного романа последнего десятилетия «Что остается?». Он создает в прозе свой индивидуальный поэтический экспрессивный стиль.

Что остается? (1957)

Роман представляет собой историю современного индийского интеллигента врача Даянвдхи, историю его разочарований, жизненного и душевного краха. Неудачная любовь к Комали, на которой он не может жениться из-за кастовых и других социальных предрассудков, порождает разочарованность Даянидхи. Герой чувствует себя чуждым окружающему обществу, где такие понятия, как справедливость и добро, являются совершенно ненужными. Даянидхи вынужден отказаться от Комали, жениться на богатой Индире. Духовное расхождение с женой вскоре приводит к уходу Даянидхи от Индиры.

Попытка участия в национально-освободительной борьбе не приносит удовлетворения герою. Даянидхи испытывает нужду, потом неожиданно становится богатым, снова разоряется. Настроения разочарованности не покидают героя. Умирает пациент Даянидхи, его лишают звания врача. Он окружен атмосферой травли и клеветы.

В конце романа герой находится в состоянии глубокого душевного кризиса. Одиночество, бессилие, отчаяние — вот к чему приводит Буччибабу своего героя. Автор ставит вопрос: «Что остается человеку в современном обществе?» И приходит к выводу, что человек не может найти счастья в активной деятельности, пристань можно найти только в познании самого себя.

Роман отличается глубиной психологического анализа, мастерским тонким изображением душевного мира героев, в нем чувствуются отголоски фрейдизма и мотивы экзистенциалистской философии. В основном же роман Буччибабу — талантливое произведение писателя-реалиста, тесно связанного с индийской почвой и традициями.

Произведения Буччибабу

Рассказы // Сны и действительность: Рассказы писателей телугу. — М., 1970.— С. 20–65.

Рассказы // Дорога сквозь Черный лес: Новеллы писателей телугу. — М., 1977.— С. 57–60.

ЛИТЕРАТУРА УРДУ

МИР ТАКИ МИР (1724–1810)

Поэт (его настоящее имя Мир Мухаммад Таки) родился в 1724 г. в Акбарабаде. Его детство протекало среди ревностных почитателей суфийских канонов, что оказало большое влияние на мировоззрение поэта, воспринявшего некоторые этические стороны суфийской морали, и нашло отражение в его поэзии. Одиннадцати лет Мир лишился отца и вскоре переехал в Дели, где провел большую часть жизни. Поэт считал Дели своей родиной, гордился им и воспевал в своих стихах. Язык делийских улочек он считал неоценимым сокровищем, бережно относился к метким словечкам и выражениям, образным сравнениям и оборотам народной речи, которые стали органической частью его стихов и характерной особенностью его поэзии.

Жизнь поэта была полна лишений и горестей. Гордый нрав, обостренная восприимчивость, свободолюбие и стремление к независимости были причиной постоянных разрывов с дворами вельмож и богатых покровителей. Поэтому, даже будучи общепризнанным поэтом, Мир продолжал жить случайными заработками, еле сводя концы с концами.

В 1782 г. Мир переехал в Лакхнау по приглашению одного из вельмож. Здесь он прожил до конца своих дней, но при дворе пробыл очень недолго. Поэт был всегда верен своему основному принципу — сохранению свободы творчества.

Уже при жизни Мир снискал себе славу непревзойденного мастера газели и получил титул «шаха газели». Этой форме стиха Мир всегда отдавал предпочтение, хотя обращался и к другим видам традиционной поэзии — мае нави, касыде, марсие.

Перу Мира принадлежат б диванов газелей, более 20 маснави, несколько марсий и касыд. Наиболее известны маснави «Мечты», «Ложь», «Город бедствия», «Наш мир», «Деяния любви», написанные на урду, а также ряд поэтических и прозаических произведений на фарси: сборник газелей, антология поэзии урду «Нукаташ-шуара», автобиографическое жизнеописание «Зикр-е Мир», наставление сыну «Фаиз-е Мир» и др.

Лирическая поэма «Деяния любви» посвящена описанию любви, вспыхнувшей с первого взгляда, разлуке и страданиям влюбленных. Героиня поэмы не хочет поставить под удар честь своей семьи и решает прекратить встречи с возлюбленным, когда их тайне грозит разоблачение. Очень похожа по содержанию на эту другая поэма — «Мечты».

Большинство лирических произведений Мира проникнуты духом печали, многие стихи несут черты суфийского мистицизма. Но суфизм дал его поэзии ощущение ценности личного духовного опыта, равенства всех людей перед Богом независимо от их религиозной принадлежности. Повествуя о личных страданиях и горестях, Мир поднялся до социальных обобщений. Мир — один из первых поэтов урду, в чьем творчестве намечаются тенденции гражданской поэзии. Хотя в его стихах не много конкретных примет современности, он отразил душевное состояние своего современника в период упадка Могольской империи, передал его ощущение краха привычного мира. Он горячо сочувствует обездоленным и страдания людей воспринимает как собственные. «Пока человек не прочувствует боли ближнего, он не станет человеком», — говорил Мир.

Поэтическое наследие Мира имеет большое литературное и историческое значение.

Литература о писателе

Глебов Н., Сухочев А. Литература урду: Краткий очерк. — М., 1967. — С. 54–56.

Попова Н.Л. Мир Таки Мир // Литературы Востока в новое время. — М., 1975,— С. 356–360.

Хусейн Санд Эхтишам. История литературы урду. — М., 1961,— С.62–64.

Russel Ralh, Islam Khurshidal. Three Muqhal poets. — Cambridge: Harvard univ. press, 1968. — XXII, 290 p.

МИР АММАН ДЕХЛЕВИ (XVIII — нач. XIX в.)

Писатель писал на языке урду. Сохранились весьма скудные биографические данные. Происходил из знатной, но обедневшей семьи. Известно, что он оставил Дели после 1760 г., несколько лет прожил в Азимабаде (совр. Патна) и в 1798 или 1799 г. прибыл в Калькутту. Два года служил у одного из навабов в качестве домашнего учителя, а в мае 1801 г. зачислен помощником преподавателя урду в колледж форта Вильяма, в котором и проработал пять лет. Предположительно Мир Амман умер в Калькутте в 1808 или 1809 г. в возрасте семидесяти лет. По заказу руководства колледжа форта Вильяма, созданного для обучения английских чиновников местным языкам, написал книгу «Сад и весна», принесшую ему славу, и книгу «Сокровищница добродетели», оставшуюся почти незамеченной.

Способствовал сближению литературного языка с разговорным.

Сад и весна (1802)

Данное произведение написано на распространенный в Индии и сопредельных странах сюжет о похождениях четырех дервишей. Композиционно оно представляет собой обрамленную повесть. Рамкой служит рассказ о могучем и щедром падишахе Азадбахте, денно и нощно молящем о ниспослании ему наследника. В рамки этого рассказа входят повествования четырех дервишей об их неудачной любви, вследствие которой они отказались от мирских радостей, и рассказанная падишахом история о нишапурском купце-собакопоклоннике и его вероломных братьях.

Произведение Мир Аммана «Сад и весна» написано в традициях народного дастана, широко распространенного в Северной Индии в средневековье, и имеет все необходимые для данного вида произведения элементы — славословия в честь Аллаха, пророка и святых, а также изложение причин, побудивших автора написать данную книгу. Наиболее интересной частью введения является рассказ о происхождении языка урду и подчеркнутая самим автором ориентация на делийский разговорный язык.

В изложении истории четырех дервишей Мир Амману следовали многие писатели и поэты Индии, но никто из них не достиг такого успеха.

Название «Сад и весна» не связано органично с содержанием книги и представляет собой лишь хронограмму, содержащую год написания книги по мусульманскому календарю (каждая буква в арабской письменности имеет свое числовое значение).

Произведения Мир Аммана Дехлеви

Сад и весна; История четырех дервишей / Пер. с урду и предисл. Г. А. Зографа. — М.: Изд-во вост, лит., 1962. — 262 с.

Литература о писателе

Сухочев А. С. От дастана к роману, — М., 1971,— С. 8—24.

НАЗИР АКБАРАБАДИ (1740–1830)

Народный поэт Назир Акбарабади (настоящее имя Вали Мухаммад) родился в Дели, большую часть жизни прожил в Агре, в квартале Таджгандж, где издавна селились ремесленники и каменщики и где поэт более полувека обучал грамоте детей бедняков.

Поэтическому наследию Назира в литературе урду отводится особое место — эго один из первых индийских поэтов, чье творчество было близко и понятно народу. Именно Назир выделил в классической литературе мотивы, родственные и созвучные народным представлениям, и широко использовал их в поэзии. В его стихах рядом с образами героев персидской поэзии Фархадом и Ширин, Лейли и Меджнуном воссозданы поэтические образы, близкие индийскому народу, — Рамы и Ситы, Наля и Дамаянти, героев пенджабского эпоса Хир и Ранджхи. Стремление поэта сблизить персидские и индийские источники поэзии урду, образы и понятия, почерпнутые из письменной литературы и фольклора, определяет жизненность поэзии Назира, ее влияние на последующее развитие литературы.

Поэт одним из первых отошел от канонов традиционной поэзии, смело расширил ее тематику. Назир впервые во весь голос заговорил о новом герое — народе, в его стихах права гражданства получило все то, что ранее считалось «низким», недостойным поэзии: голод и нищета трудящихся масс, упадок и разорение старинного ремесла и торговли, народные обычаи и нравы, природа и быт страны.

Характерной чертой творческих поисков Назира является его стремление к поэтической новизне. Он решительно сломал рамки канонизированной газели, прибегал к разнообразным поэтическим жанрам: касыдам, маснави, рубаи, кыта, восточным стансам — таркиббанд и тарджибанд. Детально разработал новые поэтические формы — мусаддас (шестистрочие) и наэм (тематический стих), которые впоследствии получили широкое распространение. В стихах Назира, посвященных обычаям и традициям индусского и мусульманского населения, культ Вишну и Кришны, яркие и многолюдные индуистские торжества, красочные картины мусульманских праздников преломлялись не в религиозном, а скорее в бытовом плане.

Гражданская тема, социальные мотивы широко представлены в творчестве Назира. Поэт поведал миру суровую и горькую правду о бедствиях и страданиях миллионов крестьян и ремесленников Индии в таких произведениях, как поэма «Нищета», цикл сатирических од «О хлебе насущном», «О золоте», «О лести», и др. В них же Назир показал себя блестящим сатириком.

Правдивое отображение действительности в поэзии Назира становится осознанным художественным методом. Поэт сделал первые шаги и в освоении реализма, хотя как литературное направление реализм складывается в поэзии урду лишь в конце XIX — начале XX в.

Потрясенный город

«Потрясенный город» — одно из наиболее реалистических произведений Назира Акбарабади. Реализм поэмы уходит корнями в народное поэтическое творчество. Поэт часто обращался к сюжетам, связанным с любимой им Агрой, описывал красоту города, его знаменитую архитектуру, памятники. В поэме «Потрясенный город» повествуется об общественной и социальной жизни Агры в период экономического застоя, когда индийское ремесло гибло под ударами английской промышленности. Поэт живо рассказывает об упадке ремесел и разорении ремесленников: пекари не выпекают хлеб, портные не шьют одежду, лишились работы золотых дел мастера, прекратилась выделка шелка и остановились станки прядильщиков. Подлинность картины умирающего средневекового города потрясает читателя.

Ликование барсята

«Ликование барсата» — одно из лучших и наиболее острых социальных произведений Назира Акбарабаци. Описания барсата — сезона дождей, цветущей индийской весны — издавна было традиционным и представляет собой как бы своеобразный жанр в пейзажной лирике урду. Однако Назир Акбарабади в своей поэме вышел далеко за рамки этого жанра. Если у многих поэтов эта тема исчерпывалась описанием одного из времен года, то для Назира тема барсата лишь красочное оформление, фон, на котором развертывается повествование о человеческой жизни.

Поэма написана пятистрочными строфами (мухаммас) и по традиции начинается гимном, восхваляющим буйное цветение природы. Но едва в поле зрения появляется человек, как перед нами раскрывается иная картина: беднякам и весна не приносит радости, богатство красок овеивающей природы лишь оттеняет нищету трудового лица. Всю силу своего таланта художник обращает на то, чтобы резче противопоставить «тех и этих», «богатых и бедных», «всесильных и обездоленных». Социальный контраст подчеркивается и художественными средствами: там, где речь идет о богатых, Назир использует «высокий» стиль придворной поэзии, когда же говорит о бедняках, он вводит в повествование народные образы, сравнения, речевые обороты, сообщает множество частных бытовых деталей. В поэме отчетливо звучит осуждение общественного строя, который обрекает большинство населения на голод, отнимает простые человеческие радости у миллионов.

Литература о писателе

Глебов Н., Сухочев А. Литература урду: Краткий очерк. — М., 1967. — С. 69–80.

Глебов Н. Народный поэт Индии Назир Акбарабади // Поэзия народов Индии, — М., 1962. — С. 76–104.

Попова Н. Л. Назир Акбарабади // Литература Востока в новое время. — М., 1975. — С. 360–361.

МИРЗА РАДЖАБ АЛИБЕГ СУРУР (1785–1869)

Сурур занимал видное место в индийской культуре первой половины XIX в. Блестящий знаток арабской и персидской классики, музыкант, каллиграф и поэт, он все же стал известен благодаря своим прозаическим произведениям, главным образом «Повестью о чудесах».

Будучи придворным поэтом авадхских навабов, Сурур не раз попадал в опалу и был вынужден покидать родной Лакхнау. Все перипетии его жизни нашли отражение в его письмах, изданных впоследствии отдельной книгой.

Сурур продолжил в художественной прозе традиции дастанной литературы, но на уровне, который постепенно готовил появление в литературе урду жанра романа. В повествование с условными традиционными героями проникает изображение конкретной повседневности, реальных картин городской жизни. Принадлежность книги Сурура к переходному — от традиционной словесности к современной прозе — типу обеспечила ей долгую жизнь в литературе.

Повесть о чудесах (1824)

При написании повести Сурур использовал распространенные в народной дастанной литературе сюжеты. В частности, он отталкивался от поэмы Джаяси «Падмават» (XVI в.) и маснави Мир Хасана «Волшебство красноречия». Кроме того, использованы мотивы персидского сказания о царевиче Санаубаре и история о приключениях Сейф уль-Мулка из «Тысячи и одной ночи».

Однако в трактовке образа главного героя — царевича Джан Алама Сурур отходит от традиции. Его герой — не благородный, безупречный рыцарь, совершающий подвиги, а капризный и недальновидный человек, делающий множество ошибок и попадающий не раз в нелепое положение.

Образы героинь получили двоякую мотивировку. Авджуман Ара, которую стремится обрести Джан Алам, изображена вполне в духе традиции, а царица Мехр Нигар — умная, образованная и активная женщина противостоит канонам дастанной литературы и предвещает появление героинь просветительского романа второй половины XIX в.

«Повесть о чудесах» полемична к «Саду и весне» Мир Аммана в языковом отношении. Ее отличает усложненность лексических форм, густая метафоричность, перенасыщенность тропами, что было признаком принадлежности Сурура к лакхнауской поэтической школе. Написанная большей частью рифмованной прозой, «Повесть о чудесах» оказалась весьма трудной для перевода на другие языки и долгое время оставалась популярной лишь в урдуязычной среде. На других индийских языках существовали только ее вольные переложения.

Произведения Мирзы Раджаба Алибега Сурура

Повесть о чудесах / Пер. Л. А. Васильевой, А. А. Дехтярь. — М.: Наука, 1983.— 230 с.

Литература о писателе

Сухочев А. С. От дастана к роману. — М., 1971.— С. 24–35.

МИРЗА ТАЛИБ (1796–1869)

Мирза Ноуша Асадулла-хан Талиб был отпрыском знатного рода тюркских военачальников, перебравшихся в XVIII в. в Индию и служивших ее могольским правителям. Большую часть своей жизни поэт провел в Дели. При дворе последних могольских императоров кипела литературная жизнь, и Талиб активно участвовал в литературных спорах и читал свои стихи ценителям поэзии. Впоследствии он получил титул придворного историка, но носил его недолго, так как в результате разгрома англичанами восстания 1857 г. могольская династия прекратила свое существование и последние годы жизни Талиба были омрачены тяжелым материальным положением и болезнями.

Поэтическую славу принесли Талибу его «Диван урду» (1843) и «Собрание персидских стихов» (1852). Впоследствии эти сборники переиздавались, и автор вносил в них некоторые изменения. В бытность свою придворным историографом Талиб написал исторический труд «Полуденное солнце», а после восстания опубликовал дневник «Кошмар». Кроме того, Талиб был автором ряда работ по филологии, издал несколько поэтических сборников, куда включил стихи, не вошедшие в две вышеназванные книги.

В последние годы жизни поэта были опубликованы его письма на урду и фарси. Письма на урду сыграли огромную роль в становлении языка прозы урду, к тому времени только набиравшей силу. Диван урду (1843).

Небольшая (около 8 тысяч строк) книга стала поворотным пунктом в истории литературы урду. Гуманизм, неустанные поиски нового, борьба за человека, вера в его созидающий разум — такова суть этого поэтического сборника. Талиб сумел разорвать мертвящие каноны традиционной поэзии и в страданиях своего современника увидеть вечную борьбу человеческого духа с фантомами судьбы. Блеск формы, смелость ассоциаций и юмор придают его поэзии неповторимое очарование. Собрание персидских стихов (1852).

Сборник содержит более 20 тысяч строк. В него входят кыта, поэмы, газели и четверостишия. В поэме «Светильник монастыря» Талиб описывает свое путешествие в Бенарес, восхищается красотой этого города.

«Облако, рассыпающее жемчуг» относится к жанру философской поэмы и содержит блестящее восхваление разума и смелый вызов человека превратностям судьбы.

Поэма «Отзыв об Акбаровых установлениях» — рецензия на труд известного ученого и мыслителя Сайид Ахмад-хана, подготовившего к изданию «Акбаровы установления» Абул Фазла. Поэт обращается к издателю этого труда с призывом отказаться от «Отдавания почестей отжившему» и обратить свои взоры на современность, и в частности на достижения английской науки и техники, которые свидетельствуют о новых возможностях развития и для его страны.

Произведения Мирзы Галиба

Iafri Sardar, Hyder Qurratulain. Galib and his poetry / Forew. by Rafiq Zakaria. — Bombay: Popular Prakashan, 1970,— XI, 92 p.

Литература о писателе

Глебов Н., Сухочев А. Литература урду: Краткий очерк. — М., 1967.— С. 81–87.

Мирза Талиб — великий поэт Востока: Сб. статей, — М.: Наука, 1972.— 288 с.

Попова Н.Л. Мирза Талиб // Литература Востока в новое время, — М., 1975.— С. 363–369.

Пригарина Н И. Мирза Талиб. — М.: Наука, 1986,— 282 с.

Beg Abdulla Anwar. The Life and Odes of Ghalib. — Lahore, 1961,— 181 p.

Lakhanpal P. L. Ghalib (the man and his veise). — Delhi, 1960. — 263 p.

НАЗИР АХМАД (1836–1912)

Основоположник жанра романа на языке урду, активный деятель Алигархского просветительского движения. Выходец из бедной разночинной семьи, писатель прошел трудную школу жизни. Он начал службу в качестве помощника сельского учителя и закончил высокопоставленным государственным чиновником. На основе богатого личного опыта Назир Ахмад убедился в культурной отсталости североиндийской мусульманской общины, к которой принадлежал сам. Его творчество посвящено проблемам распространения нового европейского образования, ломке традиционных норм мусульманской морали. Основная тематика художественных произведений Назира Ахмада — бьгг городской мусульманской семьи, положение в ней женщины, приобщение ее к современному образованию западного типа. Писатель ратует за распространение знаний среди народа (понимая под народом, главным образом, немногочисленную интеллигенцию и средние слои городского населения), за отказ от старых консервативных традиций, за приобщение более широких кругов к новой буржуазной культуре, за раскрепощение женщин от семейного, духовного и социального гнета и за их равноправие с мужчинами. Писатель создал правдивые картины из жизни ремесленников, клерков, мелких торговцев и других горожан Северной Индии в конце XIX в., рассказал о начавшемся разложении патриархальной мусульманской семьи в связи с постепенным втягиванием ее в сферу буржуазных отношений.

Основные произведения писателя: «Зеркало невесты» (1869), «Созвездие Большой Медведицы» (1872), «Раскаяние Насуха» (1877), «Повесть о Мубтале» (1885), «Ибн уль-Вакт» (1888), «Айама» (1891), несколько сборников коротких притч и один сборник стихотворений. Все произведения носят откровенно дидактический характер, довольно рыхлы композиционно, иногда характеры недостаточно глубоко разработаны и статичны. Однако обращение к повседневной жизни простого горожанина, блестящий показ семейного быта, совершенно неизвестного в прозе урду предыдущего периода, призыв к рационалистическому осмыслению многих проблем бьггия, близкий к народно-разговорному язык — все это сделало произведения Назира Ахмада исключительно популярными. До сих пор многие из них включаются в школьные хрестоматии. Большинство повестей Назира Ахмада переведены на ряд индийских языков. Творчество Назира Ахмада подготовило возникновение реалистической прозы на языке урду.

Зеркало невесты (1869)

Первый в литературе урду морально-дидактический роман, посвященный в основном проблеме раскрепощения женщины и приобщения ее к новому, светскому образованию европейского типа. Пользовался огромным успехом у читателей. Уже в 1888 г. было распродано 100 тыс. экземпляров книги — тираж необыкновенный для того времени. Роман «Зеркало невесты» переведен на английский и многие языки Индии. Он представляет собой часть дилогии, в которую входит еще повесть «Созвездие Большой Медведицы» (1872).

Героини романа — две сестры. Старшая, Акбари, избалована родителями, капризна и непослушна. Она плохо приспособлена к жизни, плохая хозяйка, эгоистична. Все ее недостатки — следствие плохого, непродуманного воспитания. Младшая, Асгари, во всем противоположна старшей. Только ее такт, ум и неназойливое, бережное вмешательство предотвращает разрыв Акбари с мужем. Под влиянием младшей сестры, открывшей школу для обучения грамоте женщин, Акбари преодолевает свои недостатки и становится активной помощницей Асгари в ее просветительских начинаниях.

Роман «Зеркало невесты» написан под явным влиянием сочинений английского писателя-руссоиста Томаса Дея, в которых излагались взгляды просветителей на проблемы воспитания и пропагандировалась идея естественного состояния человека.

«Зеркало невесты» — первое прозаическое художественное произведение в новой литературе урду, построенное не на сказочном сюжете. Асгари, воплотившая в себе идеал писателя, пропагандирует в своей школе идеи Ж.-Ж. Руссо, под влиянием которых сложилось мировоззрение Назира Ахмада.

Несмотря на композиционную рыхлость и явную дидактичносгь, «Зеркало невесты» и его продолжение «Созвездие Большой Медведицы» сыграли важную роль в формировании современной прозы урду, обращенной к реальной жизни народа, в становлении жанра просветительского романа.

Ибн уль-Вакт (1888)

Действие романа, названного по имени главного героя, происходит во время Индийского национального восстания 1857–1859 гг. Ибн уль-Вакт (буквально «Сын времени») — образованный чиновник, состоящий на государственной службе, выходец из знатной семьи — во время восстания спасает от расправы видного представителя колониальной администрации англичанина Нобла. Между ними устанавливаются дружеские отношения. Под влиянием Нобла Ибн уль-Вакт приходит к мысли о превосходстве европейской культуры и начинает во всем подражать англичанам, переселяется в квартал, где живут европейцы, обставляет дом европейской мебелью, одевается в европейское платье. Он призывает своих соотечественников приобщаться к западной культуре, обращая особое внимание на ее чисто внешнее проявление. Но соотечественники отворачиваются от него, считают его «неверным» и предателем.

Англичане тоже не считают Ибн уль-Вакта своим человеком, относятся к нему с плохо скрываемым презрением. Достаточно было уехать Ноблу, обязанному Ибн уль-Вакту своей жизнью, как все резко меняется. Заменивший Нобла англичанин Шарп по ничтожному поводу отстраняет Ибн уль-Вакта от службы, всячески оскорбляет и третирует его. Наконец, Ибн уль-Вакту приказывают выехать из квартала европейцев. Иллюзиям Ибн уль-Вакта о возможности установления подлинно дружеских отношений с англичанами приходит конец. Но и соотечественники отвернулись от него, так как в их глазах он прислуживал чужеземцам, захватившим их страну.

Назир Ахмад в романе «Ибн уль-Вакт» впервые расстался с семейно-бытовой тематикой и взялся за создание широкого социального полотна. Впервые в художественном произведении на урду была поставлена проблема взаимоотношений индийской интеллигенции с колониальными властями и со своим народом. Писатель привлек внимание к актуальным проблемам эпохи, всесторонне показал внутреннюю драму человека, поставленного перед выбором в сложной исторической обстановке. Этот роман положил начало развитию психологического романа на урду.

Литература о писателе

Глебов Н., Сухочев А. Литература урду: Краткий очерк. — М., 1967. — С. 88–90.

Sadiq Muhammad. A Histoiy of Urdu Literature. — London, 1964,— P. 316–325.

ХАЛИ (1837–1914)

Поэт-просветитель, литературный критик и биограф, первые свои поэтические произведения Хали (настоящее имя Алтаф Хусейн) писал в традиционной манере, однако знакомство с английской литературой и просветительской идеологией заставило поэта пересмотреть свои взгляды на роль литературы в жизни и порвать со средневековыми канонами в поэзии. Стремление Хали к реформе стиха, к высвобождению его из традиционных оков и ограничений нашло выражение в творческой трактовке поэта и теоретически было осмыслено им в книге «Введение в поэтику» (1893). Важными для характеристики эстетических взглядов Хали являются его книги «Жизнь Саади» (1884), «Памятник Талибу» (1897) и «Вечная жизнь» (1901). Написанные в 1874 г. и прочитанные на знаменитых лахорских мушаирах поэмы «Сезон дождей», «Радость надежды», «Диалог Милосердия и Справедливости» и «Патриотизм» сделали Хали кумиром индийских патриотов, боровшихся за новую Индию. Но самым выдающимся произведением Хали, в котором наиболее полно воплотились его эстетические и социальные искания, была поэма «Прилив и отлив ислама».

Своей поэзией Хали открыл новый просветительский этап в литературе урду. Современные прогрессивные поэты Индии и Пакистана справедливо считают Хали своим непосредственным предшественником.

Прилив и отлив ислама (1886)

Поэма «Прилив и отлив ислама» написана в форме мусаддаса, то есть шестистрочными строфами, у которых первые четыре строки имеют одну рифму, а последние две — другую. Она широко известна и под названием «Мусаддас». Сюжет поэмы подсказан Саид Ахмад-ханом — главным выразителем просветительской идеологии в Северной Индии. В поэме рассказывается о возникновении и возвышении ислама, а затем о его резком упадке во время захвата многих стран Востока европейскими колонизаторами. Призыв к возрождению былой мощи ислама, к пробуждению национальной гордости и самосознания был объективно направлен против господства английских колонизаторов. Поэма, обращенная по замыслу Хали к представителям нарождающейся буржуазии, вскоре завоевала широкую популярность среди всех слоев населения Индии, невзирая на их социальную и религиозную принадлежность. В ней нарисована реалистическая картина колониальной Индии, звучит резкая критика сохранившихся феодальных институтов. Хали восстает против косности и алчности служителей веры, обличает аристократов, упрекает мусульман в невежестве и инертности. Поэт-просветитель предчувствует грядущие перемены, верит, что придет новая весна, которая оживит «выжженный сад» родины. Ведущую роль в возрождении страны должно сыграть просвещение народа, усвоение им науки и культуры более развитых народов. Высокий патриотизм, оптимистическая вера в будущее, резкая критика настоящего — все это особенности поэмы, позволяющие считать ее поворотным пунктом в истории литературы урду, а самого Хали — родоначальником новой поэзии урду.

Литература о писателе

Глебов Н., Сухочев А. Литература урду: Краткий очерк. — М., 1967.— С. 105–126.

Сухочев А. С. Черты социальной утопии в поэме А. X. Хали «Диалог Милосердия и Справедливости» // Литературы Индии, — М., 1973,— С. 147–155.

РАТАННАТХ САРШАР (1846/1847-1903)

Ратаннатх Саршар (настоящее имя — Ратаннатх Дар) — один из первых романистов на языке урду. Он родился в семье ученого кашмирского брахмана, переселившегося в Лакнау. Там семья Саршара жила в мусульманском окружении, сам он учился в мусульманской религиозной школе — медресе. Хорошее знание жизни мусульманской общины привело к тому, что действие большинства произведений Саршара происходит в этой общине и герои его произведений в основном мусульмане. Затем Саршар учился в колледже, но не окончил его. Здесь он основательно познакомился с европейской, главным образом английской литературой. Особое влияние на него оказали просветительские романы Д.Дефо, Фильдинга, Ричардсона, Стерна.

После колледжа Саршар короткое время работал учителем в сельской школе и одновременно сотрудничал в ряде газет и журналов, в том числе и в первом на урду сатирическом журнале «Аудх панч», был редактором газеты «Аудх ахбар», где впервые был опубликован его роман «Повесть об Азаде». Затем вышли романы «Кубок Саршара» (1887), «Поездка в горы» (1890), «Камни» (1893), «Проданная невеста» и другие, а также вольный перевод романа Сервантеса «Дон-Кихот», который Саршар опубликовал под названием «Божий воитель».

Повествование в романах Саршара выдержано в юмористическом ключе, причем часто юмор переходит в резкую сатиру. Писатель высмеивает бездеятельность и паразитизм лакнауских феодалов — набобов и джагирдаров и окружающую их многочисленную челядь Он изображает общество, для которого характерно отсутствие всяких стремлений и идеалов, разврат, прожигание жизни и безудержная страсть к развлечениям весьма сомнительного свойства.

Романы Саршара еще тесно связаны со средневековыми дастанами. Однако писатель не только следует традиции дастана, но и пародирует ее. Именно дасганам романы Саршара (особенно ранние) обязаны рыхлостью композиции, статичностью героев, повторением многих эпизодов и ситуаций. Несмотря на эти недостатки, в них дана впечатляющая правдивая картина жизни Лакнау в 70-х гг. прошлого столетия.

В критике феодальных порядков, лености и бездеятельности аристократии, отсутствия у ее представителей каких-то активных общественных стремлений Саршар стоял в основном на общих позициях с мусульманскими просветителями в литературе урду — Назиром Ахмадом, Саидом Ахмад-ханом, А.Х. Хали и другими. Что касается позитивной программы просветителей, то в произведениях Саршара она не нашла достаточно четкого выражения.

Романы Саршара пользовались огромной популярностью у читателей, выдержали по нескольку изданий. Они подготовили появление реалистического романа на урду.

Повесть об Азаде (1880)

Крупнейший роман Ратаннатха Саршара печатался сначала отдельными главами в газете «Аудх ахбар» в Лакнау, а в 1880 г. вышел отдельным изданием в четырех томах. С тех пор роман выдержал семнадцать изданий.

Книга написана очень неровно. В первой части по сути дела отсутствует сюжет. По содержанию начало первого тома напоминает жанр, известный в русской литературе XIX в. под названием «физиологического очерка».

Герой романа Азад — никому не известный провинциал — появляется на улицах Лакнау с честолюбивой мечтой завоевать это средоточие славы и богатства, войти в избранное общество города. Не имея за душой абсолютно ничего, что могло бы обеспечить ему доступ в аристократические круги — ни древнего родового имени, ни богатств, ни каких-то выдающихся талантов, Азад может положиться лишь на свои личные качества, присущие герою нового времени: изворотливость ума, энергию, склонность к авантюризму, веру в удачу, в счастливую звезду.

Азад встречается с Хусн Арой — девушкой из знатной семьи — и тут же влюбляется в нее. Скрупулезно соблюдая и нарочито выпячивая особенности дастанного жанра, Саршар переводит повествование в пародийный план. Хусн Ара назначает испытание претенденту на ее руку. Но теперь это не поиски ответов на хитроумные вопросы капризной возлюбленной, не сказочные бои со злыми демонами, а вполне реальная задача — Азад должен подняться над средним уровнем своих сограждан, как-то прославиться, привлечь к себе внимание знатных людей. Лишь тогда падут социальные перегородки, стоящие между влюбленными, и они смогут соединиться. Легче всего прославиться на войне, и поэтому Азад отправляется в Турцию, которая ведет войну с Россией, и в рядах мусульманской турецкой армии совершает бесчисленные подвиги.

Содержание трех последующих томов — странствование Азада по дорогам Азии и Европы, его ратные подвиги, многочисленные любовные приключения и счастливое возвращение на родину к ожидающей его Хусн Аре.

Во всех скитаниях Азада сопровождает верный слуга и оруженосец Кходжи — «Санчо Панса Востока» — по утверждению ряда индийских литературоведов.

Образы Азада и Кходжи комичны каждый по-своему. В образе Кходжи Саршар показал пороки людей, сходящих с исторической сцены, обреченных самой историей на гибель. Азад олицетворяет собой определенную прослойку новых людей буржуазной формации, для которых нет ничего святого, кроме погони за собственным успехом.

В «Повести об Азаце» отчетливо ощущается пародирование средневековых прозаических дас-танов с их культом эпических героев, с четким разделением героев на положительных и отрицательных, с неразвитой мотивировкой действия, с засильем сверхъестественных волшебных существ. После Саршара стало невозможно писать в традициях дастанов, и в литературе урду их место окончательно занял новый повествовательный жанр — роман.

Взрывая традиционные литературные формы изнутри, подчеркивая их несоответствие духу времени, новому содержанию, высмеивая традиционную средневековую мораль, Р. Саршар стоял по существу на просветительских позициях, хотя и не декларировал свою принадлежность к просветительскому течению в литературе урду Роман Саршара «Повесть об Азаде» вошел в золотой фонд этой литературы, переведен на ряд языков, послужил источником для сюжетов ряда драм, повестей и сценариев кино.

Литература о писателе

Глебов Н., Сухочев А. Литература урду: Краткий очерк. — М., 1967. — С. 93–97.

Sadiq Muhammad A History of Urdu Literature. — London, 1964. — P. 326–338.

РУСВА (1858–1931)

Поэт и прозаик Русва (настоящее имя Мирза Мухаммад Хади) в своем творчестве развивал просветительские традиции Саида Ахмад-хана, Назира Ахмада и Хали, а также традиции европейской литературы. Русва обладал поистине энциклопедическими познаниями в самых различных областях, увлекался естественными науками, хорошо знал философию, владел многими восточными и западными языками. Он неустанно пропагандировал достижения науки, видел в просвещении мощное средство преобразования всего жизненного уклада своих соотечественников.

В начале творческого пути Русва выступил как поэт. Большой известностью пользовались его маснави «Ранняя весна», «Весна Индии», «Надежды и тревоги», драма в стихах «Лейла и Меджнун».

Подлинную славу писателю принесли его романы, главным образом «Умрао Джан Ада». Основательное знакомство как с восточной, так и с европейской литературной традицией в сочетании с богатым жизненным опытом позволили писателю создать новый для литературы урду того времени тип романа, насыщенного эпизодами автобиографического характера. Русве принадлежат пять романов из жизни современной ему Индии: «Госпожа Ахтари», «Благородный», «Раскрытие тайны», «Юноша из уважаемой семьи» и «Умрао Джан Ада» (в русском переводе «Танцовщица»).

В романах Русвы легко угадывается обстановка, сложившаяся в Северной Индии вслед за установлением там английского господства и ликвидацией Аудхского королевства, столицей которого был родной город писателя Лакнау. Атмосфера подавленности, разочарования, обреченности и апатии, отсутствие каких бы то ни было общественных идеалов и стремлений у многих героев Русвы, принадлежавших, как правило, к могущественной в недавнем прошлом феодальной знати, правдиво и полно отражено на страницах произведений этого писателя. Яркий образный язык романов, жизненность изображенных типов, лаконичность стиля и строгая продуманная композиция обеспечили долгую жизнь и большой успех произведениям Русвы, лучшие из которых продолжают оставаться популярными и в наше время.

Танцовщица

Наиболее известный роман Русвы — высшее достижение прозы урду до Премчанда. В романе правдиво изображена жизнь различных слоев лакнауского общества, главным образом представителей старой феодальной аристократии. Старая знать, не сумевшая приспособиться к быстро развивающимся буржуазным порядкам, ищет забвения в пирушках, пьянках и любовных забавах, в оторванном от жизни искусстве и вычурной поэзии.

Повествование ведется от имени образованной индийской куртизанки (таваиф) и способной поэтессы, подписывающей свои стихи псевдонимом (тахаллусом) Ада. Умрао Джан Ада рассказывает свою жизненную повесть с того дня, когда ее, маленькую девочку по имени Амиран, похитили враги ее отца и продали содержательнице публичного дома. Глазами героини — необыкновенно талантливой актрисы и известной поэтессы, вынужденной стать куртизанкой, — мы видим целую вереницу типов: знаменитых и богатых набобов, слуг и служанок, известнейших художников, музыкантов, поэтов, сутенеров и содержательниц притонов.

Автор показывает несостоятельность претензий представителей пришедших в упадок аристократических родов на руководство обществом и всем повествованием утверждает, что будущее принадлежит новому герою, выходцу из небогатых слоев, наделенному практической смекалкой, умом и энергией.

Чрезвычайно тонко показан духовный мир героини, ее оценка своего собственного пути — от простодушной девчонки до актрисы высокой рафинированной культуры. Умрао Джан Ада трезво оценивает свои незаурядные способности, но она страдает от сознания своей неполноценности, от сознания того, что всякий может ее купить. Ее рассказ — порицание тому общественному строю, который не дает возможности женщине даже с самыми выдающимися способностями порвать со своим ремеслом, обрести счастье семейной жизни, стать женой и матерью.

Роман отличается композиционной стройностью, уравновешенностью отдельных частей, динамичным и увлекательным сюжетом. Все это в сочетании с просветительской направленностью, с критическим показом феодальных общественных институтов и ростков новых общественных отношений сделало роман Русвы одним из самых популярных произведений, выдержавшим десятки изданий.

Произведения Русвы

Танцовщица / Пер. с урду Г. Зографа. — М.: Худож. лит., 1967.— 309 с.

Литература о писателе

Глебов Н., Сухочев А. Литература урду: Краткий очерк. — М., 1967.— С. 100–103.

Зограф Г. Предисловие // Мирза Русва. Танцовщица, — М., 1967.— С. 5—17.

Sadiq Muhammad. A History of Urdu Literature. — L., 1964. — P. 355–356.

АБДУЛ ХАЛИМ ШАРАР (1860–1926)

Создатель жанра исторического романа на урду, автор многочисленных романов из истории мусульманских народов, нескольких драм и ряда исторических исследований. В своих произведениях Шарар чаще всего обращается к переломным эпохам в истории мусульманских народов, он описывает войны с крестоносцами, монгольское нашествие, походы афганского султана Махмуда Газневи на Индию, арабские завоевания в Северной Африке и в Испании и т. д. Как правило, основным положительным героем является мусульманский военачальник, который успешно сражается с «неверными». На фоне этих исторических событий развертывается любовноромантический сюжет. Обращение к истории мусульманских народов и некоторая идеализация ее в романах Шарара, скрытая полемика с «Талисманом» Вальтера Скотта, направленная на возвеличение мусульман, боровшихся с европейскими захватчиками, — все это в обстановке растущего мусульманского национализма имело огромное значение для консолидации национального самосознания индийцев. Политические взгляды и эстетические искания Шарара находились в русле развития индийской просветительской идеологии. В романах А.Х.Шарара заложены основы романтического направления в литературе урду, и Шарар, с некоторыми оговорками, может считаться родоначальником романтизма в этой литературе.

Малик Азиз и Вирджиния (1888)

Первый из серии романов Шарара на историческую тему. Написан под влиянием знакомства с «Талисманом» Вальтера Скотта и посвящен тем же событиям, то есть изображению столкновений европейских крестоносцев Ричарда Львиное Сердце и мусульман во главе с Салахуддином. Шарар считал, что Вальтер Скотт в своем романе сознательно исказил историческую правду, изобразив мусульман в качестве темных, полудиких, погрязших в предрассудках людей. Стремясь реабилитировать веру своих предков, их доблесть, воинское мастерство, утвердить их духовное превосходство над пришельцами-европейцами, Шарар намеренно допускает идеализацию мусульманской истории, искажая этим ее, однако это искажение отвечает его замыслу дать своим соотечественникам такое произведение, которое на примерах прошлого могло бы воодушевить их на борьбу с завоевателями в настоящее время. Главные герои романа — сын египетского султана Салахуддина Малик Азиз и племянница Ричарда Вирджиния — проходят через многие испытания и, наконец, после перехода Вирджинии в ислам сочетаются браком.

Тема, найденная Шараром в «Малик Азизе и Вирджинии», — столкновение двух миров, двух цивилизаций — стала основной для большинства исторических романов этого писателя.

Рай на земле (1899)

Наиболее совершенный из романов А. X. Шарара. В нем писатель изобразил деятельность секты батинитов, или ассасинов, наводившей страх на восточных феодалов и западноевропейских рыцарей. Основатель этого исманлитского ордена Хасан-и-Саббах захватил в конце XI в. вольную горную крепость Аламут и основал там по сути дела независимое государство, просуществовавшее до нашествия монголов в 1256 г. Действие романа происходит во времена последнего аламутского шейха безвольного Хур-шаха Рукнадцина ибн Мухаммеда (1255–1256).

Герой романа — Хусейн, ставший фидаем (низшая ступень послушничества в ордене, в обязанность фидаев входит беспрекословное повиновение старшим), и красавица Зуммуруд — принадлежат к благородным семьям довольно скромного достатка. Хусейну приходится испытать все превратности судьбы — по приказу руководителей ордена он убивает самых близких ему людей, теряет Зуммуруд, которую похищает его же начальник, испытывает все блаженства «небесного рая», в котором оказывались опьяненные гашишем фидаи, совершившие подвиги. Наконец, ему удается вместе с Зуммуруд вырваться из сетей ассасинов.

А. X. Шарар правдиво изобразил подозрительность, фанатизм и нетерпимость к иноверцам, сложившиеся во владениях ассасинов, изуверский характер секты, державшей в страхе правителей многих народов. В романе «Рай на земле» историзм Шарара достиг высшей точки своего развития.

Литература о писателе

Глебов Н., Сухочев А. Литература урду: Краткий очерк. — М., 1967.— С. 97—100.

Ланкин В. И. Ранние исторические романы А. X. Шарара как отражение роста общедемократических тенденций в литературе урду // Современная литература зарубежного Востока. — Ташкент, 1976,- С. 46–59.

Sadiq Muhammad. A History of Urdu Literature. — L., 1964,— P. 338–344.

МУХАММАД ИКБАЛ (1877–1938)

Поэт современной литературы урду родился 22 февраля 1877 г. в городе Сиалкоте, расположенном на границе Пенджаба и Кашмира. Выходец из семьи мелкого торговца, правоверного мусульманина, Икбал детские годы провел в чтении богословских книг, в окружении фанатичных приверженцев ислама, слушая рассказы заезжих паломников и бродячих факиров. Все это сказалось на духовном развитии поэта, на его философских и эстетических взглядах. С юных лет Икбал владел персидским и арабским языками, которые изучал в миссионерской школе под руководством известного ученого Мир Хасана, сумевшего передать своему воспитаннику обширные знания классической восточной литературы, привить любовь к родной и персидской поэзии. К этому времени относятся первые поэтические опыты Икбала, обратившие на себя внимание мастеров поэзии урду и благосклонно встреченные читателями.

Икбал получил прекрасное гуманитарное образование в правительственном колледже в Лахоре, а затем в английских и немецких университетах, где он провел пять лет, изучая философию и право. Из Европы Икбал вернулся доктором философии и по приезде был назначен преподавателем в Лахорский гуманитарный колледж. Но поэт проработал там совсем недолго, вскоре подав в отставку по причинам нравственного характера — государственная служба в колониальной Индии не соответствовала его свободолюбивым идеалам, призванию поэта-гражданина. Икбал решил посвятить всего себя поэтической деятельности, направленной на пробуждение национального самосознания индийцев, на борьбу за освобождение страны от колониального рабства.

Мировоззрение Икбала сформировалось под влиянием западной и восточной религиозно-философской мысли в период бурного роста национально-освободительного движения в Индии. Поэтому его поэтические образы наполнены политическим и философским содержанием и зачастую являются символическим обобщением конкретных событий. Религиозные взгляды поэта претерпевали серьезные изменения, к концу жизни Икбал пришел от пантеизма и мистицизма суфиев к последовательному единобожию.

В лучших своих стихах поэт неизменно остается мыслителем и гуманистом, все устремления которого направлены на защиту угнетенных и обездоленных, на воспевание человеческой личности, обретающей, по мысли Икбала, бессмертие и действительную значимость только в бескорыстном и самозабвенном служении обществу и народу. Икбал писал на урду и персидском языке, обращение к персидскому языку значительно расширило круг его читателей за пределами Индии, создало известность в мусульманском мире.

Икбал принимал активное участие в политической деятельности партии Мусульманская лига. Часто взгляды Икбала-политика приходили в противоречие с его поэтическим творчеством. 21 апреля 1938 г. поэта не стало. В Индии и Пакистане этот день ежегодно отмечается как «день памяти великого Икбала».

Книга Джавида (1938)

Поэма повествует о странствиях поэта по небесным сферам, символизирующим различные морально-этические проблемы жизни. В ней говорится о высоком предназначении человека, о его вечных поисках истины, стремлении к идеалу, о любви, которая олицетворяет благородство человеческой натуры. В поэме затрагиваются вечные темы человеческого бьггия, решенные на современном жизненном материале.

Тайны самоотречения (1918)

В этой поэме на первый план выступают проблемы формирования национального самосознания индийцев и взаимоотношения личности и общества. Через всю поэму проходит идея о высокой миссии человека на земле, о великом значении его творческой деятельности на благо общества.

Произведения Мухаммада Икбала

Звон караванного колокольчика. — М.: Худож. лит., 1964. — 206 с.

/Стихи/ / Пер. с урду В. Сергеева, Г. Коца, В. Рогова и др. // Поэты Индии. — Ташкент, 1958. — С. 85–105.

/Стихи/ / Пер. с урду В. Сергеева, Г. Коца, С. Северцева и др. // Стихи индийских поэтов. — М., 1956. — С. 198–243.

Литература о писателе

Аникеев Н.П. Выдающийся мыслитель и поэт Мухаммад Икбал. — М.: Знание, 1959,— 31 с.

Попова Н. Л. Мухаммад Икбал // Литература Востока в новое время. — М., 1975. — С. 379–384.

Пригарина Н. И. Поэзия Мухаммада Икбала (1900–1924). — М.: Наука, 1972,— 193 с.

Пригарина Н.И. Поэтика творчества Мухаммада Икбала, — М.: Наука, 1978.— 230 с.

Творчество Мухаммада Икбала: Сб. статей / Отв. ред. Н. И. Пригарина. — М.: Наука, 1982. — 251 с.

Commemorative volume / Ed. Ali Sazdar Jagri, K. S. Duggal. — New Delhi, 1989.

Iqbal as as thinker. (Essays by eminent scholars). — Lahore: Ashraf, 1952. — 304 p.

Mitre Luce Claude. Mohammad Iqbal. — Paris: Seghers, 1964.— 191 p.

Saiyidain K. G. Iqbal’s educational philosophy. — Lahore: Ashraf, 1954,— 201 p.

Vahid Syed Abdul. Iqbal: His art and thought. — London: Murray, 1959. — 254 p.

Waheed K. A. A bibliography of Iqbal. — Karachi: Iqbal Academy, 1965. — 224 p.

ДЖОШ МАЛИХАБАДИ (1896–1982)

До 1955 г. Джош Малихабади (настоящее имя Шариб Хасан-хан) жил в Индии, после — в Пакистане. Родился в г. Малихабаде (штат Утгар Прадеш) в семье с литературными традициями. Поэтами были его прадед Факир Мухаммадхан Гойя, дед Мухаммад Ахмад-хан и отец Башир Ахмад-хан. Учился в колледжах г. Алигарха и Агры. По приглашению Тагора совершенствовал знания в Шантинекетоне. В 1925–1934 гг. слухом в «Переводческом бюро» в Хайдарабаде. Редактировал ряд литературных журналов. Удостоен почетных титулов «Великий поэт» (1935) и «Поэт революции» (1938). Автор многих поэтических сборников, в том числе «Пламя и роса» (1936), «Картины и рисунки» (1936), «Гиацинт и цепи» (1947), «Самум и ветерок» (1954), а также мемуаров «Свадебный поезд воспоминаний» (1973).

Раннее творчество Джоша развивалось в русле суфийской поэзии. Однако под влиянием Р. Тагора и М. Икбала Джош уже в начале 20-х гг. активно приобщается к гражданской поэзии. Его стихи обретают бунтарско-романтический характер.

Будучи уже широко признанным поэтом, Джош в 30-е гт. принимает активное участие в деятельности Ассоциации прогрессивных писателей Индии, клеймит идеологию фашизма, борется за утверждение прав человека на земле, за равенство и братство всех народов.

Поэзия Джоша пользовалась огромной популярностью в Индии и Пакистане. В 1954 г. правительство Индии наградило его орденом «Падма бхушан».

В поздний период творчества Джош чаще обращается к философским вопросам бьггия (особенно в своих рубаи), к пейзажной лирике и универсальным проблемам человеческой этики.

Произведения Джоша Малихабади

/Стихи/ / Пер. Г. Коца, С. Гурского // Поэты Индии. — Ташкент, 1958.— С. 106–109.

/Стихи/ / Пер. С. Северцева, Г. Коца // Стихи индийских поэтов, — М., 1956,— С. 244–253.

Литература о писателе

Глебов Н., Сухочев А. Литература урду: Краткий очерк. — М., 1967. — С. 141–146.

ФИРАК ГОРАКХПУРИ (1896–1982)

Поэт и литературный критик Фирак Горакхпури (настоящее имя Рагхупати Сахай) родился в г. Горакхпуре (штат Уттар Прадеш) в семье адвоката и поэта. Окончил университет в г. Агре. Опубликовал свыше пятнадцати книг, в том числе литературоведческие труды «Оценки» (1943), «Разбиваются оковы» (1955), «Газель урду» (1959), «Любовная лирика на урду». Начало поэтического творчества относится к середине второго десятилетия XX в. С 1932 по 1968 г. был профессором английского языка и литературы в Аллахабадском университете.

В поэтическом творчестве Фирака ярко проявился индусско-мусульманский культурный синтез. Непревзойденный мастер газели — жанра ближневосточного происхождения — Фирак Горакхпури с не меньшим успехом обращался к дохе — исконно индийской жанровой форме. Участие Фирака в национально-освободительной борьбе и движении прогрессивных писателей способствовало обогащению его поэзии социальной проблематикой.

Наиболее известные поэтические сборники Фирака — «Пламя и саз» (1944), «Душа мироздания» (1944), «Форма» (1945), «Факел» (1946), «Преображение земли» (1952), «Соцветие песен» (1954), «Соловьиная трель» (1967).

В газели Фирак при тщательном формальном следовании традиции переосмысливает привычные образы, придает им современное звучание. В жанрах рубаи и доха (двустишия), афористических по своей поэтической сути, Фирак большое внимание уделяет философскому осмыслению действительности.

В 1969 г. сборник «Соцветие песен», ранее удостоенный премии Литературной академии Индии, получил наиболее престижную в Индии премию «Бхаратия гьян питх».

Соловьиная трель (1967)

Книга представляет собой избранное из поэзии Фирака Горакхпури, созданной на протяжении половины столетия. В нее входит 527 рубаи, объединенных в три раздела: «Матери Индии», «Формы» и «Размышления», дохи, двадцать три поэмы и тематических стихотворения, сто тридцать газелей, поэтические ответы на стихотворения известных поэтов урду.

В стихотворениях малых форм (рубаи, доха) наиболее четко проявляется бережное отношение Фирака к общему культурному наследию индусов и мусульман Индии. Эго сказывается и в тематике стихотворений, в их лексике и образности, ориентированной как на арабско-персидскую, так и на санскритскую поэтики, в обращенности к индусской и мусульманской мифологии.

В поэмах Фирака мы видим идущее от традиций А.X Хали воспевание родной природы («Светлячок», «Полночь», «Лунная ночь в месяц картик»), описание различных народных празднеств и торжеств («Зажигайте огни праздника давали», «Радостный танец») и любовных чувств («Песнь о любви», «К богине красоты», «Любовь и смерть», «Не причаливай здесь свою лодку»). Большое место в книге занимают эпические поэмы, осмысливающие основные процессы, происходящие в Индии («Преображение земли», «В поисках жизни»), и роль в них человека («Мы», «Человек», «Разлука»).

Особое место в книге занимает поэма «Преображение земли», исполненная глубокого драматизма. В ней четко слышен голос поднимающихся на борьбу трудящихся масс, выражены чувства и стремления простых людей, начинающих осознавать свою роль в историческом процессе.

В ряде поэм отчетливо прослеживается автобиографическая канва, отражены личные впечатления поэта, полученные в ходе национально-освободительной борьбы.

Произведения Фирака Горакхпури

Великая Китайская Революция и мир во всем мире: Отрывки из поэмы / Пер. Г. Коца // Поэты Индии. — Ташкент, 1958.— С. 110–112.

/Стихи/ / Пер. А.Адалис, Г. Коца // Стихи индийских поэтов. — М., 1956.— С. 254–259.

Литература о писателе

Глебов Н., Сухочев А. Литература урду: Краткий очерк. — М., 1967,— С. 146–149.

ФАИЗ АХМАД ФАИЗ (1911–1984)

Пакистанский поэт, литературный критик и общественный деятель. Писал на языке урду. В последние годы иногда обращался в поэзии к родному языку — панджаби.

Фаиз родился в г. Сиалкот в семье адвоката. После завершения образования в колледжах Сиалкота и Амритсара преподавал английскую литературу в Амритсаре. С 30-х гг. принимал активное участие в деятельности Ассоциации прогрессивных писателей Индии (с 1947 г. — Пакистана). Во время войны служил в армии, после войны редактировал газеты «Пакистан тайме» и «Имроз», занимал руководящие посты в Пакистанском конгрессе профсоюзов и Пакистанском совете мира. Удостоен Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» (1962). Неоднократно за общественно-политическую деятельность приговаривался к тюремному заключению. Активно работал в Ассоциации афро-азиатских писателей, был главным редактором органа ассоциации — журнала «Лотос».

Фаиз А. Ф. — автор нескольких поэтических сборников — «Печальные узоры» (1941), «Руки ветра» (1952), «Тюремные стихи» (1956), «Рука, придавленная камнем» (1963), «Долина Синая» (1971), «Вечер в городе любимых» (1980). Различным проблемам развития литературы и культуры Пакистана посвящены книги — сборник критических статей «Весы» (1962), монография «Наша национальная культура» (1976), книга путевых заметок о поездках по Советскому Союзу «Месяцы и годы знакомства».

Будучи продолжателем традиций классической поэзии урду (в первую очередь поэтических традиций Мирзы Талиба), Фаиз насыщает классические жанры новой образностью, гражданским и политическим содержанием. Используя в последний период творческой жизни свободный стих, Фаиз вводит в него революционную символику, приближает поэзию к актуальным запросам современности. Его стихи пронизаны идеями интернационализма и человеколюбия.

Печальные узоры (1941)

«Печальные узоры» — первая книга стихов Фаиза Ахмада Фаиза. Состоит из двух частей. В первую включены стихи, написанные в студенческие годы (до 1934 г.), во вторую — во второй половине 30-х гг.

Стихи первой части, выдержанные строго в рамках поэтической традиции урду, во многом носят еще следы ученичества. В них преобладают привычные образы и мотивы, широко используемые в лирике предшественниками поэта. Мотивы неразделенной любви, печаль, вызванная разлукой с любимой, жалобы на непостоянство возлюбленной, прославление красоты женщины и мира — таков круг тем, представленных в книге. Но уже в этих ранних стихах Фаиз достиг большого художественного совершенства.

Во второй части поэт, оставаясь лириком, тонко чувствующим красоту и малейшие движения души героя, чаще обращается к общественно значимым проблемам. Его стихи насыщены исканиями, в них видны попытки более четко определить свой путь в поэзии. Не порывая с традиционным воспеванием возлюбленной и мироздания, поэт начинает замечать несовершенность окружающего мира, его привлекают проблемы, связанные с бытием его обездоленных соотечественников, придавленных колониальным гнетом. Под воздействием идеологии движения прогрессивных писателей Индии Фаиз все больше обращается к актуальным проблемам современности, но всячески избегает их прямолинейного выражения, дидактики. Средствами классической поэтики он передает новые идеи.

Название данного сборника, как и большинства последующих книг Фаиза, является поэтической цитатой из стихов Талиба, продолжателем которого считал себя Фаиз.

Руки ветра (1952)

Вторая поэтическая книга Фаиза вышла в свет, когда поэт по обвинению в антиправительственном заговоре (т н. «заговор в Равалпинди») был в Хайдарабадской тюрьме, отличающейся наиболее жестким режимом.

Открывает сборник программное стихотворение «Если тюремщик бумагу с пером отберет…», в котором выражено кредо поэта-революционера, присягающего народу в том, что всегда будет говорить только правду. Гражданские мотивы занимают преобладающее место в стихотворениях «Утро свободы», «Гимн», «Вечер в тюрьме», «Мысль моя о тебе…» и многих других.

Оценивая книгу Фаиза, известный литературный и общественный деятель Индии и Пакистана Саджад Захир, отбывавший наказание в той же тюрьме, писал: «Пройдут годы, много лет, люди забудут процесс о «заговоре в Равалпинди», и когда будущий историк Пакистана обратится к основным событиям 1952 г., то, пожалуй, окажется, что самым крупным историческим событием было опубликование тоненькой книжечки стихов Фаиза…»

Высокое поэтическое мастерство, гармоничное слияние высокой гражданской поэзии и интимной любовной лирики, творческое использование богатой традиции и ненавязчивое новаторство, не разрушающее, а внутренне преобразующее традиционный стих, — таковы отличительные черты сборника «Руки ветра», утвердившего Фаиза в рядах крупнейших поэтов мира.

Произведения Фаиза Ахмада Фаиза

Избранное / Пер. с урду М. Салганик. — М.: Радуга, 1985. — 302 с.

Две любви / Пер. с урду М. Салганик. — М.: Правда, 1965. — 29 с.

Руки ветра / Пер. с урду М. Салганик. — М.: Гослитиздат, 1960. — 163 с.

/Стихи/ / Пер. с урду С. Северцева, Г. Коца // Поэты Индии. — Ташкент, 1958,— С. 117–130.

/Стихи/ / Пер. с урду С. Северцева // Стихи индийских поэтов, — М., 1956.— С. 260–294.

Литература о писателе

Салганик М.Л. Послесловие // Фаиз Ахмад Фаиз. Избранное, — М., 1985,— С.280–294.

СААДАТ ХАСАН МАНТО (1912–1955)

Один из новеллистов литературы урду XX в. родился 11 мая 1912 г. неподалеку от Амритсара в семье судьи. Начальное образование получил в Амритсарском колледже. По окончании его учился в Алигархском университете, который не смог окончить из-за болезни.

Вернувшись в Амритсар, он сотрудничал в еженедельнике «Мусавват» («Равенство»). Активно работал в кружке прогрессивно настроенной молодежи Амритсара, изучал литературу и историю, особое внимание уделял классической русской и мировой литературе. Для специального номера журнала «Алмгир» Манто написал статьи о Пушкине, Гоголе, Тургеневе, Достоевском, Чехове, Горьком. Литературоведческая деятельность Манто отразилась на его прозе (многие его рассказы созданы под влиянием Чехова и Горького). Затем в течение ряда лет Манто прожил в Бомбее, принимал участие в издании еженедельника «Мусаввир» («Художник»), а с 1941 г. регулярно работал на всеиндийском радио, для которого написал много пьес. В Бомбее Манто познакомился со многими ведущими прозаиками прогрессивной литературы. В 1947 г. после раздела Индии Манто уехал в Лахор (Пакистан). Тоска по родине, тяжелое материальное положение и возникший в связи с этим идейно-психологический кризис пагубно отразились на его творчестве и подорвали здоровье писателя. В январе 1955 г. Манто умер.

При жизни Манто вышло более 20 сборников его рассказов. Произведения С. X. Манто пользуются широкой популярностью как у пакистанских, так и у индийских читателей.

Рассказы писателя-демократа обладали большой обличительной силой, подрывающей основы эксплуататорского общества, обнажали его язвы, разоблачали пороки, призывали к коренной перестройке этого общества. Значительное место в творчестве писателя занимают судьбы женщин, их положение в современном обществе. Таковы его рассказы «Позор», «Знакомство», «Шарида», «Стосвечовая лампа». Манто в своих рассказах показывает, что капиталистический строй калечит не только жизнь женщины, но обездоливает, делает несчастными детей («На тротуаре»). Рядом с этим злом в буржуазном обществе существует другое — религиозный фанатизм. Манго восставал против него, считая, что настоящая религия не допускает борьбы между людьми, «она учит человека быть человеком». Одним из замечательных рассказов этой темы является «Крысенок Шаха Дауле». Критика религиозного фанатизма и реалистическое изображение положения обездоленных тружеников — центральные темы творчества Манто.

Следует выделить также многочисленные рассказы, посвященные разделу страны, в которых он показывает всю бессмысленность и чудовищность раздела («Тобатек Сингх» и другие). К ним примыкает серия политических памфлетов «Письма дяде Сэму», которые раскрывают мировоззрение Манто, отражают антиамериканские, антивоенные настроения прогрессивной пакистанской общественности.

Литература о писателе

Степанянц М.Т. Социальная проблематика рассказов С. X. Манто // Современная индийская проза, — М., 1962,- С. 180–209.

КРИШАН ЧАНДАР (1913–1977)

Индийский писатель родился в г. Вазирабаде (совр. Пакистан) в семье врача. Окончил христианский колледж Фармана в г. Лахоре. Начало творческой деятельности относится к середине 30-х гг. Первый сборник романтических рассказов Кришана Чандара «Талисман мысли» вышел в 1937 г. В сборниках «Воздушные замки» (1938), «Картинки» (1939), романе «Поражение» видно стремление писателя сочетать романтическую идеализацию действительности с реалистическим изображением.

Во многих произведениях Кришана Чандара (им написано свыше 80 книг) рассказывается о разделе Индии и индусско-мусульманских общинных противоречиях (повесть «Предатель», сборник рассказов «Мы дикари» (1949). В ряде произведений показана жизнь тружеников Кашмира, где писатель провел детство и юность. К ним можно отнести роман «Побеги бури», повести «Дорога ведет назад» (1961) и «Перед вторым снегопадом» (1967), автобиографическую дилогию «Чинары моих воспоминаний» (1968) и «Глиняные фигурки» (1965). Романы «Пятьдесят две карты» (1956), «Скрипка на берегу океана», «Серебряная рана» (1964) повествуют о судьбах художественной интеллигенции в капиталистическом мире.

В последние два десятилетия творческой жизни писатель много внимания уделял сатирическим жанрам. Сюда относятся «Трилогия об Осле» (1958–1965), повести «Дети с Дадарского моста» (1958), «Бумажный кораблик» (1966), «Клуб Бурбонов» (1970).

Многие сочинения Кришана Чаццара отличает значительность социального содержания, гуманизм, непримиримость ко всему отжившему, мешающему прогрессу. Их герои — простые люди Индии, рабочие, крестьяне, средние городские слои. Для книг Кришана Чацдара характерны занимательность изложения, богатый сочный язык, живописность в изображении природы.

Поражение (1941/нач. 1942)

Первый роман Кришана Чаццара состоит из трех частей: «Иллюзии», «Действительность», «Яд». От соприкосновения с суровой действительностью рушатся иллюзии, которыми жил восторженный идеалист студент Шьям, сын кашмирского тахсильдара (администратора района), приехавший на каникулы в родные места.

Влюбившись в красавицу Ванти — дочь брахманки Чхай, некогда нарушившей кастовый запрет и полюбившей учителя-мусульманина, — Шьям убеждается в бесчеловечности традиционных религиозных и кастовых правил.

Бесправную Ванти отдают за дурачка Дургу Даса — сына самого влиятельного в деревне брахмана, а точнее — продают в наложницы отцу Дурги Даса. Шьяма женят на девушке из «подходящей» семьи. Однако во время бракосочетания приходит весть о самоубийстве Ванти. Шьям прерывает обряд и убегает из дома. Гибель любимой, ее поражение в жизненной борьбе означает для Шьяма отказ от всех иллюзий.

Параллельно главной сюжетной линии развивается повествование о любви Чандры — девушки из низкой касты и раджпута Мохана Сингха, тоже закончившейся трагически.

В довольно сложном по структуре романе два основных аспекта более всего занимают и автора, и его героев — взгляд на брахманство и религию вообще и проблема индусско-мусульманских взаимоотношений. Писатель бескомпромиссно осуждает брахманство, точнее — незаслуженно привилегированное положение брахманов в индийском обществе, в кастовой иерархии. Что касается обострения индусско-мусульманских отношений, то Кришан Чандар видит его не только в сознательной политике английских колонизаторов, но и в ряде причин исторического характера, когда в одних регионах страны индусская верхушка эксплуатировала крестьян-мусульман, а в других мусульманские феодалы не менее жестоко грабили бедняков-индусов.

Роман «Поражение» как бы подводил итоги раннего новеллистического этапа творчества Кришана Чандара и был новой ступенью в его литературной деятельности, в его стремлении дать более глубокий анализ социальной действительности.

Когда пробудились поля (1951)

Повесть представляет собой одно из наиболее значительных явлений в творчестве писателя. В ней отображены некоторые эпизоды крестьянского антифеодального восстания в Телингане — одной из исторических областей княжества Хайдарабад. Руководители восстания находились под сильным влиянием Коммунистической партии Индии. Прообразом коммуниста Макбула, изображенного в повести, стал один из руководителей восстания, талантливый поэт урду Махдум Махиуддин.

Перед глазами читателей проходит короткая, но светлая жизнь Рагху Рао, выросшего под руководством коммунистов из бесправного и забитого «долгового» раба в сознательного революционера. Книга написана в форме исповеди-воспоминания Рагху Рао накануне его казни. Процесс духовного созревания человека, его формирования как яркой, активной личности показан убедительно и правдиво.

Грандиозное шествие крестьян, прославляющих в песне свободную Телингану, над которой реет алый стяг, является апофеозом повествования. Индийские критики отмечают прямое влияние горьковских образов (в первую очередь Павла Власова и Ниловны) на творчество Кришана Чандара, на образы героев этой повести.

Повесть положила начало новому этапу в литературе урду и оказала большое влияние на развитие современной индийской литературы.

Трилогия об Осле (1959)

«Трилогия об Осле» представляет собой роман-пикареску, стилизованный под средневековое народное сказание — дастан. Его главы начинаются, как правило, развернутыми заголовками-резюме с обилием архаических оборотов, с частыми инверсиями в построении фразы, с синтаксисом, знакомым по прозаическим дастанам урду и необычным для современного языка, с наличием зачинов, написанных рифмованной, ритмизированной прозой, щедро уснащенной риторическими фигурами.

Для трилогии, как и других сатирических произведений Кришана Чандара, характерно использование условных, иногда гротескных персонажей, вымышленных, неправдоподобных ситуаций и нарочито заостренных художественных приемов, что не разрушает, однако, реалистичности повествования.

Герой повествования — обыкновенный Осел, некогда принадлежавший гончару Дханну из небольшого городка Барахбанки, в силу ряда неожиданных обстоятельств научившийся читать и говорить. Это наивный простак, доверчивый и неискушенный, часто попадающий в нелепые ситуации. Однако простодушный «герой» с честью выходит из трудного положения и благодаря своей бесхитростности и наивности легко проникает во всякие тайные плутни и сделки сильных мира сего.

Странствия Осла по различным районам Индии позволяют ему знакомиться с представителями разных слоев населения, присутствовать при завершении разных сделок, тщательно скрываемых от постороннего глаза. Комическое изображение негативных явлений жизни и персонажей, олицетворяющих эти явления, разнообразные градации смеха — от легкой иронии до едкого сарказма и гротеска — делают трилогию об Осле одним из самых ярких произведений в современной индийской литературе.

Произведения Кришана Чандара

Избранное / Пер. с урду; Предисл. А. Кукаркина. — М.: Иностр. лиг., 1955.— 269 с.

Бумажный кораблик: Повести / Пер. с урду М. Салганик, А. Сухочева; Предисл. М. Салганик. — Алма-Ата: Жазушы, 1972 — 174 с.

Вор: Рассказы / Пер. с урду И. Кудрявцевой, П. Слетова. — М.: Изд-во вост, лит., 1962. — 167 с.

Глиняные фигурки: Повесть и рассказы / Пер. с урду; Предисл. А. С. Сухочева. — М.: Наука, 1979. - 142 с.

Дорога ведет назад: Роман / Пер. с урду Р. Каюмовой; Предисл. Ю. Нагибина. — М.: Прогресс, 1964,- 141 с.

Когда пробудились поля: Повесть / Пер. с урду В. Крашенинникова. — М.: Правда, 1953. — 55 с.

Мать ветров: Рассказы / Пер. с урду В. Быковой, М. Салганик и др.; Предисл. Махиндранатха. — М.: Гослитиздат, 1957.— 348 с.

Небо ясное: Повесть / Пер. с урду М. Салганик. — М.: Гослитиздат, 1960. — 78 с.

Одна девушка и тысяча влюбленных: Повесть / Пер. с урду Р. Каюмовой; Предисл. Ю. Нагибина. — М.: Иностр. лит., 1963.— 118 с.

Перевернутое дерево: Повесть / Пер. с урду В. Быковой. — М.: Детгиз, 1956.— 125 с.

Пламя и цветок: Рассказы / Пер. с англ. Ю. Мирской. — М.: Правда, 1952.— 39 с.

Поражение: Роман / Пер. с урду В. Быковой, М. Салганик; Предисл. Ходжи Ахмада Аббаса. — М.: Иностр. лит., 1958.— 148 с.

Литература о писателе

Каюмова Р. К характеристике этапов творческого пути Кришана Чандара // Краткие сообщения Института народов Азии. — 1965. — № 80: Литературоведение: Индия, Пакистан, Афганистан. — С. 116–125.

Кироптин В.Я. Рассказы Кришана Чандара // Пафос будущего. — М., 1963.— С.276–295.

Попова Н. Л. Кришан Чандар // Литература Востока в новейшее время. — М., 1977. — С. 249–257.

Сухочев А. С. Кришан Чандар. — М.: Наука, 1983. — 230 с.

РАДЖЕНДАР СИНГХ БЕДИ (1915–1984)

Писатель писал на языке урду. Родился в г. Лахоре (совр. Пакистан) в семье мелкого почтового служащего. После раздела страны (1947) переехал в Бомбей. Литературную деятельность начал в 30-е гг. Большинство героев его реалистических рассказов, вошедших в сборники «Приманка и сеть» (1938), «Лунное затмение» (1938) и «Бесплодная» (1949), — выходцы из городских ремесленников и мелких чиновников. Опубликовал несколько произведений на родном языке панджаби — сборник «Кости и цветы» (1944). В зрелом возрасте издал повесть «Грязное покрывало, или Судьба Рано» (1962), сборники рассказов «Отдай мне свои печали» (1965), «Руки мои стали пером» (1974), «Муктибодх» (1982) и сборник одноактных пьес «Семь драм» (1981). В них наиболее полно раскрылось психологическое мастерство писателя, его умение проникнуть во внутренний мир героев. Последний период творчества отмечен исканиями в области художественной формы, что дало основание некоторым критикам говорить о переходе Р. С. Веди к модернизму.

Большое место в творчестве Веди занимает работа в киноиндустрии Индии в качестве сценариста. Активно участвовал в работе Ассоциации прогрессивных писателей.

Судьба Рано (1962)

Р. С. Веди, продолжая традиции Тагора и Премчанда, выступает в повести в защиту бесправной в индийском обществе женщины-вдовы. В центре повествования — образ молодой панджабской крестьянки, рано оставшейся вдовой и прошедшей через длинную полосу тяжелых испытаний. Воспитанная в традициях покорности и долготерпения, Рано борется со многими препятствиями, стоящими на ее пути к достойной жизни и личному счастью. Пробуждение чувства собственного достоинства у Рано в ходе ее борьбы за собственное счастье и благополучие детей нарисовано убедительно и ненавязчиво. Внутреннее обаяние и твердость духа, обретенные на трудном жизненном пути, сделали Рано одним из наиболее привлекательных женских образов в современной литературе на языке урду.

Руки мои стали пером (1974)

Это сборник из десяти рассказов, отражающий наиболее зрелый период в творчестве Р. С. Веди. Рассказы «Всего одна сигарета» и «Митхун» переведены на русский язык. В большинстве рассказов сборника Р. С. Веди меньше, чем в ранних рассказах, интересует фабула произведения и больше — анализ психологических состояний, чувств и настроений героев. Проблемы отцов и детей в современном обществе, взаимоотношений молодежи, современной морали, положения талантливого художника-самоучки в буржуазном обществе («Митхун»), вопросы литературного творчества («Перед зеркалом», «Руки мои стали пером») — таков тематический диапазон этой книги писателя.

Для рассказов сборника характерно спокойное, даже медленное развитие действия, внимание к богатствам внутреннего мира героев, часто скрытым за обыденностью внешних проявлений жизни. В подходе к языку произведений, к способам характеристики героев, в самом отборе героев из среды «маленьких людей» угадывается постоянный интерес Р. С. Веди к творчеству А. П. Чехова, которого он считал непревзойденным новеллистом и одним из своих учителей.

Произведения Раджендара Сингха Беди

Избранное / Пер. с урду Л. Кибиркштис, Л. Кузнецова; Предисл. Л. Кибиркштис. — М.: Худож. лит., 1976.— 397 с.

Литература о писателе

Кибиркштис Л. Женские образы в творчестве Раджендара Сингха Беди // Литература и фольклор народов Востока. — М., 1967.— С. 137–144.

Кибиркштис Л. Пером сатиры и иронии. (По рассказам Раджендара Сингха Беди) // Литература народов Востока. — М., 1970.— С. 64–75.

Попова Н.Л. Раджендар Сингх Беди // Литература Востока в новейшее время, — М., 1977. — С. 257–258.

ЛИТЕРАТУРА ХИНДИ

ЧАНД БАРДАИ (1126–1192)

Поэт средневековой Индии считается одним из первых известных поэтов на древнем языке дингале, который лег в основу старого хинди и раджастани. В соответствии с данными исторических хроник, он был родом из Лахора (Пенджаб), происходил из касты бхатов, однако большую часть жизни провел в Дели, при дворе властителя Делийского княжества Притхвираджа, который славился своим покровительством искусству и наукам. Общепринятая легендарная версия гласит, что Чанд Бардаи был не только известным поэтом при дворе Притхвираджа, но и советником и другом махараджи и вместе с ним участвовал в его военных походах и битвах. Согласно историческим данным, Чанд Бардаи и его сюзерен Притхвирадж пали на поле боя у Панипата в 1192 г. при разгроме индийской армии Притхвираджа войсками мусульманского завоевателя из Газни Шахаб-уд-Дина, который после этого стал правителем Дели. После поражения Притхвираджа в Дели утверждаются мусульманские династии, сменяющие одна другую вплоть до прихода английских колонизаторов. Чанд Бардаи является создателем героической эпической поэмы «Притхвирадж-расо» («Слово о Притхвирадже»). «Притхвирадж-расо», воспевающая подвиги махараджи Дели, очевидно, создавалась в течение долгих лет, когда поэт находился при дворе Последнюю семидесятую саргу (главу), по легенде, дописал по просьбе отца сын Чанда Бардаи уже после его гибели.

Отдельные индийские исследователи в последние годы подвергают сомнению датировки и достоверность изображаемых в поэме событий. Они делают свои выводы на основе анализа языка, обнаруживая неточности имен и дат, и заключают, что автор поэмы некий Чанд Бардаи, уроженец Раджастана, создал свое произведение где-то в XVII в. Однако подавляющее большинство ученых придерживаются мнения, что «Притхвираджрасо» создавалась во второй половине XII — начале XIII в. и являлась художественной поэмой, а не исторической хроникой. Передаваясь из уст в уста как песенно-балладное произведение, поэма в процессе своего исторического бытования могла иметь различные языковые варианты, интерполяции и т. п. До настоящего времени в Индии нет полного научного издания рукописи «Притхвираджрасо».

Поэма Чанда Бардаи «Притхвираджрасо» положила начало традиции лирико-эпических произведений типа рыцарских поэм в Северной Индии, которые в названии сохранили слово «расо» и часто заимствовали из «Притхвираджрасо» в соответствии со средневековым литературным этикетом целые поэтические строфы и выражения. Жанр расо был очень популярен в Индии в XIII–XVII вв., например «Бисальдев-расо» Нарапати Нальха, «Притхвирадж виджай расо» Джа-янака, «Хаммир-расо» Джаянака и многие другие.

Притхвирадж-расо

«Притхвирадж-расо» — это огромная лирико-эпическая поэма в две с половиной тысячи страниц. В ней подробно излагается родословная четырех поколений царского рода Чауханов, выходцев из местности Абу в Раджастхане. Первые главы поэмы — история возвышения правителей Аджмера. Грозный правитель Аджмера женит своего наследника на одной из дочерей повелителя Дели. У них рождается сын Притхвирадж. Унаследовав владение отца и трон деда по матери, Притхвирадж становится правителем объединенного королевства — Аджмера и Дели. Такое возвышение Притхвираджа не нравится его двоюродному брату Джаячанду, радже княжества Каннаудж, который также мечтал получить трон деда.

Однажды Джаячанд решил устроить торжественное жертвоприношение богам в честь предстоящего обручения своей дочери Саньёгиты. Право выбирать жениха раджа предоставил ей самой. По этому случаю были разосланы приглашения всем правителям соседних княжеств. На торжественную церемонию прибыли все приглашенные, кроме Притхвираджа. Чтобы отомстить брату за такое пренебрежение и унизить его, оскорбленный Джаячанд приказал отлить статую Притхвираджа и поставить ее в качестве привратника у входа во дворец. Однако дочь расстроила все его планы. Еще ранее влюбленная в молодого повелителя Аджмера и Дели, Саньёгита из всех претендентов на ее руку отдала предпочтение Пригхвираджу. Разъяренный отец прогоняет ее со своих глаз и заточает в уединенный замок на берегу Ганга. Видя, как хозяин стремится унизить их господина, вассалы Притхвираджа прерывают церемонию и покидают дворец Джаячанда. Узнав от них, где находится Саньёгита, Притхвирадж похищает ее и отправляется с ней в Дели В пути их настигает погоня, посланная Джаячандом, но Притхвирадж разбивает войско Джаячанда и благополучно возвращается в Дели.

Пока Притхвирадж предавался утехам со своей возлюбленной, его армия, без того ослабленная в сражениях с войсками Джаячанда и других враждующих раджей, приходит в упадок. А между тем с севера надвигается новая гроза. Притхвирадж дает убежище атаману патанов Хусейн-шаху, бежавшему из Газни, чтобы спасти свою возлюбленную от домогательств правителя Газни Шахаб-уд-Дина. Шахаб-уд-Дин требует от правителя Дели выдать ему беглецов, однако Притхвирадж гордо отказывается. Тогда Шахаб-уд-Дин врывается в пределы владения Притхвираджа, но терпит неудачу: его войска разбиты, а сам он захвачен в плен. Притхвирадж проявляет великодушие и отпускает Шахаб-уд-Дина на волю. Собрав новую армию, Шахаб-уд-Дин снова ведет войска на Дели. Армия Притхвираджа терпит поражение, а сам он попадает в плен к Шахаб-уд-Дину. Победитель отправляет его в свою столицу. Вслед за Притхвираджем отправляется и Чанд Бардаи, чтобы разделить со своим повелителем и другом все тяготы заточения Прибыв в Газни, поэт отыскивает темницу, где томится Притхвирадж. Вместе с ним они задумывают отомстить правителю Газни и тем искупить позор поражения. Однажды, когда Шахаб-уд-Дин находился поблизости от темницы, Притхвирадж послал смертельную стрелу. Правитель Газни упал сраженный, а Чанд и Притхвирадж, чтобы избежать позорной казни в неволе, закалывают друг друга. Так кончает жизнь последний индусский правитель Дели, прежние владения которого отныне становятся оплотом мусульманского владычества над Северной Индией.

Хотя в поэме описываются героические деяния и гибель Притхвираджа, в ней сквозит тревога перед ширящимися мусульманскими завоеваниями и кровопролитными войнами между князьками отдельных областей. Поэма звучит как призыв положить конец вечным междоусобицам, раздирающим родину, и объединить свои силы против внешнего врага. Показывая храбрость и благородство Притхвираджа, певец рисовал идеальный образ правителя, верного своему долгу, поражение и бесславная его гибель служили как бы предостережением для тех, кто, презрев горькие уроки прошлого и забыв о нависшей над родиной опасности, готов по ничтожному поводу обнажить меч против своего брата. В этом глубокий патриотический смысл поэмы.

Литература о писателе

Сазанова Н. М. Индийский расо-литературный комплекс средневековой Северной Индии // Народы Азии и Африки. — 1966.— № 1.

ВИДЬЯПАТИ (БИДДЕПОТИ) (1352–1448)

Один из поэтов Северной Индии, положивших начало традиции песенной поэзии на народных языках. Помимо апабхранша и майтхили ряд своих произведений он создавал на санскрите. Видьяпати родился в бихарской деревне Биспхи, принадлежал к знатному брахманскому роду. Поэт получил блестящее образование, изучил государственное право, историю, санскритский язык, классическую индийскую литературу. Не отступая от семейных традиций, Видьяпати сделался придворным поэтом и писал по заказу двора. В числе его произведений были руководства по богослужению, экономике и политике. По своему художественному уровню они не выделялись из общей массы такого рода сочинений, создававшихся современниками поэта.

Кроме того, Видьяпати принадлежат сборники назидательных рассказов «Обход земли», «Испытание человека», написанные в жанре обрамленной повести. Большой интерес представляет его пьеса «Победа Горакшанатха», которая кроме обычных диалогов на санскрите и пракритах содержит двадцать пять песен на майтхили.

Где-то к сорока годам жизни поэта происходит постепенный перелом в его мировоззрении. Все более тесным становится для Видьяпати узкий круг придворных ценителей его творчества, все сильнее недовольство собственной ролью поэта для избранных. Жизнь народа, его песни привлекают Видьяпати своей простотой и задушевностью. Он стремится отойти от традиционного санскрита, слагать свои произведения на языке, понятном широким массам, — майтхили. В этот период Видьяпати создает историческую поэму «Лиана славы».

Конец жизни поэт провел в своей родной деревне, вдали от суеты придворной жизни. По легенде, в момент кончины в знак его великих заслуг к нему пришли воды Ганга.

Лиана славы

Самое раннее произведение писателя. Тема произведения — борьба индийцев за освобождение Митхилы, захваченной мусульманскими завоевателями. Потерпев поражение от мусульман и лишившись трона, правитель Митхилы Киртгисинха предпринимает дипломатические шаги для создания объединенной коалиции индийских княжеств. В конце концов его старания приводят к сплочению разрозненных сил и организации армии, которая освобождает Митхилу из рук захватчиков. В поэме отчетливо звучат героико-патриотические мотивы, проводится идея единства в общей борьбе. Автор дает великолепные зарисовки быта средневекового города, реалистически изображает армейские будни того периода. Смена поэтических ритмов оживляет повествование, сообщает ему необходимую экспрессию. Переходы от языка авахатха апабхранша к майгхильскому и обратно свидетельствуют о стремлении автора отойти от классической традиции и в то же время говорят нам о том, насколько цепкой была эта традиция.

Падавали

Видьяпати создал цикл из нескольких сот стихов-песен («Падавали»), небольших по объему, в среднем от 6 до 12 строк каждая, разнообразных по мелодии и ритму, несложных по своей композиции и сюжету. Песенное творчество Видьяпати оказало влияние на многих крупнейших поэтов Северной Индии. Основные герои песен Видьяпати — влюбленные пастух Кришна и пастушка Радха, а также ее подруги. Тема любви объединяет большинство песен в замкнутый цикл. Поэт изображает тончайшие оттенки чувств переживаний молодых влюбленных: первый трепет любви и робкие мечты о любимом, любовное томление, нетерпеливое ожидание встречи и боязнь людских пересудов, радость свидания и горькое чувство утраты. Для ряда песен характерна эротическая окраска. Изобразил ли Видьяпати в своих песнях реальную, «земную» любовь или символически показал душу человеческую (Радха), стремящуюся соединиться с богом (Кришна)? Этот вопрос требует еще изучения. Песни неоднородны — во многих нет и намека на такую символику, в других же его первоначальное значение было деформировано временем.

Помимо кришнаитской любовной лирики у Видьяпати на майгхили имеются обрядовые песни и шиваитские стихи.

Произведения Видьяпати

Видьяпати / Пер. В. Микушевича // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии, — М., 1977,- С. 142–146.

Пурушапарикша (Испытание человека) / Пер. с санскрита и примеч. С. Д. Серебряного // Индийская средневековая повествовательная проза. — М., 1982. — С. 269–307.

Литература о писателе

Балин В. И. Лирика Видьяпати (К характеристике героев) // Учен. зал. ЛГУ. — 1962. — Вып. 16: Сер. востоковед, наук. — С. 112–126.

Серебряный С.Д. Видьяпати, — М.: Наука, 1980,— 236 с.

Серебряный С. Д. Материалы для изучения творчества Видьяпати Тхакура // Литературы Индии. — М., 1973,- С. 86–110.

Mislira L. Р. A critical note on Vydyapati // East and West. — (Rome). 1966. — Vol. 16. — Ns 1–2. — P. 126–138.

КАБИР (1440–1518)

Народный поэт и мыслитель. По легенде, Кабир был сыном индуски-вдовы и как подкидыш воспитывался в семье ткача-мусульманина и всю жизнь не оставлял ткачества. В своем творчестве он дал наиболее яркое художественное выражение настроениям городских низов Делийского султаната, в его стихах чувствуется стихийный антифеодальный протест, утверждается ценность человеческой личности, как таковой, вне рамок религии и касты.

Мало известно о жизненном пути Кабира, но на основании того, что сообщается в его собственных произведениях, а также в различных сектантских сочинениях и в «Житии Кабира», полагают, что большую часть жизни он провел в Бенаресе, был последователем учителя бхактов Рамананда и подвергался преследованиям как со стороны ортодоксального мусульманского и индусского духовенства, так и со стороны властей.

Передававшиеся из уст в уста глубокие по мысли, остронацеленные и художественно совершенные строфы Кабира всем своим содержанием свидетельствовали о мятежном духе поэта. Принадлежа по внешним признакам своих произведений к традиции бхакти, Кабир шел в идейном отношении гораздо дальше ее, формулируя гуманистический идеал человека, свободного от религиозных предрассудков и кастовых оков, противостоящего феодальному гнету. Сакхи, пады, рамайни Кабира исходят по форме своей из фольклорной традиции.

Художественное совершенство и философская глубина гармонично сочетаются в каждом произведении Кабира. Пантеистически настроенный, он, видимо в силу своего жизненного опыта, задается вопросами, ставящими под сомнение общепринятые в ту пору взгляды.

Велик создатель или тот, кто сотворил творца живых?

Велики Веды или то, что породило мудрость их?

Сам человек велик иль нет, во что он веровать привык?

Никак загадки не пойму, кто в мире истинно велик?

(Пер. С.Липкина)

В настойчивых поисках выхода из жизненных противоречий Кабир утверждает жизнь, зовет тружеников к единству, преодолевающему религиозные и кастовые барьеры.

Кто придумал две дороги, что теряются в тумане?

Кто сказал нам: «Все — индусы, а вот этот мусульманин»?

Поразмысли-ка, безмозглый, кто устроил ад и рай?

Уходи, мулла, с Кораном и неверных не пугай!

Он пытался представить себе и некоторый общественный идеал.

Мы — жители этой страны, где двенадцать месяцев радость.

Любовь струится потоком; всюду разлит пленительный свет.

Мы — жители этой страны, где двенадцать месяцев весна,

Где с неба струится влага бессмертия, омывающая всех добродетельных людей.

Мы — жители этой страны, где вечно длится игра Всевышнего,

Где светильник непостижимо горит без фитиля и без масла.

По преданию, Кабир был неграмотен и пел свои стихи за работой. До нашего времени наиболее достоверный текст сохранился в составе священной книги сикхов «Ади гранта» («Изначальная книга»). Содержание поэзии Кабира противоречит утверждениям о его неграмотности и необразованности — поэт демонстрировал столь глубокую осведомленность как в индусской, так и в мусульманской, особенно суфийской традиции, что неизбежно возникает мысль о его весьма серьезной начитанности.

Поэтическое и идейное наследие Кабира оказало исключительно сильное воздействие на все дальнейшее развитие литератур народов Северо-Западной Индии, на кристаллизацию в них демократических тенденций. Особенно это следует сказать о пенджабской литературе, для которой творчество Кабира послужило не только одним из важных источников идей, но и стало неотъемлемой частью ее классического прошлого.

Произведения Кабира живут до сих пор и в своем оригинальном виде, и в многочисленных переводах на современные индийские языки, и в фольклорных перепевах. Имеются также переводы на европейские языки, в том числе на русский.

Произведения Кабира

Лирика / Пер. С.Липкина. — М.: Худож. лит., 1965,— 172 с.

(Стихи] // Восточный альманах, — М., 1958 — Вып. 2.— С. 65–67.

[Стихи] / Пер. С. Липкина // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М., 1977,- С. 149–158.

Литература о писателе

Балин В.И. Стихи Кабира в переводах Рабиндраната Тагора // Учен. зап. ЛГУ, — 1961,— Вып. 12: Сер. востоковед, наук. — С. 189–198.

Гафурова Н.Б. Кабир и его наследие. — М.: Наука, 1976.— 102 с.

Гафурова Н.Б. Проблема творческого наследия Кабира // Литературы Индии. — М., 1973.— С. 66–76.

Паевская Е. В. Вольнодумная литература // Литература Востока в средние века, — М., 1970. — С. 372–378.

Серебряков И.Д. Кабир // Восточный альманах. — М., 1958 — Вып. 2.— С.61–64.

Machwe Prabhakar. Kabir / Foreword by Hazari Prasad Dwivedi. — New Delhi: Sahitya akad., 1968. — 59 p.

Sethi V. K. Kabir: The weaver of God’s name. — Punjab: Radha Soami Satsang Beas, 1974. — XIII, 762 p.

МАЛИК МУХАММАД ДЖАЯСИ (1492–1542)

Представитель суфийской поэзии, создававшейся в средние века на авадхи (основной диалект восточного хинди). О жизни Джаяси известно немного. Долгое время поэт жил при дворах правителей Газипура и Бходжура. С детских лет склонный к экзальтации, поэт с годами все больше отходил от мирских дел, предаваясь размышлениям о Боге и истинном служении ему. Лишившись единственного сына, трагически погибшего в юношеском возрасте, поэт навсегда покинул родной дом и стал странствующим дервишем, находящим утешение в беспрестанной кочевой жизни. Последние дни своей жизни он провел как отшельник, живя в лесу близ Ушетхи, где после своей кончины и был погребен.

Популярность Джаяси как поэта и человека еще при жизни была столь велика, что строфы из его произведений распевались как народные песни. За свою жизнь Джаяси создал три поэмы: «Падмават» (или «Падмавати»), «Писание» и «Последнее речение».

«Писание» — это сборник стихотворных афоризмов автора о Боге, сущности человека, о сотворении мира, любви к создателю и т. п. Расположены они в алфавитном порядке по первой букве стиха.

В «Последнем речении» Джаяси дает описание Судного дня, когда мертвые должны подняться из могил и предстать перед Всевышним с отчетом обо всех своих земных деяниях.

Особенно знаменита его поэма «Падмават», над которой начиная с 1520 г. Джаяси работал около двадцати лет. Эта поэма по праву считается гордостью индийской литературы. Она написана на тему из индийской истории и рассказывает об осаде Читгора в 1303 г. и взятии его Ала уд-Дином Хильджи после гибели его защитников. Изображенные в «Падмават» исторические факты переплетаются, как в поэмах «расо», с любовно-романтическими событиями, в данном случае с историей любви и брака махараджи Читтора Ратнасена и прекрасной принцессы Падмавати. После смерти мужа прекрасная Падмавати совершает сати вместе с другими женщинами осажденного Читгора, чтобы не попасть в руки мусульманского завоевателя Ала уд-Дина Хильджи. Джаяси создавал «Падмават» как суфийскую аллегорическую поэму, причем объяснял в тексте, что, например, героиня Падмавати олицетворяет любовь-знание, соединяющее с Богом; Ратнасен — человеческую душу; Ала уд-Дин — заблуждение и т. п. Однако, несмотря на суфийскую мистическую дидактику, тема земной любви, патриотической борьбы за родину, дыхание исторических событий и реалий ясно ощущается в знаменитой поэме Джаяси.

Литература о писателе

Паевская Е. В. Суфийская поэзия // Литература Востока в средние века. — М., 1970. — С. 378–380.

СУРДАС (1478/79-1582/83)

Один из поэтов индийского средневековья, основоположник многовековой традиции лирической поэзии на брадже (диалект западного хинди), представитель литературы вишнуизма в Северной Индии. Он родился слепым в деревушке Сихин близ Дели в небогатой брахманской семье. Рано оставил родительский кров, вел отшельнический образ жизни. В юности начал слагать гимны во славу бога Вишну. Сам же и исполнял их перед слушателями, приходившими из дальних деревень В 1511 г. Сурдас познакомился с известным индийским философом Валлабхачарьей, который посвятил поэта в свою религиозную общину «Валлабхасампрадай». Эта община была одним из центров вишнуитской поэзии в Северной Индии. Восемь поэтов во главе с Сурдасом объединились здесь в поэтический союз «Аштачхап». В обязанности членов этого религиозного союза поэтов входило активное участие во всевозможных церемониях и храмовых богослужениях, для которых поэты слагали и исполняли песнопения о жизни Кришны. В общине Сурдас провел остаток своей жизни. Агиографическая литература секты Валлабхачарьи сообщает о встрече поэта с императором Акбаром и отмечает отказ Сурдаса стать придворным поэтом императора.

Сурдас создает кришна-лилы — гимны о земном воплощении бога Вишну в облике деревенского пастуха Кришны. Собрание нескольких тысяч таких гимнов и явилось главным произведением поэта — лирико-эпической поэмой «Океан гимнов» («Сур-сагар»), над которым он работал несколько десятилетий.

Стихи и песни Сурдаса построены на материале древнеиндийских эпических и пуранических произведений, из которых первое место занимают «Махабхарата», «Рамаяна» и «Бхагавата-пурана» Традиционные идеи и образы художественно переосмыслены автором в духе современных ему религиозно-философских концепций учения бхакти (т. е. преданности, любви к Богу), которое явилось идеологической основой широких антифеодальных выступлений народных масс и получило мощный отзвук в индийском искусстве и литературе.

Винаи Сурдаса пронизаны характерными для бхакти демократическими идеями равенства всех перед Богом независимо от касты, социального или имущественного положения. Они входят составной частью в обширную гимнографическую литературу индийского средневековья. Сурдас в каждом гимне возносит хвалу Вишну, Раме, Кришне и др., говорит об их красоте, милосердии и могуществе, перед которым не могут устоять ни всесильные боги, ни чудовищные демоны. В винаях нет сюжета, но имеется множество фрагментов-ссылок на древние легенды и сказания. Вишну и его земные воплощения, а также его приверженцы-бхакты выступают в винаях как положительные герои, и, напротив, другие боги терпят неудачу в столкновениях с Вишну. Учитывая необычную стойкость и повсеместное распространение изустной традиции, можно говорить о богатом подтексте винаев, воспринимавшихся слушателями несомненно гораздо объемнее, шире, нежели при их современном прочтении. Этому содействовал и определенный экстатический настрой аудитории, и музыкально-мелодическое своеобразие гимнов. В винаях Сурдаса звучат обычно мотивы неустроенности этого мира, людских страданий и невзгод, падения нравственности. Выход один — разорвать круговорот земных рождений и слиться с Богом. Для этого надо идти путем бхакти, т. е. беззаветной любви к Богу. В винаях жизнь изображается как безбрежный океан бед, в котором беспомощно барахтается человек. Его дурные наклонности — жадность, тщеславие, злоба — словно водоросли опутывают ему ноги и увлекают на дно. Только лодочник-Бог способен помочь человеку выбраться из этого океана. В винаях много упоминаний о том, как Вишну приходит на помощь своим верным бхактам, почти каждый гимн оканчивается просьбой к Богу явиться бхакту, взять его к себе. Много советов, как придерживаться истинного пути бхактов, подавлять в себе гордыню, зависть и другие пороки, постоянно помнить о Вишну, слушать и восхвалять его в гимнах. Несмотря на узость тематики, частые вариантные повторы, эти произведения Сурдаса обладают несомненными художественными достоинствами, хотя винаи и являются наиболее традиционным жанром индийской религиозной поэзии.

Океан гимнов

«Океан гимнов» — лирико-эпическая поэма, объемом в 50 тысяч строк, разбитая по образцу «Бхагавата-пураны» на двенадцать неравных частей (глав). Очевидно, в более позднее время множество как будто самостоятельных поэтических легенд, историй, входящих в это произведение Сурдаса, были связаны воедино цепью последовательных воплощений бога Вишну на земле. Согласно религиозно-философской концепции индуизма, Вишну являлся на землю в самых разных обликах: рыбы, огромной черепахи, вепря, царя Рамы, пастуха Кришны и т. д. Сурдаса более всего привлекал образ Кришны — вот почему этот (десятый) раздел, наиболее обширный, является ядром всего произведения. Разделы с первого по восьмой, а также одиннадцатый и двенадцатый содержат в себе сжатый поэтический пересказ ряда древнеиндийских легенд: рассказывается о рождении Шукадевы — сына известного мифического мудреца Вьясы Двайпаяны, об отказе Кришны пировать во дворце высокомерного Дурйодханы и его скромной трапезе за столом Видуры, дяди Кауравов и Пандавов, о чудесном спасении жены Пандавов Драупади, которую хотели обесчестить во дворце Кауравов, и еще ряд других эпизодов, восходящих к «Махабхарате». Рассказывается о двадцати четырех аватарах Вишну, о бракосочетании дочери Гималаев Првати и бога Шивы, о стойком мальчике-бхакте Дхруве, ставшем после смерти сияющей Полярной звездой. История об отшельнике Джарбхарате повествует о том, как он полюбил олененка и забыл о Боге, в наказание за это в новом рождении он сам стал оленем. Рассказывается о жене святого Гаутамы Ахалье, согрешившей с Индрой, и о постигшем ее наказании. О появлении Вишну на земле в облике громадной черепахи, которая служила опорой богам и асурам во время пахтанья мирового океана, и т. д. Все эти легенды даны сжато, сокращенно, являясь как бы данью уважения поэта священной «Бхагавата-пуране». Девятый раздел — это «Рамаяна» Сурдаса, где говорится о жизни царевича Рамы, о его женитьбе на прекрасной Сите, о скитаниях в лесу и сражениях с ракшасами, о похищении Ситы царем Ланки демоном Раваной, о походе Рамы, поддержанного отрядами могучих обезьян и медведей, на остров Ланку и ожесточенном сражении с ракшасами, о счастливом соединении Рамы и Ситы, воцарении их на родине, долгой безбедной жизни.

Главная часть поэмы повествует о жизни Кришны. Кришна — земное воплощение бога Вишну родился, по легенде, в г. Матхуре, в темнице, куда его родителей принца Васудева и принцессу Деваки заточил жестокий родственник узурпатор и повелитель демонов Канса. Тирану Кансе была предсказана гибель от потомства Деваки и Васудева, поэтому он убивал всех рожденных Деваки детей. Для спасения новорожденного Кришны от гибели Васудева переправляет божественного младенца в деревню Гокуль в Брадже, находящуюся по другую сторону реки Джамны. Свои счастливые детские и юношеские годы Кришна проводит в пастушеской деревне в семье приемной матери Яшоды и отца Нанда. Основным содержанием поэмы и стало повествование о детстве и юности Кришны-пастуха в деревне Браджа и о его любви к Радхе. Эпизоды, изображающие свидания влюбленных, глубоко поэтичны, сопровождаются чудесными зарисовками индийской природы в разные времена года. Близится печальная разлука: Кришна отправляется в Матхуру. Его новые сражения с демонами и свержение Кансы с престола завершают повествование.

Народный поэт Сурдас положил начало новой поэтической традиции на брадже, длившейся в Северной Индии вплоть до XX в.

Произведения Сурдаса

[Стихи] / Пер. В. Микушевича // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М., 1977. _ С. 158–161.

Литература о писателе

Паевская Е. В. Кришнаитская литература. Сурдас // Литература Востока в средние века. — М., 1970,- С. 381–385.

Сазанова Н. М. «Океан поэзии» Сурдаса. — М.: МГУ, 1973.— 309 с.

Цветков Ю. В. Винаи Сурдаса // Литература и фольклор народов Востока. — М., 1967. — С. 5—17.

Цветков Ю. В. К характеристике окружения Сурдаса // Литературы Индии. — М., 1973. — С. 77–85.

Цветков Ю. В. О композиции и жанре «Сур-сагара» (индийского поэта XVI в. Сурдаса) // Теоретические проблемы восточных литератур. — М., 1969. — С. 218–223.

Цветков Ю. В. Сурдас и его поэзия, — М.: Наука, 1979,— 165 с.

Norwin Hein. The myracles plays of Mathura. — Oxford; London, 1973.

Sazanova N M. Krishna legende. — Leipzig, 1985.

Sur Das’s Krishnayana. — Weimar; Leipzig, 1978.

МИРА БАИ (1499–1547)

Поэтесса, занимающая особое место в поэзии бхакти. Ее песни-пады вошли в золотой фонд литературы хинди, раджастанской и гуджаратской. Родилась Мира Баи в деревне Кхурки (Мевар) в знатной семье одного из правителей княжества Мерты. Рано оставшись сиротой, воспитывалась дедом — Ратнасинхом Дудаватом, бывшим князем Мерты. По-видимому, получила хорошее образование, по традиции знатных раджастанских семей ее обучали искусствам — музыке, поэзии, танцам. В 1516 г. ее выдают замуж за Бходжраджа, сына махараджи Читтора, но уже через несколько лет, в 1522 г., она становится вдовой. Не желая считаться с принятыми в семье махараджей Читтора жестокими обычаями сати в отношении вдовы и будучи страстной последовательницей бхакти, Мира Баи бежит в 1534 г. в Брадж. Легенды сохранили ряд преданий о покушениях на ее жизнь родственников мужа, особенно свирепо преследовал ее Рана — правитель Читтора, брат мужа Сохранились стихи Мира Баи, рассказывающие об этих преследованиях. Однако и в Брадже ее не оставляют в покое, и в 1538 г. Мира Баи снова спасается бегством, на этот раз в Двараку (Гуджарат), где, по легенде, была столица правителя Кришны. Очевидно, здесь в 1547 г. она умирает, судя по записям родовых книг Имя Мира Баи окружено в Индии многими легендами, они рассказывают о спасении поэтессы от рук неутомимых преследователей благодаря помощи самого Кришны — ведь она исповедовала кришнаитское бхакти и посвящала все свои песни-стихи прекрасному Кришне. Трижды пытались убить Мира Баи родственники, но яд превращался в напиток бессмертия — амриту в ее руках, ядовитая змея — в драгоценное ожерелье, а тернии — в розы До сих пор в Брадже, во Вривдаване и в Двараке сохраняются храмы Мира Баи.

Мира Баи слагала свои стихи, очевидно, на брадже, но имеются записанные и якобы принадлежавшие ей песни на гуджарати и раджастани. Ее стихи создавались на мелодические раги и пелись. По преданию, ее изображают на миниатюре с вином в руках, танцующую перед статуэткой Кришны. В настоящее время трудно определить, сколько и каких стихов-падов создала Мира Баи. По Дакорской рукописи атгри идентифицировано около двухсот падов. Они представляют собой лирическую поэзию бхакти, в которой Мира Баи как бы воплощается духовно в страдающую в разлуке с Кришной пастушку-гопи. Всепоглощающее чувство безграничной и вечной любви раскрывается в ее стихах, многие из которых как народные любовные песни исполняются в Брадже, Раджастхане, Гуджарате и других районах Индии. Определить с достаточной степенью уверенности, что из исполняемых падов, подписанных именем Мира Баи, действительно принадлежит ей, не представляется возможным. Любовь-бхакти у Мира Баи предстает в образе интимной человеческой любви, свободной от оков касты, знатного рода и общепринятой средневековой морали.

Произведения Мира Баи

[Стихи] / Пер. Н. Мальцевой // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М, 1977,- С. 161–163.

Литература о писательнице

Паевская Е В. Мира Баи // Литература Востока в средние века. — М., 1970. — С. 386 Behari Bankey Bhakta Mira. — Bombay: Bharatiya vidya bhavan, 1971,— 190 p.

Nilsson Usha S. Mira Bai. — New Delhi: Sahitya akad, 1969 — 70 p.

ТУЛСИДАС (1532–1624)

Один из поэтов индийского средневековья известен и как религиозно-философский мыслитель, создавший свою оригинальную концепцию в русле рамаитского бхакти и положивший начало одному из путей в системе бхакти. Он родился в деревушке Сорон, недалеко от Раджапура (Уттар Прадеш), в семье бедного брахмана. Тулсидас хорошо изучил жизнь всех слоев населения Индии, познакомился с природой, географией и достопримечательностями многих частей страны, что нашло свое отражение в его творчестве. Недаром «индийской энциклопедией», «Библией Индии» называют лучшее его произведение — монументальную эпическую поэму «Море подвигов Рамы».

Большую часть жизни Тулсидас провел в Бенаресе, где был посвящен в религиозную общину, основанную известным философом и религиозным деятелем Раманандой (XV в.), учение которого оказало немалое влияние на мировоззрение поэта. Много лет посвятил Тулсидас изучению древнеиндийского культурного наследия: вед и комментариев к ним, итихас и пуран, эпических поэм, древнеиндийской драмы. Их идеи и художественные образы переосмысливаются поэтом, занимают значительное место в его творчестве.

12 поэтических произведений принадлежат Тулсидасу. Среди них — «Кавигавали», или «Ка-витта-Рамаяна» (т. е. «Рамаяна», написанная стихотворным размером «кавитга»). Она состоит из 345 отдельных песнопений, прославляющих величие и героические подвиги Рамы в сражениях с ракшасами на острове Ланка. Некоторые фрагменты носят автобиографический характер, в ряде песнопений автор дает описание современного ему общества, подчеркивая тяжелую участь беднейших слоев населения. «Кавигавали» написана на брадже около 1613 г.

Собрание винаев (ок. 1609)

«Собрание винаев» представляет собой сборник гимнов в честь Рамы, Шивы, Ганеши, Дурги, Ханумана и других индуистских божеств. Гимны связаны одним сюжетом — посланием поэта богу Раме, в котором Тулсидас жалуется на непереносимую тяжесть современного ему «железного века», обнищание населения, падение нравственности, нарушение традиционных норм морали и религиозных устоев. Поэт просит у богов исправить создавшееся положение, высказывает свой взгляд на то, как это сделать. Произведение насыщено идеями бхакти, рекомендующего путь самозабвенной любви к Богу. «Собрание винаев» состоит из 279 гимнов, написанных на сан-скритизированном брадже около 1609 г.

Песнопения (ок. 1570)

«Песнопения», написанные Тулсидасом на брадже, созданы им под несомненным влиянием кришнаитской песенной поэзии. 328 песнопений разбиты на семь частей, тематически сходных с семью книгами поэмы «Море подвигов Рамы» — основного произведения поэта, однако отличающихся значительно меньшим объемом и иной композиционной структурой. В «Песнопениях» нет того стройного сюжета, который характерен для поэмы Тулсидаса; каждая из песен тяготеет к самостоятельности, хотя отнюдь и не выпадает из общей композиции. Песни удивительно лиричны, тонко рисуют духовный облик Рамы, передают глубину его чувств. В них славится не боевой дух Рамы, не его решительность, твердость, героизм, а нежная любовь к Сите, горячая привязанность к брату Лакшмане, дружеские чувства к своим верным боевым соратникам.

Море подвигов Рамы (ок. 1575)

Сюжет сказания о Раме является бессмертным в индийской литературе и искусстве. За тысячелетия были созданы сотни «Рамаян» на всех индийских языках. Поэма Тулсидаса находится в числе лучших. Значительное влияние на поэму Тулсидаса оказала Бхагавата-пурана.

Поэма традиционно делится на семь книг и сохраняет основные сюжетные линии развития. В поэме Тулсидаса Рама — высшая божественная субстанция в человеческом облике. Он возвышается над всеми богами, а они смиренно ждут милости от него, служат ему. Его жена Сита — это воплощение божественной силы, с помощью которой Рама преобразует мир. Религиозно-философская концепция у Тулсидаса носит самодовлеющий характер.

Большая часть первой и последней книг посвящена философским взглядам автора, изложению его морально-этического кредо. Отдельные фрагменты других книг поэмы также носят философский характер: так, в третьей книге («Лесная») Рама и Лакшмана ведут беседу о знании, майе, бесстрастии, принципах бхакти. Повествование у Тулсидаса сопровождается постоянным восхвалением достоинств Рамы, непрестанным напоминанием о его божественной сущности, могуществе, всезнании. В этой связи традиционные эпизоды поэмы получают иное освещение, изменяется логика событий, их глубинные причинно-следственные связи, по-иному мотивируются поступки героев. Решающее значение получает тот факт, что многие герои знают заранее, что Рама не человек, а бог. Так, демон Марича знает, что выступать против бога Рамы бессмысленно, и все же превращается в золотого оленя и увлекает Раму в леса, чтобы отвлечь от Ситы, которую должен похитить Равана. Сраженный стрелой Рамы, Марича успевает перед смертью произнести имя Рамы, что в соответствии с концепцией бхакти дает ему возможность попасть в рай. Многие ракшасы совсем не боятся пасть в сражении от руки Рамы, а, наперед зная, что Рама — бог, даже стремятся к этому, ибо смерть от руки Рамы — прямая дорога в рай. При таких условиях конфликтные ситуации нередко утрачивают свою остроту и напряженность. В полной мере это относится и к одному из центральных эпизодов — похищению Ситы. Рама у Тулсидаса — провидец, он заранее знает о готовящемся похищении Ситы и поэтому помещает ее в огонь. Равана похитил не саму Ситу, а лишь ее призрак, искусно созданный Рамой и внешне ничем не отличающийся от подлинной его супруги. Так Тулсидас решил морально-этическую проблему возможной супружеской неверности во время разлуки Рамы и Ситы. Эта проблема веками мучила брахманов — блюстителей морали, что нашло свое отражение в интерполяциях последней книги «Рамаяны» Вальмики. Тулсидасу не понадобилось подвергать Ситу второму унизительному изгнанию на много лет (как в «Рамаяне» Вальмики). «Море подвигов Рамы» заканчивается воцарением Рамы и его супруги, которая вышла из огня и конечно же была вне всяких подозрений.

В последней книге своей поэмы Тулсидас дает традиционное изображение ужасного «железного века» с его нищетой, голодом, разорением, крушением общепринятых норм морали и нравственности, ломкой религиозных устоев, обострением противоречий между различными социальными слоями. Несмотря на явную гиперболизацию, нетрудно увидеть под символическим «железным веком» («калиюгом») современную поэту действительность.

В этой же книге Тулсидас рисует картину счастливого общества, которым правит мудрый царь Рама. Здесь находят отображение взгляды поэта на идеальное устройство общества. Эго — своеобразная социальная утопия, которая не получает в индийской литературе средних веков той детальной разработки, как это было в литературах средневековой Европы. Появление такого рода произведений на Западе и Востоке объясняется общими причинами: неудовлетворенностью существующим социальным устройством общества.

Поэма Тулсидаса получила большую популярность в Индии. Она близка народу своей темой, создана на понятных широким массам языках авадхи и брадже. Лишь краткие обращения к божествам да речь святых подвижников передана на санскрите. «Море подвигов Рамы» — значительное явление в истории индийской литературы и культуры.

Произведения Тулсидаса

Рамаяна, — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1948,— 996 с.

Священное озеро деяний Рамы / Пер. С. Северцева // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М., 1977.— С. 163–170.

Литература о писателе

Баранников А.П. Индийская филология. — М., 1959.— С.31—112, 169–246.

Паевская Е.В. Рамаитская литература. Тулсидас // Литература Востока в средние века, — М., 1970,- С. 386–396.

Цветков Ю. В. Тулсидас. — М.: Наука, 1987.— 180 с.

КЕШАВДАС (1555–1617)

Один из крупнейших поэтов хинди, основоположник поэзии «рити» и исследователь теории индийской поэзии. Он родился в Орчхе (Бунделькханд, Центральная Индия) в образованной брахманской семье: отец его был астрономом, брат — известным санскритологом. Кешавдас получил превосходное образование и впоследствии стал придворным поэтом, советником правителей Орчхи. Его мировоззрение складывалось под влиянием идейно-эстетических традиций древнеиндийской поэтической школы, а также распространенных в то время идей бхакти. Кешавдасу принадлежит поэма «Луна славы Джахангира» (1612), в которой рассказывается о жизни императора Джахангира и воспеваются его деяния. В таком же панегирическом стиле создана и поэма «Сказание о Вирсинхдеве» (1607), где рассказ о подвигах местного правителя чередуется с философскими рассуждениями о добре и зле, ставятся некоторые вопросы морально-этического порядка. «Песнь знания» (1610) Кешавдаса написана под влиянием одной из драм санскритского драматурга 11 в. Кришна Мишры. Здесь любопытна персонификация интеллектуальных и чувственных качеств человека — положительных и отрицательных. Их противоборство, происходящее в рамках философских концепций веданты, заканчивается победой добра. «Пятьдесят две жемчужины» — панегирическая поэма Кешавдаса, в которой славятся военные заслуги Ратнасинха, одного из местных правителей. «Цветок прекрасного» (1591) — поэтическое произведение, в котором исследуется любовно-эротическое переживание (раса), главное для поэзии «рити». Кешавдас начинает произведение с воспевания любви к Богу, а затем подробно говорит о различных видах земной любви, о типах героинь-любовниц. «Любовь поэта» (1601) — поэтическое исследование о стихе, в котором Кешавдас, используя материалы древней и средневековой индийской поэзии, говорит о различных стиховых украшениях (аланкарах) и сюжете, о ритме, размерах и возможных погрешностях в поэтических произведениях.

Луна Рамы (1601)

Поэма «Луна Рамы» — одно из основных произведений Кешавдаса. Сюжет поэмы является традиционным и, пожалуй, самым распространенным в индийской поэзии. Его истоки восходят к «Рамаяне» Вальмики, кроме того, на поэму Кешавдаса повлияли драмы того времени «Пьеса о Ханумане» и «Счастливый Рама».

Старший сын правителя Айодхьи — Рама — превосходил всех людей своими добродетелями и воинской доблестью. Он должен был занять престол своего отца — царя Дашаратхи, но из-за дворцовых интриг был отправлен в изгнание в леса на долгие годы. Втроем с женой и братом они делят трудности и опасности жизни в далеких джунглях. Вскоре десятиголовый демон Равана, правитель острова Ланки, обманом похищает Ситу и переносит на свой остров. Братья отправляются на ее поиски, по пути они оказывают услугу царю обезьян Сугриве, который становится союзником Рамы. Наконец, после продолжительного похода, Рама во главе войска обезьян и медведей переправляется на Ланку, убивает Равану и освобождает свою жену. К этому моменту истекает срок изгнания, и он вместе со своей женой возвращается на родину и становится царем Айодхьи. Таково вкратце содержание поэмы «Луна Рамы», которая написана на сильно санскритизированном брадже с примесью разговорного бунделькхацди. Для Кешавдаса характерно в этой поэме не только следование традиции (например, в изображении природы), но и отход от нее в области стиля, языка, содержания. Кешавдас-исследователь, экспериментатор присутствует на всем протяжении поэмы.

Важнейшая особенность поэзии Кешавдаса, которая проявляется и в поэме «Луна Рамы», в том, что божественное начало все чаще уступает место человеческому. Кешавдас заявляет, что главный герой его поэмы «Луна Рамы» есть воплощение бога Вишну на земле, но он настолько очеловечивает Раму, делает его таким «земным», что от божественности Рамы мало что остается Если для Тулсидаса и других поэтов-бхактов их Рама — объект благоговейного трепета, восхищения и поклонения, то ничего этого нет в поэме Кешавдаса. Уже одна эта трансформация образа Рамы свидетельствует о наступлении нового этапа в истории поэзии хинди.

БИХАРИЛАЛ (1603–1664/1665)

Бихарилал, или Бихари Дас, — поэт позднего индийского средневековья, создававший свои произведения на брадже. Он родился в знатной семье около Гвалиора, детство провел в княжестве Орчха (Бунделькханд). В юношеские годы был учеником знаменитого поэта Кешавдаса, который в течение трех-четырех лет обучал его поэтическому браджу, санскриту, пракритам, знакомил с поэтиками и выдающимися произведениями литературы на санскрите, брадже, авадхи Бывая в столице Агре, Бихарилал выучил также фарси и урду и пользовался благосклонностью великого падишаха Шаха Джахана. До 1634 г. он жил в Брадже, деля время пребывания между Агрой и святынями Бхакти — городами Матхурой и Врикдаваном. С 1634 г. примерно около двадцати лет Бихарлал был главным придворным поэтом знаменитого махараджи Джайпура Джай Синха Конец жизни поэт провел во Врицдаване, куда он уехал в уединенный ашрам после смерти любимой жены. Считается, что основное свое произведение — сборник семьсот двустиший или «Бихарисатсаи» поэт написал во время службы у Джайпурского махараджи.

Семьсот двустиший Бихари (1663)

Основными героями строф Бихари являются Кришна и Радха, показанные поэтом со всеми нюансами любовных переживаний. Бихари с необыкновенным поэтическим мастерством описывает первую встречу Кришны и красавицы Радхи, зарождение любовного чувства, томление в ожидании свидания, их любовную близость. Подробное описание внешности и туалета Радхи, т. е. традиционный «накхшикх» для поэзии рити, приобретает у Бихари оттенок эротического любования и кокетства. Много двустиший посвящено также страданиям Радхи в разлуке с ветреным Кришной. Некоторые дохи явно моделируются поэтом по «Сатсаи» Халы — древнеиндийского санскритского поэта. Однако Бихари был по сути дела первым поэтом на брадже, изобразившим Кришну и Радху не только в качестве божественной четы, но и как светских любовников, с их зачастую этикетным поведением куртуазного свойства. Для поэзии Бихарилала характерно необыкновенное внимание к форме стиха, его внешней отделке, красоте звучания, изысканности аллофонов. Он принадлежал к поэтам «рити» и считается самым знаменитым среди них. О его популярности свидетельствует хотя бы тот факт, что его стихам посвящены десятки комментариев и подражаний, а также многочисленные миниатюры-иллюстрации раджастанской школы живописи.

БХУШАН (1613–1715)

Поэт, с чьим именем связан расцвет героической поэзии на брадже. Подлинное имя поэта неизвестно. «Бхушан» (или, точнее, «Кавибхушан», т. е. «Украшение поэтов») — это почетный титул, пожалованный одним из правителей небольшого княжества Читракуг. Подобно многим своим предшественникам и современникам, Бхушан был придворным поэтом у правителей многих североиндийских княжеств, например у раджи Чхатрасапе из Бундельханда. По обязанности воспевал мнимые подвиги и добродетели своих патронов. Это были панегирики, с избытком насыщенные сухой риторикой, лишенные искренности и чувства, и, естественно, они не составили славу и величие Бхушана как поэта.

Поэзия Бхушана становится символом национального пробуждения с того времени, как поэт попадает ко двору Шиваджи. Личность вождя и национального героя маратхского народа сразу же привлекла Бхушана своей незаурядностью. Талантливый полководец, искусный администратор и политик, Шиваджи (1630–1680), несомненно, обладал личным обаянием, он умел зажечь своих сторонников, поднять и сплотить их на борьбу против ненавистной тирании делийских правителей. Но больше всего вдохновили Бхушана высокие идеалы и великая цель, во имя которой боролись, воссоздавая маратхскую государственность, Шиваджи и его соратники. Они руководствовались национальными и религиозными идеалами, а не только мотивами личной выгоды, как прежние покровители поэта. Бхушан не просто служил при дворе императора Шиваджи I, он преклонялся перед ним, и это преклонение выливалось в возвышенных, звучных, полных глубокого чувства строфах, в которых поэт воспевал полную ратных подвигов и великих свершений жизнь Шиваджи.

Своему герою поэт посвятил поэмы «Украшение Шиваджи» и «Пятьдесят две строфы о Шиваджи». Его поэма «Десять строф о Чхатрасале» посвящена махарадже княжества Панна (в Бундельханде), который, как и Шиваджи, вел упорную борьбу против Великих Моголов. Главным врагом Шиваджи был фанатичный и жестокий могольский император Аурангзеб, и если в поэме Шиваджи выступает в образе Шивы и льва, то Аурангзеб — в образе демона Кумбхакарны (брата Равана) или обезумевшего слона. Поэт не стремится упорядочить исторические факты, реальные ситуации и не придерживается в описаниях событий хронологической последовательности.

Стихи поэта пронизаны упоением битвы и надеждой на грядущее возрождение.

После Тулсидаса, который создал образ мифического царевича Рамы, освободившего землю от демона Равана, Бхушан в несравненных по звучности и экспрессии стихах воспел живого героя, который не дрогнув начал упорную борьбу против, казалось бы, непобедимой империи Великих Моголов и вышел победителем.

В стихах Бхушана впервые зазвучало чувство национальной гордости — чувство человека, который во имя родины взялся за оружие и для которого родина — вся Индия, а не только Брадж.

И хотя поэзия Бхушана не всегда свободна от узкоконфессионального, ортодоксально-индуистского духа, она стала символом борьбы за национальное возрождение.

Проложив новый путь в поэзии, сделав ее средством национального пробуждения, Бхушан в поэтике следовал канонам «рити-каль» с их цветистой образностью, с перегруженностью сложными сравнениями, мифологическими образами.

ГХАНАНАНД (1689–1739)

Поэт-гуманист позднего индийского средневековья родился в тот период, когда империя Моголов уже клонилась к упадку. Выходец из касты каястха (писцов), Гханананд служил главным писарем при дворе делийского правителя Мухаммад-шаха (1719–1748). Как гласит предание, все злоключения в жизни Гханананда начались с того дня, когда придворные нашептали шаху, что его подданный скрывает от него свой талант. Вызванный к своему повелителю, Гханананд не хотел петь. Не помогли ни просьбы, ни приказания. Лишь появление придворной танцовщицы по имени Суджан, к которой он питал тайную страсть, заставило его запеть. Пение покорило повелителя и придворных. Однако шах, разъяренный тем, что Гханананд проявил к нему такое непочтение, повелел изгнать его из Дели. Гханананд умолял Суджан идти вместе с ним, но заносчивая красавица отказалась последовать за попавшим в немилость неудачником. Изгнанный из родного города, потерпев крах своих лучших надежд, Гханананд направляется во Вриндаван, где, отрешившись от земных забот и треволнений, становится ревностным последователем одной из вишнуитских сект.

Жизнь Гханананда текла здесь медленно, размеренно, была наполнена размышлениями о смысле жизни и горькими воспоминаниями о своей неразделенной любви.

Тем временем в пределы Могольской империи вторглись войска персидского шаха Надира, завоевавшего страну и захватившего Дели. Завоевателям донесли, что во Вриндаване живет бывший главный писарь делийского правителя — обладатель несметных сокровищ. Отыскав исхудавшего человека в рубище, солдаты потребовали выдать им спрятанное золото, но тот протянул им свое единственное богатство — пригоршню пыли с улиц Вриндавана. Разъяренные солдаты отрубили ему левую руку. Легенда гласит, что, умирая, он собственной кровью написал свое последнее восьмистишие.

Так погиб этот виднейший представитель литературы на брадже. В век куртуазной, вычурной поэзии Гханананд сумел сохранить и с непревзойденной силой воспеть радость и муку чистого человеческого чувства.

Как видно, чувство Гханананд а к придворной куртизанке было настолько глубоким, что имя Суджан сопровождает поэта вплоть до смертного часа. Поэт употребляет его почти в каждом стихе, в его поэзии оно переосмысливается, во многих случаях приобретая значение — «возлюбленный», нередко становится еще одним эпитетом бога Кришны. По существу, вся поэзия Гханананда — это лишь слегка прикрытый религиозно-мистическим флером памятник во славу земной любви. Именно поэтому она стоит особняком, не соответствуя канонам ни одного из предшествующих периодов литературы — ни «бхакти-каль», ни «рити-каль».

Известны пять произведений Гханананда: поэмы «Океан Суджан», «Песни разлуки», «Сущность любви», «Лиана любовной утехи», «Обитель милосердия». Кроме того, известны несколько сот отдельных строф, принадлежащих или приписываемых Гханананду.

БХАРАТЕНДУ ХАРИШЧАНДРА (1850–1885)

Один из писателей-просветителей литературы хинди второй половины XIX в. Личность Харишчандры как писателя и общественного деятеля примечательна во многих отношениях: он явился первым реформатором литературного языка, сблизив его с народно-разговорной лексикой, он направил литературу по новому пути развития — по пути отражения актуальных проблем современности. В середине 60-х гг. он совершил путешествие в Бенгалию. Бурная общественная жизнь Бенгалии, ее новая литература произвели огромное впечатление на молодого писателя. По возвращении в Бенарес Харишчандра начал упорную и самоотверженную борьбу за развитие реалистической литературы. Он приступил к изданию ряда журналов, предназначенных для широкого круга читателей. Здесь особенно ярко проявилась его просветительская деятельность В статьях, посвященных различным вопросам языка и литературы, политики, религии, истории и т. д., Харишчандра стремился подвести читателя к осознанию новых тенденций времени.

Харишчандра выступил новатором и в жанрах драматургии и поэзии. Он возродил на новой общественной основе традицию написания социально и политически заостренных драм. В лучших своих произведениях — «Горе Индии», «Нильдеви» и других — Харишчандра клеймил колонизаторскую политику англичан, показал невыносимые страдания народа, призывал его к борьбе.

«Горе Индии» (1876) — символическая драма, в которой действующими лицами выступают персонифицированные абстрактно-аллегорические фигуры Индии: Несчастная судьба Индии, Злой дух Индии, Гибель, Лень, Болезнь и др. Но фигуры эти столь выразительны, что перед читателем вставала абсолютно реальная картина положения страны.

«Нильдеви» (1881) — яркая героико-патриотическая драма, в которой Харишчандра обращался к героическому прошлому Индии. Героиня драмы — отважная раджпутская махарани Нильдеви, отомстившая врагам за смерть мужа. Своим примером она как бы призывала читателей к решительным действиям.

Идеи национального пробуждения, впервые полно и ярко зазвучавшие в драматургии, публицистике и поэзии Харишчандры, были горячо восприняты его современниками и последователями. Деятельность Харишчандры оказала большое влияние на последующее развитие литературы хинди.

Произведения Бхаратенду Харишчандры

Нильдеви: Историческая героическая пьеса / Пер. Н. А. Вишневской // Индийская одноактная драма, — М., 1964,- С. 129–148.

[Стихи] / Пер. С. Северцева // Стихи индийских поэтов. — М., 1956.— С. 25–29.

Литература о писателе

Балин Б. И. Социальные воззрения Бхаратенду Харишчандры // Труды Межвузовской науч. конф. по истории лит. зарубеж. Востока. — М., 1970,— С. 133–142.

Вишневская Н.А. Одноактная драматургия Бхаратенду Харишчандры // Драматургия и театр Индии. — М., 1961.— С. 166–188.

Мелентьева О. Ю. Поэзия Бхаратенду: Автореф. дисс. канд. филол. наук. — М., 1987. — 20 с.

Сазанова Н.М. Бхаратенду Харишчандра (1850–1885) и идеи просветительства // Литература Востока в новое время. — М., 1975. — С. 333–342.

Сазанова Н. М. Проблематика драматургии Бхаратенду Харишчандры: Автореф. дисс… канд. филол. наук. — М., 1962.— 19 с.

Чаухан Ш. Очерки истории литературы хинди. — М., 1960. — С. 79–82, 153–162.

Gopal Madan. Bharatendu Harishchandra. — New Delhi: Sahity akad., 1971.— 41 p.

ПРЕМЧАНД (1880–1936)

Писатель, основоположник критического реализма в литературе хинди и урду. Премчанд (настоящее имя Дханпатрай Шривастав) родился 31 июля 1880 г. в семье мелкого сельского чиновника. Семи лет от роду Премчанд лишился матери, в 15 лет потерял отца. Он не имел возможности регулярно учиться, но смог в 1919 г. сдать экстерном экзамены за курс университета. С 1903 г. он начал печатать очерки и рассказы на языке урду под псевдонимом Наваб Рай. В 1907 г. вышел первый сборник рассказов писателя «Любовь к родине», проникнутый патриотическими идеями. Именно за это сборник был конфискован, запрещен и публично сожжен на площади в г. Хамирпуре, где писатель в то время работал помощником районного школьного инспектора. Но репрессии и гонения не могли заставить умолкнуть страстный голос писателя-патриота.

С именем Премчанда связан значительный этап в литературной и общественно-культурной жизни Индии. Его творческий путь охватывает период более 30 лет — с начала XX в. до 1936 г. Писатель создал около 20 романов и повестей, несколько драм, множество рассказов, собранных в 8 томах (сборники «Манасаровар»), выступал как публицист, литературовед и переводчик. Его очерки жизни и творчества крупнейших писателей, мыслителей и политических деятелей Индии (Свами Вивекананды, Гопала Кришны Гокхале и других) вошли в сборник «Перо, меч и самоотверженность» (1939) и выходили отдельными книгами. Публицистические работы Премчанда были напечатаны в сборнике «Цель литературы» (1954).

На раннее творчество Премчанда (в 20-е гг.) оказал определенное влияние гандизм. В этот период писатель, реалистически описывая жизнь крестьянства, бичуя колониальный режим, допускал, что помещики и капиталисты добровольно откажутся от своих привилегий, идя навстречу интересам крестьян. В ранних произведениях Премчанд описывает в основном жизнь и быт средней буржуазии, горожан, чиновников. Его интересует проблема служения родине («Дары»), он выступает в защиту индийских женщин, протестует против дикого обычая самосожжения вдов, ранних и неравных браков, вскрывает социальные корни проституции (роман «Приют» (1914) и рассказы).

В своих романах и повестях — «Обитель любви» (1922), «Арена» (1925), «Действие» (1932) и других — писатель дает яркую картину жизни индийской деревни, изображает борьбу крестьян за хлеб и землю. Он был одним из первых писателей, увидевших красоту в жизни простого народа. Подлинная красота, по его словам, возможна и там, где царят голод и нищета (роман «Жертвенная корова», 1936).

Премчанд был активным участником общественной и литературной жизни страны. В 1928–1933 гг. он выступил в авангарде национально-освободительного движения. Издавая журнал и газету, он писал пламенные статьи, разоблачая английских колонизаторов. В 1936 г. Премчанд принял активное участие в организации Ассоциации прогрессивных писателей Индии.

Арена (1925)

В романе «Арена» развернута широкая картина жизни Индии, отражены противоречия политической обстановки в начале 20-х гт. — в период национального пробуждения и начала антиимпериалистической борьбы.

Сюжет романа таков: индийский капиталист Джон Севак решил построить фабрику в поселке Пандепур, но его планы встречают сопротивление Сурдаса, хозяина того земельного участка, на котором предполагалось строить фабрику.

Главный герой романа — слепой бедняк Сурдас, человек большой души, высоких гуманистических идеалов — выразитель жизненной философии автора. Фабрика представляется гандисту Сурдасу олицетворением всех бед и пороков, которые проникают в деревню из города, и он начинает упорную борьбу против империалистического зла, в защиту высоких нравственных принципов, которыми, по его мнению, отличается жизнь деревенской общины. Жизнь, по его словам, — это арена, где происходит состязание двух команд игроков, и покидать арену нельзя до полной победы, хотя бы моральной. Сурдас борется против морали капиталистического общества, при этом он опирается на свою неугасимую веру в добро и справедливость, в высокое предназначение человека. В неравной борьбе Сурдас гибнет, но ему удается в какой-то степени сплотить односельчан, пробудить в них сознание собственного достоинства и решимость противостоять домогательствам властей и полиции. Гибнут и другие положительные герои романа: София, дочь капиталиста Севака, почувствовав отвращение к буржуазной атмосфере родительского дома, уходит из него; Винай, патриотически настроенный юноша, уверовав в справедливость мировоззрения Сурдаса, жертвует жизнью, чтобы удержать толпу от кровавого бунта.

В романе параллельно прослеживаются пути героев, принадлежащих к «низам» и «верхам» общества. В романе около тридцати персонажей: односельчане Сурдаса, служащие фабрики, помещики, чиновники, патриоты-волонтеры, разбойники-мстители. Сурдас принадлежит к самой бесправной и обездоленной категории индийского общества — касте неприкасаемых. Однако именно его образ является в романе своего рода мерилом нравственной оценки всех остальных персонажей. Он изображен как незаурядная личность, непримиримый борец против деспотизма колонизаторов. Рисуя его сложный и обаятельный образ, автор подводит читателей к выводу, что судьба страны — в руках самих индийцев.

Жертвенная корова (1936)

Роман «Жертвенная корова» явился вершиной не только идейных исканий, но и художественных достижений Премчанда. В нем писатель окончательно порывает с прежними утопическими концепциями, объективно оценивает действительность, подводя читателя и героев к правильным выводам. На примере семьи крестьянина Хори и его жены Дхании писатель наглядно показывает жизнь индийской деревни на протяжении почти полувека. Всю жизнь бьется Хори в тисках кровопийцы-ростовщика. Суды, полиция, священнослужители — все на стороне помещика, все грабят крестьянина. Писатель показывает, как урожай, выращенный руками Хори и его семьи, прямо с поля попадает в закрома кредиторов. Помещик, воспользовавшись безграмотностью Хори, обманывает его и пытается взыскать с него ренту во второй раз, а так как Хори не мог выплатить ее, то помещик сгоняет его с арендуемой земли. Вся жизнь Хори — это борьба за существование, и только смерть освобождает его от бесплодных попыток улучшить условия своей жизни.

Последняя сцена романа символична. Хори умирает, а на пороге появляются ростовщики, требуя уплаты долгов. Но в доме нет ничего. Жена Хори достает 20 анн (мелких монет) и говорит: «Вот все, что имеется в доме. Это его, годан“» (жертва коровы, воздаяние — обряд при свершении определенных церемоний). Так кончается роман. Он не оставляет у читателя никаких иллюзий относительно улучшения жизни индийских крестьян в существовавших тогда условиях.

В этом произведении Премчанд проявил себя тонким психологом, проникновенно раскрывшим души тружеников земли — мужчин и женщин, блестящим мастером реалистического пейзажа. Роман написан чистым, ясным языком, понятным народу, без натурализма и экзотики.

Романы и рассказы Премчанда имели большое значение для воспитания национального самосознания индийского народа.

Произведения Премчанда

Избранное: Пер. с урду и хинди / Сост. и предисл. В. Балина. — Л.: Худож. лит., 1979. — 470 с.

Арена: Роман / Пер. с хинди и урду Э. Боровика, В. Махотина, В. Крашенинникова. — Л.: Худож. лит., 1967. — 622 с.

Жертвенная корова: Роман / Пер. с урду В. Крашенинникова, Ю. Лавриненко; Предисл. И.Ком-панцева. — М.: Гослитиздат, 1956. — 534 с.

Змеиный камень: Рассказы / Пер. с хинди М. Антонова, Ю. Лавриненко, Ю. Плотникова. — М.: Детгиз, 1957,— 125 с.

Колодец тхакура: Рассказы / Пер. с урду и хинди, послесл. В. Бескровного. — М.: Иностр. лит., 1955. - 248 с.

Нирмала: Роман / Пер. с хинди В. Выхухолева и др.; Предисл. В. Балина. — М.: Иностр. лит., 1956. - 173 с.

Поле битвы: Роман / Пер. с хинди, — М.: Гослитиздат, 1958.— 414 с.

Рассказы; Нирмала: Роман / Пер. с хинди В. Выхухолева и др.; Предисл. В. Балина. — М.: Гослитиздат, 1958.— 575 с.

Растрата: Роман / Пер. с хинди З.Дымшица, О.Ульциферова. — М.: Гослитиздат. 1961.— 302 с. Ратный путь: Рассказы / Пер. с хинди и урду. — М.: Худож. лит., 1969. — 253 с.

Секрет цивилизации: Рассказы / Пер. с хинди Ф. Ануфриева, В. Балина, Н. Вишневской, И. Каменевой, М. Ницберга. — М.: Правда, 1958.— 54 с.

Сказание о Раме / Пер. с хинди О. Афанасьева, С. Потабенко. — М.: Детгиз, 1958,— 156 с.

Хори: Драма в 3-х д., 16 картинах / Инсценировка Вишну Прабхакара по роману Премчанда «Годан»; Пер. с хинди Ю. Лавриненко, В. Крашенинникова. — М.: Искусство, 1957,— 87 с.

Литература о писателе

Азарх К. Э. Премчанд: Биобиблиогр. указ. — М.: Изд-во Всесоюз. кн. палаты, 1962. — 93 с.

Балин В. И. Начало творческого пути Премчанда и сборник «Созеватан» (1909 г.) // Современная индийская проза, — М., 1962.— С. 122–153.

Балин В. И. Премчанд-новеллист. — Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1973,— 161 с.

Баранников А. П. Рецензия на перевод Премчацдом рассказов Л. Толстого // Индийская филология, — М., 1959. — С. 258–270.

Баранников А.П. «Саптасародж» Премчанда // Индийская филология. — М., 1959.— С. 7—11.

Еремян Л.В. Ганди и Премчанд // Современная литература зарубежного Востока. — Ташкент, 1976,- С. 3–13.

Мадху Маданлал. Творчество М. Горького и Премчанда в историческом соотношении: Автореф. дисс… канд. филол. наук. — М.: Изд-во Моек, ун-та, 1975.— 18 с.

Рахбар Хансрадж. Жизнь и творчество Премчанда / Пер. с хинди. — М.: Изд-во вост. лит., 1963. — 188 с.

Bandopadhyay Manohar. Life and works of Premchand. — New Delhi: Publ. div., 1981.— IX, 200 p.

СУРЬЯКАНТ ТРИПАТХИ НИРАЛА (1896–1961)

Творческое наследие поэта и писателя, известного в литературе хинди под псевдонимом Нирала («Необычный»), велико и многогранно. Он автор романов, рассказов, очерков, литературоведческих работ, но прежде всего он — поэт. В Индии Ниралу принято называть «великим поэтом» и «поэтом эпохи». Наряду с Джайшанкаром Прасадом и Сумитранандом Пангом он является основоположником «чхаявада» — индийского романтизма. Ему же принадлежит заслуга введения в поэзию хинди направления революционного романтизма, а в 40—50-х гг. Нирала обращается к реализму.

Мировоззрение поэта на раннем этапе творчества было обусловлено увлечением философскорелигиозными и общественными идеалами Свами Вивекананды, а также средневековыми индийскими поэтами-вишнуитами Тулсидасом и Чандицасом. Многие переводы, сделанные Ниралой из стихотворений Тагора, а также подражания ему говорят о влиянии на Ниралу великого бенгальского поэта. Сам Нирала не раз подчеркивал влияние на его поэтические вкусы европейских поэтов-романтиков П. Б. Шелли и Дж. Байрона.

В сборнике ранних стихотворений Ниралы «Аромат» (1928) природа, как и у других поэтов «чхаявада», становится источником поэтических образов и символов, посредством которых поэт изображает различные стороны жизни человека. Этому сборнику свойственны в основном мистические настроения.

Но в период подъема массового антиколониального движения в Индии уход в мир мистики не мог удовлетворить молодого Ниралу. Создавая правдивые образы бедняков, доведенных до обнищания, Нирала стремился пробудить к ним сочувствие, привлечь внимание общественности к проблеме бедственного положения трудовых масс Индии (поэма «Нищий» — «Бхикшук», 1921) В эти же годы Нирала создал большое стихотворение «Письмо великого Шиваджи» (1922), написанное в форме обращения вождя маратхского народа Шиваджи к изменнику махарадже Джай Сингху. Эго стихотворение звучит как призыв к народу Индии путем вооруженной борьбы сбросить цепи векового рабства. В годы все более распространявшегося в Индии влияния идей Ганди это стихотворение Ниралы имело особо важное значение.

Разрушение старого мира, обновление его становится основной темой стихотворений Ниралы, и именно ему принадлежит заслуга введения этой темы в поэзию «чхаявада». Лирический герой Ниралы улавливает приближающиеся раскаты революционных бурь, предчувствует наступление эпохи больших социальных потрясений, он готов к решительной борьбе за счастье. Идея революционного изменения мира в творчестве Ниралы раскрывалась с помощью традиционных образов из индийской мифологии или природы. Символом революции у Ниралы чаще всего является грозовое облако, уничтожающее засуху, несущее обновление жизни. В романах и рассказах, созданных в этот период, писатель выдвигает такие проблемы, как положение женщины в индийском обществе, тяжелые условия жизни крестьян, пробуждение среди них стихийного протеста против угнетателей. Однако Нирала еще не видит действительных путей для улучшения положения народа. Общественные идеалы его еще туманны и утопичны.

Новое для поэзии хинди содержание у Ниралы сочеталось с новой поэтической формой. Он известен как поэт-новатор, выступивший против консервативных средневековых традиций, еще довольно широко распространенных в литературе хинди. Нирала ввел в поэзию «мукт чханд» — «свободный размер», где главное и определяющее — благозвучие и гармоническое сочетание звуков, своеобразный ритм. Среди стихов, написанных этим размером, есть рифмованные и нерифмованные. Рифмованные предназначены для пения (сам поэт мастерски исполнял их). Нирале близки образы мужественных людей со своеобразными характерами. Он находит прообразы своих героев в древнеиндийской мифологии и в средневековой индийской истории.

Переход Ниралы к реализму обусловлен ходом развития его мировоззрения, отражавшим взгляды передовой индийской прогрессивно настроенной интеллигенции. Перелом в творчестве Ниралы относится к 1941 г. и связан с написанием поэмы «Гриб». Эта поэма исполнена социального пафоса, в ней описана жизнь трудового люда Индии. Традиция, заложенная поэмой «Гриб», в дальнейшем развивается в стихах и песнях Ниралы, вошедших в сборники «Мельчайший» (1945), «Новые листья» (1946), «Жасмин» (1946). Характерной особенностью творчества Ниралы 40-х гг. было соединение традиционной тематики и образности, стихотворных форм с неизвестными ранее в поэзии хинди сюжетами и идеями, воплощенными в новую поэтическую форму.

В эти же годы Нирала пишет романы «Кули Бхат» (1939), «Кожевник Чамар» (1940) и повесть «Козлятник Биллесур» (1941), в которых последовательно и реалистически разоблачает капитализм и его носителей в индийской деревне, выступает против религиозного мракобесия и фанатизма. В 50-е гг. творчество Ниралы продолжает развиваться в реалистическом направлении.

Годы невзгод, постоянная борьба сказались на здоровье писателя, в последние годы жизни Нирала был прикован к постели, но он продолжал творить. За последние три года жизни он написал в общей сложности более 65 стихотворений и песен. В своих статьях Нирала уделяет большое внимание месту поэта в общественной жизни. В статье «Чаркха» он анализирует взгляды Тагора и Ганди, доказывая, что поэт, как и политический деятель, может творчеством содействовать общественному прогрессу.

Поклонение Рамы богине Шакти (1936)

В основу сюжета поэмы положен известный эпизод «Рамаяны», рассказывающий о сражении царевича Рамы и его обезьяньего войска с царем ракшасов Раваной и его подданными. Традиционный ход повествования оживляет новая трактовка характеров главных действующих лиц поэмы — Рамы, Ситы, Раваны. В поэме Ниралы Рама выступает не как всесильное божество, ему присущи человеческие чувства и переживания. Судьба его жены Ситы, находящейся в плену у Раваны, беспокоит и тревожит царевича, все его устремления и действия направлены на спасение любимой.

Чтобы привлечь в ходе битвы на свою сторону могущественную богиню Махашакти, оказывающую поддержку Раване, Рама готов принести ей в жертву свой глаз. Идея самопожертвования во имя справедливости, ставшая центральной в поэме, была рождена растущим движением за независимость Индии. Именно поэтому поэма Ниралы воспринималась как произведение остросовременное и публицистическое. Поэт на материалах прошлого воскрешал вдохновляющие примеры героизма, мужества и самоотречения во имя свободы своего народа. Та же идея положена в основу другой поэмы Ниралы — «Тулсидас».

Тулсидас (1938)

В центре поэмы — образ великого индийского поэта Тулсидаса. Тулсидас приходит в мир насилия, который населен злыми демонами и раздираем кастовыми и религиозными противоречиями. Каргины природы, страдающей от засухи и ждущей с нетерпением сезона дождей и обновления, олицетворяют собой жизнь индийского общества середины XVI в., упадок его культуры и моральное разложение правящих классов.

Для того чтобы рассеять мрак, окутавший родину, Тулсидас, оставив дом и семью, отправляется на поиски правды жизни. В уста великого певца вложил Нирала свои жизнеутверждающие песни о грядущем радостном мире, избавленном от горя и страданий.

Произведения Сурьяканта Трипатхи Ниралы

Алака: Избранная проза / Пер. с хивди В Якунина; Предисл. В.Якунина, И. Седова. — М.: Гослитиздат, 1960. — 277 с.

Поток: Стихи, песни, поэмы / Пер. с хинди С. Северцева. — М.: Гослитиздат, 1961.— 230 с. [Стихи] / Пер. с хинди С. Северцева // Поэты Индии. — Ташкент, 1958,— С. 21–35.

[Стихи] / Пер. С.Северцева // Праздник огней: Современная поэзия хинди. — М., 1973 — С. 81–92.

Стихотворения и поэмы / Пер. с хинди С.Северцева // Сурьяканг Трипатхи Нирала, — М., 1978,- С. 157–214.

Литература о писателе

Челышев Е. П. Современная поэзия хинди. (Традиции и новаторство в творчестве Сумитранандана Панта и Сурьяканта Трипатхи Ниралы). — М., 1965.— С. 299–361.

Челышев Е.П. Сурьякант Трипатхи Нирала // Восточный альманах, — М., 1957.— Вып. 1.— С. 180–185.

Челышев Е. П. Сурьякант Трипатхи Нирала. — М.: Наука, 1978,— 220 с.

Челышев Е. П. Сурьякант Трипатхи Нирала и его вклад в современную поэзию хинди // Литературы Индии, — М., 1958.— С. 11–69.

Якунин В. П. Основные черты художественной прозы Сурьяканта Трипатхи Ниралы // Современная индийская проза, — М., 1962,— С. 210–248.

ДЖАЙШАНКАР ПРАСАД (1889–1937)

Поэт, драматург и прозаик. Он принадлежал к числу тех индийских писателей первой трети XX в., которые обратились к поискам новых путей развития литературы и свои творческие искания ярко воплотили в художественных произведениях. Современная поэзия, драматургия и проза на хинди своими достижениями в немалой степени обязаны творчеству этого писателя. Джайшанкар Прасад написал тринадцать пьес, три романа, девять сборников стихов, пять сборников рассказов, сборник статей по вопросам литературы и искусства.

Ярче всего талант Джайшанкара Прасада раскрылся в поэзии. Он создал изумительные по красоте, глубине и силе выражения произведения, ставшие классикой современной литературы хинди (сборники стихов «Слезы», «Волна», поэма «Камаяни» и др.). В поэзии Джайшанкар Прасад положил начало новому направлению: в своеобразной романтической форме поэт выразил одну из основных тенденций в индийской литературе нового времени — обращение к жизни простого человека, к его мыслям, чувствам и переживаниям. Поэзия Прасада гуманна и демократична. Она пронизана верой в обыкновенного рядового человека.

В своих произведениях, особенно в прозе, писатель поднимал голос в защиту обездоленных и угнетаемых, обращался к актуальнейшим для тогдашнего времени темам. Проблематика романов и рассказов Прасада — борьба за достойное положение женщины в индийском обществе, острая критика отдельных сторон индуизма, кастовых ограничений, представлений о перерождении душ и предопределенности судьбы, религиозного фанатизма — имела большое общественное значение.

Скелет (1929)

В своем известном романе «Скелет» автор разоблачает ханжество и лицемерие служителей культа. В художественной форме писатель исследует одну из самых сложных сторон жизни индийского общества — всемогущую роль религии и всех связанных с нею суеверий и предрассудков: слепое следование предписаниям индуизма губительно сказывается на жизни каждого человека и всего общества. «Скелет» повествует о разбитой жизни, история этой жизни представляется автору весьма типичной для многих его современников. Таковы судьбы замужней женщины Кишори и садху («святого») Деваниранджана, одинокой девушки Ямуны и студента Мангалдева, жизненные перипетии которых находятся в центре романа.

Титла (1934)

В этом также весьма популярном романе автор значительное место уделяет борьбе женщины за свое счастье, которое она видит в общественно полезной деятельности. В центре романа — молодая англичанка Шейла и индийская девушка Титли. История их жизни и составляет основу повествования. Оба центральных женских образа концентрируют в себе основную идею романа, раскрывают общественные и философские воззрения писателя и его взгляды на жизнь, в частности на место и роль женщины в обществе.

В Лондоне англичанка Шейла знакомится с индийским студентом Индрадевом. Вместе с ним она уезжает в Индию. В помещичьей семье, откуда происходит Индрадев, господствуют традиционные индуистские взгляды на жизнь. Эта семья враждебно встречает Шейлу. Однако молодая женщина не посчиталась с предрассудками, не испугалась трудностей. Действия Шейлы, оказавшейся в трудных обстоятельствах, характеризуют ее как человека активного и целеустремленного. В конце концов Шейла добивается полного успеха. Ей удается преодолеть неприязнь семьи Индрадева, и она становится его законной женой. Завоевав авторитет среди местных крестьян, Шейла старается как-то улучшить условия их жизни.

Еще более самоотверженно и решительно борется за свое достоинство, счастье и полнокровную жизнь крестьянская девушка Титли. Джайшанкар Прасад создает новый образ индийской женщины. В отличие от типичных героинь многих произведений тех лет Титли не сгибается под тяжестью выпавших на ее долю ударов судьбы. Она не хочет жить только своими страданиями и бросает вызов старому миру. Лишившись мужа, она находит в себе силы взять в свою семью на воспитание трех сирот, поддержать оказавшихся в беде людей. Так вокруг Титли собирается новая большая семья. Все члены этой семьи трудятся. Во взаимной поддержке они находят силы для того, чтобы выстоять в жизненной борьбе.

Произведения Джайшанкара Прасада

Маленький фокусник; Мадхуа; Преграда / Пер. с хинди В. Якунина; Храм живописи / Пер. с хинди В. Выхухолевой // Рассказы индийских писателей. — М., 1959. — С. 126–140.

Один глоток / Пер. с хинди Н.А. Вишневской // Индийская одноактная драма. — М., 1964. — С. 149–169.

[Стихи] / Пер. С. Северцева // Праздник огней: Современная поэзия хинди. — М., 1973. — С. 70–80.

Литература о писателе

Вишневская НА. Джайшанкар Прасад // Индийская одноактная драма. — М., 1964.— С. 48–80.

Гаврюшина Н.Д. Роль романов Джайшанкара Прасада в развитии прозы хинди 30-х гг. // Современная индийская проза. — М., 1962,— С. 154–179.

Микоян С. А., Паевская Е. В. Джайшанкар Прасад // Литература Востока в новое время, — М., 1975. — С. 350–353.

Паевская Е.В. Джайшанкар Прасад // Литература Востока в новейшее время, — М., 1977.— С. 228–234.

Поспелова Л. Г. Пейзажная лирика Джайшанкара Прасада (сборник «Слезы») // Литература двух континентов. — М., 1979. — С. 88–96.

СУМИТРАНАНДАН ПАНТ (1900–1977)

Один из поэтов хинди XX в. В его ранней лирике очевидно влияние Рабиндраната Тагора и английских романтиков. Вместе с Сурьякантом Трипатхи Ниралой, Джайшанкаром Прасадом и Махадеви Вармой он стал основателем нового лирико-романтического направления в литературе хинди — чхаявада. В рамках этого направления Пант переосмысливал образы и сюжеты древнеиндийской мифологии. Ранняя лирика Панга — сборники «Бутоны» (1926), «Вина» (1927) и «Пение пчел» (1932) — отличается обостренным восприятием природы, эмоциональной насыщенностью, ярким языком.

В середине 30-х гг. Пант больше обращается к социальной проблематике — сборники «Конец эпохи» (1936), «Голос эпохи» (1939), «Деревенское» (1940). Пантеистическая тематика также пронизывает эти стихи. Увлеченность философскими проблемами приводит Панта к учению философа-идеалиста Ауробиндо Гхоша — сборники «Золотые лучи» (1947), «Северный» (1949). Одновременно растет интерес поэта к социалистическим идеям. Как итог этих исканий Пант создает эпическую поэму «Народная обитель», в которой стремится дать обобщенное философское осмысление современной ему действительности.

Народная обитель (1964)

Огромная поэма (20 тыс. строк) задумана и выполнена как итоговый труд всей творческой жизни Панта. Подзаголовок — «Великая поэма народной жизни» — выражает основную идею произведения. В поэме воедино слиты два плана — эпическое повествование о важнейших событиях, происходящих в Индии и, в меньшей степени, в других странах, а также философские размышления об истории и судьбах индийского народа и всего человечества. В поэме в полной мере выразилось идеалистическое мировоззрение автора, сложившееся под влиянием философских воззрений Ауробиндо Гхоша и общественно-политических взглядов Махатмы Ганди.

Реальная действительность в поэме лишена конкретно-исторического содержания и выступает в обобщенной символической форме.

Ванши — главный герой поэмы, философ и поэт — является носителем возвышенных идеалов гуманизма и государственной мудрости. Он раскрывает отношение самого Панта к основным морально-этическим и общественным проблемам современности.

Поэма делится на две части. Первая — «Внешняя обстановка» — состоит из четырех глав: «Память прошлого. Вера», «Врата жизни», «Врата культуры» и «Среднее положение». В ней поэт осмысляет важнейшие события недавнего прошлого и настоящего Индии. Вторая — «Внутреннее сознание» — состоит из трех глав: «Врата искусства», «Врата света» и «Высшая мечта». В ней Пант излагает свои взгляды на духовную жизнь современного общества.

Большое место в поэме уделено паломничеству Ванши в Советский Союз, где его поражают благородство, чистосердечие, гостеприимство советских людей, их интерес к культуре, нравам и обычаям других народов. Поэма «Народная обитель» — важнейшее произведение Сумитранавдана Панта во всем его послевоенном творчестве.

Произведения Сумитранандана Панта

Гималайская тетрадь; Стихи / Пер. с хинди Е. Винокурова, В. Сикорского; Предисл. Е. Челышева. — М.: Прогресс, 1965. — 87 с.

Избранные стихи: Из книг Пение пчел, Голос эпохи, Золотая пыль, Мастер и др. / Пер. с хинди А.Ахматовой, А.Арго, Н. Гусевой и др.; Предисл. Е.Челышева. — М.: Иностр. лит., 1959.— 177 с. Поэты Индии / Пер. с хинди С. Северцева; Предисл. Е. Челышева. — Ташкент, 1958. — С. 36–46. [Стихи] / Пер. с хинди С. Северцева // Праздник огней: Современная поэзия хинди. — М., 1973. — С. 93–102.

[Стихи] / Пер. с хинди С. Северцева // Стихи индийских поэтов. — М., 1956. — С. 82—100.

Литература о писателе

Балин В. И. Сумитранавдан Пант — романтик и реалист (к характеристике поэзии хинди 20—30-х годов) // Учен. зал. ЛГУ. — 1960, — Вып. 9: Сер. востоковед, наук. — С. 39–60.

Карапетьянц И. А. Сумитранавдан Пант // Литература Востока в новейшее время. — М., 1977. — С. 234–238.

Челышев Е. П. Романтическое направление в поэзии хинди. Сумитранавдан Панг // Современная поэзия хинди, — М., 1965.— С. 77—298.

Челышев Е. П. Сумитранавдан Пант. Певец Гималаев, — М.: Наука, 1985.— 239 с.

ЯШПАЛ (1903–1976)

Один из ведущих индийских писателей XX в. Внес значительный вклад в развитие современной реалистической прозы на языке хивди.

В жизненном и творческом пути писателя запечатлены многие исторические важные события, через которые прошла страна как в годы национально-освободительной борьбы, так и в период независимого развития. Еще в двадцатых годах семнадцатилетний Яшпал, как и многие студенты того времени, по призыву Ганди оставляет учебу и отправляется в деревню пропагандировать идеи несотрудничества. В общественно-политической деятельности Яшпал обращается ко многим формам и методам борьбы: от гандизма до терроризма. В 1931 г. за участие в террористических актах против колониальных властей он был арестован, осужден на смертную казнь, затем смертный приговор был заменен 14-ю годами тюремного заключения. В 1938 г. под давлением прогрессивной индийской общественности Яшпал был досрочно освобожден. С этого времени писатель все свои силы отдает литературному творчеству, но всегда тесно сопряженному с общественно-политической жизнью страны. В 1939 г. выходит первый сборник рассказов Яшпала «Полет из клетки», начатый им еще в тюрьме.

Литературное творчество Яшпала чрезвычайно многообразно: он много занимался журналистской деятельностью, издавал журнал «Виплав» («Революция»), написал и издал двенадцать романов, десятки сборников рассказов, среди которых: «Отверженные» (1944), «Искры под пеплом» (1946), «Рубашка Пхуло» (1949), «Бхайрави» (1959) и др., ряд книг, содержащих публицистические статьи и очерки, путевые заметки и впечатления, автобиографические воспоминания: «Марксизм» (1940), «По обе стороны „железного занавеса"» (1953), «Обозрение» (1955) и др.

Наиболее интересным и значимым для Яшпала на протяжении всего его творческого пути был жанр политического романа. И это не случайно. Активный участник движения за национальную независимость, Яшпал отлично знал ситуацию в стране, расстановку политических и социальных сил в происходящей борьбе. Естественно, что первой большой темой его художественных произведений становится именно национально-освободительное движение индийского народа. Исходя из собственного жизненного опыта, непосредственных наблюдений, точного знания событий, потрясавших тогда страну, писатель пытается все это художественно обобщить на страницах своих первых романов. Романы «Товарищ Дада» (1941), «Предатель» (1943), «Товарищ по партии» (1946) образуют своего рода трилогию, хотя у каждого из этих произведений свой сюжет, обусловленный и особой судьбой героев. Но очевидно, что они объединены общностью единого замысла. Через все три романа проходит сквозная тема — становление героев нового типа. Образы Хариша, Ддды, Шейлы, Кханны, Бхаварии, Гиты (ведущих персонажей этих романов) как бы раскрывают разные ипостаси человека-борца. Одни из них становятся последовательными революционерами, другие настойчиво ищут этот путь. Не всегда писателю удается быть психологически убедительным в раскрытии этого нового для индийской литературы героя, но само обращение к этой теме было, безусловно, новаторским. Так, в 40-х гг. Яшпал одним из первых показал, как постепенно в сознание рядового индийца, приобщающегося к общественно-политической борьбе, все глубже начинает проникать идея изменения социальных условий жизни, не столько на основе религиозно-просветительских идеалов, сколько в результате решающей борьбы самих народных масс. А это уже само по себе изменяло облик литературы, вводило ее не только в круг новых художественных ценностей, но и в контекст самой истории, делало и саму ее важным средством становления и роста новых социальных устремлений в индийском обществе.

Ложная правда (1958–1960)

Политические события в романах Яшпала никогда не заслоняют человеческие судьбы. Напротив, из драматических коллизий отдельных человеческих жизней писатель воссоздает картину сложной реальной действительности. Роман-дилогия «Ложная правда», по единодушному признанию как исследователей, так и читателей, считается высшим достижением романного искусства Яшпала, наиболее полно и ярко раскрывает это творческое кредо писателя.

Две книги романа охватывают 40—50-е гг. — важный переломный рубеж в истории развития страны. Индия обрела независимость, но последовавший по религиозному принципу раздел ее на два государства не только унес миллионы жизней, но разбил и искалечил судьбы тысяч, оставшихся в живых. Перед читателем проходит большое число людей, открывается не одна страница трагической судьбы. Так, главная героиня романа Тара познает самое страшное оскорбление чувства человеческого достоинства — поругание женской чести. Но столь же тяжелые испытания и несчастья, выпавшие на долю многих других женщин, она невольно наблюдает в лагере беженцев. Личная трагедия Тары сливается с трагедией всего народа. Тема народного бедствия подчеркивается судьбами многих второстепенных персонажей, введенных в повествование. Тяжелое впечатление оставляет трагическая смерть молодой индусской крестьянки Банти, разбивающейся насмерть о порог родного дома из-за предрассудков близких.

В первой часта дилогии автор уделяет основное внимание жестоким последствиям религиозно-общинных столкновений. Во второй часта, в которой действие происходит уже в условиях независимой Индии, герои романа, вырванные из родных мест, лишенные имущества, родных и близких, оказываются перед лицом необходимости заново строить свою жизнь.

Яшпал глубоко проникает в сложный, противоречивый мир современного индийского общества, везде и всюду подмечая острую, непримиримую борьбу двух начал — правды и лжи, добра и зла, прогресса и реакции. Писатель пишет о людях, кто ищет подлинную правду, кто стремится к подлинной независимости и к счастью народа, и о тех, кто прежде всего преследует свои корыстные цели, используя при этом самые громкие лозунги и фразы о необходимости борьбы за независимость и социальную справедливость и в то же время не гнушаясь отвратительными спекуляциями на горе народном. В романе не упрощаются и не выпрямляются характеры. По-разному складываются жизненные пути даже очень близких людей, например родных брата и сестры — Джаядевы и Тары. Если Тара, пройдя через тяжелые жизненные испытания, поднимается до поста государственного служащего, наделенного высоким чувством долга и ответственности за исполняемую ею работу по оказанию помощи пострадавшим во время раздела людям, то Джаядев постепенно опускается до конформиста, заботящегося только о собственном благополучии и карьере. Писатель показывает, как нередко под маской рядящегося в одежды национального патриота скрывается матерый реакционер — образ Суда-джи. Но все же большая часть героев романа — честные и мужественные люди. Среди них Тара, д-р Праннатх, пацдит Гирдхари Лал, журналисты Канака и Гил и многие другие. Эта люди, не всегда удачливые и счастливые, несмотря на собственные невзгоды, находят в себе силы поддерживать других.

Непреходящая популярность романа Яшпала «Ложная правда» заключается не только в том, что в этом произведении писатель поднял многие важные политические, социальные, а также морально-этические проблемы Индии наших дней, но и в том, что каждый читатель невольно идентифицирует свою жизнь с судьбами героев романа, в них он ищет и находит жизненную опору.

Дивья (1945)

Сугубо современный писатель, всегда обращенный к острой социальной проблематике своего времени, Яшпал все же написал два небольших исторических романа — «Дивья» и «Амита» (1956). Но и в жанре исторического романа писатель идет своим характерным путем: он обращается не к героическому прошлому, как это делают многие другие индийские писатели, а избирает в далекой исторической эпохе тот круг проблем и вопросов, которые остаются важными и для современности. Не случайно в предисловии к роману «Дивья» он акцентирует мысль о том, что «народ находит в своем прошлом стимул для изменения к лучшему своего настоящего и будущего». Яшпал, тщательно выписывая реалии жизни и быта древней Индии, преклоняясь перед ее высокой материальной и духовной культурой, в то же время убедительно показывает, что и в ту отдаленную эпоху в индийском обществе постоянно происходила жесткая и непримиримая борьба за кастовое превосходство, столь же ревностными были и отношения между сторонниками тех или иных религиозных направлений (в романе между брахманами и буддистами). Однако, утверждает писатель, по-настоящему счастливым человеком мог стать лишь только тот, кто мог подняться над кастовыми предрассудками и противостоять традиционным запретам, закрепощающим жизнь человека. В романе в конечном итоге такими счастливыми людьми оказываются Дивья (главная героиня) и ваятель Мариш, неистощимый жизнелюбец и правдоискатель.

Основной сюжет романа развивается вокруг драматической судьбы Дивьи, девушки удивительно тонкой и благородной души. Наследница высокородного брахманского рода, Дивья вопреки кастовым законам отдает свое сердце молодому человеку Притхусену, сыну старейшины купцов. Но честолюбивый Притхусен ради славы и богатства предает любовь Дивьи, предает своего будущего ребенка. Чтобы не навлечь позор на близких, Дивья покидает родной дом. Так начинаются злоключения, через которые ей предстоит пройти. В финале романа писатель снова сводит всех героев романа. И Дивья, испытав немало превратностей судьбы, принимает, по мнению автора, правильное решение: она решительно отклоняет предложение надменного брахмана Руд-радхира войти в его дом второй женой, не становится она и на путь религиозного подвижничества, как это сделает к этому времени Притхусен, горько разочаровавшийся в своих честолюбивых помыслах. Дивья отдает руку и сердце Маришу, так как только в труде и вдохновенной свободной от предрассудков и жестких регламентаций жизни она видит теперь истинное счастье.

Произведения Яшпала

Амита: Роман / Пер. с хицди Н. Гурова, А. Плешкова. — Л.: Худож. лит. Ленингр. отд-ние, 1975. — 301 с.

Двенадцать часов: Повесть / Пер. с хинди, предисл. и примеч. Д. М. Гольдман. — М.: Наука, 1972. - 95 с.

Дивья: Исторический роман / Пер. с хинди В. Бескровного. — М.: Иностр. лит., 1959.— 209 с.

Искры под пеплом: Рассказы / Пер. с хинди. — М.; Л.: Худож. лит., 1966.— 236 с.

Ложная правда: Роман: В 2 т. — М.: Иностр. лит., 1963.

Кн. 1: Родина и страна / Пер. с хинди Л. Кузнецова. — 485 с.

Кн. 2: Будущее моей страны / Пер. с хинди Н. Толстой; Послесл. Е. Челышева. — 551 с.

Одна сигарета: Рассказы / Пер. с хинди; Послесл. В. Балина. — Л.: Худож. лит. Ленингр. отд-ние, 1978. - 243 с.

Литература о писателе

Бакаева Д.К. Социально-политические романы Яшпала, — Ташкент: Фан, 1978,— 67 с.

Паевская Е. В. Яшпал // Литература Востока в новейшее время. — М., 1977,— С. 220–224.

Челышев Е. П. Яшпал // Современная индийская литература, — М., 1981,— С. 200–231.

МАХАДЕВИ ВАРМА (1907–1987)

Одна из «большой четверки» поэтов (Прасад, Нирала, Пант, Варма), творчество которых представляет лирико-романтическое направление чхаявад в поэзии хинди первой трети XX в. Махадеви родилась в г. Фарукхабаде (Уттар Прадеш). Училась в Индуре, а затем в Аллахабадском университете. В 1921 г. за отличные успехи М. Варма получает государственную грамоту и подарок от Махатмы Ганди. Стихи начала писать в 1927 г. В 1929 г. сдает экзамен на степень бакалавра, а в 1932 г. — на степень магистра по специальности санскритская литература. Тогда же стихи Махадеви появляются в различных литературных журналах. В 1929 г. она совершила паломничество с буддийскими монахами, во время которого в деревне около Найниталя произошла ее встреча с Махатмой Ганди. Эта встреча определила всю дальнейшую общественную деятельность поэтессы. Она активно занимается женскими проблемами, в частности образованием индийских женщин. По просьбе Ганди Махадеви отказывается от поездки в Англию для получения высшего образования, чтобы основать женский колледж в Аллахабаде и преподавать в нем. В 1932 г. М. Варма начинает издавать литературный журнал «Чанд» («Луна»).

Первый поэтический сборник «Туман» был опубликован в 1930 г. В том же году М. Варма принимает участие в Первом Всеиндийском собрании поэтов хинди в Аллахабаде. В 1932 г. был издан сборник «Луч», в 1934 г. — «Сумерки» и в 1936 г. — «Вечерняя песнь». В 1934 г. сборник «Сумерки» был отмечен литературной премией. Эти четыре сборника были собраны в единую книгу «Стражи». «„Стражи" (1940) — это отражение четырех периодов моего духовного мира», — писала М. Варма в предисловии к сборнику. Пятый сборник стихов «Пламя свечи» (1940) завершает поэтическое творчество Махадеви. По словам самой поэтессы, в этих пяти книгах она выразила свое видение мира в свете чхаявадского идеала средствами новой поэтики.

Наряду с общественной М. Варма много сил отдает просветительской деятельности. Она организует в 1933 г празднование 500-летия со дня рождения Мира Баи, а в 1937 г. открывает посвященный ей храм, переводит древних и средневековых индийских поэтов на хивди, пишет статьи по женскому вопросу. Вклад М. Вармы в борьбу Индии за независимость огромен. Она принимала участие в движении «Англичане, вон из Индии!». После получения Индией независимости литературно-общественная деятельность М. Вармы получает новый импульс. В 1949 г. в Аллахабаде поэтесса принимает участие в создании Всеиндийской конференции писателей хинди, является членом комитета по подготовке Конституции Индии. В 1951 г. создает Дом литераторов в Аллахабаде. В 1952 г. возглавляет борьбу за издательские права. С 1955 г. под руководством М. Вармы начинает работу литературная мастерская, издающая свой журнал, а также Общество развития драмы на хинди. В 50-х гг. Махадеви возглавила движение за язык хинди как государственный, за расширение школ и обучение на хинди.

Махадеви является и мастером прозы. Ее предисловия к своим поэтическим сборникам можно рассматривать как самостоятельные литературоведческие исследования по чхаяваду. В 1957 г появился ее сборник рассказов «Где деньги?». Два сборника воспоминаний «Черты памяти» (1943) и «Картины минувшего» (1941) заслужили особое внимание читателей, и их перевод был издан в Лондоне. В 60-х и 70-х гг. Махадеви пишет много статей и литературоведческих эссе.

Надо отметить дар Махадеви-художника. Ею создано много картин, среди которых центральное место занимает цикл рисунков о голоде в Бенгалии (1944) и иллюстрации к собственному сборнику стихов «Пламя свечи».

Махадеви Варма — лауреат многих литературных премий и наград.

Стражи (1940)

Основным произведением Махадеви является сборник стихов «Стражи». Название его многозначно. Это стражи дневные и вечерние, время суток, и это значение раскрывается в поэтических описаниях утра и вечера, дня и ночи. Настроение поэтессы меняется от времени суток, но она дорожит каждой минутой этой многоликой жизни. («Разве музыка вселенной не состоит из звуков отдельных струн?») «Стражи» — это и этапы жизни человека: детство, юность, зрелость и старость. В этом значении Махадеви соотносит их с временами года. Лиричны ее стихи «утра-весны» («Утро мое улыбнулось киноварью зари»); грустны строки «вечера-осени» («Вот воспоминание об ушедшей весне, вот вечная весть о том, кто никогда не вернется»). «Стражи» символизируют и ступени духовного становления поэтессы. Поэтому каждая временная стража — это еще и этап на пути познания (от незнания-авидьи через знание-видью к освобождению-мукти). Смысл жизни для Махадеви заключен в ежедневном служении людям, искусству, божеству («Пот моего за день уставшего тела станет жертвоприношением в храме»). Часы составляют дни и ночи, дни складываются в годы. Так возникает центральный поэтический образ «Страж» — «от малого к великому» («В каждой отдельной слезинке расцветут мечты-лотосы»).

Произведения Махадеви Вармы

[Стихи] / Пер. С. Северцева // Голоса друзей. — Алма-Ата, 1980 — С. 169–176.

[Стихи] / Пер. С. Северцева // Молнии и лотосы, — М., 1975,— С. 264–273.

[Стихи] / Пер. С. Северцева // Праздник огней. — М., 1973.— С. 102–110.

A pilgrimage to the Himalaya and other silhouettes from memory. — London: Peter Owen, 1975. — 127 p.

Литература о писательнице

Карапетьянц И.А. Махадеви Варма // Литература Востока в новейшее время. — М., 1977 — С. 239–240.

ПХАНИШВАРНАТХ РЕНУ (1921–1977)

Среди писателей литературы хинди, начавших творческую деятельность вскоре после достижения Индией независимости, одно из видных мест принадлежит Пханишварнатху Рену, оказавшему значительное влияние на развитие нового направления в романе хинди, особенно так называемого «провинциального романа» (анчалик упаньяс).

Рену родился в 1921 г. в деревне Аурахи-Хингна округа Пурния провинции Бихар в семье крестьянина. В дальнейшем через всю жизнь писатель пронесет любовь и верность родному краю. Всегда и неизменно действие всех его произведений будет развертываться в деревнях, больших и малых городах обширного штата Бихар, что, собственно, и послужило одним из оснований рассматривать творчество Рену как писателя определенного региона. Однако масштабность мышления, умение видеть и анализировать многие явления реальной действительности в широком социально-политическом контексте вывели писателя за пределы штата Бихар. Первое же его большое произведение — роман «Грязное покрывало» (1954) — вызывает необычайно широкий читательский интерес. Не случайно многие критики отметят, что изображенная в романе деревня Меригандж, по существу, символизирует любую индийскую деревню независимо от места ее расположения.

Огромный интерес к современной проблематике в творчестве Рену вполне закономерен Писатель принадлежал к тому поколению индийцев, чья юность совпала с годами национальноосвободительной борьбы, и пафос этой борьбы прежде всего формировал их мировоззрение. С юношеских лет, еще будучи студентом Бенаресского университета, Пханишварнатх Рену активно включается в общественно-политическую деятельность. В 1942 г. за участие в августовских событиях, всколыхнувших всю страну, он был арестован английскими властями, но по выходе из тюрьмы в 1945 г. Рену с еще большим рвением уходит в политическую борьбу. Он — непосредственный участник крестьянского движения в Бихаре. Как один из руководителей этого движения Рену ведет большую пропагандистскую работу во многих деревнях штата, в то же время в конце 40-х — начале 50-х гг. он принимает столь же горячее участие в свержении деспотического режима в Непале (судьба непальского народа волновала писателя на протяжении всей его жизни).

При всем большом интересе к художественному творчеству в большую литературу Рену придет только в 1953 г. (хотя печататься в газетах и журналах начал еще с середины 40-х), когда по состоянию здоровья вынужден был окончательно отойти от непосредственной политической работы. Но политика не уходит из жизни писателя, она органично вливается в его литературное творчество и придает многим его произведениям особо острое восприятие именно социально-политической стороны жизни современного индийского общества.

Самая сильная сторона творческих устремлений Рену — это желание откликнуться на важнейшие запросы жизни, понять, что происходит в стране, по какому пути она идет, что волнует и беспокоит его соотечественников. Первоочередное значение придает писатель необходимости проведения аграрной реформы, распределению земли среди беднейших крестьян (романы «Грязное покрывало» и «Сказание о пустоши» (1957), вскрывает коррупцию и взяточничество как источник нравственного разложения власть имущих (повесть «Многострадалица» (1963), обнажает тяжелые последствия раздела страны: проблема беженцев в повести «Демонстрация» (1965). Словом, писатель пытается проанализировать нелегкие жизненные пути как отдельного человека, так и общества в целом в новых исторических условиях (повесть «Перекрестки», 1966). Вместе с тем, несмотря на острую социально-политическую направленность, художественному почерку Рену присуще также и лирико-романтическое начало, своеобразная музыкальность стилистики, что ярко проявилось уже в его первом романе. Фольклор, народные песни, танцы, звучание популярных в деревне народных инструментов и мелодий, постоянный и органичный фон многих его произведений. Характерен в этом отношении сборник рассказов «Мелодии» (1959), название которого весьма символично. Известный рассказ из этого сборника «Третья клятва» в середине 60-х годов был экранизирован и получил широкое признание не только в Индии, но и за рубежом.

Грязное покрывало (1954)

«Грязное покрывало» — самый значительный роман в творчестве Рену, сразу же определивший место писателя как одного из ведущих в жанре так называемого «провинциального романа». По существу, этим произведением Рену как бы возглавил новое направление, важное для развития литературы хинди, поскольку именно из этих «окраинных» романов слагается большая проза хинди, территориально охватывающая ряд штатов Северной Индии. В то же время в этих произведениях особенно наглядно проявляется идентичность жизненных проблем современной индийской деревни, что убедительно раскрылось в романе «Грязное покрывало», где в центре художественного исследования оказалась жизнь глухой бихарской деревушки Меригандж, в которой как в капле воды отразилась вся сложная обстановка, создавшаяся в Индии накануне провозглашения независимости.

Первое, что обращает на себя внимание читателя, это глубокая патриотичность романа: вдохновенная любовь писателя к родному краю, его искренняя симпатия к простым людям и озабоченность их судьбами. Рену акцентирует внимание на кастовой системе как наиболее тяжком и позорном пережитке прошлого. В Меригандже на отдельных улицах живут представители двадцати трех кастовых группировок, стремящиеся сохранить свою замкнутость и обособленность. Проблема кастовых предрассудков, кастовой обособленности, межкастовой вражды не сходит со страниц романа на протяжении всего его действия В деревне идет непрестанная борьба высших и низших каст, и эта борьба оказывает немалое воздействие на решение многих других социальных и политических вопросов, например, таких, как распределение земельных участков между крестьянами или власти той или иной политической группировки. Богатые и сильные касты тщательно охраняют свои господствующие позиции, и это удается тем более успешно, что жизнь деревни опутана липкой паутиной предрассудков и суеверий. Символично название романа. Грязное покрывало — это те отжившие общественные отношения и институты, позорные привычки и обычаи прошлого, которые сковывают и уродуют жизнь людей, обрекают их на нищету и беспросветное невежество.

Писатель считает, что в возрождении индийской деревни, в искоренении многих изживших себя воззрений большую роль должна сыграть интеллигенция. Не случайно при всем обилии ярких и впечатляющих образов крестьян одним из центральных персонажей романа выведен молодой доктор Прашант, с которым связана и основная сюжетная линия произведения. В Меригандже, где люди постоянно страдают от лихорадки и холеры, местные власти решают построить больницу, что и вызывает большой переполох в жизни деревни. По-разному относятся к этому событию местные крестьяне. Некоторые из них проявляют явное непонимание, даже неприязнь, не питают они доверия и к приехавшему работать в больнице молодому врачу. Но когда во время очередной вспышки холеры доктор Прашант не только самоотверженно помогает заболевшим, но и пресекает распространение болезни, отношение к нему резко меняется. Растет авторитет доктора. Большую школу жизненного воспитания проходит и сам Прашант. Столкнувшись с жестокой реальностью, тяжелой жизнью крестьян, их крайней забитостью и невежеством, молодой врач впадает в глубокое отчаяние. Но те же простые жители деревни помогают ему преодолеть духовный кризис. Все, что происходит в Меригандже, Прашант воспринимает не как сторонний наблюдатель, а как непосредственный участник. Он не только принимает близко беды крестьян, но и присутствует на их праздниках, вслушивается в народные песни, в народный юмор. Талант народа вдохновляет Прашанта на труд, и он решает навсегда связать свою жизнь с деревней.

Произведения Пханишварнатха Рену

Грязное покрывало: Роман / Пер. с хинди и примеч. В. Чернышева; Предисл. Л. Степанова. — М.: Мол. гвардия, 1960. — 399 с.

Заведение: Роман / Пер. с хинди и предисл. В. Чернышева. — М.: Известия, 1986.— 151 с.

Третья клятва: Рассказы / Пер. с хинди В. Чернышева, Э. Ивановой. — М.: Наука, 1976. — 102 с.

Литература о писателе

Чернышев В. А. Романы Рену // Современная индийская проза. — М., 1962.— С. 308–346.

МОХАН РАКЕШ (1925–1972)

В 50-х гг. в литературу хинди приходит ряд молодых талантливых писателей, которые в последующие годы быстро выходят на передний план литературного движения и в 60-х гг. по существу определяют новые характерные тенденции в развитии поэзии, прозы и драматургии хинди. Значительный вклад в развитие литературных новаций этого периода вносит талантливый писатель Мохан Ракеш.

М. Ракеш родился в Амритсаре. В 1946 г. окончил гуманитарный факультет Пенджабского университета. С 1947 по 1957 г. М. Ракешу приходится много ездить по стране в поисках работы. Он преподает язык и литературу хинди в школах и колледжах в Бомбее, Симле, Джаландхаре и, наконец, окончательно обосновывается в Дели.

Первый сборник рассказов М. Ракеша «Обломки человека» был опубликован в 1950 г. В 1953 г. выходит книга путевых впечатлений «До последней скалы», в которую вошли интересные очерки о встречах и скитаниях молодого писателя по стране. С конца 50-х годов и вплоть до преждевременно наступившей смерти в 1972 г. М. Ракеш занимается чрезвычайно интенсивной литературной деятельностью. Почти каждый год он издает новые произведения в разных жанрах — рассказы и романы, критика и публицистика, драматургия, — и каждое произведение писателя, как правило, встречает широкий читательский интерес и пристальное внимание литературной критики. Наиболее значительные произведения писателя в жанре рассказа — «Звери и звери» (1958), «Еще одна жизнь» (1961), «Стальное небо» (1966) и др., в жанре романа — «Темные закрытые комнаты» (1961), в драматургии — «Полуличности» (1971) и др. Следует отметить, что пьесы М. Ракеша получают всеиндийскую известность: их экранизируют и ставят в разных частях страны.

Как писатель М. Ракеш сформировался уже в годы независимой Индии, проблематика национально-освободительного движения его интересует мало. Главный его интерес — это жизнь современника, типичного индийского интеллигента, нередко преподавателя, писателя, журналиста. Конечно, Ракеша волнуют и социальные проблемы, особенно безработица, с чем писатель вплотную столкнулся в молодости. Но преимущественное внимание он уделяет психологическим коллизиям. Он очень хорошо чувствует двойственность психологии человека переходной эпохи, особенно городского жителя. М. Ракеш — один из основоположников «нового рассказа», течения, безусловно, выразившего новый этап в прозе хинди как в плане проблематики, так и в стилистике и авторской позиции. Яркий писательский талант и обостренное чувство современности обусловили большую популярность творчества писателя.

Темные закрытые комнаты (1961)

Конец 50-х — 60-е гг. ознаменовались появлением в литературе хинди новых течений («новый рассказ», «новая поэзия»), которые свидетельствовали о том, что в литературе особенно усилился интерес к поискам новых средств выразительности, к жанровому обновлению. Но в то же время этот процесс был отмечен и очень острой идейно-художественной борьбой: реалистической литературе предстояло выдержать весьма сильный натиск экзистенциалистских влияний с Запада.

Эксперимент распространялся не только на поиски новых форм, но претендовал и на новый характер литературы вообще.

М. Ракеш всегда был в самом центре всех этих исканий и борений. В 1961 г. выходит его роман «Темные закрытые комнаты». Для М. Ракеша этот роман становится серьезным этапным произведением, в котором сконцентрировались размышления над обширным кругом проблем личностносемейных взаимоотношений, и особенно над вопросом о творческой судьбе художника-писателя.

Героям «Темных закрытых комнат» (название романа весьма символично) свойственны пессимистические настроения. Инертность и прострация, вялость и тоска, пожалуй, лучше всего характеризуют их душевное состояние. Духовный вакуум героев Ракеша вполне соответствовал умонастроениям индийской интеллигенции 60-х гг., когда надежды на скорые и радикальные перемены в жизни значительно поугасли. В литературных кругах, особенно столичных, начинают широко обсуждаться различные категории экзистенциализма — свободы выбора и творчества, философии мгновения, заброшенность и неприкаянность человека и т. д. Вот эти разговоры и образуют ту «питательную» почву, на которой хочет утвердить себя как литератор главный герой романа Харбанс, молодой эрудированный преподаватель истории. Рядом с Харбансом встает фигура его близкого друга журналиста Мадхусудана. Композиционно весь роман строится как развернутый диалог этих двух персонажей, в чем-то очень близких и в то же время явно различных. Как и Харбанс, Мадхусудан в известной степени тоже духовно парализован, ощущение бессмысленности, бесцельности существования нередко возникает и у него. Но, в отличие от Харбанса, Мадхусудан пытается найти себя в практической деятельности. Работа в газете помогает ему наконец обрести твердую почву под ногами, почувствовать движение жизни.

Характерно, что некоторые индийские писатели и критики, задавшиеся целью увидеть в романе М. Ракеша произведение, по своей поэтике стоящее ближе к экзистенциализму, чем к реализму, упрекали писателя за образ Мадхусудана как совершенно лишний. Однако для писателя этот образ существен: не случайно все повествование в романе идет от лица Мадхусудана. Писатель убедительно показал, что экзистенциалистское мироощущение не может помочь человеку, тем более творческой личности выйти из состояния духовного тупика и обрести подлинные творческие импульсы. М. Ракеша упрекали и за нечеткость авторских характеристик. Но именно в тонкой нюансировке душевного состояния героев, отсутствии прямых лобовых характеристик и деклараций наблюдается определенное художественное достоинство произведения. Писатель хочет показать течение жизни во всей ее сложности. Для индийской интеллигенции это было время ответственного выбора своей позиции, своего отношения к жизни и мучительное состояние поисков, что хорошо передано в романе. Трудности не исчерпаны, и многие вопросы еще предстоит решать. В этой авторской позиции выразилась новая черта реалистического романа хинди последних десятилетий, еще в недалеком прошлом тяготевшего к идеалистической концовке, к четкой расстановке всех точек над «i».

Произведения Мохана Ракеша

Темные закрытые комнаты / Пер. с хинди Л. Кузнецова; Вступ. ст. В. Ланкина. — М.: Худож. лит., 1982.— 445 с.

Хозяин пепелища и другие рассказы / Пер. с хинди В. Чернышева; Предисл. Ю. Нагибина. — М.: Иностр. лит., 1961,— 107 с.

Литература о писателе

Раджабов Хабибулла. Новеллистика Мохана Ракеша. — Душанбе: Дониш, 1984.— 160 с.

АНГЛОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА ИНДИИ

ШРИ АУРОБИНДО (SRI AUROBINDO. 1872–1950)

Философ, писатель и драматург Ауробиндо (настоящее имя Ауробиндо Гхош) родился в Калькутте в знатной бенгальской семье. Среднее и высшее образование получил в Англии, окончил Кембриджский университет (1893). Писал на английском языке. Участвовал в национально-освободительном движении. В 1906–1908 гг. издавал индийскую газету «Бандематарам» («Bandemataram»), а в 1914–1921 гг. — журнал «Арья» («Агуа»). Мировоззрение Ауробиндо представляет своеобразный пантеизм, в котором мистические концепции индуизма, учения «веданты» переплетаются с положениями западноевропейской философии. Художественные произведения тоже проникнуты религиозно-философскими идеями: «Урваши», «Божественная роза», «Человек-загадка» и др. Подобную поэзию Ауробиндо расценивал как результат особого мистического озарения, которого ему удавалось достичь в своих йогических экспериментах. К таким стихам следует добавить «Ад и Небо», «Муза Спиритус», «Невеста огня», «Космический танец», «Камадева», «Смерть и блуждающий огонек» и др. Поэтическое творчество не ограничивается «неземной» поэзией. Есть лирические стихи: «Дитя весны», «Соловей», «С тех пор, как я твое лицо увидел» и т. д., есть реалистические: «Тигр и олень», «Сомнение», антифашистское стихотворение «Карликовый Наполеон», острый памфлет на неонаполеонизм Гитлера.

Перу Ауробиндо принадлежит десяток пьес: «Визири Бассоры», «Избавитель Персей», «Родо-гун», «Эрик», «Васавадатга» и др.

Последние 30 лет Ауробиндо жил в Поцдишери в основанном им ашраме, и там он скончался в преклонном возрасте. В честь памяти Ауробиндо, 100-летие которого отмечал весь мир по предложению ЮНЕСКО, в Индии строится новый город Ауровиль.

В 1972 г. издано его Полное собрание сочинений в 29 томах.

Савитри: легенда и символ (Savitri: a Legend and a Symbol)

«Савитри: легенда и символ» — основное художественное произведение Ауробиндо, которое автор создавал на протяжении всей своей жизни. Поэма написана белыми стихами и составила двенадцать книг, включающих сорок девять глав и насчитывающих двадцать четыре тысячи строк. Была опубликована в 1954 г. Основой сюжета поэмы послужил миф о супружеской верности из древнеиндийского эпоса «Махабхараты». Савитри избрала в мужья Сатьявана, сына слепого царя, лишившегося престола. Хотя мудрец Нарада предупредил Савитри, что Сатьяван умрет через год, решение ее осталось непреклонным. Когда Сатьяван скончался и за его душой пришел бог Яма, то Савитри последовала за ним в обитель мертвых. Пораженный силой чувства Савитри, Яма обещал исполнить все ее желания, кроме воскресения Сатьявана. Савитри сначала вернула зрение и царство свекру, а потом пожелала иметь сто сыновей. Вот тут Яма и попал впросак: ведь нельзя женщине иметь детей без мужа. Так Савитри вернула себе мужа. В поэме автор постоянно отходит от сюжета, перемежая события пространными философскими отступлениями и абстрактными категориями. Насыщенность религиозной терминологии определяет стиль произведения, текст которого наводнен огромным количеством характерных терминов: Совершенство, Абсолют, Дух, Истина, Сознание, Жизнь, Воля, Смерть, Пространство, Время, Вечность, Свет, Ночь, Бесконечность, Тайна и т. п.

Произведения Шри Ауробиндо

Aurobindo Sri. Savitri: A Legend and Symbol: In 12 Books. — Pondicheny, 1946–1951.

Sri Aurobindo Birth Centenary Library: In 29 Vol. — Pondicheny, 1972.

Литература о писателе

Бродов В. В. Интегральная веданта Ауробиндо Гхоша // Общественно-политическая и философская мысль Индии. — М., 1962.— С. 66–90.

Костюченко В.С. Интегральная веданта (Критический анализ философии Ауробиндо Гхоша). — М.: Наука, 1970,- 189 с.

Челышева И. П. Проблемы этики в мировоззрении Ауробиндо Гхоша // Этические идеи в мировоззрении Вивекананды. — Б. Г.Тилака и Ауробиндо Гхоша. — М., 1986,— С. 77—106.

Ghose Sisikumar. Poetry of Sri Aurobindo: A Short Survey. — Calcutta: Chatuskone, 1969.

Gokak V. K. Sri Aurobindo: Seer and Poet. — New Delhi: Abhinav Prakashan, 1973.

Gupta Rameshwar. Eternity in words: Sri Aurobindo’s Savitri. — Bombay: Chetna Prakashan, 1969.

Iyengar K. R. Srinivasa. Sri Aurobindo: A Biography and a History: In 2 Vol. — Pondicherry: Sri Aurobindo International Centre, 1972.

Nandakumar Prema. A study of Savitri. — Pondicherry: Sri Aurobindo Ashram, 1972.

Sethna K. D. The Poetic Genius of Sri Aurobindo. — Pondicherry: Sri Aurobindo Ashram, 1947.

САРОДЖИНИ НАЙДУ (SAROJINI NAIDU. 1879–1949)

Поэтесса, видная общественная деятельница, одна из зачинательниц женского движения в Индии родилась в г. Хайдарабаде в семье бенгальского ученого Агхорнатха Чатгопаддхая. Училась в колледже при Мадрасском университете, затем в Лондоне и Кембридже. Начав с публицистических выступлений в защиту прав индийских женщин, Сароджини Найду вскоре стала активной участницей национально-освободительного движения, возглавляемого в те годы М. К. Ганди. Вместе с Ганди она ездила по стране; на митингах и конференциях выступала со страстными призывами к борьбе за свободу, за завоевание демократических прав. В 1916 г. она была избрана членом Исполнительного комитета Индийского национального конгресса. Сароджини Найду ездила в Англию, США и Каналу, где пропагандировала идеи движения ненасильственного сопротивления; в Южную Африку, где защищала права местного индийского населения. Смелая патриотка подвергалась нескольким арестам, которые подорвали ее здоровье, но не сломили духа.

После завоевания Индией независимости Сароджини Найду стала губернатором штата Уттар Прадеш. Горячо любимая народом, первая женщина-губернатор проработала недолго: в 1949 г. она скончалась.

Сароджини Найду — мастер короткого стиха. Ею написано около 150 стихотворений, включенных в сборники «Золотой порог», «Птица времени» и «Сломанное крыло», а затем объединенных в один сборник «Царственная флейта». В 1961 г. был издан сборник «Перо, улетевшее на рассвете», в который вошло около 20 стихотворений, не опубликованных поэтессой при жизни.

Несмотря на то что стихи Сароджини Найду написаны на английском языке, их содержание, художественная образность и стиль были подлинно национальными. Многие ее стихотворения имеют форму народных песен — это ощутимо и в ритмике стиха. Поэтессу недаром называли «соловьем Индии». В таких стихотворениях, как «Деревенская песня», «Странствующие певцы», «Коромандельские рыбаки», поэтесса утверждает жизнь, близкую к природе, свободную от предрассудков «цивилизованного» общества.

Исключительное место в творчестве Сароджини Найду занимает тема любви. В цикле стихотворений, объединенных названием «Храм», раскрыты сокровенные глубины души индийской женщины — возлюбленной, супруги, матери. В стихотворениях, посвященных детям («Ночью», «Колыбельная», «Моим детям», «Жизнь»), выражено глубокое и нежное чувство материнства. Ряд стихотворений Сароджини Найду посвящен описанию горькой участи индийских женщин, и особенно адов («Старая женщина», «Васант Панчами»).

Значительное место в творчестве Сароджини Найду занимает гражданская лирика. В стихотворениях «Моим волшебным мечтам», «Волшебные острова Джаншира» говорится о гражданском долге поэта. В стихотворении «Жизнь и смерть» поэтесса заявляет, что ее не испугают ни страдания, ни смерть, если они — во имя родины. В поэзии Сароджини Найду образ Индии воплощен то в образе птицы со сломанным крылом (стихотворение «Сломанное крыло», открывающее сборник под тем же названием), то в образе матери-родины («Гимн любви к родине», «Индия», «Пробудитесь!»).

Творчество Сароджини Найду относится к романтическому направлению, развившемуся в Индии в конце XIX — начале XX в. В ее поэзии сочетаются некоторые черты раннего индийского романтизма (идеализация прошлого, поиски идеалов в мире природы и т. д.) и тенденции нового романтического стиля, созданного Рабиндранатом Тагором.

Произведения Сароджини Найду

[Стихи] / Пер. С. Северцева // Голоса друзей. — Алма-Ата, 1980. — С. 526–537.

[Стихи] / Пер. А.Эппеля // Иностр. лит, — 1970.— С. 143–147.

[Стихи] / Пер. С. Северцева // Молнии и лотосы. — М., 1976. — С. 143–147.

The Bird of Time: Songs of life, death and the spring. — London: Heinemann, 1912.— 116 p.

The Broken Wing: Songs of love, death and destiny. — London: Heinemann, 1915–1916.— 108 p.

The Golden Threshold. — London; Heinemann, 1905. — 98 p.

The Sceptered Flute (Songs of India). — Allahabad: Kitabistan, 1958.— 231 p.

Литература о писательнице

AU Baig Tara. Sarojini Naidu. — New Delhi: PubUcations Division, 1974.

Anand’ Mulk Raj. The Golden Breath. — London, 1933. — P. 102–121.

Aygar P.A. Subrahmanya. Sarojini Naidu. — Madras: Cultural Books, 1957.

Bhatnagar R. R. Sarojini Naidu: Poet of a Nation. — Allahabad: Kitab Mahal, s.d.

Rajyalakshmi P. V. The Lyric Spring: a Study of the Poetry of Sarojini Naidu. — New Delhi: Abhinav Prakashan, 1977.

Sengupta P. Sarojini Naidu. A biography. — London: Asia publ. house, 1966. — 359 p.

ХОДЖА АХМАД АББАС (KHWAJA AHMAD ABBAS. 1914–1987)

Писатель, драматург и публицист родился в г. Панипате (Северная Индия) в семье учителя-мусульманина. Учился в медресе, высшей мусульманской школе, в 1935 г. окончил мусульманский Алигархский университет. На протяжении всей учебы Аббас изучал английский язык и литературу, в результате чего стал изъясняться по-английски не хуже, чем на родном языке урду. Стремясь выйти за пределы урдуязычного мира, он обращается к английскому языку в рассказах, романах и публицистических статьях. Желание быть понятым своими соотечественниками в других штатах Индии обусловило двуязычие его творчества, которое стало доступно всему миру.

X. А Аббас — автор двадцати сборников рассказов, пять из которых англоязычные: «Рис» (1943), «Не все лжет» (1945), «Кровь и камни» (1947), «Клетки свободы» (1952) и «Тысяча ночей на каменном ложе» (1957).

Участие в национально-освободительном движении за независимость Индии от британских колонизаторов и в борьбе за социальное равенство сыграло решающую роль в формировании прогрессивного мировоззрения писателя и становлении его художественного метода — критического реализма. Аббас создал несколько романов на английском языке: «Завтра принадлежит нам» (1945), «Революция» (1954), «Мир — моя деревня» (1983) и другие.

Аббас известен как драматург, он — автор пьес, а также киносценариев: «Дети земли», «Бродяга», «Господин 420», «Афанасий Никитин» (в соавторстве с М. Н. Смирновой). Писатель не отделял свою творческую жизнь от общественной деятельности. Он крепил узы дружбы между народами и был членом Всемирного Совета Мира, лауреатом Литературной академии Индии и лауреатом Международной премии мира. Ходжа Ахмад Аббас скончался в Бомбее в возрасте 73 лет.

«Революция» («Inqilab». 1954); «Мир — моя деревня» («The World is my Village». 1983)

В этих произведениях отчетливо вырисовывается эстетический идеал писателя. Дилогия охватывает всю историю национально-освободительной революции в Индии: начинается с Амритсарских событий 1919 г. и завершается получением независимости в 1947 г. и разделом страны по религиозному принципу на два государства. Тема революции в дилогии подана через восприятие главного героя Анвара Али, индийского интеллигента, в какой-то мере передающего автобиографические черты писателя.

Формирование личности Анвара показано в русле политической жизни страны. В романе во всей полноте представлены народные волнения, имевшие первостепенное значение в истории Индии и судьбе ее народа: Амритсарский расстрел, Мирутский процесс над коммунистами, провозглашение Декларации независимости, исторический митинг 8 августа 1942 г. и последующий арест всех лидеров национального освобождения: Ганди, Неру, С. Найду, Мау-ланы Азада и других. Роман Аббаса масштабен, горизонты исторического охвата широки, его героем является индийский народ, поэтому роман можно назвать эпопеей, а самого писателя — новатором, взявшим на себя смелость заявить о «новом роде романа» в англоязычной литературе Индии.

Произведения Ходжи Ахмада Аббаса

Завтра принадлежит нам / Пер. В. Быковой. — М.: Мол. гвардия, 1955.— 150 с.

Отцы и сыновья: Рассказы. — М… Правда, 1956.— 47 с.

Пока мы не достигнем звезд Рассказы о Юрии Гагарине / Пер. В. Коткина. — Ташкент: Худож. лит., 1968,— 176 с.

Пшеница и розы / Пер. с урду и англ. — М… Гослитиздат, 1961.— 309 с.

Сын Индии / Пер. И.Лорие; Предисл. В. Кожевникова. — М.: Иностр. лит., 1956.— 357 с.

Тысяча ночей на ложе из камня' Рассказы / Пер с урду В. Быковой. — М.: Правда, 1961.— 63 с.

Хождение за три моря (Афанасий Никитин). Киноповесть. — М.: Искусство, 1958. — 85 с.

Четыре сердца — четыре дороги. Повесть / Пер. с урду А Сухочева. — М.: Иностр. лиг., 1963. — 105 с.

Эго Бомбей: Драма в 4-х д. / Пер. с урду В. Быковой. — М.: Искусство, 1956.— 98 с.

Литература о писателе

Арипов У. М., Исмаилова Н.Р. Ходжа Ахмад Аббас. — Ташкент: Фан, 1983,— 135 с.

Глебов Н. В., Сухочев А. С. Литература урду. — М., 1967.— С. 168–170.

Сухочев А. С. К становлению романа-эпопеи в литературах Северной Индии и Пакистана // Проблемы индийского романа, — М., 1974,— С. 19–46.

ПЕРСОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА ИНДИИ

МАСУД СААД САЛМАН (1046-ок. 1121)

Творчество поэта стоит у истоков индоиранской литературной традиции. Семья поэта происходила из Хамадана, родился же он в Лахоре — столице Индии в X–XI вв. Всю свою долгую и нелегкую жизнь Масуд Саад Салман провел в Индии. Поэт был образованным человеком, знал арабский язык и хиндави. Масуд Саад Салман (Масуд Сад Сальман) долгое время выполнял обязанности мустафи — начальника финансового взвода при сыне эмира Масуда Маджнуне. В те времена составление деловых бумаг требовало огромного искусства в стилистике. За свою службу поэт получил поместье в Лахоре. Известно, что он попадал в опалу и около двадцати лет своей жизни провел в заключении, в наиболее мрачных тюрьмах и замках Индии и Ирана, семь лет поэт содержался в кандалах. Свободу он получил лишь к старости, в конце жизни бьи хранителем шахской библиотеки.

Оставил поэт диван на персидском языке и несколько бейтов на арабском. Существуют, правда, сведения о диванах на арабском языке и хиндави. Перу Масуда Саада Салмана принадлежит первая попытка составления антологии «Шах-наме» Фирдоуси — «Избранные места из „Шах-наме“».

Масуд Саад Салман известен прежде всего как мастер «хабсие» — «тюремных элегий», созданных поэтом в заключении. Он был предположительно первым поэтом, писавшим в этом жанре на персидском языке. Этот жанр получил дальнейшее широкое развитие как в литературе Индии на фарси, так и в классической персидской литературе. Диван поэта помимо касыд (тюремных, панегирических, касыд-описаний) включает строфику, многочастное произведение в рифмовке месневи — любовной поэмы, кыт’а Шахр Ашуб (или «Возмутители спокойствия в городах»), три календарных цикла, газели и четверостишия. Наиболее излюбленной для поэта является панегирическая, городская и индийская тематика — описание природы, обычаев Индии и индийцев.

Одним из интереснейших разделов дивана поэта являются календарные циклы. Масуд Саад Салман — единственный ираноязычный поэт, включивший подобный раздел в свой диван. Он продолжает традицию Барбада — легендарного придворного певца VI в., имевшего календарный репертуар. У Масуда Саада Салмана три цикла: «Персидские месяцы», «Название дней месяцев», «Дни недели». Поэт использует зороастрийские (древнеиранские) названия месяцев и дней месяцев, которые связаны с именами богов древнеиранского пантеона. Первое стихотворение, посвященное месяцу Фарвардну, начинающему год, представляет образец панегирика. Остальные произведения отличаются не только тематикой, но и иным стилем, не столь сложной лексикой В них поэт дает блестящее описание времени года, которому соответствует месяц, в последних строках восхваляет своего патрона, называя его по имени Абу-л Молюк Малек Арслан ибн Мас’уд. Стихотворения цикла «Название персидских дней» представляют собой каждодневный панегирик И последний цикл интересен тем, что помимо панегирической и вакхической в нем присутствует астрологическая тематика. Поэт говорит о связи дня недели с определенной планетой Солнечной системы, что полностью соответствует вавилонскому календарю В некоторых своих стихотворениях он сравнивает цвет вина с цветом планеты. Наличие этого цикла, как и мастерство поэта, проявившееся в его тюремных элегиях, цикле «Возмутители спокойствия в городах», говорят о яркой индивидуальности Масуда Саада Салмана, таланту которого поклонялся и великий Хафиз.

Произведения Масуда Саада Салмана

Отрывок из «Тюремной касыды» // Антология таджикской поэзии. — М., 1957. — С. 269–270.

Четверостишия // Избранные четверостишия персидско-таджикских поэтов-классиков. — Душанбе, 1965,- С. 50–51.

Литература о писателе

Алиев Г. Ю. Персоязычная литература Индии. — М., 1968,— С. 27–34.

Бертельс Е. Э. Избранные труды. История персидско-таджикской литературы — М., 1960.— С. 378–401.

Рипка Ян. История персидской и таджикской литературы. — М., 1970.— С 193–194.

Browne Edward J. A Literary History of Persia from Firdawsi to Sa’di. — London, 1920.— P 324–326.

Mirza Muhammad Qazvini. Mas’ud-i Sa’-d-i-Salman // Journal of the Royal Asiatic Society. — 1905. — P. 693–740; 1906,- P. 11–51.

Ethe H. Neupeisische Litteratur // Grundrissder Iranischen Philologie. — Leipzig, 1902.

АМИР ХОСРОВ ДЕХЛЕВИ (1253–1325)

Поэт, чье творчество знаменует становление персоязычной литературы Индии. Поэт родился в г. Патиали (недалеко от Дели). Он известен как автор первой «Пятерицы», написанной в традиции пяти романтических поэм великого азербайджанского поэта Низами Ганджеви. «Пятерица» Амира Хосрова включает поэмы «Восхождение светил», «Ширин и Хосров», «Меджнун и Лейли», «Зерцало мудрости Александра», «Восемь райских садов». В этих поэмах (за исключением первой) сильно приключенческое начало. Весьма характерной в этом отношении является последняя поэма, в сюжетную ткань которой автором искусно включены семь новелл. Сюжеты этих новелл заимствованы из индийского фольклора, а также письменных памятников, в частности из буддийской «Типитаки».

Лирика поэта — касыды, газели, четверостишия — собрана в пяти поэтических сборниках-диванах: «Дар юности», «Середина жизни», «Полнота совершенства», «Избранный остаток» и «Предел совершенства». Она продолжает и развивает лучшие традиции известных иранских, среднеазиатских поэтов-мастеров одической и газельной поэзии — Унеури, Фаррухи, Хакани, Руми, Масуда Саада Салмана, Саади и др.

Амир Хосров — автор ряда поэм-маснави, посвященных историческим событиям, свидетелем которых он был. В поэме «Соединение двух счастливых планет» рассказывается о перемирии между султаном Миузуддином Кейкобадом и правителем Бенгалии Буграханом; «Ключ побед» воспроизводит события правления делийского султана Джелалутдиншаха; «Девять небесных сфер» содержат описания политической жизни времени правления Кутбуддина Мубаракшаха, а также сведения об истории, этнографии, верованиях, языках, климате и фауне Индии.

Перу Амира Хосрова принадлежит пятитомный труд «Стилистика Хосрова», где он выступает как ученый, литературовед и теоретик индийской музыки. Теория музыки и стихосложения, философия и история, стилистика и восточный мистицизм — далеко не полный перечень тем, трактуемых в этом произведении.

Все упомянутые произведения написаны на языке фарси, но поэт блестяще знал и другие языки — арабский, тюркский, санскрит и ряд пракритов. Разговорный язык окрестностей Дели он именует «хиндави», т. е. «индийский», на нем он писал стихи, в частности лирические газели, а также образцы энигматической поэзии. Отсутствие ранних рукописей произведений Амира Хосрова на языке «хиндави» послужило причиной того, что некоторые исследователи начали сомневаться в подлинности последних. Сборник произведений на «хиндави» носит название «Драгоценности Хусро». Среди включенных в него произведений есть одно, которое традиция более настойчиво связывает с авторством Амира Хосрова. Эго своеобразный трехъязычный словарь, написанный арабским алфавитом и названный «Всевышний создатель». Он состоит из множества стихотворных отрывков, написанных разными размерами аруза.

Доваль-рани и Хизр-хан

Романтическая поэма «Доваль-рани и Хизр-хан» повествует о трагической любви старшего сына султана Алауддина Хильджи Хизр-хана к пленнице, дочери гуджаратского раджи Доваль-рани. Принц Хизр-хан, мусульманин, влюбляется в индуску Доваль-рани. Доваль-рани отвечает на чувства Хизр-хана. Вскоре об этом узнают во дворце, и благочестивая родня запрещает молодым людям встречаться, а затем поселяет Доваль-рани в отдаленном дворце. Повествование завершается трагической смертью Хизр-хана. Доваль-рани замышляет также покончить с собой.

Поэма имеет социальное звучание, ибо затрагивает такой важный для всей истории Индии вопрос, как индусско-мусульманские противоречия.

Произведения Амира Хосрова Дехлеви

Восемь райских садов. Поэма / Пер. с фарси А Ревича. — М.: Худож. лит., 1975. — 252 с.

Избранные газели / Пер. с перс. Д. Седых. — М.: Наука, 1975.— 269 с.

Избранные газели / Пер. с перс. Д. Седых. — М.: Наука, 1980.— 205 с.

Матяя’ал-анвар / Сост. текста и предисл. Такира Ахмед-оглы Магеррамова; Вступ. ст. Г. Ю. Алиева. — М.: Наука, 1975.

Четверостишия // Избранные четверостишия персидско-таджикских поэтов-классиков. — Душанбе, 1965,- С. 177–178.

Литература о писателе

Алиев Г. Ю. Легенда о Хосрове и Ширин в литературах Востока. — М.: Изд-во вост, лит., 1960. — 170 с.

Алиев Г. Ю. Персоязычная литература Индии. — М., 1968.— С. 49–65.

Бертельс Е.Э. Роман об Александре и его главные версии на Востоке. — М.; Л.: АН СССР, 1948,- 188 с.

Пригарина Н И Восемь раев Амира Хосрова Дехлеви (К вопросу о композиции поэмы) // Литературы Индии. — М., 1979.— С. 88–93.

Раджабов М. Р. Философские и социально-этические взгляды Амира Хосрова Дехлеви. — Душанбе: Ирфон, 1982. - 95 с.

Тагирджанов А. Амир Хосров Дехлеви // Вестник МГУ, — 1975,— Вып. 4.— № 20.— С. 95—103.

Browne Edward J. A History of Persian Literature under Jartar Dominion (1265–1502). — Cambridge, 1928,- P. 108–110.

Habib M. Hazrat Amir Khusrau of Delhi. — Bombay: Jaraporevala, 1927.— 110, IV p.

АМИР ХАСАН ДЕХЛЕВИ (1253–1327/67)

Персоязычный поэт Индии, суфий, ближайший друг Амира Хосрова Дехлеви. В одной из своих касыд поэт называет место своего рождения — город Бадаун, родители поэта, вероятно, выходцы из Систана. Влечение к поэзии Амир Хасан почувствовал еще с ранних лет и в тринадцать уже писал стихи. Юношей переезжает поэт в Дели. Здесь он близко сходится с известным поэтом Амиром Хосровом, историком Зия уд-Дином Барани, со многими учеными. Амир Хасан блестяще владел литературным персидским языком, уделял много внимания и живой народной речи, из которой черпал многочисленные пословицы и поговорки, а также характерные для того времени обороты речи. Поэт неплохо владел арабским языком, хотя не дошло ни одного поэтического или прозаического произведения на этом языке. Ему приписывается создание пособия по арабской грамматике — «Кавоид уннахв». Придворная служба поэта началась уже в Дели, затем в Мултане После гибели своего патрона Амир Хасан покидает двор, ведет уединенный образ жизни. В это время он глубоко изучает суфизм, особенно чиштийского толка. Поэта привлекают демократические традиции чиштия, их веротерпимость, проповедь таких идеалов, как человеколюбие, отрицание богатства, утверждение равенства людей перед Богом.

Диван Амира Хасана состоит из немногим более 10 тысяч бейтов и включает более 800 газелей, а также касыды, кыт’а, руба’и, маснави. В поэтическом творчестве Амира Хасана наряду с твердо сложившимися философско-этическими взглядами, заимствованными у чиштия, есть и мотивы критического отношения к существующему порядку. Глубокое, искреннее сочувствие поэта горю и страданию народа — отличительная черта всего творчества Амира Хасана Дехлеви.

Амира Хасана считают автором большого прозаического труда «Полезности сердец», содержащего изречения знаменитого шейха религиозного ордена «чиштие» Низамуддина Аулия — любимого учителя и наставника поэтов Амира Хасана и Амира Хосрова Дехлеви.

Ишк-наме, или Поэма о любви

Поэма посвящена победе любви над предрассудками и широко известна в Индии. В ее основу положена история любви молодой индусской пары. Однажды у колодца юноша по имени Ашик встретил прекрасную незнакомку и полюбил ее. Красавица ответила ему взаимностью. Но родственники Машук велели бросить юношу в тюрьму. Через много лет его освобождают, но встречает Ашик уже замужнюю Машук. Их любовь, испытанная временем, вспыхивает вновь. Но неожиданно молодая женщина заболевает и умирает. Перед смертью Машук просит сжечь ее останки на городской площади. Убитый горем Ашик бросается в погребальный костер. Такая концовка — соединение влюбленных лишь ценой гибели — является протестом против ограничения прав человека на любовь. Этот мотив является одним из основных художественных достоинств поэмы «Ишк-наме», созданной Амиром Хасаном в одну ночь августа 1301 года.

Литература о писателе

Алиев Г. Персоязычная литература Индии. — М., 1968,— С. 65–68.

Саломатшаева Л. Философская лирика Хасана Дехлеви. — Душанбе: Дониш, 1986. — 123 с.

Саломатшаева Л., Бакоев М. Избранные произведения Хасана Дехлеви. — Душанбе: Дониш, 1965.

Borah М. J. The life and works of Amir Hasan Dihlavi // Journal of the Royal Asiatic Society. — 1941. — Vol. VII.

АБУЛ ФАЙЗ ФАЙЗИ (1547–1595/1596)

Один из представителей персоязычной литературы Индии. «Царь поэтов» двора императора Акбара, Шейх Файзи обладал поистине энциклопедическими знаниями в области истории и литературы, медицины и математики, религии и философии, причем не только мусульманской, но и индусской. Вместе со своим братом Абул Фазлом Аллами он руководил всей обширной переводческой деятельностью при монгольском дворе, результатом которой явились переводы на фарси памятников древнеиндийской культуры. Сам Файзи перевел на фарси труд по математике Бхаскары Ачарии (X в.) «Лилавати» и отредактировал персидские переводы «Махабхараты», «Атхарваведы», «Рамаяны» и др.

Поэтическое наследие Файзи составляют касыды, газели, рубаи, собранные в его диване. В стилистическом отношении стихи Файзи продолжают традиции классической персидско-таджикской поэзии. Часто ощущается глубокое влияние таких мастеров газели, как Хафиз и Джами.

Файзи было задумано создание «Пятерицы» по образцу творений Низами Ганджеви и Амира Хосрова Дехлеви, однако завершить весь цикл «Пятерицы» поэту так и не удалось.

Значительное место в персоязычной литературе Индии занимает поэма Файзи «Наль и Даман».

Наль и Даман

Сюжет поэмы «Наль и Даман» взят из древнеиндийского эпоса «Махабхарата». Перерабатывая этот древнеиндийский сюжет в форме классической персидской поэмы-маенави, Файзи стремился выдвинуть на первый план тему беззаветной любви Даман. В поэме «Наль и Даман» Файзи ставил определенную цель — воспеть чистую любовь, способную принести людям счастье, спасти их от совершения зла и вдохновить на творение добра. По мысли поэта, источником человеческих бедствий являются не врожденные, а приобретенные пороки. Царь Наль стал избранником прекраснейшей женщины Индии Даман, он счастлив. Но вот после долгих лет счастливой жизни он вновь возвращается к давнишнему своему пороку — игре в кости. Он проигрывает все, даже свое царство, и вынужден вместе с преданной Даман скитаться по джунглям. Страдания Наля и Даман кончились бы, если бы Наль не нарушил долга супружеской верности. Речь идет о предательстве: Наль бросает в темном лесу спящую Даман. В лирических отступлениях Файзи не раз подчеркивал, что велико значение чистой любви в нравственном возвышении человека, и, наоборот, нарушение ее законов непременно приводит к нравственному падению. Однако перед падшим человеком двери нравственного самоочищения не заперты. Поэт с большой убедительностью описывает переживания героя, который, лишь проявив активность, вновь обретает свою верную супругу и возвращает себе царство.

В поэме Файзи в отличие от «Махабхараты» элемент фантастики почти полностью отсутствует. Вместе с тем жанр романтической поэмы-маснави требовал от Файзи введения в сюжетную ткань «Наль и Даман» ряда новых моментов, отсутствующих в древнеиндийском архетипе. Так, описание жизни главного героя Наля дано от рождения до смерти, включена в поэму и пространная переписка между Налем и Даман.

Поэма «Наль и Даман» Файзи сыграла важную роль в утверждении жанра поэмы-маснави на сугубо индийские сюжеты в персоязычной литературе Индии.

Произведения Абула Файза Файзи

Наль и Даман: Поэма / Пер. с перс. Г. Плисецкого; Подстроч. пер., предисл. и примеч. Г. Алиева. — М.: Худож. лит., 1982.— 190 с.

Литература о писателе

Алиев Г. Персоязычная литература Индии. — М., 1968,— С. 105–121.

УРФИ (1555–1590)

Один из представителей персоязычной литературы Индии в XVI в. был уроженцем Шираза. Еще в юности он поселился в Индии; его яркий талант привлек внимание «царя поэтов» Файзи, поддержкой которого в течение всей жизни он пользовался.

С творчества Урфи в персоязычной поэзии утверждается новый стиль, именуемый впоследствии «индийским». Урфи — блестящий мастер одической поэзии. Главное место в его касыдах занимают вопросы религиозно-социальные, в частности отношение между исламом и индуизмом. Некоторые стихи Урфи написаны под непосредственным воздействием идей суфизма и бхакти. Его газели отмечены новаторским духом в области средств и приемов художественной выразительности. Центральная их тема — философское осмысление явлений общественной жизни. Его иногда по праву называют родоначальником философской газели.

Урфи закончил две первые поэмы из задуманной им «Пятерицы»: «Фархад и Ширин» и «Собрание девственных мыслей». Первая поэма тематически восходит к хорошо известной в ряде литератур Востока легенде о сасанидском царе Хосрове II Парвизе и его возлюбленной Ширин, а вторая посвящена разработке вопросов философии суфизма.

Урфи скончался в Лахоре.

Литература о писателе

Алиев Г. Ю. Персоязычная литература Индии. — М., 1968.— С. 123–126.

МИРЗА АБДУЛКАДИР БЕДИЛЬ (1644–1720)

Поэт, чье творчество завершает период расцвета персоязычной литературы Индии. Объем его литературного наследия поистине огромен. Одни лишь поэтические произведения насчитывают около 250 тысяч строк. По идейно-тематическому содержанию наследие Бедиля весьма разнообразно. Его философия обнаруживает влияние трудов арабского мыслителя Ибн Аль-Араби и персидского поэта Руми. Отчетливо прослеживается эволюция философских воззрений поэта от мистицизма к пантеизму с материалистическими тенденциями. Мистическому толкованию вопроса соотношения духовного и материального посвящена поэма «Талисман оцепенения». Основы его религиозно-философской концепции изложены в поэме «Великий океан». Религиозные и эстетические взгляды Бедиля изложены в прозаическом труде «Утонченные мысли», содержащем множество стихотворных вставок. Тематически к последнему примыкает автобиографическая поэма «Синай знания», в которой автор пытается указать пути познания природы. Критика неоплатонизма дана в другом прозаическом труде Бедиля — «Четыре элемента», написанном с большим мастерством. В этом произведении проявился реализм Бедиля, свойственный его художественному методу.

Поэтический диван Бедиля включает большое количество касыд, газелей, рубаи и других видов строфической поэзии.

Познание (1720)

Вершиной поэтического мастерства и философско-социальной мысли Бедиля по праву считается его большое поэтическое произведение «Познание», над которым он работал около тридцати лет, вплоть до последних дней жизни. Центральной частью поэмы являются десять глав, где говорится о смысле богатства, значении земледелия, роли научного познания, философии, царской власти, разуме и бытие.

Автор излагает свою точку зрения, часто не согласующуюся с мусульманскими догмами. Каждая глава завершается большим рассказом-иллюстрацией. Среди этих рассказов есть написанные в традиции персидско-таджикской литературы (например, рассказ об Александре и Аристотеле в четвертой главе), большая же часть материала почерпнута из сокровищницы индийского фольклора. Наиболее яркой в идейно-художественном плане является легенда о танцовщице Комде и музыканте Модане, в которой воспевается любовь простых людей. Основная идея поэмы «Познание» — необходимость познания человеком возможных путей самосовершенствования. Но философия Бедиля, несущая на себе влияние как идеалистических философских учений, так и древних материалистических философских школ, весьма противоречива и непоследовательна. Оставаясь философом-идеалистом, Бедиль порой близко подходит к материалистическому восприятию мира.

В центре всех философских и социальных умонастроений Бедиля неизменно стоит человек как высшая ценность природы. И эта гуманистическая концепция Бедиля возвышает его как поэта и мыслителя над эпохой. Идея освобождения человеческой личности проходит красной нитью через все творчество Бедиля Поэма «Познание» — призыв человека к активной деятельности.

Произведения Мирзы Абдулкадира Бедиля

Комде и Модан: Поэма / Пер. с фарси Л. Пеньковского; Вступ. ст. Л. Климовича. — М.: Худож. лит., 1975,— 100 с.

Литература о писателе

Айни X. С. Бедиль и его поэма «Ирфон». — Душанбе: Таджикгосиздат, 1956,— 127 с.

Алиев Г.Ю. Персоязычная литература Индии. — М., 1968.— С. 156–174.

Бертельс Е. Э. Бедиль и его учение об эволюции: Некоторые замечания о Бедиле // Бертельс Е. Э. Избранные труды: История литературы и культуры Ирана. — М., 1988. — С. 343–363.

Муминов И. М. Философские взгляды Бедиля. — Ташкент: АН УзССР, 1957,— 110 с.

ЛИТЕРАТУРА КАМБОДЖИ

ТУМ И ТЕАУ (XV в.)

История любви Тума и Теау родилась в Камбодже в XV в. Первоначально она передавалась из поколения в поколение устно и лишь в конце XIX в. была записана с соблюдением древних традиций поэтом Сантхор Моком. Позднее, в 1916 г., поэт-монах Саом переработал «Тум и Теау», придав ей один из современных размеров. Сказание о «Тум и Теау» является жемчужиной кхмерской поэзии. Эго произведение разоблачает произвол королевской власти и феодальные порядки в семье.

История такова: мать отдает мальчика Тума учиться в храм, где он проявляет недюжинные способности. С разрешения настоятеля монастыря послушник Тум вместе со своим другом послушником по имени Петь отправляется торговать посудой. Послушники сочетают торговлю с благочестивым пением на религиозные темы В одной из деревень, услышав прекрасный голос Тума и великолепную игру Петя, вдова Пхан приглашает их исполнить сцены из жизни Будды у нее в доме. Здесь в Тума влюбляется дочь вдовы Теау. Тум тоже полюбил Теау. Вернувшись в храм, Тум уговаривает Петя обратиться к настоятелю с просьбой снять с них монашеский сан. Настоятель удовлетворяет просьбу Петя, но отказывается отпустить Тума, так как предвидит, что в этом случае его ждет большая беда. Тогда Тум убегает из монастыря и тайком встречается с Теау. Между тем вдова Пхан подыскала своей дочери богатого жениха и не желает слышать о бедняке Туме. Прослышав о чудесном голосе Тума и волшебной игре на флейте Петя, король приглашает их во дворец и оставляет у себя на службе. По приказу короля гонцы едут по всей стране в поисках невесты для короля и привозят Теау. Вдова Пхан не смеет противиться воле короля. Но сама Теау смело говорит в глаза королю о своей любви к Туму. Возмущенный дерзостью девушки, король призывает Тума, и тот подтверждает, что он и Теау давно любят друг друга. Растроганный такой любовью, король соглашается на их свадьбу. Однако жадная до почестей и денег вдова Пхан решает устроить свадьбу дочери с богатым женихом у себя в деревне Тум сообщает королю о готовящейся свадьбе. Король выдает Туму грамоту, запрещающую богатому жениху появляться в деревне, где живет Теау. Тум же, прибыв в деревню, вместо того чтобы показать грамоту, сразу бросается к Теау и забывает обо всем. По приказу вдовы Пхан и богатого жениха слуги хватают Тума, уводят его и убивают в саду под деревом бодхи. Узнав о смерти любимого, Теау спешит к его трупу и, выхватив кинжал, кончает с собой. Когда весть об этой трагедии доходит до короля, он в гневе приказывает казнить ее виновников.

КОСАТХИПАДЕЙ КАУ (XVIII в)

Кроит Сопмыт (1798)

«Кронг Сопмыт» — самобытная, оригинальная поэма камбоджийской литературы классического периода. В ней причудливо переплетаются мотивы национальных волшебных сказок, палийских джатак, дидактика морально-этических наставлений — «чбапов» с описанием реальных событий, драматизмом и трагедийностью жизни. Поэму отличает утонченность и изысканность слога, использование палийской и санскритской терминологии, глубина философской мысли. Косатхипадей Кау в основу сюжета поэмы положил девшую джатаку из «Паньяса джатаки».

В давние времена жил благородный и справедливый король Кронг Сопмыт с прекрасной женой Кесеней и двумя сыновьями Сенкомаром и Тоткомаром. Народ жил безбедно, королевство процветало, и, казалось, ничто не предвещало беду. Однако до короля дошла недобрая весть: соседний правитель пошел на него войной. Кронг Сопмыт понял, что война неминуемо повлечет за собой большие жертвы. Король предпочел отдать трон без борьбы и удалиться навсегда из королевства, посвятив жизнь религии, а жену и детей оставить, чтобы не подвергать их жизнь опасностям, с которыми они неминуемо столкнутся во время скитаний. Мужественная Кесеней решила, однако, разделить участь мужа. Король с женой и детьми покинули королевство и направились к Гималаям, где хотели вести отшельническую жизнь. Во время долгого, полного опасностей путешествия они попали на берег бурной реки. Кронг Сопмыт понял, что не в его силах одновременно переправить на другой берег жену с двумя малышами. Сначала он решил переплыть реку с супругой.

В это время два рыбака увидели брошенных на берегу малышей, посадили их в лодку и увезли с собой, чтобы в будущем сделать их своими помощниками.

Король тем временем оставил на другом берегу ослабевшую Кесеней и возвратился за детьми. Но их уже нет. Обессилев от постигшего его удара, Кронг Сопмыт упал без памяти и долго не мог прийти в себя. Но наконец, справившись с собой, он решил снова переплыть реку и сообщить Кесеней о постигшем их несчастье.

Пока король искал детей и лежал без памяти на берегу реки, мимо проплывал корабль. Владелец судна увидел прекрасную Кесеней и обманом заманил на корабль.

Так кораль не нашел и Кесеней. Проведя в бесплодных поисках день, безутешный король один отправился в Таксилу, где стал отшельником.

Тем временем народ Таксилы пребывал в скорби по случаю смерти их правителя, не оставившего после себя наследника. Министры, не найдя достойного, после надлежащих церемоний, выпустили на волю слона, который должен был остановиться перед достойным. Слон стал на колени перед Кронг Сопмытом, которого и нарекли королем Таксилы.

Прошло много лет. У рыбаков выросли дети, похищенные у Кронг Сопмыта. Король, не подозревая, что это его сыновья, взял их во дворец слугами.

Кесеней, занимаясь торговлей, случайно попала в Таксилу. Она привезла богатые дары для правителя. Король повелел Сенкомару и Тоткомару охранять ночью корабль. Во время дежурства младший брат попросил старшего рассказать ему о родителях. Старший под большим секретом сообщил, что их отца зовут так же, как правителя Таксилы, а мать — Кесеней. Нечаянно подслушавшая разговор братьев, Кесеней бросилась к ним, чтобы сообщить, что она и есть их мать. Но юноши в страхе убежали с корабля. Стража решила, что они совершили тяжкий проступок, украв богатые дары, и схватила их. После недолгого разбирательства юноши должны проститься с жизнью.

Но один из приближенных короля попросил Кронг Сопмыта разобраться в этом хитром деле. Вскоре король понял, что юноши — его собственные дети. Поэма заканчивается встречей Кронг Сопмыта и Кесеней.

ПРЕАХ ТХОРМ ПАНХА УКА (XIX в.)

История умершей матери (1877)

«История умершей матери» — одна из лучших поэм камбоджийской литературы. В основу поэмы Преах Тхорм Панха Ука положил древнюю легенду, значительно развив ее сюжет. Трагедия героев рисуется с поражающей читателя реалистичностью.

Содержание поэмы таково: юноша Кдомпи и девушка Колкесей полюбили друг друга, но, испугавшись родительского гнева, убежали из дома. После долгих скитаний они обосновались в отдаленной провинции. Добились успеха и стали богатыми и уважаемыми людьми. У них родилась дочь. Но тут муж Кдомпи увлекся молодой вдовой, у которой были две свои дочери. С этого дня семья Кдомпи познает нужду. Коварная любовница потребовала, чтобы Кдомпи стал рыбаком, хотя жена Колкесей попросила его оставаться дровосеком, поскольку рыбак, убивающий живые существа, после смерти попадает в чистилище. Кдомпи поступает так, как требует любовница.

Однажды, раздраженный небогатым уловом, Кдомпи убивает свою законную супругу. После смерти несчастная женщина превратилась в рыбу. Дочь узнала о гибели матери и ее перевоплощении. Девушка нарекла себя именем Морона Миэда — Умершая Мать и начала ухаживать и помогать матери-рыбе. Но злая любовница не прекратила преследований бывшей в прошлом рождении супруги Кдомпи. Она поочередно уничтожала рыбу, потом баклажан, в который перевоплотилась умершая соперница. Наконец, мать Морона Миэды превратилась в прекрасное дерево ролоух.

Король, проезжавший в тех местах, увидел дерево ролоух, а рядом с ним юную прекрасную деву. Сраженный ее красотой, он женился на Мороне Миэде.

Злая любовница отца начала преследовать юную королеву. Наконец случай представился — она сбросила Морону Миэду в огромный котел с кипящим маслом. Королева умерла и родилась дроздом, живущим в королевском саду. Дочь любовницы отца попыталась сжечь птицу, но тут вмешалась белая мышь — волшебная помощница, которая выпустила дрозда на волю. Птица поселилась в Гималаях, где, съев плод чудесного баньяна, снова стала прекрасной девушкой. Она встретила в Гималаях отшельника и поселилась в его хижине.

Однажды в распустившемся бутоне лотоса отшельник нашел мальчика, которого девушка взяла себе в сыновья и нарекла именем Преах Ботумвонг. С годами мальчик стал зрелым юношей. Он узнал историю своей матери и отправился посмотреть на дерево ролоух. Преах Ботумвонг встретил короля, рассказал ему о судьбе матери. Король поехал в Гималаи и вернул во дворец свою супругу.

Литература о писателе

Pavie A. Contes du Cambodge. — Paris, 1921,— 263 p.

Thierry S. Etude d’un corpus de contes cambodgiens traditionnels. — Paris, 1978. — 554 p.

АНГ ДУОНГ (1796–1860)

История Какей (1815)

Поэма, написанная королем Анг Дуонгом (годы правления 1845–1859), входит в золотой фонд камбоджийской литературы. Основанная на фольклорном источнике, эта древняя история благодаря таланту Анг Дуонга получила новую жизнь. За непостоянством и легкомыслием героини автор увидел желание человека переделать свою судьбу вне зависимости от мнения света; стремление к идеалу, живое воображение. Поэму отличает безупречный стиль.

В «Истории Какей» рассказывается о том, что жил в Бенаресе король Промдог (Брахмааатта), у которого была жена — прекрасная Какей. В немногие свободные от государственных дел часы Промдог играл в кости с Крут (Гаруда), а Какей тем временем скучала. Будучи женщиной обаятельной и страстной, Какей обольстила Крут и улетела с ним в его царство. Сначала Какей была очень счастлива со своим возлюбленным, но вскоре Крут по вечерам стал покидать Какей, проводя долгие часы у Промдота за игрой в кости. Какей снова заскучала.

Тем временем Промдог повсюду искал пропавшую супругу. Министр короля — искушенный в интригах Контхоан догадался, что Какей изменила королю с Крутом. Контхоан превратился в шмеля и проник в обитель Крута. Контхоан очаровал Какей умением играть на музыкальных инструментах, слагать прекрасные стихи, петь о любви и страдании. Какей влюбилась в Контхоана, да и он не устоял перед неотразимой Какей. Но недолго длилось их счастье. Контхоан чувствовал себя не вправе скрывать от своего повелителя горькую правду о Какей. Он рассказал историю грехопадения Какей Промдоту. Король жестоко покарал супругу. Какей попала в ад.

Литература о писателе

Hubet. Etudes de la litterature bouddhique // BFEO. — Hanoi; 1904. — T. IV. — № 3. — P. 698–704.

НЬЁК TXAEM (1903–1973)

Писатель и философ. Считается родоначальником литературы нового времени в Камбодже, отцом жанра «проломлоук» (роман). В настоящее время кампучийские ученые считают Ньёк Тхаема классиком современной литературы, его произведения включены в хрестоматии по литературе.

Ньёк Тхаем родился в крестьянской семье в маленькой деревне под Баттамбангом. Начальное образование получил в монастыре, а затем в Бангкоке, где в 1929 г. защитил диплом по курсу буддийского богословия. В 1930 г. Ньёк Тхаем возвратился в Камбоджу, в 1936 г. сложил с себя монашеский сан и сделался мирянином. В 1945 г. французская администрация направила Ньёк Тхаема в Сайгон в представительство Индокитайского Союза, где он работал переводчиком с французского и тайского языков. В 1946 г. Ньёк Тхаем снова возвратился на родину, работал в лицее Сисоват, в лицее Монивонг, в Национальном педагогическом институте. В 1955 г., вступив в Ассоциацию кхмерских писателей, стал членом правления этой организации. Перу писателя принадлежит много произведений различных жанров, но наибольшей известностью и популярностью пользуется роман «Пайлинская роза».

Пайлинская роза (1936)

Главный герой романа «Пайлинская роза» — воспитанный и образованный юноша Тят. У него умер отец — единственный близкий человек. Юноша остался без средств к существованию. Врач, лечивший его отца, проникшись состраданием к юноше-сироте, предлагает Тяту поехать в провинцию Пайлин, где он сможет работать на алмазных приисках, принадлежащих его дяде Луану. Юноша вынужден принять это предложение, хотя работа в шахте предстоит нелегкая.

Благодаря трудолюбию и честности он быстро завоевал симпатию рабочих и хозяина Луана.

Тят влюбился в дочь Луана — красавицу Ниери, которую все называли Пайлинской розой. Юноша страдал, скрывал свои чувства, понимая, что преградой к счастью с Ниери является его низкое положение в обществе.

По воле случая Тяг геройски защитил Ниери от нападения бандитов, снискав этим бесконечную признательность отца и любовь Ниери. Луан назначает его управляющим алмазными приисками. В новом качестве Тят ведет себя благородно, приносит хозяину максимальный доход, хорошо относится к простым рабочим.

Когда банда, во главе которой стоял претендент на руку и сердце Ниери, снова напала на прииски, Тяг руководил обороной и героически защитил Ниери от главаря банды.

Луан, оценив Тяга, согласился на его брак с Ниери.

РЫМ-КИН (1911–1959)

Писатель относится к тем представителям камбоджийской литературы, которые в 30—40-х гг. XX в. впервые отошли от средневекового канона, активно способствовали формированию литературы нового времени. Писатели обратились к жанру «проломлоук» — близкому жанру романа. Впервые «маленький» человек стал героем камбоджийской литературы. В проломлоуках решаются социальные проблемы, актуальные для общества того времени.

Рым-Кин родился в Пномпене в семье состоятельного чиновника дорожного ведомства. Начальное образование Рым-Кин получил в буддийском монастыре, а затем закончил французско-кхмерскую школу и поступил в лицей Сисоват. После окончания лицея и получения диплома он закончил педагогический институт и до 1935 г. работал в провинции Баттамбанг. С 1935 г. Рым-Кин был инспектором в лицее Сисоват в Пномпене и активно занимался литературной деятельностью. Два года он избирался председателем Ассоциации кхмерских писателей.

Сопхат (1938)

Роман «Сопхат», написанный в 1938 г. и впервые напечатанный в 1942 г., — лучшее произведение писателя, по праву входящее в золотой фонд камбоджийской литературы.

Герой романа Сопхат родился в провинциальном городке от внебрачной связи молодого преуспевающего чиновника Суна и крестьянской девушки. Еще до рождения Сопхата Суна повышают по службе и переводят в Пномпень. Он обещал возлюбленной вернуться, оставив ей на память драгоценный перстень. Однако в Пномпене он женится. Возлюбленная узнала о постигшем ее горе и умерла, оставив после себя сына Сопхата.

Через несколько лет Сопхат попал в Пномпень и по воле случая оказался в семье своего отца Суна, не подозревая об этом. В доме воспитывалась племянница жены Суна — Маньян. Сопхат влюбляется в эту девушку, которая в свою очередь не остается равнодушной к Сопхату.

Однако у Маньян закралось подозрение, что Сопхат не любит ее. Сопхат же, почувствовав охлаждение к себе Маньян, но не поняв истинной причины, убежал из дома. Он посчитал себя недостойным любви Маньян из-за своего низкого происхождения.

Сун в это время находит в доме перстень Сопхата и понимает, что он его сын. Сун бросился на поиски Сопхата, но не нашел его. В это время из реки вылавливают труп юноши, и Сун и Маньян решают, что Сопхат кончил жизнь самоубийством.

Через некоторое время Сун решил выдать Маньян замуж. Накануне свадьбы Сун и Маньян, путешествуя на автомобиле, попали в деревню, где жил Сопхат. Маньян случайно увидела юношу на улице, очень испугалась, решив, что это привидение. Маньян решила кончить жизнь самоубийством, но не выходить замуж за нелюбимого. Она бросилась в реку. Ее спас рыбак, в доме которого жил Сопхат. Возлюбленные нашли друг друга вновь.

Литература о писателе

Piat М. La litterature populaire cambodgienne contemporaine // Litteratures contemporaries de l’Asie du Sud-Est. — Paris, 1974.— C. 19–39.

НУ ХАТЬ (1918-197-)

Ну Хать (Хач) как Ньёк Тхаем и Рым-Кин, относится к классикам литературы нового времени.

Ну Хать с отличием закончил лицей Сисоват в Пномпене, а затем работал в министерствах информации, экономики, иностранных дел. В пятидесятые годы Ну Хатя назначили послом в Таиланд.

С детских лет Ну-Хатя привлекала национальная классика и литература французского сентиментализма. Сочетание традиций классической литературы Камбоджи и сентиментальных французских романов определило его творческий почерк. Писателем написано много произведений, но славу и популярность принес роман «Увядший цветок», опубликованный впервые в журнале «Солнце Камбоджи» в 1947 г. Эго произведение поставило его в один ряд с Ньёк Тхаемом и Рым-Кином.

Увядший цветок (1947)

Сюжетной основой «Увядшего цветка» послужила повесть Бернардена де Сент-Пера «Поль и Виржиния». Произведения этих двух писателей роднит сюжет и одинаковая проникнутость сентименталистским пафосом, прославление покорности судьбе. При всей схожести фабулы французский роман и камбоджийский проломлоук по-разному оценивают жизнь общества. Французский писатель утверждает, что человек по натуре добр и лишь дурное общество делает его злым. Губительные последствия сословной цивилизации могут быть уничтожены только путем возвращения к «природе», к «естественному состоянию». Ну-Хать видит пути переустройства общества в приобщении к современной культуре всех членов общества. На пути к общему счастью препятствием стоят невежество, предрассудки, суеверия, неравенство, которые могут быть преодолены образованием и упорным трудом.

В романе «Увядший цветок» рассказывается, как некогда в соседних деревнях жили две семьи. Было решено скрепить дружеские отношения родственными узами: поженить детей.

Неожиданно умер отец девушки Витхиеви. Несчастье пришло в дом и юноши Пон Тхыана — семья разорилась. Узнав об обнищании Пон Тхыана, мать Витхиеви не захотела отдавать дочь замуж за бедняка, несмотря на то, что тог продолжал учебу в лицее Пномпеня. Мать Витхиеви собралась выдать замуж Витхиеви за сына местного богача. Пон Тхыан узнал об этом и посоветовал девушке смириться со своей участью, считая, что Витхиеви не сможет быть с ним счастлива, поскольку он беден. Однако девушка не перенесла разлуки с любимым, заболела и медленно угасла.

Пон Тхыан приехал из Пномпеня в деревню и узнал о смерти Витхиеви.

Раскаявшаяся мать девушки передала Пон Тхыану прощальное письмо девушки, в котором она просила не судить строго ее мать.

Литература о писателе

King Vannsak. Quelques aspects de la litterature khmere // Culture et civilisation khmeres. — Phnom-Penh, 1967 — P. 97–117.

СУН СОРЭН (1930-197-)

Один из основоположников критического реализма в камбоджийской литературе Сун Сорен (Суон Сурин) родился в провинции Баттамбанг в бедной крестьянской семье. Окончив начальную и среднюю школу, Сун Сорэн поступил в университет в Бангкоке. Но денег на обучение не хватило, и он был вынужден покинуть университет, постричься в монахи и продолжить обучение в буддийской высшей школе. В 1951 г. Сун Сорэн стал чиновником городского управления. В свободное от работы время он писал стихи, пьесы, романы.

Солнце встает над древней землей (1960)

Роман «Солнце встает над древней землей» принес автору широкую популярность. Он вошел в число лучших произведений критического реализма в камбоджийской литературе. «Солнце встает над древней землей» было признано Ассоциацией кхмерских писателей лучшим произведением 1960 г., а в 1961 г. автор был удостоен Государственной премии Камбоджи.

Сом — герой романа родился в бедной крестьянской семье. По обвинению в сочувствии к Иссараку — прогрессивному антиколониальному движению французы казнили его отца. Сом бросил учебу, уехал в столицу, чтобы устроиться на работу. В Пномпене он полюбил бедную девушку Сой и женился на ней. Сом никак не мог устроиться на постоянную работу, его отовсюду увольняли. Наконец, стал велорикшей. Однажды не смог вовремя заплатить за аренду велоколяски, и хозяйка лишила его работы, а хозяин лачуги за неуплату долга выгнал Сома и Сой на улицу.

Молодые супруги нашли временное пристанище у друга Сома — Ньей Ми. Сому снова не удается найти работу, и тогда Сой устраивается служанкой в дом богатого торговца. Торговец попытался сначала соблазнить красавицу Сой, но, получив решительный отказ, надругался над ней. Сом узнал о случившемся и решил убить торговца. Но ему помешали. Полиция посадила его в тюрьму.

Через несколько месяцев Сом вышел на свободу. После долгих мытарств он стал рабочим, а потом мастером на мыловаренном заводе. Но сменился директор. Свою деятельность он начал с увольнения рабочих. Рабочие выступили с протестом, а вместе с ними и Сом. За участие в демонстрации власти завода уволили Сома с работы. Он стал снова безработным, но решил до конца отстаивать интересы трудящихся. Сом принял участие в организации рабочего комитета. Один из кандидатов в депутаты в местные органы власти обещал помочь рабочим, если они проголосуют за его кандидатуру. Однако после успешных выборов он отказался от своих обещаний. Комитет был закрыт.

В это время от тяжелых родов умерла Сой, так как не было денег пригласить к ней врача. Доведенный до полного отчаяния, Сом решился на преступление — он украл сумочку богатой дамы. Вскоре, однако, сам сознался в содеянном, вернул хозяйке украденное. Но богачи, несмотря на искреннее раскаяние Сома, снова отправляют его в тюрьму.

В это время страна освободилась от французского колониального ига. Сом вышел из тюрьмы и возвратился в родную деревню, где стал трудиться на благо народа.

Произведения Сун Сорэна

Солнце встает над древней землей / Пер. с кхмер. Унг Сонга и Г. Карпинского. — М.: Прогресс, 1964. - 85 с.

Литература о писателе

Vandy Kaonn. Reflection sur la litterature khmere. — Phnom-Penh, 1981.— 81 p.

ЛИТЕРАТУРА КИТАЯ

Шишин (XI–VII вв. до н. э.)

«Шицзин» («Книга песен») — древнейший памятник китайского песенно-поэтического творчества XI–VII вв. до н. э. По свидетельству китайской историографии, создание свода связано с именем древнего философа Конфуция, который якобы из имеющихся в ту пору трех тысяч песен отобрал 305, наиболее пригодных для исполнения при совершении различных обрядов. При императоре Цинь Шихуанди (III в. до н. э.) «Шицзин» вместе с другими книгами был сожжен, но позднее вновь восстановлен ученым Мао Хэном, поэтому свод называют также «Песни Мао» или «Триста песен» — по числу вошедших в свод.

Состоит «Шицзин» из четырех разделов: «Нравы царств», «Малые оды», «Великие оды» и «Гимны». Это поистине энциклопедия древнего Китая, вобравшая в себя решительно все, что создал в сфере духовной жизни китайский народ в те далекие времена.

Раздел «Нравы царств» — красочная и яркая картина общественной жизни пятнадцати древних царств. Здесь собраны песни, рассказывающие о труде охотника и землепашца, о ратных походах, о радостях разделенной любви, о тоскующей одинокой женщине и о матери, разлученной с сыном. В песнях слышатся и голос протеста, и слова возмущения алчностью богачей, обирающих трудовой люд.

«Малые оды» переносят читателя в обстановку дворцовой жизни, безымянные певцы воспевают подвиги древних правителей, их ум и благородство, щедрость и широту души. Но и здесь социальный протест звучит ясно и недвусмысленно.

Песни, проникнутые социальным протестом, мы находим и в третьем разделе свода — «Великие оды» («Ода в поучение беспечного царедворца», «Ода бесчестным советникам царя», «Народ страждет» и другие). Здесь, как, впрочем, и во всех разделах «Шицзина», мы открываем для себя все новые стороны народной жизни.

«Гимны», храмовые ритуальные песнопения в честь духов и мудрых правителей древности отразили наивные верования народа и его взгляды на жизнь. Здесь и благодарность за богатый урожай, и славословие мудрых, справедливых, просвещенных, и надежда на благосклонность неба, от которого зависит будущий урожай.

Написаны песни «Шицзина» в основном в форме четырехсложного стиха. Впрочем, некоторые литературоведы довольно успешно реконструируют древние ритмы, обнаруживая при этом большое разнообразие ритмического рисунка.

Влияние «Шицзина» на развитие всей китайской поэзии огромно и многообразно. Трудно найти поэта в блестящей плеяде классиков, который бы в той или иной степени не испытал на себе могучего воздействия этого свода народных песен, его образов и мыслей, выражений и стилистических приемов.

Издания текста

Шицзин / Изд. подгот. А. А. Штукин, Н. Т. Федоренко: Поэт. ред. А. Е. Адалис; Послесл. Н.Т. Федоренко. — М.: Изд-во АН СССР, 1957,— 610 с. — (Лит. памятники).

Шицзин: Избранные песни / Пер., послесл. и примеч. А. А. Штукина; Под ред. Н. И. Конрада. — М.: Гослитиздат, 1957.— 298 с.

Шицзин: Книга песен и гимнов / Пер. с кит. А. А. Штукина; Подгот. текста и вступ. ст. Н.Т.Федоренко; Коммент. А.А. Штукина. — М.: Худож. лит., 1987.— 351 с.

Литература о «Шицзин»

Васильев В. П. Перевод и толкование Шицзина // Примечания на III выпуск китайской хрестоматии. — СПб., 1882.— XI, 160 с, — (Литогр. М. И. Алисова.)

Конрад Н. И. Вступительная статья // Шицзин: Избранные песни. — М., 1957. — С. 3—33.

Федоренко Н. Т. Шицзин и его место в китайской литературе. — М.: Изд-во вост, лит., 1958. — 165 с.

ЦЮЙ ЮАНЬ (340–278 гг. до н. э.)

Творчеством Цюй Юаня открывается в Китае история литературы, имеющей индивидуального автора. Первый известный нам китайский поэт Цюй Юань происходил из царского рода, долгое время был приближенным советником царя Чу (древнее государство на юге Китая) и многое сделал для своей страны. Однако впоследствии, отстраненный от власти по наветам клеветников, он порвал с дворцом и вторую половину жизни провел в скитаниях. Не видя возможности осуществлять свои идеалы «в этот век постыдный», великий поэт кончает с собой, бросившись в реку Мило.

Стахи Цюй Юаня проникнуты гуманистическими и патриотическими мотивами, высокой гражданственностью. В них звучит вера в конечное торжество добра над злом, благородства над подлостью, вера в победу разума и совести. Им свойственны образность и богатство поэтического воображения, сила и чистота чувства. Некоторые его произведения являются обработкой народных песен («Девять гимнов»), в образном строе других сказывается влияние народной мифологии. В то же время в «Вопросах к небу» поэт выражает сомнение в истинности распространенных в ту эпоху верований и мифологических воззрений. Цюй Юань положил начало новому жанру — оде («фу») и новому «свободному стилю» в поэзии («саости»).

Скорбь изгнанника

Одно из самых выдающихся произведений китайской классической поэзии. За аллегорическими и мифологическими образами поэмы легко угадывается реальная действительность того времени. Перед нами как бы лирическая исповедь поэта, в которой он вдохновенно и беспощадно разоблачает царский двор, зло и несправедливость, царящие кругом. Им он противопоставляет свое кредо: «Чтить чистоту и умереть за правду». Он жаждет вырваться из окружения мелких людишек, которыми движут лишь алчность и зависть, тщеславие и низкий расчет. Но нигде не встречает поэт человека благородной души, способного понять его высокие устремления, — и отчаяние овладевает Цюй Юанем. В эпилоге Цюй Юань предрекает свой конец — «не понятый в отечестве своем», поэт решает покончить самоубийством.

Произведения Цюй Юаня

Цюй Юань. Стихи / Пер. А. Ахматовой, А. Гитовича, А. Адалис, В. М. Алексеева, Л.З.Эйдлина; Вступ. ст. и общ. ред. Н. Т. Федоренко. — М.: Гослитиздат, 1956.— 302 с.

Литература о писателе

Федоренко Н.Т. Проблема Цюй Юаня // Сов. китаеведение. — 1958.— № 2.— С.57–75.

Федоренко Н.Т. Цюй Юань: Истоки и проблемы творчества. — М.: Наука, 1986,— 155 с.

Эйдлин Л. 3. Великий китайский поэт Цюй Юань // Огонек. — 1953. — № 24. — С. 16.

Сыма Цянь. Биография Цюй Юаня / Пер. В.Панасюка // Цюй Юань. Стихи, — М., 1954.— С. 19–26.

СЫМА СЯНЖУ (179–117 гг. до н. э.)

Одический поэт китайской древности. Скупые сведения о нем, сохранившиеся в различных источниках, раскрывают перед нами его яркую и неповторимую личность. Природа богато одарила Сыма Сянжу — он был большим поэтом, ученым-эрудитом, прекрасным фехтовальщиком, искусным музыкантом. Трудно сказать, какой из перечисленных талантов помог ему завоевать сердце красавицы Чжо Вэньцзюнь. Предание гласит, что повинны в этом его песни, но, как бы то ни было, история их романтической любви обросла легендами и прочно вошла в китайскую литературу.

Человек бедный и незнатный, Сыма Сянжу достиг высокого положения сначала при дворе удельного правителя, а затем и в столице благодаря своим одам. Он долгие годы пользовался благосклонностью императора, сопровождал его в поездках, выполнял ответственные поручения. Они удавались Сыма Сянжу неплохо — он, например, прекрасно справился с ролью императорского посла, приведя к покорности юго-западных варваров. Но поэт мало дорожил служебной карьерой и, как утверждает его биограф, «тяготел к праздности и не питал никакого уважения к титулам и званиям». Свои сочинения он раздаривал, богатства не нажил. Но и после смерти удивительная судьба сохранила над ним власть: великого поэта стали почитать как божество — покровителя виноделия, видимо, в память о том времени, когда он сам содержал винную лавку.

Из почта трех десятков знаменитых од Сыма Сянжу сохранились только шесть. По сути дела, именно он создал этот жанр, отличавшийся эпической широтой в сочетании с поэтичностью, гибкостью и изысканностью формы. Ода вобрала в себя все достижения предшествовавшей ей поэзии и в то же время стала как бы своеобразной творческой лабораторией, в которой создавались новые поэтические и языковые средства. Писались они своеобразным «свободным стихом». Для новые поэтические и языковые средства. Писались они своеобразным «свободным стихом». Для того времени характерны пышность, красочность описания, безудержная патетика, постоянная гиперболизация. В то же время дидактический характер оды требовал внутренней логической стройности, убедительности суждений — этим объясняется заимствование формы диалога-спора, столь характерной для философских сочинений. На таком диалоге построены, например, оды Сыма Сянжу «Цзы Сюй» и «Императорские леса». Интересно, что здесь поэт впервые открыто вводит в произведение вымышленные персонажи — хотя и много веков спустя китайская литература всегда старалась придать вымышленным героям видимость реальных личностей.

Современного читателя оды Сыма Сянжу могут утомить своими пространными описаниями и рассуждениями. Но две тысячи лет назад эти описания были настоящим открытием красоты и величия окружающего мира, поэтическим осознанием могущества и власти человека над природой.

Были у Сыма Сянжу и произведения, проникнутые подлинной лиричностью. Такова ода «Дворец за толстыми стенами» о трагедии любящей и покинутой женщины. Говорят, такова была сила поэзии Сыма Сянжу, что император, тронутый горем покинутой им возлюбленной, по чьей просьбе была написана ода, вернул ей свою любовь.

Произведения Сыма Сянжу

Поэма об охоте; Ода об ошибках императора Эр Ши-хуана; Ода о великом человеке / Пер.

А.Адалис // Китайская литература: Хрестоматия. — М., 1959.— Т. 1.— С. 183–194.

Там, где длинны ворота: Поэма / Пер. В. М. Алексеева // Китайская классическая проза. — М., 1958,- С. 71–76.

Литература о писателе

Лисевич И.С. Ханьские «фу» и творчество Сыма Сянжу // Литература древнего Китая. — М., 1969. — С. 222–230.

Сыма Цянь. Жизнеописание Сыма Сянжу // Сыма Цянь. Избранное. — М., 1956. — С. 283–325.

Hervouet Y. Un poete de cour sous les Han: Sseu-ma Siang-jou. — Paris: Press univ. de France, 1964. — VIII, 478 p.

СЫМА ЦЯНЬ (ок. 145—86 гг. до н. э.)

«Отец китайской историографии» и одновременно основоположник исторической прозы в Китае.

Сыма Цянь известен как фигура трагическая, олицетворяющая душевное благородство и верность нравственному долгу. Подобно своему отцу, Сыма Цянь был придворным историографом. Независимость суждений, его прямота и нелицеприятность вызывали постоянную неприязнь императора и его приближенных. Выступив в защиту несправедливо обвиненного военного начальника, Сыма Цянь был оклеветан, брошен в тюрьму и оскоплен. Только сознание своего долга перед грядущими поколениями заставляло его жить. Впоследствии, получив «прощение» (император слишком нуждался в его знаниях), он продолжал работу над «Историческими записками». Этот огромный труд охватывал всю историю Китая более чем за 2000 лет. Сыма Цянь нарисовал впечатляющую картину известного ему мира, в многообразии его внутренних связей пытаясь осмыслить ход истории, место и значение человека в гигантском круговороте событий, нравственные основы его поведения, взаимоотношений с властью и сам характер этой власти.

Сыма Цянь был образованнейшим человеком своего времени. Знание «книжной мудрости» сочеталось в нем с огромным личным опытом, который он почерпнул из своих долгих путешествий по стране и встреч с самыми разными людьми. Сыма Цянь принадлежит к числу «авторов одной книги» — кроме «Исторических записок» известна только его ода «О злосчастии скорбящего ученого», в которой он говорит о своей трагической судьбе. Но единственный труд его жизни — «Исторические записки» («Шицзи») — стал тем памятником, который пронес имя Сыма Цяня через тысячелетия.

Исторические записки

Книга была начата еще отцом Сыма Цяня, Сыма Танем. Произведение это во многих своих частях глубоко художественное, в течение веков служило образцом и для историков, и для писателей. Оно состоит из 130 глав, несколько из них утеряно (или уничтожено по приказу императора), а затем заменено другими. Композиция книги строго продумана, хотя из-за своей сложности (в ней сочетаются хронологический, тематический, иерархический и некоторые другие принципы) расположение глав может показаться хаотичным. Всего в «Исторических записках» пять разделов: «Основные анналы», где повествуется о деяниях государей, «Хронологические таблицы» событий, «Описания» различных областей человеческой деятельности (астрологии, ритуала, музыки, военного дела и т. д.), «Наследственные дома», где говорится о преданной государю знати, и «Жизнеописания» людей незнатных, но чем-либо выдающихся.

В литературном отношении наиболее интересен последний раздел: он очень напоминает «Сравнительные жизнеописания» Плутарха и весь построен на сопоставлениях и противопоставлениях. Перед читателем проходит вереница образов. «Жизнеописания» составлены так умело и увлекательно, что разнообразие привлеченного материала создает полную иллюзию живых типов в их неповторимой индивидуальности. На самом деле древнего историка человек интересовал не как личность, а как определенное звено социальных отношений (государь или подданный, член определенного рода и т. д.) или же как олицетворение некоего «типа поведения» (жестокосердный чиновник, придворный льстец, герой-мститель и т. д.). Каждый из них является лишь иллюстрацией дидактической идеи. Тем не менее «Жизнеописания» не только позволяют нам проникнуть в совершенно незнакомый мир, но и доставляют читателю истинное эстетическое наслаждение. Помимо замечательного искусства автора этому способствуют также многочисленные сюжетные фрагменты, заимствованные им из народных сказаний.

Стиль Сыма Цяня строг и даже лаконичен. Каждая глава как бы делится на две части — бесстрастное «изложение» сведений, которые он считает нужным довести до читателя, и очень эмоциональные авторские заключения и вставки. Изложение обычно ведется ритмической прозой, в заключениях автор порой переходит на стихи.

«Биографический метод» Сыма Цяня оказал огромное влияние на становление китайской художественной литературы.

Произведения Сыма Цяня

Избранное / Пер. В.Панасюка; Общ. ред., предисл. и коммент. Л.И.Думана. — М.: Гослитиздат, 1956,- 358 с.

Исторические записки / Пер. и коммент. Р. В. Вяткина, В. С. Таскина; Под общ. ред. Р. В. Вяткина; Вступ. ст. М. В. Крюкова. — М.: Наука, 1972.— Т. 1.— 438 с. (Лит. памятники).

Отрывки из «Исторических записок» / Пер. В. М. Алексеева // Китайская классическая проза. — М., 1958,- С. 79–155.

Литература о писателе

Конрад Н.И. Полибий и Сыма Цянь // Конрад Н.И. Запад и Восток. — М., 1966,— С 54–58.

Кроль Ю. Л. «Записи историка», как литературное произведение // Литература древнего Китая. — М., 1969. — С. 231–259.

Кроль Ю.Л. Сыма Цянь — историк, — М.: Наука, 1970.— 446 с.

Watson В. Ssu-ma Chien, Grand Historian of China. — New York: Columbia univ. press, 1958. — XI, 276 p.

ЦАО ЧЖИ (192–232)

Творчество поэта совпало с одним из самых драматических периодов китайской истории. После подавления крестьянского восстания Желтых повязок (конец II в.), в корне подорвавшего империю Хань (206 г. до н. э. — 220 г. н. э.), между отдельными князьями распавшегося государства начались войны, не затихавшие десятки и даже согни лет и несшие народу глубочайшие бедствия, эпидемии, голод и смерть.

Литература этого времени носит название цзяньаньской (по наименованию годов правления последнего ханьского императора). Самым крупным поэтом ее был Цао Чжи (Цао Цзыцзянь).

Сын знаменитого полководца и поэта Цао Цао, брат императора Цао Пи — поэта и первого китайского литературного критика, Цао Чжи прожил нелегкую жизнь. После вступления на престол Цао Пи начались гонения и преследования со стороны царствующего брата, который не мог простить поэту ни таланта, превосходящего его собственный, ни расположения отца, собиравшегося одно время даже сделать Цао Чжи своим наследником. Образ перекати-поля, несущегося по воле злого вихря, стал одним из самых сильных и ярких в его лирике.

В первый период творчества Цао Чжи писал о петушиных боях, о состязаниях в искусстве стрельбы из лука, о пирушках. Но уже тогда появляются стихи с ярко выраженной социальной направленностью. Он нарисовал удручающие картины запустения в разрушенном Лояне — городе, ставшем жертвой междоусобных войн («Провожаю братьев Ин»); высмеял молодых аристократов, жизнь которых была ограничена лишь скакунами да пирушками («Стихи о славной столице»). С большой силой поведал Цао Чжи миру о своей мечте совершить героический подвиг, прославить свое имя.

Стихи второго периода проникнуты ненавистью к придворной верхушке. В знаменитой поэме «Вану удела Бома» гнев и возмущение, боль и подавленность слиты в единое целое.

Цао Чжи одним из первых в китайской литературе приблизил поэзию к жизни, он говорил просто и человечно о близком сердцу многих людей. Впитав в себя дух народных песен, Цао Чжи создал много превосходных стихов о любви, о покинутой женщине, о юной красавице, вздыхающей в тишине покоев и не нашедшей себе суженого, о верной жене, томящейся без мужа, ушедшего в далекий поход («Семь печалей», «Красавица», «В женских покоях»). Среди произведений поэта — большой цикл стихотворений «о путешествии к небожителям», в котором воображение читателя поражает буйная фантазия автора: вот он в платье из перьев птиц мчится на могучих драконах, погоняя плетью-молнией летящего единорога. В этом отрешении от всего земного, в стремлении уйти за пределы «девяти областей» сказался протест Цао Чжи против зла и жестокости, царивших в реальном мире.

Цао Чжи внес значительный вклад в развитие пятисложного стиха — одной из главных форм китайской классической поэзии, ведущей начало от народных песен. Его произведениям свойственны причудливая фантазия, яркие романтические образы, которые еще долгие века будут волновать читателей и вдохновлять новые поколения китайских поэтов.

Произведения Цао Чжи

Семь печалей: Стихи / Пер., вступ. ст. и примеч. Л. Черкасского. — М.: Гослитиздат, 1962. — 142 с.

Семь печалей: Стихотворения / Пер. с кит, вступ. ст. и примеч Л. Е. Черкасского. — М.: Худож лит., 1973,— 166 с.

Литература о писателе

Черкасский Л. Е. Поэзия Цао Чжи. — М.: Изд-во вост, лит., 1963. — 148 с.

ТАО ЮАНЬМИН (365–427)

Тао Юаньмин (Тао Цянь) жил на юге Китая в пору династии Восточная Цзинь, умер при династии Сун, воцарившейся в 420 г. До нас дошло сто шестьдесят стихотворений поэта и несколько прозо-поэтических сочинений. Поэзия Тао Юаньмина посвящена воспеванию независимой жизни человека, освободившегося от служебных тягот: «Домой, к себе» называется сочинение, написанное им после того, как он окончательно покинул службу. В пяти стихотворениях, объединенных под названием «Возвратился к садам и полям», Тао Юаньмин говорит о радости ухода от чиновничьей суеты, о близости к природе и досадует на то, что задержалось во времени его возвращение: «Как я долго, однако, прожил узником в запертой клетке. И теперь лишь обратно к первозданной свободе пришел».

Поэзия Тао Юаньмина обеспокоена нравственными проблемами. «Бедные ученые», для которых нет ничего выше правды, герои конфуцианской древности, неукоснительно соблюдающие требования долга, — вот чьему образу жизни всегда готов следовать поэт: «А кто говорит, что умерли эти люди? Далекая быль, — но путь их ясней с годами». Сам Тао Юаньмин своею жизнью повторил и путь жертвенности, и путь бедности. Его разрыв с правящим классом и уход в деревню, к крестьянам, где он жил до конца дней своих, трудясь на поле, был героическим поступком, необычным для его времени.

Стихи Тао Юаньмина — отклик его на современность и объяснение жизненной его позиции, заключающейся в том, что человек на протяжении ограниченного малым сроком земного своего существования должен быть нравственным и приносить окружающим добро: «Не теряя мгновенья, вдохновим же себя усердьем, ибо годы и луны человека не станут ждать!»

В стихах Тао Юаньмина глубина и ясность мысли соединены с поэтичностью ее выражения За внешней простотой их, за непосредственностью общения с природой сокрыта мысль о самой человеческой жизни в смешении ее радости и горечи.

В поэзии Тао Юаньмина нашло свое выражение все лучшее, все самое нравственное, что было накоплено китайской мыслью за века до него. Одно из ярких следствий этого — фантазия «Персиковый источник» о счастливой крестьянской стране, где все равны и «государевых нет налогов».

Влияние Тао Юаньмина на последующую китайскую поэзию огромно. Его стихи, избавленные от формальных украшательств, изображавшие мир высоконравственного человека — обличителя корыстных устремлений века, обусловили новые достижения танской и сунской поэзии.

Произведения Тао Юаньмина

Лирика / Пер. Л.Эйдлина. — М.: Худож. лит., 1964,— 151 с. (Сокровища лирич. поэзии). Персиковый источник; Домой к себе; Жизнь ученого «пяти ив»; Запрет на любовь / Пер. В. М. Алексеева // Китайская классическая проза, — М., 1958.— С. 172–186.

Стихотворения / Пер. с кит. Л. 3. Эйдлина. — М.: Худож. лит., 1972,— 238 с.

Литература о писателе

Эйдлин Л. 3. Тао Юаньмин и его стихотворения. — М.: Наука, 1967. — 493 с.

ЛЮ ИЦИН (403–444)

Средневековый прозаик жил в смутное время «северных и южных династий», когда под напором кочевых племен Китай утратил свое былое могущество, оказавшись расчлененным и частично порабощенным завоевателями-тюрками. Лю Ицин жил на юге Китая, по-прежнему сохранявшем независимость и непрерывность культурной традиции. Сам он принадлежал к царствующему императорскому клану, носил титул владетельного князя Линьчуани и был одним из крупнейших меценатов своего времени. При его дворе нашло приют немало книжников и эрудитов, бежавших от ужасов чужеземного нашествия, и есть подозрение, что все приписываемые Лю произведения в действительности собраны и написаны его «гостями».

В эту пору в Китае ходило немало рассказов, которые фольклористы называют «быличками» — короткие записи о каких-то удивительных событиях, якобы действительно происшедших с рассказчиком. Интерес к необычному и фантастическому стремительно рос в эпоху, когда привычное рушилось и человеку оставалось надеяться только на чудо. Существовало и философское оправдание всеобщей тяги к чудесному — считалось, что суть вещей, светлая сила жизни — «ян» — с наибольшей полнотой проявляет себя именно в явлениях «непарных», не имеющих себе аналогов, что именно в редкостном, а не в банальном выражает себя сокровеннее. И хотя подобные повествования, опиравшиеся на фольклор и написанные непритязательным слогом, оставались вне круга «изящной словесности», считались недостойными «высокого таланта», число их все множилось, и самые известнейшие литераторы отдавали им дань. У Лю Ицина к этому жанру относится сборник «Истории Тьмы и Света», который полностью до нас не дошел — только в XX в. сохранившиеся тексты были собраны воедино Лу Синем. Однако истинную литературную славу Лю Ицину принес сборник «Новые речения, в мире ходящие» (или «Ходящие толки в новом пересказе») — собрание коротких исторических анекдотов, классифицированных им по темам. Собранные из самых разных источников, обычно нам неизвестных, они повествуют о благородных поступках и остроумных речах, о необыкновенной прозорливости и учености, об уме и приверженности к духовной свободе людей прошлого, славу о которых людская молва пронесла через века. Из этих миниатюр как бы вырастает собирательный образ «благородного мужа» — человека «на все времена», и образ человека «ветра и потока» — воплощение душевной раскованности. И хотя рассказы Лю Ицина относятся к повествовательной прозе «развлекательного» характера (по-китайски она называется «сяошо»), «Новые речения, в мире ходящие» не раз включали в списки литературы философской — настолько глубоко их содержание. По сути дела это собрание философских притч, отточенных до предельного совершенства.

Произведения Лю Ицина

Из сборника Лю Ицина «Истории Тьмы и Света»; Из сборника Лю Ицина «Ходящие толки в новом пересказе» // Пурпурная яшма. Китайская повествовательная проза I–VI веков, — М., 1980. — С. 239–256; 277–298.

Литература о писателе

Lu Hsiin. A Brief History of Chinese Fiction. — Peking: For. lang. press, 1959. — (6), 462 p., 18 1. il.

МЭН ХАОЖАПЬ (689–740)

Пейзажная лирика на протяжении сотен лет была одной из ведущих областей китайской классической поэзии. Трудно назвать сколько-нибудь значительного поэта-классика, который не оставил бы в этом жанре замечательных образцов. И все же среди многих десятков и даже сотен первоклассных мастеров-пейзажистов китайская традиция издавна выделяет несколько имен, занимающих особо почетное место. Одним из первых наряду с Ван Вэем (см.) неизменно называется имя Мэн Хаожаня, с которого начинается период наивысшего расцвета пейзажного жанра в Китае. В отличие от большинства литераторов, состоявших, как правило, на государственной службе, поэт не стремился к чиновничьей карьере и провел жизнь в скитаниях и отшельничестве. Решительно отказавшись от формализма и украшательства предшествующих поэтов, представителей так называемого «дворцового стиля», он вслед за Тао Юаньмином (см.) стремился в своей поэзии к естественности и простоте. Строгая, прозрачная и лаконичная лирика Мэн Хаожаня, полная бесконечной любви к природе родной страны, по праву считается одним из высших образцов жанра. Она оказала большое влияние на пейзажную лирику младших современников поэта — Ван Вэя, Ли Во, Ду Фу и других больших поэтов «золотого века», высоко ценивших талант Мэн Хаожаня и называвших его своим учителем.

Произведения Мэн Хаожаня

В деревне у друга (и др. стихотворения) / Пер. Л. Эйдлина // Антология китайской поэзии. — М., 1957,- Т. 2.— С. 32–46.

Весеннее утро; Ночую на реке Цзянвдо; В конце года возвращаюсь в южные горы / Пер. Ю. Шуцкого // Антология китайской поэзии VII–IX вв. по Р.Х. М. — Пг., 1923.— С. 28, 73, 88.

ВАН ВЭЙ (699/701-759/761)

В истории китайской классической поэзии Ван Вэй (Ван Моцзе) занимает почетное место. Он считается блистательным мастером пейзажа, певцом природы, чутким ее наблюдателем.

Жизнь Ван Вэя протекала без особых потрясений. Он не знал бедности своего современника Ду Фу, ему не пришлось скитаться по стране, подобно Ли Тайбо, его чиновничья карьера приносила ему высокие посты и достаток. Но служба тяготила поэта, он всегда стремился к природе, только она давала ему ощущение полноты жизни.

Ван Вэй был широко одаренным человеком, поэтом и живописцем, музыкантом и каллиграфом. О нем говорили, что «его поэзия живописна, а его живопись поэтична». Поэтичны уже сами названия стихотворений поэта «Волны у подножия ив», «У потока в горах, где поет птица», «Тропинка среди акаций». Пейзажи Ван Вэя редко бывают без человека, в них всегда ощущается настроение поэта, почти всегда печальное — «одиноко сижу и грущу о своей седине», «когда приедете, друзьям скажите, что я не тог, — что я совсем зачах», «как стар я стал, — усталый и седой, как тяжко ноют старческие кости! Я словно между небом и землей живу здесь никому не нужным гостем».

Пишет Ван Вэй и о радости деревенской жизни, о встречах и расставаниях с друзьями, что всегда было одной из непременных тем китайской классической поэзии. Иногда в его стихах слышны социальные мотивы, но это еще робкие и неуверенные строки. Он понимал, что слова его предшественника Тао Юаньмина (365–427) «о возвращении к садам и полям» значили гораздо больше, чем просто желание слиться с природой, что в них скрыт протест против несправедливости жизни.

Произведения Ван Вэя

Стихотворения / Пер. А. Гитовича; Сост. и примеч. Г. Монзелера. — М.; Л.: Гослитиздат, 1959. — XX, 139 с.

Стихотворения / Пер. А. Гитовича // Три танских поэта. — М., 1960. — С. 165–257.

Стихотворения / Стихотворн. переложен. А. Штейнберга; Сост., вступ. ст., коммент, и прозаич. пер. стихов с кит. В. Т. Сухорукова. — М.: Худож. лит., 1979,— 237 с.

Литература о писателе

Дагданов Г Б. Влияние чань-буддизма на творчество танских поэтов (на примере Ван Вэя (701–761) и Бо Цзюйи (772–846): Автореф. дисс… кацд. филоя. наук. — М., 1980.— 15 с.

Дагданов Г.Б. Чань-будцизм в творчестве Ван Вэя. — Новосибирск: Наука. Сибирск. отделен., 1984,- 135 с.

Конрад Н. И. (Ван Вэй) // Три танских поэта. — М., 1960. — С. 20–25.

Кривцов В. А. Поэзия Ван Вэя // Ван Вэй. Стихотворения. — М.; Л., 1959. — С. III–XX.

ЛИ БО (701–762)

Среди поэтов танской эпохи, золотого века китайской поэзии, особое место принадлежит Ли Бо (Ли Тайбо) — мятежному гению, небожителю, спустившемуся с небес, все творчество которого — непрерывный поиск, необузданный взлет фантазии, неуемный оптимизм и свободолюбие, романтическая взволнованность и глубина мысли, непримиримость и борьба со всем тем, с чем, по мнению поэта, должно было бороться. Ли Бо обычно ставят рядом с Цюй Юанем и Ду Фу. Но, вероятно, никто из великих поэтов Китая не выразил столь полно и щедро национальный дух своего народа, как он.

Семнадцатилетним юношей Ли Бо начинает свои многолетние странствия по родной стране, которые кончаются со смертью поэта, больного и нищего. Ли Бо случалось жить в горах с отшельниками, он не гнушался зайти в хижину простого крестьянина, пытался служить и даже провел при дворе императора Сюань-цзуна целых три года. В пору пребывания в столице Чаньани знаменитый поэт был окружен почетом и славой. Но не слава влекла его во дворец. Он мечтал стать советником императора, чтобы как-то облегчить участь своего народа. Поняв тщетность своих усилий, разбивавшихся о равнодушие, косность, самодурство и жестокость сильных мира сего, Ли Бо покинул роскошные дворцовые покои и вновь вернулся к природе, к милым его сердцу друзьям.

Судьба сводит Ли Бо с Ду Фу. Дружба двух великих поэтов была благотворна для обоих; общие мысли, забота о родине, гнев и боль сроднили их души, и многие строки стихов, посвященных друг другу, — живое свидетельство этой прекрасной дружбы.

Имя Ли Бо окружено дымкой причудливых легенд и преданий. Рассказывают, будто поэт бьи рожден звездой Тай-бо и за провинности изгнан из небесного чертога. И умер он не как простой человек, говорит другая легенда. За ним явились бессмертные, и он воспарил в облака на спине дельфина и вернулся туда, откуда когда-то был изгнан. Народ сложил о смерти Ли Бо еще одну легенду, тоже поэтическую, но уже земную. Опьяненный вином, Ли Бо потянулся к отражению луны в воде, упал из лодки и утонул. Кажется, что эта легенда взята из самой поэзии Ли Бо.

В его стихах луна светит постоянно, ибо она символизирует дружбу и верность, родину и близких. Перу Ли Бо принадлежит стихотворение «Думы тихой ночью», пожалуй, самое известное во всей китайской поэзии. Зримость, осязаемость, особая прозрачность свойственны этому маленькому шедевру. Настроение поэта, тоска и одиночество переданы с удивительным тактом и тонкостью. А рядом с этими «лихими» стихами — звонкие строки о вине, о том, что ветерок «смеется над трезвым», что «чарка крепкого вина была отрадой мудреца», что вино позволит «забыться на время — не думать о доме родном», что вино — это временное убежище, спасение от горести и тревог.

Годы странствий помогли Ли Бо увидеть жизнь во всей ее естественной красоте и в горьких ее проявлениях. Поэт создал множество произведений о тяготах войны, о горе женщин и детей. С глубокой убежденностью восставал он против бессмысленного уничтожения людей. В стихах о войне слышен голос патриота. К этой теме примыкают стихи на исторические сюжеты о героях и полководцах древности.

Ли Бо посвящает много строк и юной красавице, и веселым друзьям. Элементы даосской философии также находят место в его поэзии. Ли Бо стремится в фантастический мир бессмертных, где царят правда и справедливость. В этих стихах поэт особенно часто прибегает к излюбленным своим приемам — гиперболизированным образам, мифологическим сюжетам.

Пейзаж у Ли Бо — верный друг и чуткий собеседник. Поэт разговаривает с цветами и травами, с горами и реками, с ветром и дождем, и те отвечают ему. В природе он находит успокоение и в ней же черпает силу.

Ли Бо создавал свои творения на живом языке, в духе народных песен «юэфу». На протяжении веков благодарные потомки славят своего поэта — правдоборца, который, как говорил академик В. М. Алексеев, в «огненном и ярком потоке поэзии… выразил все бесконечное богатство народного духа».

Произведения Ли Бо

Избранная лирика / Пер. А. Гитовича; Примеч. Г. О. Монзелера. — М.: Гослитиздат, 1957. — 174 с. Стихи / Пер. А. Гитовича // Три танских поэта, — М., 1960. — С. 37—159.

В весеннюю ночь пируем в саду, где персик и слива цветут / Пер. В. М. Алексеева // Китайская классическая проза. — М., 1958,— С. 201–202.

Литература о писателе

Варжепетян В. В. Путник со свечой: Повести о Ли Бо, Омаре Хайяме, Франсуа Вийоне / Вступ. ст. Б. Ш. Окуджавы. — М.: Книга, 1987.— 302 с.

Панкратов Б. И. Предисловие // Ли Бо. Избранная лирика, — М., 1957.— С. 5—18.

Сорокин В. Ф., Эйдлин Л. 3. Китайская литература: Краткий очерк — М., 1962,— С. 37–40.

Фишман О. Л. Ли Бо. Жизнь и творчество. — М.: Изд-во вост, лит., 1958,— 50 с.

ДУ ФУ (712–770)

Поэт родился в пору расцвета танской империи (VII–IX вв.), расцвета экономики, науки, искусства и литературы. Более чем две тысячи поэтов этой эпохи оставили потомкам около 50 тыс. стихотворений. Ду Фу (Ду Шаолин) остался одним из первых не только среди них, но и в истории всей китайской литературы.

Нелегко сложилась жизнь поэта. Чиновничья карьера не принесла ему ни славы, ни достатка. Нужда и болезни были его неизменными спутниками долгие годы. В юности он был еще в плену прекраснодушных иллюзий о гуманном правителе и не всегда замечал трагическое в жизни, завороженный красотой родного края, великой поэзией предшественников, юношеской жаждой подвига.

Когда же в 755 г. вспыхнул мятеж полководца Ань Лушаня, разом вскрывший непрочность императорской власти, когда противоречия феодального Китая достигли особой остроты, поэзия Ду Фу зазвучала по-новому — родился поэт-правдолюбец, защитник нищих и обездоленных. Социальная тема заняла в его поэзии главное место.

Значение этого факта в истории китайской литературы трудно переоценить. Гуманистические тенденции были присущи китайской поэзии и раньше. Но никто из предшествующих поэтов не сказал так сильно и так проникновенно о страданиях народа, никто так не восставал против губительных последствий войны и не восславил с такой самозабвенностью свою родную землю и свой трудолюбивый народ, как это сделал Ду Фу. После него социальная тема становится одной из основных в творчестве Бо Цзюйи, Лу Ю и других китайских поэтов.

Поэзию Ду Фу называют «историей в стихах». Словно бесконечные свитки, исполненные кистью вдохновенного художника, предстает перед нами далекая жизнь. Замечательный мастер стиха оставил потомкам совершенные, реалистические произведения, яркие и многообразные. Он впитал в себя народные песни, в его творчестве продолжали жить традиции поэзии предшественников, обогащенные его собственным опытом.

«Песня о боевых колесницах» и «В поход за Великую стену», «Засохшие пальмы» и «Больное мандариновое дерево», «Прощание старика» и множество других лирических и открыто гражданских стихотворений составляют гордость и славу великого поэта.

Произведения Ду Фу

Лирика / Пер. А. Гитовича; Предисл. Е. Серебрякова; Примеч. Г. Монзелера. — Л.: Худож. лит., 1967,— 174 с. (Сокровища лирич. поэзии).

Стихотворения / Пер. А. Гитовича; Сост. и коммент. Г. Монзелера. — М.; Л.: Гослитиздат, 1962. — 275 с.

Литература о писателе

Бежин Л.Е. Ду Фу, — М.: Мол. гвардия, 1987.— 271 с.

Конрад Н.И. «Восемь стансов об осени» Ду Фу // Конрад Н.И. Запад и Восток, — М., 1966. — С. 173–200.

Серебряков Е.А. Ду Фу. Критико-биографический очерк, — М.: Гослитиздат, 1958.— 161 с.

Эйдлин Л.З. Слово о Ду Фу. (К 1250-летию со дня рождения великого поэта // Восточный альманах. — М., 1962.— Вып. 5.— С.226–233.

ХАНЬ ЮЙ (768–824)

В историю китайской литературы Хань Юй (Хань Туйчжи, Хань Чанли) вошел как крупный мыслитель, своеобразный поэт и блистательный прозаик, именем которого неизменно открывается знаменитый перечень «Восьми великих писателей Тан и Сун». Родился он в нынешней провинции Хэнань, состоял на государственной службе. Впоследствии за резкий антибудцийский памфлет был сослан на крайний юг. Хань Юй явился родоначальником известного «движения за возврат к древности», сыгравшего важнейшую роль в истории китайской литературы танского, а затем и сунского периодов, решительно выступив против господствовавшего до него в прозе орнаментального «параллельного стиля» (пяньли), и ратовал за возвращение к высокой простоте и содержательности древней прозы гувэнь. Непримиримый конфуцианец, он яростно боролся с буддизмом и даосизмом, считая их общественно опасными и вредными «варварскими ересями», и отстаивал свои взгляды в многочисленных трактатах, рассуждениях, эссе и других жанрах традиционной «высокой прозы», скрашивая конфуцианскую сухость и рассудочность живостью темперамента и полемическим задором. К числу лучших его сочинений можно отнести трактаты «О пути» и «О продвижении в учении», полное блестящей иронии «Молитвенное и жертвенное обращение к крокодилу», великолепную эпитафию в честь Лю Цзунъюаня.

Стиль Хань Юя — свободный и изящный — оказал огромное воздействие на последующую литературу, породив бесчисленное множество подражаний, и на протяжении многих веков являлся непременным украшением всех китайских антологий и хрестоматий «высокой прозы».

Произведения Хань Юя

Хань Юй, Лю Цзунъюань. Избранное / Пер. с кит. И. Соколовой. — М.: Худож. лит., 1979. — 230 с.

Из «разных учений» (и др. произведения) / Пер. В. М. Алексеева // Китайская классическая проза, — М., 1958,- С. 210–233.

О продвижении в учении; О пути / Пер. Н. И. Конрада; Песня о невысоком светильнике / Пер. А. Старостина // Китайская литература: Хрестоматия, — М., 1959.— С. 302–312.

Литература о писателе

Конрад Н.И. Хань Юй и начало китайского ренессанса // Конрад Н.И. Запад и Восток. — М., 1966,- С. 119–151.

Эйдлин Л.З. Предисловие // Китайская классическая проза, — М., 1958 — С. 26–31.

БО СИНЦЗЯНЬ (ок. 770 — ок. 816)

Бо Синцзянь (Бо Чжитуй), младший брат знаменитого поэта Бо Цзюйи (см.), был его другом и сподвижником также и в литературе, испытав на себе влияние его эстетических взглядов. Сочинения Бо Синцзяня в основном не сохранились, до нас дошло лишь несколько его новелл.

Повесть о красавице Ли

«Повесть о красавице Ли» считается образцом прозы «гувэнь». Она выдвинула имя автора на одно из первых мест среди новеллистов эпохи Тан, периода расцвета китайской новеллы. В основу «Повести» положен, как полагают некоторые исследователи, народный рассказ. Образ героини — красавицы Ли, отстаивающей свое право на любовь, но в то же время и готовой пожертвовать ею ради любимого человека, отличается благородством и жизненной достоверностью, а счастливый конец новеллы — благополучный брак куртизанки и юноши из «хорошей семьи» можно воспринять как весьма смелый по тем временам протест автора против некоторых из ветхозаветных конфуцианских устоев. К числу достоинств «Повести», как и других новелл Бо Синцзяня, следует отнести также изящество языка и тонкость описаний. Занимательность и драматизм «Повести» способствовали тому, что юаньские и минские драматурги охотно использовали этот сюжет для создания популярных пьес.

Произведения Бо Синцзяня

Жизнеописание красавицы Ли / Пер. с кит. О. Л. Фишман // Классическая проза Дальнего Востока. — М., 1975. — С. 59–69.

Повесть о красавице Ли / Пер. О. Фишман // Танские новеллы, — М., 1960 — С. 150–164.

Три сна / Пер. О. Фишман // Танские новеллы, — М., 1960, — С. 146–149.

Литература о писателе

Мамаева Р. М. Бо Синцзянь // Китайская литература: Хрестоматия. — М., 1959. — С. 357–358.

Сорокин В., Эйдлин Л. Китайская литература: Краткий очерк, — М., 1962.— С. 56–57.

Фишман О. Л. Послесловие // Танские новеллы — М., 1955,— С. 181–206.

БО ЦЗЮЙИ (772–846)

Один из признанных корифеев золотого века китайской поэзии — эпохи Тан, Бо Цзюйи (Бо Лэтянь, Бо Чанцин) родился в нынешней провинции Шаньси, в именитой, но обедневшей семье и благодаря рано обнаружившемуся литературному таланту сделал быструю и блестящую карьеру: занимал ряд высоких должностей при дворе и был членом императорской академии «Ханьлинь». В дальнейшем значительную часть жизни он провел в ссылке, в отдаленных южных провинциях страны. Как поэт Бо Цзюйи пользовался при жизни огромной популярностью в Китае и Японии: его стихи писали на стенах почтовых станций, храмов, правительственных зданий, за его новыми произведениями охотились любители поэзии. Может быть, благодаря этому сохранилось почти все им написанное — около 3 тысяч стихотворений, среди которых особенно выделяются знаменитые лирические поэмы «Лютня» и «Песнь о бесконечной тоске» — лучшие в китайской поэзии, а также превосходные циклы гражданской лирики — «Циньские напевы» и «Новые народные песни».

Бо Цзюйи был убежденным сторонником общественно значимой поэзии, считал, что «литературное произведение должно соответствовать времени, стихи должны соответствовать действительности». Богатство содержания и глубокий лиризм сочетаются в его поэзии с легкостью стиха и необычной простотой и доступностью языка — отсюда возникла известная легенда о том, будто поэт каждое новое свое стихотворение читал няне и считал его удавшимся только в том случае, если неграмотная женщина все понимала на слух.

Поэзия Бо Цзюйи оказала значительное влияние на творчество его современников — прежде всего на творчество поэтов группы «общественного направления» — Юань Чжэня, Лю Юйси и др. Его поэзия популярна не только в Китае, но и у европейского, в частности у советского, читателя.

Произведения Бо Цзюйи

Лирика / Пер., вступ. ст. и примеч. Л. 3. Эйдлина. — М.: Худож. лит., 1965.— 210 с. (Сокровища лирич. поэзии).

Стихи / Пер., послесл. и коммент. Л. 3. Эйдлина. — М.: Гослитиздат, 1958,— 262 с.

Стихотворения / Пер. с кит., вступ. ст. и примеч. Л. 3. Эйдлина. — М.: Худож. лит., 1978. — 302 с.

Четверостишия / Пер., вступ. ст. и коммент. Л. 3. Эйдлина. — М.: Гослитиздат, 1949 — 223 с.

Литература о писателе

Дагданов Г. Б. Влияние чань-буддизма на творчество танских поэтов (на примере Ван Вэя (701–761) и Бо Цзюйи (772–846): Автореф. дисс… канд. филол. наук. — М., 1980.— 15 с.

Эйдлин Л. 3. Вступительная статья // Бо Цзюйи. Лирика, — М., 1965.— С. 5—28.

Waley A. The life and times of Po Chu-i, 772–846.— London: Allen and Unwin (1949). — 238 p.

ЛЮ ЦЗУНЪЮАНЬ (773–819)

Поэт и прозаик Лу Цзунъюань (Лю Хэдун), один из «Восьми великих писателей эпох Тан и Сун», родился в Хэдуне (в нынешней провинции Шаньси). Состоял на государственной службе, за смелость и независимость суждений был сослан в отдаленные южные области, где провел треть жизни, там же и умер. Вместе с Хань Юем (см.) возглавил известное «движение за возврат к древности», оказавшее огромное воздействие на последующее развитие китайской литературы. В превосходных, блестящих по форме прозаических притчах и эссе («Рассказ о плотнике», «Нечто об охотнике за змеями», «Садовник Го-Верблюд», «Провожаю Се Цуньи» и др.) выступал в защиту народа от поборов и притеснений, обличал нерадивых и корыстолюбивых чиновников и восхвалял чиновников мудрых и гуманных, оберегающих интересы страны и народа. Пейзажные зарисовки Лю Цзунъюаня, тонкие и лаконичные, ювелирно отделанные, можно назвать подлинными стихотворениями в прозе. Они принадлежат к лучшим образцам этого жанра в китайской литературе и породили бесчисленные подражания. Тонким певцом природы предстает поэт и в своих стихах, лучшие из которых, как, например, знаменитый «Снег над Цзяном», стали хрестоматийными.

Произведения Лю Цзунъюаня

Хань Юй, Лю Цзунъюань. Избранное / Пер. с кит. И. Соколовой. — М.: Худож. лит., 1979. — 230 с.

Провожаю Се Цунь-и (и др. произведения) / Пер. Н. И. Конрада, М. Басманова, Ю. К. Шуцкого // Китайская литература: Хрестоматия. — М., 1959.— Т. 1.— С. 315–317.

Садовник Го-Верблюд (и др. произведения) // Пер. В. М. Алексеева // Китайская классическая проза, — М., 1968.— С. 234–297.

Литература о писателе

Конрад Н.И. Лю Цзун-юань // Китайская литература: Хрестоматия. — М., 1959 — Т. 1,— С. 313–314.

Сорокин В., Эйдлин Л. Китайская литература, — М., 1962.— С. 59–60.

ЮАНЬ ЧЖЭНЬ (779–831)

Поэт и новеллист родился в нынешней провинции Хэнань. Подобно многим средневековым китайским литераторам, находившимся на государственной службе, за критику действий правительства был выслан, провел часть жизни в ссылке, где и умер. Он принадлежал к группе поэтов «общественного направления», сформировавшейся вокруг Бо Цзюйи (см.), и был ближайшим другом и литературным сподвижником великого поэта. Как и Бо Цзюйи, Юань Чжэнь выступал за отражение в поэзии бедствий и страданий народа, и недаром их имена современники всегда ставили рядом. Его «Повесть об Ин-ин», в которой, как считают исследователи, есть автобиографические черты, является одной из лучших и популярных танских новелл — «чуаньци». Сюжет ее несложен: студент Чжан встречает юную, прекрасную Ин-ин, а потом бросает ее из опасения, что любовь может повредить его карьере. Ин-ин, хотя ее любовь по-прежнему тверда и неизменна, воспринимает это как должное, и влюбленные расстаются навсегда. Эта повесть легла позднее в основу знаменитой драмы Ван Шифу «Западный флигель» (XIII в.), а героиня, верная, любящая, преданная, не боящаяся ради своей любви даже нарушить запреты феодальной морали, по праву заняла место среди лучших женских образов китайской литературы.

Произведения Юань Чжэня

Жизнеописание Ин-ин / Пер. с кит. О.Л.Фишман // Классическая проза Дальнего Востока. — М., 1975. — С. 70–83.

Повесть об Ин-ин / Пер. О. Фишман // Танские новеллы — М., 1960. — С. 198–212.

Услыхал, что Во Лэ-тянь смещен в Цзиньчжоуские конюшни (и др. произведения) / Пер. Ю. К. Шуцкого, А. Гитовича, Л. Черкасского, О. Л. Фишман // Китайская литература: Хрестоматия, — М., 1959. — Т. 1,- С. 378–391.

Литература о писателе

Поаднеева Л.Д. К вопросу об общественно-политических и философских взглядах поэта Юань Чжэня // Сб. статей по истории стран Дальнего Востока, — М., 1952,— С. 109–120.

Фишман О. Л. Предисловие // Танские новеллы, — М., 1960, — С. 9—10.

СУ ШИ (1036–1101)

Су Ши (Су Дунпо) жил во времена Сунской империи — в эпоху бурного расцвета искусства поэзии. Он — один из деятелей так называемого «Сунского литературного возрождения», поэт, критик и философ. Сын известного литератора, Су Ши прожил беспокойную жизнь, полную невзгод. Поэт не нашел своего идеала в жизни, и, может быть, поэтому так сильна романтическая струя в его творчестве. Он писал и классические стихи «ши» и «цы», идущие от народной песни, и оды — философскую ритмическую прозу. Именно Су Ши превратил «цы» из песенного в чисто литературный жанр, расширил их тематические рамки, наполнил богатым содержанием. Сохранилось почти 10000 его стихотворений. Язык их чист и ясен, чудесные картины природы переплетаются с лирическими раздумьями автора. Социальные мотивы занимают у Су Ши сравнительно небольшое место. Однако поэт не раз высказывал свое сочувствие простому народу, осуждая произвол и лихоимство чиновничества. Пожалуй, одна из основных черт творчества Су Ши — его непреодолимая тяга к прекрасному, которое он умел видеть и воспевал в природе и в человеке.

Произведения Су Ши

Красные стены / Пер. Ю. К. Шуцкого // Китайская литература: Хрестоматия. — М., 1959. — Т. 1,- С. 426–429.

[Су Дунпо]. Мелодии: Поэмы / Пер. с кит. И. С. Голубева. — М.: Худож. лит., 1975.— 279 с.

Нечто о посевах (и др. произведения) // Пер. В. М. Алексеева // Китайская классическая проза. — М., 1958,- С. 311–327.

Стихи / Пер. И. Голубева, Л. Черкасского, Н. Банникова, М. Басманова // Поэзия эпохи Сун. — М., 1959. — С. 126–154.

Литература о писателе

Мамаева Р.М. Су Дун-по (Су Ши). Вступит, статья // Китайская литература: Хрестоматия. — М., 1959. — Т. 1,- С. 423–426.

ЛИ ЦИНЧЖАО (1084 — ок. 1151)

Поэтесса прославилась стихами в жанре «цы», достигшем наивысшего расцвета в литературе сунского периода (X–XIII вв.). Эти стихи писались на определенные мелодии и отличались богатой, гибкой ритмикой и особой музыкальностью; их нередко сравнивают с европейскими романсами, — имея в виду свойственную обоим жанрам тесную связь поэзии с музыкой. Сохранившиеся до наших дней несколько десятков «цы» Ли Цинчжао отличаются непревзойденным мастерством и неповторимым своеобразием, резко выделяясь на общем фоне современной ей поэзии, где подражание выдающимся предшественникам, прежде всего поэтам «золотого века Тан» (VII–X вв.), было возведено в принцип. Это своеобразие в немалой степени объясняется автобиографичностью лирики Ли Цинчжао: поэтесса писала только о том, что было ею самой пережито, будь то мирные картины семейного счастья, слегка омрачаемые предчувствием грядущих бед, или выпавшие на ее долю ранняя разлука с любимым мужем, его безвременная смерть, собственные долгие скитания и одинокая старость на чужбине. Своеобразию ее поэтического стиля способствует также ярко выраженная художественная индивидуальность, удивительная непосредственность и свежесть восприятия: современников поражали необычность образов в ее поэзии, неожиданность сочетаний привычных слов, точность и выразительность деталей, всегда взятых из жизни, а не из чужих стихов, всегда увиденных по-своему, а не глазами великих поэтов прошлого. Характерно, что в истории китайской поэзии Ли Цинчжао по существу осталась одинокой фигурой: не имея прямых предшественников и учителей (хотя ее тонкая и сложная поэзия, при всем ее своеобразии, несомненно, выросла прежде всего на основе богатейшей поэтической культуры Китая, глубоко и прочно усвоенной и самостоятельно переработанной), она, в отличие от других больших поэтов, не оставила после себя учеников и подражателей.

Произведения Ли Цинчжао

Стихотворения / Пер. Д. Голубкова, М. Басманова // Поэзия эпохи Сун. — М., 1959. — С. 168–179.

Строфы из граненой яшмы / Пер. М. Басманова. — М.: Худож. лит., 1970,— 78 с.

Строфы из граненой яшмы / Пер. с кит. М. И. Басманова. — М.: Худож. лит., 1974,— 101 с.

Литература о писательнице

Басманов М.И. Ли Цинчжао — китайская поэтесса // Байкал. — 1968.— № 2.— С.79–80.

ЛУ Ю (1125–1210)

Лу Ю (Лу Фанвэн) относится к той же плеяде сунских поэтов, что и Су Ши, но жил и творил он позднее — в пору упадка империи, когда север Китая страдал под чужеземным игом, а императорский дворец уже фактически отказался от борьбы. Родившись в богатой и образованной семье, он тем не менее не преуспел на служебном поприще. Среди льстивых царедворцев и послушных исполнителей-чиновников поэт оставался чужаком. На склоне лет он окончательно переселяется в деревню и живет там с крестьянами почти так же просто и скромно, как они. Может быть, поэтому его стихи о простых людях труда производят впечатление такой удивительной чистоты и искренности.

Лу Ю — поэт-патриот. Чувство горячей любви к родине, ненависть к чужеземцам-поработителям пронизывают все его творчество. Но порой к ним примешивается и горечь разочарования, скорбь человека, высоким устремлениям которого не суждено сбыться. Поэзия Лу Ю глубоко лирична, он тонко чувствует прекрасное. В его стихах перед нами предстает человек большой и благородной души. Писал Лу Ю в основном в жанре «цы».

Произведения Лу Ю

Поездка в Шу / Пер., коммент, и послесл. Е. А. Серебрякова. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1968,— 158 с.

Стихи / Пер. И. Голубева; Вступ. ст. Е. А. Серебрякова. — М.: Гослитиздат, 1960, — 199 с.

Литература о писателе

Серебряков Е.А. Лу Ю: Жизнь и творчество. — Л.: ЛГУ, 1973.— 216 с.

Серебряков Е.А. Тема борьбы с иноземными захватчиками в стихах Лу Ю (1125–1210) // Учен, зал. ЛГУ. — 1959 — № 281: Сер. востоковед, наук. — Вып. 10: История и филология Китая — С. 130–146.

Серебряков Е.А. Тема народа в творчестве средневекового поэта Лу Ю (1125–1210) // Исследования по филологии стран Азии и Африки, — Л., 1966.— С. 161–169.

ГУАНЬ ХАНЬЦИН (XIII в)

Для Китая XIII в. ознаменовался расцветом драматургии. Хотя театральные представления — сначала в зачаточной, затем в довольно развитой форме — существовали в стране начиная с первого тыс. до н. э., драма как литературное явление возникает не ранее 5GI в. н. э. При монгольской династии Юань (1234–1368) драматургический жанр «цзацзюй» (буквально «смешанное представление») приобретает широчайшее распространение. Одним из основоположников его является Гуань Ханьцин, входящий вместе с Ван Шифу, Ма Чжиюанем и Бо Пу в четверку крупнейших юаньских драматургов.

О жизни Гуань Ханьцина известно немногое. По-видимому, он родился в 10–20 гг. XIII в., прожил большую часть жизни в Ханбалыке (ныне Пекин) и умер между 1280–1300 гг. Возможно, он имел какое-то отношение к медицине, но прежде всего он был профессиональным драматургом и актером, автором не менее 60 пьес в жанре «цзацзюй», из которых свыше полугора десятков дошло до нас (относительно авторства некоторых из них показания источников расходятся).

«Цзацзюй» представляет собой музыкальную драму, в которой прозаический диалог чередуется со стихотворными ариями. Как правило, пьеса состоит из четырех частей — актов. В каждом акте или даже во всей пьесе арии исполняет лишь один из персонажей и притом в одной определенной тональности. Несмотря на эти и другие довольно строгие формальные ограничения, «цзацзюй» выделяются редкой для средневековой литературы близостью к реальной действительности, многообразием сюжетов, доступностью языка, чуткостью к веяниям эпохи. В них запечатлелись в той или иной степени и протест против чужеземного владычества, и настроение пассивной отрешенности, которое охватило оставшуюся не у дел служилую интеллигенцию, и недовольство домостроевскими порядками, и первые ростки буржуазной морали.

В творчестве Гуань Ханьцина представлено большинство жанровых разновидностей «цзацзюй»: социально окрашенная «судебная драма» («Обида Доу Э», «Сон о бабочке»), бытовая комедия («Разбитная служанка», «Спасение несчастной»), исторические пьесы («Один на пиру среди врагов», «Плач по Цунь-сяо»), «высокая» комедия («Беседка над рекой», «Поклонение луне») и др. Для большинства его пьес характерно сочувствие страждущим, жажда справедливости, гордость за героическое прошлое народа, любовь к жизни в ее разнообразных проявлениях. Гуань Хань-цин — представитель «натурального стиля» в «цзацзюй», отличающегося от так называемого «украшенного стиля» простотой языка, широким использованием разговорных оборотов и большей свободой стиха.

Обида Доу Э

Содержание наиболее известной пьесы Гуань Ханьцина таково. Некогда отец героини, студент-бедняк, вынужден был отдать Доу Э в семью тетушки Цай, занимающейся ростовщичеством. Девушка выросла, вышла замуж за сына тетушки Цай, но вскоре овдовела. Однажды должник-лекарь задумал убить тетушку Цай, но крестьянин Чжан с сыном, по прозвищу Осленок, спасли ее. За это они требуют, чтобы богатая, по их мнению, Цай и ее невестка шли за них замуж. Те отказываются. Осленок, считая виновницей старуху, хочет отравить ее, но яд случайно выпивает его отец. Тогда молодой негодяй обвиняет в убийстве Доу Э.

Продажный судья, к которому являются женщины, не слушает их объяснений и приказывает начать пытку. Доу Э молча выносит мучения, но когда очередь доходит до тетушки Цай, жалея ее, она берет вину на себя. По дороге к месту казни Доу Э проклинает царящую вокруг несправедливость и умоляет небо явить чудесные знамения как свидетельство ее невиновности. И действительно, кровь казненной не проливается на землю, в середине лета выпадает снег, а округу поражает длительная засуха.

Спустя некоторое время в город приезжает правительственный ревизор. Это отец Доу Э, давно разыскивающий дочь. Когда он начинает проверять судебные дела, дух Доу Э является ему и рассказывает о происшедшем. Вначале отец не хочет верить, но знамения убеждают его, и он вершит правосудие над всеми, причастными к гибели невинной женщины.

«Обида Доу Э» — одна из пьес, наиболее приближающихся к жанру трагедии, в «чистом виде» почти не встречающемуся в китайской драматургии. Показывая, что торжество справедливости возможно лишь с помощью сверхъестественных сил, драматург явно намекает на его неосуществимость в реальной жизни.

Беседка над рекой

Эго пьеса о том, как женская преданность и ум торжествуют над наглыми притязаниями сановного самодура. Действие начинается в даосском скиту, где племянник настоятельницы Бай Шичжун встречается с молодой вдовой Тань Цзиэр. Не без помощи настоятельницы они женятся. Но счастье их вскоре оказывается под угрозой — некий чиновник Ян, имеющий вес при дворе, давно зарился на красавицу и теперь решил погубить ее мужа. Оклеветав Бая, он добивается у императора золотого меча и указа о разрешении казнить «виновного». Тань Цзиэр берется сама спасти мужа.

Едущий инкогнито сановник со своими подручными устраивает пирушку в беседке над рекой. Подъезжает переодетая рыбачкой Тань Цзиэр и предлагает гулякам лакомую рыбу. Когда, захмелев, они засыпают, Тань Цзиэр забирает меч и указ и исчезает. На следующий день Ян является, чтобы арестовать Бая, но вместо указа извлекает написанные «рыбачкой» стихи. Вскоре появляется и она сама. Унижение чиновника-сластолюбца довершается появлением правителя округа, отстраняющего Яна от должности.

Спасение несчастной

Эта комедия рассказывает об отнюдь не всегда веселой жизни обитательниц «веселых кварталов» (хотя следует заметить, что профессия певички в средневековом Китае не считалась презренной и ее положение сопоставимо с местом гетеры в античном мире).

Богатому повесе Чжоу приглянулась молоденькая певичка Сун Иньчжан. Старшая подруга, Паньэр, предостерегает девушку. Им, певичкам, нечего ждать хорошего от богачей — они насладятся и охладеют. Но та ничего не хочет слушать. Сразу после брачной церемонии молодые уезжают в другой город. Там Чжоу раскрывает свое истинное лицо домашнего тирана. Обманутая Сун Иньчжан пишет прежней хозяйке жалобное письмо, и Паньэр, сама натерпевшаяся от подобных мерзавцев, решает помочь легкомысленной подруге.

Разодетая Паньэр является к Чжоу, уже мечтающему о новой интрижке, и кокетничает с ним. Ни о чем не подозревающая Сун набрасывается на них с упреками. Тогда Паньэр требует, чтобы повеса прогнал «соперницу». Получив бумагу о разводе, она открывает правду Сун и убегает вместе с ней. Чжоу настигает их, отнимает бумагу — но хитрая Паньэр успела ее подменить. Чжоу обращается в суд, но Паньэр доказывает, что Сун еще раньше была обещана другому, и повеса получает урок с помощью палок.

Разбитная служанка

В этой, к сожалению, не полностью сохранившейся пьесе возникает необычная для средневековой драмы ситуация — любовное соперничество между служанкой Янь-янь и ее молодой госпожой Ин-ин.

В некий богатый дом приезжает гость — молодой чиновник. Между юношей и служанкой завязывается роман, сопровождающийся обычными размолвками и сценами ревности. А тем временем хозяева решают просватать за гостя свою дочь, которой он тоже понравился. При этом роль свахи поручается не кому иному, как влюбленной служанке. Та пытается расстроить брак — наговаривает на юношу, предсказывает невесте всяческие неприятности, но все напрасно. Однако в конце концов ее чувство вознаграждается, хотя и непривычным для нас образом — юноша соглашается взять ее в свой дом в качестве второй жены.

Один в стане врагов

В начале Ш в. Китай распался на три царства, враждовавших между собой; об одном из эпизодов этой борьбы и повествует эта пьеса.

Сановник Лу Су из царства У замыслил заманить к себе на пир полководца Гуань Юя из царства Шу и здесь заставить его вернуть область Цзинчжоу, в свое время уступленную государем У. Все отговаривают его, ссылаясь на неукротимый нрав и смелость противника, но Лу Су продолжает стоять на своем. Его посланец является к Гуань Юю с приглашением. Гуань Юй, подогретый воспоминаниями об одержанных им победах, сразу соглашается, хотя и сомневается в искренности намерений врага. Не сумев удержать отца, сыновья Гуань Юя с войсками отправляются следом. В сопровождении лишь одного военачальника Гуань является на пир. Лу Су требует возврата области, но храбрец выхватывает меч, и никто не решается его тронуть. На обратном пути Гуаня ждет засада, однако подоспевшие сыновья выручают его. Пьеса звучит одой во славу воинственных предков и косвенным укором слабым правителям, отдавшим Китай во власть чужеземцев.

Произведения Гуань Ханьцина

Как храбрый Гуань Юй пошел с одним мечом на пир к врагу / Пер. Б. Мастинской; Пер. стихов А. Гитовича // Юаньская драма. — Л.; М., 1966.— С. 105–142.

Обида Доу Э / Пер. с кит. стихов А. Штейнберга, Е. Витовского; Прозы В. Сорокина // Классическая драма Востока. — М., 1976. — С. 263–307.

Тронувшая небеса и землю горькая обида Доу Э / Пер. Н. Спешнева // Юаньская драма. — Л.; М., 1966. — С. 27–67.

Угощение рыбою редкой в ночь под праздник в беседке над Цзяном / Пер. Б. Мастинской; Пер. стихов А. Гитовича // Юаньская драма. — Л.; М., 1966. — С. 69—103.

Литература о писателе

Сорокин В. Ф. Великий китайский драматург Гуань Ханьцин // Сов. китаеведение. — 1958. — № 2,— С. 105–110.

Сорокин В. Китайская классическая драма // Классическая драма Востока. — М., 1976. — С. 247–262.

Федоренко Н.Т. Гуань Ханьцин — великий драматург Китая, — М.: Знание, 1958,— 29 с.

БО (БАЙ) ПУ (1226 — ок. 1310)

Один из четырех представителей драматургии «цзацзюй», Бо Пу (Бо Жэньфу) выделяется своим происхождением из среды драматургов, в основном людей незнатных. Он был сыном видного сановника династии Цзинь, в юности учился у знаменитого поэта Юань Хаовэня и рано приобрел известность как эрудит и литератор. Не желая служить монгольским правителям, уничтожившим Цзинь, он долго вел богемный образ жизни. Однако на склоне лет, когда его сын стал крупным чиновником, Бо Пу вновь вернулся к привычному для служилой аристократии жизненному укладу. Считается, что ему принадлежит 16 пьес преимущественно исторических, а также бытовых комедий. Из трех сохранившихся одна («Дождь в платанах») принадлежит к первому, а две («Скакун возле ограды» и «Восточная стена») — ко второму жанру. Созданный Бо Пу сборник «Небесная свирель» является одним из ярких образцов лирической поэзии «цы» юаньской эпохи.

Дождь в платанах

Пьеса написана на многократно использованный в китайской литературе сюжет о любви танского императора Мин-хуана (VIII в.) и его наложницы Ян Гуйфэй. Довольно близко следуя за исторической хроникой, автор рассказывает об увлечении императора, забросившего дела правления, о всесилии временщиков (родственников наложницы) и, наконец, о восстании военачальника Ань Лушаня, тоже увлеченного красавицей. Под натиском мятежников император вынужден покинуть столицу. В пути его войско требует выдать виновников бедствий — семью Ян. Гуйфэй кончает с собой, и солдаты топчут ее труп. Прошли годы. Мятеж подавлен, престарелый император отрекся от престола. Он проводит дни, не отрывая глаз от портрета любимой. Дождь стучит по листьям платана, под которым они клялись друг другу в верности, и скорбь Мин-хуана бесконечна, как этот дождь.

Скакун возле ограды

Сюжет пьесы таков. Проезжая возле ограды знатного дома, сын министра Пэй Шаоцзюнь увидел красавицу. Они полюбили друг друга. Обменявшись стихами, они назначают свидание, но влюбленных выслеживают, и им приходится бежать. Пэй Шаоцзюнь тайно от всех привозит девушку в дом своих родителей. Семь лет живет Ли Цяньцзинь в доме Шаоцзюня, у них рождаются сын и дочь, однако муж скрывает ее, «незаконную», от глаз строгого отца. Но в конце концов тайна раскрывается, и Шаоцзюнь, не решившись перечить отцу, отсылает жену к ее родителям. Сдав экзамен и получив должность правителя города, он хочет восстановить семью, но теперь отказывается уже Ли Цяньцзинь. Только извинения гордого министра и особенно настояния сына и дочери заставляют ее сменить гнев на милость. Автор пьесы недвусмысленно осуждает героя за слабоволие и утверждает достоинство женщины.

Произведения Бо Пу

Как скакуна возле ограды остановил Пэй Шао-цзюнь; Осенней ночью Мин-хуана печалит дождь в платанах / Пер. Т.Малиновской; Пер. стихов С.Ботвинника // Юаньская драма, — Л.; М., 1966. — С. 143–230.

ВАН ШИФУ (XIII — нач. XIV вв.)

О жизни Ван Шифу (Ван Дэсиня) известно лишь, что он родился в Пекине, был начальником уезда, затем инспектором провинции Шэньси, но не поладил с правителем и ушел в отставку в возрасте сорока с лишним лет. Остальную часть жизни он посвятил литературе, музыке, шахматам. В области «цзацзюй» Ван Шифу известен как один из корифеев «украшенного стиля». Из его произведений сохранились три пьесы: «Западный флигель», «Зал Прелестей Весны» и «Заброшенная гончарня».

Западный флигель

Необычайно популярный на протяжении многих веков, этот шедевр лирической драмы выделяется своими размерами (двадцать актов вместо обычных для «цзацзю» четырех), тщательностью обрисовки персонажей, поэтическим совершенством арий, гуманистическим мироощущением. Пьеса написана на неоднократно обрабатывавшийся до Ван Шифу сюжет, восходящий к новелле Юань Чжэня (см.) «Повесть об Ин-ин». Особенно значительна в литературном отношении обработка в форме сказа, сделанная в XII в. неким Дуном. Ван Шифу придал сюжету и характерам окончательную завершенность, а стилю — утонченность и блеск.

Герои пьесы, студент Чжан Гун и дочь министра (недавно умершего) Цуй Инъин, встречаются в монастыре, где девушка остановилась вместе с матерью. Возникает чувство, которое влюбленные поверяют друг другу в стихах. Но Инъин грозит беда: предводитель разбойников Сунь — Летающий Тигр требует красавицу себе в жены. Госпожа Цуй обещает руку дочери тому, кто спасет монастырь. С помощью храброго монаха Хой-мина и своего друга, военачальника, Чжану удается прогнать разбойников. Однако мать жалеет о своем обещании (так как Чжан беден и незнатен) и нарекает влюбленных братом и сестрой.

В отчаянии Чжан заболевает. Инъин страдает, но не решается преступить заветы. На помощь приходит служанка Инъин, бойкая и преданная Хун-нян. В западном флигеле монастыря происходит счастливое свидание влюбленных. Напрасен запоздалый гнев матери; ей приходится смириться с браком дочери, взяв с Чжана обещание, что он немедленно поедет сдавать экзамен на должность чиновника. Любовь торжествует над сословными предрассудками и домостроевскими догмами.

Произведения Ван Шифу

Западный флигель, где Цуй Ин-ин ожидала луну / Пер., предисл. и примеч. Л. Н. Меньшикова; Ред. пер. О.Л. Фишман. — М.; Л.: Гослитиздат, 1960. — 281 с.

Литература о писателе

Сорокин В., Эйдлин Л. Китайская литература. — М., 1962.— С. 102–103.

МА ЧЖИЮАНЬ (1250? - 1320?)

Уроженец Пекина, в молодые годы стремился сделать карьеру и дослужился до видного поста в администрации провинции Чжэцзян. Позднее пробудилось недовольство, — возможно, из-за засилья чужеземцев на высших ступенях иерархии, — и он ушел в отставку. Вторую половину жизни Ма Чжиюань, по его словам, провел как «бессмертный среди вина, гость вне мирской пыли, друг обитателей лесов». Это не помешало ему, однако, организовать «книжное общество» — объединение драматургов и актеров, а также написать около полугора десятков пьес «цзацзюй» (сохранилось только семь). Наиболее известна среди них лирическая трагедия «Осень в Ханьском дворце». Остальные повествуют об обиженных судьбой талантах («Благовесгная стела»), даосских святых («Бешеный Жэнь», «Юэянская башня») и отшельниках («Чэнь Туань»). В творчестве Ма Чжиюаня, отмеченном высокой поэтической культурой, преобладают настроения грусти, ухода от неблагодарной действительности в мир любви, природы, легенд и истории. Он был также крупным мастером песенно-поэтического жанра «сань-цюй».

Осень в Ханьском дворце

Сюжет пьесы таков. Ханьский император Юань-ди (1 в. до н. э.) решает пополнить свой гарем красивейшими девушками страны. Эта миссия поручается придворному художнику Ма Яньшоу, корыстолюбивому и подлому. Все девушки платят ему мзду за возможность приблизиться к государю, отказывается лишь красавица Ван Чжаоцзюнь. По настоянию художника ее тайно отправляют в дальний покой. Лишь случайно, услышав ее игру на лютне, император встретился с девушкой — и сразу пленился ею. Он велит казнить обманщика живописца, но тот успевает бежать к предводителю могущественного кочевого народа сюнну. По наущению Ма Яньшоу предводитель требует — согласно договору — в жены китайскую принцессу, причем именно Чжаоцзюнь. Иначе — война, к которой китайская армия не готова. Чтобы избавить страну от несчастий, Чжаоцзюнь сама просит императора отпустить ее. Происходит трогательное прощание. Но Чжаоцзюнь доезжает только до границы: она бросается в реку. Потрясенный предводитель сюнну воздает ей посмертные почести, а повинного в ее гибели живописца отправляет в Китай. А там государь уже сто дней не дает аудиенций: во сне и наяву его преследует образ возлюбленной. Особенно не дают покоя воспоминания осенней ночью под крики улетающих гусей. Сановник докладывает, что привезен изменник Ма Яньшоу. Император велит казнить его и устроить моление о погибшей Чжаоцзюнь.

Современники, несомненно, видели в пьесе не только повесть о трагедии любящих сердец, но и боль за родную страну, унижаемую воинственными соседями.

Произведения Ма Чжиюаня

Осень в Ханьском дворце / Пер. с кит. стихов Е. Витковского; Пер. прозы Е. А. Серебрякова // Классическая драма Востока. — М.; 1976. — С. 308–346.

Сон отгоняет крик одинокого гуся осенней порою в Ханьском дворце / Пер. Е. Серебрякова; Пер. стихов М. Серебряковой // Юаньская драма. — Л.; М., 1966,— С. 231–310.

Литература о писателе

Серебряков Е.А. О пьесе юаньского драматурга Ма Чжиюаня «Осень в Ханьском дворце» // Филология стран Востока. — Л., 1963,— С. 110–124.

Сорокин В. Китайская классическая драма // Классическая драма Востока. — М., 1976. — С. 247–262.

ШИ НАЙАНЬ (1296–1370)

Прозаик, автор романа «Речные заводи», созданного на основе народных преданий. О писателе, жившем в период монгольского ига, известно лишь, что ценою огромных усилий он получил небольшую чиновничью должность, но уже через два года ушел в отставку. «Речные заводи» — единственное известное нам произведение Ши Найаня (Ши Цзыаня). Воспев в этом огромном романе повстанцев, писатель сумел еще смелее и глубже, чем авторы других китайских эпопей, выразить свою мечту о героях, способных избавить родину от гнета.

Речные заводи (XIV в.)

Вместе с романом Ло Гуаньчжуна «Троецарствие» (см.), появившимся в том же XIV в., «Речные заводи» положили начало китайской «многоглавной прозе», которая развивалась вплоть до нашего столетия и обладала специфической композицией: стихотворные вкрапления, интригующие концовки глав, передача действия от одного персонажа к другому.

Героями «Речных заводей» являются участники народного восстания XII в.: вождь Сун Цзян — «Справедливый» (единственный реальный персонаж, имя которого заимствовано из хроник), Лу Да — «Татуированный монах», Линь Чун — «Барсоголовый», Ян Чжи — «Черномордый зверь», У Сун и др.

Демократизм писателя, его близость к крестьянским идеалам раскрывается во многих сценах романа: У Сун голыми руками убивает тигра, поднимает огромный камень; Ли Куй, прозванный Черным Вихрем, легко управляется с двумя тяжелыми топорами, бьется сразу против сотни правительственных воинов. Но рядом с простыми людьми появляются и представители господствующих кругов, присоединившиеся к восстанию, — чиновники Сун Цзян, Линь Чун, которым до прихода на мятежную гору Ляншань, находившуюся среди речных плавней (отсюда и название романа), пришлось пережить немало потрясений и внутренних колебаний.

Из своего лагеря повстанцы устраивают вылазки. Герои стараются переманить к себе всех необходимых им людей: военачальников Лэй Хэна и Чжу Туна, волшебника Гунсунь Шэна, чиновника Лу Цзюньи. Большинство из них заманивают хитростью или даже привозят насильно. Но, пробыв некоторое время в лагере, эти люди остаются там, убедившись, что повстанцы живут несравненно более справедливой жизнью, чем феодалы и их нахлебники.

В 70-й главе, которой завершается русский перевод «Речных заводей», мы видим уже не богатырскую вольницу или стан мятежников, как вначале, а идеальное государство со своей экономической системой и политическими учреждениями. Многочисленные собиратели легенд о «речных заводях», в частности и Ши Найань, продолжили повествование о героях Ляншани, показали их в борьбе с иноземными захватчиками — киданями, отразили и трагедию народных восстаний, нарисовав поражение благородных разбойников и их последующую казнь.

Роман «Речные заводи», занимающий совершенно исключительное место в китайской литературе, перекликается с литературой европейской — не только средневековой, но и ренессансной, — например, с английскими балладами о Робин Гуде или немецкой народной книгой о Тиле Уленшпигеле.

Произведения Ши Найаня

Речные заводи: В 2 т. / Пер. А. П. Рогачева; Под ред. В. С. Колоколова. — М.: Гослитиздат, 1955.

Литература о писателе

Семанов В. Китайский классический роман «Речные заводи» // Иностр. лит. — 1956,— № 12.— С. 179–185.

ЛО ГУАНЬЧЖУН (ок. 1330–1400)

Ло Гуаньчжун, настоящее имя Ло Бэнь или Ло Гуань, прозвище Хухай саньжэнь («праздный человек озер и морей»), — великий китайский писатель, романист и драматург. Никаких сведений о его жизни не сохранилось. По одним источникам, он был родом из Лулина, по другим — из Улина, по третьим — из Тайюани и т. д. Ло Гуаньчжун — родоначальник исторического романа в Китае. В этом жанре им написаны «Троецарствие», «Повествование о династиях Суй и Тан» и «Повествование о гибели династии Тан и периоде Пяти династий», а также фантастический роман «Усмирение оборотня» («Три Суя усмиряют оборотня»). Ло Гуаньчжуну в некоторых источниках приписывается и авторство (иногда редактура) романа «Речные заводи», автором которого принято считать Ши Найаня. По достоверным данным, Ло Гуаньчжуну принадлежит только роман «Троецарствие». Он создал также три драмы: «Увещевания верного и прямого почтительного сына Лянь Хуаня», «Сань Пинчжан горько оплакивает Фэй Хуцзы» и «Встреча дракона и тигра при ветре и облаках», из которых сохранилась лишь последняя, повествующая о первом сунском императоре Чжао Куанине. Но слава Ло Гуаньчжуна связана главным образом с его романом «Троецарствие».

Троецарствие (XIV в.)

«Троецарствие» — первый исторический роман-эпопея в китайской литературе. В его основу были положены народные сказания о борьбе трех царств — Вэй, Шу и У — в III в. н. э., сложившиеся в единый цикл где-то в VII–X вв. В начале XIV в. был даже издан «Сказ о Троецарствии»; до появления романа на сюжеты этих легенд ставились и пьесы. Ло Гуаньчжун сделал попытку соединить в своей книге две традиции — фольклорную и летописную. Он использовал много письменных источников, главные из которых — «История трех царств» Чэнь Шоу (233–297) и комментарии к ней Пэй Сун-чжи (372–451). Эпопея, созданная Ло Гуаньчжуном, была впоследствии обработана в XVII в. Мао Цзун-ганом, и современный читатель знаком именно с этим вариантом.

В центре романа образы полководцев — трех названых братьев Лю Бэя, Гуань Юя и Чжан Фэя, борющихся за восстановление власти «законной» ханьской династии против узурпатора Цао Цао. Автор уделяет большое внимание и образу мудрого советника Лю Бэя — полководца Чжугэ Ляна. Именно о таких мудрых правителях мечтал автор, видевший, как монгольские завоеватели притесняют и грабят китайский народ. Идея поддержки законной династии, заложенная в эпопее, была созвучна борьбе против иноземного ига за восстановление собственной государственности.

Художественная прелесть книги главным образом в живых описаниях битв, военных хитростей, мудрых и остроумных спорах Чжугэ Ляна со своими противниками. Сложное переплетение судеб героев на фоне бесконечной междоусобной борьбы и составляет сюжетную канву произведения. «Троецарствие» написано с таким знанием военной науки, что впоследствии многие вожди крестьянских восстаний в Китае учились по нему тактике борьбы с императорской армией.

Роман пользуется большой известностью в Китае не только потому, что он создан на основе народных сказаний, но и благодаря пересказам эпизодов из него народными сказителями, сотням драматургических переделок для различных местных форм музыкально-драматического театра, благодаря народному лубку и другим видам фольклора.

Произведения Ло Гуаньчжуна

Ло Гуаньчжун, Фэн Мэнлун. Развеянные чары / Пер. с кит. В. Панасюка; Вступ. ст. и коммент. Д. Н. Воскресенского. — М.: Худож. лит., 1983.— 440 с.

Троецарствие: В 2 т. / Пер. и коммент. В.А. Панасюка; Под ред. В. С. Колоколова. — М.: Гослитиздат, 1954.

Троецарствие / Пер. с кит. В. Панасюка; Подгот. текста, предисл. и коммент. Б. Л. Рифтина. — М.: Худож. лит., 1984,— 791 с.

Литература о писателе

Семанов В. И. Китайский классический роман «Троецарствие» // Иностр. лит. — 1955. — № 6. — С. 199–204.

Федоренко Н.Т. Героическая эпопея «Троецарствие» // Пробл. востоковедения. — 1960, — № 1,— С. 71–93.

У ЧЭНЪЭНЬ (ок. 1500–1582)

Автор популярного романа «Путешествие на Запад» родился в нынешней провинции Цзянсу в купеческой семье. Будучи одним из самых талантливых и эрудированных литераторов своего времени, он так и не смог сдать экзамен на чиновничью должность и прожил всю свою долгую жизнь в бедности. У Чэнъэнь был страстным почитателем и глубоким знатоком народных легенд и преданий, которые он неустанно собирал всю жизнь и использовал в своем романе.

Путешествие на Запад (опубликовано в 1592 г.)

В основу романа, завершенного писателем в глубокой старости, положена подлинная история о хождении в Индию за буддийскими сутрами тайского монаха Сюань-цзана (VII в.), оставившего интересное описание своих долгих и многотрудных странствий по чужим землям. У Чэнъэнь переработал этот материал до неузнаваемости, создав блистательный фантастическо-приключенческий роман, переполненный всевозможными чудесами и неслыханными подвигами, порожденными богатейшей народной фантазией. Вместе с тем книга содержит множество реалистических описаний различных сторон китайской жизни и быта, нередко поданных в сатирическом преломлении, и может служить подлинной энциклопедией жизни и верований средневекового Китая. Очень большое место в романе занимают стихотворные описания, свидетельствующие о незаурядном даре писателя. «Путешествие на Запад» завоевало в Китае огромную популярность, породив множество подражаний, «продолжений» и «дополнений» и став поистине неисчерпаемым источником сюжетов для традиционного китайского театра.

Произведения У Чэнъэня

Путешествие на Запад: В 4 т. / Пер. и примеч. А. Рогачева, В. Колоколова. — М.: Гослитиздат, 1959.

Сунь Укун — царь обезьян / Пер. с кит. и предисл. А. П. Рогачева; Подгот. текста и коммент. Д. Н. Воскресенского; Пер. стихов М. Смирнова, А. Штейнберга. — М.: Худож. лит., 1982.— 751 с.

Литература о писателе

Рогачев А. П. О мировоззрении классика китайской средневековой литературы У Чэн-эня // Вопросы китайской филологии. — М., 1963.— С.95—113.

Рогачев А. П. У Чэн-энь и его роман «Путешествие на Запад». — М.: Наука, 1984.— 118 с.

ЦЗИНЬ, ПИН, МЭЙ (XVI в.)

Роман «Цзинь, Пин, Мэй» (название состоит из именных знаков трех героинь: Пань Цзиньлянь, Ли Пинъэр и Чунь Мэй; в переводах на иностранные языки и в литературоведческих работах встречаются также и такие заглавия романа: «Цветы сливы в золотой вазе», «Золотой лотос», «Три красавицы» и др.) является выдающимся образцом повествовательной прозы конца XVI в. Подлинное имя автора, скрывшегося под псевдонимом Ланьлинский Насмешник, нам неизвестно. Авторство приписывается по крайней мере пяти известным литераторам XVI в.

По своему содержанию роман восходит к одной из глав другого классического произведения — «Речные заводи» (см.), откуда взяты фамилии некоторых героев (У Сун, Пань Цзиньлянь и др.). Однако помимо чисто внешнего сходства роман «Цзинь, Пин, Мэй» — вполне самостоятельное и оригинальное произведение. Это — первое в китайской литературе крупное прозаическое произведение, где есть единый сюжет и единый герой.

В романе прослеживается история жизни богача Симынь Цина, который свое продвижение по общественной лестнице сочетает с многочисленными любовными победами. Благодаря изворотливости, коварству и подлости он многого добивается в жизни, но необузданные страсти рано сводят его в могилу. Роман замечателен яркими образами героев. Запоминаются не только сам Симынь или Пань Цзиньлянь, но и второстепенные персонажи (Ин Боцзюэ и др.). Несомненная заслуга автора в талантливом и правдивом изображении быта и нравов, благодаря чему роман может быть назван нравоописательным произведением. Обличая общественное зло, автор не останавливается перед весьма откровенными натуралистическими описаниями, что и послужило в прошлом поводом считать роман безнравственной книгой.

Издание текста

Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй: В 2 т. / Пер. с кит. В. С. Манухина; Вступ. ст. и коммент. Б. Л. Рифтина. — М.: Худож. лит., 1977.

Литература о «Цзинь, Пин, Мэй»

Манухин В. С. Социально-обличительный роман «Цзинь, Пин, Мэй» (XVI в.). От традиций к новаторству: Автореф. дисс… канд. филол. наук. — М., 1964.— 15 с.

УДИВИТЕЛЬНЫЕ ИСТОРИИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ И ДРЕВНОСТИ (XVII в.)

Эта книга — знаменитый сборник китайских средневековых повестей, составленный в середине XVII в. Составитель его укрылся под псевдонимом, до сих пор не расшифрованным, но ряд косвенных свидетельств позволяет предположить, что это был известный литератор Фэн Мэнлун, собиратель народных повестей и драм.

Повести, вошедшие в сборник, написаны в большинстве своем профессиональными писателями, которые использовали жанровую форму, выработанную народными рассказчиками. Поэтому для них характерно применение фольклорных приемов, как правило, имеется зачин, вводится много народных поговорок и афоризмов, часто встречается морализирующий стихотворный комментарий к основному сюжету. Повесть обычно завершается сентенциозным стихотворением-приговором. Авторы постоянно поучают читателя, высказывая свое отношение к событиям, рассказывают о жизни низших и средних слоев большого города, находя увлекательные и неожиданные истории. Сюжеты повестей часто заимствовались из популярных народных преданий, рассказов об удивительных происшествиях, записей в старинных книгах или даже из официальных летописей. Тематика повестей самая разнообразная: семейно-бытовые сцены, необыкновенные любовные истории, воинские подвиги, сказочные приключения в потустороннем мире, похождения даосских святых в борьбе с нечистой силой и оборотнями. Сюжет строится интересно и остро, невероятное вторгается в повседневное, язык «Удивительных историй…» прост и понятен. Авторы увлекали читателей правдивым рассказом о честной и благородной дружбе, о преданности в любви, о справедливых судьях и чиновниках, которые наказывают бессовестных и корыстолюбивых богачей. Очень часто главным персонажем выступает женщина. В отличие от прежних произведений, которые рассказывали преимущественно о жизни обитательниц веселых кварталов, здесь нарисованы яркие характеры представительниц разных сословий. Как правило, авторам чуждо ханжество, они требуют права для любящих самим устраивать свою жизнь. Тема социального обличения в повестях — одна из важнейших. Порочность и разложение общественных отношений в Китае XVII в. остро ощущалось передовыми людьми. Отдельные повести из этой книги много раз переводились на западноевропейские и русский языки.

Издание текста

Удивительные истории нашего времени и древности: В 2 т. / Пер., послесл. и примеч. В. А. Вель-гуса, И. Э. Циперович. — М.: Изд-во вост, лит., 1962.

Удивительные истории нашего времени и древности / Сост. и вступ. ст. И. Э. Циперович; Пер. стихов под ред. Л. Н. Меньшикова; Коммент. В. А. Вельгуса, И. Э. Циперович. — М.: Худож. лит., 1988. - 479 с.

Литература об «Удивительных историях нашего времени и древности»

Циперович И. Э. Послесловие // Удивительные истории нашего времени и древности. — М., 1954,- С. 271–290.

ЛИ ЮЙ (1611–1679)

Новеллист и драматург Ли Юй (Ли Хоучжу, Ли Чунгуан) стоит в одном ряду с Фэн Мэнлуном и Лин Мэнчу — его старшими современниками, первые сборники повестей которых появились в 20-е гг. XVII в. Однако из-за запрета цинского правительства на его книги и ряда других исторических причин имя Ли Юя и его произведения не получили столь широкой известности.

Будущий писатель родился в Чжигао (ныне Жугао) провинции Цзянсу в 1611 г. (по другой версии, даты его жизни: 1610–1680) в семье врача. После смерти отца девятнадцатилетний Ли Юй переезжает вместе с семьей в г. Ланьей провинции Чжэцзян — родные места его предков.

Участие в экзаменах на получение ученых степеней, необходимых для начала чиновничьей карьеры, не принесло успеха. Став обладателем лишь низшей степени — сюцаем, Ли Юй предпочел спокойную, независимую жизнь в своей усадьбе «Гора Ишань». Общением с природой, чтением произведений литераторов и философов предшествующих эпох, размышлениями о смысле жизни, увлечением театром — всем этим были наполнены годы, проведенные в Ланьей, ставшие самыми радостными для Ли Юя. Вскоре, однако, из-за бедствий смутного времени последних лет правления Мин и установления новой династии Цин его семья окончательно разорилась. Тем не менее Ли Юй, выручив некоторую сумму от продажи усадьбы, продолжал какое-то время вести прежний образ жизни.

После 1650 г. он переехал в Ханчжоу. Будучи стесненным в средствах, Ли Юй вынужден заняться торговлей, выбрав наиболее благородную сферу последней — продажу книг. Именно в Ханчжоу им написаны цикл повестей «Беззвучные пьесы», ряд произведений будущего сборника «Двенадцать башен», большинство пьес.

Прожив в Ханчжоу около десяти лет, писатель переезжает в бывшую столицу Минов — Нанкин, где продолжает творческую деятельность новеллист'а, драматурга, теоретика театра, искусствоведа. Большое значение имела его издательская работа. В книгопечатне, расположенной в усадьбе Ли Юя «Сад с горчичное зерно», издавались произведения демократической литературы, книги по истории, литературе, искусству (например, известное «Слово о живописи из „Сада с горчичное зерно"»). Особой сферой деятельности писателя стал театр. Организовав труппу, в состав которой вошли его домочадцы и слуги, Ли Юй объездил с ней многие города Китая, стремясь заработать тем самым на жизнь и в не меньшей, если не в большей степени практически проверить и реализовать свои во многом новаторские представления о театральном искусстве.

Последние годы жизни писатель провел в Ханчжоу, где начинался расцвет его творческой деятельности.

Одной из основных черт характера Ли Юя было неприятие всего догматичного и консервативного. Главное писатель видел в максимально возможном раскрепощении человека, следовании естеству его природы, что достигалось путем отказа от мелочной суеты повседневной жизни, переоценки социальных ценностей, стремления жить в гармонии с природой, окружающими и самим собой. Разумеется, все это мыслилось в рамках традиции, основанной на синкретизме конфуцианства, даосизма и буддизма, хотя при этом и отрицалось многое из этих трех учений, особенно конфуцианства (точнее, его интерпретации Чжу Си). На первом плане для Ли Юя стоял человек, неотделимый от природы, составляющий ее часть.

Наряду с традиционными «высокими» жанрами (проза «вэнь», поэзия, классическая драма, эссеистика) литературы XVII в. бурно развивались демократические, главным образом повествовательные, жанры (роман, городская повесть и т. п.). И, хотя в наследие Ли Юя входят стихи и собрание высокой прозы — эссе об искусстве, театре, философское сочинение «Случайное пристанище для праздных дум», основными произведениями литератора являются повести и пьесы.

Ли Юй — фактически первый в истории китайского театра комедиограф (большинство его пьес — комедии («Ошибка с воздушным змеем» и др.), по-новому взглянувший на этот жанр, традиционно считавшийся низким и малохудожественным. Ли Юй показал, что в комедиях могут ставиться и решаться серьезные проблемы, а сквозь смех зрители должны чувствовать слезы и горечь реальной действительности. Большое значение драматург придавал юмору, наделяя едва ли не всех персонажей комедийными чертами.

В настоящее время известны лишь десять пьес писателя.

Двенадцать башен

Книга состоит из двенадцати повестей, являющихся одним из лучших образцов произведений демократической литературы на разговорном языке байхуа периода Цин (1644–1911). Их отличает удачное сочетание достоверности и жизненности изображаемого с глубокой художественностью, унаследованной от произведений на литературном языке.

Повести объединены одним образом: башней (лоу), которой дается иногда центральная, иногда вспомогательная роль в повествовании. Лоу — это строение в несколько этажей, отличающееся от обычного одноэтажного китайского дома. Башни строились, как правило, рядом с основным жилищем. В них устраивались кабинеты, библиотеки, там пировали с друзьями, любовались открывающимися с верхних этажей видом окрестностей, луной и звездами.

Сюжеты повестей сборника весьма разнообразны. Среди них есть и любовные, и авантюрные, и имеющие ярко выраженную социальную окраску. В каждой из них чувствуется присутствие автора, который стремится не просто изложить сюжет, но и прояснить скрытый смысл происходящего. Свободомыслие, независимость, неортодоксальность взглядов Ли Юя, убежденного в том, что любовь — чувство, возникающее естественным образом, и потому выступавшего за брак по любви, уверенного в том, что и «легкомысленный поступок часто приносит пользу» (если он — результат проявления человеческой сущности), «а в недостойном деянии порой заключена истина», нашли отражение в повестях книги.

В произведениях много автобиографичного: как и автор, его герои вынуждены продавать любимую усадьбу и башню («Башня трех согласий»), заниматься торговлей книгами («Башня собрания изысканностей»), они предпочитают уединение в горах чиновничьей службе, мудры и готовы дать добрый совет («Башня, где внемлют советам») и т. п. Порой Ли Юй ведет повествование от первого лица или ссылается на свои якобы старые стихи, указывая, что они принадлежат «Литератору, мир пробуждающему» (один из псевдонимов писателя). Все это было довольно необычным для повествовательной литературы.

Повести сборника привлекательны и оригинальностью, неожиданностью сюжетных поворотов, живым образным языком, юмором, вполне уместными натуралистичными и порой фривольными сценками. Одним словом, повести Ли Юя, пережившие века, весьма интересны и для современного читателя.

Произведения Ли Юя

Двенадцать башен. — М.: Худож. лит., 1985,— 352 с.

Полуночник Вэйян, или Подстилка из плоти: Роман; Двенадцать башен: Повесть; Случайное пристанище для праздных дум: Эссе — размышления / Пер. с кит. Д. Воскресенского. — М.: Худож. лит., 1995,— 558 с.

Литература о писателе

Воскресенский Д. Ли Юй: писатель и его творчество // Ли Юй. Двенадцать башен. — М., 1985. — С. 3–16.

«Драматургия» Ли Юя и его эстетические взгляды // Литература Востока в новое время. — М., 1975. — С. 418–429.

ПУ СУНЛИН (1640–1715)

Писатель жил в трагическую для Китая эпоху. В стране воцарилась иноземная маньчжурская династия Цин, ознаменовавшая начало своего правления репрессиями против инакомыслящих и вольнодумцев. Пу Сунлин родился в семье разорившегося помещика и с детства знал лишения и нужду. По традиции он должен был стать чиновником, но карьера его не удалась — Пу Сунлин не получил ни высоких ученых степеней, ни должности. Почти всю жизнь он был учителем в родном местечке Цзычуань и какое-то время служил письмоводителем у своего друга-чиновника. Последние годы он занимался главным образом литературным трудом. Писательский талант не принес ему славы при жизни, произведения его не печатались. Первое издание новелл появилось лишь спустя пятьдесят лет после смерти Пу Сунлина.

Литературное наследие этого писателя обширно и многообразно. Основу его составляют новеллы, известные под названием «Рассказы о чудесах из кабинета Ляо Чжая». Значительное место в творчестве Пу Сунлина занимают так называемые лицюй — песенно-драматические произведения, восходящие к народным сказовым формам. Полностью и в виде фрагментов сохранились четырнадцать лицюй. Часть из них написана на волшебные или исторические сюжеты, но в большинстве своем они имеют бытовую направленность. Это пьесы из народной жизни («Добрый демон», «На стене»), пьесы, содержащие социальную критику («Чрез невзгоды прошедший»).

Интересно также поэтическое и эссеистическое творчество Пу Сунлина. Многие стихи его автобиографичны. Среди эссе выделяются «Необходимые правила поведения человека», «Простонародные слова из повседневного обихода» и некоторые другие, свидетельствующие о гуманистических, просветительских взглядах писателя. Пу Сунлину приписывается авторство крупного романа «Брачные узы, мир пробуждающие».

Рассказы о чудесах из кабинета Ляо Чжая (1766)

«Рассказы о чудесах из кабинета Ляо Чжая» (в русском переводе и в некоторых литературоведческих работах встречаются также названия: «Рассказы о чудесах из кабинета Ляо», «Записки о странном из кабинета Разговорчивого» и т. д.) представляют собой собрание, включающее около четырехсот пятидесяти новелл, которые в течение нескольких десятилетий при жизни писателя и после его смерти распространялись лишь в списках. Первое издание их появилось в 1766 г. в урезанном цензурой виде.

Новеллы Пу Сунлина продолжают художественную традицию короткого рассказа (на древнем литературном языке вэньяне), восходящего к «волшебной» прозе IV–VI вв. В то же время они самым тесным образом связаны с народным сказочным творчеством. В них много чудесного и сверхъестественного — добрые и злые духи, небожители и демоны. С людьми тоже постоянно происходят невероятные превращения и таинственные приключения. Иносказательная форма позволяет писателю свободнее и ярче выразить свои мысли. С помощью своих героев — людей и духов писатель осуждает и высмеивает зло, воспевает добро. Он порицает жадность, глупость, подлость, лень, но с восхищением говорит о человеческой доброте, искренности, бескорыстии. Иносказание Пу Сунлина часто исполнено большой социальной силы. Многие рассказы содержат скрытый намек на действительность. Изображая пороки обитателей потустороннего мира, он на самом деле бичует современное ему жестокое и продажное чиновничество, лживое и тупое ученое сословие («Непреклонный Си Фанпин», «Почтительный Хань Фан», «Превращение святого Чэна»). Пу Сунлин осуждает схоластику и мракобесие («Помешанный на книгах» и др.), высмеивает бессмысленные обряды и обычаи («Сверчок»). Некоторые рассказы («Гунсунь Девятая», «Бесы-посыльные» и др.) таят в себе осуждение завоевателей-маньчжуров. Изображая недостатки и пороки, писатель широко прибегает к юмору и сатире (многочисленные рассказы о монахах). Гневный обличитель, Пу Сунлин в то же время был страстным защитником всего светлого и чистого в людях. Его положительные герои — бедные студенты, скромные ремесленники, мелкие торговцы, самоотверженные девушки — ярко отражают идеалы писателя-гуманиста.

Произведения Пу Суняина

Лисьи чары; Странные истории / Пер. В. М. Алексеева; Послесл. Н.Т. Федоренко. — М.: Гослитиздат, 1955.— 292 с.

Монахи-волшебники; Рассказы о людях необычайных / Пер. и коммент. В. М. Алексеева; Предисл. Н. Т. Федоренко. — М.: Гослитиздат, 1957,— 562 с.

Новеллы / Пер. П. Устина, А. Файнгара; Под ред. Л. Позднеевой; Предисл. П. Устина. — М.: Гослитиздат, 1961 — 382 с.

Рассказы Ляо Чжая о необычайном / Пер. с кит. В. М. Алексеева; Сост. и вступ. ст. Л. 3. Эвдлина. — М.: Худож. лит., 1983,— 430 с.

Литература о писателе

Алексеев В. М. Трагедия конфуцианской личности и мандаринской идеологии в новеллах Ляо Чжая // Известия АН СССР. — Сер. VII; Отд. обществ, наук. — 1934. — № 6. — С. 437–454.

Устин П.М. Пу Сунлин и его новеллы. — М.: МГУ, 1981.— 262 с.

Устин П.М. Новеллы Пу Сунлина: Автореф. дисс… канд. филол. наук. — М., 1966,— 14 с.

Фишман О.Л. Три китайских новеллиста XVII–XVIII вв.: Пу Сунлин, Цзи Юнь, Юань Мэй. — М.: Наука, 1980,- 330 с.

КУН ШАНЖЭНЬ (1648–1718)

Писатель родился в небольшом уездном городке Цюйфу — на родине Конфуция. Здесь он провел первую половину своей жизни. В молодые годы сдал экзамены на ученую степень, но нигде не служил и жил уединенно, постигая науки и занимаясь литературным трудом. Во время императорских церемоний в храме Конфуция Кун Шанжэнь блеснул своими знаниями и был приглашен в столицу, где стал чтецом в Государственном училище и занимал различные другие должности, но литературного труда не оставлял. В столице он создал ряд поэтических и драматических произведений. Из-за драмы «Веер с персиковыми цветами» — самого значительного своего произведения — писатель впал в немилость у маньчжурских властей, вынужден был оставить службу и покинуть столицу. Кун Шанжэнь — автор нескольких поэтических сборников («Озера и моря» и др.), исторической пьесы «Сяохулэй» (название музыкального инструмента), написанной в соавторстве.

Веер с персиковыми цветами (1699)

В этой драме описываются события, которые в то время еще были свежи в памяти современников. Пала династия Мин (1368–1644), покончил с собой ее последний император. Маньчжурские полчища захватили столицу и устремились на юг, где сохранилось подобие китайской власти. Здесь при содействии некоторых царедворцев престол захватил безвольный и распутный Фу-ван. Сановники империи, честолюбцы и карьеристы Юань Дачэн и Ма Шиин, не заботясь о судьбе страны, плетут интриги против политических противников с единственной целью — укрепить свое положение при дворе. Эти события и составляют исторический фон пьесы.

В основе сюжета драмы — история любви молодого поэта Хоу Фанъюя (одного из лидеров группы литераторов, противостоящей сановникам) и актрисы Ли Сянцзюнь. Коварный Юань Дачэн надеется, что девушка поможет ему погубить поэта и его друзей, но план его терпит крах. Молодые люди полюбили друг друга и поклялись бороться с царедворцами. Юань Дачэну и его приспешникам удается посадить на престол своего ставленника Фувана. Хоу Фанъюй и его друзья вынуждены отправиться в изгнание. Расставаясь, поэт и его возлюбленная клянутся друг другу в верности, символом ее служит веер с цветами персика. Вскоре маньчжуры захватывают южные города, и эфемерная династия южных Минов гибнет. Молодые люди снова встречаются, но не могут быть вместе — оба приняли обет монашества.

Пьесу Кун Шанжэня отличают талантливо созданные образы главных героев и тонко разработанный сюжет. Написанная в реалистической манере, она привлекает читателя верностью исторической правде. Эти особенности ставят произведение Кун Шанжэня в ряд лучших образцов китайской классической драматургии.

Произведения Кун Шанжэня

Веер с персиковыми цветами. Фрагменты / Пер. с кит. стихов Е. Витковского; Прозы Т. Малиновской // Классическая драма Востока. — М., 1976,— С. 500–523.

Литература о писателе

Сорокин В. Китайская классическая драма // Классическая драма Востока. — М., 1976. — С. 247–262.

ЮАНЬ МЭЙ (1716–1797)

Поэт и писатель, новеллист (второе имя — Цзы-цай, прозвища — Цзянь Чжай, Суй Юань) родился в Цяньтане (провинция Чжэцзян) 2 марта 1716 г. Отец его был инспектором императорских мастерских и часто бывал в разъездах. Юань Мэй воспитывался у своей тетки — вдовы Шэнь. Шести лет он начал учиться у частного преподавателя. Экзамен на первую ученую степень сюцая он сдал в двенадцать лет, но столичного экзамена в 1736 г. не преодолел, объясняя это своей ненавистью к сочинениям из старинных книг. Некоторое время был частным учителем, позднее все же получил третью, высшую, ученую степень и получил назначение в академию Ханьдинь.

Служил в должности начальника уезда, был одним из помощников главного экзаменатора в Нанкине. Юань Мэй приобрел репутацию умелого и энергичного администратора, сочувствующего народу. Казалось, его ждет блестящая карьера. Но в 1748 г. он неожиданно решил уйти в отставку. Мечта всецело посвятить себя творчеству осуществилась. В 1796 г. торжественно праздновалось 80-летие Юань Мэя, он получил более 1300 поздравлений от известных деятелей своего времени.

Юань Мэй оставил большое литературное наследие. Оно включает 183 цзюани: здесь более 450 произведений в различных жанрах, свыше 1200 стихотворений (пейзажная и любовная лирика) и др.

Знаменитая коллекция рассказов и заметок Юань Мэя «Новые записи Ци Се» известна под двумя названиями: «О чем не говорил Конфуций» и «Новые записи Ци Се». Китайские комментаторы считают, что Ци Се — это вымышленное древнекитайским философом Чжуанцзы имя автора рассказов о чудесах.

Из 1023 произведений, включенных Юань Мэем в коллекцию, 937 так или иначе связаны с темой сверхъестественного. Подобный интерес к чудесам в большой мере разделялся его современниками.

Юань Мэй в основном использует сверхъестественную тематику и персонажей в развлекательных целях: он сам забавляется, повествуя о всяческих чудесах, необычайных происшествиях, встречах людей с бесами и трупами и эпатируя серьезного читателя, искавшего в этих рассказах скрытый смысл, обличение или поучение. Но, давая волю своей фантазии, Юань Мэй как бы сдерживал ее рамками реальных народных верований его эпохи, словно ученый-этнограф в нем брал верх над писателем — рассказчиком странных историй.

Большинство рассказов Юань Мэя так или иначе связано с оппозицией живой — мертвый. В ряде рассказов фигурируют духи мертвых, высшие божества, местные божества — покровители городов и деревень, даосские божества. Боги и духи награждают людей за их добрые дела и карают за злые. Боги и духи размещаются в некоей иерархии, соответствующей их магическим силам.

Мотивы брака со сверхъестественным существом, воскрешение из мертвых, путешествие в царство мертвых широко известны в мировом фольклоре.

В коллекции Юань Мэя можно условно выделить три типа произведений: короткие рассказы (в том числе близкие к анекдоту или «быличке»); обрамленные повествования; заметки. В произведениях первого типа (их около 650) содержание, как правило, исчерпывается изложением сюжета, включающего в себя один какой-либо эпизод, одно событие и его результат. Обрамленное повествование обычно включает в себя некую предысторию героя или описываемой ситуации, несколько эпизодов, соответственно усложняется структура рассказа.

Среди заметок о сверхъестественном многие посвящены повадкам бесов, повадкам трупов, категориям бесов и др. Заметки, в которых отсутствует элемент фантастики, написаны на философские темы или повествуют о надписях, редкостях, древних могилах; но наибольший интерес представляют этнографические заметки о различии брачных обрядов, об обычаях других народностей.

В нескольких рассказах Юань Мэя содержатся прямые выпады против социальных условий его времени, критика жестоких или нечестных чиновников.

Произведения Юань Мэя

Новые (записки) Ци Се, или О чем не говорил Конфуций / Пер. с киг., предисл., коммент, и прилож. О. Л. Фишман. — М.: Наука, 1977.— 504 с.

Литература о писателе

Фишман О. Л. Три китайских новеллиста. XVII–XVIII вв. — М., 1980.— С. 212–258.

ЦАО СЮЭЦИНЬ (ок. 1715–1762; по другим данным 1724–1763)

Цао Сюэцинь (настоящее имя Цао Чжань) — автор широко известного романа «Сон в красном тереме» (другое название — «История камня») вырос в богатой семье, которая управляла императорскими ткацкими мастерскими, но затем разорилась. Вынужденный скитаться по стране, Цао Сюэцинь близко узнал людей труда, что помогло ему впоследствии нарисовать правдивые картины жизни китайского общества. Он успел завершить лишь 80 глав «Сна в красном тереме», которые вскоре вызвали множество продолжений. Одно из них — 40 глав, принадлежащие Гао Э, — наиболее точно соответствует замыслу Цао Сюэциня и считается теперь частью романа.

Сон в красном тереме (издан в 1791 г.)

Книга рассказывает о жизни трех знатных феодальных домов старого Китая (Цзя, Ши и Сюэ), связанных родственными узами. Дом Цзя, в свою очередь, состоит из двух дворцов — Славящего страну (Жунго) и Покоящего страну (Нинго). Первым дворцом управляют два брата — стяжатель Цзя Шэ и честный чиновник Цзя Чжэн. Обоих их в конце концов снимают с должности — одного за взяточничество, а другого за «нерадивость». Но подлинные герои романа не эти чиновники, а сын Цзя Чжэна Цзя Баоюй и его возлюбленная. Умный и добрый Цзя Баоюй горячо любит Линь Дайюй, девушку, живущую в доме Цзя на положении бедной родственницы. Но ему готовят в жены дочь богатых родителей Сюэ Баочай. Цзя Баоюй решительно восстает против этого. Его протест против власти денег, против феодальной морали гораздо значительнее, чем ослушание сына воле отца. После смерти любимой Цзя Баоюй уходит в монастырь.

«Сон в красном тереме» выделяется среди других китайских произведений разнообразием изображенных картин жизни, многоплановым сюжетным построением, глубиной психологического анализа. Традиционный для китайского романа элемент фантастики не нарушает реалистичности повествования, а усиливает его философский, поэтический смысл.

Произведения Цао Сюэциня

Сон в красном тереме: В 2 т. / Пер. В. А. Панасюка. — М.: Гослитиздат, 1958.

Сон в красном тереме: В 3 т. / Пер. В. А. Панасюка; Вступ. ст. Гао Мана. — М.: Худож. лит., «Ладомир», 1995.

Литература о писателе

Меньшиков Л.Н., Рифтин Б. Л. Неизвестный список романа «Сон в красном тереме» // Народы Азии и Африки. — 1964. — № 5. — С. 121–128.

Позднеева Л. Д. О романе «Сон в красном тереме» // Ван Ляо И. Основы китайской грамматики. — М., 1954. — С. XIII–XXVIII.

Фишман О. Л. «Сон в красном тереме» // Иностр. лит — 1959.— № 4,— С. 197–200.

Эйдлин Л. 3. Великий реалист Цао Сюэцинь // Иностр. лит, — 1964 — № 8,— С. 253–255.

У ЦЗИНЦЗЫ (1701–1754)

У Цзинцзы не принадлежал к числу официально признанных литераторов, его имя замалчивалось, а произведения — не печатались. Родившись в зажиточной семье государственного служащего, он отказался от карьеры ученого и чиновника, предпочтя жизнь нелегкую, но свободную. Эксцентричные поступки молодого У Цзинцзы и его резкие высказывания в адрес влиятельных особ вызвали конфликт его с богатой родней и местной знатью. Он вынужден был покинуть свой город Цюаньцзяо и поселиться в Нанкине. Здесь, в крупнейшем культурном центре того времени, У Цзинцзы познакомился со многими известными философами, писателями, художниками, настроенными критически по отношению к существующей власти. Последние годы жизни писатель провел в различных городах Центрального Китая, занимаясь в основном литературным трудом. Умер он в г. Янчжоу в нужде и забвении.

Литературное наследие У Цзинцзы невелико. Современники знали его прежде всего как талантливого эссеиста и поэта. Поэтическое творчество У Цзинцзы представлено в «Сборнике горного дома Вэнь-му» («вэнь-му» — букв. «Литературное древо» — псевдоним писателя), который дошел до нас не полностью. Интересны его автобиографические стихотворения в жанре «ши» и «цы», а также изящные пейзажные стихотворения («Нанкинский цикл»). В «Сборнике» есть произведения, написанные в жанре ритмической прозы «фу», крупнейшее из них — «Ода о переезде семьи», отличающееся сатирической направленностью.

У Цзинцзы — автор романа «Неофициальная история конфуцианцев», прославившего его имя в истории китайской литературы.

Неофициальная история конфуцианцев (издана в 1803 г.)

Это — единственное крупное произведение У Цзинцзы, ставшее классическим. Написанное в стиле так называемой «многоглавной прозы», оно кроме традиционных черт содержит много своеобразного и новаторского. Роман представляет собой сложную систему больших и малых историй, связанных между собой единством идеи и в какой-то степени — единством героев. Историческим фоном является жизнь XIV–XVI вв., на самом же деле писатель изображает современный ему Китай эпохи маньчжурского владычества. Эго наполняет произведение большим социальным звучанием. Основным объектом изображения являются столпы империи — чиновничество и ученое сословие. Писатель высмеивает их идеалы, осуждает их помыслы и устремления.

В романе дана обширная галерея отрицательных образов, начиная с высокопоставленных вельмож (Ван Хой и др.) и кончая мелкими представителями чиновного мира (стражники, писцы и т. п.). Изображая их на службе и в быту, писатель показывает, сколь ничтожны и бесцветны эти люди, сколь отвратительны их помыслы и побуждения. Особую неприязнь У Цзинцзы вызывают ученые мужи типа Чжоу Цзиня, представители пресловутой китайской экзаменационной системы. Обличая невежество и лицемерие чиновников, писатель по существу осуждает систему образования и воспитания, господствовавшую в его время.

В романе есть и мир идеальных героев — просвещенные мужи типа Чжуан Шаогуана, бунтаря Ду Шаоцина и люди из «низов». Положительные герои — носители гуманистических, просветительских идеалов писателя. По мысли автора, они призваны излечить людей от пороков и просветить общество.

«Неофициальная история конфуцианцев» — первое крупное произведение, положившее начало жанру обличительного сатирического романа в китайской литературе.

Произведения У Цзинцзы

Неофициальная история конфуцианцев: Роман / Пер. Д. Н. Воскресенского; Под ред. В. С. Тас-кина. — М.: Гослитиздат, 1959 — 630 с.

Литература о писателе

Воскресенский Д. Н. Идейное содержание сатирического романа XVIII века У Цзинцзы «Жулинь-вайши» // Вопросы языка и литературы. — М., 1959.— Вып. 1,— С. 146–179.

Воскресенский Д. Н. Китайский сатирик XVIII века У Цзинцзы и его роман «Неофициальная история конфуцианцев»: Автореф. дисс. канд. филол. наук. — М., 1962.— 19 с.

Фишман О. Л. Китайский сатирический роман. — М., 1966.— С. 71—106.

ЦЗИ ЮНЬ (1724–1805)

Цзи Юнь (второе имя — Цзи Сяолань — поэт, ученый с разносторонними интересами, издатель поэтических антологий, трудов по филологии, коллекционер тушечниц и автор книги о надписях на них — родился в уезде Сяньсянь нынешней провинции Хэбэй в семье чиновника. Сдал экзамены на первую, вторую и третью, высшую, ученую степень. Был главным экзаменатором в провинциях Шаньси и Хэбэй. В 1762 г. стал инспектором школ в провинции Фуцзянь, но в 1764 г. после смерти отца был вынужден вернуться домой. В 1768 г. Цзи Юнь был назначен правителем области Дуюньфу, но император оставил его в Пекине, считая, что его литературные способности и ученость могут быть лучше использованы в академии Ханьлинь. В том же году Цзи Юнь был привлечен к суду и сослан в Урумчи по обвинению «в разглашении государственной тайны»: он сообщил своему другу о грозящем тому аресте. В 1771 г. Цзи Юнь был прощен и ему разрешили вернуться в Пекин. С 1773 г. он начал работать над каталогом книг, собираемых для императорской библиотеки. Цзи Юнь был одним из главных редакторов этого каталога.

Ряд лет он возглавлял цензорат; был главой Палаты обрядов; долгое время был наставником наследного принца.

Умер Цзи Юнь 14 марта 1805 г., через несколько дней после вступления в должность помощника первого министра.

Славу Цзи Юню принесли его рассказы, собранные в опубликованной в 1800 г. коллекции «Заметки из хижины „Великое в Малом"», состоящей из пяти сборников, которые выходили сразу по их написании («Так я слышал», «Не принимайте всерьез» и др.) в жанре бицзи.

Бицзи — это сборники заметок самого разнообразного содержания, включающие в себя и короткие рассказы, и анекдоты, и разрозненные записи, посвященные примечательным событиям, портретам интересных людей, воспоминаниям о каком-либо происшествии, рассуждениям, мыслям, наставлениям. Они включали и рассказы о сверхъестественных событиях, о духах и бесах, о волшебниках и магах, о необычайных происшествиях и вещих снах. Многие мотивы в рассказах Цзи Юня связаны с народными верованиями.

Автор придает своим фантастическим персонажам черты реальных людей для того, чтобы читатель поверил в рассказываемые им истории.

Цзи Юнь мыслит не социальными, а этическими категориями, поэтому в его рассказах сверхъестественные существа исправляют не нарушение социальной справедливости, а испорченные нравы.

Основная идея произведений Цзи Юня — это идея добра, которое должно победить зло, идея силы нравственного примера, который должен исправить ошибающихся или совершающих проступки людей.

По жанровым признакам произведения Цзи Юня можно поделить на три типа: повествования, близкие к анекдоту, обрамленные повествования, близкие к коротким рассказам, и заметки. Из 1193 произведений, включенных в пять сборников, первые два типа повествования составляют 1044 произведения.

Категория «заметок» (их 149) — это «свободная проза» без событийного рада, эссе, наброски, наблюдения над явлениями природы, пейзажные зарисовки, описание тушечницы или картины и стихов к ней и др.

Несмотря на большое количество рассказов, в которых люди несут наказание за совершаемые ими поступки, Цзи Юнь в целом оптимистически смотрит на возможности человеческой природы (на этом строится сам тип «воспитательного» рассказа).

Цзи Юнь был сторонником конфуцианства, верившим в возможность исправления общественных нравов путем воспитания отдельных членов общества. Буддийскую теорию воздаяния он использовал для того, чтобы нагляднее довести до своего читателя тот нравственный урок, который содержался в его произведениях. Мораль Цзи Юня строилась не столько на религиозном веровании и традиции, сколько на разуме, на «всеобщей пользе».

Цзи Юнь с его воспитательно-моралистическим пафосом был не только воспитателем нравов, но и критиком некоторых явлений социальной действительности, и в этом смысле его этический протест выражал общественное недовольство: критиковал реальные формы жизни современного ему общества. Его произведения, хотя в них и не было явно политической антифеодальной антиманьчжурской направленности, вплетались в общую идеологию китайского Просвещения.

Произведения Цзи Юня

Заметки из хижины «Великое в Малом» / Пер. с кит., предисл., коммент, и прилож. О.Л. Фишман. — М.: Наука, 1974.— 587 с.

Литература о писателе

Фишман О.Л. Три китайских новеллиста. XVII–XVIII вв. — М., 1980,— С. 160–211.

ЛИ ЖУЧЖЭНЬ (1763–1830)

Ли Жучжэнь (Ли Сунши) — прозаик, выходец из ученого сословия (шэньши). В 1801–1804 гг. занимал небольшую чиновничью должность, но потом вышел в отставку и посвятил себя литературному труду. В 1810–1825 гг. он создал свое лучшее произведение — сатирико-фантастический роман «Цветы в зеркале», который был впервые издан в 1828 г.

Цветы в зеркале (1828)

Роман делится на две части, по пятьдесят глав в каждой. В первой из них описываются путешествия чиновника Тан Ао, купца Линь Чжияна и простолюдина До Цзюгуна по разным волшебным странам. У европейского читателя эти главы романа вызовут ассоциации с «Гаргантюа и Пантагрюэлем» Рабле или «Путешествиями Гулливера» Свифта, хотя в условиях почти полной изоляции цинского Китая от всего остального мира Ли Жучжэнь вряд ли мог быть знаком с этими произведениями. Во второй части автор с большим сатирическим мастерством изображает совершенно невероятную для феодального Китая ситуацию: женщины держат экзамены, дающие право занимать чиновничьи должности. Роман в целом свидетельствует о гуманистических, просветительских идеях автора, безусловно прогрессивных для китайской прозы конца XVIII — начала XIX в.

Протест Ли Жучжэня против несправедливой феодальной морали выражен в острых юмористических и ярких сценах: мужчины, например, бинтуют ноги (древний китайский обычай), а женщины требуют себе «наложников». Читатель «Цветов в зеркале» попадет и в государство Чернозубых, где жители уродливы внешне, а в душе благородны, и в царство Благородных, где покупатель стремится… повысить цену, а продавец — понизить.

Действие романа отнесено к периоду правления танской императрицы У-хоу (VII в.), которую Ли Жучжэнь, впадая в странное противоречие с самим собой, изображает то как жестокого узурпатора, то как просвещенную государыню.

В целом эта книга — крупное явление китайской литературы, наиболее заметное связующее звено между сатирическим романом XVIII в. и обличительным романом начала XX в.

Произведения Ли Жучжэня

Цветы в зеркале / Пер. В. А. Вельгуса, Г. О. Монзелера, О. Л. Фишман, И. Э. Циперович; Отв. ред. В. С. Колоколов. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1959 — 786 с. (Лит. памятники).

Литература о писателе

Фишман О.Л. Ли Жучжэнь и его роман «Цветы в зеркале» // Ли Жучжэнь. Цветы в зеркале. — М.; Л., 1959. — С. 689–736.

ХУАН ЦЗУНЬСЯНЬ (1848–1905)

Хуан Цзуньсянь (Хуан Гунду), поэт конца XIX — начала XX в., родился в семье помещика, пострадавшей от тайпинской революции.

В первых стихах (1865) Хуан Цзуньсянь правдиво изобразил революцию тайпинов («Рассказ захваченного в плен мятежника», «После восстания возвращаюсь в родные места»). Тогда же было написано стихотворение «Думы», в котором автор выступил против литераторов-эпигонов. Знаменитая строка из него: «Моя рука пишет то, что произносят уста» — стала в конце XIX в. одним из лозунгов «революции в области стиха».

Под влиянием народного творчества Хуан Цзуньсянь сложил лирические «Горные песни» (1868). В начале 70-х гг. в стихотворении «Гонконгские впечатления» наметилась основная тема последующей его поэзии: разоблачение колониализма, особенности которого он изучил во время пребывания за границей.

В 1877 г. поэт был назначен советником первого китайского посольства в Японии, в 1882 г. — генеральным консулом Китая в Сан-Франциско, в 1890 г, — советником посольства в Англии, в 1891 г. — генеральным консулом в Сингапуре. Этим поездкам соответствуют и главные циклы стихов Хуан Цзуньсяня.

В 1898 г., после дворцового переворота, он как активный деятель реформаторского движения был отстранен от государственной службы и сослан в деревню. Но и оттуда поэт следил за важнейшими политическими событиями, посылал в нелегальный журнал реформаторов статьи и обличал в стихах зверства империалистов при подавлении боксерского восстания.

Два томика «Стихов о Японии», всесторонне описывающие быт этой страны, и ряд отдельных стихотворений, из которых выделяются «Патриоты» и «Песня о цветах вишни», образуют японский цикл.

Он дополняется написанными позднее стихами о японо-китайской войне 1894–1895 гг.: «Плач о Вэйхайвэе», «Скорблю о Пхеньяне», «Песнь об адмирале, сложившем оружие» и др. Здесь Япония предстает агрессивной страной. Одновременно поэт продолжает обличать маньчжурское правительство, неспособное противостоять завоевателям.

Американский цикл состоит из трех поэм («Бунт китайских студентов, обучающихся в Америке», «Изгнанные гости» и «Хроника»), политически наиболее острых во всем наследии Хуан Цзуньсяня. В первой рисуется исторический эпизод борьбы китайских студентов против «опеки» маньчжурского правительства и американских властей (1882). Сатирически изображены поэтом китайские лакеи западных хозяев и дипломатичные министры США, хорошо понимающие, какую пользу могут им впоследствии принести благодарные ученики. К китайским кули (поэма «Изгнанные гости») американское правительство отнеслось несколько иначе: сначала пригласило их в страну, а потом, во время кризиса 1879 г., выгнало. В стихотворении «Хроника» Хуан Цзуньсянь рисует президентские выборы 1884 г., едко высмеивая буржуазную демократию.

Еще в 1885 г., во время франко-китайской войны, Хуан Цзуньсянь написал героическую «Песнь о генерале Фэне», прославив военачальника, который вместе с отрядами «черных знамен» — остатками тайпинской армии — защищал Вьетнам. Однако маньчжурское правительство предало своих солдат, признав Китай побежденным. Об этой измене поэт рассказал в «Песне» и в стихотворении «Проезжая Сайгон» (1890).

Несколько ярких стихотворений («Лондонские туманы», «Двенадцать стихов о Сингапуре») и две поэмы — «Цейлонский спящий Будда» (о порабощении Индии) и «Эмигранты» (о бесправном положении китайцев в Малайе) разоблачают английский колониализм.

Поэт-просветитель, талантливый сатирик, Хуан Цзуньсянь внес существенный вклад в общее богатство китайской национальной поэзии.

Произведения Хуан Цзуньсяня

Первое утро 1900 года (и др. стихотворения) // Антология китайской поэзии. — М., 1957. — Т. 3. — С. 282–286.

Литература о писателе

Петров Н. Хуан Цзуньсянь — китайский поэт-патриот конца XIX века: Автореф. дисс. канд. филол. наук. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1955.— 15 с.

Семанов В. И. Антиимпериалистические мотивы в поэзии Хуан Цзуньсяня // Взаимосвязи литератур Востока и Запада, — М, 1961 — С. 81—118.

ЛИ БАОЦЗЯ (1867–1906)

Писатель, родоначальник просветительской «обличительной прозы». Он вырос в чиновничьей семье, сдавал государственные экзамены на ученую степень, но вскоре отказался от ожидавшей его карьеры и занялся журналистикой в капитализирующемся Шанхае. Ли Баоцзя (настоящее имя Ли Боюань) редактировал газеты «Путеводитель» (1896), «Развлечение» (1897), «Расцвет» (1901) и журнал «Иллюстрированная проза» (1903). В двух последних изданиях было опубликовано большинство романов Ли Баоцзя, резко критикующих маньчжурскую монархию. Кроме того, ему принадлежат повесть «Ли Ляньин» (о главном «евнухе» императрицы Цыси, одном из крупнейших взяточников страны) и много рассказов.

События 1900 года

Этот первый роман Ли Баоцзя написан в форме «струнного сказа» («таньцы»), то есть прозы, перемежающейся стихами Перед нами открыто публицистическое произведение, явившееся своеобразным, правдивым откликом на трагически закончившееся восстание ихэтуаней в Китае. Рисуя образы восставших, автор сохраняет редкую для современника объективность: он показывает, что ихэтуаней отличала не только личная храбрость и свободолюбие, но и слепая ненависть ко всему иностранному, стремление разрушать, не созидая В конкретных образах и ситуациях романа раскрыто коварство маньчжурской реакционной знати (императрица Цыси, князь Дуань), воспользовавшейся слабостями ихэтуаней, чтобы направить восстание по угодному для правительства руслу. Большое впечатление оставляют нарисованные автором трагические картины зверств империалистов и их китайских приспешников, участвовавших в подавлении восстания. Хотя роман не лишен идейных и художественных просчетов, автору удалось главное: взглянуть на события 1900 г. глазами их участников, простых трудящихся, обманутых и преданных как империалистами, так и маньчжурскими феодалами.

Наше чиновничество (1902–1905), Живой ад (1903–1906); Настоящее Китая (1904)

Разоблачив в своем первом романе маньчжурскую правящую верхушку, Ли Баоцзя в последующих книгах обратился к характеристике ее непосредственных подручных — столичной и провинциальной бюрократии. Замысел этой «чиновничьей комедии», возникший в процессе работы над романом «События 1900 года», был осуществлен в трех произведениях.

Если в «Событиях 1900 года» писатель сконцентрировал внимание на изображении нескольких главных персонажей, то в «Нашем чиновничестве» уже определилась особенность большинства романов Ли Баоцзя — отсутствие центрального героя. Эго вполне объяснимо: идеальных людей писатель вокруг себя не видел, а отрицательные персонажи почти не воспринимались им как личности. Ли Баоцзя использовал своих героев главным образом для иллюстрации того или иного явления: взяточничества, лицемерия, подхалимства, предательства, невежества, глупости. В «Живом аде» к этому добавлено еще и разоблачение дикой жестокости, царившей в китайских судах и тюрьмах — средневековых пьггок, сохранившихся до начала XX столетия. Темы «Нашего чиновничества» и «Живого ада» писатель попытался объединить в романе «Настоящее Китая», который не был закончен.

Краткая история цивилизации (1903–1905)

Роман посвящен актуальной для Китая конца XIX — начала XX в. теме европеизации страны. Целая галерея разнообразных героев помогает Ли Баоцзя выразить главную мысль: жалкие потуги китайских правящих кругов воспринять «западный лоск» (например, обучение знатных недорослей иностранным языкам, а потом их поездки за границу) обречены на провал.

«Европеизированные» китайцы в описании Ли Баоцзя воспринимают только внешнюю форму иностранной культуры и при этом начинают презирать свою родину. Вместо подлинной революционности они усваивают склонность к индивидуальному террору и пустой болтовне. В отличие от других произведений Ли Баоцзя «Краткая история цивилизации» безоговорочно может быть отнесена к жанру сатирического романа. Эта книга пользуется большой популярностью и по праву считается одним из наиболее значительных достижений китайской прозы начала XX в.

Литература о писателе

Семанов В. И. Особенности китайской прозы начала XX в. // Краткие сообщения Ин-та народов Азии. — 1963.- № 63,- С. 87–92.

Семанов В. И. Эволюция китайского романа. Конец XVIII — начало XX в. — М.: Наука, 1970. — 343 с.

ЛУ СИНЬ (1881–1936)

Лу Синь (настоящее имя — Чжоу Шужэнь) — писатель, революционер, основоположник новой национальной литературы. Родился в г. Шаосин провинции Чжэцзян в семье обедневшего чиновника, учился в Нанкине, а затем в Японии. С начала XX в. принимает участие в освободительном (сначала реформаторском, а затем революционном) движении. Печататься начал с 1903 г., опубликовав ряд произведений, созданных под влиянием просветительских идей. В 900-х гг. Лу Синь, пройдя через увлечение романтической литературой (статья «О силе сатанинской поэзии»), обратился к реалистическому методу. Во время буржуазно-демократической революции 1911–1913 гг. он написал первый оригинальный рассказ — «Былое». Подлинный переворот в китайской литературе произвел следующий рассказ Лу Синя — «Записки сумасшедшего» (развивающий традиции Н. В. Гоголя). Это произведение появилось в 1918 г. непосредственно в преддверии антиимпериалистического и антифеодального «Движения 4 мая» в Китае.

Вместе со знаменитой повестью «Подлинная история А-Кью» (1921) и другими произведениями этот рассказ вошел в сборник «Клич» (1918–1923). Кроме того, Лу Синю принадлежит сборник рассказов «Блуждания» (1924–1925), сборник стихотворений в прозе «Дикие травы» (1924–1926), сборник сатирико-героических сказок «Старые легенды по-новому» (1922–1935) и несколько книг публицистики.

Всю свою жизнь Лу Синь боролся с феодально-буржуазной литературой и критикой, активно популяризировал произведения русских, а затем советских писателей: Гоголя, Щедрина, Чехова, Горького, Серафимовича, Фадеева, а также европейскую классику.

«Клич»; «Блуждания» (1918–1925)

Лу Синь прежде всего мастер короткого рассказа. Первым из китайских авторов он сделал главными героями своих книг людей из народа. Трагедия бедной пряхи Шань-сы, потерявшей единственного сына, становится темой рассказа «Завтра». Рассказ «Кун Ицзи» рисует опустившегося старого интеллигента, которого жестоко избили за несколько украденных книг. Герой повести «Подлинная история А-Кью», высоко оцененной Ролданом, Фадеевым и другими писателями мира, — деревенский поденщик, не имеющий даже собственного имени. Лу Синь не только сочувствует своим обездоленным героям, но и беспощадно раскрывает их слабости, клеймит позором психологию рабов. А-Кью не понимает собственного жалкого положения и утешает себя так называемыми моральными победами. Сцена «великого благополучного завершения» — казни А-Кью — стала общепризнанной вершиной новой китайской литературы и творчества Лу Синя.

Писатель славит героев-борцов, протестующих против всякого угнетения, таких, как персонаж «Записок сумасшедшего», назвавший старую мораль «людоедством», революционер Ся Йй из рассказа «Снадобье», рикша из «Маленького происшествия» (1920). Особенно значителен последний рассказ, в котором с подлинно горьковской силой воспевается величие простого человека.

Многие произведения Лу Синя посвящены интеллигенции. Ренегатами в эпоху революционных сдвигов предстают персонажи рассказов «Праздник лета» и «Одинокий». По-иному относится автор к герою рассказа «В кабачке», также утратившему былую пылкость, но еще способному творить добро. Лу Синь, как и Чехов, придавал огромное значение добрым порывам человеческой души.

Дикие травы (1924–1926)

Важную роль в наследии Лу Синя играют стихотворения в прозе. Перед нами аллегорические пейзажные зарисовки («Осенняя ночь», «Снег», «Засушенный лист»), фантастические картины («Прощание тени», «Мертвый огонь», «Возражение собаки»), лирические воспоминания («Прекрасный момент из прошлого», «Бумажный змей»), философские раздумья, облеченные в форму притч («Суждение», «Умный, дурак и раб») Многие из этих чеканных миниатюр, написанных в период китайской революции 1925–1927 гг, проникнуты печальным, даже безысходным настроением, но вера в жизнь у Лу Синя оказывается сильнее тоски. Об этом свидетельствуют стихотворения «Такой боец!» и в особенности «Надежда», в котором отражается эволюция чувств, характерная для всего сборника Поэт печалится’ «Юность моя давно умерла, — но тут же добавляет: — Вне меня юность существует, конечно». Процитировав строфу из Петефи, где надежда сравнивается с женщиной, которая «всех обольщает, все дарит», Лу Синь заключает стихотворение уже иной цитатой «Как и надежда, отчаяние лжет!» — и призывает «вступить в схватку с этой темной ночью, царящей в пустоте».

Замечателен символ «мертвого огня» из одноименного стихотворения. Автор хочет сказать читателю: пламя революции можно «умертвить» только внешне, рано или поздно оно вырвется наружу. Мертвый огонь, который соглашается «сгореть совсем», чтобы помочь рассказчику «выйти из… ледяного ущелья», напоминает пылающее сердце горьковского Данко.

Старые легенды по-новому (1922–1935)

Основное идейное содержание сборника — критика уродливых сторон китайской действительности. Например, в сказке «Покорение стихии» Лу Синь зло высмеивает как старых ученых-конфуцианцев, так и европеизированных интеллигентов Но по тону социальной критики «Старые легенды» заметно отличаются от предыдущих произведений Лу Синя. Серьезное обличение, интерес к психологии, которые в сборниках «Клич» и «Блуждания» превалировали над сатирой, уступают место язвительному, «торжествующему смеху». Эта перемена безусловно была связана с укреплением идейных позиций художника, его более глубоким проникновением в законы общественного развития.

О новом для Лу Синя творческом этапе еще ярче свидетельствуют активные поиски положительного героя. Завязку рассказа «Меч» составляет эпизод, традиционный для восточных деспотий: царь, желая, чтобы ни у кого на свете не было такого меча, как у него, убил замечательного оружейника, который этот меч выковал Но главное внимание писателя приковано к другому: сын оружейника — Мэйцзяньчи — мстит за своего отца. Своеобразным олицетворением труда, демократии, равенства становится у Лу Синя герой древних мифов, Великий Юй, который, по преданию, спас Китай от потопа («Покорение стихии»).

Публицистика

В последний период творчества, в 30-х гг., Лу Синь особенно много сил отдал публицистике. Его работы тех лет объединены в нескольких сборниках: «Горячий ветер» (1925), «Под роскошным балдахином» (1926), «Могила» (1927), «Вот и все» (1932), «Инакомыслящий» (1932), «Книга о ложной свободе» (1933), «О ветре и луне болтать разрешается» (1934), «В узорчатой кайме» (1936) и др. Свои статьи Лу Синь называл «пестрыми заметками» (цза вэнь) или «смешанными чувствами» (цза гань). Часть из них приближается по духу к рассказам, часть — к фельетонам, часть — к стихам в прозе. По тематике публицистика его исключительно разнообразна. Здесь и язвительные памфлеты «Об удивлении дружественных держав» (1931), «Нас больше не обманут» (1932), и статьи о различных традиционных китайских явлениях и предметах (маньчжурской цензуре, обрядах, прическах, театральном гриме), в которых отчетливо слышна перекличка с современной ему действительностью. Лу Синь, как никто другой, умел высмеивать апологетов старой китайской культуры, чье глупое чванство лишь способствовало ослаблению и отсталости страны.

Ряд статей Лу Синя («Что такое сатира», «Как я начал писать» и др.) посвящен литературе. Немало сил он отдал строительству революционной китайской литературы и обличению гоминьдановского террора по отношению к прогрессивной интеллигенции. Об этом свидетельствует, в частности, знаменитая статья «Революционная пролетарская литература в Китае и кровь ее авангарда», написанная сразу после казни пятерых пролетарских писателей в 1931 г.

Произведения Лу Синя

Собрание сочинений: В 4 т. / Под общ. ред. В. С. Колоколова, К. М. Симонова, Н. Т. Федоренко, Сост. Л.Д. Позднеева; Ред. пер. В. С. Колоколов, В. Н. Рогов. — М.: Гослитиздат, 1954–1955. Избранные произведения / Сост. С. Хохлова; Вступ. ст. Л. 3. Эйдлина; Коммент. В. В. Петрова — М.: Худож. лит., 1981,— 422 с.

Повести и рассказы / Пер. с кит.; Вступ. ст. Л. 3. Эйдлина. — М.: Худож. лит., 1971,— 495 с (Б-ка всемирн. лиг.).

Литература о писателе

Петров В. В. Лу Синь. Очерк жизни и творчества, — М.: Гослитиздат, 1960. — 381 с.

Позднеева Л.Д. Лу Синь. Жизнь и творчество (1881–1936). — / М./: Изд-во МГУ, 1959. — 571 с.

Рогов В. Биография Лу Синя: Хронологическая схема. — М., 1977. — 19 с.

Семанов В. И. Лу Синь и его предшественники. — М.: Наука, 1967. — 147 с.

Сорокин В. Ф. Формирование мировоззрения Лу Синя. (Ранняя публицистика и сборник «Клич»). — М.: Изд-во вост, лит., 1958.— 194 с.

ГО МОЖО (1892–1978)

Писатель родился 16 ноября 1892 г. в небольшом городке Шавань уезда Лэшань провинции Сычуань в семье обедневшего помещика. Уже в детские годы Го Можо знал наизусть множество стихотворений китайских классиков, явно проявляя необычный интерес к изящной словесности. Окончив в 1912 г. среднюю школу в г. Чэнду, Го Можо в июне 1913 г. выдержал вступительные экзамены и был принят в Высшую школу в Токио, где вместе с другими китайскими студентами изучал японский язык. Позднее перешел на медицинский факультет. К годам учебы в Японии относится знакомство Го Можо с западной и японской культурой, с поэзией Гейне и Гете, с Шиллером, Шекспиром, Ибсеном. Огромное впечатление произвел на него У. Уитмен.

Антиимпериалистическое, патриотическое «Движение 4 мая» 1919 г. принесло в Китай подлинную литературную революцию. Все большее распространение получало пролетарское мировоззрение. С литературной революцией связано начало творческой деятельности и Го Можо. Его первые стихи печатались в журнале «Светоч науки» (Сюэдэн). В 1921 г. вместе с группой товарищей по учебе в Японии Го Можо создает известную литературную группу «Творчество» (Чуанцзао шэ). Членов «Творчества» объединяло резкое неприятие социальной действительности, революционно-романтический пафос, осуждение утилитаризма в литературе, поклонение природе, культ страданий, идея «самовыражения души». Но, конечно, названные черты лишь приблизительно характеризовали таких разных входящих в общество «Творчество» поэтов, прозаиков, драматургов, как Го Можо, Чэн Фанъу, Юй Дафу, Тянь Ханя и др. Устремленность в будущее была самой яркой чертой китайского прогрессивного романтизма, нашедшего наиболее полное выражение в поэзии Го Можо.

В начале 20-х гг. один за другим в Китае выходят в свет поэтические сборники на языке, приближенном к нормам разговорной речи, знаменуя собой начало новой эпохи в истории китайской поэзии. «Богини» Го Можо сразу выдвинули автора в число наиболее талантливых поэтов своего времени. Поэзия Го Можо дохнула свежим ветром, вызывая восторг молодежи необычностью, страстностью, силой. Она звала к иным берегам, страшная отдаленность которых вскоре станет ощутимой и для поэта, и для его читателей. Го Можо постигло разочарование, и в следующей книге стихов — «Звездное пространство» — оно проявилось весьма отчетливо Однако позже автор «Богинь» преодолел свой пессимизм, чего не смогли сделать поэты, которые от романтических исканий ушли к символизму и декадансу. В 1925 г. Го Можо выпустил в свет изящный и проникновенный сборник любовной лирики «Ваза».

Общественная деятельность Го Можо, его критические публикации, его борьба за утверждение в Китае революционной литературы снискали ему высокий авторитет в литературной среде, в кругу интеллигенции. В 1926 г. в статье «Сознание художника» он писал: «Я со всей решительностью заявляю: литература, которая нам теперь нужна, — это литература, отображающая интересы пролетариата, реалистическая по форме, социалистическая по содержанию».

В годы вынужденной эмиграции в Японии, после поражения революции 1925–1927 гг. и последовавшего вслед за ним белого террора, Го Можо целиком посвятил себя научной работе: к этому времени относятся основные его труды по истории и археологии, исследования памятников древней культуры Китая.

В период войны китайского народа против японского империализма (1937–1945) Го Можо вел огромную общественно-политическую и литературную работу в качестве одного из руководителей Всекитайской ассоциации деятелей литературы и искусства по отпору врагу.

В первые месяцы войны при активном участии Го Можо создавались специальные писательские бригады для работы на фронте и в тылу. Сборник поэта «Голос войны», вышедший в свет в 1938 г., был проникнут верой в неодолимую силу народа, в конечную победу над врагом («Увертюра», «Великая стена из плоти и крови», «Голос войны» и др) и был отмечен высоким патриотическим звучанием.

Автор многих пьес, главным образом исторического содержания («Цветы дикой сливы», «Смерть невинного в реке Сян», «Три мятежницы»), в годы войны Сопротивления создает новые исторические трагедии («Тигровый знак», «Гао Цзяньли»), Особый резонанс получила пьеса «Цюй Юань», посвященная великому древнекитайскому поэту, в аллегорической форме изображавшая современное драматургу время. В пьесе произносились монологи о продажности царедворцев и о святости истинных мужей, о патриотах и грязных политиканах. Обходя гоминьдановскую цензуру, Го Можо выражал настроение передовых сил китайского общества: сражаться насмерть против японских захватчиков, разоблачать гоминьдановских реакционеров.

В годы войны Сопротивления и в период Великой Отечественной войны советского народа против фашистской Германии в поэзии Го Можо утверждается тема Советского Союза («Славлю Советскую Красную армию», «Вспоминаю об Октябре», «Братский привет», «Памяти Горького» и др.) В 1946 г. Го Можо публикует путевые записки «В СССР».

После победы китайской революции и провозглашения Китайской Народной Республики Го Можо со всей страстью включается в работу по созданию новой культуры победившего народа. В 50-х гг. он издает поэтические сборники «Гимн новому Китаю», «Пусть расцветают все цветы», «Долгая весна», «Восточный ветер», пишет новые пьесы, многочисленные статьи и сборники. В 1959 г совместно с критиком и литературоведом Чжоу Яном публикует с энтузиазмом встреченный широкими кругами читателей большой фольклорный сборник «Песни красного знамени». Доминирующей в творчестве поэта тех лет становится тема мира, борьбы за мир. В 1951 г. Го Можо становится лауреатом Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами». С 1949 г. он президент Академии наук КНР.

Умер Го Можо в Пекине 12 июня 1978 г., не успев завершить все задуманное, — «культурная революция» оставила свой тяжелый след в его жизни и творчестве.

Богини (1921)

«Богини» — наиболее значительная книга периода «Движения 4 мая» и всей китайской поэзии новейшего времени В ней ярко проявились общие для китайской романтической поэзии тенденции синтеза традиционного и новаторского, классического и современного, китайского и западноевропейского Го Можо соединил воедино эпос и лирику, поэзию и прозу Он вводил в свои произведения мифологические сюжеты, традиционные образы, часто переосмысливая их и соединяя с новыми идеями, новой фразеологией, событиями сегодняшнего дня. Стих Го Можо раскован и емок. По разнообразию форм и ритмов «Богини» не знали себе равных' свободный стих сменялся в них стихотворением в прозе, последнее — древними строками или четким уставным классическим стихом.

Центральными произведениями сборника были пьесы в стихах «Второе рождение богинь» и «Нирвана фениксов», где автор выражал убежденность в победе сил разума и света. «Богини» — сборник активно-романтического направления. Поэт открыто выступил против «грязного и угрюмого» старого мира; его мечта о светлом завтра, его наступательный порыв бьии несовместимы с китайским обществом того периода и его институтами, принявшими в Китае самые уродливые формы. Обществу-зверю поэт противопоставил благородного романтического героя. Романтик-демократ сочувствует простому народу; романтик-индивидуалист не в силах подняться над своей мелкобуржуазной ограниченностью, найти и указать истинный путь к «правдивому новому солнцу» Однако индивидуалистические тенденции постоянно сталкивались у Го Можо, как, впрочем, и у других китайских романтиков, с тенденциями антииндивндуалистическими (такова была диалектика жизни!): критика действительности, сильная и смелая, неизбежно вырывала поэтов из индивидуалистического мирка и бросала в яростный мир классовых столкновений.

В «Богинях» необычайную значительность и весомость приобрело местоимение «Я», вмещавшее в себя «Большое Я воспрянувшего ото сна XX века», как выразились авторы «Истории современной китайской литературы» (Пекин, 1985). Естественны и уместны оказались в книге ораторские интонации, обращения, взволнованные монологи.

Поэт ищет свой идеал в завтрашнем дне, но, живя в Японии, будучи временно оторванным от «Движения 4 мая», он не всегда способен определить верные перспективы. Не случайно стихи, написанные после возвращения в Китай и вошедшие в третий раздел сборника, написаны в иных, чем «Нирвана фениксов» или «Богини», ключе и тональности перед нами растерянный человек, отрешенный от иллюзий, утративший веру в «новое солнце». Поэзия Го Можо отражала.

Противоречия самой жизни и эклектическое мировоззрение поэта в те годы. Пантеизм стал одним из проявлений его романтического письма, индивидуализм был другим его проявлением.

Произведения Го Можо

Сочинения: В 3 т. — М.: Гослитиздат, 1958.

Песнь о бушующей волне / Пер. с кит. Ю. М. Гарушянца. — М.: Изд-во вост, лит., 1962. — 210 с.

Литература о писателе

Маркова С. Поэтическое творчество Го Можо. — М.: Изд-во вост, лит., 1961,— 98 с.

Федоренко Н.Т. Китайская литература, — М., 1956.— С.525–556.

Черкасский Л. Е. Новая поэзия Китая. 20—30-е годы. — М., 1972. — С. 138–146.

Черкасский Л. Е. Китайская поэзия военных лет. 1937–1949.— М.: Наука, 1980,— 268 с.

ХУН ШЭНЬ (1894–1955)

Хун Шэнь (второе имя Цяньцзай) — драматург, деятель театра и кино.

Выходец из разорившейся помещичье-чиновничьей семьи. Родился в г. Чанчжоу провинции Цзянсу. В 1916 г. окончил университет Цинхуа. Продолжил учебу в США (1916–1922) в Гарвардском университете и Бостонской школе сценического искусства. В студенческие годы написаны сентиментально-просветительские пьесы «Продавец груш» (1915), «Трагедия бедняков» (1916), отмеченные сочувствием к обездоленному человеку из городских низов. Они явились первой в истории современной китайской драматургии попыткой создания полного текста пьес с диалогами на разговорном языке.

В 1922 г. в Китае возглавил движение за новую драму, формирование которой шло в общем русле демократизации всех жанров китайской литературы. Первое значительное произведение Хун Шэня — «Чжао — владыка ада» (1922) создано под влиянием «Императора Джонса» О’Нила. Оно содержит резкую критику империалистического гнета и милитаристских междоусобиц. Преступление героя, солдата милитаристской армии Чжао Да — кража казенных денег и побег — представлено в драме как бунт и первый шаг к прозрению и очеловечиванию. Восемь из девяти картин — это самораскрытие героя в монологах во время блужданий по лесу. Призраки и видения замученных, ограбленных, заживо погребенных им жертв преследуют Чжао, доводят до помешательства. В судьбе героя автор показал душевный надлом многих китайских крестьян, нищетой оторванных от земли и завербованных в милитаристские банды.

В 1923–1928 гг. Хун Шэнь руководит Театральной ассоциацией, сыгравшей огромную роль в становлении разговорной драмы. В 1923 г. он создает профессиональное некоммерческое Драматическое общество при Фуданьском университете, вводит смешанные труппы, обучает европейской технике игры и режиссуры. Велика заслуга Хун Шэня и в пропаганде передовой западной драматургии. Переводя и адаптируя пьесы («Веер леди Уиндермир» Уайльда и др.), он не только придавал им национальный колорит, но и усиливал социально-критическое звучание, поворачивал к китайской проблематике.

С 1924 г. занимается кино, является одним из основоположников кинодраматургии Китая. Его перу принадлежат известные киносценарии: «Цветы персика после бедствия» (1933), «Любовь и золото» (1926), «Старый и новый Шанхай» (1935) и др. Основал первое в стране кинематографическое училище. Хун Шэнь — известный исследователь в области театра и кино. Ему принадлежат труды «Театр, принадлежащий эпохе», «Изобразительное искусство театра и кино» и др.

Творчество Хун Шэня развивалось в реалистическом направлении, высшим его достижением явилась «Деревенская трилогия».

Когда над Китаем нависла угроза японской агрессии, Хун Шэнь и Ся Янь создают в Шанхае патриотический двухнедельный журнал «Свет» («Гуанмин»), он пишет одноактные антияпонские пьесы: «Контрабанда» (1936), «Дух соленой рыбы». В пьесы автор включает открытую публицистику, агитационно-разъяснительные речи, призывы к сплочению.

В годы войны Сопротивления (1937–1945), руководя отделом театра при политуправлении Военного совета в Ухани, Хун Шэнь организует более десяти передвижных пропагандистских театральных коллективов, которые выступают на фронте и в тылу. В пьесах военного времени он разоблачает продажность и коррупцию гоминьдановского режима, капитулянтскую политику потакания агрессору («Рис», 1937), лжепатриотизм салонов, развращающее воздействие паразитического образа жизни правящих кругов на души людей («Летающий генерал», 1937), настроения пораженчества и неверия («Бао Дэсин», 1939). В драмах появляются новые герои — патриотически настроенные студенты, герои-летчики, крестьяне, закалившиеся в рядах народно-революционной армии.

После освобождения Китая Хун Шэнь активно включается в общественно-политическую деятельность, избирается членом президиума Всекитайской ассоциации работников литературы и искусства, заместителем председателя Всекитайской ассоциации драматургов. В последнее десятилетие им написано немного. Эго — пьеса «Крик петуха рано возвещает день» (1945), названная автором мелодрамой и приближающаяся в диалогизированной прозе, где он сталкивает разные точки зрения на послевоенное устройство страны, «Женщины, женщины» (1946), поднимающая проблемы участия женщин в общественной жизни, и в 1951 г. — «Вот он, „американский образ жизни"» — пьеса, обличающая американский империализм.

Своим творчеством Хун Шэнь заложил основы реалистической драматургии Китая. Его незаурядный талант и профессионализм режиссера и актера внесли большой вклад в создание современного драматического театра.

Деревенская трилогия (1930–1931)

Трилогия состоит из трех пьес: «Мост Укуй» (1930), «Ароматный рис» (1931), «Омут зеленого дракона» (1931).

В огромной по охвату событий трилогии показана жизнь нескольких деревень Южного Китая, на которые обрушиваются засуха и голод. Разорением оборачивается даже богатый урожай «ароматного риса», который по бросовым ценам закупают у крестьян перекупщики-спекулянты. Хун Шэнь с научной добросовестностью анализирует последствия наступления капитализма на деревню: вырубают вишневый сад, чтобы проложить дорогу, ввозят из-за границы искусственный шелк, подрывая тем самым традиционное занятие — разведение шелкопряда. Он изображает крестьянство с горькой правдивостью — во власти суеверий, невежества, способного на скорую, жестокую расправу. Бунт в «Омуте зеленого дракона» выливается в религиозное шествие, молебствие о дожде и жертвоприношения дракону, в неистовстве толпа убивает буржуазного либерала Линя, растоптав вместе с ним и собственные просветительско-буржуазные иллюзии.

Мост Укуй, украшенный каменными изваяниями, — символ власти и могущества рода Чжоу. И крестьяне, долго не решающиеся снести этот мост, который мешает навигации и орошению, тоже кажутся застывшими в позе смиренной почтительности и благоговейного ужаса каменными истуканами. Однако автор показывает постепенное, медленное прозрение пассивной темной толпы. В мучительных поисках лучшей жизни, шаг за шагом утрачивая веру в религию и «добродетельных чиновников» — «отцов народа», они обретают уверенность в себе. В заключительных сценах «Моста Укуй» и «Омута зеленого дракона» крестьянство изображено грозной стихией, бурлящим морем, которое сносит мост, заставляет начальника уезда в страхе пасть ниц перед толпой.

«Мост Укуй», лучшая драма трилогии, завершающаяся победой крестьян над помещиком, запечатлела важные сдвиги в национальном самосознании. Хун Шэнь одним из первых в китайской драматургии сделал народ главным героем своих произведений.

Литература о писателе

Мальцева Е. В. «Театральная ассоциация» и Хун Шэнь // Литература и фольклор народов Востока, — М., 1967,- С. 207–216.

МАО ДУНЬ (1896–1981)

Мао Дунь (настоящее имя — Шэнь Яньбин) — один из тех, кто стоял у истоков современной китайской литературы, друг и соратник Лу Синя.

Родился Мао Дунь в поселке Учжэнь уезда Тунсян (пров. Чжэцзян), неподалеку от Шанхая. Отец писателя придерживался передовых для того времени просветительских взглядов, разделяя идеи руководителей реформаторского движения 90-х гг. XIX в. (Кан Ювэя, Тань Сытуна и др.), был знатоком традиционной культуры Китая. Мао Дунь уже в детстве получил первые представления о передовых идеях и науке, ознакомился с лучшими произведениями классической китайской литературы, что во многом предопределило его судьбу.

Писатель прожил долгую, бурную жизнь, тесно связанную с революционно-демократическим движением. Пройдя нелегкий путь испытаний, разочарований, колебаний и поисков, Мао Дунь сумел сохранить главное — стремление и веру в победу революционно-демократических сил, в возможность прогрессивных преобразований, установления справедливости. Осмысление пути китайской интеллигенции в революцию, отрешение от наивных представлений об установлении новой, светлой жизни в одночасье, после провозглашения «отказа от старого общества и старой морали» и восприятия «новых идей», до начала осознания реальных способов борьбы, стремление постичь закономерности развития китайского общества в 10—40-е гг. XX в. и составляют суть творчества писателя.

В 1913 г. он поступил на подготовительное отделение Пекинского университета, через три года был вынужден оставить учебу из-за отсутствия средств. В 1916 г. начал работать редактором в шанхайском издательстве «Шанъу». С этого времени и начинается его деятельность переводчика, литературоведа, публициста. Развернувшееся вскоре патриотическое «Движение 4 мая» (1919), стимулировавшее борьбу за демократизацию китайской культуры, за литературу на разговорном языке, захватило и будущего писателя. Он сблизился с революционными кругами интеллигенции, а впоследствии стал и активным участником национальной революции 1924–1927 гг.

Становлению новой китайской литературы, порожденной «Движением 4 мая», во многом способствовала деятельность писателей — членов «Общества изучения литературы» (основанного в 1921 г.), одним из учредителей и ведущим теоретиком которого был Мао Дунь — главный редактор одного из печатных органов общества — журнала «Сяошо юэбао». Основным принципом молодого литератора было реалистическое отображение действительности. Он выступал за осмысление писателями социальных проблем. Эти принципы и легли в основу эстетических воззрений самого Мао Дуня.

Первые его художественные произведения — повести «Разочарования», «Колебания», «Поиски» — в 1930 г. были объединены писателем в трилогию «Затмение». Появление их ознаменовало рождение писателя Мао Дуня, как подписал свою первую повесть Шэнь Яньбин.

Проблемам молодой интеллигенции посвящены рассказы сборников «Шиповник» и «Прошлогодняя трава» (1929), в большинстве своем написанные в Японии, куда Мао Дунь эмигрировал детом 1928 г. Там же был создан и роман «Радуга» (1929).

Первая половина 30-х гг. была чрезвычайно плодотворным периодом в творчестве Мао Дуня. Вскоре после возвращения из эмиграции он пишет ряд исторических новелл, повести «Путь» и «Их было трое» (1930–1931), а также реалистичные, одни из лучших своих произведений — повесть «Лавка Линя» (1932) и новеллы «Деревенской трилогии» (1932–1933). Тогда же был завершен роман «Перед рассветом» (1932).

Творческая деятельность Мао Дуня успешно сочеталась с общественной — работой в Лиге левых писателей Китая (1930), Союзе писателей Китая (1936).

В годы антияпонской войны (1937–1945) Мао Дунь был вынужден переезжать с места на место, порой писать лишь то, что могло быть пропущено гоминьдановской цензурой. Среди произведений этого периода выделяются «Повесть о первом этапе» (1938) — об обороне Шанхая, романы «Распад» (1941), обличающий продажность гоминьдановской верхушки, погрязшей в спекуляциях, коррупции, идущей на прямое предательство национальных интересов и подавление патриотических сил страны (роман был написан в Гонконге), и «Тронуты инеем, листья алеют, словно цветы в феврале» (1942), описывающий ситуацию в стране накануне «Движения 4 мая» В 1945 г. Мао Дунь написал свое единственное драматическое произведение — пьесу «Весеннее равноденствие», содержащую критику гоминьдановского режима.

Накануне провозглашения КНР, летом 1949, Мао Дунь был избран заместителем председателя Всекитайской ассоциации работников литературы и искусства, председателем Союза писателей Китая. С 1949 г. до 1965 г. писатель занимал пост министра культуры КНР. В этот период творческая деятельность Мао Дуня ограничивалась литературоведением и публицистикой. В годы «культурной революции» 70-летний писатель был подвергнут критике и опале как «буржуазный деятель». Лишь в январе 1976 г. его имя вновь было упомянуто в печати. В последние годы жизни Мао Дунь работал над мемуарами.

В настоящее время в КНР на средства, которые Мао Дунь завещал для этой цели Союзу писателей, учреждена ежегодная премия имени Мао Дуня за лучший роман.

Затмение (1927–1930)

В трилогии, состоящей из трех повестей: «Разочарования», «Колебания», «Поиски», описывается, по словам автора, «1. Подъем и воодушевление накануне революции и разочарование после ее прихода; 2. Колебания в разгар революционной борьбы; 3. Нежелание смириться со скукой жизни, попытка заняться последними поисками». Речь идет об интеллигентах, участвовавших либо соприкоснувшихся с революцией 1924–1927 гг. Написанные по следам событий повести явились первыми значительными произведениями китайской литературы, посвященными осмыслению ситуации в стране.

Героиня первой повести, студентка Чжан Цзин, искренне стремится к счастью, какой-то лучшей по сравнению с окружающей ее жизни. Фальшь, бездуховность людей вокруг нее угнетают Цзин, пытающуюся найти надежных друзей, обрести смысл своего существования Нарастание революционных событий воодушевляет ее, рождает наивную надежду на осуществление мечтаний о «новой жизни», именно мечтаний, поскольку политических убеждений у нее нет. Цзин переезжает из Шанхая в Ухань, где обосновалось революционное правительство, занимается общественной деятельностью, но не находит удовлетворения в работе, делая вывод о том, что жизнь будничнее мечты, а люди ничем не отличаются от окружавших ее в Шанхае. Разочарование овладевает ею. Душевный подъем, вызванный знакомством с офицером революционной армии и замужеством, сменяется еще одним разочарованием после отъезда мужа на фронт. Образ героини весьма типичен, немало интеллигентов, подобно ей, ожидали в те годы мгновенного преобразования окружающей действительности.

Герои второй повести — более активные участники революционных событий, чем Цзин. Действие разворачивается в уездном городке накануне спада революции и завершается захватом его войсками милитаристов. Мао Дунь рисует коллективный портрет членов уездного парткома гоминьдана, лишь на начальном этапе контролирующих ситуацию, утрачивая возможность направлять ее ход и уверенность в себе по мере развертывания событий. Реалистичны картины неразберихи, стихийности многих выступлений. Эпизод с «обобществлением жен» иллюстрирует незрелость, порой невежество как гоминьдановских руководителей крестьянских союзов, так и их членов. Часть героев повести близка к отказу от революции, реальность которой разошлась с их представлениями о ней.

Главных героев последней части трилогии, трех юношей и девушку по имени Чжан Цюлю, людей разных, несхожих, мучает тот же вопрос, что и Цзин, — «в чем смысл существования, если прошлые устремления оказались эфемерными, как мыльные пузыри?». Описываемые события относятся к периоду после поражения революции. Герои — молодые шанхайские интеллигенты — по-разному пытаются ответить на этот вопрос. Чжан Цюлю пробует забыться в погоне за острыми ощущениями. Нервный, скептичный Ши Сюнь замыкается в стенах своей каморки. Более оптимистично настроенный Чжан Маньцин уповает на просвещение, видя в нем «единственный выход», все надежды связывая с подрастающим поколением, которое должно пойти дальше своих предшественников. Наиболее настойчив и практичен Ван Чжунчжао, журналист, стремящийся освещать в своих материалах важные общественные явления, хотя зачастую ему приходится идти на компромисс с руководством газеты. Пессимистические мотивы преобладают в повести.

В целом трилогия живо и психологически достоверно передает дух того времени, переживания, душевное состояние участников событий.

Радуга (1929)

Тема романа — путь интеллигента в революцию, эволюция жизненных взглядов его героини Мэй Синсу, приведшая выпускницу провинциальной женской школы в гущу революционных событий. Мэй, которую читатель впервые видит на пароходе, направляющемся в Шанхай, натура цельная, дорожащая своей независимостью.

Формирование ее характера во многом определило «Движение 4 мая», донесшее до далекого Чэнду новые идеи, призывавшие отказаться от всего косного, консервативного. Просватанная за своего родственника, девушка готова нарушить волю отца, связав свою судьбу с любимым человеком. Нерешительность последнего не оставляет выбора, и Мэй выходит замуж не по любви, поставив, однако, себе целью заставить мужа уважать ее мнение, и добивается своего. Семейные сцены психологически наиболее достоверные и, пожалуй, лучшие в романе. Мэй оставляет мужа и, добившись развода, начинает самостоятельную жизнь учительницы школы «нового типа». Мао Дунь реалистично изображает провинциальную интеллигенцию, ведущую, рассуждая о новой морали, бездуховную, довольно распущенную, скучную жизнь. Недаром, вырвавшись по прошествии ряда лет из этой обстановки, Мэй представляет путь в Шанхай как широкую дорогу к новому и светлому будущему. Но жизнь в Шанхае, где также царят жажда наживы и бездуховность, разочаровывает героиню. Лишь знакомство и любовь к непонятному поначалу, загадочному для нее революционеру Лян Ганфу помогает ей обрести смысл жизни. Постепенно Мэй приобщается к политической деятельности, в финале романа описано ее участие в революционных событиях 30 мая 1925 г. в Шанхае.

Перед рассветом (1932)

Это произведение — «наиболее широкое и многоплановое социально-политическое полотно в истории современной китайской прозы». Одной из отличительных черт романа является его новаторский характер. Впервые в литературе Китая появилось крупное, композиционно стройное произведение, показывающее не формирование характеров отдельных героев, а жизнь китайского общества в целом, взаимоотношения и борьбу больших социальных групп. В романе сфокусированы основные противоречия китайской действительности того времени: попытки национальной промышленности противостоять натиску иностранных компаний, борьба северных милитаристов с правительством Чан Кайши, подъем революционного движения в городе и в деревне.

Основную сюжетную линию романа составляют взаимоотношения У Суньфу и Чжао Ботао, представляющих соответственно интересы национальной и компрадорской буржуазии.

Новым для китайской литературы было стремление писателя раскрывать характеры своих героев через участие их в различных видах деятельности, однако, показывая рабочих как массу остро ощущающих несправедливость своего положения и готовых к действиям людей, Мао Дунь отнюдь не идеализировал своих героев, не преувеличивал уровень их сознательности.

Произведения Мао Дуня

Сочинения: В 3 т. / Сост., вступ. ст. и общ. ред. Н. Т. Федоренко. — М.: Гослитиздат, 1956. Избранное. — М.: Гослитиздат, 1955. — 696 с.

Распад: Рассказы, — М.: Худож. лит., 1972.— 336 с.

Литература о писателе

Сорокин В. Ф. Творческий путь Мао Дуня. — М.: Изд-во вост, лит., 1962. — 183 с.

Ссфокин В.Ф. Художник и время // Мао Дунь. Распад: Рассказы. — М., 1972,— С.3—16.

ВЭНЬ ИДО (1899–1946)

Один из поэтов XX в. известен также как публицист, критик, крупный литературовед и общественный деятель, входивший в руководство Демократической лиги Китая. Был убит агентами гоминьдановской охранки.

Расцвет поэтического творчества Вэнь Идо (настоящее имя Шу Шэюй) приходится на 20-е гг., когда выходят его сборники «Красная свеча» (1923) и «Мертвая вода» (1928), а также поэмы «Я китаец», «Дух Южного моря», «Плач у Великой стены» (1925). Патриотическая тема, выраженная с неподдельной эмоциональностью и пафосом («Думы о хризантеме», «Молитва», «Слово», «Мольба к Солнцу»), становится одной из ведущих наряду с сочными бытовыми зарисовками («Тяньаньмэнь», «Грешник», «Песня прачки»), лирическими раздумьями о жизни и смерти («Я вернусь», «Может быть»), стихами об искусстве («Ножны») и ярко декоративной пейзажной лирикой («Первая строфа весны», «Последняя строфа весны», «Поздняя осень», «Осенние краски»). Значительно слабее любовная лирика поэта и его малоудачные опыты «философской» поэзии, отмеченные явной печатью надуманности и рассудочности.

В ранний период творчества стилю Вэнь Идо свойственно стремление к яркой образности, живописности, декоративности, чрезмерной метафоричности, что нередко придает его стихам отпечаток искусственности и книжности. Стиль зрелого Вэнь Идо отличается подчеркнутой сдержанностью и строгостью, поэт до предела ограничивает свою цветовую палитру, предпочитая вместо прежней броскости и цветистости глухие, мрачные тона и редкие, но зато безупречно точные и всегда бьющие в цель метафоры. Сборник «Мертвая вода» стал эталоном поэтического мастерства для многих поэтов — современников и учеников Вэнь Идо. Ему принадлежит также интересная, хотя и не вполне удавшаяся попытка создания на основе европейского силлабо-тонического стиха, новой метрики для китайской поэзии, впервые последовательно осуществленная им в сборнике «Мертвая вода» и вызвавшая множество подражаний. Глубокий и тонкий знаток поэзии, почитатель Ду Фу и Ли Шанъиня, Китса и Хаусмана, Вэнь Идо стремился в своем творчестве к синтезу китайской и европейской поэтической техники и образности, мечтая о создании поэзии, которая была бы «плодом брачного союза» восточной и западной культур, нерасторжимым сплавом вековых национальных традиций и новейших зарубежных влияний. В лучших своих произведениях поэт в значительной степени сумел добиться этого.

Произведения Вэнь Идо

Избранное / Пер. В. Ульянова, Г. Ярославцева. — М.: Гослитиздат, 1960. — 222 с.

Думы о хризантеме / Пер. с кит. Г. Ярославцева; Вступ. ст. и примеч. В. Т. Сухорукова. — М.: Наука, 1973. - 183 с.

Литература о писателе

Сухоруков В.Т. Вэнь И-до. Жизнь и творчество, — М.: Наука, 1968.— 147 с.

ЛАО ШЭ (1899–1966)

Одно из наиболее ярких имен в китайской литературе XX в. Будущий писатель родился в семье простого маньчжурского солдата, с детства испытал нужду и унижения бедности. Лао Шэ имел яркий и разносторонний талант — писал прозу, драму, эссе и стихи; был тонким психологом и лириком, незаурядным сатириком и юмористом.

Свои первые произведения Лао Шэ написал в Англии, где несколько лет преподавал в колледже при Лондонском университете. Писатель изобразил Китай 20—30-х гг., в котором полуфеодальные формы жизни и морали переплетались с зарождавшимися буржуазными отношениями. В главном герое романа «Философия почтенного Чжана» (1926) проступают черты хищного дельца. Он — директор частной школы, но в то же время подпольно приторговывает опиумом, занимается ростовщичеством. При этом он нещадно преследует своих должников, например, у одного из них требует себе в наложницы племянницу. Не менее колоритная и одновременно отталкивающая фигура нарисована в сатирическом романе «Мудрец сказал», вышедшем год спустя. Мудрец Чжао — представитель «золотой» студенческой молодежи — произносит «революционные» речи, мечтает стать профессором-универсалом, на самом же деле бьет баклуши и спускает деньги презираемого им «старомодного» папаши. Писатель показал, что из таких вечных студентов, бездельников и болтунов в дальнейшем формируются бездушные и продажные чиновники.

Жизнь пекинского чиновничества стала темой другого замечательного романа — «Развод» (1933). В нем Лао Шэ живописал страсти и потрясения пекинских обывателей. Их мирок заполнен суетной игрой дешевого тщеславия, сплетнями и интригами. Человеку доброй души, устремленному к более осмысленной жизни, здесь душно. Правда, автор нередко подтрунивает и над положительным героем, чьи порывы часто оборачиваются прекраснодушными мечтаниями.

Лао Шэ справедливо называют певцом Пекина. Действие большинства его произведений происходит именно в этом городе. Он развил до уровня литературного языка пекинский говор, на котором говорят герои, оставил великолепные пейзажные зарисовки, изобразил перипетии судеб людей разных слоев общества. Знаменитый роман «Рикша» с необыкновенной силой показал горькую участь простых пекинцев, надрывающихся в непосильном труде. Героиня повести «Серп луны», образованная и тонко чувствующая девушка, вынуждена торговать собой. Не менее драматична судьба девушки из богатой семьи в повести «Солнечный свет». Казалось, ей доступны все радости жизни, но и она становится жертвой циничной и жестокой морали своего круга — сначала родственники, а потом и муж видят в ней только товар, который можно выгодно продать. О тяжелой доли китаянки повествуют также известные рассказы «В трущобах», «Своего рода треугольник», «Последняя монета». Не без горького сарказма Лао Шэ изображал отсталость полуфеодальной родины — в рассказах «Разящее копье», «Старая фирма», других. Свое ощущение бесчеловечности гоминьдановского Китая 30—40-х гг. писатель передал в рассказах и повестях «Моя жизнь», «Актер», «Восток и Запад», «Поезд».

Не раз обращался Лао Шэ к историческим сюжетам — и в прозе, и в драматургии. Незавершенный автобиографический роман «Под пурпурными стягами» показывает обстановку в канун заката имперского Китая, жизнь маньчжурских бедняков. Трилогия «Четыре поколения под одной крышей» посвящена Пекину в годы японской оккупации. Пьесы «Священный кулак», «Чайная» также затрагивают важные события истории страны.

В годы антияпонской войны (1937–1945) Лао Шэ был среди руководителей Всекитайской ассоциации работников литературы и искусства по отпору врагу. В это время он находит новые формы творчества, позволившие обратиться к массовой аудитории, — драматургию и сказовые народные жанры. Большой популярностью пользовались его героико-патриотические и сатирические пьесы «Генерал Чжан Цзычжун», «Родина превыше всего», «Возвращение», «Остатки тумана».

После образования КНР в 1949 г. Лао Шэ написал ряд пьес, воспевающих радость освобожденного народа, — таковы «Жемчужина Фан», «Драконов ус» и другие. Драматург писал и о теневых явлениях общества, например, сатирическая драма «Этому не бывать», в которой действует пройдоха и мошенник, высмеивает ротозейство обюрократившихся партийных и государственных деятелей. Образ чиновника-бюрократа нарисован и в гротескной новелле «Телефон».

В 50-е гг. писатель принимал активнейшее участие в общественных событиях, выступал как публицист и литературный критик. Когда в официальной политике возобладало левацкое и националистическое направление, он стремился отстаивать демократические, интернационалистские идеалы, противостоял вульгаризаторскому опошлению литературы и искусства. Неудивительно поэтому, что уже в начале 60-х гг. он был занесен в тайные черные списки «реакционных авторитетов» и оказался в числе первых жертв печально известной «культурной революции». Лао Шэ был официально реабилитирован лишь в 1978 г.

Рикша

Среди романов Лао Шэ наибольший успех выпал на долю «Рикши» (в оригинале «Счастливчик Верблюд»), опубликованного в 1936–1937 гг. и скоро обретшего мировую известность.

Писатель изобразил гоминьдановский Китай накануне антияпонской войны и поведал печальную историю одного из пекинских бедняков. Простой парень, оставив в деревне клочок тощей земли, нанялся в рикши. Он надеялся приобрести собственную коляску и стать независимым, но его мечта недостижима. Вся жизнь героя в полном противоречии с его именем Сянцзы — Счастливчик оказывается цепью злоключений и неудач: то его захватывают в плен солдаты, то шантажирует и обирает сыщик, то соблазняет и женит на себе хищная Хуню. Девушка, которую он полюбил, попала в публичный дом и покончила с собой. Озлобившийся, опустившийся Сянцзы теряет всякую надежду, начинает пить. В конце романа перед нами до времени состарившийся циничный человек, готовый за пару монет на предательство и любую подлость.

Так автор показал тщетность попыток маленького человека добиться счастья в мире, где торжествует власть чистогана, и одновременно раскрыл внутреннюю ограниченность этого человека, не способного активно противостоять уродливой действительности. Концовка романа показалась догматически настроенной критике КНР 50-х гг. излишне пессимистичной — автора вынудили изменить финал, притушить трагедийное звучание романа. Тогда же по мотивам произведения была написана пьеса, в которой Сянцзы, обретая классовое самосознание, присоединялся к организованной борьбе рабочих. Однако столь вольная трактовка известного романа особого успеха не имела.

Записки о Кошачьем городе (1933)

Это остросатирический и фантастический роман-антиутопия, ядовито высмеивающий социальное устройство Китая 30-х гг. Он стоит в ряду шедевров мировой фантастики и сатиры — романов А. Франса, Г. Уэллса, М. Е. Салтыкова-Щедрина и др.

Китайский сатирик, изображая жизнь хитрых и жестоких людей-кошек, высмеял негативные стороны старого Китая — схоластическую науку, псевдоискусство, бюрократизм учреждений, трусость армии, тупость и косность массы народа. Роман не только бичевал реакционные порядки гоминьдановского режима, но и показал, с одной стороны, нелепость, а с другой — огромную опасность левацких тенденций.

В 60-х гг., когда в Китае разразилась «культурная революция», роман казался пророческим. Действительно, изображенные в нем чудовищное невежество людей-кошек, их пренебрежение законами экономики, склонность к идолопоклонству и начетничеству стали как бы горьким предвидением и авантюры «большого скачка», и «культурной революции», и культа личности в КНР 60—70-х гг. Грозным предостережением звучит и финал произведения, кончающегося всеобщей катастрофой и гибелью Кошачьего города.

У романа Лао Шэ была нелегкая судьба — долгое время его считали «политически ошибочным», автору не раз приходилось оправдываться и даже отрекаться от него.

Чайная

Эта сатирическая трагикомедия была написана Лао Шэ в 1957 г., в период краткого смягчения официальной политики, не поощрявшей произведения исторической тематики. Драматург создал глубокий и многозначный образ чайной, символизирующей судьбу Китая. В пьесе показаны важные переломные моменты истории Китая: упадок империи, проникновение иностранного капитала и становление национальной буржуазии, пробуждение протеста народных масс против гоминьдановского режима.

Постепенно чайная хиреет и приходит в упадок — так оттеняется усугубляющаяся реакционность сменяющих друг друга политических режимов. Хозяин чайной Ван Лифа обладает немалой энергией и предприимчивостью, но дело не идет на лад. Автор разоблачает его полную аполитичность и обывательскую ограниченность.

Своеобразная «рассыпающаяся» композиция пьесы позволяет существенно расширить рамки изображения, ввести самых разных героев. Среди них выделяются фигуры маньчжура Чана, ярого противника прогнившей империи, крупного капиталиста Цинь Чжунъи, у которого гоминьдановцы отняли завод. К концу пьесы они предстают дряхлыми, изверившимися во всем стариками. Вместе с Ван Лифа они разбрасывают символические бумажные деньги — с горькой иронией инсценируя собственные похороны. Так трагедия уходящих классов превращается в комедию.

Своеобразие художественного замысла драматурга не сразу было воспринято критикой КНР 50—60-х гг. К тому же пьеса содержала немало намеков на политическую ситуацию тех лет — вот почему ее дважды запрещали и снимали с постановки. Спектакль был восстановлен лишь в 1979 г., после реабилитации Лао Шэ. В 80-х гг. он с триумфом шел на сценах стран Европы и Японии.

Произведения Лао Шэ

Сочинения: В 2 т. / Сост. Н.Т. Федоренко. — М.: Гослитиздат, 1957.

Записки о Кошачьем городе: Роман и рассказы. — 2-е изд. / Сост. В. И. Семанов. — М.: Наука, 1977. - 261 с.

Избранное: Сборник / Сост. А. А. Файнгар. — М.: Прогресс, 1981. — 512 с. (Мастера современной прозы).

Мудрец сказал… / Пер. В. И. Семанова // Осень в горах: вост, альманах. — М., 1979. — Вып. 7. — С. 98–279.

Развод / Пер. Е. Рождественской. — М.: Худож. лит., 1967. — 220 с.

Рикша / Пер. Е. Рождественской. — М.: Гослитиздат, 1956. — 230 с.

Чайная / Пер. Е.Молчановой // Избранные произведения драматургов Азии. — М., 1983.— С. 115–162.

Литература о писателе

Абдрахманова 3. Ю. Последний этап творчества Лао Шэ (1949–1966): Автреф. дисс… канд. филол. наук. — М., 1987,— 26 с.

Антиповский А. А. Раннее творчество Лао Шэ. — М.: Наука, 1967.— 187 с.

Болотина О. П. Лао Шэ. Творчество военных лет 1937–1949.— М.: Наука, 1983.— 231 с.

Семанов В.И. Драматургия Лао Шэ // Писатели стран народной демократии. — М., 1960. — Вып. 4 — С. 5–76.

Slypski Z. The evolution of a modem Chinese writer. — Prague: Academia, 1966.— 171 p.

Vohra R. Lao She and the Chinese Revolution. — Cambridge (mass.): Harvard Univ. press, 1974. — 199 p.

ЛИТЕРАТУРА КОРЕИ до 1945 г

ЛИТЕРАТУРА КНДР. ЛИТЕРАТУРА РЕСПУБЛИКИ КОРЕЯ

ЛИ ГЮБО (1169–1241)

Ли Гюбо (псевдоним Пэгу-Коса) родился в семье небогатого провинциального дворянина. В возрасте 20 лет поступил на государственную службу, занимал высокие посты, неоднократно попадал в опалу, много скитался по стране, но к концу жизни пользовался особым расположением короля. Поэт жил в период, когда правящая династия Коре (X–XIV вв.) вступила в полосу упадка, осложненного народными восстаниями и нашествием монгольских завоевателей. Тяжкий феодальный гнет, бесправие и нищета простого народа, алчность и разврат правителей — все это видел поэт, который сам то терпел голод и лишения, то возносился на высшие государственные посты. И все это он отразил в своих стихах. Ли Гюбо первым из корейских поэтов, широко используя приемы противопоставления, показал непроходимую пропасть между правящим классом и простым народом, не скрывал своих симпатий к земледельцам, видя в них основу благополучия страны («Песня крестьян»).

В совершенной поэтической форме Ли Гюбо описывал и прекрасную природу Кореи («Луна в колодце», «На качелях», «Цикады»).

Особое место в творчестве Ли Гюбо занимают стихи, в которых он раскрыл свои эстетические воззрения, взгляды на поэтов и поэзию, утверждая необходимость разумного и правильного сочетания поэтической формы и содержания, правдивого отображения жизни («Стихи о стихах», «Поэтическая болезнь»). Поэтическое наследие Ли Гюбо огромно — до нас дошло более 1900 стихотворений. Уже в глубокой старости поэт писал, что все, что он создал, — плохо и умрет вместе с ним. Время показало, как он ошибался: талантливые строки его живут и поныне.

Ли Гюбо написал также несколько поэм, став родоначальником этого жанра в корейской литературе. Сохранилась историческая поэма «Тонмён-ван» — жизнеописание основателя древнего корейского государства Когурё. Поэзия Ли Гюбо — наивысший взлет поэзии на ханмуне.

Его перу принадлежит также ряд прозаических произведений — рассказов, заметок, эпитафий и пр.

Произведения Ли Гюбо

Государь Тонмён: Сочинение с предисловием / Поэтическое переложение Е. Витковского; Подстрочный пер. стихов А. Ждановой; Пер. прозы А.Троцевич // Корейские предания и легенды из средневековых книг. — М., 1980. — С. 205–228.

Премудрый хмель: Рассказ / Пер. Л. Концевича // Классическая проза Дальнего Востока. — М., 1975,- С. 258–261.

/Стихи/ / Пер. Л. Еременко // Восточный альманах, — М., 1963,— Вып. 6.— С. 220–223.

/Стихи/ / Пер. Е. Витковского // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М., 1977,- С. 414–417.

Литература о писателе

Еременко Л. Е., Иванова В. И. Корейская литература, — М., 1964,— С. 19–24.

Тэн А. Н. Поэзия Ли Гю Бо Ц Проблемы теории и методики преподавания иностранных языков и литературоведения, — Алма-Ата, 1977.— Вып. 1,— С. 148–159.

КИМ СИСЫП (1435–1493)

Писатель, поэт и мыслитель Ким Сисып (псевдонимы Мэвольдан, Кымо) родился в аристократической семье, но уже в ранней молодости порвал со своим классом и всю жизнь провел в скитаниях по стране. В 21 год постригся в монахи в знак протеста против режима короля Сечжона. Позже вернулся к светской жизни, однако от государственной службы отказался и конец жизни провел в монашестве. Неудовлетворенность феодальными порядками, неверие в правителей страны выдвинуло его в ряды мыслителей и поэтов, которым близки страдания народа. В своих стихах он разоблачал безудержную эксплуатацию крестьян, выражал солидарность с простым народом.

Наиболее интересны и значительны его стихотворения «Жалобы земледельца», «Страдания крестьян, живущих в горах», в которых он поведал о тяжелой жизни народа.

Однако Ким Сисып более известен как прозаик, ибо по существу он явился родоначальником новеллы в корейской литературе. До него прозаические произведения многих авторов представляли собой большей частью обработку распространенных в народе устных рассказов. Сочинения же Ким Сисыпа целиком основаны на его творческой фантазии. Писателю принадлежит несколько томов новелл, из которых в настоящее время сохранился лишь один том.

Новые рассказы, услышанные на горе Золотой Черепахи (1741)

В сборнике, принесшем писателю заслуженную славу, пять новелл: «Игра в ют в храме Манпокса», «Как Ли перебрался через ограду», «Прогулки к беседке Пубённу», «Встреча с Ямараджей во сне», «Пир во дворце дракона». Сюжеты новелл фантастичны, но фантастика в них теснейшим образом переплетается с действительностью. С героями этих новелл происходят невероятные приключения — они играют в азартные игры с Буддой, встречаются с душами умерших, влюбляются в них, попадают в подводное царство, разговаривают с владыкой подземного царства. Но духи ведут разговоры на сугубо земные темы, в подводном дворце подают такие же кушанья, как и в каждом корейском доме, поэтому фантастика не вызывает удивления и воспринимается как простое продолжение реальности. В этих новеллах чувствуется сильное влияние буддийского учения о переселении душ, отразившееся и в последующее время на произведениях многих корейских писателей.

«Новые беседы на горе Кымо» явились первым этапом в развитии подлинно художественной прозы в корейской литературе.

Произведения Ким Сисыпа

[Стихи] / Пер. А. Штейнберга, В. Тихомирова // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М., 1977,— С. 425–427.

Литература о писателе

Ким Си Сып // Чон Чин Сок, Чон Сон Чхоль, Ким Чхан Вон. История корейской философии. — М., 1966. — Т. 1,- С. 120–128.

ЧОН ЧХОЛЬ (СОНГАН) (1537–1594)

«Блестящий литератор», чьи произведения современниками и последующими поколениями оценивались как высшее достижение корейской поэзии, философ, государственный деятель, искусный дипломат, талантливый военачальник родился в Сеуле 27 января 1537 г. в семье знатного вельможи, имевшего родственные связи с королевским домом. Он получил блестящее по тому времени образование. Общение с образованнейшими людьми привило ему любовь к поэзии, воспитало тонкий вкус, наложило отпечаток на духовный облик.

В 1562 г. он занял первое место на государственных экзаменах на гражданский чин, затем выступил на конкурсе по конфуцианскому образованию и ему королем была пожалована высокая должность в Прокурорском приказе. С этого времени начинается весьма сложный служебный путь Чон Чхоля. Он занимал ряд высоких постов: был и вторым, и первым министром короля. Однако чистота помыслов, верность своим идеалам, прямота суждений, неподкупность, неуступчивость приводили к столкновениям с придворными и даже с королем. Поэтому его служба при дворе периодически сменялась ссылками и добровольным отшельничеством. Однако в тяжелые для страны времена короли призывали Чон Чхоля, и он возвращался к активной деятельности при дворе.

Чон Чхоль жил в период, когда большое внимание в Корее придавалось китайской учености. Официальным языком был ханмун — кореизированная форма китайского языка вэньянь. И литература на ханмуне занимала ведущее место. Отношение к литературе на корейском языке у большинства представителей придворных литературных кругов было пренебрежительным. Тем более велико значение Чон Чхоля — одного из создателей поэзии на родном языке, он сумел в той сложной обстановке довести до совершенства жанры национальной поэзии. Ему принадлежит первый (посмертный, 1690 г.) авторский сборник стихов на родном языке «Сонган каса» (каса — «песенные строфы», поэмы), ставший важной вехой в развитии поэзии на корейском языке.

Крупнейший корейский средневековый писатель Ким Манджун сравнивал каса Чон Чхоля с произведениями великого древнекитайского поэта Цюй Юаня, а сборник «Сонган каса» считал «литературным каноном на родном языке». Популярность этого сборника в истории средневековой корейской поэзии не имеет себе равных. Большого мастерства достиг Чон Чхоль и в другом жанре корейской поэзии на родном языке — сиджо («современные напевы»).

Писатели и литературоведы прошлого и современные высоко оценивают творчество Чон Чхоля Его стихи по мастерству, масштабности воображения, экспрессивности сравнивают с поэзией классика китайской литературы Ли Бо. Стихи Чон Чхоля гуманны, глубоко лиричны, красивы и музыкальны. Поэзия Чон Чхоля — эмоциональное отражение жизни поэта. Сложная социальная и экономическая обстановка в стране, борьба двух придворных оппозиционных партий за влияние на короля, активным сторонником одной из которых был поэт, положение при дворе самого Чон Чхоля, его возвышения, изгнания, добровольный уход от службы и снова возвращение к ней, его идеалы и взгляды — все нашло отражение в стихах.

Мировоззрение Чон Чхоля бьио противоречиво. В соответствии с конфуцианским воспитанием поэт считал, что совершенный человек служит и тем способствует процветанию государства, он верил в свое предназначение служить государю, что для него бьио равнозначно служить государству. В стихах социального звучания он с болью пишет о раздираемом противоречиями и приходящем в упадок государстве («О, как безжалостно в густом лесу..»; о борьбе придворных партий, которая ведет только к ухудшению положения в стране («Неужто лес, пригодный на стропила…»). Однако, осуждая борьбу партий, Чон Чхоль по первому зову включается в нее. Но невозможность изменить положение усиливает пессимистические настроения поэта («Одинокий журавль» спустился на землю, и люди его так ощипали, что он больше не смог взлететь).

Самое большое и значительное по содержанию произведение Чон Чхоля — поэма «Путешествие в Квандон» (1580). Это лучшее произведение в жанре каса в истории корейской литературы. Созданному Чон Чхолем художественному описанию достопримечательностей Алмазных гор нет равного в корейской литературе Поэма Чон Чхоля выходит за рамки простого созерцания природы. В ней дается философское и нравственное осмысление природы, поднимается проблема взаимосвязи человека и природы. Эта тема продолжена и в автобиографической поэме «Сонсанские напевы», рассказывающей о бегстве автора к «горам и водам» от мировой суеты.

Поэмы «Тоскую о милом» и «Разговор двух женщин» (1585–1588), повествующие о горе женщин, потерявших любимых, глубоко лиричны и проникнуты неподдельным горем («Тоскую о милом») и негодованием («Разговор двух женщин»).

Чон Чхоль скончался 7 февраля 1594 г. на острове Конхвадо, куда вернулся после успешной миссии в Китай. Спустя 90 лет посмертно он был удостоен звания «Мунчхон» — «Блестящий литератор».

Литературное наследие писателя весьма значительно. Сочинения поэта («Сочинения Сонгана») собрал и издал в 1632 г. его сын. «Сочинения Сонгана» состоят из 7 томов, в которые включены 570 произведений поэта, написанных на ханмуне: поэзия, эпистолярная проза, эссе, эпитафии, заметки при чтении, сочинения в форме вопросов и ответов, записки о разном, доклады на высочайшее имя, комментарии к произведениям классиков, жизнеописания и прочее. Высокая оценка сочинениям Чон Чхоля дана в «Летописи короля Сонджо»: «Стихи и проза его (Чон Чхоля) возвышенны и радостны, подвижны и стремительны. Стиль письма его искусный и свободный».

Почти все каса поэта бьии переведены на ханмун. Их включали в разные сборники, передавали устно, в рукописях, исполняли певцы и певицы.

Стихи поэта переведены на многие языки мира: русский, китайский, японский, английский, французский.

Произведения Чон Чхоля

Одинокий журавль Из корейской поэзии XVI в. / Пер. А.Жовтиса; Подгот. текста, вступ. ст. и примеч. Л. Концевича; Подстр. пер. Н. Ицковой и Л. Концевича. — М.: Худож. лит, 1975. — 181 с.

[Стихи] // Корейская классическая поэзия. — М., 1956. — С. 35–43; 60–80.

[Стихи] // Песня над озером. — М., 1971.— С. 31–37; 136–137.

[Стихи] // Луна в реке. — Алма-Ата, 1975.— С.76–84; 104–109.

[Стихи и поэмы] // Бамбук в снегу, — М., 1978.— С. 84–97; 207–208; 242–267.

Литература о писателе

Ицкова Н.Л. О поэме — каса Чон Чхоля «Квандон пёльгок» // Литература и время. — М., 1973. — С. 214–221.

Концевич Л. Р. Чон Чхоль и его поэзия // Чон Чхоль. Одинокий журавль. — М., 1975. — С. 5—26.

ЛИМ ДЖЕ (1549–1587)

Прозаик и поэт, один из основоположников корейской сатирической литературы, родился на юге страны в г. Наджу, в дворянской семье. Имеющиеся данные не позволяют восстановить биографию писателя. Известно, что в 1577 г. он сдал экзамен на получение чиновничьего звания, получил место в ведомстве церемоний. Однако придворной карьерой пренебрег, увлекшись литературной деятельностью.

Будучи разносторонне одаренным, Лим Дже (псевдоним Пэк Хо) выступал как поэт и как прозаик. Поэзии его свойственны и гражданские, и глубоко лирические темы. Во многих стихах гражданской тематики звучит любовь к родине, беспокойство за ее судьбу, порицается бездеятельность правителей, они сравниваются с нерадивыми возчиками, которые на самой тяжелой и опасной дороге вместо того, чтобы подтолкнуть повозку, нахлестывают лошадей. Однако подлинную известность принесли ему четыре повести, написанные в оригинальной аллегорической манере: «Путешествие Вон Сэна во сне», «Юдоль», «История цветов» и «Мышь под судом».

Произведения Лим Дже до сих пор пользуются любовью читателей. Видный современный литературовед Ким Хамён назвал его творчество одной из высочайших вершин корейской литературы прошлых веков.

Мышь под судом

Это самое известное произведение Лим Дже, прославившее его как сатирика. С давних пор в корейской литературе встречается образ мыши, в которой олицетворен эксплуататор-феодал или алчный королевский чиновник, отбирающий у крестьян почти весь урожай. Этот образ использовал Лим Дже. В средневековой Корее налоги собирались зерном, которое хранилось в государственных амбарах. Чиновники часто раздавали это зерно в ссуду под большие проценты или попросту растаскивали его. В сатирической повести он показал, как большая жадная мышь забралась в амбар, полакомилась зерном, но попалась и предстала перед судом Духа — хранителя кладовой. Мышь всячески хитрила и изворачивалась, сваливая свою вину на других. Она оклеветала все живые существа, но в конце концов понесла заслуженное наказание. В лице мыши Лим Дже гневно осудил чиновников, которые, как он писал, кормят рисом лошадей, тогда как крестьяне умирают от голода.

Аллегорическая повесть «Мышь под судом», как и все творчество Лим Дже, оказала большое влияние на развитие сатиры в корейской литературе.

Произведения Лим Дже

История цветов / Пер. А.Троцевич; Город печали / Пер. Г. Рачкова: Повести // Черепаховый суп, — Л., 1970,- С. 151–215.

Мышь под судом / Пер. Г. Рачкова // Восточный альманах, — М., 1961,— Вып. 4.— С. 211–272.

/Стихи/ / Пер. Н. Тимофеевой, В. Тихомирова // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М., 1977.— С. 442–443.

ПАК ИННО (1561–1642)

Видный поэт-патриот Пак Инно (литературный псевдоним Ноге) родился в дворянской семье в уезде Ёнчхон. Жил в трудное для Кореи время: приходило в упадок государство, ослабленное феодальными распрями, ожесточенной борьбой за власть и землю, усиливались крестьянские выступления против феодального гнета. В таких условиях в 1592 г. нападением японской армии началась семилетняя Имчинская война (1592–1598). Немаловажная роль в войне принадлежала корейскому флоту, во главе которого стоял один из талантливейших флотоводцев, национальный герой Кореи, поэт Ли Сунсин, тесть Пак Инно. Пак Инно всю войну прослужил во флоте. На победу корейских войск поэт откликнулся «Одой к миру» (1598), в которой восславил мир, выразил сочувствие крестьянству, всему корейскому народу, вынесшему на своих плечах все тяготы войны. В 1605 г. поэт оставляет военную службу и возвращается в родные места, где занимается земледелием и литературной деятельностью. В этом же году он написал поэму «Думы на корабле», звучащую как предупреждение о новом нападении на родину. Обе поэмы исполнены любви к родной земле, стремления к миру. К поэмам патриотического звучания относится и «Песнь о Ённаме» (1635). Прочное место в творчестве поэта занимает тема крестьянского труда («Песня пахаря»), стихи социально-критической направленности, в которых выражены взгляды писателя на современный ему общественный строй (ода «Нухан»), стихи о нравственных проблемах, стоящих перед человеком. Красотам родной природы, истории Кореи посвящены поэмы «Стансы о глухом переулке» (1610–1611), «Песня об урочище Роге», звучащая гимном родине.

Для всех произведений Пак Инно характерен ярко выраженный патриотизм, демократическая направленность, их отличает высокое поэтическое мастерство.

Пак Инно — мастер корейских национальных поэтических жанров — каса и сиджо. В сборник его произведений — «Ногечип» (Собрание сочинений Ноге) — включено 7 произведений, написанных в жанре каса, 68 — в жанре сиджо и на ханмуне (кореизированной форме китайского письменного языка).

В 1961 г. по решению Всемирного Совета Мира отмечалось 400-летие со дня рождения писателя.

Произведения Пак Инно

Пятицветные облака / Пер. А. Жовтиса и П. Пак Ира; Предисл. А.Жовтиса. — Алма-Ата: Казгослитиэдат, 1962.— 118 с.

[Стихи] / Пер. А.Жовтиса // Песня над озером. — М., 1971.— С. 63–67; 143–145.

[Стихи] / Пер. А.Жовтиса // Луна в реке. — Алма-Ата, 1975.— С. 90, 110–113.

[Стихи] / Пер. В. Марковой // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М., 1977,- С. 445–447.

[Стихи] / Пер. А.Жовтиса // Бамбук в снегу, — М., 1978.— С. 108–117; 268–271.

Литература о писателе

Жовтис А. Пак Ин Но и поэзия его эпохи // Пак Ин Но. Пятицветные облака, — Алма-Ата, 1962. — С. 7–10.

ХО ГЮН (1569–1618)

Писатель, мыслитель, один из образованнейших людей своего времени. Сын представителя высшего сословия, образованного человека, ученого-философа и наложницы, рос в доме, где царствовали наука и искусство. Два его брата и две сестры были признанными поэтами. Творчество поэтессы Хо Рансорхен вошло в сокровищницу корейской литературы. Однако, как сын наложницы, поэт не мог стать полноправным членом общества, к которому принадлежал по рождению и в котором воспитывался. Его унижали и оскорбляли. Не в силах мириться с предрассудками и несправедливостью, поэт встает на путь борьбы. В 1618 г. он был казнен за участие в заговоре против короля. В смертном приговоре говорилось: «Разбойник Хо Гюн имел большой талант, но в его сочинениях была сокрыта злоба. Он и раньше имел злые помыслы, теперь же его вина окончательно доказана».

Хо Гюн (псевдоним Кёсан, Сонсу) возглавил направление в корейской литературе, выражавшее прогрессивные тенденции эпохи. Произведения писателей этого направления характеризуют социально-обличительная направленность, критика феодального строя, отстаивание интересов простого народа, гуманизм. Писатели не только критикуют действительность, но и стремятся на нее активно воздействовать, улучшить ее. Все это свойственно творчеству Хо Гюна. В его произведениях впервые в корейской литературе феодальное общество называется несправедливым. Однако причину всех социальных несправедливостей в обществе писатель видит в плохом государе. Эта ограниченность мировоззрения писателя отражает идеологию феодального крестьянства.

Перу Хо Гюна принадлежат многочисленные стихи, повести, очерки, публицистические статьи, научные и литературоведческие труды. Центральное место в его творческом наследии занимает социально-утопическая «Повесть о Хон Гильдоне».

Повесть о Хон Гильдоне

«Повесть о Хон Гильдоне» считается наиболее ранним из произведений жанра корейской повести. Ее герой, вождь крестьянских повстанцев, мечтает о справедливом обществе. В Корее он не в силах искоренить зло и избавить народ от жестоких чиновников. Поэтому Хон Гильдон уходит на сказочный остров Юльдо и становится государем идеального царства. По мнению автора, только из-за несовершенства отдельных правителей в государстве нет порядки и народ бедствует. В утопическом царстве Юльдо господствуют те же социальные отношения, что и в средневековой Корее, но управляют этим царством справедливый государь и чиновники, которые руководствуются истинно конфуцианскими принципами в отношениях между людьми — и подданные там благоденствуют.

«Повесть о Хон Гильдоне» можно назвать также авантюрно-приключенческим произведением. Основное внимание автора сосредоточено на необыкновенных проделках героя, его умении ловко провести несправедливого чиновника, наказать богатого и жадного. Удивительность всех поступков Хон Гильдона подчеркивается его волшебной способностью управлять силами природы и вызывать духов. Вся повесть представляет собой цепь приключений героя, которая начинается его уходом из семьи отца и завершается завоеванием острова Юльдо, где Хон Гильдон и основывает свое государство.

Произведения Хо Пона

Достойный Хон Гильдон // Роза и Алый Лотос, — М., 1974,— С. 7—46.

Повесть о Хон Гильдоне, рассказанная в двух главах / Пер. М. Никитиной // Корейские повести. — М., 1954,- С. 38–74.

Селение прекрасного; Как на экзамене срезали им мусука: Стихи // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М., 1977.— С. 451–452.

Литература о писателе

Еременко Л., Иванова В. Корейская литература. — М., 1964 — С. 42–43.

КИМ МАНЧЖУН (1637–1692)

Писатель, государственный деятель и ученый Ким Манчжун (псевдоним Сопхо) родился в Сеуле, в знатной семье, занимал высокие государственные посты, но в конце жизни попал в опалу, находился в ссылке. Последние годы посвятил литературе. Ким Манчжун — автор многих произведений в стихах и прозе, из которых сохранились лишь три прозаических произведения: «Скитания госпожи Са по югу», «Облачный сон девяти» и «Жизнеописание госпожи Юн».

В его творчестве отразились просветительские идеи, связанные с развитием передового направления философской и общественной мысли «Сирхак», возникшего в XVII в. Писатель разделял взгляды сирхакистов на общество, на ту роль, которую должен играть в нем человек, наделенный положительными, с точки зрения сторонников этого течения, качествами — любовью к своей стране и народу, преданностью государю. В сборнике произведений «Литературные наброски Сопхо» Ким Манчжун первым из корейских писателей выступил против подражания всему китайскому, за развитие литературы на родном языке.

Произведения писателя знакомят с обычаями и нравами средневековой феодальной Кореи.

Скитания госпожи Са по югу (ок. 1690)

Это одна из первых корейских социально-бытовых повестей, рассказывающая о феодальной семье, о положении женщины в семье и обществе. Героиня — госпожа Са — воплощение конфуцианских идеалов: она верна мужу, покорна его воле, советует ему взять наложницу, чтобы продолжить род. Оклеветанная этой наложницей, госпожа Са безропотно отправляется в изгнание. В конце повести героиня после долгих скитаний и унижений, описание которых составляет основное содержание повести, с почетом возвращается в дом супруга, узнавшего наконец правду.

Писатель стремится показать, что женщина добродетельная, в любых условиях верная своему мужу, пусть даже порой жестокому и несправедливому, всегда получит от судьбы заслуженное вознаграждение. Но этот своеобразный призыв к непротивлению независимо от желания автора превратился в суровый приговор всему обществу.

Повесть «Скитания госпожи Са по югу» тесно смыкается со многими другими произведениями, рисующими положение женщины в средневековой Корее, — «Повестью о Чхун Хян», «Повестью о Сим Чжон», «Сказанием о госпоже Пак» и др.

Облачный сон девяти (1689)

Увлекательный роман рассказывает о жизни героя Ян Сою и его восьми наложниц. Все они когда-то жили в праведном мире, но осквернили себя мыслями о радостях, доступных только людям. За это их изгоняют из рая. Во втором рождении они становятся людьми, претерпевают множество приключений и, наконец, познав все радости и горести земной жизни, снова возвращаются в мир святых.

Конфуцианские догмы требовали от человека чуть ли не святости, они сковывали ему разум, убивали волю, заставляя всегда следовать строгим правилам и установлениям. Ким Манчжун стремился показать в романе, что человек должен быть свободным от этих пут, что он волен брать от жизни все радости, которые она может дать. Пафос «Облачного сна девяти» в защите прав человека, его свободы и достоинства.

«Облачный сон девяти» богат интересными бытовыми подробностями, очень увлекателен и по сей день пользуется большой популярностью у читателей. Он стал родоначальником многих корейских романов.

Произведения Ким Манчжуна

Облачный сон девяти / Пер. А. Артемьевой, Г. Рачкова. — М.; Л.: Гослитиздат, 1961.— 393 с.

Скитания госпожи Са по югу / Пер. А. Троцевич // История о верности Чхун Хян. — М., 1960. — С. 323–407.

Литература о писателе

Троцевич А. Ф. Корейский средневековый роман «Облачный сон девяти» Ким Ман Джуна. — М.: Наука, 1986. — 200 с.

Тэн А. Н. Ким Ман Чжун (1637–1692) — мастер корейского классического романа // Филологический сборник. — Алма-Ата, 1966. — Вып. 5. — С. 270–283.

СОН В НЕФРИТОВОМ ПАВИЛЬОНЕ (XVII–XVIII вв.)

Роман корейского писателя. Это самое достоверное, что можно сказать об авторе романа. Существует несколько версий относительно имени автора. Предполагают, что им был известный ученый Нам Ик Хун, не решившийся поставить свое имя под довольно «легкомысленным» произведением. Английский литературовед У. Скилленд склонен считать автором Оннёнджа («Нефритовый лотос») — это явное прозвище, которое могло принадлежать как мужчине, так и женщине. Корейские литературоведы называют в качестве возможного автора Там Чхо — псевдоним, буквально означающий «Дровосек, живущий близ водоема», а также несколько других имен.

Точно не установлена и дата создания романа. Исследователи относят его примерно к концу XVII — началу XVIII в. Правда, предполагают, что он мог появиться и в более поздний период.

Спорным является и вопрос о языке романа. Все дошедшие до нас рукописные и печатные издания романа — на корейском языке. Однако исследователи предполагают, что первоначально роман был написан на ханмуне — кореизированной форме китайского языка — вэньянь, а распространение получил уже в переводе на корейский язык. Корейские писатели того времени, как и их предшественники, предпочитали писать на ханмуне, т. к. литература на ханмуне предполагала «образованного» автора и создавалась для людей «образованных».

«Сон в Нефритовом павильоне» появился в сложный период корейской истории.

Последствия Имджинской войны с Японией в конце XVI в., двукратных вторжений маньчжуров в начале и середине XVII в. были весьма тяжелыми. Потребовались десятилетия, пока страна начала оправляться от разорения. Однако постоянные распри между группировками правящего класса продолжали ослаблять страну. Несмотря на проводимую правительством политику умиротворения, в начале XVIII в. эта борьба нередко выливалась в открытые столкновения между оппозиционными партиями. Такая обстановка вызывала у части образованных людей чувство неудовлетворенности, неуверенности в прочности государства, тревогу за положение человека в обществе.

Эти настроения нашли отражение в литературе XVII–XVIII вв., и в частности в романе «Сон в Нефритовом павильоне». В романе своеобразно соединились литературные и фольклорные традиции, нашел отражение целый комплекс идей и представлений, история страны, быт и нравы народа. В основном этот роман — вымысел, сказка, сон небожителей, ибо Нефритовый павильон находится на небесах. В романе-«сне» причудливо переплелись земная жизнь с волшебством, чудесными превращениями героев, их неземными подвигами.

Бодисатва по решению богов Нефритовой столицы бросила на землю, где «бушевали трезвые страсти и хмельные сновидения», белый лотос, что «от природы чист, а весна вселила в него земной дух», и пять «сверкающих и прекрасных» жемчужин, которые в земной жизни приняли облик главного героя романа Ян Чан-цюя и пяти прекрасных его жен и наложниц. Весь роман рассказывает о том, как бодисатва своими «чудесными деяниями» вела героев в земной жизни.

Образ главного героя традиционен. Юноша из небогатой и незнатной семьи своими талантами, знаниями, геройством достиг вершин власти, и достиг необычайно быстро благодаря своему чудесному происхождению. Поведение героя отвечает идеальным (конфуцианским в своей основе, но одновременно сочетающимися с народными) представлениям о достойном гражданине. Он — почтительный сын, заботливый и твердый глава семьи, мудрый и мужественный военачальник, образованный, владеющий всеми науками человек, честный и верный подданный государя, главный смысл своей жизни видящий в заботе о благе государства, хотя это не спасает его от временной немилости государя, который, однако, в трудную минуту призывает его и только на него возлагает все надежды.

Интересны женские образы. Все главные героини красивы, умны. Предпочтение автор отдает первой любви, наложнице главного героя, в прошлом гетере из Зеленого тереме — Хун. Положение гетер в тогдашней Корее было сложным: официальный статус их был низким, но они должны были быть красивыми, умными, разносторонне образованными. Своими талантами они превосходили большую часть девиц из знатных семей, и это давало им возможность стать младшими женами или наложницами вельмож. Хун ко всем вышеперечисленным достоинствам обладала даром непобедимого военачальника. Благодаря своим знаниям и чудесным превращениям она неоднократно помогала Ян Чан-цюю одерживать победы на полях сражений. Она и дома помогала сохранять мир и спокойствие, нарушительницей которого выступает вторая жена Ян Чан-цюя, ревнующая мужа к одной из наложниц (что строго осуждалось в полигамной семье). Но после многочисленных перипетий и благодаря вмешательству чудесных сил и она становится мудрой и спокойной. В доме воцаряется мир, и все в счастье и согласии заканчивают свою земную жизнь, оставив многочисленное потомство знатных и богатых сыновей и дочерей.

Рисуя картину жизни при дворе императора, автор показывает острую политическую борьбу двух придворных оппозиционных партий. Устами главного героя, представителя одной из партий, автор резко критикует положение при дворе. Описанное автором положение дел при дворе и в стране соответствовало реальной действительности Кореи того периода.

Критическое выступление в адрес чиновничества, двора и самого императора автор мог себе позволить, перенеся действие романа в Китай. Кстати, это характерно и для других корейских писателей, пытавшихся таким образом замаскировать критику корейской действительности. Видимо, в тех же целях автор настолько вольно обращается с географией Китая, что описываемые им места узнать практически невозможно. Также вольно обращается и с соседними с Китаем странами. Достаточно сказать, что он даже не вспоминает о Корее. К тому же действие романа развертывается в эпоху китайской династии Мин, ко времени написания романа уже сошедшей со сцены.

В романе много батальных и любовных сцен. Некоторые литературоведы называют его «Романом о любовных похождениях героев».

Исследователи считают, что достоверные сведения о романе отсутствуют, поскольку роман в свое время не пользовался успехом у читающей публики. Для современного читателя он безусловно интересен как литературно-исторический памятник своего времени.

Издание текста

Сон в Нефритовом павильоне: Роман / Пер. Г. Рачкова; Под ред. Э. Шустера; Предисл. и коммент. В. Сорокина; Стихи в пер. Э. Шустера. — М.: Худож. лит., 1982.— 767 с., ил.

Литература о романе

Рифтин Б. Предисловие (о романе) // Сон в Нефритовом павильоне. — М., 1982.— С. 3—20.

ПАК ЧИВОН (1737–1808)

Классик корейской литературы, ученый-энциклопедист, Пак Чивон (псевдоним — Ёнам) родился в Сеуле в знатной, но обедневшей дворянской семье. Рано потерял родителей и воспитывался у деда — человека честного, прямого, лишенного карьеристских устремлений. Влияние деда сказалось на жизненном и творческом пути писателя. Учиться Пак Чивон из-за болезненности начал поздно, но блестящие способности и упорство сделали его разносторонне образованным человеком. Писать он начал в ранней юности. Постепенно приобрел широкую популярность, вокруг него стала группироваться передовая молодежь. За пренебрежение к государственной службе и оппозиционные высказывания подвергался преследованиям и в 1769–1770 гг. вынужден был оставить Сеул, поселился в ущелье Ёнам, где занимался науками и сельским хозяйством. В 1780 г. вернулся в Сеул и в составе посольской делегации отправился в Китай. Во время поездки собрал огромный материал, на основе которого написал знаменитый «Жэхэский дневник» («Ёрха ильги»). В 1801 г. ушел в отставку.

Пак Чивон был сторонником передового направления философской и общественной мысли «Сирхак» («точные науки»). Он оставил многочисленные труды по естественным наукам, экономике, философии, истории, военному искусству. Художественное наследие его невелико, но имеет большое значение для развития корейской реалистической литературы. Он впервые внес идеи сирхак в художественную литературу. Его ранняя проза (7 новелл) — обработка услышанных писателем «интересных рассказов» — вошла в сборник «Неофициальная история павильона Пангёнгак». В этих новеллах с большой художественной выразительностью показаны социальные проблемы эпохи: паразитизм и бездеятельность дворянства («Сказание о почтенном Е.Доке»).

В поэтических произведениях Пак Чивон воспел красоту родной природы, показал тяжелую жизнь крестьян. Самое известное его стихотворение «В беседке Чхансокчон любуюсь восходом солнца» — восторженный гимн новому дню, наполненный пафосом жизнеутверждения и веры в будущее. Пейзажная лирика выражает гуманистические убеждения автора, в философской лирике он пытается объяснить законы развития природы и общества («Зимним днем в горах написал и показываю Ли Сэну»), критические статьи и заметки писателя оказали большое влияние на литературную жизнь Кореи конца XVIII в.

Жэхэский дневник

В 1780 г. Пак Чивон в составе посольской миссии, направленной по случаю 80-летия императора Гаоцзуна, побывал в Китае. Не застав Гаоцзуна в Пекине, миссия направилась в его летнюю резиденцию в провинции Жэхэ. Пак Чивон тщательно записывал все увиденное в пути, особенно в провинции Жэхэ, где, по его словам, корейцам еще не удавалось побывать, и на основе этих записей составил свой знаменитый «Жэхэский дневник». Время завершения дневника спорно. Некоторые ученые относят его к 1781 г., другие — к 1793 г. Точно определить жанр этого произведения сложно.

Три больших тома «Жэхэского дневника» содержат записи этнографического, географического, экономического и публицистического характера. Патриот и просветитель, Пак Чивон старался как можно подробнее описать и применение кирпича и удобрений, и устройство телег и печей в Китае, и многое другое, что, по его мнению, могло бы помочь корейцам в повседневной жизни.

Есть в «Дневнике» и чисто литературные произведения. К ним в первую очередь относятся «Повесть о Хосэне» и аллегория «Брань тигра».

В «Повести о Хосэне» наиболее полно отражены общественные идеалы писателя. Герой повести — ученый Хосэн отвергает устои современного ему общества и на необитаемом острове создает новую страну, где все равны, все трудятся и одинаково пользуются плодами своего труда. В известной мере сходная с «Утопией» Т. Мора и с «Городом солнца» Г. Кампанеллы, «Повесть о Хосэне» является вершиной корейской политической прозы прошлых веков.

В аллегории «Брань тигра» Пак Чивон заклеймил лицемерие и двуличность так называемых добропорядочных людей, резко осудил алчность имущего класса, готового ради своей выгоды ввергнуть народы в страдания и ужасы войны.

Принадлежа к широко распространенному в то время жанру путевых записей, «Жэхэский дневник» отличался остротой характеристик, ярко выраженной силой критики феодальных порядков. Появление «Дневника» вызвало недовольство королевского двора и высшего чиновничества, обвинивших Пак Чивона в предательстве интересов своего класса.

Переведенный в настоящее время на современный язык, «Жэхэский дневник» выдержал много изданий и вошел в число лучших литературных памятников корейского народа.

Произведения Пак Чивона

Избранное / Пер. Тян Ира, — Пхеньян: М-во культуры и пропаганды КНДР, 1955.— 127 с. /Стихи/ / Пер. Л. Еременко // Восточный альманах, — М., 1962,— Вып. 5,— С. 234–243.

/Стихи/ / Пер. И. Смирнова, В. Тихомирова // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — М., 1977,— С. 467.

Литература о писателе

Еременко Л. Жизнь и творчество выдающегося корейского писателя Пак Чи Вона: Автореф дисс… канд. филол. наук, — М., 1958.— 19 с.

Пак Чи Вон // Чон Чин Сок, Чон Сон Чхоль, Ким Чхан Вон. История корейской философии. — М., 1966,- Т. 1,- С. 246–260.

Тягой Г. Д. Общественная мысль Кореи в эпоху позднего феодализма, — М., 1971,— С. 99—101; 140–143.

ПОВЕСТЬ О ЧХУНХЯН (XVIII в.)

Эго одно из самых значительных произведений корейской прозы XVIII в. Как и большинство повестей, она анонимна, неизвестно и более точное время ее создания.

«Повесть о Чхунхян» рассказывает о любви и верности. В ней воспевается радость жизни, все прекрасное, истинно человеческое, искреннее и свежее. Любовь и верность в любви — лейтмотив повести, главная ее тема. Эго косвенно отражено и в имени героини: Чхунхян означает «Весенний аромат», весна — пора любви, весной встречаются герои повести — Чхунхян и Моннён. Она — дочь певички, девушка «подлого» происхождения, он принадлежит к высшему сословию. Их любовь несовместима с традиционным семейным укладом и моральными нормами средневекового общества. Но вот оказывается, что дочь певички в любви и верности может быть столь же героичной, как и прославленные своей преданностью женщины благородного происхождения, воспетые в литературе и объявленные конфуцианской этикой образцом для подражания.

Этим автор стремится доказать, что истинную ценность человека должно определять не социальное положение, а его нравственный облик.

История любви Чхунхян и Моннёна была необыкновенно популярна в средневековой Корее. К этому сюжету неоднократно возвращались поэты, прозаики и драматурги. В современной Корее «Повесть о Чхунхян» неоднократно экранизировалась и ставилась на сценах разных театров.

Издания текста

Повесть о вернейших из верных жен, о не имевшей себе равных ни прежде, ни теперь, о Чхунхян / Пер. А.Троцевич // Корейские повести. — М., 1954.— С. 75—188.

Повесть о верной Чхунхян, не имевшей себе равных ни прежде, ни теперь; Краткий вариант // Классическая проза Дальнего Востока. — М., 1975. — С. 332–368.

Чхун Хян / Пер. Ким Си Хак. — Пхеньян: Изд-во лит. на иностр. яз., 1960. — 128 с.

Чхунхянджон квонджитан. («Краткая повесть о Чхунхян») / Пер., предисл. и коммент. А. Ф. Троцевич. — М.: Наука, 1968.— 96, 63 с.

Литература о «Повести о Чхунхян»

Ли В. Н. «Сказание о Чхунхян» в духовной жизни корейцев // Классические памятники литератур Востока, — М., 1985,- С. 171–183.

Троцевич А.Ф. Особенности языка и стиля «Повести о Чхун Хян» // Корейская литература, — М., 1959 — С. 62–88.

Тэн А. Н. Корейская классическая проза XVII–XVIII вв. // Корейская литература. — М., 1959. — С. 34–38.

ПОВЕСТЬ О СИМЧХОН (XVIII в.)

Одна из наиболее популярных повестей в средневековой Корее создана неизвестным автором в XVIII в. Сюжет ее таков: девушка по имени Симчхон за несколько мешков риса продает себя купцам, которые должны принести ее в жертву морскому дракону, а за рис, отданный в буддийский храм, его настоятель обещал исцелить ее слепого отца. Но страдания героини награждаются чудесным образом: она возрождается в цветке лотоса и становится королевой. Узнав о счастье дочери, прозревает и слепой отец. Разрешение всех коллизий с помощью чудесных сил сближает эту повесть с народной сказкой, фольклорными чертами наделена и сама героиня — добродетельная красавица, бедная сирота. Жертва Симчхон — подвиг во имя дочернего долга, в этом подвиге и заключается весь пафос повести. Повесть утверждает, что даже обездоленный человек — такой, как Симчхон, дочь слепого бедняка, способен на выдающиеся деяния и потому достоин лучшей доли.

Издания текста

Повесть о Сим Чхон / Пер. Г. Рачкова и Лим Су // История о верности Чхун Хян. — М., 1960. — С. 179–244.

Девушка из селения «Персиковый цвет» // Роза и Алый Лотос. — М., 1974. — С. 229–308.

Литература о «Повести о Симчхон»

Еременко Л., Иванова В. Корейская литература. — М., 1964. — С. 44–45.

КИМ САККАТ (1807–1864)

В поэтической истории Кореи одна из наиболее ярких страниц написана Ким Саккатом, который оставил после себя очень много стихотворений, превосходных по форме и необычайно глубоких по содержанию. Настоящее имя поэта — Ким Бёнъён. Саккат — это широкополая камышовая шляпа, которую носили корейские крестьяне. Своим псевдонимом поэт подчеркивал близость к простому народу, связь с которым он сохранял всю жизнь.

Родился Ким Саккат в богатой и знатной дворянской семье, но в 1811 г. во время большого крестьянского восстания потерял родителей и воспитывался у одного из слуг своего дяди. До двадцати лет прожил он в доме этого человека, потом ушел и всю жизнь провел в скитаниях. Он бродил из провинции в провинцию, смотрел, как живут крестьяне, ел за одним столом с ними, ночевал в их лачугах, платил им за пищу и кров стихами. Его творчество характеризуют: гуманизм, тонкий лиризм, острая сатира, богатый мир в сочетании с каламбурами и шуткой.

Поэтическое наследие Ким Сакката весьма многообразно — это и пейзажная лирика, и стихи гражданского звучания, и острые сатирические стихи. Из пейзажных зарисовок наиболее хороши те, в которых запечатлена суровая красота Алмазных гор («Родник в Алмазных горах», «Зеленые юры в чашке»). В сатирических стихах поэт высмеивал бессилие и паразитизм дворян, обличал всемогущество денег и продажность правителей («Деньги»). Но наиболее волнуют те строки поэта, в которых он правдиво и скупо обрисовал тяжелую жизнь корейских крестьян («Вижу на дороге труп нищего»). За сочувствие, за теплое слово любил поэта народ. Люди забыли его настоящее имя и называли его «Кимом в камышовой шляпе».

Творчество Ким Сакката — вершина развития средневековой корейской поэзии.

Произведения Ким Сакката

[Стихи] / Пер. А. Жовтиса и П. Пак Ира // Корейские лирики. — Алма-Ата, 1958.— С. 205–223. [Стихи] / Пер. А. Жовтиса Ц Луна в реке. — Алма-Ата, 1975,— С. 128–131.

Литература о писателе

Пак Ир П.Х. Просветительские идеи корейского поэта-сатирика Ким Сакади // Учен. зал. Казахского ун-та. — Алма-Ата, 1957.— Т. 32.— Философия — Вып. 1.— С. 128–141.

ЛИ ИНДЖИК (1862–1916)

Писатель-просветитель, один из основоположников жанра «Новой прозы» («син-сосоль»), пришедшего в начале XX в. на смену традиционной классической повести. Ли Инджик (псевдоним Кукчхо) родился в провинции Кёнгидо, в семье, принадлежавшей к высшей чиновничьей бюрократии, учился в Высшей политической школе в Токио. Изучал политическую систему крупнейших европейских стран и международное право. Во время русско-японской войны вернулся в Корею и служил переводчиком в японской армии.

Жизнь Ли Инджика была тесно связана с деятельностью японских и прояпонских учреждений. После установления в Корее японского протектората (1905) он становится личным секретарем премьер-министра сформированного в 1906 г. марионеточного правительства Ли Ванёна.

Уже в зрелые годы Ли Инджик приобрел известность как литератор. В 1905 г. стал редактором газеты «Кунмин синбо», где начал печатать главы своей первой повести «Село над рекой в краю белых чаек». С 1906 г. — редактор газеты «Мансебо», в которой напечатал повесть «Кровавые слезы» (1906), положившую начало жанру «новой прозы», затем за короткий период опубликовал еще несколько повестей: «Фазанья гора» (1907), «Голос дьявола» (1907), «Серебряный мир» (1909). В своих произведениях Ли Инджик осуждал противоречия феодального строя, но считал, что ликвидировать их можно только с помощью японцев.

Ли Инджик — зачинатель «новой драмы», возникшей в начале XX в. и просуществовавшей до 1930-х гг. Это были главным образом мелодрамы в японском и западноевропейском духе и пьесы в стиле детектива: «Сливы в снегу», «Серебряный снег» и др. Творчество писателя оказало значительное влияние на корейскую литературу и искусство начала века.

Кровавые слезы (1906)

Действие повести происходит во время войны 1894–1895 гг. Герой повести — дворянин Ким Гванир, спасаясь от японских и китайских войск, бежит из Пхеньяна и в суматохе всеобщего отступления теряет жену и дочь. Несчастья не сломили Ким Гванира. Он считает, что, будь Корея сильной державой, она не потерпела бы такого поражения. Сильным же он считает такое государство, в котором все граждане — люди просвещенные. Ким Гванир уезжает учиться в Америку. В повести как высшая добродетель превозносится служба на благо родины, а не верность императору, как было в старой литературе. Читатель впервые столкнулся с утверждением нового мировоззрения, со сменой традиционного представления о нравственном идеале. Но принцип изображения человека в произведениях Ли Инджика остается таким же, как и в классической повести: каждый герой воплощает только одно качество характера. Одной чертой — самоотверженного служения родине — исчерпан образ Ким Гванира.

Печаль и верность олицетворяет собой его жена — госпожа Цой. После страшной осады города она вернется домой, не найдя дочери и мужа, решит покончить жизнь самоубийством, бросится в реку, но будет случайно спасена лодочником.

Случай, как вещий сон, добрая встреча играют решающую роль в судьбе героев «Кровавых слез». Раненую дочь госпожи Цой случайно подберет японский врач, случайно приведет домой в тот час, когда мать, написав на стене слова прощания, уйдет к реке топиться. В Японии она случайно встретит студента, с которым уедет учиться в Америку. Наконец, совершенно случайно отец девушки — Ким Гванир прочтет в газете о ее необыкновенных успехах в учебе и отыщет ее. Произойдет счастливая встреча, и герои вернутся на родину.

И несмотря на это, повесть поломала схемы старой литературы. Здесь вдова вторично выходит замуж, отвергается и порицается обычай раннего брака по воле родителей, в повести сделан был первый шаг к реалистическому описанию героев, к конкретному описанию природы.

Голос дьявола (1907)

Эта повесть считается вершиной писательского мастерства Ли Инджика. По силе эмоционального воздействия в литературе «син-сосоль» нет равной ей. Повесть состоит из двух частей. Герой первой части — простолюдин Кан Донгжи, мечтая породниться с дворянином, отдает в наложницы уездному правителю девятнадцатилетнюю дочь Киль Сун. Вскоре дворянин бросает ее беременной в деревне и уезжает в столицу. Отец везет Киль Сун в сеульский дом дворянина, где оскорбленная жена встречает их скандалом.

Сюжет второй части повести носит характер детектива: убийства здесь следуют одно за другим. Жена дворянина подкупает слуг, и те убивают Киль Сун и ее сына. Отец наложницы выслеживает убийц и поочередно отправляет их на тот свет (служанку, ее любовника и жену дворянина). Видимо, эти кровавые мотивы были призваны придать повести остроту и занимательность.

Но корейские литераторы считают, что именно первая часть повести производит наибольшее впечатление на читателей. В этой части повести немало литературных новшеств. Необычна для того времени ее композиция. Само ее начало является первым случаем сюжетной инверсии в корейской прозе: сначала описано следствие опрометчивого поступка Кан Донгжи — страдания покинутой Киль Сун, а потом уже раскрывается их причина. Проблема личности и ее взаимоотношений с обществом ставились Ли Инджиком в этой повести, как в европейской литературе.

Литература о писателе

Иванова В. И. Просветительство в Корее и творчество Ли Инджика // Теоретические проблемы изучения литератур Дальнего Востока. — М., 1970,— С. 172–178.

Ли В. Н. Трансформация «новой прозы» Кореи начала XX в. (романы «Серебряный мир» Ли Инджика и «Бездушие» Ли Гвансу) // Межвузовская научн. конф. по истории литератур зарубежного Востока (1970; Москва). Труды. — М., 1970.— С. 228–233.

ЛИ ХЭДЖО (1869–1927)

Писатель Ли Хэджо (псевдонимы: Усан Госа, Сон Ымчже, Ха Гвансэн и др.) — один из зачинателей жанра «новой прозы» — «син-сосоль», известен также как один из первых переводчиков западной литературы.

Движение за реформы в литературе Ли Хэджо понял весьма своеобразно. Он пытался модернизировать классическую повесть, наделив ее традиционных героев современными мыслями и заботами, заставляя их жить в современной ему Корее. Поэтому в таких его повестях, как «Мир цветов», «Весна без весны», «Красавица под луною», без труда распознаются сюжетные мотивы хорошо известных каждому корейцу произведений — «Повести о Чхунхян» и «Повести о Симчхон». В жанре «син-сосоль» Ли Хэджо написал свыше тридцати произведений. Одно из них — повесть «Снег на волосах».

Творчество Ли Хэджо в критической литературе и в историко-литературных трудах корейских авторов получило высокую оценку.

Снег на волосах (1908)

Герой повести, отец Пуктан, слуга дворянина Со Чонгира, торговал на улице жареными каштанами, но приносил хозяину слишком маленькую выручку, за что хозяин однажды избил его и выгнал из дома. Со Чонгир не знал, что часть денег отец Пуктан тратил на то, чтобы купить на рынке миску каши из красных бобов для жены хозяина, госпожи Ли, выгнанной им из дома. Пхеньянские родственники Со Чонгира невзлюбили госпожу Ли, оклеветали ее, отобрали дом, а верную ее служанку Токпон избили и утопили в пруду. Госпожа Ли попала в дом сводни. Здесь и отыскал ее младший брат Ли Сынхак, приехавший с острова Чечжудо. Он отправил сестру на родину, а сам, одевшись в ее платье, остался в доме сводни. Ночью Ли Сынхака связали и отнесли в дом Со Чонгира, который долго домогался любви мнимой госпожи Ли. Однако и здесь Со Чонгир не добился своего и отправил «пленницу» на женскую половину, где спала его дочь Ок Хи. Ли Сынхак влюбляется в нее, рассказывает о своих злоключениях и предлагает ей руку и сердце. Той же ночью Ли Сынхак бежит в столицу и рассказывает в полицейском управлении о бесчинствах в доме Со Чонгира. Жалобу проверяют, и пхеньянских родственников Со Чонгира арестовывают и отправляют в тюрьму. Тем временем госпожа Ли по пути на остров Чучжудо, где жили ее родители, терпит новое бедствие. Корабль тонет, но она чудом остается в живых. Заканчивается повесть счастливой встречей с родителями, свадьбой Ли Сынхака с Ок Хи и прощением бесхарактерного Со Чонгира, который к тому времени успевает поумнеть.

Колокол свободы (1910)

Повесть «Колокол свободы» занимает центральное место в творчестве Ли Хэджо. В предисловии к своим повестям Ли Хэджо писал о том, что художественное произведение должно воспитывать читателя, а литература в целом может быть прекрасным оружием в политической борьбе с консервативной феодальной бюрократией. Как и многие его современники, он был убежден, что наибольшее воздействие на читателя производит то произведение, идея которого не затуманена художественным вымыслом, а выражена в «прямом и чистом» виде.

Повесть «Колокол свободы» написана именно так. Она состоит из речей его героинь, которые собрались вместе провести вечер. Каждая из них высказывается по одному из актуальных вопросов жизни Кореи начала XX в. Одна, например, критикует государственных чиновников. Другая говорит о необходимости женского образования. «Женщины не знают, что такое грамота… и сидят на шее у мужчин… Простой лист бумаги поднять легче, если брать его двумя руками. Если женщины будут помогать мужчинам, то дело, которое предстоит выполнить за сто лет, можно завершить за пятьдесят… Решение женского вопроса может повлиять на решение проблемы независимости государства и свободы народа».

Назидательный характер повести дал основание корейской критике назвать ее «руководством» по проблемам корейского просветительства XX в.

ХАН ЁНЪУН (1879–1944)

Поэт, общественный деятель родился в семье обедневшего янбана, образованного человека. Учился в частной школе китайской грамоты и иероглифического письма, где изучал книги китайских классиков. В возрасте 18 лет примкнул к религиозной секте «Тонхак» (тонхак — «Восточное учение»), участвовал в тонхакском восстании 1897 г. Его отец и старший брат после поражения восстания были по королевскому указу казнены. Хан Ёнъун спасся в буддийском монастыре Позже стал настоятелем буддийского храма в горах Сараксан. После аннексии некоторое время жил в Маньчжурии. Во время антияпонского Первомартовского восстания корейского народа (1919) Хан Ёнъун в числе 33 представителей корейской нации подписал «Декларацию независимости», явившуюся манифестом протеста японскому генерал-губернатору Кореи. За активное участие в восстании он отбыл три года заключения в японской тюрьме. Как поэта Хан Ёнъуна прославила поэма «Молчание моего возлюбленного», вошедшая в одноименный поэтический сборник автора, изданный в 1925 г. Хан Ёнъун автор трех романов — «Черная буря» (1935), «Раскаяние» (1936), «Несчастная судьба» (1938).

Молчание моего возлюбленного

Это — хрестоматийное произведение корейской поэзии. Ее знают наизусть многие образованные люди в Южной Корее, ее отрывки печатают в учебниках и обзорах корейской поэзии как образцы классического стиля. Язык поэмы эзоповский. Она написана от имени женщины, тоскующей о любимом. Но каждому корейцу ясно, что в образе потерянного возлюбленного Хан Ёнъун изобразил свободу, утраченную корейцами в 1910 г. после аннексии Кореи Японией. В послевоенной истории Южной Кореи не раз бывали периоды, когда отрывки из этой поэмы звучали злободневно и были созвучны настроениям разных слоев населения, протестовавших против действий южнокорейского правительства. Строки из этой поэмы читались на митингах, публиковались в газетах. Произведение написано под заметным влиянием буддизма. Прежде всего это ощущается в образе Возлюбленного. Его (Возлюбленного) нет в Корее, но именно его отсутствие дает людям возможность ощутить его существование в мире. Отдаленность Возлюбленного стала условием его существования, а молчание — его голосом. Реальностью, говорит Хан Ёнъун, признают лишь то, что видит глаз. Следовать этому — значит жить, плывя по воле морских волн. Признать Возлюбленного реально существующим — значит жить в рабстве призрачной мечты и обмана. Хан Ёнъун осуждает литераторов своего времени, принявших «свободу» из рук колонизаторов. Никто, по его мнению, не может считать себя свободным, если вся нация в ярме, если его родина находится под гнетом другого государства.

Хан Ёнъун в своей поэме разрушает миф, говорит правду. Его поэма значительна тем, что вселяет в читателя веру в возвращение независимости. Разлука с Возлюбленным в настоящем воспевается поэтом как начало большой и стойкой любви. В этой борьбе, предвещает поэт, большая печаль превратится в большую радость. Именно потому современная критика называет Хан Ёнъуна «певцом нескончаемой, безбрежной надежды».

Таково краткое содержание поэмы. Конец ее, по свидетельству литературоведов, вызвал трепет читателя, поскольку ожидания поэта переходят в горячий призыв.

Неужели твой голос — молчание?

Если так, твоя беззвучная песня печальна.

Да, я ясно слышу: твой голос — молчание!

Неужели лицо твое — сумрак?

Если так, я с закрытыми глазами ясно вижу:

Да, лицо твое — сумрак!

Неужели тень твоя — сияние?

Если так, то, когда ты проходишь за темным окном,

Тень твоя сияет.

Да, твоя тень воистину сияние!

Литература о писателе

Jom Mu-Woong. The life and thought of Han Joug-Woon // Buddhist Culture in Korea. — Seoul, 1982,- C. 97-116.

СИН ЧХЭХО (1880–1936)

Один из наиболее интересных корейских прозаиков начала XX в. Родился и вырос на юге Кореи, в провинции Южная Чхунчховдо, в семье, где господствовали строгие конфуцианские правила. Син Чхэхо получил хорошее по тем временам домашнее образование: в 9 лет он уже умел читать семь канонических книг китайских философов, в 18 лет закончил высшее конфуцианское учебное заведение и был оставлен в нем преподавателем. Он был членом антияпонской организации «Новый народ». В 1910 г. эмигрировал в Россию, в 1913 г. переехал в Шанхай. В 20-х гг. вступил в китайскую анархистскую организацию, был арестован японской полицией и в 1936 г. умер в тюрьме Порт-Артура.

Син Чхэхо известен как основоположник современной историографии (до него в Корее бытовали летописи истории).

Писателя Син Чхэхо знают, любят и переиздают как в КНДР, так и в Южной Корее. На одной из площадей Сеула ему поставлен памятник. В 1962 г. правительством Южной Кореи был посмертно награжден орденом «За заслуги перед Отечеством».

Во всех своих повестях Син Чхэхо выступал популяризатором родной истории. Повесть «Одноухий монах» рассказывает об одном из крупнейших в истории феодальной Кореи выступлении народных масс 1811–1812 гг. и популярном его вожде Хон Геннэ.

Одноухий монах

Эго первое историческое произведение новой прозы, пришедшей на смену феодальной прозе, бытовавшей вплоть до начала XX в. В этой повести нашли художественное воплощение религиозно-философские мотивы корейского просветительства, отрицавшего противление злу насилием.

Повесть «Одноухий монах» — чань-буддийское произведение. Ее действие начинается в самом конце XVII в. «Случилось это в конце правления короля Чонджо династии Ли», — пишет Син Чхэхо. Король Чонджо скончался в 1800 г. Все действие повести длится 11 лет — годы правления временщиков при малолетнем наследнике — и заканчивается 1812 г., временем разгрома восстания. В повести шесть глав. Ее чтение для современного читателя сложно: непонятны диалоги действующих лиц, раздражает кажущееся отсутствие логики в их действиях. Однако стоит прочесть ее, рассматривая происходящее сквозь призму философии чань-буддизма, как повествование обретает внутреннюю стройность, становятся понятными возвышенная отрешенность от реальности и туманные рассуждения героев.

Действие повести начинается в буддийском монастыре с поэтическим названием Согванса («Храм проблесков зари»). Старый настоятель во время ночной молитвы случайно услышал, как юный послушник Чон Ильчин просил Будду сделать его королем. Это желание, с точки зрения верноподданного корейца, неслыханно дерзко и достойно казни, ибо личность корейского короля священна и неприкосновенна. Известно, что король Чонджо погиб оттого, что никто из врачей не решился прибегнуть к незначительной хирургической операции — вскрыть большой фурункул.

А туг какой-то побочный сын янбана задумал основать новую династию. Такое наглое желание достойно смерти. Однако юноша слезно молит о пощаде. Оказывается, он сын родовитого янбана, потомка полководца Чон Бонсу, героя войны с маньчжурами 1627 г.

Он поссорился со старшим братом, и родня выгнала его из дома. Чон Ильчин удручен тем, что разлучен с отцом и не может выполнить свой сыновний долг, не может и помышлять о карьере чиновника и обречен на скитания по свету. Он хочет стать королем потому, что только король имеет право распоряжаться жизнью всех своих подданных без различия сословия или чина. Он уверен, что ему удастся стать королем и уж тогда-то он поставит Чонов на колени!

Настоятель понимает, что перед ним юноша с омраченным сознанием, и берется помочь ему устранить «причину» страданий. Он знакомит его с наставником — молодым странствующим монахом, во внешности которого поражает одна деталь — отсутствие левого уха. Объявив юноше, что перед ним посланник неба, которого нужно слушаться и который приведет его к предначертанной судьбе, настоятель отправляет учителя и ученика в странствие.

Образ Одноухого взят автором из древней легенды о бодисатве Ананьягамин, где идет речь о монахе с отрезанным ухом, которого встретил некий буддийский подвижник в китайском монастыре. Монах попросил подвижника построить ему дом на родине, в одном из уездов государства Силла. Вернувшись в Корею, подвижник забыл о монахе. Но тот напомнил ему об обещании, явившись во сне. Приехав в родной уезд монаха, подвижник увидел под каменным мостом каменную статую Будды с отбитым ухом, очень похожую на того монаха, которого он встретил в Китае. Подвижник выстроил ему храм на вершине горы Наксан.

Читатель должен понять, что Одноухий монах — это и есть бодисатва, отказавшийся от нирваны и спустившийся на землю, чтобы вразумить людей, помочь им познать истину. Путь Чон Ильчина долог, десять лет он носит за монахом узелок и надеется, что тот когда-нибудь поможет ему стать королем. А монах ходит из поселка в поселок, из дома в дом, посещает только богатых, сильных и удачливых людей и гадает им по чертам лица. «У тебя особые глаза, — говорит он одним. — Через несколько лет ты станешь министром». «Судя по твоему подбородку, ты обязательно получишь в будущем генеральский чин», — говорил он другим. «Для могил предков, — говорил он третьим, — выбраны удачные места. Эго принесет тебе добро, ты станешь знатным и богатым».

Если кто-нибудь сомневался и напоминал монаху о своем низком происхождении и о том, что в Корее ценится только родовитость и знатность, то посланец неба парировал такие возражения многозначительной фразой: «Если судьба отвернется, то ни родовитость, ни знатность не помогут».

Похоже на то, что бодисатва стремился возродить в людях их природные свойства, освободив их от соблюдения конфуцианских правил, настраивал против авторитарной власти.

Суть чань-буддизма состоит в том, что человека озаряет состояние полного бесстрашия, отсутствия желаний и страстей, всех эмоций — приятных и неприятных. Отдыхая в горах, Учитель и Ученик ведут длинные диалоги, загадывают друг другу странные загадки, устраивая таким образом себе психотренинг, цель которого — освобождение от привязанностей к внешним ценностям.

Однако за десять лет странствий Чон Ильчин так и не достиг просветления. Его мирское суетное желание стать королем еще более окрепло, и потому монах отдает его новому Учителю, человеку сильной воли и великих желаний, — вождю повстанцев Хон Геннэ. Из истории известно, что он объявил себя родоначальником новой династии и что в числе его единомышленников были люди, которые по разным причинам не могли быть приняты на службу. Что же касается Чон Ильчина, то его первое столкновение с новым королем оказалось трагичным. Вождь повстанцев просто отрубил ему голову.

В повести — это подано как прерванное внезапное озарение героя. Чань-буддизм учит, что озарение бывает постепенным, бывает и внезапным. Чон Ильчин прозрел внезапно. В осажденной крепости повстанцы отрубили голову солдату королевских войск и, перебросив ее через стену крепости, крикнули осаждавшим: «Шлем вам голову верноподданного!»

Увидев это, Чон Ильчин со вздохом сказал, что лучше бы было ему жить где-нибудь в шалаше в горах. Так пришло внезапное освобождение от мирских желаний. Но в тот же момент он умер, так как рассерженный его словами Хон Геннэ снес ему голову. Солдаты подложили взрывчатку под стены крепости, и она пала.

Исторические события, описанные Син Чхэхо в повести, представляют собой объективную картину действий повстанцев. Син Чхэхо описывает подлинные места, где развертывались события, называет реальных лиц — действительных помощников вождя восстания — начальника штаба У Гунчхина и командира Ким Чхандэ.

Автор не сочувствует повстанцам. Сопереживая страданиям униженных, он не одобряет братоубийственную войну. С его точки зрения, всякое убийство соотечественника преступно. Син Чхэхо подробно описывает ужасную бойню, которую учинили королевские войска на родине Чон Ильчина в городе Чхольсане, и с удовольствием отмечает, что род героя был сохранен, поскольку король принял во внимание заслуги их предка генерала Чон Бонсу, защитившего Корею от маньчжуров.

Оставаясь сыном своего времени, Син Чхэхо воспевает гражданский подвиг старого генерала и порицает его потомка Чон Ильчина, внесшего смуту и горе в жизнь родного края.

Литература о писателе

Иванова В И. Новая проза Кореи. — М., 1987.— С. 85—114.

ЧО МЁНХИ (1894–1942)

Писатель, поэт, публицист, журналист, критик, чье творчество теснейшим образом связано со становлением и развитием пролетарской литературы в Корее, Чо Мёнхи (псевдоним Пхесок) родился в крестьянской семье в деревне Пёк’амни провинции Северный Чхунчхон. Большую роль в формировании мировоззрения будущего писателя сыграл старший брат — ученый и поэт. Чо Мёнхи окончил среднюю школу в Сеуле. В поисках работы скитался по селам, городам, рудникам, где познакомился с жизнью рабочих и крестьян. Для продолжения образования уехал в Токио, поступил на философский факультет Токийского восточного института. Увлекался творчеством Р Тагора, М Горького. В 1928 г. из-за усилившегося террора против прогрессивной корейской интеллигенции вынужден был эмигрировать. Уехал в Советский Союз. Жил и работал в Хабаровске, Уссурийске и др., писал, преподавал в техникумах, в партийной школе, сотрудничал в газете «Авангард», журнале «Родина трудящихся». По предложению К. Федина на Первом съезде советских писателей был принят в члены Союза советских писателей.

В начале своей литературной деятельности Чо Мёнхи писал стихи, иногда близкие к произведениям символистов («Сенсация», «Утро», «Обезьяна родила детеныша»). Вскоре он влился в ряды сторонников «школы нового направления», защищавших в литературе идеи освобождения пролетариата, а затем присоединился к Корейской федерации пролетарского искусства. Его прозаические произведения, главным образом рассказы, отличаются острокритическим подходом к действительности.

Первый рассказ «В землю» написан в 1925 г. Затем последовали «Низкое давление», «Новые нищие», «Деревенские люди», «Летняя ночь» и др, всего более десяти рассказов, которые воссоздают яркие картины жизни Кореи под гнетом колонизаторов. Писатель образно говорит о том, что барометр общественной жизни упал, надвигается гроза, которая должна смести, смыть всю грязь, все пороки.

Наиболее известен большой рассказ «Река Нактонган» (1927) о судьбе революционера Пак Сонуна, сына простого крестьянина, о его борьбе за освобождение народа, вынужденного, как и автор рассказа, эмигрировать из Кореи. В образах Пак Сонуна и Розы, названной в честь Люксембург, писатель воплотил черты подлинных борцов за счастье народа Произведение глубоко оптимистично. Хотя главный герой погибает, остается чувство уверенности, что дело, за которое он боролся, восторжествует.

В последний период своего творчества Чо Мёнхи возвратился к поэзии, но к поэзии реалистической В 1929 г. он написал стихотворение в прозе «Попранная Корея», взволновавшее сердца миллионов читателей.

Произведения Чо Мёнхи

Нактонган: Рассказы — М. Сов. писатель, 1966,— 110 с.

[Стихи] // Востоковедение — № 11 — Учен зал ЛГУ им. А А Жданова, — Л., 1985 — С. 97—106.

Литература о писателе

Галкина Л. В. Мир природы в ранней лирике Чо Мёнхи (1894–1942) // Востоковедение. — № 11.— Учен. зап. ЛГУ им. А. А. Жданова. — Л., 1985.— С. 97—106.

Цой Е Вместо послесловия // Те Мен Хи Нактонган, — М., 1966.— С. 106–110.

ЛИ ГИЕН (1895–1984)

Один из основоположников современной корейской литературы Ли Гиен (псевдоним Минчхон) родился в 1895 г в деревне Хверён (провинция Южная Чхунчхондо) в семье обедневшего дворянина. Средств семье едва хватило, чтобы будущему писателю дать закончить пятилетнюю начальную школу По окончании школы Ли Гиен около пяти лет колесил по стране, работал фузчиком, рабочим и т. д., знакомился с жизнью народа. Стремление получить образование заставило его в 1922 г. уехать в Японию, где он изучал английский язык, западную литературу, Познакомился с произведениями русской классики. В 1923 г. возвратился на родину и занялся литературной деятельностью. В 1925 г. за рассказ «Тайное письмо брата» был удостоен премии. С этого времени становится профессиональным писателем.

Творчество писателя развивалось в русле демократической литературы. В ранних рассказах Ли Гиена преобладают трагические мотивы. С рассказа «Минчхон» («Деревня простолюдинов», 1925 г.) Ли Гиен становится бытописателем корейского крестьянства, а Минчхон — его псевдонимом.

Работа в секретариате Корейской федерации пролетарского искусства оказала влияние на идейное содержание творчества писателя. Конец 20-х — начало 30-х гг. — чрезвычайно плодотворный период в творчестве Ли Гиена: им написано много рассказов, повести, роман. Если в ранних рассказах он — обличитель социального зла, теперь в его произведениях начинает звучать (и чем дальше, тем сильнее) призыв к борьбе за изменение существующего строя. В рассказе «Вон Бо» (1928) впервые появляется тема борьбы за право человека жить в нормальных человеческих условиях. В нем с большой художественной силой утверждаются идеи гуманизма.

В рассказе «Поселок бумажной фабрики» (1930) впервые показана сила сплотившихся рабочих, организовавших забастовку на фабрике, сделана попытка раскрыть влияние капиталистических отношений на жизнь людей, на формирование их характеров. В этом же рассказе он впервые рисует передовых и мужественных представителей интеллигенции, вставших на сторону народа. Рассказ был признан одним из лучших среди рассказов претрессивных корейских писателей 1925–1931 гг.

После этого рассказа Ли Гиен вновь обращается к близкой ему теме — жизни корейской деревни. В повести «Огонь на стерне» (1933) автор показал жизнь корейской деревни со всеми ее бедами и горестями, особенностями быта, с глубоким знанием нарисовал образы крестьян. В повести отчетливо показана классовая дифференциация деревни.

Во второй половине 30-х гг. в Корее усилилась национально-освободительная борьба. Японские колонизаторы ответили на выступления народа военно-полицейским террором. Были разогнаны многие демократические организации. В 1934 г. были арестованы почти все члены Корейской федерации пролетарского искусства, в том числе Ли Гиен. В 1935 г. департамент культуры объявил о «самороспуске» федерации. Сократилось число литературных журналов демократического направления. После выхода из тюрьмы Ли Гиен долго не мог найти работу Это был очень сложный период в жизни и творческой деятельности писателя. Но он продолжает писать и создает цикл произведений, посвященных интеллигенции. Цикл начинается романом «Труд человечества» (1936), в котором высмеяна проповедь «самовоспитания» и «самоусовершенствования», выдвигаемая идеологами мелкой буржуазии как средство достижения свободы личности.

В рассказе «Поминки» (1936) показано, как позиция стороннего наблюдателя за борьбой народа ведет к духовному перерождению интеллигенции, к ренегатству. В рассказе «Философия отсталых людей» (1938) выведен образ мещанина, потерявшего свой идеал и превратившегося в обыкновенного обывателя. Но самое страшное Ли Гиен видит в идейном перерождении, моральном падении интеллигенции. Трусость, беспринципное приспособление приводят к предательству главного героя рассказа «Кресало» (1939).

В конце 30-х — начале 40-х гг. Ли Гиен создает много новых произведений, посвященных корейской деревне, в которых раскрывает всесилие ростовщичества, разорение арендаторов и переход их в ряды сельского пролетариата. По-новому показана в них роль и значение интеллигенции в народном движении. В наиболее крупном произведении этого периода романе «Новь» (1938) вскрывается антинародная сущность феодально-колониального строя Кореи.

После освобождения Кореи Советской Армией в 1945 г. началась новая эра в развитии корейской литературы. В становлении современной корейской литературы ведущая роль принадлежала корейским демократическим писателям. С созданием Ассоциации деятелей литературы и искусства Северной Кореи Ли Гиен избирается ее председателем. С этого времени начинается новый этап в творческой деятельности писателя. В рассказах, написанных в 1946 г.: «Начало весны», «Нужны руководители», «Возрождение», показана атмосфера строительства новой жизни в стране, проблемы и трудности, вставшие на этом пути.

В 1948 г. Ли Гиен создал первое большое художественное произведение новой корейской литературы — роман «Земля».

1950–1953 гг. — годы Отечественной освободительной войны корейского народа — в творчестве писателя отмечены большой публицистической деятельностью. Теме войны посвящены многочисленные статьи и рассказы: «Возмездие», «Селение у реки» и другие.

В 1954–1957 гг. написаны два тома трилогии «Туманган», третий том закончен в 1961 г. Исторический роман, посвященный антифеодальной и национально-освободительной борьбе в Корее с конца XIX в. по ЗО-е гг. XX в. В 1963–1965 гг. Ли Гиен написал роман «Судьба одной женщины». Как он пишет в предисловии к роману, книга написана для молодежи.

1970-е — 1980-е гг. — период публицистической деятельности писателя.

Ли Гиен был крупным политическим и общественным деятелем. В 1946 г. он был избран депутатом Народного собрания, затем членом Временного народного комитета Северной Кореи. В 1948 г. избирается членом президиума Верховного народного собрания. Ведет большую работу во Всемирном Совете Мира. Неоднократно представлял корейскую общественность на международных съездах и конференциях в защиту мира.

Родная сторона (1933–1934)

Роман «Родная сторона» с конца 1933 г. начал печататься в газете «Чосон ильбо» («Вестник Кореи»). После выхода в свет в 1934 г. сразу завоевал признание читателей и был пять раз переиздан до освобождения Кореи (1945) и дважды после. Ли Гиен считал это произведение вершиной своего творчества в период до освобожденной Кореи.

Само название романа «Родина» («Родная сторона») говорит о том, что автор, рассказывая о жизни крестьян одного села, хотел показать жизнь крестьянства всей Кореи. Его герои — обобщенные образы корейских крестьян и условия их жизни — типичные для корейских сел того периода.

Автор резко критикует суеверия, невежество, дикие обычаи старины, религиозность, горячо выступает за просвещение народа и задачу эту возлагает на интеллигенцию, считая, что интеллигенция возглавит народ в борьбе за социальную справедливость. В этом нашла отражение революционно-демократическая, народническая точка зрения Ли Гиена на борьбу народных масс в аграрной, колониальной Корее. В образе героя романа — Ким Хичжуна, сына крестьянина, вернувшегося в деревню по окончании Токийского университета, автор показал борца за интересы крестьянства. Он стремится помочь крестьянам создать условия для лучшей жизни и первым шагом на этом пути считает просвещение народа. Герой идет в народ — начинает работу среди крестьян: развертывает агитационную деятельность, организует вечернюю школу для крестьян. Но скоро понимает, что дело не только в образовании. Ким Хичжун сумел убедить крестьян выступить против управляющего. Так интеллигент-просветитель становится вождем забастовки крестьян-арендаторов. Но крестьяне, покорные вековому рабству, в критический момент готовы отказаться от борьбы. И Ким Хичжун понимает, что изменить мировоззрение крестьян без материального подкрепления новых идей, идей, которые он пытается донести до односельчан, невозможно.

Через образ героини романа Гап Сук Ли Гиен впервые в своем творчестве показал пробуждение самосознания корейской женщины, ее протест против векового бесправия простого народа, закабаления женщины.

Впереди предстоит еще долгая борьба и за крестьянство, и против колониально-феодального господства в стране. Но роман заканчивается оптимистично.

Земля (1946)

Роман «Земля» продолжает крестьянскую тему в творчестве Ли Гиена, показывая коренные социальные изменения, происшедшие в корейской деревне и судьбах крестьян в условиях демократической Кореи. Критики тех лет отмечали влияние на роман Ли Гиена творчества М. А. Шолохова, и в частности его романа «Поднятая целина». По стилю роман написан в традициях корейского социального романа тридцатых годов. В основе романа лежат реальные события.

Герой романа Квак Пави — крестьянин, переживший в колониальной Корее разорение отца, тюремное заключение, гибель родных и ставший «одиноким, горемычным скитальцем, нищим батраком». В условиях освобожденной Кореи происходит духовное перерождение «последнего человека» деревни, сносившего побои хозяев, терпеливо подчинявшегося обстоятельствам, в полновластного хозяина своей судьбы, признанного вожака односельчан. Квак Пави становится опорой новой «демократической» власти на селе. С освобождением страны счастье пришло и к другим героям романа, получившим землю, прежде арендуемую ими у помещика.

Ли Гиен поднимает в романе еще одну важную проблему, о которой он неоднократно писал раньше, но решение которой возможно только в условиях освобожденной Кореи, — проблему равноправия женщин. По конфуцианскому догмату — вечная раба: отца, мужа, во вдовстве — старшего сына, она становится полноправным хозяином своей судьбы. Такова любовь и будущая жена Квак Пави — Сун Ок. Помещик разорил ее отца и забрал девушку в наложницы. Она пыталась покончить с собой, но ее спасли. В свободной Корее Сун Ок начинает работать в женской бригаде на поднятии целинных земель, затем становится председателем сельского женского союза. Находит друзей и личное счастье.

Основное внимание в романе автор уделяет показу коллективной борьбы за построение новой жизни и формированию в процессе коллективного труда нового человека с новым мировоззрением. Руководит этой работой партия через своих представителей на местах. В романе это председатель волостного комитета Трудовой партии Кан Гюн. Его образ — дальнейшее развитие образа партийного руководителя в творчестве Ли Гиена.

Роман «Земля» — первое серьезное осмысление и отражение в художественном творчестве всего нового, что привнесло в жизнь корейского крестьянства освобождение страны и установление народной власти. Роман неоднократно переиздавался в Корее. Переведен на русский, болгарский, китайский, монгольский, японский языки, языки народов Советского Союза.

В 1960 г. вышел в свет второй том романа, в котором прослежены судьбы героев романа в период Отечественной освободительной войны корейского народа (1950–1953).

Произведения Ли Гиена

Вон Бо; Дождь; Тайное письмо: Рассказы / Пер. Е. Тё Ц Тайное письмо. — М., 1960. — С. 117–157.

Земля: Роман / Пер. Е. Тё, Ю. Карасева; Предисл. А. Первенцева. — М.: Изд-во иностр. лит., 1953. - 486 с.

Рождение мира: Рассказ // Рождение мира, — М., 1956,— С. 47–60.

Родная сторона: Роман / Пер. А. Хана, Д. Приемского; Предисл. В. Ивановой. — М.: Худож. лит., 1967. - 438 с.

Судьба одной женщины: Роман / Пер. Хван Чан Сика и Хван Сон Сана. — Пхеньян: Изд-во лит. на иностр. яз., 1964,— 200 с.

Ченлима корейского народа: Очерк. — Пхеньян: Изд-во лит. на иностр. яз., 1959.— 53 с.

Литература о писателе

Иванова В. И. Ли Ги Ен. Жизнь и творчество, — М.: Изд-во вост, лит., 1962.— 101 с.

Ли Вал Н. Взгляды прогрессивных писателей Кореи на литературу и искусство, 20—30-е годы // Проблемы теории литературы и эстетики в странах Востока, — М., 1964.— С. 265–284.

Цой Е. М. Отражение великих перемен в корейской деревне в романах Ли Ги Ена. — М.: Изд-во вост, лит., 1955. — 67 с.

ЧХВЕ СОХЭ (1901–1932)

Чхве Сохэ (настояшее имя Чхве Хаксон) принадлежит к числу писателей, с именами которых связано становление и развитие литературы в современной Корее. Он родился в уезде Совджин в бедной семье, окончил всего три класса школы. В 1917 г. уехал в поисках работы в СевероВосточный Китай, был рабочим, домашним учителем, продавцом соевого творога. В 1923 г., возвратившись в Корею, Чхве Сохэ принял активное участие в литературной жизни. Вместе с видными писателями и поэтами Ли Гиеном, Сон Еном, Ли Санхва и др. стал одним из организаторов «школы нового направления», а затем, в 1925 г., — Корейской федерации пролетарского искусства (KAPF).

Первый рассказ Сохэ «Родина» (напечатан в 1924 г.) открыл большую серию произведений о жизни корейских переселенцев: «Исповедь беглеца», «Тринадцать вон», «Тоска о родине» и др. Лучшее произведение этого цикла «Исповедь беглеца» построено в форме писем переселенца Пака к другу. Он пишет, что не выдержал мучений и ушел, оставив семью. Но он не бежал, он ушел, чтобы «уничтожить тех, кто пытается одурманивать таких, как я», пишет Пак.

В более поздних рассказах — «После наводнения», «Голод и убийство», «Смерть Пак Тора» — писатель показал пока еще стихийные и единичные выступления простых людей против угнетателей.

Творчество Чхве Сохэ глубоко народно, в нем выражен протест писателя против насилия и угнетения, живой интерес к судьбе тружеников.

Произведения Чхве Сохэ

Исповедь беглеца: Рассказы, — М.: Гослитиздат, 1960. — 173 с.

Сборник рассказов. — Пхеньян: Изд-во лит. на иностр. яз., 1957,— 112 с.

Литература о писателе

Еременко Л. Цой Со Хэ // Цой Со Хэ. Исповедь беглеца, — М., 1960. — С. 3—10.

ЛИ САНХВА (1901–1943)

Известный корейский поэт, учился в Сеуле и Токио, где познакомился с европейской литературой. На первых его произведениях, опубликованных в начале 20-х гг. в буржуазном литературном журнале «Белый прилив», — «Печаль времен упадка», «Больная фантазия», «Мадонна», «Гимн отрицанию» — сказалось влияние европейского символизма. Однако уже в 1923 г. поэт порвал с кружком «Белый прилив» и стал одним из организаторов литературной группы «Пхасюола», программа которой «изучение и развитие пролетарской культуры для освобождения пролетариата». В 1925 г. он вошел в Корейскую федерацию пролетарского искусства (KAPF).

Расцвет творчества Ли Санхва относится к 1925–1926 гг., когда им бьио создано много стихотворений, и по сей день остающихся лучшими, — «Поэту», «К морю», «Душа, жаждущая бури». «Как и сто и тысячу лет назад, — говорит поэт, — в сердцах людей все еще живет проклятая покорность. Скорее бы грянула буря, уничтожила бы людскую робость и покорность, развеяла бы мрак, окутавший землю». К 1926 г относится стихотворение «Придет ли весна на отнятые поля?», выразившее ненависть корейского народа к иноземным поработителям.

Произведения Ли Санхва

[Стихи] / Пер. В.Журавлева // Современная корейская поэзия. — М., 1950,— С. 131–132. [Стихи] / Пер. А. Жовтиса, П. Пак Ира // Корейские лирики. — Алма-Ата, 1958,— С. 241.

НА ДОХЯН (1902–1927)

Известный новеллист и журналист, видный представитель литературы критического реализма, продолжатель традиций обличительной корейской литературы конца XIX — начала XX в. На Дохян (наст, имя На Бин) родился в Сеуле в семье врача. После окончания средней школы поступил в медицинский колледж. Не закончив его, уехал в Токио для получения литературного образования. По возвращении на родину целиком посвящает себя литературной деятельности, сотрудничает во многих газетах и журналах. В своем творчестве и взглядах придерживался нейтральной позиции. В 1925 г. опубликовал статью, которая так и называлась: «Нет необходимости называться буржуазными или пролетарскими». Одно время сблизился с кружком, группировавшимся вокруг реакционно-романтического журнала «Пэкчо», но в то же время не отрицал и пролетарской литературы. За короткий срок литературной деятельности (1921–1926) опубликовал два романа («Грезы» и «Мать»), множество рассказов, стихов, критических статей и рецензий.

Ведущая тема творчества На Дохяна — тяжелая жизнь тружеников, произвол и бессердечие власть имущих, измельчание личности в буржуазном обществе. Его произведения полны драматизма и безысходности. В рассказе «Водяная мельница» изображен типичный для Кореи тех времен случай: помещик Син Чхигю соблазняет жену своего арендатора Ли Панвона и прогоняет его с арендуемого клочка земли. В порыве отчаяния Ли Панвон убивает жену и себя. В рассказе «Мальчишка из людской» показана жизнь одиннадцатилетнего сына кухарки из богатого дома, мало чем отличающаяся от жизни Ваньки Жукова.

Творчество На Дохяна, его критическая устремленность, искренний демократизм, правдивое изображение действительности оказали неоспоримое влияние на многих прогрессивных писателей Кореи 20—30-х гг.

Произведения На Дохяна

Из дневника трамвайного кондуктора; У мельницы. Новеллы / Пер. В. Мокляка // Жили такие люди, — М., 1971,- С. 16–32.

Литература о писателе

Морозов И. А. О некоторых художественных особенностях новелл На Дохяна (1902–1927) // Теоретические проблемы изучения литератур Дальнего Востока. Тез. двенадцатой науч. конф. (1986; Москва). — М., 1986,- Ч. 2,- С. 289–292.

Тэн А.Н. Проза На До Хяна (1902–1927) // Гуманитарные науки, — Караганда, 1975,— Вып. II, — С. 49–53.

КИМ СОВОЛЬ (1903–1935)

В поэзии первой половины 20-х гг. видное место занимает Ким Соволь (наст, имя Ким Чонсик), один из наиболее самобытных поэтов Он прожил недолгую и нелегкую жизнь. Поэт родился в приморской деревушке провинции Северная Пхенан в бедной семье, занимавшейся крестьянским трудом. Воспитанием его занимался дед — человек образованный. В 1921 г. Ким Соволь закончил среднюю школу, некоторое время учительствовал, затем уехал в Японию с целью продолжить образование. Поступил в Коммерческий институт в Токио, но уже в 1923 г. вернулся на родину долгие поиски работы, попытки заняться литературным трудом, найти работу в сеульских издательствах. В 1925 г. поэт уезжает в деревню Квансан, где преподает и занимается литературной деятельностью.

Творчество Ким Соволя совпало с переломным периодом истории корейской культуры. В нем отразились эстетические представления корейской поэзии начала века и в то же время оно представляет заметный этап эволюции национальной поэтической традиции в новых исторических условиях. Поэт относился к литераторам, формально не принадлежавшим ни к каким группировкам и школам, но откликавшимся на все серьезные события своего времени. В стихах поэта соединились традиционность и актуальность. Они проникнуты любовью к отчизне, в них отражены ощущение радости бьггия, тоска по родине и любимой, величие человеческого труда, мысли и чувства простых людей. Стихи поэта простые и мелодичные, чаруют тонким лиризмом, богатством поэтических красок, глубиной и свежестью. Он — замечательный мастер формы. Традиционность и современность отразились и в форме его стихов — сочетание традиций классического стихосложения и только начинавшего развиваться свободного стиха.

Стихи Ким Соволя чуть-чуть печальны — с грустью вспоминает о родных краях («Родные», «В Сакчу-Кусон», «Весенние холмы», «Скучаю по дому»), о далекой возлюбленной («С горы», «Чужбина»), Но сквозь дымку грусти ощущается вера поэта в человека, в его силы, во всемогущество его труда («Человек с ношей», «Доброе утро»). В последних его произведениях звучит глубокая скорбь о бедственном положении корейского народа, угнетенного японскими захватчиками («Засуха»), но одновременно напоминание о подвигах корейского народа, сражавшегося за свою независимость, и вера в то, что народ поднимется на борьбу.

За десять лет творческой деятельности поэтом написано более двухсот стихотворений, вошедших в сокровищницу духовной культуры корейского народа и оказавших глубокое влияние на дальнейшее развитие всей корейской поэзии.

Произведения Ким Соволя

[Стихи] / Пер. А.Жовтиса. П. Пак Ира // Корейские лирики, — Алма-Ата, 1958.— С. 224–240.

[Стихи] / Пер. Г. Ярославцева // Песнь свободы: Восточный альманах. — М., 1984. — Вып. 12. — С. 9–16.

[Стихи] / Пер. А.Жовтиса // Луна в реке, — Алма-Ата, 1975.— С. 132–135.

Цветок багульника: Стихи / Пер. А.Жовтиса, П.Пак Ира. — М.: Изд-во вост, лит., 1962. — 130 с.

Литература о писателе

Галкина Л. В. Жизнь и творчество корейского поэта Ким Чжонсика-Соволя (1903–1934): Автореф дисс… канд. филол. наук, — М., 1979.— 18 с.

Галкина Л. В. О традициях и новаторстве в творчестве корейского поэта 20—30-х гг. XX в. Ким Соволя // Литературы стран Дальнего Востока, — М., 1979.— С. 124–130.

СОН ЁН (1903–1976, по другим сведениям — 1979)

Сон Ён (настоящее имя Сон Мунхон) — драматург, государственный и общественный деятель, лауреат Народной премии 1959 г. (КНДР).

Родился 24 мая 1903 г. в Сеуле в семье чиновника. В ранней юности Сон Ён остался единственным кормильцем большой семьи. В поисках заработка ему пришлось сменить много профессий: был и рабочим, и служащим в разных конторах.

1920-е гг. в истории корейской литературы — время становления демократической литературы. Появляется целая плеяда молодых писателей, посвятивших свое творчество жизни простого народа. В 1922 г. они создают первую в стране пролетарскую литературную организацию — общество «Ёмгунса» («Искра»). Одним из основателей общества был почтовый служащий Сон Ён. Общество ставило своей целью изучение и развитие пролетарской культуры, которая могла бы содействовать освобождению пролетариата. Ими был основан журнал «Ёмгун», в первых номерах которого Сон Ён опубликовал рассказ «Мрачная деревня» и пьесу «Цветы тополя».

В 1924 г. возникает первая пролетарская театральная труппа также под названием «Ёмгун», сыгравшая большую роль в становлении прогрессивного реалистического театра в Корее. Возглавляет ее Сон Ён.

В 1925 г. наряду с ведущими демократическими писателями Сон Ён принимает активное участие в создании Корейской федерации пролетарского искусства (KAPF), которая полностью приняла программу общества «Ёмгунса». В дальнейшем Сон Ён становится редактором журналов «Корейская литература и искусство», «Литературное творчество», «Массы» и др.

Стоявший у истоков современной корейской драматургии, Сон Ён своими многочисленными сатирическими комедиями в значительной степени определил социальную направленность и литературно-художественный уровень корейской драматургии 1920—1930-х гг. Обличению феодально-сословных предрассудков, буржуазных нравов, колониального господства японских империалистов в Корее посвящены пьесы «Белые сапожки» (1922), «Почему погибают комары» (1925), «Хван Гымсан» (1934), антинародная сущность компрадорской буржуазии высмеяна в одной из лучших сатирических комедий конца 20-х гг. «Отменить все встречи», а также в комедиях «Новый управляющий» (1932) и «Горные люди» (начало 30-х гг.).

В этот период им написан ряд рассказов. По остроте социальной направленности и тематике выделяется рассказ «Доменная печь» (1925), считающийся первым прозаическим произведением корейской литературы, полностью посвященным рабочему классу. Действие рассказа автор перенес в Японию. Рабочие чугунолитейного завода выступают против несправедливой системы оплаты труда. Выступления носят еще стихийный характер, действия рабочих не до конца осознаны, но автор показал, какую большую силу имеют рабочие массы, поднявшиеся на борьбу. Следующим шагом в развитии пролетарской тематики в корейской литературе был рассказ Сон Ёна «Представитель артели каменотесов» (1927), в котором описаны первые шаги рабочего движения в Корее. Сон Ён раньше других писателей увидел пробуждение рабочего класса Кореи, что и показал в своем рассказе. Широкое социальное звучание получили два других рассказа Сон Ёна — «Индийский солдат» (1927) и «В перерыве между сменами» (1930), в которых Сон Ён впервые в корейской литературе поднял темы международной солидарности пролетариата и союза рабочих колонии и метрополии в борьбе за истинную свободу Действие рассказа «Индийский солдат» развертывается в Китае в период китайской революции 1925–1927 гг. Герой, Чэнь Инши, убежденный революционер, руководитель организации демократической молодежи, попадает в тюрьму, где его охраняет индийский солдат — «жертва и послушный раб английских колонизаторов». Чэнь Инши показывает индийскому солдату его истинное положение: китайца сторожит он, но внутри тюрьмы, а снаружи их обоих сторожат английские солдаты, т. е. положение их по существу равное, а это создает условия для их объединения. В рассказе «В перерыве между сменами» затронут больной для корейцев вопрос — взаимоотношения между простыми людьми Японии и Кореи. Сон Ён, как он пишет сам, хотел, хотя бы намеком, «довести до читателя» идею дружбы и союза рабочих Кореи и Японии в борьбе за жизненные права. И в рассказе он сумел показать, что основа для такого союза существует — одинаковое социальное положение при всем внешнем различии. Оба эти рассказа заняли особое место среди произведений современной литературы и до освобождения Кореи (1945) оставались единственными в своем роде.

В конце 1930-х — начале 1940-х гг. в атмосфере усиливающихся цензурных ограничений Сон Ён обращается к событиям исторического прошлого — создает одну из наиболее значительных пьес этого периода, историческую драму «Ким Саккат» (1938) о жизни корейского поэта-сатирика XIX в.

После освобождения Кореи (1945) создается новая литература Ведущая роль в ее становлении и развитии принадлежала корейским пролетарским писателям. После создания Союза корейских писателей Сон Ён становится членом его Центрального правления. Сон Ён — видный государственный и общественный деятель: член президиума Верховного народного собрания КНДР, председатель Общества культурной связи с заграницей.

После 1945 г. основные темы творчества писателя: становление народной власти, разоблачение идеологии и морали врагов новой жизни, показ новых людей, строящих социализм. Пьесы Сон Ёна стали вехами в развитии корейской драматургии: «Народ защищает родину» (1947), «Сестры» (1949), большой успех имели одноактные комедии «Два домика на отшибе», «Правитель уезда Кымсан» (1949). В период Отечественной войны (1950–1953) он создает ряд очерков и одноактных пьес о героях войны «Все на фронт» (1951), «Его любимая песня» (1952), «Неодолимая сила» (1952) и др.

С конца 50-х гг ведущей темой в творчестве Сон Ёна, как и ряда других писателей и драматургов, становится тема антияпонской вооруженной борьбы корейских партизан. Пьесы «Пэктусан виден отовсюду» или «Патриот» (1956), драма «Феникс» (1959), «Я снова перехожу реку» (1959), «Остров Канхвадо» (1955), «Пульсачо» (1959).

Судьбам народа Южной Кореи Сон Ён посвятил пьесу «Мать» (1949), восстанию народа Южной Кореи против режима Ли Сынмана в 1960 г. — «Взорвался вулкан гнева» (1960).

В 1960-х гг. драматург снова возвращается к исторической тематике — историческая драма «Пак Ёнам» (1962) о крупнейшем корейском ученом, писателе XVIII в.

Пьесы Сон Ёна ставили многие театры страны, их экранизировали — фильм «Патриот» (1959), по либретто Сон Ёна созданы музыкально-хореографические поэмы «Расскажи, тайга!», «Патриот» и др., по мотивам пьесы «Патриот» в 1959 г. был поставлен балет «Красное знамя»

Произведения Сон Ёна

Вечер радостного дня; Учителя прогнали: Новеллы / Пер. А. Артемьевой // Жили такие люди. — М., 1971,- С. 40–46.

Остров Канхвадо: Пьеса в 5 действ., 6 карт. — Пхеньян: Изд-во лит. на иностр. яз., 1957. — 90 с.

Литература о писателе

Сон Ён // Жили такие люди. — М., 1971,— С. 112–113.

КАН ГЁНЭ (1906–1944)

Видное место среди прогрессивных писателей 20—30-х гг. принадлежит писательнице Кан Гёнэ Родилась в бедной крестьянской семье в деревне Сонхва провинции Хванхэ. Вскоре родители переехали в г. Чанён Девочка рано лишилась отца, а после замужества матери жизнь ей была не в радость. Шестнадцати лет покинула дом отчима и уехала в Пхеньян, где поступила в Христианскую среднюю школу. Однако за участие в школьной забастовке против колониальной системы воспитания и обучения была исключена из школы. В 1929 г. вместе со многими тысячами корейцев, бежавших из своей страны в поисках работы, она уехала в Северо-Восточный Китай, где жила до 1939 г. Творческий путь писательницы начался в 1931 г. романом «Мать и дочь» Затем последовали: роман «Проблема человечества» (1934), повесть «Подземная деревня» (1936) и около 15 рассказов — «Отец и сын», «Эта женщина», «Огород», «Тьма», «Наркотики» и др. В 1936 г. Кан Гёнэ тяжело заболела, лишилась зрения и слуха и писать больше не могла.

В произведениях Кан Гёнэ отражена жизнь самых различных слоев корейского общества, но с наибольшей симпатией и сочувствием она писала об угнетенных и обездоленных. Писательница не только показывала страдания народных масс, но и стремилась показать им путь борьбы за освобождение.

Проблема человечества (1934)

Действие романа развертывается в конце 20-х — начале 30-х гг. В нем показана картина нищенской жизни крестьянства, расслоение корейской деревни, рост пролетариата, развитие его классового сознания и начало революционной борьбы. На примере семьи помещика Ден Токхо писательница воссоздала быт помещиков — праздность, лень, разврат, безжалостная эксплуатация слуг.

Герои романа — дети разоренных помещиком крестьян — Чотче, Сон Би, Кан Нани рано столкнулись с суровой действительностью. Сначала они забиты нуждой и безропотны, затем стихийно и неумело протестуют против произвола помещика. Судьба вынуждает их уйти в город. Автор рисует безрадостную жизнь городской бедноты, фабричных рабочих. Герои постепенно превращаются в сознательных борцов против угнетателей. Тяжелые условия работы на фабрике подкосили здоровье Сон Би, и она умирает. Чотче клянется отомстить за ее смерть, отдать все силы делу освобождения народа.

Как и во всех почти произведениях того периода, в романе затронута проблема интеллигенции и ее участия в революционной борьбе, но Кан Гёнэ, в отличие от других писателей, не считает интеллигенцию способной быть до конца преданной борьбе за освобождение народа. Рабочий у нее неизменно более стойкий и даже более политически грамотный, чем представитель интеллигенции.

Кан Гёнэ видит проблему человечества в том, чтобы смести все преграды на пути людей к грядущей свободной и счастливой жизни. И она считает, что эта проблема будет решена. Ее решают люди, которые, подобно Чотче, вступили на путь борьбы и смело идут впереди. Так заканчивает писательница свой роман — одно из наиболее интересных произведений корейской литературы.

Произведения Кан Гёнэ

Проблема человечества / Пер. А. А. Артемьевой. — М.: Гослитиздат, 1955.— 253 с.

То же // Избранные произведения писателей Дальнего Востока, — М., 1981.— С. 134–326.

Литература о писательнице

Артемьева А. А. Кан Гён Э и ее роман «Проблема человечества» // Кан Гён Э. Проблема человечества, — М., 1955.— С. 3–8.

ЧО ГИЧХОН (1913–1951)

Чо Гичхон (Чо Ги Чен, Те Ги Чен) родился в бедной крестьянской семье.

До 1945 г. жил в Советском Союзе. Окончил филологический факультет Омского педагогического института. Первые стихи опубликовал в студенческие годы (1930-е гг.) в газете «Авангард», выходившей в Хабаровске на корейском языке.

Основной этап творчества Чо Гичхона приходится на 1945–1951 гг. Воспитанный на образцах советской литературы, поэт в значительной степени воспринял лучшие традиции советской поэзии. Поэтому первые его стихи, написанные после возвращения в Корею, были необычны для корейской поэзии. Однако по тематике, идейной направленности, по характеру образов, языку и форме стихи Чо Гичхона составляют неотъемлемую часть литературы КНДР. Творчество его тесно связано с национальными традициями, традициями пролетарской поэзии 20—30-х гг.

Чо Гичхон создал много произведений, воспевающих радость освобождения, героический труд народа, приступившего к строительству новой жизни. Среди наиболее известных стихи — «Наша песня», «Встретим Первое мая!», «Ива», поэмы «Песнь о земле» — о переменах в деревне, «Песнь о жизни», посвященная рабочим Хыннамского химического завода, «Пэктусан», рассказывающая о борьбе корейского народа против японских колонизаторов в 1930-е гг., и большой поэтический цикл «Восстание в Ёсу» — о вооруженном восстании портовых рабочих в Южной Корее. Чо Гичхон был также журналистом и переводчиком.

Во время Отечественной войны (1950–1953) Чо Гичхон создал много стихотворений, в которых запечатлел образ народа-борца, показал массовый героизм воинов Корейской народной армии и тружеников тыла. Всему миру известны переводы его стихов «Корея сражается», «Корейская мать», «С горящей улицы» и др. Он начал писать большую поэму «Охотники за самолетами», но не успел закончить. Поэт погиб на боевом посту военного журналиста во время вражеского налета на Пхеньян в ночь на 31 июля 1951 г.

За творческие достижения он дважды был удостоен Национальной премии первой степени: в 1948 г. — за поэму «Пэктусан», в 1952 г. — посмертно — за сборник «Корея сражается». Произведения поэта переведены на многие языки народов мира.

Произведения Чо Гичхона

Избранное / Пер. А. Гитовича. — М.: Гослитиздат, 1952. — 58 с.

Пэктусан: Сб. стихов / Пер. А. Гитовича. — М.: Мол. гвардия, 1950,— 48 с.

/Стихи/ / Пер. А. Чивилихина // Друзья Октября и мира. — М., 1977. — С. 255–256.

/Стихи/ / Пер. В. Михановского // Избранные произведения поэтов Азии. — М., 1981. — С. 332–341.

Литература о писателе

Ким Л.К. Поэзия Чо Ги Чхона // Корейская литература, — М., 1959.— С. 145–171.

Надеждин В. Певец свободы и счастья // Дальний Восток (Хабаровск). — 1961,— № 4.— С. 160–162.

Угай В. А. Поэт-воин // Учен. зап. Кзыл-Ордин. пед. ин-та. — 1958,— Г. 4.— С. 97—116.

ЧХОН СЕБОН (1915–1986)

Современный писатель КНДР, член Трудовой партии Кореи, председатель центрального правления Союза писателей КНДР (1963–1986). Родился в бедной крестьянской семье в уезде Говон провинции Хамнам. До освобождения страны (1945) окончил шестилетнюю начальную школу, затем батрачил, работал на строительстве железной дороги, служащим в транспортной экспедиционной конторе. В 1946–1947 гг. заведовал отделом культуры Говонского уездного комитета партии. Первый его рассказ «Перевал» был опубликован в 1946 г. в журнале «Есуль». Затем один за другим появляются в периодической печати Кореи рассказы «Новый пульс» (1947), «Ливень» (1948), «Май» (1948), «Кантата о земле» (1949) и др., в которых изображаются перемены в жизни корейского народа после освобождения страны. Одним из лучших произведений корейской литературы периода Отечественной освободительной войны 1950–1953 гг. была его повесть «Люди борющейся деревни» (1953). Широкую известность писатель получил после выхода в свет трилогии «Новая весна в Соккэуле» (1957–1960), в которой повествует об изменениях, происшедших в укладе жизни крестьян-кооператоров после провозглашения в стране земельной реформы. Этой же теме посвящен роман «Течет большая река» (1964). В романе «Желание» (1980) повествуется о сегодняшней жизни корейских крестьян, об их участии в социалистическом строительстве. Большой популярностью в стране пользуются романы писателя на историко-революционные темы — «История бедствий» (1964), «Новый берег в тумане» (1966). Писателем также созданы деа романа — «Заря революции» (1973), «Млечный Путь» (1982), которые входят в серию «Бессмертная история», посвященную антияпонской вооруженной борьбе корейского народа. Кроме этого, Чхон Себоном написано более семидесяти рассказов, очерков, путевых заметок и литературно-критических статей.

Новая весна в Соккэуле

«Новая весна в Соккэуле» — роман-эпопея о жизни крестьян КНДР в первые годы после освобождения страны (1945). Писатель художественно осмыслил и во всем многообразии изобразил сложный процесс кооперирования крестьянских хозяйств в КНДР, показал осуществление вековых чаяний корейского народа — быть хозяином своей земли. В этом произведении всесторонне и глубоко осмысливается авангардная роль коммунистов в преобразовании жизни общества, в воспитании человека новой формации. В этом отношении примечателен образ Ма Инрёна — бывшего батрака. В нем крепко сидит психология собственника, но под влиянием социалистических идей, с помощью коммуниста Ким Чханхёка — центрального персонажа произведения — его психология изменяется. Крестьянин Ма Инрён становится полноправным членом нового общества. Рисуя взаимоотношения Ким Чханхёка, Ма Инрёна и других персонажей романа, автор устанавливает внутреннюю связь трудового крестьянина с делами и идеями партии. Изображая классовые столкновения коммунистов с врагами народной власти, за спиной которых стоит диверсант Кан Докки, Чхон Себон не идеализирует своего героя Ким Чханхёк, например, наделен не только положительными чертами, у него есть свои слабости, он совершает ряд промахов в своей работе в силу недостатка опыта в работе по управлению хозяйством, а также сложности классовой борьбы и коварства врага.

Чхон Себон избегает плакатного изображения врага. Он изображает диверсанта Кан Докки не только жестоким и изворотливым, но и умным врагом, сумевшим объединить вокруг себя бывших помещиков, кулаков и неустойчивых элементов.

В образах героев романа «Новая весна в Соккуэле» нетрудно найти типологически сходные черты, роднящие их с героями романа М Шолохова «Поднятая целина». Таковы, например, образы Семена Давыдова и Кондрата Майданникова — Ким Чханхёка и Ма Инрёна И это не случайно, ибо, как отмечают и сами корейские исследователи, творчество М. Шолохова оказало благотворное влияние на многих корейских писателей, создавших произведения на деревенскую тематику, в том числе и на творчество Чхон Себона.

Произведения Чхон Себона

Два крестьянина: Новелла / Пер. Л.Люгай // Жили такие люди, — М., 1971,— С. 102–110.

Люди борющейся деревни: Повесть / Пер. с англ, — Благовещенск: Амурское кн. изд-во, 1958. — 97 с., ил.

Сосна: Рассказ // Рождение мира, — М., 1956 — С. 115–123.

Чин Ок; Два члена кооператива: Рассказы / Пер. Вал Ли // Молодость в пути. — М., 1961. — С. 46–71, 101–111.

Литература о писателе

Чен Се Бон // Рождение мира, — М., 1956,— С. 186.

Чен Се Бон. Биографическая справка // Чен Се Бон Люди борющейся деревни — Благовещенск, 1958,- С. 98.

Чхон Се Бон // Жили такие люди — М., 1971,— С. 115–116.

ЛИТЕРАТУРА ЛАОСА

ПРИНЦ ХУНГ (XV в.)

«Принц Хунг» — одно из крупнейших произведений лаосской национальной литературы. Эго эпическая поэма на историческую тему. Известны три варианта поэмы. Наибольшей популярностью пользуется стихотворный. Ее автор неизвестен. Но, судя по мастерству стиха и богатству языка, он был человеком образованным, близким к королевскому двору, поскольку образование в то время было доступно лишь узкому кругу придворных лиц.

Поэма написана живым, понятным языком, не перегружена заимствованными словами, в основном размером «кон ан». Правда, часть стихов написана сложным, но благозвучным размером «кхонг». Лаосский литературовед С. Вилавонг считает, что поэма «Принц Хунг» была создана в конце XV в. Вероятно, это предположение близко к истине, поскольку лексико-стилистические особенности этого произведения, его близость к эпической традиции свидетельствуют о том, что оно относится к периоду становления литературы, когда еще не сформировались каноны классической лаосской поэмы.

В основе произведения лежат исторические события — междоусобные войны между лаосскими городами Суантан (современный Пайау), Нгеннанг (теперь Чиенгсэн), Камвон и Пакан (нынешние Сиенгкуанг и Сиенгкыа). Причиной вооруженных распрей послужила якобы ссора принца Сум из города Нгеннанг и принца Энгка из Пакана из-за отказа одного из них отдать свою дочь замуж за другого. Война захватывает и город Суантан, в котором княжил Хунг. Он разбивает войска многих своих противников, но в жестоком бою гибнет сам и его войско. Хунг и его соратники после смерти обращаются в духов и продолжают сражаться и побеждать врагов.

Поэма «Принц Хунг» глубоко национальное произведение. В основу ее легло народное предание о принце Хунге, который должен вернуться к людям и принести им счастье. Герои романа — не божества, наделенные сверхъестественными качествами, а реальные люди, совершающие героические подвиги. Место действия — территория современного Лаоса.

«Принц Хунг» остался вне так называемой официальной литературы Лаоса, поэтому он менее распространен, чем некоторые не столь значительные произведения религиозного или полурелигиозного характера.

ПХА ЛАК ПХА ЛАМ (XVI–XVII вв.)

«Пха Лак Пха Лам» — одна из трех лаосских версий сюжета «Рамаяны», наиболее распространенная и популярная. Памятник содержит около 2000 стихов «кон ан», размера, которым написано большинство лаосских классических поэм. Исследователям известны две копии «Пха Лак Пха Лам», хранящиеся во Вьентьяне в храме Пха Кэо и монастыре Ват Кангтха. Оба списка состоят из 44 глав (пхук), разделенных на 4 части (мат), и представляют собой манускрипты на пальмовых листьях.

Время создания поэмы, скорее всего, совпадает с эпохой расцвета Вьентьяна — XVI–XVII вв Памятник имеет ярко выраженный местный колорит — повествует об обычаях Среднего Лаоса, рассказывает мифы об основании Вьентьяна и окрестных городов. В число действующих лиц включены и некоторые персонажи лаосского фольклора, как, например, волшебный крылатый конь Маникап, мифологические «тхэны» — небожители, бог Индра (Пха Ин) и его жены. Тхао Лунлу, будущий Равана-Хапханасуан, появляется на свет в крестьянской семье в виде уродливого ребенка — это тоже один из героев лаосских сказок. Прием загадывания загадок Индрой мудрому уродцу Лунлу — распространенный в лаосской литературе сюжетный элемент не только сказок, но и дидактической прозы («Сиеу Сават», «Махосот» и др.). Рама-Пха Лам рождается в городе Тянтхабури Си Саттанак, а это одно из названий Вьентьяна, так до настоящего дня именуется один из районов лаосской столицы. Кроме того, в поэме упоминаются некоторые города Южного Лаоса и Сиенгкуанга.

Можно предположить, что основная сюжетная линия «Пха Лак Пха Лам» — женитьба героя на племяннице (или двоюродной сестре) — дочери похищенной демоном сестры (или тетки по отцу) — отражает влияние не дошедшего до нас полностью лаосского героического эпоса, следы которого мы встречаем также в поэмах «Санг, Синсай» и «Тхао Хунг».

Как и все известные в Юго-Восточной Азии варианты «Рамаяны», лаосская поэма не избежала влияния более поздних, чем «Рамаяна» Вальмики, индийских версий — текстов, созданных на пракритах и палийской «Дасаратха-джатаки». Однако из всех таиландских и лаосских произведений с этим сюжетом «Пха Лак Пха Лам», несомненно, является самым оригинальным, наиболее полно отражающим местные традиции.

Краткое содержание поэмы: принц из города Интхапатха по имени Тхатарадха лишен законного Права наследования в пользу своего младшего брата Вилунха. Тхатарадха основывает собственное государство Тянтхабури Си Сатанак, расположенное на берегу Меконга к северу от владений своего отца. У Вилунха рождается сын, названный Хапханасуан. Хапханасуан — новое рождение мудрого уродца Лунлу. Он был взят в небесный дворец бога Индры, где, приняв облик бога, обесчестил жену Индры Сутсаду. Поклявшись отомстить обидчику, Сутсада рождается на земле дочерью Хапханасуана, Ситой. Мать Ситы, Тянтха, была похищена из дворца своего брата Тхатарадхи.

Индра предает грешника Хапханасуана проклятию и предвещает ему смерть от рук Рамы-Пха Лама, сына Тхатарадхи. Сита, еще будучи совсем крошкой, пытается убить своего отца. Хапханасуан велит положить ее на плот и пустить вниз по реке. Девочку спасает святой отшельник Тяо Лакеи и воспитывает как свою приемную дочь.

Сита становится женой Пха Лама, но ее похищает отец — Хапханасуан. В войне с ним Пха Ламу помогают его сыновья от 6 жен, включая Хуламана-Ханумана, святые отшельники, Тхао Пхалитян — сын бога Солнца, Пханя Кхут — Гаруда и, конечно, Пха Лак — Лакшмана вместе с его сыновьями.

Литература о «Пха Лак Пха Лам»

Vo Thu Tinh. Phra Lak — Phra Lam // Ami du Royaume Lao. — Saigon, 1971.— № 6.

САНГ, СИНСАЙ (XVII в.)

«Санг, Синсай», или просто «Синсай», — поэма, созданная, как сказано в самой поэме, неким Пангкхамом. Основываясь на особенностях языка и стиля произведения, а также на анализе лаосских летописей, известный ученый С. Вилавонг относит создание поэмы ко второй половине XVII в., эпохе наивысшего расцвета классической литературы Лаоса. Поэма «Синсай» написана размерами «кон ан тхаммада» и «кон ан висумали», весьма типичными для поэм XVII–XVIII вв Эго свободные размеры с редкой внешней рифмой, позволяющие автору вести эпическое повествование и развивать сложный сюжет, не затрудняя себя подбором рифм. Для «кон ан тхаммада» характерна нерегулярность внешней рифмы, а для «кон ан висумали» — одна пара рифм в восьмистишии.

Поэма «Санг, Синсай» — объемное, многоплановое произведение, вобравшее в себя традиции мифов, эпоса и волшебных сказок Лаоса, элементы буддийских и древнеиндийских мифологических традиций. Автор «Синсая» использовал сюжеты нескольких джатак из неканонического сборника «Паннасаджатака» («Пятьдесят джатак»), созданного в XV в. буддийскими монахами в Северном Таиланде на основе обработки местного фольклора.

Поэма начинается с похищения Сумунтхи, сестры и соправительницы короля Пенгтяна (Пенджаба?) Пханя Кутсалата. Сумунтху похищает могущественный великан Кумпхан, превратившийся в гигантскую хищную птицу Кумпхан уверен в своей силе и магических способностях, поэтому он не обращает внимания на предсказание, предвещающее наказание небес за похищение Сумунтхи. Пханя Кугсалат в отчаянии оставляет государство на попечение придворных, постригается в монахи и отправляется на поиски сестры. Во время скитаний Кугсалат встречает семь сестер-красавиц и решает жениться на них, с тем чтобы они родили ему сыновей, которые помогут Кутсалату вернуть похищенную сестру. Главной жене — королеве Тянтхе и младшей из семи красавиц по имени Ла приснились чудесные сны, предвещавшие их детям необычайную судьбу. Даже боги позавидовали столь большой удаче смертных и решили несколько испортить их жребий.

Тянтха родила слоненка с золотыми бивнями, названного Сихолат (Сихо), а Ла — золотую улитку Санг и Синсая — мальчика, державшего в руках волшебный лук и стрелы Во дворце Пханя Кутсалата рождение необычных существ посчитали плохим предзнаменованием и потребовали изгнания обеих королев вместе с детьми. Никто не сжалился над несчастными, кроме самых бедных и обездоленных.

После долгих скитаний по горам и лесам королевы нашли в глухой чаще чудесный дворец, выстроенный для них богом Индрой. В возрасте девяти лет Синсай был уже столь могучим богатырем, что смог выстрелить из лука, с которым он появился на свет. Подобный грому звук выстрела привлек внимание короля гаруд Сипхали, который, узнав в Синсае бодисатву, вызвался служить богатырю и его братьям.

Когда шестеро сыновей Кутсалата от оставшихся во дворце королев вырастают, отец отправляет их на поиски Сумунтхи. Во время путешествия шесть братьев встречают Синсая, Санта и Сихо. Братья решают обмануть Синсая и заставить его победить великана Кумпхана. После многочисленных приключений Синсай, Санг и Сихо достигают царства Кумпхана. Во время своего путешествия они встречают различных мифических существ — киннари, нагов, людоедов-няков и пр. Три брата побеждают Кумпхана и его воинство, но Сумунтха не желает возвращаться домой без своей дочери Тянситы, выданной замуж за короля нагов Валуна. Забрав Тянситу и Сумунтху, Синсай с братьями отправляется в обратный путь, но на пути их подстерегают шестеро вероломных братьев, задумавших погубить Синсая. Обманом разлучив богатыря с Сайтом и Сихо, они столкнули Синсая в пропасть. Верные Санг и Сихо отправляются на поиски Синсая, а шестеро братьев заставляют Сумунтху сказать их отцу, что это они спасли ее. Однако Сумунтха не побоялась открыть правду. Кутсалат начинает разыскивать Синсая, воскрешенного богом Индрой, а вероломных братьев по приказу короля заковывают в колодки. Встретив Синсая, Пханя Кутсалат просит прошения у него, его братьев Сихо и Санг, а также у королев Тянтхи и Ла. Все они возвращаются во дворец в королевство Пенгтян, где Синсай становится королем. Имя главного героя переводится как «добродетель побеждает».

Однако поэма на этом не заканчивается. Последняя, пятнадцатая глава — «Стенания нага» — посвящена переживаниям короля нагов в разлуке с возлюбленной супругой Тянситой, кузиной Синсая. Лирическая по своему характеру глава стоит особняком от других частей поэмы, имеющих чисто эпическое содержание. Вероятно, «Стенания нага» свидетельствуют о зарождении лирики в классической поэзии Лаоса. Становление лирических жанров продолжалось и позднее и завершилось созданием «Сан лыпхасун»

«Синсай» был столь популярным, что у Пангкхама вскоре появились подражатели — некто Кхонг пишет поэму о том, как Сихо и родители ищут Синсая после убийства его братьями, а оставшийся анонимным автор создает «продолжение» о новом похищении Сумунтхи Кумпханом и войне, в которой участвуют уже потомки Синсая и его братьев.

Как и в других странах Востока, сюжеты лаосской классики зачастую переходят в устную традицию. Бытует множество народных вариантов «Синсая», большинство из которых отличает ярко выраженный патриотический дух. Синсай и его спутники выступают в них в качестве героев-освободителей.

Поэма «Санг, Синсай», названная «вершиной лаосской поэзии», была одной из первых книг, вышедших в свет после провозглашения Лаосской Народно-Демократической Республики.

СИЕУ САВАТ (XVII в.)

«Сиеу Сават» — памятник лаосской литературы. Автор его неизвестен. Время создания также точно не установлено. Правда, некоторые детали, встречающиеся в «Сиеу Савате», как, например, упоминание о подзорной трубе, говорят о том, что это произведение создавалось вскоре после посещения Лаоса голландским купцом Ван Вустхоффом в 1641 г.

«Сиеу Сават» — это сборник сказок или новелл, заимствованных из буддийских произведений, главным образом из «Дхаммапады» и «Мангалатидипани». Это произведение, хотя и имеет зачин джатаки, является дидактической обрамленной повестью. Связующим сюжетом сборника является история Сиеу Савата — сына богатого жителя города Паранаси (Бенарес).

Сиеу Сават попросил остановившегося у них в городе купца из города Чампы взять его с собой. Купец согласился. По дороге Сиеу Сават задавал ему вопросы, которые казались купцу странными, и тот вначале решил, что Сиеу Сават сумасшедший, но дочь помогла ему постичь глубокий смысл, заключенный в этих вопросах. Оценив мудрость Сиеу Савата, купец выдал за него свою дочь. Сиеу Сават с женой поселились в Чампе, жители которого не знали счастья. Их король был жесток. По его приказу каждую ночь 500 жителей выходили охранять его покои, но под действием колдовских чар каждый раз засыпали, за что разгневанный король приказывал их казнить. В ночь, когда наступила очередь купца, вместо него в караул пошел Сиеу Сават. Благодаря мудрым заклинаниям он остался бодрствовать, и таким образом вся стража была спасена. За это он был произведен королем в советники, а потом в главные министры.

Сан лыпхасун (183? —?)

«Сан лыпхасун» — поэма, созданная неизвестным лаосским автором. Она посвящена событиям 1827–1828 гг., когда было разгромлено восстание вьентьянского короля Анувонга и сокрушены последние надежды лаосского народа вернуть свою независимость. Существует несколько вариантов перевода названия поэмы, но наиболее точным представляется перевод, предложенный известным лаосским ученым С. Вилавонгом, — «Послание о затмении».

Поэма написана размером «кон пханя», обычно используемым для сочинения любовных посланий, и состоит из трех глав: «Тайное» (буквально «зашифрованное»), «Чаяния» и «Предел мечтаний». В первой главе рассказывается о мирном, процветающем государстве драконов-нагов, на которое напали гаруды, «закрывшие своими крыльями сияние небесных светил». Под названием «гаруды» «зашифрованы» захватчики-сиамцы. (Гаруда — герб правящей и поныне таиландской династии Чакри.) «Государство нагов» — это, конечно, Лаос, где драконы-наги считаются духами-покровителями, с ними связаны легенды об основании Вьентьяна, мифы о происхождении лаосских королевских династий и др. предания. В последующих главах поэт сетует на разлуку с любимой, увезенной захватчиками, с тоской и болью рассказывает о страданиях народа, порабощенного жестоким врагом.

Лаосский филолог С.Детвонгса пишет о найденных им поэмах, являющихся, по его мнению, подражаниями «Сан лыпхасун». Действительно, по содержанию и форме поэмы «Кривая запруда» и «Вода прорвала запруду» весьма напоминают «Сан лыпхасун», а названия этих произведений перекликаются со стихами о пересохших полях и разрушенных запрудах, о которых рассказывается во второй главе поэмы.

ЛИТЕРАТУРА МОНГОЛИИ

ДЖАНГАРИАДА (X–XIII вв.)

Героический эпос «Джангар», названный так по имени главного героя, получил распространение у монголоязычных народов. Создателями и исполнителями его бьии джангарчи — певцы-сказители, художественная традиция которых жива и по сей день.

«Джангар» — это цикл эпических песен (точное количество которых определить невозможно), объединенных общей идеей и главными героями. Причем в отличие от других эпических сказаний «Джангар» является эпосом классического типа, и потому, пусть и в опосредованной форме, но запечатлевшим процессы этнической консолидации, возникновение и развитие государственного самосознания и экономического уклада.

Основная идейная направленность эпоса — прославление воинского подвига, совершаемого богатырем во имя защиты родной страны от чужеземных захватчиков. В центре эпического повествования находится богатырь, постоянно преодолевающий неимоверные трудности и смертельную опасность. При этом богатырь неотрывен от родной среды, он всегда с соратниками и народом, готовыми прийти ему на помощь в трудный час.

Содержание песен основано на традиционных темах, характерных для героического эпоса. Это, главным образом, столкновение Джанага и его богатырей с иноземными захватчиками, угон табунов, поединки враждующих богатырей, многодневные походы и т. д. Стойко сохраняются архаические мотивы (борьба с различными демонами и др.).

Исследование эпоса «Джангар» составляет одну из важнейших проблем монголоведения. Долгое время эпос исследователям был известен только в своей калмыцкой традиции, хотя общепринятым считается положение о его западномонгольском происхождении. Первая запись и издание монгольской версии эпоса связаны с именем Б. Я. Владимирцова, опубликовавшего в 1926 г. одну песнь «Джангара». Следующие издания песен эпоса в Монголии были осуществлены после долгого перерыва в несколько десятилетий в 1968 и 1978 гг. Спорным оставалось бытование «Джангара» у ойратов КНР. Первые публикации ойратских записей эпоса в Китае были сделаны совсем недавно, в начале 80-х гг.

Таким образом, только в настоящее время «Джангар» предстает перед исследователями в более или менее полном объеме. Имеются три версии эпоса, связанные единством происхождения и располагающие важными отличительными особенностями, вызванными условиями их самостоятельного развития. Сопоставление трех версий «Джангара» позволяет сделать вывод, что героический эпос претерпевает эволюцию, приобретая все больше новеллистический характер. Эволюция эпоса влечет изменения в художественной форме и идейной направленности песен.

Издания текста

Аянан аддарт аялган Хонгор / Хэвлэдд бэлтгэсэн У. Загдсурэн. — Улаанбаатар, 1978.

Жангарын туульс / Хэвлэлд бэлтгэсэн У. Загдсурэн. — Улаанбаатар, 1968.

Jangjar. — / Urumci/: Sinjyang-in arad-in keblel, 1980.

Jangjar-in eke material: Boti 1–5. / Urumci /, 1985.

Taki zula xani aci, Tangsag bumba xani uldiil, Uzun aldar xani kobiin ilyeyin oncin Jangjar-in arban bolog. — СПб., 1910.

Литература о «Джангариаде»

Бобровников А. А. Джангар // Вестник Русского географического общества. — СПб., 1854,— Ч. XII, — С. 99–128.

Козин С. А. Джангариада. Героическая поэма калмыков: Введение в изучение памятника и перевод оргутской его версии. — М.; Л., 1940.

Неклюдов С. Ю. Героический эпос монгольских народов: Устные и литературные традиции. — М.: Наука, 1984. - 307 с.

СОКРОВЕННОЕ СКАЗАНИЕ МОНГОЛОВ (МОНГОЛИИ НУУЦ ТОВЧОО. 1240)

«Сокровенное сказание монголов» — самый ранний из известных памятников монгольской литературы — создано в 1240 г. Авторы его неизвестны. Некоторые ученые, ссылаясь на различие в языке и стиле отдельных его частей, подвергают сомнению эту дату и считают, что части писались в разное время. Сомнения эти не лишены основания. Многие легенды и предания, эпические фрагменты, песни, использованные авторами «Сказания», существовали в устной форме десятки, а некоторые и сотни лет. В 1240 г. они наряду с описаниями событий современной жизни были включены в «Сокровенное сказание». Сохранился текст его, записанный китайскими иероглифами. Эго привело к тому, что в течение шести веков памятник оставался неизвестным не только науке, но и самим монголам. Лишь в середине прошлого века русский монах — ученый Палладий (Кафаров) — нашел его в библиотеке маньчжурских императоров. С тех пор «Сокровенное сказание» стало достоянием науки. На монгольском языке оно появилось впервые В 20-е гг. нашего века. Эго было неполное и не очень удачное изложение оригинала. Перевод его на современный монгольский язык принадлежит Ц. Дамдинсурэну (1947).

Авторы «Сокровенного сказания монголов» стремились создать историческое произведение, поэтому памятник содержит много подлинных исторических данных. Но вместе с тем он является антологией древней поэзии монголов. Одна треть страниц памятника занята стихами. Среди них есть песни, наставления или увещевания, клятвы, восхваления, оды, много пословиц и поговорок. Много и исторических легенд, преданий, сложенных народом, фрагментов из произведений героического эпоса.

Издания текста

Сокровенное сказание: Монгольская хроника 1240 г. / Введение в изучение памятника, пер., тексты, глоссарии С. А. Козина. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1941.— Т. 1.— 620 с.

Монголын нууц товчоо. — Улаанбаатар, 1947. — 280 с.

Монголии нууц товчоо. — Улаанбаатар: Улсын хэвлэлийн газар, 1976. — 237 с.

Монголын нууц товчоо / Сийр., тайлб. Э. Ардажав. — / Хот-хот/: Овор монголын сурган хумуужлын хэвлэлийн хороо, 1986,— 1044 с.

Вауаг. Mongjol-un niguca tobciyan: 3 tebder. — Hohe-hoto: Obor mongjol-un arad-un xeblel un xoria, 1980–1981.

Литература о «Сокровенном сказании монголов»

Михайлов Г. И. «Сокровенное сказание» и «Алтай товч» // Материалы по истории и филологии Центральной Азии, — Улан-Удэ, 1962.— С. 82–89.

Гаадамба Ш. Нууц товчооны нууцснаас. — Улаанбаатар, 1976.

Дамдинсурэн Ц. Монголын уран зохиолын тойм. — Улаанбаатар, 1957,— С. 42–77.

Жамцарано Ц. Монгольские летописи XVII в. — М.; Л., 1936.— С. 79—120.

САГААН-СЭЦЭН (р. 1604)

Писатель средневековья. Его историческое сочинение «Драгоценный свод», законченное в 1662 г., получило широкое распространение в рукописном виде.

Драгоценный свод (Эрдэнийн товч.)

В «Драгоценном своде» имеется ряд легенд и преданий, которых нет в других летописях. Особый интерес с этой точки зрения представляет период XII–XIV вв. Одна из легенд объясняет происхождение имени Чингис. Перед провозглашением Тэмужина великим ханом пятицветная птичка в течение трех дней каждое утро чирикала «чингис-чингис». Новому хану и присвоили такое имя. Тут же объясняется, откуда взялась ханская печать (знаменитая «хас-бу»). Белый камень, на котором сидела птичка, треснул, из расселины появилась печать размером в одну квадратную пядь, украшенная резьбой. В это же время, гласит легенда, народ «бяд» получил название «хох монгол» (синие монголы).

Однажды, повествует другая легенда, сверху на руки Чингиса свалилась чаша с чудесным напитком. Когда он стал пробовать напиток, братья его выразили недовольство по поводу того, что Чингис один вкушает дар неба. Чингис передал чашу братьям, но напиток застрял у них в горле. Тогда они поняли, что зря завидуют Чингису, удостоившемуся милости Хурмасты, главы небожителей.

Далее Сагаан-сэцэн рассказывает, как Хубилай-хан принимал ламаизм. Он готов был стать последователем новой веры, но не соглашался при церемонии сидеть ниже очень молодого Пагва-ламы. Кончилось тем, что оба сели рядом, состоялась пышная церемония.

Любопытны рассказы Сагаан-сэцэна о последних днях юаньской династии. Когда из дома, в кагором родился Жугэ (Югэ), появилась радуга, обеспокоенные приближенные Тогон-то-мор-хана тщетно пытались предостеречь его. Он не внял их предостережениям. Более того, стал покровительствовать Жугэноёну и полностью доверял ему. Не поколебал Тогон-томора и вещий сон о борове с железными клыками, который метался по городу, не находя себе места. В это время на небе показались сразу солнце и луна. Хану разъяснили, что сон сулит утрату державы, а одновременное появление луны и солнца символизирует равенство ханов и простых людей.

Заговорщики оклеветали верного слугу хана Тогтага-тайшу, и он казнил его. Вскоре Тогон-томору приснился старик, который осудил хана за то, что он убил своего верного пса, тогда как на него идет чужой волк. Тогон-томор догадался, о ком говорит старик, и лама подтвердил его догадку. Теперь хан заметил и отсутствие Жугэ-ноена. Но он поздно понял все. Жугэ-ноён поднял восстание против Тогон-томора, и последний вынужден был спасаться бегством, воспользовавшись тем отверстием в стене, которое он видел во сне.

Тут же приводится известный по многим сочинениям «Плач Тогон-томор-хана» и другие рассказы.

Произведения Сагаан-сэцэна

Эрдэнийн товч. — Улаанбаатар, 1958 — 347 с.

Литература о писателе

Бира Ш. Монгольская историография (XIII–XVII вв.). — М.: Наука, 1978.

Михайлов Г. И. Литературное наследство монголов, — М., 1969.— С. 13, 33, 52–56, 112, 115.

ЛУБСАН ДАНДЗАН (XVII в)

Ученый, автор исторического сочинения «Золотое сказание».

Золотое сказание (Алтай тобчи. прибл. 1655)

В этом произведении Лубсан Дандзан касается времени, освещенного авторами «Сокровенного сказания монголов», а также периодов юаньского и «малых ханов». В «Золотом сказании» воспроизводится много старинных народньи легенд и преданий, которые не были известны авторам «Сокровенного сказания монголов». Среди них наиболее крупной является «Легенда о разгроме трех сотен тайчуудов», восхваляющая личную храбрость и отвагу шести полководцев Чингиса, которые убили сто человек из трехсот нападавших, а остальных обратили в бегство, захватив при этом коней и панцири. В заключительной части приводятся магтаалы — похвальные слова этим полководцам.

Интересна «Легенда об Аргасун-хуурч», главный герой которой верно служил Чингису, но однажды, выпив лишнее, взял золотой хуур хана. Покаянное слово избавило Аргасуна от казни.

«Беседа мальчика-сироты с девятью полководцами Чингиса» — произведение афористической поэзии. Полководцы высказывают свои суждения о пирах и вине. Однако простой мальчик сумел посрамить тех, кто считал себя мудрым.

«Похвальное слово Гилугэдэй-баатара сонвдского» посвящено Чингису и было произнесено над прахом последнего. Маггаал в данном случае играл роль надгробного слова.

В той части «Золотого сказания», которая посвящена юаньским императорам и их преемникам, приводятся «Плач Тогон-томор-хана», «Легенда о мудрой Мандхай», довольно подробный рассказ о Хуухайтаюу, отомстившей за себя и за убийство своего мужа. В книге имеется ряд более мелких произведений такого же типа.

Легенда об Алан-гуа

Легенда рассказывает следующее: у Алан-гуа было два сына. После смерти мужа она родила еще трех сыновей. Это вызвало недоумение старших детей. Тогда Алан-гуа созвала всех братьев и дала каждому прут, с тем чтобы они переломили его. Это было сделано. Затем она каждому дала связку из пяти прутьев и велела поступить таким же образом. Пучок сломать никому не удалось.

После этого Алан-гуа сообщила им, что каждую ночь к ней являлся светлый человек и гладил ее. Проникал он к ней в комнату вместе со светом через верхнее отверстие юрты, а утром уходил, приняв вид рыжей собаки. Младшие дети — небесного происхождения, не чета простым смертным, уверяла Алан-гуа. Они станут владыками царств. А затем призвала всех пятерых держаться вместе, тогда их, как пучок из пяти прутьев, никто не сможет сломать.

Произведения Лубсана Дандзана

Алтай товч. — Улаанбаатар, 1957,— 205 с.

Алтай тобчи / Пер. с монг., ввел., коммент, и прилож. Н. П. Шастиной. — М., 1973.— 439 с.

Литература о писателе

Бира Ш. Монгольская историография (XIII–XVII вв.). — М.: Наука, 1978.

Михайлов Г. И. «Сокровенное сказание» и «Алтай товч» // Материалы по истории и филологии Центральной Азии. — Улан-Удэ, 1962. — С. 82–89.

РАШИПУНЦУГ (XVII в.)

Хрустальные четки (Болор эрихэ. 1774–1775)

Рашипунцугу принадлежит самое крупное историческое сочинение монголов «Хрустальные четки». Начиная с древнейших времен автор доводит повествование до периода «малых ханов». Но большая часть книги посвящена юаньским императорам.

Интересен рассказ про Начин-баатара — родственника Чингиса. Упоминания о нем имелись и раньше у ряда авторов, но Рашипунцуг значительно расширил сведения о нем.

Мухулун — глава одного из племен — задавила повозкой несколько детей из племени жаланров за то, что они собирали на ее поле съедобные растения. Родственники погибших убили ее, шестерых ее сыновей, угнали табуны. Уцелели только седьмой сын — Начин-баатар и внук Хайду. Сначала Начин-баатар вернул табуны, убив при этом двух человек из племени жаланров и забрав их коней и сокола. Позже, собрав большие силы, он покорил жаланров. Кончилось все тем, что Начин-баатар стал сам главой нескольких племен, обеспечив такое же положение и Хайду, своему племяннику.

Иначе, чем у других монгольских авторов, выглядит и юный Тэмужин. Так, в «Хрустальных четках» ничего не говорится о нападении мэргидов и тайчуудов и о том, как Тэмужин спасался бегством, оставив на произвол судьбы свою жену. Ничего не рассказывает Рашпунцаг о племени Тэмужина тайчуудами, о пребывании в плену и бегстве из плена.

Оригинален автор «Хрустальных четок» и в той части своего произведения, где говорится об Елюй-чуцае. Этот сановник изображается умным и прозорливым человеком, оказавшим большое влияние на ход событий. Ему приписывается инициатива в упорядочении пользования почтовыми станциями. Оказывал Елюй-чуцай влияние и на ход военных операций. Однажды он отговорил хана идти на мусульман хой-хоев, мотивируя свой совет тем, что путь далек, лошади, пока туда дойдут, отощают. Другой раз он спас от уничтожения город, заявив, что пустая земля хану не нужна. Однажды хан хотел уничтожить покоренное население, вырубить леса, а землю использовать для выпаса скота. Елюй-чуцай предотвратил разорение края.

На страницах «Хрустальных четок» нашли отражение военные экспедиции монголов в Японию. Вообще Рашипунцуг больше других летописцев интересуется военными походами монголов, тактикой их полководцев и т. д. Вместе с тем он не меньше других авторов уделяет внимания и внутренней жизни империи, описывает различные административные, экономические и прочие мероприятия правительства (денежная реформа, чеканка монет, попытки организовать добычу серебра, снижение налогов и обеспечение хлебом населения во время голода, создание школ, составление карты, введение нового календаря, установление церемонии поклонения небу и т. п.). В книге довольно часто встречаются упоминания об антиправительственных выступлениях, о безвыходном положении населения во время стихийных бедствий.

От других авторов исторических сочинений Рашипунцуг отличается также тем, что он ведет полемику со своими предшественниками. Китайских авторов он упрекает, в частности, за то, что они превозносят китайцев, а к другим народам относятся свысока.

Литература о писателе

Бира Ш. Монгольская историография (XIII–XVII вв.). — М.: Наука, 1978.

Мункуев Н. Ц. Китайский источник о первых монгольских ханах: Надгробная надпись на могиле Елюй-чуцая. — М.: Наука, 1965.— 222 с.

Пучковский Л.С. Монгольские рукописи и ксилографы Института востоковедения. — М.; Л., 1957,- С. 47–51.

ГЭСЭРИАДА (XVIII в.)

«Гэсэриада», или «Повесть о Гэсэр-хане, владыке десяти стран света» — произведение героического эпоса о Гэсэр-хане, «искоренителе десяти зол в десяти странах света». Первые семь сказаний повести были изданы ксилографическим способом в 1716 г. в Пекине и переизданы в 1955 г. Последующие шесть вышли в 1956 г.

Исследователи предполагают, что первоначальное ядро сказаний, по-видимому, сложилось в Северо-Восточном Тибете. Гэсэр не только популярный эпический герой, но и объект развитого религиозно-мифологического культа у тибетцев, монголов и ряда тюркских народов.

Монгольская «Гэсэриада» состоит из двух частей. Первая часть (изданная в 1716 г.) включает семь глав, расположенных в строгой последовательности, вторая (более поздние записи) — так называемые «дополнительные» главы — отличается композиционной неустойчивостью.

В сказаниях повествуется о том, как Гэсэр-хан был послан своим отцом Хурмастгэнгрием, главой небожителей, на землю, когда там наступила смута, сильные стали пожирать слабых. Еще младенцем Гэсэр умертвил ламу, лишавшего языка новорожденных, и ворона, выклевавшего им глаза. Став настоящим баатаром, Гэсэр сражается с гигантским тигром, мангасами (многоголовые свирепые чудовища), с шарайгольскими ханами, владыкой подземного царства. Помогают ему батыры, спустившиеся вместе с ним на землю, а позже — дети и даже жены батыров.

В «Гэсэриаде» отразились мечты народа об идеальном царстве и справедливом правителе, надежном заступнике. Реальные же правители подверглись в ней обличению. У чертей и ноёнов (князей) — один закон, заявляет Гэсэр-хан.

Издания текста

Гесериада: Сказание о милостивом Гесер Мерген-хане искоренителе десяти зол в десяти странах света / Пер., вступ. ст. и коммент. С. А. Козина. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1935,— 245 с. Alban jCtgiyin ejen Geser xani tu uji orosibai: 2 tebder. — Hohe-hoto, 1955–1956.

Литература о «Гэсэриаде»

Дамдинсурэн Ц. Исторические корни Гэсэриады. — М.: Изд-во АН СССР, 1957.— 238 с.

Неклюдов С. Ю., Тумурцерен Ж. Монгольские сказания о Гесере: Новые записи. — М.: Наука, 1982. - 373 с.

Шмидт Я. Н. Подвиги исполненного заслуг героя богды Гессер-хана, истребителя десяти зол в десяти странах света, геройское предание монголов с напечатанного в Пекине экземпляра, вновь изданное иждивением Императорской Академии наук под наблюдением Я. Н. Шмидта, члена оной академии. — СПб., 1836.— Текст на старомонгольской письменности.

Абай Гэсэр-хубун: В 2 т. — Улан-Удэ, 1961–1964.

Цэцд Д. Монголын уран зохиол. — Улаанбаатар, 1965. — С. 85–92.

Oyirad Geser-un tujuji. — Hohe-hoto: Obor mongjol-un soyol un xeblel-un xoria, 1984.— 138 c.

ХУУЛЬЧ САНДАГ (Первая половина XIX в.)

Поэт первой половины XIX в. принадлежал к тому направлению в литературе, представители которого не интересовались буддизмом, святынями, религиозной мыслью и моралью и т. д., а проявляли интерес к простым людям. В своих произведениях он пиптет о сторожевой собаке, о волке, попавшем в облаву, о верблюжонке, разлученном с маткой, об антилопе, попавшей в западню, о перекати-поле. Стихи его о животных (и даже о неодушевленных предметах) — монолог персонажа о своей судьбе. Однако за собакой, волком и антилопой незримо стоит человек с его повседневными делами скотовода, охотника, караванщика. Творчество отмечено большой наблюдательностью автора, его способностью проникать в сущность изображаемого, пониманием того, что интересует монгола-труженика.

Стихи чаще всего напоминают «плач» и «жалобу». Иногда стихи Хуульч Сандага похожи на «ероолы» («благопожелания»), в отдельных случаях на «сургаалы» («поучения»).

Жизнь народа в изображении Хуульч Сандага выглядит статично, без движения, противоречий и борьбы. Тем не менее бесспорная его заслуга заключается в том, что в литературе первой половины XIX в. появился арат (скотовод), картины жизни и труда простых людей.

Произведения Хуульч Сандага

Хуульч Сандагийн зохиолуудын туувэр. — Улаанбаатар: Улсын хэвяэл, 1957. — 38 с.

Литература о писателе

Герасимович Л. К. Литература Монгольской Народной Республики. — Л., 1965,— С. 6.

Михайлов Г.И. Очерк истории современной литературы, — М., 1955.— С. 17.

Жамсаранжав Г. Хуульч Сандагийн уран бутээл // Монголын уран зохиолын тойм. — Улаанбаатар, 1968,- С. 45.

Цэцд Д. Монголын уран зохиол, — Улаанбаатар, 1965.— С. 107–109.

РАВЖАЙ (1803–1856)

Автор большого количества стихов и песен, двух десятков сургаадов (наставлений) и первого в монгольской литературе крупного драматургического произведения. Его стихотворения часто напоминают сургаалы. Лирический дар Равжая нашел отражение в его песнях. Некоторые из них: «Прекрасная», «Ласковый ветерок» — стали народными.

Сургаалы Равжая в основе своей были рационалистичными и потому играли положительную роль в эпоху, когда ламы усиленно проповедовали буддизм. Наиболее крупным из его сургаалов является «Бумажная птица» (1825).

Им написана также пьеса «Лунная кукушка». Он предпринял первую в истории монгольской культуры попытку создания публичного театра.

Лунная кукушка (Саран хохоогийн намтар)

Сюжет пьесы заимствован из одноименной буддийской повести, включенной в «Данджур» — вторую по значению буддийскую энциклопедию. В повести и пьесе проводится мысль, что служение вере — превыше всего.

Содержание пьесы таково. Одна из жен царевича, уязвленная его постоянным вниманием к другой, решила отомстить мужу и вместе с его другом — молодым царедворцем захватить трон. Царедворец отклонил предложение молодой женщины отравить ее мужа, но он воспользовался своим и царевича умением вселять свои души в другие тела. Он предложил царевичу переправиться на противоположный берег большой реки, вселить свои души в двух кукушек и, оставив тела на берегу, полететь в лес. Как только кукушки перелетели через реку, царедворец вернулся, вошел в тело царевича, а свое сбросил в воду. Царевич же в образе кукушки остался в роще и стал проповедовать буддизм зверям и птицам.

Люди заметили, что поведение их царевича изменилось. Объясняли это тем, что возле него нет царедворца. Позже душу царедворца удалось изгнать из тела царевича, ее место заняла душа другого юноши. Опять люди заметили перемену в поведении царевича и обрадовались, что он нашел «правильный путь». В конце концов царь с помощью небожителя узнал историю своего сына и встретился с ним. Но сын пожелал продолжать свою проповедническую деятельность, а трон достался тому, кого все принимали за царевича.

«Лунная кукушка» пока остается единственным образцом средневековой монгольской драматургии. Произведений такого рода до сих пор не обнаружено. Премьера пьесы состоялась в 1833 г. Опубликована она впервые в 1962 г.

Произведения Равжая

Ноён хутагг. Д. Равжаа зохиолын эмхггэл. — Улаанбаатар: Шинжлэх ухааны академийн хэвлэл, 1962. - 368 с.

Литература о писателе

Герасимович Л. К. Литература Монгольской Народной Республики. — Л., 1965,— С. 6–7.

Цагаан Д. Творчество Д. Равжи в свете взаимосвязей монгольской литературы с индийской и тибетской литературами // Литературные связи Монголии. — М., 1981,— С. 198–207.

Цагаан Д. Равжаа / 1803–1856/ // Монголии уран зохиолын тойм. — Улаанбаатар, 1968. — Т. 3. — С. 5–44.

Цэнд Д. Монголын уран зохиол, — Улаанбаатар, 1965.— С. 109–112.

ДАНЗАНВАНЖИЛ (1854–1907)

Данзанванжил (полное имя Ишданзанванжил) — лама высокого сана, человек образованный, знающий жизнь, обладающий незаурядным литературным даром, автор «Золотых поучений гэгээна из Гунгаадзуу». Поучения Данзанванжила — сборник афоризмов — во многом традиционны, однако в них уже звучат необычные для этого жанра мотивы — обличение пороков и несправедливости. Книга состоит из пяти разделов. Наиболее интересны первый, посвященный дамской верхушке, и второй — светским феодалам.

Сам автор вел скромную жизнь. Того же требовал и от других, считал, что нарядные облачения вообще не к лицу истинным служителям религии, а распутство и зазнайство противоречат и интересам религии и государства. Он говорит о лицемерии и фарисействе «живых богов», обращает внимание на несоответствие между тем, какими хотят казаться ламаистские святители и каковы они в действительности. На устах у них десять белых добродетелей, а в сердце — десять черньи грехов. Поучения Данзанванжила имели большое значение, поскольку исходили от видного представителя ламаистской церкви. Светских феодалов он порицал за отсутствие образованности, зазнайство, похоть, стяжательство, произвол, жестокость, несправедливость. В этих поучениях есть строки, в которых автор высказывает сочувствие простым людям. Кутающейся в дорогие меха знати он противопоставляет несчастных, страдающих от холода рабов.

Это произведение отличается конкретностью, чувствуется, что автор порицает вполне реальных людей. И действительно, представители ламаистской и светской верхушки без труда находят здесь свои портреты и признают, что опровергать автора нет никакой возможности. И араты в самых разных уголках Монголии находили прототипы духовных и светских феодалов, которых бичевал Данзанванжил.

Литература о писателе

Герасимович Л. К. Литература Монгольской Народной Республики. — Л., 1965. — С. 7.

Лувсанвацдан С. Монголии утга зохиолын гол баатар. — Улаанбаатар, 1965. — С. 44–45.

Цагаан Д. Шулэгч Данзанванжил / 1854–1907/ // Монголын уран зохиолын тойм. — Улаанбаатар, 1968,- С. 117–128.

Sainjiijal, Saraldai. I5idanzanvangjil-un Silug-Hd. — H6he-hoto: UndflsHdan-u keblel-un xoria, 1984. — 203 c.

ВАНЧИНБАЛЫН ИНЖИНАШ (1837–1882)

Писатель Южной Монголии XIX в., сын писателя-летописца Ванчинбала.

Инжинаш (Инджаннаш) — автор интересных произведений, из которых наиболее крупными являются повесть «Слезы красных», не дошедшая до нас, романы «Одноэтажный павильон» с продолжением, «Палата красных слез» и «Синяя книга». Первый из названных романов является сокращенным переводом известного китайского романа «Сон в красном тереме», а «Синяя книга» (1882) заслуживает внимания.

В творчестве Инжинаша обнаруживается интерес к современным автору проблемам, критическое отношение к действительности, сочувствие к угнетенным и обездоленным. Он развенчивает лам, которые одурачивают и эксплуатируют простых людей. Вступление монголов в монастыри писатель считает вредным для жизненных интересов нации. Он возмущается тем, что его попытки открыть глаза народу на правду представители феодально-ламского лагеря встречают в штыки.

Инжинаш обличал невежество светских феодалов, их продажность и раболепие. Он решительно осуждал готовность монгольских аристократов служить верой и правдой маньчжурским императорам, не считаясь с интересами своего народа.

Синяя книга (Хох-судар)

Начинал писать это произведение Ванчинбал. Роман «Синяя книга» отражает исторические события из жизни монголов в XII–XIII вв., когда происходило объединение монгольских племен и образование раннего феодального государства. Изложение ведется в хронологическом порядке, события каждого года составляют содержание отдельной главы.

Первая глава посвящена Есухэю (отцу Чингиса), взаимоотношениям его с Ван-ханом хэрийд-ским и татарами. Последующие главы первого тома знакомят уже с самим Чингисом, началом его жизненного пути и дальнейшими действиями. Чингису (родители его назвали Тэмужином) пришлось много воевать с родственными монгольскими племенами тайчуудов, хэрийдов, найманов и др. Довелось ему сражаться и с татарами, отравившими его отца.

И во втором томе описываются войны Чингиса с теми же противниками, образующими различные коалиции. Выступали против Чингиса и другие более мелкие монгольские племена: сарлаги, тогмоги, карлуки, хонжилы и т. д., но с ними полководцы монголов легко справлялись. А некоторые ханства сочли за лучшее добровольно покориться. В этом же томе описывается начало войны с Алтан-улс, одним из наиболее крупных государств, образовавшихся на территории нынешнего Китая.

В третьем томе местом действия становится территория нынешнего Китая.

Начинал эти войны Чингис, а продолжать пришлось Огээдэй-хаану. Повествование в третьем томе прерывается самым неожиданным образом. О завершении планов чингисидов читатель узнает, когда будут найдены последние главы «Синей книги».

Батальные сцены в романе чередуются с описаниями пиров и различных торжеств. Некоторые сцены известны читателю по произведениям других монгольских авторов (ср., например, описание провозглашения Чингиса великим ханом у Сагаан-сэцэна и Инжинаша). Оживляет повествование любовь Солонгуа (хэрийдки) и Алтаншагаа (наймана), которым пришлось преодолеть множество препятствий.

Рядом с Чингисом выступают его полководцы. Мухули, мудрый правитель и искусный полководец, изображается вторым лицом в империи. Дзелмэ участвует в боях и выполняет дипломатические функции. Восхваляется бескорыстие Боорчи. Воздается должное Буураду, Субээдзю и др. Мухули является монголам даже после смерти. Встречаются в книге и другие чудеса, однако в целом это произведение можно считать реалистическим.

В «Синей книге» обличаются как цинские правители, так и монгольские феодалы. Царство Вида как бы противопоставляется маньчжурской империи, а тогдашние правители — современным автору. Предшественники же Инжинаша в этом жанре обычно ограничивались простым изложением исторических событий, не давая им критической оценки.

Произведения Ванчинбалына Инжинаша

Одноэтажный павильон: Роман / Пер. с монг. Л. Скородумовой // К вершине горы: вост, альманах, — М., 1983,— Вып. 9.— С.281–494.

Kdke sudar. — Hohe-hoto, 1957.

Nigen dabqar asar. — Hohe-hoto, 1958.

Ulajana okilagu tingkim. — Hohe-hoto, 1957.

Литература о писателе

Герасимович Л. К. Литература Монгольской Народной Республики. — Л., 1965. — С. 7.

Михайлов Г. И. Очерк истории современной монгольской литературы. — М., 1955. — С. 14.

Скородумова Л. Г. Роман В. Инжаннаша «Палата красных слез»: некоторые особенности жанра // Теоретические проблемы изучения литератур Дальнего Востока. Тез. десятой научи, конф. (Ленинград, 1982). — М., 1982,- Ч. 2,- С. 215–223.

Жамсранжав Г. Ванчинбалын Инжанашийн рэмануудын тухай // Монголии уран зохиолын тойм. — Улаанбаатар, 1968,— С. 75—116.

Цэнд Д. Монголын уран зохиол. — Улаанбаатар, 1965,— С. 112–114.

ГЭЛЭГБАЛСАН (1846–1923)

Автор многочисленных ероолов (благопожеланий). Известно о поэте очень мало: образование получил в буддийском монастыре, некоторое время был монахом. Но затем покинул его и стал мирянином. Занимался скотоводством.

Первый ероол он сочинил, когда ему было тридцать лет, и сразу же прослыл хорошим ероолчем. Ему часто приходилось писать по заказу феодалов и лам, но были у Гэлэгбалсана и традиционные ероолы, предназначенные для народа.

Однако известность ему принесли самобытные, оригинальные произведения. С этой точки зрения характерно стихотворение «Как у неба просили дождя». Начинается оно с обращения к владыке неба и молитвы о дожде. Эта часть традиционна по содержанию, но невелика. Сущность стихотворения раскрывается, когда автор говорит о причинах, побудивших людей обратиться к Всевышнему, или описывает обстановку в кочевьях и состояние дел скотоводов. Обращаясь к Хурмаст-хаану — главе небожителей, народ молит о дожде и сообщает, что их места посетила засуха, скоту грозит гибель, а скотоводам — разорение. Противостоять стихийному бедствию сами они не могут. На соседних землях такое же положение, а до дальних мест им не добраться. С большой силой передает Гэлэгбалсан смятение, отчаяние людей, ставших жертвой стихии и не видящих ниоткуда помощи. Здесь жизнь арата показана не вообще, а в ее конкретном трагическом положении.

Произведения Гзлэгбалсана

Ероолууд. — Улаанбаатар: Эрдэм шинжилгээний хэвлэл, 1961.— 53 с.

Литература о писателе

Михайлов Г. И. Очерк истории современной монгольской литературы. — М., 1955.— С. 17–18.

Дашдорж Д. Ероолч Гэлэгбалсангийн амьдрал уран бутээл /1846—1923/ // Монголын уран зохиолын тойм — Улаанбаатар, 1968.— С. 153–163.

Цэнд Д. Монголын уран зохиол. — Улаанбаатар, 1965.— С. 120–122.

ХИШИГБАТ (1849–1916)

Поэт-гражданин, поэт-борец, автор популярных песен и стихотворений. Им написаны: произведение в традициях летописной литературы «Драгоценный свод» (60-е гг. XIX в.), «История Монголии и Китая», учебное пособие «Зерцало».

Хишигбат принадлежал к плеяде монгольских литераторов Южной Монголии, которых отличали китайская образованность, подлинное знание монгольской словесности.

В «Драгоценном своде» поэт выступил поборником равноправия в современном ему монгольском обществе.

Не довольствуясь лишь критикой существовавших в то время отношений, поэт принимал участие в дугуйланском движении (дугуйлан — круг, символ равенства), направленном против феодального гнета, за что подвергался репрессиям. Сохранилось его стихотворение «Славные дугуйланы».

Голос протеста звучал порой в таких произведениях, где, казалось бы, не бьио для этого места. Так, в «Оде храму Рашчойнлан» славословия прерываются фразой: «До чего же трудное положение в мире». Но поэт не впадал в пессимизм, а верил: «Придет прекрасная, желанная пора, прольется с синего неба благодатный дождь, расцветет на земле вся природа, оживится весь род людской».

Когда реакция обрушилась на участников дугуйланского движения, Хишигбат написал обличительное стихотворение «Скверное время».

Лам критиковали и другие авторы, но Хишигбат в стихотворении «Иноходь двух коней» выступает с обличениями религии. Вообще это стихотворение построено на диалоге ламы и его спутника. Рассуждения ламы об аде и биритах (фантастические существа), грехах и добродетели, бренности мира и горестной судьбе всего живого встречают решительный отпор со стороны его попутчика.

Предшественники и современники Хишигбата избегали любовной лирики. Вероятно, не обошлось без влияния лам, звавших к отказу от жизни. Обращение Хишигбата к любовной лирике явилось протестом против господствовавших в его время представлений.

Литература о писателе

Герасимович Л. К. Литература Монгольской Народной Республики. — Л., 1965. — С. 7.

Лувсанвандан С. Моголын утга зохиолын гол баатар. — Улаанбаатар, 1965. — С. 42–43.

Содном Б. Хишигбат /1849—1916/ // Монголын уран зохиолын тойм. — Улаанбаатар, 1968.— С. 136–144.

БЯМБЫН РИНЧЕН (1905–1977)

Поэт, прозаик, переводчик, ученый-филолог, собиратель литературного наследия, фольклора, этнограф, автор просветительских работ, посвященных национальной культуре и истории монгольского народа. Один из членов Кружка революционных писателей, создавших писательскую организацию МНР (январь 1929), и один из авторов первого литературного альманаха «Свод вдохновенных слов», выпущенного кружком в год своего основания.

Бямбыну Ринчену принадлежит первый в истории монгольской литературы историко-революционный роман «Заря над степью» (1951–1955). Это большое эпическое полотно, в котором многосторонне отражена жизнь монгольского общества конца XIX — первой половины XX в. Роман насыщен богатым историческим материалом, изобилует документальными записями, публицистическими авторскими отступлениями. Действие происходит в Монголии, Китае, Тибете и России. На стилистике романа сказалось влияние старой письменной монгольской литературы (летописные традиции, исторические романы XIX в.). В конце 60-х гг. писатель сделал новую редакцию последней — III части романа, который был переиздан в 1971 г.

Поэтические произведения Бямбына Ринчена были изданы им в сборнике «Цветок невесты» (1958).

Произведения Бямбына Ринчена

«Принцесса» и другие новеллы. — М.: Худож. лит., 1972,— 184 с.

[Стихотворения] // Поэзия Народной Монголии. — М., 1985,— Т. 1,— С. 67–75.

Заря над степью. — М.: Прогресс, 1972.— 554 с.

Литература о писателе

Бямбын Ринчен // Поэзия Народной Монголии. — М., 1985.— Т. 1,— С. 66.

Герасимович Л. К. Б. Ринчен // Литература Монгольской Народной Республики 1921–1964 годов. — Л., 1965. — С. 256–260.

Михайлов Г. И. Очерк истории современной монгольской литературы. — М., 1955,— С. 158–169.

Ринчен Бямбын // Писатели Монгольской Народной Республики 1921–1981,— М., 1982.— С. 488–493.

Янковская К. Н. Предисловие // Б. Ринчен. Заря над степью, — М., 1972.— С. 7—16.

ДАШДОРЖИЙН НАЦАГДОРЖ (1906–1937)

Поэт, прозаик, драматург, ученый, основоположник современной монгольской литературы.

Начальное образование Нацагдорж получил в домашней школе. Он был воспитан на классических произведениях старой монгольской литературы; высшее образование он получил в СССР (Ленинград, 1925) и Германии (1926–1929). Первые литературные шаги связаны с песенной лирикой и драматургическими опытами, относящимися к первой половине двадцатых годов. Расцвет творчества пришелся на тридцатые годы.

В произведениях Нацагдоржа отражена жизнь Монголии, ее народа в бурный период революционного строительства; становление и развитие новой монгольской литературы. Рожденная в огне революции, молодая литература опиралась на сокровища фольклора, впитывала лучшие традиции классического наследия, преодолевала вековую ограниченность творческих связей, замыкавшихся кругом тибетско-индийской и китайской культуры. Монгольская литература с приходом в нее современных писателей, Нацагдоржа в первую очередь, соприкоснулась с мировой, русской, советской литературой, в ней появились новые жанры. В произведениях Нацагдоржа можно увидеть традиционные лиризм и дидактику, свойственный современной реалистической литературе историзм, самые тесные связи с фольклором, с народными истоками театрального искусства и новаторски смелое соединение традиционного национального художественного опыта с западной культурой, с русской литературной классикой, а также с опытом театра Брехта.

Творческое наследие Нацагдоржа невелико по объему: около ста стихотворений, рассказы, неоконченная повесть, шесть пьес. Большинство сочинений писателя, разбросанных при его жизни в периодических изданиях, отдельными книгами вышли в свет посмертно.

Стихотворение Д. Нацагдоржа «Моя родина» (1931) стало самым любимым поэтическим произведением монгольского народа. В этом сравнительно небольшом поэтическом произведении Нацагдорж сумел объемно и широко передать лик Монголии со всем ее природным многообразием, окинуть взором седую древность ее истории, с традиционной философской мудростью утверждать вечность жизни в неизменном круговороте времен года.

В своих прозаических произведениях Нацагдорж создал образ человека, жившего на монгольской земле на рубеже революционных преобразований («Сын старого мира»), защищавшего завоевания народной революции («Неслыханные события»), показал социальное противостояние людей, унаследованное со времен феодального господства («Белый месяц и черные слезы»), Нацагдорж создал художественный портрет юной монголки («Сельская красавица»). На протяжении нескольких десятилетий привлекает к себе внимание небольшой рассказ Нацагдоржа «Слезы почтенного ламы». Это рассказ о человеке, служителе культа, которого жизнь втянула в непростую ситуацию, создавшуюся в результате борьбы истинных и ложных чувств, добра и зла. Этот рассказ — о чувствах ламы к земной женщине, о ее обмане, вызвавшем «мирские слезы ламы», — и поныне остается предметом разного рода дискуссий, касающихся трактовки образа ламы. Свое прочтение рассказа открыли создатели оперы по мотивам рассказа, которая была поставлена в Улан-Баторе к 80-летию со дня рождения Нацагдоржа. Как бы ни трактовали рассказ Нацагдоржа «Слезы ламы», он ознаменовал собой новую ступень в развитии монгольской прозы, по своей значимости равной тому, что принесли в русскую литературу пушкинские «Повести Белкина».

Человек, человеческие судьбы, высшая сила таких проявлений характера человека, как верность, любовь, способность делать добро, неприемлемость всяческого зла, — главные критерии созданных Нацагдоржем образов в ставшей бессмертной его лирической драме «Три печальных холма» (1934), написанной в стихах и положенной на музыку. В 1987 г. на основе этого произведения Нацагдоржа был создан хореографический спектакль «Сказание о печальных горах».

Нацагдорж известен и как переводчик художественной литературы. В его переводах на монгольском языке были изданы ряд произведений А. С. Пушкина, А. П. Чехова, Э. По.

Три печальных холма (Учиртай гурван толгой. 1934)

Содержание музыкальной драмы таково. Молодой арат Юндэн и бедная девушка красавица Нансалмаа любят друг друга, готовятся к свадьбе. Юндэн едет в город за покупками. Проводив Юцдэна, девушка грустит. Неожиданно в горах ее встречает феодал Балган. Ему понравилась девушка, и он решил сделать ее своей женой. Она не соглашается, и Балган похищает ее. Сила чувства и мужество влюбленных побеждают. Ювдэн и Нансалмаа встречаются вновь. Но их преследует Балган, который в схватке убивает Юндэна. Нансалмаа не в силах перенести утрату любимого и кончает самоубийством.

Произведения Дашдоржийна Нацагдоржа

Избранное. — М.: Гослитиздат, 1956.— 147 с.

Зохиолын туувэр — Улаанбаатар: Улсын хэвлэл, 1955.— 298 с.

Зохиолууд. — Улаанбаатар: Улсын хэвлэлийн хэрэг эрхлэх хороо, 1961 — 462 с.

Минин нутаг. — Улаанбаатар: Гэгээрлийн яамны хэвлэл, 1963.— 17 с.

Од; Ламбугайн нулимс. — Улаанбаатар: Улсын хэвлэлийн газия, 1976.— 67 с.

Литература о писателе

Герасимович Л. К. Литература Монгольской Народной Республики. — Л., 1965. — С. 66–84.

Кайгородов А. М. Дашдоржийн Нацагдорж: Библиогр. указ. — М.: Книга, 1975. — 46 с.

Луговской В. Предисловие // Нацагдорж. Избранное. — М., 1956.— С. 3–8.

Михайлов Г. И. Очерк истории современной монгольской литературы. — М., 1955.— С. 73–87.

Яцковская К. Н. Дашдоржийн Нацагдорж: Жизнь и творчество. — М.: Наука, 1974. — 132 с.

Содном Б. Дашдоржийн Нацагдоржийн намтар зохиол. — Улаанбаатар: Улсын хэвлэлийн хэрэг эрхлэх хороо, 1966. — 293 с.

Содном Б.Д. Нацагдоржийн уран зохиолын тухай. — Улаанбаатар: Хэвлэлийн газар, 1959.— 46 с.

ЦЭНДИЙН ДАМДИНСУРЭН (1908–1986)

Поэт, прозаик, переводчик, филолог, один из создателей нового монгольского алфавита на основе кириллицы, составитель нескольких русско-монгольских словарей, исследователь монгольского языка и литературы, собиратель и публикатор памятников монгольской словесности. Действительный член Академии наук МНР. Трижды лауреат Государственной премии МНР.

Ц. Дамдинсурэн принадлежит к плеяде монгольских писателей — зачинателей современной монгольской литературы. Он — автор одного из первых прозаических художественных произведений новой литературы — повести «Отвергнутая девушка». Многие прозаические произведения Ц. Дамдинсурэна стали хрестоматийными. Среди них рассказ «Оба — мои сыновья» (1943) о побратимстве советского и монгольского воинов в годы военного лихолетья, «Сказка о желаниях» (1946), «Странная свадьба» (1966).

Ц. Дамдинсурэн внес неповторимый вклад в сокровищницу современной поэзии. Ему принадлежит поэма «Моя седая матушка» (1934); в разные годы написаны лирические стихотворения, многие из них стали достоянием песенной народной лирики. Поэтическое мастерство Дамдинсурэна проявилось и в его художественных переводах. Он переводил русскую народную лирику и английские народные песни, стихотворения Ф. Шиллера и танскую поэзию, «Парус» М. Ю. Лермонтова и «Зимнее утро» А. С. Пушкина. Дамдинсурэновские переводы пушкинских произведений, таких, как «Песнь о вещем Олеге», «Сказка о рыбаке и рыбке» (1938), поэмы «Полтава», «Медный всадник» (1979), стали классическими образцами художественного перевода иноязычной поэзии на монгольский. Последней работой Ц. Дамдинсурэна-переводчика стало новое переложение на монгольский язык «Слова о полку Игореве» (1985).

Ц. Дамдинсурэн подвижнически трудился над исследованием «Истории монгольской художественной литературы» (1957–1977), свел в антологию «Сто образцов монгольской литературы» (1959) многие произведения национальной словесности, долгие века существовавшие в труднодоступных ксилографических изданиях, редких списках, а то и вовсе бытовавшие в устной форме. Уникален его фундаментальный труд «Исторические корни Гэсэриады» (1957). Тибетоязычное наследие монгольской культуры получило глубокое отражение в ряде исследований Дамдинсурэна, посвященных литературным связям Монголии, Тибета и Индии. Об этом написаны и такие книги, как «„Рамаяна"» в Монголии (1979) и «„Панчатантра"» в Монголии (1985).

Отвергнутая девушка (Гологдсон хуухэн. 1929)

В повести рассказана история Цэрэн — дочери табунщика Долингора, работавшего на богача, и простой женщины Мядаг. Судьба разлучила Цэрэн с отцом. За насмешку над чиновником Долингор был взят в солдаты. Цэрэн вместе с матерью жила в глуши. Когда родилась Цэрэн, лама сказал, что девочка долго не проживет, но вопреки его прорицаниям она выросла здоровой и красивой. То, что дочь осталась в живых, было самой большой радостью для Мядаг. Терпеливая, кротко, смиренно переносящая все невзгоды и удары судьбы, она считала, что также покорна своей судьбе должна быть и ее дочь. И, хотя уже свершилась народная революция, там, где жили Цэрэн и Мядаг, большой властью пользовался местный князь. Увидев однажды красавицу Цэрэн, он решил женить на ней своего сына. Мядаг не могла противиться сватовству, и Цэрэн насильно ввели в юрту жениха.

Случай помог Цэрэн узнать о новой судьбе многих монгольских женщин, раскрепощенных революцией. Она убеждается в том, что и ей может открыться дорога к грамоте и к науке, находит в себе силы бороться за счастье, за новую жизнь. Цэрэн бежит из дома мужа и, проделав долгий путь, попадает в столицу. Героиня преодолевает воспитанную традицией женскую покорность, уходит из постылой семьи и приобщается к новой созидательной жизни.

Повесть «Отвергнутая девушка» вошла в историю новой монгольской литературы не только как одно из первых произведений художественной прозы, но и как произведение, сыгравшее свою заметную роль в вовлечении монгольской женщины в дела народного государства. Повесть выдержала множество изданий, была экранизирована (1962).

Моя седая матушка (Буурал ижий минь. 1934)

Поэма навеяна мыслями и чувствами молодого монгола, оказавшегося далеко от родины. Он уехал из дома, чтобы исполнить свой долг — постичь науки, стать полезным для своей страны человеком. В лирическом герое поэмы нетрудно узнать самого автора, студента одного из ленинградских высших учебных заведений, одного из тех, кто уехал вдаль за сокровищами — знаниями. Идея поэмы выражена в воспевании советской страны, куда съехались сыновья народов, говорящих на разных языках мира, в верности сыновнему долгу. Герой обращает сыновнее слово к матери, выражает ей свою глубокую привязанность, любовь, не скрывает своей тоски по родине и в то же самое время показывает целеустремленность и стойкость в достижении мечты: пройти к светлым далям науки. Герой поверяет матери свои сокровенные думы, делится радостью, что идет к своей мечте рядом со многими сынами земли, собравшимися вместе в Ленинграде. Из строк-обращений к матери возникает образ монголки, живущей в тревоге за дитя, доброй, заботливой, чувствительной, трудно переживающей годы разлуки с сыном. Для убедительной тональности утешений автор вводит афористические сентенции: «Прилетают птицы, улетевшие на юг. Возвращается тот, кто отправился в путь. Значит, встретятся расставшиеся мать и сын, радость будет литься через край». Дамдинсурэн, верный просодии народного стиха, заканчивает поэму в стиле традиционного благопожелания — ёрола: «Да грядет долгожданный час встречи! Да исполнится то, что задумано. Пусть счастье грядет!»

Произведения Цэндийна Дамдинсурэна

Избранное. — М.: Гослитиздат, 1958,— 217 с.

[Поэтические произведения] // Поэзия народной Монголии. — М., 1961,— С. 36–64.

[Поэтические произведения] // Поэзия народной Монголии — М., 1985.— Т. 1,— С. 76–96; Т. 2.— С. 45–46.

Туувэр зохиол. — Улаанбаатар: Монголын зохиолчдынхэвлэл, 1969.— 882 с.

Монгол уран зохиолын дээж зуун билиг: В 4 т. — Хохэ-хото: Нэй мэнгу жэньмин чубаньше, 1982.

Литература о писателе

Герасимович Л. К. Ц. Дамдинсурэн // Герасимович Л. К. Литература Монгольской Народной Республики, — Л., 1965.— С. 85—100.

Дамдинсурэн Цэндийн // Писатели Монгольской Народной Республики 1921–1981. — М., 1982. — С. 180–189.

Михайлов Г. И. Ц. Дамдинсурэн // Очерк истории современной монгольской литературы — М., 1955,- С. 87–112.

Яцковская К.Н. Цендийн Дамдинсурэн — писатель и ученый // Иностр. лит. — 1981,— № 7,— С. 95–98.

ЛИТЕРАТУРА МЬЯНМЫ

АНАНДАТУРИЯ (ок. 1112–1173)

Расцвет бирманской культуры начинается с создания в XI в. нового государства в Верхней Бирме — в Пагане. От тех далеких времен дошли до нас многочисленные надписи на камне, позволяющие создать некоторое представление о первых шагах бирманской литературы. Среди них отметим прозаические: «Мья зеди» (1113), «Шиндоди» (1242), «Амана» (1266), «Минваин» (1271). Единственный поэтический памятник той эпохи — линга (стихотворение) «Закон природы» (1173). В настоящее время мнения ученых по вопросу о времени создания этого произведения разделились. Большинство относит его к эпохе Пагана, некоторые считают, что оно было написано в начале XIV в.

Автор «Закона природы» Анацдатурия был сыном кормилицы принца Миньи Наратейнкха. При поддержке короля Анандатурия смог получить хорошее образование и уже в юности стать одним из наиболее приближенных к монарху лиц. Это вызвало большое недовольство принцев, увидевших в поэте опасного соперника. В результате, когда один из них в 1173 г. взошел на трон, он приказал казнить Анавдатурию.

В ночь перед казнью поэт написал свое знаменитое стихотворение «Закон природы». Оно невелико по объему и состоит всего из четырех строф. Однако сила духа, убежденность и мужество автора, нашедшие яркое воплощение в этом произведении, много веков волнуют и восхищают всех, кто с ним познакомится.

«Закон природы» впервые опубликован в начале XVIII в. в «Маха язавинджи» («Великая хроника») бирманского писателя и историка У Кала. Мы не знакомы с другими стихами поэта. Однако анализ этого произведения не оставляет сомнения в том, что оно написано опытным мастером слова.

Литература о писателе

Попов Г. П. Бирманская литература. — М., 1967.— С. 26–28.

ШИН УТТАМАДЖО (1453–1542)

Поэт (настоящее имя У Укка) родился в небольшой деревушке Мьоулулин близ города Таун-двинжи. Рано проявившиеся способности мальчика обратили на себя внимание, и он в числе немногих был послан учиться в городской монастырь, игравший роль главного учебного заведения.

Первые же стихи поэта в основном на религиозные темы получили широкую известность. Но лишь в последний год жизни — 1542 г. — Шин Утгамаджо создал поэму «Путешествие в Капилаватху», которая прославила его на века. Она написана в одном из жанров классической бирманской поэзии — тола, создателем которого был сам Шин Утгамаджо.

«Путешествие в Капилаватху» — это описание путешествия Будды. Лирические описания природы и настроения как бы нанизываются на этот стержень лаконичного эпического повествования. Поэма Шин Утгамаджо воспринималась прежде всего как гимн красотам родной страны.

Литература о писателе

Ba Han. Shin Uttamagyan and his tawla, a nature-poem // Fifth Anniversary publications. — (Rangoon), 1960. - № 2. - P. 7–16.

ШИН МАХА ТИЛАВУНТА (1453–1518)

Писатель и ученый по праву занимает одно из самых почетных мест в истории бирманской литературы. С его именем связаны многие достижения бирманской классической поэзии, первые шаги прозы. В 1491 г. Шин Маха Тилавунта (Шинмахатилавунта; настоящее имя У Ньоу) закончил работу над одним из своих самых значительных произведений — пьоу «Достижение совершенства». Пьоу представляет собой стихотворение, базирующееся на общем для бирманской классической поэзии принципе «четырех слогов» в строке и состоящее из любого количества строф, по три строки в каждой. На протяжении нескольких веков считалось обязательным посвящать пьоу какому-либо эпизоду из жизни Будды. Шин Маха Тилавунта является зачинателем этого жанра поэзии. «Достижение совершенства» состоит из десяти частей. В нем описывается жизнь Будды и моральные критерии, которыми должен руководствоваться каждый истинный буддист в процессе совершенствования. Перу поэта принадлежат также пьоу «Молитвы» (1495), «В память о Таундвинжи» и другие.

В 1502 г. Шин Маха Тилавунта выступил с исторической хроникой «Язавинджо» («Знаменитая хроника»). Она состоит из трех частей: первая и вторая посвящены Индии и Цейлону, третья — истории Мьянмы. «Знаменитая хроника» — древнейшая из дошедших до нас. В ней широко представлены полностью или фрагментами многие произведения бирманских писателей и фольклора.

Литература о писателе

Попов Г.П. Бирманская литература, — М., 1967 — С 34–39.

ШИН МАХА РАТАТАРА (1468–1530)

Один из классиков бирманской поэзии. Уже в шестнадцать лет он написал свою первую лингу (стихотворение) «Бурида», свидетельствовавшую о незаурядном даровании поэта. Шин Маха Рататара (Шин Махарататара; настоящее имя У May) вырос и получил образование при дворе короля. Он хорошо знал жизнь современного общества, и это нашло яркое отражение в его произведениях. В юношеские годы он был известен также своей любовной лирикой.

Вершиной творчества Шин Маха Рататары считается пьоу «Принц Хаттипала», известное также под названием «Коуган пьоу». В нем рассказывается о путешествии к святым местам четырех братьев, о том, что произошло с ними в дороге Можно предположить, что события, описанные в этом пьоу, действительно имели место во время путешествия самого Шин Маха Рататары в Верхнюю Мьянму, где, по преданию, сохранились отпечатки следов Будды.

Литература о писателе

Попов Г. П. Бирманская литература — М, 1967,— С 41–43.

НАВАДЕЙДЖИ (ок. 1498 — ок. 1588)

О жизни Навадейджи (Навадей из Прей) известно мало: мы знаем, что он был королевским телохранителем, а впоследствии командовал армейским подразделением. Расцвет его литературной деятельности приходится на 55 лет Это было время ослабления религиозного влияния на литературу и выдвижения на первый план гражданских патриотических мотивов. Характерны в этом смысле эйчжины (исторические баллады) Навадейджи «Принцесса» (1550) и «Сестра короля» (1578). В обоих произведениях рассказывается о подлинных фактах исторического прошлого Мьянмы, на которых, по мнению автора, можно воспитывать молодежь в духе патриотизма.

Особое место в творчестве Навадейджи занимают стихотворения в жанре яду (короткое стихотворение из 1–3 строф). Произведения поэта этого рода отличались широким сюжетным разнообразием, в них воспевалось все, что окружало бирманца в повседневной жизни Каждая яду Навадейджи — это изящная миниатюра о дожде, лесе, цветах, о дворце короля и молитве в пагоде. Навадейджи сделал много для развития яду, став одним из наиболее ярких представителей этого жанра.

Популярность в Мьянме завоевали военные песни Навадейджи, прежде всего лирического содержания.

Литература о писателе

Попов Г. П. Бирманская литература. — М, 1967 — С. 45.

НАШИННАУН (1578–1613)

Принц Нашиннаун жил и творил в эпоху небывалого возвышения бирманского государства, победных походов, завоеваний соседних территорий, подъема национального духа. С ранних лет он принимал участие в военных экспедициях своего отца. Во многих военных песнях Нашиннауна (сиджи) воспевались сильные, смелые люди. «Нравятся людям влюбленные, нравятся людям солдаты, ловкие, сильные нравятся», — восклицает поэт в одном из своих стихотворений.

Особой популярностью пользовалась любовная лирика Нашиннауна. Свои произведения он писал обычно в форме яду. По мнению бирманских ученых, в литературе Мьянмы нет поэта, равного Нашиннауну по богатству языка, тонкости и лиричности.

Литература о писателе

Осипов Ю. М. Нашиннаун — знаменитый поэт-лирик бирманского средневековья // Вестник Ленингр. ун-та. — 1985.— № 2. — С. 45–48.

Попов Г. П. Бирманская литература. — М., 1967,— С. 46–47.

ПАДЕЙТАЯЗА (ок. 1684–1754)

Министр при трех бирманских королях, поэт и драматург Пацейтаяза оставил заметный след в истории бирманской литературы. Его литературная деятельность характеризуется необычайной широтой интересов, неустанными поисками новых путей. Падейтаяза одним из первых сделал главным героем многих своих произведений человека труда. Широкое распространение получили его многочисленные песни (таябве), созданные на фольклорной основе. Они написаны для простых людей и о простых людях — крестьянах, мелких торговцах, сборщиках кокосовых орехов. Показывая их жизнь, полную бед, забот и лишений, Падейтаяза неизменно демонстрирует свои симпатии и свое уважение к ним.

Пацейтаяза был первым бирманским поэтом, отступившим от традиционной религиозности пьоу. В 1741 г он выступил с новым пьоу «Туза», в котором отказался от буддийского сюжета, обязательного для этого жанра В этом произведении он рассказывает сентиментальную историю любви Тузы и принца Тхузетаразы.

Падейтаяза выступил и зачинателем бирманской драматургии. Его драма «Манике-пья-зат» (1743) по существу стала прелюдией к последующему расцвету драматургии в XIX в. В «Мани-ке-пья-зат» рассказывается удивительная история рождения принца и чудесного коня Манике в королевстве Баранати (ныне Варанаси, бывший Бенарес).

Литература о писателе

Попов Г. П. Бирманская литература, — М., 1967.— С. 49–52.

ЛЕВЕТОУНДАРА (ок. 1723 — ок. 1799)

Настоящее имя поэта — У Мья Сан. Он родился в небольшой деревушке близ города Швебо. Долгое время служил в качестве королевского летописца. За заслуги перед королем был удостоен почетного титула Леветоуцдара, ставшего впоследствии как бы псевдонимом поэта, под которым он и вошел в историю бирманской литературы. В 1766 г. Леветоуцдара был сослан в отдаленный район Мьянмы. Там он написал несколько стихотворений, и среди них — яду «У подножия горы Меза». Описывая места своего заточения, поэт сравнивает их с тем, что окружало его на родине. Все не радует его здесь, навевает мрачные предчувствия. Искренние и неподдельные чувства, выраженные в этом стихотворении, нашли горячий отклик в сердцах читателей и принесли Леветоундаре широкую известность.

Отношение Леветоуцдары к положению в стране, неудовлетворенность всем происходящим выражены в основном в семи дошедших до нас пьоу. Поэт не предлагал ничего радикального: все свои надежды он возлагал на королевскую власть, считая необходимым улучшать и укреплять ее. Подобными настроениями проникнута и «Талина пьоу» (1783), наиболее популярная из всех. Рассказывая в ней о короле Тадины, который за свои добрые деяния и заботу о подданных был взят Богом на небо, Леветоундара показывает, каким, по его мнению, должен быть король.

Произведения Леветоундары

A new translation of Let-We-Dhara’s famous Ratu // Journal of the Burma Research Society. — 1935. — Vol. 25. - № 3.

Литература о писателе

Попов Г. П. Бирманская литература — М., 1967.— С. 60–63.

У ПОН НЯ (1813–1867)

Драматург, поэт, астролог жил в трагическое для страны время, когда после двух англо-бирманских войн значительная часть Мьянмы оказалась в руках английских колонизаторов, и это наложило своеобразный отпечаток на его жизнь и творчество.

Родился У Пон Ня (У Поун Нья) в довольно состоятельной семье в городке Салей и потому известен как Салей У Пон Ня, или У Пон Ня из городка Салей. Существует легенда, согласно которой в день появления мальчика на свет в дом зашли два известных в стране проповедника. Они внимательно рассмотрели знаки на теле новорожденного и предсказали ему славу знатока буддийского канона и проповедника. В 1815 г. семья переехала в Амарапуру, где мальчик был отдан в монастырь. На протяжении тридцати лет У Пон Ня оставался в монашеском сане, довольно рано стал известным толкователем буддийской книжности. Он создал небольшие прозаические произведения — житийные рассказы (ватгху) и дидактические письма (мьиттаса), предназначавшиеся для многочисленных прихожан.

В 1847 г. У Пон Ня выходит из буддийской общины и поступает на службу к принцу Канауну (1819–1856), брату властителя Верхней Мьянмы Миндона (1852–1878). Он составляет гороскопы, переводит тексты с пали, разъясняет их. Пробует свои силы и в стихосложении, проявив себя прежде всего как поэт-панегирист. Кроме того, велико его песенное наследие — он сочиняет песни в разных жанрах по заказу членов королевской семьи и знатных особ.

В историю литературы У Пон Ня вошел прежде всего как драматург — им написаны семь пьяза (условно говоря «пьес») по мотивам различных буддийских джатак. В его лучших произведениях «Падума», «Водонос», «Вейтандая» и других догматы религиозной морали приобретают общечеловеческое звучание. Первая пьяза «Падума» основана на «Чулла Падума джатаке». Краткий сюжет: правитель Варанаси, опасаясь козней своих семерых сыновей, изгоняет их из царства вместе с женами. Они терпят лишения. Старший принц Падума несет обессилевшую жену на руках. Чтобы напоить ее, он рассекает себе руку и дает напиться собственной кровью. С берега реки они замечают плот, к которому привязан мужчина, наказанный за преступления: у него отрублены нос, уши, руки, ноги. Падума спасает его, а затем уходит на поиски пропитания. Жена Падумы воспылала страстью к калеке. Последний колеблется, но женщина настаивает на своем. Она решает избавиться от мужа и сталкивает его с обрыва. Но тот цепляется за ветви дерева, и его спасает крокодил. Падума возвращается на родину, где, узнав о смерти отца, становится правителем Варанаси. Как-то его бывшая жена приходит к воротам города, неся на плечах корзину с калекой. В городе заговорили о ней как о верной жене. Когда Падума видит их, в первое мгновение решает казнить, но, подумав, понимает, что она и так наказана, и просто изгоняет обоих из царства.

Произведение У Пон Ня было воспринято как сатира на женщин (в джатаке эта линия — рассказ о неверной жене), и потому особенно были задеты за живое дамы света, которые потребовали от автора «Падумы» произведения, восстанавливающего добрую репутацию женщин У Пон Ня создал новое произведение «Вейтандая» (по «Вессантаре джатаке»), героиня которой — Мадци, самоотверженная, полная добродетелей, верная спутница Вейтандайи — полный антипод бывшей супруге принца Падумы.

Самая известная пьеса — «Водонос» создана на один из сюжетов «Гангамала джатаки». Вкратце сюжет таков: властитель Варанаси по имени Удая в поисках достойного сподвижника останавливает свой выбор на торговце водою, у которого есть такая же бедная подруга. Несмотря на нищету, влюбленные счастливы и мечтают пожениться. Увидя в водоносе благородного человека, Удая жалует ему полцарства, а бедная девушка соответственно становится его невестой. Как-то Удая засыпает в саду, и бывший водонос решает, что нужно убить властителя, чтобы править одному всем царством. Но затем прогоняет эту мысль, будит друга, и тот прощает его и предлагает трон Но водонос видит теперь спасение лишь в уходе от мира и вместе с верной подругой покидает Варанаси, решив стать отшельником.

Ясно, что литературный материал оказывается богаче сюжета, положенного в основу «Водоноса». Пожалуй, впервые в национальном театре главными героями становятся простые люди. Тема нравственного подвига переплетается с темами верности подданного, супруги, справедливого правления. Сюжет джатаки как бы проецируется на современную У Пон Ня жизнь Мьянмы — и в этом сила произведения. Недаром авторы-бирманцы отмечают, что после знакомства с «Водоносом» холод, царивший какое-то время между Минцоном и Канауном, постепенно исчез.

В других произведениях (например, драме «Котала») также нашли отражение реальные события тех дней, нравы, царившие при дворе.

Властитель Верхней Мьянмы Миндон высоко ценил талант У Пон Ня. Поэтому когда писатель, составив собственный гороскоп, предрек себе смертную казнь, то обратился к Миндону с просьбой в случае какой-либо провинности не убивать его. Миндон обещал. И вспомнил о своем слове после того, как У Пон Ня оказался замешанным в заговоре сыновей против него. Заговор был раскрыт. Миндон приказал выслать писателя в другой город. Местный правитель приревновал У Пон Ня к своим наложницам и приказал тайно умертвить его. Говорят, узнав об этом, Миндон с горечью воскликнул: «Эх, пес загрыз человека!»

Наследие У Пон Ня составляют сочинения по астрологии, лингвистике, драматургии, поэзии, буддизму.

Литература о писателе

Бурман А.Д. Бирманская драма середины XIX в. — М.: Наука, 1973.— 141 с.

У ЧИН У (ок. 1773 — ок. 1838)

Патриархом бирманской литературы называют иногда У Чин У. Вначале он прославился как автор популярных песен, которые распевались по всей стране. Три сборника их сохранились до наших дней. Расцвет драматургической деятельности У Чин У приходится на период после первой англо-бирманской войны (1824–1825). Всего драматургом создано шесть пьес, из которых до нас дошли три — «Махотада», «Папахейн» и «Дейвакомбан». Первая основана на джатаке (N 546), две другие — вполне оригинальны.

Вершиной творчества У Чин У считается драма «Папахейн», многими нитями связанная с событиями, происходившими в Мьянме в то время. Три сына было у короля — Зеятейн и Адумбайн от старшей жены и Папахейн от младшей. По праву наследником должен быть объявлен старший сын Зеятейн, но король уже обещал трон Папахейну, против которого возражают все приближенные. Под их влиянием новым королем провозглашается Зеятейн. Папахейн пытается убить брата, но терпит неудачу. Его приговаривают к казни, но по просьбе брата Адумбайна казнь заменена ссылкой. Папахейн не успокаивается, поднимает восстание и захватывает трон. Адумбайн убит. Зеятейну удается скрыться. Он может продолжать борьбу, так как в его руках волшебный лук, но король устал от борьбы, уступает корону Папахейну и становится отшельником.

Другая известная драма У Чин У — «Махотада». В ней рассказывается о том, как умный и образованный министр Махо, видя недальновидность короля и некомпетентность его советников, смело вступает в борьбу с врагами государства и приносит победу своему королю.

Пьесы У Чин У были чрезвычайно популярны в народе, их ставили не только при дворе, но и на многолюдных народных празднествах в деревнях и небольших городах силами бродячих трупп.

Значение творчества У Чин У трудно переоценить. Он был первым, кто поделил бирманскую драму на отдельные, связанные общим сюжетом сцены. Но главное, конечно, в гражданской позиции драматурга, в стремлении средствами искусства помочь своему народу в его нелегкой судьбе.

Литература о писателе

Бурман А.Д. Бирманская драма середины XIX в. — М.: Наука, 1973.— 141 с.

Doctor Hith Aung. Burmese Drama. — Calcutta, 1957,— P. 49–71.

ПИ МОУ НИН (1883–1940)

Пи Moy Нин (настоящее имя Маун Джо Ньюн) родился в деревне Майа недалеко от городка Тоунзе (округ Таявади) в бедной семье. Отец — буддист, мать — католичка. Образование получил в миссионерской католической школе Тоунзе, затем в семинарии города Моламьяйна и как хороший студент был отправлен для продолжения учебы в Генеральную семинарию на остров Пенанг. Первая ступень семинарии дала ему право преподавать в школе латынь. Он покинул семинарию и, не став католическим священником, вернулся в 1903 г. в родные края. Преподавал во многих городах, сотрудничал в газетах и журналах. Стихи начал писать в юности. Первые статьи и прозаические художественные произведения появились в середине 10-х гг. Он написал ряд пособий, в том числе по основам этики, права, философии, семьи и брака; создал практические руководства по изучению английского языка, овладению ораторским искусством, мастерством литератора. Он сыграл исключительно важную роль в становлении национальной журналистики, в ознакомлении с культурой и общественно-политической жизнью Запада.

Пи Моу Нина волновали проблемы молодежи. Произведения Пи Моу Нина в публицисти-ческо-дидактическом жанре были адресованы прежде всего ей. Писателю хотелось, чтобы в XX столетии молодежь смелее вступала в жизнь, осознала себя активным борцом за социальный прогресс. Желая помочь молодому поколению приспособиться к новым требованиям жизни, Пи Моу Нин на основе традиционной бирманской повествовательной литературы — книг-наставлений создал серию произведений, в которых показал обобщенный образ молодого человека XX в. Его идеал — нравственный идеал нарождающейся буржуазии — воплощался в образе деятеля, который добивается успехов в жизни любыми средствами, становится богатым и уважаемым согражданами. Эти книги — «тэ чан» — буквально книги, призывающие добиться успеха, были чрезвычайно популярны.

Пи Моу Нин вносит большой вклад в развитие романа, где он пытается раскрыть объективную картину жизни общества. В социально-бытовые драмы он вводит элементы реализма, многие сюжеты отражают бирманскую действительность. Наиболее известные романы «Вечернее солнце» (1924), «Померкшее солнце» (1920), «Вьюнок» (1923), «Маклер, сын и Мья Мья» (ок. 1919), «Их мысли» (усл. пер. 30-е гг.) и другие произведения позволяют назвать его создателем жанра современного бирманского романа.

Писатель шел впереди своего времени во взглядах на роль литературы в XX столетии, боролся за то, чтобы реальная жизнь стала объектом художественного исследования, призывал к реформе литературного языка.

Померкшее солнце (1920)

Роман рассказывает о судьбе молодой девушки, которая, мечтая о славе, уезжает из небольшого городка в столицу. В Рангуне она становится преподавателем литературы. Пишет книгу, которая сразу заставляет читателей заговорить об авторе как о человеке большой эрудиции, имеющем собственное мнение о многих происходящих событиях.

Необычным бьио то, что в центре повествования — судьба женщины, которая пытается бороться за свои права, стремится осознать себя как личность. Пи Моу Нин передает героине, ставшей известным литератором, свои размышления о судьбах отечественной культуры. Устами своей героини Пи Моу Нин предлагает такое решение проблемы — создание новой литературы путем демократизации тематики произведений и языка художественной прозы.

Литература о писателе

Западова Е. А. Пи Моу Нин: Жизнь и творчество. — М.: Наука, 1985. — 181 с. (Писатели и ученые Востока.)

У ЛА (1866–1921)

Писатель и поэт, философ и историк У Ла (У Лат) родился в семье ювелира. Родители старались воспитать его на национальных традициях, отдали в монастырскую школу, которая заложила основы знаний родного языка, стихосложения, литературы. С ранней юности У Ла интересовался древней бирманской литературой, превосходно изучил язык пали и начал пробовать свои силы в области поэзии.

В 1885 г. был низложен, пленен и выслан за пределы страны властитель Верхней Мьянмы Тибо (1878–1885). Многие современники описывали этот трагический в истории страны день, оставшийся в памяти народа как День Увоза. Обратился к этой теме и У Ла в романе «Властитель Золотой страны».

В личности писателя, как в капле воды, отразилась вся сложность положения, в котором очутилась Мьянма в начале XX в.: полицейский офицер, состоящий на службе у английских властей, и патриот; человек, страстно любящий культуру своей страны и английскую литературу (особенно В. Скотта и Э. Булвер-Литтона); человек, не видящий в своем народе силы, способной опрокинуть завоевателей, и презирающий тех, кто, забыв о собственной культуре, стал англоманом. Отсюда и умеренность взглядов У Ла, и их противоречивость. Он написал четыре романа, два из которых остались незавершенными. Славу У Ла как писателю-романисту принесли два романа — «Властитель Золотой страны» и «Жасмин» (1913–1914). Глубокая обеспокоенность падением нравов, нарушением преемственности бирманской культуры заставила У Ла выдвинуть в своих произведениях насущные проблемы, волновавшие в то время умы передовых бирманцев, затронуть важнейшие вопросы этики. Оба романа однотипны.

Властитель Золотой страны

«Властитель Золотой страны» представляет собой сплав авантюрного и дидактического романов. Авантюрная часть романа складывается из двух линий: тайны рождения героини, поисков ее главным героем Маун Маун Соу и клддоискательства (эта линия тянется вплоть до последней главы). Многие страницы романа носят преимущественно дидактический характер. Наиболее сильной и интересной является та часть, где У Ла в дидактических целях вводит историю молодого космополита Маун Таун Пхея и его отца. Эта часть занимает в романе всего четыре главы. Но по силе общественного звучания и художественному воплощению они стоят выше других сюжетных линий романа.

Дело не только в том, что Маун Таун Пхей и в манере поведения, и в одежде — во всем старался подражать англичанам. Самое страшное, что из «поросенка он превратился в совершенную свинью» по отношению к своей семье, стране, народу, что хотя «его тело родилось» в Мьянме, но «душа принадлежала короне английской». Отец истратил все свои деньги на сына: на его поездку в Англию, его долги, его свадьбу. И вот ему пришлось обратиться за помощью к сыну, который стал преуспевающим адвокатом. Но тот отказывает, отец разорен. Лишь клочок земли, собственность дочери, последний островок надежды — вот и все, что осталось отцу.

Таковы плоды западного воспитания. В романе У Ла противопоставляет западное и традиционное буддийское воспитание: космополиту, человеку без родины, веры, нравственных принципов, преуспевающему адвокату Маун Таун Пхею — истинного бирманца-буддиста Маун Маун Соу.

Пафосом всего творчества У Ла является провозглашение идеалов буддизма и национальной независимости. Всем содержанием романа, развитием действия автор показывает: лишь тот, кто следует идеалам буддизма, может назвать себя с полным правом бирманцем, только такой человек — выразитель мудрости, духа, чаяний народа.

На примере У Ла ясно видно, как буддийская традиция сковывает и ограничивает творческие возможности писателя. Но в то же время она придает неповторимое своеобразие бирманской литературе. Роман «Властитель Золотой страны» принадлежит к числу первых бирманских национальных романов. У Ла — пионер бирманского романа — своим творчеством прокладывал дорогу дальнейшему развитию этого жанра.

Судьба «Властителя Золотой страны» сложилась удачно. Впервые изданный в 1914 г., он только в 30-е гг. дважды переиздавался. Отрывки из него входят в современные хрестоматии по литературе.

Произведения У Ла

Властитель Золотой страны / Пер. с бирм., предисл. и коммент. Ю. Осипова. — М.: Худож. лит., 1963,- 343 с.

Домино, — 3-е изд. — Рангун: Твейтау кампани, 1954.— 132 с.

ТАКИН КОДО ХМАЙН (1876–1964)

Такин Кодо Хмайн (настоящее имя У Лун) — классик современной бирманской литературы; он бьи почетным президентом Ассоциации писателей Мьянмы (с 1939), профессором, общественным деятелем, президентом Бирманского Совета Мира, почетным доктором университета им. Гумбольдта (1960).

Родился в семье мелкого торговца в деревушке Вале близ города Шуэдаун. Начальное образование получил в буддийском монастыре. Затем родители отправили его в столицу Мандалай в монастырь Мьядаун, игравший в те годы роль бирманского университета. В 1885 г. он стал свидетелем захвата столицы англичанами, низложения последнего бирманского короля Тибо (1878–1885) и высылки его на корабле за пределы Бирмы. Это событие сыграло важную роль в формировании мировоззрения будущего писателя.

После смерти отца в 1884 г. он с матерью переехал в Рангун (ныне Янгон), где начал работать в издательстве. К этому времени относится и начало его писательской деятельности. В Рангуне сильнее чувствовались революционные настроения, сильнее ощущался гнет английских колонизаторов. В этой обстановке Такин Кодо Хмайн от стихотворений, которые писал в юности, переходит к жанру пьязат (пьесам), дававшим возможность пропагандировать национально-освободительные идеи и глубже воздействовать на читателей. Им было написано много пьес, и они пользовались большой популярностью. Среди них «Упака-Ма Схава», «Тхила» и другие. Почти все его драмы посвящены историческому прошлому Бирмы, периоду ее расцвета и могущества. Обращение к прошлому вызвано желанием писателя пробудить в читателях и зрителях патриотические чувства. Стремление более активно участвовать в национально-освободительной борьбе сделало Такин Кодо Хмайна журналистом. Он сотрудничал в ряде газет, но особое место занимала работа в качестве редактора столичной газеты «Турия» («Солнце»), которая была рупором общебирманской Буддийской ассоциации молодежи и единственным органом, открыто отстаивавшим национальные интересы. С этого времени (1911) журналистика стала его основным делом. Он пишет политические статьи, эссе, очерки и стихи. Статьи подписывал: «Мистер Маун Хмайн», высмеивая таким образом почтительное обращение «мистер», по аналогии с именем распутника и повесы Маун Хмайна, героя романа У Чжи «Маун Хмайн — торговец розеллой».

Он не довольствовался отдельными статьями. Писатель обобщает свои размышления, наблюдения над жизнью: в 1913 г. создает большое полотно «Тика о силе», в котором сливается воедино его опыт драматурга, поэта и публициста. Затем появились лучшие произведения в этом жанре: «Тика о павлине» (1919), «Тика об обезьянах» (1922), «Тика о собаках» (1925), «Тика о бойкоте» (1927) и др. Обращаясь к жанру, столь популярному в средние века, Такин Кодо Хмайн в условиях жесткой цензуры видел в тике под традиционной и внешне безобидной оболочкой возможность выступать с обличением существующих порядков. В обращении к тике проявилась глубинная народность, мудрость писателя. Никто, как он, не сумел, оставаясь в рамках традиций, расширить их, наполнив новым содержанием. После него никто из писателей не сумел подняться в жанре тики до подобных высот.

В 1921 г. Такин Кодо Хмайн ушел из газеты «Турия» и начал работать в Национальном колледже.

В 1930 г. революционная молодежь Мьянмы создала боевую организацию «Доу Бама» («Наша Бирма»), целью которой было полное освобождение страны. Члены этой организации называли себя «такинами». Такин Кодо Хмайн вступил в нее, чтобы поддерживать революционную борьбу молодежи.

В середине 30-х гг. такины стали ведущей силой национально-освободительного движения, Такин Кодо Хмайн — их признанным идейным вождем. Он пользовался в организации непререкаемым авторитетом, и часто случалось, что наиболее спорные дела передавались именно ему для окончательного решения. В 1937 г. посвятил им «Тику о такинах», популяризирующую их идеи. В 30-е гг. писатель отдавал много сил общественной работе, ездил по стране, разъясняя цели <Доу Бама», выступал на конференциях, собраниях.

В 1947 г. он написал последнее большое произведение — «Мавзолей героев» на гибель национального героя генерала Аун Сана, где выразил мысли и чувства всех честных бирманцев, их любовь и уважение к Аун Сану, печаль Бирмы. В каждой строке чувствуется горе самого поэта.

Творчество Такин Кодо Хмайна связано крепкими нитями с культурой древней Мьянмы. Его работы изобилуют традиционной образностью, ссылками на историческое или мифологическое прошлое. Одновременно его стихи, статьи, тики отражают уважение к миропониманию разных народов.

Его почтительно называли Схая чжи — Великим учителем. Люди верили ему и шли к нему как к другу. На протяжении десятилетий его имя, его идеи, он сам являлись знаменем, пред которым преклонялись патриоты Мьянмы. Национальный герой страны Аун Сан сказал о нем знаменательные, определяющие значение писателя слова (1940): «Такин Кодо Хмайн такой же великий старец Бирмы, как Ганди — Индии».

ХМАДОВОУН (1913)

Условный перевод романа — «Пример вежливого наставления». Подзаголовок на английском языке гласил: «Появление мистера Маун Хмайна. Автобиография». События происходят в Мандалае во времена правления властителей Верхней Мьянмы. Главный герой романа Коу По — вдовец, приехавший из деревни в столицу, где ему многое не нравится, многого он не понимает. Жена старого, годящегося ей по возрасту в дедушки человека, пытается найти вескую причину, чтобы разойтись с мужем. Она бедна и собирается «обхитрить» деревенского простачка Коу По. Но это оказывается трудной задачей, тем более что и муж героини, бывший монах, отлично понимает мотивы, которыми руководствуется его жена.

Любовно-бытовой сюжет романа помог Такин Кодо Хмайну охватить такие стороны бирманской жизни, которые оказывались вне поля зрения авторов любовно-авантюрных романов.

Успех книги побудил писателя продолжить работу, и в 1916 и 1921 гг. появились еще две части, но, по общему мнению, они значительно уступали первой части по художественным достоинствам. При жизни писателя роман целиком ни разу не издавался. Видимо, этим молено объяснить тот факт, что больше в своем творчестве Такин Кодо Хмайн к жанру романа не обращался.

Имя классика современной бирманской литературы, выдающегося общественного деятеля Такин Кодо Хмайна широко известно во всем мире. В 1954 г. ему была присуждена Международная Ленинская премия «За укрепление мира между народами».

Произведения Такин Кодо Хмайна

Песнь поэта; Мавзолей падших героев; Золотой Яун: Стихи // Из бирманской поэзии XX в. — М., 1983. — С. 14–19.

Литература о писателе

Попов Г. П. Такин Кодо Хмайн: Жизнь и творчество. — М.: Наука, 1974,— 239 с.

ЛИТЕРАТУРА НЕПАЛА

НЕПАЛЬСКИЙ ЭПОС

В процессе формирования национальных литератур как Востока, так и Запада важную роль играет та специфическая область искусства слова, где смыкается фольклорная традиция и высокая литература, область, типичными представителями которой являются шванки, фабло, «обрамленные повести». Именно они зачастую играют роль инструмента межлитературных связей и взаимодействия. В развитии прозаических жанров непальской литературы существенную роль сыграли народные произведения, воспринятые ею из литератур соседствующей с Непалом Индии, в частности «Панчатантра» и «Веталапанчавиншати».

Попадая в инонациональную среду, эти замечательные произведения, окрашенные искрометным народным юмором, впитавшие в себя многое из санскритской классики, приобретают местную, национальную окраску, насыщаясь местными сюжетами, приспособляя к местной фольклорно-литературной традиции художественные средства. Этому процессу в большой мере способствовала сама их композиция — основой такого произведения является повесть-рамка, в уста персонажей которой вкладываются различные забавные и поучительные истории, цитаты из священных книг и эпики.

Такая композиция создает возможность замещения одних рассказов другими или их внутренние перестановки, вызывающие столь серьезные изменения в содержании самих книг, что исследователи признают их самодовлеющее, собственно непальское значение. Малоизученные, особенно в их связях с собственно непальской фольклорной традицией, они, как правило, затмеваются их санскритскими прототипами. Относясь хронологически к средневековой литературе, они продолжают оставаться популярными и в настоящее время, осуждая пороки, отстаивая общечеловеческие ценности, восхваляя героизм и справедливость. Если в «Панчатантре» дана художественно обобщенная картина жизни средневекового общества, то в «Веталапанчавиншати» («Двадцать пять рассказов Веталы») нашла выражение наивная народная вера в идеального, справедливого царя, решающего сложные жизненные ситуации в духе индуистских установлений. Народные произведения оказали значительное воздействие на дальнейшее развитие непальской литературы, выразившееся, в частности, в творчестве поэта Гумани (прибп. XVIII–XIX вв.).

Литература о непальском эпосе

Аганина Л. Непальская литература. — М.: Наука, 1964,— 180 с.

Hertel J. Das Panchatantra, seine Geschichte und seine Verbreitung. — Leipzig, 1914.

Stembach L The Kavya-portions in the Katha-literature: An analysis: In 3 vol. — Delhi, 1971–1976.

БУДХАСВАМИН (VIII–IX вв.)

Начальные этапы развития национальных литератур зачастую связаны с религией и языком культа. Так, индуизм, пришедший в Непал во второй половине 1-го тысяч, н. э., принес с собой санскрит. Индийский филолог Махадев Шастри в 1893 г. нашел в Непале уникальную рукопись романа «Брихат-катхашлокасанграха» («Избранные строфы из Великого сказа») поэта Будхасвамина, жившего приблизительно в VIII–IX вв., писавшего на санскрите. Подобно многим поэтам тех времен, он, так сказать, не имеет биографии, но о нем как о творческой личности можно судить по его произведению.

Написанный в традиционных размерах санскритской эпики, роман Будхасвамина состоит из целой серии относительно самостоятельных повестей и новелл, объединенных в истории царевича Нараваханадатты и его главного министра и друга Гомукхи. Состоящий из 28 глав, роман насчитывает около 5000 строф. Построенный по типу обрамленной повести, роман Будхасвамина включает в себя произведения различных жанров. Название романа содержит намек на то, что он является как бы либо переложением, либо переводом «Брихаткатха» («Великий сказ») кашмирского поэта Гунадхьи (III–IV вв.), написанного на языке пайшачи. Однако произведение Будхасвамина по своему содержанию на девять десятых отличается от известных версий «Брихаткатха», причем и последняя, десятая, представлена как раз широко распространенным «странствующим» сюжетом о приключениях царевича, полюбившего низкородную. В эту рамку вписаны многочисленные истории, в том числе «О странствиях купца Санудасы», «О ремесленнике Вишвиле» и т. п., содержащие в свою очередь множество сюжетов и мотивов, восходящих к фольклорным источникам.

В отличие от кашмирских версий «Брихаткатха» произведение Будхасвамина не содержит истории поэта Гунадхьи и судьбы его произведения. Эта история получила вполне оригинальную трактовку в другом памятнике древней непальской литературы «Непаламахатмья» («Описание святых мест Непала»). Формально принадлежа к жанру махатмья (описание святых мест), он содержит и собственно литературный материал в ввде историй о личностях или событиях, связанных с тем или иным местом паломничества.

Роман Будхасвамина — яркое художественное отражение культуры той поры, по своей окраске оно несомненно индуистское. Поэт, демонстрируя свою энциклопедическую образованность во всех областях тогдашней науки, литературы и искусства, позволяет себе быть критичным в отношении, например, такого канонического произведения индуизма, как «Бхагавадгита», и в отношении ряда социальных институтов, в том числе касты. В целом роман Будхасвамина отличается гуманистической устремленностью, глубоким пониманием человеческой природы, вниманием к общечеловеческим ценностям. Рукопись, найденная М. Шастри, впервые была издана французским индологом Ф.Лакотом в 1908 г. и им же совместно с Л. Рену переведена на французский язык.

Произведения Будхасвамина

Brhat-katha Clokasamgraha / Transl by F. Lacote and L. Renou. — Pans, 1908–1929.

Литература о писателе

Agrawala V. К. Brihat Katha Sloka Samgraha. A study. — Varanasi, 1974.

Poddar R. P., Sinha N. Budhasvamin’s Slokasangraha. — Varanasi, 1986.

БХАНУБХАКТА АЧАРЬЯ (1814–1868)

Родоначальник литературы на языке непали, удостоенный впоследствии титула «Адикаби» («Первый поэт»). Отказавшись от канонических санскритских элементов и многих клише из авадхи, браджа и других родственных непали литературных языков Индии, он заложил фундамент новой непальской поэтической системы Родился в горном селении Рамагха на западе страны в семье мелкого чиновника. После того как дед мальчика, деревенский священнослужитель, основательно научил единственного внука санскриту, мальчика отдали в обучение астрологу. С этих пор Бханубхакта и начинает пробовать свои силы в стихосложении, сочиняя гороскопы на разговорном непали, который в этой изолированной горной местности подвергался меньшему воздействию родственных индийских языков. Однако целенаправленно заниматься поэзией Бханубхакта стал позднее, когда довольно быстро и неудачно закончилась его государственная служба: малоопытный казначей был посажен за ошибку в денежном отчете в долговую тюрьму. Именно там начинает создавать он свои вначале ироничные, а потом и полные горечи экспромты «по поводу», в которых с большой достоверностью запечатлены нравы и обычаи непальцев той поры. В этих принципиально новых по форме и языку коротких стихах четко разведены понятия' богатство и благородство, появляются контуры идеи «служения», возникающей на основе доктринального религиозно-философского представления индуизма о «незаинтересованном деянии». Позднее эта идея прозвучит в его «Рамаяне» и поэмах «Прашнаутгармала» («Гирлянда вопросов и ответов»), «Бхактамала» («Гирлянда молитв»), которые вместе с написанной в назидание сварливым женам «Бадхушикча» («Наставления Невестке») создают костяк найденного уже после смерти Бханубхакты творческого наследия поэта.

Прашнаутгармала

Текст поэмы пронизан идеей веданты о преимуществах «истинного звания» (видьи), заключенного в священных книгах, перед «незнанием» — аввдьей, которое является следствием эмпирического опыта:

Какое знание самое великое?

Знай — это учение «вед», избавляющее от горя..

Как узнать, кто враг?

Знай, десять органов чувств — твои враги…

«Прашнаутгармала» наставляет, что смысл жизни в постижении «истинного знания» — в овладении абсолютной истиной, суть которой в единстве божественного Абсолюта — Брахмана с родственной ему человеческой душой — Атманом. Реализация этого единства — слияние индивидуального и универсального начал, — согласно воззрениям индуизма, могла быть следствием озарения, мистической интуиции. Этого состояния легче всего мог достичь отрешенный от жизни, ♦овладевший своей душой с помощью йоги» отшельник. Отсюда и настойчивая проповедь аскетизма, контрастное противоположение «вожделения» и «воздержания», которое является структурной опорой всего произведения.

В этой поэме Бханубхакта утверждает, что истинное величие человека, определяемое его божественной, глубинной сущностью, свободной от уз эгоизма, безотносительно от его материального благополучия.

Но этический идеал личности складывается из более широких представлений. Человеческая деятельность должна быть целенаправленной. Не только всесильный монарх, как это звучало у непальских предшественников Бханубхакты, но и каждый смертный обязан соразмерять свои поступки с тем, что должно почитаться народным благом.

Какая жертва избавляет от горя?

Знай, это самопожертвование во имя народа.

Чего нужно больше всего бояться?

Презрения народа!

В такой форме выразил «первый поэт» свою озабоченность судьбами тех, кого он объединяет термином «лок» — так и по сей день называют в Непале главным образом сельских жителей.

Рамаяна

Как и индийские авторы — Хемачандра, Камбана, Тулсидас, Криттибаш и многие другие, Бханубхакта сохраняет сюжетную канву, основные персонажи санскритской эпической поэмы, но тем не менее вносит много оригинального. Поэма является своеобразной проекцией истории, рассказанной Вальмики, на современный Бханубхакте Непал. Рисуя жизнь Айодхи — родины Рамы, непальский поэт придает ей непальский колорит, вводит описания некоторых местных праздников. Все как бы продвинуто в современную эпоху. Максимально сокращен сказочный, фантастический элемент. В описании великой битвы Рамы просвечивают реальные события англо-непальской войны 1814–1816 гг. Сита, неукротимая в справедливом гневе, напоминает своей твердостью реальных непальских героинь, о храбрости которых писали даже враги-англичане.

Создавая свою «Рамаяну», Бханубхакта хотел напомнить соотечественникам, пережившим горечь поражения в войне с англичанами, что люди высокого ума и храброго сердца, следующие праведным путем, могут преодолеть любые испытания. Наряду с этим, скорее даже во-первых, непальская «Рамаяна» предназначалась для молитвенной рецитации, поскольку она наделялась посреднической функцией, т. е. должна была передать в доступной для непальцев языковой и понятийной форме «возвышеннейших переживаний» воззрения древних мудрецов и святых.

МОТИРАМ БХАТТА (1866–1897)

Литератор, педагог, собиратель фольклора, основатель печатного дела, первый просветитель, в многогранном творчестве которого наметился пересмотр традиционных религиозно-философских взглядов на смысл человеческого существования, на роль практической деятельности и состоятельность человеческого разума. Один из первых непальцев, окончивший английский колледж в Бенаресе (этому предшествовало домашнее обучение санскритской учености и знакомство с классической арабской и персидской литературой в бенаресской школе) и приблизившийся к европейской культуре и литературе, Бхатта видел собственную просветительскую миссию в содействии прогрессу своей отсталой страны.

Вся неутомимая и разнообразная деятельность Бхатты имела целью привести непальцев к «свету знания», понимаемого им уже в европейском смысле этого слова. Он понимал, что для решения просветительских задач необходимо развивать язык прозы, поскольку именно прозаическая литература была способна наиболее адекватно передать сумму европейских научных знаний. Поэтому в творчестве Бхатты — автора многочисленных произведений, созданных в разных жанрах (начиная от поэмы «Кукушка-вестник», написанной как отклик на «Облако-вестник» Калидасы, до стихов-комментариев к «Рамаяне» и многочисленных газелей), особое место принадлежит «Жизнеописанию Бханубхакты».

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ БХАНУБХАКТЫ (1891)

Если бы не Мотирам, возможно, что «первый поэт» непали по сей день не был бы включен в историю родной литературы. Услышав однажды на свадьбе пение шлок из «Рамаяны», сложенных на непали, Мотирам любой ценой решил отыскать автора. В результате усердных поисков были собраны по крохам сведения о скончавшемся к тому времени Бханубхакте и большинство созданных им шлок. Затем началась кропотливая работа по восстановлению непальской «Рамаяны», которая была, кстати, первым печатным изданием на языке непали. Если отдельных шлок недоставало, Мотирам, стараясь приблизиться к стилю «первого поэта», дописывал их сам. Для тех, кто встречал в цггыки просветительскую деятельность Мотирама, это был повод обвинить его в фальсификации, для остальных — акт бескорыстия, «служения» своей родине и литературе.

«Жизнеописание Бханубхакты» было написано как бы в продолжение литературной традиции. Однако впервые героем произведения стал простой человек, умерший в глубокой бедности, — поэт, сумевший создать фундамент непальской поэтической системы.

Рассказ о подвижническом пути Бханубхакты ведется в очень непринужденной манере. Прозаический текст полностью освобожден от обязательных панегирических формул, традиционных жизнеописаний, перенасыщенных эпитетами и сравнениями. Весь материал объединяет и цементирует дидактическая идея «бескорыстного служения». Не случайно в нем очень важное место занимает легенда о поэтическом пробуждении Бханубхакты, которой был придан характер достоверного биографического факта. Согласно этой легенде, Бханубхакту побудила стать на путь служения непальской литературе и народу встреча с гханси — простым человеком, который всю жизнь не щадя сил косил в горах траву, чтобы на заработанные деньги вырыть колодец для проходящих путников. Однако назидание преподносится в легкой занимательной форме, которой Мотирам был обязан в большой мере западной литературе и конечно же непальской народной сказке. Отсюда разговорная интонация, большие вкрапления прямой речи, диалогов и типично фольклорная образность и обороты вроде, например, следующего: «Копил, копил для себя человек деньги, да вдруг и отправился на тот свет. Осталось его имя безвестным. Кто помер, пес или лиса, никому не ведомо…»

«Жизнеописание Бханубхакты» положило начало совершенно новому жанру, находящемуся на границе художественной литературы и публицистики. Этот жанр своеобразных очерков — эссе (нибацдха) о людях, получивших право на признание независимо от их происхождения, имел дальнейшее развитие в современной непальской литературе.

ЛЕКХНАТХ ПАУДЬЯЛАЙ (1884–1965)

«Поэт поэтов» (Кабиширомани) Непала.

Первый, кому удалось органично привить на национальной почве санскритскую поэтическую технику, создать, широко пользуясь санскритизмами, самобытную поэзию на языке непали, отличающуюся оригинальным образным мышлением. Сына бедного брахмана из селения Архела в дистрикте Каски Лекхнатха обучили санскриту еще в детстве. Затем он закончил единственную в то время в Непале санскритскую школу, где проявил настолько незаурядные способности, что был рекомендован своими наставниками в учителя отпрыску феодальной фамилии Рана, захватившей фактическую власть в стране. Сочинять стихи Лекхнатх начал еще в школе, но, попав в царские покои, отнюдь не стал придворным поэтом. В эпоху, когда налагался запрет на все, что тематически было связано с конкретной непальской действительностью, Лекхнатх обратился к жанру аллегорической поэмы, в которых часто использовал мифологические сюжеты («Беседа Сатьи и Кали», «Размышления о временах года», «Попугай в клетке», «Диалог Разума и Веселья» и другие). Кроме того, его перу принадлежат несколько драм, среди которых самая известная «Почитание Лакшми» и многочисленные поэтические афоризмы — субхашиты.

Лекхнатх — поэт, чье творчество обращено к идеалистической философии адвайта веданты. Однако строит он свои поэмы таким образом, чтобы наряду с религиозно-философскими идеями мимолетности и бремени физической жизни, достижения «Запредельного смысла» — «Единого и Вечного Брахмана» читатель мог воспринять и еще один глубинный пласт поэмы, наделенный определенным социальным смыслом. Так, образ птицы в поэме «Попугай в клетке» можно трактовать и в религиозно-философском смысле: птица — душа, божественное начало, заключенное в человеке и стремящееся к свободе, к слиянию с Абсолютом; и в реально-жизненном плане — как олицетворение страданий человека в стране, превращенной в застенок.

После свержения режима Рана в 1950–1951 гг. в творчестве поэта, особенно в его аллегорической поэме «Юный отшельник», звучит призыв к следованию путем бескорыстного «служения». Не случайно в Непале, где сейчас государственная политика приводится в соответствие с «гималайским культурным наследием», Лекхнатха считают поэтом, несущим юному поколению «духовную истину». С 1957 г. Лекхнатх был бессменным членом Королевской академии. В 1968 г. посмертно награжден государственной премией Трибхувана.

Беседа Сатай и Кали

«Беседа Сатьи и Кали» — аллегорическая поэма, построенная в традиционной форме диалога, цель которого дать представление о том, что смысл человеческой жизни в избавлении от последующих перерождений и слиянии с Абсолютом. Вместе с тем многое в тексте поэмы вызывало ассоциации с действительностью тогдашнего Непала, где правители ревностно препятствовали проникновению свежих веяний в застойный феодальный мир страны.

В основу поэмы положен эпизод из «Махабхараты», в котором рассказывается о встрече двух существ, олицетворяющих Сатьяюгу (Золотой век) и Калиюгу (Век нынешний — Железный).

Придя из далекого прошлого (по представлениям индусов, Сатьяюгу отделяют от Калиюги еще две эпохи), Сатья поражен переменами к худшему. Многое ему, представителю эпохи Истины, кажется очень странным. Сатье непонятно, почему Кали так низко ему кланяется. Но последний отвечает, что в его время господ только так и величают, прозрачно намекая на строжайший приказ властелинов феодального клана Рана приветствовать их поясным поклоном. Так Лекхнатх с самого начала конкретизирует место и время встречи своих героев. Почему люди нынче забыли, недоумевает Сатья, что работу должны сменять сон и отдых, и чем тяжелее труд, тем сытнее должна быть пища. «Как не забыть, люди нынче слепы и разум у них отшибло, — иронически отвечает Кали. — День и ночь на плечах корзины с тяжелым грузом, пот глаза заливает — вот они ничего и не видят, ну а разум, где его взять-то, голова занята одной мыслью — поесть бы». Куда ни взглянет Сатья — всюду одно горе, голодные измученные люди. Как будто вся несправедливость и жестокость, рассеянные в Калиюге, собрались на земле, куда ступила его нога.

Все строки поэмы приводят читателя к выводу о том, что современная Лекхнатху непальская действительность не имеет ничего общего с истинным представлением о жизненных нормах и правилах. На этом фоне особенно убедительно звучит идея об освобождении от бремени земного существования, которая расценивается автором как высшая мудрость.

Размышления о временах года

Поэма написана по образцу «Времен года» Калидасы. Как и его великий предшественник, Лекхнатх строит свое произведение из шести частей, посвященных шести сезонам. Начинает поэму с описания картины угнетающе жаркого лета и заканчивает описанием королевы сезонов — весны, раскрывая красоту природы в сравнении с женской красотой. Однако если у Калидасы женщина эта воспринимается в своей реальной прелести, телесно ощутима, полна жизни, как и сопоставляемая с ней природа, то для Лекхнатха она не более чем эталон для сравнения, причем не единственный:

Весенняя земля, что пестрый попугай Или красавица в зеленом шелке сари…

В отличие от Калидасы Лекхнатх индифферентен, он как бы отгораживается от всего земного, неспособного дать подлинную радость в силу своей иллюзорности. Это ощущается даже в наиболее эмоциональной части поэмы, посвященной весне. В отдельных шлоках ее весна — только повод для сентенций, пронизанных идеей «единого во множественном» и непосредственно связанных с ней представлением о трансцендентной истине. Сюда же включены и стихи, несущие идею самосовершенствования как основного средства достижения свободы от земного существования — мукти. Причина отклонения от пути, проложенного Калидасой, кроется, вероятно, в том, что для Лекхнатха религиозно-философский аспект имел особое значение. Все, написанное им в бытность «придворным» поэтом, становилось известно прежде всего всесильным Рана. Именно им, утопавшим в роскоши, поэт хотел напомнить, что закону кармы подвластны все живые существа, даже боги, и что своим пренебрежением к благу других они только отдаляют конечную цель — достижение «истинного и вечного блаженства».

Юный отшельник (1952)

«Юный отшельник» — поэма, опубликованная уже после свержения тирании Рана. Хрестоматийное произведение, включенное во все непальские образовательные программы. Лекхнатх, которого в Непале часто называли «старый отшельник» (бриддха тапаси), причем слово «тапаси» понималось в значении «служитель», не случайно назвал свою самую известную поэму «Юный отшельник». Он как бы говорил этим, что настал черед молодому поколению продемонстрировать свой путь служения народу — совершить свое «тапасья». Намек на новый этап был и в определении жанра: актор назвал свое произведение «новая поэма». Однако новизна этого обращения к непальцам, вступившим в иной этап своей истории, заключалась главным образом в том, что докгриальные религиозно-философские идеи были переведены на более доступный широкому восприятию уровень. Абстрактные философские представления о «Запредельном смысле», к которому ведет «истинное знание», о «бескорыстном служении», обеспечивающем освобождение от сансары, были облечены в поэме в символические образы, сконцентрированные вокруг центрального символа — дерева.

В поэме «Юный отшельник» дерево — главный герой. Своим существованием оно олицетворяет «праведный путь» молодого отшельника, или «служителя». Сюжет поэмы, если это можно назвать сюжетом, сводится к следующему: старый поэт, терзаемый мыслями о царящей в мире несправедливости, устав после долгого путешествия, устраивается на ночлег под деревом. Неожиданно он видит возле себя юношу-отшельника и спрашивает у него о смысле его жизни. В ответ тот рассказывает ему 19 коротких поучительных историй, из которых становится ясно, что молодой отшельник и есть дерево, укрывшее под своей сенью измученного путника. Все 19 историй имеют целью так или иначе показать бессмысленность и пагубность алчности в этой мимолетной жизни и призвать к бескорыстной отдаче себя на благо людям, как это делает дерево, насыщающее голодных плодами, укрывающее в тени страдающих от зноя и готовое пожертвовать собой, чтобы согреть замерзающих. Когда утром поэт открывает глаза, он видит радом с собой только дерево. Но «в душе его незнание уступает место светлому лучу знания». Молодой отшельник, наставлявший поэта, предостерег его от двух ложных путей: «нарядной науки машинного мира» и «волшебных и неискренних суеверий». Праведный путь не в постижении «науки, которая способствует лишь внешнему развитию общества» и не в поклонении бесчисленным божествам — идолам, а в «бескорыстном служении». Как явствует из поэмы, гражданским идеалом личности для Лекхнатха является тот, «кто идет по земле с открытым сердцем, совершая свое служение честным трудом и потом».

Произведения Лекхнатха Паудьялая

(Стихи] // Стихи непальских поэтов. — М., 1962. — С. 73–77.

САМА БАЛКРИШНА (1903–1980)

Писатель родился в Катманду в одной из семей правящего клана Рана. Впоследствии выразил свое решительное несогласие с их антидемократической политикой и принял псевдоним «Сама» («Равный всем»). Блестящее знание английского языка помогло ему приблизиться к западной культуре и философии, опыт которых он использовал в своем многогранном творчестве. Рассказывая о себе, он обьино полушутливо сетовал на то, что всегда разрывался между шестью «Р» — Poetry, Painting, Play, Photography, Philosophy, Politics (поэзией, живописью, драматургией, фотографией, философией, политикой). Но при всем разнообразии увлечений они органически дополняли друг друга. В фотографии ощущался талант живописца, в поэзии — любовь к сцене, поскольку он был выдающимся драматическим актером — исполнителем ролей многих шекспировских и собственных пьес. В непальской литературе Балкришне принадлежит особое место: он — глава направления философской лирики и родоначальник современной драматургии на языке непали. Своим обширным поэтическим творчеством (поэмы «Холодная печка», «Я люблю людей», «Пусть будет», «Вера», «Я тоже признаю Бога», «Будущее»; драмы «Мукунд и Индира», «Прахлад», «Я» и т. д.) Балкришна утверждает гуманистические идеалы, отстаивая автономию личности, веру в могущество разума, в величие духа человека, способного преодолеть религиозные, национальные, государственные барьеры, подавить эгоистические устремления.

С 1933 г. Балкришна возглавлял «Общество непальских переводов». С 1957 г. — член Непальской академии, а с 1968 по 1971 г. — ее вице-президент.

Отдавшийся любви (1938)

В этой пьесе, как считают, ощущается воздействие сюжета шекспировской драмы «Ромео и Джульетта». В доме столичного богача Эдвила появляется новая красивая служанка Сабита. По приказу хозяина ее вскоре освобождают от грязной кухонной работы и обучают пению и танцам. Отныне ее участь — развлекать своего повелителя, у которого день ого дня растет желание оказать Сабите еще большую «милость», сделав ее своей фавориткой. Однако этим планам не суждено сбыться. Сабита отдает свое сердце полюбившему ее молодому Накулю, бедному служащему в Доме Эдвила. Узнав об этом, разгневанный богач отсылает Накуля обрабатывать землю в «царство малярии» — Моран. Не в силах противиться воле господина, без которого он вообще лишится средств к существованию, Накуль уезжает. Расчеты Эдвила оправдываются: юноша вскоре тяжело заболевает и, чувствуя приближение смерти, пишет письмо возлюбленной, умоляя приехать проститься с ним. С большим трудом Сабите удается выбраться из дома хозяина: в сопровождении своего брата и друга Накуля она отправляется в путь. Последнее свидание влюбленных так же недолго, как и предшествующие. Только теперь его прерывает смерть, к которой обращены последние слова Накуля: «Минуту еще не приближайся ко мне, всего лишь минуту. Дай мне насмотреться на мою возлюбленную, за всю жизнь я так мало видел ее»… После смерти Накуля жизнь для Сабиты теряет всякий смысл, и она кидается в воды Кали, куда, по обычаю, сбросили прах ее возлюбленного.

«Отдавшийся любви» — первая непальская пьеса, построенная по законам западной драматургии, с героями, взятыми из реальной действительности того времени.

Мукунд и Индира (1938)

«Мукунд и Индира» — одна из самых популярных в стране пьес с увлекательным сюжетом, острыми фабульными поворотами.

Женившийся по старому непальскому обычаю в десятилетнем возрасте, Мукунд, достигнув совершеннолетия, уезжает учиться в Калькутту. Жизнь большого города таит много соблазнов. Молодой непалец попадает в дурную компанию, забрасывает учебу. Слух о его поведении доходит до отца. Тот обращается к своему другу Бхавадеве с просьбой поехать в Индию и убедить Мукунда вернуться домой к родителям и молодой жене. Всем доводам Бхавадевы, разыскавшего юношу в калькуттских притонах, тот противопоставляет единственный аргумент: зачем ему возвращаться к жене, которая едва ли помнит его и, конечно, давно уже нарушила супружескую верность. Тогда Бхавадева предлагает Мукунду лично убедиться, насколько предана ему Индира. Она, разумеется, не узнает мужа, ибо годы его сильно изменили, поэтому он может выдать себя за другого и попытаться соблазнить собственную жену. Если Индира сдастся, он волен вернуться и продолжать свою беспутную жизнь.

Во время свидания, на которое молодая женщина идет в надежде узнать от друга своего исчезнувшего мужа что-нибудь о нем самом, молодой супруг пленяется красотой, умом и удивительной стойкостью Индиры Он глубоко раскаивается в том, что оскорбил ее подозрением Теперь ему остается мстить, самому себе. На следующую ночь он влезает в окно комнаты Индиры. В ответ на испуганный возглас молодой женщины он протягивает ей свою острую кривую саблю — кхукури, и Индира, не помня себя от страха, наносит ему удар. В этот момент в комнату вбегают Бхавадева и родители. Рана Мукунда оказывается легкой, все завершает счастливый конец.

Развлекательность не была самоцелью автора. Балкришна пользовался любым сюжетным ходом, чтобы пробудить в героях и, соответственно, в зрителях чувство сыновнего долга перед родиной. Старый Бхавадева, отправляясь в Калькутту, говорит своему слуге: «Человек должен погаснуть там, где его зажгли. Только самые отъявленные негодяи могут покинуть навсегда родную землю. Они подобны тем, кто берет взаймы и не оплачивает своих долгов». Мукунд, выдающий себя за друга ее мужа, советует Индире не губить свою молодость ради человека, который променял ее на десятки проституток. В ответ Индира говорит:

«Тысячи молодых жертвуют юностью в борьбе за родину. А ради них жертвуют своим счастьем и молодые жены».

«Но ведь Мукунд не патриот, а просто грешник», — пытается убедить ее муж.

«Любовь к родине не умирает, даже если родная страна самая отсталая. Так и любовь к мужу все равно живет, даже если он погряз в грехе», — следует ответ.

Значимость подобных реплик можно в полной мере осознать, если учесть, что в ЗО-е гг само слово «патриотизм» считалось в Непале запретным, а проповедь патриотических идей приравнивалась к преступлению против существующей власти.

Прахлад (1939)

В основе драмы лежит включенный в «Махабхарату» миф о демоне Хираньякашипу. Десять лет молился этот демон богу Брахме, и тот за такое постоянство даровал ему бессмертие. Вот теперь он отомстит богам за все зло, которое они причинили его роду. Долго размышляет он, что бы придумать поковарнее, и, наконец, решает уничтожить землю, чтобы обречь богов на вечное безделье. В центре пьесы борьба Хираньякашипу с сыном Прахладом, который поклоняется Вишну и с его помощью избавляет мир от своего страшного отца. Сюжет и герои пьесы мифологические, но они использованы Балкришной для проповеди гандистских взглядов. Идейный смысл этого произведения раскрыл сам автор в предисловии к пьесе «Создавая образ Хираньякашипу, облеченного страшной силой, но жестокого и бесчеловечного, и Прахлада, доброго, слабого и все-таки одерживающего верх, я хотел нарисовать образы Гитлера и Ганди».

Произведения Сомы Балкришны

[Стихи] // Стихи непальских поэтов, — М., 1962,— С 80–86.

ЛАКШМИПРАСАД ДЕВКОТА (1909–1959)

Поэт родился в Катманду. Под руководством своего отца — большого знатока письменной традиции и фольклора досконально изучил санскрит и санскритскую поэтику. Затем закончил английский колледж и университет в Патне. Блестящее знание английского позволило ему широко приобщиться к опыту литературы Запада и первому представить непальскую поэзию в английских переводах. Писать начал еще в десятилетнем возрасте. Человек, обладавший неудержимой фантазией, он жил и мыслил стихами, но поэзия не кормила, и Девкоте пришлось в ущерб своему творчеству переводить с английского в «Непальском обществе переводов», учить непальскому языку студентов столичного Тричавдра колледжа и даже в течение 1958 г. исполнять обязанности министра просвещения. И всюду он проявлял себя как незаурядная личность. Однако для своих соотечественников он прежде всего «махакаби» («Великий поэт»), открывший новую эру в истории непальской литературы, автор поэм: «Шакунгала», «Сулочна», «Кунджини», «Мхенду», «Муна и Мадан», «Сумасшедший», «Рага огня», «К Азии», «Мы — непальцы», очерков, сатирических стихов, основные из которых вошли в сборник «Развлечение», и многих других произведений.

Прекрасный знаток традиции, он направил ее в новое русло, пересмотрев с позиции личности, осознавшей свою автономную значимость, с позиций гуманизма, сфокусированного на земном бытии. Девкота во всем искал собственный путь, не страшась никаких экспериментов. Так, он первым обратился к народной песне-джхьяуре, сочинив на ее основе свою знаменитую «Муна и Мадан», создавал на базе традиционных форм новые жанровые вариации (пьеса — оперное либретто «Крестьянская дочь», жанр, соотносимый с песенно-танцевальными драмами «нритья», поэма «О Господи, сделай из меня барана», пародирующая традиционные молитвенные песнопения бханджа-ны и т. д.), наполнял традиционные сюжеты страстным пафосом гражданственности (поэма «Битва Равана с Джатайю», где рифмованный стих чередовался с ритмической прозой) и т. д.

Девкота также был первым, кто в Непале на базе литературной традиции предпринял поиск общей платформы сближения людей всех рас и национальностей. За два года до смерти поэт был назначен членом Королевской академии, а в 1966 г. его творчество удостоено национальной премии Трибхувана.

Муна и Мадан

Поэма повествует о том, как бедняк Мадан решает отправиться в Тибет на заработки. Путь в Лхасу тяжел и опасен. Слезно молит своего молодого супруга Муна оставить мысль о поездке. Но Мадан непреклонен. Дорога трудна даже для такого выносливого юноши, как Мадан: «Мрачные, затаившие угрозу горы, тысячи рек без мостов, скалы и снег, все тонет в зловещем тумане». Серые тона, скупая палитра для картин неприветливых горных троп сменяются буйной пляской красок при описании Лхасы. «Золотой город» уделил часть своих богатств и Мадану. Счастливый, полный надежд, он с другими непальцами отправляется в обратный путь. Но в горах юноша заболевает холерой. Соотечественники, члены той же касты, бросают Мадана одного, дав прощальный совет: умирая, вспоминать о Боге, так как с этой мыслью вернее всего попасть в рай. Спасает Мадана живущий одиноко в горах тибетец. Истинная человечность, бескорыстие спасителя разбивают с детства внушаемые представления о достоинстве, которое дарует человеку высокая каста. А собратья по касте, сообщив родным юноши о его гибели, считают свой долг выполненным. Весть о смерти мужа сражает Муну, она умирает от горя. На смертном ложе застает вернувшийся Мадан и свою мать. Зачем ему теперь заработанные таким трудом деньги? Права была его нежная маленькая Муна — счастье не в них. Мадан не в силах перенести потерю близких — жизнь покидает и его.

Вера в духовное благородство человека независимо от его кастовой принадлежности, соответствовавшая взглядам создателей народной песни, импонировала простым непальцам. Потому и легок был путь «Муны и Мадан» к сердцу народа. Написанная к тому же в мелодической манере джхьяуре, вобравшая в себя все звуковое богатство песни, ее аллитерации, ассонансы, рифмы, ритмы, «Муна и Мадан», по существу, сама стала народной песней, обретя завидную даже для произведений народного творчества популярность.

Сулочна

«Сулочна» вначале была задумана как «большая поэма» («махакавья»), поэтому в соответствии с законами жанра автор тщательно выписал родословную своей героини. Однако затем он изменил свое намерение и написал своеобразный «роман в стихах» (Кабита упаньяс), который начинается ссорой отца Сулочны — богача Шатрумардана со своим давним другом — обедневшим пандитом Басудевом, все богатство которого заключено в его достоинстве и сыне — Ананганатхе. Последний продолжает тайно навещать своего товарища — брата Сулочны и изредка видеть ту, с которой его связывает взаимная нежная привязанность. Однажды Шатрумардан застает юношу вместе с сыном и Сулочной. Разъяренный, он запрещает Ананганатху появляться в его доме, а Сулочну, подозревая о ее чувствах, решает выдать замуж за богача Биласа.

«Сожженная заживо на погребальном костре свадьбы» Сулочна безропотно и безжизненно покоряется воле мужа. Привыкшему к любовным утехам Биласу («Сластолюбцу») быстро это надоедает, и он приводит в дом вторую жену. Та, сгорая от ревности к бесконечно равнодушной ко всему Сулочне, превращает в ад жизнь в доме Биласа и в конце концов доводит его до самоубийства. Однако это уже ничего не может изменить. Вконец измученная Сулочна, чувствуя приближение смерти, добирается до священного храма Пашупатинатха, где в специально отведенном для умирающих месте — арьягхате расстаются с жизнью индуисты. Сюда же приходит умереть и страшно исхудавший человек в лохмотьях. Эго Ананганатх. Душевные и физические страдания так изменили его, что Сулочна не смогла узнать любимого перед своей кончиной. Даже в этом утешении отказала ее судьба. Зато мать и брат Сулочны, которые, по обычаю, приходят в арьягхат, чтобы провести последние дни и часы с умирающей, узнают несчастного и скорбят об участи несчастных влюбленных.

В этом стихотворном романе есть и побочная линия. Брат Сулочны влюбляется в сестру Биласа, которая не сумела соблюсти невинность и родила «в девках». Позор, которым окружено имя молодой женщины, не мешает юноше пренебречь волей своих родителей и жениться на ней. Однако это лишь единичный росток протеста. Типичной же, и это решил показать Девкога, взяв на себя функцию практически отсутствующих в Непале 40-х гг. романтистов, является ситуация Сулочны, которую убивают косность и жестокость общества, живущего по старым, но освященным традицией законам морали.

Рага огня (1949)

Поэма, созданная Девкотой в эмиграции накануне свержения тирании Рана, была написана на одну из многочисленных раг-мелцдий, которые предлагала классическая теория музыки. Каждая рага, как считалось, обладала свойством вызывать соответствующий отзвук в окружающем мире. Звуки успокаивающей раги «мегха», например, могли вызывать дождь. При исполнении «дипак рати» загорался огонь. «Запевай дипак рагу, поэт, пламя к жизни взывай! Пусть будет повсюду факельное шествие огня разрушения, пусть горит небо и пылают облака. Пусть эта земля, рождающая цветы лжи, загорится изнутри, и пусть в жертву этому огню будет принесена жизнь с ее бесчеловечностью, бесчестьем и обманом».

Своими строками-заклинаниями этой огромной мантры поэт вызывает к жизни огненный смерч и сам первый готов принести себя ему в жертву ради сияния Истины. Истина же эта теперь вовсе не красота, открываемая поэтом через бесконечное разнообразие форм и красок (какой представлял ее себе Девкога в раннем творчестве). Она приравнена матефорой к безжалостному уничтожению всего, что рождает «бесчестье, бесчеловечность и обман», а миссия художника — представить эту истину в «очищенном виде», непосредственно, минуя конкретные осязаемые формы ее воплощения.

Всей страстностью собственной убежденности, влитой в строки, скрепленные единым эмоциональным порывом, Девкога зовет в поэме к изменению этой, земной, жизни. Главное для человека, утверждает поэт, свобода в проявлении своей индивидуальности, своих творческих способностей, обращенных на благо общества, а не свобода от круга последующих перерождений.

Произведения Лакшмипрасада Девкоты

[Стихи] // Стихи непальских поэтов, — М., 1962.— С. 54–62.

Литература о писателе

Аганина Л. А. Рассказ о непальском поэте: (Жизнь и творчество Лакшмипрасада Девкоты). — М.: Наука, 1970.— 133 с.

ЛИТЕРАТУРА НУСАНТАРЫ до начала XX в

ЛИТЕРАТУРА ИНДОНЕЗИИ. ЛИТЕРАТУРА МАЛАЙЗИИ

ЯВАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

МПУ КАНВА (MPU KANWA. XI в.)

Свадьба Арджуны (Arjuna wiwaha. 1035)[2]

Вся обширная древнеяванская литература IX–XIII вв. целиком состоит из пересказов знаменитого древнеиндийского эпоса «Махабхараты» и отчасти «Рамаяны» и оригинальных произведений на сюжеты, заимствованные из этих произведений. История странствий благородных сыновей Панду и их борьбы за царский престол с коварными двоюродными братьями — Кауравами — поистине обрела на Яве свою вторую родину. Большое место занимают эти темы в яванской литературе и на последующих этапах ее развития. Они продолжают жить и сейчас в «лаконах» (сценариях) «ваянга» — традиционного яванского театра кукол и живого актера.

«Свадьба Арджуны» относится к числу наиболее известных произведений яванской литературы. Эта поэма была создана придворным поэтом Мпу Канвой в 1035 г. как эпиталама в честь бракосочетания патрона поэта раджи Эрланги. Сюжет ее взят из «Винапарвы» — второй части «Махабхараты». В оригинале он почти не развит, так что поэму можно считать вполне самостоятельным произведением.

Царю демонов Ниватакаваче была дарована неуязвимость в единоборстве с богами. Он возгордился и стал расшатывать устои небесного царства. Убить его мог только человек. Боги выбрали для этой цели Арджуну, устоявшего во время отшельничества против многочисленных соблазнов, которым его подвергли. Ниватакавача, преисполненный страстью к предводительнице небесных дев Супрабхе, поведал ей, что единственное уязвимое место на его теле — нёбо. Арджуна, узнав это, вступил в бой с великаном и победил его. В награду боги сделали Арджуну своим повелителем на семь дней — семь ночей (семь месяцев по земному счету), предоставив для его услады семерых небесных дев. По истечении срока Арджуна попросил богов возвратить его на землю к братьям и матери, ибо считал своим долгом помочь им в борьбе с Кауравами.

По форме «Свадьба Арджуны» — какавин, т. е. поэма, написанная на сильно санскритизиро-ванном древнеяванском языке с использованием индийской просодии «кавья».

Произведение Мпу Канвы

De Ardjuna wiwaha // Bijdragen tot de taal-, land- en volkenkunde van Nederlandsch Indie. — ’s-Gravenhage, 1926. — D. 82.

Arjuna wiwaha / Disalin dari bahasa Jawa kuno oleh Sanusi Pane. — Jakarta: Balai Pustaka, 1960. — 104 h.

Литература о писателе

Парникель Б. Б. Введение в литературную историю Нусантары, IX–XIX вв. — М., 1980.— С. 45, 47, 57.

Henry Р. В. The Aijun Wiwaaha — Gaya: Centre for South East Asian studies, 1986.— 161 p.

Pigeaud Th. G. Th. Literature of Java. — The Hague, 1967.— Vol. 1,— P. 180–182.

Seno-Sastroamidjojo A. Arjuna wiwaha — Jakarta: Kinta, 1963,— 96 h.

ПРАПАНЧА (PRAPANCA. XIV в.)

Прапанча (видимо, псевдоним буддийского монаха) — яванский поэт XIV в. Он был сыном главы буддийской церкви в средневековом яванском государстве Маджапахит. Из всех принадлежащих ему многочисленных произведений до нас дошла только одна поэма «Страна благоденствия».

Страна благоденствия (Nagarakretagama. 1365)

Историческая поэма (какавин) «Страна благоденствия» была написана на древнеяванском языке (кави), который к XIV в. стал языком только науки и литературы. В поэме рассказывается о событиях и фактах из истории государства Маджапахит при правлении Хайяма Вурука (1350–1389). По существу она представляет собой панегирик в честь этого бездеятельного и бездарного правителя, который все время проводил в играх и увеселениях; государством же управлял его великий министр Гаджа Маца.

Основная часть поэмы повествует о путешествии Хайяма Вурука в Баламбанган и его визите на обратном пути в Сингасари. В ней описывается придворная жизнь, королевская охота, приемы, королевская семья и двор, религиозные институты и т. д. Поэма сообщает и некоторые исторические сведения. Например, здесь рассказывается об успехах предшественников Хайяма Вурука, которые подготовили почву для расцвета и благоденствия Маджапахита, перечисляются зависимые и дружественные страны. В приложении дан список предшествующих династий и погребальных сооружений (чавди).

Произведение Прапанчи

Nagarakretagama / Diperbaharui kedalam bahasa Indonesia oleh Slametmuljana. — Jakarta: Siliwangi, 1953,- 82 h.

Литература о «Стране благоденствия»

Демин Л. М. Яванская средневековая поэма «Нагаракретагама» и ее идеологическая направленность // Источниковедение и историография стран Юго-Восточной Азии. — М., 1971,— С. 56–71.

Холл Дж. Е. История Юго-Восточной Азии, — М., 1958,— С. 70, 73–79, 81–82, 156.

Berg С. С. Het rijk van de vijfoudige Buddha. — Amsterdam: Noord-Hollandsche uitg. mij., 1962. — 345 b.

Pigeaud Th. G. Th. Java in the 14th century: a study in cultural history. The Nagara-Kertagama by Rakawi Prapanca of Majapahit, 1365 A. D.: In 5 vols. — The Hague: Nijhoff, 1960–1963.

Slametmuljana. Menuju puncak kemegahan. — Jakarta: Balai Pustaka, 1965. — 204 h.

Slametmulyana. Nagarkretagam dan tafsir sejarahnya. — Jakarta: Bhratara Karya Aksara, 1979. — 346 h.

ЧАЛОЙ АРАНТ (Calon Arang. XIV в.)

«Чалон Аранг» — эпическое сказание яванского средневековья, восходящее к XIV в. Автор его неизвестен. Оно написано прозой на среднеяванском языке, вытеснявшем из литературы малопонятный населению древнеяванский язык, со значительными вкраплениями санскрита. В основу положены реальные события яванской истории XI в., получившие мифологическую интерпретацию.

Содержание сказания «Чалон Аранг» таково. Ни один юноша не решался взять себе в жены прекрасную Ратну Мангали, т. к. слишком недобрая слава шла о ее матери — колдунье Чалон Аранг. Разгневанная Чалон Аранг накликала чуму на жителей страны. Когда правитель Эрланга узнал от своих астрологов причину, по которой гибнут его подданные, он попросил мудреца Бараду помочь справиться с бедой. Мудрец велел своему ученику посвататься за Ратну Мангали и выкрасть у колдуньи книгу с заклинаниями. После этого Чалон Аранг казнили, и болезнь постепенно утихла. Далее в книге рассказывается о разделе Эрлангой, решившим стать отшельником, государства между двумя сыновьями и помощи Барады в урегулировании возникшей вскоре междоусобицы.

Тема борьбы со злом во имя счастья и благополучия народа, характерная для этого сказания, неизменно привлекала к нему внимание яванских и индонезийских писателей. В 1957 г. крупнейший индонезийский писатель Прамудья Ананта Тур перевел «Чалон Аранг» на индонезийский язык.

Издание текста

Tjalon Arang // Bijdragen tot de taal-, land- en volkenkunde van Nederlandsch-Indie. — ’s-Gravenhage, 1926,- D. 82.

Литература о «Чалон Аранг»

Парникель Б. Б. Введение в литературную историю Нусантары, IX–XIX вв. — М., 1980. — С. 69–70, 75–76.

Тоег Р. A. Cerita Calon Arang. — Jakarta: Balai Pustaka, 1957. — 72 H.

ТИПУ ПАНГЕЛАРАН (Tantu Pangelaran. XV в.)

«Танту Пангеларан» — прозаическое произведение, написанное на среднеяванском языке. Этот памятник представляет собой мифологизированную историю Явы. Начинается книга с того, что бог Батара Гуру послал на яванскую землю супружескую пару. Затем он велел подвластным ему богам спуститься на землю и научить людей говорить, одеваться, делать орудия, строить дома и т. д. Яванская земля в то время еще качалась на волнах океана, и, чтобы придать ей устойчивое положение, боги по приказу Батары Гуры перенесли гору Семеру из Индии на Яву. По дороге они срезали вершину горы и бросили ее на западный край острова. Но от этого восточная часть Явы поднялась вверх. Тогда решили передвинуть гору на восток. Пока ее несли, куски от горы отламывались, и так образовалась горная цепь с вершиной Семеру. Далее рассказывается, что Батара Вишну спустился с небес, чтобы стать первым правителем на яванской земле. Он принял имя Санг Кавдиаван. Вслед за ним правили его сыновья, имена которых также перечисляются. Эта родословная повторяется почти во всех яванских хрониках.

В «Танту Пангеларане» встречаются эпизоды юмористического характера. Например, рассказ о том, как некий поэт задолжал другому 1000 монет. Так как у должника не было денег, то он сказал, что отдаст их тогда, когда солнце сядет на западе, повелев, однако, солнцу остановить свой бег, и солнце стало на одном месте. Наконец, один из богов проголодался и, чтобы наступило обеденное время, дал незадачливому поэту деньги для расплаты.

«Танту Пангеларан» было широко распространено не только на Яве, но и на Бали. Автор книги неизвестен. Можно предположить, что он был духовного звания и не принадлежал к придворным поэтам.

Издание текста

Pigeaud Th. G. Th. Tantu Pangelaran. — The Hague, 1924.

Литература о «Танту Пангеларан»

Парникель Б. Б. Введение в литературную историю Нусантары, IX–XIX вв. — М., 1980. — С. 63, 65–66. 82, 143.

Pigeaud Th. G. Th. Literature of Java. — The Hague, 1967.— Vol. 1,— P. 119–122.

Poeibatjaraka R. M. Ng. Kepustakaan Jawa. — Jakarta; Amsterdam, 1952,— H. 57–61.

ДАМАР ВУЛАН (Damar Wulan. XVI в.)

«Дамар Вулан» — яванское героическое сказание, восходящее к XVI в. и известное по поздним стихотворным и прозаическим версиям XVIII–XIX вв. Это сказание отличается большей целостностью и реалистичностью по сравнению с произведениями цикла «Панджи» (см. ниже).

В сказании выведен образ Дамара Булана — легендарного героя, сына простого крестьянина. Когда коварный правитель княжества Бламбанган двинул свои войска на государство Маджапахит, все придворные разбежались, посоветовав королеве отказаться от сопротивления. И тогда во главе армии встал Дамар Вулан. Пробравшись во дворец, он убил заносчивого князя. Затем Дамар Вулан женился на королеве Маджапахита и двух бывших женах своего противника. Правил он мудро, и государство процветало.

Образ Дамара Вулана, «рыцаря верности и справедливости», был чрезвычайно популярен среди индонезийских писателей 20—30-х гг. XX в. Сануси Пане создал героическую поэму под этим же названием и сделал Дамара Вулана центральным героем своей известной драмы «Падение Маджапахита».

Издание текста

Damar Wulan // Verhandelingen van net Koninklijk Bataviasch Genootschap voor Kunsten en Weten-schappen. — Batavia, 1922.— D. 30.

Литература о «Дамаре Булане»

Парникель Б. Б. Введение в литературную историю Нусантары, IX–XIX вв. — М., 1980.— С. 163–164.

Lim Yoe Djin. The story of Damar Wulan: The most popular legend of Indonesia, and Lady of the South Sea (Nj. Lara Kidul). — Semarang: Lim Yoe Siang, s.a. — 31 p.

Muis A. Hikayat Damar Wulan. — Bandung: Kolff, 1950. — 24 h.

Pigeaud Th. G. Th. Literature of Java. — The Hague, 1967.— Vol. 1.— P. 230–235.

ПАНДЖИ АНГРЕНА (Panji Angreni)

«Панджи Ангрени» — одна из ранних дошедших до нас поэм обширного цикла «Панджи», возникшего в XV в., в период расцвета государства Маджапахит. В этих поэмах рассказывается о царском сыне, странствующем по свету в поисках своей любимой. После всевозможных испытаний и приключений возлюбленным удается наконец соединиться, хотя порой уже в одном из «следующих рождений».

Слово «панджи» первоначально означало «наследный принц», а затем трансформировалось в одно из собственных имен героя. Историческими прообразами героев цикла «Панджи» были раджа государства Кедири Камесвара I, известный в большинстве сказаний под именем Ину Кертапати, и его супруга Кирана. Однако историческая основа лишь с трудом просматривается сквозь напластования народных мифов и представлений, составляющих сущность так называемого яванского мистицизма.

Поэмы «Панджи» создавались на средне- и новояванском языках в просодии «мачапат», пришедшей на смену индийской просодии «кавья». Темы этого цикла получили распространение в литературе многих народностей Индонезии, проникнув даже в Сиам и Камбоджу.

Поэма «Панджи Ангрени», известная по рукописи 1801 г., представляет собой попытку объединить ряд сказаний цикла, не приведшую, однако, к созданию единого эпического свода. В первой ее части рассказывается о женитьбе Радена Панджи на Деви Ангрени, а затем на Деви Чандракиране. Во второй части говорится о том, как раджа Нусакенчана влюбился в Деви Нгренасвару, являющуюся воплощением Ангрени. Деви Нгренасвара согласилась выйти замуж за Нусакенчану при условии, если его второй женой станет Чандракирана. Нусакенчана пошел войной на Кедири, но пал от руки Радена Панджи. Третья часть повествует о тринадцати братьях, старший из которых влюбился в Чандракирану. Вместе с другими братьями он принимает образ Радена Панджи и отправляется в Дженгалу, взяв с собой сестру, принявшую облик Ангрени. Истинному Радену Панджи удается убить своего противника, и вскоре тринадцать братьев принимают первоначальный облик. Сестру же их Раден Панджи берет себе в наложницы.

Этическую основу «Панджи Ангрени», как и других поэм этого цикла, составляет тема верности и преданности влюбленных. При этом следует учесть, что факт многоженства отнюдь не противоречил взглядам яванцев того времени.

Издание текста

Poerbatjaraka R. М. Ng. De Pandji-verhalen onderlingen vergeleken // Bibliotheca Javanica. — Bandung, 1940,- D. 9,— Biz. 1-398.

Литература о «Панджи Ангрени»

Брагинский В. И. История малайской литературы — М., 1983 — С. 94–99.

Парникель Б. Б. Введение в литературную историю Нусантары, IX–XIX вв. — М., 1980,— С. 71, 72, 77–81, 147–148, 161–163.

Pigeaud Th. G. Th. Literature of Java. — The Hague, 1967,— Vol. 1.— P. 206–209.

Poerbatjaraka R. M. Ng. Kepustakaan Jawa. — Jakarta, 1952. — H. 87–90.

Rassets W. H. De Pandji — roman. — Antwerpen: Vos van Kief, 1922. — 370 biz.

Rasseis W. H. Panji, the culture hero: A structural study of religion in Java. — The Hague: Nijhoff, 1959.- 304 p.

РОНГОВАРСИТО (RANGGOWARSITO. 1802–1874)

Последний и наиболее яркий представитель своеобразного «яванского классицизма» XVII — первой половины XIX в. Его творчество, отмеченное просветительскими тенденциями, как бы подытоживает развитие всей древней и средневековой литературы.

Ронговарсито родился в семье потомственных поэтов. Он учился, хотя и без особого успеха, у известного мусульманского мистика в Понорого, а затем много странствовал по стране и даже, по некоторым сведениям, побывал в Индии и на Цейлоне. Когда в 1830 г. в Суракарте стал выходить первый журнал на яванском языке «Бромартани», Ронговарсито стал его редактором, но вскоре был отстранен от руководства журналом за публикацию материалов, не понравившихся колониальным властям.

Творчество Ронговарсито противоречиво. Оно развивалось в русле традиционной придворной яванской поэтики. При этом большое внимание поэт уделял прозе, которая в то время считалась чуть ли не внелитературным жанром. Ронговарсито считается одним из создателей современного литературного яванского языка.

Безвременье (Kalatida. 1860)

«Безвременье» — одна из последних философских поэм Ронговарсито. Именно в ней больше чем в других его произведениях отразилась неудовлетворенность поэта современной ему действительностью, той иллюзорной «самостоятельностью», которая сохранялась в яванских княжествах в XIX в. По мнению автора, ни праведный правитель и его верные министры, ни благочестивые наставления не в силах противостоять упадку нравов и гибели мира старых традиций, представителем которого был он сам. Он призывает читателя не надеяться слепо на милость судьбы, а трудиться не покладая рук, не предавать своего «я» ради материального благополучия: «Блажен тот, кто может забыться, но во сто крат счастливее бдительный и твердый духом».

Произведения Ронговарсито

Gubahan serat Joko Lodang. — Yogya: Tohar, 1954. — 20 h.

Kalatida. — Surabaya: Pustaka Nasional, 1950.— 19 h.

Pustaka Purwa. — Jl. I–XIX. — Yogyakarta: Buning, 1887–1924.

Paramayoga. — Yogyakarta: Buning, 1912. — 162 h.

Sari warsita: kala tida, sabda tama I Ramalan jangka saking pijonggo ageng swardi R. Ng. Ronggowaraito. — Kediri: Tan Khoen Swie. 1954.— 32 h.

Serat wirid idayat jati. — Cap. 3. — Kediri: Tan Khoen Swie, 1955. — 52 h.

Литература о писателе

Митрофанов Н. Ронгговарсито — классик яванской литературы // Азия и Африка сегодня. — М., 1963.- № 8,- С. 48.

Парникель Б. Б. Введение в литературную историю Нусантары, IX–XIX вв. — М., 1980. — С. 175–177.

Сикорский В. В. Индонезийская литература: Краткий очерк. — М., 1965. — С. 18–25.

Kamadjaja. Zaman Edan. — Yogya, 1964.— 96 h.

Partokusumo H. K. Zaman Edan: pembahasan Serat Kalatidha Ranggawarsita // Masyarakat Indonesia. — Jakarta, 1984.— Juni. — Jil. 11.— № 1. — H. 73–95.

СУНДАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ЛЕГЕНДА О САЙГ КУРИАИГЕ (Sang Kuriang)

«Легенда о Санг Курианге», распространенная у жителей Западной Явы и отчасти на Южной Суматре, представляет собой вершину сунданского фольклора. Содержание легенды фантастично, хотя ее действие развертывается в более или менее достоверных географических рамках: в ней упоминается и река Читарум, и гора Тангкубан Прау возле Бандунга, и гора Ваянг, и многие другие горы и долины Западной Явы. Сюжет поэмы неоднократно воплощался в народных танцах, драмах, театрализованных представлениях. К образу Санг Курианга много раз обращались сунданские писатели разных поколений. Достаточно назвать такие драмы, как «Санг Курианг» Р. Т. Сунарья, эпическую поэму «Санг Курианга застигает утро» Куснади Правирасумантри. Утуй Татанг Сонтани, один из наиболее крупных современных индонезийских драматургов, обращался к образу Санг Курианга по крайней мере дважды.

Санг Курианг был внуком Радена Сунгтинга Пурбангкары, раджи Парахьянгана. Раден Сунггинг обладал высокомерным и дерзким нравом, чем вызвал гнев богов. Однажды на охоте он присел отдохнуть, задремал и не заметил, как дикая свинья облизала ему ноги. Через некоторое время он нашел в том же лесу девочку и услышал голос богов: «Эго твоя дочь. Ее зовут Даянг Сумби». Прошло шестнадцать лет, Даянг Сумби превратилась в красавицу, она отказывала всем женихам в округе и дружила только с волшебной собакой Си Тумангом. Как-то в жаркий летний поддень Даянг Сумби уронила веретено и сказала: «Тот, кто поднимет мое веретено, будет моим мужем. Си Туманг тут же принес ей веретено. Даянг Сумби рассердилась, побила собаку и, разморенная жарой, прилегла отдохнуть. Через некоторое время она почувствовала, что должна стать матерью. Рассерженный отец выгнал ее и Си Туманга из дома. В лесу у нее родился мальчик, названный Санг Куриангом. Когда мальчик вырос, мать рассказала ему лишь о том, что княжество его деда разрушено рдцжой Галуга и он обязан отомстить за смерть деда. Однажды на охоте Санг Курианг встретил дикую свинью. Несмотря на все приказания, Си Туманг не сдвинулся с места, и разъяренный Сайт Курианг убил его, а сердце принес матери, сказав, что это сердце убитого оленя. Узнав правду, Даянг Сумби выгнала сына из дома. Он отправился странствовать, попал к мудрецу Исваре, учился у него и затем десять лет жил отшельником на горе Ваянг. Мудрец сообщил Санг Куриангу, что свое счастье он обретет на Юге. Санг Курианг отправился в путь, но потерял дорогу и повернул на Север. Он встретился с великанами и покорил их; пришел в княжество Галуга, вступил в единоборство с целой армией и боевыми слонами и разрушил княжество. Наконец, он пришел к лесной хижине, встретил прекрасную девушку и остался там жить. Девушка оказалась его матерью Даянг Сумби, которой боги даровали бессмертие и вечную молодость. Санг Курианг предложил Даянг Сумби выйти за него замуж, но она, узнав историю его жизни, в ужасе отказалась и старалась убедить его, что она его родная мать. Санг Курианг не поверил и хотел насильно сделать ее своей женой. И тогда по совету богов Даянг Сумби приняла его предложение с одним условием: он должен выстроить огромную лодку за одну ночь до первых петухов. С помощью великанов Санг Курианг взялся за работу, но боги послали зарю задолго до настоящего рассвета. В ярости Санг Курианг отбросил ненужную лодку, которая перевернулась (отсюда название горы «Тангкубан Прау» — «Перевернутая лодка»), и бросился в погоню за матерью. С криком: «Будь проклят, убийца своего отца!» — Даянг Сумби вознеслась на небо.

Кульминационный момент легенды, насыщенной странной смесью жестокости и великодушия, — предполагаемая женитьба Санг Курианга на родной матери. В этом конфликте, аналогичном греческому мифу об Эдипе, отражена борьба с существовавшими формами кровно-родственной связи. Даянг Сумби — воплощение новой морали, с помощью богов она одерживает победу. Свинья и собака — тотемные животные, т. е. «предки» племени или группы племен.

Идейная сущность легенды в произведениях современных писателей модернизирована и трактуется как «кризис веры».

Издания текста

Kosalih R.A. Sang Kuriang. — Bandung: Sumur Bandung. 1959 — 40 h.

Rosidi A. Sang Kuriang kesiangan. — Cet. 2.— Jakarta: Pustaka Jaya, 1975,— 144 h.

Sangkuriang. — Bandung: King, 1954.— 15 h.

Литература о «Санг Курианг»

Widjaja R. Sumbangih sastera Sunda. — Jakarta, 1954.— H. 38–47.

МУЦДИНГ ЛАЙЯ ДИ КУСУМАХ (Munding Laya di Kusumah. XIV в.)

«Мундинг Лайя ди Кусумах» — образец классического сунданского пантуна. В отличие от малайской литературы пантуны у сунданцев — это не четверостишия типа частушки, а длинные сказания, написанные в ритмизованной прозе. Они и сейчас еще нередко исполняются сказителем под сопровождение музыкального инструмента — кечапи. «Мундинг Лайя ди Кусумах» — один из наиболее популярных пантунов. Его содержание таково.

Мундинг Лайя ди Кусумах был сыном Падмавати, младшей жены правителя княжества Паджаджаран — Прабу Силиванги. Из-за коварных интриг старших жен мальчик воспитывался не во дворце, а у родственников матери — полувеликанов, обладающих волшебной силой. Когда Мундинг Лайя ди Кусумах подрос и овладел наукой боя и волшебной силой, его вернули во дворец. В то время его матери Падмавати приснился сон о божественном талисмане, который якобы должен принести в царство, где он находится, вечное процветание и мир. Прабу Силиванги по наущению советников-злодеев решает послать Мундинг Лайя на поиски талисмана с условием: если Мундинг Лайя отыщет талисман — получит трон, если же нет — его мать будет казнена. И Мундинг Лайя отправляется в путь, полный приключений: он завязывает дружбу с одним великаном, сражается с другим, летит в страну «Саджабанинг Лангит» («С той стороны неба», т. е., возможно, на другую планету) и вновь сражается с раксасами (великанами), преодолевает искушения и опасности и, наконец, овладевает талисманом. На земле его поджидает предательство и коварство недругов, задумавших похитить его невесту — Деви Сери, но Мундинг Лайя справляется с ними и впоследствии мирно правит Паджаджараном.

Издание текста

Moendinglaja di Koesoemah / Ed. С. M. Pleyte // Tijdschrift van het Koninklijk Bataviasch Genootschap voor Kunsten en Wetenscheppen. — Batavia, 1907,— D. 49.— B. 1—158.

Литература о «Мундинге Лайя ди Кусумахе»

Парникель Б. Б. Введение в литературную историю Нусантары, IX–XIX вв. — М., 1980.— С. 29. Rosidi A. Kesusasteraan Sunda. — Jatiwangi, 1956,— Н. 1–3.

МОХАММАД АМБРИ (MOHAMMAD AMBRI. 1892–1936)

С именем Мохаммада Амбри связывают возникновение реалистического направления в сунданской литературе. В своем творчестве писатель обращался к жизни простого народа, к его надеждам и чаяниям, бедам и радостям. Мохаммаду Амбри принадлежит заслуга введения в литературу разговорного сунданского языка, того живого языка, на котором объяснялись его современники. Мохаммад Амбри значительно реже обращается к традиционным жанрам, таким, как «вавачан», однако именно он впервые ввел в сунданскую литературу жанр рассказа. Наибольшего мастерства писатель достигает в рассказах, собранных в сборниках «Невезучие» и «Си Кабаян становится колдуном». В сборнике «Невезучие» рассказ ведется от лица дядюшки, который рассказывает племяннику о своем путешествии по Западной Яве. Три школьных приятеля — Момо, Даче и сам дядюшка на каникулах убегают из дома и задумывают побывать в разных краях своей родины. Они передвигаются пешком и на поезде, на лошадях и велосипеде, где хитростью, где обманом раздобывают деньги, доходят до берега моря, участвуют в охоте на носорога и, наконец, возвращаются домой. В рассказах множество уличных сценок, описаний сунданской природы. Герои рассказов — разносчики и торговцы, школьники и учителя, крестьяне и мусульманские богословы. Жанровые сценки даются писателем с мягким юмором, сочным народным языком.

В сборнике «Си Кабаян становится колдуном» Мохаммад Амбри обращается к образу любимого героя сунданского фольклора — ленивому и хитрому Си Кабаяну. Он самый бедный крестьянин Деревни, однако работать ему не хочется, и из-за этого он часто ссорится с женой (рассказ «Перепелка»). Полеживая на циновке, он ищет выхода своей буйной фантазии и время от времени находит его: то он пугает жену, притворяясь, что в него вселился дух одного из предков, и она послушно выполняет его указания, то начинает раздавать «святую воду» односельчанам, взимая за нее немалую мзду, то вдруг открывает в себе дар ясновидения и морочит голову богатым купцам, то, наконец, «становится колдуном» и пытается лечить богатых и невежественных крестьян. В образе Си Кабаяна Мохаммад Амбри воплощает народную сметку и ум, презрение к разного рода суевериям, пустившим глубокие корни среди темного и забитого крестьянства.

Первые рассказы Мохаммада Амбри — это скорее отдельные зарисовки, бытовые сценки, первые опыты по созданию жанра короткой новеллы, который позднее становится излюбленным в сунданской литературе.

На протяжении всего творческого пути тема борьбы с суевериями постоянно привлекала писателя. Этой теме посвящен и сборник полуфантастических рассказов, основанных на народных легендах, — «Сказки Рату Телух». Книга состоит из коротких зарисовок, объединенных общими героями. Крестьяне, назначенные в ночную стражу, сидя у костра, рассказывают друг другу истории, реальные и вымышленные, в которых отражены обычаи и верования сунданцев, тяжелая жизнь крестьян, мечта их о лучшей жизни. Символом протеста писателя против слепой покорности судьбе звучит в повести крик караульщиков, вернувшихся после обхода села на исходе ночи: «Пробудитесь, пробудитесь!»

Произведения Мохаммада Амбри

Lain eta. — Cit. 3. — Jakarta: Balai Pustaka, 1950. — 76 h.

Ngawalkeun nyawa. — Cit. 2. — Jakarta: Balai Pustaka, 1958. — 74 h.

Nimbuk di sue: bacaan barudak. — Batavia: Balai Pustaka, 1932.— 100 h.

Idem — Cit. 2,- 1949 — 82 h.

Orang desa / Dijej. ku Utuy T. Sontani. — Jakarta: Balai Pustaka, 1950.— 120 h.

Si Keboyan jadi dukun. — Cet. 2,— Jakarta: Balai Pustaka, 1958,— 75 h.

Dasar sial = (Numbuk di sue) / Terj. Ny. Y. M. Ch. Saleh. — Cet. 2. — Jakarta: Balai Pustaka, 1962. — 100 h.

Литература о писателе

Сикорский В. В. Индонезийская литература. Краткий очерк, — М., 1965,— С. 55–56.

Mohammad Ambri // Kiwari. — Jakarta, 1957,— № 1.

МЕМЕД САСТРАХАДИПРАВИРА (MEMED SASTRAHADIPRAWIRA. 1897–1932)

Процесс обновления региональных литератур, начавшийся в Индонезии в начале XX в., коснулся и сунданской литературы. Он выразился в обращении писателей к новым актуальным темам и в замене старых традиционных форм литературы более современными. В связи с ростом национально-освободительного движения в стране в широких кругах индонезийцев, в том числе и сунданцев, наблюдается оживление интереса к собственной истории, к героям прошлого. Мемед Састрахадиправира был одним из тех писателей, которые глубоко изучали историю сунданского народа, обычаи и жизненный уклад. Не случайно свою творческую деятельность писатель начал с исследования по истории Явы, которое не потеряло своего значения и по сей день.

Мемед Састрахадиправира является основоположником романтического направления в сунданской литературе. Наиболее широко известны его романы «Мантри Джеро» и «Князь-полковник».

Другие произведения Мемеда Састрахадиправиры, такие, как «Вавачан Энден Сарибанон» (1923), а также переложения с арабского и голландского языков, в том числе «Сказание о Триснасена и Путри Седиасих», в основу которого положена легенда о Тристане и Изольде, менее известны и впоследствии не переиздавались.

Мантри Джеро (Mantri Jero. 1928)

Действие происходит в XVII в. Эго произведение во многом традиционно: в нем сильно еще влияние и средневекового романа, и сунданских сказаний-пантунов со схематичными героями, медленным развитием действия, многочисленными стихотворными вставками. Раден Йогосвара — главный герой — воспитывается в бедной крестьянской семье и с детства приучен к тяжелому труду, но на самом деле он сын знатного аристократа, которого козни врагов привели к столь бедственному положению. Отец наказывает сыну в будущем отправиться на службу к радже, но до этого он обязан научиться премудростям науки у Кьяи Абдул Мугни, чей ум и благочестие славились по всей Западной Яве. В школе у старца Йогосвара быстро овладевает искусством чтения Корана и разных ученых книг. Когда учение закончилось, Йогосвара со своим другом Ки Булусом отправился в столицу королевства. Сначала они работали конюхами, но раджа, оценивший ум и знания Йогосвары, назначил молодого человека «мантри джеро» и чем-то вроде управляющего внутренними делами королевства, после чего у него появляется много врагов и завистников. Клевета недругов чуть было не погубила Йогосвару, но ему удалось доказать свою невиновность. В конце романа он женится на дочери мудреца Кьяи Абдул Мугни, которую полюбил еще в годы учения, и становится одним из самых видных людей в королевстве.

Князь-полковник (Pangeran Komel. 1930)

Сюжет исторического романа «Князь-полковник» навеян событиями, происходившими на Яве во время правления генерал-губернатора Дандельса — ставленника Наполеона. Главный герой Раден Джаму, известный под именем князя-полковника, — реальное историческое лицо, оставшееся в народной памяти как символ неповиновения голландцам. Таким его и показал автор. Кульминационным пунктом романа является сцена, когда сунданский князь Раден Джаму, оскорбленный наглым поведением представителя голландских властей, прибывшего инспектировать строительство дороги Бандунг-Сумеданг, избивает последнего кнутом и, защищая строителей дороги от голландцев, вступает в конфликт с колониальными властями.

Произведения Мемеда Састрахадиправиры

Carita Mantri Jero. — In 2 vote. — Weltevreden: Bale Pustaka, 1928.

Idem: Mantri Jero. — Jakarta: Balai Pustaka, 1958.— 160 h.

Pangeran Komel. — Weltevreden: Bale Pustaka, 1930.— 137 h.

Pangeran Komel / Diterj. oleh A.Moeis. — Jakarta: Balai Pustaka, s. a. — 170 h.

Литература о писателе

Сикорский В. В. Индонезийская литература. Краткий очерк. — М., 1965. — С. 56–57.

Rd. Memed Sastrahadiprawira // Buku kita. — Jakarta, 1956. - № 3.

БУГИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ЛА ГАЛИГО (И ЛА ГАЛИГО) [LA GALIGO (I LA GALIGO)]

«Ла Галиго» — один из памятников литературы бугийцев — народа, расселенного на острове Сулавеси, главным образом в его юго-западной части, а также в других районах Индонезии. «Ла Галиго» представляет собой цикл эпических поэм, объединенных родословной действующих лиц и общими контурами фабулы. Написаны они на архаическом бугийском языке силлабическим стихом. За исключением относительно небольшой части, изданной Б. Ф. Матгесом, остальные поэмы существуют только в рукописях. Объем всего цикла, не считая вариантов отдельных поэм, составляет не менее 7000 страниц. Очевидно, «Ла Галиго» относится к наиболее объемистым произведениям мировой литературы.

Содержание цикла «Ла Галиго» может характеризоваться как мифологическое. В нем рассказывается о жизни богов на небе и в преисподней и об их потомках, которые, спустившись на землю, положили начало аристократическим родам правителей бугийских княжеств на Сулавеси. Рисуется красочная картина жизни (преимущественно знати) в этих раннеклассовых государствах.

Одним из центральных персонажей цикла является Саверигадинг — правитель федерации княжеств, известный своей государственной мудростью. Ему приписывается введение формы правления типа конституционной монархии, которой придерживались в феодальных княжествах Сулавеси до начала XX в Рассказывается о неудачной любви Саверигадинга к принцессе Be Тэнриабэнг, которая оказалась его сестрой. Саверигадинг был вынужден отказаться от брака с ней, и по совету самой Be Тэнриабэнг он женился на другой принцессе.

Сын Саверигадинга Ла Галиго был поэтом; он записал историю своих предков. Его принято считать автором поэмы «Ла Галиго» (этим и объясняется название цикла). Однако такой традиционный взгляд ничем не подкреплен. Вопрос об авторстве не выяснен; вероятнее всего, разные поэмы имели разных авторов. (Между прочим, в некоторых поэмах рассказывается и о жизни поколений, последовавших за Ла Галиго.)

Цикл «Ла Галиго» мало изучен. Все же можно утверждать, что мифология его глубоко своеобразна. В ней не чувствуется влияния мусульманской религии, которая распространилась в бугийских областях Сулавеси в начале XVII в Относительно малозаметно и влияние индуистских культов, распространенных там за 500–600 лет до того времени. Эти обстоятельства дают основание считать, что поэмы «Ла Галиго» были впервые записаны до начала XVII в. (судя по разным данным, в исторической области Луву на Южном Сулавеси). Однако мифы, положенные в основу поэм, как показывают некоторые их очень архаичные черты, намного древнее и восходят к эпохе господства первобытнообщинного строя на Южном Сулавеси — к 1 тыс. н. э. или еще более раннему времени.

Издание текста

Matthes В. F. Boeginesche chrestomathie. — In 3 vols. — Makassar; Amsterdam: Spin en Zoon, 1864–1872.

Литература о «Ла Галиго»

Парникель Б Б. Введение в литературную историю Нусантары, IX–XIX вв. — М., 1980 — С. 191–193.

Friederic Н. J. De standen bij de Boegmezen en Makassaren // Bijdragen tot de Taal-, Land- en Volkenkunde van Nederlandsch-Indie. — ’s-Gravenhage, 1933 — D. 90. — Biz. 447–602.

Kem R. A. Catalogus van de Boegineesche tot den I La Galigocyclus behoorende handschriften der Leidsche Umversiteitsbibhotheek alsmede andere Europeesche bibliotheken. — Leiden. Umversiteitsbib-liotheek, 1939.- 1088 biz.

МАЛАЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ПОВЕСТЬ О РАДЖАХ ПАСЕЯ (HIKAYAT RAJA-RAJA PASAI)

«Повесть о раджах Пасея» — наиболее древний памятник малайской литературы. Он представляет собой полуисторическое-полухудожественное произведение и свидетельствует о синкретической нерасчлененности жанров традиционной малайской литературы. Точной даты написания повести нет. Предполагают, что она была создана на Суматре в XVI в., автор ее неизвестен. Повесть посвящена истории утверждения и правления пасейской династии на Суматре в XIII–XIV вв. Действующими лицами здесь выступают раджи, их жены и наложницы, принцы и принцессы, а также придворная знать и высшее духовенство. Кроме того, выведены легендарные и полулегендарные герои: правители существовавших и никогда не существовавших государств, пророки и шейхи, волшебные животные и т. д. Исторические события не отмечены ни одной датой и имеют мифологическую окраску. Например, героические деяния красивого молодого воина тун Браима Бала, волшебное описание обращения в ислам пасейского раджи (Пасей был одним из первых княжеств, принявших мусульманство во второй половине XIII в.).

«Повесть о раджах Пасея» — проза, но в ней впервые встречаются образцы народного стиха. Дважды повторяется здесь монолог, представляющий собой нерифмованный народный стих.

Издания текста

Повесть о раджах Пасея // Сказания о доблестных, влюбленных и мудрых: Антология классической малайской прозы / Пер. с малайского, сост. и предисл. В. И. Брагинского. — М., 1982.— С. 136–153.

Hikayat Raja-Raja Pasai / Transl. A. H. Hill. // Journal of the Malayan Branch of the Royal Asiatic Society. — Singapore; Kuala Lumpur, 1960.— № 33,— Pt. 2.

Sumatra: Histoire des rois de Pasey / Trad, du malay et annotee par A. Marre. — Paris: Maisonneuve, 1874,- 127 p.

Литература о «Повести о Раджах Пасея»

Брагинский В.И. История малайской литературы, — М., 1983.— С. 75–86, 143–147.

Винстедт Р. Путешествие через полмиллиона страниц / Пер. с англ. Б. Парникеля. — М., 1966. — С. 180–183.

Парникель Б. Б. Введение в литературную историю Нусантары, IX–XIX вв. — М., 1980,— С. 98, 128–132, 134, 142.

Teeuw A. «Hikayat Raja-Raja Pasai» and «Sejarah Malayu» // Malayan and Indonesian studies. — Oxford, 1964.

ПОВЕСТЬ О ПАНДЖИ СЕМИРАНГЕ (HIKAYAT PANJI SEMIRANG)

«Повесть о Панджи Семиранге» — это романтическая история о влюбленном рыцаре-панджи. Она представляет собой один из многочисленных вариантов рыцарских романов, распространенных не только на Яве, но и в Малайе (под непосредственным яванским влиянием) и, по-видимому через малайцев, дошедших до Таиланда, Бирмы и Камбоджи. Можно думать, что на малайском языке эти романы появились в XV–XVI вв. Некоторые ученые выделяют в них сюжетную линию, которая восходит ко времени первобытнообщинного строя и отражает стадию мифотворчества. Основная тема романов — любовь благородного принца к прекрасной принцессе, а сюжетной основой являются поиски влюбленным своей возлюбленной. Таких произведений о похождениях храброго и благородного воина было создано великое множество, но в их содержании прослеживаются явные аналогии. События совершаются в четырех княжествах: Курипан, Даха, Гагеланг и Сингасари. Главные герои на протяжении повествования несколько раз меняют свои имена, что было связано с народной верой в магическую силу слова.

В «Повести» рассказывается о том, как на Западной Яве правили три брата: один в Ку-рипане, другой в Дахе, а третий — в Гагеланге. У первого был сын — раден Панджи Ину Кертапати, смелый и красивый юноша. У второго — две дочери: от старой жены — Чандра Кирана, а от младшей — Галух Адженг. У третьего брата был самодовольный и заносчивый сын. Ину Кертапати был помолвлен с Чандрой Кира ной. Но Падука Лику, младшая жена второго брата, злая и своенравная женщина, решила женить его на своей дочери. Она отравила королеву, а дочь ее, Чандру Кирану, заставила покинуть отчий дом. Переодевшись мужчиной, Чандра Кирана приняла имя Панджи Семиранг Асмарантака и в изгнании основала государство, которое процветало и благоденствовало. Однажды раден Ину встретился с Панджи Се-мирангом, и они стали неразлучными друзьями. Раден Ину женился на Галух Адженг, думая, что Чандра Кирана пропала без вести. Но не смог жить со своей женой, т. к. сердце его было отдано Чандре Киране. Тогда пошел раден Ину искать свою нареченную. Много пришлось перенести ему разных испытаний, прежде чем он нашел Чандру Кирану. Они поженились, а Галух Адженг вышла замуж за сына правителя Гагеланга. «Повесть» кончается торжеством добра и справедливости.

Издания текста

Сказание о Панджи Семиранге / Пер. и примеч. Л. Колосса. — М.: Наука, 1965. — 150 с.

Hikayat Panji Semirang / Salinan dari kitab asalnya yang tersimpang di Lembaga Kebudayaan Indonesi. — Cet. 7.— Jakarta: Balai Pustaka, 1953.— 150 h.

Литература о «Повести о Панджи Семиранге»

Брагинский В.И. История малайской литературы. — М., 1983,— С. — 106–120.

Rassers W. Н. De Pandji-roman. — Antwerpen: Vos van Kleef, 1922. — 370 b.

Rassers W.H. Panji, the culture hero: a structural study of religion in Java. — The Hague: Nijhoff, 1959. - 304 p.

ПОВЕСТЬ О БЕДНЯКЕ (HIKAYAT SI MISKIN)

«Повесть о бедняке» — анонимный памятник малайской средневековой литературы XIV–XV вв В повести индийские по происхождению мотивы сочетаются с малайским фольклором.

Содержание ее таково Один государь, по имени Си Мискин, был проклят Батарой Индрой. Он со своей женой вынужден проводить жизнь в скитаниях и лишениях. В это время у них рождается сын, которого родители нарекли Маракармой, что значит «рожденный в трудностях». По существу героем повести является Маракарма, поэтому она имеет и второе название — «Повесть о Мара карме». Вместе со своей сестрой, Нилой Кесумой, Маракарма был изгнан из родного дома, т. к. астрологи предсказали его отцу, к этому времени снова ставшему правителем государства Пуспа Сари, что из-за детей он будет иметь большие неприятности. Через три дня после их ухода Пуспа Сари превращается в огненный океан, а Маракарма оказывается разлученным с сестрой и брошенным в море. Нилу Кесуму находит царевич, и она становится его женой. Маракарма очутился в стране одного раксасы (злого великана), где он знакомится с принцессой Чахайей Кирани. Они полюбили друг друга и решили бежать. Их подбирает корабль, капитан которого влюбляется в Чахайю Кирани, а Маракарму бросают за борт. Его проглотила мифическая рыба нун, которая следует за кораблем и наконец приплывает в страну, где замужем за царевичем живет его сестра. Ненек Кебаян (персонаж малайского фольклора) вспарывает брюхо рыбы, и Маракарма выходит целым и невредимым. Он встречается с женой и сестрой, отправляется на поиски своих родных. После ряда приключений Маракарма одерживает победу над всеми врагами и встречается с родителями. Основная идея — победа доброго начала над злыми силами — выражена в простой и безыскусной форме и пронизывает все произведение.

«Повесть о бедняке» написана прозой, но в тексте встречаются пантуны, народные четверостишия, которыми обмениваются герои.

Издания текста

Hikajat Si-Miskin / Uitg. door J. S. A. van Dissel. — Leiden: Brill, 1897,— 132 b.

Hikayat Si Miskin / Diberi anotasi oleh Aman Datuk Madjoindo. — Jakarta: Balai Pustaka, 1958. — 129 h.

Литература о «Повести о бедняке»

Брагинский В. И. История малайской литературы. — М., 1983. — С. 53–57.

Usman Z. Kesusasteraan lama Indonesia. — Jakarta, 1963.— H. 78–81.

Winstedt R. Hikayat Si-Miskin (or Marakarma) // Journal of the Malayan Branch of the Royal Asiatic Society. — Singapore: Kuala Lumpur, 1922,— № 85.— P. 41–45.

МАЛАЙСКИЕ РОДОСЛОВИЯ (SEJARAH MELAYU)

«Малайские родословия» — самое популярное произведение малайской литературы. Многочисленные его списки могут быть сведены к двум редакциям: ранняя, относящаяся к концу XV — началу XVI в., и более поздняя, составленная в Джохоре в 1612 г. Автор первой редакции неизвестен. Очевидно, он жил при дворе малаккского султана и был посвящен во все подробности придворной жизни. Есть все основания считать, что автор был высокообразованным человеком для своего времени: он прекрасно знал историю, народные предания и легенды; был сведущ и в тайных знаниях суфийских мистиков Пасея и Малакки. Авторство второй редакции приписывается первому министру Джохора — Тун Сри Данангу, который упоминается в предисловии как редактор.

Придворная историческая хроника отражает период наивысшего расцвета малаккского султанства, основанного в начале XV в. и превратившегося в первостепенную державу к концу XV в. «Родословия» прославляют малаккскую линию султанов и их премьер-министров — бандахар. Так же, как и в «Повести о раджах Пасея», здесь историческая правда (связи малаккского султана с Маджапахитом и другими государствами, захват португальцами Малакки) сочетается с преданиями и легендами, эпизодами из других произведений, популярных в то время. Так, в первой главе пересказывается фрагмент из «Повести об Искандаре Двурогом». Автор ссылается на этот «знаменитый роман» как на источник.

Издания текста

Малайские родословия // Сказания о доблестных, влюбленных и мудрых: Антология классической малайской прозы / Пер. с малайского, сост. и предисл. В. И. Брагинского. — М., 1982.— С. 154–182.

Sejarah Melayu: menurut terbitan Abdullah / Diselenggarakan kembali dan diberi anotasi olen T. D. Situmorang dan A. Teeuw: Dengan bantuan Amal Hamzah. — Jakarta: Djambatan, 1952. — 359 h.

Литература о «Малайских родословиях»

Брагинский В.И. История малайской литературы. — М., 1983,— С. 43–46, 145–156, 271–275, 337–340.

Ревуненкова Е. В. Мифологические источники средневекового малайского памятника «Седжарах Мелаю» // Религия и мифология народов мира. — М., 1970,— С. 206–221.

Ревуненкова Е. В. Фольклорный компонент в малайской исторической хронике «Седжарах Мелаю» // Фольклор и этнография, — Л., 1970,— С. 94—104.

Teeuw A. «Hikayat Raja-raja Jasai» and «Sejarah Melayu» // Malayan and Indonesian studies. — Oxford, 1964.

ПОВЕСТЬ О СЕРИ РАМЕ (HIKAYAT SERI RAMA)

«Повесть о Сери Раме» представляет собой один из древнейших памятников малайской литературы. Точная дата его создания неизвестна. «Повесть» дошла до нас в двух редакциях (не ранее XV в.), которые восходят к устному преданию, записанному со слов купольника-даланга. Основанное на одной из версий знаменитого индийского эпоса, проникшего в малайский мир вместе с индийскими религиями, оно, однако, во многом проникнуто малайским духом и мировоззрением. Ряд этнографических деталей доносит до нас картину быта малайцев в средние века.

Царь Дасарата Махараджа женился на царице Мандудари, которую он нашел в расколотом им гигантском стволе бамбука. После долгих лет бездетности царица родила ему сына цвета зеленого изумруда, его назвали Сери Рама, а затем второго сына цвета чистого золота, по имени Лаксмана. Наложница родила ему еще двух сыновей — Бердану и Читрадану. Царь обещал наложнице за ее преданность оставить свой трон ее сыновьям. Однако когда дети выросли, царь все же решил венчать на царство Сери Раму, ставшего великим героем. В этот торжественный день наложница пришла к Дасарате Махарадже и потребовала исполнения старого обещания. Царь не мог не сдержать давно данного слова. Сери Рама и его молодая жена Сита Деви уходят в дальнее изгнание, а с ними — верный брат Рамы Лаксмана.

Царевна Сита Деви считается дочерью соседнего государя. В действительности же ее отцом был владыка Цейлона, свирепый великан Равана.

Равана, прослышав о красоте Ситы и не узнав в ней своей дочери, решает завладеть ею. После нескольких неудачных попыток он все-таки уносит ее к себе на Ланку (Цейлон). Однако Сита, у которой всегда при себе кинжал, грозит заколоться им, если Равана приблизится к ней более чем на 40 сажен.

12 лет с помощью Лаксмана и обезьяньих войск Рама борется с Раваной за Ситу. В конце концов Рама убивает Равану и возвращает себе Ситу. Сыновья наложницы находят Раму и возвращают ему царство. Но на этом повествование не кончается. Рама не верит, что за 12 лет, которые Сита была в руках Раваны, он не смог коснуться ее. Сите приходится пройти испытание огнем, чтобы доказать свою верность Раме (она всходит на костер, но пламя, вздымаясь над ней куполом, не касается ее), а затем по навету уйти в изгнание. Но ее верность, любовь и преданность Раме побеждают все испытания и козни. В конце концов супруги снова соединяются.

Издания текста

Повесть о Сери Раме // Сказания о доблестных, влюбленных и мудрых: Антология классической малайской прозы / Пер. с малайского, сост. и предисл. В. И. Брагинского. — М., 1982. — С. 25–47. Сказание о Сери Раме / Пер., предисл. и примеч. Л. А. Мерварт. — М.: Изд-во вост, лит., 1961. — 261 с.

Hikayat Seri Rama. — Cet. 3. — Jakarta: Balai Pustaka, 1953. — 207 h.

Литература о «Сказании о Сери Раме»

Брагинский В. И. История малайской литературы, — М., 1983.— С. 47–59.

Винстедт Р. Путешествие через полмиллиона страниц / Пер. с англ. Б. Парникеля. — М., 1966. — С. 54–56.

Stutterheim W. F. Rama-Legenden und Rame-Reliefs in Indonesien. — In 2 vols. — MOnchen: Mdller, 1925.

Zieseniss A. Die Rama-Sage bei den Malaien, ihre Herkunft und Gestaltung. — Hamburg: De Gruyter, 1928,- 123 S.

ХАМЗАХ ФАНСУРИ (HAMZAH FANSURI)

Поэт-суфий родился в Барусе (Суматра) и жил во 2-й половине XVI — 1-й половине XVII в. Расцвет его творчества приходится на время правления султана Искандара Шаха (1607–1636), когда княжество Аче достигло наивысшего могущества. Хамзах Фансури много путешествовал: побывал в Паханге (Малайский п-ов), на Яве, в Сиаме и, наконец, в Мекке и Медине. Эти странствия помогли ему глубже познать учение суфиев и стать его ревностным пропагандистом.

Хамзах Фансури написал несколько поэм и два прозаических произведения. В трактате «Напиток умирающих от любви» Хамзаха Фансури говорит о путях познания, а в последнем разделе восхваляет любовь к Богу. В другом произведении — «Тайны приобщенных к высшему знанию относительно пути (к Господу) и единобожия» — Хамзах Фансури воздает хвалу мистическому знанию и высказывает свои пантеистические взгляды. Наряду с Ибн Араби он цитирует ранних и более поздних персидских мистиков — ал-Джунейда, Джалаладдина Руми, Шамси Табризи. При правлении следующего султана, Искандара II, еретические произведения Хамзаха Фансури были сожжены, а имя его предано забвению.

Челн (Perahu)

«Челн» — одна из известнейших поэм Хамзаха Фансури. Она, так же как и другие его религиозные поэмы («Птица-душа», «Чужестранец»), полна мистического содержания. Поэма представляет собой философский трактат, в котором в символической форме выражены пантеистические взгляды автора. Хамзах Фансури воспользовался популярной в то время формой шайра и стилем пантуна. Наряду с арабскими словами, которые подчас затрудняют чтение, поэма изобилует пантунной фразеологией. Хамзах Фансури сравнивает лодку и ее части с бытием Аллаха, учением Аллаха, верой в Аллаха и т. д. Вся поэма пронизана глубокой страстью, взволнованностью и темпераментом, что вообще было свойственно произведениям лучших суфийских поэтов.

Произведения Хамзаха Фансури

Напиток влюбленных. Тайны постигших // Сказания о доблестных, влюбленных и мудрых: Антология классической малайской прозы / Пер. с малайского, сост. и предисл. В. И. Брагинского, — М., 1982. — С. 361–377.

De geschriften van Hamzah Pansoeri / Uitg. en toegelicht door Johan Doorenbos. — Batteljee & Terpstra, 1933. - 253 b.

The poems of Hamzah Fansuri / Ed. with and introd., a transl. and commentaries, accompanied by the Javanese transl. of two of his prose works by G. W. J. Drewes and L. F. Brakel. — Dordrecht: Foris, 1986. - 285 h.

Литература о писателе

Брагинский В. И. История малайской литературы. — М., 1983.— С. 241–146, 421–433.

Брагинский В. И. К анализу структуры «Поэмы о лодке» Хамзаха Фансури // Литература Востока. — М., 1969. — С. 147–163.

Брагинский В. И. Хамза Фансури. — М.: Наука, 1988.

Винстедт Р. Путешествие через полмиллиона страниц / Пер. с англ. Б. Парникеля. — М., 1966. — С. 165–168, 209–218.

al-Attas, Syed Muh. Naguib. The mysticism of Hamzah Fansuri. — Kuala Lumpur: Univ. of Malaya press, 1970,— 556 p.

Reijn E. van. Amir Hamzah and Hamzah Pansuri // Indonesia circle. — London, 1983.— Ns 32,— P. 11–24.

ПОВЕСТЬ О ХАИТ TYAXE (HIKAYAT HANG TUAH)

«Повесть о Ханг Туахе» была создана в XVII в. и представляет собой эпический свод, посвященный историческому лицу. В ней Ханг Туах изображен отважным флотоводцем, искусным дипломатом, защитником Малакки, народным богатырем, который воплотил в себе былое могущество Малаккского султаната. Историческая основа «Повести» обрастает фольклорными мотивами.

Содержание сводится к тому, что мальчик по имени Туах, сын дровосека и мелкого купца, с четырьмя своими товарищами одерживает победу над пиратами, которые значительно превосходят их по численности. Туах приближен ко двору раджи о-ва Бинтан за то, что он спас от смерти первого министра. В дальнейшем благодаря своему природному уму и недюжинной физической силе Туах приобретает большое влияние и власть при дворе малаккского султана. В «Повести» рассказывается о его многочисленных подвигах во имя родины. Вместе с тем жизнь героя полна самых необыкновенных приключений: тут и встреча с пророком Хидиром, и победа над 40 португальскими кораблями с помощью чар, и погребение заживо, в результате чего Ханг Туах приносит радже вести с того света. Книга заканчивается тем, что Ханг Туах становится святым и остается жить в верховьях реки Перак среди малаккских аборигенов.

Издания текста

Повесть о Ханг Туахе // Сказания о доблестных, влюбленных и мудрых: Антология классической малайской прозы / Пер. с малайского, сост. и предисл. В. И. Брагинского. — М., 1982.— С. 238–260.

Hikayat Hang Tuah. — In 4 vols — Singapura: Sidang Methodist, 1912–1916.

Hikayat Hang Tuah / Diselenggarakan dengan diberi pengenalan dan catatan oleh Kassim bin Ahmad. — Kuala Lumpur: Dewan Bahasa dan Pustaka, 1964.— 523 h.

The adventures of Hang Tuah / By M. C. Sheppard. — Singapore: Moore, 1955. — 134 p. — Malayan heritage series, 4.

Die Geschichte von Hang Tuah: Eine Erzahlung aus dem 16. Jahr-hundert uber den malaiischen Volkshelden / Tr. Hans Overbeck; Red. Kurt Huber. — Leipzig; Weimar: Gustav Kiepenheuer Vrl., 1986. - 578 S.

Литература о «Повести о Ханг Туахе»

Брагинский В. И. История малайской литературы. — М., 1983. — С. 333–345.

Парникель Б. Б. Джохорская редакция «Повести о Ханг Туахе» // Народы Азии и Африки. — М., 1962,- № 1,- С. 147–155.

Парникель Б. Б. Малоисследованный памятник малайской литературы // Вестник истории мировой культуры, — М., 1959.— № 2.— С. 87—105.

Парникель Б. Б. Опыт трактовки центральных образов малайской «Повести о Ханг Туахе». — М.: Изд-во вост, лит., 1960, — 11 с.

Kassim bin Ahmed. Perwatakan dalam Hikayat Hang Tuah. — Kuala Lumpur: Dewan Bahasa dan Pustaka, 1969. - 67 h.

АБДУЛЛАХ БИН АБДУЛКАДИР МУНШИ (ABDULLAH BIN ABDULKADIR AL MUNSYI. 1796–1854)

Первый малайский просветитель был высокообразованным человеком своего времени, он знал несколько восточных и английский языки. Еще будучи подростком, он зарабатывал себе на жизнь частными уроками арабского и тамильского языков. Затем он работал в английской протестантской миссии в Сингапуре, собирал малайские рукописи. Одно время Абдуллах был преподавателем малайского языка в англо-китайском колледже. Он посетил восточное побережье Малаккского п-ва, совершил паломничество в Мекку с намерением продолжить свое путешествие до Стамбула, но неожиданная смерть нарушила его планы. Результатом его поездок явились путевые заметки о плавании в Келантан и Джидду. Абдуллах написал также поэму в форме шайра «Сингапур в огне» — он был очевидцем пожара, который вспыхнул в одном из кварталов Сингапура. Абдуллах был известен и как переводчик, он участвовал в переводе Библии и перевел «Панчатантру». Абдуллах был первым издателем «Малайских родословий».

Повесть об Абдуллахе (Hikayat Abdullah. 1848)

«Повесть об Абдуллахе» — наиболее известное произведение Абдуллаха. По жанру оно представляет собой мемуары, что было новшеством для малайской литературы. «Повесть» состоит из 28 глав. Первые главы посвящены автобиографии Абдуллаха, а в дальнейшем перед читателем предстает повседневная жизнь малайского общества того времени. В мемуарах содержатся живые портреты С. Раффлза, лорда Минто и других английских должностных лиц, красочные характеристики различных групп городского населения Малакки и Сингапура. Абдуллах выступает убежденным сторонником просветительских идей, его возмущает любое унижение человеческого достоинства, невежество и лень феодальной аристократии, алчность и карьеризм государственных служащих. Абдуллах иронизирует по поводу непросвещенности своих соотечественников, находящихся в плену суеверий, он ратует за распространение знаний. Но просветительские идеи Абдуллаха носили умеренный характер.

Произведения Абдуллаха Мунши

Hikayat Abdullah. — Jakarta; Amsterdam: Djambatan, 1953 — 429 p.

The hikayat Abdullah: an annotated translation / By A. H. Hill. — Singapore: Malay publ. house, 1955. — 345 p.

Kisah pelayaran Abdullah. — Leiden: Brill, 1893.— 156 h.

Idem. — Kuala Lumpur: Oxford Univ. press, 1960.— 185 h.

Kissah pelajaran Abdullah ke Negeri Judah. — Cet. 2. — Batavia: Balai Pustaka, 1920. — 25 h.

Литература о писателе

Винстедт Р. Путешествие через полмиллиона страниц / Пер. с англ. Б. Парникеля. — М., 1966. — С. 198–203.

Смурова Н. М. Просветительские идеи в творчестве Абдуллаха бин Абдулкадира аль-Мунши // Труды Межвузовской научной конференции по истории литератур зарубежного Востока. — М., 1970,- С. 161–170.

Ahmad Danis. Munsyi Abdullah. — Penang: Sinaran, s. a. — 87 h.

Skinner C. Abdullah voyage to the East Coast seen through contemporary eyes // Journal of the Malaysian Branch of the Royal Asiatic Society. — Kuala Lumpur, 1966. — Vol. 39. — Pt. 2.

Usman, Zuber. Kesusasteraan baru Indonesia: dari Abdullah bin Abdulkadir Munsyi sampai kepada Chairil Anwar. — Cet. 2.— Jakarta, 1961,— H. 15–24.

Wajah: Biografi seratus penulis. — Kuala Lumpur, 1981.— H. 64–69.

МАЛАЗИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

САЙВД ШЕЙХ БИН АХМАД АЛЬ-ХАДИ (SYED SHEIKH AHMAD AL-HADI. 1867–1934)

Родоначальник современной малайской литературы, видный деятель мусульманского реформаторского движения в Малайе, Сайед (Саид) Шейх родился в Малакке в 1867 г. (по другим данным, в 1862 г.) в зажиточной малайско-арабской семье. Учился он в Пеньенгате (Индонезия) в школе, основанной еще в первой половине XIX в. Раджой Али — известным богословом, считающимся также последним крупным представителем малайской классической литературы. В возрасте 19 лет он вместе с наследниками пеньенгатского княжеского дома отправился в Каир, где слушал лекции знаменитого реформатора ислама Мухаммада Абдо. Когда в 1906 г. в Сингапуре начал издаваться журнал «Аль-Имам», основанный малайскими последователями Мухаммада Абдо, Сайед Шейх стал его активным сотрудником.

Основное средство обновления малайского общества Сайед Шейх, как и другие сотрудники «Аль-Имама», видели в пропаганде знаний, достигнутых на Западе, и в создании школ нового типа, преподавание в которых не ограничивалось бы только зубрежкой Корана. Одна из первых таких школ, в которой преподавал Сайед Шейх, была скоро открыта при поддержке журнала. Официальные богословы и местные правители всячески препятствовали ее деятельности, и в 1908 г., вскоре после прекращения издания журнала, ее пришлось закрыть.

В 1922 г. Сайед Шейх напечатал первую часть книги по истории ислама «Ат-Тарик уль-Ислам», однако спросом она не пользовалась. Тогда для пропаганды своих воззрений он обратился к написанию художественных произведений и как бы невольно открыл новую эпоху в истории малайской литературы.

В 1925–1926 гг. он выпустил в двух частях роман «Повесть о верности возлюбленному, или История о Фариде Ханум», в котором малайский читатель впервые встретился не с богами или легендарными героями, а с людьми из плоти и крови. Популярность романа была невероятной Его читали повсюду. Писатель утверждал в нем, что женщина вправе сама выбирать себе спутника жизни и, подобно мужчинам, может заниматься общественной деятельностью.

В 1926 г. на доходы от этой книги Сайед Шейх организовал издательство «Джелутонг Пресс», в котором опубликовал еще 4 романа и 7 богословских трактатов. Кроме того, он стал выпускать теоретический журнал «Аль-Ихван» и популярное приложение к нему «Саудара» (и то и другое название означает «братья», но первое — по-арабски, второе — по-малайски). Сложные логические умозаключения, обосновывающие законность и необходимость реформы ислама, в нем излагались более доступным языком, перемежаясь с беллетристикой скорее развлекательного свойства.

Вскоре после смерти Сайеда Шейха при журнале «Саудара» было основано первое в Малайе объединение писателей.

Повесть о верности возлюбленному, или История о Фариде Ханум (Hikayat Setia asyik Kepada maksyaknya: atau Hikayat Faridah Hanum. 1925–1926)

Действие первого и наиболее известного романа Сайеда Шейха происходит в Каире в конце XIX в. в период подъема движения за обновление ислама. В нем рассказывается о возвышенной любви двух молодых людей из состоятельных семей. Фарида Ханум получила современное образование. К тому же она знаток ислама и радеет об его упрочении. Фарида порицает своих сверстниц, которые думают только о нарядах и с трепетом ожидают будущего властелина. По ее мнению, женщина должна быть достойной помощницей мужу во всех делах, а главное, уметь воспитать в детях любовь к родине и готовность трудиться на пользу общества. Правоту своих взглядов она, конечно, подтверждает ссылками на Коран.

Фарида знакомится с выпускником университета Шафиком Салехом и влюбляется в него. Далее следуют нежные письма и тайное свидание. Но родители Шафика промедлили со сватовством. Фариду выдали замуж за двоюродного брата, а Шафик Салех с горя ушел в армию, сражавшуюся в Судане. Между тем Фарида не разрешала мужу приближаться к себе, и, когда Шафик, ставший уже капитаном, уволился из армии, она сообщила ему в письме, что хочет развестись с мужем. Возлюбленные соединились по всем мусульманским законам.

Автор рассказывает о благотворительной деятельности Фариды, отдавшей наследство отца на строительство школ для девочек. Выпускницы этих школ стали редакторами газет на арабском и французском языках, основателями женских организаций. Они борются за принятие закона, гарантирующего женщинам равные права с мужчинами. Фарида с легкостью разрешает сложные коллизии мусульманских законов, стоящих на пути ее общественной деятельности и личного счастья. При этом и ее родители и родители мужа всегда помогают ей в борьбе с «консерваторами», возражающими против участия женщин в общественной жизни.

Принято считать, что в основе «Фариды Ханум» лежит какой-то современный египетский роман. Однако обнаружить его до сих пор не удалось. Возможно, потому, что Сайед Шейх слишком далеко отошел от произведения, послужившего лишь источником сюжета.

Автор не стал переносить действие романа на местную почву — интерес малайцев к современному мусульманскому миру, особенно Египту, был более сильным, чем к тому, что происходило у них на родине. Да и что поучительного можно было найти в сонной Малайе по сравнению с бурным просвещенным Ближним Востоком!

Длинные тяжеловесные фразы, заимствованные из арабского оригинала, не казались утомительными читателю, воспитанному на классических малайских хикаятах и «утешительных рассказах». Сайед Шейх то и дело прибегает к стихотворным вставкам и обильно уснащает повествование арабизмами и заимствованиями из фарси, что опять-таки не было новшеством (если не считать, конечно, сами новые понятия).

Произведения Сайеда Шейха алъ-Хади

Hikayat Cermin Kehidupan. — Pulau Pinang: Jelutong Press, 1929. — 604 h.

Hikayat Pembelaan dalam Rahsia: atau Kasih Saudara kepada Saudaranya. — Pulau Pinang: Jelutong Press, 1929.

Hikayat Puteri Nurul Ain. — Pulau Pinang: Jelutong Press, 1929. — 200 h.

Hikayat Setia Asyik kepada Maksyaknya: atau Hikayat Faridah Hanum. — 1925–1926.

Idem: Faridah Hanum. — Kuala Lumpur: Pustaka Antara, 1964. — 335 h.

Hikayat Taman Cinta Berahi Mahir Affandi dengan Iqbal Hanum. — Pulau Pinang: Jelutong Press, 1928. - 600 h.

Литература о писателе

Skinner C. Prosa Melayu baharu. — London, 1959.— H. 69–79.

Wajah: Biografi seratus penulis. — Kuala Lumpur, 1981.— H. 400–403.

Yahaya Ismail. Novel Melayu sebelum Perang dunia kedua // Dewan Bahasa. — Kuala Lumpur, 1963. — № 10. - H. 437–454.

Yahaya Ismail. Syed Sheikh Al-Hadi pemuka Zaman Baru delam bidang novel // Dewan Bahasa. — Kuala Lumpur, 1974,- № 11,- H. 549–575.

АХМАД ВИН ХАДЖИ МУХАММАД РАШИД ТАЛУ (AHMAD BIN HAGI MUHAMMAD RASHID EALU. 1889–1939)

Один из основоположников современной малайской литературы, родился на о-ве Пенанг. Родители его были выходцами из Суматры (Индонезия), которые переселились в конце прошлою века в Малайю. Биографические сведения о писателе крайне скудны. По-видимому, он окончил мусульманскую религиозную школу, где овладел арабским языком. Позже он помогал Сайеду Шейху в издании популярного журнала «Саудара». Здесь с 1928 по 1934 г. из номера в номер печатались (в переводе с арабского языка) приключения известного Рокамболя. Затем они были изданы отдельно в пяти книгах общим объемом в 3200 страниц. Однако не эти переводы навсегда сохранили имя Ахмада Рашида Талу в истории литературы Малайзии. Заслуга его заключается в том, что он стал первым автором романов, действие которых, в отличие от книг Сайеда Шейха, происходит не в далеком Египте или Турции, а в самой Малайе. Всего им написано 15 произведений. Наибольший интерес из них представляют «Истинный друг», «Она ли Салмах?» и «Двенадцать несчастий» (1929).

Малайзийские критики дают высокую оценку языку и художественным особенностям романов Ахмада Талу по сравнению, например, с Сайедом Шейхом, хотя он также часто украшает повествование стихотворными вставками, а порой и «проповедями».

Подобно своему учителю, взгляды которого он полностью разделял, Ахмад Рашид Талу утверждает, что не устаревшие нормы адата (обычное право), а здравый смысл должны лежать в основе поведения и поступков, что малайцам необходимо освоить нормы поведения и обычаи европейцев в отношениях между супругами и в общении людей друг с другом.

Истинный друг (Kawan benar. 1927)

Сюжетная линия первого романа крайне проста. Абдул Бакар и Сити Рамлах влюбляются друг в друга с первого взгляда, женятся, и Аллах награждает их сыном. Однако вскоре характер у мужа резко изменился' он стал захаживать в злачные места и увлекаться женщинами. Из разговора с другом Абдул Бакар узнает, что его новая возлюбленная обманывает его на каждом шагу Осознав порочность своего поведения, герой вымолил прощение у жены, и они снова зажили счастливо.

Это ли Салма? (Dia kah Salmah? 1928–1929)

Сюжет второго романа сложнее Героиня — современная девушка, окончившая европейскую школу. Она одевается по-европейски и не боится одна уезжать далеко от дома. Насмешки «консерваторов» не смущают Салмах. Она предлагает старикам самим следовать излюбленному ими адату и считает, что молодежь должна быть более независимой. Во время дорожной катастрофы, чуть не стоившей ей жизни, Салмах знакомится с юношей Бакаром, и они становятся друзьями. Далее рассказывается о том, как Бакар был изгнан из дома дяди (и его будущего тестя), о том, как потеряла и вновь обрела отца Салмах, о болезни и мнимой смерти Нахриях, невесты Бакара, и, наконец, о счастливом бракосочетании Бакара и Нахриях, а Салмах с шурином Бакара.

Произведения Ахмада Талу

Dua belas kali sengsara: atau Siapa Yahya? — In 5 vols. — Pulau Pinang: Ahmad, Abdul Rahman & Co. etc., 1929. - 634 h.

Dua kah selamat: atau Selaman yang beruntung. — Pulau Pinang: Arba Ikhwan, s. a. — 34 h.

Iakah Salmah? — In 7 vols. — Pulau Pinang: Ahmad, Abdul Rahman & Co, 1929 Kawan benar. — Pulau Pinang. S n., 1927.— 177 h.

Perangkap hitam. atau Kelawar Pulau Pinang — In 2 vols. — Pulau Pinang: Haji Abdullah bin Nurdm al-Rawi, 1934.

Rahmah binti Abdullah: atau Peti rahsia. — Pulau Pinang: Muhammad Ah bin Muhammad al-Rawi, 1933. - 33 h.

Sedih: atau Riwayat Sekapur Sireh. — Pulau Pinang: Arba Ikhwan, 1935,— 33 h.

Siapa Jahat: atau Datuk Cincano. — In 4 vols. — Pulau Pinang: Ahmad, Abdul Rahman & Co, 1929.

Silap: atau Ciu yang taat. — Pulau Pinang: Arba Ikhwan, 1934,— 32 h.

Литература о писателе

Wajah: Biografi seratus penulis. — Kuala Lumpur, 1981.— H. 116–119.

Yahaya Ismail. Satu Kajian mengenai karya-karya Ahmad Rashid Talu. — Kuala Lumpur: Dewan Bahasa dan Pustka, 1970.— 82 h.

Yhaya Ismail. Ahmad bin Haji Muhammad Rashid Talu (Pelopor Novelis Melayu) // Dewan Sastera. — Kuala Lumpur, 1972,— № 2. — H. 345.

АБДУЛ РАХИМ КАДЖЕЙ (ABDUL RAHIM KAJAI. 1894–1943)

Каджей (настоящее имя Абдул Рахим бин Хаджи Салим; другие псевдонимы — Пак Лачок, Вак Кеток) родился в пригороде Куала-Лумпура в Сетапаке. Отец его был минангкабау по национальности, выходцем с Центральной Суматры. Окончив школу в родном городе, Каджей в 1906 г. уехал в Мекку для получения религиозного образования и изучения арабского языка. Через 3 года он вернулся и стал работать наборщиком в государственной типографии Куала-Лумпура, изучая одновременно английский язык. В 1912 г. Каджей переехал в Сингапур и там продолжил работу в типографии, хотя она и не удовлетворяла его. Оказавшись снова в Куала-Лумпуре, он устроился художником-практикантом в одну строительную контору, а затем его взяли на временную работу в качестве художника в Отдел мер и весов. В 1913 г. после смерти отца Каджею пришлось снова уехать в Мекку по торговым делам семьи. В 1917 г. он вернулся на родину и стал работать журналистом. В 1924 г. торговые дела снова заставляют Каджея поехать в Мекку. Но на этот раз он одновременно исполнял обязанности спец, корреспондента газеты «Идаран Заман», издававшейся в Пулау Пинанге. Вернувшись домой в 1927 г., Каджей целиком посвятил себя журналистике, а затем попробовал свои силы и в художественной литературе.

Творческая деятельность Каджея началась с создания романа-садурана (обработки) «История Дзулрухайн» (1930–1931), который не имел большого успеха. Тогда писатель обратился к рассказу. Он создал около 40 юмористических и дидактических рассказов. Все они еще несовершенны по форме: повествование в них затянуто, обычно оно заканчивается морализаторской сентенцией, суть которой сводится к провозглашению идеи — за добро платят добром, на зло отвечают злом. Каджей является зачинателем жанра рассказа в малайской литературе, и его называют «отцом малайского рассказа».

Авант Путат (Awang Putat)

Рассказ «Аванг Путат» вошел в сборник «Наследие Каджея», состоящего из 30 произведений, которые были написаны писателем между 1936 и 1940 гг. Как считает критика, это один из лучших рассказов Каджея. Действие происходит в деревне Тенунг, в которой была своя мечеть и школа. Староста и настоятель мечети, который по совместительству исполнял обязанности и учителя в школе, пользовались авторитетом и уважением у крестьян. Но вот появляется китаец Ах Кау, который открывает лавку. Он скупает латекс у крестьян в обмен на товары первой необходимости. Ему удается подчинить себе всю деревню благодаря подкупу, а настоятель-учитель становится даже управляющим в лавке Ах Кау.

Молодежь видит, как китаец обманывает крестьян, обвешивает их и т. д. Среди них выделяется Аванг Путат — смелый и решительный юноша. Он понимает, что надо что-то предпринять, чтобы спасти деревню от разорения. Но надо действовать вместе и организованно. Аванг Путат добивается поддержки у старожилов, вскрывает махинации настоятеля-учителя, который церковные деньги использовал в своих интересах. Его снимают с должности. Аванг Путат открывает лавку на паях, чтобы конкурировать с Ах Кау.

Рассказ кончается тем, что этой «непослушной» молодежи во главе с Авантом Путатом удается разоблачить Ах Кау и установить справедливость и спокойствие в деревне.

Произведения Абдула Рахима Каджея

Banyak udang banyak garam. — Singapura: Geliga, 1960. — 106 h.

Lain padang lain belalang. — Singapura: Geliga, 1961.— 95 h.

Pusaka Kajai. — In 4 vols. — Singapura: Qalam, 1949.

Литература о писателе

Li Chuan Siu. Ikhtisar sejarah kesusasteraan Melayu baru (1830–1945). — Kuala Lumpur, 1966.— H. 158–166.

Wajah’ Biografi seratus penulis. — Kuala Lumpur, 1981,— H. 20–24.

ИНДОНЕЗИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

МАРКО КАРТОДИКРОМО (MARCO KARTODIKROMO 1878–1932)

Писатель прожил бурную, полную невзгод и лишений жизнь. Умер он от малярии в заболоченном, отгороженном от мира районе Западного Ириана, куда был сослан колониальными властями после подавления народного восстания 1926–1927 гг.

Будущий писатель родился в Чепу. Окончив начальную школу, он самостоятельно выучил голландский язык. Исторические сочинения голландских авторов, книги обличителя колониального рабства Мультатули помогли ему порвать с традиционным мировосприятием и стать одним из активных деятелей и идеологов индонезийского национально-освободительного движения. Картодикромо входил в руководство Суракартского отделения первой прогрессивной индонезийской массовой организации «Сарекат Ислам» (Союз Ислама), а в 1920 г. он стал членом только что созданной Коммунистической партии Голландской Индии.

Гневный полемист, отвергавший любые компромиссы с колонизаторами, Марко был достойным представителем «черной прессы», называвшейся так в противоположность «белым», лояльным по отношению к властям газетам. Колонизаторы не раз бросали его за решетку по обвинению в «подстрекательстве к беспорядкам», а в народе Марко называли «королем политических». В тюрьме Марко Картодикромо написал большинство своих романов. Некоторые из них так и не были опубликованы и, вероятно, навсегда утеряны, а те, что увидели свет, представляют собой библиографическую редкость.

Студент Хиджо (Studen Hijo. 1919)

Хиджо, молодой яванец знатного происхождения, едет учиться в Голландию. Дочь хозяина дома, где он поселился, всячески соблазняет экзотического постояльца. В конце концов у них завязывается роман. Хиджо тяготится этой связью, его удивляет и возмущает поведение девушки, немыслимое у него на родине. Он просит родителей разрешить ему вернуться домой. Уезжая, Хиджо оставляет своей возлюбленной солидную сумму денег. Позже на Яве они снова встречаются: девушка вышла замуж за колониального чиновника Вальтера, некогда безуспешно добивавшегося благосклонности невесты Хиджо.

Писатель показывает красоту своей родины, благородство характеров и чистоту нравов яванцев, противопоставляя им страсть к наживе и падение моральных устоев у представителей голландских средних слоев.

Чувство свободы (Rasa Merdika. 1924)

В романе, вышедшем под псевдонимом Сумантри, рассказывается о юноше Суджанмо, отказавшемся от службы в аппарате колониальной администрации и поступившем на работу в частную торговую фирму недалеко от Семаранга. Интересны образы голландцев, начальников Суджанмо. Один из них — типичный представитель старой колониальной администрации, третирующий и унижающий туземцев. Другой — хорошо чувствует перемены, которые произошли в сознании индонезийцев, и скрывает свою расистскую сущность за внешней доброжелательностью и заботливостью о подчиненных.

Вначале протест героя против колониального гнета был скорее эмоциональным, чем сознательным. Но постепенно Суджанмо начинает разбираться в социальных противоречиях, видит бегство разорившихся крестьян в город, нещадную эксплуатацию рабочих на промышленных предприятиях. Суджанмо приобщается к деятельности местного отделения «Сарекат Ислам», знакомится с марксистской идеологией, все активнее включаясь в политическую борьбу.

Немало страниц посвящено острым дискуссиям о социальной борьбе, происходящей во всех концах мира, о пролетариях и капиталистах, о сущности политического и экономического угнетения. Во время одной из таких дискуссий Суджанмо встречается с девушкой. В сердцах молодых рождается любовь.

Произведения Марко Картодикромо

Rasa merdika: atau Hikayat Sujanmo. — Semarang: Droekkerij VSTP, 1924. — 132 h.

Sair-sair rempah. — In 4 vols. — Semarang, 1918,— 42 h.

Student Hijo. — Semarang: Marsman Stroink, 1919.— 133 h.

Three early Indonesian short stories / By Mas Marco Kartodikromo; Transl. and introd. by P. Tickel. — Melbourne: Centre of Southeast Asian Studies, Monach Univ., 1981.— 24 p.

Литература о писателе

Литература Востока в новейшее время. — М., 1977,— С. 313–314.

Сикорский В. В. Индонезийская литература. Краткий очерк, — М., 1965,— С. 59–63.

Chambert-Loir Н. Mas Marco Kartodikromo (1890–1932) ou l’education politique // Litteratures contemporaines de l’Asie du Sud-Est. — Paris, 1974,— P. 203–214.

Siregar B. Sejarah sastera Indonesia modem. — Jakarta, 1964.—Л. 1.— H. 25–30.

Soe Hok Cie. Pahlawan yang dilupakan: Mas Marco Kartodikromo // Indonesia. — Jakarta, 1965. — Th. 16. — Ns 2. — H. 100–107.

Teeuw A. Modem Indonesian literature. — The Hague, 1979 — Vol. 1 — P. 16–18.

АБДУЛ МУИС (ABDUL MUIS. 1886–1959)

Талантливый романист, один из зачинателей новой индонезийской литературы, родился в г. Букит-тинги (Суматра) в состоятельной семье. Отец его принадлежал к знатному роду народности минанг-кабоу. Окончив голландскую среднюю школу, писатель уехал на Яву, где поступил в медицинское училище для туземцев. Вскоре он был исключен из него за то, что осмелился прийти на лекцию в европейском костюме.

Абдул Муис принимал деятельное участие в политической жизни страны, входил в руководящий совет «Сарекат Ислам» («Союз Ислама»), плодотворно сотрудничал в ряде газет и журналов.

Когда в середине 20-х гг. будущий писатель принес в официальное издательство колониальных властей «Балаи Пустака» рукопись романа «Неправильное воспитание», ему вернули ее назад. В рецензии говорилось, что эта книга «подрывает престиж белой расы и в таком виде напечатана быть не может». Пришлось переписать роман заново, смягчить некоторые характеристики, кое-что завуалировать. Правда, основная идея книги — критика расовой дискриминации коренного населения голландцами — сохранилась. Абдул Муис вынужден был составить пространную объяснительную записку, в которой утверждал, что своим романом он менее всего стремится увеличить пропасть между Востоком и Западом или оскорбить национальные чувства какой-либо группы населения. Задача книги — предостеречь молодежь от низкопоклонства перед Западом, привлечь ее внимание к судьбам и культуре своего народа.

Роман Абдул Муиса явился этапным произведением в становлении индонезийской литературы, в ее развитии по пути реализма.

Неправильное воспитание (Salah asuhan. 1928)

Герой этого остросоциального романа Ханафи — представитель новой индонезийской интеллигенции. Он окончил голландскую школу и предпочитал язык и обычаи Запада языку и обылаям своего народа. Ценою больших усилий Ханафи добивается формального уравнения в правах с голландцами. Но стоило ему забыть, что он всего-навсего «туземец» и, бросив свою жену-туземку и сына, жениться на европейской девушке, как колониальное общество тотчас отвернулось от него и от нее.

Молодые люди очутились в полной изоляции и не выдержали этого. Семья распалась. Жена Ханафи вскоре после разрыва с мужем умирает от холеры. Ханафи, возвратившийся под родительский кров, принимает яд. Перед смертью он просит мать, чтобы его сыну от первого брака Шафею привили любовь и уважение к культуре и обычаям собственного народа — он должен получить западное образование, но жить и воспитываться в своей родной среде.

Встреча суженых (Pertemuan jodoh. 1933)

В романе «Встреча суженых» Абдул Муис выступает с протестом против сословных ограничений и имущественного неравенства.

Мать Супарты, героя романа, представительница знатного сунданского рода, недовольна увлечением сына Ратной, родившейся в простой семье. Она осуждает девушку за «вольное», по ее мнению, поведение и всячески препятствует встречам влюбленных.

На семью Ратны обрушивается несчастье — отец ее разорился. Ратна отказывается выйти замуж за богатого араба, обещающего помочь семье. Чтобы дать возможность брату закончить образование, она уходит из голландской школы и после долгих поисков работы поступает в прислуги к вдове полковника-голландца. Супарта повсюду ищет ее, но безуспешно.

Ратну обвиняют в краже и бросают в тюрьму. Хотя обвинение оказалось ложным, девушка не в силах снести позора и пытается покончить жизнь самоубийством. Ее спасают и отвозят в больницу, в которой работает Супарта, ставший уже врачом. Молодые люди встречаются снова и теперь уже навсегда.

Произведения Абдула Муиса

Неправильное воспитание / Пер. с ивдонез. Р. Семауна. Вступит, статья Г. Кессельбреннера. — М.: Гослитиздат, 1960, — 215 с.

Сурапати: История, повесть / Сокр. пер. с индонез. В. Островского, Н. Оранжереевой. Предисл. Е. Штейнберга. — М.: Детгиз, 1956.— 158 с.

Pertemuan jodoh. — Batavia: Balai Pustaka, 1933. — 184 h.

Robert anak Surapati. — Jakarta: Balai Pustaka, 1953. — 143 h.

Salah asuhan. — In 3 vols. — Batavia: Balai Pustaka, 1928.

Surapati. — Jakarta: Balai Pustaka, 1950.— 190 h.

Литература о писателе

Кессельбреннер Г. Абдул Муис: Краткий критико-биографический очерк // Вопросы языка и литературы восточных языков. — М., 1971,— Вып. 6.— С. 116–125.

Литература Востока в новейшее время. — М., 1977,— С.316–318.

Сикорский В. В. Индонезийская литература: Краткий очерк, — М., 1965,— С. 74–79.

Jajak M.D. Pengaran-pengarang Indonesia yang kita kenal. — Bandung, 1979.— H. 9—11.

Teeuw A. Modem Indonesian literature. — The Hague, 1979.— Vol. 1.— P. 61–63.

Usman Z. Kesusasteraan baru Indonesia. — Jakarta, 1961.— H. 41–50.

Watson C.W. Salah asuhan and the romantic tradition in the early Indonesian novel // Modem Asian studies. — London, 1973.— Vol. 7.— № 2.— P. 179–192.

МАРАХ РУСЛИ (MARAH RUSLI. 1889–1968)

Один из зачинателей нового индонезийского романа родился в Паданге (Суматра) в богатой аристократической семье народности минангкабау. Отец его занимал высокий пост в голландской колониальной администрации — был демангом (главой) одного из районов Западной Суматры. Окончив малайскую школу в 1904 г. в родном городе, М. Русли поступил в педагогическое училище и получил возможность продолжить учебу в Голландии. Но родители не отпустили своего единственного сына в столь далекую страну, и Марах Русли уехал в г. Богор на Яву, где поступил в ветеринарное училище. После его окончания в 1915 г. он вернулся на родину с девушкой, на которой женился без согласия родителей. По требованию семьи молодой человек вынужден был оставить ее и жениться на девушке, которую для него выбрали родители. Пережив тяжелую семейную драму, М. Русли в том же году уехал на о. Сумбаву, навсегда покинув отчий дом. В дальнейшем он работал ветеринарным врачом в различных городах Явы и занимался научной работой по специальности.

Чтобы выразить свой протест против традиционных норм в семейно-брачных отношениях, Марах Русли создал роман «Ситти Нурбая», во многих отношениях автобиографический, который был издан в 1922 г. «Ситги Нурбая» — одно из крупнейших произведений новой индонезийской литературы. Это в основном реалистический роман, не лишенный элементов мелодраматизма. Антифеодальная направленность, беспощадная критика всепоглощающей власти денег, показ конфликта поколений, хороший литературный язык (хотя еще чувствуется влияние классической малайской прозы) и занимательный сюжет сделали эту книгу необычайно популярной в стране. Некоторые критики утверждали, что роман М. Русли — «зеркало индонезийской действительности» начала XX в.

Ситти Нурбая (Sitti Nurbaya. 1922)

Основу сюжета составляет история любви двух молодых людей. Ситги Нурбая и Самсулбахри с детства дружили, а потом и полюбили друг друга. Казалось, ничто не должно помешать их счастью: оба из богатых семей и родители их большие друзья. Но отец героини, Багинда Сулейман, оказался на пути другого купца — жестокого и беспринципного Датука Мерингиха, который в погоне за прибылью ни перед чем не останавливается и в конце концов разоряет своего конкурента. Соглашаясь отсрочить долг, Датук требует у Багинды себе в жены его дочь. И хотя отец не принуждал Нурбаю к подобному шагу, она сама соглашается стать женой старого негодяя. Однако, когда Багинда Сулейман умирает, молодая женщина смело бросает вызов устаревшим обычаям и уходит от нелюбимого человека. Вскоре Нурбая вынуждена вернуться в родной город и предстать перед судом по обвинению в воровстве. Ее оправдывают, т. к. выясняется, что Датук Мерингих оклеветал жену. Несколько недель спустя, съев отравленный плод, который ей продали люди Мерингиха, Нурбая умирает. Узнав о случившемся, Самсулбахри пытается покончить с собой, но неудачно. Тогда он вступает в колониальную армию, надеясь умереть от пули.

Когда в Паданге вспыхивает недовольство в связи с введением нового налога, Самсулбахри оказывается в числе тех, кого послали усмирять восстание. Там он встречается с Датуком Мерингихом, одним из корыстных руководителей мятежа. В поединке они убивают друг друга. Несмотря на печальный конец и гибель героев, роман воспринимается как гимн светлой и чистой любви.

Произведения Мараха Русли

Ситги Нурбая; История несчастной любви: Роман / Пер. с ивдонез. Л. Колосса; Предисл. Е. Гневушевой. — М.: Гослитиздат, 1961.— 279 с.

Anak dan kemanakan. — Jakarta: Balai Pustaka, 1956. — 264 h.

La Hami. — Jakarta: Balai Pustaka, 1953.— 192 h.

Sitti Nurbaya: atau Kasih tak sampai. — Weltevreden: Balai Pustaka, 1922. — 299 h.

Литература о писателе

Литература Востока в новейшее время — М., 1977,— С. 315–316.

Сикорский В. В. Индонезийская литература: Краткий очерк. — М., 1965. — С. 69–74.

Aveling H.G. «Sitti Nurbaja»: some consideration // Bijdragen tot de taal-, land- en volkenkunde. — ’s-Gravenhage, 1970,- D. 126 — Afl. 2,- Biz. 228–242.

Marah Rush // Usman Z. Kesusasteraan baru Indonesia: dari Abdullah bin Abdulkadir Munsyi sampai kepada Chairil Anwar — Jakarta, 1961.— H. 34–40.

Teeuw A. Modem Indonesian literature — The Hague, 1979 — Vol. 1,— P. 56–57.

НУР СУТАН ИСКАНДАР (NUR SUTAN ISKANDAR. 1893–1975)

Hyp Сутан Искандар родился в состоятельной семье минангкабау в Сунгаи Батанг (Зап. Суматра). Окончив школу, он поступил в педагогическое училище в Букитгинги, которое в начале XX в. было центром по изучению малайского языка и литературы. С 1911 г. Искандар преподавал в школе и одновременно сотрудничал в местной газете. В 1919 г. он переехал в Батавию (Джакарту) и поступил на работу корректором в издательство «Балай Пустака». Сделав блестящую карьеру, он вскоре стал главным редактором. Расцвет ранних индонезийских романов непосредственно связан с его деятельностью, т. к. ряд рукописей, которые поступали в издательство, публиковались после существенной правки главного редактора. Часто в этих случаях он выступал как соавтор. После провозглашения независимости он некоторое время преподавал на филологическом факультете университета «Индонесиа» (Джакарта), был также членом комиссии по унификации малайского и индонезийского языков. Перу Нур Сутана Искандера принадлежат переводы Конан Дойла, А. Дюма, Мольера.

Раннее творчество Нура Сутана Искандера представлено бытовыми романами, в которых раскрывается тема борьбы с докапиталистическими пережитками в семейно-брачных отношениях, что было одной из наиболее острых проблем традиционного общества минангкабау. В дальнейшем его художественная палитра становится более широкой: Нур Сутан Искандар пишет исторические, психологические романы, откликается на волнующие вопросы современности, выступая как выразитель интересов национальной буржуазии.

Неверный выбор (Salah pilih. 1928)

Роман повествует о двух молодых людях — юноше Асри и девушке Аснах, выросших в одном доме, т. к. Аснах была приемной дочерью матери Асри. Они осознали свою любовь, когда молодой человек был уже женат по воле матери на богатой, но жестокой и злой Саниях. Асри в отличие от большинства юношей минангкабау не хочет мириться со своей участью и выступает против козней жены. Вскоре Саниях гибнет в катастрофе вместе со своей тиранической матерью. Двое влюбленных соединяются, уехав на Яву. Через некоторое время они получают приглашение вернуться в родные края, и Асри делает блестящую карьеру, став главой округа. Это своего рода признание его борьбы за личную независимость.

Богиня джунглей (Dewi Rimba. 1935)

Действие происходит на Восточной Суматре несколько веков тому назад. Двое молодых людей — Умар из богатой и знатной семьи и Сария, ниже его по происхождению, — любят друг друга. Родители юноши против этого брака и хотят женить его на кузине, но Умару удается уговорить их об отсрочке свадьбы на 6 месяцев. Сария решает порвать отношения с любимым, т. к. ей тоже предстоит брак с двоюродным братом. Но с помощью писем влюбленные выясняют, что не могут жить друг без друга, и решают вместе умереть. Сарию спешно увозят на свадьбу, но по дороге лодка переворачивается, и все гибнут.

Решающую роль в развитии сюжета играют духи. Оказывается, Сария утонула, чтобы быть избранной королевой (богиней) джунглей. После длительных поисков находят только трупы родителей и гребца. Умар не хочет возвращаться без Сарии и остается в лесу. Он попадает к духам на шабаш, который состоялся по случаю избрания новой королевы. После праздника девушка должна находиться в стволе дерева трое суток, чтобы окончательно превратиться в духа. Старуха, которая охраняла дерево, подсказала Умару, что девушку еще можно спасти, если обнять ее и вдохнуть в нее свое дыхание. По ее же словам, духи забрали Сарию, чтобы избавить ее от принудительного брака. Умар долго не появлялся в деревне, его пошли искать и нашли у дерева, ствол которого он обнимал. Юноша потерял душевный покой и проболел шесть месяцев, а затем исчез навсегда.

Произведения Нура Сутана Искандара

Богиня джунглей: Роман / Пер. В. Тарасова // Наука и религия. — 1983,— № 6.— С.47–55; № 8. — С. 46–52.

Abu Nawas: Dipetik dan beberapa naskah kepunyaan Koninklijk Bataviaasch Genootschap van Kunsten en Wetenschappen / Oleh N. St. Iskandar. — Weltevreden: Balai Pustaka, 1929. — 85 h.

Apa daya ku kerana aku perempuan / Oleh Nureinah Iskandar (pseud.). — Batavia, 1922.

Cinta tanah air. — Batavia: Balai Pustaka, 1945.

Dewi rimba / Oleh M. D. Idris dan… — Batavia: Balai Pustaka, 1935,— 116 h.

Karena mentua. — Batavia: Balai Pustaka, 1932.— 149 h.

Katak hendak jadi lembu. — Batavia: Balai Pustaka, 1935,— 135 h.

Mutiara. — Jakarta: Balai Pustaka, 1946,— 198 h.

Pengalaman masa kecil. — Groningen: Jakarta: Wolters, 1949. — 240 h.

Salah Pilih. — Batavia: Balai Pustaka, 1928.— 102, 90 h.

Tuba di balas dengan susu. — Kuala Lumpur: Pustaka Melayu Baru, 1964,— 132 h.

Литература о писателе

N. St. Iskandar // Usman Z. Kesusasteraan baru Indonesia: dari Abdullah bin Abdulkadir Munsyi sampai kepada Chairil Anwar. — Cet. 3,— Jakarta, 1961,— H. 55–62.

Teeuw A. Modern Indonesian literature. — The Hague, 1979.— Vol. 1.— P. 57–58, 68–69.

РУСТАМ ЭФФЕНДИ (ROESTAM EFFEND1. 1903–1979)

Писатель родился в Паданге (Зап. Суматра) в семье крупного политического и общественного деятеля национально-освободительного движения Сулеймана Эффенди. Его учеба началась в родном городе, а окончилась в Москве: школа в Паданге, педагогическое училище в Букиттинги, Высшее педучилище в Бандунге, экономический факультет Гаагской высшей школы, Высшая школа журналистики в Берлине и Университет народов Востока в Москве. Некоторое время Р. Эффенди возглавлял Школу культуры в Паданге, но вскоре его перевели из-за политических убеждений в Сиак (о. Риау) и назначили директором средней школы. Рустам Эффенди был активным общественным деятелем: организовал движение женщин за свободу и равноправие, принимал деятельное участие в ликвидации неграмотности и основал народную школу. Еще юношей он вступил в политические и общественные организации — Буди Утомо, Индийский Союз и, наконец, в Коммунистическую партию Индонезии. После разгрома восстания коммунистов в Силунгканге (Суматра) в 1926 г. он был вынужден покинуть родину и до 1947 г. находился в эмиграции. В Голландии он вступил в Коммунистическую партию Нидерландов и с 1933 по 1946 г. был единственным и первым из индонезийцев депутатом во II Палате парламента. Р. Эффенди был членом III Интернационала. Вернувшись в Индонезию, он отошел от политической деятельности и занимался в основном публицистикой. Он писал статьи не только по вопросам литературы, но и по экономике, истории, политике, социальным проблемам.

Литературная деятельность Рустама Эффенди началась рано. В 20 лет он написал аллегорическую драму в стихах «Бебасари», немало сделал в области обновления поэтической формы, традиционной драмы и постановки современных пьес. Почти в это же время вышел сборник стихов «Брызги раздумий» (1926). К сожалению, еще ряд произведений Р. Эффенди, в том числе и роман «Слезы искусства», бесследно исчезли.

Бебасари (Bebasari. 1926)

Главная героиня — Бебасари — еще при рождении была обручена с Буджангой. Но злой демон Равана стремится не допустить этого союза и, заковав Бебасари в цепи, бросает ее в темницу. Отец девушки — Сабари — не верит, что Буджанге удастся освободить возлюбленную, и даже советует юноше не предпринимать столь опасного и бессмысленного действия. Но любовь и непоколебимая вера в торжество справедливого дела помогают Буджанге преодолеть все преграды. Свергнув Равану, юноша соединяется со своей любимой.

Драма наполнена революционной символикой. Бебасари (бебас — свобода) — богиня свободы — олицетворяет в пьесе Индонезию. Буджанга (поэт) воплощает молодое поколение, будущее страны. Сабари (сбар — покорность) олицетворяет в своем лице старшее поколение, потерявшее веру в свои силы. Равана (злой демон) означает голландский колониализм. Воссоединение после долгой и упорной борьбы Бебасари с Буджангой есть не что иное, как обретение свободы для Индонезии.

Рустама Эффенди считают экспериментатором в области поэтической формы. Его новаторство проявилось в использовании своеобразной звукописи, нетрадиционной рифмы, аллитерации и ассонансов, неологизмов, отчего стихи получили большую экспрессию.

Произведения Рустама Эффенди

Bebasari: tooneel dalam 3 pertunjukan. — Padang, 1926.

Percikan permenungan: kumpulan sajak. — Cet. 2.— Jakarta: Fasco, 1953.— 118 h.

Van Moskow naar Tiflis: mijn reis door de nationale Sowjet-republieken van de Kaukasus. — Amsterdam: Pegasus, 1937.— 180 biz.

Литература о писателе

Литература Востока в новейшее время. — М., 1977,— С. 320–322.

Сикорский В. В. Индонезийская литература: Краткий очерк. — М., 1965. — С. 84–87.

Ahar. Rustam Effendi sebagai seorang penyair // Basis. — Yogyakarta, 1962,— Vol. 11,— № 9.— H. 257–265.

Teeuw A. Modem Indonesian literature. — The Hague, 1979.— Vol. 1.— P. 17–20.

САНУСИ ПАНЕ (SANUSI PANE. 1905–1968)

Один из зачинателей современной индонезийской литературы, крупный поэт-романтик, родился на Центральной Суматре в городке Муара Сипанги в состоятельной батакской семье. Но годы учебы и вся его литературная деятельность связаны с Явой — центром экономической и политической жизни всей страны. В 1929–1930 гг. Сануси Пане совершил паломничество в Индию, сыгравшую в прошлом столь большую роль в формировании культуры Индонезии. Здесь молодой поэт встречается с Рабиндранатом Тагором, изучает древнюю индийскую философию, знакомится с современными проблемами этой страны.

Зрелый период творчества Сануси Пане относится ко времени резкого спада массовой политической активности и усиления противоречий внутри национально-освободительного движения, порождавшими у поэта чувство глубокой неудовлетворенности.

В своих стихах он воспевает великое прошлое Явы, ее прежних богов и древние храмы, неувядаемую красоту природы. Он мечтает о возрождении былого величия (поэма «Дамар Вулан» на голландском языке). Известный отпечаток на мировоззрение Сануси Пане наложила теософская идея «мировой души», объединяющей в себе все противоположные начала (у поэта это образ Возлюбленной). Эта идея была необходима поэту для самоутверждения как своего рода лекарство против отчаяния. Страдание народа, колониальный гнет, борьба за социальную справедливость и национальную независимость — все это находит воплощение (пусть в утопически-романтизи-рованной форме) в творчестве Сануси Пане.

В стихотворении «Святая клятва» затронуты социальные мотивы, в «Тружениках» он от имени бедных и угнетенных бросает вызов небу, а в стихотворении «Молитва» обращается к Творцу с просьбой сделать его «маленьким винтиком» славной машины, «движущейся к земле обетованной».

Кертаджая (Kertajaya. 1932)

Падение Маджапахита (Sandhyakala ning Majapahit. 1933)

«Кертаджая» и «Падение Маджапахита» — философские драмы, сюжеты которых взяты из яванской истории XIII и XIV вв. Герои их Кертаджая и Дамар Вулан изображаются автором как идеальные борцы за справедливость. Интересы государства и народа для них неизменно выше личных устремлений и собственного благополучия. Но завистливые царедворцы и служители культа, опасающиеся за свои доходы, в решающий момент переходят на сторону врага. Герои гибнут, и на народ обрушиваются страшные беды и страдания.

Подобная трактовка событий далекого прошлого была призвана напомнить об отсутствии единства в национальном движении Индонезии, о предательстве либеральной интеллигенцией, сотрудничавшей с колониальными властями, интересов индонезийского народа. Очистительный огонь, сжигающий в конце действия царские кратоны — пристанище лжи и корысти, как бы символизирует начало новой жизни, процесс вечного обновления, вечной борьбы за правду.

Новый человек (Manusia Ваги. 1940)

Действие драмы «Новый человек» Сануси Пане по цензурным соображениям переносит в Индию. Герой ее — профсоюзный лидер Сурендранат Дас — возглавляет забастовку рабочих на одном из мадрасских предприятий. Хозяевам почти удается сломить дух бастующих. Но дочь владельца фабрики Сарасвати отдает забастовщикам свои драгоценности и тем самым способствует победе рабочих. Она заявляет возмущенным родителям, что не выйдет замуж за богатого и перспективного чиновника Састри, с которым ее обручили в младенчестве, и что ее мужем будет только Сурендранат Дас.

Дас тоже любит Сарасвати, но он понимает, что не сможет создать для нее условия, к которым она привыкла, и хочет навсегда покинуть Мадрас. Сарасвати обвиняет своего возлюбленного в том, что он страшится трудностей, призывает его быть последовательным борцом не только за социальные идеалы, но и в любви.

В драме отразились взгляды писателя на строительство новой культуры, которая, по его мнению, должна ориентироваться не только на великие образцы прошлого, но и отображать сегодняшнюю действительность страны, а также его идеализированные представления о созидании счастливого общества, основанного на гармоническом сотрудничестве всех классов.

Произведения Сануси Пане

[Стихи] / Пер. С. Северцева // Цветы далеких берегов. — М., 1966 — С. 17–50, 267–271.

Kertajaya: drama empat babak // Timbul. — Batavia, 1932,— № 4, 5.

Manusia baru: lakon 4 bagian — Pujangga baru. — Batavia, 1940.— Th. 8. — № 5,— H. 89—120.

Pancaran cinta. — Weltevreden, 1926. — 32 h.

Puspa mega. — Weltevreden, 1927. — 40 h.

Литература о писателе

Литература Востока в новейшее время. — М., 1977 — С. 326–330.

Сикорский В. В. Индонезийская литература: Краткий очерк — М., 1965 — С. 87–93, 97—100.

Effendi U. Sasterawan-sasterawan Indonesia. — Jakarta, 1958,— Н. 41–49.

Nasution J. U. Pujangga Sanusi Pane. — Jakarta: Gunung Agung, 1963.— 131 h.

Rosidi A. Sajak-sajak Sanusi Pane // Indonesia — Jakarta, 1956 — Th. 7,— № 4 — H. 152–160.

Teeuw A. Modem Indonesian literature. — The Hague, 1979 — Vol. 1,— P. 20–21, 24–28.

ХАМКА (HAMKA. 1908–1981)

Хамка (настоящее имя Хаджи Абдул Малик Карим Амруллах), сын крупнейшего индонезийского мусульманского лидера-реформатора, родился в Манинджоу (Зап. Суматра). Воспитываясь в семье проповедника, Хамка получил блестящее религиозное образование. В 16-летнем возрасте он отправился на Яву для продолжения учебы, а в 1927 г. с той же целью совершил паломничество (хадж) в Мекку. Вернувшись на родину, Хамка стад преподавателем в религиозной школе. С 1936 по 1945 г. он жил в Медане, где издавал журнал «Педоман Машаракат», печатавший религиозную и беллетристическую литературу, в том числе и произведения самого Хамки. Прекрасно владея арабским языком, он читал в оригинале книги египетских классиков, через которых он познакомился и с французской литературой. Например, его первое произведение «Гибель корабля „Ван дер Вейк“ (1938) представляет собой, как выявилось в 1962 г., переработку романа французского писателя А. Карра «Под липами».

Хамка известен как романист не только в Индонезии, но и в Малайзии, где почти все его произведения были переизданы после 1960 г. Его перу принадлежит также сборник рассказов «В долине жизни», где писатель рисует нелегкую жизнь простого индонезийца. Хамка написал также две автобиографические повести — «Воспоминание о жизни» и «Мой отец». В одном лице он совмещал мусульманского проповедника и писателя.

Гибель корабля «Ван дер Вейк» (Tenggelamnya kapal Van der Wijck. 1938)

Главный герой — юноша Зайнуддин — метис: у него мать — макассарка, а отец — минангкабау. Еще будучи ребенком, он потерял родителей, и его воспитывает тетка. Но Зайнуддин мечтал вернуться на Суматру, на родину отца. Наконец, повзрослев, он отправляется в путешествие. Родственники и общество в целом встречают его холодно, т. к., по их обычаям, ребенок от смешанного брака становится бесправным. Все же Зайнуд дин остается в этих краях, т. к. влюбляется в Хайяти. Родители девушки, конечно, против такого брака и отправляют ее в Паданг Панджанг, где она останавливается у своей подруги. Городская жизнь изменила поведение Хайяти, и она соглашается выйти замуж за брата подруги Азиза. Узнав об измене своей возлюбленной, Зайнуддин слег в больницу. Выздоровев, он уезжает на Яву и там начинает новую жизнь. Случайно молодые супруги также оказываются в Сурабае. Они переезжают в дом к Зайнуддину, т. к. Азиза выгоняют с работы за его безделье и неуживчивый характер. Разочаровавшись во всем, Азиз кончает жизнь самоубийством. Несмотря на то что Зайнуддин продолжает любить Хайяти, молодая вдова возвращается на родину. Когда же молодой человек решил признаться ей в этом, он опоздал, т. к. корабль, на котором находилась Хайяти, затонул. Зайнуддин не намного пережил ее и вскоре тоже покинул этот мир.

Под защитой Каабы (Dibawah lindungan Ka’bah. 1938)

Роман повествует о любви бедного юноши Хамида к девушке из богатой семьи — Зайнаб. Когда Хамиду было четыре года, у него умер отец. В его судьбе принимает участие отец Зайнаб. Он оплачивает его учебу в школе, а затем отправляет в Паданг Панджанг для получения религиозного образования. В разлуке молодые люди поняли, что любят друг друга. Вскоре умирают мать Хамида и отец Зайнаб, который был любящим и понимающим другом для дочери и для Хамида. Мать Зайнаб решает выдать ее замуж за богатого купца. Тогда Хамид покидает родные места и отправляется в Мекку. Там он встречается со своим земляком, который рассказывает ему, что Зайнаб отказалась выйти замуж и продолжает любить Хамида. Но встретиться им было не суждено: Хамвд умирает в Мекке, а Зайнаб у себя на родине.

Произведения Хамки

Di bawah lindungan Kaabah. — Batavia: Balai Pustaka, 1938. — 52 h.

Lembaga hikmat: (berisi cerita-cerita penuh hikmat). — Medan: Pustaka Nasional, 1950. — 72 h.

Menunggu beduk berbunyi. — Jakarta: Pustaka Antara, 1950.— 40 h.

Merantau ke Deli. — Medan, 1939.

Tenggelamnya kapal Van der Wijck. — Medan, 1938.

Tuan direktur. — Medan, 1939.

Литература о писателе

Hamzah, Junus Amir. Hamka sebagai pengarang roman. — Jakarta: Gunung Agung, 1964. — 74 h.

Hamzah, Junus Amir. Tenggelamnya kapal Wan der Wijck dalam polemik / Disusun dengan bantuar H. B. Jassin. — Jakarta: Mega Bookstore, 1963.— 196 h.

Kenang-kenangan 70 tahun Hamka. — Jakarta: Nurul Islam, 1979 — 318 h.

Teeuw A. Modern Indonesian literature. — The Hague, 1979.— Vol. 1.— P. 69–72.

АРМАЙН ПАНЕ (ARMIJN PANE. 1908–1970)

Прозаик, драматург и поэт, младший брат С. Пане родился в суматранском городке Муара Сипонги. Получив среднее образование в малайской и голландской школах, он в 1923 г. поступил в медицинское училище в Джакарте, но затем решил заняться изучением гуманитарных наук. В 1931 г. Армайн Пане успешно окончил училище литературы и культуры Востока в Суракарте. Свою литературную деятельность он начал как журналист, сотрудничая в газетах и журналах Джакарты и Сурабаи. С 1933 г., являясь непосредственным участником создания журнала «Пуд-жантта Бару», он стал его секретарем, а с 1936 г. стал редактором в издательстве «Бапаи Пустака». После провозглашения независимости А. Пане посвящает себя педагогической деятельности, становится сотрудником министерства просвещения, образования и культуры.

Как поэт Армайн Пане известен двумя сборниками — «Живая душа» (1939) и «Гамелан души» (1970), куда вошли многие стихотворения из первой книги. Его лирике свойственны гражданские и патриотические мотивы. Значительный вклад А. Пане внес в развитие индонезийской драматургии: в 1953 г. вышел сборник его пьес «Коварная голубка». В том же году появилась книга рассказов писателя — «Людские судьбы». Сюда вошли произведения, написанные автором с 1932 по 1952 г. Некоторые рассказы были своеобразными черновыми набросками к роману «Оковы» — главному произведению писателя. Роман был написан в 1938 г., но официальное издательство «Балай Пустака» отказалось выпустить книгу в свет. Лишь в 1940 г. она была полностью опубликована в сдвоенном номере журнала «Пуджангга Бару». Герои — выходцы из средних городских слоев — показаны писателем в критический период их жизни, когда они оказываются перед выбором нового пути. Их поиски, размышления, сомнения и составляют сюжетную канву романа, который имеет открытый конец, что было совершенно новым для индонезийской прозы тех лет.

Оковы (Belenggu. 1940)

Главный герой — врач Сукартоно (Тоно) — по образованию принадлежит к западной среде, а по своему духовному складу остается еще в рамках восточного мира. Его жена Сумаргини (Тини) — современная образованная интеллектуалка, сторонница женской эмансипации. Целиком посвятив себя благотворительной деятельности, она забывает о своих обязанностях по дому. Уют и покой Сукартоно находит у Рохаях (Ях) — эстрадной певицы, с которой был дружен еще в юности. Супружество на грани катастрофы: каждый живет по-своему, хотя и сохраняется видимость благополучия. Тини вспоминает свое прошлое (близость с Хартоно), которое все больше и больше тяготит ее. Когда она узнает о связи Тоно с Ях, она встречается с соперницей, после чего Рохаях решает расстаться с горячо любимым человеком. Роман кончается тем, что Сукартоно остается один, герои разлучены. Но перед ними открывается новая дорога: порвав со своим прошлым, «оковами», они надеются обрести счастье.

«Оковы» — первый психологический роман в индонезийской литературе. Каждый персонаж предстает со своим внутренним миром и конфликтом, который ему необходимо преодолеть. А. Пане мастерски рисует жизнь индонезийской интеллигенции конца 30-х гг., смело бичуя с позиций критического реализма действительность того времени.

Произведения Армайна Пане

Коварная голубка (Ведьма): Пьеса в 4-х актах / Пер. Л. Колосса. Предисл. В. Островского. — М.: Иностр. лит., 1960, — 74 с.

Между небом и землей: Пьеса в 4-х д. / Пер. Р. Семауна. — М.: Искусство, 1959. — 83 с.

Оковы: Роман / Пер. А. Павленко. Предисл. В. Сикорского. — М.: Худож. лит., 1964. — 143 с.

[Стихи] / Пер. С. Северцева // Цветы далеких берегов. — М., 1966.— С. 231–256.

Belenggu // Pujangga Baru. — Batavia, 1940,— Th. 7.

Gamelan jiwa: kumpulan sajak-sajak. — Jakarta: DPPK, 1960. — 83 h.

Jinak-jinad marpati: dengan cerita-cerita sandiwara lain. — Jakarta: Balai Pustaka, 1953.— 303 h.

Jiwa berjiwa // Pujangga Baru. — Batavia, 1939.— Th. 6,— N 7/8,— H. 101–124.

Kisah antara manusia: kumpulah cerita-cerita pendek. — Jakarta: Balai Pustaka, 1953,— 187 h.

Литература о писателе

Литература Востока в новейшее время. — М., 1977.— С. 332–334.

Сикорский В. В. Индонезийская литература: Краткий очерк. — М., 1965.— С. 106–109.

Effendi U. Sasterawan-sasterawan Indonesia. — Jakarta, 1958.— Н. 50–60.

Jassin Н. В. Armijn Pane pelopor Angkatan 45? // Jassin H. B.

Pengarang Indonesia dan dunianya. — Jakarta, 1983.— H. 3—21.

Teeuw A. Modern Indonesian literature. — The Hague, 1979.— Vol. 1,— P. 79–84.

Usman Z. Kesusasteraan baru Indonesia. — Cet. 3.— Jakarta, 1961,— H. 221–230.

АМИР ХАМЗАХ (AMIR HAMZAH. 1911–1946)

Лирический поэт довоенного периода происходит из знатного княжеского рода Лангката (Зал. Суматра). С детства он хорошо знал и любил яркие сказания своего народа и малайскую классическую литературу.

В 1928–1939 гг. Амир Хамзах жил и учился на Яве в голландских учебных заведениях. Он был одним из инициаторов создания в 1933 г. независимого литературного журнала «Пуджанга Бару» («Новый писатель»). В отличие от большинства других писателей 30-х гг. он больше интересовался литературой Востока, чем Запада. Правда, знакомиться с ней ему приходилось преимущественно по голландским переводам.

Славу «короля поэтов» Амиру Хамзаху принес сборник стихов «Тихие песни» (1937). Опираясь на малайскую классическую поэтику, он проявил здесь себя как новатор, во многом предопределивший дальнейшее развитие индонезийского стихосложения.

В творчестве Амира Хамзаха отражен конфликт между стремлением лирического героя к свободному проявлению чувств и общественным укладом, тяготеющим над жизнью людей. В основе конфликта личная трагедия поэта, которому пришлось отказаться от любимой девушки и жениться, как этого требовали традиции и его социальное положение, на дочери своего дяди, султана Лангката.

Лирика Амира Хамзаха проникнута суфийскими мотивами, характерными в прошлом и для классической малайской поэзии. Тема любимой сливается в его стихах с темой Бога, разлитого во всем сущем. Поэт то склоняется перед величием Всевышнего, признаваясь в собственном бессилии, то, отстаивая свое право на звание Свободного человека, восстает против жестокой судьбы.

Второй сборник поэта «Плоды тоски», посвященный «Ее светлости Великой Индонезии», вышел в 1941 г. В него вошли стихи более раннего периода, в том числе известная поэма «Ханг Туах», в которой воспета борьба полулегендарного малайского флотоводца с португальскими завоевателями.

Произведения Амира Хамзаха

[Стихи] / Пер. С. Северцева // Цветы далеких берегов, — М., 1966,— С. 179–214.

Amir Hamzah raja penyair Pujangga Barn: Tulisan teisebar dikumpulkan dan dengan pengantar H. B. Jassin. — Jakarta: Gunung Agung, 1962 — 223 h.

Buah rindu. — Batavia: Balai Pustaka, 1941,— 46 h.

Nyanyi sunyi. — Batavia: Batai Pustaka, 1937,— 32 h.

Литература о писателе

Болдырева М.А. Творчество индонезийских поэтов XX в. Амира Хамзаха и Хейрила Анвара, — М.: Наука, 1976.— 133 с.

Литература Востока в новейшее время. — М., 1977 — С. 330–332.

Сикорский В. В. Индонезийская литература: Краткий очерк — М., 1965,— С. 97—102.

Bohang L. К. Amir Hamzah // Pujangga Ваш, — Jakarta, 1948.— N 9. — Н. 9—15, 39–45, 87–95.

Johns А. Н. Amir Hamzah: Malay prince, Indonesian poet // Malayan and Indonesian studies. — Oxford, 1964,- P. 303–319.

Reijn E. van. Amir Hamzah and Hamzah Pansuri // Indonesia circle. — London, 1983.— № 32.— P. 11–24.

Teeuw A. Modern Indonesian literature. — The Hague, 1979,— Vol. 1.— P. 85—103, 154–156.

AOX КАРТАХАДИМАДЖА (AOH KARTAHADIMAJA. 1911–1973)

Сунданец по национальности, родился в Бандунге. Получив образование на Яве, он затем покинул ее и долгое время жил на Суматре. Здесь, как пишет будущий писатель, он освободился от мрачности сунданских обычаев, безжизненности религии и социальных ущемлений. В конце концов Аох Картахадимаджа даже отошел от мусульманства в его традиционной форме. Он начал писать стихи в 30-х годах, будучи служащим на одной из чайных плантаций. В годы Второй мировой войны Аох переехал в Джакарту и стал работать в Культурном центре — издательстве, созданном японскими колониальными властями. Он принимал активное участие в борьбе за независимость. В 1950–1952 гг. Аох Картахадимаджа снова жил на Суматре, а затем с осени 1952 по 1957 г. находился в Голландии. Вернувшись на родину, он поступил на службу на одну из каучуковых плантаций. С 1959 по 1970 г. Аох жил в Лондоне, работая в радиовещательной компании Би-Би-Си. Оттуда он посылал в индонезийские и малайзийские журналы статьи по вопросам литературы. Возвратившись на родину, вплоть до своей смерти работал редактором в издательстве художественной литературы Пустака Джая.

Творческий путь Аох Картахадимаджа начал с опубликования сборника лирической прозы «Захра» (1950). Затем у него вышел небольшой сборник рассказов — «Человек и его земля» (1952). В 1975 г. был опубликован еще один сборник рассказов «Полигамия». И наконец, вышли два романа — «И простирается желтая земля, синее небо» (1975), «Один-одинешенек» (1977). В ранних произведениях главное, что привлекало писателя, — это война за независимость и партизанские действия. В дальнейшем Аох обращается к проблемам современной жизни — секса, свободной любви и влияния их на индонезийское общество.

И простирается желтая земля, синее небо (Dan terhamparlah darat yang kuning, laut yang biru… 1975)

Роман остался незаконченным. Видимо, он должен был состоять из нескольких частей. Но те две части, которые опубликованы, выглядят вполне самостоятельно. Действие происходит в Голландии, в Амстердаме. Нарди знакомится с Фредой в Отеле, принадлежащем супружеской чете Хейман. Между молодыми людьми завязываются любовные отношения. Втайне от хозяев и от Оскара, с которым Фреда живет в одном номере, любовники встречаются по ночам. Но вот Нарди решает прекратить эту связь. Их разлука для Фреды неожиданна, и она сильно переживает ее. Во второй части повествуется о том, как после разрыва Нарди идет на прием к врачу-сексопатологу Мансфельду. Выясняется, что, хотя пациент совершенно здоров, он страдает комплексом неполноценности. Только теперь становится понятным, почему Нарди оставил Фреду. Из первой части читатель мог предположить, что Нарди боится осуждения со стороны консервативных и фанатичных супругов Хейман или он почувствовал себя виноватым перед Оскаром.

Этот роман можно с полным правом отнести к психологическим произведениям, т. к. главное для писателя — раскрыть духовную жизнь героев. Аоха Картахадимаджу не столько интересует время и место действия, сколько черты и характер персонажей, не сам факт или поступок, а его подоплека. Роман сложный и читается нелегко, но в нем ощущаются настроение, свежесть и самобытность. Некоторые страницы написаны с искрящимся чувством юмора (например, визит Нарди к доктору и т. д.).

Произведения Аоха Картахадимаджи

Dan terhamparlah darat yang kuning, laut yang biru. — Jakarta: Pustaka Jaja, 1975. — 78 h.

Manusia dan tanahnya. — Jakarta: Balai Pustaka, 1952. — 116 h.

Pecahan Ratna. — Jakarta: Pustaka Yaja, 1971.— 100 h.

Poligami. — Jakarta: Pustaka Yaja, 1975.— 126 h.

Sepi terasing. — Jakama: Pustaka Jaya, 1977. — 79 h.

Zahra. — Jakarta: Balai Pustaka, 1950 — 67 h.

Литература о писателе

Sumardjo J. Novel Indonesia mutakhir: sebuah kritik — Yogyakarta, 1979.— H. 92–95.

Teeuw A. Modem Indonesian Literature. — The Hague, 1979.— Vol. 1,— P. 216–218; Vol. 2,— P. 167.

АСМАРА ХАДИ (ASMARA HADI. 1914–1976)

Поэт родился в Тало (Западная Ява). В Бенгкулу он окончил начальную школу, а среднюю — в Бандунге. Трудовую деятельность Асмара Хади (настоящее имя Абдул Хади) начал в качестве школьного учителя, а затем, увлекшись журналистикой, стал работать в газете «Пикиран Ракьят». С 1932 г. он стал писать стихи и публиковать их в газетах и журналах под различными псевдонимами (Ибиу Фатах, Ипик, Хади Ратна, X. Р. и др.).

Асмара Хади являлся активным участником национально-освободительного движения и был соратником Сукарно по Национальной партии Индонезии. За политическую деятельность колониальное правительство неоднократно бросало его в тюрьмы (1934–1935, 1937–1938, 1941–1942 гг.). Свой жизненный опыт на каторге Асмара Хади описал в книге «За колючей проволокой» (1941). В 1958 г. он основывает Индонезийскую партию (Партинцо) и выходит из Национальной партии Индонезии. После событий 30 сентября 1965 г. Партицдо как прокоммунистическая партия была запрещена, а Асмара Хади как теоретик религиозного социализма был отстранен от всякой политической деятельности. В последние годы жизни он стал сотрудничать в центральной газете «Мердека», где публиковались его статьи по философским проблемам.

Первые стихи Асмары Хади окрашены в пессимистические тона, навеянные грустью в связи со смертью возлюбленной. Но в дальнейшем он преодолевает эти настроения. В его поэзии главное место стала занимать социальная проблематика. Стихи Асмары Хади проникнуты духом патриотизма, мечтой о свободе и справедливости. Эти идеи облекаются у него в романтические образы («Фантазия», «Современное поколение», «Новая жизнь»). Потребность в модернизации формы и содержания привела к тому, что поэт в основном использовал сонет.

Произведения Асмары Хади

Здесь мы клянемся: Стихи / Пер. с индонез. С.Семиволоса // Иностр. лит, — 1960,— № 4.— С. 64–65.

Мое поколение; Видение: Стихи / Пер. с индонез. С. Семиволоса // Азия и Африка сегодня. — 1962. -№ 8. — С. 29.

[Стихи] / Пер. С. Северцева // Цветы далеких берегов, — М., 1966,— С. 217–228.

Asmara Hadi: penyair api nasionalisme / Dikump. oleh J. U. Nasution. — Jakarta: Gunung Agung, 1965. — 105 h.

Литература о писателе

Сикорский В. В. Индонезийская литература: Краткий очерк, — М., 1965,— С. 103–104.

Rosidi A. Mawar segar atas Iuka cinta // Basis. — Jakarta, 1963.— Th. 12.— № 4.-H. 107–114.

ТРИСНО СУМАРДЖО (TRISNO SUMARDJO. 1916–1969)

Писатель, поэт и живописец, родился в Сурабае в яванской семье. По окончании средней школы II ступени по классу классической западной филологии в Джокьякарте работал частным преподавателем (1938–1942), затем служил в Управлении железнодорожного транспорта (1942–1946). В дальнейшем Т. Сумарджо увлекается журналистской деятельностью, работает редактором в различных журналах (1947–1968). В 1957 г. в качестве главы индонезийской делегации присутствовал на Конференции писателей стран Азии и Африки, посетил США и ряд стран Западной Европы. Т. Сумарджо известен и как переводчик. Он перевел 9 драм У. Шекспира, сказки Лафонтена, рассказы Эдгара По и «Доктора Живаго» Б. Пастернака.

Первый сборник его произведений (пять рассказов, две пьесы и стихи) выходит в 1952 г. под названием «Совесть и поступки». Наиболее привлекателен здесь поэтический раздел с его тонкими образами, чистотой языка и удивительно доверительной интонацией. В стихотворной аллегорической драме «Чита Теруна» (1953) Трисно Сумарджо рисует образ идеального революционера и утверждает, что, борясь за свободу угнетенного народа, он выходит победителем, но если становится тираном, то неизменно терпит поражение. В небольшом сборнике рассказов «Большой дом» (1957) писатель, по существу, развивает ту же тему — личность и власть. Великолепно используя сатиру, Трисно Сумарджо подчеркивает, что лидер, даже наделенный интеллектом, но бесхарактерный и думающий в первую очередь о своих интересах, не нужен народу. Последний сборник стихов «Силуэты» выходит у него в 1966 г. Произведения сборника являются ярким свидетельством высокого дарования поэта. Стихотворения демонстрируют кристальную честность автора и его великую любовь к человеку.

Сухие листья (Daun kering. 1962)

Сборник состоит из восьми рассказов, которые были созданы писателем между 1951 и 1958 г. Они расположены в хронологической последовательности. Ключевым рассказом, который дал название всему сборнику и открывающим его, является рассказ «Сухие листья». Особенность его состоит в том, что здесь как бы стирается грань между сном и действительностью. В рассказе повествуется о гномах, которые в прошлом были людьми, но несут наказание за свои грехи. Гномы пожирают тела бойцов, павших на поле брани, думая, что они смогут стать такими же смелыми и честными. Идея, пронизывающая этот рассказ и соответственно весь сборник, — всеобщее разрушение, физическое и духовное. Рассказы «Три дня в этом мире» и «Рождение Лестари» — автобиографические, повествующие о смерти первого ребенка и о рождении второго. Они интересны с этнографической точки зрения, т. к. дают информацию о различных яванских обычаях: табу во время беременности и при родах, похоронные обряды и т. д. Есть в сборнике и новеллы, посвященные борьбе за независимость. Из трех рассказов только один («Тучи на горизонте») непосредственно отображает военные действия. Главным персонажем «Оно будет расти» является дерево, которое растет в саду. Его судьба перекликается с жизнью участников боев за независимость: дерево подвергается тяжким испытаниям, но в конце концов оно выживает. Пак Атмо из рассказа «Маски» потерял в революцию всех своих семерых детей. Убитые горем, они с женой покидают родные места, чтобы найти тихое уединенное место, и приходят в рыбачий поселок Седаю. Благодаря покою и близости к природе бывший художник Пак Атмо — резчик по дереву снова вдохновляется и за семь дней создает семь масок, изображающих его детей. Супруги вновь обретают счастье, т. к. отныне они всегда будут в окружении своих детей. Рассказы «Жара в поезде» и «Сьггый ветром» остро критикуют послевоенную индонезийскую действительность: духота и толчея в поездах, никуда не годное состояние городских больниц. И только один рассказ отражает зарубежный опыт писателя — «Восхитительный господин Шейх». Главным героем его является выходец из Пакистана, который выдает себя за восточного шейха. Его поведение служит предметом насмешек как со стороны его двух друзей, приехавших в США также из восточных стран, так и со стороны самих американцев.

Новеллистика Трисно Сумарджо развивалась в двух направлениях: автобиографические и острокритические рассказы с установкой на реальность, а также истории, фоном которых является оккультный тайный мир.

Произведения Трисно Сумарджо

Cita Teruna: sandiwara alegoris sajak. — Jakarta: Balai Pustaka, 1953. — 67 h.

Daun kering. — Jakarta: Balai Pustaka, 1962 — 175 h.

Katahati dan perbuatan. — Jakarta: Balai Pustaka, 1952,— 137 h.

Keranda Ibu. — Jakarta: Balai Pustaka, 1963 — 15 h.

Penghuni pohon. — Jakarta: Balai Pustaka, 1963. — 16 h.

Rumah raya: runtuhnya suatu keluarga. — Jakarta: Pembangunan, 1957. — 141 h.

Silhuet: kumpulan sajak. — Jakarta, 1965 (?). — 24 h.

Литература о писателе

Holt C. In memoriam Trisno Sumaidjo // Indonesia. — Ithaca, 1969.— № 8,— P. 213–216.

Teeuw A. Modem Indonesian literature. — The Hague, 1979 — Vol. 1,— P. 199–202.

УТУЙ ТАТАНГ СОНТАНИ (UTUI TATANG SONTANI. 1920–1979)

Писатель и драматург родился в Чианджуре (Зап. Ява) в семье сунданского торговца батиком. Окончив шкалу в 1937 г., он переехал в Бандунг и поступил на работу клерком в голландскую контору. К этому времени относится и начало его литературной деятельности. После провозглашения независимости У. Т. Сонтани сотрудничал на радио в качестве редактора отдела «Новости». В 1948 г. переехал в Джакарту и стал работать редактором в издательстве «Балай Пустака». Затем его трудовая деятельность продолжалась в Управлении культуры (в отделе народного образования и в отделе языка и литературы). С середины 50-х гг. Сонтани принимал активное участие в работе Общества народной культуры (Лекра). В качестве члена делегации индонезийских писателей был участником Конференций писателей стран Азии и Африки в 1958 г. в Ташкенте, в 1961 г. в Токио, в 1966 г. в Пекине. С 1973 г. вплоть до своей смерти он жил в Советском Союзе в качестве политэмигранта. Утуй Татанг Сонтани преподавал индонезийский язык и литературу в Московском университете.

Опубликовав свои первые произведения на сунданском языке, Утуй Татанг Сонтани с 1945 г. стал писать на индонезийском. Из-под его пера вышло много одноактных пьес, главная тема которых «трагедия человека в бесчеловечном обществе». Искусно построенная композиция, живой язык, юмор обеспечили им большую популярность у зрителя и читателя (пьесы издавались как рассказы-сценки). Но были у него и рассказы, собранные в сборник «Неудачники» (1953). Его героями являются жертвы общества, люди, которые выступают против несправедливости и угнетения. У.Т. Сонтани всегда проявлял активный интерес к сунданскому фольклору: у него имеется две переработки народного сказания «Санг Курианг» — прозаическая драма и либретто. Писатель также использовал образ популярного героя бытовой сказки сунданцев Си Кабаяна для создания сатирической драматизированной новеллы «Си Кабаян» (1959).

Тамбера (Tambera. 1949)

Роман воскрешает страницы национально-освободительной войны индонезийского народа против иноземных захватчиков на рубеже XVI–XVII вв. Действие происходит на одном из островов архипелага Банда — Лонторе, который славился как богатый край пряностями. На Лонтор высаживается со своими спутниками голландский предприниматель Якоб ван Хеемскерк. Вначале он устанавливает дружеские отношения с местным населением на основе торгового обмена. Затем он уезжает, а на острове оставляет своих людей для заготовки пряностей. Туземцы строят хижину, где могли бы жить голландцы. А затем им пришлось выделить и большой участок земли для возведения на нем нескольких домов «по голландскому образцу», которые потом были огорожены мощным крепостным валом. Так на Лонторе появился первый голландский форт.

Сын старосты общины Тамбера, наделенный живым воображением, любознательный и пылкий юноша, влюбляется в Клару, племянницу коменданта крепости ван Спойлта. Он так был очарован девушкой, ее знаниями и всей той цивилизацией, которой обладали голландцы, что предает свой народ и идет на службу к колонизаторам. Его сверстник, смелый и решительный Кависта, сын бедняка, возглавляет восстание против чужеземцев. Роман заканчивается драматическими событиями: голландцы подавляют восстание, а Кависта попадает в плен.

Произведения Утуй Татанга Сонтани

Картина / Пер. с индонез. Л. Ефимовой // День без вранья, — М., 1962,— С. 92–97.

Клоун; Ночной патруль / Пер. с индонез. Е. Владимировой, В. Сикорского // При лунном свете. — М., 1970,- С. 118–126.

Колодка и гвозди / Пер. с ивдонез. В. Островского // Братья в борьбе. — М., 1959.— С. 124–128.

Колот-колоток / Пер. В. Сикорского // Современная индонезийская проза. 70-е годы. — М., 1988,- С. 403–450.

Си Кабаян / Пер. с ивдонез. Л. Колосса. — М.: Иностр. лит., 1960. — 54 с.

Тамбера / Пер. с ивдонез. Л. Колосса. — М.: Худож. лит., 1972. — 254 с.

Цветок кафе / Пер. с ивдонез. Е. Заказниковой, Р. Семауна. — М.: Иностр. лит., 1957. — 42 с.

Bunga rumah makan. — Bandung: Kiwari, 1962,— 32 h.

Manusia kota. — Jakarta: Balai Pustaka, 1961.— Ill h.

Orang-orang sial. — Jakarta: Balai Pustaka, 1951.— 119 h.

Suling. — Jakarta: Balai Pustaka, 1949.— 92 h.

Tambera. — Jakarta: Balai Pustaka, 1949.— 79 h.

Литература о писателе

Сикорский В.В. Литература независимой Индонезии // Республика Индонезия, — М., 1961. — С. 324–347.

Утуй Татанг Сонтани: Библиогр. указ. / Сост. Бан По Кхионг; Вступ. статья и науч. ред В. В. Сикорского. — М.: ВГБИЛ, 1977.— 60 с.

Aveling Н. Man and society in the works of the Indonesian playwright Utuy Tatang Sontani I I Southeast Asia Paper. — Honolulu, 1979.— № 13.— P. 1—48.

Teeuw A. Modem Indonesian literature. — The Hague, 1979.— Vol. 1, — P. 190–195.

ИДРУС (IDRUS. 1921–1979)

Писатель и филолог, родился в Паданге (Зап. Суматра). Получив среднее образование, он переехал в Джакарту и поступил на работу в издательство «Балай Пустака» в качестве редактора. Начало его творческого пути совпало со временем японской оккупации. В этот период Идрус написал небольшую повесть «Аве Мария» и драму «Зло мстит», которые характеризуются романтической направленностью. После провозглашения независимости Идрус возглавил литературно-художественный журнал «Индонесиа». После его закрытия писатель был вынужден пойти работать в авиакомпанию «Гаруда», но продолжал заниматься творчеством, публикуя рассказы в журнале «Кисах», который в 1963 г. был также запрещен, и Идрус эмигрировал в Малайзию. Затем он был приглашен в Мельбурнский университет (Австралия) в качестве преподавателя индонезийского языка и литературы. По возвращении на родину Идрус снова приступил к редакторской работе и стал издавать журналы «Гема Дуниа» и юмористический — «Джинака». В расцвете творческих сил он ушел из жизни, работая над докторской диссертацией, посвященной литературе и культуре его родного народа — минангкабау.

Начав свой творческий путь как типичный романтик, Идрус вскоре обнаружил явное тяготение к реализму с натуралистическим уклоном. Его сборник рассказов от «Аве Мария» до «Другой дороги в Рим» (1948) характеризует писателя как одного из реформаторов послевоенной индонезийской прозы. Во второй части этого сборника под названием «Заметки в подполье» Идрус с издевкой и цинизмом высмеивает японцев, обнаруживая незаурядный талант сатирика. Эта черта проявилась и в его повести «Сурбая», где он также цинично описывает жестокость и последствия национально-освободительной борьбы. В романе «Человеческая сущность» (1963) Идрус попытался (не совсем удачно) показать, что человеку даже в самом дегенеративном состоянии внутренний голос дает совет свернуть с этого неверного пути.

Идрус познакомил индонезийского читателя с русской и советской литературой: он перевел рассказы А. П. Чехова, повесть Вс. Иванова «Бронепоезд 14–69», повести и рассказы И. Эренбурга Аки (Aki. 1950).

Главный герой Аки, конторский служащий, однажды приходит к убеждению, что жить ему осталось ровно год. В течение всего этого времени он подготавливает себя, семью и своих коллег по работе к этому печальному событию. Наступает день смерти. Накануне Аки объявляет, что по уважительной причине он на работу не выходит. В три часа пополудни он удаляется в спальню, ложится на кровать и ждет. Жена в соседней комнате, соседи около дверей дома — все с нетерпением отсчитывают минуты. Наконец, жена заглядывает в спальню… и видит Аки, сидящего на кровати с сигаретой во рту. Он спокойно объявляет, что теперь начнет новую жизнь. Легкий юмор и все увеличивающаяся напряженность делают эту небольшую книжечку занимательной и неординарной.

Повесть о принцессе Пенелопе (Hikayat putri Penelope. 1973)

Последнее произведение Идруса начинается с праздника в королевском дворце в Австралии во время правления Адриана II. Его единственная дочь, Пенелопа, страдает из-за того, что она очень маленького роста. Этот недостаток, а также высокое происхождение осложняет ее личную жизнь. Найти для Пенелопы достойного мужа оказывается непросто, это понимают и родители, и сама принцесса. Даже Раден Сукморо, выходец из Индонезии, потенциальный претендент на ее руку, женится на немке. В конце концов Пенелопа сама проявляет инициативу и едет туристкой в Италию. Там она знакомится с простым, красивым, смелым юношей и с ним находит свое счастье, решив, что будет жить как обыкновенная девушка. Она надеется, что на родине ее поймут и предоставят право самой решать свою судьбу. Тем временем одна из двух победивших партий объявляет Австралию республикой. Таким образом, угроза падения королевской власти обрела реальность не только в силу отсутствия высокородного зятя, но и из-за политического переворота.

В этом романе Идрус прибегает к условности, изображая Австралию королевством. Но для него это не главное. Писатель хотел показать драму одиночества современного человека, которая касается всех слоев общества. Современная Пенелопа остается такой же одинокой, как и ее тезка из Древней Греции. Но Идрус проводит параллель, одновременно противопоставляя этих женщин друг Другу. Его Пенелопа не вызывает симпатии у читателя: она ущербна и не симпатична как человек. В ней нет чистоты и преданности, по существу, она — представительница современного общества с его испорченными нравами. В самом названии романа содержится определенный подтекст. «Повесть» (хикаят) — это средневековое малайское прозаическое произведение о смелых раджах и прекрасных принцессах. Пенелопа, как известно, — героиня древнегреческого эпоса. В сочетании малайских и греческих реминисценций Идрус хотел подчеркнуть универсальность общечеловеческих проблем, хотя и элемент иронии здесь присутствует. Роман изобилует комическими зарисовками, яркими картинами. Здесь в полной мере проявилась зрелость Идруса как стилиста.

Произведения Идруса

Кота-Гармони; Рассказ о коротких штанах; Хейхо: Рассказы / Пер. с ивдонез. Е. Ревуненковой // При лунном свете. — М., 1970. — С. 19–30.

Aki. — Jakarta: Balai Pustaka, 1950.— 45 h.

Dari Ave Maria ke Jalan lain ke Roma. — Jakarta: Balai Pustaka, 1948,— 180 h.

Dengan mata terbuka. — Kuala Lumpur: Pustaka Antara, 1961,— 56 h.

Dua episode masa kecil. — Bandung: Kolff, 1952. — 28 h.

Hati nurani manusia. — Kuala Lumpur: Bi-karya publication, 1963,— 121 h.

Hikayat Puteri Penelope: Sebuah roman modem. — Jakarta: Balai Pustaka, 1973. — 99 h.

Keluatga Surono. — Medan, 1946. — 86 h.

Surabaya. — Jakarta: Percetakan Republik Indonesia, 1946 (?). — 64 h.

Литература о писателе

Сикорский В. В. Индонезийская литература: Краткий очерк, — М., 1965,— С. 122–124.

Effendi, Usman. Sasterawan-sasterawan Indonesia. — Jakarta, 1958,— H. 103–121.

Jassin H. B. Kesusasteraan Indonesia modem dalam kritik dan esei. — Cet. 3,— Jakarta, 1962,— H. 96-112.

Teeuw A. Modem Indonesian literature. — The Hague, 1979.— Vol. 1,— P. 159–163; Vol. 2.— P. 168–169.

ХАЙРИЛ АНВАР (CHAIRIL ANWAR. 1922–1949)

Поэт-новатор, глава литературного течения, называемого «Поколением 1945 года» — года индонезийской революции. В индонезийской литературе не было другого поэта, о котором бы столько писали и который вызывал бы столько разноречивых мнений, как Хайрил Анвар.

Хайрил Анвар родился в Медане, учился в средней школе в Джакарте. Писать стихи он начал вскоре после оккупации Индонезии японцами. Уже первое получившее известность стихотворение «Я» (1943) сразу же приковало к себе внимание. В нем воплощен весь Анвар — с его бунтарством, утверждением жизни и презрением к смерти, с его крайним индивидуализмом. Но в условиях гнета японской военщины этот крайний индивидуализм приобретал характер общественного протеста, и бунт отдельной личности становился «символом бунта индонезийской души против насилий».

Творчество Хайрила Анвара формировалось под сильным влиянием европейского экспрессионизма. Отсюда преувеличенная эмоциональная выразительность, фантастичность образов, трагичность мировосприятия, иногда нарочитая изломанность форм. Вместе с тем поэт мастерски использует традиции и приемы народной поэзии, особенно «мантр» (заклинания). Выразительности произведений Анвар добивается средствами крайнего лаконизма. Сильное и напряженное биение меняющегося ритма строк-слов передает напряженность борьбы.

Творчество Хайрила Анвара противоречиво, как противоречиво и его мировосприятие. Но в целом его индивидуализм — не просто эгоцентризм, а борьба за права и свободу личности, утверждение человеческого достоинства.

Ранняя смерть поэта — он умер в возрасте 27 лет от тифа — придает трагическую окраску всему его творчеству. Хайрилу Анвару принадлежит немало стихов с резко выраженной политической направленностью: «Дипонегоро», «Всегда готовы». Во время вооруженного отпора англоголландским интервентам Хайрил Анвар подчеркивает свое единение с борющимся народом («Договор с бунтом Карно», «Краванг-Бекаси» и др.).

Произведения Хайрила Анвара

[Стихи] / Пер. С. Северцева // Голоса трех тысяч островов. — М., 1963. — С. 17–38.

The complete poems of Chairil Anwar / Ed. a. transl. by Liaw Yock Fang, With the assist, of H. B. Jassin. — Singapore: Univ. of Education Press, 1974. — 132 p.

The complete poetry and prose of Chairil Anwar / Ed. a. transl. by B. Raffel. — Albany: State Univ. of New York Рress, 1970.— 208 p.

Deru campur debu. — Amsterdam: De Brug, 1949. — 38 h.

«Kerikil tajam» dan «Yang terampas dan yang putus». — Jakarta: Pustaka Rakyat, 1949. — 54 h.

Литература о писателе

Болдырева М.А. Творчество индонезийских поэтов XX в. Амира Хамзаха и Хайрила Анвара — М.: Наука, 1976,— 133 с.

Парникель Б. Б. Александр Блок и Хайрил Анвар // Народы Азии и Африки. — 1965. — № 4. — С. 133–137.

Budiman A. Chairil Anwar Sebuah pertemuan. — Jakarta: Pustaka Jaya, 1976,— 71 h.

Jassin H. B. Chairil Anwar pelopor Angkatan 45. — Jakarta: Gunung Agung, 1956. — 158 h.

Oemarjati B. S. Chairil Anwar: The poet and his language. — ’s-Gravenhage: KITLV, 1972.— 159 p.

Teeuw A. Sudah larut sekali: Chairil Anwar. Kawanku dan aku // Teeuw A. Teigantung pada kata. — Jakarta, 1980. - H. 9-28.

ИВАН СИМАТУПАНГ (IWAN SIMATUPANG. 1928–1970)

Иван Симатупанг (наст, имя Локет Мартуа Донган Симатупанг), совершивший самую радикальную революцию в индонезийской прозе послевоенных лет, родился в Сиболге (Зал. Суматра). Он был младшим из четырех детей в средней по достатку батакской семье. Не закончив среднюю школу, Симатупанг стал участником вооруженной борьбы индонезийского народа за независимость. В 1949 г. он попал в плен и оказался в голландской тюрьме. Уже после окончания борьбы за независимость И. Симатупанг, закончив школу, поступил в 1954 г. в медицинское училище в Сурабае. С 1956 по 1958 г. находился в Голландии, где изучал антропологию, социологию, теорию драмы. Свое образование он продолжил в Сорбонне, занимаясь философией. По возвращении на родину Иван Симатупанг преподавал в театральном институте Бандунга, сотрудничал в журналах, работал на киностудии. В 1968 г. он серьезно заболел и последние два года почти не выходил из больницы.

На творчество Ивана Симатупанга повлияла философия экзистенциализма, которую он изучал в Европе. Его произведения обнаруживают явное сходство с французским «новым романом».

Паломничество (Ziarah. 1969)

Главный герой — «бывший художник», «бывший маляр», «наш герой», как его называет автор, — тяжело переживает смерть жены. Он оставляет блестящую карьеру и спивается. Но чтобы сводить концы с концами, «бывший художник» берется за любую работу и вскоре приобретает известность лучшего маляра в городе. Однажды его приглашают покрасить забор кладбища. Он отказывается, но смотритель, в прошлом талантливый студент, изучавший философию, уговаривает его и даже предлагает ему остаться жить у него в сторожке. Поведение «нашего героя» резко меняется: он перестает пить и в смотрителе кладбища находит себе друга. Но в городе обстановка накаляется, все испытывают беспричинный страх, и мэр считает виновным в этом смотрителя. Он требует прекратить работы на кладбище и отстранить от должности «бывшего студента». Смотритель кончает жизнь самоубийством, а «наш герой» занимает его место и счастлив, т. к. он теперь находится в непосредственной близости от могил, а значит, и от смерти.

В романе несколько сюжетных линий (мы остановились только на одной из них), которые возникают согласно «потоку сознания».

Коонг (Koong. 1975)

Главный герой, старик Пак Састро, потерявший жену и сына, покупает в городе на базаре певчую птицу. Но его обманули — она не поет. Тем не менее Пак Састро оставляет ее у себя, и птица удачу приносит (в соответствии с народной приметой). Но вот однажды старик забыл закрыть дверцу клетки, и она улетает. Пак Састро отправляется на ее поиски. С уходом старика в деревне все меняется: крестьяне, воспользовавшись его полями и садами, стали жить в роскоши и безделье. Хозяйство приходит в упадок. Староста считает, что причина этого кроется в исчезновении старика, и он предлагает крестьянам отправиться на поиски Пака Састро. После долгих пререканий они наконец соглашаются и уходят на розыски своего земляка. В конце концов они встречают его, но старик отказывается вернуться в деревню: для него поиски принимают самодовлеющее значение, хотя он так и не находит птицу.

Произведения Ивана Симатупанга

Kering. — Jakarta: Gunung Agung. 1972. — 206 h.

Koong: Kisah tentang seekor perkutut. — Jakarta: Pustaka Jaya, 1975. — 93 h.

Merahnya merah. — Jakarta: Gunung Agung, 1968. — 160 h.

Petang di tanam: Drama sebabak. — Jakarta: Bakti Pustaka, 1966.— 28 h.

Tegak lurus dengan langit: Lima belas cerita pendek. — Jakarta: Sinar Harapan, 1982,— 115 h.

Ziarah — Jakarta: Djambatan, 1969.— 177 h.

Литература о писателе

Jajak M. D., Usman К. Pengarang-pengarang Indonesia yang kita kenal. — Bandung, 1979. — H. 59–61.

Teeuw A. Modem Indonesian literature. — The Hague, 1979.— Vol. 2.— P. 186–189.

Toda D. N. Novel baru Iwan Simatupang. — Jakarta: Pustaka Jaya, 1980. — 103 h.

ПЕРСОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

АВЕСТА (начало 1 тыс. до н. э.)

Произведения древнеиранской письменности являются частью древней культуры иранских племен и народностей, расселявшихся со 2 тыс. до н. э. по обширным пространствам Евразии — от Гиндукуша и до устьев Дона, от Каспия и до истоков Тигра и Евфрата. Первым по времени памятником иранской письменности является священная книга «Авеста», написанная на одном из древнеиранских языков, именуемом «авестийским», состоящая (в дошедшем до нас виде) из нескольких частей, наиболее древняя из которых представлена собранием семнадцати метрези-рованных «молитв» и носит название «Гаты» (начало 1 тыс. до н. э.). Авторство их приписывается основателю древнеиранской религии Заратуштре (или — в греческой передаче — Зороастру).

Ранние представления, в том числе и иранских народностей, выражают, с одной стороны, пытливость и активность древнейших человеческих коллективов в борьбе с природой, а с другой — фантастический отрыв мысли от ее материального источника. Отсюда и возникает восприятие природы, всех ее предметов как некоего внутренне воздействующего духа.

Именно в этот период произносились речитативом, а возможно, и распевались гаты. Они исполнялись перед слушателями, завороженными их эмоциональным накалом, бесконечными повторами, мерностью речи, и передавались из поколения в поколение, пока не были записаны жрецами, уже не все понимавшими в том их первоначальном смысле, который в свое время легко доходил до сердец иранских скотоводов и воинов глубокой древности.

Простоте социальной структуры общества отвечала и простота учения, выраженного в гатах. Во всех поучениях внимание обращено к практической стороне жизни, к быту и вопросам морали.

Весь мир рассматривался как раздвоенный, разделенный на две сферы: одну — земную, реальную, телесную — «мир вещей», другую — потустороннюю, воображаемую, духовную — «мир души». Но главное внимание в гатах уделяется миру земному, а содержание сводится к двум видам поучений: о пользе оседлого скотоводства и приумножения богатств и о необходимости справедливого распорядка и управления; порицается в них жизнь кочевников, занимающихся грабежом и угоном скота. Гаты составляют важнейшую часть «Авесты» и включают множество мифологических элементов.

Являясь религиозно-культовым памятником, «Авеста» сохранила некоторые художественные отрывки, преимущественно мифологического характера, доносящие до нас отзвуки древнеиранского фольклора. Этот памятник также дает некоторое представление о содержании и форме древнеиранской поэзии.

Относительная хронология «Авесты» исходит из выраженного в тексте идейного содержания, сюжетов и образов, которые соотносятся с реальными, исторически более ранними или поздними общественными отношениями и идеологическими воззрениями. Если текстуально гаты являются, например, наиболее древней частью «Авесты», то по содержанию не менее древней является книга Яшт. Ярко отразились архаические представления и воззрения о неразрывной связи первобытного человеческого коллектива с окружающей природой, например, в восхвалениях воды и богини плодородия Ардивисуры: «широко разливающейся, целебноносной, выращивающей семена всех мужей, подготавливающей материнское лоно всех жен, наполняющей в урочный час молоком материнскую грудь, безбрежной, широкой, равной длиною всем водам, что по земле текут, мощной» (Ясна, 15-я глава). Здесь все так переплетено, что невозможно уловить грани, где Ардивисура воспринимается зримо, как сама река, как поток воды, а где она мгновенно перевоплощается в телесный образ матери плодородия и позже — в дальнейшем тексте гимна — в бесплотный дух богини.

Существенной чертой ранних представлений является также, в силу практической деятельности общины, почитание труда, оседлого скотоводства и особенно земледелия. Показательно, что эта вера нашла отражение в поговорке, пронесенной через тысячелетия всеми народами Средней Азии и Ирана: «Кто сеет хлеб, тот сеет праведность» — и в такой именно форме впервые появившейся в «Авесте» (Вендидад). Сохранился текст фрагмента «Авесты», весьма образно восхваляющий земледелие: самое лучшее место «там, где праведный человек воздвигает дом, наделенный огнем и млеком, женой, детьми и стадами; в этом доме благоденствуют скот и собака, и жена, и ребенок, и всякое житейское добро… там, где праведный человек возделывает побольше хлеба, трав, растений и съедобных плодов, где он орошает сухую почву или осушает почву слишком влажную, в наибольшей мере выращивает крупный и мелкий скот… кто сеет хлеб, тот сеет праведность, когда хлеб готовят для обмолота, то дэвов прошибает пот…» В «Авесте» можно найти зародыш популярных фольклорных сказочных сюжетов, а также поэтически олицетворенную природу, воплощенную в мифологические образы целого сонма человекоподобных божеств.

Между царством света и царством мрака, воинство которого составляет сонм звероподобных злых демонов — дэвов, происходит непрекращающаяся борьба, и в ней принимает свое решительное, а порою даже решающее, участие человек-богатырь.

Таким образом, на фоне однообразного жреческого пейзажа Авесты ярко сверкают вкрапленные в текст народно-поэтические элементы, свидетельствующие о древнейших истоках поэтики иранских народов.

Издания текста

Авеста: Избранные гимны; Из Видевдата / Пер. с авестийск., предисл., И. Стеблин-Каменского. — М.: Дружба народов; КРАМАС-Т-во «Ахмед Ясави», 1993.— 206 с.

[Отрывки из Авесты] / Пер. с яз. авесты Е.Бертельса // Восток, — 1924.— Кн. 4.— С.3—11.

[Отрывки из Авесты] / Пер. И. С. Брагинского // Брагинский И. С. Из истории таджикской народной поэзии, — М., 1956,- С. 34–39; 46–49; 69, 103–112; 115–116; 182–187.

Avesta. Die heiligen BOcher der Paisen / Hisg. von K. F. Geldner: In 3 Bd. — Stuttgart, 1880–1895.

Die Gatha’s des Awesta… ilbeis / Von Chr. Bartholomae. — Strassbuig, 1905.

Литература об «Авесте»

Брагинский И. С. Авеста как литературный памятник // Брагинский И. С. Иранское литературное наследие, — М., 1984.— С 42–92.

Брагинский И. С. Древнеиранская литература // История всемирной литературы. — М., 1983. — Т.1. — С. 252–271.

Маковельский А.О. Авеста, — Баку: АН АзССР, 1960.— 144 с.

Никитина В. Б. Древнеиранская литература // Литература Древнего Востока. — М., 1962. — С. 95—209.

Geldner К.F. Studien zum Avesta. — Strassburg a.e., Triibner, 1882.— H. 1.

РУДАКИ (ok. 860–941)

Абу Абдаллах Джафар ибн Мохаммад ибн Хаким ибн Абдаррахман Рудаки — основоположник литературы на языке фарси, которая в равной мере принадлежит персам и таджикам, родился в местечке Панджрудак, неподалеку от Самарканда, в середине IX в. Годом смерти Рудаки принято считать 940-й.

Родился он в крестьянской семье, в горной деревушке, среди живописных долин и горных высот. Пейзаж родины оказал непосредственное влияние на его поэзию.

Уже будучи сложившимся поэтом, Рудаки был приглашен ко двору саманидского эмира Насра ибн Ахмеда, панегиристом которого он оставался до его свержения. Находясь при дворе эмира, поэт написал ряд блестящих панегириков, касыд, в которых не только прославлялись действительные и большей частью мнимые заслуги и подвиги правителей, но и прежде всего воспевались любовь и природа, ставились политические проблемы, волновавшие лучшие умы того времени, затрагивались глубокие философские вопросы. В стихах Рудаки утверждается добро и осуждается зло и насилие, он — певец благородства, любви к человеку. Самым большим благом на земле Рудаки считает дружбу, разум и знания.

О силе его поэтического дара можно судить по одному рассказу, сохраненному источниками. Однажды саманидский эмир прибыл в город Герат и надолго там задержался. Придворным стало скучно в чужом краю, но они не могли прямо об этом сказать властелину. Тогда они попросили Рудаки сочинить стихи о столице — городе Бухаре, чтобы эмир загорелся желанием увидеть родину. Рудаки внял их просьбе и сочинил касыду во славу Бухары и эмира. Как только касыда была прочитана при эмире, он тут же выскочил из дворца, сел на коня и поскакал по направлению к Бухаре.

Согласно сведениям источников, Рудаки было написано до ста тысяч бейтов. Из этого огромного поэтического наследия время донесло до нас всего одну тысячу бейтов. Но тем не менее и по этим образцам можно судить о силе поэтического гения Рудаки. Своим творчеством он охватил огромный круг тем и проблем, сформировал, а в некоторых случаях заложил основы всех жанров и жанровых форм персидской поэзии, отшлифовал основные размеры системы персидского стихосложения.

Самыми большими по объему из сохранившихся произведений Рудаки являются касыда «Мать вина» и так называемая «Старческая касыда» В первой Рудаки рисует образ идеального правителя. Во второй пишет о смысле жизни и мироздания, пессимистично оценивает этот мир и приходит к неутешительным выводам.

О лирике Рудаки можно судить по стихотворению «Живи весело с черноокими, весело», в котором поэт воспевает радости жизни и призывает наслаждаться ими, покуда для этого есть возможность.

В творчестве Рудаки много стихов, посвященных вину. Насиб, то есть поэтическое введение, в касыде «Мать вина» представляет красочное метафорическое описание производства вина и его опьяняющих свойств.

Для творчества Рудаки характерен также и дидактизм, им было написано несколько поэм такого характера. У него много стихов, в которых он обращается к людям с призывом творить добро, дает добрые советы о том, как мудро прожить жизнь.

Произведения Рудаки

Касьща; Кыта; Газели; Рубаи; Фрагменты из разных произведений / Пер. Т. Стрешневой // Рудаки и поэты его времени. — М., 1985.— С.41–98.

Касыды; Газели и лирические фрагменты; Рубаи; Кыта и различные фрагменты / Пер. С. Липкина, В.Левика // Ирано-таджикская поэзия. — М., 1974,— С. 23–68. (Б-ка всемирн. лиг.).

Избранное / Пер. С. И.Липкина, В.Левика. — М.: Правда, 1958.— 40 с.

Стихи / Пер. В. В. Левика, С. И. Липкина. — М.: Наука, 1964.— 512 с.

Литература о писателе

Айни С. Устод Рудаки. Эпоха, жизнь, творчество. — М.: Изд-во вост, лит., 1959.— 119 с.

Брагинский И. «Адам поэтов» // Брагинский И. 12 миниатюр. — М., 1976,— С.31–59.

Мирзоев А. М. Рудаки. Жизнь и творчество, — М.: Наука, 1968.— 317 с.

Рудаки и его эпоха: Сб. статей. — Сгалинабад: Таджикгосиздат, 1958.— 239 с.

Рудаки и расцвет персидско-таджикской поэзии // Рудаки и поэты его времени, — М., 1985.— С. 5–38.

Encyclopaedia Britannica. — 1967.— Vol. 19.— Р.698–699.

АБУЛЬКАСИМ ФИРДОУСИ (ок. 940/941 — ок. 1020/1030)

Шах-наме

В X в. на территории современного Ирана и Средней Азии существовал ряд государств, которые вели бесконечные междоусобные войны и тем самым способствовали вторжению в эти страны кочевых племен. Лучшие умы того времени предвидели печальный результат этих братоубийственных войн и мечтали о единении страны перед угрозой иноземного завоевания. Однако феодальные правители заботились лишь о расширении своих владений.

В то тревожное и смутное время и было написано бессмертное творение Фирдоуси — огромная эпопея «Шах-наме» («Книга царей»), содержащая более ста тысяч стихотворных строк. Эту поэму пронизывает идея объединения разрозненных сил народа перед лицом чужеземного порабощения родной страны. Однако значение «Шах-наме» далеко выходит за рамки призыва к консолидации национальных иранских сил для борьбы с врагами родины. В ней дана широкая картина мифологии, истории иранских народов, предков персов и таджиков. Перед взором читателя проходит целая галерея замечательных образов богатырей и справедливых шахов, ратоборцев за родную землю, за Иран.

Задолго до Фирдоуси образованным кругам были известны сборники древних сказаний и преданий под названием «Шах-наме». Однако они не были истинно художественными произведениями, многие из них были просто записями устно бытовавших мифов и эпических сказаний.

Впервые к художественной обработке иранских сказаний приступил поэт Дакики, однако внезапная смерть помешала ему осуществить замысел, и начатое им дело было завершено Фирдоуси, который работал 35 лет над созданием такой огромной поэмы.

По композиции «Шах-наме» распадается на пятьдесят сказаний о царствованиях, в которые органически вплетаются большие дастаны (повествования) о богатырях, о сражениях с драконами и другими сказочными существами.

В первых сказаниях говорится о битвах иранских шахов с дивами (порождениями злого божества), с дикими зверями, о том, как правители научили людей сеять, убирать урожай, строить дома, плавить металлы и т. д. На иранской земле царил золотой век, пока шах Джамшид не возгордился: он возомнил себя богом и потребовал воздания божеских почестей. Народ и знать покинули Джамшида, и страну захватил узурпатор, иноземец Заххак. После тысячелетнего гнета Заххак был свергнут восставшим народом под предводительством легендарного кузнеца Каве, и в Иране воцарился потомок законной династии Фаридун. За ним царствовали другие цари, они вели войны, правили народом, заботились о процветании страны.

Главным персонажем в «Шах-наме» является систанский богатырь Рустам, опора воинства и постоянный защитник Ирана. Сказание о битвах Рустама с Сухрабом принадлежит к числу Наилучших в мировой литературе в этом жанре. Полна глубокого трагизма коллизия взаимоотношений Рустама с сыном шаха Исфандияром. Гибнет Рустам от руки собственного брата-предателя.

Драматично повествование о юном царевиче Сиявуше, оклеветанном мачехой, которая воспылала к нему страстью. Сиявуш переходит на сторону врагов Ирана, пытается примирить вечно враждующих иранцев и туранцев, но гибнет из-за козней завистников.

Много сказочных сюжетов и чудес в повествовании об Искандере (Александре Македонском).

Интересны и занимательны вставные новеллы бытового характера в повествовании о Бахрам Гуре. Виртуозно написан рассказ о юном сапожнике, который усмирил сорвавшегося с цепи льва.

Хосров Ануширван в «Шах-наме» — идеальный правитель, который сломил мятежников и разгромил врагов Ирана.

С болью и гневом пишет Фирдоуси о завоевании Ирана арабами. На этом и кончается «Шах-наме».

Фирдоуси по своему мировоззрению стоял на позициях уходящего дихканского сословия, выразителя интересов и взглядов старой иранской знати, связанной патриархальными узами с сельской общиной. Но великий поэт сумел подняться до сознания общенародных интересов, восстал против тирании, воспел справедливость, с сочувствием писал о тружениках, прославлял разум и знания.

Фирдоуси рисовал людей большого сердца, мужественных, бесстрашных, мудрых.

Произведения Абулькасима Фирдоуси

Шах-наме / Пер. с фарси В.Дежавина, С.Липкина: В 2 т. — М., 1964.

Шах-наме / Пер. с перс. Ц. Б. Бану-Лахути: В 4 т. — М.: Наука, 1957–1969.

Шах-наме: Критический текст: В 9 т. — М., 1960–1971.

Шах-наме. Сказание о Рустаме / Пер. с фарси — тадж. В. Державина; Предисл. Б. Гафурова; Сост. и примеч. К.Айни. — М.: Худож. лит., 1980,— 478 с.

Литература о писателе

Бертельс Е. Э. Абу-л-Касим Фирдоуси и его творчество. — Л.; М.: Изд-во АН СССР, 1935. — 72 с.

Брагинский И. Царь-книга и ее творец // Брагинский И. 12 миниатюр, — М, 1976.— С. 60–89.

Османов М. Н. О Фирдоуси. Жизнь и творчество, — М.: Изд-во вост, лит., 1959.— 183 с.

Шукуров Ш М. «Шах-наме» Фирдоуси и ранняя иллюстративная традиция, — М. Наука, 1983. — 173 с.

Browne Е. G. A literary history of Persia. From Firdawsi to Saadi. — London: Unwin, 1920. — XTV, 568 p.

Masse H. Les epopees peisanes. Firdousi et l’epopee rationale. — Paris: Perrin, 1935. — 304 p.

Noeldeke Th. Das iranische Nationalepos: In 2 Aufl. — Berlin; Leipzig, 1920.

ОМАР ХАЙЯМ (1048 — после 1122)

Гияс ад-Дин Омар ибн Ибрахим, известный в литературе как Омар Хайям, родился в городе Нишапуре. Отец его был ремесленником и мог дать сыну хорошее по тому времени образование. Перу Хайяма принадлежит ряд трудов по философии и математике, причем в области математики он на несколько веков опередил своих современников.

Хайям известен также как автор календаря, которым пользуемся мы в настоящее время, более точного, чем григорианский.

Всемирную же славу Омару Хайяму принесли его четверостишия-рубаи. Удивительна судьба этих четверостиший. В разных рукописных списках Хайяму приписывается более тысячи четверостиший, однако уже давно ученые и читатели отмечали поразительную противоречивость их мыслей и идей. В 1897 г. известный русский востоковед проф. В. С. Жуковский в работе «Омар Хайям и „странствующие" четверостишия» установил, что многие из приписываемых Хайяму четверостиший в действительности принадлежат другим поэтам. Вслед за этим появились работы, отторгающие четверостишия из приписываемых Хайяму. Однако вскоре ученые обнаружили и обратный процесс — приписывание четверостиший самого Омара Хайяма другим поэтам.

Но после Второй мировой войны было обнаружено несколько древних списков четверостиший Омара Хайяма, самый древний из которых датировался 1208 г. и содержал наибольшее количество четверостиший — 252.

Однако иранские ученые-филологи доказали, что зги списки — всего лишь искусная подделка, «сотворенная» в наши дни. Таким образом, круг замкнулся и вновь перед исследователями возник вопрос, что же в действительности принадлежит Омару Хайяму.

Принято считать, что 66 четверостиший, находящихся в источниках, датированных не позднее XIV в., являются подлинными. Остальные же из тех 300–400, признаваемых подлинными, отобраны из разных источников путем тщательных текстологических сличений.

Омар Хайям пользуется огромной популярностью в Европе и Америке. В некоторых странах даже возникали клубы имени Омара Хайяма, а английский востоковед Арберри пишет, что английские солдаты отправлялись в окопы с томиком стихов Омара Хайяма. Примечателен и такой факт, что вольный перевод стихов Омара Хайяма Фитцжералъдом в 1859 г. выдержал до конца века 25 изданий.

В оценке творчества Омара Хайяма исследователи придерживались диаметрально противоположных точек зрения, причем за основу при анализе брались одни и те же четверостишия. Разные оценки творчества Хайяма объяснялись двумя обстоятельствами: во-первых, наличием в персидской поэзии широко разработанной суфийской символики, которая позволяет самые простые любовные стихи толковать в мистическом плане, во-вторых, позицией исследователя, которому такая символика давала возможность трактовать четверостишия в том ключе, который ему нравится.

Однако эго вовсе не означает, что исследователь не располагает возможностью объективного подхода с учетом развития поэтической символики и изобразительных средств и необходимостью понимать текст только в контексте исторического развития.

Несомненно, не правы те, кто считал Омара Хайяма мистиком-суфием, равно как и те, кто пытается изобразить его атеистом и материалистом. Омар Хайям не имел к суфизму никакого отношения, хотя в приписываемых ему четверостишиях есть некоторые и суфийского характера. Не был он и атеистом, а только колебался между верой и неверием, спорил с Богом.

Лирический герой четверостиший Омара Хайяма проникнут духом философского скепсиса, он сомневается во всем: в справедливости порядков на земле, самого мироздания и сотворения его, в достоверности легенды о загробной жизни. Логическим результатом такого сомнения является или пессимизм, отрицающий вообще смысл земной жизни, или же гедонический призыв наслаждаться жизнью такою, какова она есть.

Мысли Хайяма о вечном круговороте жизни воплотились в образах гончарных изделий, в которые превратился прах человека, а идея о безжалостной судьбе — в образе гончара, который лепит кувшины из праха человеческого.

Произведения Омара Хайяма

Четверостишия / Пер. и вступ. статья О. Румера. — М.: Гослитиздат, 1938,— 96 с.

Рубайят / Сост. и общ. ред. К.Айни; Пер. В. Державина. — Душанбе: Ирфон, 1965.— 114 с.

Рубаи / Вступ. ст. 3. Н. Ворожейкина, А. Ш. Шахвердова; Сост. и примеч. А. Ш Шахвердова. — Л.: Сов. писатель, 1986.— 320 с.

Рубайат / Пер. Г. Плисецкого; Подстроч. пер., сост. и послесл. М. Н. Османова. — М.: Наука, 1972,- 198 с.

Литература о писателе

Алиев Р., Османов М.Н. Омар Хайям, — М.: Изд-во АН СССР, 1959.— 143 с.

Брагинский И. Хайямовское четверостишие // Брагинский И. 12 миниатюр — М., 1976. — С. 148–165.

Гулиа Г.Д. Сказание об Омаре Хайяме, — М.: Молодая гвардия, 1975.— 304 с.

Жуковский В. С. Черные дни Хайяма, — Воронеж: Центр. — чернозем. кн. изд-во, 1969.— 312 с.

Розенфельд Б. А., Юшкевич А Н. Омар Хайям. — М.: Наука, 1965,— 189 с.

Султанов К. 3. Омар Хайям, — М.: Молодая гвардия, 1987,— 320 с.

Arbeny A. J. The romance of the rubaiyat. — London: Allen & Unwin, 1959. — 243 p.

Browne E. G. A literary history of Persia. — Cambridge, 1928. — Vol. 2. — P. 246–259.

Christensen A. Critical studies in the Rubaiyat of Umar-i-Khayyam. — Koben-havn: Host, 1927. — 180 p.

Lamb H. Omar Chajjam. Das abenteuerliche Leben des persischen Dichters und Astronomen. — Leipzig. List, cop. 1939.- 295 S.

Swami Govinda Tirtha. The nectar of grace. Omar Khayyams’ life and works. — Allahabad: Kitabistan, 1941,- 402 p.

КЕЙ КАВУС УНСУР АЛЬ-МААЛИ (1021–1090)

Кябус-наме (1082)

Книга, получившая на Востоке широкую известность под названием «Кабус-наме», была написана в XI в. мелким феодальным правителем Табаристана (южное побережье Каспийского моря) Унсур ад-Маали Кей Кавусом ибн Искавдаром. Несмотря на то что имя автора осталось известным лишь узкому кругу специалистов, произведение его на протяжении многих столетий переводилось на разные восточные языки и особенно высоко расценивалось представителями педагогической науки. Причина такого успеха лежит в ее своеобразном, приспособленном к феодальным условиям «практицизме», делавшем многие из ее советов при застойности и живучести феодальных отношений применимыми даже в Иране XIX в.

«Кабус-наме» — образец дидактической прозы — состоит из 44 глав, содержащих наставления по вопросам феодальной этики и морали, житейской мудрости: например, о почитании отца и матери, о воздержанности и распорядке в пище и обычаях приема ее, о любовных делах, о поэзии, об игре в човган, об условиях придворной службы и т. п.

Подробно, очень откровенно, простым, но весьма живым и сочным языком поучает автор своего сына, для которого он написал эту книгу, как подобает ему вести себя в самых различных ситуациях.

Мировоззрение автора определяется позицией феодального князя; на первом месте в книге — Описание утех феодала: вино, гости, игры и забавы, женщины и любовь, отдых и охота. Наставления обильно иллюстрированы новеллами самого различного характера, которые до сих пор читаются с большим интересом.

Произведение Кей Кавус Унсура аль-Маали

Кабус-наме / Пер., вступ. статья и примеч. Е. Э. Бертельса. — 3-е иэд. — М.: Изд-во вост, лит., 1958. - 294 с.

Литература о писателе

Бертельс Е. Э. Предисловие // Кабус-наме. — М., 1958,— С. 5—41.

ФАХР УД-ДИН АСАД ГУРГАНИ (XI в.)

Гургани (Горгани) был чиновником при дворе султана Тогрулбека Сельджука. Биографические данные о нем, даты рождения и смерти не сохранились. Время написания единственной дошедшей до нас поэмы Гургани «Вис и Рамин» можно установить только косвенным путем — примерно между 1042-м и 1055 г. Сама поэма — бесспорно талантливое произведение — не получила большого распространения, сохранилось лишь четыре списка. «Вис и Рамин» — рассказ о любви красавицы Вис и рыцаря Рамина. Ученые, исследовавшие поэму, делали попытки сопоставить ее сюжет с известным сказанием о Тристане и Изольде, однако дальнейшее изучение показало, что различий между ними больше, чем сходства. Доказательнее предположение, что сюжет, использованный Гургани, восходит к древним иранским (парфянским) источникам.

Вис и Рамин

Фабула поэмы такова. Шахру, владелица одного из княжеств, обещала царю Мобеду, если у нее родится дочь, отдать ее Мобеду в жены. Несколько лет спустя дочь действительно родилась. Девочка растет, и все уже забыли о данном обещании, кроме самого Мобеда. Шахру готовится к свадьбе дочери, по древнему иранскому обычаю собираясь выдать ее за старшего брата Виру. Тут-то и прибывает гонец от царя с требованием выдать невесту. Родные сначала отказывают ему, но, когда Мобед начал против них войну, убил отца Вис, а ее мать соблазнил щедрыми посулами, она согласилась, и плачущую Вис отвезли во дворец к старику царю. Кормилица, сопровождавшая Девушку, желая помочь ей, колдовством лишает Мобеда его мужской силы, и брак остается фиктивным. Тем временем красавицу случайно видит младший брат царя, молодой рыцарь Рамин, и страстно влюбляется в нее. Вис сначала решительно отвергает его любовь, но он, заручившись поддержкой подкупленной им кормилицы, добивается свидания с Вис. Встретившись с Рамином, она влюбляется в него. Далее следует подробный рассказ о хитростях влюбленных, о глупом и жестоком муже, о разлуках, свиданиях, клятвах и нарушении клятв, о гибели Мобеда, о восшествии Рамина на престол, женитьбе его на Вис, об их долгой и счастливой жизни. Однако с углублением в поэму становится все яснее, что это произведение не столько романтическое, сколько сатирическое. Сохраняя все внешние атрибуты любовного романа, Гургани создает самобытное произведение, жестоко осмеивающее аристократию, ее быт и нравы, осуждающее ее с позиции городского простолюдина. В поэме по существу нет положительных героев. «Романтическая» героиня Вис расчетлива, хитра, распутна и беззастенчива. Ее избранник Рамин — бездельник, гуляка, лишенный даже ходульных рыцарских добродетелей — храбрости и верности. Царь Мобед — анекдотический дурак-рогоносец, однако жестокий и коварный. Кормилица и мать Вис корыстолюбивы, хитры и т. п. Развенчанию героев-аристократов весьма способствует стиль поэмы: она написана очень живым, сочным и образным языком. В противовес существовавшей тогда литературной традиции автор уснащает изложение простонародными, иногда довольно острыми выражениями, меткими сравнениями, поговорками, явно почерпнутыми из разговорной речи.

Произведение Фахра уд-Дина Асада Горгани

Вис и Рамин: Поэма / Пер. с перс. С.Липкина; Вступ. ст и общ. ред. И. О. Брагинского. — М.: Гослитиздат, 1963.— 495 с.

Литература о писателе

Брагинский И. С. О «самой безнравственной» поэме и ее смысле // Вис и Рамин. — М., 1963. — С. 3–20.

Брагинский И. Сатирическая утопия и ее автор // Брагинский И. 12 миниатюр, — М., 1976 — С. 132–147.

Minoisky V. Vis-u-Ramin, a Parthian romance // Bulletin of the School of Oriental and African Studies. — 1946. - P. 4. - P. 741–463; 1947. - P. 1- P. 20–35; 1954. - P. 1- P. 91–92; 1962. - P. 2. - P. 275–286.

САНАИ (1070 — ok. 1140)

Особое место в персидской суфийской поэзии X–XII вв. занимает творчество Абу-ль-Маджда Мадждуда Санаи. Он является создателем дидактического эпоса с обильным использованием в поэмах народных легенд и преданий, а также с введением в сюжетную канву философских теорий, до тех пор появлявшихся в персидской поэзии лишь в более или менее скрытом виде.

Поэтическую карьеру Санаи начал со светской поэзии и прославления поздних Газневидов (правящая династия Газны), и его уход в мистицизм был прежде всего выражением социального протеста, оппозиции бесправного интеллигента феодальному быту.

Ноты социального протеста явственно звучат в самой крупной и прославленной из его поэм — дидактическом «Саде истин» (1131), содержащем круг широких проблем и состоящем из десяти глав (например, глава восхваления жизни; глава, характеризующая разум; глава о любви), иллюстрированных небольшими рассказами и щедро пересыпанными моральными увещеваниями.

Перечисляя качества, необходимые праведному монарху, Санаи открыто и смело заявляет, что ими не обладает никто из современных ему правителей. Именно к ним обращено гневное предостережение — «коротка жизнь кровопийцы». Говоря о темноте и невежестве простого народа, Санаи предупреждает против слишком сурового осуждения забитых и задавленных постоянным угнетением земледельцев и ремесленников. Обвинением в пресмыкательстве и похвальбе звучат его слова, обращенные к придворным поэтам прошлого. Специальные разделы поэмы посвящены решаемым в плане суфийской философии проблемам мирового разума и мировой души, мистического знания и экстатического стремления к познанию божественной истины, символически уподобляемой любви. И хотя Санаи посвятил «Сад истин» правившему тогда Газневиду Бахрам-шаху, это не оградило поэта от яростных нападок мусульманского духовенства и от тягчайшего обвинения в богоотступничестве.

Из семи крупных поэтических произведений Санаи кроме «Сада истин», известна также поэма «Странствия рабов к месту возврата». Она является примером назидательных поэм и рассказывает о путешествии стремящегося к прозрению человеческого духа через все сферы реального и загробного миров, благодаря чему возникает аналогия с «Божественной комедией» Данте. Одним из первых Санаи широко и последовательно применяет любовную и винную — анакреонтическую — символику для выражения суфийских идей в своих «Дервишеских песнопениях».

Таким образом, в произведениях Санаи выразились основные формы суфийской поэзии — этико-дидактической поэмы с вставными рассказами-притчами и поэмы-аллегории, поэтическая форма которых впоследствии была доведена до совершенства преемниками Санаи суфийскими поэтами Аттаром и Джалаеддином Руми.

Произведения Санаи

Из лирики Санаи / Пер. А.Старикова // Восточные сборники. Литература-искусство. — М., 1924 — Вып. 1,- С. 96–98.

Стихи / Пер. А.Кочеткова, Т.Стрешневой // Антология таджикской поэзии. — М., 1957.— С. 273–301.

Четверостишия / Пер. В. Державина // Избранные четверостишия персидско-таджикских поэтов-классиков. — Душанбе, 1965. — С. 41–49.

Литература о писателе

Бертельс Е. Э. История персидско-таджикской литературы. — М., 1960. — С. 402–455.

Бертельс Е. Э. Суфизм и суфийская литература. — М., 1965. — С. 72–75.

Синдбад-наме (XII в.)

«Синдбад-наме», или «Книга о Синдбаде», — памятник персидской классической прозы XII в. Древнейшая версия памятника была составлена на языке пехлеви (III–VII вв.) и во многом восходила к сюжетам древнеиндийских сказок. Редактором и автором сборника притч «Синдбад-наме» является Мухаммад аз-Захири ас-Самарканди, который литературно обработал оригинал книги X в. и создал блестящий образец художественной прозы, соответствовавший вкусам его среды.

В основу книги легло широко известное сказание, обычно носящее название «Синдбад и коварство женщин». Это произведение не имеет ничего общего с рассказами о Синдбаде-мореходе из «Тысячи и одной ночи». Синдбад персидского литературного памятника — мудрец-мыслитель, герой основного сказа, а не авантюрный персонаж вставных морских рассказов Шахразады.

«Синдбад-наме» Захири Самарканди состоит из нескольких десятков самостоятельных рассказов, которые обрамлены единой сюжетной рамкой — повестью о царе, его сыне и мудреце Синдбаде, воспитателе юного царевича. Тема эта часто разрабатывалась в литературах Ближнего и Среднего Востока. В «Синдбад-наме» она несколько осложнена. Синдбад здесь — мудрец, воспитатель царевича, ставшего жертвой клеветы рабыни его отца. Составив гороскоп царевича, Синдбад узнал, что в те дни, когда над царевичем стрясется беда, последний должен молчать в течение недели, в противном случае ему грозит гибель. Так как царевич сам защищаться не может, в его защиту выступают семь везирей, которые стараются оттянуть время и не дать казнить наследника, чтобы через неделю тот смог сам оправдаться. Как и полагается в таком произведении, и клеветница рабыня, и везири, и сам царевич рассказывают притчи, пытаясь доказать свою правоту. Они и составляют ядро книги. В целом все произведение, несмотря на известную занимательность сюжета, все же представляет собой типичное «зерцало». Его основное назначение — показать правителю, как осмотрительно нужно решать дела, когда речь идет о человеческой жизни, и как важно иметь вокруг себя мудрых советников. Язык книги изобилует изысканными образами, насыщен сложнейшими поэтическими фигурами, содержащими стихотворные цитаты из сочинений персидских и арабских авторов. Вставные рассказы разнообразны по содержанию. Тут тесно сплетены друг с другом бытовые анекдоты, басни, новеллы реалистического характера, волшебные сказки и т. д. В них повествуется о поступках людей (причем широко использован старый прием баснописцев брать в качестве действующих лиц различных животных и использовать их характерные черты как маски для человеческих характеров), о добрых и злых духах, о любви, о верных и неверных женах. В реалистических новеллах и анекдотах отражены жизнь и быт средневекового Ирана и Средней Азии. В качестве героев в таких рассказах выступают представители различных слоев феодального общества.

Издание текста

аз-Захири ас-Самарканди Мухаммад. Синдбад-наме / Пер. М. Н. Османова. — М.: Изд-во вост, лит., 1960, — 310 с.

Литература о «Синдбад-наме»

Бертельс Е. Э. Образец таджикской художественной прозы XII века // аз-Захири ас-Самарканди Мухаммад. Синдбад-наме. — М., 1960, — С. 296–309.

НИЗАМИ ЛРУЗИ САМАРКАНДИ (XII в.)

В XII в. одновременно с развитием светской и философской поэзии в персидской литературе наблюдалось становление и прозаических жанров. Большинство произведений, кажущихся сейчас чистой беллетристикой, по классификации того времени являлись сочинениями наставительного характера, зерцалами: это различным образом оформленные и скомпонованные собрания поучительных притч и, по понятиям того времени, исторических анекдотов и новелл, позволявших их авторам излагать свои поучения и наставления на основании более наглядного материала. Эго была своего рода «научно-популярная литература», блестящим воплощением которой явился труд придворного поэта, правителя области Гур Низами Арузи «Собрание редкостей», или «Четыре беседы» (1156–1157), как ее называют традиционно по количеству содержащихся в ней глав. Книга начинается с пространного введения, доказывающего величие и авторитет носителя царской власти. Его приближенные должны также стремиться к совершенству. Четыре профессии были в то время в наибольшем фаворе при любом из многочисленных дворов на обширных территориях, где был в обращении язык парси, или фарси: секретарь-делопроизводитель, поэт-панегирист, астролог, врач. Книга Низами состоит из четырех частей, в каждой из которых дается характеристика одной из этих профессий, проиллюстрированных десятью историческими анекдотами о выдающихся представителях соответствующей профессии. Богатство историко-культурных данных, содержащихся в «Четырех беседах», придает сочинению исключительную ценность первого, а иногда и единственного источника наших сведений о ряде явлений и деятелях культуры и литературы Средней Азии, Хорасана, Ирана IX–XII вв.

Сюжетно все новеллы построены с большим мастерством: язык «Четырех бесед» четок и ясен, находит употребление так называемая «садж», то есть ритмическая организация прозаической речи с использованием рифмы, что явилось ценным вкладом в историю персидско-таджикской литературы.

Произведения Низами Арузи

Рассказ // Бертельс Е. Э. История персидско-таджикской литературы, — М., 1960, — С. 483–484.

Собрание редкостей, или Четыре беседы / Пер. С. И. Баевского, 3. Н. Ворожейкиной; Под ред. А. Н. Болдырева. — М.: Изд-во вост, лит., 1963,— 173 с.

Литература о писателе

Бертельс Е. Э. История персидско-таджикской литературы. — М., 1960. — С. 483–486.

ФАРИД АД-ДИН АТТАР (ок. 1119-?)

Представитель персидской суфийской поэзии. Суфизм — философско-религиозное учение, которое, возникнув в VIII–IX вв. как одно из направлений ислама, претерпело затем ряд изменений. Из преследуемой ереси, сторонники которой подвергались всяческим гонениям ортодоксов, суфизм позднее (в XIII–XIV вв.) становится в Иране чуть ли не всеобщей религией, приобретает широкую популярность, а затем деградирует, превращается в официальное течение.

Фарид ад-Дин Атгар был одним из убежденных приверженцев суфизма. Всю свою жизнь посвятил он развитию и пропаганде его идей. Родился Аттар в 1136 г. в Нишапуре в семье аптекаря. Достоверных биографических данных о нем почти не сохранилось. Известно, однако, что он пострадал за свои убеждения — ревнители правоверного мусульманства объявили его вероотступником, и Атгар вынужден был бежать из родного города. По преданию, он был убит при захвате Ирана монголами.

Обладая незаурядным поэтическим даром, Аттар оставил большое литературное наследство. Представители официального мусульманского духовенства, когда-то преследовавшие поэта, стали впоследствии ревнителями его идей и, объявив Аттара святым шейхом, всячески превозносили и охраняли его творения. Он создал ряд поэм: «Беседа птиц», «Булбул-наме», «Эсрар-наме» и др., из которых наиболее известна и примечательна «Беседа птиц».

Беседа птиц (ок. 1175)

Это дидактическая поэма, обращенная к широким массам. Задача автора совершенно ясна: он стремится в наиболее ясной, доходчивой и понятной форме изложить излюбленные суфийские идеи. Своими героями Атгар избирает не людей, а птиц — прием, распространенный в фольклоре. Сюжет поэмы сводится к следующему.

Птицы ведут беседу о том, что все птичьи невзгоды происходят из-за отсутствия у них такого же царя, как у людей. Удод (в восточной традиции — птица-мудрец, советник царя Соломона) возражает, доказывая, что у них есть царь — птица-феникс Симорг, но найти ее трудно каждому в отдельности: надо собраться сообща и отправиться на поиски. Птицы выступают в путь, выбрав Удода предводителем. Здесь Атгар начинает вводить термины суфийского учения: «путь» — путь нравственного самоусовершенствования, по которому суфий должен идти к познанию истины, то есть «бога». Удод предупреждает, что им придется преодолеть семь долин. «Долины» — степени суфийского «пути познания». Первая долина — «Долина искания». Поэтому она предстает путникам холодной безжизненной пустыней. Вторая — «Долина любви» — напротив, царством огня.

Она символизирует любовь к Симоргу. Третья долина — «Долина познания» — приоткрывает путникам «истинную сущность» суфизма. Четвертая долина — «Долина удовлетворения». Здесь птицы постигают, что каждое явление служит поводом к удовлетворению, ибо в многообразии явлений видно их единство. Постепенно философские построения Аттара становятся сложнее. В пятой долине — «Долине единения» — птицы начинают понимать, что в сущности все в мире исходит из одного источника, все едино. В шестой долине — «Долине экстаза» — путники переживают состояние экстаза. Надо сказать, что экстатическое состояние считалось необходимой частью суфийского радения. Иррациональное, бессознательное постижение «великих истин», мистицизм неотделимы от суфизма. Наконец, путники вступают в последнюю долину — «Долину исчезновения», куда добрались только 30 птиц. Они видят перед собой нечто вроде огромного зеркала, в котором отразились они сами — 30 птиц (по-персидски «Си-морг»). Эта незамысловатая игра слов и является моралью, выводом поэмы: 7 степеней отречения открывают вступившему на «путь» истинную идею. В этом конечном выводе поэмы, равняющем человека с высшим божеством, заложен ее гуманистический смысл.

Написана поэма простым языком, чужда вычурности. Дидактические рассуждения подкреплены реалистическими рассказами-притчами, порой очень непосредственными. Художественная ценность «Беседы птиц» велика. Поэма имела огромный успех, популярность, пережившую не только ее создателя, но и те суфийские идеи, ради которых она создавалась. «Беседа птиц» стала образцом для подражаний, поэтическим каноном.

Произведения Фарида ад-Дин Аттара

«Книга о соловье» (Бюльбюль-наме) / Пер. Е. Э. Бертельса // Бертельс Е. Э. Суфизм и суфийская литература. — М., 1965. — С. 343–353.

Птица говорила / Пер. К. Липскерова // Антология таджикской поэзии. — М., 1957. — С. 286–287.

Литература о писателе

Бертельс Е. Э. Навои и Аттар // Бертельс Е. Э. Суфизм и суфийская литература, — М., 1965. — С. 377–420, 514,— Избр. труды. 3.

Ritter Н. Das Meer der Seele, Mensch, Welt und Gott in den Geschichten des Fariduddin Attar. — Leiden: Brill, 1955,- VIII, 777 S.

НИЗАМИ ГЯНДЖЕВИ (1141–1209)

Поэт, создатель бессмертных поэм, позднее объединенных в сборник «Хамсе» («Пятерица»), Его поэмы, особенно романтические, сыграли огромную роль в истории литературы Ирана и других стран Востока, породив бесчисленные подражания-ответы («насиб») и определив на много веков развитие самого жанра романтической поэмы.

О жизни Низами известно немного. Его имя — Ильяс ибн Юсуф. Низами — литературный псевдоним. Родился он в 1141 г. в Гяндже, там же провел всю жизнь. Социальное происхождение поэта неизвестно, но семья, вероятно, располагала каким-то достатком, так как Низами получил прекрасное образование, хорошо знал не только литературу и историю, но и богословие, философию, медицину, астрологию, математику и географию — весь круг наук того времени. При дворе Низами не служил. Жил он скромно и умер в Гяндже в 1209 г. Могила поэта сохранилась и поныне.

Сокровищница тайн (ок. 1173)

Первую известную нам поэму «Сокровищница тайн» Низами создает ок. 1173 г. Произведение написано рукою мастера, из чего можно предположить, что оно не было первым его поэтическим опытом. «Сокровищница тайн» — дидактическая поэма, состоит из 20 глав и посвящена вопросам этики нравственного воспитания. Как подчеркивает сам автор, поэма написана не для развлечения досужего читателя, а в поучение. Вдумчивому, серьезному тону ее подчинены все стилистические средства: она лишена единого сюжета, состоит из отдельных глав-притч, написана усложненным языком. Поэма была адресована прежде всего августейшим читателям-государям, от которых зависят судьбы подданных. Низами учит власть имущих основам справедливого и мудрого правления, часто на примерах из жизни простого народа. Этические нормы, выдвигаемые Низами в «Сокровищнице тайн», весьма высоки, даже суровы. Эта поэма — первый шаг к созданию им образа «идеального государя».

«Сокровищница тайн» имела огромный успех. Вплоть до XIX в. поэты создают «ответы» на поэму Низами (только на персидском языке число таких «ответов» превысило четыре десятка).

Хосров и Ширив (1181)

«Хосров и Ширин» — романтическая поэма Низами, посвященная его жене Афак. В ней широко использованы старинные предания и хроника. Рассказывая о любви царевича Хосрова, унаследовавшего трон Ирана, к красавице Ширин из крепости Бердаа, Низами искусно сплетает романтические перипетии, злоключения влюбленных с тонкой психологической разработкой характеров. Герои Низами лишены схематизма, столь обычного для романтической поэзии. Подлинной героиней является Ширин, которую Низами наделяет высокими человеческими достоинствами: умом, верностью, чувством чести и долга. Хосров явно уступает своей возлюбленной' он эгоистичен, самонадеян, способен порой на неблаговидные поступки. Трагическую силу приобретает поэма с введением в нее третьего персонажа — зодчего и каменотеса Фархада Фархад безнадежно и бескорыстно влюбляется в Ширин, а Хосров, сгорая от ревности, коварством добивается его гибели.

Мастерство Низами в поэме «Хосров и Ширин достигает зрелости, совершенства. Поэма недаром считается непревзойденным образцом персидской литературы.

Лейли и Меджнун (1188)

«Лейли и Меджнун» также романтическая поэма. Однако в ней слышнее звучат мотивы отчаяния, безнадежности. Написал ее Низами вскоре после смерти Афак, его горячо любимой жены.

Герои поэмы взяты Низами из арабских любовных преданий Это девушка Лейли и юноша Кайс, которого прозвали Меджнуном (то есть Безумцем) из-за страстной любви к Лейли. Эго чувство — трагическое и безысходное, так как родные девушки отказываются отдать ее замуж за Меджнуна, — он проносит через всю жизнь и умирает на могиле возлюбленной. В поэме рассказано о тщетных усилиях любви, о ее непрестанном возрастании, пока она не достигает наконец апогея — некоего абсолюта, при котором Меджнун полностью сливается душой с предметом своей любви. После этого образ реальной, живой Лейли отходит на второй план — и для героя и для читателя. Такая трактовка любовной драмы примечательна тем, что она предвосхищает суфийские идеи о слиянии души с ее космическим «я»

Семь красавиц (1197)

Поэма «Семь красавиц», написанная Низами в преклонном возрасте, — дидактическая, хотя в нее включено много романтических эпизодов. Образ шаха Бахрам-Гура (которому соответствовал исторический прототип — шах Варакран V Сасанид) Низами развивает в двух планах. Он показывает его то справедливым и рачительным государем, то прожигателем жизни, предающимся веселью и наслаждениям. Приключения и любовные увлечения Бахрама — любовь к прекрасной певице Фитне, история семи царевен и пр. — последовательно сменяются картинами горестных последствий, к которым приводит государя нерадивое управление страной, картинами голода, разрухи, стихийных бедствий. Таким образом, романтически-авантюрная линия поэмы имеет свою этическую направленность. Эго подтверждается и заключением поэмы: Бахрам-Гур отказывается от всех былых утех, распускает гарем, отдает дворцы под храмы, наступает всеобщее счастье, а сам Бахрам-Гур таинственно исчезает.

Искандер-наме (1201)

«Искандер-наме» — последняя поэма Низами — посвящена Александру Македонскому (Искандеру), который в восточной литературной традиции превратился в «идеального государя». Поэма состоит из двух частей: «Книги славы» и «Книги счастья». Искандер — завоеватель и мудрец При его дворе собрались ученейшие мужи, процветает наука Войны он ведет только для защиты угнетенных. Достигнув пределов познания, Искандер слышит тайный голос, повелевающий ему просветить живущие в неведении народы, объехать мир. Он совершает четыре путешествия — по четырем сторонам света — и, наконец, в последней (северной) находит край с идеальным общественным строем. Люди там равны, они живут без замков и засовов, без сторожей и судей, в достатке и благоденствии. Низами рисует блаженную страну счастья. Эта поэма — заключительный этап его творчества, так же как Искандер — заключительный этап в поисках образа «идеального государя». «Искандер-наме» — своего рода творческое завещание Низами.

Кроме пяти поэм Низами принадлежит немало лирических стихотворений, которые он создавал на протяжении всей жизни. Необычайно тонкая поэтическая лирика Низами вошла в золотой фонд персидской поэзии, многие его стихи стали народными песнями.

Произведения Низами Гянджеви

Из книги «Хосров и Ширин» / Пер. с перс, и примеч. Е. Дунаевского. — М., Л.: Academia, 1935. — 65 с. Искандер-наме / Пер. К. Липскерова. — М… Гослитиздат, 1953.— 803 с.

Лейли и Меджнун / Пер. П. Антокольского. — М.: Мол. гвардия, 1948.— 139 с.

Лирика / Пер. с фарси; Предисл. и примеч. Р. Алиева. — М.: Гослитиздат, 1960. — 224 с.

Пять поэм / Ред. Е. Э. Бертельса, В. В. Гольцева. — М.: Гослитиздат, 1946. — 683 с.

Семь красавиц: Поэма / Пер. В. Державина. — М.: Гослитиздат, 1959 — 395 с.

Сокровищница тайн / Пер. К. А. Липскерова, С. В. Шервинского. — М.: Гослитиздат, 1959. — 239 с.

«Хосров и Ширин» / Пер. К. Липскерова; Под ред. Е. Э. Бертельса. — 2-е изд. — Баку: АН АзССР, 1955. - 494 с.

Литература о писателе

Бертельс Е. Э. Низами и Фузули — М: Изд-во вост, лит., 1962 — 559 с.

Рафили М. Низами Гянджеви. Эпоха, жизнь, творчество, — М.: Гослитиздат, 1941.— 120 с.

УБЕЙД ЗАКАНИ (около 1270–1370)

Персидский поэт и сатирик. Значение его в истории персидской литературы тем более велико, что он был первым создателем социальной сатиры. О жизни Закани известно очень мало, даты его рождения и смерти точно не установлены. Из его произведений, а также по немногим сохранившимся свидетельствам современников можно заключить, что поэт провел жизнь в жестокой нужде. Литературное наследие Закани невелико, но очень значительно по содержанию «Этика аристократии» (1340) — прозаический трактат, пародирующий схоластические сочинения средневековых мудрецов. Закани избирает объектом своей сатиры «учение о добродетелях», которое было предметом многих этических изысканий, и вместе с тем дает гротескное изображение современной ему жизни, нравов верхушки общества, тяжелого положения низов. В едких, злых и очень остроумных анекдотах, в тонкой пародии на язык тяжеловесных ученых трудов Закани показывает себя блестящим стилистом, виртуозно владеющим словом.

Трактат «Сто советов» (1349) — пародия на традиционные персидские «панд-наме» (книги советов). Закани с неистощимой изобретательностью высмеивает и лицемерные рекомендации прописей, и тех, кто их дает, — представителей духовенства, официального благочестия, законности и морали.

Замечательным образцом сатиры являются «Определения» Закани — сатирическая энциклопедия окружавшей поэта жизни.

До сих пор широко популярна в Иране ставшая народной сказка Закани «Мыши и кот». Написанная в стихах, эта небольшая притча представляет собой едкую зарисовку религиозного ханжества, в ней подвергается осмеянию сама идея монаршей власти.

Не меньшей популярностью пользуется и другое произведение — сборник анекдотов «Веселая книга». Меткие определения, точные зарисовки народной жизни, верно подмеченные смешные и нелепые черты человеческого характера определили ее актуальность.

Произведения Убейда Закани

Веселая книга / Пер., предисл. и примеч. Н.Кондыревой; Пер. стихов Г. Алексеева. — М… Наука, 1965,- 176 с.

Избранное. — Душанбе. Ирфон, 1965. — 98 с.

Литература о писателе

Брагинский И. Совершенство // Брагинский И. 12 миниатюр. — М., 1976. — С 223–268.

Раджабов М. Мировоззрение Убайда Закани, — Душанбе: Таджикгосиздат, 1958.— 114 с.

СААДИ (1203/1210-1292)

Муслихадин Абу Мухаммед Абдаллах ибн Мушриф Саади — персидский классик. Получив образование в знаменитом багдадском медресе «Низамийе», Саади большую часть жизни провел в странствиях, объездив и исходив за тридцать лет весь мусульманский мир. Лишь в 1256 г. он вернулся в родной Шираз, где годы странствий сменил годами уединения и творчества. Бывший гуляка-студент, а затем бродяга-дервиш, перебивавшийся случайными проповедями, превращается в мудрого и прославленного поэта.

В течение двух лет он создает произведения, принесшие ему бессмертную славу, — «Бустан» («Плодовый сад») и «Гулистан» («Розовый сад»). Кроме этих двух произведений им написано большое количество лирических стихов как на персидском, так и на арабском языке и несколько трактатов в прозе.

Бустаи (1257)

Поэма «Бустан» состоит из девяти глав, каждая из которых содержит определенное количество рассказов, притч и небольших философских отступлений автора. Хотя рассказы и притчи в книге занимают важное место, все же они служат лишь иллюстрацией к многочисленным сентенциям поэта.

Поэт обращается к покровителям с призывом, чтобы доброта, великодушие и гуманность к подданным проявляли не только они сами, но и их приближенные, чиновники и военачальники, ибо в противном случае доброта самого правителя принесет лишь вред.

Гулистан (1258)

«Гулистан» («Розовый сад») всегда был одновременно и школьным учебником, и книгой развлекательного чтения. В этом тайна воздействия произведения на читателя.

«Гулистан» состоит из восьми глав: о жизни царей, о нравах дервишей, о преимуществах довольства малым, о преимуществах молчания, о любви, о молодости, о влиянии воспитания, о правилах общения. Каждая глава включает небольшие рассказы, написанные прозой, иногда рифмованной (то есть «саджем»), заканчивающиеся короткими стихотворными вставками. Рассказы взяты часто из жизни поэта, столь богатой приключениями. Много в книге остроумных сентенций и парадоксов, веселого юмора.

Произведения Саади Ширази

Избранное / Пер. Е. Э. Бертельса, К. Липскерова. — Душанбе: Таджикгосиздат, 1954,— 284 с.

Бустан: Лирика / Пер. В. Державина, А. Старостина. — М.: Гослитиздат, 1962,— 527 с.

Гулистан. «Розовый сад» / Пер. Р. Алиева; Пер. стихов А. Старостина; Под ред. А. Бертельса, С. Шервинского; Подгот. текста, вступ. ст. и примеч. Р. Алиева. — М.: Гослитиздат, 1957,— 321 с.

Гулистан: Избр. рассказы / Пер. Е. Э. Бертельса. — М., 1935.— 291 с.

Четверостишия / Пер. В. Державина // Избранные четверостишия персидских и таджикских поэтов-классиков — Душанбе, 1965. — С. 149–160.

Литература о писателе

Алиев Р. М. «Гулистан» Саади / Саади Мушрифаддин. Гулистан. — М., 1957. — С. 3—26.

Брагинский И. Шейх Саади из Шираза // Брагинский И. 12 миниатюр. — М., 1976. — С. 208–222.

Литература Ирана X–XV в. / Под ред. А. А. Болотникова и др. — М.; Л.: Academia, 1935. — 491 с.

Browne Е. G. Saadi of Shiraz // Browne E. G. A literary history of Persia. — Cambridge, 1956. — Vol. 2,— P. 525–539.

Encyclopedia Britannica. — 1967.— Vol. 19.— P.869–870.

Masse H. Essai sur le poete Saadi suivi d’une bibliographic. — Paris: Geuthner, 1919.— 268 p.

ДЖАЛАЛЕДДИН РУМИ (1207–1273)

Один из величайших поэтов средневекового Востока, Руми пользовался столь большим почетом и любовью при жизни, что и по сей день в Иране и Турции его обычно называют «моулеви», что соответствует русскому «мудрый владыка».

Представитель суфийской поэзии XIII в., тревожного века учиненных монголами кровопролитий, Руми снискал славу глашатая мистической антифеодальной оппозиции, ратующей за высвобождение разума от мертвящих оков догматизма, выступающей против официального ислама и властей предержащих.

Джалал од-Дин Руми родился в 1207 г. в Балхе (на территории современного Афганистана). Отец его был богословом и проповедником. В 1220 г., опасаясь приближавшейся волны монгольского нашествия, он покинул родной город, направился с семьей на Запад и обосновался в Малой Азии (Руме, как тогда говорили, отсюда имя поэта), в небольшом городе Конья (на территории современной Турции). Там и провел почти всю жизнь Руми, там же находится его и поныне чтимая могила.

С молодых лет Руми увлекся суфизмом — мистическим течением в исламе, получившим особенное распространение в XIII в.

В 1244 г. в жизни Руми произошло событие, которое сам поэт считал значительным: он встретил бродячего дервиша Шамсоддина Мухаммада из Табриза. На несколько лет их связала экзальтированная дружба. Шамси Табризи (буквально: «Табризское солнце») обладал необычайной духовной силой, вероятно каким-то родом гипнотических способностей, и возбуждал своими проповедями в одних людях горячие симпатии, в других — злобу и ненависть. В 1247 г. он исчез — возможно, был убит во время уличных столкновений.

С этого момента, потрясенный духовным общением с Шамси Табризи, истерзанный тоской по исчезнувшему другу, Джалал од-Дин Руми, до того лишь богослов и проповедник, начинает писать стихи. Он отождествляет себя с пропавшим и подписывает его именем свои лирические стихотворения, становится творцом причудливых и прекрасных экстатических песен. Так создается огромное, до сих пор пользующееся любовью читателей «Собрание стихотворений Шамси Табризи», потрясающее величием чувства и мысли.

Однако в самом Иране Руми известен нравоучительной поэмой, являющейся сборником большого количества отдельных поучительных рассказов, имеющих между собой внутреннюю дидактическую связь. Книга эта считается «Персидским Кораном», и многие из ее стихов употребляются как общеизвестные пословицы персидского языка. Поэма первоначально была названа «Стихами, обращенными к внутренней сути вещей» («Месневи-и-манави»), но уже много веков как ее называют просто «Стихи» (месневи). На протяжении десяти лет (1263–1273) Руми диктует ученикам огромную поэму, насчитывающую около 27 000 бейтов. Согласно преданию, ученики жаловались Руми на то, что поэмы всех прежних суфийских поэтов написаны очень плохо и что усваивать по ним «духовную науку» почти невозможно. Руми задался целью соединить свой жизненный опыт с опытом прежних «старцев» и изложить все это в простой и доступной форме, со многими примерами.

«Месневи» состоит из теоретических глав, излагающих различные философские и религиозные положения. Главы эти завершаются притчами-иллюстрациями, всегда очень живо и занимательно изложенными. Тематика этих притч-новелл весьма разнообразна. Многие притчи имеют острый социально-обличительный характер: поэт рассказывает о безысходной нищете, о произволе власть имущих, о страданиях невинных мирных жителей во время войны. В некоторых притчах животного цикла притесняемые подданные берут верх над жестокими правителями, выступающими в обличье могучего слона или грозного льва и т. д. В ряде притч Джалал од-Дин Руми разоблачает лицемерных суфиев, высмеивает бесполезную схоластическую ученость, призывает к веротерпимости, ибо каждый ищет одной и той же истины, лишь называя ее по-своему, подобно четырем спутникам — турку, персу, арабу и греку, — передравшимся из-за того, что все они хотели винограда, но называли его на разных языках. Заимствованные из сокровищницы фольклорного и письменного материала, они обработаны поэтом таким образом, что вся глубина их истинно народной мудрости становится ясной и прозрачной.

Руми, естественно, не мог избежать унижающего душу гнета религии и, протестуя против ортодоксального ислама, сам находился в тенетах религии, что нашло отражение и в «Месневи». Но очевидная живая связь поэта с народным творчеством, с самой душой простого труженика обеспечивает его творениям бессмертие.

Произведения Джалаледдина Руми

Притчи / Пер. В. Державина; Предисл. А. Бертельса. — М.: Гослитиздат, 1963.— 95 с.

Газели / Пер. И. Сельвинского, В. Гуляева, В. Звягинцева // Антология таджикской поэзии — М, 1951,- С. 315–318.

Месневи. Из «Дивана Шемса Тавризского» Газели / Пер. А. А Старикова // Восток. — М, 1935. — Сб. 2,— С. 381–398.

Из «Масневи»; Притчи / Пер. В Державина; Из «Дивана Шамса Тебризского» / Пер. Е. Дунаевского, И. Сельвинского, В. Звягинцевой, Д. Самойлова, А Корша // Ирано-таджикская поэзия. — М., 1974 — С. 127–187.

Четверостишия / Пер. Державина // Избранные четверостишия персидско-таджикских поэтов-классиков. — Душанбе, 1965,— С. 170–176.

Литература о писателе

Бертельс А. Е. Руми и его притчи // Руми. Притчи. — М., 1963.— С. 5–9.

Брагинский И. Власть сердца // Брагинский И. 12 миниатюр, — М., 1976,— С. 188–207. Джавелцдзе Э.Д. У истоков турецкой литературы, — Тбилиси: Мецниереба, 1979.— 302 с.

Фиш Р. Джалаледцин Руми. — 2-е изд, — М.: Наука, 1985.— 267 с.

Nicholson R.A. Mathnawi-i Ma’nawi of Jalaluddm Rumi. Persian text with English translation and commentary. — Leyden, 1926,— Vol. 1.

ИБН ЯМИН (1286–1368)

Образованный человек своего времени, талантливый поэт, вынужденный поочередно воспевать сменявших друг друга мелких правителей-временщиков, Амир Фахроддин Махмуд Ибн Ямин покинул дворец и перешел на сторону народа. Он стал певцом сарбедарских повстанцев, боровшихся в Хорасане против феодального гнета Хулагидов.

Излюбленной формой поэзии Ибн Ямина была кыта — короткий философско-публицистический фрагмент.

В своих стихах Ибн Ямин воспевал идеал независимой, борющейся личности.

Призывая к внутренней раскрепощенности духа и чистоте совести, Ибн Ямин противопоставлял свои взгляды на жизнь ханжеству представителей религии и суфизма.

Поклонник рационализма Ибн Сины и гуманизма Саади, Ибн Ямин воскрешал и древнеиранскую традицию, когда говорил: «В тебе живут и дэв и ангел; убей внутри себя дэва и превзойди ангела!»

Литература о писателе

Хекмат А. Р. Рассказ о персидском поэте. Жизнь и творчество Ибн Йомина. — М.: Наука, 1965,- 96 с.

Брагинский И. Совершенство // Брагинский И. 12 миниатюр. — М., 1976,— С. 223–268.

ФАРРОХИ СИСТАНИ (ум. 1037/1038)

Абу-л-Хасан Али ибн Джулуг из Сеистана, избравший себе псевдоним Фаррохи («предвещающий успех»), — придворный поэт правителей газневидской династии. Как и о большинстве поэтов того времени, о Фаррохи известно крайне мало.

По сообщаемым старыми источниками сведениям, отец Фаррохи был чиновником при дворе сеистанского правителя. Будущий поэт получил хорошее образование еще в молодости и достиг виртуозности в игре на музыкальных инструментах и в пении.

Наиболее полный диван Фаррохи состоит из двухсот тринадцати касыд, двадцати восьми газелей, трех тарджибандов (вид лирического стихотворения), тридцати трех рубаи и четырех кыта — всего из двухсот восьмидесяти одного стихотворения.

Хотя в этот диван вошли основные произведения поэта, едва ли можно думать, что это полное собрание его стихов.

Ведущим жанром в творчестве Фаррохи является касыда. Персидские историки литературы любят сравнивать Фаррохи с царем арабской касыды — знаменитым аль-Мутанабби.

В поэзии Фаррохи в полной мере сказался музыкальный талант. Стихи его удивительно звучны и чувствуется стремление автора максимально использовать мелодические богатства языка.

Произведения Фаррохи Систани

Стихотворения // Антология таджикской поэзии. — М., 1957,— С. 219–243.

Четверостишия / Пер. В. Державина // Избранные четверостишия персидско-таджикских поэтов-классиков. — Душанбе, 1965. — С. 29–32.

Литература о писателе

Бертельс Е. Э. Фаррухи // Бертельс Е. Э. История персидско-таджикской литературы. — М., 1960. — С. 335–351.

ХАФИЗ (ок. 1325–1389/1390)

Поэтический гений Хафиза (настоящее имя Шамседдин Мохаммед) завоевал всеобщее признание не только в персидской, но и в мировой литературе. Дань восхищения воадал ему А. С. Пушкин в своем стихотворении «Из Гафиза». Стихи его переводил А. Фет.

Знакомство с творчеством Хафиза произвело сильное впечатление на Гёте, вдохновившее его на составление знаменитого «Западно-Восточного дивана». В Иране и Таджикистане стихи Хафиза уже давно распеваются, причем певцы часто не подозревают, кто является творцом этих песен. Наивысшее выражение оценки, данной его творчеству, состоит в том, что народ увековечил поэта, превратив его литературный псевдоним «Хафиз» в нарицательное имя, означающее «народный певец». В чем тайна такого всеобщего признания творчества иранского поэта-лирика?

Почти все поэтическое наследие Хафиза составляют стихи, которые в соответствии с принятой европейской терминологией можно условно назвать интимно-лирическими. Поэтому основной жанровой формой стихов Хафиза является газель — чисто персидская стихотворная форма, возникшая еще в X в. и насчитывающая не более двенадцати двустиший (бейтов) с единой рифмой (монорифмой). Наибольшее сходство газель имеет с сонетом. У Хафиза, как и у большинства авторов газелей, отсутствует обычно единая сюжетная линия. На самом же деле газель едина не только своим формальным построением, но и своеобразным внутренним смысловым звучанием, интонацией передаваемого настроения. В газелях Хафиза уже творчески осознан и последовательно применен тог метод раскрытия душевного состояния героя, который европейская литература впервые стала использовать лишь в XX в. В этой психологической близости Хафиза современному читательскому восприятию, быть может, кроется одна из причин его нынешней огромной популярности во многих странах мира.

Хафиз родился в Ширазе, как полагают, в самом начале XIV в., умер в 1389 г. Всю свою жизнь он прожил в родном Ширазе и, кажется, никогда не покидал его.

Выбранный им псевдоним «Хафиз» означает «запоминающий наизусть». Эго было почетное прозвище, которое давалось профессиональным чтецам, умевшим читать Коран наизусть. Хафиз, несмотря на жизнь, с детства полную лишений, страстно тянулся к знаниям, посещал мактаб, где наряду с религиозными дисциплинами учили и поэзии. О дальнейшей жизни Хафиза очень мало достоверных сведений. Хафиз был при жизни признан величайшим мастером газели. И до сего времени на родине поэта в Иране его стихи пользуются любовью как высокообразованного интеллигента, так и полуграмотного крестьянина.

Лирический герой Хафиза — бесстрашный вольнодумец, не боящийся бросить вызов ханжеству и лицемерию правителей и святых отцов, певец чистых, возвышенных чувств. Он любит жизнь, ее радости, прославляет вино, веселье и женщин. Самый факт составления газелей, воспевающих человеческие страсти, а не царей и вельмож, является своеобразной формой протеста поэта против господствующего уклада. Содержание подобных газелей, их гуманистическая направленность, были вызовом мертвящим догмам ислама и мистической самоотрешенности суфизма. Уже не говоря о прямых выпадах против духовенства, даже самый культ вина прямо противостоял исламскому запрету пить вино, любовь плотская противоречила ортодоксальной проповеди поклонения царю небесному, а служение возлюбленной прямо противопоставлялось служению царю земному. Газель Хафиза была своеобразным манифестом вольности, причудливым призывом к мятежу, бунту.

Произведения Хафиза

Газели / Пер. К. Липскерова, С. Липкина, И. Сельвинского, Т. Спендиаровой, В. Державина, А. Кочеткова, Дунаевского; Рубаи / Пер. В.Державина // Ирано-таджикская поэзия, — М., 1974. — С. 353–387.

Лирика / Пер. с фарси. — М.: Гослитиздат, 1963.— 222 с.

Пятьдесят газелей. — Сгалинабад: Таджикгосиздат, 1955.— 134 с.

Литература о писателе

Брагинский И. С. Раскрепощенные строки. Несколько штрихов к портрету Хафиза // Хафиз. Пятьдесят газелей, — Сталинабад, 1955.— С. 7—53.

Брагинский И. Совершенство // Брагинский И. 12 миниатюр. — М., 1976,— С. 223–268.

Broms Htnri. Two studies in the relations of Hafiz and the West. — Helsinki, 1968.— 114 p.

Rosenzweig — Schwannau V. von. Der Divan des grossen lyrischen Dichters — Halls im persischen Original hisg.: In 3 vol. — Wien, 1858–1864.

ТУТИ-НАМЕ, ИЛИ КНИГА ПОПУГАЯ (1330)

Сборник литературно обработанных народных сказок, восходящих к глубокой древности. Редактор-составитель этой книги на персидском языке Зия ад-Дин Нахшаби (ум. в 1350 г.) происходил родом из Средней Азии, но жил в Индии.

«Книга попугая» Нахшаби получила большую известность на Востоке: она многократно переводилась на различные восточные языки и подвергалась дальнейшим переделкам на персидском языке, а в самой Индии широко распространилась в обработках на нескольких новоиндийских языках и наречиях.

В XVII в. «Книга попугая» Нахшаби была в сюжетном и стилистическом отношении переработана и сокращена с 52 до 35 глав Мохаммадом Кадири. «Тути-наме» Мохаммада Кадири была переведена на афганский, индийский языки, а из европейских — на английский, немецкий, французский и русский. Версия этого произведения и поныне широко распространена в Иране в качестве народного произведения под названием «Сорок попугаев». Сюжет произведения сводится к следующему: некий богатый купец по имени Маймун уезжает в длительное путешествие, оставив молодую красивую жену на попечение говорящего попугая. В его отсутствие жена влюбляется и готова изменить мужу. Однако хитроумный попугай, ловко играя на любопытстве Худжасты — героини повествования, заставляет ее каждую ночь слушать его сказки. Женщина легко запутывается в сетях коварного попугая, не замечает его льстивых насмешек, не понимает советов и изречений житейской мудрости. Настроение ее меняется с каждым днем: то она тоскует о Маймуне, то стремится к принцу, то впадает в мрачное отчаяние, то полна радостных надежд. Сегодня она твердо намерена идти к возлюбленному, завтра — хочет остаться верной мужу, послезавтра — отказаться от обоих. Преследуя свои цели, попугай ловко обманывает и в конце концов не только не пытается выгородить свою госпожу перед мужем, как много раз клятвенно обещал ей, но даже предательски выдает ее, стремясь выслужиться перед хозяином. Маймун убивает Худжасту за еще не состоявшуюся измену.

В «Книге попугая» рядом с бытовым анекдотом и любовной новеллой встречается злая сатира на правящие классы, духовенство, суд, порой замаскированная в форме басни.

Написанная изящным языком, расцвеченная многими стихотворениями, обильно пересыпанная пословицами, поговорками, изречениями, «Книга попугая» сочетает в себе элементы художественной прозы, поэзии и фольклора и занимает видное место в классической персидской литературе.

Издания текста

Рассказы попугая / Пер. с туркм. В. Попова. — Ашхабад, 1963,— 151 с.

Тути-наме / Пер. А. Балакина, П. Сухотина. — М., 1915.— 135 с.

Хайдари Хайдарбахш. Сказки попугая / Пер. с яз. индустани (урду) М. П. Клягиной-Кондратьевой. — М.; Л.: Academia, 1933,— 246 с.

Литература о Тути-наме

Бертельс Е. Э. Очерк истории персидской литературы, — Л., 1928.— С. 70.

Жуковский В. А. Сказки попугая, — СПб. 1901,— 43 с.

АБДУРРАХМАН НУРАДДИН ИБН АХМАД ДЖАМИ (1414–1492)

Поэт, представитель литературы Ирана XV в. При глубокой традиционности литературных приемов все творчество Джами отличается высоким индивидуальным мастерством и техникой.

Поэт родился в Хорасане в семье представителя высшего духовенства. Получив хорошее образование в Герате, куда переселился его отец и занял должность верховного духовного судьи, Джами продолжил учение в Самарканде и быстро выдвинулся в первые ряды эрудитов мусульманской теологии. Вернувшись в Герат, он посвятил себя мистическому подвижничеству, научной работе и поэзии. Жизнь и деятельность его протекали главным образом при дворе султанов тимуридской династии Абу Саида, Хосейна Байкары. Эти султаны, а также их знаменитый везир-меценат Мир Али Шир оказывали поэту щедрое покровительство.

Литературная известность Джами вскоре распространилась по всему исламскому Востоку. Паломничество в Мекку, предпринятое поэтом на 58-м году жизни, явилось блестящей демонстрацией его славы. Властители областей, через которые лежал путь Джами, высылали почетные эскорты для сопровождения его каравана.

Всю свою жизнь поэт провел безбедно, был окружен почетом, имел много учеников и прижизненно пользовался на мусульманском Востоке славой величайшего ученого и поэта своего времени.

Джами отличался чрезвычайной литературной плодовитостью. Считая себя не столько поэтом, сколько наставником многочисленной суфийской и суфийствующей паствы в Хорасане и за его пределами, он рассматривал свое поэтическое творчество как часть многообразной деятельности во славу Всевышнего.

Однако объективное значение Джами в истории культуры Ближнего, Среднего Востока и Средней Азии оказалось принципиально отличным от его субъективной оценки своей значимости. Последующие поколения предпочли в его огромном наследии поэмы и газели, прозаический «Весенний сад» (созданный по типу «Гулистана» Саади), а так же касыды, в которых поэт воспевал труженика — ремесленника и земледельца. А его многочисленные трактаты о правилах свершения религиозных обрядов, о значении формул Корана и суфийской терминологии, его комментарии к работам по суфийской философии и изречения суфийских святых забыты или известны специалистам только по названиям.

Венцом творчества Джами явился цикл поэм «Семь престолов» — ответ на «Пятерицу» Низами и Амира Хосрова Дехлеви. Семью престолами персы и таджики именуют созвездие Большой Медведицы. Таким образом, название этого собрания говорит не только о числе поэм, но и о их месте на небосводе поэзии.

В «Семи престолах» четыре философско-дидактические поэмы: открывающая собрание «Золотая цепь», «Дар свободным», «Четки праведников», поэма об Александре Македонском, или «Александрова книга мудрости»; входят и три романтические сюжетные поэмы: «Юсуф и Зулейха», «Дейли и Меджнун», «Саламан и Эбсаль».

В философско-дидактических поэмах дается изложение того, каким должно быть духовное состояние идущих по пути суфийского познания божественной истины, этапы мистической любви и т. п. В поэмы Джами обильно вводит притчи-новеллы, поражающие блеском технического мастерства.

Как аллегории истолковывает Джами свои романтические поэмы. В них вопреки позиции Джами как суфийского философа пересилила его поэтическая влюбленность в женщину — образы Лейлы, Зулейхи и Эбсаль предстают в поэмах не как символы отвлеченных суфийских категорий, а как символы человеческой красоты. Поэтому описание первого любовного свидания Саламана и юной Эбсаль, трагической гибели Эбсаль в костре, в который бросаются оба влюбленных, чтобы покончить с собой и тем самым избавиться от преследований царя — отца Саламана, стремящегося разлучить их, чудесного спасения Саламана и сейчас поражает яркостью чувств.

Стихотворные строки о зарождении счастья Меджнуна, о неодолимом влечении Зулейхи и Юсуфа и об их счастье в объятиях друг друга воспринимаются как гимн земной всепобеждающей любви.

Из прозаических художественных произведений Джами особое место занимает книга «Весенний сад», написанная высокоорганизованной, часто рифмованной прозой с многочисленными стихотворными вставками и составляющая достойный памятник широкого распространения на Востоке литературного жанра этико-дидактических сочинений, высшим образцом которого в Иране считается знаменитый «Гулистан» Саади.

В творчестве Джами нашло отражение противоборство художника, радующегося жизни, с наставником, принимающим жизнь как временное пребывание на пути в иные миры.

Произведения Абдурахмана Нураддина ибн Ахмада Джами

Весенний сад (Бахаристан): Стихи в пер. А. Адалис, С.Липкина, — Душанбе: Ирфон, 1964.— 250 с.

Лирика. О слове и поэтах: Притчи и рассказы из Месневи. — Душанбе: Ирфон, 1964. — 338 с.

Селаман и Эбсаль: Поэма / Пер. К. Чайкина // Восток, — М., 1935,— Сб. 2,— С 427–462.

Юсуф и Зулейха: Поэма / Пер. С.Липкина. — Душанбе: Таджикгосиздат, 1964,— 288 с.

Литература о писателе

Абдурахман Джами. Сб. статей. — Душанбе: Ирфон, 1965,— 212 с.

Бертельс Е. Э. Джами. Эпоха, жизнь, творчество, — Сталинабад: Таджикгосиздат, 1949.— 174 с.

Бертельс Е. Э. Навои и Джами, — М.: Наука, 1965 — 469 с.

Брагинский И. Золотая осень и ее хранитель // Брагинский И. 12 миниатюр. — М., 1976. — С. 278–302.

Чайкин К. Нур-эд-Дин Абд ор-Рахман Джами // Восток. — М., 1935.— Сб. 2,— С. 421–426.

Encyclopaedia Britannica. — London, 1911— Vol. 19 — P. 990–991.

Enzyklopaedie der Islam. — Leiden; Leipzig, 1934.— Vol. 4,— S. 157.

САБА (1765–1822)

Саба — псевдоним, настоящее имя — Фатх Али-хан Кашани. Служил при дворе Фатх-Али-шаха Кдцжара. Удостоен звания Малек ош шоара (глава придворных поэтов). Был губернатором Кума и Катана. Наиболее известное произведение Саба — эпическая поэма «Шаханшах-наме» («Книга царя царей»), состоящая из 40 тысяч бейтов. В ней описывается царствование Фатх-Али-шаха и прославляется победа Аббас Мирзы над русскими войсками. Она написана в подражание «Шах-наме» Фирдоуси. В ней не соблюдается принцип исторической правды, картины боев целиком заимствованы из старых описаний, а словарь поэмы изобилует устаревшими терминами. Менее известны другие поэмы Саба — «Ходаванд-наме» («Книга властелина») и «Эбрат-наме» («Книга назидания»). Диван Саба состоит в основном из касыд. Поэзия Саба считалась образцовой для поэтов каджарского периода.

Литература о писателе

Бертельс Е. Э. Очерк истории персидской литературы, — Л., 1928,— С. 83.

Дорри Дж. Саба // КЛЭ- 1962,- Т. 6,- С. 582.

ДЖЕЙМС МОРЬЕР (JAMES MORIER. 1780–1849)

Похождения Хаджи-Бабы Исфагани (1824)

После переводов четверостиший Омара Хайяма, пожалуй, ни одна английская книга не смогла до такой степени привлечь внимание европейцев к Ирану и иранцам, как роман английского дипломата и литератора Джеймса Морьера «Похождения Хаджи-Бабы Исфагани». «Если вы еще не читали ее, непременно прочтите, а если читали, перечитайте — жалеть не будете», — писал известный иранский ученый-литературовед Моджтаба Минови.

На персидском языке роман впервые был издан в 1905 г. в Калькутте в переводе Мирзы Хабиба Исфахани. Книга сразу же завоевала огромную популярность и, несмотря на то что была запрещена, переписывалась от руки. Заключавшаяся в ней острая и меткая сатира на общественно-политическую жизнь страны периода Фатх Али-шаха (1797–1834) не оставляла ни у кого сомнения, что «Похождения Хаджи-Бабы» — первый персидский роман. Читатели восхищались его языком и стилем. Даже до сих пор не все в Иране верят, что это творение писателя-иностранца.

Герой романа Хаджи-Баба — сын исфаганского брадобрея — начинает свою далеко не благополучную карьеру с паломничества к святыне шиитского имама Резы — Мешхед. По пути он попадает в плен к туркменам, которые вынуждают его участвовать в набеге на родной город Исфаган и ограблении караван-сарая. Бежав из плена, Хаджи-Баба попадает в Мешхед, где, чтобы не умереть с голоду, сначала работает водоносом, затем продавцом курительного табака. Вскоре, однако, встретившись с дервишами, он отправляется с ними в странствие В Тегеране ему удается устроиться на службу к шахскому лекарю Мирзе Ахмаку (то есть «Дураку»), в доме которого он встречает курдскую невольницу Зейнаб, и влюбляется в нее. Ему удается пленить сердце девушки, но их счастье было недолгим: шах посещает Мирзу Ахмака и, увидев Зейнаб, забирает ее в свой гарем Хаджи-Баба покидает дом Ахмака и определяется на полицейскую службу. Здесь его застигает известие о начавшейся войне с Россией, в которой ему приходится принять участие Испытывая омерзение к своей гнусной службе, Хаджи-Баба бежит в Кумское святилище, где прячется от шахского гнева. Притворившись святошей, он заводит дружбу со знаменитым богословом Мирзой Абул Касимом, который добивается для него шахской милости.

Узнав о смерти отца, Хаджи-Баба приезжает в Исфаган и насильно вырывает у своей родни наследство. Вернувшись в Тегеран, он устраивается на должность писца у Муллы Нддана (то есть «Глупца»). После смерти Муллы Хаджи-Баба, сколотив небольшой капитал, становится купцом. Торговые дела приводят его в Стамбул, и там он женится на вдове Эмира Однако, изобличенный в нечестных поступках, Хаджи-Баба вынужден бежать в Тегеран, где его берет к себе на службу посол Мирза Фируз.

Добившись расположения посла, Хаджи-Баба отправляется в составе персидской миссии в Турцию. Роман заканчивается отъездом Хаджи-Бабы уже в качестве секретаря посольства в Лондон.

Деспотический гнет Фатх Али-шаха, произвол и продажность власть имущих, народная нищета и бесправие показаны здесь с глубоким знанием и мастерством.

По мнению В. Шкловского, «эта книга — настоящий источник знаний о Востоке».

Однако с течением времени в истории английской литературы с Морьером произошло то же, что со многими авторами «бестселлеров» своего времени. Вначале взлет, популярность, потом постепенное угасание, исчезновение из памяти потомства, утрата всеобщего признания и переход в число писателей второ- и третьестепенных.

Иную судьбу пережил Морьер и его книга в персидской литературе. Вначале во французском переводе роман был известен только очень узкому кругу просвещенных людей, но Мирза Хабиб Исфагани сделал роман подлинно персидским по языку и стилю изложения и придал сатирическую остроту многим благодушно-юмористическим сценам.

Огромную роль сыграла книга и в социальном, и в политическом смысле — она во многом содействовала пробуждению самосознания народа, проявившегося в иранской революции 1905–1911 гг., питала, в частности, политическую сатиру этого периода.

Как произведение английской литературы роман остался интересным, но рядовым явлением. Как произведение персидской литературы нового времени он занял не только выдающееся место, но стал значительным явлением литературы.

Произведения Джеймса Морьера

Похождения Хаджи-Бабы из Исфагана: Роман / Пер. с англ. О Сенковского. — М.: Худож. лит., 1970,- 414 с.

The adventures of Haji Baba of Ispahan. — New-York; London: Mcmillan, 1805.— 456 p.

Литература о писателе

Дорри Д Кто же был действительным переводчиком «Хаджи-Бабы» на персидский язык? // Народы Азии и Африки. — 1968. — № 5. — С. 138–141.

Дорри Дж. Первый персидский сатирический роман «Похождения Хаджи-Бабы» // Народы Азии И Африки. — 1970.— № 6,— С. 117–121.

Комиссаров Д.С. Очерки современной персидской прозы, — М., 1960. — С. 31.

МИРЗА МАЛЬКОМ-ХАН (1833–1908)

Мальком-хан — известный государственный деятель и просветитель Ирана. Его отец Мирза Якуб, армянин из иранской Джульфы, принявший ислам, был переводчиком в русском посольстве. Будучи образованным и состоятельным человеком, он сумел послать своего сына, когда ему было десять лет, учиться в Париж. Вернувшись в Иран, Мальком-хан стал личным переводчиком шаха, затем преподавателем и переводчиком в «Дарольфонуне», первом светском учебном заведении европейского типа. Будучи во Франции, он усвоил масонство и, вернувшись в Иран, основал здесь франкмасонскую ложу («Дом забвения»). В это же время он написал книгу о реформе государственного правления и преподнес ее шаху. Реформистские идеи ограничения власти шаха введением конституции вызвали гнев Насер эд-Дин-шаха, и Мальком-хан был выслан в Багдад. Оттуда ему пришлось переехать в Стамбул, и через некоторое время он становится там советником иранского посольства. Затем он занимает ряд дипломатических должностей, в том числе и посла Ирана в Лондоне, и за усердную службу получает титул принца.

Но вскоре Мальком-хан был отстранен от должности посла, лишен всех титулов и званий. Находясь в Европе около десяти лет, он начал в 1890 г. издавать в Лондоне газету «Канун», в которой подвергал резкой критике деспотический режим шаха, выдвигал требования введения в Иране законности и парламентарной системы. После смерти Насер эд-Дин-шаха (1896) Мальком-хан был прощен и около десяти лет находился в Риме в качестве посла Ирана.

Известно, что Мальком-хан написал ряд статей, трактатов и художественных произведений, из которых не все до сих пор изданы.

Сочинения Мальком-хана, написанные живым выразительным языком, были новым явлением в персидской литературе, и дали повод считать его одним из зачинателей демократического направления в персидской прозе.

Мальком-хану приписывается авторство трех сатирических пьес: «Приключения Ашраф-хана, губернатора Арабистана…», «Методы управления Замин-хана в Борджнурде», «Шах Кули-мирза отправляется в паломничество в Кербелу…» В них высмеивается вопиющее беззаконие, произвол высшего чиновничества, взяточничество. Эти пьесы — прогрессивное явление в персидской литературе и написаны они были, несомненно, под влиянием творчества азербайджанского писателя и просветителя Мирзы Фатали Ахундова.

Произведения Мирзы Мальком-хана

Происшествие с Ашраф-Ханом, губернатором Арабистана / Предисл. и пер. Я. А. Эйнгорна // БСАГУ- 1927,- № 16,- С. 101–121.

Литература о писателе

Бертельс Е.Э. Очерк истории персидской литературы, — Л., 1928.— С. 130–138.

Брагинский И., Комиссаров Д. Персидская литература, — М., 1963.— С.63, 90–91, 98, 118.

Гусейни Абульфас. Еще об авторе первых персидских пьес // Народы Азии и Африки. — 1965. — № 6,- С. 142–145.

Комиссаров Д. С. Очерки современной персидской прозы. — М., 1960. — С. 4, 7, 27, 28, 32–34, 176, 177, 191.

АБДАРРАХМАН НАДЖАРЗАДЕ ТАЛИБОВ (1855–1910)

Абдаррахман Наджарздде Талибов (в персидской литературе его называют и Талиб-заде) — один из иранских просветителей. Его плодотворная деятельность передового писателя и мыслителя сыграла большую роль в формировании прогрессивной иранской общественной мысли и содействовала борьбе народа за демократические принципы. Будучи решительным противником деспотического режима, феодальной отсталости и колониального гнета, Талибов неутомимо и умело пропагандировал идеи мира, братства и социального прогресса. Его творчество свидетельствует о том, что он воспринял передовые идеи русских революционных демократов и был последователем Мирзы Фатали Ахундова, родоначальника азербайджанской реалистической литературы, оказавшего большое влияние на развитие новой персидской литературы.

Родился Талибов в трудовой семье, достаточно познавшей нужду. Шестнадцатилетним юношей он отправился в Тифлис и поступил на службу к торговому агенту Мохаммад Али-хану Шейбани. Но большую часть своей жизни он провел в Дагестане. На склоне лет, после победы иранских конституционалистов, Талибов избирается депутатом в меджлис первого созыва. Особую ценность представляет его литературное наследие.

Сборник знаний, или Книга Ахмада (1893)

Книга написана в виде простой беседы отца с малолетним, но пытливым сыном Ахмадом. Беседуя с отцом, мальчик, а вслед за ним и читатель, получал полезные знания по географии, биологии, химии, физике, астрономии, этнографии. Помимо этих сведений общеобразовательного характера как бы между прочим автор поведал немало горьких истин о своей стране, в которой господствует феодальная отсталость, рассказал о прогрессе в других странах мира.

Вопросы жизни (1906)

В этой книге нет прямого указания на то, что она является продолжением «Книги Ахмада», но содержание ее убедительно говорит об этом. В произведении те же действующие лица — отец и сын, по-прежнему между ними идет беседа на научные и общественные темы. Но Ахмад уже получил высшее техническое образование. Если раньше отцу приходилось говорить с сыном на социальные темы упрощенно, так как он еще не разбирался в сложных перипетиях общественной жизни, то теперь Ахмада серьезно волнуют причины нищеты и невежества, запустения и отсталости государства. Он возмущается несправедливостью, бедственным положением народа, осуждает европейские государства, превращающие слабые страны в свои колонии. В «Вопросах жизни» звучит голос надежды на то, что настанет время, когда страны Востока обретут законность, станут свободными, а европейские государства откажутся от применения силы и захватов чужих земель. Они разоружат и распустят свои армии, избавят народы от бремени налогов, на земле воцарится согласие и будет создана федерация всех стран мира под названием «Красная республика». Путешествия праведников (1905).

Книга построена в форме путевых зарисовок. Пять человек отправляются обследовать гору Демавенд: два инженера, врач, учитель химии и руководитель группы. Путники видят много такого, что вызывает их удивление и осуждение. Устами своих героев Талибов говорит о бесправии, царившем в Иране, о бедности, вопиющем социальном неравенстве, культурной отсталости и засилье духовенства. Они рассуждают о материализме и социализме, о свободе личности и равенстве, о внимании к человеку, к труженику и пытаются искать выход из тяжелого положения, в котором находился народ Ирана.

Литература о писателе

Брагинский И., Комиссаров Д. Персидская литература. — М., 1963.— С.90, 94–99, 112.

Комиссаров Д. С. Очерки современной персидской прозы. — М., 1960. — С. 7, 25, 28, 33, 34, 175, 184.

Шойтов А. М. Роль М.-Ф. Ахундова в развитии персидской прогрессивной литературы // Краткие сообщения Ин-та востоковедения АН СССР. — 9. — 1953. — С. 58–65.

ЗЕЙН ОЛЬ-АБВДИН МАРАГЕИ (1838–1910)

Писатель-просветитель, автор трехтомного романа «Дневник путешествия Ибрахим-бека, или Его злоключения по причине фанатической любви к родине».

Родился он в г. Марата в семье азербайджанского купца. Получил начальное мусульманское образование и в шестнадцать лет занял в лавке место рядом с отцом. Потерпев неудачу в торговых делах в Иране, Зейн оль-Абедин переехал в Россию — сначала на Кавказ, потом в Крым, где прожил более двадцати лет. Затем перешел в русское подданство, занимался небольшой торговлей и имел досуг для самообразования, литературной работы.

Благодаря знанию русского языка он изучил русскую литературу и историю России, был знаком с работами европейских социологов. Зейн оль-Абедин поддерживал тесную связь с редакциями прогрессивных газет «Ахтар» и «Хабл оль-матин», выходивших в Стамбуле и Калькутте, и через них был хорошо осведомлен о внутренней жизни и экономическом положении Ирана.

В последние годы жизни, намереваясь вернуться на родину, Зейн оль-Абедин снова принял иранское подданство, переехал в Стамбул, где и скончался.

Дневник путешествия Ибрахим-бека (1888–1906)

Первая часть публицистического романа, вышедшая в Стамбуле в 1888 г., в Калькутте в 1890 г., в Бомбее в 1906 г., в основном представляет собой дневник путешествия по Ирану молодого иранского купца, выросшего в Каире. В дневнике с мельчайшими подробностями описаны его встречи с представителями различных классов, показана внутренняя жизнь Ирана во всей ее неприглядности.

Только начало и конец романа не входят в дневник. В начале автор рассказывает о жизни Ибрахим-бека в Каире, в конце — описывает встречу Ибрахим-бека с соотечественниками в Стамбуле, по дороге домой. По пути на родину Ибрахим тяжело заболевает.

Вторая часть — возвращение Ибрахим-бека в Египет, его болезнь, вызванная острыми переживаниями за судьбы родины, и, наконец, смерть. В этой части наибольший интерес представляет переписка Ибрахим-бека с тегеранцем Мешеди Хасаном Кермани, письма которого — свежая оценка событий, происходящих в стране, и острая критика иранского феодального общества.

Третья часть — сон Юсуф-аму, воспитателя Ибрахим-бека. Во сне Юсуф-аму попадает в ад, а затем в рай. В аду он видит взяточников министров, деспотов губернаторов, лжецов улемов (духовных лиц), в раю встречается со справедливыми честными людьми, отдавшими жизнь за интересы народа и отечества.

Вторая и третья части романа, вышедшие в 1906-м и 1909 гг., то есть уже в годы иранской революции, не имели того политического и общественного резонанса, который выпал на долю первой части.

«Дневник путешествия Ибрахим-бека» — своего рода энциклопедия иранской действительности последней четверти XIX в., написанная пером сурового обличителя. Зейн ол-Абедин критикует основы существующего строя — неограниченную власть шаха и феодалов, систему произвола и беззакония, связанную с абсолютизмом.

Выступая против паразитизма духовенства и диких обрядов мусульманской религии, писатель в целом защищал ислам как одну из основ духовной жизни общества.

Как просветитель, главной причиной отсталости Ирана он считал невнимание правителей к распространению грамотности и образования среди народа. Развитие же прессы и критической литературы, по его мнению, могло явиться главным двигателем прогресса Ирана.

Роман Зейн ол-Абедина относится к тем произведениям персидской литературы, которые послужили важным фактором в развитии прогрессивной мысли в Иране и подготовке демократически настроенных слоев общества к участию в конституционном движении 1905–1911 гг.

Произведения Зейна оль-Абедина Марагеи

Дневник путешествия Ибрахим-бека, или Его злоключения по причине фанатической любви к родине / Пер. Г. П. Михалевича. — М.; Л: Изд-во АН СССР, 1963.— 267 с.

Литература о писателе

Комиссаров Д. С. Очерки современной персидской прозы. — М, 1960. — С. 33–34.

Шойтов А. М. Зайн ал-Абидин Марагеи и его роман // Зайн ап-Абидин Марагеи. Дневник путешествия… — М.; Л., 1963,— С. 231–254.

АДИБ ОЛЬ-МАМАЛЕК ФАРАХАНИ (1861–1917)

Адиб оль-Мамалек Фарахани (настоящее имя Мирза Садек-хан; выступал также под псевдонимом Амири) — поэт и журналист. В молодости писал стихи под псевдонимом Парване (Мотылек). В 1888 г. в Табризе был удостоен звания «Эмир поэтов».

Адиб оль-Мамалек с 1898 г., работая в школе «Локманийе» в Табризе, издавал «Литературную газету», которая выходила в Табризе, Мешхеде, Тегеране. В 1900 г. Амири переехал в Баку, где издавал на персидском языке приложение к газете «Эршад». После 1905 г. он был редактором газет «Рузнамейе меджлес», «Эраке Иран» и «Иран».

Издавая газеты, Адиб оль-Мамалек имел возможность непосредственно обращаться к читателям с раздумьями о судьбах родины. В 1933 г. иранским филологом Вахидом Дасттарди бьио издано «Полное собрание стихотворений Адиб оль-Мамалека», в которое вошли все известные стихи поэта.

Они дают ясное представление о творчестве этого выдающегося мастера слова, певца свободы и независимости, глашатая правды и справедливости в век беззакония и деспотии в Иране. Поэт пишет о бедности и нищете, осуждает жестоких чиновников и мироедов, составляет касыды, направленные против империалистов, терзающих Иран, рисует картины мрачной беспросветной жизни иранцев.

Не отказываясь от традиционных форм, следуя лучшим образцам классической персидской поэзии, он создает красивый и звучный стих, наполненный новым содержанием.

Произведения Адиба оль-Мамалека Фарахани

Суд / Пер. А. Арго // Современная персидская поэзия. — М., 1959.— С. 32–34.

Литература о писателе

Бертельс Е. Э. Очерк истории персидской литературы. — Л., 1928. — С. 160.

Брагинский И. С., Комиссаров Д. С. Персидская литература. — М., 1963.— С. 81.

Дорри Дж. Амири // КЛЭ — 1962,— Т. 1, — С. 136.

ИРЕДЖ-МИРЗА ДЖЕЛАЛ АЛ-МЕМАЛЕК (1874–1926)

Иредж-Мирза принадлежит к блестящей плеяде персидских поэтов 20-х гт. нашего века, отдавших свой голос идеям национально-освободительной борьбы и положивших начало демократическому направлению в современной поэзии Ирана. Стихи Иредж-Мирзы, расходившиеся по стране в журналах и газетах, а еще чаще переписанные от руки, обличали наглое хозяйничанье иностранных империалистов, темную власть мусульманства, нищету народа, рабское положение женщины. Чрезвычайно популярные среди населения, они обладали большой силой общественного звучания. Творчество Иредж-Мирзы было во многом новаторским. Тематически новые для персидской поэзии стихи о женщине-матери и стихи для детей составляют в его литературном наследии целые лирические циклы. Переводы Иреджа из Шекспира, Лафонтена, Шиллера были одним из самых ранних опытов воспроизведения европейской поэзии персидским стихом. Велика его роль в демократизации языка и стиля персидской поэзии. Отказ от риторики, привнесение в поэзию простоты и задушевности народно-разговорной речи позволили поэту создать необычайно легкий и изящный стих, считающийся в Иране образцом современного поэтического искусства. Литературное наследие Иредж-Мирзы не превышает четырех тысяч бейтов (двойных строк). Основной жанр — короткое лирическое или сатирическое стихотворение. Ему принадлежат также две небольшие поэмы: «Послание к Арефу», основное место в которой занимает острая сатира на обычай ношения чадры, и «Зохре и Менучехр», свободное переложение со значительными текстуальными совпадениями поэмы Шекспира «Венера и Адонис». Сборники стихов Иредж-Мирзы, неоднократно переизданные, популярны в Иране. Стихотворения «Мать», «Бедная мать», «Сердце матери», «Школа», «Плохой мальчик» стали хрестоматийными; отдельные стихи, положенные на музыку, превратились в народные романсы; многие афористичные строки живут в фольклоре как пословицы и поговорки.

Произведения Иредж-Мирзы

Стихи // Современная персидская поэзия. — М., 1959. — С. 70–77.

Литература о писателе

Ворожейкина 3. Н. Иредж-Мирза. Жизнь и творчество, — М.: Изд-во вост. лит., 1961,— 162 с.

ВАХИД ДАСТГАРДИ (1879–1943)

Вахид Дастгарди Хасан ибн Мохаммад Касем — иранский литературовед и поэт, родился в крестьянской семье. Двадцатичетырехлетним юношей примкнул к освободительному движению в Исфагане, выступив решительным противником колониального господства в Иране. Преследуемый врагами независимости, он вынужден был скрываться в горах Бахтиарии, а затем перебраться в Тегеран.

В феврале 1920 г. Вахид Дастгарди основал литературный журнал «Армаган», главным редактором которого он оставался в течение 22 лет, до самой смерти. Журнал популяризировал классическую персидскую литературу и произведения современных писателей. В нем помещались также филологические исследования, материалы по истории культуры, языкознанию, статьи известных советских и западноевропейских востоковедов.

В конце Первой мировой войны в Тегеране было создано «Литературное общество Ирана» («Анджомане адабийе Иран»), одним из активных участников которого был Вахид Дастгарди.

Вахид Дастгарди был убежденным сторонником классической поэзии и к «литературным новшествам» относился крайне неприязненно. Большая часть стихов — лирика в старом стиле, весьма звучная и изящная, но содержание ее не оригинально. Наибольший интерес представляет эпическая поэма «Похождения Ардешира». В начале поэмы Вахид пишет о том, что он сам сын крестьянина и с юных лег работал на поле в одной из деревень близ Исфагана. Далее он повествует о судьбе города, где в период Первой мировой войны хозяйничали англичане. После небольшого лирического отступления Дастгарди рассказывает об Октябрьской революции, всколыхнувшей Восток и пробудившей в нем надежду на лучшие дни. Поэт раскрывает перед читателем душу и помыслы иранского крестьянина, знающего цену европейским «друзьям».

Вахид Дастгарди подготовил критические издания произведений поэтов Баба Тахира, Абу-ль-фараджа Руни, Хатефа, Адиба оль-Мамалека Фарахани, Каем Макама, Аухади, Сами Насрабади и самое полное собрание сочинений Низами.

Произведения Вахида Дастгарди

Газель любовная; Газель о родине и свободе; Короткое стихотворение / Пер. О. Ивинской // Современная персидская поэзия. — М., 1959.— С. 63–64, 66.

Литература о писателе

Бертельс Е. Э. Очерк истории персидской литературы. — Л., 1928. — С. 169–170.

Дорри Д. Вахид Дастгарди // КЛЭ. — 1962.— Т. 1.— С.872–873.

Комиссаров Д. С. Очерки современной персидской прозы. — М., 1960. — С. 3, 39–40.

АЛИ АКБАР ДЕХХОДА (1879–1956)

Деххода, Мирза Али Акбар-хан Казвини — писатель, ученый, общественный деятель. С 1906 г. вместе с Мирзой Джахангир-ханом Ширази и Мирзой Касем-ханом он издавал в Тегеране журнал «Суре Эсрафил», оказавший большую помощь антифеодальной революции 1906–1911 гг. в Иране. Наиболее интересной частью журнала является сатирический отдел «Всякая всячина», который вел Деххода. Его сатирические фельетоны и пародии представляли собой новый жанр в персидской литературе. В них он выступал против беспощадной эксплуатации крестьян, бесправия иранской женщины, произвола, гнета и насилия, злоупотреблений служителей ислама и т. д. Стремясь добиться максимальной действенности своих произведений, писатель прибегал к самым разнообразным литературно-художественным приемам, наиболее близким и понятным народу. Его сатиры публиковались то в виде ответов на вопросы и письма читателей, то как рассказы очевидцев.

Широкое использование писателем в своих произведениях народных образов, пословиц и поговорок явилось шагом вперед в демократизации литературного языка.

Писал Деххода и стихи, среди которых наряду с острыми сатирическими имеются лирические, проникнутые глубоким чувством любви к своему народу и своей родине.

В стихотворении «Письмо из Казвина» Деххода передает чувство, охватившее его, когда он узнает о жестокой расправе со сторонниками конституции и о притеснениях, чинимых высшим духовенством в его родном городе Казвине. В отличие от многих других стихов, эпических по характеру, выдержанных в форме открытого обращения ко всему народу, «Письмо из Казвина» воплощает сугубо личные переживания поэта, вызванные вполне конкретными событиями.

Наибольшей эмоциональной силы Деххода достиг в элегии на смерть Джахангир-хана — одном из лучших образцов лирики, появившихся в период революции. Деххода воссоздает несколько символических картин природы, в каждой из которых воплощен образ Джахангир-хана.

Деххода является также автором ряда научных работ. Ему принадлежит книга о среднеазиатском ученом Абу Рейхане эль-Бируни, французско-персидский словарь, издание сочинений Насира Хосрова и Машучехри, перевод с французского языка трудов Ш. Монтескье, а также четырехтомный сборник «Пословиц и поговорок». Результатом всей жизни Деххода явился большой энциклопедический словарь «Логат-наме» (опубликовано более 100 выпусков).

Произведения Али Акбара Деххода

До каких же пор? / Пер. О. Ивинской; Лучшие деяния скрути / Пер. Л. Гумилева; Утренняя птица: Стихи / Пер. О. Ивинской // Современная персидская поэзия. — М., 1959 — С. 27–31.

Литература о писателе

Бертельс Е.Э. Очерк истории персидской литературы. Л., 1928,— С. 125–126.

Дорри Д. Персидская сатирическая проза. — М., 1979. — С. 75–87.

Дорри Д. Персидская современная поэзия. — М., 1965. — С. 24–26.

Комиссаров Д. С. Очерки современной персидской прозы. — М., 1960. — С. 35–36.

Чайкин К. Краткий очерк новейшей персидской литературы. — М., 1928. — С. 44–46.

МИРЗА АБУЛЬКАСЕМ АРЕФ КАЗВИНИ (1880–1933)

Мирза Абулькасем Ареф Казвини — популярный в народе поэт-певец, странствующий менестрель иранской революции — одна из самых красочных и привлекательнейших фигур литературной жизни Ирана первой четверти XX в. Творчество Арефа — искреннее, бунтарское, глубоко демократическое, отмеченное взлетами и падениями, честными заблуждениями и острым прозрением, воплотило многие черты общественной жизни Ирана 10—20-х гг. — эпохи революции и национально-освободительных движений. Небольшое по объему литературное наследие Арефа (около 200 стихотворений; ранние стихи, которым поэт сам не придавал значения, утеряны) составляют в основном короткие лирические стихотворения — газели и гражданские романсы — теснифы. Своеобразную форму теснифа, отличающуюся гибкостью ритма и свободой рифмовки и в связи с этим большой эмоциональностью, поэты революции заимствовали в песенном народном творчестве. Но в творчестве Арефа тесниф, нарушающий традиционные каноны персидской поэзии, складывается в самостоятельный литературный жанр. Его политически злободневные теснифы, которые поэт с огромной лирической проникновенностью и гражданским пафосом исполнял на импровизированных концертах под открытым небом, имели в свое время значительное революционизирующее значение. За антидеспотические и антиклерикальные выступления он неоднократно подвергался политическим преследованиям, несколько лет жил в эмиграции в Турции. После подавления национально-освободительного движения в Иране в 1926 г. отошел от литературной и общественной деятельности, последние годы жизни прожил одиноко в г. Хамадане, сломленный болезнью.

Произведения Мирзы Абулькасема Арефа Казвини

Стихи // Современная персидская поэзия, — М., 1959.— С.56–62.

Литература о писателе

Брагинский И. С., Комиссаров Д. С. Персидская литература, — М., 1963,— С. 106–108.

Дорри Д. Персидская сатирическая поэзия. — М., 1965. — С. 28–32.

Гаэмпанах Г. Г. Ареф Казвини — гражданский поэт Ирана, — М.: Наука, 1971.— 138 с.

МОХАММАД ТАГИ БАХАР (1886–1951)

Поэт Ирана. Родился в Мешхеде — столице северной провинции Хорасана — в семье придворного стихотворца Сабури. Одаренному и образованному юноше была бы уготована карьера отца, если бы революционные события 1905 г. не повернули круто всю жизнь. Бахар, блестяще владеющий искусством складывания касьщ и газелей, талантливый импровизатор, заслуживший на традиционных поэтических состязаниях «мошаэре» титул «царя поэтов», отныне стал провозвестником и певцом идей иранской революции 1905–1911 гг., глашатаем новых идеалов человека.

Бахар участвует в общественном движении, охватившем в начале 900-х гг. весь Иран, лучшие силы интеллигенции. Он — блестящий ученый-филолог, издатель газет «Ноубахар», «Тазебахар», организатор первого литературного общества, политический деятель, возглавивший Иранское общество в защиту мира.

Поэтическое наследие Бахара очень велико, оно насчитывает сорок тысяч бейтов (двустиший).

Лирический облик поэта сформировался под прямым воздействием современных ему революционных событий, потрясших Иран в начале XX в. Не отступая от традиции классической персидской поэтики X–XI вв., Бахар создал патриотические, проникнутые пафосом гуманизма и тонким лиризмом стихи.

Во многих его произведениях настойчиво повторяется один аллегорический образ, одна картина: образ темной ночи, мрачной, давящей все живое, и образ зари, как бы воплощающей светлые силы. Противоборство, противопоставление этих стихий — основа художественных построений лучших произведений Бахара.

Поэт не ограничился рамками условной поэтической аллегории; конкретная общественная первооснова его политической лирики проявляется в стихах-гимнах революции, в прямых публицистических отступлениях, в размышлениях о современности.

В его творчестве преобладают две линии: открыто публицистическая, политическая и философско-лирическая, размежевать которые не всегда возможно.

«Дело Ирана благословенно Богом» — одно из первых политических стихотворений Бахара периода революции 1905 г., связанное с событиями контрреволюционного переворота 1908 г. в Иране.

«Утренняя птица» (1931) — одно из известнейших гражданских стихотворений, страстный призыв разбить оковы деспотизма. Написано в форме народного романса — теснифа. В центре стихотворения образ птицы — соловья со связанными крыльями, символизирующего для поэта судьбу его родины.

«Вестник зари» (1936) — образец гражданской патриотической лирики — создан в тюрьме. Поэт как бы подводит итог своей жизни и борьбы. Горечь неосуществленных надежд и мечты о будущем сливаются в призыве, обращенном к грядущему поколению Ирана, которому поэт завещает свою неугасимую любовь к родине и волю к борьбе за ее освобождение.

«Осень и зима» (1937) — одна из характерных касыд Бахара. Построена по всем канонам традиционной персидской поэтики. Эго аллегорическая картина перехода от осени к зиме, символизирующей увядание, умирание, пору траура. Во второй части стихотворения поэт произносит резкий приговор времени, проникнутый болью за народ и ненавистью к властителям.

«Демавенду» (1922) — стихотворение рождено созерцанием могучей вершины гор Демавенда. Поэт мечтает о пробуждении недвижной каменной громады, «великана, скованного цепями», а его страстный призыв к спящему колоссу и составляет основной пафос стихотворения. Пейзажный зачин, описание одного из красивейших горных видов — это лишь отправная точка к свободной импровизации, к переосмыслению — от образа огромной молчаливой вершины к символу скованной цепями родины. В авторской интонации как будто слышны нарастающие раскаты народных волнений 20-х гг., охвативших север Ирана.

Стихотворение «Сепидруд» (1937) является также образцом пейзажной лирики Бахара, но уже более позднего и более сложного времени в творчестве поэта. Ликующий весенний пейзаж в дни «ноуруза» — праздника весны — и горестное, грустное настроение поэта, который и в этом благоухании природы видит скрытое увядание жизни, неравную борьбу: безжалостное солнце жестокими «руками лучей» похищает влагу ручьев, не дает им достигнуть моря.

В годы тяжелого морального кризиса, совпавшего с периодом усиления общей реакции в стране, написаны «Неведение» и «Смятенные мысли». Это философские элегии, отмеченные трагическим чувством потерянности, горечи, одиночества.

В эти годы создана знаменитая касыда «Молчание ночи». Ее торжественный стиль, архаичная лексика как бы оттеняют, подчеркивают глубину и безудержность заключенного в ней чувства печали. Это вопль изнемогающего сердца, истомленного созерцанием зла и несправедливости, творимых вокруг. Образная основа построения касыды — противопоставление Дня и Ночи, стихий Света и Тьмы (Ночь — благо, День — зло. Ночь скрывает всю грязь жизни, все беззакония, творимые при свете Дня).

Касыда «Сова войны» (1951) — последнее произведение Бахара, гимн миру на земле и предупреждение темным силам войны. Вся поэтическая игра образов построена на резком контрасте и противопоставлении зловещей совы войны белоснежному голубю, символизирующему силы мира и правды.

Произведения Мохаммада Таги Бахара

Стихи / Пер. Г. Ярославцева, А. Сендыка, В Рогова, М. Ваксмахера // Современная персидская лирика. — М., 1961,— С. 17–38.

Литература о писателе

Абдуманнонов А. О некоторых особенностях касыды Малек-ош-шоара Бахара в период 1906–1911 гг. // Литература и время, — М., 1973,— С. 129–136.

Заходер Б.Н. Бахар // Краткие сообщения Ин-та востоковедения АН СССР. — 1959 — 36,— С. 13–22.

Кляшторина В. Б. Структура образа в персидской поэзии XX в (М. Бахар — Нима Юшидж) // Народы Азии и Африки. — 1965,— № 1.— С. 124–134.

ФАРРОХИ ЙЕЗДИ (1887–1935)

Мирза Мохаммед Фаррохи родился в городе Иезде. Учился в школе английских миссионеров, откуда был исключен за выступления против руководства школы. С 16 лет будущий поэт был вынужден жить на случайные заработки.

С первых же дней антифеодальной революции 1905–1911 гг. Фаррохи примкнул к Демократической партии. За «Песню о родине», которую поэт создал в период «голодных бунтов» и прочел на собрании Демократической партии в праздник Навруза (Нового года) 21 марта 1904 г., он был брошен властями в тюрьму, где по приказу губернатора ему зашили рот. Из тюрьмы поэту удается бежать. Профессиональная литературно-политическая деятельность Фаррохи начинается с 1910 г., когда поэт попадает в Тегеран. Он начинает активную борьбу против попыток Англии подчинить его страну своему экономическому и политическому влиянию. Все это навлекает на него новые репрессии.

В 1919 г. голос поэта прозвучал против кабального договора, заключенного Ираном с Англией. В 1921 г. Фаррохи начинает издавать одну из лучших газет в Иране того периода — еженедельную общественно-политическую газету «Туфан» («Буря»). Вокруг поэта и его революционной газеты объединились многие прогрессивно настроенные писатели. Немалую роль сыграла газета и в ознакомлении иранского читателя с произведениями русской классики. Из-за смелых принципиальных выступлений газета неоднократно закрывалась, но ее издатель не прекращал борьбу.

В 1927 г. Фаррохи в составе иранской делегации принимает участие в Москве в праздновании десятой годовщины Октябрьской революции. Вернувшись на родину, поэт публикует в своей газете впечатления о поездке, за что газету «Туфан» снова запрещают.

В 1930 г. Фаррохи избирается депутатом парламента, где он оказывается единственным оппозиционно настроенным государственным деятелем по отношению к диктатуре Реза-шаха. В результате гонений Фаррохи вынужден эмигрировать в Германию, там он принимает деятельное участие в издании на персидском языке газеты «Пейкар» («Борьба»), рупоре иранских политических эмигрантов.

В 1933 г. иранскому правительству удается заманить Фаррохи на родину. По обвинению в оскорблении престола поэта снова бросают в тюрьму. Но и в тюрьме, невзирая на пытки, он продолжает писать, вселяя своими стихами мужество и надежду в сердца товарищей.

Иранская правящая верхушка стремилась разделаться с революционным поэтом. Фаррохи держали в одиночной камере и, наконец, 18 октября 1939 г. убили. В официальном извещении сообщалось, что Фаррохи умер от малярии.

В 1943 г. вышло первое издание «Дивана» поэта, в котором представлены его произведения на антиимпериалистические и антирелигиозные темы. В стихах Фаррохи часто повторяются призывы к революции. Реакция поэта на Октябрьскую революцию выразилась в обращении к своим соотечественникам помочь голодающей России хлебом.

Традиционные формы классической персидской поэзии наполнялись в творчестве поэта новым революционным содержанием, что в свою очередь приводило к изменению привычных представлений и канонов. Многие четверостишия Фаррохи — это меткие эпиграммы на правящую верхушку, на депутатов меджлиса, премьер-министров и т. д.

Фаррохи бичевал коррупцию, политическую беспринципность, ложь и лицемерие власть имущих, предательство интересов народа. Поэт часто обращался к сатирическим песням («Лорд Керзон нервничает»), к эпиграммам («О депутатах меджлиса»). Его перу принадлежит целый ряд четверостиший, в которых высмеиваются так называемые свободные выборы («Казна выборов») и другие.

Стихи Фаррохи публицистичны, в них нет традиционных образов восточной лирики, славословия розам и соловьям. Поэт называл себя «возлюбленным свободы» и своим творчеством стремился защитить эту священную любовь. Через всю жизнь поэт пронес веру в торжество национально-освободительных идей иранских народов.

Литература о писателе

Дорри Дж. Персидская сатирическая поэзия (40—50-е годы XX века). — М., 1965. — С. 40–44.

Кор-Оглы X. Современная персидская литература (Курс лекций). — М., 1965.— С.64–66.

Османова 3. Фаррохи Йсзди (Заметки о жизни и творчестве) // Краткие сообщения Института востоковедения АН СССР. — 1958. — 27. — С. 67–72.

МИРЗАДЕ ЭШКИ (1894–1924)

Сеид Мохаммад Реза Мирзаде Эшки — поэт и публицист, вступил на литературную арену в период Первой мировой войны 1914–1918 гг. В то время под угрозу было поставлено национальное существование Ирана. Эшки примыкает к националистам, пытавшимся бороться против опасности закабаления Ирана царской Россией. В 1915 г. он вынужден эмигрировать в Стамбул. Там поэт, как и основная масса иранских эмигрантов, очутился в очень тяжелом материальном положении и испытал горькое разочарование в руководителях националистического движения, оказавшихся прямыми германскими и турецкими агентами, лишь использовавшими в своих целях лозунги подлинного национального движения. Вскоре над Ираном нависла угроза полного порабощения Англией. Возвратившись из эмиграции, Эшки вместе с другими националистами выступает против кабального англо-иранского договора 1919 г. и правительства Восуг эд-Доуле. За резкость выступлений он был брошен в тюрьму.

Произведения Эшки этого периода — большей частью стихи сатирического характера (касыды, рубаи, кыта) и журнальные статьи, опубликованные в различных периодических изданиях. В них поэт живо откликается на происходящие в стране события.

Переворот 21 февраля 1921 г., открывший путь к диктатуре Реза-шаха, был переломным Моментом в новейшей истории Ирана. Многим казалось, что близка национальная независимость ограны. Эшки принадлежал к радикально настроенной буржуазной интеллигенции, поддерживающей этот переворот. После провала республиканского движения Эшки перешел в оппозицию. В этот период он выступает с поэмой «Идеал» и издает газету-листовку «Двадцатый век», содержащую резкие выпады против диктатуры. Газета была запрещена (вышло только два номера), а через несколько дней Эшки был предательски убит полицейскими-наемниками. Похороны поэта вылились в массовую демонстрацию протеста.

Литературное наследие Эшки невелико. Кроме упомянутых журнальных статей и стихотворений — откликов на текущие события его перу принадлежали: сатира на депутатов меджлиса, ходившая по рукам в рукописи; патриотическая «опера» (драматические сцены с пением) «Воскрешение властителей Ирана», где к поэту являются тени бывших владык, оплакивающих падение Ирана, серия журнальных статей «Праздник крови» и т. д., печатавшихся в газете «Красная заря» в 1922–1923 гг. В статьях Эшки яростно громил прогнивший строй и требовал как спасительной меры очищения Ирана от враждебных прогрессу и морали элементов.

Наиболее завершенным и целенаправленным его произведением была поэма «Идеал» — отклик на призыв иранской печати к деятелям литературы и вообще интеллигенции заявить публично о своих идеалах. Поэма состоит из трех разделов, названных «табло».

Эшки выступает сторонником перманентной революции, которая, по его мнению, — единственное средство для совершенствования общества. Он предлагает пять дней в году посвятить проверке и контролю деятельности государственного аппарата, чистке его от вредителей, продажных элементов и нарушителей законов и законности. Это он называет «кровавым праздником» Путь к ликвидации пороков общества он видит только и «кровавом очищении». Эшки ни теоретически, ни практически не смог дать правильную оценку бурным событиям, но он интуитивно понимал их безысходность, видел виновников поражения и в порыве отчаяния впадал в крайность. Причину социальной несправедливости Эшки ищет не в общественных отношениях, а в личных.

Примечательно, что свой идеал он формулирует устами крестьянина, представителя трудового народа; но участниками «кровавого праздника» выступают и ремесленники, и мелкие торговцы. Хотя идеалом Эшки является возрождение страны революционным путем, тем не менее его программа неконкретна и расплывчата.

Поэма имеет большое значение, являясь одним из самых ранних значительных произведений молодой иранской поэзии революционной эпохи.

В ней Эппси выступает и как новатор, «революционер в области литературного стиля», каковым он себя называл в кратком предисловии к изданию поэмы. Новаторство сводится к введению живого разговорного языка в классические формы строфической поэзии и более свободному, звуковому пониманию рифмы.

Произведения Мирзаде Эшки

Печаль о родине: Стихи. — М.: Худож. лит., 1965.— 127 с.

История отца Мариам и его идеал / Пер. Ю. Нейман // Современная персидская поэзия. — М., 1959. — С. 43–45.

Литература о писателе

Дадашев А. К. К истории изучения творчества Мирзаде Эшки // Вопросы филологии. — Баку, 1966,- С. 131–148.

Дорри Д. Персидская сатирическая поэзия. — М., 1965. — С. 36–40.

Стариков А. А. Эшки и его поэма «Идеал» // Краткие сообщения Института народов Азии — 1961,- 14,- С. 106–124.

САИД НАФИСИ (1895–1966)

Ученый-филолог, писатель, поэт, профессор Тегеранского университета. Активная литературная деятельность его была неразрывно связана с культурной и общественной жизнью Ирана.

Среди предков С. Нафиси, сыгравших немаловажную роль в формировании его как писателя и деятеля науки и культуры, были поэты, литераторы, ученые, способствовавшие, среди прочего, становлению языка современной персидской прозы. На его литературные вкусы повлияло и домашнее окружение, где любили, знали и занимались персидской литературой.

Получив начальное образование в Иране, Нафиси продолжил его в европейских учебных заведениях, сначала в Швейцарии, а затем во Франции, где получил высшее образование.

Перу Нафиси принадлежит около 200 монографий, сборников текстов и 600 статей. Своим трудом он обогатил сокровищницу иранской филологии. Его научные интересы включали не только вопросы истории и литературоведения. Нафиси занимался также изучением истории своей страны, ее материальной культуры и лексикографией персидского языка.

К его литературному наследию относятся два сборника новелл — «Черные звезды» и «Нахшабская луна», романы «Фарангис», «На полпути в рай», «Скрытые огни», а также поэтический сборник «Избранное из дивана Нафиси». Нафиси принято считать крупным иранским ученым-филологом в широком смысле этого слова, а затем уже прогрессивным писателем и поэтом, чье творчество пользуется большой популярностью среди иранских читателей. Обладая поэтическим талантом и утонченным вкусом, сам Нафиси тем не менее не придавал серьезного значения своим стихам, считая, что двадцатый век является веком прозы, а все поэтические достижения завершены уже в классической поэзии. Все же лирика Нафиси пропитана раздумьями о судьбах народа и родной страны, ее драгоценнейшим свойством является гуманизм и благородство чувств.

На полпути в рай (1953)

Наиболее значительным художественным достижением Саида Нафиси является его роман-памфлет «На полпути в рай», ставший первым иранским политическим романом. Эго произведение появилось в период подъема национально-освободительного движения в стране и прозвучало как яркое, будоражащее общество сатирическое обличение нравов общества. Иранских читателей всколыхнула острота, с которой автор затронул не только проблемы общественных отношений, но и вопросы религии, просвещения, медицины, морали, средств массовой информации, воинской повинности.

Прекрасное знание и беспощадная оценка Саидом Нафиси политических интриг и их проводников, тонкая авторская наблюдательность, дар увлекательного и в то же время острого, доведенного до гротеска описания живых картин жизни в Иране — все это вылилось в сатирическую хронику уродств коррумпированного буржуазного общества. Многочисленные персонажи романа — продажные министры и скудоумные премьер-министры, беспринципные члены разнообразных масонских лож и интриганки женских благотворительных обществ, осведомители и циничные деятели от науки — целый хоровод хорошо узнаваемых реальных монстров — вершителей политической жизни страны. Обличительная сила и острота, с которыми были показаны их взаимоотношения и разоблачалась их деятельность, придали роману характер истинного публицистического памфлета.

Произведения Саида Нафиси

На полпути в рай / Пер. с перс. Д. Китаинова, А. Самедова. — М.: Изд-во иностр. лит., 1960. — 284 с.

Литература о писателе

Гиунашвили Л. С. Поэзия Саида Нафиси, — Тбилиси: Мецниереба, 1971.— 66 с.

Гиунашвили Л. С. Творческий путь Саида Нафиси. — Тбилиси: Мецниереба, 1976.— 286 с.

Дорри Дж. Персидская сатирическая проза, — М., 1977,— С. 139–154.

Комиссаров Д. С. Очерки современной персидской прозы. — М., 1960. — С. 57–59, 139–141.

Комиссаров Д. С. Саид Нафиси // Комиссаров Д. С. Пути развития новой и новейшей персидской литературы. — М., 1982.— С. 208–212.

Уфимцева Н.М. Саид Нафиси: Библиогр. указ, — М.: Книга, 1984.— 151 с.

НИМА ЮШИДЖ (1897–1960)

Нима Юшидж (настоящее имя Али Эсфендийари) — поэт, критик, основоположник новаторского направления в поэзии, известного под названием «шере ноу» (новый стих).

Родился и провел детство в Юше, горном селении Мазендерана, северной провинции Ирана. Здесь, у местного ахунда, он выучился грамоте и приобщился к поэзии — чтению стихов поэта-суфия Джалаледдина Руми, любовь к которому Нима Юшидж пронес через всю жизнь. Впоследствии родители привезли его в Тегеран и поместили в одну из лучших школ того времени — колледж «Сан Лун», где наряду с персидским языком изучали французский язык и литературу.

В 30-е гг. Нима Юшидж — преподаватель литературы в школе. С 1938 по 1941 г. совместно с Садеком Хедаятом издает в Тегеране музыкальный журнал «Мусиги», где систематически печатаются его стихи и критические статьи.

Основные произведения поэта увидели свет в 40—50-х гг. на страницах демократических изданий. Начав с подражаний Руми, Нима Юшидж вскоре становится пропагандистом полного обновления персидского стиха Главным для него является непосредственное раскрытие духовного мира человека, его современника. Эти посылки определили композиционную и ритмическую структуру его стиха, который строится по принципу свободного аруза, сочетающего элементы традиционных размеров на более свободной ритмической основе. Новаторская практика поэта оказала большое влияние на развитие персидской поэзии последующих лет. «Афсане» — поэма, начатая в 1921 г. и завершенная в 1940 г., представляет собой романтическую фантазию, спор поэта со своей возлюбленной Афсане, символизирующей поэтическое вдохновение и красоту «Манели» — философская поэма — написана в 1957 г., последнее крупное произведение поэта. Сюжет взят из японской народной сказки о рыбаке и морской фее, заманивающей его в свое царство. Человек, движимый и разрывающийся между чувством долга и велением сердца, сфера напряженных духовных поисков — основная тема поэмы и большинства коротких стихотворений Нима Юшиджа, таких как «Льется лунный свет», «О, люди», «О, ночь». Нима Юшидж — автор двух книг по эстетике. В 1956 г. была опубликована книга «Два письма» — теоретическое обоснование реформы персидского стиха. Другая его книга — «Ценность чувств» (1956) представляет серию статей о философских корнях искусства и психологии творчества. Книга является значительным явлением в развитии эстетической мысли Ирана.

Произведения Нима Юшиджа

[Стихи] / Пер. Г. Ярославцева, А. Эфрона // Современная персидская лирика. — М., 1961 — С. 39–46, 204–212.

Литература о писателе

Жале. Нима Юшидж — отец новой поэзии в Иране // Проблемы теории литературы и эстетики в странах Востока, — М., 1964,— С.319–339.

Кляшторина В. Б. Структура образа в персидской поэзии XX века (М Бахир — Нима Юшидж) // Народы Азии и Африки. — 1965,— № 1 — С 124–134.

САДЕК ХЕДАЯТ (1903–1951)

Начало литературной деятельности писателя относится к 30-м гг, когда, не закончив курса точных наук во Франции, он возвращается на родину и приобретает известность автора коротких рассказов.

В период Второй мировой войны С. Хедаят смело выступил в защиту мировой культуры от фашизма. Он опубликовал сборник памфлетов «Распутство», который имел острую антифашистскую направленность, а также аллегорическую сказку «Живая вода», выразившую веру писателя в победу прогрессивных сил мира над фашизмом.

С. Хедаят погиб в Париже весной 1951 г.

Творчество его многогранно: он был блестящим новеллистом, видным фольклористом и собирателем этнографических материалов, драматургом, исследователем литературы и переводчиком.

Им открыта новая страница в персидской литературе не только новизной тематики, но и высоким мастерством реалистического изображения иранской действительности, хотя в некоторых его ранних произведениях довольно сильно чувствуется влияние импрессионизма.

Творчество С. Хедаята получило заслуженную оценку как на его родине, так и за ее пределами Его рассказы относятся к числу лучших произведений современной литературы Ирана. Они переведены на многие языки мира. Иранские писатели следующего поколения рассматривали С. Хедаята как одного из своих литературных учителей.

В рассказах С. Хедаята даны колоритные картины жизни, острые сатирические зарисовки. Плавное повествование, тонкий юмор, динамичные диалоги, сочетания реалистического изображения действительности с изящным лиризмом. С. Хедаят обогатил персидскую прозу образцами глубокого психологического анализа.

Много своеобразия и поэтической прелести в новелле «Лале». Жившему в уединении старику подбросили девочку-цыганку, которая озарила его серую, замкнутую жизнь светом молодости и радости. Ходадад привязался к Лале, за которой заботливо ухаживал в течение четырех лет, но ее потянуло к простору, свободе, и старик не смог ее удержать.

Уважение к национальным традициям, прославление чувства гражданского долга звучит в новелле «Даш Акол».

Особое внимание С. Хедаят уделял горькой доле иранской женщины, ее разбитым надеждам на самое маленькое счастье («Абджи-ханум», «Женщина, потерявшая мужа», «Алявийе-ханум»).

Новелла «Стервятники» читается с неослабевающим интересом. Жены, не успевшие похоронить мужа, делят его имущество. Одержимые духом стяжательства, они готовы перегрызть друг другу горло. Во время потасовки появляется в саване муж. Он, оказывается, не умер, а был лишь в глубоком обмороке.

Новелла «Патриот» — блестящая сатирическая картина нравов и бьгга Ирана 50-х гг.

Слепая сова (1937)

Написана от лица героя произведения, художника, который отошел от ненавистного ему общества и живет в уединении. В его воображении оживает незначительный сюжет: сидящий под кипарисом старик и прелестная девушка в черном одеянии, протягивающая ему лотос.

Проблеском надежды среди одиночества и беспросветного мрака явился для художника образ очаровательной женщины из неведомого мира, которая на мгновение озарила его жизнь. Здесь реальное переплетено с фантастическим. За завесом мистического тумана и упаднического настроения можно разглядеть контуры жестокой социальной действительности Ирана 30-х гг., против которой и направлено это произведение.

Хаджи-ага (1945)

Действие развертывается в доме главного героя — буржуазного дельца, одного из самых богатых людей страны. Показывая его в разных ситуациях, в общении с разными людьми, автор раскрывает подлинную сущность этого прожженного политикана.

Хаджи-ага пускается в разные аферы, лишь бы они сулили прибыль. Он продает доходные места, как, например, пост попечителя святыни Имама Розы, покровительствует проходимцам и преступникам, подобным полковнику Боланд Парвазу — грабителю и убийце. В повести показаны и представители иранской интеллигенции. Если продажный писака — журналист Мазлагани восхваляет «пламенного демократа» Хаджи-ага, то честный интеллигент — поэт Монадиоль Хакк отказывается от его помощи и разоблачает темные деяния Хаджи-ага и ему подобных.

Эта повесть является венцом творчества С. Хедаята, реалистически отображающего жизнь иранского общества 40-х гг.

Произведения Садека Хедаята

Избранное / Пер. с перс. — М.: Гослитиздат, 1957.— 356 с.

Избранное / Пер. с перс. — М.: Худож. лит… 1985. — 254 с.

Избранные произведения / Пер. с перс. — М.: Наука, 1969 — 410 с.

Бродяга Аколь. Избранные произведения / Пер. с перс. — М.: Гослитиздат, 1960. — 390 с.

Литература о писателе

Кешелава Т. Г. Художественная проза С. Хедаята. — Тбилиси: Заря Востока, 1958. — 99 с.

Комиссаров Д. С. Творчество Садека Хедаята и его место в современной персидской литературе: Автореф. дисс. доктора филол. наук. — М., 1965. — 62 с.

Комиссаров Д. С., Розенфельд А. 3. Садек Хедаят: Библиогр. указ. — М.: ВГБИЛ, 1958. — 41 с.

Комиссаров Д. С. Садек Хедаят. Жизнь и творчество. — М: Наука, 1967. — 193 с.

Розенфельд А. 3. Садек Хедаят в годы Второй мировой войны (к 25-летию со дня смерти) // Востоковедение 2. Филологические исследования. — Л., 1976.— С. 88–96.

ПАРВИН ЭТЕСАМИ (1907–1941)

Поэтесса родилась в г. Табризе. Большая же часть жизни прошла в Тегеране. Здесь она успешно окончила американскую женскую школу. Отец ее Юсеф Этесами (Эгесам Оль-Молк) был одним из выдающихся иранских деятелей литературы и культуры конца XIX — начала XX в. Он сам занимался воспитанием дочери, стремился привить ей вкус к литературе. Будущая поэтесса не обманула надежды отца. Она очень рано начала писать стихи, подражая классической персидской поэзии.

Парвин, как и миллионы иранских женщин, была лишена возможности заниматься политической или общественно полезной деятельностью. Ее мировоззрение формировалось под влиянием классической персидской и арабской литературы. За свою короткую жизнь она прошла сложный творческий путь.

Парвин считает, что совершенствование нравов ведет к прогрессу. Эта идея проходит через все ее творчество и выражена устами различных персонажей из стихотворений «Пьяный и трезвый», «Вор и судья» и др. В своей дидактической поэзии она много внимания уделяла обличению двуличности, ханжества и лицемерия духовенства.

Честный труд как верная дорога к личному совершенствованию является высшим идеалом Парвин (стихотворения «Мечта», «Труженик» и др.).

Особое место в ее творчестве занимают стихи на социальные темы («Бедняк», «Сирота», «Раненое сердце» и др.), в корне отличающиеся от других циклов ее поэзии. В них не просто констатация фактов, обрисовка картин действительности, но и попытка указать пути к избавлению от бед. Стихи на эту тему являются поистине шедеврами ее творчества.

В конце жизни Парвин все больше сознавала несостоятельность существующего в стране строя. Все больше проникалась чувством сострадания к обездоленным и униженным соотечественникам, понимала причины вопиющей социальной несправедливости. Стихи последних лет уже не носят созерцательно-дидактического характера. Если поэтесса в раннем творчестве создавала касыды в примиренческом плане, то в поздний период она критиковала существующий строй, стремясь в отдельных случаях дать ответ на некоторые насущные вопросы действительности. Таково, например, ее большое стихотворение «Наша молния гнетет богачей». Лебединой песней Парвин было стихотворение «Разговор». Две капли крови упали на дорогу. Одна с ноги шаха, другая из руки бедного собирателя топлива. Когда капля шахской крови предложила капле крови труженика слиться воедино и бежать дальше вместе, та гордо отвергает такой союз: «Ты родилась средь радостей и утех, я же — в поте согбенного трудом тела». Капля крови бедняка в стихотворении Парвин олицетворяет весь трудящийся мир.

Творчество Парвин многогранно. Основной идеей его является гуманизм. Герои стихотворений — чаще всего простые, униженные люди. Поэтесса с любовью и нежностью пишет об их жизни, раскрывает во всей наготе социальную несправедливость.

Произведения Парвин Этесами

Без отца; Мумия; Разговор; Сиротские слезы; Тоска нищеты: Стихи / Пер. В. Сергеева // Современная персидская поэзия. — М., 1959.— С. 97—107.

Литература о писательнице

Михалевич Г П. Парвин Э’тесами и ее творчество // Иран, — М., 1963.— С. 214–228.

Яукачева М. Социальные мотивы в поэзии Парвин Э’тесами // IV Всесоюзная научн. конф. по иранской филологии. Тез. докл. — Ташкент, 1964.— С. 63–64.

МОХАММАД АЛИ АФРАШТЕ (1908–1959)

6 мая 1959 г. в Софии скончался иранский поэт-сатирик, писатель, драматург и общественный деятель Мохаммад Али Афраште.

Писатель родился в Реште в бедной крестьянской семье. С детских лет он стал зарабатывать на хлеб и сменил много профессий: был мелким торговцем, кассиром, учителем, шофером, чиновником городского управления, подрядчиком, строителем, артистом, журналистом. Свою тяжелую жизнь он описал во многих стихах.

Глубоко содержательные сатиры Афраште впервые появились в годы Второй Мировой войны. Они сразу же привлекли к себе внимание и приобрели известность. Его стихи, из которых многие написаны на местном диалекте, особой популярностью пользовались на родине поэта, в Гиляне, где их пели в народе.

В 1945 г. в издании Народной партии вышел первый сборник поэта «Здорово сказано», в котором собраны его лучшие стихи за 1944–1945 гг. В них Афраште призывает трудящихся к борьбе за новую жизнь, показывает им, что это единственный путь освобождения от феодальнокапиталистического гнета.

Особенно отчетливо звучит эта тема в стихотворении «Крестьянин».

В стихотворении «Специально для рабочих» высмеивается организованная правительством Кавам ос-Салтане радиовещательная программа для рабочих, целью которой было извратить идеи патриотизма и трескучей болтовней отвлечь от национально-демократического движения. Разжигая шовинизм, радио внушало рабочим, что им, потомкам легендарных героев Рустама, Дария, Джамшида, хлеб не нужен, да и вообще, чтобы достичь вечного блаженства в раю, не следует думать о низменном, о материальных благах.

Для открытой политической полемики Афраште широко использует аллегории. Такова, например, широко известная в Иране его басня «Осужденный шакал» — едкая сатира на помещиков.

Поэт раздвигает границы традиционного басенного жанра, вводя в свое произведение прямые политические характеристики. В басне повествование ведется от лица крестьянина, который поймал шакала, повадившегося таскать кур. Перед тем как повесить шакала, крестьянин спрашивает у него, почему этот маленький хищник по ночам приходит за «податью», ведь он не принадлежит к «законным» грабителям иранского народа — помещикам, шахам, жандармам, губернаторам и министрам. И шакал отвечает:

Курицу только однажды украл —

И поплатился за это жизнью шакал.

Те же, кто грабят по тысяче в год, —

Славу имеют и общий почет.

Дыню украл я всего лишь одну —

И у тебя оказался в плену;

Тех же, кто дыни возами крадут,

Все уважают, начальством зовут!

Пьявку, сосущую кровь у крестьян,

Все величают с поклонами: «Хан!»

Если б ты не был пустым зубоскалом —

Пьявку постигла бы участь шакала!

В 1952 г. выходит сборник стихотворений Афраште «Авантюрист» Имя поэта скрьгго под псевдонимом «Рештский босяк». В небольшом предисловии к сборнику читаем: «„Рештский босяк“ не без основания избрал себе этот псевдоним. Он поэт бедняков и обездоленных, живет их жизнью, вдохновляется их идеалами и пишет для них. Именно поэтому они с таким пристальным вниманием следят за его творчеством, отражающим их тяжелое положение».

После реакционного переворота в 1953 г. Афраште был вынужден эмигрировать из Ирана в Болгарию Находясь вдали от родины, тяжелобольной поэт внимательно следил за ее жизнью Стихи Афраште этого периода исполнены любви к своей земле, к своему народу, в победе которого он не сомневался.

В поэзии Афраште получила отражение и жизнь социалистической Болгарии. Он вошел в редколлегию болгарской сатирико-юмористической газеты и активно сотрудничал в ряде других газет и журналов, издававшихся в Болгарии на турецком языке В эмиграции Афраште под псевдонимом Хасан Шерифи выпускает на болгарском языке сборник рассказов. В книгу наряду с рассказами, написанными на материале иранской действительности, включены также юмористические произведения из жизни Болгарии.

Одно из последних произведений Афраште «Странствующие павлины» — живая картина нравов, царящих в армии, и одновременно тонкая сатира, разоблачающая хозяйничающих в Иране американцев.

Простота и ясность, сжатость стиля сочетаются у Афраште с глубокой содержательностью и злободневностью тематики.

Произведения Мохаммада Али Афраште

Горячий характер / Пер. А. Шойтова; 50 тысяч; Храбрец / Пер Л. Антонова // Забавные рассказы, — М., 1958 — С. 76–84.

Странствующие павлины / Пер. В. Кляиггориной, Дж. Дорри // Гулистон — Душанбе, 1959.— № 1.— С. 133–137.

Литература о писателе

Гаджиева X О рассказах Мохаммада Али Афраште // Вопросы иранской филологии, — Баку, 1966,- С. 234.

Дорри Дж. Персидская сатирическая поэзия. — М., 1965,— С. 45—216.

Дорри Дж. Сатирическая поэзия Афраште // Краткие сообщения Ин-та Азии АН СССР. — 1961. — 30. — С. 53–66.

Ризаев 3. Г. Передовой поэт современного Ирана // Труды Ин-та востоковедения АН УзССР. — 1956,- Вып. 4.— С. 27–39.

ДЖАЛАЛ АЛЕ-АХМАД (1923–1969)

Писатель родился и воспитывался в семье мусульман-шиитов, где его отец, старшие братья и другие родственники-мужчины занимали высокие религиозные посты. Достаток и благополучие, характерные для жизни высшего духовенства, сопутствовали будущему писателю лишь до окончания им начальной школы, после чего отец отправил его «в люди», заставив работать и рассчитывая в дальнейшем сделать его своим преемником на религиозном поприще. Однако Джалал Але-Ахмаду удалось завершить в 1943 г. среднее образование на собственные заработанные деньги, с тем чтобы окончательно расстаться с планами относительно духовной карьеры. В 1946 г. он окончил литературный факультет Педагогического института и стал учителем, совсем порвав с семьей. В это же время он вступил в Народную партию («Туде»). Окунувшись в активную общественную деятельность, связанную с митингами и дискуссиями, просветительской работой в народе, распространением политической литературы, участием в партийных комитетах и съездах, Джалал Але-Ахмад одновременно занимался литературным трудом. Он работал ответственным секретарем журнала «Башар барайе данещджуян» и сотрудничал в журнале «Рачбар». Его первые публикации относятся к 1945 г. в журнале «Сохан», во главе которого стоял современный персидский прозаик Садек Хедаят. В 1946 г. Джалал Але-Ахмад выпускал ежемесячник «Мардом», был директором типографии, публиковал сборники рассказов, посвященные выступлениям партии. После ярких публицистических заявлений наступил период вынужденного молчания — из-за раскола и партийных разногласий, писатель занялся переводами современных французских авторов. В 50-х г. Джалал Але-Ахмад снова вовлечен в бурную общественную и редакторскую работу в газетах, ежемесячных журналах, в секторе пропаганды Национального фронта. Анализ деятельности партии, причин спада и поражений в политической борьбе стал основой для изданных впоследствии нескольких очерков, статей и повестей. В 60-х г. писатель побывал в Европе, в Советском Союзе (в качестве участника Международного этнографического конгресса), в США — на семинаре по проблемам литературы и политики, совершил паломничество к мусульманским святыням. Итогами каждой такой поездки были заметки и очерки.

Наиболее известные публицистические сборники и произведения Джалала Але-Ахмада: «Приключения пчел» — аллегорическая повесть-сказка, повесть «Директор шкалы», книга очерков «Низкопоклонство перед Западом» (1962), стилизованная под восточную сказку повесть «Что написано пером…», сборник очерков «Опрометчивая оценка» (1965), повесть «Проклятая земля», посвященная проблемам крестьянской зависимости, книга «Верность и предательство интеллигенции», десятки рассказов. Известность писателя в Иране и за пределами страны весьма велика, его произведения переведены на европейские языки.

В рассказах Джалала Але-Ахмада даются достоверные и довольно детальные описания окружающего общества, многих аспектов его жизни, разных социальных групп, чисто национальные коллизии, портретные зарисовки — все это образует своего рода мозаичное полотно иранской жизни середины двадцатого века. Колоритные наблюдения писателя, вынесенные на страницы его повестей и рассказов, стремление сохранить иранскую традицию, приоткрыть читателю глаза на мир, сообщить ему некую частную истину определили глубоко национальный характер произведений Але-Ахмада. Другая тенденция в его творчестве заключалась в обращении к общечеловеческим гуманистическим идеалам. Сам писатель говорил, что стремится «заново познать самого себя, по-новому оценить окружающий мир, выработать критерии личности».

Из четырех написанных им повестей две — «Приключения пчел» и «Что написано пером…» — целиком выдержаны в иносказательной манере, традиционной для иранской классической литературы. Как пояснял сам автор, истинным содержанием этих повестей является современная политическая жизнь Ирана и проблемы всенародной кампании за национализацию нефти.

В повести «Директор школы» проблемы личности в современном мире переплетены с задачами народного просвещения.

Литературное творчество Джалала Але-Ахмада стало одним из важнейших этапов развития современной иранской литературы, выдающимся ее достижением.

Произведения Джалала Але-Ахмада

Повести и рассказы. — М.: Радуга, 1986. — 399 с.

На закате; По дороге в Марзулабад / Пер. Н. Кондыревой, Ш. Бади // Сквозь пелену тумана. — М., 1974,- С. 82–100.

Литература о писателе

Джалал Але Ахмад. Нечто вроде автобиографии // Джалал Але Ахмад. Повести и рассказы. — М., 1986 — С. 3–8.

Кондырева Н. Писатель в контексте жизни // Джалал Але Ахмад. Повести и рассказы. — М., 1986,- С. 394–399.

ГОЛЯМХОСЕЙН САЭДИ (1936–1985)

Новеллист, драматург, очеркист. Родился в Тебризе, получил высшее медицинское образование в местном университете и диплом врача-психиатра. Еще студентом он пробовал свои силы в художественной литературе и начал печатать в тегеранских журналах «Андише ва хонар» и «Садаф» свои одноактные пьесы под псевдонимом Гоухар Морад.

В 1960 г. в Тебризе вышли из печати две его пьесы, вскоре последовали другие, сразу же привлекшие внимание широкой общественности страны к их автору. В 1965 г. на I Фестивале иранской национальной драматургии, проходившем в Исфахане, его пьеса «Варазильцы с дубинками в руках» была признана лучшей в современной иранской драматургии (в том же году она вышла отдельным изданием в Тегеране). Национальное радио и телевидение поставило ряд его пьес, значительно расширив тем самым круг его читателей, слушателей и зрителей. По его сценарию на сюжет «Истории четвертой» из повести «Траур в Балле» был снят фильм «Корова», пользовавшийся успехом далеко за пределами страны.

В 1973–1974 г. Саэди — издатель литературно-критического альманаха «Букварь» («Алефба»), В нем печатались произведения прогрессивных писателей Ирана, переводы из западноевропейской литературы, искусствоведческие и литературно-критические статьи. Однако вскоре издание было закрыто, а Саэди за свои острокритические произведения, направленные против шахского режима, в конце 1974 г. в числе других прогрессивных литераторов был арестован и приговорен к одному году тюремного заключения. После освобождения писатель вынужден был покинуть родину.

В 1979 г. после свержения шахского режима Саэди вернулся в Иран, но вскоре после выступлений против нового исламского режима ему пришлось весной 1983 г. снова эмигрировать. Последние два года жизни писатель провел в Париже, где продолжал публиковать завоевавший известность в Иране и за его пределами альманах «Алефба». Умер Саэди в Париже в ноябре 1985 г.

Всего Голямхосейн Саэди опубликовал более тридцати художественных произведений разных жанров и три книги этнографических очерков.

Иранская критика считает Саэди зачинателем и основателем современной иранской драматургии в Иране, в пьесах которого объективно и реалистично отражена жизнь народа.

Не менее успешно работал Саэди и в жанрах новеллы и повести. По страницам произведений вереницей проходят многочисленные представители различных классов и слоев, сошедшие с разных ступеней социальной иерархии. Здесь и власть имущие и нищие, нувориши и патриотически настроенные деятели, деклассированные элементы и интеллигенция, забитые крестьяне и задавленные нуждой рыбаки. Однако основные его герои, вызывающие чувства симпатии и сострадания, — это, безусловно, простые люди с их повседневными заботами и жизненными трудностями, радостями и ожиданиями. Произведения Саэди социально точны и глубоко психологичны. Они дают вполне верное, не лишенное мрачных красок безысходности, представление о жизни определенных слоев иранского общества 60-х г. нашего века не только в городах, но и в глухих, забытых Богом уголках страны.

Участие в экспедициях, организованных с конца 50-х г. Институтом социальных исследований при Тегеранском университете, несомненно помогло Саэди не только познакомиться с прототипами героев своих будущих произведений, но и глубже вникнуть и лучше понять национальные, культурные и религиозные традиции и представления народа.

Опубликованные им монографии «Одержимые ветрами», «Деревня Ильхачи» и другие свидетельствуют о его проникновении в жизнь глухих, отдаленных уголков страны.

Естественно, что в первую очередь Саэди стремился выполнить те задачи, которые и были предприняты в этой поездке, а именно: записать поверья и верования жителей, связанные с ними ритуальные обряды, танцы и т. п. Все эти сведения и отразились в его повестях.

На первый взгляд документально точные описания любознательного путешественника на деле оказались глубоко правдивыми, жизненными, психологически верными произведениями талантливого писателя.

Два цикла рассказов и повестей «Траур в Балле» и «Страх и дрожь» — также пример художественного осмысления результатов экспедиций писателя.

Оба цикла отличает общее композиционное построение: это ряд новелл, где нет законченного связующего узда и отсутствует кульминация.

Траур в Баяле (1970)

Повествование в повести разворачивается монотонно и неторопливо, как жизнь этой далекой от современности деревни. Безымянные истории, собранные в книгу, — это рассказы о тяжелых испытаниях, выпадающих на долю бедняков, о голоде и нищете, доводящих людей до потери рассудка, о несчастьях и болезнях, типичных для «темного царства» иранской глуши. Во внешне сдержанном рассказе ясно ощущается напряженность вот-вот разыграющейся трагедии. Психологическая точность характеров персонажей раскрывается в диалоге — здесь сказался опыт писателя-драматурга. По-настоящему убедительным и верным стилистическим приемом стало раскрытие содержания новелл в беспристрастном повествовании и в диалогах героев, лишенных каких-нибудь авторских интерпретаций.

Страх и дрожь (1968)

Цикл «Страх и дрожь» посвящен жизни простого люда в глухой рыбацкой деревне и состоит из нескольких новелл. Здесь рассказы о событиях изложены с точки зрения их участников и наблюдателей — персонажей повести. Мастерство писателя заставляет искушенного читателя XX в. переживать вместе с наивными, полуграмотными, полуодичавщими героями их страхи от «злых ветров», от Встреч с неожиданно возникшим в деревне негром или ребенком-цыганом, от столкновения с любым непонятным явлением. Не выдавая авторского присутствия, Саэди излагает истории, происходящие в этом забытом Богом уголке земли так, что читатель невольно оказывается их соучастником. Заключительная новелла по своему идейному решению перекликается с книгой «Траур в Балле»: к деревушке приплывает корабль цивилизованных чужестранцев, и мирная жизнь рыбаков кончается. Саэди не сдерживает горькой иронии: нагромождавшиеся до этого абсурдные страхи отступают, контакт с цивилизацией, пришедшей в деревушку в образе богатых чужестранцев, развращает рыбаков. Люди приучаются жить на подачки, воруют вещи, назначение которых им непонятно. У них пропадает желание трудиться, они начинают попрошайничать. Страшен, но и логичен конец повести, когда в покинутой пришельцами деревушке разгорается кровавая драка из-за наворованного барахла.

Произведения Галямхосейна Саэди

Одержимые ветрами. — М.: Наука, 1977,— 103 с.

Страх. — М.: Прогресс, 1976. — 205 с.

Траур в Баяле, — М.: Наука, 1975.— 220 с.

Данциль; Пожар / Пер. А. Михалева; Церемония знакомства / Пер. Дж. Дорри // Современная иранская новелла. 60—70-е годы, — М., 1980,— С. 17–59.

Литература о писателе

Акимушкин О.Ф. // Морад Гоухар. Одержимые ветрами, — М., 1977,— С. 97—103.

Дорри-Дж. Голамхосейн Саэди // Избранные произведения писателей Среднего Востока — М., 1979. — С. 69.

Кондырева Н. В. Печальные истории: Послесловие // Гоухар Морад. Траур в Баяле. — М., 1975. — С. 216–221.

Михалев А. От переводчика // Морад Гоухар. Страх, — М., 1976,— С. 201–205.

ЛИТЕРАТУРА СИНГАПУРА

ЛИНЬ ЦАНЬТЯНЬ (1904–1972)

Писатель родился в Китае (пров. Чжэцзян). В 1927 г покинул родину и обосновался в Малайе. С конца 20-х гг. живет в Сингапуре и различных городах Малайи, занимаясь преподавательской деятельностью (в Куала-Лумпуре и других городах). В течение двадцати семи лет был директором китайской школы.

Его первые публикации (в жанре очерка) относятся к 1930 г. и опубликованы в газете «Синчжоу жибао». В 30-х гг. написал немало очерков и эссе для местной китайскоязычной антологии — «Южная библиотека». Линь Цаньтянь известен как автор двух крупных романов о местной жизни: «Густой дым» и «Горячие испарения». Первый из них был издан еще в 1986 г. в Шанхае и до 60-х гг. в Сингапуре и Малайзии не переиздавался. Второй роман вышел в серии «Южная библиотека» в начале 60-х гг., хотя был написан еще в 40-х гг. Линь Цаньтянь является также автором рассказов о местной жизни («Остатние печали»).

Густой дым

«Густой дым» — одно из первых крупных произведений на китайском языке, затрагивающих популярную в 30—40-х гг. тему китайских переселенцев в Юго-Восточной Азии. Автор, сам покинувший Китай в конце 20-х гг., на примере своих героев — представителей китайской учительской интеллигенции, — по существу, рассказывает историю своих собственных скитаний, повествует о том, что он пережил, когда приехал в страны Южных морей. Героями его повествования являются молодой учитель Ли Мяньчжи, недавно приехавший из Китая в Малайю, его друзья, коллеги-учителя, живущие в Наньяне многие годы: Чжу Цзангуань, директор школы Чжоу Цзюныпи, молодая преподавательница Наньцюань и ее мать. Все они приехали сюда в надежде найти свое счастье, но их жизнь сложилась непросто, а у некоторых весьма драматично. Роман не имеет сложной сюжетной линии и развивается достаточно просто По существу, это непритязательный и спокойный рассказ о разных судьбах. Действие романа протекает в глубине Малайи, в местности, которая называется у автора Стонстрана. Взаимоотношения между людьми внутри китайской общины (а здесь проживает несколько тысяч семей) непростые, отношения китайских поселенцев с общинами малайцев и тамилов составляют внешний фон произведения Писатель уделяет большое внимание описанию бьгга и нравов Яркие этнографические и бытовые зарисовки (описание религиозных обрядов, свадеб и похорон), относящиеся равно к китайскому населению, а также к представителям других национальностей, населяющих эти места, обогащают произведение и придают ему особый «этнографический» колорит. Диалоги героев и рассуждения автора о разных социальных проблемах, волнующих людей, свидетельствуют о большом внимании, которое уделял автор разным сторонам жизни китайской общины (проблемам брака, семьи, образования). Некоторые сцены посвящены событиям в Китае (например, трагические цзинаньские события 1928 г.). Они говорят, что Линя, как и многих других писателей китайского происхождения, живущих в Наньяне, глубоко волновали политические и социальные процессы, происходящие в «континентальном Китае».

СЮЙ СЮЙ (1909–1967)

Сюй Сюй (настоящее имя Цюй Сюйсюй) — прозаик, творчество которого было особенно популярно в 50—60-е гг. Он родился в Лунъяне (пров. Фуцзянь, Китай), учился в Шанхайском Институте искусств, который был основан в 30-х гг некоторыми писателями и деятелями искусства Китая. В 1928 г. в Шанхае вышел сборник его стихов «Вчерашняя ночь», в 1934 г — сборник «Верблюд». Первые очерки, опубликованные в Китае, были подписаны псевдонимом «Идущий в народ». После оккупации Японией приморских районов Китая он в 1939 г. покинул Китай и переехал в Наньян (так называется китайцами район Сингапура и Малайзии — «Южный Океан»), где занимался педагогической деятельностью в Малайе и Сингапуре. Вместе с другими представителями китайской интеллигенции он в 1952 г основал «Ассоциацию преподавателей средних школ» — преподавателей китайской национальности, — которая занималась широкой просветительской и литературной деятельностью. Работал в сингапурской газете «Наньян шанбао» и руководил в ней отделом «Образование». В 50-х гг. был главным редактором журнала «Наньянская молодежь». В последние годы занимался педагогической деятельностью.

Сюй Сюй — прозаик малых литературных форм. В 50—60-х гг. вышли восемь сборников его рассказов. Среди них наиболее известные: «Пена», «Превращения», «В великую эпоху», «Госпожа хозяйка», «Искупление». Сюй Сюй является также автором крупной повести «Сеятель» нескольких сборников стихов: «Песня жизни», «Зарубежье». Его перу принадлежит книга эссе «Драконов сад».

Основная тема прозаического творчества Сюй Сюя — современный город и его обитатели, главным образом представители средних слоев и интеллигенции: служащие контор, мелкие коммерсанты, представители учительского мира. В рассказах предстает картина местного быта со своими особенностями и противоречиями. Писатель не увлекается сложными сюжетными коллизиями, его повествование лишено внешних эффектов. Он прежде всего описывает быт и нравы в их повседневности и будничности. Хорошее значение местного общества (а он показывает прежде всего китайское общество) позволяет писателю изобразить разные человеческие характеры, которые, слагаясь вместе, раскрывают перед читателем многокрасочную картину человеческого бытия. Он подмечает разные стороны человеческих нравов, раскрывает многообразные стороны человеческой души В рассказе «Жизнеописание A-О» писатель развивает известную лусиневскую тему «забитости» маленького человека и его нравственное разрушение под давлением жизненных обстоятельств В рассказе «Пена» автор раскрывает глубину человеческого лицемерия и подлости. На страницах рассказов находит отражение популярная в послевоенные годы тема «обогащения» и нравственного распада людей, оказавшихся в плену этого псевдоидеала. В некоторых произведениях затрагивается тема «колониального бытия» и тема войны. Так, в рассказе «Чэнь Жэньцзе» писатель раскрывает психологию людей, которые вынуждены приноравливаться «к обстоятельствам», забывая о достоинстве и высоком призвании человека.

В своих рассказах Сюй Сюй выступает как зрелый писатель-реалист и внимательный к деталям жизни бытописатель. Многие произведения проникнуты идеей подлинного гуманизма («Госпожа хозяйка» и др.). Как и многие другие писатели этого региона, Сюй Сюй в своем художественном творчестве опирается на реалистические традиции новой китайской литературы и, в частности, на творчество Лу Синя, Лао Шэ, Мао Дуня и других писателей.

МЯО СЮ (1920–1980)

Мяо Сю (настоящее имя Лу Шаоцюань) — прозаик, литературовед и литературный критик Сингапура. Он один из зачинателей современной литературы на китайском языке в этом регионе и ее пропагандист. Имя Мяо Сю появилось в литературе Малайзии и Сингапура, так называемой «китайскоязычной литературы Малайи» — «махуа вэньсюэ» (название этого вида литературы до того, как Сингапур стал самостоятельным государством), еще в конце 30-х гг Однако его писательский талант с особой силой проявился в 50—70-е гг., когда были опубликованы наиболее значительные его произведения — романы, повести, сборники рассказов и эссе.

Мяо Сю родился в семье мелкого ремесленника. В своей жизни он сменил множество профессий: конторский служащий, репортер газеты, редактор полосы и литературного приложения газеты, учитель в школе и т. д. В 70-х гг. он занимался педагогической деятельностью в Наньянском университете Сингапура, где читал курс лекций по современной литературе Китая и литературе «махуа». Литературная деятельность, как и у многих других писателей Сингапура и Малайзии, — его вторая профессия.

Мяо Сю — автор произведений разных жанров. Так, им опубликовано несколько сборников рассказов: «Шестнадцать» (1955), «Барабаны на обочине» (1958), «Красный туман» (1963), «Среди людей и зверей» (1970) и др. Основная тема произведений этого жанра — изображение разных слоев современного сингапурского общества, прежде всего низших и средних слоев. Мяо Сю известен также как автор талантливых произведений крупной формы. В 1951 г. вышла его нашумевшая повесть «Под крышами Сингапура», в которой повествуется о трагической судьбе двух героев (вора и проститутки) во время японской оккупации города. Затем последовали «Годы и весны» (1956) и «Тревоги маленького города» (1962), развивающие близкую тему. В 1960 г. Мяо Сю издал роман о войне «Огненные волны». В 1976 г. он опубликовал крупную повесть (или роман) «На исходе ночи», рассказывающую о драматических днях японской оккупации.

В прозаическом творчестве писателя четко прослеживаются две взаимно пересекающиеся темы: тема города и тема войны. В многочисленных рассказах писатель изобразил жизнь современного города (Сингапура или городов Малайи) на разных его уровнях, показал картины нравов и быта разных людей. В своих произведениях он демонстрирует незаурядный талант реалиста, обладающего острым социальным видением действительности и большим гуманизмом. Не удивительно, что Мяо Сю уделял пристальное внимание жизни и судьбам простых людей, не только китайцев, но и представителей других национальностей (малайцы, тамилы, индусы). Во многих рассказах Мяо Сю выступает как острый сатирик, осмеивающий пороки современного колониального и полуколониального общества. Тема войны, запечатленная в его повестях и романах, говорит о гуманизме писателя, страстно ненавидящего насилие в любом его виде, защищающего добро и разум.

Мяо Сю — талантливый эссеист и литературный критик. Он один из первых известных литераторов этого региона, кто последовательно отстаивал тезис самостоятельности и самобытности местной китайскоязычной литературы. Его перу принадлежат многочисленные очерки и эссе, посвященные местным писателям, наиболее значительным произведениям литературы. Немало очерков и эссе посвящено зарубежной, в частности, русской литературе (эссе о Хэмингуэе, Синклере, Чехове, Достоевском), а также реалистической китайской литературе (Лу Синь, Лао Шэ, Юй Дафу). Его критические статьи собраны в сборнике «Литература и жизнь», который вышел в 1967 г.

Огненные волны (1960)

В этом небольшом романе изображаются картины жизни Сингапура и некоторых мест Малайи накануне японской оккупации и во время ее. Мяо Сю показывает образ действий и мыслей разных представителей местного общества в эту сложную и драматическую эпоху, когда особенно отчетливо проявляются идеалы и устремления людей. В произведении фигурируют представители «торговой элиты» — крупные дельцы-коммерсанты типа главы газетной конторы Дина или богатого предпринимателя Чжоу Они олицетворяют тип нуворишей, для которых главным в жизни является обогащение. Их жизненные помыслы подчинены идеалу «золотого тельца». Им противостоят молодые герои, отстаивающие идеалы гуманизма, патриотизма. Эго — молодой интеллигент Ся Цайфу, увлеченный борец-идеалист за правду и патриот, его возлюбленная Лин Лин, девушка из простой семьи, родители которой хотят выгодно выдать ее замуж за сына богача Чжоу — одноглазого Дракона. Сюжетная коллизия в значительной степени строится на теме борьбы молодых людей за свое счастье, и она завершается их победой. Любовная коллизия, однако, не заслоняет более важной темы — изображение общественной атмосферы тех лет. Писатель показывает поведение разных людей в лихолетье войны, подчеркивает поляризацию интересов и идеалов. Ся Цайфу и другие активно включаются в патриотическую деятельность, а с приходом японцев — в вооруженную борьбу. Напротив, Дин и ему подобные, которые исходят прежде всего из интересов материальной выгоды, занимают пораженческую позицию, а потом становятся пособниками оккупантов. Эта социальная позиция героев определяет и их нравственный крах. Симпатии автора романа, который сам принимал участие в подпольной патриотической деятельности, четко выражены. Они на стороне молодых героев. Он поддерживает их, восхищается ими. Ся и его возлюбленной многое приходится пережить, они почти чудом спасаются от японской охранки. Отвергнув советы друзей бежать из Сингапура (хотя им грозит смерть), они остаются в городе, чтобы продолжать борьбу. Их активная жизненная позиция определяет идейный настрой романа.

На исходе ночи (1976)

Это одно из последних крупных произведений писателя, в которых он раскрывает тему человеческих судеб в пору войны. Сюжетную основу составляет история любви двух молодых людей, которым довелось испытать горечь многочисленных бед, обрушившихся на население этого района. Героями произведения являются молодой интеллигент Лэй Чжэнь и девушка Е Шали, которой судьба определила стать обитательницей веселого квартала. Они случайно встретились в поезде, и за короткое время доверительных бесед в их сердцах возникло чувство взаимной симпатии и привязанности. Скоро герои осознают, что их не только взаиморасположение, но и более глубокое чувство. Однако у каждого из них позади осталось сложное прошлое, а перед ними — весьма неопределенное настоящее и будущее. Юноша вынужден скрываться, так как в Малайе он занимался подпольной патриотической деятельностью. Сейчас он пытается скрыться в Сингапуре, где его никто не знает. Девушка недавно пережила развал семейного очага, унижения со стороны родни, а сейчас находится на самом «дне». Она возвращается в «заведение» после поездки в Малайю. Герои полюбили друг друга, но вынуждены расстаться и скоро теряют следы друг друга.

Лэю приходится постоянно скрываться, он попадает в сложные ситуации. Но постоянно помнит о Е Шали и пытается ее найти. Наконец происходит встреча, которая должна определить их дальнейшую судьбу, но их короткое счастье омрачается новой трагедией: в дом, где живет Шали, попадает бомба. Герой видит перед собой пепелище. Соседи, однако, говорят, что погибли не все обитатели дома, кто-то остался жив. Но жива ли Шали? На этой нотке надежды и заканчивается роман. Его название символически намекает на возможность встречи героев, тем более что дни оккупации сочтены.

Произведения Мяо Сю

На отмели; Золотые ножницы; Клетка; Комнатка у лестницы; После освобождения: Рассказы / Пер. Д. Воскресенского // Сингапурская мозаика. — М., 1980. — С. 146–220.

Литература о писателе

Воскресенский Д. Н. Русская литература в Сингапуре и Малайзии // Проблемы Дальнего Востока.- 1983,- № 3. — С. 163–173.

ЛИТЕРАТУРА ТАИЛАНДА

ИНАО

«Инао» — классическое произведение таиландской литературы. Повесть об Инао берет свое начало из яванских рассказов Панджи, которые, в свою очередь, уходят корнями в реальные события на Яве XII–XIII вв. В Таиланде первые упоминания об Инао относятся к середине XVIII в., очевидно, они попали в Таиланд через Малайю изустным путем. Имеется несколько версий этого произведения. По преданию, первые версии были составлены дочерьми короля Борамакота (годы правления 1732–1758), однако они не сохранились. Наиболее полным и совершенным считается вариант Рамы II (годы правления 1809–1824). Впервые он был опубликован полностью в 1874 г., а затем, в окончательном отредактированном варианте, — в 1921 г.

В «Инао» описываются перипетии трагической любви Инао и Бутсабы. Инао — храбрый и мужественный принц, горячо и страстно любящий свою избранницу вопреки воле своего отца. Бутсаба — простая крестьянская девушка, верная, преданная подруга, гибнущая от руки убийцы, подосланного отцом Инао.

Таиландский вариант «Инао» берет из яванского источника лишь сюжет. Герои наделены национальными чертами, обычаи, нравы, описываемые в романе, также тайские. «Инао» — произведение, предназначенное главным образом для исполнения в театре одновременно с танцевальной пантомимой.

Литература об «Инао»

Корнев В. Литература Таиланда. — М.: Наука, 1971.— 236 с. (см. Указатели).

Schweisguth Р. Etude sur la literature siamoise. — Paris, 1951.— P. 157–159.

ПРАЛО (XV–XVI вв.)

«Прало» — классическое произведение таиландской литературы. По предположению таиландских литературоведов, оно было создано в XV–XVI вв. Одна версия приписывает авторство наместнику города Чиенгмая, другая — одному из таиландских королей того времени.

В основу содержания легла любовная история. У правителя города Суанг был необычайно красивый сын Прало. Молва о его красоте дошла до города Сонг, у правителя которого были две дочери-красавицы — Прапыан и Прапэн. Между Прало и обеими принцессами, еще не видевшими друг друга, возникла любовь. Но на пути этого чувства стала давнишняя вражда между их городами. Несмотря на предостережения, Прало отправляется на встречу со своими возлюбленными. Под видом брамина он вместе с двумя слугами проникает в город и с помощью служанок тайно поселяется во дворце у принцесс. Вскоре при дворе узнают о тайной любви между Прало и принцессами. Их отец готов забыть о старой вражде и все простить. Но бабушка против. По ее указанию ночью слуги нападают на Прало. И он, и принцессы, пытающиеся защитить его, погибают. Разгневанный и убитый горем отец принцесс убивает бабку и ее приближенных. В память о принце Прало и принцессах сооружаются три пагоды. Горе и скорбь заставляют забыть прошлые распри. Мир между городами восстанавливается.

Основой для этой истории, очевидно, послужили действительные факты, имевшие место в северной части современного Таиланда. В поэме слышен отзвук междоусобных войн средневекового Таиланда, а также находят свое отражение фамильные и матримониальные отношения, существовавшие у тайцев в средние века. Однако в поэме отображена главным образом романтическая сторона. Исторические события сохранились в ней лишь в качестве фона.

Поэма написана стихом «клонг», специфика которого состоит в чередовании тонов, вперемежку с ритмической прозой, известной под названием «рай». Такой вид литературного произведения в тайской поэтике называется «лилит». Поэма «Прало» считается образцом произведений такого рода.

Издание текста

Волшебный лотос: Романтическая фантазия / Пер. с англ. А. Синовича. — М.: Иностр. лит., 1958,- 105 с.

Литература о «Прало»

Корнев В. Литература Таиланда, — М.: Наука, 1971,— 236 с. (см. Указатели).

Schweisguth Р. Etude sur la literature siamoise. — Paris, 1951,— P. 84–90.

КУНЧАНГ И КУНПЭН (XV–XVI вв.)

Роман в стихах «Кунчанг и Кунпэн» — одно из произведений таиландской классической литературы, в основе которого лежит народная легенда о Кунчанге, Кунпэнэ и их возлюбленной Вантонг. По предположению историков и литературоведов, эта легенда взята из реальной жизни и восходит к XV–XVI вв. Обработкой легенды занимались короли Рама II (1763–1824), Рама III (1787–1851) и поэт Сунтон Пу (1786–1855). Окончательный и полный вариант был опубликован только в 1917 г.

Сюжет романа таков. Двое юношей — Кунчанг и Кунпэн — полюбили девушку Вантонг. Та ответила взаимностью Кунпэну и стала его женой. По просьбе Кунчанга король отправляет Кунпэна в военную экспедицию. Кунчанг же распускает слухи о гибели Кунпэна и убеждает Вантонг стать его женой. Накануне свадьбы неожиданно возвращается с победой Кунпэн. Вместе с ним приезжает дочь побежденного полководца Лаутонг. Возмущенная Вантонг уходит с Кун-чангом. Но Кунпэн, по-прежнему любящий Вантонг, пробирается ночью к ним в дом и уводит любимую. По навету Кунчанга Кунпэна обвиняют а заговоре против короля и сажают в тюрьму, а Кунчанг снова овладевает Вантонг. С севера надвигается военная опасность. Кунпэн вновь становится во главе королевского войска. Он одерживает победу и с триумфом возвращается в столицу. Затем следуют новые военные кампании, в которых он участвует вместе со своим и Вантонг сыном по имени Плайнгам. Но мысль о Вантонг не оставляет Кунпэна. Он и Кунчанг — постоянные соперники. Посредником между ними выступает сам король. Он устраивает суд и предлагает Вантонг самой сделать выбор. Это оказывается выше ее сил. Чтобы решить спор, король приказывает казнить ее, но, уступив просьбам Плайнагама, соглашается освободить Вантонг. Однако раньше, чем королевский указ дошел до места, Вантонг была казнена.

«Кунчанг и Кунпэн» — произведение национальное. В поэме много описаний различных обрядов и обычаев, связанных с рождением, смертью, пострижением в монахи, свадьбой и т. д., а также различные оккультные обряды. Отражены в ней и древние добудцистские представления анимистического толка, распространенные среди тайцев.

«Кунчанг и Кунпэн» и поныне продолжает оставаться в Таиланде одним из наиболее популярных произведений.

Издание текста

Кун Чанг и Кун Пэн / Пересказ Прем Чайя; Пер. с англ. В.Костомарова, Е. Шиловской. — М.: Иностр. лит., 1959.— 90 с. (см. Указатели).

Литература о «Кунчанг и Кунпэн»

Корнев В. Литература Таиланда, — М.: Наука, 1971,— 236 с. (см. Указатели).

Schweisguth Р. Etude sur la literature siamoise. — Paris, 1951.— P. 205–214, 224–225.

ПРАМАХАРАТЧАКРУ (XVII–XVIII в.)

Придворный поэт и просветитель. Сведения о его жизни весьма скудны и противоречивы. Достоверно, что он был высокопоставленным лицом при дворе короля Нарая Великого (годы правления 1656–1688) и, по-видимому, был наставником наследного принца. Об этом свидетельствует его имя, которое дословно означает «главный королевский учитель».

В литературе Прамахаратчакру (Пра Махаратчакру) известен как поэт-лирик, мастер стиха «чан», главным в котором является ритм. Темы и сюжеты его произведений почерпнуты из древней классической литературы Индии, героями выступают принцы, девы и божества, наделенные исключительными качествами. К наиболее известным произведениям Прамахаратчакру относятся «Самуттакот» и «Тигр и корова». Кроме того, по мнению некоторых исследователей, он является летописцем, а также автором первого в Таиланде учебника тайского языка «Тьиндамани».

Самуттакот

«Самуттакот» — поэма о романтической любви принца Самутгакота из города Пранбури-нагара к принцессе Винтумавади из города Рамая-нагара. Принц Самуттакот слышал много рассказов о принцессе Винтумавади. Однажды во время охоты, когда он заснул под фиговым деревом, дева-хранитель фигового дерева унесла его во дворец к Винтумавади. Молодые счастливы. Но дева снова разлучает их, унеся принца на прежнее место. С помощью служанки Самуттакот и Винтумавади вновь находят друг друга. Но их ждут новые злоключения, которые в конечном счете завершаются счастливо и благополучно.

Этот сюжет заимствован поэтом из сборника сказок «Паньясаджатаки», восходящего к древнеиндийским джатакам. Но персонажи «Самутгакота» нацелены национальными чертами. В сюжет вплетены многочисленные описания природы, тайских обычаев и церемоний того времени — например, охота на слонов, бой быков и крокодилов, гонки на лодках и т. д. Как полагают, поэма была создана по заказу короля в честь победы в военной кампании и предназначалась для исполнения театром теней.

Титр и корова

Поэма «Тигр и корова» также является тайской версией одного из рассказов «Паньясаджатаки». Главные ее герои — тигренок и теленок.

Однажды корова напоила молоком голодного молодого тигра. Возвратившаяся тигрица пожирает корову. Возмущенные тигренок и теленок убивают тигрицу и пускаются в странствие. В награду за их добродетель святой подвижник-риши превращает их в людей и делает неуязвимыми. Теперь в образах принцев Паханвичай и Кави они продолжают странствие и избавляют город Чандрапура от страшного великана. В знак благодарности раджа предлагает принцу Кави свою дочь и престол, но тог отказывается в пользу Пахана. Затем Кави побеждает двух чудовищ под городом Рами-нагара и женится на дочери местного раджи принцессе Чандрасута.

«Тигр и корова» — поэма о справедливости, преданности долгу и о самопожертвовании.

Литература о писателе

Корнев В. Литература Таиланда, — М.: Наука, 1971,— 236 с.

Schweisguth Р. Etude sur la literature siamoise. — Paris, 1951— P. 96—106.

СИПРАТ (Вторая половина XVII в.)

Поэт, классик таиландской литературы. Сведения о его жизни и творчестве весьма скудны и ненадежны — во многих случаях они представляют собой смешение фактов с вымыслом. Некоторые моменты его биографии стали легендой, передаваемой из поколения в поколение вплоть до наших дней.

Сипрат родился предположительно в 60—70-х гг. XVII в. в прежней столице — Аютия. Его отцом считается Прамахаратчакру — придворный поэт того времени. Воспитание и образование Сипрат получил при дворе короля Нарая Великого (годы правления 1656–1688). Двор в то время был центром культурной жизни, местом состязания поэтов. По милости короля Сипрат был произведен в пажи и зачислен на королевскую службу. Писать Сипрат начал при дворе.

Литературное наследие его, дошедшее до наших дней, невелико. Сохранились поэмы «Анирут», «Сокрушение» и ряд стихов-загадок, стихов-реплик на литературных диспутах при дворе, в которых Сипрат предстает как вольнодумец и как блестящий поэт-импровизатор.

Сипрат первый из таиландских поэтов восстал против ранее неприкосновенных феодальных традиций, освященных господствующей религией — буддизмом. Им был поставлен дерзновенный для того времени вопрос о равенстве людей: «Не говорите: господа и рабы, все мы живем на одной земле». За свободомыслие и романтическую любовь к первой наложнице короля он был выслан в город Иакон-Ситаммарат на Малаккском полуострове. Там у него возник конфликт с губернатором провинции, и Сипрат был казнен.

Живая выразительная манера письма Сипрата до сих пор служит примером для таиландских поэтов.

Анирут

«Анирут» — романтическая поэма, содержание и фабула ее заимствованы из индийских джатак. Главные герои ее — принц Анирут (одно из имен бога Индры в ряду перевоплощений) и принцесса Утса, дочь короля из страны великанов. Сквозь подражательную основу произведения явно проступают национальные черты. Вместо некоторых индийских героев выступают тайцы, в том числе реальные исторические лица. Например, одним из персонажей является таиландский король Нарай, который якобы перевоплощается в бога Кришну, становится императором Дваравати — государства, существовавшего на Индокитайском полуострове в древние времена. В отличие от аналогичных произведений, поэма «Анирут» начинается не с гимна учителю и королю, а с описания повседневных забот короля. В условиях абсолютной монархии такая поэтическая вольность считалась недопустимой и расценивалась как оскорбление монарха.

Кямсуан

«Камсуан» — поэтическое произведение элегического жанра. Полагают, что оно было создано поэтом по пути в ссылку. В нем описываются картины, открывающиеся взору поэта с судна, и его переживания. Поэма проникнута тоской по любимой, выдержана в грустных лирических тонах.

По своей форме и выразительности поэма считается образцом произведений подобного рода.

Литература о писателе

Корнев В. Литература Таиланда, — М.: Наука, 1971,— С. 110–115.

Schweisguth Р. Etude sur la literature siamoise. — Paris, 1951,— P. 114–118.

ТЬАУПРАЙЯ ПРАКЛАНГ (1750–1805)

Писатель происходит из семьи высокотитулованного аристократа. Его служебная карьера началась в г. Утай в качестве таможенного чиновника. Затем он участвовал в подавлении мятежа в Тонбури, за что снискал милость короля. Был также министром торговли и главным министром короля. В литературе он известен как зачинатель исторического романа, как первый прозаик, как поэт и как переводчик.

Его перу принадлежит первый исторический роман в таиландской литературе — «Рачатират». В основе романа лежат действительные события, происходившие на территории современной Нижней Бирмы и зафиксированные в монских летописях. В нем рассказывается о междоусобных войнах и борьбе феодальных князей за власть. Главный герой книги — принц Рачатират, храбрый, мужественный воин, сумевший победить всех своих врагов и установить единовластие. Автор показал пагубность раскола страны и призывал к единству. Идея единства была исторически необходимой и прогрессивной, особенно в условиях надвигающейся угрозы Индокитайскому полуострову со стороны колонизаторов.

Поэтическое творчество Тьаупрайя Пракланга в целом носит традиционный для таиландской литературы характер. Наиболее известна его поэма «Каки», написанная на один из сюжетов «Нипатаджатаки». Центральным персонажем выступает нарушительница супружеской верности Каки. Поддавшись соблазну, она убегает от мужа с его другом. Некоторое время спустя она возвращается, но муж отвергает ее. В наказание Каки сажают на плот и пускают вниз по реке.

Литература о писателе

Корнев В. Литература Таиланда, — М.: Наука, 1971,— С. 140–141, 182.

Schweisguth Р. Etude sur la literature siamoise. — Paris, 1951 — P. 190–199.

СУНТОН ПУ (1786–1846, по др. данным 1855)

Поэт родился в Бангкоке. Образование получил в школе при храме Сисударам. После окончания школы служил мелким чиновником по финансовому ведомству, впоследствии стал придворным чиновником. Сунтон Пу был провозглашен поэтом-советником при дворе Рамы II (годы правления 1809–1824). С приходом к власти Рамы III (годы правления 1824–1851) Сунтон Пу был вынужден покинуть столицу и уйти в монахи. В годы скитания, продолжавшиеся больше двадцати лег, он создал лучшие свои произведения. После смерти Рамы III на 65-м году жизни Сунтона Пу снова пригласили в столицу и осыпали почестями.

Творчество Сунтона Пу было вершиной таиландской феодальной литературы. Оно вобрало все лучшее, что было создано за предшествующие столетия. Оставаясь традиционным поэтом-романтиком, Сунтон Пу сделал много для демократизации литературы. В его произведениях язык приближен к живому разговорному языку. Это обеспечивало их понятность широким кругам; его стих получил название «клон талат», то есть базарный стих.

Сунтон Пу оставил большое литературное наследие: несколько крупных поэм, около десяти поэм элегического характера в стиле «нират», драму в стихах «Апайнурат», несколько нравоучительных и афористических произведений, главным из которых является «Сохранение благополучия», многочисленные песни. Но самым крупным и лучшим является поэма «Пра Апхай Мани».

Пра Апхай Мани

Поэма «Пра Апхай Мани» («Пра Апаймани») принадлежит к произведениям классической таиландской литературы. Год написания ее точно неизвестен, предположительно, 20-е гг. XIX в. В основе поэмы лежат не исторические события. Эго рассказ о необычайных приключениях героя по имени Пра Апхай Мани — сына правителя некоего далекого города. У старого мудреца он научился играть на чудесной флейте. Звуки, извлекаемые им из инструмента, были волшебными — услышав их, засыпало все живое. Брат его в совершенстве овладел искусством стрельбы из лука. Но отец был недоволен своими сыновьями, и братья пустились в странствия по белому свету.

Их ждали удивительные приключения. Вначале Пра Апхай Мани опускается в подводную пещеру, где встречает красавицу, которая оказывается русалкой. У Пра Апхай Мани и русалки родился сын Синсамут. Герои тоскуют по жизни на земле. Они бегут из подводного царства, возвращаются на землю, участвуют в многочисленных сражениях, попадают то в одну страну, то в другую. Они узнают горе поражения и радость победы, они страстно любят и так же страстно ненавидят. В тяжелых ситуациях им на помощь приходит чудесная флейта, которая усыпляет их врагов. Все герои предстают как незаурядные люди, рожденные на подвиги. Пра Апхай Мани, Синсамут, Сутсакон и другие — это храбрые, мужественные воины, исполненные рыцарства и благородства, а Суваннамали, Лавен, Саувакон — это верные, преданные подруги, нацеленные женственностью и красотой. В них воплощены лучшие черты таиландского народа.

В поэме угадываются некоторые темы и сюжеты из индийских эпических произведений, китайских героических романов, а также из сказок «Тысячи и одной ночи». Ее герои имеют общие черты и с некоторыми героями «Рамаяны» и «Троецарствия». Несмотря на эго, поэма остается оригинальным произведением.

Состоит поэма из 24500 стихов типа «клон пэт» или «клон талат». Язык ее прост и понятен. Вместе с другими достоинствами это обусловило огромную популярность произведения у таиландского народа.

Литература о писателе

Корнев В. Литература Таиланда. — М.: Наука, 1971 — С. 154–166.

Schweisguth Р. Etude sur la literature siamoise. — Paris, 1951 — P. 223–238.

ПРАМАХАМОНТРИ (XIX в.)

О писателе известно лишь то, что он принадлежал к числу высших придворных чиновников, состоял при дворе короля Рамы III (годы правления 1824–1851) в чине начальника внутренней службы. В таиландскую литературу Прамахамонтри (Пра Махамонтри) вошел как поэт-сатирик, новатор, как один из зачинателей демократических тенденций. В своем творчестве он порывает с многовековой литературной традицией. Впервые в его произведениях героями выступают не принцы или божества, а простые люди, местом действия являются не дворцы или заоблачные миры, а дом торговца и лачуга нищего. Литературное наследие Прамахамонтри невелико: комедия «Принц Ландай», «Анонимная поэма» и ряд стихотворений.

Принц Лацдай

Это стихотворное произведение комедийного жанра. В основе комической поэмы — события из действительной жизни того времени, стержнем сюжета является любовная интрига. Главное действующее лицо — нищий Ландай, в насмешку называемый принцем. В комедии рассказывается, как неунывающий нищий «принц» Ландай во время странствия по городу оказывается в доме у местного торговца Праду. Хозяйка дома хороша собой. Ландай очарован ею. Между ними завязывается флирт. Возвратившийся вечером Праду подозревает жену в измене. Несмотря на оправдания и мольбы, он избивает ее и выгоняет из дому на улицу. Пробравшийся в дом на тайное свидание Ландай наталкивается на Праду и едва успевает унести ноги. На улице он встречается с бездомной женой Праду, и они вместе идут к нему в лачугу. Но их счастье коротко. Утром к ним врывается прежняя любовница Ландая. Вспыхивает скандал и потасовка.

Комедийносгь произведения усиливается сочным и образным языком. В поэме показаны социальные отношения, быт и нравы города, воспроизводятся картины таиландской столицы того времени.

По мнению некоторых исследователей, это произведение является пародией на стихотворный роман «Инао» короля Рамы II. Его пафос направлен против установившихся в феодальной литературе канонов, а не на осмеяние или разоблачение каких-либо социальных или бытовых пороков.

Анонимная поэма

Это очень короткое произведение — всего 107 полустихов. В поэме нарисован сатирический портрет придворного вельможи того времени, известного под именем Махатеп. Он груб и жесток, лихоимец и стяжатель, его дом утопает в роскоши подобно королевскому дворцу.

Ввиду своего крамольного характера поэма не публиковалась при жизни автора, но была широко известна по рукописным копиям. Впервые она была опубликована только в 1887 г.

Литература о писателе

Корнев В. Литература Таиланда. — М… Наука, 1971.— С. 172.

Schweisguth Р. Etude sur la literature siamoise. — Pans, 1951.— P. 269–271.

ЧИТ БУРАТХАТ (1892–1942)

Поэт родился в бедной семье, образование получил в буддийском монастыре. Там же изучил английский язык. Благодаря этому он еще в юности смог познакомиться с европейской литературой, в духе которой выдержаны его прозаические произведения — рассказы и любовно-сентиментальный роман «Не на той улице», опубликованные под псевдонимами Экачон и Мэукхрау.

В своем поэтическом творчестве Чиг Буратхат придерживался традиционных жанров и размеров тайской поэзии. Наряду с ними он часто употреблял размеры и художественные средства фольклора, стремясь сделать свои произведения доступными широкому кругу читателей. Талант молодого поэта был удостоен внимания самого короля, и Чит Буратхат становится придворным поэтом. Но близость ко двору не способствовала расцвету его творчества, не сделала его счастливым. Как и его великий предшественник Сунтон Пу, Чит Буратхат не ужился при дворе. Семейная жизнь его также сложилась неудачно, его преследовали болезни и нищета, поэт часто искал утешения в вине.

Чит Буратхат стал первым тайским поэтом, чье творчество перешагнуло за рамки узкого круга ценителей классической поэзии. Произведения этого поэта, даже если они и были посвящены коронованным особам, предназначались для широкого читателя, были понятны простым людям и созвучны их настроениям. В конце своего творческого пути Чит Буратхат примыкает к объединению «Супхапбурут» («Джентльмены»), в которое входили прогрессивные писатели, представлявшие реалистическое направление в литературе Таиланда.

Разрушенное единство (1914–1918)

Поэма «Разрушенное единство», снискавшая всенародную известность, посвящена теме национального единения. В основе ее лежит сюжет индийского происхождения — из «Дигханикаи» Чит Буратхат вложил в поэму, выдержанную в духе буддийской морали, страстный призыв к национальному единству перед угрозой внешней опасности. Поэма написана традиционным размером «чан», достаточно простым, доступным языком, не перегруженным устаревшими словами и заимствованиями из пали и санскрита.

«Разрушенное единство» повествует о древней истории, относящейся ко времени жизни Будды Гаутамы. Раджа Ачат, правивший в Магадхе, стремясь внести раздор в ряды своих соперников — вождей легендарного племени личхавов, подсылает к ним коварного брахмана Васакана. Брахман берется за обучение сыновей предводителей личхавов. Поссорив сначала детей, Васакан с успехом сеет семена вражды среди их родителей. Разъединенные междоусобицей, личхавы не смогли оказать сопротивления вражескому войску, и раджа Ачат с легкостью покоряет народ, который когда-то был непобедимым благодаря своему единству.

Эта древняя история, пересказанная в поэтической форме Читом Буратхатом, нашла горячий отклик в сердцах всех патриотически настроенных тайцев. Их родину со всех сторон теснили могучие колониальные державы, а в период Первой мировой войны угроза независимости значительно усилилась. Великие державы стремились укрепить свое влияние в стране, открывая школы и религиозные миссии, прибегая к экономической экспансии и вмешательству во внутренние дела.

АКАТ ДАМКЁНГ (1905–1932)

Писатель реалистического направления. Его роман «Театр жизни» считается важной вехой в развитии литературы Таиланда. Акат Дамкёнг родился в аристократической семье, однако еще в юности узнал, что такое бедность и нужда. Способный юноша получил королевскую стипендию и свыше шести лет провел за границей — изучал право в Англии и США, путешествовал по Европе, побывал в Японии и Китае. Будучи патриотом своей страны, Акат Дамкёнг стремился также стать «гражданином мира». Главное, что интересовало его всюду, где бы он ни бывал, — литература и люди. Он пытался узнать Человека. Прекрасные способности к языкам помогли Акат-Дамкёнгу познакомиться с достижениями мировой литературы. К числу своих кумиров он причислял Шекспира, Л. Толстого, Омара Хайяма. Акат Дамкёнг поставил перед собой цель — стать писателем, причем таким, каких еще не знала история литературы его страны, — писателем-реалистом, писателем-профессионалом.

Его роман «Театр жизни» — свидетельство зрелости новой литературы Таиланда, успешное завершение процесса становления прозы на тайском языке.

Вскоре после «Театра жизни» выходит в свет другой роман писателя — «Желтая и белая кожа». Этот роман является продолжением «Театра жизни», в нем действуют те же герои, но само произведение гораздо слабее, сюжет частично заимствован из романа X. Клиффорда «Малайский принц».

В новеллах и рассказах Акат-Дамкёнга, в отличие от «Театра жизни», где действие в основном происходит за границей, представлена широкая картина жизни таиландского общества того времени. Их герои — монахи, крестьяне, проститутки, художники, аристократы, слуги, преступники. Рассказы и новеллы объединены в два сборника — «Повелевать вселенной» и «Крах воздушных замков» Название последнего сборника отражает пессимистический взгляд писателя на современное ему общество. Герои, к которым автор относится с симпатией, либо покоряются существующему порядку вещей («Высшее общество»), либо ищут утешения в религии («Крах воздушных замков») В одной из новелл — «Аристократы без дворцов» — Акат Дамкёнг рассказывает об Октябрьской революции 1917 г., о жизни русских эмигрантов в Европе, сравнивает тайских принцев с русской знатью и пророчески предвидит, что сиамские аристократы могут повторить путь русских дворян. Предвидение сбывается через несколько месяцев после смерти писателя, когда буржуазно-демократическая революция уничтожает в Таиланде абсолютную монархию, а вместе с ней и привилегии аристократии.

Театр жизни (1929)

Роман «Театр жизни» явился крупным вкладом в развитие литературного языка и художественной прозы Таиланда. Это произведение свидетельствует о том, что его автор успешно овладел психологическим анализом и другими средствами реалистического метода. Некоторые недостатки сюжетной фактуры и поверхностная трактовка ряда образов не мешают «Театру жизни» оставаться одним из самых популярных произведений тайской литературы на протяжении почти шестидесяти лет.

Герой романа, принц Висут, с детства испытывает чувство одиночества, хотя богат и имеет все, что пожелает. Это чувство вызвано стремлением к свободе и самостоятельности, постоянно пресекаемым родителями, нежеланием соблюдать тягостный этикет барского дома. Единственный друг Висута, в чьей любви и преданности он не сомневается, — это старая нянька. На родной земле мальчику приходится пережить много горя, причиненного родными людьми: отец заводит наложницу, а когда мать уходит от него, лишает наследства и жену, и последовавшего за ней Висута. Первая любовь героя заканчивается печально — любимая девушка выходит замуж за другого и порывает все отношения с ним.

Любовь и понимание Висут находит в Англии, где он живет в дружной семье майора Эндрю, знакомится с Марией — молодой журналисткой, ставшей его самым близким другом. Мария уговаривает Висута бросить занятия в Школе правоведения и попробовать себя на журналистском поприще. Висут пишет несколько статей в одну из английских газет, вскоре к нему приходит успех, он становится репортером, разъезжающим по всей Европе. Последствия автокатастрофы мешают ему вернуться к журналисткой деятельности, он вынужден принять предложение тайского посольства, направившего его для продолжения учебы в США. Однако слабое здоровье, тяжелая болезнь глаз мешают завершить образование Ему пришлось вернуться на родину, оставить Марию, любившую его и пожелавшую связать с ним свою судьбу.

Роман оказал большое влияние на творческую деятельность писателей Таиланда как молодого, так и старшего поколения. У писателя появилось большое число последователей. Статьи об этом романе и рецензии на него положили начало литературно-художественной критике в тайской литературе.

СИБУРАПА (1905–1975)

Сибурапа (настоящее имя Кулаб Сайпрадит) — писатель, публицист и общественный деятель. Творческий путь Сибурапы типичен для большинства представителей нового поколения литераторов Таиланда, происходивших из «разночинцев». В юности Сибурапа работал учителем, позднее стал журналистом, занимался переводами произведений английских и американских писателей, писал сентиментальные рассказы (1925–1928). В 1929 г. Сибурапа начал издавать собственную газету «Супхапбурут» («Джентльмены»), но она просуществовала менее двух лет.

Эстафету продолжили газеты «Прачачат» и «Тхай май», которые издавал М. Чупхинит, друг и единомышленник Сибурапы.

Писатели демократических убеждений, объединившиеся вокруг Сибурапы, образовали группу «Супхапбурут», сыгравшую видную роль в развитии литературы и общественной мысли Таиланда. Во второй половине 30-х гг. в среде писателей происходит более четкое размежевание политических взглядов, и «Супхапбурут» покидают «умеренные». Сибурапа остается лидером прогрессивных литераторов и в годы самой жестокой политической реакции. Его статья «Человечность», опубликованная в 1932 г. в газете «Си крунг», явилась причиной закрытия этого издания. В 1939 г., в период правления реакционного националистического режима, Сибурапа публикует книгу «Оборотная сторона картины», в которой он, основываясь на впечатлениях своей поездки в Японию, обличает милитаризм и шовинизм.

Начало реалистического периода в творчестве Сибурапы связано с увлечением русской литературой. В 1932 г. выходит его повесть «Битва за жизнь», написанная под влиянием «Бедных людей» Достоевского. В годы японской оккупации Сибурапа переводит (с английского) произведения Чехова и роман Горького «Мать».

В 1947–1949 гг. он совершает поездку в Австралию.

Писатель был активным борцом за мир, выступал за дружбу между народами, за сотрудничество писателей развивающихся стран. В 1952 г. Сибурапу избирают заместителем председателя Совета мира Таиланда, а также членом Всемирного совета мира. В ноябре того же года писатель был арестован и присужден к двадцати годам тюремного заключения. В тюрьме Сибурапа не прекращает литературной и публицистической деятельности: выходят в свет его рассказы, повесть «Лицом в будущее», статьи «Профсоюзы», «О значении демократии», «История эмансипации женщины».

В 1957 г. под давлением общественности Сибурапу освобождают из тюрьмы.

В 1958 г. в Таиланде происходит очередная смена режима, усиливаются репрессии. Боясь новых преследований, Сибурапа вместе с женой просит политическое убежище в КНР, где и остается до конца жизни.

Перу Сибурапы принадлежат сборники рассказов и новелл «Встреча с грехом» (1934), «Поклон» и «Женщина другого типа» (1944), «Кошка и сорока» (1944), «Праведник из Чайтана», «Я видел!», «До новой встречи» (1949), «Заблудшая овца», «Пробуждение», «Такие люди» (1950) и др. На русский язык переведены повесть «Лицом в будущее» и др. произведения.

Произведения Сибурапы

Лицом в будущее: Повесть / Пер. с таи Л. Н. Морева; Ред. И.М.Дижур. — М.: Иностр. лит., 1958,- 139 с.

ТИТ ПХУМИСАК (1930–1965)

Поэт, публицист, литературный критик, филолог и музыковед. Он был также видным политическим деятелем, одним из организаторов Ассоциации студентов и учащихся Таиланда (1958), которая впоследствии стала главной силой «студенческой революции» 1973 г. В 70-е гг. были раскрыты многочисленные псевдонимы поэта, и стране стало известно настоящее имя автора многих стихотворений, ставших народными песнями, боевыми маршами тайских рабочих и студентов. В это время друзья Тита Пхумисака публикуют воспоминания о поэте, выходят в свет исследования его творчества, организуются семинары и конференции по изучению его литературного наследия, открывается музей поэта.

Тит Пхумисак знал несколько восточных и европейских языков, блестяще защитил диссертацию, однако политическая деятельность помешала его научной карьере. В 1958 г. Тит Пхумисак бьи арестован и провел в тюрьме около шести лет. В заключении поэт продолжает писать стихи, ведет литературное обозрение в газете «Тхай май», публикует статьи в других изданиях. Тит Пхумисак борется за новую, демократическую литературу, за «искусство ради жизни, искусство ради народа», против формализма и национализма.

После освобождения из заключения Тит Пхумисак продолжает заниматься политикой, ему угрожает новый арест, и он вынужден уйти в партизаны. Через полгода Тит Пхумисак был убит полицейскими в одной из деревень Северного Таиланда.

Тит Пхумисак прекрасно владел всеми сложными размерами тайского стихосложения, богатым арсеналом художественных средств классической поэзии, но, используя их в политической поэзии, наделял новыми, непривычными функциями — слова «высокого штиля служили для выражения едкой иронии, смена размеров — для передачи разговорных интонаций. Поэтический талант Тита Пхумисака ярко проявился в поэме «Хвалебная песнь великому городу Бангкоку в эпоху прогресса» (1964), в которой строгость традиционной формы сочетается с вполне современной лексикой, смелой сатирой, протестом против репрессий и злоупотреблений военной диктатуры. Но самой широкой известностью пользуется песенная поэзия Тита Пхумисака, созданная в традициях народных песен-импровизаций: «Марш тайских рабочих», «Рамвонг (хоровод) 1 Мая», «Марш молодежи», «Любовь под звуки колокольчика», «Еще жива надежда», «Свет звезды нашей веры», «Зов родных мест» (Песня повстанца) и др.

В 70-е гг. эти размеры становятся самыми популярными в тайской поэзии, на их основе создается своеобразный «белый стих» — «клон плау».

Хорошо известны тайскому читателю многие политические и философские стихи Пхумисака, все произведения которого отличает совершенство стихотворной формы, глубина содержания, яркий, выразительный поэтический язык, широкий диапазон образов, — «Религиозные деяния — сделка с Богом», «Красота женщины», «В чем смысл жизни?», «Речь молодых», «Жизнь — это борьба». Ряд стихотворений поэта, как, например, «Мораль журналиста», «Щепотка риса», «Напоминание журналисту от старого друга», — посвящены проблеме долга писателя, журналиста перед народом.

Тит Пхумисак перевел на тайский язык роман Горького «Мать», и именно его перевод обеспечил произведению широкую популярность в Таиланде.

ЛИТЕРАТУРА ТИБЕТА

СКАЗАНИЕ О КЭСАРЕ (IX в.)

Героический эпос о Кэсаре (монг. Гэсэр), возникший среди скотоводов Тибетского нагорья предположительно в первой половине IX в., пользуется огромной популярностью в Стране снежных гор.

Происхождение «Сказания о Кэсаре» теряется в далеком прошлом кочевых империй Центральной Азии. Согласно мнению, бытовавшему среди лам школы гелукпа, писал Ю.Н. Рерих, это произведение не имеет под собой исторической основы. Оно бьио сочинено неким тант-ристским ламой, пользовавшимся славой великого поэта, выходцем из Северо-Восточного Тибета. Кочевники же областей Кхама и Хора видят в «Сказании о Кэсаре» поэтическое повествование о древних воинах и сражениях, имевших место в далеком прошлом.

В различных районах Тибета бытуют свои версии «Сказания о Кэсаре». Они существуют как в изустной передаче, так и в рукописной форме. Имеются также ксилографические издания некоторых сказаний, отпечатанные в Дэргэ (восточный Тибет).

Вкратце содержание этой героической поэмы сводится к следующему. В местности Линг появились злые духи и коварные волшебники, которые принесли много бед людям. Видя их страдания, божество Шакрату-Ивдра решает послать своего младшего сына с тем, чтобы он уничтожил злых духов и воцарился в той стране.

И вот, на земле Линг одна женщина чудесным образом рожает необычного ребенка — будущего Кэсара. В это время жена правителя видит знамение — на землю Линг падает огромная тень. Эго знамение предвещает рождение ребенка, который станет здешним правителем. Желая избавиться от вероятного соперника, правитель пытается погубить мальчика. Но мальчик обладает волшебной силой и из всех испытаний выходит победителем.

Приходит время, и Кэсар влюбляется в красавицу Чжугмо. Победив всех соперников, в том числе и правителя Линг, он женится на ней. Но недолго прожил Кэсар с молодой женой. Вскоре боги посылают его убить демона-людоеда. С помощью магии Кэсар проникает в замок и уговаривает жену демона помочь ему. Однако после убийства демона его жена влюбилась в Кэсара, дала ему волшебный напиток, и тот, забыв прошлое, остался в замке.

Тем временем владыка сопредельного племени Гукар решил жениться. Его посланцы донесли, что в стране Линг живет красавица Чжугмо, муж которой исчез. Гукар врывается в Линг, грабит страну и уводит жену Кэсара. Чжугмо волшебным путем посылает весточку мужу, и тот, узнав о случившемся, освобождается от чар напитка забвения, возвращается в Линг, наказывает правителя, сыгравшего предательскую роль в пленении его жены, отправляется в погоню за Гукаром, убивает его. Возвращается вместе с женой в Линг, где много лет счастливо царствует, а народ его благоденствует.

Существуют разные мнения о времени, когда жил Кэсар. P.-А. Стейн считает, что эпический Кэсар не является историческим персонажем, «жизнь которого можно датировать и локализовать. Проблема несравненно более сложна. Возникновение эпопеи — это одно. Соотношение героя с серией местных правителей в определенный исторический момент — другое».

«Дата сказания не может быть установлена, — писал Ю.Н.Рерих, — но многочисленные параллели с историей царя Сонцзэнгампо (569–650) указывают, что сказание, вероятно, оформилось после имперского периода тибетской истории, хотя его ядро должно быть отнесено к более древнему времени».

Литература о «Сказании о Кэсаре»

Потанин Г.Н. Тангутско-тибетская окраина Китая и Центральная Монголия. — СПб., 1893.— Ч. 2,- С. 3–44.

David-Neel A. et le lama Yongden. La vie surhumaine de Guesar de Ling. — Paris, 1931.

Franke A. H. Der Friihling und Winter mythus der Kesarsage: Memoires de la Societe Finno-Ougrenne. — Helsingfors, 1900.

Roerich G. N. The epic of King Kesar of Ling // Journal of Asiatic Society of Bengal. — 1942. — Vol. VIII.

Stein R.-A. L’epopee tibetaine de Gesar. — Paris, 1956.

Stein R.-A. Recherches sur l’epopee et la barde an Tibet. — Paris: Presses Univ. de France, 1959. — 646 p.

РАССКАЗЫ ВОЛШЕБНОГО МЕРТВЕЦА (XIII в.)

Древнеиндийский сборник «Двадцать пять рассказов Веталы» в его различных версиях оказал большое влияние на сказочное творчество тибетцев. Эти рассказы относятся к жанру обрамленной повести. Одна из версий «Рассказов Веталы» была переведена на тибетский язык в XII в. и, в свою очередь, привела к появлению оригинальных тибетских сказок, объединяемых сходными по сюжету обрамляющими рассказами. В одном повествуется о двух юношах-братьях, один из которых, обладая незаурядным умом, тайком перенял у семи чародеев искусство волшебных превращений. Обратившись в коня, он предложил своему брату продать его на базаре. Конь попал в руки чародеев, которые собрались убить обернувшегося конем юношу. Спасаясь бегством, он совершает ряд волшебных превращений, но чародеи следуют за ним по пятам. Наконец, обернувшись голубем, юноша влетел в пещеру мудрого отшельника На-гарджуны. Тут же появились чародеи и потребовали выдачи голубя. Юноша перехитрил чародеев и перебил их, совершив тем самым, согласно буддийской морали, тяжкий грех. Во искупление этого греха мудрец посылает юношу в далекое и опасное путешествие на кладбище за оживающим трупом — Ролангом (тибетский эквивалент Веталы), с помощью которого люди могут обрести долголетие и избавиться от нищеты. Но нести Роланга необходимо молча, иначе тот вернется на кладбище. Роланг рассказывает различные истории, заставляя юношу обронить слово, и снова возвращается на кладбище. В конце концов юноша сдержал обет молчания и принес Роланга отшельнику.

Обрамляющий рассказ другого списка сборника тибетских сказок более краток. Как-то царевич с сыном богача и сыном бедняка, состоявшими в его свите, заметили жилище ворона, расположенное на горном склоне, и отправились к нему. Юноши условились не возвращаться, пока не заполучат ворона. Они долго ломились в дверь, но та не поддалась. Царевич и следом сын богача вернулись обратно, нарушив уговор. У двери остался лишь сын бедняка. Вечером дверь открылась. Это было жилище мудрого отшельника Нагарджуны, который впустил юношу, а затем отправил его в такое же путешествие на далекое кладбище за Ролангом.

Некоторые тибетские сказки, включенные в рамки того или иного обрамляющего рассказа, по своему содержанию полностью отличаются от индийских повествований, хотя немало сказок Роланга явно окрашено в цвета индийского фольклора.

«Рассказы Волшебного мертвеца» существуют как в письменной форме, так и в устной передаче. В письменной форме они представлены главным образом двумя сборниками: «Нагарджунашастра, содержащая двадцать одну забавную историю» и «Рассказы Волшебного мертвеца, или Красавица пчела».

Сказки Роланга состоят в основном из увлекательных волшебных историй и забавных бытовых повествований. В волшебных историях действуют ракшасы — людоеды, демоны, духи умерших. Героем этих сказок обычно выступает отважный юноша, нередко сын бедняка, реже — девушка. В бытовых повествованиях часто фигурируют глупый муж и умная жена, которая учит своего никчемного супруга уму-разуму, сварливые или добрые старики и старухи, злые правители и сметливые простолюдины.

Историй о животных в этих сказках встречается сравнительно немного. Некоторые из них вошли в древнеиндийский сборник сказок «Панчатантра», как, например, сказка о льве и быке, которые были вскормлены одной матерью-львицей, жили в тесной дружбе, но их поссорил коварный лис, и они погибли в схватке.

Письменные сборники «Рассказов Волшебного мертвеца» и устные сказки отличаются по сюжету, характеру и языку. Многие сказки письменных сборников проникнуты духом буддизма, особенно духом одного из его основных положений — так называемого закона воздания (кармы), согласно которому судьба человека в настоящей жизни предопределена его деяниями в прошлых рождениях. Сказки Роланга, передаваемые устно, не содержат в себе буддийской проповеди. Язык устных сказок ярче и образнее сказок письменных. Он насыщен деталями, изобилует пословицами и поговорками, бытующими среди тибетского народа.

Издания текста

Волшебный мертвец / Пер. Б Я. Владимирцова. — Пг.; М., 1923.— 150 с.

Волшебный мертвец: Монгольско-ойратские сказки / Пер. Б Я. Владимирцо-ва. — Изд 2-е. — М.: Изд-во вост, лит., 1958,- 158 с.

Игра Веталы с человеком / Пер. с Тибет., предисл. и примеч. Ю. Парфионовича. — М.: Наука, 1969.- 141 с.

Corpus scriptorum Mongolorum Instituti Lingua et Litterarum Academiee scientiarum Reinpablical Popli Mongoli, Tibetan and Mongolian Tales of Vetala. — Улан-Батор, 1963–1964.— T. 2.

Macdonald A. W. Materiaux pour l’etude de la Litterature Populaire Tibetaine: In 2 vol. — Paris, 1967–1972.

БАРДО ТОДОЛЬ, ИЛИ ТИБЕТСКАЯ КИНГА МЕРТВЫХ (XIV–XVI вв.)

«Бардо Тодоль» (Освобождение через слушание) является священной книгой тибетцев, которую читают, находясь рядом с телом умершего. Об авторе книги известно только, что он сиддхи (совершенный йогин) Кармалингпа, обитавший на горе Гамподар. Книга состоит из трех глав, первая из которых описывает световое явление, возникающее в сознании умершего в бардо (промежуточное состояние) момента смерти. Обычные люди (а не йогины) должны узнать природу основного света и обойти опыт бардо, чтобы достичь нерожденной дхармакаи (абсолютное, или духовное, тело Будды). После того как наступает «ясный свет» настоящей смерти, когда сознание умершего покинуло тело, это сознание, блуждая в бардо, видит семью (окружение) будды Вайрочаны, будду Ваджрасаттву с божествами, видит благословенного Ратна-самбхаву со своим окружением, будду Амитабху и на пятый день видит будду Амогхасиддхи со свитой божеств, символизирующих пять запредельных мудростей. Умерший может не узнать эти образы и будет страшиться их, и не достигнет освобождения от нового рождения в мирах сансары. Поэтому, находясь в бардо, на шестой день умерший увидит одновременно все пять семей будд. Из сердец этих будд будут исходить лучи света пяти мудростей, каждая освещая сердце умершего, и, осознав эти мудрости, существо достигнет просветления и освобождения. Но если умерший (его сознание) не узнает их, а вместе с ними и мирных божеств, то на седьмой день появятся видьядхары (держатели знания) из чистой сферы пространства. В то же самое время перед сознанием маячит свет мира животных, продуцируемый из эмоций неведения. Сознание умершего будет бояться и бежать пятицветного света и будет привлечено мягким светом, излучаемым миром животных Нужно осознать это, и, сосредоточенно читая молитву, сознание умершего растворится в радужном свете божественных видьядхар и возродится в чистой сфере пространства.

Вторая глава «Бардо Тодоль» посвящена появлению перед сознанием изображений гневных божеств. После встреч с мирными божествами, видьядхарами и дакини (движущиеся по небу), в мирном бардо дхарматы (сущность реальности) возникают пятьдесят восемь гневных божеств, горящих ярким пламенем и пьющих кровь, — трансформированных прежних мирных божеств. Обычные люди испытывают сильный страх при виде их и, спасаясь от этого страха, попадают в низшие миры и испытывают неизмеримые страдания.

На восьмой день вместе с пьющими кровь божествами появляются пьющие кровь херуки (тантристские гневные божества), божества с головами животных, ужасающие образы владык смерти и другие страшные видения, и тогда нужно осознать, что они не субстанциальны и возникают только как спонтанная игра воображения умершего. Если сознание умершего поймет эго, страх пройдет, и, слившись с ними нераздельно, оно возродится буддой. На этом заканчивается вторая глава, показывающая бардо дхарматы, бардо учения, которое освобождает, будучи услышано и увидено.

Из-за плохой кармы умерший может не узнать мирных и гневных божеств и не освободится от круга обязательных рождений, и тогда следует сосредоточенно медитировать, оставаясь в чистом обнаженном уме, в свете-пустоте, который гуру показывал ранее умершему при жизни, и расслабиться в состоянии несхватывания и недействия. Тогда адепт бардо достигнет освобождения и не войдет в лоно своего будущего рождения.

Ментальное тело умершего отделено от опоры, поэтому материального тела уже нет и можно пересекать горы и передвигаться без каких-либо препятствий, за исключением лона матери и ваджрового сиденья (место, на котором сидел Будда Гаутама, когда он достиг просветления в Бодхгая). Это и есть признак того, что сознание умершего блуждает в бардо становления Движимое ветром кармы, сознание, не имея опоры, подобно перышку, колеблется и вращается. Все это время перед умершим будет светить свет серого цвета, цвета осеннего рассвета. Этот вид состояния бардо может длиться от одной до семи недель. Говорят, что страдание от пребывания в бардо становления обычно длится двадцать один день, но возможно и дольше, из-за влияния кармы.

Ментальное тело будет испытывать сильную боль, и умерший станет искать прибежище в усыпальницах, монастырях, ступах, хижинах, где можно укрыться ненадолго. Но поскольку сознание становится воздушным, быстрым, колеблющимся и непостоянным, то в сердце умершего появятся пустота и холод.

В силу плохой кармы сознание увидит, как сверкают шесть цветов света шести миров существования, и один из них, в котором адепт собирается возродиться, будет сиять ярче всех. В это время следует медитировать на Владыку Великого Сострадания — Авалокитешвару, представив лучи света как его образ, и тогда избежишь рождения и станешь буддой. В противном же случае будешь искать страну и место для возрождения, и тогда очень важно с великим тщанием избрать метод закрытия входа в лоно, место нового рождения. Необходимо помнить текст «Бардо Тодоль», полученный в мире людей, и стремиться продлить результаты хорошей кармы. Если осознаешь в глубине сердца, что явления, возникающие перед тобой в бардо, подобны снам, иллюзиям, эху, миражу, отражению и что они нереальны, и если осознаешь их нереальность, то вход в лоно нового рождения будет закрыт.

Учение бардо не нуждается в какой-либо практике, оно есть глубокое наставление, которое освобождает любого, будучи увидено, услышано и прочитано. И если умерший не забудет слова Книги Мертвых, то ее наставления освобождают всех в бардо момента смерти. На этом заканчивается третья глава «Бардо Тодоль».

Издания текста

The Tibetan Book of the Dead / Comp, and ed. by W. Y. Evans-Wentz. — Oxford U.P., 1957. — 249 p.

The Tibetan Book of the Dead / A new translation with commentary by Francesca Fremantle and Chogyam Trungpa. — Boston: Shambhala, 1975. — 256 p.

Bardo Thddol: Das Tibetische Buch der Toten / Herausgegeben von Eva K. Dargyay in zusammenarbeit mit Geshe Lobsang Dargyay. — Miinchen; Wien: O.V.Barth, 1978.— 215 S.

ЛУННАЯ КУКУШКА ГОЛУБАЯ ШЕЙКА (XTV–XVI вв.)

Эго волшебное повествование, насчитывающее 463 страницы небольшого формата, носит название «Назидательное сказание царевич-бодхисатгва, или Лунная кукушка Голубая шейка».

После ухода Будды в нирвану на престол в городе Бенаресе вступил царь Девадатта. У него родился наследник Хланан Допдэн. С годами мальчик становился все красивее и смышленее. С раннего детства он проникся глубокой верой в Святое учение (буддизм). На западе Индии находилось богатое и могучее царство Джаландхара. У его царя родилась дочь Мадимахани. Она отличалась необыкновенной добротой и щедростью, а также своей приверженностью к Святому учению. Царь предоставил дочери право выбора мужа, и она выбрала царевича Хланан Допдэна из Бенареса, царства бедного. После свадьбы молодые уехали в Бенарес, где у них родился сын-красавец — мальчик, отмеченный всеми знаками совершенства. Сведущий в гадании брахман дал ему имя Хлэцин Япхланан и предсказал, что он доживет до девяноста лет, если не произойдет событие, которое обречет его на существование в другом теле.

Царевич рос добрым и отзывчивым мальчиком. Царский военачальник очень хотел, чтобы его сын Лака Ана, чье рождение сопровождалось зловещими знамениями, стал наперсником царевича, и добился этого. Однажды царевич встретил незнакомого йогина, и тот дал посвящение царевичу и его наперснику в сокровенную доктрину перемещения сознания в другое тело, а также наставил их в правилах глубокой медитации на эго учение.

Когда царевичу исполнилось тринадцать лет, Мадимахани тяжело заболела. Перед своей кончиной она дала сыну многочисленные наставления и предсказала, что ему вскоре придется сменить тело.

Без меры печальный, бродил царевич в одиночестве, тоскуя по матери, и тогда ему подобрали в жены царскую дочь, красавицу по имени Серсанма, и четырех дочерей уездных князей. Проводя все время с Серсанмой, царевич наставлял жену во многих положениях учения Буд ды и дал ей вкусить нектар сокровенного учения ваджраяны (алмазная колесница). Четыре жены царевича сильно возревновали его к Серсанме. Они подговорили Лака Ана погубить своего господина. Лака Ана нашел два свежих, неповрежденных трупика кукушек и, когда царевич с юношами из своей свиты гулял за городом на берегу реки, предложил ему наедине с ним попрактиковаться в йоге перемещения сознания. Но как только царевич покинул свое тело и вспорхнул кукушкой, Лака Ана вошел в его тело, а свое столкнул в быстрые воды реки. Свите царевича он сказал, что Лака Дна упал в воду и утонул. А царевич-кукушка, уцепившись за ветку в лесу, горестно печалился о своей судьбе. Но бодхисатгва Авалокитешвара, приняв обличье красивой птицы, утешил царевича, сказав, что некоторое время ему придется пребывать в лесу с другими птицами, а через год его навестит святой гелонг (буддийский монах) Чимепэль. Царевич в облике индийской кукушки Голубой шейки стал жить в лесу и проповедовать Святое учение животным. Он прославился своим милосердием, и чудесную птицу почтили бенаресские монахи.

Тем временем лжецаревич, решив убить чудесную птицу, сам поплатился жизнью.

Серсанма, покинув дворец из-за лжецаревича, стала великой йогини. Она пришла в лес близ Бенареса, увидела в лесу красивую птицу Голубую шейку и в силу своей прозорливости признала в ней своего бывшего мужа. Они подробно поведали друг другу, что случилось с каждым из них, а затем расстались, произнеся моление о встрече в будущих рождениях.

Через год святой гелонг Чимепэль с женщинами — воплощениями богиня Тары — сказали, что царевич завершил дела настоящей жизни и ему надлежит вскоре покинуть это скверное тело Перед кончиной царевич-птица посещает места, где странствовал Будда Шакьямуни, и на горе Саритха, проповедуя птицам, он внезапно скончался. Трупик птицы с голубой шейкой увидел охотник, изумился и принес его царю. Царь приказал с почестями предать земле тело удивительной птички. С тех пор люди той страны благоденствовали, не ведая никаких бедствий. На этом завершается назидательное сказание о царевиче Лунная кукушка.

Тибетская средневековая литература содержит немало таких повествований, которые можно назвать волшебными, поскольку в них совершаются различные магические превращения, а их герои наделены сверхъестественной способностью творить чудеса.

СКАЗАНИЕ О ПРАВЕДНОМ ЦАРЕВИЧЕ НОРСАНЕ (XIV–XVI вв.)

Это сказание, состоящее из четырех глав (общим объемом около 10 авт. л.), создано по мотивам «Аваданы о Норсане» — легенды явно индийского происхождения, входящей в раздел Канджур Тибетского канона.

Однако сюжетные ситуации и персонажи тибетского произведения, даже когда они и совпадают с сюжетными ситуациями и персонажами индийской аваданы, содержат чисто тибетские реалии и описаны более ярко, живо и занимательно.

Ни автор, ни время создания этого произведения неизвестны. Имеется только типографская перепечатка ксилографического текста, опубликованная Цинхайским народным издательством в 1958 г. Упоминание об этом памятнике встречается в тибетских произведениях уже XVII в. (в «Любовных песнях» Далай-ламы VI).

В европейской литературе отсутствуют не только публикации «Сказания о праведном царевиче Норсане», но даже какие-либо сведения об этом интересном произведении тибетского средневековья.

В сказании описывается, как царство, расположенное на юге Индии, в результате плохого правления царя начало быстро клониться к упадку Спасаясь от бед, жители уходили в соседнее, Северное царство. Города и селения опустели. Царь обратился к народу за советом, как поправить дела страны. «Старец ста восьмидесяти лет от роду» посоветовал вернуть нагов из высохшего «Озера жизни», ушедших в Северное царство и поселившихся в Лотосовом озере. С их возвращением все бедствия должны прекратиться. Однако владыка нагов узнал про замысел южного царя и обратился к местному охотнику за помощью. Охотник помог нагам спастись от насильственного возвращения в Южное царство. За это владыка нагов вручил охотнику волшебную драгоценность, приносящую богатство.

Охотник показал драгоценность отшельнику. Рассказал ее историю. При этом пожаловался на свое одиночество. Отшельник сказал ему, что на близлежащее озеро прилетают совершать омовение прекрасные апсары (небожительницы), и по просьбе охотника проводил его на озеро. Охотнику понравилась старшая дочь царя киннаров Ичокма. Он захотел овладеть красавицей. С помощью волшебного аркана он заполучил ее. Но по настоянию отшельника охотник освободил апсару от пут, предварительно забрав ее налобную драгоценность, благодаря которой она могла летать. Отшельник уговорил охотника отказаться от небожительницы и отвести ее во дворец к праведному царевичу Норсану. Царевич, восхищенный красотой девушки, забросил пятьсот своих жен. Заброшенные женщины решили погубить соперницу. Они обратились к йогини Хари, владевшей черной магией, и она наслала на царя-отца зловещие сны. Истолковав сны царю, Иоганн добилась отправки Норсана в далекий поход. Но прежде, чем двинуться в поход, он попросил отца хранить от бед Ичокму, которую оставил на попечение матери, передав последней и налобную драгоценность жены.

В отсутствие Норсана его жены потребовали от йогини разделаться с апсарой. Хари снова насылает на царя-отца зловещие сны. Необходим обряд Великого очищении, а главным жертвенным предметом должно стать нутряное сало «нечеловека», то есть Ичокмы. Царь долго не соглашается, но страх за собственную жизнь пересиливает обещание, данное сыну, и он приказывает привести апсару Царица с печалью отдает Ичокме ее налобную драгоценность, и та покидает дворец По пути в родные места Ичокма рассказала отшельнику, как ее найти, и дала перстень, который должен был помочь Норсану в поисках жены.

Тем временем вернулся Норсан с войском и, обняв мать, взволнованно спросил о любимой. Царица рассказала, что отец, «введенный в заблуждение плохими людьми», послал воинов за Ичокмой и та улетела, спасая свою жизнь Опечаленный Норсан покинул дворец, отправившись на поиски Ичокмы. Он добрался до жилища отшельника, и тот передал ему слова Ичокмы и ее кольцо.

С помощью кольца Норсану удалось достичь страны небожителей, киннаров. У родника царевич увидел трех апсар. От них он узнал, что одна из девушек — младшая сестра Ичокмы, а две другие — ее служанки, посланные набрать воды для омовения Ичокмы. Улучив момент, Норсан бросает в один кувшин кольцо Ичокмы.

Узнав о прибытии земного мужа старшей дочери, царь царица киннаров сначала категорически воспротивились их встрече, потом позволили дочери переговорить с царевичем. Царевич попросил у отца Ичокмы аудиенцию. Долго убеждал Норсан царя отдать ему дочь. В ответ на его просьбу царь небожителей устраивает состязания, которые Норсан выигрывает. После этого родители Ичокмы уже не возражали против свадьбы своей дочери с земным существом. Норсан вместе с женой и богатыми дарами вернулся в свое царство.

Норсан упрекнул отца, что тот без нужды отправил его с войском и чуть не погубил Ичокму. Царь объяснил случившееся происками Хари, подкупленной женами царевича. Царь приказал заточить их в тюрьму, а на следующий день предать смерти вместе с йогини. Лишь угроза Ичокмы вернуться к своим родителям, если женщины будут казнены, заставила царя отменить принятое им решение. В заключение говорится, что царь-отец передал бразды правления Норсану, и все жили долго и счастливо.

ЦАННЁН ХЕРУКА (1452–1507)

Цаннён Херука (настоящее имя Сангэ Гяльцэн) — известный йогин своего времени, называвший себя «йогин, который скитается по кладбищам» или «безумный йог из Цана». Цаннён Херука прославился созданием нескольких знаменитых памятников тибетской средневековой литературы, из которых наиболее известны «Мипэкурбум, или Сборник песнопений Мипарэпы» и «Намтар Миларэпы».

Мипэкурбум, или Сборник песнопений Миларэпы (XV в.)

Так сокращенно называется знаменитый памятник тибетской средневековой литературы. Полное название его — «Пространное житие достопочтенного Миларэпы, именуемое Сборник песнопений Милы». Это произведение состоит из 61 повествования о различных подвигах во имя торжества буддизма, которые совершил прославленный аскет Миларэпа после обретения им чудотворных сил — сиддхи, позволяющих своему обладателю, согласно представлениям тибетцев, принимать любой облик, мгновенно перемещаться в пространстве, творить материальные предметы, одновременно находиться в разных местах и т. д. Сами повествования не связаны одной сюжетной линией или временной последовательностью. Их объединяет только главное действующее лицо — уже вышедший из круга обязательных рождений и освободившийся от тяжких уз кармы аскет Миларэпа. Он то приводит в покорность пять страшных индийских демонов, забредших в его пещеру, то побеждает в состязании байского мага, помещая большое озеро со всеми его обитателями на кончик своего пальца, то появляется перед своими учениками в облике снежного барса и т. п.

Наставляя ищущих высшей истины, Миларэпа, принадлежавший к мистической школе буддизма, излагает им свое кредо в форме различных песнопений, как, например:

Все явления мира рассматриваю как образы «не вечного»;

Земные радости мне представляются росою;

На эту жизнь смотрю как на мираж;

Мое сердце полно сострадания к тем, кто этого не постигает.

Прославляя радости отшельничества, йогин Миларэпа слагает песни глубоко лиричные, проникнутые духом истинной поэзии-

Водяные птицы озираются, поворачивая шейки.

На ветвях раскидистых зеленых деревьев

Звучно поют красивые песни.

Душистый ветерок повеет,

И ветви деревьев запляшут.

Миларэпа до конца своих дней жил отшельником на склонах горы Чжомолунгмы (Эверест), в одной из пещер. В «Милэкурбуме» записано, что, когда король Кхокхома и Еранга в Непале пригласил Миларэпу жить у себя во дворце, поэт отказался. Белое безмолвие гор и парящая высота его «небесной крепости» рождали в душе поэта сознание собственного могущества, несравнимого с властью любого монарха. Он был счастлив в своем уединении и слагал гимны об иллюзорности мирской жизни.

Намтар Миларэпы (1488)

Одним из самых замечательных произведений тибетской житийной литературы является «Намтар Миларэпы» («Намтар» — «Житие»), героя которого тибетцы называют трижды великим: великий поэт, великий йог и великий святой.

Жизнеописание Миларэпы состоит из двух частей. Первая включает в себя три главы и рассказывает о тяжелой судьбе, выпавшей на долю Миларэпы в юности. Вторая часть, состоящая из девяти глав, повествует о жизненном пути Миларэпы после того, как он решил обратиться к Святому Учению — буддизму.

Из первой части мы узнаем, что Миларэпа родился в богатой семье в 1-й месяц осени, на 25-й день 1040 г. Место рождения — Кянга-цза, на границе Тибета с Непалом. Отец Миларэпы Мила Шерэп-гяльцэн, или Мила Знамя мудрости, был сыном богатого торговца, который зимой водил караваны в Южный Непал, а летом — на север Тибета. Мать Миларэпы происходила из влиятельного рода Нянг и была наделена в равной степени умом, красотой и энергией. Миларэпе не было еще и семи лет, когда тяжело заболел отец. Умирая, он перед лицом собравшихся родственников передал свое состояние брату и сестре, с тем чтобы последние заботились о его семье, а когда Миларэпа войдет в возраст, вернули бы ему все обратно. После смерти отца для Миларэпы, его матери и сестры наступили черные дни Они ходили в лохмотьях, питались объедками, с утра допоздна занимались тяжелой работой, так как родственники отца фактически превратили их в своих батраков. Когда Миларэпе исполнилось пятнадцать лет, мать потребовала возвращения имущества. Но брат и сестра мужа ответили, что покойный все свое состояние некогда одолжил у них, а перед смертью лишь вернул долг. Мать Миларэпы решила отомстить коварным родственникам и отдала сына в обучение искусству черной магии. Миларэпа овладел искусством насылать град на поля и смерть на людей. Под воздействием магических заклятий Миларэпы рушится дом, где его дядя устроил свадьбу своему сыну, и погребает под развалинами тридцать пять человек. Правда, случилось так, что в это время дядя и тетя Миларэпы вышли из дома и остались живы, потеряв детей и всех близких. Так повествует о начале жизненного пути Миларэпы первая часть его жизнеописания, в которой реальные факты перемешаны с вымыслом.

Во второй части намтара рассказывается, как Миларэпа, терзаясь угрызениями совести, порывает с черной магией и становится адептом Святого Учения (буддизма). Он направляется к знаменитому Марпе и просит наставить его на путь Спасения. Марпа не отказывает Миларэпе, но обещает дать необходимые наставления только тогда, когда тот выполнит его задание. Но Миларэпа не выдерживает испытания и уходит к другому учителю — Нгогдуну. Однако между Миларэпой и Нгогдуном не возникает необходимой духовной связи, и в конце концов Миларэпа возвращается к Марпе и получает от него посвящение. Миларэпа удаляется в горы и, выбрав себе пещеру, становится отшельником и занимается медитацией.

Последняя глава жизнеописания посвящена кончине Миларэпы. Годы суровой аскезы принесли широкую известность Миларэпе. Жители окрестных и даже отдаленных селений чтили его как святого, шли к нему со своими горестями и подношениями. Все это вызывало зависть и недовольство настоятеля близлежащего монастыря. Через свою любовницу он отправил Миларэпе отравленный творог. Отшельник знал цену подношения, но принял его, чтобы исполнить желание женщины. Съел отравленную пищу, дал последние наставления ученикам и скончался, в возрасте 84 лет. Он добился величайшего успеха, выпадающего на долю смертного, — достиг нирваны в течение одной жизни.

Интересна композиция этого произведения. В отличие от других житий, изложение идет от первого лица. Миларэпа по просьбе любимого ученика Рэчунга якобы рассказывает окружающим историю своей жизни, начиная со дня рождения. Лишь в последней главе повествование о кончине прославленного йога идет от третьего лица. Автор намтара Миларэпы показывает нравы и обычаи средневекового тибетского общества, быт его различных социальных прослоек, отношения как между мирянами и духовенством, так и между различными группами внутри самого Духовенства.

Произведения Цаннён Херука

Hoffman Н. Mi-la ras-pa Sieben Legenden. — Munchen: Planegg, 1950.

The Hundred Thousand Songs of Milarepa: In 2 vol. / Translated and annotated by Garma С. C. Chang. — Boulder; London, 1977.

Литература о писателе

Владимирцов Б.Я. Из лирики Миларайбы // Восток. — 1922.— № 1,— С.45–47.

Потанин Г. Н. Тантутско-тибетская окраина Китая и Центральная Монголия, — СПб., 1893. — Ч. 2,- С. 259–370.

Bacot J. Le poete tibetain Milarepa. — Paris, 1925.

Evans-Wentz W.Y. Tibet’s Great Yogi Milarepa — Oxford, 1928.

Gtsan He-ru-ka. The Life of Milarepa / A New Translation from the Tibetian by Lobsang P. Lhalungpa. — New York: Dutton, 1977. XXIX, 221 p.

ЦАНЬЯН-ДЖАМЦО. ДАЛАЙ-ЛАМА VI (1682–1706)

Среди многочисленных песен, объединяемых тибетцами под общим названием «любовные», наибольшей популярностью пользуется в Центральном Тибете цикл песен, известный как «Любовные песни» Далай-ламы VI Цаньян-джамцо. Он родился в 1682 г. в родовитой семье в местности Мон, на юге Тибета. Его рождение совпало со смертью Великого Пятого Далай-ламы, и он был признан перевоплощением усопшего на основании многочисленных примет, согласно которым находят нового Далай-ламу. Обычно о таком событии широко оповещается все население Тибета. Но на этот раз никто не был оповещен, что усопший первосвященник обрел новое рождение в лице маленького Цаньян-джамцо. После смерти Великого Пятого наступает самый трудный период в истории Тибета вообще и Далай-лам в частности. Еще при жизни Далай-лама V отошел от управления Тибетом, назначив регентом страны Сандже-джамцо, даровитейшего из своих учеников. На протяжении пятнадцати лет этот проницательный политик возглавлял теократическое государство, отстаивая независимость Тибета. Утаив смерть Далай-ламы V, Сандже-джамцо сохранил в тайне и рождение его нового воплощения. Поэтому, вероятно, Цаньян-джамцо не получил строго ортодоксального воспитания махаянистского толка, подобно другим детям, признанным воплощениями усопших Далай-лам.

Молодой иерарх был интронизирован в 1696 г., но, уже став верховным духовным правителем, не чуждался и мирских удовольствий. Он часто бродил по садам в живописных окрестностях Поталы, резиденции Далай-лам, любил вино и женщин. Нередко, облачась в одежды мирянина, Далай-лама украдкой покидал дворец и уходил в город развлекаться. Иногда Цаньян-джамцо устраивал у себя театрализованные представления, в которых сам участвовал, исполняя роль главного героя какой-либо романтической любовной история.

Эти стороны его жизни нашли отражение в знаменитом цикле песен-стихов — «Любовные песни» Далай-ламы VI.

В 1705 г. регент Сандже-джамцо был казнен Лхавзан-ханом, внуком Гуши-хана Хошутского, который в свое время сделал Далай-ламу V духовным главой всего Тибета. Лхавзан-хан собрал совет высших лам самых влиятельных монастырей Тибета и предложил осудить Далай-ламу VI за нарушение правил монашества. Но никто из собравшихся не поддержал предложения Лхавзан-хана снять сан с Цаньян-джамцо и объявить, что он не является истинным воплощением Далай-ламы V.

Тогда Лхавзан-хан обьвил Далай-ламе VI, что император Канси вызывает его в Пекин, и отправил Цаньян-джамцо в сопровождении монгольского эскорта. Ламство одного из трех крупнейших монастырей Тибета пыталось отбить Цаньян-джамцо у монголов, но безуспешно. В пути вблизи озера Кукунор 10-го дня 10-го месяца 1706 г. он был убит.

Любовные песни Далай-ламы VI

Цаньян-джамцо был замечательным поэтом своего времени. Главная тема его песен-стонов — тема любви. В 1981 г. в Пекине вышла книга «Песни Цаньян-джамцо и его сокровенное житие» на тибетском и китайском языках, в которой содержатся 124 песни-стиха. Его песни-стихи по содержанию и внутреннему настрою глубоко эмоциональны, лиричны и искренни.

Индийская кукушка с юга прилетела,

прилетела в мыслях вся о кипарисе;

Видит, изменились чувства кипариса,

и на юг кукушка снова улетела.

(Песня 76)

Песни Цаньян-джамцо выдержали испытание временем и до сих пор пользуются большой любовью тибетского народа.

Произведения Цаньян-джамцо

Песни, приятные для слуха / Изд. текста, пер. с тиб., исслед. и коммент. Л. С. Савицкого. — М.: Наука, 1983.— 200 с., табл., факс.

Литература о писателе

Дылыкова В. С. «Любовные песни» Шестого Далай-ламы // Классическая литература Востока. — М., 1972 — С. 163–167.

Дылыкова В. С. Тибетская литература. — М., 1986. — С. 199–209.

Кычанов Е. И., Савицкий Л. С. Люди и боги страны снегов. — М.: Наука. — 1975. — 301 с. Klajkowski Piotr. The Secret Deliverance of the Sixth Delai Lama. — Wien, 1979.

Yu Dawchuan. Love Songs of the Sixth Dalai Lama. — Peiping, 1930.

ЛИТЕРАТУРА ТУРЦИИ

ЮНУС ЭМРЕ (YUNUS EMRE. ок. 1240–1320)

О жизни поэта раннего средневековья, одного из первых представителей народной суфийской поэзии, достоверно известно очень немного. Личность поэга окружена легендами. Юнус Эмре был странствующим поэтом-дервишем и в стихах-гимнах проповедовал основные положения суфизма. Поэтическое наследие его представлено преимущественно дервишскими песнями-гимнами, необычайно эмоциональными и вдохновенными. В них нашли свое отражение облаченные в религиозно-мистическую форму вольнолюбивые взгляды поэта, его оппозиционные настроения. Лирика поэта, искренняя и задушевная, очень близка народной песне, проста и доходчива. Несмотря на мистическую символику, в ней много свежих наблюдений, конкретности в передаче чувств и мыслей. Поэзия Юнуса Эмре была записана, по-ввдимому, в XV–XVI вв.

Произведения Юнуса Эмре

Tam ve tekmil Yunus Emre Divani. Yeni, ilâvelerle. — İstanbul: Mearif kitap-hanesi. 1965.— 368 s.

Литература о писателе

Гарбузова В. С. Юнус Эмре // Гарбузова В. С. Поэты средневековой Турции. — Л., 1963. — С. 48–54. Kabakli A. Yunus Emre // Kabakli A. Türk edebiyati. — Istanbul, 1966,— С. 2.— S. 121–136.

Kasim N. Yunus Emre // Tam ve tekmil Yunus Emre Divani. — İstanbul, 1965. — S. 3—26.

Timurtaş F. Yunus Emre divani. — Ankara, 1986. — 345 s.

ШЕЙХИ (ŞEYHI 1371–1431)

Настоящее имя поэта — Юсуф Синаи Эддин. Биографические сведения о нем довольно противоречивы. Родился он в городе Кютахья, изучал богословие, медицину и другие науки. В литературу вошел как лирический поэт, чьи стихи отличаются тонкостью и эмоциональностью, и как автор первой турецкой поэмы на классический сюжет «Хосров и Ширин», написанной в форме назире — поэтического ответа-подражания одноименной поэме азербайджанского классика Низами. Поэма «Хосров и Ширин», оконченная после смерти поэта его племянником Джемали, считается лучшей из всех турецких поэм, написанных на этот сюжет. Примечательна и небольшая сатирическая «Поэма об осле». В основу ее сюжета положена народная басня об осле, который пошел искать рога, а вернулся без ушей. Под масками животных выведены представители разных общественных сословий: и власть имущих, и духовенства, и социальных «низов». Поэма являет собой один из ранних образцов турецкой сатиры на феодальное общество.

Произведения Шейхи

Şeyhi divani. Tarama sözlüğü ve nüsha farklari. — İstanbul: Maarif matbaasi, 1942.— 190 s.

Литература о писателе

Гарбузова В. С. Юсуф Синаи Гермияни // Гарбузова В С. Поэты средневековой Турции — Л., 1963,- С. 80–88.

Kabakh A. Şeyhi // Kabakli A. Türk edebiyati. — Istanbul, 1966,— С. 2.— S. 218–225.

Tari’an A. N. Şeyhi Divani’ni tetkik: C. 1–2. — İstanbul, 1934–1936;

Edebiat fakültesi matbaasi, 1964. — 294 s.

МИХРИ ХАТУН (MIHRI HATUN. 1456–1514)

Средневековая турецкая поэтесса, автор дошедшего до нас дивана.

Дочь богатого кади (мусульманского духовного судьи), она занимала видное место среди поэтов при дворе принца Ахмеда, наместника Амасьи (на северо-востоке Турции). Михри Хатун получила богословское образование, прекрасно знала персидский язык и литературу. Содержание ее стихов в какой-то мере было ограничено кругом тем, обычных для тогдашней придворной поэзии: прославление силы и могущества Аллаха и его пророков, восхваление неизменных «доблестей» султана, славословие в честь местного правителя и т. п. Наряду с этим не менее традиционным для суфийской поэзии того времени было воспевание любви и вина. Стихи Михри Хатун, живые И страстные, содержат нередко прямые отзвуки на события и переживания ее собственной жизни и воспринимаются далеко не всегда в духе мистической символики.

В одних стихах она, каясь, обращается к Богу с мольбой о прощении.

Я виновна, греховны деянья мои.

Нет столь злосчастной, как я.

Хоть и много грехов у твоих рабов,

В мире нет столь греховной, как я.

В других утверждает право женщины на любовь и, не скрывая своих чувств, зло смеется над предостережениями ханжей и праведников.

О праведник, тебе нужен рай, а Михри — свидание с возлюбленным.

Ей довольно любимого, а тебе гурии рая.

Высказывала она и свои довольно независимые по отношению к официальному исламскому мировоззрению мысли о назначении религии, о морали того времени, о порядках в обществе.

Раз говорят, что у женщин ума недостаток,

Каждое слово у них быть гордым должно.

Михри полагает, и мнение ее таково

(Эти слова говорит та, чей ум совершенен):

Одна достойная женщина лучше

Тысяч мужчин недостойных.

Одна с светлым разумом женщина лучше

тысяч мужчин неразумных.

Все это воспринималось как своего рода вызов нравам и обычаям общества, в котором жила поэтесса, как индивидуальный протест против бесправного положения женщины на средневековом мусульманском Востоке.

Произведения Михри Хатун

Михри Хатун. Диван / Критич. текст и вступит, статья Е. И. Маштаковой. — М., 1967.— с. 103, 302.

Литература о писательнице

Маштакова Е. И. К изданию дивана Михри Хатун // Краткие сообщения Ин-та народов Азии. — M., 1963,- № 63,- С. 124–135.

МАХМУД АБДУЛ БАКЫ (BAKI. 1526–1600)

Лирический поэт, завоевавший в своей стране еще при жизни большую известность. Родился он в Стамбуле в бедной семье, с детства был отдан на обучение к седельнику, затем изучал богословие и юридические науки. Впоследствии был приближен ко двору, занимал крупные государственные должности. Поэзия Бакы, являющая собой вершину турецкой придворной поэзии периода ее расцвета (XV–XVI вв.), отличается изысканностью, богатством поэтической инструментовки. Мастерство Бакы, виртуозно владевшего поэтической техникой, с наибольшей силой проявилось в излюбленной поэтом форме — газели, которые он писал в подражание персидскому лирику Хафизу. Вместе с тем в поэзии Бакы отчетливо обнаруживают себя признаки нарочитой усложненности образов, вычурности языка. Как придворный поэт Баки писал также панегирические стихи, оды. Знаменита его элегия, написанная на смерть первого монаршего покровителя поэта — султана Сулеймана I (Законодателя).

Произведения Махмуда Абдула Бакы

Baki Divani. — Istanbul: Sadettin Nüzhet Ergün yayini, 1935. — 102 s.

Литература о писателе

Гарбузова В. С. Махмуд Абдал Бакы // Гарбузова В. С. Поэты средневековой Турции. — Л., 1963. — С. 141–150.

Kabakli A. Baki // Kabaklı A. Türk edebiyati. — Istanbul, 1966. — С. 2. — S. 256–260.

Yesirgil N. Hayati ve sanati // Baki. Hayati, sanati şiirleri. — İstanbul, 1953. — S. 3—18.

НЕФИ (NEF'I. Ок. 1572-ок. 1634).

Настоящее имя поэта — Омер. Нефи (Неф’и) родился в Хасанкале, небольшом местечке близ г Эрзерума, где учился в медресе (духовном училище). Происходил Нефи, видимо, из знатной, но обедневшей семьи: в поисках сильного покровителя в 1609 г. отправился в Стамбул и при дворе султана удостоился места главного казначея Румелии.

Неф’и преподносил касыды (хвалебные оды) султанам, великим везирам, чиновникам высоких рангов, которые становились его благодетелями. Нефи — автор двух диванов на турецком и персидском языках и «Сказания о виночерпии» Наибольшую известность он приобрел как мастер касыды, в каноническую форму которой умел вдохнуть свежее содержание. Его стихи лиричны, наполнены чувством восхищения природой. Язык его произведений, усложненный арабскими и персидскими лексическими заимствованиями, богат и выразителен; иногда, главным образом в сатирах, поэт обращается к просторечию.

Собрание сатир Нефи, названное «Стрелы судьбы» (Siham-i Kazâ), содержит резкие личные выпады автора против самых крупных турецких чиновников, лиц высокого духовного звания.

Горе той стране, где наставником станет

Воплощение подлости и невежества, подобное тебе, —

обращался поэт к великому везиру. Поэт верил, что только просвещенные люди могут навести порядок в государстве.

Разделяя гуманистические идеи передовых людей своего времени, он обличал вершителей человеческих судеб в несправедливости к народу. Считая султана ответственным перед Богом за жизнь людей, он порицал главу государства за то, что тот бездействует, когда нужно покарать врагов народа. Неправедные деяния вызывали гневный протест поэта:

Что это за порядки, что это за времена, что это за небеса?!

Раз ничто не меняется, пусть прахом станут сами небеса!

Поэт смело говорил:

Я высмею даже небеса, если увижу их несправедливость!

Султан Мурад IV, которого развлекали блестящие стихи остроумного поэта, некоторое время терпел его «дерзости». Будучи отправленным в ссылку за вольнодумство, Нефи дает обещание больше не обращаться к сатире. Однако вскоре снова пишет едкие сатирические стихи в адрес зятя султана. На этот раз Нефи переоценил монаршее расположение к себе. Обиженный везир добился разрешения султана отомстить поэту, и Нефи был казнен.

Произведения Нефи

Havati, sanati, şiirleri. / Haz. Karahan, Abdulkadir. — 2 bs. — İstanbul: Varlık yayinlari, 1967. — 126 s.

Литература о писателе

Гарбузова В. С. Неф’и // Гарбузова В. С. Поэты средневековой Турции, — Л., 1963,— С. 156–161. Смирнов В.Д. Образцовые произведения османской литературы в извлечениях и отрывках, — СПб., 1903,- С. 456–457.

АХМЕТ НЕДИМ (AHMED NEDIM. 1681–1730)

Один из турецких поэтов XVIII в., принадлежал к аристократическому роду, пользовался благосклонностью султана Ахмеда III, получил блестящее образование, прекрасно знал арабскую, персидскую и турецкую поэзию, виртуозно владел поэтической техникой.

Ахмет Недим писал на традиционные для турецкой классической поэзии темы — воспевание природы, любви, вина, восхваления «сильных мира сего», размышления о бренности мира в традиционных жанрах — газели, касыды, рубаи, небольших месневи. Но он стремился обновить турецкую поэзию, писать более простым языком, преодолеть подражание арабо-персидским образцам. Как и у многих его предшественников, стихи Ахмета Недима проникнуты героизмом, но воспевание им мира чувств отличается большей конкретностью и реалистичностью. Он дает подлинные зарисовки жизни Стамбула XVIII в., создает ряд стихотворений, посвященных какому-нибудь конкретному событию устройству колодца, открытию нового сада, постройке мечети или караван-сарая.

Лучшее, что создано Ахметом Недимом, — его шаркы (песни). Он первый из придворных поэтов включил шаркы в свой диван, приблизил их к народным песням своей тематикой и музыкальностью, размерами, характерными для народной турецкой поэзии. Эго особенно важно отметить, так как в классической поэзии господствовала метрическая система, заимствованная ИЗ персидской поэзии и чуждая турецкому языку. Еще при жизни поэта шаркы его завоевали популярность, сохранившуюся и в наши дни.

Произведения Ахмета Недима отличаются выразительностью, живостью чувства, изяществом формы, красотой образов.

Произведения Ахмета Недима

Nedim Divani. — Istanbul: Inkilâp kitabevi, 1951,— 470 s.

Литература о писателе

Гарбузова В.С. Ахмед Недим // Гарбузова В С. Поэты средневековой Турции. — Л., 1963. — С. 181–185.

Gülpinarli A. Önsöz // Nedim Divani. — Istanbul, 1951.-S I–XI.

Kabakli A. Nedim // Kabakli A. Türk edebiyati. — İstanbul, 1966.— C 2 — S 305–310.

ИБРАХИМ ШИНАСИ (IBRAHIM ŞINASI. 1826–1871)

Шинаси принято именовать «отцом новой турецкой литературы» Он — один из наиболее ярких и Интересных представителей литературы панзимата, ознаменовавшей поворот от литературы придворной к новой буржуазной. Важную роль в этом процессе сыграло знакомство турецких писателей с западной, в частности с французской, литературой. На мировоззрение Шинаси также во многом оказало влияние обучение в Париже предреволюционных лет, общение с прогрессивными литературными кругами Франции, участие в революционных событиях 1848 г. В 1859 г. Шинаси издает сборник стихотворных переводов французских поэтов, в 1862 г. публикует книгу своих стихов, получившую впоследствии название «Диван Шинаси». В нем уже заметны попытки отойти от канонов старой придворной поэзии, вдохнуть в стихи новое содержание, ввести в них реальные образы.

— Шинаси считается первым профессиональным журналистом Турции, его имя связано с первой частной турецкой газетой — «Терджумани ахваль» («Толкователь событий», 1860). В 1862 г. он начинает издавать новую газету — «Тасвири Эфкяр» («Выразитель мысли»).

Будучи оппозиционно настроенным и опасаясь преследований со стороны султанского правительства, Шинаси в 1865 г. эмигрирует во Францию, где продолжает заниматься литературной деятельностью. В 1869 г он возвращается на родину и вскоре умирает.

Женитьба поэта (Şair evlenmesi. 1860)

Эта комедия была первым драматургическим произведением турецкой литературы.

Печаталась она в номерах газеты «Терджумани ахваль» в 1860 г., но не произвела большого впечатления и вскоре была забыта. В 1873 г один предприимчивый книготорговец в Салониках издал «Женитьбу поэта» отдельной книжкой, что и явилось вторым ее рождением Однако увидели пьесу зрители только в 1908 г.

Содержание ее несложно' молодой поэт Мюштак-бей хочет жениться на Кумру-ханым, которую он, мельком заметив, полюбил с первого взгляда. У девушки есть старшая сестра Сакине В день свадьбы вместо молодой и красивой Кумру жениху обманом подставляют некрасивую старую деву Сакине, и имам скрепляет этот союз. Поэт в отчаянии решает, что лучше идти в тюрьму, чем быть мужем этой женщины. Но туг в дело вмешивается Хикмет-бей, друг поэта Он дает взятку «посаженному отцу», женитьба на Сакине отменяется, и все заканчивается благополучным союзом влюбленных.

«Женитьба поэта» написана в европейской манере. Можно говорить и о некотором влиянии пьесы Мольера «Брак поневоле». Но вместе с тем произведение Шинаси является подлинной национальной пьесой. Все типы взяты автором из самой жизни, воспроизведены народные обычаи, Использован народный язык и даже элементы народного театра Карагез и Орта Ойуну.

Эта пьеса с простым сюжетом была направлена против старых турецких нравов.

Произведения Ибрагима Шинаси

Şair evlenmesi. / Haz. Cevdet Kudret. — Istanbul: Yeditepe yayınlari, 1959. — 445 s.

Şinasi. Hayati, sanati, eserleri. / Haz. Hikmet Dizdaroğlu. — İstanbul: Varlik yayainevi, 1954 — 120 s.

Литература о писателе

Гордлевский В. А. Ибрагим Шинаси // Гордлевский В А. Избр. — М., 1961,— Т 2 — С 352–358.

Кямилев X. К. Ибрагим Шинаси и его пьеса «Женитьба поэта» // Краткие сообщения Ин-та народов Азии, — 1962.— № 60,— С. 12–15.

Ktîbakli A. Şinasi // Kabaklı A. Türk edebiyatı — Istanbul, 1966. — С 2 — S. 417–423.

НАМЫК КЕМАЛЬ (NAMIK KEMAL. 1840–1888)

Поэт, драматург, прозаик, публицист, переводчик и политический деятель, является основоположником новой турецкой литературы. Творчество этого писателя оказало большое влияние на формирование литературы второй половины XIX в.

Родился он в аристократической семье, получил хорошее классическое восточное образование (знание арабского, персидского языков, классической турецкой, арабской и персидской литературы и поэтики), владел также французским, проявлял большой интерес к французской литературе.

Намык Кемаль являлся членом и одним из идеологов конспиративного общества «Новых османов» (1865), ставившего своими целями борьбу за установление в Турции конституционной монархии и проведение буржуазных реформ. Политические цели этого общества обосновывались религиозными догмами.

За политическую деятельность Намык Кемаль и его единомышленники преследовались султаном Абдул-Азизом. Писатель был вынужден в 1866 г. эмигрировать за границу (во Францию и Англию). В Турцию он вернулся в 1870 г. в связи с амнистией.

Являясь членом совета по выработке первой турецкой конституции (1876), Намык Кемаль после разгрома султаном конституционного движения в Турции был сослан и умер в ссылке в 1888 г.

Писать стихи он начал в 14 лет. Раннее поэтическое творчество его формировалось под сильным воздействием канонизированных традиций классической восточной поэзии и носило подражательный характер. В дальнейшем Намык Кемаль делает попытки внести новое содержание в образы и традиционные формы классической турецкой поэзии.

Позднейшие литературные вкусы и общественно-политические взгляды Намыка Кемаля формировались под значительным воздействием просветительских идей и романтической эстетики Виктора Гюго.

Мировоззрение писателя было противоречивым: восприняв просветительские идеи, выступая против феодальной идеологии, против несправедливости, деспотизма, Намык Кемаль, как и его единомышленники, видел осуществление своих политических идеалов (конституционная монархия) в лоне ислама и прославлял ислам.

Намык Кемаль придавал большое значение театру, писал о воздействии театра на зрителя, о роли его в воспитании патриотических чувств. Его драмы проникнуты протестом против деспотизма, тирании, феодальных устоев, насилия и пафосом утверждения свободы личности.

Бедное дитя (Zavalli Qocuk. 1873)

Здесь раскрывается трагическая судьба турецкой женщины, лишенной элементарных человеческих прав. Шефика, главное действующее лицо этой драмы, девушка 14 лет, любит своего двоюродного брата Ата, воспитывающегося в доме ее родителей. Отец Шефики оказался должником ростовщика, старого, богатого паши, который требует либо уплатить долг, либо выдать за него замуж Шефику.

Родители девушки, не спросив ее согласия, сами решают ее судьбу. Шефика не осмеливается сказать родителям о своей любви к Ата. Мучительная борьба между чувством и долгом надламывает силы Шефики, она заболевает чахоткой и умирает. Ата кончает жизнь самоубийством, приняв яд.

Гюльиихаль (Gulnihal. 1875)

Жестокий тиран, правитель Каплан-паша ненавидит своего племянника Мухтара, любимца простого народа. К тому же Мухтар является счастливым его соперником. Они оба любят красавицу Исмет. По приказу дяди юношу бросают в тюрьму, ему грозит смерть. Наперсница Исмет — Гюльнихаль и ее жених Зульфекар помогают Исмет сопротивляться тирану, которого они тоже ненавидят. Считая Гюльнихаль помехой в осуществлении своих планов, Каплан-паша убивает ее. Но его самого настигает смерть от руки Зульфекара. Мухтар обретает свободу.

Сюжет драмы развивается динамично. В этой пьесе Намык Кемаль достигает большой остроты обличения деспотизма и султанской тирании.

Родина, или Силистрия (Vatan yahut Silistre. 1873)

Молодой офицер Ислам-бей отправляется добровольцем сражаться за родину. Его любимая девушка Зекийе, переодевшись в мужскую одежду, тайно следует за ним. Ислам-бей тяжело ранен, но, придя в сознание, с удивлением и радостью узнает Зекийе. Когда же потребовались добровольцы, чтобы взорвать вражеский арсенал, Ислам и Зекийя идут в их ряды, выполняют задание и благополучно соединяют свои судьбы.

В 1876 г. пьеса была переведена на русский язык.

Джеляледдин. шах Хорезмский (Celâlettin Harezmşah. 1885)

Решение исторических проблем в этой драме дается в романтическом плане — столкновения выдающейся личности с силами зла. Действие происходит в период монгольского нашествия. Правитель Алаэддин разбит Чингисханом. После его смерти престол переходит к его сыну Джеляледдину. Несмотря на предательство приближенных и братьев, он продолжает борьбу с Чингисханом, на стороне которого численное преимущество. Это вынуждает Джеляледдина с небольшим отрядом верных ему воинов бежать в Тавиз. По дороге погибают его жена и сын. Сестра иранского шаха Михриджихан страстно влюбляется в Джеляледдина и становится его женой. Желая объединить мусульман, Джеляледдин совершает походы в разные страны, одерживает победы, терпит поражения. Но в решающий момент, когда он обращается за помощью к абасеидам в Багдад, те отказывают ему. Джеляледдин смертельно ранен предателем. Его жене Михриджихан удается прийти с войсками ему на помощь, но уже поздно. Джеляледдин умирает, завещая жене продолжить борьбу против Чингисхана, заботиться о единстве мусульман. Но она кончает жизнь самоубийством.

Приключения Али-бея (intibah yahut sergüzeşti Alibey. 1876)

В романе рассказывается история молодого человека — единственного сына богатых родителей Умирает отец. Изнеженный, неприспособленный к жизни Али-бей влюбился в «даму полусвета» Магпейкер. Мать Али-бея, желая спасти сына от этого «рокового» влечения, берет в дом наложницу Диляшуб.

Юноша не обращает на нее никакого внимания до тех пор, пока не узнает случайно об измене Магпейкер. Стремясь забыть ее, Алибей увлекается Диляшуб. Магпейкер, пытаясь вернуть возлюбленного, прибегает к интригам против Диляшуб и в отчаянии хочет убить Али-бея.

Диляшуб, узнав об этом, жертвует собой для его спасения. Али-бей, поняв, что стал объектом интриги, закалывает Магпейкер и сам отдается в руки правосудия.

«Позднее раскаяние пользу не приносит» — такой моралистической сентенцией заканчивается роман.

Произведения Намыка Кемаля

Celâlettin Harezmşah. — Istanbul: Dergâh yayinlari, 1975,— 225 s.

Gülnihal. — Ankara: Dünbugün yayinevi, 1960 — 120 s.

Hayati, sanati, eserleri. Haz.: Hikmet Dizdaroğlu. — 2 bs. — İstanbul: Varlik yayinevi, 1954,— 124 s. intibah Alibeyin sergüzeşti. — İstanbul: Inkilâp ve Aka kitabevleri, 1963. — 128 s.

Namik Kemal’in şiirleri. — İstanbul: İstanbul kitabevi, 1957.— 223 s.

Vatan yahut Silistre. — Ankara: Dünbugün yayinevi, 1960. — 77 s. Zavalli çocuk. — Ankara: Dünbugün yayinevi, 1960. — 42 s.

Литература о писателе

Гордлевский B.A. Мехмед Намык Кемаль-бей // Гордлевский В.А. Избр. соч, — М., 1961.— Т.З. — С. 358–366.

Татарлы И. Просвещенческий романтизм Намыка Кемаля (на материале его поэзии) // Труды межвузовской научной конференции по истории литератур зарубежного востока, — М., 1970. — С. 55–68.

Чорекчян Х.А. Намык Кемаль // КЛЭ, — 1968.— Т. 5.— С. 95.

Kaplan Mehmet. Namik Kemal. — Istanbul: İbrahim Horoz basimevi, 1948. — 240 s.

Kisaküıek Necip Fazil. Namik Kemal. Şahsi, eseri ve tesiriyle. — 2 bs. — İstanbul: Sebil yayinevi. 1966. — 304 s.

Kuntay Mithat Cemal. Namik Kemal: C. 1–2,— İstanbul: Maarif basimevi, 1949–1956.

Vatan şairi Namik Kemal. — İstanbul, 1960, — 252 s.

АХМЕТ МИДХАТ (AHMET MİTHAT. 1844–1913)

Писатель эпохи танзимата, происходил из мелкобуржуазной семьи, получил хорошее образование. После окончания лицея уехал в Болгарию, где начал литературную деятельность как публицист. Переехав в Багдад (1869), издавал газету, а вернувшись в 1871 г. в Стамбул, основал типографию, где печатал свои сочинения. В 1873 г. писатель был сослан на о. Родос по подозрению в принадлежности к обществу «Новых османов», хотя он не разделял их политических взглядов. Для мировоззрения и творчества Ахмета Мидхата характерно переплетение прогрессивных и реакционных тенденций. Он считал, что Турция должна пойти по пути прогресса, развития просвещения, но править страной должен султан. Наряду с этим он мечтал о мировом господстве мусульман. Однако в своих произведениях Ахмет Мидхат проповедовал прогрессивные для того времени идеи. Он резко протестовал против произвола, взяточничества, невежества, диких пережитков, насильственных браков, религиозного фанатизма, преклонения перед Западом.

Идея равноправия женщины, ее права на образование и самостоятельный труд проходит красной нитью через многие его произведения. Ничто не должно мешать счастью человека — вот основная концепция писателя. И если в раде случаев она приходит в противоречие с его политическими взглядами, Ахмет Мидхат все-таки остается верен ей.

Ахмет Мидхат — разносторонний и плодовитый писатель. Ему принадлежат сорок романов (оригинальных и переводных), огромное количество статей, переводы, учебники, монографии, богословские сочинения. На протяжении всей жизни Ахмет Мидхат много сил и энергии отдавал публицистике. В течение двадцати пяти лет он издавал серию «Забавные рассказы» («Letaif-i rivayat»), где напечатано двадцать восемь его собственных рассказов.

Для газеты «Терджуман-и хакикат» он писал популярные статьи по самым разнообразным вопросам: международной политике, экономике, философии, истории, педагогике, физике, химии, медицине, преследуя просветительские цели.

Ахмет Мидхат активно участвовал в полемике о новой литературе и языке, считая, что литература должна быть доступна народу, что необходимо очистить турецкий литературный язык от засилья арабо-персидских элементов, делающих художественные произведения непонятными большинству читателей.

Сторонник вольного перевода, он создавал нечто среднее между переводом и оригинальным романом. Некоторые из них благодаря увлекательному сюжету и живому турецкому языку имели большой успех. Например, «Моряк Хасан» написан в подражание «Графу Монте-Кристо» А. Дюма. Далек от оригинала и его перевод «Дон-Кихота».

Писатель сыграл большую роль в распространении русской литературы в Турции, редактируя переводы О. С. Лебедевой на турецкий язык и снабжая их предисловиями. Особенно высоко он ценил произведения Пушкина.

Зачастую произведения Ахмета Мидхата страдают примитивизмом, но в свое время они сыграли значительную роль в становлении новой турецкой литературы.

Рабство (Esaret)

Богатый феодал Зейнель-бей привязан к своей молодой рабыне Фитнат и хочет жениться на ней, но узнает, что девушка влюблена в молодого раба и тот отвечает ей взаимностью. Благородный бей разрешает им вступить в брак. Счастливые молодожены поведали друг другу историю своей жизни и узнали, что они брат и сестра. Потрясенные молодые люди кончают самоубийством.

Брак (Teehhul)

Молодая женщина Сабире, обучающая рукоделию и грамоте девушек-подростков, рассказывает им историю своей жизни. Юноша Мазлум, которого она любила, был сыном полковника и по его настоянию женился на Сабмре. Но этот брак не принес ей счастья: муж был равнодушен к ней, постоянно тосковал и в конце концов трагически погиб. После его смерти она узнала, что он любил другую девушку, которую насильно выдали замуж, и та в отчаянии покончила с собой.

Эфлатун-бей и Ракым-эфенди (EflStun beyle Rakim efendi)

Богач Мустафа Мераки, стремясь жить по-европейски, построил особняк в лучшей части города Стамбула. Дал сыну Эфлатуну и дочери Михрибан светское образование, вследствие чего они стали стыдиться турецкого происхождения. Эфлатун превратился в прожигателя жизни. После смерти отца он заводит любовницу — французскую актрису Полини, тратит на нее почти все свое состояние, потом уезжает в Париж, кутит там, возвращается в Турцию и, окончательно запутавшись в долгах, переселяется в провинцию, чтобы поправить свои дела.

Антипод Эфлатун-бея в романе — Ракым-эфенди. Он воспитан в трудовой семье. Отец его — сторож при арсенале — рано умер, мать работала день и ночь, чтобы дать сыну образование. Когда Ракым окончил лицей, умерла мать, и юноша остался совершенно один. Он зарабатывает на жизнь уроками. Потом женится на простой девушке, бывшей служанке, обучает ее грамоте, французскому языку, музыке. Молодая семья преуспевает, ведя скромную трудовую жизнь.

Михрибан, сестра Эфлатуна, вышла замуж за военного, который быстро прибрал к рукам ее деньги.

Пафос романа — в обличении Эфлатун-бея, растрачивающего свою жизнь в кутежах и авантюрах, слепо увлекающегося всем западным.

В романе поставлен вопрос о правильном выборе жизненного пути. Счастье и удовлетворение, по мнению писателя, человеку может дать лишь деятельная, трудовая жизнь, стремление к просвещению. Воплощением идеала в романе является Ракым-эфенди, в противопоставлении которого Эфлатун-бею находит отражение конфликт между молодой национальной буржуазией и феодальной аристократией.

Добромиец (Gönüllü. 1896–1897)

Ахмет Мидхат, развивая жанр исторического романа, начатый Намыком Кемалем, в отличие от последнего, не стремится к точному отражению исторических событий. В 1896–1897 гг. он пишет исторический роман «Доброволец» — о греко-турецкой войне. В романе рассказано, как доброволец-турок сражается в Греции. В него влюбляется гречанка Филомена. Она принимает ислам и уезжает в Турцию.

Произведения Ахмета Мидхата

Demzci Hasan. — Ankara: Kültür bakanligj yayınlan. 1981,— 565 s.

Литература о писателе

Гордлевский В.А. Ахмед Мидхат// Гордлевский В.А. Избр. соч, — М., 1961. — Т. 2.— С.378–381.

Ahmet Mithat Efendi. Hayati, sanati, eserleri. — İstanbul: Varlik yayinevi, 1954.— 112 s.

Kabakli, Ahmet. Ahmet Mithat Efendi // Kabakli A. Türk edebiyati. — İstanbul, 1966,— S. 473–481.

АБДУЛХАК ХАМИД ТАРХАН (ABDULHAK HAMIT TARHAN. 1852–1937)

Поэт и драматург, один из представителей литературы танзимата. Родился в аристократической семье, долгие годы находился на дипломатической службе в Лондоне, Париже, Брюсселе, Тегеране, Бомбее. В 1928 г. был избран депутатом Великого национального собрания.

Творчество Абдулхака Хамида Тархана, как и других писателей эпохи танзимата, противоречиво. Ненависть к насилию, деспотизму, угнетению человеческой личности красной нитью проходит через его произведения, не лишенные также панисламистских и пантюркистских тенденций. Он был сторонником республики, но допускал и статус монархии во главе с «гуманным, просвещенным султаном». Воспевает он и освобожденную женщину, ее право на любовь и достойное место в обществе. Особенно велика заслуга Тархана в обновлении турецкой поэзии. Несколько его пьес в новой редакции были поставлены в Стамбуле — «Тарик» (1962), «Терпение и упорство» (1961). Абдулхак Хамид Тархан создал более сорока произведений. Литературную деятельность он начал как драматург.

Смелый новатор стиха, писатель много сделал, чтобы сломать каноны классической восточной поэзии, вводя новую строфику, что значительно расширило технические возможности турецкой поэзии. Немалое влияние на его поэтическое мастерство оказала западноевропейская, и в частности французская, поэзия (свободный стих, смена ритмов). Тонкий лиризм, живое чувство, новизна формы — характерные особенности поэтических произведений Абдулхака Хамида Тархана. Лучшую поэму «Могила», написанную-после смерти его любимой жены Фатьмы-Ханым, пронизывает чувство невозвратимой утраты. Здесь поэт поднимается до выражения общечеловеческой скорби, горестного недоумения, бунта против смерти.

Абдулхак Хамид Тархан вводит новые темы, новые образцы, раздвигая традиционные рамки турецкой поэзии. Так, одно из его больших стихотворений представляет собой исповедь падшей женщины, которую толкнули на этот путь голод и нищета.

Нестерен (Nesteren. 1878)

Одна из лучших пьес Тархана, действие которой происходит в Афганистане. Деспотичный и жестокий Газанфер ненавидит и преследует своего брата — доброго и справедливого Бехрама, пользующегося любовью народа. Дочь Газанфера Нестерен и сын Бехрама Хосров любят друг друга. Мстя за оскорбления, нанесенные отцу, Хосров убивает Газанфера. Отдавшись в руки правосудия, он горд тем, что избавил народ от тирана. Суд оправдал юношу. Но его мучит сознание вины перед возлюбленной, в душе которой борются любовь и долг. Не в силах отомстить за отца, она принимает яд. Хосров тоже кончает самоубийством.

В пьесе ярко выражен протест против произвола и деспотизма. В свое время современники видели в ней намек на режим Абдула Хамида.

Пьеса написана стихами размером «хедже везни», характерным для народной поэзии. Это имело большое значение, так как в течение долгих веков в письменной литературе господствовал аруз — система стихосложения, характерная для арабо-персидской поэзии и чуждая турецкому языку.

Эшбер (Eşber. 1880)

Эта пьеса до сих пор популярна в Турции.

Огромная армия Александра Македонского вторгается в Индию. Пенджабский владыка Эшбер не желает сдаваться без боя, он готовит страну и армию к отпору завоевателю. Но сестра Эшбера, которая любит Александра Македонского и любима им, всячески препятствует осуществлению замыслов брата, предпочитая отдать страну на милость победителя. Разгадав предательство, Эшбер убивает ее и выступает против Александра Македонского. В неравном бою пенджабцы погибают все до единого («перестали существовать как народ»). Потрясенный мужеством противника, Александр Македонский спрашивает своего наставника Аристотеля, в чем причина такого героизма. Тот кратко отвечает: «Победа или смерть!»

Динамичность действия, умело построенный сюжет, мастерски очерченные характеры героев — отличительные черты этого произведения. Интересна трактовка образа Александра Македонского В литературе стран Востока он, как правило, изображался не только гениальным полководцем, но и мудрым, справедливым правителем, заботящемся о благе народа. В пьесе же Абдулхака Хамида он предстает как захватчик, угнетатель других народов.

Дочь Индии (Duhter-i Hindu. 1875)

Одно из лучших произведений Абдулхака Хамида Тархана. Писатель хорошо знал Индию, жил там, был консулом в Бомбее. Обличая произвол и жестокость английских колонизаторов, автор показывает моральное падение военной и административной верхушки через столкновение страстей, характеров в острых общественных и личных конфликтах.

Красавица Суруджу любит английского офицера Томсона. Он тоже увлечен ею. Но жена английского вице-губернатора Элизабет становится любовницей Томсона, а потом, отравив мужа, его женой. Оскорбленная и страдающая Суруджу фиктивно выходит замуж за старика-индуса. Вскоре тот умирает. По древнему обычаю жена должна быть сожжена вместе с умершим мужем. Томсон знает об этом, но помочь Суруджу не хочет. Индуска, стоя возле погребального костра, видит Томсона и кричит, что ее настоящий муж — он. Возмущенная толпа требует сожжения Томсона Чтобы спастись от гнева местных жителей, он обещает взять Суруджу в жены.

Пьеса написана прозой и стихами, однако, изобилуя пространными диалогами, малосценична.

Произведения Абдулхака Хамида Тархана

Finten. — Istanbul' Maarif basimevı, 1959,— 159 s Hakan. — Istanbul: Aksam matbaasi, 1935,— 98 s.

Sahra. — İstanbul, 1885. — 59 s.

Tarik. — İstanbul: Inkilâp kitabevi, 1960, — 94 s.

Литература о писателе

Гордлевский В. А. Абдул Хак Хамид-бей // Гордлевский В. А. Избр соч. — М, 1961.— Т. 2.— С. 381–383.

Akinci Gündüz. Abdülhak Hamit Tarhan. — Istanbul, 1954 — 106 s.

Bezirci Asim. Abdülhak Hamit ve «Tarik yahut Endülüs Fethi». — Istanbul: Oluş yayinevi. 1966. — 112 s.

Dilmen Ibrahim Necmi. Abdulhak Hâmit ve eserleri. — İstanbul: Kanaat kütüphanesi. 1932. — 94 s.

Enginün inci. Abdulhak Hâmid Tarhan. — Ankara: Ulucan matbaasi, 1986,— 96 s.

Necatigil B. Edebiyatimizda isimler sözlüğü. — İstanbul: Varlik yayinlari, 1968.— 215 s.

НАЗЫМ НАБИЗАДЕ (NÂZIM NABIZADE. 1862–1893)

Писатель и публицист, получил блестящее военное образование: окончил Военную школу, Инженерное училище и Военную академию (1886), служил в генштабе, два года работал в Сирии Назым Набизаде преподавал математику и военное дело, писал научные статьи, но, не увлекшись военной карьерой, он все больше времени и сил стал отдавать литературной деятельности. Его первые поэтические опыты в тематическом отношении новы для того времени, например, «Дочь Прачки».

Назым Набизаде, один из первых представителей реалистического направления в новой турецкой литературе, считал, что литература должна отражать жизнь народа, что язык литературных произведений должен быть доступен читателям. Во второй половине XIX в. на страницах турецкой печати шла острая полемика о роли литературы и искусства, демократизации литературного языка. Набизаде не только писал статьи по этим вопросам, но и попытался в произведениях практически осуществить свои замыслы, обратившись к теме жизни турецкой деревни.

В романе, или, скорее, эскизе, «Карабибик» писатель показал социальные противоречия между ростовщиками и бедняками. Бедный крестьянин Карабибик, как и все его односельчане, попадает в кабалу к кулаку-христианину Андрею. Автор реалистически рисует нищую и беспросветную жизнь турецкого крестьянина; вводит в роман народные выражения, пословицы. Художественную ценность произведения снижают элементы натурализма, вызванные сильным влиянием на творчество Назыма Набизаде французских писателей-натуралистов, в частности, Золя.

Зехра (Zehra. 1896)

По форме — это семейная драма, но автору удалось нарисовать широкую картину жизни Стамбула и особенно его «дна».

Главная героиня романа — Зехра — происходит из состоятельной семьи. Она рано лишилась матери. Полюбив Субхи, секретаря своего отца, она вышла за него замуж. Но счастье ее Продолжалось недолго. Субхи увлекся рабыней Сырры Джемаль, которая жила у них в доме Чтобы отомстить за измену, Зехра познакомила мужа с красивой гречанкой, и тот, влюбившись в нее, покинул Сырры Джемаль. Растратив все состояние, он погряз в пьянстве и разврате Однажды, ужаснувшись жизни, которую он ведет, Субхи убил красавицу-гречанку, посчитав, что она явилась причиной всех его бед. Роман кончается смертью Субхи и Зехры.

Автор специально изучал жизнь городских низов, самых обездоленных и потерянных его представителей, ввел в роман арго.

Однако Назым Набизаде зачастую подменяет социальные факторы биологическими. Так, моральное падение Субхи писатель объясняет лишь низменными инстинктами своего героя.

Язык романа прост и выразителен.

Произведения Назыма Набизаде

Külbiyat. — Ankara: Dünbugün yayınevi, 1960, — 150 s.

Sevda. — İstanbul, 1961.— 125 s.

Zehra. — İstanbul, 1960.— 189 s.

Yadigârlarım. — İstanbul, 1961,— 163 s.

Литература о писателе

Гордлевский В. А. Набизаде Назым // Гордлевский В. А. Избр. соч. — М., 1961. — Т. 2. — С. 409–410.

Чорекчян Х.А. Набизаде Назым // Краткая лит. энциклопедия. — 1968. — № 5. — С. 59.

Kabakli A. Nabizade Nâzim // Kabakli A. Türk edebiyati. — Istanbul. 1966. — С. 2. — S. 532–533.

ХЮСЕЙН РАХМИ ГЮРПЫНАР (HÜSEYİN RAHMİ GÜRPINAR. 1864–1944)

Один из зачинателей критического реализма в турецкой литературе, крупный художник, публицист, государственный деятель. Происходил из аристократической семьи, получил хорошее образование, непродолжительное время работал в высших государственных учреждениях (министерствах юстиции, финансов), был депутатом меджлиса (1935–1943). Гюрпынар — первый профессиональный турецкий писатель, который зарабатывал средства к существованию литературным трудом. Его перу принадлежат тридцать пять романов, две пьесы, семь сборников рассказов, три книги публицистических и литературно-критических статей.

Объектом его творчества была жизнь самых различных слоев турецкого общества, начиная с обитателей беднейших кварталов Стамбула и кончая великосветскими кругами. Резко обличал он все косное, уродливое, реакционное. Не видя сил, способных изменить существующий строй, Гюрпынар считал панацеей от всех социальных и нравственных болезней просвещение и возлагал надежды на нравственное самоусовершенствование власть имущих. Писатель полагал, что достаточно «с убедительной ясностью показать людям их грехи и пороки, чтобы они прониклись к ним отвращением». За то, что он безжалостно разоблачал тех, кто виновен в «грехах и пороках общества», его подвергали нападкам и гонениям. Презрительно считая его «писателем простонародья», привлекали к суду, обвиняя произведения в безнравственности. Но Гюрпынар всю жизнь отстаивал право искусства на реалистическое изображение действительности, утверждая, что безнравственна не литература, изображающая общество, а само общество, порождающее безнравственность.

Наибольшее значение имеют романы Хюсейна Рахми Гюрпынара. Ряд из них экранизирован В Турции начато издание полного собрания сочинений писателя. Выходят из печати его неизвестные ранее романы, которые не могли быть опубликованы из-за цензурных гонений.

Зеркало, или Шик (Ayna yahut şik. 1888)

Первый роман сразу принес писателю известность. Главный герой его — молодой стамбульский чиновник Шохрет-бей — решил жить как европейский денди: приобретя дом в европейском квартале города, он завел себе любовницу — француженку мадам Потиш. Однако денег на блестящую светскую жизнь не хватает, и Шохрет-бей крадет у матери бриллианты. Для большего шика он собрался завести в доме собаку (по шариату собака — нечистое животное и в доме обитать не должна, но европейская мода предписывает иметь в доме кошку, собаку и пианино) Мадам Потиш, чтобы посмеяться над незадачливым повесой, берет на прогулку бездомную собаку, украсив ее ленточками. Бродячие собаки увязываются за ней. В ресторане, куда зашел Шохрет-бей со своей любовницей, собака послужила причиной большого скандала. Вынужденный платить за разбитые тарелки и испорченные яства, Шохрет-бей в конце концов попадает в руки полиции.

В остро комических ситуациях автор показывает всю нелепость раболепного преклонения перед Западом. Но в романе выведен и другой герой — Машук-бей, которому европейское образование не помешало остаться сыном своей земли.

Гувернантка (Murebbiye. 1898)

Здесь писатель критикует систему, при которой образование и воспитание детей поручалось случайным людям, лишь бы они бьии европейцами Сюжет таков: богатый пожилой человек Дехри-бей берет в дом гувернантку-француженку, которая у себя на родине вела весьма свободную жизнь. Она молода и красива. Все мужчины, живущие в доме: отец семейства, его сын — юноша Шем’и, зять, младший брат Дехри-бея — горбатый уродливый щеголь Амджабей, — начинают ухаживать за гувернанткой. Женщина ловко дурачит их всех. Однажды хозяин дома — гроза всех окружающих — встречается со своим сыном в спальне гувернантки. После скандала ее выгоняют из дома. Отец посрамлен.

Так отражается в романе один из основных конфликтов того времени — конфликт между новым, буржуазным образом жизни и старыми, феодальными отношениями.

Неслыханное дело (işitilmedik bir vaka. 1919)

Один из самых известных и значительных романов писателя. В нем показана жизнь Стамбула в годы Первой мировой войны. Картины нищеты бедняков, сотнями погибающих от голода и эпидемий, сменяются описаниями роскошных особняков, владельцы которых «развлекаются в пирах и мотовстве». Вот квартал Хошкадем. Среди убогих домишек возвышаются особняки Хаджи Ферхада-эфенди и Хафыза Исхака-эфенди. Первый разбогател в годы правления Абдула Хамида, а затем наживался на войне, устроив одного зятя в главное интендантское управление, а второго — в закупочную комиссию. Исхак-эфенди был депутатом меджлиса и членом продовольственной комиссии, так что деньги и продукты в эти голодные годы текли к нему рекой. Гюрпынар показывает ненасытную алчность, суеверия, лицемерие, царящие в домах этих богачей. Положительный герой романа — журналист Нюзхет Ульви пытается хитростью вернуть беднякам хоть частицу украденного у них же и попадает в руки полиции.

Перед читателем проходит целая вереница образов: нищих детей, бедняков из квартала Хошкадем, слуг, полицейских, юродивого идиота Абдала.

Автор впервые в турецкой литературе заговорил об одной из самых страшных язв буржуазного общества — проституции малолетних и убедительно показал, что причины этого — голод и нищета.

Несмотря на некоторую искусственность финала романа, где полицейский комиссар коренным образом меняет свои взгляды под влиянием рассказа Нюзхета Ульви, книга имеет большое значение.

Прихоть судьбы (Kaderin cilvesi. 1925)

В романе затронуты серьезные социальные и моральные проблемы: обнищание городских низов и его прямое следствие — падение нравов; крушение патриархальной семьи; столкновение отцов и детей. Большая семья Баба Салаха (жена, сын, дочь, сестра) живет на грани нищеты. Чтобы спасти ее от голода, он сдает дом, оставив себе всего две комнаты. Некий Шем’и, снявший дом, Превратил его в дом свиданий. Баба Салах вынужден примириться, хотя совесть его бунтует. Теша смотрит на это гораздо проще.

Параллельно в романе развивается вторая сюжетная линия: в такой же бедности, как семья Баба Салаха, живет одна женщина и ее дочь Сениха. Эта красивая девушка не признает никаких правил и обычаев, не хочет выходить замуж, предпочитая стать любовницей богатого старика. Как раз такого человека (Шади) знает Баба Салах и за двести лир устраивает знакомство Сенихи и Шади. Однако девушка холодна и продолжает отношения с двумя прежними любовниками. Отчаявшийся Шади жалуется вернувшемуся из деловой поездки Шем’и. Тот грубо упрекает Баба Салаха, напомнив ему о 200 лирах. Салах швыряет деньги тому в лицо. Шем’и съезжает с квартиры, и снова нищета.

Роман заканчивается трагически: сын и дочь Баба Салаха, убежавшие из дома, погибли: сын в России, куда последовал за бывшей русской графиней, а дочь, бросившая одного и нашедшая другого возлюбленного, убита кем-то. «Так ломаются последние побеги семейного древа».

Большая удача автора — образ Баба Салаха — степенного, богобоязненного, слабовольного человека. Вынужденный покориться обстоятельствам, он постепенно превращается в сводника Голос совести замолкает перед перспективой нужды и голода.

Язык романа выразителен, гибок, меток.

Произведения Хюсейна Рахми Гюрпынара

Неслыханное дело / Пер. Р. Фиша. — М.: Гослитиздат, 1959.— 125 с.

Ben deli miyim? — Istanbul: Hilmi kitabevi, 1954. — 352 s.

Işitilmedik bir vaka. Roman. — Sofia: Narodna prosveta, 1955.— 118 s.

Литература о писателе

Фиш P. Писатель простонародья // Фиш Р. Писатели Турции — книги и судьбы — М., 1963. — С. 33–34.

Levend Agâh Sini. Hüseyin Rahmi Gürpinar. — Ankara: Türk Dil Kurumu yayinlari, 1964.— 152 s.

Yücebaş Hilmi. Bütün cepheleriyle Hüseyin Rahmi — İstanbul, 1964. — 100 s.

ТЕВФИК ФИКРЕТ (TEVFIK FİKRET. 1867–1915)

Поэт-демократ, живший в эпоху реакции, известную в истории Турции под названием «Зулюм».

Родился в Стамбуле в семье состоятельного чиновника. Окончил Галатасарайский лицей, некоторое время работал в канцелярии Министерства иностранных дел, занимался преподавательской деятельностью, сотрудничал в журнале «Сервети-Фюнун». Стихотворения Фикрета выходили в сборниках «Разбитая лютня», «Тетрадь Халюка» и стихов для детей «Шермин». Поэма «Древняя история» была издана отдельной книгой.

Раннее творчество Фикрета отмечено подражанием поэтам-классикам. Позже в его стихотворениях появились настроения безысходного отчаяния и тоски. Многие произведения согреты участием к судьбам «обездоленных». Выразительно изображены трагическая жизнь маленького рыбака, гибнущего в бушующем море, нищего-калеки, мольбам которого не внемлет пресыщенная толпа. Созданы яркие картины социальных контрастов и всепобеждающей власти денег в капиталистическом обществе.

Свободолюбивые гражданские стихотворения Фикрета были запрещены султанским правительством и распространялись подпольно. В известном стихотворении «Туман» поэт сравнивает мрак реакции с густой пеленой тумана, окутавшего Стамбул. Гневный протест против тирании султанского режима выражен в стихотворениях «Миг промедления», «Когда наступит утро» и в поэме «Древняя история». С неослабевающей силой и смелостью разоблачал Фикрет и младотурок, пришедших к власти в результате буржуазной революции 1908 г. и обманувших надежды народа. Острой политической сатирой звучит стихотворение «Возврат к 95-му году», написанное в связи с роспуском младотурками меджлиса. Несчастная родина рисуется поэтом то в образе могучей сохнущей чинары («Прощание с Халюком»), то в образе больной страдающей матери («Ответ лютни»). Угнетенный народ сравнивается с бесприютными птицами, которых на каждом шагу ожидает опасность, подстерегают хищные орлы. Гневным сарказмом, открытой ненавистью к правительству и привелигированным классам дышит стихотворение «Даровой стол».

Многие произведения Фикрета, особенно после младотурецкой революции, посвящены турецкой молодежи, на которую поэт возлагает большие надежды. Одно из самых проникновенных стихотворений сборника «Тетрадь Халюка» — «Молитва Халюка» является своего рода философским кредо Фикрета. Поэт смело мечтает о том времени, когда люди всей земли будут объединены в одну дружную и счастливую семью.

Выступал он и против войн, рассматривая их как антигуманное позорное явление. Ложная героика «священной войны» разоблачается ям в стихотворении «Перед знаменем пророка».

В мучительных сомнениях и исканиях родились атеистические убеждения поэта, смело поднявшего голос в защиту прав человеческого разума и ставшего благодаря этому мишенью злобных нападок духовенства и реакционеров.

Человек легендарной честности и кристальной чистоты, Фикрет являет собой редкий пример поэта, личность и творчество которого гармонически слиты.

Большой, искренний художник, новатор поэтического языка, он оставил неизгладимый след в истории турецкой литературы.

Древняя история (Tarih-i kadim. 1905)

Это поэма о прошлом человеческой истории, представляющем непрерывную цепь кровопролитных войн и опустошений, жестокого угнетения народа «сильными мира сего».

Фикрет поднимает страстный голос протеста против войн, против бессмысленного истребления одних людей другими, против побед, основанных на уничтожении слабого сильным.

Ту же картину угнетения, жестокости и беззаконий видит он и на родине. Поэт мечтает о том времени, когда не будет ни войн, ни насилия, ни угнетения человека человеком.

Вся вторая часть поэмы — размышления Фикрета о религии. Поэта обуревают сомнения. Почему всесильный Творец подвергает таким страданиям и мукам им самим же сотворенный мир? В поисках ответа он обращается к небу, к которому с надеждой устремлены взоры всех несчастных и страдающих. Оно не внемлет их мольбам и молитвам.

Слепому поклонению несуществующему божеству Фикрет противопоставляет свою религию — религию веры и любви к жизни, к человеку.

Произведения Тевфика Фикрета

Белый парус: Стихи. — М.: Худож. лит., 1967.— 159 с.

Eski flağlar tarihli. Tarih-i kadim. — Istanbul, 1965. — 30 s.

Rübab-i şikeste ve Halûk’un defteri. Haz.: Fahri Uzun. — İstanbul: Inkilâp kitabevi, 1957. — XVI, 445 s.

Tevfık Fikret ve kitaplarinda şikmiyan şürleri. — İstanbul, 1959 — XXX, 223 s.

Литература о писателе

Алькаева Л. О. Тевфик Фикрет // Алькаева Л. О. Очерки по истории турецкой литературы 1908–1939 гг. — М., 1959. — С. 86–94.

Джафар Акрем. Тевфик Фикрет о метрике стихосложения и метры его поэзии // Теоретические проблемы восточных литератур. — М., 1969. — С. 42–53.

Салимзянова Ф.А. Гражданская лирика Тевфика Фикрета: Автореф. дисс. канд. филол. наук. — М„1963. - 18 с.

Салимзянова Ф.А. О поэме Тевфика Фикрета «Тарихи кадим» // Краткие сообщения ин-та народов Азии. — № 44.— Литературоведение и изучение памятников. — М., 1961.— С. 3—12.

Салимзянова Ф.А. Журнал «Сервети Фюнун» и творчество Тевфика Фикрета в 1896–1901 гг. // Краткие сообщения ин-та народов Азии. Турция. — М., 1962,— № 60,— С. 35–47.

Sertel, Sabiha. ilericilik gericilik kavgasinda Tevfık Fikret. — Sofya: Narodna prosveta, 1965,— 180 s.

ХАЛИДЕ ЭДИБ АДЫВАР (HALIDE EDIB ADIVAR. 1884–1964)

Писательница, дочь министра последнего турецкого султана Абдула Хамида II, принимала активное участие в общественной жизни страны: после младотурецкой революции активный деятель пантюркистского движения. Ее взгляды тех лет нашли отражение в романе-утопии «Новый Туран». Неоднократно избиралась депутатом меджлиса кемалистской Турции.

Лучшие произведения Халиде Эдиб написаны в годы национально-освободительного движения: романы «Огненная рубашка», «Убейте блудницу», повествующие о героической борьбе турецкого народа с иностранными оккупантами.

Воспевая подвиги народа в освободительной борьбе, писательница враждебно относится к идее народной революции. Особенно отчетливо это звучит в романе «Таинственный город» (1928), в котором автор выражает неприятие Октябрьской революции.

В 20-х гг. Халиде Эдиб Адывар возвращается к любовной тематике, столь характерной для ее раннего творчества.

В 1939 г. выходит в свет роман «Татарочка», прославляющий «демократию и экономическую мощь» Турции.

Огненная рубашка (Ateşten gömlek. 1922)

События разворачиваются в районе Измира во время национально-освободительной войны. Писательница рисует зверства греческих оккупантов, измену освободительному движению султанских чиновников и военачальников, подвиги отдельных представителей интеллигенции. Главные герои романа — офицеры Исхан и Пелми, влюблены в красавицу Айше, у которой погибли муж и сын. Она идет на фронт. Роман заканчивается описанием героической смерти Айше и Исхана. Тяжело раненный, но уцелевший Пелми позже описывает героические подвиги своих сподвижников.

Убейте блудницу (Vurun kahpeye. 1926)

Роман также посвящен событиям национально-освободительной войны. В одну из турецких деревень приезжает молодая учительница красавица Алис. Она обучает крестьянских детей, помогает крестьянам. Все ее очень полюбили. Сильное чувство возникает у Алис к предводителю партизанских отрядов Турсул-бею, которого жестоко ненавидят деревенские богатеи, поскольку он отбирал у них часть доходов в пользу партизан. Когда греческие оккупанты пришли на эту землю, мулла и ростовщик выдали им планы партизан и восстановили крестьян против Алис Разъяренная толпа убивает ее.

Произведения Халиде Эдиб Адывар

Огненная рубашка. — Тифлис: Заккнига, 1927.— VI, 188 с.

Ateşten gömlek. — 7 bs. — Istanbul, 1963. — 174 s.

Handan. — Istanbul: Bilgi basim ve yayinevi, 1955. — 176 s.

Hayat parçalan. — İstanbul: Remzi kitabevi, 1963. — 127 s.

Kalb agrisi. — İstanbul: Remzi kitabevi, 1962.— 263 s.

Vurun kahpeye. — İstanbul: Remzi kitabevi, 1963,— 144 s.

Литература о писательнице

Алькаева Л. О. Халиде Эдиб // Алькаева Л. О. Очерки по истории турецкой литературы 1908–1939 гг. — М., 1959. — С. 174–181.

Enginün, İnci. Halide Edib Adivar. — Ankara, 1986,— 94 s.

Kabakli Ahlnet. Halide Edip Adivar // Kabakli A. Türk edebiyati. — İstanbul, 1966. — C. 3. — S. 312–322.

Yücebaş Hilmi. Bütün cepheleriyle Halide Edip. — İstanbul, 1964.— 360 s.

АХМЕТ ХАШИМ (AHMET HÂŞIM. 1885–1933)

Поэт, публицист, педагог. Окончил Галатасарайский лицей, учился в высшем юридическом училище, потом оставил юриспруденцию и преподавал французский язык. Ахмет Хашим — основоположник символизма в турецкой поэзии. Литературную деятельность он начал в кружке «Грядущая заря», где вместе с другими его членами провозгласил свое кредо: «Искусство индивидуально и священно», и оставался верен этому принципу всю жизнь. Теоретические взгляды Ахмета Хашима изложены в книге «Sinema» («Кинематограф»). Поэт считал, что истинно и реально только то, что звучит в душе художника, а внешний мир — химера. Поэтому искусство не должно отражать действительность, а если оно стремится к этому, то перестает быть истинным искусством. Так наглядно предстает в его рассуждениях философская основа декаданса. Утверждая, что поэзия выше всяких экономических, политических и этических проблем, он сузил тематику своих произведений, сведя ее к воспеванию всепоглощающей любви и природы. В творчестве его преобладают мотивы тоски, одиночества.

В эту темную ночь любви

Я вспомнил тебя, охваченный печалью разлуки,

И пылал, как соловей — дитя разлуки.

Описания природы в стихах Ахмета Хашима не столь традиционны, как в старой восточной поэзии, они согреты личным отношением поэта. Он лишь любуется природой и находит в ней прибежище, отрешаясь от людей.

Большое влияние на его творчество оказали французские поэты-символисты. Заимствовав у них приемы рифмования, Ахмет Хашим тем самым значительно обогатил классическое турецкое стихосложение — аруз. Стихи его звучны и мелодичны, однако большинство из них написано усложненным языком. В угоду внешней выразительности он часто пренебрегал содержанием.

Перу Ахмета Хашима принадлежит и рад прозаических произведений, небольших очерков, путевых заметок («На наш взгляд», «Путевые записки из Франкфурта»).

Собрание стихов поэта впервые было издано в 1933 г., затем переиздавалось несколько раз.

Произведения Ахмета Хашима

Bize göre gurebâhâne-i laklakan Frankfurt seyahatnamesi. — Ankara. 1981.— 228 s.

Gol saatleri. — İstanbul. 1921.— 89 s.

Gürâbâhane-i Laklakan. — İstanbul, 1928.— 102 s.

Piyale. — İstanbul, 1926.— 92 s.

Литература о писателе

Алькаева Л. О. [Ахмед Хашим] // Алькаева Л. О. Очерки по истории турецкой литературы 1906–1939 гг. — М., 1959. — С. 34–36.

Bezirci. Asim. Ahmet Hâşim — Istanbul. 1967,— 98 s. Güntürkün, Nazan. Ahmet Hâşim’in ruuh ülkesi. — İstanbul, 1965.— 96 s.

ЯХЬЯ КЕМАЛЬ БЕЯТЛЫ (YAHYA KEMAL BEYATLI. 1884–1958)

Настоящее имя Мехмет Агях. Поэт, видный политический деятель, педагог, публицист. Яхья Кемаль Беятлы — сын крупного сановника, получил хорошее образование — учился в Высшей школе общественных наук в Париже и Сорбонне. Вернувшись на родину, преподавал в Стамбульском университете (1915–1923). С 1921 г издавал журнал «Дертях», сочувствовал турецким борцам за независимость. Избирался в меджлис, позже занимался дипломатической деятельностью.

Первые стихотворения Яхья Кемаля Беятлы, опубликованные в стамбульских журналах, сразу же стали известны и популярны.

Философские взгляды Беятлы — идеалистические; он считает, что реально лишь духовное, а не физическое бытие человека, что сущность вещей и явлений может быть постигнута только художником. Бесконечная стихия бытия воплощается для поэта в природе неба и моря, воспеванию которых он посвящает свои произведения («Песнь о море», «Открытое море», «С холма»). По его мнению, только созерцание моря и неба может избавить человека от страха перед смертью, дать ему ощущение свободы.

Кругом синева, над тобой ночь, внизу поток…

В пути, который похож на длинную и прекрасную сказку,

Проходят часы наедине со звездами

Беятлы опоэтизировал «блестящее прошлое» Османской империи, красочно воспевая его («1140-й год», «Воин-кочевник»), что сыграло определенную роль в период Первой мировой войны, когда значительная часть турецкого общества была охвачена шовинистским угаром. На творчество Яхьи Кемаля Беятлы оказали огромное влияние стихи Бакы и Недима. Многие его произведения написаны в форме газелей, рубаи, шаркы. Поэт часто обращался к традиционным образам восточной поэзии. Он мастерски использовал разнообразные формы аруза, комбинировал их, отшлифовывал каждую строку, добиваясь максимальной благозвучности. Ритм и звучание всегда связаны у него с содержанием. Некоторые стихотворения Беятлы написаны размером «хедже везни» — характерным для турецкой народной поэзии. Беятлы интересовался сказками и легендами, что явилось причиной стилизации некоторых произведений. В частности, баллада «Дурной глаз». Беятлы наиболее последовательный сторонник возрождения традиционных классических форм восточной поэзии.

Перу Беятлы принадлежит значительное число статей и произведений мемуарного характера, причисляемых к лучшим образцам современной турецкой прозы.

Произведения Яхья Кемаля Беятлы

Aziz Istanbul. — Istanbul; Fetih Cemiyeti neşriyati, 1964. — 208 s.

Çocukluğum, gençliğim, siyasi ve edebi hatiralarim. — İstanbul: Baha matbaasi, 1973. — 286, 4 s.

Edebiyata dair. — İstanbul: Baha matbaasi, 1971,— 366, 4 s.

Eğil dağlar. — İstanbul, 1966,— 156 s.

Eski şiirin riizgâriyle. — İstanbul, 1962. — 165 s.

Kendi Gök Kubbemiz. — İstanbul, 1961.— 170 s.

Yücebaş Hilmi. Bütün cephelerile Yahya Kemal. Hayati — Hâtiralari — Şirleri. — İstanbul: Yaşaroğlu, 1958. - 288 s.

Литература о писателе

Алькаева. Л. О. [Яхья Кемаль Беятлы] // Алькаева Л. О. Очерки по истории турецкой литературы 1908–1939 гг, — М., 1959. — С. 36–41.

Güvemli Zahir. Yahya Kemal ve Şiiri. — İstanbul, 1958.— 138 s.

Uyguner Muzaffer. Yahya Kemal Beyatli. — İstanbul: Varlik yayinevi, 1964 — 91 s.

ОМЕР СЕЙФВДДИН (ÖMER SEYFETTİN. 1884–1920)

Новеллист, сатирик. Впервые выступил в печати как автор статей по политическим и идеологическим вопросам, публиковался в газетах и журналах Стамбула, Измира, Салоник.

Творчество Омера Сейфеддина отражает неудовлетворенность и разочарование турецкой передовой интеллигенции буржуазной младотурецкой революцией 1908 г. и противоречивые политические веяния послереволюционного периода.

Большой цикл его рассказов (опубликовано 10 сборников, в том числе «Высокие каблуки» (1923), «Первые седины» (1938), «Белый тюльпан» (1938) и др.) посвящен национальному вопросу — одной из главных проблем Османской империи. «Дневник армянского юноши», «Флаги свободы», «Очаги знаний» содержат едкую сатиру на пантюркистов.

В ряде рассказов-памфлетов писатель высмеивает идею младотурок «слияния всех наций в единую османскую нацию», видя в османизме опасность сохранения старой панисламистской идеологии.

Писатель пытается решить национальный вопрос с точки зрения буржуазного националиста. В силу исторических условий Омер Сейфедцин не мог понять, что национальное освобождение турок в тот период было тесно связано с антиимпериалистической борьбой и с проблемой освобождения других народов Османской империи. Крушение веры в буржуазные идеалы приводит Омера Сейфеддина к полному скептицизму и отрицанию братства, человечности, единения народов, революционной борьбы.

Значительное место в творчестве Омера Сейфеддина занимает сатирическое изображение быта и нравов различных слоев турецкого общества, в частности нравов богатых прожигателей жизни и их скучающих жен. Особенно зло он бичует служителей религиозного культа, их невежество, ханжество, но не выступает против основ самой религии (рассказы «Спаситель», «Заклинатель», «Вероотступник» и др.).

В таких же, как «Мраморный верстак» и «Кровавый выкуп», он мастерски вывел образы умельцев, людей из народа, нацеленных высокими моральными качествами.

Произведения Омера Сейфеддина

Рассказы. — М.: Гослитиздат, 1957.— 374 с.

Ömer Seyfettin Kölliyati: С. 1—10.— Istanbul: Muallim Ahmet Halit kitabevi, 1953–1958.

Ömer Seyfettin toplu eserleri: C. 1–6,— İstanbul: Refet Zaimler yayinevi, 1962–1963.

Литература о писателе

Алькаева Л. О. Омер Сейфедцин // Алькаева Л. О. Очерки по истории турецкой литературы 1908–1939 гг, — М., 1959. — С. 63–81.

Гарбузова В. С. Несколько замечаний о взглядах Омера Сейфетгана // Исследования по филологии стран Азии и Африки. — Л., 1966,— С. 131–138.

Чорекчян Х.А. Oмер Сейфедцин // Краткая лит. энциклопедия. — 1968.— Т. 5.— С.436.

Alangu, Tahir. Ömer Seyefettin. Ülkücü bir yazarin romani. — Istanbul: May yayinlari, 1968.— 592 s.

Dizdaroglu Hikmet. Ömer Seyfettin. — Ankara: Univ. basimeir. 1964. — 64 s.

Kabakli A. Ömer Seylettin // Kabakli A. Turk edebiyati. — C. 3. — İstanbul, 1966. — S. 70–79.

Yöntem A.C. Ömer Seyfettin. Hayati, karakteri, edebiyati, ideali. — İstanbul: Remzi kitabevi, 1947. — 46 s.

РЕШАД НУРИ ГЮНТЕКИН (REŞAT NURİ GÜNTEKIN. 1892–1956)

Писатель вошел в историю турецкой литературы как романист и драматург.

Окончив в 1912 г. филологический факультет Стамбульского университета, он занялся педагогической деятельностью, затем служил инспектором Министерства просвещения, много разъезжал по стране, отсюда и то глубокое знание быта и нравов провинциальной Турции, которое лежит в основе его творчества.

В годы Первой мировой войны Решад Нури Гюнтекин публиковал критические статьи и театральные рецензии, переводы с европейских языков.

Первый его роман «Таинственная рука» вышел в 1921 г. Широкую известность писателю принес роман «Королек» (1922) (в русском переводе — «Птичка певчая»). После провозглашения республики (1923) в произведениях Гюнтекина появляется тема национально-освободительного движения (романы «Зеленая ночь», пьеса «Трагедия одной ночи»).

Особенно плодотворным для Гюнтекина оказался период с 1925-го по 1935 г. К числу лучших произведений этого времени относятся романы «Клеймо», «Листопад», рассказ «Жалейте».

Главные герои — люди среднего достатка — тщетно стремятся осуществить свои светлые мечты и приходят к убеждению, что в капиталистическом мире невозможно оставаться честным.

Герой романа «Клеймо» Иффет незаслуженно попадает за решетку, а после освобождения вынужден жить с клеймом отверженного.

Разбиты иллюзии Мюршада (рассказ «Жалейте»), которого за честность и человеколюбие гонят со службы.

В 1944 г. появляется оригинальное сатирическое произведение Гюнтекина — роман «Мельница», в котором остро сатирически изображены тупые, самодовольные заправилы небольшого турецкого городка.

Из драматургического наследия писателя многое актуально и сегодня. Ряд его пьес поныне ставятся анкарскими и стамбульскими театрами Особой популярностью пользуются драмы «Кусок камня», комедия «Кинжал» и пьеса «Листопад», написанная по мотивам одноименного романа Гюнтекину принадлежат многие переводы западных авторов. В 1933 г. вышло литературоведческое исследование писателя «Лев Толстой, его жизнь и творчество».

Птичка певчая (Çalikusu. 1922)

Реалистические описания нравов и порядков анатолийских городов и сел, яркие зарисовки из жизни их обитателей, беспощадное обличение косности директоров школ, инспекторов, чиновников, придали роману глубокое социальное звучание и принесли писателю заслуженную популярность не только у себя на родине, но и за ее пределами.

Девушка-сирота Фериде поселяется у родных, где в нее влюбляется кузен. Накануне свадьбы из анонимного письма Фериде узнает, что жених ей не верен. Она убегает из дома, с трудом получает место учительницы в небольшой анатолийской деревне. Но там она сталкивается со многими препятствиями — конкуренцией из-за места, преследованиями, интригами. Роман кончается примирением влюбленных.

Мельница (Değirmen. 1944)

В небольшом анатолийском городке в годы Первой мировой войны ночью происходит землетрясение. Разрушен лишь дом лавочника, где в эту ночь собрались на тайный кутеж местные именитые люди. Серьезно пострадал только начальник уезда — каймакам.

Корреспондент местной газеты тут же помещает статью о случившемся. По слухам, небольшое землетрясение превратилось в бедствие целой области. Из разных стран стали поступать соболезнования и средства в помощь пострадавшим. Сначала в городок приехал губернатор, потом премьер-министр в сопровождении членов дипломатического корпуса. Чтобы создать видимость разрушений, сносят целые кварталы бедняков, и по обе стороны дороги, по которой должен следовать премьер и его свита, выстроили толпы беженцев. Каймакама, как героя-мученика, награждают орденом, а жалобы беженцев и бедняков никто не хочет слышать.

Произведения Решада Нури Гюнтекина

Зеленая ночь: Роман / Пер. В. Джалавяна и М. Малышева. — М.: Гослитиздат, 1963. — 252 с.

Клеймо; Листопад; Мельница: Романы, — М.: Худож. лит., 1969.— 415 с.

Птичка певчая: Роман / Пер. И.Печенева. — М.: Худож. лит., 1966,— 252 с.

Eski hastalik. — İstanbul: Kanaat kitabevi. 1938. — 279 s.

Hulleci. Halk komedisi. — İstanbul: Inkilâp ve Aka kitabevleri, 1965. — 128 s.

Resat Nuri Güntekin külliyati: C. 1—15,— İstanbul: Inkilâp kitabevi, 1957–1959.

Литература о писателе

Алькаева Л. О. Решад Нури // Алькаева Л. О Очерки по истории турецкой литературы 1908–1939 гг. — М., 1959. — С. 139–158.

Алькаева Л. О. Сюжеты и герои в турецком романе, — М. Наука, 1966,— 184 с.

Тучинская И. Л. Решад Нури Гюнтекин: Биобиблиогр. указ. — М.: Книга, 1965.— 36 с.

Kudret, Cevdet. Resat Nuri Güntekin // Kudret. C. Türk edebiyatında hikâye ve roman. — İstanbul, 1967. - C.2.- S. 263–304.

Uyguner, Muzaffer. Reşat Nuri Güntekin. Hayati, sanati, esserleri. — İstanbul, 1967.— 94 s.

САДРИ ЭРТЕМ (SADRI ERTEM. 1900–1943)

Писатель, журналист, педагог и политический деятель. Родился в семье военного, получил хорошее образование: учился в военной школе, затем окончил Стамбульский университет Литературную деятельность начал во время национально-освободительного движения турецкого народа (1919–1922), в котором он принимал участие с оружием в руках. Впоследствии преподавал историю философии и социологии. Был депутатом меджлиса.

В современной турецкой литературе книги Садри Эртема занимают видное место. В романах и рассказах писатель рисует жизнь турецких крестьян, ремесленников, рабочих, жизнь, полную горя, нищеты, унижений; с любовью и уважением показывает нравственную чистоту своих героев, их ум, мужество, трудолюбие. В ряде сатирических рассказов Садри Эртем разоблачает дельцов-демагогов. Резко сатирически изображает писатель преклонение перед Западом.

Перу Садри Эртема принадлежат и несколько путевых заметок: «Из окон вагона» (1934), «Анкара — Бухарест» (1937), «Попутчики» (1942) и множество статей. Среди них особое место занимают статьи о проблемах литературы и искусства, которые сыграли значительную роль в становлении реализма в турецкой литературе 30—40-х гг.

Когда останавливаются прялки (Çikriklar durunca. 1931)

Это самый известный роман Садри Эртема. В нем впервые в турецкой прозе широко показана классовая борьба в деревне. В основу положены действительные события второй половины XIX в. — закрытие кустарных мастерских и бунты турецких кустарей. В деревне Адакёй мусульмане и шииты, преследовавшиеся в Турции, начали вооруженную борьбу против запрещения кустарной промышленности. Движение стремительно разрастается и вскоре целая крестьянская армия сражается под руководством двух «святых женщин» Дуду и Эсмы. Восставшие отменили налоги, рекрутчину, запретили продажу фабричных тканей; при помощи вооруженных патрулей закрыли доступ иностранным товарам. Слава об армии восставших «зюльфикар» (от слова «zülfi-kâr» — названия меча пророка Али, покровителя шиитов) разнеслась по всей стране. К крестьянам присоединились городские ремесленники, заключенные, вышедшие из тюрем. Только после ряда сражений с регулярной султанской армией это большое восстание было подавлено.

На широком социальном фоне Садри Эргему удалось нарисовать яркие характеры: мудрого и смелого народного певца Хасана, властолюбивой и решительной Эсмы, пророчицы Дуду, ловкого ростовщика-помещика Сыддык-заде и др. Реалистически показана суровая борьба крестьян с природой, их глубокие переживания, почти детская наивность, простодушие, которые, однако, подчас сочетаются с темнотой и невежеством.

В романе много пословиц, поговорок, притч, сказок. Введение такого рода элементов, порой не связанных с основным сюжетом, хорошо известно литературоведам как один из приемов турецкого народного кукольного театра теней «Карагез». Садри Эртем мастерски индивидуализирует речь героев.

В пяти книгах собраны рассказы Садри Эртема. Отдельные из них:

Человек в медвежьей шкуре (Kendisine ay veren adam)

Рассказ посвящен судьбе бедняка — крестьянина Кара Мехмеда. Большая семья его еле сводит концы с концами. Жена, ждущая ребенка, на грани гибели. Чтобы спасти неродившегося ребенка и несчастную мать, Кара Мехмед, не верящий больше в силу молитв, отправляется ночью в город за доктором, заплатить которому он может лишь продав в городе единственное добро — поклажу дров и ишака. Доктор, тронутый человечностью и горем крестьянина, соглашается ехать в деревню. Однако городской шофер, которого Кара Мехмед нанял, чтобы отвезти в деревню врача, надувает его и еще открыто глумится над ним. И Кара Мехмед, желая силой заставить шофера подчиниться, становится убийцей.

Во второй части произведения Кара Мехмед, через несколько лет выйдя из тюрьмы, узнает, что жена его умерла. Он долго ищет работу на каменоломнях, фабриках и заводах, на строительстве шоссейных и железных дорог, на прокладке туннелей и наконец находит ее на глубине ста тридцати метров под землей. Кара Мехмед становится шахтером. Но произошла катастрофа на шахте, и Кара Мехмед остается безработным калекой. Случай сводит его со стариком цыганом, оплакивающим потерю своего кормильца медведя. И тут Кара Мехмеда осеняет счастливая мысль — влезть в медвежью шкуру, изображать медведя и так зарабатывать себе кусок хлеба Расставшись со своим человеческим обличьем, он становится «человеком в медвежьей шкуре»

Рассказ кончается трагической гибелью бродячих комедиантов.

Крестьянин в цилиндре (Silindir şapka giyen köylü. 1933)

Крестьяне, работающие на строительстве дороги, вместо платы за труд получают залежавшиеся на складах цилиндры и фраки. В таком виде, но по-прежнему голодные и нищие, они возвращаются по домам. Городские же демагоги усматривают в этом символ прогресса и процветания страны.

Было ли, не было ли (Bir varmiş bir yokmuş)

Это произведение принадлежит к серии рассказов или очерков, часть из которых связана между собой единством содержания, другая — представляет отдельные зарисовки.

Описывается эпоха правления Абдула Меджида, уничтожение султаната. Наиболее ярко изображены бедствия городских низов во время войны.

Произведения Садри Эртема

[Рассказы] // Рассказы турецких писателей. — М., 1954. — С. 96—106.

Когда останавливаются прялки. — М.: Гослитиздат, 1956. — 160 с.

Bacayi indir, bacayi kaldir. — Istanbul: Gür yayinevi, 1970.— 160 s.

Bir varmiş bir yokmuş — İstanbul: Davlet matbaasi, 1933,— 157 s.

Çikriklar durunca. — İstanbul: Resimli ay kitabevi, 1931.— 285 s.

Silindir şapka göylü. — İstanbul: istiklâl lisesi, 1933.— 158 s.

Tarih el kitabi. — İstanbul: Kanaat kitabevi, 1938.— 224 s.

Литература о писателе

Фиш P. Г. Когда останавливаются прялки // Фиш Р. Г. Писатели Турции — книги и судьбы. — М., 1963,- С 45–64.

Alagu Tahir. Sadri Ertem // Alangu Tahir. Cumhuriyetten sonra hikâye ve roman. — İstanbul, 1959. — С. 1,- S. 61–73.

Necatigil B. Ertem, Sadri // Necatigil B. Edebiyatimizda isimler süzlügü. — İstanbul, 1968.— S. 111.

НАЗЫМ ХИКМЕТ PAH (NAZIM HİKMET RAN. 1902–1963)

Поэт, драматург, писатель, общественный деятель, лауреат Международной премии Мира, основоположник турецкой революционной поэзии. Он ввел исключительно разнообразную ритмическую организацию стиха, стал зачинателем так называемого «свободного стиха» в турецкой литературе. Ораторская манера письма и патетичность, присущие его ранним стихам, позднее уступили место лиричности, свободному обращению с рифмой и ритмом. Поэт глубоко национальный, Назым Хикмет в то же время является истинно интернациональным художником Тематика его произведений — это весь мир, все человечество, его проблемы, заботы и надежды. Особенно тесно был связан Хикмет с Советским Союзом, где провел в общей сложности треть жизни. Его первая книга стихов «Песня пьющих солнце» вышла в Баку в 1928 г. В Советском Союзе он написал большинство пьес, сотни стихов и поэм, роман «Романтика».

Назым Хикмет положил начало целому направлению в современной турецкой литературе. Стихи и пьесы его переведены почти на все языки мира; пьесы ставятся в театрах Европы, Америки и Азии. На родине поэта, где в течение тридцати лет были запрещены его произведения, после его смерти изданы более 30 книг и опубликованы воспоминания о нем. Тридцать пять сборников стихов и поэм, в том числе эпопея в шестьдесят тысяч строк «Человеческая панорама», двадцать пьес, три романа, семь киносценариев, десятки рассказов, сказок и сотни публицистических работ, — таково литературное наследие Назыма Хикмета.

Стихи (Şiirler)

Образы ранних стихотворений поэта отвлеченны и условны. Но сквозь эту условность читатель ощущает протестующий голос поэта, наделенного неукротимым темпераментом борца, трибуна, глашатая народной правды, его незаурядную поэтическую силу. Он не стремится вызвать сострадание к обездоленным, как это делали почти все его предшественники, он обращается к самому народу, призывает уничтожить «черную силу», что «как язва, гноит наше тело». Поэт выступает против салонной поэзии, противопоставляет томительному стону трехструнного саза мощный оркестр новой жизни («Новое искусство»), как поэт революции. Впервые в турецкой поэзии им использована строфическая структура стиха, так называемого ступенчатый стих, разнообразящий ритмическую организацию. Во взволнованных, патетических стихах прибегает к гиперболическим образам, необычайным сравнениям, развернутым метафорам Однако торжественная патетика, широкие философские обобщения сочетаются с изображением конкретных человеческих характеров, бытовых деталей, с исторически точными социальными зарисовками В стихах 30-х гг. снова начинают звучать лирические мотивы, которые поэт ранее сознательно избегал, считая неуместными в революционной поэзии.

В творчестве Надыма Хикмета особняком стоят стихи, написанные в тюрьме (1938–1950) Они отличаются по содержанию и по форме. Задушевный разговор поэта с читателем приобретает форму беседы наедине, беседы «шепотом». Желая всемерно упростить стих, поэт почти полностью отказывается от рифмовки, от сложных метафор, сравнений, антитез, достигает большей поэтической конкретности. Эти же качества он сохранил и в поздних стихах.

Джоконда и Си Яу (Jokond ile Si Ya-U. 1929)

Поэтический полуфантастический рассказ о любви китайского юноши к гениальному творению Леонардо да Винчи «Джоконда», рассказ-сказка о революционных событиях в Китае в 20-е гг.

…Джоконде скучно в музее. Ей хочется действия, любви, общения с людьми Однажды в музей приходит юноша по имени Си Яу, и она влюбляется в него. Узнав вскоре, что юноша арестован в Китае, Джоконда убегает из музея, приезжает в Китай, сражается с армией Чан Кайши Арестованную властями Джоконду осуждают на сожжение. Прославленная своей загадочной улыбкой, она впервые смеется от всей души, познав радость битвы за свободу Как сердце горьковского Данко, Джоконда горит, освещая путь людям к свободе и свету.

Почему Бенерджи покончил с собой? (Benerci kendini niçin öldürdü? 1932)

Роман в стихах и прозе, посвященный разоблачению колониальной политики империалистов в Азии. Индийский революционер Бенерджи влюблен в женщину-англичанку Во время очередной облавы полиция арестовывает группу революционеров, в том числе и Бенерджи, которого вскоре отпускают. Бенерджи узнает, что своим освобождением он обязан англичанке, сотруднице английской разведки, которая надеется с его помощью обнаружить другие тайные общества. Заподозрив Бенерджи в измене, товарищи отталкивают его. Однако, завоевав снова доверие товарищей, Бенерджи начинает активную борьбу Мысль о том, что он больше не способен «держать штурвал в своих руках и вести корабль против течения», все настойчивее овладевает им. Решив «не бьггь тормозом для других», Бенерджи кончает жизнь самоубийством В романе созданы яркие образы революционеров.

Письма к Таранта Бабу (Taranta Babuya mektuplar. 1935)

Лирический репортаж о событиях в Абиссинии, роман в письмах, написанных от лица юноши из Галлы, приехавшего в Италию изучать живопись и погибшего от руки фашиствующих элементов В ящике его стола остались неотправленные письма к жене — Таранта Бабу — в Абиссинию Опубликование этих писем и взял на себя, по просьбе «итальянского товарища», автор. Письма проникнуты глубокой ненавистью к итальянским фашистам.

Поэма о шейхе Бедреддине (Şeyh Bedreddin desteni 1936)

«Поэма о шейхе Бедреддине», вожде крестьянского движения в Турции в XV в. написана с соблюдением формы классического восточного стихосложения. Но поэт ввел и художественные новшества. Действие поэмы развивается параллельно в двух планах: в XV в и в наши дни, когда автор книги в тюрьме вспоминает об этих событиях, видит их во сне. Поэма рассказывает о последнем сражении крестьян с армией султана и о казни Бедреддина.

Чудак (Enayi. 1955)

«Чудак» — пьеса в трех действиях с прологом. Герой пьесы — адвокат Ахмед — честный, трудолюбивый человек. Окружающие называют его чудаком, потому что он совершает «нелепые» поступки: рискуя жизнью, спасает от смерти богатого коммерсанта, отказывается от вознаграждения, от женитьбы на его богатой наследнице, предпочтя ей бедную девушку, совершает еще рад подобных «чудачеств». Убедившись, что Ахмеда «исправить» невозможно, друзья покидают его, уходит жена. Удары один за другим обрушиваются на его голову, и он, не выдержав, наконец сдается, решив жить как «все», становится богатым, алчным, корыстным, но теперь его покидает уважение к самому себе. Одинокий, морально опустошенный, спившийся Ахмед теряет интерес к жизни. Единственный любимый человек — жена — могла бы вернуться к нему, если он будет и дальше вести жизнь стяжателя. Ахмед хочет умереть, но, случайно встретив в кабаке рабочего Селима, который, рискуя жизнью, спасает его от ножа бандита, вдруг понимает, что «чудаки» не перевелись. И Ахмед снова превращается в «чудака».

Легенда о любви (Bir aşk masalı)

Тяжело больна сестра государыни Мехмене Бану — красавица Ширин. Придворные люди бессильны. Появляется незнакомец. Он может спасти Ширин, но при трех условиях; главное из этих условий — Мехмене Баку должна пожертвовать своей красотой ради спасения сестры. Она соглашается, и Ширин выздоравливает. Приближенные в ужасе отшатываются от Мехмене Бану: таким уродливым стало ее лицо. Проходит время. Случай сводит обеих сестер с бедным юношей, талантливым рисовальщиком, красавцем Ферхадом. Мехмене Бану и Ширин с первого взгляда влюбляются в него. Ферхад влюблен в Ширин. Он проникает во дворец и убегает вместе со своей любимой. Мучимая ревностью, Мехмене Бану высылает погоню, и беглецов ловят. Государыня готова простить их, но при условии, что Ферхад один прорубит Железную гору, чтобы пустить чистую воду в город. Ферхад принимает условие. Десять лет исполинской палицей он рубит гору, ему осталось уже немного. Появляется Ширин. Она говорит Ферхаду, что сестра готова согласиться на их брак, и велит Ферхаду оставить свою работу. Ферхад отказывается. Он не может предать свой народ, гибнущий без чистой воды от повальных болезней. Покорная ему Ширин соглашается ждать его еще долгие годы. Народ приветствует и благодарит героя.

Произведения Назыма Хикмета Рана

Влюбленное облако: Сказки и миниатюры. — М.: Наука, 1964.— 118 с.

Избранная лирика. — М.: Мол. гвардия, 1967.— 55 с.

Избранное. — М.: Худож. лит., 1974,— 495 с.

Лирика. — М.: Худож. лиг., 1968 — 126 с.

Московское лето. — М.: Правда, 1963. — 30 с.

Пьесы. — М.: Искусство, 1962.— 419 с.

Человеческая панорама. — М.: Иностр. лит., 1962. — 395 с.

Чудак. — М.: Искусство, 1955.— 98 с.

Benerci niçin kendini öldürdü? — Istanbul, 1965.— 116 s.

Bir aşk masali. — Sofya: Narodna prosveta, 1954. — 83 s.

Bütün eserleri: С. 1–7. — Sofya: Narodna prosveta, 1967–1971.

Jokond ile Si Ya-U. — İstanbul: Dost, 1965. — 166 s.

Kan konuşmaz: Roman. — İstanbul: Pinar yayinevi, 1965. — 360 s.

Şeyh Bedreddin destani. — İzmir: Kovan yayinlari, 1967,— 59 s.

Taranta Babuya mektuplar. — İstanbul, 1965. — 62 s.

Yaşamak güzel şey bekardeşim: Roman. — İstanbul: Gün, 1967,— 224 s.

Литература о писателе

Бабаев А. Назым Хикмет. — М.: Гослитиздат, 1957.— 166 с.

Горбаткина Г. А. Пьесы-легенды Назыма Хикмета. — М.: Наука 1965. — 165 с.

Фиш Р. Г. Назым Хикмет. — М.: Сов. писатель, 1960. — 385 с.

Фиш Р. Г. Назым Хикмет. — М.: Мол. гвардия, 1968.— 325 с.

Nureddin Vâlâ. Bu dünyadan Nâzim geçti. — İstanbul: Remzi kitabevi, 1965. — 495 s.

Sertel, Zekerya. Mavi gözlü dev. Nazim Hikmet ve sanati. — İstanbul: Ant yayinlari, 1969. — 333 s.

Sertel Zekeriya. Nazim Hikmet’in son yillari. — Ankara: Milliyet, 1978.— 288 s.

САБАХАТТИН АЛИ (SABAHATTİN ALI. 1906–1948)

Прозаик и журналист. Детство его прошло в провинции. Там он получил начальное образование и поступил в учительскую семинарию, которую окончил в Стамбуле. Преподавал сначала в Стамбуле, затем в Анкаре.

В начале 1930 г. в редакции прогрессивного журнала «Ресимли Ай», где он печатался, Сабахаттин Али познакомился с революционным поэтом Назымом Хикметом, с передовой турецкой интеллигенцией и эти связи поддерживал до конца своей жизни. Взгляды честного, прогрессивно мыслящего художника определили его литературное творчество и публицистическую деятельность. Жизнь Сабахаттина Али была полна лишений, его преследовала полиция, он подвергался штрафам и арестам, его книги сжигали на кострах фашиствующие погромщики. Пришлось оставить недолгую службу в Министерстве просвещения, потом и преподавание в Анкарской консерватории, переселиться в Стамбул. Там в годы войны Сабахаттин Али сотрудничал в прогрессивных газетах, а с 1946 г. стал издавать свою собственную газету «Марко Паша», в которой публиковались политические статьи, притчи, рассказы, содержащие острую критику внутренней и внешней политики турецкого правительства. Реакционные власти закрыли газету, лишили писателя возможности печататься. При попытке покинуть страну в 1948 г. Сабахаттин Али был убит провокатором.

Начав со стихов, которые отличают высокая романтика, свободолюбивые идеи и прямая связь с традициями народных песен, Сабахаттин Али наиболее значительный след в турецкой литературе оставил рассказами и романами «Юсуф из Куюджака» и «Дьявол внутри нас». Гуманист и патриот, он отдал свой талант критическому изображению действительности; творчество его освещено пафосом свободолюбивых идей и продолжает лучшие традиции критического реализма, его стихи романтического характера близки к турецким народным песням, порой писатель обращается к символике, создает сказочные образы. Есть у него и яркие лирические отступления, и прямые авторские обращения к читателю, и эмоционально выразительные пейзажи. Мягкий юмор и сатиричность свойственны многим произведениям Сабахаттина Али.

Рассказы

Рассказы разнообразны по замыслу и художественному воплощению. В романтических новеллах («Мельница», «Знаменитый комик», «Скандал», «Погибший шедевр» и др.) автор с большой теплотой и лиризмом рассказывает о «маленьких людях», наделенных возвышенными мыслями, богатыми чувствами и яркими характерами. Под властью охватившей их любви, приводящей к трагическому концу, они совершают поступки, противоречащие нормам окружающей обыденной жизни.

В реалистических новеллах с большой художественной выразительностью и верностью суровой правде Сабахаттин Али писал о жестокой борьбе крестьян за клочок своей земли, за воду для своего поля, о тяжком детстве тружеников («Айран», «Доходный дом»), о беззащитности бедняка перед пристрастным к нему законом («Арба»): так, например, из коротенького рассказа «Метрика» (1935) читатель узнает историю о том, как забрали в тюрьму за неуплату подорожного налога восьмидесятилетнего крестьянина, хотя по закону со стариков этих денег не берут. Чиновники потребовали метрику, тот взамен собственной предъявил документ своего умершего восьмилетнего внука. Неграмотный старик решил, что метрика — бумага «казенная» и сгодится ему, так как его внука звали так же.

Полное безразличие чиновников и «деятелей» науки и культуры к нуждам народа раскрыто в рассказах («Асфальтовая дорога», «Лекция», «Хинин», «Спаситель жизни», «Почка» и др.). Проблемы интеллигенции Сабахаттин Али решал, исходя из верной посыпки: она служит или народу, или его врагам («Единомышленник», «Волки и овцы», «Ласточки» и др.). Он первым в турецкой художественной прозе создал образ положительного героя-коммуниста. Лаконично и психологически точно показана неожиданная встреча человека, преследуемого полицией за свои политические взгляды, с его школьным товарищем, преуспевающим «благонамеренным» чиновником. Хозяин богатого особняка, он предложил бывшему соученику переночевать у него в доме. Сам же донес в полицию на своего гостя, когда узнал, что тот — враг буржуазного общества, а значит, и его личный враг. Предал и трусливо сбежал от последней встречи у себя в доме с тем, кто произвел неотразимое впечатление интеллигентностью, твердой убежденностью в правоте своих политических взглядов, большой силой воли, дружелюбием и сердечной внимательностью к людям.

Юсуф из Куюджака (Kuyucakli Yusuf. 1937)

События романа развертываются в провинции в начале нашего века и обрываются незадолго до конца Первой мировой войны. Рассказывается история жизни крестьянского сироты Юсуфа, ставшего приемным сыном каймакама, уездного начальника. Старое чиновничество, к которому принадлежал каймакам — выходец из родовитой семьи, уже начинает сдавать позиции перед силой денег в руках ловких предпринимателей. Еще сохраняется издавна заведенный образ жизни, издавна существующие установления религии и морали. Эти устои снисходительны к богатым — к их пьянству, разврату, взяточничеству — и очень суровы к тем, кто беден. А таким, по существу, стал Юсуф после смерти своего приемного отца. Он должен был проводить дни и ночи в разъездах, работая сборщиком налогов, чтобы иметь возможность «прилично» содержать семью (он женился на единственной дочери каймакама Муаззез). Нормы жизни, окружающие Юсуфа дома, были чужды ему. Только среди крестьян и рабочих с оливковых плантаций он чувствовал себя на месте. В романе показан процесс становления Юсуфа как личности и то, как зрел его трагически завершившийся протест против мерзостей жизни. Однажды, внезапно возвратясь домой, он застал свою жену в пьяной компании городских начальников и богатых гуляк, которые, как он понял, зачастили в его дом в отсутствие хозяина. Не помня себя от гнева и горя, он выхватил револьвер и стрелял, пока были патроны, а потом подхватил на руки жену, еще не зная, что она смертельно ранена, и умчался с ней прочь из города, надеясь начать новую жизнь.

Дьявол внутри нас (içimizdeki şeytan. 1940)

В жанре психологического романа описана история взаимоотношений юноши Омера и молоденькой студентки Стамбульской консерватории Маджиде, их любви, недолгого брака и разрыва. Эта цепь сюжетных ходов позволила писателю рассказать о судьбах турецкой интеллигенции на рубеже 40-х гг. нашего века. Здесь есть тонко выписанный образ музыканта Бодри, человека трудовой жизни и передовых взглядов, которые романист не мог прямо назвать марксистскими. Этот герой часто высказывает взгляды самого Сабахатгина Али на разнообразные явления общественной жизни, по вопросам искусства, литературы и др. Можно думать, что с помощью Бодри воспримет эти же взгляды и героиня романа Маджиде. И главный герой тоже сможет найти верный путь в жизни, если одолеет в себе того «дьявола», который «заставляет» его избегать активной борьбы со злом, позволяет опутывать себя сетью отживших моральных догм. Политически страстно, с мастерством талантливого сатирика показал Сабахаттин Али страшные фигуры ярых приверженцев пантюркистских идей, турецких фашистов. Списанные с натуры, эти персонажи оказались так близки оригиналам, что прототипы узнали себя и затеяли судебную тяжбу с автором романа.

Произведения Сабахаттина Али

Избранное / Пер. с тур.; Вступ. сг. Р. Фиша. — М.: Худож. лит., 1990.— 540 с.

Враги. Рассказы, — М.: худож. лит., 1971.— 222 с.

Доходный дом: Рассказы / Пер. Г. Гулия. — М.: Иностр. лит., 1955.— 249 с, — 157 с.

Дьявол внутри нас / Пер. Р. Фиша. — М.: Гослитиздат, 1955. — 249 с.

Bütün eserleri. — Sofya: Narodna prosveta, 1966,— 518 s.

Hikâyeler. — Sofya: Narodna prosveta, 1954,— 221 s.

Hikâyeler ve şiirler. — Sofya: Narodna prosveta, 1963,— 112 s.

içimizdeki şeytan. — Sofya: Narodna prosveta, 1956.— 211 s.

Kuyucakli Yusuf. — Sofya: Narodna prosveta. 1954,— 171 s.

Kürk mantolu madonna: Büyük hikâye. — Sofya: Narodna prosveta, 1960,— 146 s.

Литература о писателе

Киреев H. Г. Сабахаттин Али: Биобиблиогр. указ. — М.: Всесоюзн. книжная палата, 1957. — 22 с.

Кямилев X. Анатолия глазами Сабахатгина Али: Заметки о прозе турецкого писателя. — Ташкент: Худож. лит., 1965,— 97 с.

Фиш Р. Сабахаттин Али: Критико-биографический очерк. — М.: Гослитиздат, 1959.— 151 с.

Alangu T. Sabahattin Ali // Varlik. — Istanbul, 1966,— № 668.— S. 6.

Bayram Kemal. Sabahattin Ali olayi. — Ankara, 1978,— 471 s.

Bezirci Asim. Sabahattin Ali: Hayati. Hikâyeleri. Romanlare. Arastirma. Elaştirme. — İstanbul, 1979. — 224 s.

Sülker Kemal. Sabahattin Ali dosyasi. — İstanbul: Ant yayinlari, 1968. — 172 s.

ОРХАН ВЕЛИ КАНЫК (ORHAN VELİ KANIK. 1914–1950)

Поэт учился на литературном факультете Стамбульского университета. Вместе с поэтами Мелихом Джевдетом Авдаем и Октаем Рифатом Хорозчу, дружба с которыми перешла в поэтическое сотрудничество, известное под названием «Треножник» («Saya çayak»), издал в 1941 г. сборник стихов «Странное». Предисловие к сборнику, известное под названием «Манифест трех», сыграло значительную роль в обновлении всей турецкой поэзии XX в. Орхан Вели и его товарищи выступили против существовавшего представления о назначении и роли литературы в общественной жизни, против привычного, шаблонного понимания красоты в искусстве. Они требовали, чтобы литература обратилась к жизни не избранных людей, а широких слоев населения, чтобы она говорила их языком, ставила волнующие их проблемы. Вместо обычного воспевания тоски по возлюбленной, одиночества, лунных ночей, вина и наслаждений они предлагали сделать предметом поэзии страдания и заботы современного человека, его борьбу за хлеб и ночлег, его думы о труде.

Произведения Орхана Вели резко отличаются по периодам: до «Манифеста» и после «Манифеста». Характерной для первого периода является тема одиночества, желания найти покой на необитаемом коралловом острове, «далеком от жизни и не знающем скорби» («Раскрыть бы парус на ветру»). Поэт надеется, что после смерти наступит «вечная весна». В стихах этого периода еще нет аналитического наблюдения над природой, тонкого поэтического анализа отдельных явлений. То же и о любви. Его возлюбленная — это не реальный человек, а эфирное создание, некое абстрактное существо.

В стихах второго периода звучит тема простого, обычного человека. Человек этот не делает ничего особенного: он читает газеты, говорит о налогах, о войне, ест, спит, умирает. В десяти строках стихотворения «Эпитафия» нарисована выразительная картина жизни некоего Сулеймана-эфенди, который умер так же незаметно, как и жил, ожидая либо «звонка на обед», либо «дня получки».

Тема любви претерпевает изменения. Героиня не возлюбленная вообще, а Фатьма или Айше, с улицы такой-то. Она либо работница с фабрики, либо судомойка, либо дочь соседа-плотника, либо жена соседа-шофера. И герой иной. Он не рыдает, не мучается, не проводит бессонных ночей, а ждет ее на углу улицы, ходит с ней на дешевые сеансы в кино, говорит о взносе за квартиру, где они будут жить, или о том, что скоро получит работу и тогда они поженятся («Жена шофера», «К утру», «Птицы врут» и др.). Новое освещение в стихах Орхана Вели получает также тема жизни и смерти, огромная любовь к жизни, несмотря на все ее тяготы. Все в природе прекрасно: и солнце, и море, и деревья, а самое главное — прекрасен человек.

Орхан Вели меняет свое отношение и к форме стиха. Он отказался от рифмы и размера как обязательных компонентов стиха, выступил против вычурных сравнений и метафор, против усложненной описательности, рисунка и музыки в стихе. Вместо декламирования «нараспев» ввел в поэзию интонацию обыденного разговора, интимной беседы. Писатель выступил против ограниченного словарного состава старой поэзии, против изысканных слов, считавшихся поэтическими, вводил в стих городской жаргон, пословицы и поговорки.

Произведения Орхана Вели Каныка

Для вас: Стихи. — М.: Гослитиздат, 1961.— 142 с.

Bütün şiirleri. — Istanbul: Varlik yayinlari, 1966,— 158 s.

Denize doğru. Duz yazilari. — Istanbul: Varlik yayinevi, 1969 — 183 s.

Mapisane çeşmesi. — Istanbul: Tekin yayinevi, 1967,— 431 s.

Nasrettin hoca 70 manzum hikâye. — Sofya: Narodna prosveta, 1968. — 86 s.

Şiirler. — Sofya: Narodna prosveta, 1966. — 213 s.

Литература о писателе

Бабаев А. А. Орхан Вели // Бабаев А. А. Очерки современной турецкой литературы. — М., 1959. — С. 193–205.

Фиш Р. Поэзия Орхана Вели // Орхан Вели. Для вас. — М., 1961.— С. 3—15.

Чорекчян X. А. Орхан Вели Каньгк // Краткая лит. энциклопедия. — М., 1968 — Т. 5 — С.471.

Bezirci, Asim. Orhan Veil Kanik. Şairliği. — Istanbul: Eti yayinevi, 1967,— 97 s.

Kanik Adnan Veli. Orhan Veil için. — Istanbul: Yeditepe yayinlari, 1953. — 90 s.

Uyguner Muzaffer. Orhan Veil Kanik. — Istanbul: Varhk yayinlari, 1967. — 88 s.

ОРХАН КЕМАЛЬ (ORHAN KEMAL. 1914–1970)

Настоящее имя романиста, новеллиста, драматурга — Мехмет Рашид Опотчю. Родился он в небольшом городке Анатолии Джейхан в семье известного адвоката Абдулкадира Кемали. В 20-е гг., в период становления республики, его отец становится политическим деятелем, депутатом первого Национального собрания, занимает высокий административный пост. Но в 1930 г. за попытку создать оппозиционную партию его арестовывают. После освобождения вся семья покидает родину и обосновывается в Бейруте.

Законы Ливана не разрешали иностранцам заниматься юридической практикой, поэтому отец Решила не мог работать по специальности. На скудные сбережения открыли маленький ресторан. Всем пятерым детям пришлось бросить учебу, чтобы работать. Источником знаний Решила стали «университеты жизни» и книги. Вскоре заведение обанкротилось и было продано с молотка. Решиду удалось устроиться подмастерьем в типографию. В 1932 г., вопреки воле родителей, он возвращается в Турцию, работает на текстильной фабрике Аданы, сначала рабочим, потом писарем. Женится на шестнадцатилетней фабричной работнице, которая останется его верным другом на всю жизнь.

В 1939 г., будучи солдатом действительной службы, Решил высказал возмущение порядками, за что был судим и приговорен к пяти годам заключения. В тюрьме судьба свела его с Назымом Хикметом. Эта встреча породила дружбу, скрепленную тремя с половиною годами совместного заключения, дружбу, которая оставила глубокий след в творчестве Орхана Кемаля.

Оказавшись в 1943 г. на свободе, дослужив военную службу, он вернулся в родные края, но вскоре вместе с семьей переехал в Стамбул. Уже известный прозаик, автор замечательных реалистических рассказов, Орхан Кемаль перебивается случайным заработком: пекаря, официанта, продавца угля, гардеробщика.

В конце 50-х гг. он — признанный лидер «социального реализма» — течения, определяющего развитие национальной литературы. Его представители тяготеют к социализму, как философскому учению, способному вывести общество из лабиринта социальных противоречий, показать перспективные пути развития общества. Писатель, принявший марксистское мировоззрение, Орхан Кемаль убежден, что художник в ответ на социальный заказ должен создавать «светлые образы людей передовых, просвещенных, способных бороться против зла, низости и пошлости…то есть создавать образы героев, способных вести страну к прогрессу». В его творчестве наиболее определенно выражена концепция человека, которую утверждают «социальные реалисты», отстаивая личность активного социального действия. Книга рассказов Орхана Кемаля «Братская доля» отмечена высшей национальной премией в области новеллистики — премией имени Сайда Файка (1958). Этой же премии (1968), а также премии Турецкого лингвистического общества (1969) удостоен и другой сборник его рассказов — «Прежде всего хлеб». Произведения Орхана Кемаля перешагнули национальные границы. Они известны читателям многих стран мира.

Муртаза (Murtaza, 1952)

Муртаза — выходец из среды тех турок, которые жили в окружении покоренных Османским государством балканских народов, воспитывался в духе военно-феодальных традиций империи, требовавших строжайшей дисциплины, беспрекословного подчинения законам социальной и военной иерархии. После падения империи, окончания национально-освободительной войны и установления буржуазной республики он в числе многих соотечественников был переселен с Балкан в Восточную Анатолию, где получил небольшой участок земли, построил халупу под камышовой крышей. Однако под давлением жизненных обстоятельств перебрался с семьей в город, закончив специальные курсы, стал квартальным сторожем — «ушами и глазами полицейского комиссара», затем помощником ночного обходчика на ткацкой фабрике Муртаза на всю жизнь сохранил преданность военно-феодальным имперским идеалам. Консервативная психология, отсутствие классового сознания привели к тому, что он превратился в фанатичного прислужника власть имущих. Ощущение близости к хозяевам жизни заставляет его предпочесть самую нижнюю ступень в социально чуждой ему среде. Муртаза и жертва обстоятельств, и общественное зло. Двойственность общественного положения является не только причиной глубокой социальной драмы, но и приводит Муртазу к трагедии: он становится убийцей малолетней дочери, заснувшей у станка во время ночной смены. С большой художественной силой раскрывает писатель внутренний мир героя, показывает драматизм его переживаний, связанных с гибелью дочери, разладом со старшим сыном, выступившим вместе с рабочими против Муртазы, арестом младшего сына, укравшего кусок хлеба, потому что был голоден.

Образ Муртазы олицетворяет типичное явление турецкой действительности, которое получило название «муртазовщины». Психология «муртазовщины» как классовой слепоты, как социального зла и развенчивается в романе.

На урожайных полях (Bereketli topraklar üzerine, 1954)

В центре повествования — судьба трех молодых крестьян, покинувших зимой деревушку с целью заработать немного денег. Но в эту пору большой промышленный город Адана переполнен такими же искателями «счастья». С большим трудом парни устраиваются на текстильную фабрику, однако вскоре покидают ее, не выдержав обмана и вымогательства хозяев. Доля батрака и строителей оказывается не легче участи фабричных рабочих. От тяжелой болезни погибает Хасан, жертвой аварии на комбинате становится Али. В деревню возвращается лишь один Юсуф. Керосиновая лампа — это все, что он заработал за несколько месяцев мытарств.

Скитаясь по чужим краям, герои встречаются с разными людьми. В романе около сорока действующих лиц. Среди них и безропотные работяги, и хозяйские прислужники, но есть и непокорные бунтари, подобные батраку Зейнелю. Узнав о гибели попавшего в аварию Али, Зейнель в знак протеста против зла и насилия поджигает стога помещичьего хлеба. Бунт батрака носит стихийный характер, но автор художественно осмысливает его как пробуждение социального самосознания.

Писателю, выражающему чувство глубокой симпатии к людям, задавленным собственническим миром, чужда даже малейшая идеализация героев. Они обрисованы правдиво, с изрядной долей иронии, автор добродушно посмеивается над мелкособственнической крестьянской психологией. Однако Орхан Кемаль постоянно подчеркивает, что косность крестьянской психологии — не изначальное качество человека, а следствие условий его существования.

Всем инспекторам инспектор (Müfettişler Müfettişi. 1966);

Игрок (Üç kağitçi. 1969)

В центре дилогии «Всем инспекторам инспектор» и «Игрок» (в русском переводе — «Мошенник») — Кудрет Янардаг, выходец из разорившейся аристократической семьи, авантюрист с импозантной, внушающей доверие внешностью, благородными манерами, изысканной речью.

На путь авантюризма его, гуляку и плута, толкнуло не только пристрастие к роскоши и мотовство, но и материальное неблагополучие семьи.

В небольших городах, куда приезжает герой, моментально разносится известие о «прибытии важной персоны, очевидно, инспектора». И уже без особых к тому усилий Кудрета Янардага к нему текут деньги, дорогие подношения, хотя зачастую он «честно» отрицает свое «инспекторство». Даже высокое губернаторское начальство не упускает возможности «на всякий случай» одарить «столичного гостя». Однажды Кудрет Янардаг, располагавший уже «аппаратом сотрудников», был случайно разоблачен, арестован и препровожден для дознания в тот город, где совершил последнюю аферу. В этом захолустном провинциальном городе и разворачиваются события романа. Прибыв туда в наручниках в сопровождении жавдрамов, Кудрет Янардаг вскоре покидает город с лавровым венком на шее под восторженные крики избирателей. Причину успешного восхождения Янардага к власти писатель видит не в его изворотливости или личной удачливости и даже не в глупости, а в низком уровне сознания окружающих, в силу чего, преследуя личную выгоду, он безнаказанно совершает всевозможные махинации. Верткий плуг играет на укоренившемся в обществе рабском преклонении перед сильными мира сего, на отсталости масс, привычке к взяточничеству Янардаг выпутывается из сложнейших ситуаций, умело улаживает отношения с женами и любовницами, с «товарищами» по аферам и тюремным начальством, арестантами-уголовниками и судьями, с партийным руководством и жителями городка. Более того, всякий раз, порой неожиданно для себя, он оказывается на следующей ступени политической лестницы, наконец, занимает руководящий партийный пост, а в финале — попадает в парламент. Путь афериста от тюремной камеры до депутатского кресла в высшем органе власти и составляет содержание романа.

Произведения Орхана Кемаля

Борьба за хлеб: Рассказы / Пер. Р. Фиша. — М. Правда, 1953,— 48 с.

Брошенная в бездну: Роман / Пер. Ю. Плотникова, С. Сгеркиной. — М. Прогресс, 1965. — 302 с.

Мошенник: Роман; Муртаза: Повесть; 72-я камера: Рассказы / Сост С Утургаури Предисл. Р. Фиша. — М.: Прогресс, 1975,— 510 с.

Мстительная волшебница: Рассказы / Сост., пер., послесл. С. Н. Утургаури. — М… Наука, 1967. — 128 с.

Преступник: Роман / Пер В. Кузнецовой, М. Стреминой; Послесл. Р. Фиша. — М… Мол гвардия, 1961,- 327 с.

Происшествие: Роман / Пер. В. Кузнецовой, В. Лебедевой; Предисл. А. Бабаева, — М.: Изд-во иностр. лит., 1963. — 229 с.

Çemile: Roman. — Istanbul: Varlik yayinevı, 1952,— 138 s.

Eskici ve oğullare. — Istanbul: Akkitabevi, 1962.— 294 s.

Kardeş payi: Hikâyeler. — Ankara: Seçilmiş hikâyeler dergisi yayinlari, 1957.— 132 s.

Murtaza. — Istanbul: Varlik yayinevi, 1952. — 144 s.

Önce ekmek. — Istanbul: Baar matbaası, 1968,— 117 s.

Serseri milyoner. — Istanbul: Ekiciğil basımevi, 1957. — 152 s.

Литература о писателе

Утургаури С. Н. Турецкая проза 60—70-х гг. Основные тенденции развития. — М/ Наука, 1982. — 215 с.

Фиш Р. Хлеб, мыло и любовь // Фиш Р. Писатели Турции — книги и судьбы. — М., 1963. — С. 176–190.

Asim Bezirci, Hikmet Altinkaynak. Orhan Kemal. — İstanbul: Cem Yayinevı, 1977. — 270 s.

Fikret Otyam. Arkadaşim Orhan Kemal ve mektuplari. — İstanbul, 1975. — 165 s.

Muzaffer Buyrukçu. Arkadaş Anilarinda Orhan Kemal. — İstanbul, 1984.

Şükran Kurdakul. Çadaş Türk Edebiyati, Cümhuriyet Dönemi. — İstanbul, 1987. — S 462–474.

КЕМАЛЬ ТАХИР (KEMAL TAHIR. 1910–1973)

Писатель (настоящее имя — Кемаль Тахир Демир). До литературной деятельности перепробовал множество профессий. Был помощником адвоката, кладовщиком, письмоводителем на угольных копях, торговым агентом на стамбульском рынке, переводчиком, репортером. В литературу пришел в 30-е гг. как поэт. В 1938 г. был арестован по сфабрикованному обвинению в подстрекательстве к мятежу на флоте и приговорен к пятнадцати годам тюремного заключения. По этому же делу проходил Назым Хикмет, осужденный на двадцать лет заключения. Два года писатели провели вместе в одной камере. Освобождены они были в один и тот же день в 1950 г. под давлением общественного мнения. Кемаль Тахир вновь выступил в литературе в 1955 г., но уже в качестве прозаика. В тюрьмах им было написано более четырех тысяч страниц и не меньше страниц — заготовок, что впоследствии позволило ему в короткий срок выпустить одну книгу за другой Многочисленные романы писателя, в которых изображена общественно-политическая жизнь Турции первой половины XX в., относятся к лучшим произведениям турецкой реалистической литературы.

Кемаль Тахир оставил глубокий след в национальном общественном сознании не только как выдающийся романист, но и как идеолог — автор одной из наиболее популярных концепций «национального социализма», нашедшей многочисленных сторонников, особенно в среде турецкой интеллигенции и студенчества. Художественное воплощение эта концепция нашла в программном романе писателя «Родина-мать».

Люди плененного города (Esir şehrin insanları. 1956)

В 1920 г. в оккупированный Антантой Стамбул вместе с семьей возвращается после многолетнего пребывания за границей Кямиль-бей — выходец из стамбульских аристократических кругов. В результате войны он лишился богатого наследства. Питая глубокое безразличие к политике, Кямиль-бей принимается за устройство личных дел. Случайная встреча со школьным товарищем, от которого он узнает, что их соученик Ихсан за помощь участникам национально-освободительного движения приговорен к десяти годам тюремного заключения, резко меняет его намерения. Кямиль-бей посещает Ихсана в тюрьме, знакомится с его женой Недиме и становится сотрудником издаваемой ею прокемалисгской газеты. Но, выданный провокатором, вскоре сам попадает в тюрьму. Он отказывается от свободы и высокого дипломатического поста, которые ему предлагают в обмен на выдачу единомышленников, тем самым спасает и Недиме, которая продолжает подпольную деятельность. Многочисленным участникам национально-освободительной борьбы противопоставлены те, кто продает интересы родины иностранным оккупантам.

Усталый боец (Yorgun saraşçi. 1965)

События, изображенные в романе, относятся к периоду между подписанием Мудросского перемирия, оккупацией Стамбула английскими войсками и слиянием разрозненных сил сопротивления в единую национально-освободительную армию. Главный герой романа — капитан Джамиль, в прошлом член младотурецкой партии «Единение и прогресс». Его образ воплощает судьбу, характер и психологию той части офицерства султанской армии, которая, пройдя Балканские войны, Первую мировую войну, испытав горечь поражений и разочарований, — оказалась в сотоянии душевного кризиса, но смогла все же осознать значимость исторического момента. Вернувшись с фронта в оккупированный Стамбул, капитан встречает свою кузину. Между ними возникает чувство любви. Молодые люди женятся. Однако это не мешает Джамилю принять единственно правильное для истинного патриота решение — он вступает в ряды национально-освободительной армии, сформированной в Анатолии под руководством Мустафы Кемаля-паши.

Родина-мать (Devlet-ana. 1967)

Исторический роман «Родина-Мать» (в русском переводе — «Глубокое ущелье») — посвящен становлению Османского государства (1290 г.). Основу вымышленного сюжета составляют события, связанные с правлением Османа — вождя исламизированного огузского племени кайя, некогда откочевавшего из Средней Азии и осевшего на землях Сельджукского султаната. Его имя впоследствии дало название империи. Сюжет развивается на фоне «интриг против турок», инспирированных крестоносцами военно-монашеского ордена Святого Иоанна. Наряду с вымышленными персонажами в произведении действуют и реальные исторические лица: Осман, его отец Эртогрул, младший брат Орхан, а также другие родичи и сподвижники, имена которых упоминаются в исторических хрониках. Стремительное развитие действия, в которое вовлечено более пятидесяти персонажей, приключенческий сюжет, реалистически выписанные детали быта и психологии людей подчинены замыслу автора — воссоздать события и атмосферу далекой эпохи в духе народно-героического эпоса. Центральная идея романа — вскрьггь корни самобытности в социально-культурном развитии турецкого общества и тем самым обосновать исключительность исторической перспективы. В 1967 г. роман удостоен премии Турецкого лингвистического общества.

Произведения Кемаля Тахира

Глубокое ущелье: Роман / Пер. с турецк. Р.Фиша. — М. Прогресс, 1971,— 446 с.

Люди плененного города: Роман / Пер. с турецк — М, Изд-во иностр лит., 1961,— 325 с.

Bozkirdaki Çekirdek. — Istanbul, 1967.

Bttyük mal. — Istanbul, 1970.

Devlet Ana. — Ankara: Bilgi yayinevi, 1967 — 626 s.

Köyün kamburu. — İstanbul. Düşün yayınevi, 1959 — 320 s.

Kurt kanunu. — İstanbul, 1969.

Rahmet yollan Kesti. — İstanbul: Düşün yayinevi, 1957. — 238 s.

Литература о писателе

Алькаева Л. О. Люди плененного города // Из истории турецкого романа. 20—50-е гг. XX в. — М., 1975. — С. 168–178.

Бабаев А.А. Кемаль Тахир // Бабаев А.А. Очерки современной турецкой литературы. — М., 1959. — С. 235–236.

Утургаури С. Н. Турецкая проза 60—70-х гг Основные тенденции развития. — М.: Наука, 1982. — 215 с.

Фиш Р. Люди плененного города // Писатели Турции — книги и судьбы — М., 1963. — С. 191–195.

Fethi Naci. On türk romani. — Istanbul, 1971.

Şükran Kurdakul. Çağdaş Türk Edebiyati Cülnhuriyet Dönemi. — İstanbul, 1987 — S 399–415.

Tahir Alangu. Cumhuriyetten sonra Hikâye ve roman. — İstanbul, 1965.— C 3 — S. 399–415.

КЕМАЛЬ БИЛЬБАШАР (KEMAL BILBAŞAR. 1910–1983)

Прозаик, романист и новеллист. В раннем детстве потеряв отца, Кемаль вынужден был зарабатывать на жизнь. Отчим прочил мальчику будущее мелкого ремесленника Но по настоянию старшего брата Кемаль окончил начальную школу и поступил в педагогическое училище. С 1929-го по 1931 г работал сельским учителем Затем окончил педагогический институт и преподавал историю в одном из лицеев Измира. С 1961 г занимался исключительно литературной деятельностью. Первую книгу «Рассказы об Анатолии» опубликовал в 1939 г., первый роман — «Зов моря» — в 1943 г. Они посвящены жизни анатолийских бедняков И в дальнейшей своей деятельности писатель не отошел от этой темы.

Джемо (Gemo. 1966); Мемо (Memo. 1969)

Особый успех выпал на долю дилогии Бильбашара «Джемо» (удостоенной премии Турецкого лингвистического общества) и «Мемо» В дилогии художник-реалист с большим мастерством показал образы крестьян, поднявшихся против социального зла.

Все, о чем рассказано в дилогии, имеет реальную историческую основу и конкретные границы (от провозглашения Турции буржуазной республикой в 1923 г, восстания курдов под предводительством шейха Саида в 1925 г. до последнего дерсимского восстания курдов в 1938 г.), однако сюжет построен на вымышленных событиях.

Действие разворачивается в отдаленных районах Восточной Турции, которые примыкают к городам Тунджели, Элязиг, Диярбакыр и считаются по традиции «курдскими» Здесь и по сию Пору сохранилась власть беков и шейхов, которые владеют целыми деревнями и распоряжаются судьбами их населения. Необычная для творчества Бильбашара «география» дилогии — обычно его героями являются жители западной Анатолии — обусловлена тем, что писатель, ставя перед собой задачу написать книгу в духе народного романа — дестана, понимал: выбор сюжета и места действия должен соответствовать идее «фольклоризации» произведения, а дестанные мотивы и стилистика — социальной и этнографической специфике жизни и приключений героев.

Как того требует поэтика дестана, все события даны в форме воспоминаний их непосредственных участников. В романе «Джемо» два рассказчика — старый крестьянин Джано и мастер по литью бубенцов Мена. Второй роман почти полностью составляет рассказ Сенем. дочери Дерсимского шейха. Короткий эпилог — это «доклад» жандармского офицера, свидетеля поражения восстания, гибели Мемо и Сенем.

Много лет назад по приказу бека Джано похитил красавицу Кеви. Но девушка не досталась господину. Покоренный ее красотой, Джано совершил неслыханно дерзкий поступок — увез Кеви в горы и сделал ее своей женой Три года он скрывался с полюбившей его Кеви в горах. Лишь прослышав о смене порядков, вызванной падением Османской империи, о восстании соплеменников-курдов против новой власти, беглецы покидают свое убежище. Кеви с дочерью Джемо остается в деревне под покровительством семьи шейха Махмуда, а Джано с отрядом шейха вступает под государственные знамена молодой Турецкой республики, чтобы сражаться против восставших курдов, в числе которых оказался и преследовавший его бек. Возвратившись после победы, Джано узнает о таинственном исчезновении Кеви и поселяется с дочерью на мельнице своего покровителя — шейха Махмуда.

В числе претендентов на руку красавицы Джемо оказывается и Сорикоглу, отец которого был среди противников шейха Махмуда. Но Джемо становится женой Мемо. Мемо — ашуг, народный умелец, он отличается мужеством и чувством справедливости. Он прошел военную службу в республиканской армии, многое повидал, бродя по округе и продавая свои бубенцы.

После смерти шейха Махмуда его деревню вместе с людьми и скотом покупает Сорикоглу Часть крестьян, послушавшись Джано и Мемо, уходят от нового хозяина, человека корыстного, мстительного и жестокого. Они поселяются на землях, предоставленных им государством, сообща выращивают и собирают урожай. Но однажды, воспользовавшись отсутствием Мемо, приспешники разгневанного Сорикоглу разоряют поселение, похищают Джемо и ее отца, совершают покушение на Мемо.

Тяжелораненый Мемо попадает в селение, принадлежащее Сенем, в прошлом еще, до встречи с Джемо, возлюбленной Мемо, с которой он был насильственно разлучен. Жители села, узнав о том, что Мемо — отец их малолетнего господина, избирают его своим беком. Оправившись от ран и получив согласие Сенем, Мемо отправляется домой, чтобы вернуться оттуда вместе с Джемо, поселиться в доме Сенем и счастливо зажить вместе. Однако, оказавшись в родных местах, Мемо узнает о трагической судьбе поселения. С большим трудом ему удается освободиться из-под стражи старого Джано, вырвать из рук врагов Джемо. Во время схватки Джемо убивает ненавистного Сорикоглу и поджигает его дом. Молодым людям ничего не остается, как бежать в горы. Мемо становится эшкия — благородным разбойником, человеком вне закона, позже — одним из активных участников трагически завершившегося восстания курдов.

Произведения Кемаля Бильбашара

Джемо // Восточный альманах. — Вып. 6 — М., 1978 — С. 24—198.

Memo. — Istanbul: Hüsnütabiat matbaasi, 1979 — 364 s.

Üç bulltlu hihâyeler. — İstanbul: Kovan kitabevi, 1960. — 96 s.

Литература о писателе

Дудина Л. Кемаль Бильбашар: правда об Анатолии // Восточный альманах. — Вып. 6. — М., 1978. — С. 19–23.

Утургаури С. Н. Турецкая проза 60—70-х гг Основные тенденции развития. — М.: Наука, 1982. — С. 135–144.

Şükran Kuldakul. Bilbaşar Kemal // Şairlier ve yazarlar sözlüğü. — İstanbul, 1985.

ЛИТЕРАТУРА ФИЛИППИН

ФРАНСИСКО БАЛЬТАСАР (FRANCISCO BALTAZAR. 1788–1862)

Франсиско Бальтасар (псевдоним — Балаггас) — поэт, прозванный «матерью тагальского языка и отцом филиппинской литературы» за то, что в период, когда его современники писали на испанском языке, он отказался от языка завоевателей и первым в истории Филиппин создал литературные произведения на тагальском языке.

Родился Бальтасар в семье кузнеца, в молодости был слугой, затем окончил колледж, где изучал право, теологию, философию, греческую и испанскую литературы, был помощником судьи.

Бальтасар написал много пьес, поэм, эпических драм, но все эти произведения сгорели во время пожара в Орионе, родном городе поэта.

Идеи и страстные мечтания Бальтасара послужили источником вдохновения для последующих поколений филиппинских патриотов. Поэт положил начало современной тагальской литературе, обогатил тагальский язык привнесением в него элементов испанского и сделал языком литературным.

ФЛОРАНТЕ И ЛАУРА

Не имеющая себе равных в филиппинской литературе по своим художественным достоинствам поэма «Флоранте и Лаура» опубликована в 1838 г. и является крутейшим памятником филиппинской литературы. Состоит она из 399 стансов по четыре строки. В ней рассказывается о трагической любви двух молодых людей — Флоранте и Лауры. На их родину нападают завоеватели, разлучают молодых, заточают в тюрьму Флоранте, убивают его отца, вынуждают Лауру выйти замуж за вождя победителей. В поэме описаны страдания угнетенного народа, звучит протест против зла и несправедливости, которые несут с собой завоеватели. Действие Бальтасар умышленно перенес в Албанию: захватывают страну не испанцы — поэтому испанские цензоры не увидели в произведении ничего крамольного и допустили его выход в свет.

В поэме «Флоранте и Лаура» поэт впервые, хотя и в завуалированной форме, обличает испанский колониальный гнет. Тем самым Бальтасар сыграл огромную роль в пробуждении национального самосознания филиппинцев. Филиппинские историки обычно связывают зарождение национального движения в стране со временем опубликования «Флоранте и Лауры».

Поэма очень популярна в народе. Она много раз была переведена на другие языки народов Филиппинских островов, на английский и испанский.

Бальтасар провозглашен национальным поэтом Филиппин. День его рождения отмечается как национальный праздник.

Произведения Франсиско Бальтасара

Florante et Laura. — Manila: Philippine Education Company, 1950.

Литература о писателе

Крус М. Протестующий голос поэта. // Крус М. Филиппины в борьбе за свободу — М, 1958 — С. 30–32.

Сантос А. Филиппинская литература: Краткий очерк. — М., 1965 — С. 32–34.

ПЕДРО ПАТЕРНО (PEDRO PATERNO. 1857–1911)

П. Патерно больше политический деятель, чем литератор. Тем не менее он занимает видное место в истории филиппинской литературы. Им был написан роман на испанском языке, а также несколько пьес и исследование по истории филиппинской литературы.

П. Патерно много путешествовал, жил и учился в Европе, как и его друг — писатель Хосе Рисапь. Когда вспыхнула филиппино-испанская война (1896), он сражался на стороне своих соотечественников. После того как США вытеснили испанцев, он сражался против американцев. Патерно был президентом Революционного конгресса, собравшегося в 1898 г. в г. Малолос, на кагором была принята новая конституция Филиппинской республики (1899). Позже, в 1907 г., он был делегатом Первой Филиппинской Ассамблеи.

Еще в Европе П. Патерно опубликовал роман «Нинаи» на испанском языке, в котором ощущается влияние А. Дюма. Позже он написал еще два романа.

Нинаи (Ninay, 1885)

Мрачная атмосфера XIX в. на Филиппинах. Эпидемия холеры. Разгул бандитизма, тяжелые экономические условия. Таков фон романа «Нинаи». Сюжет его несложен.

Нинаи — привлекательная девушка, вынужденная идти на улицу, чтобы заработать несколько песо. Романтичный, умный журналист Карлос избавляет ее от этой ужасной жизни, чтобы дать ей достойное и приличное место в обществе как матери и жене. В романе много привлекательных поэтических описаний. И несмотря на свои слабые стороны, он представляет значительный интерес.

Литература о писателе

Сантос А. Филиппинская литература: Краткий очерк — М., 1965.— С. 34–35.

ВАЛЕРИАНО ЭРНАНДЕС ПЕНЬЯ (VALERIANO HERNANDEZ PENA. 1858–1922)

«Отец тагальского романа» родился в провинции Булакан, тагальский язык которой считается самым образцовым и чистым от влияния других языков. После смерти отца в 12 лет устроился клерком в конторе, подрабатывал сочинением писем для неграмотных земляков. Позднее перебрался в Манилу, где участвовал в создании первьи тагалоязычных газет и журналов, в том числе и тех, которые идейно готовили антииспанскую национально-освободительную революцию 1896–1898 гг. После революции продолжал журналистскую деятельность, вел колонку «Манильская жизнь» в самой популярной газете начала века «Мулинг Пагсиланг» («Возрождение»), позднее работал в газете «Талиба».

Пенья проявил себя как писатель в самом начале американского колониального господства, в период расцвета тагалоязычной литературы, пришедшей на смену испаноязычной. Он создатель первых романов на тагальском языке, в которых, однако, еще сильно ощущается влияние испанской литературной традиции. Предмет его восхищения и объект художественного изображения — «идальгия», то есть благородные манеры и нравы. Всего им написано свыше десяти романов, в том числе «Первый цветок» (1900), «Роза и Валерио» (1901), «Нена и Нене» (1903), «Бедные родители» (1904), «Первая любовь» (1915), «Честь родителей» (1920) и др.

Нена и Нене (Nena at Nene. 1903)

Это произведение считается классическим филиппинским романом и до сих пор изучается во всех курсах филиппинской литературы, начиная от школьного и кончая университетским. Героини романа — Нена и Нене — две близкие подруги, обе сироты. Нена сильнее и тверже характером, она находит счастье в семейной жизни, несмотря на все сложности, тогда как Нене слишком уязвима и с трудом ведет корабль своей семейной жизни. Роман начинается с открытого утверждения морали — необходимости для женщины подчиняться законам общества, хранить семейный очаг, и далее весь ход действия подтверждает незыблемость этой морали, губительность малейших отклонений от нее. Местами роман переходит в прямое назидание: как должна вести себя женщина в тех или иных обстоятельствах. По мнению литературоведов, в романе слишком много дидактики.

Литература о писателе

Nieves Baens del Rosario. Si Valeriano Hernandez Pena sa Kasalukuyan. — Maynila, 1970.

СЕВЕРИНО РЕЙЕС (SEVERINO REYES. 1861–1921)

Драматург, одним из первых начал писать на тагальском языке. Будучи бакалавром искусств, философии и литературы, он мог бы занять видное место в испанской литературе, но направил все свое дарование на создание произведений на родном языке, на популяризацию тагальской литературы и театра. На рубеже нашего века С. Рейес основал старейший из существующих ныне тагальских литературных еженедельников «Рассвет» («Liway-way») и был первым его издателем. Примерно в то же время он собрал первую тагальскую драматургическую группу «Гран Компания де Сарсуэла Тагала».

Главным направлением творчества С. Рейеса была драматургия. Он написал и поставил не менее 100 пьес и оперетт. Наибольшего внимания заслуживают пьесы «Не ранен», поставленная в 1902 г., «Женитьба Святого Петра» (1902), «Филиппины для филиппинцев» (1905) и др. Главная тема пьес Рейеса — любовь к родной стране, ее освобождение от чужеземного ига.

С. Рейес также написал много сказок, известных под названием «Сказки Аунта Вазианга», которые переиздаются вплоть до настоящего времени.

Не ранен (Walang Sugal. 1902)

Пьеса представляет собой довольно бесхитростную историю. Отца главного героя — юноши Тенионга — бросают в тюрьму. Тенионг, видя мучения отца и других заключенных, клянется отомстить за всех. Он организует и возглавляет заговор против испанцев. В это время приходит известие, что мать его возлюбленной Юлии умерла и девушку хотят насильно выдать замуж за его соперника Мигуэля. Во время брачной церемонии Юлии и Мигуэля появляется смертельно раненый Тенионг. Из почтения к умирающему священник благословляет союз Юлии и Тенионга. По окончании свадебной церемонии Тенионг к общей радости «оживает», ибо на самом деле он просто ловко разыграл всех.

Пьеса символична: Тенионг и Юлия олицетворяют единство филиппинцев. Священник — испанский посредник, Мигуэль — это образ жадного и беспринципного американца.

Литература о писателе

Сантос А. Филиппинская литература: Краткий очерк. — М., 1965,— С.59.

ПАТРИСИО МАРИАНО (PATRICIO MARIANO. 1877–1935)

Драматург и поэт, представитель двух направлений — романтизма и символизма. Им написано свыше 60 пьес. Наиболее значительные — «Восток» и «Новый Христос» — драмы с отчетливой социальной направленностью, показывающие столкновения между трудом и капиталом. Темой творчества Патрисио Мариано было также освобождение Филиппин от американской колонизации. Он символически отобразил драматические события филиппино-американской войны 1899–1903 гг.

Большой интерес представляет пьеса «Дочь моря», в которой рассказывается о богатой филиппинской девушке, потерявшей мать во время морского путешествия в период филиппино-американской войны. После шторма девочку нашел рыбак, который и воспитал ее как свою дочь. Девочка выросла и стала красавицей. Тогда-то и нашел ее родной отец — знатный и богатый аристократ. Он забрал девушку в свой дворец, хотел выдать ее замуж за состоятельного человека. Но она решает вернуться к приемному отцу. Настоящий отец преследует ее. Наконец оба отца соглашаются дать ей свободу самостоятельно строить свою жизнь.

Литература о писателе

Сантос А. Филиппинская литература: Краткий очерк. — М., 1965.— С.59.

Escasa Nenita О. Si Patricio Mariano at ang kasiningan ng kanyang mga dula. // Philippine studies. — Manila; 1971- Vol. 19 — № 2,- P. 231–340.

ХОСЕ РИСАЛЬ (JOSE RIZAL. 1861–1896)

Национальный герой Филиппин, отдавший жизнь за освобождение родины от векового гнета испанского колониального режима, Хосе Рисаль (Хосе Рисаль-и-Алонсо) — разносторонне одаренный человек. Он был общественным деятелем, писателем, художником, ученым-естествоиспытателем, врачом, философом, педагогом, историком, лингвистом; знал двадцать один иностранный язык, в том числе русский.

Хосе Рисаль написал два романа — «Не прикасайся ко мне» и «Флибустьеры», много публицистических статей, сатирических памфлетов, поэм, переводил на тагальский язык произведения европейских писателей. Широко известен его перевод драмы Шиллера «Вильгельм Телль». Книги свои он писал на испанском языке.

X. Рисаля по праву считают родоначальником реалистического романа в филиппинской литературе. Писатель рассказывал правду о жизни на Филиппинах, о тяжелом положении угнетенного народа.

В произведениях его звучит страстный протест против неравенства и национального угнетения, всевластия католических монахов, расизма. Творчество его стало идеологическим фундаментом революции 1896 г. на Филиппинах. Рисаль прожил короткую, но яркую жизнь. Очень рано он вынужден был покинуть Филиппины и провел много лет в изгнании. Несколько раз возвращался на родину, но злоба, ненависть и преследования высмеянных им испанских властей и монахов заставляли его покинуть родину.

X. Рисаль — создатель первой национальной политической организации — «Филиппинской лиги». Власти боялись его, боялись его влияния на массы. В 35 лет Хосе Рисаля казнили. Накануне казни он написал свою лучшую поэму — «Мое последнее прощай» — поэтическое прощание с родиной.

Книги Хосе Рисаля занимают значительное место не только в истории филиппинской литературы и общественной мысли. Его творчество вошло в фонд мировой гуманистической культуры.

Не прикасайся ко мне (Noli me tangere. 1887)

Роман был напечатан в Берлине в 1887 г. и тайно перевезен на Филиппины. Здесь, на родине писателя, он сразу же был запрещен, чтение и даже хранение его сурово наказывалось. Направленность и развитие произведения автор объяснил так: «Не прикасайся ко мне — выражение, взятое из Евангелия. Книга содержит вещи, о которых никто вплоть до настоящего времени не говорил, ибо они столь чувствительны, что не терпят чьих бы то ни бьио прикосновений. Что до меня, то я пытался сделать то, чего до меня никто даже не хотел делать: я отважился ответить на клевету, которая столетиями возводилась на нас и на нашу страну. Я писал об общественных условиях и о жизни, о наших верованиях, наших надеждах, наших стремлениях, наших жалобах и наших печалях; я разоблачал лицемерие, которое под маской религии распространялось между нами, грабило и низводило нас до положения скотины..»

В центре романа любовь и трагическая судьба двух молодых филиппинцев — Хуана Кристостомо Ибарры и его невесты Марии-Клары. Получив образование за границей, Ибарра возвращается на родину, где его ждет невеста. Но с первых же шагов юношу ожидает множество злоключений отец его брошен в тюрьму, Марию-Клару вынуждают выйти замуж за испанца, самого Ибарру отлучают от церкви, чинят ему всякие препятствия, когда он хочет на собственные средства построить школу, чтобы способствовать искоренению безграмотности. Его пытаются убить, заключают в тюрьму. Затем следует побег из тюрьмы, скитания. Мария-Клара уходит в монастырь.

Хосе Рисаль с такой правдивостью и страстностью обрисовал бесправие филиппинцев, жестокость и корыстолюбие монахов, грубость чиновников, что книга сразу же завоевала популярность у современников. Она оказала огромное влияние на читающую публику и содействовала формированию антиколониальных, антиклерикальных настроений.

Роман «Не прикасайся ко мне» вобрал в себя лучшие традиции европейской реалистической литературы обличение социальной и политической несправедливости и подлинный гуманизм.

Флибустьеры (El Filibusieristmito. 1891)

Роман «Флибустьеры», изданный в Гонте через три года после романа «Не прикасайся ко мне», является его продолжением. Флибустьерами на Филиппинах называли тех, кто оказывал сопротивление властям, всех, кто выражал недовольство действиями правительства или высказывал свободолюбивые мысли.

Действие романа тесно связано с главными героями и событиями первой книги.

Ибарра, которого все считают погибшим, возвращается в родные места под видом богатого ювелира Симоуна, близкого друга генерал-губернатора. Положение дает ему возможность много путешествовать по островам и делать то, ради чего он вернулся' мстить за горе и страдания, причиненные ему, его близким, соотечественникам. Симоун готовит заговор и одновременно поощряет такую политику испанских колонизаторов, которая способствует разорению страны, считая, что это приблизит час освобождения.

Путешествия Симоуна, его встречи с разными людьми дают автору возможность обрисовать филиппинское общество, жадных и лицемерных монахов, самодуров-правителей, местных «аристократов», скрывающих свое происхождение, разоренных, обездоленных, отчаявшихся крестьян, вынужденных уходить в горы и грабить, студентов, борющихся за реформы просвещения.

Герои романа рассуждают о формах сопротивления, о борьбе. Ибарра — сторонник реформ, Симоун — резкий противник какого бы то ни было сотрудничества с испанцами, он — за заговор, за мятеж. Но автор осуждает и реформизм, и методы Симоуна: интриги, обман, жестокость, бессмысленное уничтожение невинных. Носителем взглядов автора является, по-видимому, падре Флорентино, мудрый, справедливый филиппинский священник.

Книга заканчивается трагически — самоубийством Симоуна, разгромом неудавшегося мятежа, смертью ряда действующих лиц, крушением планов и иллюзией других. И тем не менее роман «Флибустьеры» прозвучал открытым призывом к борьбе.

Произведения Хосе Рисаля

Сочинения- В 2 т. / Пер. с исп, вступ. ст. И. Подберезского. — М.: Худож. лит., 1986. Избранное. — М.: Изд-во вост, лит., 1961 — 258 с.

Не прикасайся ко мне: Роман / Пер. с исп. М. Былинкиной. — М.: Гослитиздат, 1963. — 460 с.

Не прикасайся ко мне / Пер. с исп. Былинкиной; вступ. ст. А. Губера. — М.: Худож. лит., 1978. - 429 с.

Флибустьеры: Роман / Пер. с исп. Д. Выгодского. — Л.: Гослитиздат, 1937. — 350 с.

Флибустьеры: Роман / Пер. с исп. Е. Лысенко. — М.: Худож. лиг., 1965. — 341 с.

Le filibusterismo. — La Habana: Arte у Lit. 1984. — 395 p.

Литература о писателе

Губер А., Рыковская О. Хосе Ризаль. — М.: Журн. — газ. обьед., 1937. — 226 с.

Подберезский И. Эволюция творчества Хосе Рисаля: Зарождение современной филиппинской литературы. — М.: Наука, 1982. — 326 с.

Сантос А. Филиппинская литература: Краткий очерк. — М., 1965. — С. 35–52.

Batungbacal Jose. Jose Rizal, patriot and martur. — Manila: Univ. Sook supply, 1958.— 189 p.

АУРЕЛИО ТОЛЕНТИНО (AURELIO TOLENTINO. 1868–1913/1915)

Известный драматург, писал на тагальском и испанском языках и языке пампанго. Родился в деревне Санга-Кристо провинции Пампанга, в семье плотника, который увлекался театром, сам писал и ставил пьесы в народном духе. Учился на юриста в Университете Святого Фомы, но курса не кончил: в связи со смертью отца в 1891 г. вынужден был заняться преподаванием в школе. Участвовал в революционном движении, в 1896 г. был арестован испанскими колониальными властями и подвергнут пыткам. В 1898 г. сотрудничал в газете «Ла Индепенденсиа» («Независимость»), где призывал к борьбе против новых колонизаторов — американцев. С началом филиппино-американской войны был арестован уже новыми колониальными властями. После освобождения возобновил журналистскую деятельность, печатался в испаноязычных газетах. Первую пьесу — «Месть» — написал и поставил еще в 1891 г., затем ежегодно писал по 2–3 пьесы, обычно в стихотворной форме. Во время постановки самой известной его пьесы «Вчера, сегодня, завтра» 14 мая 1903 г. полиция совершила налет на театр и арестовала актеров и автора по обвинению в подстрекательстве к мятежу. После этого Толентино неоднократно подвергался преследованиям, полиция требовала на просмотр все его пьесы. В 1908 г. создал школу по изучению тагальской поэзии. Основал собственное издательство, где напечатал свои романы «Жизнь» (1909) и «Маринг» (1913). Переводил на тагальский язык произведения мировой литературы, в том числе: «Quo vadis?» Г. Сенкевича.

В его честь в 1974 г. учреждена литературная премия, которая присуждается за лучшее драматическое произведение.

Вчера, сегодня, завтра (Kahapon, Ngayon at Bukas. 1903)

Пьеса представляет собой аллегорию в трех действиях. В первом действии — «Вчера» — Тагаилог («тагал») восстает против Харингбата (здесь — «китаец»), но появляется Дилат-на-булаг («слепой с открытыми глазами», так автор называет «испанца») и, обещая помощь, обращает в рабство Инангбаян («родину»). Во втором действии Тагаилог восстает против Дилат-на-булаг и попадает в тюрьму. Потом приходит Багонг Сиболь («молодой побег» — символ «американца») и обещает помощь против Дилат-на-булаг. В третьем действии Тагаилог требует независимости, Багонг Сиболь ему отказывает, тогда Тагаилог приступает к подготовке восстания, и под его угрозой Багонг Сиболь соглашается предоставить независимость.

Литература о писателе

Clodualdo del Mundo. Aurelio Tolentino: Ang Unang Mandudulang Makabayan. — Maynila, 1969.

ЛОПЕ К. САНТОС (LOPE К. SANTOS. 1879–1963)

Тагалоязычный писатель, лингвист и общественный деятель. Родился в Маниле, в семье печатника и литератора-любителя. Под влиянием отца еще в детстве начал сочинять стихи. По образованию — педагог, участвовал в войне против американцев в 1898–1900 гг. Печататься начал в 1901 г., с 1903 г. постоянно сотрудничал в газете «Мулинг Пагсиланг» («Возрождение»), тогда же стал заниматься профсоюзной деятельностью, был избран председателем Союза рабочих Филиппин. Активно участвовал в политической жизни: занимал посты губернатора и сенатора. Однако главным для него оставалась литература. Л. К. Сантос писал романы, которые печатались с продолжением в периодических изданиях («Несчастная любовь», 1901–1902; «Луч и рассвет», 1906; «Не от Бога», 1912; «Уважение», 1927; «Ревнивая», 1931). В этих романах сказывается влияние испанской любовной романистики, но самый известный его роман «Луч и рассвет» (отдельной книгой вышел в 1906 г.) посвящен социальной проблематике. Лопе К. Сантос руководил Институтом национального языка, написал «Грамматику национального языка», которая долгое время считалась образцовой.

В поэзии придерживался канонов, установленных Ф. Бальтасаром. В его произведениях превалирует дидактическое начало, свойственное филиппинской литературе. Он первый ввел в художественное повествование «социополитическое измерение», связал роман с реальностями повседневной жизни. Злободневность в его произведениях не подавляла художественность, свои симпатии и антипатии Сантос выражал не в авторских отступлениях и комментариях, как то делали многие филиппинские писатели той поры, а в словах и поступках героев.

В 1971 г. (посмертно) ему была присуждена престижная Республиканская премия культурного наследия в области литературы.

Луч и рассвет (Banaag at Sikat. 1906)

Действие романа происходит в 1904 г. в Маниле. Дельфин, бедный молодой клерк, любит Мени — девушку из богатой семьи; его друг Фелипе, отпрыск богатого семейства, любит бедную девушку, порывает со своими родными, отказывается от помощи отца, считая, что его деньги украдены у рабочих. Семьи выступают против неравных браков, но любовь побеждает. Мени покидает родительский дом и уходит к Дельфину, Фелипе тоже соединяется с возлюбленной. Отец Мени — дон Филемон — беспринципный бизнесмен, отец Фелипе — представитель традиционной элиты Дельфин и Фелипе знакомятся с социалистическими идеями, участвуют в профсоюзном движении Роман Л. К. Сантоса представляет собой первую попытку отразить в повествовании социалистические идеалы, которые в романе выражены через монологи главных героев.

Произведения Лопе К. Сантоса

[Стихи] / Пер. Ю. Александрова // Современная филиппинская поэзия. — М… 1974.— С. 24–27.

[Стихи] / Пер. А. Суздальцева // Шаги на марше: Восточный альманах. — М., 1976. — Вып. 4. — С. 9–11.

[Стихи] / Пер. Г. Плисецкого // Бамбуковая флейта. — М., 1977. — С. 35–38.

Литература о писателе

Сантос А. Филиппинская литература: Краткий очерк, — М.: Наука, 1965.— 91 с.

Vedasto Suarez. Don Lope К. Santos: Ang Banaag at Sikat ng Bagong Panahon. — Maynila, 1969.

ЛАСАРО ФРАНСИСКО (LAZARO FRANCISCO. 1898–1980)

Один из тагалоязычных писателей. Родился в г. Орани провинции Батаан, учился в сельскохозяйственной школе в провинции Нуэва Эсиха. Писать начал в 1917 г., печатался в манильских периодических изданиях, в 1925 г. вышел его первый роман «Побеги и плоды». Затем издал романы: «Отец» (1929), «Страна, совершившая самоубийство» (1932), «Обет бедняка» (1934), «У подножия креста» (1934), «До захода солнца» (1936), «Обручальное кольцо» (1938). Почти все они публиковались вначале в журналах и писались для них, что отразилось на композиционном построении: автор часто вводит элементы таинственности для оправдания продолжения, хотя в целом его романы социально насыщенны и страдают некоторой дидакгичностью.

Во время войны в 1943 г. основал известную писательскую организацию КАВИКА, сыгравшую важную роль в литературном процессе 40—50-х гг. После войны опубликовал еще ряд романов-«Свет с севера» (1947) — переработка раннего романа «Страна, совершившая самоубийство», «Раны памяти» (1949–1950), «И все же мир хорош» (1955), «Поток» (1962). Послевоенные романы свидетельствуют о возросшем художественном мастерстве автора, об углубленном понимании социальных проблем страны. Л. Франсиско пишет также очерки и рассказы. В 1980 г. заново переиздает роман «Свет с севера», подвергнув его еще одной (уже Третьей) переработке — практика, свойственная литературной жизни Филиппин. В 1970 г. получает Республиканскую премию культурного наследия в области литературы. В последние годы жизни пользовался репутацией одного из лучших тагалоязычных писателей XX века.

Свет с севера (Ilaw sa Hilaga. 1947)

Действие происходит в вымышленном городе Сан-Карлосе. Местная олигархия, объединенная в клубе «Житница», вершит всеми делами провинции. В клуб входят представитель традиционной элиты дон Алехандро Варгас, генерал Магланкай, дон Салинас-и-Магпугай, американский бизнесмен Хансен. Олигархии противостоит прогрессивная общественность, во главе которой, как оказывается в конце романа, стоит дочь генерала Магланкая. Деятельность этой общественности заставляет дона Варгаса изменить свои взгляды, порвать с американскими дельцами и создать корпорацию с филиппинским капиталом. В этом — в создании национальной промышленности — автор видит выход для страны в целом.

Литература о писателе

Макаренко В. А. Ласаро Франсиско. Свет с севера. // Современная художественная литература за рубежом. — 1984.— № 2.— С. 106–108.

Rogelio Sikat. Ang Sining ni Lazaro Francisco. // Philippine Studies. — 1970,— Vol. 18.— № 2.— P. 252–272.

АМАДО ВЕРА ЭРНАНДЕС (AMADO VERA HERNANDEZ. 1903–1970)

Амадо Вера Эрнандес — классик современной тагалоязычной литературы, профсоюзный и общественный деятель. Родился и вырос в Маниле, учился в школе живописи при Филиппинском государственном университете. В 20-х гг. стал профессиональным журналистом левого толка, участвовал в профсоюзном движении. Тогда же начал печатать свои стихотворения и уже в 1924 г. вышел победителем на поэтическом турнире в честь Ф. Бальтасара, чьи принципы творчества развивал в своей поэзии, следуя канонам тагальского стихосложения. Во время войны участвовал в движении сопротивления японским оккупантам. 1951–1956 гг. провел в заключении по обвинению в подготовке мятежа. В тюрьме написал поэму «Свободный народ» и цикл стихотворений. Под давлением филиппинской и мировой общественности был освобожден и активно включился в литературный процесс и политическую борьбу. В 1956–1965 гг. создал цикл пьес («Лестница на радугу», «Два лица одного грубияна» и др.). В 1962 г. издал сборник стихотворений разных лет под названием «Клочок неба», в 1963 г. опубликовал роман «Крокодиловы слезы», а в 1969-м — «Хищные птицы». Активно занимался переводами на тагальский язык шедевров мировой поэзии, в том числе стихотворений А. С. Пушкина. Стал признанным мэтром тагальской поэзии, его стихотворения были включены в шкальные хрестоматии. Последние годы жизни сотрудничал в газете «Талиба» и одновременно преподавал в Филиппинском государственном университете. После смерти его известность еще более выросла: посмертно ему была присвоена почетная степень доктора, а в 1973 г. — высшее на Филиппинах звание народного художника страны. Интерес к творчеству Эрнандеса возрос в конце 70-х — начале 80-х гг., в условиях борьбы против режима чрезвычайного положения.

Хищные птицы (Mga lbong Mandaragit. 1969)

До выхода отдельным изданием печатался отрывками в журнале «Ливайвай» («Рассвет»).

Действие романа происходит в 1944 г., в период японской оккупации. Герой, Мацдо Пларидель, из простого деревенского парня становится убежденным борцом за свободу. Он находит сокровище, брошенное в море падре Флорентино, героем второго романа X. Рисаля «Флибустьеры», с которым роман Эрнандеса связан не только сюжетно: герои «Хищных птиц» во многом напоминают героев Рисаля, и это сознательный прием. Роман во многом автобиографичен: как и Эрнандес, Мацдо уходит в партизаны, после войны становится журналистом, участвует в профсоюзном движении. Антипод Мандо Плариделя — Сегундо Монтеро, богатый помещик и одновременно глава тайного синдиката кантрабандистов. Вокруг Мандо группируются близкие ему по мировоззрению люди: шофер Рубио, крестьянский вожак Даной и др.; вокруг Монтеро — католический прелат Димас, генерал Байонета, политикан Доблздо, судья Пилато. Борьба этих двух лагерей и составляет содержание произведения. Действие часто прерывается романтическими отступлениями и детективными ходами. «Хищные птицы» — лучший тагалоязычный роман филиппинской литературы.

Произведения А. В. Эрнандеса

Зерна риса: Сб. стихов / Пер. А. Ревича — М.: Худож. лит., 1971.— 222 с.

[Стихи] / Пер. Г. Плисецкого. // Бамбуковая флейта. — М., 1977. — С. 43–52.

[Стихи] / Пер. А. Ревича // Современная филиппинская поэзия. — М., 1974. — С. 32–75. Хищные птицы: Роман // Пер. С. Игнашевича и В. Макаренко. — М.: Худож. лит., 1976. — 348 с.

Литература о писателе

Макаренко В. А. Амадо Эрнандес и его роман «Хищные птицы» // Амадо Эрнандес. Хищные птицы, — М., 1976,- С. 5–14.

Cruz Andres Cristobal. Ка Amado Bartolina at barikada. // Philippe studies. — Manila, 1971. — Vol. 19. — № 2,- P. 255–286.

Rosario Torres. Amado V. Hernandez at ang Makabagong Tradisyon sa Pantikang Tagalog. — Maynila, 1980.

МАНУЭЛЬ Э.АРГИЛЬЯ (MANUEL E.ARGUILLA. 1911–1944)

Писатель-новеллист. Родился и вырос в крестьянской семье. И раньше, чем научился писать, начал обрабатывать землю. Поэтому его творчество проникнуто глубокой симпатией к судьбам крестьян, знанием их жизни, повседневных забот. В 1933 г. он окончил Филиппинский университет, был учителем, служащим в государственных учреждениях. Во время Второй мировой войны стал активным деятелем антияпонского партизанского движения на Филиппинах. В феврале 1944 г. был схвачен японской жандармерией и в августе того же года казнен. Аргилья предпочел смерть сотрудничеству с японцами.

Мануэль Э. Аргилья писал на английском языке и опубликовал в манильских журналах более ста пятидесяти рассказов, многие из них перепечатывались в американских журналах и сборниках Рассказ «Как мой брат Леон привез домой жену» и некоторые другие завоевали главную премию на первом литературном конкурсе республики. Почти все произведения Аргильи отмечены национальным колоритом, написаны прекрасным стилем и в оригинальной манере. С мягкостью и теплотой писатель умел передать в своих рассказах все великолепие яркой природы родных островов.

Наиболее интересен рассказ, по которому назван весь сборник М. Аргильи, — «Как мой брат Леон привез домой жену».

Как мой брат Леон привез домой жену (How my brother Leon brought home a wife. 1940)

Деревенский юноша Леон возвращается домой после нескольких лет учебы в городе. Вместе с ним приезжает его жена — горожанка. Молодым предстоит встреча с отцом. И от того, как примет отец Марию, зависит их будущее. А отцу важно знать, сможет ли городская девушка привыкнуть к деревенской жизни. Весь рассказ — это описание пути молодых от станции по безлюдной дороге домой и встреча с отцом. И написан он так поэтично, образно и ярко, что читатель чувствует, будто сам едет по живописному руслу реки, чувствует запах корневищ арраи, овеваемых ночным ветерком, и слышит мелодию народной песни.

Произведения Мануэля Э. Аргильи

Как мой брат Леон привез домой жену / Пер. с англ. Г. Волчека // Восточный альманах. — М., 1961,- Вып. 2.— С. 312–317.

How my brother Leon brought home a wife. — Manila, 1940.

Литература о писателе

Сантос А. Филиппинская литература: Краткий очерк. — М., 1965. — С. 74–75.

ЛИТЕРАТУРА ШРИ ЛАНКИ

ПАЛИЙСКИЕ ХРОНИКИ ЦЕЙЛОНА (V–XIX вв.)

Махавамса

«Махавамса» — древняя палийская хроника, написанная на Цейлоне в V в. н. э. ученым буддийским монахом Маханамой, жившим в монастыре Дигхасандасенапати паривене в столице Цейлона Анурадхапуре. Содержание хроники посвящено истории острова с глубокой древности до царствования царя Махасены в IV в. н. э. и является расширенным вариантом древнейшей из дошедших до нас палийской хроники Цейлона Дипавамсы (IV в. н. э.). Однако «Махавамса» по своим литературным достоинствам намного выше Дипавамсы. Она написана одним автором, высокохудожественными палийскими стихами, имеет четкую, строго очерченную композиционную структуру. События изложены в хронологической последовательности по определенному плану, хотя пропорции в изложении этих событий не всегда соблюдены. «Махавамса» с полным правом рассматривается учеными, исследующими прошлое Цейлона, как ценный исторический источник, тем более что Маханама, несомненно, пользовался более древними, не дошедшими до нас сингальскими хрониками, так называемой литературой Аттхакатх. Однако в первую очередь «Махавамса» — это раннее литературное произведение, сыгравшее немалую роль в развитии цейлонской литературы и литературного языка.

В хронике весьма сильны элементы сказки и легенды, чудесные сказочные события тесно сплетены в ней с реалистическим и детальным описанием исторических фактов. Элементы сказки и мифа особенно сильны в первой половине хроники, они уменьшаются по мере приближения исторических событий ко времени жизни автора хроники Маханамы.

Первые пять глав «Махавамсы» посвящены Будде и истории буддийского учения в Индии. В первой главе рассказываются легенды о трех посещениях Буддой Цейлона, который, согласно этим легендам, должен был стать в будущем цитаделью буддийского учения. Мифических существ якшей — демонов, населяющих остров, — Будда обращает в буддизм. Вторая глава подробно излагает родословную Будды, историю рода Шакья. Следующие три главы посвящены трем буддийским соборам; в них рассказывается и о решении индийского царя Ашоки послать религиозную миссию на Цейлон. Начало повествования ведется с момента появления на острове в VI в. до н. э. первых индийских переселенцев. Эго принц Виджая (согласно легенде, внук индийской принцессы и льва), высланный из Индии за дурное поведение вместе с шестьюстами друзьями и их женами. Прибыв на остров и покорив населяющих его якшей, Виджая становится первым легендарным царем синтальского царства. Его жизнь и жизнь его преемников полна удивительных сказочных приключений. Особенно увлекательна история принца Дуттхагамани, жившего в I в. до н. э. Он изгнал из страны иноземных захватчиков и объединил государство. Легенды, рассказывающие о его подвигах, сделали его национальным героем. Автор посвятил царю Дугтхагамани целых 11 глав (из 35). Лингвистический и литературоведческий анализ дает основание считать эту часть хроники позднейшей интерполяцией фольклорного материала.

Ранние палийские хроники «Дипавамса» и «Махавамса» положили начало созданию на Цейлоне в последующие века огромной хроникальной литературы.

Издание текста

The Mahavamsa / Critical ed. by W. Geiger. — London: Pali text society, 1958.

The Mahavamsa or the great chronicle of Ceylon / Transl. into English by W. Geiger. — Colombo: Ceylon gov. information dep., 1950,— 323 p.

ЧУЛАВАМСА

«Чулавамса» — памятник средневековой литературы Цейлона, в жанре исторических хроник. В нем легко выделяются три части, написанные в разное время тремя различными авторами. Однако все они составляют одно целое, так как не только последовательно излагают историю острова, начиная с событий, на которых заканчивается «Махавамса», но и формально созданы в едином ключе и литературном стиле. Все три части хроники написаны традиционными палийскими стихотворными шлоками (двустишия), но язык произведения изобилует санскритизмами, чего совершенно нет в древней «Махавамсе». На протяжении всего произведения авторами выдержан общий внутренний план. В соответствии с требованиями жанра исторических хроник в «Чулавамсе» уже почти отсутствуют элементы сказки, мифа, былины, повествование ведется сухо, скрупулезно и вполне реалистично.

Первым, кто продолжил «Махавамсу», был, согласно сингальской традиции, ученый буддийский монах Дхармакирти-махатхеро, приехавший из Бирмы на Цейлон в царствование сингальского царя Паракамабаху П в XIII в. Его перу принадлежит две трети всего объема «Чулавамсы» (главы 37–39), запись исторических событий доведена до XII в. н. э. и заканчивается описанием царствования великого сингальского царя Паракамабаху I. Вторая часть начинается с царя Вид-жаябаху II, преемника Паракамабаху I, и заканчивается на царствовании Паракамабху IV (главы 80–90) в XIV в. н. э. В третьей повествование доведено до начала XIX в.

Наиболее интересным и ценным с литературной точки зрения является так называемый «Эпос царя Паракамабаху», составляющий 18 глав хроники; подобно «Эпосу Дуттхагамани» в «Махавамсе», может быть рассмотрен как самостоятельное произведение. Автор живописно и образно описывает военные подвиги выдающегося сингальского царя-полководца, разбившего и изгнавшего из своей страны чужеземных завоевателей Чолов и Дамилов (Тамилов), сделавшего свою страну снова свободной и процветающей. Рассказывает Дхармакирти также о его щедрости, любви к ближним и о тех подвигах духа, которые он постоянно совершал, заботясь о благе подданных. «Эпос царя Паракамабаху» написан под сильным влиянием индийской литературы, в частности Артхашастры Каутильи.

Издание текста

Culavamsa, being the more recent part of the Mahavamsa: In 2 vol. I Ed. by W. Geiger. — London, 1925–1927.- (Pali Text Society.).

Culavamsa, being the more recent part of the Mahavamsa: In 2 vol. / Transl. into English by W. Geiger. — Colombo, 1953.

МАХАБОДХИВАМСА

Это средневековая хроника Цейлона, излагающая легенду о торжественном переносе в столицу Цейлона Анурдцхапуру из Буддхагайи (Индия) дерева, под которым Будда достиг просветления. Написана она палийской прозой буддийским ученым тхерой Упатиссой. Время создания «Махабодхивамсы» до сих пор точно не установлено, однако большинство ученых склонны относить ее к X–XI вв. н. э. В основании хроники, несомненно, лежит аналогичное древнее произведение, написанное на сингальском языке и до нас не дошедшее. Свидетельства этому содержатся в тексте хроники Упатиссы.

«Махабодхивамса» всегда ценилась весьма высоко и как литературно-художественное произведение, и как источник по истории сингальского буддизма. С течением веков она обросла большой комментаторской литературой, объем которой — яркое свидетельство огромного к ней интереса и немалого значения. В XIV в. в царствование царя Паракамабаху IV «Махабодхивамса» была переведена на сингальский язык ученым Вилгаммулой Сангхараджей под названием Симхала-Махабодхивамса.

Издание текста

Mahabodhivamsa / Ed. by Sobhita Thera. — Colombo, 1890.

The Maha-Bodhi-Vamsa / Ed. by Arthur Strong. — London, 1891.— (Pali Text Society).

ТХУПАВАМСА

Средневековая палийская хроника, темой повествования которой является история строительства на Цейлоне буддийских ступ и пагод. Написана стихотворными палийскими шлоками, очевидно, в XII в. буддийским монахом Вариччарой. Созданию палийского варианта «Тхупавамсы» предшествовали два более ранних варианта на сингальском и магадхи. Вариччара, объясняя необходимость написания истории буддийских святынь на пали, говорит, что сингальский вариант никуда не годится, а текст на магадхи полон противоречий и ошибок. В хронике много чудесных сказок и легенд; материал ее в известной степени носит характер индийских джатак.

Весь текст поэмы может быть разделен на три части. В первой рассказываются живописные легенды о всех прежних Буддах, которые появлялись в мире ради освобождения человечества от несчастий. Вторая содержит традиционные легенды о жизни Будды Гаутамы от рождения его царевичем в роде Шакья и до махапаринирваны. Здесь же говорится о распределении по городам и странам останков Учителя, ставших реликвиями буддистов мира. Последняя часть — история буддийских святынь в Индии и других буддийских странах. Интересна она и тем, что в ней содержится описание целого ряда событий истории острова. Канва и общий характер раскрытия этих событий совпадают с древними хрониками «Дипавамсой» и «Махавамсой».

Издание текста

The legend of the Topes (Thupavamsa) / Ed. by Bimala Chum Law. — Calcutta: Royal Asiatic Society of Bengal, 1945. — Bibliotheca Indica. — № 268.

Thupavamsa / Ed. by Dhammaratapa. — Paeliyagoda, 1896.

ДАТХАВАМСА

Палийская хроника — поэма «Датхавамса» (или «Даладавамса») занимает важное место в истории палийской буддийской литературы. Не менее ценна она и как источник по истории Цейлона и сингальского буддизма. Значение «Датхавамсы» не уступает таким произведениям, как «Дипавамса» и «Махавамса».

Поэма написана на Цейлоне в царствование царицы Лилавати в 1200 г. н. э. по просьбе главнокомандующего Паракамы, вельможи, близкого к царице. Автор ее, Дхамамакитги, жил в средневековой столице острова Полоннаруве. Его учитель — знаменитый наставник того времени Сарипутта, украшение двора царя Паракамабаху Великого, известного покровителя наук и искусств. Дхамамакитги был человеком весьма образованным, знал санскрит, магадхи, различные науки: логику, грамматику, а также поэзию и религиозную литературу. Он занимал при дворе высокий пост царского наставника (раджагуру). Первая редакция «Датхавамсы», не дошедшая до нас, была написана на сингальском в царствование царя Киттисиримегхаванны в 310 г. н. э. Дхамамакитга упоминает ее в своей поэме.

Основной темой хроники является история главной буддийской реликвии Цейлона — зуба Будды. Эго внешне чисто религиозное произведение, созданное как бы только с целью поучения и наставления верующих, на самом деле является прекрасным литературным памятником, увлекательно живописующим картины исторического прошлого острова. Язык поэмы — один из лучших образцов эпической палийской поэзии. В основном написанная на пали, хроника содержит немало простонародных сингальских слов. Словарь автора чрезвычайно разнообразен и богат, в поэме использованы самые разные поэтические размеры (джагатичханда, вамсаситха вритта, ануштупачханда, патхчавактра, вритга и т. д.).

Хроника состоит из пяти глав. Первая — традиционные легенды о рождении, жизни и просветлении Будды. Содержание второй главы совпадает с первыми главами «Дипавамсы» и «Махавамсы», в которых рассказываются легенды о посещении Буддой Цейлона, о махапарини-рване Будды и о распределении останков. Третья, четвертая и пятая главы посвящены истории зуба Будды. Здесь описываются чудеса, свершавшиеся с его помощью сначала в Индии, затем на Цейлоне.

Издание текста

Dathavamsa / Ed. by Silalankara Thera. — Alutgama, 1914.

Dathavamsa, on the history of the tooth — relic of Gotama Buddha / Transl. with notes by Mutu Coomara Swamy. — London, 1874.— Англ, и пали яз.

Dathavamsa / Ed. by T. W. Rhys Davids. — JPTS, 1884.

Le Dathavamsa, ou Histoire de la dent relique du Buddha Gotama: poeme epique pali de Dhammakitti. — Paris, 1884.

РАСАВАХИНИ

«Расавахини» — средневековое произведение сингальской литературы, представляющее собой собрание из 103 рассказов типа индийских джатак. Действие 40 рассказов-сказок происходит в Индии, а остальных 63 — на Цейлоне. Дошедшая до нас редакция «Расавахини» составлена буддийским ученым монахом Ведехой, по всей вероятности, в XIV в. н. э. Хронике в ее настоящем виде предшествовали одна или несколько сингальских редакций, а также палийский перевод с сингальского варианта, сделанный тхерой Ратгхапалой. Все эти редакции до нас не дошли. «Расавахини», принадлежащая перу Ведехи, хотя и написана в XIV в., несет на себе отчетливые следы весьма древних легенд и сказок, использованных автором последнего варианта. Сам автор говорит в предисловии, что собранные им истории были в древности записаны со слов мудрецов, пришедших из разных районов Индии и Цейлона. Эго подтверждается также исследованиями географических названий, языковых особенностей и т. д. Цари, о которых повествует Ведеха, правили в основном до н. э., последний из упомянутых — Сиринага правил в III в. н. э. В «Расавахини», написанной палийской прозой, нередко встречаются вставленные в нее стихи из более ранних произведений. Истории, входящие в «Расавахини», создавались, безусловно, в гуще народа. Об этом свидетельствуют как тон и стиль повествования, который целиком находится на бытовом уровне, так и встречающиеся простонародные обороты и просторечия. «Расавахини» — произведение необычайной важности, ибо оно проливает яркий свет на нравы, обычаи и социальные условия древней Индии и Цейлона, содержит очень важные сведения по истории острова На протяжении веков «Расавахини» пользовалось на Цейлоне огромной популярностью. Буддийские монахи, бродя по деревням и собирая подаяния, рассказывали их жителям. Популярность эта не исчезла и в наши дни. «Расавахини» является также и учебным пособием, это первая книга для чтения студентов пали в буддийских монастырях Цейлона.

Издание текста

Rasavahini / Ed. by Saranatissa Thera: In 2 pt. — Colombo: Jinaloka Press, 1913–1920.

Rasavahini by Vedehamala Thera, principal of Pratiraya Parivene: In 2 pt. — Colombo, 1891–1893.

Литература о Палийских хрониках

Geiger W. Dipavamsa und Mahavamsa und die geschichtliche Uberliefenmg in Ceilon. — Leipzig, 1909.

Geiger W. Pali Literature und Sprache. — Strassburg, 1916.

Law В. C. A history of Pali literature: In 2 vol. / With a forew. by W. Geiger. — London: Trench and Trubner, 1933.

Malafasekera G. P. Pali literature of Ceylon. — London, 1928.

Rahula W. History of Buddhism in Ceylon. — Colombo: Gunasend, 1956. — 361 p.

ГУРУЛУГОМИ (XII в)

Писатель средневековья, будучи человеком высокой образованности, имел глубокие познания в области санскрита и пали, составлял комментарии к древним палийским хроникам, наиболее известный из которых — «Дхармапрадикава».

Гурулугоми принадлежит одно из первых дошедших до нас прозаических произведений «Море амброзии», состоящее из восемнадцати глав. Первые три главы повествуют о жизни Будды до достижения им просветления, затем следуют рассказы о его прошлых рождениях. Автор удачно сочетает художественный вымысел с эпизодами из буддийских сутр и комментариев к ним. Избегая сложных санскритских конструкций, он стремится писать «чистым» сингальским языком.

Как правоверный буддист, Гурулугоми резко отрицательно относился к брахманизму. «Море амброзии» проникнуто чувством презрения и неприязни к служителям культа. В рассказе о Дитгаман-галике, дочери богатого купца-брахмана, кичащейся своим высоким происхождением и отвергающей всех женихов, рассказывается о том, как Будда, родившись в семье неприкасаемых, заставляет эту капризную и гордую девушку стать его женой и перевоспитывает ее, подвергая суровым испытаниям.

В рассказе о царе Аджасате, который, подстрекаемый Девадатой, идеологическим врагом Будды, убивает своего отца, чтобы захватить власть и богатство, показано обращение царя-злодея в истинную веру. Наставляемый учеником Будды Дживакой, Аджасата раскаивается в содеянных грехах и становится последователем буддизма.

В другом рассказе Будда помогает разбойнику Ангулмале, рожденному в брахманской семье, осознать порочность своего преступного образа жизни. Бывший грешник становится правоверным буддистом, монахом. Произведение носит ярко выраженный религиозно-дидактический характер. Все рассказы, включенные в него, по замыслу автора должны были продемонстрировать несостоятельность брахманизма и нести читателю проповедь буддизма. «Море амброзии» написано ритмической прозой и представляет собой несомненный переход от ранней сингальской классической поэзии к средневековой прозе.

Литература о писателе

Выхухолев В. В. Сингальская литература: Краткий очерк. — М., 1970. — С. 62–63.

Godakumbura Ch. Е. Sinhalese Literature. — Colombo: Colombo apothecaries, 1955. — P. 30.

Wickramasinghe M. Sinhalese Literature. — Colombo, 1949 — P. 67–81.

ВИДАГАМА (XV в.)

Поэт средневековья, буддийский монах. Наиболее известное его произведение — поэма «Орнамент добродетелей Будды». Основная цель поэмы — подчеркнуть достоинства буддизма и утвердить его превосходство над брахманизмом. В поэме рассказывается о трагедии, разыгравшейся в городе Весала, где царят голод и чума. Правитель Весалы в поисках средства спасения от грозящей катастрофы спрашивает совета представителей городской знати. Один из них предлагает обратиться за помощью к джайнам, другой — к божеству огня Агни, третий — к Шиве, четвертый — к Вишну. Каждый последующий совет содержит уничижительную, презрительную характеристику предыдущего и доказывает верность своего выбора. Но единственно правильным оказывается решение призвать на помощь Будду, которому щедро возносится хвала. И Будда, совершая множество подвигов, избавляет от страданий все живые существа.

Сторонник ортодоксального буддизма, Видагама страстно осуждает брахманов и почитателей богов. Но в своей критике он идет дальше своих поэтов-современников, гневно обрушиваясь и на власть имущих, и на тех буд дийских монахов, которые забывают о своем долге перед людьми и самопожертвовании.

Язык произведений Видагамы отличает нехарактерная для поэм того времени простота, близость к фольклорному творчеству.

Литература о писателе

Выхухолев В. В. Сингальская литература: Краткий очерк. — М., 1970,— С. 91–96.

Gogakumbura Ch. Е. Sinhalese Literature. — Colombo: Colombo apothecaries, 1955,— XIV. 376 p.

Pinto N. A Short History of Sinhalese Literature. — Colombo: Gunasena, 1954. — 78 p.

Wickramasinghe M. Sinhalese Literature. — Colombo: Gunasend, 1949.— 215 p.

ВЭТТЭВЕ-ТХЕРО (XV в.)

Поэт, буддийский монах. Ученик Шри Рахулы, он не разделял идеологических взглядов своего учителя. В отличие от придворных поэтов, Вэттэве-тхеро стремился к созданию произведений, которые были понятны простым людям, использовал в своей поэзии элементы устного народного творчества. Он автор широко популярной на Шри Ланке поэмы «Песнь Гутгилы».

Песнь Гутгилы

Поэма основана на «Гуттиладжатаке», где Будда принимает облик музыканта Гутгилы. В ней говорится о соперничестве между Гуттилой и его неблагодарным учеником Мусилой, пытающимся на состязании во дворце сингальского правителя превзойти своего учителя в мастерстве игры на вине. Однако Гулила с помощью бога Шакры одерживает победу. Его виртуозная игра доставляет огромное эстетическое наслаждение всем собравшимся. Шакра забирает Гутиллу на небеса. В поэме много красочных описаний природы и размышлений о сущности поэзии и искусства. Сингалы называют язык этого произведения «сладкозвучным», а Мартин Викрамасинха расценивал его как «наивысшее достижение средневековой сингальской литературы».

Литература о писателе

Выхухолев В.В. Сингальская литература: Краткий очерк. — М., 1970.— С.87–91.

Wickramasinghe М. Sinhalese Literature. — Colombo, 1949 — Р. 161–179.

ШРИ РАХУЛА (XV в.)

Поэт средневековья, буддийский монах. Жил при дворе Паракрамабуху VI (1412–1467), правителя княжества Котгэ, расположенного недалеко от современного Коломбо. Творчество Шри Рахулы знаменует собой высшее достижение средневековой сингальской поэзии.

Наиболее популярны три поэтических его произведения — «Послание голубя», «Послание майны» и «Диадема поэзии». Первые два написаны в популярном в то время на Цейлоне жанре поэм-посланий, композиционное построение которых напоминает известную поэму Калидасы «Облако-вестник». В творчестве Шри Рахулы ясно прослеживаются религиозные и фольклорные мотивы соседней Индии. Немалое место в его произведениях занимает апологетика царствующего монарха. Шри Рахула достиг большого мастерства в изображении природы и человеческих переживаний.

Диадема поэзии

Содержание поэмы «Диадема поэзии», состоящей из пятнадцати песен, основано на джатаке о мудром Сенаке, министре правителя Бенареса. В произведении рассказывается о детстве, юности Сенака, его блистательных успехах в университете города Тамилы, женитьбе на прекрасной девушке, службе при дворе, где он выделяется своим умом и благородством, страстной приверженностью буддизму.

В поэме также содержится не связанная с основным сюжетом история о молодой жене старого брахмана, которая в отсутствие мужа сближается со слугой. Внезапно вернувшийся супруг застает любовников на месте преступления и подает на неверную жену в суд. Поэму венчает проповедь буддизма с изложением истории царствующего рода Пракрамабаху VI и панегирик царю и его семье, имеется много вставных сцен и эпизодов, в которых автор дает яркие красочные описания жизни и быта того времени.

Шри Рахула считается новатором в области сингальского стиха. Поэма написана краткими четверостишьями, ее язык изящен и выразителен.

Литература о писателе

Выхухолев В. В. Сингальская литература: Краткий очерк. — М., 1970.— С. 80–87.

Wickremasinghe М. Sinhalese Literature. — Colombo, 1949.— Р. 151–160.

САЙМОН ДЕ СИЛЬВА (1840–1922)

Писатель считается создателем первого оригинального художественного произведения на сингальском языке, написанного в жанре романа. Пытаясь преодолеть канонизированность и условность сингальской литературы, еще только начинавшей освобождаться от пут средневековья, он ориентировался на творчество европейских, особенно английских, писателей — представителей романтизма и сентиментализма, пользовавшихся в то время большой популярностью на Шри Ланке.

Романы Саймона де Сильвы предельно развлекательны, большое значение в них придается внешней занимательности, стилю, написаны они доступным для широких слоев читателей языком. Таков роман «Тереза» (1907), в котором показаны перипетии жизни девушки Терезы. За ней ухаживает аферист и негодяй, любовник ее молодой мачехи, к тому же имеющий жену за границей. Но она отдает предпочтение скромному и добропорядочному юноше, своему двоюродному брату. В конечном итоге, несмотря на все происки коварной мачехи и ее любовника, Тереза выходит замуж за своего возлюбленного.

Романы Саймона де Сильвы представляют собой первую попытку создать образцы новой литературы.

Мина (1905)

Эго первый роман Саймона де Сильвы. В нем рассказывается о полной превратностей и приключений жизни девушки Мины. Героиня попадает в самые неожиданные, фантастические ситуации; переодевшись старухой, работает экономкой в игорном доме, где у нее вспыхивает любовь к одному из прожигателей жизни; спасается в лесу от преследования разбойников; будучи забытой своим непостоянным и ветреным возлюбленным, находит утешение в любви скромного юноши, живущего вдали от людей в лесной глуши. Мина преображается, осознав, что это чувство и есть истинная любовь. Она гневно отвергает предложение своего прежнего возлюбленного, женившегося на богатой невесте, стать его второй женой.

Наша религия (1910)

Роман «Наша религия» — наиболее зрелое произведение писателя. Оно также посвящено судьбе молодой девушки, Цецилии. Красивая и образованная, она ведет светский образ жизни, окружена многочисленными поклонниками. Ее избранником становится Джаятунга — благородный юноша, убежденный буддист. Но внезапная болезнь нарушает все планы молодых людей. Прикованная к постели, Цецилия пишет книгу-исповедь, где рассказывает трагическую историю своей жизни. В раннем возрасте лишившись отца и матери, она воспитывалась в христианской миссионерской школе, где ее соблазнил богатый старик. Священники, знавшие о совершавшемся грехе, предпочли не вмешиваться. Против воли Цецилия была вынуждена выйти замуж за ненавистного старика, но он вскоре умер, оставив ей богатое наследство. Цецилия разочаровывается в христианской вере. Джаятунга вселяет в нее новые силы своей увлеченностью, своей уверенностью в моральном и нравственном превосходстве буддизма над христианством, желанием наставить ее на путь истинный. Но возлюбленным не суждено было обрести счастье — героиня умирает.

В этом романе Саймон де Сильва выступает не только как писатель, стремящийся увлечь читателей занимательным сюжетом и придать своему произведению современное звучание, но и в известной мере как просветитель: он затрагивает вопросы положения женщин, традиционной религии и культуры, распространения на Цейлоне чуждых стране английских обычаев. Произведение интересно решено и в художественном плане: автор использует неожиданные повороты сюжета, традиционную систему образов, которые делятся на положительные и отрицательные. Иногда автор вкладывает в уста своих героев религиозно-философские проповеди, нравоучения И наставления, что в целом свойственно просветительской литературе.

Литература о писателе

Выхухолев В. В. Сингальская литература: Краткий очерк, — М., 1970,— С. 116–118.

Godakumbura Ch. Е. Literature of Sri Lanka. — Colombo: Department of Cultural affairs, 1976. — 81 p.

Saratchandra E. R. The Sinhalese Novel. — Colombo: Gunasena, 1950.— 296 p.

Wickramasinghe M. Landmarks of Sinhalese Literature. — Colombo: Gunasena. 1963,— 223 p.

ПИЯДАСА СИРИСЕНА (1875–1946)

Писатель, просветитель и общественный деятель своего времени, один из идеологов сингальского национально-освободительного движения, проходившего под лозунгами буддийского возрождения и религиозной реформации. В его произведениях отразилась напряженная атмосфера периода «созревания» национального самосознания. Они проникнуты верой в гуманизм древних традиций и ненавистью к чуждым христианским догмам. В христианстве и во всем новом, пришедшем с Запада, Пиядаса Сирисена видел угрозу самобытной сингальской культуре, подвергал особенно острой критике слепое подражание инонациональным обычаям. Писатель восставал даже против термина «роман», хотя и был одним из создателей первых образцов этого жанра.

Пиядаса Сирисена создал цикл первых в сингальской литературе детективных романов под общим названием «Подвиги Викрамапалы» (1930-е гг.), объединенных образом молодого человека Викрамапалы — полусыгцика, полупроповедника. Викрамапала попадает в разные уголки страны и занимается тем, что помогает людям, попавшим в беду: находит похищенных девушек, украденные сокровища. Ему открывается жизнь разных слоев общества — богачей, буддийских монахов; он осуждает их дурные нравы и наставляет на путь истинный. В этих романах Пиядаса Сирисена отходит от изображения неправдоподобных ситуаций, неожиданных поворотов сюжета, приближая повествование к реальной действительности, отчего характеры становятся более жизненными.

Пиядаса Сирисена со свойственной ему и оправданной временем категоричностью и нетерпимостью создал' большое количество произведений, поднимая проблемы, волновавшие его как активного деятеля движения за возрождение национальной культуры. Он писал и в жанре религиозно-политического памфлета. За выступления на публичных митингах и демонстрациях Пиядаса Сирисена был брошен колониальными властями в тюрьму.

Творчество писателя знаменовало собой важный этап эволюции сингальской словесности, вступавшей в новый период своего развития — период перехода к литературе нового типа и к реалистической литературе.

Джаятисса и Росалина, или Счастливое замужество (1906)

В этом первом романе Пиядасы Сирисены развенчивается христианская мораль и христианский институт брака. Герой романа Джаятисса — убежденный буддист, активно выступающий за развитие страны на базе обновленной в соответствии с требованиями времени буддийской этики, — полюбил девушку Росалину из католической семьи. Убежденность Джаятиссы в преимуществе буддизма над христианством настолько сильна, что он сумел обратить в свою веру Росалину и ее родителей, которые, расторгнув помолвку с женихом-католиком, дают согласие на брак Джаятиссы и Росалины. Отвергнутый жених похищает Росалину из родительского дома и прячет в лесной глуши, но вскоре погибает. Росалина выходит замуж за своего возлюбленного, и роман заканчивается свадьбой героев.

В произведении содержится переписка Джаятиссы и Росалины, ставшая первым образцом эпистолярного стиля в сингальской литературе, впоследствии широко использовавшегося писателями. Особое место занимают религиозные проповеди, изречения мудрецов, стихотворные отрывки из классической литературы. Все подчинено дидактическому замыслу писателя, стремящегося преподать читателю урок истинной нравственности, указать на истинные ценности. Положительные герои Пиядасы Сирисены схематичны, они служат иллюстрацией теоретических построений автора, наделяющего их высокими моральными качествами, умом и красотой. Отрицательные же герои — воплощение сплошных пороков, их характеры однозначно окрашены в темные тона.

То, что с нами случилось (1909)

Во втором романе Пиядасы Сирисены рассказывается история молодого человека Виджаясинхи, который получил богатое наследство и промотал его. На героя обрушивается множество бед-любимая девушка отказывается выходить за него замуж, так как не разделяет его взглядов; другая девушка накануне обручения исчезает с иностранцем, а английский священник, пообещав отдать ему в жены свою дочь и заняв у него деньги, скрывается за границей. Герой оказывается без средств к существованию. Во время скитаний он встречается с людьми такими же обездоленными, как он сам. Из их рассказов он сумел извлечь полезный урок. Виджаясинха начинает усердно работать. Труд его преображает, он вновь становится богатым. Теперь отвергшая его возлюбленная готова соединить с ним свою судьбу.

В этом произведении, как и в предыдущем, прослеживаются характерные особенности романа того времени, а также религиозно-просветительские идеи Пиядасы Сирисены: идеи воспитательной роли труда, наказания за безнравственный образ жизни, торжество добра и правды.

Литература о писателе

Выхухолев В. В. Сингальская литература: Краткий очерк. — М., 1970.— С. 118–124.

Godakumbura Ch. Е. Literature of Sri Lanka. — Colombo: Department of Cultural affairs, 1976.— 81 p.

Pinto N. A Short History of Sinhalese Literature. — Colombo: Gunasena, 1954. — P. 52–54.

Saratchandra E. R. The Sinhalese Novel. — Colombo: Gunasena, 1950.— 296 p.

Wickramasinghe M. Landmarks of Sinhalese Literature. — Colombo: Gunasena, 1963. — 223 p.

ВЕЛАВАТТЕ АРАЧЧИГЕ СИЛЬВА (1892–1957)

Писатель, пользующийся широкой популярностью в современной Шри Ланке. В целом разделяя идеологические взгляды Пиядасы Сирисены и выступая в защиту национальной самобытной культуры сингалов, он придерживался более умеренной позиции, по-своему смирился с теми переменами и веяниями, которые были принесены с Запада. Писатель не проявлял полемического азарта, столь свойственного Пиядасе Сирисене, предпочитая не вмешиваться в идейные споры Сосредоточившись на литературной деятельности, он продолжал эстетическую линию своего предшественника Саймона де Сильвы и осваивал опыт мировой литературы.

Некоторые произведения В. А. Сильвы создавались в чисто развлекательных целях, как, например, роман «Лакшми» (1922), написанный в духе «Тысячи и одной ночи». Произведение отличает романтическая приподнятость, оно изобилует описаниями необычных мест и ситуаций, фантастических приключений.

В. А. Сильва — создатель исторического романа в сингальской литературе, роман «Сунетра, или Темные времена» (1936) рассказывает о царствовании Сенаки Раджасинхи, властного и жестокого правителя, безжалостно истреблявшего неугодных ему. Дочери советника, всю семью которого приговорили к смертной казни, Сунетре удается бежать, переодевшись служанкой. Полюбивший Сунетру молодой военачальник помогает ей отомстить за родных.

Роман воссоздает историческую обстановку, нравы, обычаи, особенности языка периода правления Сенаки Раджасинхи.

Другой исторический роман писателя, созданный по мотивам произведения Шеридана «Пи-сарро», — «Убийство Виджаябаху» (1938) освещает период проникновения на остров португальцев, которые в финале терпят поражение.

Перу В. А. Сильвы принадлежит большое количество романов и рассказов, ставших настольными книгами многих поколений сингалов. Писатель внес свой вклад в развитие сингальской словесности. Его произведения отличает высокое художественное мастерство. Так же, как Саймон де Сильва и Пиядаса Сирисена, он был учителем выдающегося писателя Шри Ланки Мартина Викрамасинге, с которого начинается новая эпоха в развитии сингальской литературы.

Грациозная лоза, или Сирота (1909)

Это первый роман писателя, сразу же принесший ему известность. Героиня романа — Агнес, осиротев в раннем детстве, поступает служанкой в дом богатого господина. Ее красота вызывает страстную любовь у жениха единственной дочери хозяина дома, и он силой заставляет ее вступить с ним в брак. Дочь господина пытается застрелить супружескую пару, когда та выходит из церкви после брачной церемонии. Агнес удается избежать смерти, но муж ее погиб. Она снова встречает молодого человека, которого давно любила, но не может стать его женой, так как намного ниже его по происхождению. Счастливый случай помогает влюбленным узнать, что они двоюродные браг и сестра. Таким образом, социальный барьер между ними устранен, и дело кончается счастливым браком.

В романе нет четкого деления героев на отрицательных и положительных. Характеры совершившей преступление дочери хозяина и отвергнувшего ее жениха неоднозначны, им присуща несвойственная ранее сингальскому роману усложненность.

В. А. Сильва избегает длинных проповедей, дидакгичности и морализаторства, придавая особое значение художественной форме и языку.

Нищий мальчик (1923)

Одно из наиболее известных произведений В. А. Сильвы. В центре романа — необычная судьба мальчика Сайи, рожденного бедной женщиной, которую соблазнил и бросил богатый господин. Мать и сын живут в нищете, рядом с ворами и убийцами. Но благодаря счастливой случайности Сайе удается получить университетское образование. Герой изменяет имя, образ жизни. Влюбляется в благородную девушку. Он пытается начать жизнь заново. Однако дают себя знать старые связи с преступным миром. Сайю подозревают в убийстве, и ему грозит виселица. Адвокат, доказавший невиновность Сайи и добившийся его оправдания, оказывается дядей возлюбленной героя и одновременно богатым господином, соблазнившим его мать. В счастливом финале романа — свадьба Сайи, наследующего богатство отца.

Этот роман имел большой успех среди широких слоев читателей благодаря образу бедного героя, выбившегося в люди, простоте языка, близкого к разговорному, и оптимистическому звучанию произведения.

Школьная учительница (1924)

В этом романе В. А. Сильва обращается к изображению реальной, обыденной, а не вымышленной жизни. Героиня романа бедная учительница Вимала отвергает предложение директора школы стать его любовницей. Ее избранник — небогатый, но благородный юноша — студент. В их супружеской жизни не все идет гладко, но Вимале удается преодолеть недоверие к мужу и сохранить нормальную семью. Судьба директора школы трагична: он попадает в тюрьму и доходит до последней степени деградации.

Это произведение представляет собой один из первых образцов семейно-бьггового романа, попытку показать отношения между мужчиной и женщиной в рамках семьи.

Литература о писателе

Выхухолев В. В. Сингальская литература: Краткий очерк. — М., 1970.— С. 124–130.

Godakumbura Ch. Е. Literature of Sri Lanka. — Colombo: Department of Cultural affairs, 1976. — 81 p.

Saratchandra E. R. Ehe Sinhalese Novel. — Colombo: Gunasena, 1950,— P. 113–131.

Wickramasinghe M. Landmarks of Sinhalese Literature. — Colombo, 1963,— 223 p.

ХЕМАПАЛА МУНИДАСА (1903–1957)

Писатель, журналист, признанный мастер короткого рассказа и художественного очерка, автор нескольких романов.

X. Мунидаса был активным общественным деятелем, близким другом премьер-министра Шри Ланки Соломона Бондаранаике — создателя и руководителя Цейлонской партии свободы. X. Мунидаса возглавлял печатный орган этой партии. Как политический деятель X. Мунидаса выступал против преклонения перед Западом, отстаивая самостоятельный курс развития страны, выступал в защиту прав простых тружеников.

В своих произведениях X. Мунидаса безжалостно критиковал пороки людей, правдиво воссоздавая сингальскую действительность. Центральной темой его творчества бьио положение женщины в обществе. Но особенно его интересовала тема падших женщин, актуальная для литературы того периода. Писатель изображал внутреннюю жизнь своих героинь, их тайные мысли, пороки и вредные привычки. В становлении X. Мунидасы как писателя сыграло свою роль и знакомство с европейской литературой, в частности с творчеством Ги де Мопассана.

В одном из рассказов, вошедших в сборник «Аукцион рабынь», автор разоблачает фальшивую, показную набожность женщины, принявшей обет строгого соблюдения буддийских заповедей, в другом — раскрываются тайны распутной жизни женщин высшего света, лицемерно скрывающих от общества свои грехи.

Рассказы сборника «Женское сокровище» (1947) показывают внутренний мир продажных женщин, осознавших свою порочность и переживающих глубокое раскаяние. X. Мунидасу интересует нравственный аспект проституции как социальной болезни. Большое внимание в рассказах X. Мунидасы уделено проблеме отношений между мужчиной и женщиной (в сборнике рассказов «Женский вопрос» (1945), где писатель касается сферы интимных отношений). Некоторые критики упрекали Мунидасу в излишней откровенности, считая, что он выходит за рамки приличий X. Мунидаса был одним из первых сингальских авторов, кто стремился проникнуть в психологию человека.

Литература о писателе

Выхухолев В. В. Сингальская литература: Краткий очерк. — М., 1970 — С. 152–153.

Pinto N. A Short History of Sinhalese Literature. — Colombo: Gunasena, 1954. — 78 p.

МАЛАЛАГАМА МАРТИН ВИКРАМАСИНГЕ (1891–1977)

Писатель, с именем которого новая сингальская литература связана почти на всем протяжении своего развития. Его творчество символизировало собой новую эпоху в литературе Шри Ланки он преодолел вековые каноны средневековья, отказался от копирования образцов западной культуры, направил развитие литературы по пути реализма и явился основоположником современной литературной критики в стране.

М. Викрамасинге был писателем, литературным критиком, мыслителем, общественным деятелем. Осознавая огромную ответственность за культурное развитие своей родины, Викрамасинха видел свою заначу в преодолении ее отсталости и приобщении ланкийского общества к современной культуре.

Мартин Викрамасинге родился в небольшом селении Коггала на юге Цейлона, недалеко от старинного города-крепости Галле, в патриархальной семье деревенского старосты. В восемь лет будущий писатель потерял отца и должен был помогать семье, состоявшей из овдовевшей матери и девяти сестер. Викрамасинге фактически не закончил ни одного официального учебного заведения. Образование и опыт дала ему сама жизнь. Рано вступив на самостоятельный путь, Мартин Викрамасинге испытал все тяготы жизни бедного человека. Он сменил множество разнообразных профессий: был коммивояжером, работал приказчиком в магазине и т. д.

Начало литературной деятельности Мартина Викрамасинге относится к 1914 г. Условно ее можно разделить на три этапа: 1. Работа внештатным корреспондентом газеты «Динамика» (1914–1920 гг.); 2. Работа профессиональным журналистом в различных газетах (1920–1946 гг.); 3. Писательская деятельность (1947–1977 гг.).

Мартин Викрамасинге оставил богатое литературное наследие. Он написал двенадцать романов, множество рассказов, вошедших в девять сборников, две автобиографических повести и более тридцати работ, посвященных проблемам сингальской литературы, культуры, искусства, философии. Кроме того, он является автором книг и статей по биологии, археологии, этнографии, его волновало множество проблем и интересовали все области знания, связанные с историей развития его страны и народа. Викрамасинге писал учебные пособия для средних школ, был создателем первых научно-популярных изданий для детей и взрослых.

В творчестве М. Викрамасинге видное место занимает рассказ. Сочетая опыт и традиции русского короткого рассказа, фольклорного материала собственной страны, буддийских джатак, Викрамасинге ввел в сингальскую литературу рассказ как новый литературный жанр. По рассказам писателя можно проследить всю картину жизни сингальского общества начиная с 1920-х гг. и до 1950-х. Их тематика чрезвычайно разнообразна.

В своих произведениях М. Викрамасинге поднимал вопросы социального неравенства, кастовых различий, разделения общества на классы, выступал против социального зла. Он призывал своих соотечественников к активному подходу к жизни, к борьбе за свои права. Острота постановки этих вопросов достигает кульминации в период подъема национально-освободительного движения против колониального гнета англичан. Он сделал критический метод отображения реальных процессов действительности доминирующим в литературе Шри Ланки.

Идейно-эстетические взгляды писателя были сложными и порой противоречивыми, они эволюционировали на всем протяжении его творческого пути. Наиболее полное отражение они нашли в его литературно-критических работах, которым все больше, а последние двадцать лет своей жизни почти полностью посвящает себя Викрамасинге, постепенно отдаляясь от собственно литературного творчества.

В творчестве Викрамасинге-критика большое место занимают вопросы соотношения традиционного и нового, сложный процесс взаимодействия буддийской культуры и литературы, взаимосвязи литературы Шри Ланки и Запада. Эти проблемы концентрируются вокруг проблемы культурного наследия Шри Ланки, к которой писатель проявляет повышенный интерес, поднимая волнующий его вопрос — как использовать культурное наследие страны на современном этапе?

Большое внимание М. Викрамасинге привлекает развитие русской и советской литературы, которые, по его мнению, должны служить ориентиром для сингальских писателей. Анализируя художественные произведения русских писателей, Викрамасинге старается найти то, что роднит их с действительностью его страны, делает понятными и близкими народу Шри Ланки.

Меняющаяся деревня (1944)

Этот роман открывает трилогию, получившую название по второй ее части — «Последний век» Сюжет романа выстраивается вокруг главной героини — Нанды. Ее жизнь становится ареной борьбы двух поколений, ареной столкновения буржуазных принципов и морали с традиционным патриархальным укладом. Человеком нового поколения является Пиял, муж Нанды, который благодаря умению ориентироваться в окружающей обстановке, использовать любые методы и средства для достижения своих целей превращается в богатого предпринимателя. Роман кончается переходом Нанды на сторону Пияла, символизируя окончательную победу молодого, но уверенно набирающего силы нового класса — буржуазии — над патриархальным укладом старого феодального общества.

Последний век (1947)

В романе показаны процессы, происходившие в жизни Шри Ланки 30—40-х гг нашего века: начало упадка и постепенное крушение собственническо-буржуазной идеологии.

В структуре произведения можно выделить три основных центра действия. Эго старая деревня — символ отвергнутого прошлого; современный роскошный дом в Коломбо с его установленными на английский манер порядками и насыщенной деловой жизнью; и Англия, куда поехал Аллан — старший сын Нанды и Пияла — в поисках новых жизненных идеалов. В отношениях между этими мирами царит атмосфера дисгармонии, ведущая к потере истинно человеческих чувств, утрате связи между тремя поколениями.

Конец века (1949)

В третьей книге трилогии освещаются события, непосредственно предшествовавшие достижению Шри Ланкой независимости. Главный герой — юрист Малин Кабалана, сын богатого предпринимателя. Вернувшись на родину после завершения учебы в Англии и поступив работать на предприятие своего отца, Малин убеждается в его алчности и бездушии. Не сумев примириться с паразитическими нравами общества, в котором он живет, Малин бросает ему вызов, перейдя на сторону рабочих и защищая их интересы, а впоследствии возглавляет их борьбу за свои права.

Появление такого произведения, как эпическая трилогия «Последний век», — серьезный шаг в развитии сингальской прозы. Мастерство Мартина Викрамасинге и его реалистический метод достигают наивысшей точки своего развития. Трилогия охватывает события первой половины нынешнего столетия, коснувшиеся и ланкийского общества, которое до 1948 г. развивалось в условиях колониальной зависимости. История жизни показанных в романе поколений — это история борьбы сингальского народа за самоопределение и самоутверждение Эго история мучительных поисков ланкийской интеллигенцией дальнейшего пути развития Шри Ланки.

Художественная ткань произведения позволяет говорить о сильном влиянии на Викрамасинге творчества А. М. Горького, о стремлении сингальского автора перенять опыт мастеров социалистического реализма и тем самым обогатить реалистическую литературу своей страны. Воплощение в художественной практике социалистических идей в собственном понимании и своеобразной форме придают реализму Викрамасинге национальный характер.

Бесстрастный (1956)

В романе поднимается проблема «никчемных» людей — не сумевших выявить свои человеческие возможности в силу нерешительности, отсутствия ясной цели, запутавшихся в сложных современных проблемах. В романе практически нет сюжета, все внимание автора сосредоточено на внутреннем мире и психологических побуждениях главного героя — Аравинды. Психологический анализ позволяет писателю показать характер, движение мыслей и чувств героя, который находится под большим влиянием буддийской религии, ее концепции отрешенности от мира. Устанавливая тесную причинную связь между неспособностью человека к активной деятельности и его душевными страданиями и муками, Викрамасинге косвенно отрицает примиренческо-созерцательную позицию, которую в определенной степени предлагает буддизм.

Своим романом Викрамасинге пытается дать ответ на важный вопрос приспособления традиционной культуры к современности. Писатель глубоко убежден, что культурное наследие обладает богатым потенциалом, который способен обеспечить активную социальную деятельность, направленную на решение острых проблем современной эпохи. В атмосфере растерянности и разочарования интеллигенции результатами развития страны в первые годы после достижения независимости роман М. Викрамасинхи был своеобразным призывом к активности.

Течение жизни (1973)

Эта последняя книга Мартина Викрамасинге была в известной мере реакцией на новые изменившиеся условия общественного развития, отразила новые тенденции в жизни Шри Ланки Обращаясь к буддийскому учению в процессе своего творчества, Викрамасинге старался найти в нем ответы на насущные вопросы современности. Продолжая во многом путь известного ланкийского реформатора буддизма Анагарики Дхармапалы, Викрамасинге шире понимал и более гибко использовал отдельные положения буддийской философии. Данная тенденция нашла свое логическое завершение в этом произведении, представляющем попытку приверженца буддизма тхеравацы создать исторический образ Будды. На примере жизни Будды показан нравственный путь, в основе которого — обращенность к людям, интерес к жизни своих соотечественников.

Произведения Мартина Викрамасинге

Последний век. — М.: Прогресс, 1965.— 364 с.

Рассказы. — М.: Иностр. лит., 1958.— 118 с.

Тайна змеиного острова. — М — Иностр. лит., 1959. — 97 с.

Литература о писателе

Выхухолев В. В. Сингальская литература. Краткий очерк. — М., 1970.— С 131–151.

Obeyesekara R. Sinhala Writing and the New Critics. — Colombo, 1974. — P. 53–75.

Saratchandra E. R. The Sinhalese Novel. — Colombo: Gunasena, 1950.— 296 p.

ЛИТЕРАТУРА ЯПОНИИ

КОДЗИКИ (VIII в.)

Японский народ создал немало поэтических мифов, легенд и преданий. Большое количество их дошло до наших дней в своде «Кодзики» («Летопись древних дел»). Мифы, составляющие первую часть свода, начинаются рассказом о сотворении мира (появлении из хаоса первых богов, еще «сокрытых от взоров»), о возникновении Японских островов, представленном В «Кодзики» как «оформление земли». Божественная пара, Идзанаги и Идзанами, сочетавшись браком, производит на свет множество богов, которые и заселяют Равнину Высокого Неба. Главнейшей из них является Аматэрасу (Освещающая небо), родившаяся из капель воды, которыми Идзанаги омывал свой левый глаз, совершая очищение после пребывания в Подземной стране — царстве мертвых. Аматэрасу — богиня солнца, богиня земледелия — становится главой пантеона японских богов.

Важное место в «Кодзики» занимает цикл мифов, перемешанных со сказаниями и посвященных богу — «правителю страны». Цикл начинается сказкой о белом зайце, помогающем доброму богу Оанамудзи, который становится правителем «Тростниковой равнины» — Японии. Здесь развивается излюбленный народной сказкой мотив: младший брат, наделенный лучшими чертами — добротой и справедливостью, с помощью животного завоевывает невесту и царство. В дальнейшем «правитель страны» вынужден уступить впадение ею внуку Аматэрасу, богу Ниниги Последние мифы этой части свода рассказывают о братьях-богах, рыболове и охотнике, об их споре из-за потерянного рыболовного крючка и посещении «охотником» подводного царства Действие этих мифов происходит уже не на небе, а на земле, и сами рыболов и охотник — полубоги, полулюди.

Во второй и третьей части памятника собраны легенды и исторические предания, доводящие повествование до правления «потомка бога Ниниги», которым объявляется Тэмму (672–687), — родовой вождь, первым присвоивший себе императорский титул. Именно Тэмму принадлежала идея составления «Кодзики» в качестве «истории страны» и «обоснования» божественного происхождения императорской власти в Японии Идею Тэмму осуществил ученый чиновник О-но Ясумаро (ум. в 723 г.), составивший свод и написавший предисловие к нему, на основании которого «Кодзики» датируется 712 г.

На протяжении веков «Кодзики» использовался как историческая основа синтоистской религии, а позднее — как идеологическое обоснование реакционных теорий о некоем предначертании японцев господствовать над другими народами Азии. Но содержание и значение «Кодзики» несравненно шире той политической задачи, которая имелась в виду при его составлении и которой подчиняли его в позднейшие времена. Он донес до нашего времени мифы, древнейшие песни и легенды японцев, дал возможность последующим поколениям соприкоснуться с творческой фантазией своего народа, заглянуть в глубь его истории.

Существовавшие до «Кодзики» династические записки и записанные предания (о них упоминает О-но Ясумаро) не сохранились, поэтому «Кодзики» считается первым письменным памятником Японии.

Издания текста

Записки о делах древности / Публ, пер., предисл. и коммент Е М Пинус // Проблемы Дальнего Востока, — 1973.- № 4 — С. 175–183.

Кодзики Гл VII–XI / Пер Г О Монзелера // Конрад Н Н Японская литература в образцах и очерках. — Л., 1927 — С. 75–82.

Кодзики: Записки о деяниях древних Свитки 1-й, 2-й, 3-й / Пер, предисл Л М. Ермаковой — СПб.: ШАР, 1994 (Лит. памятники Японии).

Литература о «Кодзики»

Пинус Е. М Кодзики: Записки о делах древности Кн 1. Мифы Филологическое исследование Автореф. дисс. д-ра филол. наук. — Л., 1972 — 45 с.

Пинус Е. М. Японский миф о рыбаке и охотнике (по древнейшему памятнику «Кодзики». VIII в.) // Историко-филологические исследования: Сб. ст. к 75-летию академика Н. И. Конрада. — М., 1967. — С. 325–330.

Свиридов Г.Г. О двух мифах из «Кодзики»: «Летопись древних дел», Япония, VIII в. н. э. // Письменные памятники и проблемы истории культуры народов Востока' Краткое содерж. докл 5-й годич. науч. сессии ЛО ИВАН (Л., 1969). — Л., 1969.— С. ПО—112.

МАНЪЁСЮ (VIII в.)

«Манъёсю» («Мириады листьев») — первая японская поэтическая антология, составитель ее точно не известен. Обычно называют поэта Огомо Якамоги (718–785). Антология состоит из двадцати книг и содержит 4516 песен, весьма разнообразных по жанру, стилю, содержанию. В нее включены песни V–VIII вв. и анонимные песни, возникшие раньше. Наряду с записями народных песен сюда вошли произведения поэтов эпохи раннего феодализма, в частности, таких, как Какиномото Хитомаро, Ямабэ Акахито, Яманоэ Окура, Огомо Табито, Огомо Якамоти и поэтесс Нукада, Отомо Саканоэ, Каса, а также песни из старинных собраний, лирический дневник Огомо Якамоти, записи песен пограничных стражей. Одну треть памятника составляет анонимная поэзия, остальное — произведения свыше 500 авторов, древних правителей, придворных поэтов и представителей феодальной знати, а также песни простых людей — земледельцев, рыбаков и др.

Песни в книгах антологии делятся на разделы под названиями: разные песни (дзока), песни-переклички (сомон), плачи (банка), песни-аллегории (хиюка), песни вопросов и ответов, или песни-диалоги (мондо). Внутри разделов они объединяются по разному принципу: хронологически, тематически, по форме, по месту бытования. В последних четырех книгах (17–20) дан лирический дневник Отомо Якамоги. В восьмой — десятой книгах песни еще дополнительно распределены по календарному циклу времен года. В шестнадцатой книге собраны песни в виде посланий и дневниковых записей без обозначения разделов; сюда вошли также песни, связанные с преданиями (ёси ару уга).

Основная поэтическая форма, представленная в памятнике, — пятистишье (танка), ли мидзи-ка-ута («короткая песня»), — свыше четырех тысяч; на втором месте уже исчезающий в ту пору жанр — тёка, или нагаута («длинная песня»), — свыше двухсот, несколько десятков шестистиший — сэдока («песня рыбаков») и одна буссокусэки-ута (так назывались песни, вырезанные на каменных стелах буддийского храма Якусидзи).

В песнях, являющих собой редкое богатство лирической поэзии, отражены природа, бьгг, старинные верования, обычаи и обряды, исторические события и разные стороны жизни того времени. Собраны трудовые, обрядовые песни, песни, связанные с легендами, песни поэтических турниров на разные темы, любовная лирика, эпиграммы, песни буддийского содержания, шуточные песни, песни-забавы на пирах и т. д. В придворной поэзии большое место занимают оды, элегии, песни-послания.

Поэтическое искусство памятника отличается большим мастерством. Особо славится пейзажная лирика Акахито, одическая поэзия Хитомаро, поэзия вина Табито, «Диалог бедняков» Окура, любовная лирика Якамоти.

Историко-литературное значение «Манъёсю» огромно: эта антология явилась итогом всего предыдущего поэтического опыта. Здесь определились основные жанры японской поэзии и некоторые жанры японской прозы, в частности песенно-повествовательный жанр «ута-моногата-ри», проявились стилистические особенности и специфические черты поэтического творчества японского народа. Сюжеты, тематика, образы «Манъёсю» питают японскую литературу на всем протяжении ее истории. Антология «Манъёсю», характеризуя собой начальный этап литературной поэзии, раскрывает основополагающую роль народного песенного творчества в развитии литературного процесса.

Велико значение «Манъёсю» и как памятника древней культуры Японии, отражающего жизнь и быт того времени во всем его многообразии.

Издания текста

Манъёсю. Собрание мириад листьев / Пер. с япон., вступ. ст. и коммент. А. Е. Глускиной. В 3 т. — М.: Наука, 1971.

Поэзия древней Японии: Народная поэзия из собраний старинных песен / Пер. с япон. А. Е. Глускиной // Японская поэзия. — М., 1954.— С. 17–59, 381–415.

Японские пятистишия / Пер. с япон. А. Глускиной. — М.: Худож. лит., 1971.—269 с.

Keen D. Anthology of Japanese Literature. — London, 1956. — P. 33–53.

«The Manyoshu»: One thousand Poems. — Tokyo. 1940.

Литература о «Манъёсю»

Глускина А. Е. Буддизм и ранняя японская поэзия (по материалам «Манъёсю») // Индийская Культура и буддизм. — М., 1972.— С.226–245.

Глускина А. Е. К вопросу о становлении поэтического образа // Известия АН СССР. Огд. литературы и языка, — 1948,— Вып. 1.— С.59–76.

Глускина А. Е. К вопросу о толковании некоторых песен «Манъёсю» («Гимн вину» Огомо Табито) // Народы Азии и Африки. — 1971. — № 1. — С. 122–131.

Глускина А. Е. К изучению древнего стиля японской поэзии (заметки о макура-котоба) // Народы Аши и Африки. — 1967.— № 3.— С.95—105.

Глускина А. Е. О некоторых чертах гуманизма в ранней японской поэзии // Идеи гуманизма в литературах Востока. — М., 1967. — С. 38–50.

Глускина А. Е. Проблема авторства в «Манъёсю» // Ист. — филол исслед. — М., 1967. — С. 267–271.

Глускина А.Е. Старинные японские предания // Советское востоковедение, — 1958 — № 3,— С. 114–119.

Григорьева Т., Логунова В. Японская литература: Краткий очерк, — М., 1964.— С. 11–16.

Конрад Н. И. Японская литература в образцах и очерках. — Л., 1927. — С. 30–38.

Milner Е. An Introduction to Japanese Court Poetry. — California, 1968 — P. 36–78.

Pfizmaier A. «Мап-jo-siu». — Wien, 1872.

Pieison. «Manyosiu». — Leyden, 1929–1956.

ПОВЕСТЬ О СТАРИКЕ ТАКЭТОРИ (IX в.)

«Повесть о старике Такэтори» считается первым прозаическим произведением японской литературы. Автор ее неизвестен, время появления также определяется лишь приблизительно — первой половиной IX в.

В основе «Повести» лежит сюжет из старинных легенд. Старый дровосек находит в стволе бамбука крошечную девочку. Она вырастает красавицей, а старик Такэтори находит в стволах бамбука золото и становится богачом.

Прослышав о красоте девушки, к ней сватаются знатные женихи, но Кагуя-химэ — так назвали красавицу — задает каждому трудную задачу: привезти ей камень-чашу из Индии, достать заговоренную шкурку крысы, что в огне не горит, или жемчужную ветку с горы Хорай, плавающей в океане. Только тот, кто выполнит задачу, сможет стать ее мужем. Но ни один из претендентов на руку девушки не оказывается способным на подвиг, не обладает ни мужеством, ни находчивостью. А иные пускаются на обман — пытаются чужими руками добыть требуемое, но и это не приводит к успеху: каждый раз обман раскрывается.

Под внешне фантастической оболочкой в повести кроется жизненная правда, в наивном сюжете воплощены народные этические воззрения. Знатные женихи Кагуя-химэ, трусливые и нечестные, изображены в повести сатирически. Носители высоких моральных качеств — старик и девушка. Дровосек прост и добродушен, не корыстолюбив — он отказывается от почестей, предложенных ему императором, желающим взять в наложницы Кагуя-химэ. Девушка олицетворяет собою народное понятие о красоте и нравственности — она не верит в то, что устремления знатных женихов — это подлинная любовь, не хочет уступить и мимолетной прихоти императора.

Повесть-сказка о старике Такэтори, выросшая из народной легенды, сохранила весь ее поэтический аромат.

Издания текста

Волшебные повести. Повесть о старике Такэтори; Повесть о прекрасной Отикубо. — М., 1962. — 333 с.

Дед Такэтори: Японская сказка IX в. / Пер. и вступ. ст. А. Холодовича // Восток. — М., 1935. — Сб. 1,- С. 51–83.

Литература о «Повести о старике Такэтори»

Плетнер О. Такэтори Моногатари. // Восточные сборники. — М., 1924.— Вып. 1 — С. 192–198.

ИСЭ-МОНОГАТАРИ (X в.)

«Исэ-моногатари» — одно из первых и наиболее ярких произведений японской классической литературы раннего средневековья, датированное началом X в. Предполагается, что автором был известный поэт Аривара Парихира (825–880), который, кроме поэтического таланта, славился также красотой и любовными похождениями.

Произведение состоит из 125 коротких эпизодов, написанных в песенно-повествовательном жанре («ута-моногатари»), где проза органически сочетается со стихами, вкрапленными в прозаический текст. Иногда повествование служит как бы введением к стихотворению, иногда выступает как примечание, часто обрамляет поэтический текст, является заключением в эпизоде — порой в виде лирического отступления автора или в виде общей сентенции. Стихи чаще всего передают диалог влюбленных, но иногда выражают и одинокие раздумья героя или чье-либо обращение к нему.

Повесть рассказывает о любовных похождениях средневекового придворного кавалера.

Свое название произведение получило по циклу эпизодов (некогда помещенных в начале книги), посвященных путешествию героя в провицию Исэ и его любви к жрице одного из тамошних храмов. В сохранившейся же рукописи повествование начинается со вступления кавалера в самостоятельную жизнь после совершеннолетия и с описания его юношеских увлечений В книге представлен как бы весь жизненный путь героя сквозь призму его любовных историй и встреч, происходивших во время его путешествия по разным провинциям и в период его жизни в столице. Среди всех любовных эпизодов, имеющих цельную внутреннюю связь единого повествования, центральными являются повесть о любви героя к жрице храма в Исэ и его любовь к императрице Нидзё, начавшаяся еще до ее переезда в столицу. Заканчивается книга печальными размышлениями героя о своем одиночестве и приближающейся старости.

Книга написана изящным, образным языком и красочно рисует нравы придворной аристократии, раскрывая с тонким мастерством мир человеческих эмоций. Основная тема произведения — любовь, показанная во всей сложной гамме различных переживаний и оттенков этого чувства.

Издания текста

Исэ-моногатари — лирическая повесть древней Японии (начало X в.) / Пер. и вступ. ст. Н. Конрада. — Пг., 1921. — 168 с.

Исэ Моногатари / Пер., и примеч. Н. И. Конрада; Изд. подготовил В. С. Станович. — М.: Наука, 1979. — 286 с. (Лит. памятники).

Anthology of Japanese literature from the Earliest Era to the Nmeteenth Century: The Tales of Ise / Transl. by R. Lane and F. Vos. — London, 1956.— P. 67–75.

Литература об «Исэ-моногатари»

Конрад Н. И. Вокруг Исэ-моногатари // Исэ-моногатари — лирическая повесть древней Японии (начало X в.). — Пг., 1921,— С. 7—35.

Конрад Н. И. На путях к созданию романа // Конрад Н. И. Японская литература в образцах и очерках, — Л., 1927,- С. 175–194.

ЯМАТО-МОНОГАТАРИ (X в.)

«Ямато-моногатари» — памятник японской классической литературы середины X в. Предположительная датировка, согласно изысканиям современных японских текстологов, — около 951 г., автор неизвестен, и концепции авторства достаточно разноречивы; разнообразны и истолкования названия книги. Существует в ряде списков; возможно, что отдельные фрагменты написаны в разное время и разными лицами.

Относится к классическому жанру «ута-моногатари» и состоит из 172 эпизодов-миниатюр (дан), построенных вокруг лирического сюжета и повествующих, в сущности, о том, кем и при каких обстоятельствах было сложено то или иное пятистишие (танка). Основные темы, образующие композиционные группы эпизодов, — разлука, любовь, печаль о бренности бытия (буддийский аспект), сожаления по поводу превратностей и неудач в придворной службе.

Все персонажи данов — аристократы, состоящие на службе в императорском дворце, они же — создатели приводимых в тексте песен-танка. Роль пятистиший в культурном контексте времени не ограничивалась сугубо литературными функциями, они действовали как мощный социальный фактор, сохраняя при этом ритуальный аспект — наследие предшествующей архаической эпохи. Песня служила единственно допустимой формой речи при сватовстве, знакомстве мужчины и женщины, магическим актом, предотвращающим беду для тех, кто отправлялся в путешествие, средством опознания человека и т. д. И эти следы мифопоэтической культуры явственно прослеживаются в структуре танка «Ямато-моногатари» и композиции прозо-поэтического эпизода в целом. Нередко от качества и смысла сложенного лирического экспромта зависела судьба брачного союза, милость государя или опала, социальный статус при дворе.

По-видимому, с точки зрения литературной динамики «Ямато-моногатари» занимает важное место как переходный этап в развитии нарративной линии японской литературы, несколько предшествующих столетий развивавшейся преимущественно в русле фольклорной, анонимной, затем авторской лирики.

В этом памятнике, особенно в завершающих эпизодах, наблюдается сдвиг центра тяжести от пятистишия к сюжету, выраженному в прозаическом обрамлении танка; понятие текста, ранее сводимое к стихотворению с подчиненным ему прозаическим комментарием, теперь расширяется до слияния поэзии и прозы. Этот эффект достигается не только за счет сюжетного развития повествовательных частей, но и посредством сложной системы тематических и хронографических ассоциаций между прозаическими введениями различных эпизодов; непрерывность и равноправность текста эпизода в ряде случаев обеспечивается и особыми видами лексического взаимодействия между лирической и нарративной частями по типу традиционных поэтических приемов танка и т. д.

Издание текста

Ямато-моногатари / Пер. с япон., исслед. и коммент. Л. М. Ермаковой. — М.: Наука, 1982. (Памятники письменности Востока). — 229 с.

МУРАСАКИ-СИКИБУ (978-1014?)

Повесть о Гэндзи (1005)

В японской литературе уже в начальный период средневековья получила развитие большая прозаическая форма — роман. На рубеже XI в. поэтесса Мурасаки-сикибу («фрейлина Мурасаки») создает монументальное произведение «Повесть о Гэндзи» («Гэндзи-моногатари»), которое с полным правом можно назвать энциклопедией жизни придворной аристократии — верхушки правящего класса Японии в пору ее расцвета.

Роман состоит из двух частей, в нем около трехсот действующих лиц, причем более тридцати из них проходят через все повествование. Действие первой части (появилась в 1005 г.) охватывает семьдесят лет — от рождения принца Гэндзи, сына императора и наложницы, до его смерти. Каждая из сорока двух глав имеет свое название — по имени или прозвищу очередной возлюбленной Гэндзи (например, «Вечерний лик», «Оболочка цикады», «Цветок шафрана» и др.), по названию празднества или по какому-либо событию из жизни Гэндзи. Что же касается последней, сорок второй, озаглавленной «Сокрытие в облаках», то кроме названия в ней ничего нет. Под «сокрытием в облаках» следует понимать смерть Гэндзи.

Герой романа наделен от природы чарующей внешностью, разнообразными талантами, добротой. Недаром окружающие называют его «излучающим свет». Дни Гэндзи заполнены любовными приключениями, занятиями изящными искусствами — музыкой, слаганием стихов. Так же проводят свое время и другие знатные сверстники Гэндзи, так живет в дворцовых покоях и вся придворная верхушка.

Особенно большое место в этой жизни занимают любовные отношения, в которых женщине чаще всего отводится лишь роль объекта мимолетного приключения, а мужчина пользуется полной свободой любовных связей, чему способствовала и система многоженства, существовавшая в Японии в ту эпоху.

Так и Гэндзи соблазняет любимую наложницу своего отца, за что на склоне лет его настигло возмездие. Последняя возлюбленная неверна ему, ее сын, Каору, которого Гэндзи считает своим, — сын молодого придворного. В конце жизни Гэндзи одинок, ничто уже не сулит ему былых радостей. Грустная атмосфера, окрашивающая последние главы первой части романа, еще более сгущается в его второй части, рисующей жизнь Каору, удел которого — расплата за легкомысленную жизнь Гэндзи и всей придворной верхушки.

Появление в Японии в такую раннюю эпоху большого романа, детально изображающего придворную жизнь, вводящего в литературу разнообразные типы женщин, поэтически рисующего природу, представляет собой необычайное явление, не имеющее параллелей в мировой литературе. Детальным изображением жизни и психологии героев, стройностью сюжета, зрелостью литературного языка и стиля роман Мурасаки превзошел все, что было создано до него в японской прозе, и вошел в число крупнейших памятников японской культуры.

Произведения Мурасаки-сикибу

Повесть о Гэндзи (Гэндзи Моногатари): В 4 кн. / Пер. Т. Соколовой-Делюсиной. — М.: Наука, 1991.

СЭЙ СЁНАГОН (XI в.)

Записки у изголовья (XI в.)

«Записки у изголовья» («Макура-но соси») — одно из классических произведений японской средневековой литературы. Его автор — придворная дама и известная писательница конца X — начала XI в. Сэй Сёнагон. «Записки у изголовья» — первый образец жанра дзуйхицу («следование за кистью»), то есть жанра эссе, а его автор — основоположница этого жанра. Книга состоит из отдельных заметок, наблюдений, описаний, афористических отрывков, случайных раздумий, дневниковых записей, пейзажных зарисовок.

В изысканной литературной форме «Записки» передают картины придворной жизни, раскрывают нравы, обычаи и вкусы придворной среды того времени. Для книги характерны критическая наблюдательность, тонкий юмор, разнообразие художественных средств.

По психологической тонкости зарисовок, по богатству образного языка и поэтическому мастерству в описании лирических картин природы «Записки у изголовья» является одним из шедевров японской средневековой художественной литературы.

Произведение Сэй Сёнагон

Записки у изголовья / Пер. со старояпон. Кэнко-Хоси; Вступ. ст. Т. Григорьевой. — М.: Худож лит., 1988.— 477 с.

Записки у изголовья / Пер. со старояп., и предисл. В. Марковой. — М.: Худож. лит., 1983. — 331 с.

Sie Shonagon. The Pillow book of Sei Shonagon: In 2 vol. / Transl. and ed. by J. Marris. — New York' Columbia univ. press, 1967.

Литература о писательнице

Григорьева Т., Логунова В. Японская литература: Краткий очерк. — М., 1964. — С. 27–28. Елисеев С. Литература Востока, — Пг… 1920.— С.57–58.

Колпакчи Е. М. Вступ. ст. // Сэй Сёнагон. Из «Записок у изголовья» // Восток. — Л.; М., 1935. — Сб. 1,- С. 181–185.

Конрад Н. Феодальная литература Китая и Японии // Восток. — Л.; М., 1935. — Сб. 1. — С. 7—23.

Waley A. The pillow-book of Sei Shonagon. — London, 1928.

ПОВЕСТЬ О ДОМЕ ТАЙРА (XIII в.)

«Повесть о доме Тайра» («Хэйке-моногатари») — наиболее популярная из средневековых героических эпопей. Она состоит из двенадцати частей («маки» — свитков) и эпилога. Каждая часть подразделяется на самостоятельные главы, число их колеблется от пяти до двадцати. «Сказание о доме Тайра» возникло как запись и обработка устных сказов, слагавшихся сказителями.

В основу сюжета положены действительные исторические события второй половины XII в. Два могущественных феодальных дома — Тайра и Минамого — боролись за власть, стремясь подчинить себе всю Японию. Борьба закончилась победой Минамото. Почти все представители дома Тайра погибли в бою или были казнены победителями. Композиционно «Сказание» отличается четким построением. Первые части рисуют дом Тайра в зените славы, в центральной части рассказывается о первых выступлениях Минамого и первых сражениях, заключительные части изображают поражение Тайра и окончательный их разгром.

В первых строках «Повести» сконцентрирована главная идея повествования, они являются как бы эпиграфом:

О тщетной суете мирских деяний

Вещает колокол в обители Гион,

И дерево священное цветами покрылось

Лишь затем, чтобы явить закон —

Все, что цветет, погибнет неизбежно…

Невечны гордые; их век недолог,

Как мимолетный сон весенней краткой ночью.

И сильные в конце концов исчезнут,

Как прах, развеянный порывом ветра…

Начальные строфы вводят нас в атмосферу суровой скорби, которая составляет основной эмоциональный фон «Повести».

Среди множества героев эпопеи одной из центральных фигур является Киёмори, глава рода Тайра, в соответствии с эпической традицией изображаемый гиперболически В своей гордыне Киёмори преступил все законы.

Не боялся никого среди высших,

Презирал всех, кто ниже.

Непрерывно кого-то казнил, приговаривал к ссылке,

Лишал службы, отнимал должность…

За это небесная кара обрушилась не только на самого Киёмори, но и на всех его потомков Так, в религиозно-буддийском духе, одной из основ которого является идея кармы — возмездия, объясняет эпос гибель дома Тайра.

Отрицательным героям, и в первую очередь самому Киёмори, противопоставляются положительные, среди которых одним из главных является Иосицунэ, младший из братьев Минамото Эго японский вариант «рыцаря без страха и упрека», наделенный отвагой, верностью, воинской доблестью, великодушием, полководческим гением. Несмотря на малый рост, он обладает необыкновенным проворством и силой и не знает поражения в поединках. В образе Иосицунэ воплощены народные представления о благородном, храбром герое. Подобно Рустаму в иранском эпосе или Зигфриду в «Песни о Нибелунгах» Иосицунэ также становится жертвой зависти, клеветы и коварства.

Народный характер эпоса сказывается и в осуждении Киёмори, олицетворяющего деспотизм и жестокость, и в сочувственном изображении многих представителей стана побежденных.

«Повесть» отличается необыкновенной драматической насыщенностью. Каждая глава содержит рассказ о конкретных событиях, полных трагизма, показывает столкновение разнообразных человеческих страстей. Многие главы представляют собой законченные новеллы.

Стилистически «Повесть» неоднородна — проза чередуется с поэзией. Устные сказы, легшие в основу эпоса, бьии ритмически организованы в соответствии с традиционным метром японской поэтики — чередованием пяти- и семисложных стихов. Наиболее патетические, лирические места сохранили почти неискаженный стихотворный размер Однако при записи и обработке сказов в монастырях в текст проникли прозаические отрывки — подлинные исторические документы, сухое перечисление воинских отрядов, званий, титулов Это было сделано с целью придания «Повести» сходства с историческими хрониками того времени, «ученого» характера, как он мыслился в эпоху средневековья.

В последующие века «Повесть о доме Тайра» стало неиссякаемым источником сюжетов для новых произведений как в прозе, так и в драме. С появлением театра только об одном Иосицунэ было создано свыше десятка пьес. В современную эпоху по-прежнему продолжают появляться различные переработки и вариации «Повести». Отрывки из нее передаются по радио, телевидению, разыгрываются на киноэкранах. Все это — свидетельство неувядающей популярности эпопеи.

Издание текста

Повесть о доме Тайра / Пер. со старояпон, предисл. И. Львовой — М. Худож лит, 1982 — 703 с.

КЭНКО-ХОСИ (1283–1350)

Записки от скуки

В XIV в. появляется второе крупное произведение жанра эссе — «Записки от скуки» («Цурэдзу-рэгуса»). Автором их был потомок старинного рода Фудзивара — Ёсида Канэёси. Он вел скитальческую жизнь, находя себе временное пристанище на службе то у одного влиятельного лица, то у другого. Так он обошел чуть ли не всю страну. В историю японской литературы он вошел под именем монаха Кэнко-хоси, хотя в те времена словом «хоси» (букв, монах) обозначали и странников, людей, не имевших своего дома.

Еще служа при дворе, Кэнко-хоси прославился поэтическим талантом. Современники называли его одним из «четырех небесных владык японской песни». «Записки от скуки» — единственное произведение Кэнко-хоси, написанное в прозе Свое название «Записки» получили от слов, которыми начинается произведение: «Когда от скуки, на закате дня, сидя перед тушечницей, записываешь, как придется, всякую всячину, что всплывает в памяти..»

«Записки» состоят из 243 отрывков, различных по содержанию и объему Среди них есть рассказы о событиях прошлого и о том, что происходило перед глазами Кэнко-хоси, — и то и другое служит автору поводом для размышлений о людях, их нравах и обычаях, для сравнения нынешнего с прошлым.

Обострение борьбы внутри правящего круга Японии — самураев, длительная, истощавшая силы междоусобица способствовали тому, что и в самурайской среде, и особенно в среде придворной аристократии мысли людей все чаще обращались к прошлому, к периоду Хэйан (раннее средневековье в Японии, XI–XII вв.), который сейчас, сквозь даль более чем двух столетий, воспринимался как век «мира и покоя», «золотой век» искусства и литературы. «Только старина близка моему сердцу», — восклицает Кэнко-хоси. И само его произведение, уже по своему жанру, явственно перекликается с «Записками у изголовья» Сэй Сёнагон, представительницы «прекрасной древности».

Лишенные былой власти, видевшие вокруг себя политический хаос и сумятицу «периода двух правительств», представители старой аристократии, к которой принадлежал и Кэнко-хоси, не могли не испытывать чувства глубокого разочарования, безнадежности и пессимизма. Это заставляло их обращаться к буддийской идее бренности, изменчивости мира как единственному объяснению причин падения власти императорского трона и аристократии, казавшейся ранее незыблемой. И в «Записках от скуки» часто на первый план выступает мысль Кэнко-хоси о том, что лучший удел для человека — это «не забывать о грядущем перерождении, не отступать от учения Будды».

Однако не буддийские идеи и не влечение к древности определяют ценность «Записок» Кэнко-хоси, а стремление автора понять человеческую природу во всех ее проявлениях, в том числе и противоречивых. В широте взгляда Кэнко-хоси на человека, в его любви к человеку и внимании к нему заключается причина того, что «Записки от скуки» выдержали испытание временем: их читали во все последующие века и высоко ценят в современной Японии как один из выдающихся памятников национальной литературы.

Произведение Кэнко-хоси

Записки от скуки / Пер. с япон., вступ. ст., коммент, и указ. В. Н. Горегляда. — М.: Наука, 1970. — 254 с.

Литература о писателе

Горегляд В. Н. О некоторых художественных особенностях «Записок от скуки» Кэнко-хоси // Краткие сообщения Ин-та народов Азии АН СССР. — 1963 — Вып. LXIII. — С. 23–38.

Горегляд В. Н. «Цурэдзурэгуса» — выдающийся памятник японской эстетической литературы Автореф. дисс. канд. филол. наук. — Л., 1964. — 27 с.

ИХАРА САЙКАКУ (1642–1693)

Ихара Сайкаку — один из псевдонимов классика японской городской литературы периода позднего средневековья (настоящее имя писателя предположительно — Хираяма Того). Сайкаку родился в богатом торговом городе Осака, который называли «рисовым рынком Японии», в семье зажиточного купца. Однако купеческие занятия не привлекали Сайкаку. Он стал поэтом и достиг большой известности, но основным его вкладом в японскую литературу явились прозаические произведения.

В 1682 г. выходит первый роман Сайкаку — «Мужчина, посвятивший жизнь любви», герой которого в стремлении к свободной любви бросает вызов феодальной морали. Но, создав гиперболизированный, близкий к гротеску образ японского донжуана, Сайкаку начинает более глубоко всматриваться в характеры своих современников, подмечая в них новые черты, рожденные временем. Не сословные привилегии, а энергия, сметливость, предприимчивость помогают женщине, вышедшей из социальных «низов», — героине повести «Женщина, посвятившая жизнь любви», подниматься по общественной лестнице. В своих новеллах Сайкаку показывает, что стремление к любви по свободному выбору сердца становится громадной движущей силой в жизни женщины. Но эти новые черты в характерах его героинь приходят в неразрешимое противоречие со старым укладом жизни. История любви простой горожанки выходит за пределы тесного семейного мирка и поднимается на высоту подлинной трагедии. В своих произведениях Сайкаку выступает как глубокий гуманист и большой художник, сумевший реалистически раскрыть красоту свободного чувства.

Но мировоззрение Сайкаку определялось не только новыми процессами, совершавшимися в жизни японского общества. Мораль молодого японского бюргерства, несшая на себе отпечаток средневековой ограниченности, узости, еще держала в своем плену и Сайкаку, вступая в противоречие с его стремлением способствовать свободному развитию человека. В этом отношении характерен сборник притч и преданий о «богатых домах Японии», составленный им под названием «Вечная сокровищница Японии» (1688). «Каждый должен вести себя сообразно своему положению» — такой, еще средневековый, взгляд стремится внушить Сайкаку своим собратьям — горожанам, купечеству. И свод правил трезвой купеческой морали представляется ему «вечной сокровищницей» жизненной мудрости.

Политическая и культурная изоляция Японии в XVII в. и застойные формы, которые приобрел японский феодализм, не могли не отразиться на творчестве Сайкаку. Созданные им образы уступают по своей широте и силе художественного обобщения образам, созданным в западноевропейской литературе в эпоху развития буржуазных отношений. И все же Сайкаку чутко уловил исторические изменения, происходившие в характерах его современников, воплотил в своем творчестве лучшие, наиболее прогрессивные тенденции своего времени. Японская литература обязана Сайкаку тем же, чем западноевропейская — таким великим творцам буржуазного романа, как Дефо и Лесаж.

Мужчина, посвятивший жизнь любви (1682)

В этом произведении, положившем начало серии знаменитых «повестей о любви», созданных Сайкаку, нарисованы яркие картины жизни «веселых кварталов» Осака и Киото. Герой произведения Ёноскэ, сын богатого купца и гетеры, проводит жизнь в любовных приключениях. Разгневанный его расточительством, отец лишает Ёноскэ наследства, но и это не останавливает молодого искателя наслаждений. На пути Ёноскэ встречается верная любовь, не однажды пылко любит и он сам и даже пытается покончить жизнь самоубийством после смерти одной из своих возлюбленных. Вновь пришедшее к Ёноскэ — уже на склоне лет — богатство позволяет ему осуществить давно лелеемую мечту: он снаряжает корабль и с друзьями, такими же прожигателями жизни, отправляется в плавание — отыскивать якобы существующий где-то «остров женщин», где намеревается провести остаток своих дней.

В изображении Ёноскэ часто слышится сатирическая нотка, и предпринимаемое им путешествие должно, по мысли Сайкаку, символизировать иллюзорность и пустоту его устремлений.

Женщина, посвятившая жизнь любви (1686)

Героиня этой повести, когда-то — красавица-гетера, ныне — нищая, брошенная всеми старуха, рассказывает о себе молодым гулякам, случайно забредшим в ее жилище. На протяжении долгой трагической жизни она была столичной танцовщицей и банщицей, наложницей князя и уличной потаскушкой, но ей никогда не изменяло чувство собственного достоинства, желание самой вершить свою судьбу. Не случайно по первому зову любви она ответила на чувство самурая низкого звания и жестоко поплатилась за это. Незаурядный ум и энергия этой женщины не могут, в конечном счете, изменить ее судьбу, и после многочисленных «взлетов» и «падений» она опускается на самое дно общества.

Пять женщин, предавшихся любви (1686)

Эти новеллы написаны на основе действительных происшествий, имевших место при жизни Сайкаку, и он сохранил в произведениях не только подлинные имена, но даже названия улиц и торговых заведений. Каждая из пяти новелл рассказывает историю «незаконной» любви, преступающей общественные нормы. Трагическая развязка — самоубийство или публичная казнь женщины и ее возлюбленного — выступает как неизбежное следствие того противоречия с нормами феодального общества, в которое приходит стремление женщины к любви по велению сердца.

Наиболее известна первая новелла цикла, рассказывающая о страстной любви девушки из богатого купеческого дома, О-Нацу, к юноше Сэйдзюро. Вынужденный бежать с О-Нацу, чтобы скрыть любовную связь с ней, Сэйдзюро был несправедливо заподозрен в краже денег и, схваченный, подвергнут публичной казни. Потерявшая рассудок от горя О-Нацу постригается в монахини.

Произведения Ихара Сайкаку

Избранное / Пер. с япон. Сост. И. Львова. Вступ. ст. Е. Пинус. — М.: Худож. лит., 1974,— 393 с. Новеллы / Пер. и коммент. Е. Пинус, В. Марковой; Вступ. ст. Е. Пинус. — М.: Гослитиздат, 1959. - 229 с.

Новеллы / Пер. с япон., сост. и коммент. Т. Редько-Добровольской. — М.: Худож. лит., 1984.— 430 с.

Литература о писателе

Иваненко Н. Г. Ихара Сайгаку и его сборник новелл «Эйтайгура» // Китай. Япония. — М., 1961. — С. 236–254.

Редько Т. И. Прозаическое творчество Ихара Сейкаку // История вемирной литературы. — М, 1986,- Т. 4.— С. 516–522.

МАЦУО БАСЁ (1644–1694)

Великий поэт Японии Мацуо выступал под псевдонимом Басё; имя поэта — Дзинситиро. Родился он в провинции Ига в семье небогатого самурая, который преподавал каллиграфию. В ранней молодости Басё увлекся поэзией и, оставив службу у своего феодала, занялся изучением философии, медицины и поэтического искусства. Глубокий знаток классической поэзии Японии и Китая, он поднял на небывалую до него высоту модный среди горожан его эпохи поэтический жанр «хайкай» (иначе «хокку», или, согласно современной японской терминологии, «хайку») «Хайкай» до Басё представляли собой трехстишия, написанные «забавным слогом». В них ценились игра слов, остроумие, комизм.

Первые хокку Басё бьии опубликованы в 1664 г. Сначала поэт следовал популярным в его время школам Тэймон и Данрин. Долго тянулись годы ученичества и поисков. Примерно в 1680 г. он создал свой собственный неповторимый «стиль Басё». Этапным в этом смысле считается стихотворение «На голой ветке /Ворон сидит одиноко/. Осенний вечер». Басё стремился сделать предельно емкой малую форму трехстиший. Он сочетал в своих стихах возвышенную красоту классической поэзии со свежим и острым новаторством. В поисках поэтического вдохновения Басё совершил много путешествий по Японии (смерть и застала его в пути). В его лирических путевых дневниках (в прозе и стихах) изображен многокрасочный мир, где красота природы в вечной смене времен года иногда является поэту как нечаянная радость, а иногда дана как контраст к тяжелой и мучительной жизни людей. Через природу поэт пытается проникнуть в смысл мироздания, и тогда стихи становятся глубокой поэзией мысли.

Жизнь Басё — это жизнь в поэзии. Он остался в памяти потомства как поэт-скиталец, стремившийся к одиночеству, и в то же время душевно щедрый. У Басё были многочисленные ученики и последователи.

Большинство трехстиший-хокку, созданных им, вошли в золотой фонд японской поэзии. Кроме того, он славился искусством сочинять «нанизанные строфы» (рэнку). В творческое наследие Басё входят также его лирические дневники. Из них наиболее славится дневник «По тропинкам Севера», посвященный путешествию, которое Басё совершил в 1689 г., посетив северные провинции Японии. В этом дневнике содержится знаменитое стихотворение: «Бушует морской простор! /Далеко, до острова Садо, / Стелется Млечный Путь».

Хокку и рэнку Басё и его учеников появились в семи антологиях, известных под названием «Семь сборников Басё: «Зимние дни» (1684), «Весенние дни» (1686), «Дикие поля» (1689), «Тыква-горлянка» (1690), наиболее знаменитая из всех антологий — «Соломенный плащ обезьяны» (1691), «Мешок угля» (1694), «Соломенный плащ обезьяны. Часть вторая» (1698). Вместе все эти семь антологий появились лишь в 1774 г. В последних двух Басё пишет в новой манере, получившей название «каруми» («легкость»). В конце жизни Басё приходит к безыс-кусности и ясноста. Стихи его полны мягкого юмора и теплого сочувствия к простым людям Японии.

Басё являлся также теоретиком поэтического искусства Сохранились его беседы о поэзии, записанные учениками.

Произведения Мацуо Басё

Из стихотворений Басё: Весна; Лето; Осень; Зима / Пер. Г. Монзелера // Конрад Н. И. Японская литература в образцах и очерках. — Л., 1927.— С. 464–466.

Лирика / Пер. с япон. В. Марковой, — М. Гослитиздат, 1964.— 193 с.

Отцу, потерявшему сына; Покидая родину; Стихи из путевого дневника «Кости, белеющие в поле»; Стихи из путевого дневника «Письма странствующего поэта» / Пер. В. Марковой // Японские трехстишия. — М., 1973.— С. 45—168; 169–194.

По тропинкам Севера: Лирический дневник XVII в. / Пер., вступ. ст. и примеч. Н. Фельдман // Восток, — М., 1935. — Сб. 1,- С. 301–349.

[Стихи] / Пер. В. Марковой // Японские трехстишия. — М., 1960. — С. 37—122.

Стихи / Пер. с япон. В. Марковой. — М.: Худож. лит., 1985,— 221 с.

Литература о писателе

Маркова В.Н. Стихотворение Басё «Старый пруд» // Китай. Япония. — История и филология. К семидесятилетию академика Н. И. Конрада. — М., 1961.— С. 229–235.

ТИКАМАЦУ МОНДЗАЭМОН (1653–1724)

Драматург, автор более ста пьес для кукольного театра и театра актеров (кабуки), Тикамацу Мондзаэмон (настоящее имя Сугимори Нобумори) родился неподалеку от Киото, древней столицы Японии, в дворянской (самурайской) семье. С юности он пристрастился к театру. Первая пьеса «Наследники Сога» написана в 1683 г. Имя автора впервые появляется в театральных программах с 1687 г. — факт, указывающий на возросшее значение драматурга в театральной жизни.

С 1695 г. Тикамацу связывала тесная дружба с выдающимся актером того времени Саката Тодзюро, для которого он создал множество пьес. Основное место в творчестве Тикамацу, как по количеству, так и по своей художественной значимости, занимают пьесы для театра марионеток.

Начиная с 1703 г. Тикамацу сотрудничает с кукольным театром «Такэмото-дза» в г. Осака, куда он вскоре переехал и где остался до конца своей жизни. Для этого театра им написаны Лучшие пьесы — так называемые «мещанские драмы» (сэвамоно) и множество «исторических драм» (дзидаймоно).

Первую «мещанскую драму» — «Самоубийство влюбленных в Сонэдзаки» — Тикамацу создал в 1703 г. Действие ее развертывается в одном из «кварталов любви» Осака — Сонэдзаки. Герои пьесы — простые горожане: бедный приказчик из лавки торговца соей Токубэй и девушка О-Хацу. Пьеса эта драматургически еще несовершенна, сюжет недостаточно развернут по сравнению с более поздними «мещанскими драмами», но лирическая часть, так называемое «странствие по дороге» («мигиюки»), остается одним из наиболее блестящих достижений японской поэзии.

Главная тема всех «мещанских драм» Тикамацу — сложная борьба, которая происходит в сердце человека, пытающегося следовать своему чувству. Это неизбежно приводит его к столкновению с установившейся в феодальном обществе моралью, нравственным долгом. Исход борьбы всегда предрешен — побеждает старый уклад жизни. Но сочувствие автора неизменно на стороне побежденных. В этом его верность духу своего времени, его гуманизм, его подлинное новаторство. «Мещанские драмы» — протест против средневекового строя мышления, средневековой идеологии.

Тикамацу не только реалистически правдиво описывал современную ему жизнь, нередко черпая сюжеты из подлинной городской хроники, но и подметил зарождение новых конфликтов, характерных не для феодального, а для нового времени. Так, в драме «Гонец в преисподнюю» молодой человек из социальных низов пытается пробить себе дорогу в обществе, но гибнет в страшном столкновении с силой золота. Многие «мещанские драмы» Тикамацу заканчиваются самоубийством обоих влюбленных, для которых не остается иного выхода, как покончить с собой, в том жестоком мире, в котором они живут.

Пьесы Тикамацу написаны в основном стихами. Проза используется как контраст к возвышенной речи. В текст драм смело вводятся народные песни, сказы, наряду с изысканными и даже архаическими выражениями встречаются и просторечия, и народные пословицы, а то и грубые, «площадные», словечки.

Такие драмы, как «Самоубийство влюбленных на Острове Небесных сетей» (1720), «Гонец в преисподнюю», «Девушка из Хаката» и другие до сих пор не сходят с театральных подмостков Японии; они исполняются не только в театре кукол, но и в театре кабуки.

Произведения Тикамацу Мондзаэмона

Драматические поэмы / Пер. с япон. В. Марковой. — М.: Худож. лиг., 1968. — 407 с.

Драмы / Пер. с япон. — М.: Искусство, 1963,— 476 с.

Литература о писателе

Маркова В., Львова И. Предисловие // Тикамацу Мондзаэмон. Драмы. — М., 1963. — С. 5—28.

Маркова В. Предисловие // Тикамацу Мондзаэмон. Драмы. — М., 1968,— С. 6—31.

БУСОН (1716–1783)

Поэт и художник, родился в деревне Кэма провинции Сэттю. Бусон — его поэтический псевдоним, подлинное имя (предположительно) — Танигуги Тора. Лет двадцати он покинул родные места, чтобы учиться искусству живописи и поэзии. Много странствовал по Японии, прожил три года в местности Ёса провинции Таню, отчего и получил прозвище «Бусон из Ёса».

Писал он трехсгишия-хокку, «нанизанные строфы» (рэнку), танка и лирическую прозу. Наиболее знамениты его хокку. Поэт-романтик, светло и тонко чувствующий, Бусон создавал яркие картины, словно набросанные мелкими штрихами кисти одаренного художника.

Бусон любит неожиданные ситуации, события, поражающие воображение, и в то же время он проникновенный психолог, ему доступен мир простых человеческих чувств: воспоминания детства, тихие семейные привязанности. Нередко он обращается к народным легендам, поэзия его тепла и демократична.

Произведения Бусона

На горной заставе… / Пер. В. Марковой // Японские трехстишия. — М, 1973.— С.259–262; 264–284; 286–294.

[Стихи] // Японская поэзия. — 2-е изд. — М., 1956. — С. 226–233.

[Стихи] // Пер. В. Марковой // Японские трехстишия, — М., 1960. — С. 185–211.

КОБАЯСИ ИССА (1763–1827)

Поэт Исса (настоящее имя Кобаяси Нобуюки) родился в горной деревне Касивабара уезда Ками-Минога провинции Синано в семье крестьянина. Вся жизнь поэта прошла в жестокой борьбе с нуждой. Ему приходится жить в Эдо (ныне Токио) в разлуке с родной деревней, так как мачеха и дети отца от второго брака присвоили маленькое отцовское наследство.

Исса — подлинно народный поэт. В его стихах живет чувство любви к обездоленным и несправедливо обиженным. Злые эпиграммы его полны ненависти к обидчикам. Он и провозвестник нового времени: «Смотри-ка, соловей /Поет все ту же песню/ И пред лицом господ». Поэт независимости, он призывает и к братству: «По дороге не ссорьтесь, /Помогайте друг другу, как братья./ Перелетные птицы».

Исса — замечательный лирический поэт. Радость жизни, удивление перед красотой мира побеждает у него чувства печали и отверженности: «Так кричит фазан, /Будто это он открыл /Первую звезду».

Произведения Кобаяси Исса

[Стихи] // Японская поэзия, — М., 1956,— С. 240–264.

[Стихи] // Японские трехстишия. Хокку. — М., 1960. — С. 219–234.

ДЗИППЭНСЯ ИККУ (1765–1831)

Настоящее имя писателя — Сигэта Садакадзу, он родился близ г. Эдо в семье дворянина. В молодости служил на государственной службе, занимая ряд низших должностей в городских магистратах Эдо и Осака. После шести-семи лет (сведения неточны) пребывания в г. Осака Икку вернулся в Эдо, где прожил до конца жизни, оставив службу и занимаясь только литературным трудом.

Его литературная деятельность началась в Осака, где он создал несколько пьес для театра Кабуки в соавторстве с другими лицами. Первые самостоятельные произведения написаны им в популярном в то время жанре «хоккэйбон» («юмористические книги»). Широкая известность пришла к нему после выхода в свет в 1802 г. первой части его авантюрно-комического романа «На своих двоих по Токайдосскому тракту». Над продолжением этой книги он работал с перерывами вплоть до смерти.

Икку написал также множество юмористических повестей и рассказов, стихов в юмористическом стиле «сэнрю» и своеобразных «путеводителей» — описаний различных областей Японии, с их неповторимыми обычаями и нравами. Эти произведения явились данью просветительским тенденциям, свойственным городской литературе того периода. Икку испытал на себе тяготы и гонения, которым подвергались многие представители демократической культуры. Так, за публикацию книги «Привидения Тайхэйки» он был закован на пятьдесят дней в колодки по обвинению в нарушении закона, запрещавшего писать о самураях и помещать иллюстрации из жизни этого сословия.

Икку был первоклассным художником и нередко сам иллюстрировал свои произведения. Популярность его как литератора была так велика, что, по свидетельству современников, он был первым в Японии писателем, который мог обеспечить себе существование только литературным трудом.

Народная фантазия окружила имя Икку легендами, в которых он выступает как герой комических происшествий, весельчак и мастер шутки. Хотя эти истории не соответствуют действительности, они являются ярким свидетельством признания и любви народа к своему писателю.

Нa своах двоих по Токайдосскому тракту (1802)

Первая часть романа увидела свет в 1802 г., затем выходили отдельными книгами ее продолжения. Эго история приключений двух любознательных парней, простолюдинов Ядзиробэй и Китахати, уроженцев и жителей г. Эдо, во время их путешествия в древнюю столицу Японии г. Киото, которое они, за неимением средств, совершают пешком по главной транспортной магистрали своего времени, тракту Токайдо, связывающему два главных города Японии. Из Киото они добираются до Осаки, где их путешествие и закончилось. Книга, рисующая прибытие Ядзиробэя и Китахати в Осаку, появилась в 1809 г. Но уже в следующем, 1810 г., окрыленный успехом, Икку вновь продолжает рассказ о приключениях полюбившихся публике героев и на этот раз отправляет их на остров Сикоку и в храмы Миядзима. Начиная с 1812 г. Икку начинает серию новых приключений Ядзиробэя и Китахати — теперь они путешествуют по тракту Кисокайдо от префектуры Гифу на север, в горный район Нагана. Книги с продолжением этого путешествия выходили вплоть до 1822 г. Через восемь лет, в 1830 г., Икку вновь обращается к тем же героям, но на этот раз их приключения происходят в г. Эдо. В книге, появившейся в 1831 г., Икку обещал продлить повествование, но сделать это ему помешала смерть.

В основу сюжета Икку положил ранее существовавшие произведения — «Достопримечательности тракта Токайдо» (XVII в.) и ряд других литературных источников. Он широко ввел в текст романа анекдоты, приключения и другие фольклорные материалы, бытовавшие в городской народной среде.

В образах главных героев Ядзиробэя и Китахати воплощены черты народного характера — неугасимое жизнелюбие, любознательность, находчивость, ловкость и остро развитое чувство юмора, позволяющее им не унывать при любых обстоятельствах. Такие черты делают Ядзи и Кита (так сокращенно именовали этих популярных героев) типичными представителями народа, и притом типичными «детьми Эдо» (по-японски «эдокко»), так как считается, что именно уроженцам Эдо, а ныне — Токио, в большей степени присущи эти свойства. Роман — подлинная энциклопедия народной жизни того времени. Перед читателем проходят купцы и монахи, гейши и крестьянки, монахини и гадалки, хозяева гостиниц и носильщики, актеры и деклассированные самураи, провинциальные простаки и жулики и т. д. Демократические тенденции романа особенно ярко проявляются в его антиклерикальном звучании, буддийские священники предстают как воплощение лицемерия и жадности.

Подробные описания различных областей страны с их обычаями, нравами, достопримечательностями и спецификой быта несут на себе печать просветительских тенденций, проявившихся в городской литературе на рубеже XVIII–XIX вв.

Автор писал на разговорном языке своего времени, широко использовал диалекты городов Эдо, Киото и Осака. Роман сохранил свою популярность до наших дней и входит в золотой фонд классической японской литературы.

МОРИ ОГАЙ (1862–1922)

Мори Огай (настоящее имя Мори Ринтаро) вошел в японскую литературу нового времени как просветитель-публицист, драматург, поэт-переводчик, писатель.

Медицинское образование он завершил в Германии, где провел четыре года (1884–1888). Вернувшись, основал литературный журнал «Запруда», вел просветительскую работу, знакомя японцев с европейскими культурными ценностями. Выступая против слепого подражания, Огай ратовал за обновление и обогащение национальной традиции путем ее слияния с тем, что есть лучшего в европейской культуре, и тем самым содействовал западно-восточному культурному синтезу в соответствии с тезисом: «европейские знания и восточная мораль».

Большое значение для воспитания нового мировоззрения, нового художественного вкуса имели переводы Огая — например, «Эстетики» Гартмана, оказавшей влияние на художественные принципы самого Огая, и «Фауста» Гете. В 1889 г. он опубликовал сборник стихотворных переводов «Образы прошлого» — из Гейне, Гете, Байрона, Шекспира. Впервые поэтические переводы были сделаны на таком уровне, что вызвали живой интерес у читателя.

Огай выступал против натурализма. Он представлял, скорее, романтическое течение в японской литературе, хотя с равным успехом писал и реалистические произведения. В 1890 г. вышла его первая автобиографическая новелла «Танцовщица». Автор рассказал о своей жизни за границей, где были не только учеба и неуемная жажда знаний, но и полубогемная студенческая среда, и сильная привязанность к танцовщице Элизе, с которой он вынужден был расстаться. В первом же рассказе — трагедия современника, невозможность жить, повинуясь голосу чувства, неизбежное повиновение велению общественного стереотипа, конфликт человека со средой, подчинение требованиям среды путем подавления своей человеческой сущности, своего естества во имя служения долгу, государству. А это неизбежно вело к конфликту с самим собой. Огай был не только писателем, но и правительственным чиновником, занимал высокие должности, то есть находился в постоянном противоречии с самим собой, по закону несовместимости долга писателя с долгом чиновника.

Проблема нравственного конфликта поднята писателем и в повести «Дикий гусь» (1911). Она также построена на воспоминаниях о том, как он, молодой студент, внушил любовь простой женщине, когда-то продавшей себя, чтобы поддержать отца. Окончив университет, герой уезжает за границу.

Огая привлекал и жанр исторического романа. Интерес к нему обострился после самоубийства генерала Ноги, совершившего в 1912 г. традиционное харакири «вслед за смертью сюзерена» — императора Мэйдзи. В своих исторических романах Огай обратился к теме «смерти вассала вслед за господином», пытаясь постичь психологию самураев. В романе «Семейство Абэ» (1913) самураю не разрешили покончить с собой после смерти главы клана, и автор прослеживает, к каким это привело последствиям. Писателя интересует влияние самурайской морали «бусидо» («путь воина») — самурайского кодекса чести — на психологию человека.

Другой исторический роман — «Сибуэ Тюсай» (1916) представляет собой жизнеописание конфуцианского врача, ученого и художника времен, предшествовавших падению сегуната.

Трудно переоценить значение Мори Огая, как и близкого ему по своим литературным взглядам Нацумэ Сосэки, для развития современной японской литературы.

Произведения Мори Огая

Однажды в лодке / Пер. В. Костеревой // Восточный альманах. — М., 1961. — Вып. 4. — С. 343–350.

Литература о писателе

Иванова Г.Д. Мори Огай. — М.: Наука, 1982.— 244 с.

История современной японской литературы. — М., 1961.— С. 154–158; 165–171.

Современные японские мыслители. — М., 1958.— С.285–288.

ФТАБАТЭЙ СИМЭЙ (1864–1909)

Творчество Фгабатэя Симэя (настоящее имя Хасэгава Тацуноскэ) положило начало реалистическому направлению в новой японской литературе.

Семнадцатилетним юношей он начинает изучать русский язык и литературу в токийской Школе иностранных языков. Произведения Гоголя и Тургенева, Толстого и Гончарова, работы Белинского, Чернышевского и Добролюбова сыграли решающую роль в формировании мировоззрения и писательского таланта Фгабатэя. По его собственным словам, у него возник глубокий интерес к проблемам, «которыми занимаются русские писатели», то есть к проблемам социальной жизни. В японской действительности он увидел эти проблемы в столкновении двух поколений — родителей, сохранивших старые взгляды, и детей, стремящихся к новому, в растлевающем влиянии на японскую молодежь внешне воспринятой европейской цивилизации и, самое главное, в судьбе «лишнего человека» в новой капиталистической Японии. Эти вопросы Фгабатэй со всей остротой поставил в романе «Плывущее облако» (1887–1889), показав обществу оборотную сторону капиталистической цивилизации.

Горячо полюбив русскую литературу, Фгабатэй выступил и как переводчик. Первым его переводом был рассказ Тургенева «Свидание» (1888). За ним появились «Три встречи» и «Ася», а в 1897 г. — «Рудин». Идею этого романа Фгабатэй постарался передать уже в самом названии перевода «Плавучая трава», что очень близко русскому «перекати-поле», как себя называл Рудин. Переводил он и Гоголя, Гаршина, Короленко, Горького, Андреева. В его переводах можно найти пропуски и незначительные добавления (переводческая культура в Японии еще не достигла в те годы достаточно высокого уровня), но в целом они выразительны и верны, исполнены эмоциональной силы. Можно сказать, что благодаря Фгабатэю русская литература, до того времени попадавшая в Японию в случайных и неверных переводах, впервые открылась японским читателям во всем своем богатстве.

Большая роль принадлежит Фгабатэю и в реформе литературного языка. Следом за Цубоути Сёё (1859–1935), познакомившим японцев с европейской литературной теорией и положившим начало внедрению живого разговорного языка в язык письменной литературы, Фгабатэй разрабатывает в своих оригинальных произведениях и в переводах новый языковый стиль, получивший наименование «единство разговорного и письменного языка».

Значение крупнейшего романа «Плывущее облако», его роль в формировании японского реализма были оценены не сразу. Критика объявила роман растянутым, а читатели остались равнодушны к книге. Остро ощущая свое одиночество, Фгабатэй целиком уходит в переводческую деятельность. Направление критического реализма в японской литературе, родоначальником которого он стал, в ближайшие десять лет не получает развития.

Плывущее облако (1887–1888)

Провинциальный юноша Бундзо Уцуми, приехавший в столицу получить образование и «устроить» свою жизнь, сталкивается с «оборотными сторонами» новой цивилизации. Его любовь к кузине О-Сэй не получает взаимности: она предпочитает застенчивому юноше ловкого и преуспевающего молодого чиновника Нобору. В департаменте, где служит Бундзо, еле терпят этого «трудного школяра», не умеющего угодить начальству. В конце концов Бундзо лишается службы, мать О-Сэй откровенно дает ему понять, что он нежеланный гость в ее доме. Юноша полон сомнений, он сознает свою неприспособленность к борьбе со злом. Одно лишь он знает твердо, что никогда не станет строить карьеру такими средствами, какими достигает преуспеяния Нобору. На этом обрывается изложение событий; роман, выходивший частями, остался незаконченным.

Создав образ Бундзо, показав судьбу таких людей в капиталистическом обществе, Фгабатэй обличил пороки этого общества, раскрыл его антигуманную сущность, а сам роман показал японской литературе путь, по которому она пошла спустя десятилетие, — путь реализма.

Литература о писателе

Карлина Р. Г. Роман Фтабатэя «Плывущее облако» и романы Гончарова и Тургенева: Автореф дисс. канд. филол. наук. — Л.: Ленингр. гос. ун-т., 1950.— 7 с.

Карлина Р. Г. Творческие связи Хасэгава Фтабатэя с русской литературой // Японская литература.- М., 1959. — С. 26–55.

ОДЗАКИ КОЁ (1867–1903)

Одзакэ Коё (настоящее имя — Токутаро) подписывал свои произведения многими псевдонимами, некоторые из псевдонимов он передал друзьям и ученикам, поэтому в ряде случаев затруднительно определить, какие произведения принадлежат перу Одзаки Кое, а какие — его ученикам. Одзаки Коё родился в г. Эдо в декабре 1867 г. После смерти матери мальчик воспитывался в семье деда. В возрасте пятнадцати лет был отдан учиться на подготовительные курсы Токийского университета Литературные способности Коё обнаружились еще в школе, он активно участвовал в литературных кружках, пробовал писать стихи на китайском языке.

В 1885 г. вместе со своими друзьями — студентами Токийского университета Одзаки Коё организовал литературное общество «Друзья тушечницы». Члены общества не провозглашали никаких деклараций или программ, в журнале «Всякая всячина», который они выпускали, публиковались самые разнообразные по жанру и стилю произведения, что вполне соответствовало названию журнала. Тем не менее обществу «Друзья тушечницы» суждено было сыграть заметную роль в истории современной японской литературы. Отражая определенное разочарование японского общества идеей перенесения европейских традиций, в том числе и литературных, на японскую почву, молодые литераторы — члены общества, а среди них следует назвать Ямаду Биме, Каваками Бидзана, Ивая Садзанами, присоединившегося несколько позже Хироцу Рюро, возрождали своим творчеством интерес к классической средневековой литературе Японии, к полузабытым уже обычаям и нравам средневекового Эдо. Произведения писателей — «друзей тушечницы», написанные в духе неоклассицизма, отвечали духу времени и именно поэтому пользовались большим успехом.

Роман Одзаки Коё «Любовная исповедь двух монахинь» (1889), принесший известность писателю и утвердивший его положение в литературном мире, представляет собой явное подражание стилю Сайкаку. Однако в последующих своих произведениях писатель отходит от традиционного изложения и разрабатывает свой оригинальный стиль, соединяющий и классический, и разговорный язык, отличающийся великолепной занимательностью и разнообразием сюжетов. Более двенадцати лет Коё работал в газете «Иомиури», руководил литературным отделом, многие его произведения впервые были опубликованы на страницах этого издания.

Повести и романы писателя «Благоухающее изголовье» (1890), «Две жены» (1891), «Три жены» (1892), «Много чувств, много горя» (1896), «Золотой демон» (1897) еще более упрочили литературный авторитет Одзаки Коё. Велико было его влияние на молодых японских писателей того времени. Однако с 1901 г. здоровье писателя стало ухудшаться, он вынужден был оставить работу в газете «Иомиури». В октябре 1903 г., в возрасте 36 лет, Коё умирает от тяжелой болезни.

Три жены (1892)

Повесть впервые была опубликована на страницах газеты «Иомиури» с марта по ноябрь 1892 г, отдельным изданием вышла в декабре 1892 г. Сюжет повести был подсказан писателю заметкой из раздела хроники в газете «Иомиури». В ней рассказывалось, как после смерти одного богатого торговца три его наложницы, желая последовать вслед за своим господином, остригли себе волосы и улеглись каждая в свой гроб…

Герой повести Кацураги Ёгоро, родом из бедной крестьянской семьи, в семнадцатилетнем возрасте бежит из деревни в столицу Эдо в поисках веселой и безбедной жизни. Однако несколько лет ему приходится терпеть жестокие лишения, прежде чем он становится богачом, нажившись на спекулятивных сделках с земельными участками в годы, когда Японию сотрясали события эпохи «реставрации» — Мэйдзи (1868–1912).

Ёгоро женится на женщине из публичного дома, прилагающей сейчас огромные усилия для того, чтобы ее бурное прошлое не бросало тень на имя ее мужа. Она спокойно, без следа ревности, в точном соответствии с обычаями своего времени, узнает о том, что муж, используя всесильную власть денег, заводит себе трех наложниц. Со временем она даже начинает принимать их в собственном доме. История отношений Ёгоро с этими четырьмя женщинами и составляет первую половину повести, вторая половина посвящена отношениям женщин между собой после смерти Ёгоро.

Повесть «Три жены» была написана автором под сильным влиянием творчества великого писателя японского средневековья Ихара Сайкаку. Точное и правдивое отображение японских нравов и обычаев конца XIX в., великолепное мастерство Одзаки Кос в изображении женских образов обеспечили заслуженный успех писателю.

Золотой демон (1897)

Роман печатался в газете «Иомиури» с перерывами, с 1897-го по 1902 г. «Золотой демон» сразу завоевал широкую популярность у японских читателей, каждое утро нетерпеливо ожидавших газету.

В процессе развития японского общества по капиталистическому пути все большее место в общественных и личных отношениях людей стали занимать проблемы, связанные с неудержимо растущим стремлением к материальной наживе. Эти проблемы не могли не получить отражения в японской художественной литературе. Именно этой теме — безграничной власти денег над людьми — посвящен роман «Золотой демон».

Родители молодой девушки О-Мия, возлюбленной героя повествования Канъити, не устояв перед заманчивым предложением сына богатого банкира, решают отказать бедняку Канъити и выдать свою дочь за богача. Да и сама О-Мия, ослепленная блеском богатства, по собственной воле расстается с любимым. Канъити потрясен изменой О-Мия.

Движимый желанием отомстить обществу, в котором все подчинено власти золота, Канъити орудием мести выбирает деньги.

Поступив на работу в контору ростовщика, он безжалостен и жесток к людям, задолжавшим его хозяину, и вскоре открывает собственную ростовщическую лавку.

Прельстившаяся богатством О-Мия не знает счастья с нелюбимым мужем. Она пытается вернуть любовь Канъити и в письмах к нему молит о любви, но очерствевший душой Канъити даже не вскрывает этих писем. И только однажды, раскрыв конверт, Канъити узнает правду, и сердце его переполняется раскаянием и жалостью к несчастной О-Мия.

Только любовь может принести истинное счастье, провозглашает Одзаки Коё, а деньги — враг любви.

Литература о писателе

Григорьева Т., Логунова В. Японская литература: Краткий очерк. — М., 1964,— С. 98—100.

История современной японской литературы, — М., 1961,— С.60–61, 105–107.

Nakamura Mitsuo. Japanese fiction in the Meiji era. — Tokyo, 1966,— C. 51–63.

НАЦУМЭ СОСЭКИ (1867–1916)

Нацумэ Сосэки (настоящее имя Кинноскэ) — один из самых любимых писателей японцев. Одиннадцать лет (1905–1916), в течение которых он написал четырнадцать романов, ряд эссе и рассказов, называют «годами Нацумэ» в японской литературе. Секрет его успеха — в умении схватить главное в настроении людей. Он передавал действительное состояние духа, скрытое за внешней формой поведения, — состояние тревоги, смятения, душевного кризиса, переживаемого японской интеллигенцией в начале XX в. Новое для японцев мироощущение, связанное с пробуждением личности, осознавшей несоответствие должного и сущего, писатель выражал в знакомой манере, проявляя, может быть, в большей степени, чем другие, приверженность к национальному стилю.

Нацумэ Сосэки был превосходным знатоком европейской культуры, три года в Лондоне изучал английскую литературу и при этом сохранил любовь к национальной культуре. В первых же романах он дал пример сочетания литературной традиции с современным мышлением. Провозгласив принцип «ею» — широты взгляда, духовной свободы, он о вещах злободневных и тонких, о глубинных законах человеческой психики писал языком мастера — легко и непринужденно. Он и в жизни более всего оберегал внутреннюю свободу, личную независимость и не допускал компромиссов.

В трилогии «Сансиро» (1908), «Затем» (1909), «Врата» (1910) показана эволюция мировоззрения современника: от восторженности молодых лет — к разочарованию человека, познавшего жизнь. В последующих романах обостряется чувство одиночества, отчаяния, обреченности, появляется желание уйти в себя, изолироваться от общества. Неверие в действие, в будущее вносит разлад в душу героя. «Нет, видимо, благополучный исход невозможен! То, что произошло однажды, длится вечно. Меняются только формы, и никто не понимает, в чем причина событий», — говорит герой автобиографического романа «Придорожная трава» (1915).

В последнем романе «Свет и тьма» (1916), снискавшем высокую оценку критики, писатель находит выход в буддийской идее преодоления личного во имя всеобщего, растворения «я» в «не-я», в идее преодоления эгоистической природы человека и установления равных возможностей для всех.

Ваш покорный слуга кот (1905)

Это первый в Японии сатирический роман-памфлет о современном образе жизни, принесший автору имя мастера сатирического жанра. Необычность формы и содержания, какая-то удивительная ненавязчивость и вместе с тем острая злободневность обеспечили ему успех у читателя. Мир воспринимается глазами учительского кота. Он наблюдает все, что происходит в доме хозяина, и всему дает свою оценку. Учителю претит суетный мир, но у него постоянно гости, и кот хорошо изучил повадки и интересы людей, он судит о них с высоты своего кошачьего превосходства, хотя и не подчеркивает его. Он знает, чем дышит современный интеллигент, и может высказать собственное суждение и о философии Карлейля, и о «сверхчеловеке» Ницше, и о свободе личности. Кот — это не только пародия на современного интеллигента, любителя порассуждать, здесь и скрытая горечь недовольства, смех над самим собой. По мере развития действия смех становится более предметным и язвительным. Сами люди и порядки, которым они повинуются, еще настолько несовершенны, что кот не видит существенной разницы между людьми и животными. Разочаровавшись во всем, он без особого сожаления покидает этот мир.

Сердце (1914)

Герой виновен в смерти друга — человека необычного, цельного, внушавшего ему бесконечное уважение, — женившись на той, которую друг тайно и страстно любил. Совершив преступление против нравственности, он терзается угрызениями совести. Мучимый воспоминаниями, он не находит утешения и оправдания ни в своей прошлой, ни в настоящей жизни. Он отходит от людей, нигде не служит, замыкается в себе. Но выход ли это? Эгоизм и совесть находятся в одном и том же тайнике — в сердце человека, и они в извечном противоборстве и в извечном единстве. Герой не может служить обществу, которое презирает, но и не может жить вне его. Не найдя выхода, он кончает с собой. Не только признание вины губит его, а и осознание бессмысленности своего существования, противоречащее естественному предназначению человека.

Произведения Нацумэ Сосэки

Ваш покорный слуга кот: Роман / Пер. Л. Коршикова, А. Стругацкого; Предисл. В. Марковой. — М.: Гослитиздат, 1960. — 431 с.

Мальчуган: Повесть / Пер. Р. Карлиной. — М.: Гослитиздат, 1956,— 135 с.

Сансиро; Затем; Врата: Романы / Пер. А. Рябкина. — М.: Худож. лит. 1973.— 477 с.

Сердце: Роман / Пер. и предисл. Н.И Конрада. — Л.: Гослитиздат, 1935.— 295 с.

Литература о писателе

Гривнин В.С.Нацумэ Сосэки: Биобиблиогр. указ. — М.: Изд-во Всесоюзн. книжн палаты, 1959.- 49 с.

Нацумэ Сосэки // Конрад Н. И. Хрестоматия японского языка. — М., 1949. — Вып. 3. — С. 25–30.

КОДА РОХАН (1867–1947)

Кода Рохан (настоящее имя Сигэюки) родился в Токио. Учился в частной школе, зачитывался трудами китайских авторов, книгами по буддизму. Большое впечатление произвела на него работа Цубоути Сёё «Сущность романа» с ее неприятием старой литературы, но одновременно привлекшая внимание к прозе Сайкаку. В 1889 г. он опубликовал «Капли росы», романтическую сказку, действие которой происходит в Америке. Вслед за этим он пишет повесть «Статуя Будды», поэтическое изображение идеальной любви, написанное в возвышенном стиле. Это произведение утверждает репутацию Рохана как писателя, сравнимого с Ямада Бимс и Одзаки Коё. В 1891–1892 гг. он публикует «Пятиярусную пагоду», считающуюся его лучшим произведением, а в 1893–1895 гг. пишет повесть «Изящный маленький идол». В 1903 г. Рохан начал публикацию большого произведения «Волны, бьющие в небо», которому суждено было остаться незавершенным. В 1911 г. Рохану была присуждена степень доктора литературы. В 1910-е гг он стал все больше уделять внимания написанию исторических биографий, эссе, исследованиям по истории. В 1937 г. он был награжден первым орденом «За заслуги в области культуры» и стал членом Японской академии искусств. Его писательская деятельность включает также путевые заметки, пьесы, литературоведческие исследования по поэзии хайку. Особенно интересны его комментарии к семи поэтическим сбсфникам Басё и его учеников. Эта работа сама по себе обладает большой литературной ценностью.

Рохан — один из выдающихся представителей литературы эпохи Мэйдзи. Его произведения обеспечили автору прочное и достойное положение в истории японской литературы.

Пятиярусная пагода (1892)

Герой повести строитель Дзюбэй, прекрасный мастер в своем деле, но невезучий в житейских делах, за что и получил прозвище «Увалень», узнает, что в храме Кокутю-Канъодзи решено построить пятиярусную пагоду и для этой цели приглашен известный строитель Гэнта. Желая во что бы то ни стало прославить свое имя в веках, Дзюбэй всеми правдами и неправдами стремится убедить настоятелей храма передать строительство пагоды ему. Он отвергает благородное предложение Гэнта возводить пагоду вместе и в конце концов добивается того, что Гэнта отказывается от строительства пагоды. Упорно и самозабвенно, невзирая на попытки учеников Гэнта помешать ему, Дзюбэй один, без чьей-либо помощи, ярус за ярусом строит пагоду и наконец заканчивает ее. В канун празднеств по случаю завершения строительства страшный ураган обрушивается на пагоду. Кажется, ничто не может устоять перед буйством стихии, но свято верящий в свои силы и мастерство Дзюбэй остается спокойным. И пагода выдерживает натиск урагана.

Писателю удалось создать образ человека, сила воли которого и самозабвенная любовь к своей профессии побеждают даже грозные силы природы.

КИТАМУРА ТОКОКУ (1868–1894)

Китамура Тококу вошел в историю японской литературы как поэт и критик, виднейший представитель японского романтизма. В юности он находился под большим влиянием широкого общественного движения за «свободу и народные права». Восприняв лучшие просветительские идеи 70-х гг., Китамура, однако, сталкивается с репрессиями все более крепнущего абсолютизма Мэйдзи и отходит от политики. Он становится руководителем и ведущим теоретиком журнала «Бунгаккай» («Литературный мир»), который сыграл большую роль в утверждении романтизма.

Китамура с особой острогой и страстностью поставил вопрос духовного освобождения личности, который обходила литература предшествующей эпохи. Он яростно выступал как против любых проявлений феодальной идеологии, так и против утилитаризации литературы (статьи «Что значит соприкасаться с человеческой жизнью», 1898; «Мой взгляд на литературу Мэйдзи», 1893) Провозглашая отказ от моральных и этических принципов феодального общества, он ратовал за создание новой литературы, которая способствовала бы самоутверждению человеческой личности. Но, не видя вокруг себя условий для утверждения истины и свободы, Китамура уходит в абстрактную область «идеалов» и «внутренней жизни», постижение которой считает основной целью литературы (статьи «Поэт-пессимист и женщина», 1892; «О внутренней жизни». 1893). Ратуя за морально-этическую направленность литературы, он стремится к сближению ее с миром абстрактно-религиозным. Вместе с тем он не лишает литературу права на «духовную борьбу», напротив, считает «борьбу пером» долгом и обязанностью литератора. Не только критические статьи, но и стихотворные произведения Китамуры пронизаны страстью борца. «Стихи узника» (1889) — это гимн свободе и борьбе. Находясь, однако, в плену идеализма и мистицизма, Китамура не смог примирить «дух» и «действительность», и с течением времени индивидуалистические и пессимистические мотивы в его творчестве становятся еще более ощутимыми. Написанные в 1891 г. «Песни сказочной страны» полны скорби и отчаяния из-за невозможности вырваться из противоречий реальной жизни. Незадолго до смерти Китамура создал ряд прекрасных лирических стихотворений, проникнутых любовью к природе, очень грустных по настроению. Таковы «Снегопад» (1892), «Спящая бабочка» (1893) «Разлука двух бабочек» (1893) и др. Поэт в своих первых стихах и поэмах испытал влияние английского романтизма, особенно Байрона. В 26 лет Китамура кончил жизнь самоубийством.

Литература о писателе

Бугаева Д. П. К изучению эстетических взглядов Китамура Тококу // Вестник Ленингр. ун-та. — 1963.- № 20. — С. 83–88.

ТОКУТОМИ РОКА (1868–1927)

Токутоми Рока (настоящее имя — Кэндзиро) родился в интеллигентной дворянской (самурайской) семье, получил образование в колледже нового европейского образца. Его детство и юность прошли в обстановке подъема либерально-демократического «Движения за свободу и народные права», оказавшего большое влияние на его мировоззрение. В двадцать лет он начал свою деятельность в качестве журналиста в редакции журнала «Кокумин-но томо» («Друг народа») — прогрессивного издания, которое возглавлял его брат Токутоми Сохо. Среди работ, созданных Токутоми Рока в ранний период, выделяется очерк «Гигант русской литературы Лев Толстой» — о жизни и творчестве Л. Толстого, положивший начало увлечению Рока великим русским писателем.

Литературная известность пришла к Рока в 1899 г., с выходом в свет его первого романа «Лучше не жить». Затем появляются другие значительные произведения — роман «Летопись воспоминаний», сборник «Природа и человек» (1901), роман «Куросиво» (1903). После окончания русско-японской войны, летом 1906 г., осуществляя свое давнишнее желание Рока навестил Л. Толстого в Ясной Поляне, прожив у него неделю. О своем пребывании там Токутоми Рока написал в книге «Записки пилигрима» (1907). Вернувшись в Японию, писатель сделал попытку поселиться в сельской местности, чтобы «жить трудами рук своих», в духе учения Толстого В сборнике эссе «Бормотания земляного червя» (1913) он рассказал об этом периоде, о своих душевных стремлениях и разочарованиях.

В последние годы жизни творческая активность Токутоми Рока снижается Его последний роман «Фудзи», проникнутый настроениями мистицизма, остался незаконченным.

Лучше не жить (1899)

Роман рассказывает о судьбе молодой женщины Намико Кавасима — жены морского офицера Такэо Кавасима, насильно разлученной с мужем по воле родителей. По мнению деспотичной свекрови, женщины старых убеждений, слабое здоровье невестки грозит продолжению рода Такэо возражал матери, однако не предпринимал активных попыток защитить жену. Когда он уехал на фронт (японо-китайская война 1894–1895 гг.), мать отослала Намико обратно в родительский дом. Этот удар окончательно подорвал ее здоровье. Такэо, возвратившись после окончания войны, уже не застал ее в живых. Последние слова Намико перед смертью были' «Только бы не родиться еще раз женщиной!» (по буддийским религиозным представлениям, душа после смерти вновь возрождается в каком-либо живом существе — в образе человека, животного и т. п.).

Роман тотчас же после выхода в свет приобрел необыкновенную популярность и выдержал несколько сот переизданий. Под названием «Намико» он был переведен на английский, французский, а затем и на русский язык (журнал «Мир Божий», 1905), став одним из первых произведений японской художественной литературы, с которым познакомились европейские читатели. С большой художественной силой, ярко, эмоционально автор выразил протест против гнетущего феодального уклада японской семьи, показал вопиющее бесправие японской женщины и смело утверждал ее право на признание своих человеческих достоинств.

Летопись воспоминания (1900)

Автобиографический роман рассказывает о детстве, отрочестве и юности Токутоми Рока, проходивших в годы после буржуазной революции 1968 г. Рушился уклад феодальной Японии, и новое вторгалось во все области духовной и материальной жизни. С большой теплотой и лиризмом автор воссоздает портреты окружавших его людей — родных, друзей, первых наставников, картины родной природы, неповторимую свежесть первых жизненных впечатлений. Однако книга выходит далеко за рамки обычной «семейной хроники» благодаря тому, что автору удалось полно и глубоко передать общественную атмосферу тех лет, в которой происходило формирование не только его личности, но и духовного мира целого поколения японской интеллигенции. Таким образом, роман может считаться биографией целого поколения, воссозданной необыкновенно ярко и образно через повествование об одной жизни.

Природа и человек (1901)

Сборник эссе включает следующие разделы- «Заметки в записной книжке», «Пять минут о природе», «Пепел» (повесть).

В разделе «Заметки в записной книжке», состоящем из нескольких десятков коротких эссе, автор создает ряд острых зарисовок, воспроизводящих контрасты капиталистической Японии Так, в отрывке, озаглавленном «Кайун-баси», в деловом квартале столицы, среди суеты и сутолоки прохожих и экипажей, у высокого здания банка стоит женщина с ребенком на руках и просит подаяния В другом отрывке — «Государство и человек» в толпе, восторженно встречающей «высочайший» поезд, взгляд автора замечает оборванного, голодного нищего «Любовь к Японии Верноподданность… Предоставляю говорить об этом другим Я же прошу лишь одного — не заставляйте голодать сынов ваших, ваше величество!» — пишет Токугоми в заключение этого отрывка.

В разделе «Пять минут о природе» собраны пейзажные зарисовки. Здесь в полной мере проявилось художественное мастерство писателя. Большинство эссе, проникнутых глубоким лиризмом, могут быть охарактеризованы как своеобразные стихотворения в прозе.

Повесть «Пепел» рассказывает о гибели старой феодальной семьи в период событий буржуазной революции 1868 г.

Книга «Природа и человек» вошла в число лучших произведений классической японской литературы нового времени главным образом благодаря разделу «Пять минут о природе», продолжающему национальные традиции японской литературы, на протяжении веков уделявшей пейзажной лирике особенно большое внимание.

Куросиво (1903)

После выхода в свет роман был охарактеризован японской критикой как «социальный» В центре внимания автора — общественные проблемы, глубокое разочарование исходом буржуазной революции 1868 г., показ антинародного характера государства, которое образовалось на развалинах феодального строя.

Главный персонаж романа — старый мелкопоместный дворянин Хигаси, в прошлом активный деятель революции 1868 г., искренне веривший в ее идеалы и мечтавший о создании новой, счастливой Японии. Тяжелая болезнь надолго приковала его к дому, к деревне, но спустя двадцать лет он приехал в Токио показаться врачам и заодно посмотреть, что представляет собой новая жизнь. За эти годы многие бывшие друзья и соратники Хигаси успели занять важные посты Они готовы предложить и старому Хигаси какое-нибудь «доходное место», если, конечно, он оставит свои былые принципы и пойдет на компромисс с совестью. Но Хигаси с презрением отвергает эти предложения и, обращаясь к бывшему другу, а ныне премьер-министру графу Фудзисаве, произносит гневную речь, в которой обличает эгоизм, разврат, коррупцию и полное пренебрежение интересами народа со стороны правительства. Он возвращается в свою деревню и здесь, на руках сына умирает, перед смертью призывая его «взять власть в свои руки и перевернуть все по-новому. Иначе Япония погибнет…».

Роман носит остро обличительный характер. В образе графа Фудзисавы современники без труда узнавали фигуру тогдашнего премьера — графа Ито. Токугоми Рока с большой экспрессией рисует бедственное положение народа, противопоставляя тяжкой его доле роскошь и стяжательство «сильных мира сего».

Книга осталась незаконченной. Во втором томе, так и не увидевшем свет, Токугоми Рока предполагал рассказать о жизни и борьбе сына старого Хигаси — юного Сусуму.

Произведения Токутоми Рока

Куросиво: Роман / Вступ. ст. и пер. И. Львовой. — М.: Гослитиздат, 1957. — 349 с.

Природа и человек: Фрагменты / Пер. Е. М. Пинус // Восточный альманах. — М., 1957. — Вып. 1. — С. 338–348.

Литература о писателе

Грамковская Л. Л. Токугоми Рока: Отшельник из Касуя. — М: Наука, 1983.— 192 с.

КУНИКИДА ДОППО (1871–1908)

Произведения писателя, положившего начало современной японской новелле, характерны для эпохи Мэйдзи (1868–1912) — времени крушения старых и становления новых идеалов. В молодости он увлекался политикой, занимался журналистикой, учительствовал, пока не нашел своего призвания в литературе. В то же время Куникида Доппо (настоящее имя Тэцуо), «дитя природы», оставался одиноким в гуще людей. Он не случайно взял псевдоним «Доппо» («Одинокий странник»). Казалось, писатель отошел от предшествующей японской литературы, увлекся Вордсвортом, Карлейлем, Тургеневым, но у них невольно брал только то, что было близко миропониманию японца. В его рассказах нет подражания. Соблюдая старые традиции, он в то же время стал представителем литературы, переходящей от романтизма к реализму. Потому так и отличаются его ранние рассказы от более поздних.

В раннем рассказе «Дядя Гэн» (1897) Доппо показывает судьбу таинственного человека — лодочника Гэна, нелюдимого, непонятого, одинокого. Преследуемый роком, он теряет жену и сына и, лишившись всякой надежды приучить к себе слабоумного подростка, нищего Кисю, кончает жизнь самоубийством. Это конфликт человека с несправедливостью и неисповедимостью рока.

В последующих произведениях Доппо продолжает исследовать мир. Человек у него по-прежнему неотторжим от природы, един с нею, будь то лирические очерки — «Равнина Мусаси» (1898) или рассказ о судьбе слабоумного мальчика Року — «Весенняя птица» (1904).

В конце концов писатель приходит к выводу, что современный человек отходит от природы, от самого себя. И повинны в этом уже не рок, не злоключения судьбы, а те социальные условия, в которые поставлен человек. Доппо верен правде изображения характера, когда показывает, как униженность, нищета, полуголодное существование приводят одних к атрофии чувств (бродяга Буйка из «Жалкой смерти» — 1907, подмастерье Исокиги из «Бамбуковой калитки» — 1908), и как другие в тех же условиях сохраняют человеческое достоинство, способность к сочувствию (рабочий-поденщик Бэнко из той же «Жалкой смерти» или жена Исокити — О-Ген из «Бамбуковой калитки»). Заслуга писателя-реалиста в том, что, найдя источник зла в существующих условиях, он учитывал и нравственную природу человека, его предрасположенность или непредрасположенность к злу, его умение приспособиться к среде. Погибали обычно те люди, которые несли в себе светлое начало, и это говорило о несовершенстве общества.

Произведения Куникида Доппо

Избранные рассказы / Пер. и послесл. Т. Топеха. — М.: Гослитиздат, 1958. — 190 с.

Литература о писателе

Григорьева Т. П. Одинокий странник (О японском писателе Куникида Доппо). — М: Наука, 1967. - 254 с.

Григорьева Т. П. Творческий путь Куникида Доппо // Краткие сообщения Ин-та востоковедения АН СССР — 1958 — Вып. XXXIV — С. 52–63.

ТАЯМА КАТАЙ (1871–1930)

Один из основоположников и теоретиков литературы японского реализма, не без оснований именуемого «натурализмом», который сложился под влиянием как натуралистических черт национальной литературы, так и теории «экспериментального романа» Золя.

Таяма Катай (настоящее имя Рокуя), как было принято в самурайских семьях, воспитывался на китайской классике, а переехав в 1886 г. в Токио, изучал японскую классическую поэзию. Увлекался он и французской литературой — Золя, Флобером, Мопассаном, которые в некотором роде определили его путь. В 1902 г. внимание читателей привлек натуралистический рассказ Катая «Конец Дзюэмона». Крестьянин подговорил свою сожительницу поджечь деревню в отместку за насмешки над его уродством. Деревенские парни свели с ним счеты, утопив Дзюэмона в болоте.

Катай много размышлял над положениями нового направления, и следствием этого явились статьи, где он дал свое толкование тех принципов, которым, по его мнению, должна следовать японская литература: принципам «плоскостного», «откровенного» изображения. Долг писателя — передавать то, что он видит на поверхности явлений. Только это позволит дать адекватную картину мира. Привнесение субъективных элементов, даже литературного приема, исказит картину В духе провозглашенных принципов Катай написал трилогию: «Жизнь», «Жена», «Родство» (1908–1910). Если первый из автобиографических романов знакомит с детством писателя, то два последних рассказывают о его собственной семье и семьях его братьев и сестер.

Примерно с 1917 г. Катай отходит от натуралистических принципов. Душевное смятение, неудовлетворенность приводят его к религии. Он ищет утешение в буддизме. Из-под его пера выходят такие рассказы, как «Нерастаявший снег» (1917), — о способности религии снять с человека страх перед жизнью и смертью.

В последние годы Катай обращается к жанру исторического романа — «Минамото Еситомо» (1924) и др.

Постель (1907)

Японские критики видят начало «романов о себе», занявших монопольное положение в японской литературе второго десятилетия XX в., в повести Таяма Катая «Постель», где автор, согласно принципу «откровенного изображения», обнажает собственную душу. Писатель с эпатирующей читателя откровенностью рассказывает о своей тайной страсти к юной ученице, поселившейся в его доме. Но девушка, почитавшая его талант, сердце отдает другому — своему сверстнику-студенту. Писатель, терзаемый ревностью, разыгрывает возмущение и отсылает ее назад к родителям. Вместе с Ёсико (так звали девушку) исчезает и надежда как-то изменить опостылевшую жизнь, скованную семейными заботами. Не в силах избавиться от страсти, писатель в отчаянии бросается на футон, на котором недавно спала Ёсико, и вдыхает запах ее тела.

Здесь уже заложены те черты, которые характеризуют «романы о себе». Произведение сфокусировано на личных переживаниях человека, притом не столько с целью раскрыть какие-то закономерности в психологии людей, сколько с целью обнажить переживания данной личности, то есть сделать акцент не на общем, а на частном. Это было в значительной мере порождено разочарованием в возможности утверждения личности, неверием в способность человека переделать жизнь.

Рядовой (1908)

Рассказ написан под впечатлением русско-японской войны, которую Таяма Катай наблюдал глазами военного корреспондента. Эго одно из немногих антивоенных произведений тех лет. Несколько дней из жизни рядового, заболевшего бери-бери. Выписавшись из госпиталя, солдат скитается по дорогам Маньчжурии, среди развалин и опустевших домов. Он не рвется на фронт: «фронт — большая тюрьма». Измотанный болезнью и отчаянием, он умирает, безразличный ко всему происходящему, в том числе и к собственной жизни.

Сельский учитель (1909)

Еще об одной бессмысленно прожитой жизни говорится в этом рассказе. Герой — бедняк, с трудом получивший образование, становится учителем сельской школы, но не видит просвета в монотонной работе, не находит применения ни мечтам, ни знаниям. Постепенно он уподобляется среде — серой, бессмысленной, где ни к чему не стремятся, ни нал чем не задумываются и выполняют свои обязанности бездумно и бездушно. Понимая, что ничего нельзя изменить, что он, как и другие, будет неотвратимо терять силы и достоинство, учитель начинает пить и заболевает. В конце рассказа, больной, позабытый всеми, он умирает в своей комнатушке, а с улицы доносятся ликующие голоса толпы, празднующей победу в войне 1904 г. Но, по мнению автора, все эти внешние события и даже военные победы не имеют никакого значения, если человек не устроен, если бессмысленна и никчемна его жизнь.

Произведения Таяма Катая

Рядовой: Рассказ // Восточный альманах. — М., 1958. — Вып. 2. — С. 397–408.

Литература о писателе

Конрад Н.И.Таяма Катай // Хрестоматия японского языка. — М. 1949.— Вып. 3.— С. 17–25.

ХИГУТИ ИТИЁ (1872–1896)

Хигути Итиё (настоящее имя — Нацуко) родилась в Токио в обедневшей дворянской семье, получила традиционное образование, изучая классическую японскую литературу. Короткая жизнь Итиё прошла в бедности, в тяжелой борьбе за существование. В расцвете творческих сил писательница умерла от туберкулеза легких.

Уже первые повести Итиё, носившие подражательный характер, отмечены сочувствием к судьбе обездоленных. В дальнейшем ее рассказы «Мутный поток» (1894), «Полнолуние» (1894), «Плывущие облака» (1894), «Пути расходятся» (1895) и другие, в особенности повесть «Ровесники» (1895), выдвинули Итиё в первые ряды представителей романтической прозы — ведущего направления японской литературы середины 90-х гг. XIX в.

Главная тема ее творчества — трагическая судьба женщины, страдающей под двойным гнетом социального бесправия и пережитков феодального семейного уклада. Впервые в японской литературе Итиё показала душевную драму японской женщины, скрывающей под маской покорности боль попранного человеческого достоинства. Талантливая разработка этой темы сделала творчество Итиё общенациональным достоянием. Японская критика назвала ее произведения «первой жалобой японской женщины».

Проникнутые лиризмом произведения Итиё написаны старым литературным языком, что делает их труднодоступными современному читателю, но, несмотря на это, они до сих пор пользуются популярностью и неоднократно переделывались для театра, кино, телевидения.

Ровесники (1895)

Повесть состоит из шестнадцати глав, рисующих жизнь группы подростков. Все они живут на одной из улиц, примыкающих к старинному кварталу увеселительных заведений Иосивара, сохранившему сложившийся веками уклад. Лаконично и ярко даны в повести характеристики ребят — сына богатого домовладельца сорвиголовы Тёкити, уже чувствующего себя хозяином улицы; добродушного Санторо, сына нищего рикши; бойкого коротышки Сёта — внука ростовщицы, мечтающего разбогатеть; задумчивого Синиё, незаконного сына местного священника, страдающего от недостойного поведения отца. Они по-детски влюблены в девочку Мидори, веселую, бойкую, ни в чем не уступающую своим товарищам. Мидори очень гордится старшей сестрой, одной из самых популярных красавиц в квартале Иосивара, на заработок которой живет вся семья.

Кончились детские забавы. Читатель расстается с героями на пороге их «взрослой» жизни, но ему уже ясно, что их будущее полно страданий. Смутно чувствует это и Мидори, впервые причесанная «по-взрослому». Судьба ее давно определена — она будет продана в публичный дом, так же как ее сестра. Синиё, способного, любящего науку мальчика, отправляют учиться в духовную семинарию, и он вынужден будет надеть ненавистную ему рясу священника. Санторо станет таскать коляску рикши, так же как его отец, и только Сёта, возможно, осуществит детскую мечту «купить все», если разбогатеет. Белый цветок нарцисс, который на прощание дарит Синиё своей подруге Мидори в заключительной главе повести, — это символ безвозвратно ушедшей поры детства, прекрасной и чистой.

Японская критика высоко оценила книгу за тонкость психологического рисунка, выпуклость характеристик, яркое изображение своеобразных условий быта и «местного колорита». В повести необыкновенно большое значение приобретает подтекст — именно он придает внешне веселому повествованию грустное лирическое звучание. Образы Мидори и Синиё остались в японской литературе как символ прекрасной юности, обманутой жестокой, суровой жизнью.

Полнолуние (1894)

Это рассказ о судьбе японской женщины, о ее бесправном положении в семье.

В ясный лунный вечер к беднякам-родителям неожиданно приезжает в гости дочь, жена богатого и знатного человека. Родители были счастливы, что дочери так повезло в замужестве, и надеялись, что богатый зять поможет вывести в люди и их подрастающего сына-студента. Поэтому они ошеломлены, когда дочь неожиданно заявляет, что больше не вернется к мужу, так как не в силах терпеть его издевательства и деспотизм. Мать и отец сочувствуют ей, но уговаривают покориться и вернуться домой, доказывая, что у них ей нечего будет есть, что она никогда не увидит своего малютку-сына и карьера брата рухнет. Под тяжестью этих доводов О-Сэки смиряется. Она спешит домой, пока не зашла луна. Неожиданно в рикше, который тащит ее коляску, О-Сэки узнает своего бывшего соседа — когда-то детьми они вместе играли на улице. Теперь он полунищий рикша, ночует в ночлежке и к тому же, очевидно, болен чахоткой. В ярком лунном свете эти двое, когда-то любившие друг друга первой робкой любовью, навсегда расстаются, каждый уходит навстречу своей судьбе.

Весь рассказ проникнут страстным протестом против угнетенного, бесправного положения женщины.

Мутный поток (1894)

Героиня рассказа О-Рики — женщина из публичного дома. Под маской веселья и бесшабашности она прячет страдающую душу, вином пытается залить свое горе. Из рассказов самой О-Рики читатель узнает историю ее жизни. Она дочь бедного плотника, ее детство прошло в горькой нужде. После смерти отца, упавшего с лесов и разбившегося насмерть, дочери не оставалось ничего другого, как продаться в публичный дом. О-Рики любит Гэнсити, разорившегося торговца, и они оба совершают самоубийство.

Новаторское значение этого рассказа — в психологически правдивом раскрытии внутреннего мира главной героини. На протяжении веков японская городская литература выработала определенный штамп в обрисовке куртизанок: это были изящные, жеманные женщины с «чувствительным» сердцем. Итиё впервые показала внутреннюю трагедию женщины, живущей в «доме веселья», правдиво осветила социальные корни этой трагедии. Несчастная красавица О-Рики — один из самых популярных образов, созданных японской романтической литературой 90-х гг. XIX в.

Литература о писательнице

Львова И. Л. Хигути Итиё // Восточный альманах. — М., 1957,— Вып. 1,— С. 365.

СИМАДЗАКИ ТОСОН (1872–1943)

Творчество писателя началось с поэзии. Он первый показал возможности «новой поэзии» сборником стихов «Молодые травы» (1897), выразив чувства и мысли нового человека в нетрадиционной для японской поэзии форме. Тосон (настоящее имя Харуки) вошел в группу романтиков «Бунгаккай», объединившихся вокруг одноименного журнала Китамуры Тококу. Если в «Молодых травах» чувствуется пафос пробуждающейся жизни, любви, то в последнем сборнике элегических стихов «Лепестки опавшей сливы» — горечь несбывшихся желаний. За четыре года был пройден столь характерный для тех времен короткий путь романтика: от надежд — к разочарованию.

В 1899 г. Тосон покидает столицу и в течение семи лет учительствует в провинции. Улеглись страсти беспокойной юности, возникла потребность понять действительность, обманувшую его надежды. Писатель переходит к прозе. В 1900 г. появляются «Очерки реки Тикума», в 1902 г. — рассказы «Старый хозяин», с налетом популярного тогда в среде японских писателей натурализма, и «Художник-акварелист». В 1906 г. выходит роман «Нарушенный завет», засвидетельствовавший победу реалистического направления в японской литературе.

В 10-е гг. XX в. Тосон, как многие японские писатели, переходит к «романам о себе», следуя провозглашенному им когда-то принципу «без колебаний исповедоваться в страданиях и заблуждениях». Именно в согласии с этим принципом им написан роман «Новая жизнь» (1918), где рассказывается о его любви к племяннице. Самообличение, исповедь становится своего рода средством самоочищения — искупления вины. В другом автобиографическом романе — «Буря» (1926) Тосон показывает, как различны мироощущения двух поколений — уходящего и восходящего на арену истории. С 1926-го по 1935 г. Тосон работает над большим историческим романом-эпопеей «Перед рассветом». Здесь он воссоздает жизнь Японии на грани двух миров — до и после революции Мэйдзи (1868).

Нарушенный завет (1906)

Книга появилась в тот период, когда японская литература и критика пришли к признанию необходимости разоблачать социальное зло путем объективного отражения темных сторон жизни. Роман Тосона, поставивший в центр внимания проблему неравноправия людей, оказался как нельзя более ко времени. Речь шла о нечеловеческом существовании представителей низшей касты японского общества, японских париях — «эта». Им разрешалось жить лишь в «особых поселениях», их избегали и презирали в обществе, несмотря на то что юридически они были равноправны с другими. Поэтому главному герою, школьному учителю Усимацу, отец перед смертью завещал скрывать свое происхождение.

Постепенно в Усимацу зреет протест против унижения и бесправия. Большое влияние на него оказывает писатель Рэнтаро, который борется за права «эта». После гибели Рэнтаро от руки наемного убийцы потрясенный Усимацу рассказывает всем о своем происхождении.

Весна (1907)

Этот автобиографический роман рассказывает о той поре Тосона, когда он познакомился с Китамурой Тококу и вошел в кружок писателей-романтиков «Бунгаккай». Главный герой «Весны» — поэт Тококу, его приятель Кисимого — сам Тосон. Это роман о том, о чем мечтали, спорили, чем жили, — о настроениях и чаяниях молодых поэтов, объединившихся вокруг своего вождя, пылкого и бесстрашного, непримиримого к злу. Глазами человека, научившегося здраво мыслить, смотрит писатель на те времена. «Человеческие силы имеют предел, — говорит Аоки. — Я хотел перевернуть мир, но перевернул собственное сердце». Не сумев осуществить мечту и не в силах отказаться от нее, он ушел из жизни.

Семья (1910)

Тосон не случайно выбрал темой этого романа историю двух японских семей. Семья — клетка государственного организма. Ничто, казалось, так не сопротивлялось новым веяниям, как традиционный семейный уклад. Японская семья продолжала жить по законам старины. Даже революция Мэйдзи своими преобразованиями будто бы не коснулась заведенного в ней порядка. Внешние события действительно не оказали явного воздействия на традиционную японскую семью, но она начинает разлагаться изнутри, под действием невидимых сдвигов в человеческой психике. Менялся сам человек, менялись его отношения с другими людьми. Дух предпринимательства начинает разрушать родственные связи. Происходит отчуждение людей. На смену родственным приходят деловые, денежные отношения. Рушатся человеческие судьбы, человеческие жизни. И две провинциальные семьи, аптекаря Хасимото и помещика Коидзуми, связанные родственными узами, за какие-нибудь двенадцать лет разоряются и распадаются.

Произведения Симадзаки Тосона

Нарушенный завет: Роман / Пер., послесл. и примеч. Н. И. Фельдман. — М.: Гослитиздат, 1955. — 252 с.

Семья: Роман / Пер. Б. Поспелова, А. Рябкина; Предисл. Б. Поспелова. — М.: Гослитиздат, 1966. - 360 с.

Литература о писателе

Гривнин В.С.Симадзаки Тосон: Биобиблиогр. указ. — М.: Изд-во Всесоюзн. книжн. палаты, 1957. - 40 с.

АРИСИМА ТАКЭО (1878–1923)

Окончив школу пэров, Арисима Такэо уехал учиться на о. Хоккайдо в сельскохозяйственный колледж, а в 1903 г. — в Америку, продолжать учебу. Там его недолгая христианская вера сменилась верой в необходимость человеческой свободы. В душу ему запали стихи Уитмена и философия Эмерсона (в 1921 г. он перевел на японский язык «Листья травы»). Между этими двумя увлечениями — литературой и философией — пролегла его дорога.

Арисима изучал историю цивилизации, читал Энгельса, Кропоткина, с последним встречался в Лондоне. Вернувшись в 1907 г. на родину, преподавал английский язык и литературу. Когда в 1910 г. было организовано литературное общество «Сиракаба» (1910–1923), он стал одним из наиболее левых его членов. Молодых участников «Сиракаба», впоследствии известных мастеров слова, объединяло стремление «жить в истине», «развивать лучшее, что в тебе есть», «во всем следовать голосу совести», объединяла вера в высокое назначение искусства и большая требовательность к себе.

Арисима начал писать еще в 1906 г., опубликовав рассказ «Червяк» — в подражание Горькому. С тех пор он не оставлял тему гордого одиночки, отвергнутого средой, — будь то дикий, шальной в своей злобе крестьянин-арендатор из «Потомка Каина» (1917), чью семью голод гонит по голым степям Хоккайдо, или умная, не нашедшая себя героиня романа «Женщина». Та же скорбь одиночки в романе «Лабиринт» (1915–1918).

Арисима считал величайшим злом социальную несправедливость. Он завещал своим детям в эссе «Моим малышам»: «Постарайтесь что-нибудь сделать, чтобы засыпать этот страшный ров, разделяющий людей». В 1922 г. раздал свою землю крестьянам, с тем условием, чтобы она не стала частной собственностью каждого, а принадлежала бы всем вместе.

В последние годы Арисима много пишет о культуре. Как писатель-гуманист, он верил в новую эру: «Наступающая культура будет культурой четвертого сословия» — пролетариата, но в ней он не видел места для себя. «Для человека, выросшего в условиях современной культуры, осталось только два пути: уйти в бездонное упадочничество или же обзавестись тупыми и толстыми нервами». Арисима не смог ни того ни другого. В 1923 г. он покончил жизнь самоубийством.

Женщина (1913–1919)

Роман «Женщина» справедливо называют вершиной творчества Арисимы и одним из лучших романов нового времени. В центре повествования — судьба эмансипированной, несколько необычной для Японии женщины. Ёко Сацуки обворожительна в своем упрямстве, в желании делать все наоборот, наперекор общественному вкусу, нарушать, где можно, принятые нормы, но за этой экстравагантностью — горький опыт женщины, познавшей всю глубину человеческой подлости.

Ёко достаточно умна и проницательна, чтобы разглядеть фальшь и лицемерие там, где другие видят благопристойность и порядочность.

Убедившись еще в школе, что окружающие обладают удивительной способностью находить в чистых помыслах дурные намерения, Ёко прониклась отвращением к ним, а вместе с тем и к их фальшивым, прикрывающим пустоту их жизни законам. Она оказалась достаточно независимой, чтобы бросить им вызов, презреть их суд, но недостаточно сильной, чтобы суметь воспользоваться отвоеванной свободой. Она не знала, куда себя деть в этом обществе, где ей не было места Непонятая, затравленная, не нашедшая себе применения, растратившая жизнь впустую, она умирает, не дожив и до тридцати лет. «Буржуа в тупике, — свидетельствует писатель, но пробудившаяся личность не знает пути. — Она родилась не там, где следовало, и не тогда, когда нужно было родиться».

Произведения Арисимы Такэо

Женщина: Роман / Пер. А. Рябкина. — М.: Гослитиздат, 1962. — 381 с.

Литература о писателе

История современной японской литературы. — М., 1961.— С. 197–198, 205–207.

НАГАИ КАФУ (1879–1959)

Натай Кафу (настоящее имя Сокити) родился в Токио, начал учиться в школе иностранных языков при Токийской Высшей школе, но вскоре посвятил себя литературе. В возрасте девятнадцати лет он показал свой короткий рассказ «Луна через бамбуковую шторку» писателю Хирону Рюро. В этот период Кафу изучает японское традиционное танцевальное искусство, киёмото — особый тип исполнения традиционных баллад, становится завсегдатаем закулисной жизни театра кабуки, внимательно наблюдает за работой драматургов кабуки над своими пьесами. В 1903 г его отец, стремясь подготовить сына к деловой карьере, посылает его на учебу в Америку. Но жизнь за границей не нравилась Кафу. В 1907 г. против воли отца он уезжает во Францию, а еще через год возвращается в Японию. Его «Рассказы об Америке», появившиеся вскоре после его возвращения, так же как повесть «Язвительная усмешка» и «Рассказы о Франции» и многие произведения, последовавшие за ними, очень быстро утвердили известность Кафу как писателя В 1910 г. он становится профессором университета Кэйо и редактором литературного университетского журнала «Мита бунгаку», с помощью которого он создал то, что известно теперь как литературное течение «Мита». В 1916 г. он прекращает преподавательскую деятельность и создает собственный журнал «Буммэй», вскоре изменивший название на «Кагэцу». В 1920 г. он построил дом в западном стиле, который он назвал «Хэнкикан» («Эксцентричный дом»). Образ жизни в этом доме вполне соответствовал его названию. Вскоре он перешел к описанию мира гейш и веселых кварталов, проводя достаточно много времени в этом окружении. В это время были опубликованы такие его произведения, как «Состязание в искусстве» и «Удивительная повесть о Бокуго». Во время войны им написаны «Одорико», «Фугин» и другие рассказы, опубликованные уже после войны. В послевоенные годы Кафу написал «Кацусика миягэ» и др. В последние свои годы он вел уединенный образ жизни. В 1952 г. Кафу был награжден Орденом культуры.

Кафу начал свою писательскую деятельность как сторонник натурализма Золя, но после своего возвращения из-за границы, в период, когда натурализм достиг вершины популярности в писательской среде, он начал писать произведения в духе субъективного гедонизма. Он резко критиковал образ жизни японцев, в то же время выражая чувство глубокой ностальгии к традиционной национальной культуре периода Эдо и к ушедшему миру, который она представляла. Как художник, он шел собственным путем, возвышаясь над различными течениями и шкалами, составлявшими единый поток литературы. Кроме своих беллетристических произведений Кафу оставил прекрасно написанный дневник, около десятка пьес и сборник переводов зарубежной поэзии, оказавший заметное влияние на поэтический мир того времени.

Цветы ада (1900)

Повесть была опубликована в 1902 г. Писатель, в тот период находившийся под сильным влиянием творчества Золя, отдал в ней дань французскому натурализму, но в то же время заложил ростки нового, характерного только для самого Кафу течения, в более поздние годы развившегося в так называемую «литературу Кафу».

Учительница женской средней школы Цунэхама Соноко становится домашней учительницей в семье богача Куробуги. Здесь она знакомится с верующим христианином, мечтающим стать писателем, Сасамурой, который делает ей предложение, однако вскоре обнаруживается, что Сасамура является любовником жены хозяина дома. На даче семьи Куробути Соноко случайно встречается с директором школы Мвдзусава, который в дождливую, бурную ночь, несмотря на отчаянное сопротивление Соноко, овладевает ею. С другой стороны, глава семейства Куробути, под угрозой разоблачения своего темного прошлого и мучимый ревностью из-за измены жены, убивает ее и погибает сам. Соноко под влиянием старшей дочери хозяина, разошедшейся с мужем из-за его распутного образа жизни, решает жить не считаясь с нормами морали и поведения, принятыми в обществе.

Показывая постепенное моральное падение Соноко в развращенном аристократическом семействе, писатель раскрывает фальшь общепринятой морали. Однако Нагаи Кафу не удалось все-таки достичь тех глубин психологической достоверности, которой отличаются лучшие произведения французского натурализма.

Произведения Нагаи Кафу

Рисовые шарики / Пер. Н. Чегодарь //Японская новелла. 1960–1970,— М., 1961,— С 151–159.

СИГА НАОЯ (1883–1971)

Прозаик. Учился в известной школе Гакусюин. Около семи лет, начиная с 1900 г., занимался у христианского проповедника Утимуры Кандзо, влияние которого на Сига было очень велико В 1906 г. Сига поступает на отделение английской литературы Токийского императорского университета, в этот период он и решает окончательно стать писателем Появляются его рассказы «Однажды утром», «На пути к Абасири», «Младшая сестра Хаяо», «Арагину» и др В 1908 г Сига оставляет учебу в университете, а еще через два года он вместе с Арисимой Такэо, Мусянокодзи Санэацу и другими литераторами основывает литературный журнал «Сиракаба», окончательно утверждаясь в стремлении начать писательскую карьеру Однако против этого бьи его отец, разногласия между ними обострились еще больше из-за женитьбы сына. В этот период выходят такие значительные произведения писателя, как «Бритва», «Оцу Дзюнкити», «Сэйбэй и тыква-горлянка» и др. В 1912 г., двадцатидевятилетним, он уходит из отцовского дома, переезжает из города в город, живет в Ономити, Мацуэ, Киото и других городах, но к 1917 г. разногласия между ним и его отцом постепенно сглаживаются В 1917 г он публикует рассказы «В Киносаки», «Аканиси Какита» и др. В том же году появляется его повесть «Примирение». К тридцати пяти годам Сига постепенно освободился от юношеского бунтарства и пришел к более сдержанному образу жизни, а в литературном творчестве — к психологической повести, что можно видеть на примере его «Хороших супругов». В 1922 г. была опубликована первая часть лучшего его произведения — романа «Путь в ночном мраке». С этого момента творческая активность писателя заметно уменьшается. Однако Сига сохранял прочные позиции в литературном мире В 1932–1933 гг. он публикует «Манрэки акаэ», «Тайфу» и другие рассказы, в 1937 г завершает вторую часть романа «Путь в ночном мраке», его единственный большой роман, работу над которым он продолжал с двадцати девяти до пятидесяти четырех лет.

В послевоенный период Сига почти не принимал участия в литературной деятельности, но почитался как старейший литератор с признанным именем. Общепризнано, что Сига поднял жанр новеллы до уровня, который никогда прежде не отмечался в японской литературе, а его искусство выразительности и реалистический стиль какое-то время полностью доминировали на литературной сцене и оказали мощное влияние на других писателей того времени. В 1949 г. Сига был награжден Орденом культуры.

Путь в ночном мраке

Роман. Первая часть была опубликована в январе — августе 1921 г. в журнале «Кайдзо», а в июле 1922 г. вышла отдельным изданием. Вторая часть с перерывами публиковалась в журнале «Кайдзо» с января 1922 г. по июнь 1928 г., затем в течение десяти лет роман оставался незавершенным, и только в апреле 1937 г. в том же журнале «Кайдзо» увидела свет заключительная глава книги. Полностью роман вышел в девятитомном Собрании сочинений Сига Наоя, издание которого было осуществлено в сентябре 1937 — июне 1938 г. Это единственное произведение Сига, написанное в жанре романа.

Главный герой — Токито Кэнсаку, родившийся от связи его матери с дедом, когда отец путешествовал за границей. На долю Кэнсаку выпадают не только душевные переживания, связанные с его происхождением. Он сам оказывается в той же ситуации, как и его отец, когда узнает, что в его отсутствие жена, Наоко, изменила ему. В отчаянии Кэнсаку покидает дом и уединяется в местечке Ояма. Постепенно он приобретает душевное равновесие Он уже может все простить, и в это время к нему возвращается Наоко, готовая следовать куда угодно за своим супругом. Таково вкратце содержание романа.

Но гораздо более непосредственной фабулы романа читателей книги привлекало непрестанное стремление героя к самосовершенствованию, его неиссякаемая жажда к преодолению многочисленных препятствий, воздвигаемых перед ним самой жизнью, его характер борца. Правда, следует оговориться, все эти слова имеют отношение лишь к первой части романа, во второй же части герой удовлетворяется счастливой семейной жизнью, и сюжет заметно теряет в развитии.

Литературная критика считает, да и сам писатель неоднократно это подтверждал, что герой книги, Кэнсаку, и сам автор — одно и то же лицо. Многие сцены романа построены на основании записей непосредственных наблюдений автора в стиле «дзуйхицу».

Следует отметить, что роман «Путь в ночном мраке» получил широкий общественный резонанс, а его герой, Кэнсаку, длительное время пользовался репутацией одного из любимых героев японских читателей.

Примирение (1917)

Повесть. Опубликована в октябре 1927 г. и журнале «Куросио». Одно из лучших произведений Сига Наоя. Сам писатель отмечал, что повесть «Примирение» наряду с повестями «Оцу Дзюн-кити» и «Мужчина и смерть его младшей сестры» представляют собой «три ветви одного дерева». Сюжетом повести послужило событие, действительно имевшее место в личной жизни писателя. Герой повести Дзюнкити ненависть питает к своему отцу из-за его отношения к рождению первой дочери Дзюнкити и последовавшей очень скоро ее смерти; поэтому он отказывается от встречи с отцом, приехавшим в Киото. Однако после рождения второй дочери, которую назвали именем бабушки, его неприязнь к отцу мало-помалу начинает стихать, доброта и ласка, которые щедро дарят окружающим бабушка Дзюнкити и его теща, проникают и в его душу, и наконец настает день, когда Дзюнкити приходит к отцу с повинной и в семье воцаряется долгожданный мир.

Многие страницы повести отмечены высоким мастерством писателя. Глубокий психологизм в изображении героев повести, реалистическое отображение их поступков и в то же время заведомый отказ от навязывания каких-либо своих, авторских решений проблем, поставленных в произведении, делают повесть «Примирение» своего рода образцом для многих членов группы «Сиракаба».

Произведения Сиги Наоя

Преступление Фаня / Пер. В. Скрыпника // Восточный альманах, — М., 1962,— Вып. 5,— С. 352–360.

Серая луна / Пер. Г. Ивановой // Восточная новелла. — М., 1963,— С. 277–279.

Литература о писателе

Алексеев В. П. Сига Наоя: Библиогр. указ, — М.: ВГБИЛ, 1980.— 119 с.

ИСИКАВА ТАКУБОКУ (1886–1912)

Поэт, любимец японского народа, проживший только двадцать семь лег. На памятных камнях, находящихся в разных уголках Японии, высечены его стихи, на устах людей — его короткие песни. Каждый год 13 апреля Япония отмечает день памяти поэта.

Исикава Такубоку (настоящее имя Хадзимэ) родился в семье сельского священника. Не окончив школы, юноша уехал в Токио писать стихи для литературного журнала романтического направления «Утренняя звезда». В 1905 г. вышел его первый сборник «Стремления» — в жанре «длинных» стихов, к которым под влиянием Европы приобщались японские поэты. Эго были ученические, мечтательные стихи. Но уже в этом сборнике появилось самостоятельное и неожиданное для того времени стихотворение «Памяти адмирала Макарова», в котором молодой поэт отдает дань героизму русского моряка. К России Такубоку, по своей натуре человек революционного склада, относился с симпатией и надеждой.

Литературный труд и работа учителя давали ничтожный заработок, и в 1906 г. Такубоку отправился на Хоккайдо, где скитался в поисках работы, учительствовал, подрабатывал в местных газетах. Прослышав об успехе школы натурализма, он вернулся в 1908 г. в Токио, начал писать прозу, но не добился признания и поступил на службу в газету «Асахи». Разочаровавшись в новом направлении, Такубоку выступил с его критикой. В тяжелый миг Такубоку обратился к традиционной поэтической форме — танка, сконцентрированная эмоциональность которой позволила ему лучше выразить боль души. Танка Такубоку стали народными песнями. В 1910 г. он опубликовал первый сборник пятистиший <Горсть песка» — символический образ о. Хоккайдо, где поэт любил бродить по песчаным дюнам.

Такубоку обновил традиционную поэтическую форму, дал ей новую жизнь. Занятия реалистической прозой не прошли даром. Он принес в танка реализм, приблизил поэтическую речь к разговорной, изменил интонацию и ритмику стиха. Он стал создавать трехстрочные танка. В его простых и глубоко лиричных стихах и воспоминания юности, и «репортаж времени» — ритм современных событий.

Много грусти во втором сборнике танка Такубоку «Грустная игрушка», вышедшем посмертно, в 1912 г. Но мысли о скорой смерти (поэт был болен туберкулезом) не мешают ему мечтать о революционном грядущем.

В полной мере страсть борца (а Такубоку был прирожденным борцом, хотя непросто было им быть в Японии, казнящей поэтов, — в 1911 г. смертная казнь заставила замолчать поэта-социалиста Котоку Сюсуй и еще одиннадцать его товарищей) вылилась в стихах сборника «Свист и свисток» (1911). После казни социалистов Такубоку, изучив документы процесса и убедившись в его несправедливости, принял решение продолжить дело казненных, но в 1912 г. болезнь оборвала его жизнь.

Произведения Исикавы Такубоку

Лирика / Пер. с япон., вступ. ст. и примеч. В. Марковой, — М.: Худож. лиг., 1966.— 177 с. Стихи / Пер., послесл. и примеч. В. Марковой. — М.: Гослитиздат, 1957. — 279 с.

[Стихи] // Японская поэзия. — М., 1954. — С. 234–289.

[Стихи] // Японская поэзия. — 2-е изд. — М., 1956. — С. 343–403.

Литература о писателе

Григорьева Т. Народный поэт Японии // Иностр. лит. — 1958. — № 9. — С. 254–255.

Гришина В.А. Исикава Такубоку — критик и публицист. — М.: Изд-во МГУ, 1981.— 198 с.

Еремин В. Н. Исикава Такубоку — поэт японского народа (1885–1912) // Краткие сообщения Ин-та востоковедения АН СССР. — 1955. — Вып. XIII. — С. 72–83.

Павлович Н. Благородная поэзия // Огонек. — 1958. — № 30. — С. 24.

МУСЯНОКОДЗИ САНЭАЦУ (1885–1976)

Прозаик и драматург. В год окончания средней школы Гакусюин он впервые познакомился с Библией и произведениями Льва Толстого, став его горячим поклонником. В 1903 г. поступил на социологический факультет Токийского императорского университета, однако не закончил образования, целиком посвятив себя литературе. С годами он постепенно освобождался от влияния идей Толстого, в 1910 г. вместе с Сига Наоя, Арисимой Такэо и другими основал журнал «Сиракаба». Литературное творчество Мусянокодзи можно разделить на пять периодов.

Первый период — с 1910-го (время основания журнала «Сиракаба») по 1919 г. (создание Новой деревни). Под влиянием Толстого Мусянокодзи создает такие произведения, как повести «Простодушный» (1910) и «Не знающий света» (1912). Эгоцентризм, характерный для этих произведений, постепенно видоизменяется, что можно видеть на примере его большого романа «Когда ему было тридцать». К этому же периоду относятся и такие его пьесы, как «Его младшая сестра» и «Сон молодого человека».

Увлечение гуманизмом особенно окрепло в течение второго периода, когда Мусянокодзи попытался претворить свои идеи в жизнь, основав так называемую Новую деревню. С этой целью в 1918 г. он покидает свой дом в Абико и переезжает в отдаленную деревню в Хюга — в юго-восточной части острова Кюсю, где он организует земледельческую общину. Этот период, продолжавшийся от создания Новой деревни до землетрясения 1923 г., стал одним из наиболее продуктивных в творчестве писателя, когда одна за другой появляются его повести «Счастливец» (1918), «Дружба» (1919), «Мужчина» и ряд пьес.

Эксперимент с Новой деревней получил дальнейшее развитие в течение третьего периода, однако идеи Мусянокодзи и его деятельность в духе утопического коммунизма часто становились объектом насмешек и издевательств. В это время писатель создает ряд биографических произведений и увлекается рисованием.

Четвертый период отмечен написанием воспоминаний Мусянокодзи о поездке в Европу, новелл на тему романтической любви, работ по изобразительному искусству. Среди больших произведений, относящихся к этому периоду, его романы «Любовь и смерть» и «Счастливая семья».

В течение пятого, послевоенного, периода Мусянокодзи отходит от общественной деятельности и возвращается в литературный мир. Романом «Учитель правды» он подтверждает свою репутацию художника. В связи со строительством плотины он переносит место своей сельскохозяйственной коммуны с острова Кюсю в префектуру Сайтама; к этому времени его эксперимент с Новой деревней встречает уже гораздо большее понимание и симпатию.

В своем творчестве и в идейных концепциях Мусянокодзи выступал против тенденций к сверхобъективности и подавлению индивидуальности, характерных для натурализма. Он верил, что гармония в отношениях между людьми наступит, только когда индивидууму будет предоставлена полная свобода. Его произведения, как правило, — масштабные полотна, отмеченные жизнерадостностью и уникальным чувством юмора автора. Однако, как это видно в романе «Страсть» (1926), его жизнерадостность и оптимизм — это жизнерадостность и оптимизм человека, весьма чувствительного к трудностям и темным сторонам жизни. За простотой и непосредственностью выражения в произведениях Мусянокодзи постоянно чувствуешь фундаментальные проблемы человеческого существования. В 1955 г. Мусянокодзи был награжден Орденом культуры.

Простодушный (1910)

Повесть была опубликована в 1911 г.

Герой повести (повествование ведется от первого лица) искренне и чистосердечно рассказывает историю своей любви к девушке по имени Цуру. Это случилось, когда он заканчивал учебу (он мечтал стать учителем) и одновременно переживал крушение своей первой любви В эти дни он знакомится с девушкой, жившей по соседству. Он покорен ею, уговорив своих родителей, делает ей предложение. Однако Цуру, несмотря на все его ухаживания, неожиданно для него меняет адрес. Это не охлаждает пыл героя, он верит, что Цуру и он самой природой предназначены друг для друга. Цуру — это идеал женщины для героя, она необходима ему как средство для самоутверждения. Он слышит непристойные намеки своих товарищей, эти разговоры неприятны ему, ибо сам он человек высоких моральных принципов, что, впрочем, совсем не избавляет его от плотских инстинктов. Это мучает его, но, признавая их как неизбежные желания, диктуемые человеку природой, он хочет научиться управлять ими.

Еще раз он обращается к Цуру с предложением руки и сердца и снова не получает ясного ответа. Умом он сознает свое фиаско, но уже не может совладать с чувствами, страсть к Цуру оказывается неизмеримо сильнее. Для него, лишенного возможности обменяться с Цуру хоть одним словом, огромную радость доставляет их случайная встреча в трамвае.

Произведения Мусянокодзи Санэацу

Счастливый каллиграф Тайдзан / Пер. 3. Рахима // Японская новелла. 1960–1970,— М, 1972. — С. 162–172.

ТАНИДЗАКИ ДЗЮНЪИТИРО (1886–1965)

Прозаик. Родился в Токио. После того как его отец обанкротился, мальчик не мог даже посещать среднюю школу, но он настолько выделялся своими способностями, что в конце концов удалось собрать средства, чтобы дать ему возможность закончить учебу. В 1908 г. он был принят на отделение японской литературы Токийского императорского университета, но уже в 1910 г был вынужден оставить учебу из-за невозможности вносить плату за обучение. Вместе с Осанаи Каору и другими он принял участие в повторном издании журнала «Синситё», опубликовав в нем рассказ «Татуировка» (1910). В журнале «Субару» был опубликован еще один его рассказ — «Мальчики» Оба эти рассказа ознаменовали блестящий дебют Танидзаки в литературе За ними последовали рассказы «Горячий суп», «Убийство о-Цуя» (1915), «Грусть еретика» и другие, укрепившие его положение как писателя. Эти ранние произведения, написанные блестящим и в то же время чувственным языком, затрагивали эротические темы, темы декаданса, а власть и привлекательность дьявольских сил была отражена в них в такой очаровательной, гротесковой манере, что писатель получил прозвище «Приверженец сатаны». Эти эстетические принципы и «озабоченность» болезненной чувственностью нашли наиболее впечатляющее отражение в повести «Любовь глупца» (1925). После землетрясения 1923 г. Танидзаки покидает Токио и переезжает в район Кансай. Повести «Свастика» (1928), «Червяк, гложущий полынь» (1928) обнаруживают усиление внимания писателя к национальной эстетике и традиционному образу жизни японцев — тенденцию, продолженную в более поздних произведениях — «Повесть слепца» (1931), «Сбор тростника» (1932) и «Весенняя лютня». Роман «Мелкий снег», над которым писатель работал всю войну, демонстрирует завершенность художественного мастерства писателя. Вслед за ним был написан «Ключ» и другие. Танидзаки не снижал творческой активности до конца своей жизни. В этом смысле он остался непревзойденным. Его творческий путь охватил эпохи Мэйдзи, Тайсе и Сева. В течение долгого периода творчества его стиль претерпевал различные изменения, но по сути своей он остался романтиком, рассказчиком сказочных историй, главной целью которого как художника было изменить жизнь силой искусства. Своими прекрасными и необычными произведениями он добился того, что стал видным представителем эстетствующего течения, фигурой непревзойденного статуса и влияния. Кроме художественной прозы Танидзаки написал ряд пьес и перевел на современный литературный язык классический роман «Повесть о Гэндзи».

Произведения Танидзаки Дзюнъитиро

Избранные произведения: В 2 т. / Пер. с япон., сост., предисл. И.Львовой — М.: Худож. лит., 1986.

Мать Сигэмото: Повести, рассказы, эссе. — М.: Наука, 1984,— 351 с.

КИКУТИ КАН (1888–1948)

Прозаик и драматург. Родился в г. Такамацу (префектура Кагава), вырос в нищете. Очень любил читать; говорили, что он прочитал почти все книги в городской публичной библиотеке. В 1913 г. был принят в Императорский университет г. Киото, еще в студенческие годы опубликовал рассказы и пьесы «Безумный на крыше» (1916), «Возвращение отца» (1917) и «Спасение утопающих» в третьем и четвертом изданиях журнала «Синситё», издававшегося Акутагавой Рюноскэ, однако не смог добиться известности. После окончания университета некоторое время работал репортером в газетах «Дзидзи симпо» и «Осака Майнити симбун». Начиная с 1918 г. Кикути опубликовал в журнале «Тюо корон» один за другим такие свои рассказы, как «Дневник неизвестного писателя» (1918), «Повесть о деяниях князя Таданао» (1917), «Приезд Аоки в столицу» и «По ту сторону любви и ненависти» (1918). Именно эти публикации и утвердили репутацию Кикути Кана (настоящее имя Кикути Хироси). Он развивал так называемый «тенденциозный роман» с его четко обозначенными объектами, используя островыразительную и в то же время простую манеру изложения. Своими многочисленными пьесами Кикути помогал создавать новый тип драмы, характерный для середины периода Тайсё. С началом периода Сева (1926) он посвятил себя написанию «общедоступных романов», таких как «Портрет дамы с жемчугами» (1920), стремясь новыми произведениями удовлетворить запросы широкой читательской аудитории. Его впечатляющие успехи в этом жанре позволили ему занять место дуайена японской литературы. Он основал Ассоциацию писателей, а в 1923 г. — журнал «Бунгэй сюндзю», используя доходы от него для поддержки молодых писателей. Он учредил литературные премии имени Акутагавы, Наоки и Кикути Кан.

Произведения Кикути Кана

И была любовь, и была ненависть / Пер. В. Скальника // Сборник рассказов японских писателей XX в. — М.: Наука. 1975,- С. 5–33.

Портрет дамы с жемчугами / Пер. М. Огуси; вступ. ст. Б. Лаврентьева. — М.: Худож. лит., 1977 — 247 с.

АКУТАГАВА РЮНОСКЭ (1892–1927)

Писатель с мировым именем. Родился в Токио. Окончив в 1916 г. Токийский университет, несколько лег преподавал английский язык, потом целиком ушел в литературу. Начал писать еще студентом, в 1914 г. В следующем году вышел его рассказ «Расёмон» (1915), поражающий тонкостью психологического анализа. Но известность писателю принес рассказ «Нос» (1916). В этих произведениях Акутагава выступил как одаренный мастер психологической новеллы. В «Расёмон» он исследует законы психики в момент искушения — столкновения добра и зла в сердце человека, и показывает, как под влиянием обстоятельств зло берет верх. Уже в ранних рассказах определилась позиция Акутагавы, его художественные принципы, своеобразие его приемов.

Акутагава начал как противник натурализма, принявшего в 10-е гг. форму скрупулезного протоколирования писательских будней, и возглавил «школу нового мастерства», программа которой противостояла программе натуралистов. Если последние предлагали изображать обыденную жизнь, не привнося ничего от себя, ничего личного: ни идей, ни выдумки, ни художественного приема, то Акутагава, как и его собратья по перу, искал в жизни исключительное, необычное и потому обращался к старине, черпая фантастические сюжеты из сборников старинных легенд и сказаний, считая, что только через исключительное, неожиданное и можно раскрыть подлинные движения души, тайну человеческой натуры, что не протоколы, а лишь тонкое искусство, высокое мастерство позволяют писателю обнажить истину. Его рассказы отличаются изяществом слога, богатством языка, отточенностью образов, сложными, но всегда оправданными композиционными построениями — тем высоким художественным потенциалом, который делает их бессмертными, так как каждое новое поколение находит в них пищу для размышления и красоту для наслаждения, которое доставляет подлинное искусство. И хотя в противоположность натуралистам Акутагава объявил о своей принадлежности к направлению «искусства для искусства», его творчество неизменно несло на себе гуманистическую функцию постижения человеческого характера, причин неустроенности жизни. Он высоко ставил силу искусства, а в рассказе «Муки ада» (1918) создал образ одержимого художника, которому помогла закончить картину ада смерть единственной дочери, сгоревшей на его глазах в пламени костра. Однако каких человеческих мук стоила эта победа, заставившая художника покончить с собой. Искусство выше смерти, потому что принадлежит жизни, но оно, по мысли автора, требует полной отдачи, преодоления себя.

Во втором периоде творчества Акутагава обращается к современным темам, находя исключительное — скрытые импульсы поведения человека — в обыденном, заставляя взглянуть на действительность под иным углом зрения. И в таких рассказах, как «Генерал» (1922), «Носовой платок» (1916), с легкой иронией, присущей почти всем рассказам Акутагавы, он показывает живучесть старой морали, а в таких, как «Обезьяна», «Учитель Мори» (1919), — человеческую сущность людей, в какой бы жалкой ситуации они ни оказались. И, наконец, новые социальные процессы капитализировавшейся Японии он раскрывает в рассказах «Сад» (1922), «Осень» (1920).

Вряд ли можно согласиться с точкой зрения, что Акутагава, воспитанный на классической японской литературе, принадлежа старому миру, не мог перешагнуть границ своего класса Скорее наоборот. Он намного обогнал свой век, ему не бьио места среди современников, и потому он так современен сегодня. Акутагава чувствовал себя чужим в обществе. Но он не мог ни отстраниться от него, ни приспособиться к нему. Он мучительно переживал то, к чему равнодушны были другие. Его обостренная восприимчивость, его разум и чувства обнажали перед ним то зло, которое другие не замечали или с которым могли мириться. И потому на его долю выпали более тяжкие испытания, оказавшиеся ему не под силу. О своих душевных муках, о своих страданиях не защищенного спокойствием человека он поведал в предсмертных рассказах «Жизнь идиота» (1927) и «Зубчатые колеса» (1927). В 1927 г. Акутагава покончил с собой.

Произведения Акутагавы Рюноскэ

Избранное: В 2 т. — М: Худож. лит., 1971.

Избранное / Пер. с япон.; сост., всгуп. ст. В. Гривнина — М.: Худож. лит., 1979.— 286 с. Новеллы / Пер. с яп. — М: Худож лит., 1974 — 702 с. (Б-ка всемирн лит).

Литература о писателе

Гривнин В. С. Акутагава Рюноскэ: Биобиблиогр. указ — М.: Изд-во Всесоюзн. книжн палаты, 1961,- 91 с.

Гривнин В. С. Акутагава Рюноскэ и русская литература // Теоретические проблемы восточных литератур. — М., 1969 — С. 240–246.

Гривнин В. С. Акутагава Рюноскэ: Жизнь. Творчество Идеалы. — М.: Изд-во МГУ, 1980 — 293 с.

МИЯМОТО ЮРИКО (1899–1951)

Родилась в семье известного архитектора Тюдзё Сэйитиро. В сердце будущей писательницы рано проснулось сочувствие к обездоленным, и уже в первой своей повести «Бедные люди» (1916) она воссоздает картины безрадостной жизни японских крестьян, которую ей приходилось наблюдать с детских лет в деревне у бабушки, помещицы средней руки. Свободолюбивые мечты и идеалы писательницы не находят отклика у близких, с годами конфликт разрастается и приводит ее к разрыву с семьей. Впоследствии Миямото сближается с представителями прогрессивных кругов японской интеллигенции, знакомится с марксизмом. В 1927–1930 гг. она живет в Советском Союзе. Вернувшись на родину, Миямото становится активным деятелем пролетарского литературного движения, вступает в ряды КПЯ. Писательница подвергается неоднократным арестам, ее имя попадает в «черные списки». События того времени отражены в ряде ее произведений, в том числе в тюремных дневниках «Весна 1932 года» и «За часом час». После разгрома японского милитаризма Миямото Юрико вновь включается в активную общественную деятельность. Она выступает одним из организаторов «Общества литературы новой Японии», одним из инициаторов японского движения сторонников мира. В 1946 г. появляются ее повести «Футисо» и «Равнина Банею», запечатлевшие судьбы японской интеллигенции в годы войны и в первые месяцы долгожданного мира.

Миямото — автор многочисленных литературно-критических и общественно-политических статей. Подорванное в тюрьме здоровье дало о себе знать, и в 1951 г. писательница умерла в расцвете творческих сил.

Наиболее крупным произведением Миямото Юрико является автобиографическая трилогия, раскрывающая на фоне событий мировой истории процесс формирования революционного сознания японской интеллигенции.

Нобуко (1924)

Первая часть трилогии, роман «Нобуко» был создан, когда писательница еще оставалась на позициях абстрактного гуманизма, обладая весьма туманными представлениями о ходе исторического развития. В этом произведении отражены многие события личной жизни автора.

Главная тема его — борьба героини Нобуко против мещанского окружения ее семьи Интересен образ матери — Такэё Сасса — женщины умной, образованной, тонкой и в то же время не только не способной сопротивляться, но и пытающейся всеми силами заставить дочь покориться законам буржуазного бьггия.

Хорошо передана серая будничность жизни, убивающая душу, заставляющая по мелочам растрачивать богатство духовного мира героини. В этом причина ее конфликта с мужем, человеком честным, страдающим, но безвольным, пассивным, бескрылым.

Образ Нобуко привлекал читателей своей душевной чистотой, энергией, оптимизмом, силой жизненного примера он убеждал в необходимости борьбы и сопротивления.

Два дома (1948)

В этом романе главные герои остаются те же. Но взгляд на действительность самой писательницы меняется. Личное и общественное сближаются, семья выступает как органическая частица общества, преломляя в себе тенденции исторического развития.

Два дома — это два мира. В доме Сасса царит материальный достаток, его обитателям нельзя отказать в уме, доброте, человечности. И в то же время здесь ничто не напоминает прежнюю дружную семью, каждый живет своей жизнью, растет взаимное отчуждение, все деспотичнее становится Такэё, отталкивая и Нобуко, и любимого подростка-сына, замыкающегося в себе.

Нелегко складывается жизнь Нобуко. Разрыв с мужем, уход из дома родителей позволили ей испытать чувство освобождения, ощутить прилив творческих сил. Но нужно делать новый шаг в неведомое, искать новое применение своим силам. Взор Нобуко все чаще обращается к России, любовь к которой привили ей русская литература и музыка. Но что ждет ее там, в этой далекой и непонятной стране? Последние страницы романа рисуют героиню накануне отъезда в Советский Союз.

Вехи (1950)

Заключительная часть трилогии повествует о пребывании Нобуко в Советском Союзе, о путешествии по странам Запада, возвращении в Москву, о встрече с революционным вождем японского народа Сэн Катаямой, знаменующей решение героини соединить свою судьбу с судьбой революционного лагеря.

Роман «Вехи» — историческое полотно. Читатель видит советскую действительность конца 20-х гг. глазами героини романа. Автор не идеализирует советскую жизнь, отмечает недостатки, трудности, противоречия, но верит в высокие нравственные идеалы, неисчерпаемые возможности и силу молодой Советской республики.

Правда нового мира с большой силой раскрывается на тех страницах, где Миямото Юрико описывает страны капиталистического Запада, трагические контрасты больших городов и незатухающие классовые битвы.

В раскрытии темы борьбы двух миров огромную роль играет образ героини. Подробно анализируя ее внутреннее состояние, писательница позволяет увидеть, как в атмосфере бурной московской жизни оттаивает сердце Нобуко, как постепенно возрождаются лучшие качества ее натуры, появляется радостно-приподнятое настроение, характерное для человека, нашедшего свою цель и место в жизни.

Одновременно сквозь весь роман проходит судьба семьи Сасса. На последних страницах описана встреча Нобуко с ее родителями, проездом находящимися в Москве. Перед читателем вновь возникает образ матери. Оттолкнувшая от себя дочь, пережившая самоубийство любимого сына, Такэё не только не может понять истинные причины своей трагической судьбы, но еще раз делает безнадежную попытку встать на пути Нобуко и помешать ее приходу в лагерь революционных сил.

Произведения Миямото Юрико

Повести / Сост. и предисл. В. Логуновой. — М.: Гослитиздат, 1958.— 431 с.

Фугисо: В 2 ч. / Пер. А. Пашковского, В. Логуновой // Японские повести. — М., 1957.— С. 123–324.

Литература о писателе

Логунова В. В. Жизнь и творчество Юрико Миямото. — М.: Изд-во вост, лит., 1957.— 139 с.

Логунова В. В. Автобиографическая трилогия Миямото Юрико // Краткие сообщения Ин-та востоковедения АН СССР. 1955,— Вып. XVII. — С. 40–48.

ТОКУНАГА СУНАО (1899–1958)

Один из видных представителей японской пролетарской литературы. Родился в бедной крестьянской семье в предместье г. Кумамото. После окончания начальной школы, не имея возможности продолжать образование, он уехал в Кумамото, где начал трудовую жизнь — сначала учеником, а затем рабочим-печатником. В начале 20-х гг. Сунао переехал в Токио, где, работая у станка, активно включился в профсоюзное движение, успешно руководил в 1924 г. забастовкой рабочих-печатников. В 1926 г. после забастовки печатников, продолжавшейся свыше шести месяцев, Токунага был выброшен на улицу вместе с другими рабочими-активистами. В это время он сблизился с представителями прогрессивного литературного движения — движения пролетарской литературы. Началась литературная деятельность, один за другим появляются его рассказы. Но особый успех выпал на долю романов «Улица без солнца» (1929) и «Токио — город безработных» (1930), в которых правдиво изображена мужественная борьба японского пролетариата и ярко обрисованы характеры отдельных участников этой борьбы. Романы печатались в прогрессивном литературном журнале «Сэнки» («Боевое знамя») — органе Союза пролетарских писателей Японии.

После 1933 г. и вплоть до окончания Второй мировой войны, когда на пролетарскую литературу обрушились репрессии в связи с усилением милитаристского режима, Токунага был вынужден обратиться к автобиографическим мотивам. В этот период им написаны повести «Рабочая семья» (1938), «Годы учения» (1937), в которых он, рассказывая о своем детстве, в завуалированной форме протестует против усиливающейся фашизации страны.

После 1945 г., когда милитаристский режим в Японии был разгромлен, творчество Току-наги возобновляется с новой силой. Он опять становится активным участником возродившегося прогрессивного литературного движения, создает ряд произведений, в которых рассказывает о тяжелом периоде засилья милитаризма (роман «Спи спокойно, жена моя!» (1946–1948)) и о судьбах рабочего класса и крестьянства в послевоенной Японии (роман «Тихие горы», 1952).

Произведения Токунаги Сунао

Дни детства: Рассказы, — М.: Детгиз, 1958.— 155 с.

Тихие горы: В 2 кн. / Предисл. авт.; Пер. И. Львовой, Г. Иммерман, Е. Пинус. — Л.: Лениздат, 1958.

Токио — город безработных / Пер и послесл. Н. Фельдман. — Л.: Гослитиздат, 1935. — 380 с.

Улица без солнца / Пер. В. Тапер, — М.; Л.: Гослитиздат, 1934.— 163 с.

Литература о писателе

История современной японской литературы / Под ред. Н. И. Конрада. — М.: Иностр. лит., 1961. — 428 с.

КОБАЯСИ ТАКИДЗИ (1903–1933)

Классик японской пролетарской литературы. Он родился 13 октября 1903 г. в деревне Симо-кавадзоэ (префектура Акита). Семья постоянно нуждалась, и мальчику со школьных лет пришлось работать. Благодаря помощи состоятельных родственников Кобаяси удалось в 1921 г. окончить коммерческую школу в г. Отару, а в 1924 г. — Высшее коммерческое училище в том же городе.

Интерес Кобаяси к литературе проявился очень рано. В 1922–1923 гг. его рассказы начинают публиковаться в центральных журналах. Первые произведения писателя были проникнуты глубоким сочувствием к судьбам простых тружеников, среди которых он рос. Примерно в это же время Кобаяси включается в «движение за пролетарское искусство», развернувшееся в Японии в середине 20-х — начале 30-х гг. Деятельный член различных пролетарских литературных объединений, он принимает непосредственное участие в революционной борьбе японского народа.

Жизненный опыт писателя нашел свое отражение в первом крупном произведении — повести «Снегозащитная роща» (1928), которая ознаменовала новый этап в его творчестве. Бурные события политической жизни Японии того времени способствовали быстрому росту Кобаяси Такидзи как писателя и революционера. 15 марта 1928 г. одновременно по всей стране бьии проведены массовые аресты коммунистов и прогрессивных общественных деятелей. Среди арестованных оказались близкие друзья писателя. Кобаяси откликнулся на эти события повестью «15 марта 1928 года», после которой о нем заговорили как об одном из ведущих художников слова. В 1929 г. он был избран членом Центрального комитета Союза японских пролетарских писателей.

Большую общественную деятельность Кобаяси совмещал с напряженным творческим трудом. В 1929 г. вышло в свет одно из самых известных его произведений — повесть «Краболов» Приблизительно через полгода он издал повесть «Отсутствующий помещик». В 1930 г. писатель переехал в Токио и всецело отдался литературной деятельности. За период с 1930-го по 1932 г. он написал несколько крупных произведений: дилогию «Фабричная ячейка» и «Организатор», роман «Ясуко», незаконченную эпопею «Люди переходного периода» и повесть «Деревня Нумад-зири».

В 1930 г. в Японии наступил новый подъем движения за пролетарскую культуру. Летом 1930 г. Кобаяси подвергся аресту. Выпущенный в январе 1931 г. на поруки, он продолжал бороться за создание в Японии прогрессивной, отражающей народные интересы литературы. На IV чрезвычайном съезде Союза японских пролетарских писателей он был избран секретарем Союза. В июле того же года Кобаяси вступил в Коммунистическую партию Японии.

Все усиливающиеся репрессии против пролетарского культурного движения вынудили Кобаяси весной 1932 г. уйти в подполье. В обстановке царившего в стране полицейского террора он, уже бывший в то время сотрудником отдела агитации и пропаганды КПЯ, продолжал революционную борьбу. Идея беззаветной преданности делу рабочего класса пронизывает два его последних произведения — «Жизнь для партии» (1932–1933) и «Люди предместья» (1933).

20 февраля 1933 г. Кобаяси Такидзи был схвачен на улице полицейскими агентами и в тот же день зверски замучен в застенках тайной полиции.

Японская федерация пролетарской культуры объявила день смерти писателя Днем культуры и учредила премию его имени. После войны в Японии ежегодно отмечается годовщина смерти писателя.

Краболов (1929)

Здесь Кобаяси показал борьбу рабочих краболовного судна, на котором установлен режим полуколониальной эксплуатации. Сюжет произведения построен на резком противопоставлении интересов двух враждебных лагерей: рабочих и капиталистов. Дан процесс роста сознательности рабочих и превращения их в единый боеспособный коллектив. Стремясь сосредоточить внимание читателя на главном — рождении классового сознания в массах, — автор отказался от детального изображения отдельных персонажей, сделав главным героем повести весь рабочий коллектив в целом. В «Краболове» Кобаяси одним из первых в японской литературе развенчал теорию о «надклассовом» характере императорской власти и во весь голос заговорил о Советском Союзе.

Жизнь для партии (1932)

Повесть посвящена одной из самых жгучих проблем того времени — борьбе японского народа против надвигающейся милитаризации и фашизации страны. Действие развертывается на большом металлообрабатывающем заводе Курада. Получив военные заказы, связанные с интервенцией в Маньчжурии, дирекция набирает новых рабочих. Работу среди новичков ведет группа революционеров, возглавляемая Сасаки. Героям повести приходится действовать в тяжелейших условиях полицейского террора. Неустойчивые и слабые не выдерживают, но большинство остается верным своим убеждениям.

Удачей писателя является создание образа революционера Сасаки — человека удивительной цельности и чистоты, целиком посвятившего себя борьбе за освобождение трудящихся. Кобаяси сумел показать, что дело, которое защищают такие люди, как Сасаки, не может не победить. Именно в этом секрет жизнеутверждающей силы произведения.

«Жизнь для партии» — одно из высших достижений Кобаяси Такидзи и может рассматриваться как известный итог всего его творчества.

Произведения Кобаяси Такидзи

Жизнь для партии / Пер. И. Львовой // Японские повести. — М., 1957,— С. 15—122.

Краболов // Японская пролетарская литература: Краткий очерк. — М., 1936. — С. 33–42.

Литература о писателе

Чегодарь Н.И. Кобаяси Такидзи: Жизнь и творчество — М.: Наука, 1966.— 95 с.

КАВАБАТА ЯСУНАРИ (1899–1972)

Прозаик. Родился в г. Осака. Еще в раннем возрасте потерял родителей, может быть, поэтому обостренное чувство одиночества не оставляло его всю жизнь. Переживания детских лет стали благодатной почвой, на которой развилось чувство глубокой грусти, характерное для всех его произведений. Удивителен его дневник, который он вел в пятнадцать лет и в котором он описывает, как он ухаживал за умирающим дедом. Его искренность и острота ощущений таковы, что трудно поверить, что этот дневник написан подростком. В 1920 г. он поступает на отделение японской литературы Токийского императорского университета, в следующем году принимает участие в подготовке шестого издания журнала «Синситё». В это время Кавабата знакомится с Кикута Кан, и, когда в 1923 г. последний основывает новый литературный журнал «Бунгэй сюндзю», Кавабата стал членом его редколлегии; в последующие годы он сохранял добрые отношения со своим старшим товарищем. По окончании университета в 1924 г. Кавабата вместе с Катаокой Тэппэй, Ёкомицу Риити и другими основывает журнал «Бунгэй дзидай», ставший органом новой литературной группы, известной как «неосенсуалисты». Эта группа во главе с Кавабатой и Ёкомицу как наиболее известными ее представителями противопоставляла себя реализму, занимавшему главенствующие позиции в японской литературе тех лет, и искала пути к постижению жизни с других, совершенно отличных точек зрения, создавая произведения необычные и по стилю. В 1925 г. Кавабата опубликовал свою первую повесть «Танцовщица из Идзу», в 1929 г. — повесть «Веселые девушки из Асакуса», и с этого времени он, наряду с Ёкомицу Риити, был признан как один из самых многообещающих талантливых писателей. Из произведений Кавабаты довоенных лет наиболее значительными считаются его повести «Звери и птицы» (1933) и «Снежная страна» (1937). После войны он написал такие выдающиеся произведения, как романы «Тысяча журавлей» (1957), «Голос гор» (1949), повести «Озеро» (1954), «Старая столица» (1961). В 1948 г. он стал президентом Японского Пен-клуба, а в 1958 г. — вице-президентом Международного Пен-клуба. В 1960 г. за литературную деятельность он был награжден французским правительством, а в 1968 г. получил Нобелевскую премию по литературе. Многие его произведения переведены, хорошо известны и получили высокую оценку за рубежом. Еще со времен, когда Кавабата был связан с группой «неосенсуалистов», особенно отмечалась уникальная лиричность его стиля. Высоко поэтический стиль и изысканная утонченность в его произведениях соединяются с несколько холодноватым, бесстрастным повествованием. Кавабата оказал большое влияние на многих более молодых японских писателей, таких как Мисима Юкио и Савана Хисао.

Произведения Кавабаты Ясунари

Избранные произведения: Повести, роман, рассказы / Пер. с япон. В. Марковой, Б. Раскина, П.Левыкиной, Т. Григорьевой. — М.: Панорама, 1993,— 446 с. (Лауреаты Нобелевской премии). Стон горы: Роман / Пер. с япон. В. Гривнина. — М.: Худож. лит., 1975. — 238 с.

Тысячекрылый журавль. Снежная страна: Повести, новеллы, рассказы, эссе / Пер. с япон. и предисл. К. Рехо. — М., 1971.— 400 с. (Мастера соврем, прозы).

Литература о писателе

Алексеев В. П. Кавабата Ясунари: Библиогр. указ. — М.: Книга, 1973. — 143 с.

Львова И. Кавабата Ясунари. В старой столице // Соврем, худож. лит. за рубежом — 1963. — Сб. 7,— С. 70–73.

АБЕ КОБО (1924–1993)

Настоящее имя — Кимифуса Абе. Один из самых ярких литераторов периода японского «экономического чуда». Вырос в Маньчжурии. Окончил медицинский факультет Токийского университета. Начинал печататься как поэт. Известность писателю принесла повесть «Стена. Преступление господина С. Карума» 91951), удостоенная премии Акутагавы. Главная тема творчества Абе — трагическая отчужденность современного человека в механистическом социуме. Основной прием — аллегорическое использование необычной или гротескной ситуации. В прозе Абе ощутимо влияние Ф. Кафки, Ф. Достоевского, Э. А. По. За пределами Японии имя Абе стало популярно в начале 60-х, после первых переводов на европейские языки. Западная критика не без оснований сравнивала книги Абе с произведениями европейских экзистенциалистов. Однако успешнее всего издательская судьба прозы и драматургии Абе сложилась в Советском Союзе, где Кобо Абе в конце 60-х гг. (после публикации в журнале «Иностранная литература» повести «Женщина в песках») стал необычайно популярен и способствовал пробуждению интереса к современной японской литературе. На русском языке основные произведения Абе издавались по нескольку раз, причем гораздо большими тиражами, чем на родине, где писателя причисляли к элитарным прозаикам. С конца 70-х гг. Абе постепенно выходит в Японии из моды, его последние романы «Вошедшие в ковчег» (1984) и «Записки кенгуру» (1991) критикой были встречены прохладно. После смерти в компьютере писателя обнаружен незаконченный роман «Летающий», который опубликован в литературном журнале «Синтё».

Основные прозаические произведения К. Абе: роман «Четвертый ледниковый период» (1959), повесть «Женщина в песках» (1962), повесть «Чужое лицо» (1964), повесть «Сожженная карта» (1967), роман «Человек-ящик» (1973), повесть «Тайное свидание» (1977), роман «Вошедшие в ковчег» (1984), роман «Записки кенгуру» (1991).

Абе был не только талантливым прозаиком, но и выдающимся драматургом. У него была в Токио собственная труппа «Студия Кобо Абе», для которой он ежегодно писал по нескольку пьес. Наиболее известные из них: «Охота на рабов» (1950), «Призраки среди нас» (1958), «Крепость» (1962), «Друзья» (1967), «Мужчина, превратившийся в палку» (1969).

Произведения Абе Кобо

Вошедшие в ковчег: Роман. / Пер. япон. В.Гривнина // Иностранная литература, — 1986,— № 10,- С. 58–107; № 11,- С. 162–205; № 12,- С. 132–175.

Женщина в песках. Чужое лицо: Романы / Пер. с япон. В. Гривнина; Предисл. Г. Злобина. — М/ Худож. лит., 1988,— 348 с.

Четвертый ледниковый период. Тоталоскоп / Пер. с япон. С. Бережкова. — М.: Мол. гвардия, 1965. - 235 с.

Чужое лицо. Сожженная карта. Человек-ящик / Сост., пер. с япон. В. Гривнина; Вступ. ст. Н. Федоренко. — М.: Радуга, 1982.— 429 с. (Мастера совр. прозы).

Призрак: Пьеса / Пер. с япон. М.Демина. — М.: ВУОАП, 1970,— 90 с.

Литература о писателе

Амусин М. Скандал в ковчеге // Лит. обозрение. — 1988. — № 3. — С. 63–65.

Бурсов Б. Пути к художественной правде. // Звезда, — 1967.— № 1.— С. 191–211.

Злобин М. Жестокая притча Кобо Абе // Новый мир. — 1966. — № 12. — С. 249–254.

Федоренко Н. Т. Кобо Абе: Мысли и образы // Проблемы Дальнего востока. — 1982. — № 2. — С. 140–150.

МИСИМА ЮКИО (1925–1970)

Настоящее имя — Кимитакэ Хираока. Родился в Токио, окончил привилегированную школу Гакусюин и юридический факультет Токийского университета. Начал печататься с шестнадцати лет. Известность Мисиме (литературный псевдоним) принес роман «Исповедь маски» (1949), после успеха которого писатель жил исключительно литературным трудом. Автор сорока романов, восемнадцати пьес, многочисленных рассказов, эссе и публицистических произведений. Мисима — самый известный и читаемый в мире из японских писателей, однако громкую славу ему принес не только литературный талант, но и необычный образ жизни, а также эффектный финал, поразивший воображение современников. Мисима был человеком деятельным и разносторонним, к нему все время было приковано внимание прессы. Кроме писательства (а литературное наследие Мисимы составляет около ста томов) он успел прославиться как спортсмен, режиссер и актер театра и кино, дирижировал симфоническим оркестром, летал на боевом самолете, семь раз совершал кругосветное путешествие, выпустил несколько фотографических альбомов и так далее. В последнее пятилетие жизни Мисима приобрел скандальную известность как ультаправый идеолог, сторонник монархизма и самурайских традиций. Он создал и содержал на собственные средства военизированную студенческую организацию «Общество щита», которую журналисты называли «игрушечной армией капитана Мисимы». 25 ноября 1970 г. писатель в сопровождении нескольких бойцов своей «армии» захватил штаб армейской базы, расположенной в столице Токио и попытался устроить монархический мятеж. Когда военные не поддержали экстремистов, Мисима и один из его молодых соратников совершили харакири, чем повергли в шок не только японское общество, но и весь мир. Биографы Мисимы трактуют мотировку его самоубийства по-разному, однако мало кто верит в политическую подоплеку этого поступка. Всю жизнь Мисима был одержим суицидальным комплексом. Смерть, причем смерть насильственная и кровавая, манила его, представлялась высшей точкой бытия. «Мне отчаянно хочется кого-нибудь убить, я жажду увидеть алую кровь. Иной пишет о любви, потому что не имеет успеха у женщин, я же пишу романы, чтобы не заработать смертного приговора», — писал Мисима в юности.

Однако каков бы ни был источник вдохновения писателя, дарование его бесспорно, и лучшие его произведения вошли в золотой фонд мировой литературы. Главная особенность творчества Мисимы — шокирующая пародоксальность идей, метафор и аллюзий, а также поистине ювелирная виртуозность стиля, особенно ярко проявляющаяся в драматических произведениях. Главные прозаические произведения писателя — романы «Золотой Храм» (1956), «Исповедь маски» и тетралогия «Море изобилия» (1966–1970), состоящая из романов «Весенний снег», «Несущие кони», «Храм рассвета» и «Падение ангела». Из драматических произведений более всего известны пьесы «Маркиза де Сад» (1966), «Рокумэйкан» (1957), «Мой друг Гитлер» (1968) и цикл «Современный театр Но» (1950–1955).

Исповедь маски (1949)

Роман «Исповедь маски» — произведение автобиографическое. Молодой писатель с хирургической скрупулезностью препарирует собственное душевное устройство, добираясь до самой сути своего «я» Садомазохистские и гомосексуальные фантазии мальчика, подростка, юноши, в котором без труда узнается автор, создают особую трагически напряженную атмосферу повествования. В этом первом романе наиболее явственно звучит магистральная тема творчества Мисимы — вечное одиночество человека, устроенного иначе, но страстно желающего избавиться от бремени своей исключительности.

Золотой храм (1956)

Роман «Золотой храм» основан на реальном событии. В 1950 г. молодой монах сжег знаменитый Золотой Храм (Кинкакудзи) в Киото. В изложении Мисимы эта история превращается в захватывающую философскую притчу о великой и губительной силе красоты.

Произведения Юкио Мисимы

Золотой Храм / Пер. с япон. Г Чхартишвили. — СПб.: Северо-Запад, 1993.— 479 с.

Исповедь маски / Пер. с япон Г. Чхартишвили. — СПб.: Северо-Запад, 1994. — 349 с.

Литература о писателе

Злобина А. Путь к себе, или Последняя роль Юкио Мисимы // Новый мир. — 1995. — № 2. — С. 232–236.

Чхартишвили Г. Мученичество святого Себастьяна, или Завороженный смертью (Эстетика саморазрушения в творчестве Юкио Мисимы) // Иностр лит — 1988,— № 10, — С 203–212.

Чхартишвили Г. Театр масок Юкио Мисимы // Современная драматургия. — 1990 — № 5. — С 186–194.

Nathan John. Mishima: A Biography. — Boston; Toronto- Little; Brown, 1974.— 320 p.

Yourcenar M. Misima, ou la vision du vide. — Paris: Gallimard, 1981,— 124 p.

ПРИЛОЖЕНИЕ

ПОСОБИЯ ОБЩЕГО ХАРАКТЕРА ПО ЛИТЕРАТУРАМ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ

РУССКИЕ ПИСАТЕЛИ О ЛИТЕРАТУРЕ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ

Бальмонт К. Слово о Калидасе // Бальмонт К. Избранное. — М., 1980. — С. 568–580. Белинский В. Г. / Статьи и рец. на книги и статьи о литературе Востока // Белинский В. Г. Собр. соч.: В 13 т. — М., 1953–1959.

Гарин-Михайловский Н. Г. По Корее, Маньчжурии и Ляодунскому полуострову // Гарин-Михайловский Н.Г. Собр. соч.: В 5 т. — М., 1962.— Т. 5.

Тартаковский П. И. Русские поэты и Восток: Бунин, Хлебников, Есенин: Статьи, — Ташкент: Изд-во лит. и искусства им. Гафура Гуляма, 1986. — 252 с.

Толстой Л. Н. [Письма к индийским, китайским, японским и др. писателям и публицистам] // Толстой Л. Н. Поли. собр. соч.: В 90 т. — М., 1928–1958.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ УКАЗАТЕЛИ И СПРАВОЧНИКИ ОБЩЕГО ХАРАКТЕРА ПО ЛИТЕРАТУРАМ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ

Взаимосвязи и взаимодействие литератур мира: Библиогр. указ.: В 5 вып. (1961–1985). — М., 1967–1988.

Библиографический указатель переводной беллетристики в связи с историей литературы и критикой / Предисл. Н. А. Рубакина. — СПб., 1897,— 141 с.

Библиография Юго-Восточной Азии: В 2 вып. — М.: Изд-во вост, лит., 1960–1980.

Горбунов А. Н. Зарубежный роман XX в.: Рек. библиогр. указ. — М.: Книга, 1982.— 351 с. Каталог издательства «Всемирная литература» при Народном Комиссариате по просвещению. Литература Востока. — Пг., 1919,— 54 с.

Кандель Б. Л. Библиография русских библиографий по зарубежной художественной литературе и литературоведению. — Л., 1962.— 180 с.

Кушке И. Г. Художественная литература стран Африки в русской печати. 1975–1990.— М.: Рудомино, 1994.— 302 с.

Краткая литературная энциклопедия: В 9 т. / Гл. ред. А. А. Сурков. — М.: Сов. энцикл., 1962–1978. Литература и искусство народов СССР и зарубежных стран: Библиогр. бюллетень. — М.: Всесоюз. кн. палата, 1958–1984.

Литература о странах Азии, Африки и Океании: Ежегодник / Сост. Т. А. Иванова и др.; Огв. ред. A. М. Гришина, П. М. Шастико. — М.: Наука, 1962–1988.

Межов В. И. Библиография Азии: Указ, книг и статей об Азии на рус. яз. и одних только книг на иностр. яз., касающихся отношений России к азиатским государствам: В 2 т. — СПб.: Тип. B. Безобразова и К°, 1891–1894.

Мифы народов мира: Энциклопедия: В 2 т. / Гл. ред. С. А. Токарев. — М.: Сов. энцикл., 1980–1982. Мифологический словарь / Гл. ред. Е. М. Мелетинский. — М.: Сов. энцик., 1991.— 736 с. Тартаковский П. И. Русская поэзия и Восток. 1800–1950: Опыт библиографии. — М.: Наука, 1975. - 178 с.

Театральная энциклопедия: В 5 т. / Гл. ред. Л.А. Марков. — М.: Сов. энцикл., 1961–1967. Художественная литература зарубежного Востока: Библиогр. пер. на яз. народов СССР. (1918— 1960). — М.: Изд-во вост, лит., 1963.— 129 с.

Эльвова З.А., Занд Н. М. Художественная литература стран Африки в советской печати. 1958–1964.— М.: Книга, 1967.— 174 с.

Эльвова В.А. Художественная литература стран Африки в советской печати. 1965–1974,— М… Книга, 1976. — 302 с.

Cassel’s encyclopaedia of literature: In 2 vol. / Ed. by S. H. Steinberg. — London: Cassell, 1953. Dictionnaire des litteratures: In 3 vol. / Publ. sous la direction de P. Van Tieghem. — Paris: Presses univ. de France, 1968.

Eppelsheimer H. W. Handbuch der Weltliteratur von den Anfangen bis zur Gegenwart. Dritte neu bearb. und erg. Aufl. — Frankfurt a./M.: Klostermann, 1960. — 808 S.

Laffont R., Bompiani V. Dictionnaire biographique des auteurs de tous les temps et de tous les pays In 2 vol. - Paris: SEDE, 1957–1958.

Lexikon des Weltliteratur: Biogr. — bibliogr. Handworterbuch / Hrsg. von G.F. Wilpert. — Stuttgart Kroner, 1963,— 1471 S.

Pearson J. D. Index islamicus: In 3 Bd. (1906–1965). — Cambridge: Heffer, 1958–1967.

Shipley J. T. Encyclopedia of Literature: In 2 vol. — New York: Philosophical Library, 1946.

Die Weltliteratur: Biogr. literar-hist. und bibliogr. Lexikon in Ubersichten und Stichworten: In 3 Bd. / Hrsg von E. Frauwallner, H. Giebisch und E. Heinzel. — Wien: Hollinek, 1951–1953.

Pears A. and Pears E. Pears Encyclopedia of myth and legends: The Orient / By Sheila Savil. Advisory ed. Geoffrey Parrinder. — London: Pelham books, 1977. — 247 p.

РАБОТЫ ОБЩЕГО ХАРАКТЕРА ПО ИСТОРИИ ЛИТЕРАТУР АЗИИ И АФРИКИ

Брагинский И.С. К итогам дискуссии о периодизации литератур Востока: Тезисы. — М., 1965,- 12 с.

Брагинский И. С. Проблемы востоковедения: Актуальные вопросы восточного литературоведения — М.: Наука, 1974. — 493 с.

Взаимосвязи африканских литератур и литератур мира, — М.: Наука, 1975 — 262 с.

Вопросы истории литератур Востока: Фольклор, классика, современность: Сб. статей: В 2 т. — М.: Наука, 1979.

Восток — Запад: Исслед., пер., публ. — М.: Наука, 1982,— 292 с.

То же, — 1985,- 272 с.

То же. — 1988.— 289 с.

Восток и взаимодействие литератур. — Душанбе: Изд-во Тадж. ун-та, 1987 — 157 с.

Всеобщая история литературы: В 4 т. / Начата под ред. В. Ф. Корша; Окончена под ред.

А. Кирпичникова. — СПб.: Риккер, 1880–1892.

Иванов Вяч. Вс. Темы и стили Востока в поэзии Запада // Восточные мотивы — М., 1985. — С. 424–468.

История всемирной литературы в общих очерках, биографиях, характеристиках и образцах: В 2 т. / Сост. В. Зотов. — М.; СПб.: Изд-во Вольфа, 1877–1888.

История всемирной литературы: В 9 т. — М.: Наука, 1983–1987.

Классическая драма Востока: Индия, — Китай, — Япония, — М.: Худож. лит., 1976,— 878 с. Конрад Н. И. Запад и Восток: Статьи. — М.: Наука, 1966,— 517 с.

Конрад Н.И. Запад и Восток: Статьи, — 2-е изд., испр. и доп, — М.: Наука, 1972,— 494 с. Краткая история литератур Ирана, Афганистана и Турции: Курс лекций, — Л., 1971.— 118 с. Литература Востока: Сб. статей: В 2 выл, — Пг.: Госиздат, [1919–1920].

Литература Востока: Сб. статей / Редкая.: В. Б. Кляиггорина, Н. И. Пригарина. — М.: Наука, 1969 — 219 с.

Литература Востока в новейшее время (1917–1945): Учебник для студентов филол. специальностей ун-тов / Под ред. И. С. Брагинского и др.; Предисл. Н. В. Бородиной. — М.: Изд-во Моек, ун-та, 1977. - 559 с.

Литература Востока в новое время: Учебник для студентов высш. учебн. заведений. — М.: Йзд-во Моек, ун-та, 1975.— 702 с.

Литература Востока в средние века: В 2 т.: Учебник для студентов ун-тов / Под ред. Н. И. Конрада и др, — М.: Изд-во Моек, ун-та, 1970.

Литература двух континентов: Сб. статей / Редкол.: В. И. Семанов (отв. ред.) и др. — М.: Изд-во Моек, ун-та, 1979.— 182 с.

Литература народов Востока: Сб. статей / Отв. ред. А. М. Шойтов. Н. Д. Гаврюшина. — М.: Наука, 1970,- 187 с.

Памятники истории и литературы Востока: Период феодализма: Статьи и сообщения / Сост. Д. И.Онаева, И. А. Товстых. — М.: Наука, 1986 — 242 с.

Проблемы восточной филологии / Редкол.: Ю. М.Алиханова, И. В. Бородина, Л. А. Никольская и др. — М.: Изд-во Моек, ун-та, 1979. — 261 с.

Современная литература зарубежного Востока: Сб. статей / Отв. ред. 3. Г. Ризаев, У. М. Арипов. — Ташкент: Фан, 1976,— 111 с.

Современные литературы Азии и Африки и идеологическая борьба. — М.: Наука, 1982. — 272 с. Современные литературы Азии и Африки: Типологические признаки национальных и межнациональных литературных систем. — М.: Наука, 1988. — 234 с.

Челышев Е. П. Сопричастность Красоте и Духу. Взаимодействие культур Востока и Запада. — М.: Наука, 1991.— 352 с.

Шлегель Ф. История древней и новой литературы. — 2-е изд., испр.: В 2 т. — СПб., 1834. Siddigui SiUur Rahman. Literature of Bangladesh and other essays. — Dhaka: Bangladesh Books intern, 1982. - 84 p.

ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ОТДЕЛЬНЫМ ПРОБЛЕМАМ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Взаимосвязи литератур Востока и Запада / Отв. ред. И. С. Брагинский. — М.: Изд-во вост, лит., 1961.- 249 с.

Вопросы восточного литературоведения: Традиции и современность: Сб. статей / Отв. ред.

В. И. Брагинский. — М.: Наука, 1982. — 280 с.

Вопросы эстетики, поэтики и текстологии литератур Востока: Сб. статей: В 2 т. / Редкол.: Д. С. Комиссаров (предс.) и др. — М.: Ин-т востоковедения, 1977.

Генезис романа в литературах Азии и Африки: Национальные истоки жанра: Сб. статей / Отв. ред. Л. А. Гринцер, Н. И. Никулин. — М.: Наука, 1980.— 288 с.

Идеи гуманизма в литературах Востока. — М.: Наука, 1967,— 214 с.

Идеологическая борьба и современные литературы зарубежного Востока: Сб. статей / Редкол.: Л.А.Аганина (отв. ред.) и др, — М.: Наука, 1977.— 238 с.

Литература и время: Сб. статей / Редкол.: Н. А.Айзенштейн и др. — М.: Наука, 1973,— 279 с. Литература и фольклор народов Востока: Сб. статей / Отв. ред. В. Ф. Сорокин, А. С. Сухочев. — М.: Наука, 1967.— 253 с.

Литература стран зарубежного Востока 70-х гг.: Реализм на новом этапе / Редкол.: Л. А. Аганина (отв. ред.) и др. — М.: Наука, 1982. — 809 с.

Литературная критика стран зарубежного Востока и ее роль в развитии общественной и эстетической мысли. — М.: Наука, 1988. — 282 с.

Осипов Ю. М. Литературы Индокитая: Жанры, сюжеты, памятники. — Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1980,- 279 с.

Проблемы литературы Востока / Ред. С. Ф. Ольденбург. — Л.: Изд-во АН СССР, 1932,— 126 с — Труды Ин-та востоковедения АН СССР. — Вып. 1.

Проблемы периодизации истории литератур народов Востока: Сб. статей. — М.: Наука, 1968. — 385 с.

Проблемы становления реализма в литературах Востока: Материалы дискуссии. — М.: Наука, 1964,- 356 с.

Проблемы теории литературы и эстетики в странах Востока. — М.: Наука, 1964,— 340 с. Просветительство в литературах Востока: Сб. статей. — М.: Наука, 1973.— 319 с.

Социальные проблемы в литературе народов зарубежного Востока: Сб. статей / Отв. ред. А. С. Сухочев, У. М. Арипов. — Ташкент: Фан, 1983,— 128 с.

Специфика жанров в литературах Центральной и Восточной Азии: Современность и классическое наследие / Редкол.: С. Ю. Неклюдов и др. — М.: Наука, 1985.— 258 с.

Теоретические проблемы восточных литератур: Сб. статей. — М.: Наука, 1969. — 416 с.

Теория жанров литератур Востока / Сост. и отв. ред. И. В. Стеблева. — М.: Наука, 1985. — 261 с. Традиционное и новое в литературах Юго-Восточной Азии, — М.: Наука, 1985,— 261 с. Художественные традиции литератур Востока и современность: Ранние формы традиционализма / Отв. ред. В. И. Брагинский, Е. П. Челышев. — М.: Наука, 1985,— 200 с.

АНТОЛОГИИ. СБОРНИКИ ПРОИЗВЕДЕНИЙ

Адалис А. Е. Поэты Востока: Избр. переводы. — М.: Наука, 1979. — 332 с.

Африка: Лит. альманах: В 2 т. / Сост. Б. Егоров, — М.: Худож. лит., 1981.

Брегель Ю. Э. Пословицы и поговорки народов Востока / Отв. ред. И. С. Брагинский. — М.: Изд-во вост, лит., 1961,— 735 с.

Восточная новелла: Сб. / Сост. 3. Н. Ворожейкина, О. Л. Фишман; Предисл. О. Л. Фишман, — М.: Изд-во вост, лит., 1963,— 319 с.

Восточные мотивы: Стихотворения и поэмы / Сост. Л. Е. Черкасский, В. С. Муравьев. — М.: Наука, 1985. - 506 с.

Восточный альманах: Сб.: В 6 вып. — М.: Гослитиздат, 1957–1963.

Восточный альманах: Сб.: В 15 вып. — М.: Худож. лит., 1973–1987.

Восточный сборник в честь А. Н. Веселовского. — М.: Тип. М. О. Аттая и К°, 1914.— 479 с. — Труды по востоковедению, издаваемые Лазаревским ин-том воет. яз. — Вып. XLIII.

Далекие и близкие: Стихи зарубежных поэтов в пер. В. Марковой, С.Липкина, А. Гитовича / Предисл. Л. Озерова. — М: Прогресс, 1978. — 306 с.

Живая память: Стихи и рассказы писателей Азии и Африки / Сост. В. С. Коткин. — Ташкент: Изд-во лит. и искусства, 1983.— 357 с.

Из афро-азиатской поэзии: Избр. пер. М. Курганцева; Вступ. ст. В. Левика. — М.: Наука, 1981. — 255 с.

Избранные произведения писателей Южной Азии: Сб. / Пер.; Сост. Е. П. Челышев. — М.: Худож. лит., 1980. — 685 с. (Б-ка изб. произведений писателей Азии и Африки.).

Избранные произведения писателей Юго-Восточной Азии / Сост. Н. Т. Федоренко. — М.: Худож. лит., 1981.— 524 с. (Б-ка избр. произведений писателей Азии и Африки.)

Избранные произведения драматургов Азии: Сб. / Пер.; Сост. А. Словесный. — М.: Радуга, 1983. — 512 с. (Б-ка избр. произведений писателей Азии и Африки).

Избранные произведения писателей Ближнего Востока: Романы и рассказы / Пер. с араб: — М.: Радуга, 1983. — 258 с. (Б-ка избр. произведений писателей Азии и Африки).

Избранные произведения писателей Дальнего Востока / Пер, — М.: Худож. лит., 1991.— 614 с. (Б-ка избр. произведений писателей Азии и Африки).

Избранные произведения писателей Среднего Востока / Пер. — М.: Прогресс, 1979. — 566 с. (Б-ка избр. произведений писателей Азии и Африки).

Избранные произведения поэтов Азии. — М.: Худож. лит., 1981. — 702 с. (Б-ка избр. произведений писателей Азии и Африки).

Классическая драма Востока. Индия, Китай, Япония. — М.: Худож. лиг., 1976,— 897 с. (Б-ка всемирной литературы).

Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии: Сб. — М.: Худож. лит., 1977. — 925 с. (Б-ка всемирной литературы).

Классическая проза Дальнего Востока: Сб. / Пер.; Вступ. статьи и примеч. Б. Рифгина и др. — М.: Худож. лит., 1975. — 895 с. — (Б-ка всемирной литературы).

Лирики Востока: Из араб, поэзии, из перс, поэзии, из индийской поэзии: Пер. / Сост. и вступ ст. М. Курганцева. — М.: Правда, 1986. — 478 с.

Любовная лирика классических поэтов Востока: С араб., с перс., с турецкого / Сост., вступ. ст. М. Курганцева. — М.: Правда, 1988,— 511 с.

Песнь любви: Лирика зарубежных поэтов / Сост., подгот. текста и прилож. С. Магидсон: М.: Мол. гвардия, 1981.— 494 с.

Поэты Азии: Сб. / Ред. и сост. А. Ю. Кривицкий, А. И. Палладии. — М.: Худож. лит., 1957. — 910 с.

Рукопожатие: Сб. произведений писателей стран Азии и Африки, — Ташкент: Изд-во лит. и искусства, 1976.— 278 с.

Светлый источник: Средневековая поэзия Китая, Кореи, Вьетнама / Сост. Е. Дьяконова. — М.: Правда, 1989.— 478 с.

Северцев С. Л. Великое дерево: Поэты Востока в пер. С. Северцева / Предисл. М. Курганцева. — М.: Наука, 1984,— 607 с.

Седых Д. И. Из поэзии Востока: Избр. пер. Д. Седых / Огв. ред. и авт. предисл. А. Н. Болдырев. — М.: Наука, 1983. - 278 с.

Poetry of Asia: Five millenniums of verse from thirty three lang / Gen. ed.: Keith Bosley. — New York; Tokyo: Weatherhill, 1979 — 315 p.

Afro-Asian poetry: An anthology / Ed.-in-chief V. Youssel el Sebai. — Cairo: The Permanent bereau of Afro-Asian writers, 1971.— 370 p.

ПОСОБИЯ ОБЩЕГО ХАРАКТЕРА ПО ЛИТЕРАТУРАМ ОТДЕЛЬНЫХ СТРАН

ЛИТЕРАТУРА ДРЕВНЕГО МИРА

Критические работы

Восточная литература древности и средневековья в зарубежных исследованиях 70-х гг.: Индия, Китай, Корея, Япония: Сб. обзоров и рефератов, — М.: ИНИОН, 1982,— 195 с.

Георгиевский С. Мифические воззрения и мифы китайцев. — СПб, 1892. — 196 с.

Классические памятники литератур Востока (в историко-функциональном освещении). — М.: Наука, 1985.— 239 с.

Литература Древнего Востока / Под ред. Н. И. Конрада, И. С. Брагинского, Л Д. Позднеевой. — М.: Изд. Моек, ун-та, 1971,— 400 с.

Литература Древнего Китая / Сост. И. С. Лисевич. — М.: Наука, 1969 — 287 с.

Литература и культура древней и средневековой Индии. — М.: Наука, 1979. — 236 с.

Памятники книжного эпоса: Стиль и типологические особенности. — М.: Наука, 1978. — 272 с. (Исслед. по фольклору и мифологии Востока).

Религия и мифология народов Восточной и Южной Азии, — М.: Наука, 1970,— 246 с.

Сидорова В.С. Художественная литература Древней Индии, — М.: Наука, 1972.— 119 с.

Федоренко Н.Т. Древние памятники китайской литературы. — М.: Наука, 1978.— 318 с.

Фрейденберг О.М. Миф и литература древности. — М.: Наука, 1978.— 606 С. (Исслед. по фольклору и мифологии Востока).

Atheim F. Literatur und Gesellschaft im ausgehenden Altertum: In 2 Bd. — Halle (Saale), 1948.

Gaster T. H. Thespis: ritual, myth and drama in the anciet Near East / Foreword by G. Murray. — N. Y., 1961.- 350 p.

Mythologies de la Mediterranee au Gange. Prehistoire I Publ. sous la dir. de P. Grimal et au. — Paris, 1963. - 352 p.

Giles H.A. A history of Chinese literature. — N.Y., 1967.— 510 p.

Литологии. Сборники произведений

Ахматова А. А. Классическая поэзия Востока: Переводы из древнеегипетской, индийской, китайской и корейской поэзии. — М: Худож. лит., 1969 — 206 с. (Мастера восточного перевода) Всемирная галерея: В 15 т. / Под общ. ред. А. А. Мясникова. — СПб.: Терция и др., 1994. — Т.1 — Древний Восток (Египет, Иран, Индия, Китай, Ветхий Завет). — 1994,— 586 с.

Лирическая поэзия Древнего Востока / Сост. И. М. Дьяконова; Предисл. В. К. Афанасьевой, И.М.Дьяконовой; Пер. А.А.Ахматовой и др.. — М… Наука, 1984,— 230 с.

Литература древнего Востока: Иран, Индия, Китай: Тексты / Сост. Ю. Н. Алиханова и др. — М.: Изд. Моек, ун-та, 1984.— 349 с.

Многоцветная жемчужина: Лит. творчество сирийцев, коптов и ромеев в I тысячелетии н. э. / Пер. с сирийского и греч. яз.; Сост., предисл., коммент. С. Аверинцева. — М.: Худож. лит.; НИЦ «Ладомир». 1994.— 477 с.

От берегов Босфора до берегов Евфрата: Антология ближневосточной литературы I тысячелетия н. э. / Огв. ред. Д. С. Лихачев; Пер., предисл. С. С. Аверинцева; Послесл. А. Княжизкого. — М.: Моек, ин-т развития образовав системы, 1994.— 349 с.

Поэзия и проза Древнего Востока / Вступ. ст. И. Брагинского. — М.: Худож. лит., 1973. — 735 с. (Библиотека всемирной литературы).

Сказки народов Востока / Сост. М. С. Быстрова, Е. М. Пинус, А. 3. Розенфельд. — М.: Изд. вост, лит., 1962,— 415 с.

Угаритский эпос: (Тексты и пер.) / Введ., пер. с угарит. и коммент. И. Ш. Шифмана. — М.: Наука; Изд. фирма «вост, лиг.», 1993. — 335 с. (Памятники письменности Востока).

ЛИТЕРАТУРА АРАБСКИХ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ

Критические работы

Али-Задэ Э.А. Египетская новелла. — М.: Наука, 1974.— 150 с.

Джугашвили Г. Я. Алжирский франкоязычный роман. — М.: Наука, 1976.— 140 с.

Долинина А. А. Очерки истории арабской литературы нового времени. — М.: Наука, 1968. — 143 с.

Ибрагимов Н. Арабский народный роман. — М.: Наука, 1984. — 285 с.

История национальных литератур стран Магриба: В 3 т. / Под общ. ред. С. В. Прожогиной. — М.: Наука, 1993.

Касымходжаев А. С. Борьба идей в литературной жизни Египта (1875–1975). — Ташкент: Фан, 1983,- 183 с.

Кирпиченко В. Н. Современная египетская проза. 60—70-е гг. — М.: Наука, 1986.— 281 с.

Крачковский И. Ю. Арабская поэзия // Крачковский И. Ю. Избр. соч. — М.; Л., 1966. — Т. 2. — С. 246–265.

Крымский А.Е. Арабская литература в очерках и образцах: В 3 т. — М., 1911.

Крымский А. Е. Арабская поэзия в очерках и образцах. — М., 1906. — 370 с.

Крымский А. Е. История новой арабской литературы. XIX — начало XX в. — М.: Наука, 1971. — 794 с.

Куделин А. Б. Классическая арабо-испанская поэзия. — М.: Наука, 1973. — 190 с.

Прожогина С. В. Современная литература Алжира: Учебн. пособие для филол. спец, вузов. — М.: Высшая школа, 1987,— 88 с.

Прожогина С. В. Магриб. Франкоязычные писатели 60—70-х гг. — М.: Наука, 1980. — 272 с.

Соловьев В. И., Фильштинский И. М., Юсупов Д. И. Арабская литература. — М.: Наука, 1964. — 193 с.

Фильштинский И. М. Арабская классическая литература. — М.: Наука, 1965. — 309 с.

Фильштинский И. М. Арабская литература в средние века. — М.: Наука, 1977. — 289 с.

Фильштинский И. М. Арабская литература в средние века: Арабская литература VII–IX вв. — М.: Наука, 1978. — 254 с.

Фильштинский И. М. История арабской литературы. V — начало X в. — М.: Наука, 1985. — 523 с.

Фильштинский И. М. История арабской литературы. X–XVII вв. — М.: Наука, 1991.— 725 с.

Холмогоров И. Н. Очерк истории арабской литературы // Всеобщая история литературы / Под. ред. В. Ф. Корша, А. И. Кирпичникова. — СПб., 1885. — Т. 2. — С. 269–373.

Шидфар Б. Я. Андалусская литература: Краткий очерк, — М.: Наука, 1970.— 184 с.

Arabic literature to the end of the Umayyad period. — Cambridge: Cambridge univ. press. 1983. — 547 p.

Blachere R. Histoire de la litterature arabe: In 3 fasc. — Paris: Maisonneuve, 1952–1966.

Brockelmann C. Geschichte der arabischen Literatur: In 3 Bd. — Leiden; Brill, 1937–1942; Suppl. Bd. 1–2. 1943–1949.

Gabrieli F. La letteratura araba / Nuov. ed. agg. [Firenze], Sansoni. — [Milano]: Accademia, [1967]. — 318 p.

Gibb H. A. R. Arabic Literature. — 2 nd (rev.) ed. — [London]; Oxford: Clarendon press, 1963. — 182 p.

Hammer-Purgstall J. V. Literaturgeschichte der Amber: In 7 Bd. — Wien, 1850–1856.

Huart C. A history of Arabic literature. — Beirut: Rhayats, 1966. — 478 p.

Nicholson R. A. A literary history of the Arabs. — Cambridge: Cambridge univ. press, 1956. — 506 p.

Rescher O. Abriss der arabischen Literaturgeschichte: In 2 Bd. — Stuttgart, 1925.

Wiet G. Introduction a la litterature arabe. — Paris: Maisonneuve et Larousse, 1966. — 337 p.

Антологии. Сборники произведений

Андалусская поэзия / Сост., предисл. Б. Шидфар. — М.: Худож. лит., 1969. — 230 с.

Арабская любовная лирика. / Пер. с араб. — М.: Худож. лит., 1974.— 316 с.

Арабская поэзия средних веков / Пер. с араб.; Сост., послесл. И. Фильштинского. — М.: Худож. лит., 1975.— 766 с. (Б-ка всемирн. лит.).

Арабская проза: Сб. / Пер. с араб. — М.: Гослитиздат, 1956,— 266 с.

Арабские народные сказки / Сост., пер. с араб., предисл. В. В. Лебедева. — М.: Нуака, 1990. — 319 с. (Сказки и мифы народов Востока).

Аравийская старина: Из древней арабской поэзии и прозы / Пер. с араб. А. А. Долининой, В. В. Полосина. — М.: Наука, 1983.— 140 с.

Барабаны пустыни: Современная ливийская новелла / Пер. с араб.; Сост. В. Э. Шалаля. — М.: Радуга, 1985.— 262 с.

Ветвь оливы: Арабская поэзия XX в. / Пер. М. Курганцева. — Ташкент: Издательство лит. и искусства, 1970.— 212 с. (Антология поэзии Востока).

Восходы лун на стоянках веселья. — М.: Худож. лит., 1983. — 348 с.

Десять лет и одна ночь: Современная тунисская проза / Пер. с араб.; Сост. В. Шагаля. — М.: Радуга, 1989.— 310 с.

Жизнеописание Сайфа сына царя Зу Язана / Пер. с араб.; И. М. Фильштинского, Б. Я. Шидфар. — М.: Наука, 1975.— 605 с.

Из классической арабской поэзии / Пер. с араб.; Сост. Б. Шидфар; Предисл. К.Яшена. — М.: Худож. лит., 1983.— 302 с.

Избранные произведения писателей Северной Африки: Романы и рассказы /Сост. В. Э. Шагаль. — М.: Прогресс, 1980.— 589 с.

Карьера доктора Фамуса. Рассказы современных египетских писателей /Сост. О. Е. Фролова, А. В. Пайкова; Предисл. О. Б. Фроловой. — М.: Наука, 1977. — 135 с.

Лабиринты ночи: Повести и рассказы / Сост. В. Э. Шагаль — М.: Радуга, 1983.— 191 с.

Непобежденное молчание: Рассказы сирийских писателей / Пер. с араб.; Сост., предисл. В. Шагали. — М.: Худож. лиг., 1977.— 302 с.

Новое лицо. Новеллы писателей Туниса / Пер. с араб.; Предисл. О. Фроловой. — М.: Наука, 1974. — 77 с.

Обладатель кубка. Современная алжирская проза. / Сост. и предисл. С. Прожогиной. — М.: Радуга, 1987.- 446 с.

Письмена на дереве: Иракский рассказ, 1908–1980 / Пер. с араб.; Вступ. ст. Б. Чукова. — М.: Наука, 1983. — 222 с.

Поэзия Магриба. — М.: Прогресс, 1978,— 231 с.

Поэты Северной Африки / Сост. О. Власова; Вступ. ст. И. Ермакова. — М.: Мол. гвардия, 1986. — 191 с.

Сказки и предания Ирака / Сост., пер. с араб., вступ. ст. В. А. Яременко. — М.: Наука, 1990. —285 с.

Современная алжирская поэзия / Сост. О. А. Власова; Предисл. С. В. Прожогиной. — М.: Наука, 1990 — 175 с.

Современная арабская новелла / Пер. с араб.; Предисл. Ю. Нагибина. — М.: Изд-во иностр. лит., 1963.- 422 с.

Современная арабская проза / Пер. с араб, — М.; Л.: Гослитиздат, 1961.— 365 с.

Современный египетский рассказ / Сост., предисл. В. Н. Кирпиченко. — М.: Наука, 1988. — 262 с.

Средневековая андалусская проза / Пер. с араб.; Сост. М. М. Малышева; Предисл. Б. Я. Шидфар; Коммент. М.А. Салье — М.: Худож. лит., 1985.— 479 с.

Средневековые арабские повести и новеллы. — М.: Наука, 1982. — 397 с.

Anthologie de la litterature arabe contemporaine: In 3 vol. — Paris: Seuil, 1964–1967.

ЛИТЕРАТУРА АФГАНИСТАНА

Критические работы

Библиография Афганистана. Литература на рус. яз. / Сост. Т. И. Кухтина. — М..: Наука, 1965. — 271 с.

Герасимова А.С., Гирс Г.Ф. Литература Афганистана: Краткий очерк. — М.: Изд-во вост, лиг., 1963.— 194 с. (Литература Востока).

Герасимова А. С. Литература Афганистана на языке пушту. — М.: Наука, 1986. — 157 с.

Гирс Г.Ф. Литература // Современный Афганистан. — М., 1960. — С. 335–344.

Гирс Г. Ф. Современная художественная проза на пуппу в Афганистане. — М.: Изд-во вост, лит., 1958,- 182 с.

Краткая история литератур Ирана, Афганистана и Турции: Курс лекций. — Л., 1971.— 118 с.

Wilber Donald N. Annotated bibliography of Afganistan. — 3 ed. — New Haven, 1968. — P. 160–196.

Антологии. Сборники произведений

Афганская классическая поэзия. — М.: Худож. лит., 1975.— 221 с.

Из афганских песен и стихов. — М.: Гослитиздат, 1955. — 224 с.

Гребнев Н. И. Песни разлук и встреч: Народная поэзия пушту. — М.: Худож. лит., 1968. — 182 с. Из современной афганской поэзии. — М.: Радуга, 1983.— 173 с.

Сказки и стихи Афганистана / Предисл. Ю. Семенова. — М.: Гослитиздат, 1958.— 310 с.

Стихи поэтов Афганистана / Пер. с пушту и фарси-кабули под ред. и с предисл. Г. Ф. Гирса. — М.: Иностр. лит., 1962. — 105 с. — (Современная зарубежная поэзия.)

A chrestomathy of the Pushtu or Afghan language I Ed. by B. Dorn. — St. -Petersbouig, 1847. — 617 p.

Hughes T. P. The Kalid-i-afghani being selections of Pushtu prose and poetry for the use of students. — Lahore: Munshi Gulab Singh, 1893.— 418 p.

Raverthy H. George. The Gulshan-i-Roh. Being selections of prose and poetical in Pashto or Afghan language / Ed. by H. G. Raverthy. — London: Longman, Green & Roberts, 1860. — 408 p.

ЛИТЕРАТУРЫ СТРАН АФРИКИ ЮЖНЕЕ САХАРЫ

Критические работы

Африканская сказка: Материалы к исследованию языка фольклора / Предисл. В. А. Виноградова. — М.: Наука, 1984,- 348 с.

Вавилов В. Н. Англоязычная проза Тропической Африки 30—80-х гг. XX в. — М.: Наука, 1988. — 150 с.

Ивашева В. В. Литература стран Западной Африки. Проза. — М.: Высшая школа, 1967. — 256 с.

Коваль А. И. Эпос и литература фульбе. — М.: Наука, 1990. — 237 с.

Котляр Е. С. Миф и сказка Африки. — М.: Наука, 1975. — 244 с.

Литература Африки. — М.: Высшая школа, 1979. — 335 с.

Ляховская Н.Д. Поэзия Западной Африки. — М.: Наука, 1975,— 168 с.

Львов Н. И. Современный театр Тропической Африки. — М.: Наука, 1977. — 247 с.

Никифорова И.Д. Африканский роман. Генезис и проблемы типологии. — М.: Наука, 1977. — 246 с.

Никифорова И.Д. О национальной специфике западно-африканских литератур. — М.: Наука, 1970.- 134 с.

Петрова Т. М. Эволюция концепции негритюда в сенегальской поэзии 60-х гг. XX в. // Народы Азии и Африки. — 1977. № 2,- С. 100–112.

Писатели Кот д’Ивуар: Библиогр. указатель / Сост. И. Г. Кушке. — М.: ВГБИЛ, 1988. — 120 с.

Писатели Нигерии: Библиогр. указатель / Сост. Вознесенская Ю.А., Эльвова В. А. — М.: ВГБИЛ, 1979.- 183 с.

Писатели Сенегала: Библиогр. указатель / Сосг. Эльвова В. А. — М.: ВГБИЛ, 1982.— 132 с.

Потехина Г.И. Очерки современной литературы Западной Африки. — М.: Наука, 1968.— 211 с.

Прожогина С. В. Рубеж эпох — рубеж культур. — М.: Наука, 1984. — 287 с.

Развитие литературы в независимых странах Африки (60—70-е гг. XX в.). — М.: Наука, 1980. — 254 с.

Развитие жанров в современных литературах Африки, — М.: Наука, 1983,— 231 с.

Современные литературы Африки. Северная и Западная Африка. — М.: Наука, 1973,— 391 с.

Современные литературы Африки. Восточная и Южная Африка. — М.: Наука, 1974.— 310 с.

Творческие методы и направления в литературах Африки. — М.: Наука, 1990. — 218 с.

Фольклор и литература народов Африки, — М.: Наука, 1970.— 398 с.

Франкоязычные литературы Тропической Африки: Пути развития и художественное своеобразие: Сб. ст. — М.: Наука, 1989.— 283 с.

African writers on African writing / Ed. By G. D. Killam. — London: Heinemann, 1973.— 172 p.

Barnett U.A. A vision of order: A study of black South African Literature in English (1914–1980). — London: Browne; Awherst: Univ. Of Massachusetts press, 1983.— 336 p.

Blair D. S. African literature in French. — Cambridge: Cambr. Univ. Press, 1976,— 348 p.

Cartey W. Whispers from a continent: the literature of contemporary Black Africa. — N. Y.: Random House, 1969.— 397 p.

Chapman M., Gamer C., Mphahlele Es’Kia. Perspectives on South African English Literature. — Paklands: Ad. Douker, 1992,- 551 p.

Cjmevin R. Litteratures d’Afrique noire de langue franfaise. — Paris: Presses Univ. de France, 1976. — 273 p.

Critical Theories and African Literature Today. — London: J. Cuney, 1992. — 160 p.

Egudu R. N. Modem African Poetry and the African predicament. — London: Macmillan, 1978. — 156 p.

Egejuru P. A. Towards African literary independence. — London: Greenwood Press, 1980. — 173 p.

Gassama M. Kuma: Interrogation sur la litterature negre de la langue franpaise (poesie — roman). — Dakar: NEA, 1978,- 342 p.

Gerad A. Etudes de litterature africaine francophone. — Dacar: NEA, 1977,— 175 p.

Gleason J. I. This Africa Novels by West Africans in English and French. — Evanston: Nortwertem univ. Press, 1965,— 186 p.

Gumah A. Esseys on African Writing. — Oxford: Heinemann, 1993.— 182 p.

Irele Abida. The African experience in literature and ideology. — London: Heinemann, 1981.— 216 p.

Joppa F.A. L’engagement des ecrivains africains noire de langue franpaise: Du temoignage au depassement. — Sherbroke: Naaman, 1982.— 324 p.

Klima V. Black Africa: Literature and the language. — Prague: Acad., 11976.— 310 p.

Larson C. R. Panorama du roman africain. — Paris: Intern., 1974. — 347 p.

Lecherbonnier B. Initiation a la litterature negro-africaine. — Paris: Nathan, 1977. — 108 p.

Makota-Mboukou J. P. Les grands traits de la poesie negro-africaine. — Abidjan: NEA, 1985. — 355 p.

Makouta-Mboukou J. P. Spiritualites et cultures dans la prose romanesque et la poesie negro-africaine. — Abidjan; Dakar: NEA, 1983.— 248 p.

New Writers in African Literature. — London: J. Currey, 1995. — 125 p.

Антологии. Сборники произведений

Африка: Лит. альманах: В 11 вып, — М.: Худож. лит., 1981–1990.

Африканская мозаика. Стихи 70—80-х гг. / Сост. А. Ибрагимов; Предисл. М. Вольпе. — М.: Радуга, 1988. - 256 с.

Африканская новелла. 60—80-е гг. / Предисл. М. Вольпе. — М.: Радуга, 1987. — 368 с.

Ветер и птица: Африканская народная поэзия / Сост., предисл. В. Бейлиса. — М.: Худож. лит., 1976.- 213 с.

Волшебное зеркало: Сказки Восточной Африки. — М.: Дет. лит., 1980,— 48 с.

Волшебный цветок: Сказки Восточной Африки / Сост., вступ. ст. М. Вольпе. — М.: Худож. лиг., 1987. - 415 с.

Газель с золотыми копытцами: Сказки Северной Африки / Сост. И. Г. Кушке; Предисл. Н. Ми-кушевича. — М.: Худож. лиг., 1988.— 446 с.

Живой огонь: Сказки Западной Африки / Сост. Н. Тимофеева, Ф. Мендельсон; Предисл. М. Вольпе. — М.: Худож. лиг., 1986. — 383 с.

И пошел дождь: Новеллы, — М.: Худож. лиг., 1980.— 311 с.

Избранные произведения драматургов Африки / Сост. В. Коткин; Вступ. ст. В. Бейлиса. — М.: Радуга, 1983.— 539 с.

Избранные произведения писателей Тропической Африки. — М.: Прогресс, 1979. —570 с.

Избранные произведения писателей Южной Африки. — М.: Прогресс, 1978. — 579 с.

Избранные произведения поэтов Африки / Сост. А. Ибрагимов, М. Курганцев, Е. Ряузова. — М.: Радуга, 1983,— 553 с.

Когда созреет арахис: Сб. новелл. / Сост. А. Карлов; Предисл. Ф. Мендельсона. — М.: Худож. лиг., 1981,- 203 с.

Поэзия Африки: [Антология]: В 2 т. — М.: Худож. лит., 1978.

Поэты Западной Африки / Сост. О. А. Власова, Е. А. Ряузова, Л. Д. Яблочков; Вступ. ст. А. В. Софронова. — М.: Мол. гвардия, 1983,— 255 с.

Современный кенийский детектив / Сост. В. Рамзее; Послесл. Г. Анджапаридзе. — М.: Радуга, 1987,- 415 с.

Страницы африканской поэзии. XX в. / Предисл. В. А. Бейлиса. — М.: Наука, 1980.— 167 с.

Сын ветра: Сказки Центральной и Южной Африки / Сост., вступ. ст. В. Бейлиса. — М.: Худож. лит., 1989.— 365 с.

Такое длинное письмо: Повести сенегальских писателей / Предисл. М. Курганцева; Сост. А. Ибрагимов. — М.: Худож. лит., 1986. — 239 с.

Achebe Ch., Innes С.L. The Heinemann Book of Contemporary African Short Stories. — Oxford: Heinemann, 1993. — 382 p.

Africa in prose / Ed. by O. R. Dathome, W. Feuser. — Harmondsworth: Penguin Books Ltd., 1969. — 384 p.

Africa South contemporary writings / Ed. by M. Mutloatse. — London: Heinemann, 1981.— 208 p.

African rhythms: selected stories and poems / Ed. by Ch.R. Broos. — N.Y.: Waschington Square Press, 1974. - 238 p.

African theatre / Ed. by G. Hendersen. — London: Heinemann, 1973. — 192 p.

African writing today / Ed. byE. Mphahlele. — Harmondswoorth: Penguin books, 1967. — 247 p.

Black poets in South Africa / Ed. by R. Royston. — London: Heinemann, 1974. — 96 p.

Braude S. Windswept Plains. A Collection of Poems and Stories. — Cape Town: Buchu Books, 1991. — 94 p.

Contemporary South African plays / Ed. by E. Pereira. — Johannesburg: Ravan press, 1977.— 293 p. Falg J., Kane M. Litterature africaine. — Paris: Nathan, 1974. — 349 p.

Hughes L., Reygnaut Ch. Anthologie africaine et malgache. — Paris: Berghers, 1962,— 307 p.

Kesteloot L. Antologie negro — africaine. — Vervirs: Gcrad, 1967.— 430 p.

Kone A., Lezou G. D., Mlanhoro J. Anthologie de la litterature ivoirienne. — Abidjan: CEDA, 1984. — 307 p.

Modern African narrative: An anthology / Comp, by P. Edwards. — London: Nelson, 1966.— 196 p.

More Voices of Africa Contemporary voices from African literature / Ed. by B. Nolen. — Glasgow, 1975, - 158 p.

A new book of African verse. / Ed. by J. Reed, C.Wake. — London: Heinemann, 1983.— 192 p.

The Open Door Omnibus 1993,— Cape Town: Buchu Books, 1993.— 213 p.

Poetes d’Afrique. — Aurillac: APLP, 1956. — 198 p.

Sainville L. Antologis de la litterature negro-africaine: In 2 vol. — Paris: Presence Africain, 1963–1968.

Stories from Central and Southern Africa / Ed. by P. Scanlon. — London: Heinemann, 1983. — 192 p.

ЛИТЕРАТУРА ВЬЕТНАМА

Критические работы

Библиография Юго-Восточной Азии. Дореволюционная и советская литература на русском языке, оригинальная и переводная. — М.: Наука, 1960, — С. 87—127.

Зимонина И. П. Пуги развития прозы Демократической Республики Вьетнам (1945–1960) // Художественный опыт литератур социалистических стран. — М., 1967. — С. 355–365.

Никулин Н.И. Вьетнамская литература: Краткий очерк. — М.: Наука, 1971.— 344 с.

Никулин Н.И. Вьетнамская литература: От средних веков к Новому времени. X–XIX вв. — М.: Наука, 1977. — 344 с.

Никулин Н.И. Литература // Новая история Вьетнама, — М., 1980,— С. 629–656.

Никулин Н. И. Поэзия социалистического Вьетнама // Социалистический реализм на современном этапе его развития, — М., 1977.— С. 283–299.

Ткачев М. Н. Вьетнамская проза средних веков // Классическая проза Дальнего Востока. — М., 1975, - С. 371–385.

Традиционное и новое в литературах Юго-Восточной Азии, — М.: Наука, 1982.— 261 с.

Durand М., Nguyen Tran-Hoan. Introduction a la litterature vietnamienne. — Paris: Editions G.-P. Maisonneuve et Larose, 1969. — 255 p.

Nguyen Khac Vien. Apercu sur la litterature vietnamienne. — Hanoi: Editions en langues etrangeres, 1976, - 234 p.

Антологии. Сборники произведений

Вилла «Тополь»: Повести / Пер. с вьет. А. Никупьченкова, И. Зимониной. — М.: Воениздат, 1991. — 386 с.

Вьетнамские повести и рассказы до 1960 г, — М.: Худож. лит., 1980,— 366 с.

Девушка Мэн: Рассказы, — М.: Иностр. лит., 1962 — 168 с.

Запах медовых трав: рассказы писателей Демократической Республики Вьетнам, — М.: Прогресс, 1973. - 364 с.

Из современной вьетнамской поэзии. — М.: Прогресс, 1973. — 314 с.

Крылья: Рассказы вьетнамских писателей, — М.: Худож. лиг., 1977,— 255 с.

Пак Тян и его друзья: Новеллы вьетнамских писателей. — М.: Наука, 1973. — 109 с.

Повелитель демонов ночи: Старинная вьетнамская проза / Пер. М. Ткачева. — М.: Худож. лит., 1969 — 255 с.

Повести и рассказы вьетнамских писателей. 60—70-е гг. — М.: Прогресс, 1980. — 408 с.

Поэзия ведет огонь, — М.: Известия, 1968,— 189 с.

Рассказы вьетнамских писателей: Сб. — М.: Гослитиздат, 1956,— 181 с.

Родная земля: Повести и рассказы вьетнамских писателей. — М.: Воениздат, 1968. — 209 с.

Современная вьетнамская поэзия, — М.: Прогресс, 1981,— 349 с.

Современная вьетнамская пьеса. — М.: Искусство, 1984.— 269 с.

Стихи молодых поэтов Вьетнама периода антиимпериалистической войны 1964–1975 гг. — М.: Мол. гвардия, 1982.— 319 с.

Стихи поэтов Вьетнама, — М.: Гослитиздат, 1955.— 254 с.

Человек из предместья: Рассказы вьетнамских писателей / Вступ. сг. Ю. Рытхеу. — М.: Худож. лит., 1975,— 255 с.

ЛИТЕРАТУРА ИЗРАИЛЯ

Критические работы

Файнберг А. Между литературой национальной и литературой общечеловеческой. Взгляд на современную ивритскую литературу / Пер. Ф. Макарова // Иностр. лит. — 1996. — № 2. — С. 256–261.

Madison Gh.A. Yiddish literature: Its scope and major writers. — Ungar, 1968. — 540 p.

Антологии. Сборники произведений

Агаца: Сказания, притчи, изречения талмуда и мидрашей / Пер. С. Г. Фруга; Всуп. ст. В. Гаркина. — М.: Раритет, 1993,— 320 с.

В сердцевине морей: Сб. / Пер. И. Шапира; Предисл. П. Аннинского. — М.: Радуга, 1991.— 335 с.

Израиль: новая жизнь древнего языка / Литературный гид // Иностр. лиг. — 1996. — № 2. — С. 106–255.

Искатель жемчуга. Новеллы израильских писателей / Пер. с араб., иврита и идиш; Сост. Л. X. Вильскер. — М.: Наука, 1966.— 141 с.

Поэты Израиля / Пер. с иврита, идиш, араб, под ред. Б. Слуцкого. — М.: Изд-во иностр. лит., 1963. - 223 с.

Пропасть терпения: Публицистика. Проза. Поэзия, — М.: Мол. гвардия, 1981,— 157 с.

Пути ветра: Современная новелла Израиля / Пер. с иврита; Вступ. ст. Г. Шакедо. — М.: Радуга, 1993. - 476 с.

Рассказы израильских писателей / Пер. с иврита и идиш; Вступ. ст. А. Вергиписа. — М.: Прогресс, 1965. - 320 с.

ЛИТЕРАТУРА ИНДИИ до 1947 г. ЛИТЕРАТУРА РЕСПУБЛИКИ ИНДИЯ ЛИТЕРАТУРА ИСЛАМСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ПАКИСТАН ЛИТЕРАТУРА НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ БАНГЛАДЕШ

Критические работы по Индии в общем

Библиография Индии: Дореволюционная и современная литература на рус. яз. и яз. народов СССР, оригинальная и переводная / Сост. Д. А. Бирман и Г. Г. Котовский. — М.: Наука, 1965. — 608 с. Баранников А. П. Индийская филология: Литературоведение / Предисл. В. Бескровного. — М.: Изд-во вост, лит., 1959 — 334 с.

Вишневская Н.А. Индийская одноактная драма. — М.: Наука, 1964,— 195 с.

Драматургия и театр Индии: Сб. статей. — М.: Изд-во вост, лит., 1961,— 233 с.

Елизарова Р. А., Сухочев А. С. Прогрессивные писатели Пакистана (на материале лит. урду). — Ташкент: ФАН, 1978. — 176 с.

Избранные труды русских индологов-филологов / Сост. и отв. ред. И. Д. Серебряков. — М.: Изд-во вост, лит., 1962.— 382 с.

История индийских литератур: Сб. статей / Под ред. и с предисл. Нагендры; Пер. с англ.; Послесл. Е. П. Челышева. — М.: Прогресс, 1964,— 808 с.

Краткая история литератур Индии: Курс лекций / Отв. ред. В. И. Балин и В. А. Новикова. — Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1974,— 148 с.

Литературы Индии: Статьи и сообщения / Сост. А. А. Дехтярь. — Л.: Наука, 1979.— 230 с.

Поэзия народов Индии: Сб. статей / Предисл. Е. П. Челышева. — М.: Изд-во вост, лит., 1962. — 191с.

Проблемы индийского романа: Сб. статей / Отв. ред. А. Сухочев. — М.: Наука, 1974.— 231 с.

Рабинович И. С. Сорок веков индийской литературы: Очерк истории. — М.: Наука, 1969. — 336 с. Семенцов В. С. Проблемы интерпретации брахманической прозы: Ритуал, символизм. — М.: Наука, 1981,- 181 с.

Серебряков И.Д. Литературный процесс в Индии (VII–XIII вв.). — М.: Наука, 1979.— 160 с.

Серебряков И.Д. Литературы народов Индии, — М.: Высш. шк., 1985.— 303 с.

Челышев Е.П. Индийская литература вчера и сегодня, — М.: Худож. лит., 1989.— 382 с.

Челышев Е.П. Современная индийская литература — М.: Худож. лит., 1981.— 351 с.

Эрман В. Г. Очерк истории ведийской литературы. — М.: Наука, 1980. — 232 с.

Contemporary Indian literature. A symposium. — New Delhi: Sahitya akad., 1959. — 338 p.

Glasenapp H. von. Die Literaturen Indiens von ihren Anfangen bis zur Gegenwart. — Stuttgart: Kroner, 1961,- 484 S.

Gode P. K. Studies in Indian literary history: In 3 vol. / With a forew. by Acarya Sri Jina Vijaya Muni. — Bombay: Bharatiya vidya bhawan, 1953–1956.

The national bibliography of Indian literature 1901–1953: In 3 vol. / Gen. ed. B. S. Kesavan, V. Y. Kulkar and Y. M. Mulay. — New Delhi: Sahitya akad., 1962–1970.

Ruben W. Indische Romane: In 3 Bd. — Berlin: Akad. Verl., 1964–1967.

Wintemitz M. Geschichte der indischen Literatur: In 3 Bd — Amelang, 1908–1922.

Антологии. Сборники произведений

Из современной индийской поэзии / Пер. с хинди, бенгали, гуджарати, телугу; Сост. А. Сенкевича и др.; Предисл. Е. П. Челышева. — М.: Прогресс, 1980. — 264 с.

Из современной пакистанской поэзии / Пер. с урду и пушту; Предисл. М. Тарасовой. — М.: Прогресс, 1973.— 311 с.

Индийская поэзия XX в.: В 2 т. / Пер. с разных яз; Сост. О. Мелентьевой. — М.: Худож. лиг., 1990.

Индийская средневековая повествовательная проза / Пер. с санскрита; Сост. и вступ. ст. П. Гринцера. — М.: Худож. лит., 1982.— 399 с.

Индийские и пакистанские рассказы / Сост. В. Быкова; Предисл. Н. Тихонова. — М.: Иностр. лит., 1954,— 288 с.

Индийские рассказы XX в.: В 2 т. / Пер. с разных яз; Сост. А. Сухачев. — М.: Худож. лит., 1990.

Источник жизни / Пер. с разных яз.; Сост., вступ. ст. Е. Челышева. — М.: Худож. лит., 1984. — 348 с.

Колесница солнца: Восемь тетрадей индийской классической лирики в пер. С. Северцева / Предисл. Ю. В. Цветкова. — М.: Наука, 1991.— 333 с.

Молнии и лотосы: Индийская лирика XX в. в переводах С. Северцева. — М.: Наука, 1975. — 558 с.

Небо любви: Из средневековой индийской поэзии / Пер. Г. Ашкинадзе; Сост. Ю. В. Цветкова; Предисл. С. Д. Серебряного. — М.: Наука, 1980,— 98 с.

От океана до Гималаев: Современная индийская повесть / Пер. с хинди, бенгали, урду, гуджарати, телугу, тамильск., англ. / Сост. и предисл. С. Серебряного, — М.: Радуга, 1990,— 420 с.

Огненные стрелы: Из современной индийской поэзии / Пер. С. Северцева; Предисл. Камиля Яшена. — Ташкент: Изд-во лит. и искусства, 1970. — 223 с.

Поэты Индии / Сост., предисл. и коммент. Е. Челышева. — Ташкент: Изд-во лиг. и искусства, 1974. - 106 с.

При блеске дня, во мраке ночи: Рассказы об инд. городах / Пер. с хинди, сост. В. А. Челышев; Предисл. И.Д.Серебрякова. — М.: Наука, 1980.— 191 с.

Рассказы индийских писателей / Сост. Ю. Лавриненко; Предисл. Е. Челышева. — М.: Иностр. лит., 1957.— 439 с.

Рассказы индийских писателей: В 2 т. / Сост. и предисл. Н. Вишневской и Е. Челышева. — М.: Гослитиздат, 1959.

Рассказы индийских писателей / Пер. с хинди, бенгали, ория, урду и др. яз. — М.: Худож. лит., 1972. - 446 с.

Рассказы писателей Пакистана / Пер. с урду В. Бытовой и А. Сухочева. — М.: Худож. лиг., 1965. — 294 с.

Сказки, басни и легенды белуджей / Пер. с англ, и сост. А. Е. Порожнякова; Предисл. Ю. В. Галковского. — М.: Наука, 1974.— 174 с.

Сказки Центральной Индии / Пер. с англ, и сингальск. Г.А. Зограф и 3. Е. Самойлова; Сост., предисл., примеч. под общ. ред. Г. А. Зографа. — М.: Наука, 1971.— 376 с. (Сказки и мифы народов Востока).

Современная индийская новелла: Сб. / Пер. с хинди, урду, бенгальск. и др. яз. — М.: Прогресс, 1976,- 367 с.

Ступеньки: Рассказы инд. писателей / Сост. и авт. послесл. В. А. Чернышев; Предисл. Н.Р. Гусевой. — М.: Дет. лит., 1972.— 144 с.

ЛИТЕРАТУРА НА САНСКРИТЕ, ПАЛИ И ПРАКРИТАХ

Критические работы

Гринцер П.А. Древнеиндийский эпос: Генезис и типология. — М.: Наука, 1974.— 418 с.

Гринцер П. А. Древнеиндийская проза (Обрамленная повесть). — М.: Изд-во восг. лит., 1963. — 268 с.

Гринцер П.А. Основные категории классической индийской поэтики. — М.: Наука. 1987,— 311 с.

Невелева С.Л. Мифология древнеиндийского эпоса (Пантеон). — М.: Наука, 1975.— 117 с.

Огибенин Б. Л. Структура мифологических текстов «Ригведы». Ведийская космогония — М.: Наука, 1968.— 115 с.

Серебряков И.Д. Очерки древнеиндийской литературы. — М.: Наука, 1971,— 391 с.

Серебряков И. Д. Древнеиндийская литература: Краткий очерк. — М.: Изд-во восг. лит., 1963. — 199 с.

Эрман В. Г. Очерк истории ведийской литературы, — М.: Наука, 1980.— 231 с.

De S. К. Aspects of Sanskrit literature. — Calcutta: Mukhopadhyay, 1959.— 315 p.

De S. K. History of Sanskrit poetics: In 2 vol. — 2 rev. ed. — Calcutta: Mukhopadhyay, 1960.

Jain J. Ch. History of Prakrit literature. — Varanasi: Choukharnba vidya bhawan, 1961.— 895 p.

Katre S. M. Prakrit languages and their contribution to Indian culture. — Bombay, 1945. — 102 p.

Keith A. B. A history of Sanskrit literature. — London: Oxford univ. press, 1953. — 575 p.

Keith A B. The Sanskrit drama in its origin, development, theory and practice. — London: Oxford univ. press, 1954.— 405 p.

Macdonell A. A. A history of Sanskrit literature. — Delhi: Munshi Ram manoharial, 1958. — 475 p.

Mirashi V. Studies in indology: In 2 vol. — Nagpur: Vidarbha Samshodhane, 1960.

Sastri G. A concise Sanskrit literature. — London: Oxford univ. press, 1960. — 220 p.

Shekhar I. Sanskrit drama: Its origin and decline. — Leiden: Brill 1960. — 201 p.

Wikramasinghe M. The Buddhist jataka stories and the Russian novel. — Colombo: Associated newspapers of Ceylon, 1956,- 173 p.

Антологии. Сборники произведений

Анандавардхана. Дхваньялока («Свет дхвани») / Пер. с санскрита, введ. и коммент. Ю.М. Алихановой. — М.: Наука, 1974.— 304 с.

Жемчужное ожерелье: Из древнеиндийской антологической поэзии / Пер. с санскрита В. Потаповой; Вступ. ст. И. Серебрякова. — М.: Худож. лит., 1980. — 127 с.

Индийская лирика II–X вв. / Сост., пер. с практита и санскрита, предисл. Ю. Алихановой и В. Вертоградовой. — М.: Наука, 1978. — 206 с.

Индийский «Декамерон» / Пер. с санскрита М. А. Ширяева, Ф. И. Щербатского. — М.: Наука, Изд. фирма «вост, лит.», 1993. — 223 с.

Индия в литературных памятниках III–VII вв. / Сост. Е. М. Медведев. — М.: Изд. МГУ, 1984. — 165 с.

Повести, сказки, притчи древней Индии / Пер. с пали и санскрита; Сост., предисл. А. Я. Сыр-хина. — М.: Наука, 1964. — 300 с.

Три великих сказания древней Индии / Лит. излож. и предисл. Э. Н. Темкина и В. Г. Эрмана. — М-: Наука, 1978. — 576 с.

Мифы древней Индии / Лит излож В. Г. Эрмана и Э. Н. Темкина; Предисл. В. Г. Эрмана. — М… Наука, 1975,— 240 с.

АССАМСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Критические работы

Баруа Б. К. Ассамская литература: Краткий очерк. — М… Наука, 1968. — 143 с. (Литература Востока).

Ваша В. Assamese literature. — New Delhi: Nat. book trust, 1971,— 271 p.

Антологии. Сборники произведений

Asamiya sahityar chaneki or Typical selections from Assamese literature. In 3 vol. / Ed. by Hemchandra Goswami. — Calcutta: Univ of Calcutta, 1924–1929.

ЛИТЕРАТУРА НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ БАНГЛАДЕШ

Критические работы

Писатели Восточного Пакистана и Бангладеш 1947–1975: Библиогр. справочник / Сост. К. П. Судаков. — М., 1979.— 127 с.

Смирнов В. П. Индийские авторы о проблемах восточно-бенгальского национализма // Современная историография стран зарубежного Востока, — М., 1977.— С. 90—108.

Contemporary writing in East Pakistan: Fifteen essays in criticism. — Dacca: Murshid, 1960. — 105 p.

Literary personalities of Bangladesh. — Dhaka: Baktlttya Prokashani, 1985. — 64 p.

Siddiqui, Zillur Rahman. Literature of Bangladesh and other essays. — Dhaka: Bangladesh books intern.. 1982. - 84 p.

Литологии. Сборники произведений

Золотое облако: Рассказы писателей Бангладеш / Пер. с бенгали, сост. и примеч. Б. Карпушкина; Вступ. ст. А. Алимжанова. — М.: Худож. лит., 1975,— 172 с.

Стихи поэтов Бангладеш. Свет возрожденной надежды / Сост. Б. Карпушкина; Предисл. Е. Долматовского, — М.: Худож. лит., 1973,— 151 с.

Roy Chaudhury Р. С. Folk tales of Bangladesh. — New Delhi: Sterling, 1982. — 103 p.

БЕНГАЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Критические работы

Новикова В. А. Очерки истории бенгальской литературы X — ХУ1П вв. — Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1965,— 144 с.

Паевская Е. В. Развитие бенгальской литературы XII–XIX вв (Этапы становления нац. лит.). — М.: Изд-во Моек, ун-та, 1979.— 262 с.

Рай Нирендронатх. Бенгальская поэзия XIX–XX вв. — М.: Изд-во вост, лит., 1963.— 164 с. Товстых И. Бенгальская литература: Краткий очерк. — М.: Наука, 1965. — 289 с.

Sen Sukumar. History of Bengali Literature. — New Delhi: Sahitya akad., 1971.— 431 p.

Антологии. Сборники произведений

Беглецы: Новеллы бенгальских писателей / Пер. с бенг.; Сост. Е. К. Бросалина. — М.: Наука, 1969.— 110 с. (Современная восточная новелла).

Бенгальская поэзия / Сост., вступ. ст. и примеч. В. А. Новиковой. — М.; Л.: Гослитиздат, 1959. — 240 с.

Ночная птица: Современная проза Бенгалии / Сост. В. Коровина; Послесл. С. Серебряного и В. Коровина. — М.: Радуга, 1984.— 334 с.

Сказки и легенды Бенгалии / Сост, пер с ант. А. Б. Порожнякова; Послесл. С. Д. Серебряного. — М.: Наука, 1990.— 303 с.

ГУДЖАРАТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Критические работы

Савельева Л. В. Литература Гуджарата // Краткая история литератур Индии. — Л., 1974. — С. 108–110.

Jhavery К. М. Further milestones in Gujarati literature. — Bombay: Shree Forbes Gudjarati Sabha publ., 1956. - 428 p.

ЛИТЕРАТУРА КАННАДА

Критические работы

Mugali R. S. History of Kannada Literature. — New Delhi: Sahitya Akademi, 1975. — 143 p.

Narasimhacharya R. History of Kannada literature. — Mysore: Weslley press and Publ. house, 1940. — 85 p.

ЛИТЕРАТУРА МАЛАЯЛАМ

Критические работы

Джордж К. М. Литература малаялам: Краткий очерк, — М.: Наука, 1972.— 203 с.

Макаренко В. А. Вопросы становления и развития романа в литературах Тамилнада и Кералы // Проблемы индийского романа. — М., 1974,— С. 210–231.

Asher R. Е. Three novelists of Kerala // The novel of India. — London, 1970.

Contemporary Indian Literature // New Delhi. — 1965.— № 1 (Malayalam literature special).

George К. M. A survey of Malayalam literature. — London: Asia, 1968. — 354 p.

Ittiavira V. Social novels in Malayalam. — Bangalore: The Christian inst. for the study of religion and society, 1968. — 75 p.

Namboodiripad E. M. S. Drama and stage in Kerala // Contemporary Indian Literature. — New Delhi, 1962. - Ns 2.

Parameswaran Nair P. K. History of Malayalam literature. — New Delhi: Sahitya Academi. 1967. — 296 p.

Verghese P. The Malayalam «existentialist» novel // Indian writing today. — New Delhi, 1971. — Vol. 2. — № 2.

ЛИТЕРАТУРА МАРАТХИ

Критические работы

Ламшуков В. К. Маратхская литература: Краткий очерк. — М.: Наука, 1970,— 291 с. (Литература Востока).

The Marathi theatre 1843 to 1960 / Publ. for Marathi natya parislrad. — Bombay: Popular book depot, 1961,- 78 p.

ЛИТЕРАТУРА ОРИЯ

Критические работы

Mansinha Mayadhar. History of Oriya literature. — New Delhi: Sahitya akad., 1962. — 282 p.

Антологии. Сборники произведений

Люди земли: Современная проза Ориссы / Пер. с яз. ория и сост. Б. Карпушкина; Предисл.

С. Серебряного. — М.: Радуга, 1987,— 389 с.

ПЕНДЖАБСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Критические работы

Серебряков И.Д. Пенджабская литература: Краткий очерк. — М.: Изд-во вост, лит., 1963. — 193 с.

Антологии. Сборники произведений

Воскресное утро: Новеллы панджабских писателей Индии / Пер. с панджаби; Сост. и авт. предисл. Н. И. Толстая. — М.: Наука, 1973. ~ 85 с.

О храбрых, нежных и влюбленных. Сказания Пятиречья / Пер. с пенджаби И. Кудрявцевой, И. Рабиновича; Вступ. ст. И. Рабиновича. — М.: Наука, 1967.— 127 с.

Пять сестер: Современная проза Пенджаба / Пер. с хинди и пенджаби; Сост. Н. Толстая. — М.: Прогресс, 1982. — 346 с.

Стихи пенджабских поэтов / Пер. с пенджаби; Сост., предисл. Н. И. Толстой. — М.: Гослитиздат, 1957. - 170 с.

ЛИТЕРАТУРА СИНДХИ

Критические работы

Сингх Говинд. Краткий очерк литературы синдхи // Ташкентская конференция писателей стран Азии и Африки. — Ташкент, 1960. — С. 483–488.

ТАМИЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Критические работы

Бычихина Л. В., Дубянский А. Я. Тамильская литература: Краткий очерк. — М.: Наука, 1987. — 226 с.

Рудин С. Г. Тамильская литература // Краткая история литератур Индии. — Л., 1974.— С. ПО-121.

Смирнова И. Н. Краткий очерк развития тамильской литературы (до конца XIX в.) // Литературы Индии, — М., 1958,- С. 196–234.

Пятигорский А. М. Из истории средневековой тамильской литературы: Автореф. дисс. канд. филол. наук. — М., 1962.— 19 с.

Hardy F. Viraha-bhakti: The early history of Krisna devotion in South India. — Delhi: Oxford Univ. press, 1983. — 319 p.

Jesudasan C. A. History of Tamil Literature: The Heritage of India series. — Calcutta: Y. M. C. A. publishing house, 1961,— 305 p.

Kailasapathy K. Tamil Heroic poetry. — Oxford Clarendon press, 1968,— 282 p.

Meenakshisundaran T. P. A History of Tamil Literature. — Annamalainagar: Annamalai Univ., 1905. — 211 p.

Somasundaram Pillai J. V. A history of Tamil Literature: With texts and translation from earliest times to 600 A. D. — Annamalainagar: Somasundaram Pillai, 1968. — 424 p.

Zvelebil K. Tamil Literature. — Wiesbaden: Otto Harrassowitz, 1975,— 316 p.

Автологии. Сборники произведений

В краю бельи лилий: Древнетамильская поэзия / Пер. А. Ибрагимова. — М.: Худож. лит., 1986,- 365 с.

Где-то есть сердце…: Современная проза Тамиланада / Сост., пер. с тамил, и послесл. А. Ибрагимова. — М.: Прогресс, 1981,— 367 с.

Жасминовая песнь: Из тамил, поэзии эпохи Сангама (III–IV вв.): Сб. / Сост., примеч., сведения об авт., пер. А. Ибрагимова; Предисл. И. Серебрякова. — М.: Худож. лит., 1982.— 157 с.

Как простой смертный перехитрил бога смерти. Народные повести и рассказы Южной Индии / Пер. с тамил, и вступ. ст. А Ибрагимова, — М.: Худож. лит., 1978,— 237 с.

Повесть о заколдованных шакалах: Древние тамильские легенды. — М.: Изд-во вост, лиг., 1963. — 157 с.

Стихи на пальмовых листьях: Классическая тамильская лирика / Пер. А. Наймана. — М.: Наука, 1979. - 92 с.

Hooper J. S. М. Hymns of the Alwars. — Calcutta: Association Press, 1929. — 140 p.

Kailasapathy K. Tamil heroic poetry. — London; Oxford: Clarendon press, 1968. — 282 p.

Kingsbury F. and Phillips G. E Hymns of the Tamil Saivite Saints. — London: Oxford Univ. press, 1921. — 132 p.

Kuruntokai. An anthology of Classical Tamil love poetry / Transl. by Dr. M. Shanmugam Pillai and D.E. Ludden. — Madurai: Koodal publishers, 1976.— 465 p.

Pattuppattu. Ten Tamil Idylls / Transl. into English Vers by I. V. Chelliah. — Madras; Tirunelvely: S. I. S. S. works publishing Society, 1962. — 370 p.

Somasundaram Pillai S. U. Two thousand Years of Tamil Literature: An Anthology with Studies and Translations. — Madras; Tirunelvely: S. I. S. S. works publishing Society, 1959.— 378 p.

Somasundaram Pillai J. U. A history of Tamil literature. With texts and translations from eariiest times to 600 A. D. — Annamalainagar Somasun dram Pillai, 1968. — 424 p.

ЛИТЕРАТУРА ТЕЛУГУ

Критические работы

Гуров Н., Петруничева 3. Литература телугу: Краткий очерк, — М.: Наука, 1967,— 250 с. (Литература Востока).

Петруничева 3. Н. Современные прозаики телугу (20—50-е гг.). — М.: Наука, 1979. — 212 с.

Chenchiah Р., Rao М. Bhujanga. A history of Telugu literature. — Calcutta; London: The Assoc, press: Oxford univ. press. — 132 p.

Sitapati G. V. History of Telugu literature. — New Delhi: Sahitya akad., 1968.— 314 p.

Антологии. Сборники произведений

Городок мой Сиривада: Современная проза Андхры / Пер. с телугу; Сост. 3. Н. Петруничева. — М.: Наука, 1978,- 348 с.

Дорога сквозь Черный лес: Новеллы писателей телугу. / Сост. и авт. вступ. ст. 3. Н. Петруничева. — М.: Наука, 1977,- 132 с.

Сны и действительность: Новеллы писателей Андхры / Пер. с телугу; Сост. 3. Н. Петруничева. — М.: Наука, 1970,- 118 с.

ЛИТЕРАТУРА УРДУ

Критические работы

Глебов Н. В., Сухочев А. С. Литература урду: Краткий очерк. — М.: Наука, 1967.— 232 с. (Литература Востока.)

Дехтярь А. А. Проблемы поэтики дастанов урду. — М.: Наука, 1979.

Сухочев А. С. От дастана к роману: Из истории худож. прозы урду XIX в. — М.: Наука, 1971. — 243 с.

Хусейн Саид Эхтишам. История литературы урду / Пер. с хинди В. М.Машанова и И.Д. Морозова. — М.: Изд-во вост, лит., 1961,— 258 с.

Faridi Shah Nasir. Hindu history of Urdu literature. — Agra: Prasad, 1966. — 129 p.

Gorekar N. Glimpses of Urdu literature. — Bombay: Jaico publ. house, 1961.— 88 p.

Sadiq Mohammed. A history of Urdu literature. — London: Oxford univ. press, 1964. — 429 p.

Suhrawardy S. A. B. A critical survey of the development of the Urdu novel and short story. — London: Longmans, Green and co., 1945. — 306 p.

Антологии. Сборники произведений

А солнце видит все… / Пер. с урду; Сост. Л. Васильева; Предисл. А. Сухочева. — М.: Радуга, 1988,- 333 с.

Поступь времени: Стихи / Пер. с урду С. Северцева. Предисл. М. Турсун-заде; Сост., послесл. А. Сухочева. — М.: Известия, 1970— 286 с.

Рассказы пакистанских писателей / Пер. с урду; Сост., предисл. А. С. Сухачева. — М.: Наука, 1988,- 181 с.

Рассказы писателей Пакистана / Пер. с урду В. Быковой, А. Сухачева; Вступ. ст. Н. Тихонова. — М.: Худож. лит., 1965 — 294 с.

ЛИТЕРАТУРА ХИНДИ

Критические работы

Вишневская Н.А. Из истории становления современной индийской поэтики («прозаическая поэзия» на хинди) // Историко-филологические исследования. Сб. статей памяти акад. Н. И. Конрада, — М., 1974,- С. 298–305.

Вишневская Н. А. Мир и парабола в современной драме хинди // Интернациональное и национальное в литературах Востока, — М., 1972,— С. 203–211.

Вишневская Н.А. Новое поэтическое направление в литературе хинди-чхаявад // Проблемы теории литературы и эстетики в странах Востока. — М, 1964,— С. 103–130.

Вишневская Н.А., Серебряный С.Д. Общественный прогресс и «прогрессивная поэзия» // Художественные направления в индийской литературе XX в. — М., 1977. — С. 200–225.

Вишневская Н. А. Чхаявад и проблемы формирования новой литературной системы в поэзии хинди XX в. — М.: Наука, 1988. — 140 с.

Вишневская Н.А. Эстетика чхаявада // Художественные направления в индийской литературе XX в. — М., 1977,- С. 87–176.

Сенкевич А. Н. Общество, культура, поэзия: Поэзия хинди периода независимости. — М.: Наука, 1989.- 227 с.

Художественные направления в индийской литературе XX в. Поэзия хинди: [Сб. статей] / Отв. ред. П.А.Гринцер; Предисл. Е. П. Челышева. — М.: Наука. 1977.— 299 с.

Чаухан Ш. Очерк истории литературы хинди. / Пер. с хинди Общ. ред., всгуп. ст. и коммент. Е. П. Челышева. — М.: Иностр. лиг., 1960. — 321 с.

Челышев Е. П. Литература хинди: Краткий очерк. — М.: Наука, 1968. — 328 с. (Литература Востока).

Челышев Е. П. Современная поэзия хинди. (Традиции и новаторство в творчестве С. Панга и С. Ниралы). — М.: Наука, 1965.— 372 с.

Gopal М. Introducing Hindi writers. — Delhi: Ram, 1956. — 88 p.

Dwivedi R. A. Hindi literature. — Banaras: Hindi pracharak pustakalaya, 1953. — 239 p.

Keay F. A history of Hindi literature. — Calcutta: Assoc, press, 1920.— 116 p.

Madan I. Modem Hindi literature: A critical analysis. — Lahore: Minerva bookshop, 1939. — 241 p.

Антологии. Сборники произведений

Время открытий: Стихи инд. поэтов / Пер. с хинди; Сост. М. Салганик и А. Сенкевич; Всгуп. ст. М. Салганик. — Алма-Ата: Жазушы, 1973. — 96 с.

Забавные рассказы про великомудрого и хитроумного Биробала, главного советника индийского падишаха Акбара / Пер. с хинди Д. М. Гольдман; Огв. ред. и авт. предисл. В. М. Бескровный, Е. П. Челышев. — 2-е изд., испр. — М.: Наука, 1978. — 270 с.

Заклинатель змей: Рассказы индийских писателей / Пер. с хинди В. Чернышова. — М.: Правда, 1985. - 64 с.

Закон общины: Рассказы индийских писателей / Пер. с хинди, англ.; Сост. А. Джанвиджай,

В. Владимиров. — М.: Мол. гвардия, 1989. — 92 с.

Мир велик: Новеллы писателей хинди / Пер. с хинди; Предисл. и сост. В. И. Белина. — М.: Наука, 1975. - 206 с.

На ступеньках в солнцепек: Рассказы писателей хинди / Пер. с хинди; Сост. А. С. Бархударов,

А. Н. Сенкевич; Предисл. А. Сенкевича. — М.: Наука, 1978.— 200 с.

Поучительные истории о падишахе Акбаре и его советнике Биробале / Пер. с хинди Н. Волкова. — М.: Худож. лит., 1976,— 156 с.

Праздник огней: Современная поэзия хинди / Пер. С. Северцева; Сост. Е. Челышев и Прабхакар Мачве; Предисл. Е. Челышева. — М.: Прогресс, 1973.— 270 с.

АНГЛОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА ИНДИИ

Критические работы

Калинникова Е. Я. Англоязычная литература Индии, ее возникновение и развитие. — М.: Наука, 1974,- 246 с.

Gokak V. К. The Golden Treasury of Indo-Anglian Poetry, 1828–1965. — New Delhi: Sahitya Akademi, 1985.- 360 p.

Iyengar K. R. Srinivasa. Indian Writing in English. — London: Asia, 1985.— 848 p.

Jain Sushil Kumar. Indian literature in English: Bibl. being a checklist of works of poetry, drama, fiction, autobiography and letters written by Indians in English or transl. from modem Indian lang. into English: In 3 vol. — Regina: Univ. of Saakatchewan, 1965.

Kalinnikova E. Indian English Literature, a Perspective. — Ghaziabad: Vimal Prakashan, 1982. — 232 p.

Karkala, John Alphonso and Leena. Bibliography of Indo-English Literature. — Bombay: Nirmala Sadanand Publishers, 1974.— 167 p.

Mukherjee Meenakshi. The Twice Bom Fiction. — New Delhi: Arnold Heinemann, 1974.— 240 p.

Naik M. K. Dimensions of Indian English Literature. — New Delhi: Sterling Publishers, 1985. — 208 p.

Naik M. K. A History of Indian English Literature. — New Delhi: Sahitya Akademi, 1982. — 320 p.

Naik M. K. Studies in Indian English Literature. — New Delhi: Sterling Publishers Private Limited, 1987,- 179 p.

Литологии. Сборники произведений

Игры в сумерках: Повести и рассказы англоязычных писателей Индии / Пер. с англ.; Сосг., предисл. Н. Демуровой. — М.: Радуга, 1990.— 378 с.

ПЕРСОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА ИНДИИ

Критические работы

Алиев Г.Ю. Персоязычная литература Индии: Краткий очерк, — М.: Наука, 1968,— 247 с. (Литература Востока).

Гордон-Полонская Л. Р. Мусульманские течения в общественной мысли Индия и Пакистана. (Критика «мусульманского национализма»). — М.: Изд-во вост, лит., 1963,— 324 с.

Зограф Г. А. Хиндустани на рубеже XVIII и XIX вв. — М.: Изд-во вост, лит., 1961.— 131 с.

Ethe Н. Neupeisische Literatur // Grundriss der iranischen Philologie. — Strassburg, 1896–1904. — Bd. 2. — S. 212–368.

Rypka J. History of Iranian literature. — Dordrecht: Reidel, 1968. — 928 p.

Антологии. Сборники произведений

Антология таджикской поэзии. С древних времен до наших дней / Под ред. И. Брагинского и др.; Коммент, и вступ. ст. И. Брагинского. — М.: Гослитиздат. 1951,— 608 с.

Избранные четверостишия персидско-таджикских поэтов-классиков / Пер. В. Державина; Сост. предисл. и коммент. Р. Хади-заде. — Душанбе: Ирфон, 1965.— 216 с.

ЛИТЕРАТУРА КАМБОДЖИ

Критические работы

Гринцер П.А. Кхмерская литература // История всемирной литературы. — М., 1985,— Т. 3 — С. 614–616.

Шмелева И.Н. Кхмерская литература (XVII в.) // История всемирной литературы. — М., 1987. — Т. 4,— С. 455–457.

Спрятана Н. П. Кхмерская литература (XVIII в.) // История всемирной литературы. — М., 1988. — Т. 5,- С. 543–547.

Демпанде О. П. Камбоджийская литература (XIX в.) // История всемирной литературы. — М., 1990,- Т. 7.— С. 649–651.

Therry S. Etude d’un corpus de contes cambodgiens traditionnels. — Paris, 1978.— 554 p.

Kheng Vannsak. Quelques aspects de la litterature Khmere: Culture et civilisation khmers. — Phnom-Penh, 1967.

Vandy Kaonn. Reflection sur la litterature Khmere. — Phnom-Penh, 1981— 81 p.

Антологии. Сборники произведений

Кхмерские мифы и легенды / Вступ. ст. и коммент. Н.Д.Фошко; Отв. ред. Д. В.Деопик. — М.: Наука, 1981,- 222 с.

Пропавшая палица. Легенды и сказки Камбоджи / Пер. с фр., англ, яз.; Сост., предисл. И. Нарунова. — М.: Наука, 1972. — 190 с.

ЛИТЕРАТУРА КИТАЯ

Критические работы

Скачков Л. Е., Глаголева И. К. Китайская художественная литература: Библиография рус. пер. и критической лит. на рус. яз. — М.: Изд-во Всесоюзн. кн. палаты, 1957.— 164 с.

Алексеев В. М. Китайская литература: Избр. труды. — М.: Наука, 1978. — 595 с.

Васильев В. П. Материалы по истории китайской литературы: Лекции, читанные заслуж. профессором СПб. имп. ун-та В. П. Васильевым. — (СПб., б. г.], Литогр. Иконнникова. — 292 с.

Васильев В. П. Очерк истории китайской литературы // Всеобщая история литературы. — СПб., 1880,- Т. 1,- С. 426–588.

Голыгина К. И. Китайская проза на пороге средневековья. — М.: Наука, 1983. — 238 с.

Голыгина К. И. Новелла средневекового Китая. — М.: Наука, 1980. — 324 с.

Желоховцев А. Н. Хуабэнь. Городская повесть средневекового Китая: Некоторые проблемы происхождения и жанра. — М.: Наука, 1969.— 200 с.

Изучение китайской литературы в СССР. — М.: Наука, 1973.— 383 с.

Китайская классическая литература: Библиогр. указ. рус. пер, и крит. лит. на рус. яз. / Сост. И. К. Глаголева; Авт. вступ. ст. В. Ф. Сорокин. — М., 1989. — 324 с.

Конрад Н. И. Краткий очерк истории китайской литературы // Китайская литература. Хрестоматия. — М., 1959.— С. 5—46.

Литература древнего Китая: Сб. статей / Сост. И. С. Лисевич; Отв. ред. Н. И. Конрад. — М.: Наука, 1969. - 287 с.

Литература и культура Китая. — М.: Наука, 1972.— 360 с.

Семанов В. И. Эволюция китайского романа. Конец XVIII — начало XX в. — М.: Наука, 1970. — 343 с.

Сорокин В. Китайская классическая драма XIII–XIV вв. — М.: Наука, 1979.

Сорокин В., Эйдлин Л. Китайская литература: Краткий очерк. — М.: Изд-во вост, лиг., 1962. — 240 с. (Литература Востока).

Федоренко Н. Т. Китайская литература: Очерки по истории китайской литературы. — М.: Гослитиздат, 1956.— 729 с.

Фишман О.Л. Три китайских новеллиста XVII–XVIII вв.: Пу Сунлин, Цзи Юнь, Юань Мэй, — М.: Наука, 1980.— 330 с.

Erkes Е. Chinesische Literatur. — Breslau: Hirt, 1922,— 104 S.

Giles H. A. A Chinese biographical dictionary. — London: Quaritch; Shanghai: Kelly and Walsh, 1898. — 1022 p.

Giles H. A. A history of Chinese literature / With a suppl. on the modern period by Liu Wu-chi. — New York: Ungar, 1967,— 510 p.

Grube W. Geschichte der chinesischen Literatur. — Leipzig: Amelangs, 1909. — 467 S.

Антологии. Сборники произведений

Антология китайской поэзии: В 4 т. — М.: Гослитиздат, 1957–1958.

Антология китайской лирики VII–IX вв. (по Р. X.) / Пер. Ю. К. Шуцкого; Ред. и предисл.

В. М. Алексеева. — М.; Пг., Госиздат, 1923,— 143 с. (Всемирная литература).

Волшебное зеркало: Дотанские новеллы / Пер. А. Тишкова и В. Панасюка; Сост. и предисл.

А. Тишкова. — М.: Гослитиздат, 1963,— 134 с.

Восток: 1. Литература Китая и Японии / Ред. и вступ. ст. Н. И. Конрада. М.; Л.: Academia. 1935. — Сб. 1,- 442 с.

Голос яшмовой флейты: Из китайской классической поэзии в жанре ЦЫ / Пер., вступ. ст. М. Басманова. — М.: Худож. лит., 1988.— 422 с.

Гуляка и волшебник: Танские новеллы (VII–IX вв.) / Сост. Л. Эйдлин; Пер. И. Соколовой и О. Фишман;

Стихи в пер. В. Марковой. — М.: Худож. лит., 1970,— 382 с. (Классическая проза Востока).

Заклятие Даоса: Китайские повести XVII в. / Сост., пер., предисл. Д. Н. Воскресенского. — М.: Наука, 1982,— 334 с.

Из жизни «красной императрицы»: Повести / Пер., вступ. ст. 3. Абдрахмановой, В. Семенова. — М.: Худож. лит., 1993,— 284 с.

Из китайской лирики VIII–XIV вв. — М.: Наука, 1979. — 289 с.

Из книг мудрецов / Сост., вступ. ст. и коммент. И. С. Лисевича. — М.: Худож. лит., 1987. — 351 с.

Китайская классическая поэзия. (Эпоха Тан). — М.: Гослитиздат, 1956. — 430 с.

Китайская классическая поэзия / Пер. с кит., вступ. ст. и примеч. Л. 3. Эйдлина. — М.: Худож. лит., 1984. - 373 с.

Китайская классическая проза / Пер. В. М. Алексеева. — Изд. 2-е. — М.: Изд-во АН СССР, 1959. — 386 с.

Китайская литература: Хрестоматия / Сост. Р. М. Мамаева; Общ. ред. и вступ. ст. Н. И. Конрада. — М.: Учпедгиз, 1959.— 727 с.

Китайская пейзажная лирика III–XIV вв: Стихи, поэмы, стансы, арии / Под общ. ред. В. И. Се-манова. — М.: Изд-во Моек, ун-та, 1984,— 320 с.

Нефритовая Гуаньинь: Новеллы и повести эпохи Сун (X–XIII вв.) / Пер. А. Рогачева; Предисл. и коммент. А. Желоховцева. — М.: Худож. лит., 1972.— 255 с.

Поэзия эпохи Сун. — М.: Гослитиздат, 1959. — 359 с.

Поэзия эпохи Тан VII–X вв. / Вступ. ст. Л. 3. Эйдлина. — М.: Худож. лит., 1987. — 479 с.

Проделки Праздного Дракона: 16 повестей из сборника XVII в. / Пер. Д. Воскресенского. — М.: Худож. лит., 1966,— 489 с.

Пурпурная яшма: Китайская повествовательная проза I–VI вв. / Сост. Б. Л. Рифгина. — М.: Худож. лит., 1980,— 366 с.

Современная китайская драма / Пер.; Сосг., послесл. В.Аджимамудовой, Н. Спешнева. — М.: Радуга, 1990. — 444 с.

Утренний иней на листьях клена: Поэзия семейства СЕ / Пер. со старокит.; Предисл. Л. Е. Бе-жина. — М.: Книга, 1996. — 208 с.

Юэфу. Из средневековой китайской лирики / Пер. В. Бахтина; Предисл. Н. И. Конрада. — М.: Наука, 1969.— 111 с.

ЛИТЕРАТУРА КОРЕИ до 1945 г

ЛИТЕРАТУРА КНДР. ЛИТЕРАТУРА РЕСПУБЛИКИ КОРЕЯ

Критические работы

Елисеев Д.Д. Корейская средневековая литература пхэсоль — М.: Наука, 1968.— 134 с.

Елисеев Д.Д. Новелла корейского средневековья, — М.: Наука, 1977,— 253 с.

Еременко Л., Иванова В. Корейская литература: Краткий очерк. — М.: Наука, 1964.— 154 с.

Иванова В. И. Новая проза Кореи. — М.: Наука, 1987,— 178 с.

Корейская литература: Сб. статей. — М.: Изд-во вост, лиг., 1959.— 170 с.

Никитина М. И., Троцевич А. Ф. Очерки истории корейской литературы до XIV в. — М.: Наука, 1969.- 238 с.

Троцевич А. Ф. Корейская средневековая повесть. — М.: Наука, 1975. — 262 с.

Тэн А. Н. Традиции реализма в корейской классической литературе. — Алма-Ата: Наука, 1980. — 311 с.

Eckardt A. Geschichte der koreanischen Literatur. — Stuttgart (u. a.): Kohlhammer, 1968. — 152 S.

Lee H. Korean Literature: Topics and themes. — Tucson: Univ. of Arizona press, 1965. — 141 p.

Антологии. Сборники произведений

Верная Чхунхян: Корейские классические повести XVII–XIX вв. / Пер., предисл. А.Троцевича. — М.: Худож. лит., 1990.— 381 с.

Бамбук в снегу: Корейская лирика VIII–XIX вв. / Пер. А. Жовтиса; Сост. Л. Концевича, М. Никитиной; Предисл. М. Никитиной. — М.: Наука, 1978,— 326 с.

Записки о добрых деяниях и благородных сердцах: Средневековая корейская проза. Пер. с кор. и ханмуна / Сост. Г.Рачков; Предисл. А.Троцевича. — Л.: Худож. лит., 1985.— 362 с.

Золотая птица Гаруда: Рассказы современных корейских писателей / Пер.; Сост. Ким Гын Сик. — СПб.: Центр «Петербургское востоковедение», 1994.— 348 с.

История цветов: Корейская классическая проза / Сост., предисл. А. Троцкевича. — Л.: Худож. лит., 1990.— 656 с.

Корейская классическая поэзия / Пер. А. Ахматовой. — М.: Гослитиздат, 1985.— 318 с. Корейские лирики: Сб. / Пер. А.Л.Жовтиса и П.А.Пак Ира, — Алма-Ата: Казгослитиздат, 1958,- 264 с.

Корейские новеллы / Пер., предисл. и примеч. Д.Д. Елисеева. — М.: Изд-во вост, лит., 1959. — 201 с.

Корейские повести / Сост., общ. ред., вступ. ст. и коммент. А. А. Холодовича. — М.: Гослитиздат, 1954. - 200 с.

Корейские предания и легенды из средневековых книг / Пер. с ханмуна, сост. и коммент. Л. Концевича; Вступ. статья Б. Рифгина; Стихи в пер. Е. Витковского. — М.: Худож. лит., 1980. — 285 с.

Корейские шестистишия. XIII–XIX вв. / Пер. А. Жовтиса и П. Пак Ира. — Алма-Ата: Казгослитиздат, 1956,— 220 с.

Луна в реке / Пер. А. Жовтиса. — Алма-Ата: Жазуши, 1975.— 182 с.

Песня над озером: Лирика средневековой Кореи / Пер. А.Жовтиса, — М.: Наука, 1971.— 215 с.

Повести страны Зеленых гор / Предисл. М. Никитиной, А. Троцевича. — М.: Худож. лит., 1966,- 341 с.

Роза и Алый Лотос: Корейские повести XVII–XIX вв. / Пер. с кор.; Сост. и коммент. Л. Концевича; Послесл. Б. Рифгина. — М.: Худож. лит., 1974,— 410 с.

Черепаховый суп: Корейские рассказы XV–XVII вв. / Пер. с кор.; Послесл. М. Никитиной; Коммент. Д. Елисеева и Ю. Кроля. — Л.: Худож. лит., 1970.— 275 с.

ЛИТЕРАТУРА ЛАОСА

Критические работы

Гринцер П. А. Лаосская литература // История всемирной литературы. — М., 1985. — Т. 3. — С. 619–620.

Морев Л. Н. Лаосская литература // История всемирной литературы. — М., 1987. — Т. 4. — С. 461–463. Морев Л. Н. Лаос: Справочник. — М., 1980.— С. 220–236.

Bernard-Thierry S. Litterature laotienne // Histoire des litteratures. — Paris, 1955,— T. 1.

Finot L. Recherches sur litterature laotienne // Bulletin de l’Ecole franfaise d’Extrfime-Orient, 1917. — Vol. 17,— № 5,- P. 35–42.

Phimmasone Phouvong. La litterature [lao] // France-Asie (Saigon), 1958.— 12,— Mars — avr. — mai. — № 118–120,- P. 1006–1027.

Phouvong Thao. Initiation a la litterature laotienne. — Hanoi, 1948–1949.

ЛИТЕРАТУРА МОНГОЛИИ

Критические работы

Библиография Монгольской Народной Республики: Книги и статьи на рус. яз. (1951–1961). — М.: Изд-во вост, лит., 1963.— 118 с.

Бира Ш. Монгольская историография XIII–XVIII вв. — М.: Наука, 1978.— 319 с.

Герасимович Л. К. Литература Монгольской Народной Республики. 1921–1964 гг. — Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1965.— 309 с.

Жамцарано Ц. Монгольские летописи XVII в — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1936,— 120 с.

Исследования по истории и филологии Монголии: Сб. статей / Редкол.: Ш. Б. Чимитдоржиев (отв. ред.). — Улан-Удэ, 1977,— 104 с.

Лувсандэндэв А. Идеологические проблемы становления литературы МНР: Статья из МНР // Современные литературы Азии и Африки и идеологическая борьба. — М., 1982. — С. 229–237.

Михайлов Г. И. Литературное наследство монголов. — М.: Наука, 1969.— 173 с.

Михайлов Г., Яцковская К. Монгольская литература, — М.: Наука, 1969.— 220 с.

Неклюдов С. Ю. Героический эпос монгольских народов: Устные литературные традиции. — М.: Наука, 1984. - 309 с.

Новые горизонты: Литературно-художественная критика в МНР / Сост., предисл. К. Н. Яцковской. — М.: Прогресс, 1979.— 309 с.

Поппе Н.Н. Халха-монгольский героический эпос. — М.; Л., 1937,— 125 с.

Пучковский Л.С. Монгольские рукописи и ксилографы Института востоковедения, — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1957. - 347 с.

Тудэв А. Национальное и интернациональное в монгольской литературе / Пер. с монг. — М.: Наука, 1982. - 253 с.

Цеденова С. Н. Монгольский историко-революционный роман: К вопросу формирования жанра // Актуальные проблемы калмыцкой филологии — Элиста, 1979. — С. 127–140.

Автологии. Сборники произведений

Когда приходит весна: Сб. рассказов — М.: Изд-во иностр. лит., 1961.— 263 с.

Неклюдов С. Ю., Тумурцерен Ж. Монгольские сказания о Гесере: Новые записки, — М.: Наука,

1962. - 373 с.

Песни аратов: Из монгольской народной поэзии в пер. Н. Гребнева / Сост. Г. И. Михайлов. — М.: Худож. лит., 1973,— 214 с.

Повести монгольских писателей: В 2 т. / Вступ. ст. Л. Герасимович; Примеч. Т. Бурдуковой, Г.Ярославцева; Биогр. справки Г.Ярославцева. — М.: Худож. лит., 1982.

Поэзия народной Монголии: В 2 т. / Пер. с монг.; Сост. Г.Ярославцева. — М.: Худож. лит., 1985.

Стихи монгольских поэтов. — М.: Иностр. лит. 1959.— 157 с.

Современная монгольская драма / Пер. с монг.; Сост. В. Бильдушкинова. — М.: Радуга, 1987. — 509 с.

Современная монгольская новелла / Пер. с монг.; Сост. К. Яцковская. — М.: Прогресс, 1974. — 295 с.

ЛИТЕРАТУРА МЬЯНМЫ

Критические работы

Бурман А. Д. Бирманская драма середины XIX в, — М.: Наука, 1973,— 143 с.

Западова Е.А Бирманская проза XX в. — М., 1992. — 292 с.

Западова Е.А. В стране, где течет Иравади. — М.: Наука, 1980. — 277 с. (Культура народов Востока. Материалы и исследования).

Осипов Ю.М. Бирманская литература // История всемирной литературы, — М.: 1989.— Т. 6,— С. 675–679.

Осипов Ю. М. История бирманской литературы XI–XIX вв. — СПб.: Изд. С.-Петерб. унив., 1994.- 236 с.

Попов Г.П. Бирманская литература // История всемирной литературы. — М., 1985,— Т. 3.— С. 611–614; 1987,- Т. 4,- С. 453–455; 1988,- Т.5. — С. 534–536.

Попов Г.П. Бирманская литература: Краткий очерк. — М.: Наука, 1967.— 151 с.

У Тин Фат. Краткий очерк современной бирманской литературы // Бирманский союз. — М., 1958,- С. 42–54.

Эпштейн В. Г. Этапы развития бирманской классической литературы // Вестник истории мировой культуры. — 1958.— № 4.— С. 163–171.

Doctor Htin Aung. Burmese Drama. A Study, with Translations, of Burmese Plays. — Calcutta: Oxford University Press, 1957. — 266 p.

Антологии. Сборники произведений

Волшебная арфа: Сказки народов Бирмы / Сост. и предисл. Е. Западовой. — М.: Худож. лит., 1977,- 351 с.

Жизнь начинается снова: Бирманские повести / Пер. с бирм. К. Шаньгина; Предисл. И. Можейко. — М.: Худож. лит., 1978. — 262 с.

Из бирманской поэзии XX в. / Пер. с бирм., сост., вступ. ст. и примеч. Е. Западовой. — М.: Худож. лит., 1983. — 190 с. (Поэзия Востока XX в.)

Луч солнца: Современная зарубежная новелла / Пер. с бирм., сост. Г. Мининой и К. Шаньгина; Вступ. ст. Е. Западовой. — М.: Худож. лиг., 1984. — 309 с.

Раздумья: Рассказы / Пер. с бирм., предисл. А. Симонова; Сост. Е. Западовой. — М.: Худож. лит., 1974. - 228 с.

Сказки народов Бирмы / Сост. В. Б. Касевич и Ю.М. Осипов; Предисл. Д. В.Деопика; Примеч.

В. Б. Касевича. — М.: Наука, 1976.— 585 с. (Сказки и мифы народов Востока).

ЛИТЕРАТУРА НУСАНТАРЫ до начала XX в

ЛИТЕРАТУРА ИНДОНЕЗИИ. ЛИТЕРАТУРА МАЛАЙЗИИ

Критические работы

Библиография. Юго-Восточной Азии. Дореволюционная и современная литература на рус. яз., оригинальная и переводная. — М., 1960. — С. 128–171.

Брагинский В. И. История малайской литературы VII–XIX вв. — М.: Наука, 1983. — 495 с.

Брагинский В. И. Эволюция малайского классического стиха. — М.: Наука, 1975. — 206 с.

Винстедт Р. Путешествие через полмиллиона страниц: История малайской классической литературы / Пер. с англ. Б. Парникеля. — М.: Наука, 1966. — 276 с.

Сикорский В. В. Индонезийская литература: Краткий очерк. — М.: Наука, 1965. — 166 с.

Смурова Н. М. Литература Индонезии // Литература Востока в новейшее время. — М., 1977. — С. 307–337.

Ahmad Samad A. Sejarah kesusasteraan Melayu: In 3 vol. — Kuala Lumpur: Dewan bahasa dan pustaka, 1965–1970.

Jassin H. B. Kesusasteraan Indonesia modem dalam kritik dan esei: In 3 vol. — Djakarta: Gunung agung, 1962.

Poerbatjaraka R. M. Ng., Hadidjaja Tardjan. Kepustakaan Djawa. — Djakarta: Penerbit djambatan, 1957. — 196 hal.

Raffel B. The development of modem Indonesian poetry. — New York: State univ. press. 1967. — 278 p.

Teeuw A. Modem Indonesian literature. — The Hague: Martinus Nijhoff, 1967. — 308 p.

Антологии. Сборники произведений

Голоса трех тысяч островов: Стихи индонезийских поэтов / Пер. С. Северцева; Сост., предисл. и коммент. В. Сикорского. — М.: Иностр. лит., 1963.— 319 с.

Доброе дело: Рассказы писателей Малайзии и Сингапура / Сост., предисл. Б. Б. Парникеля. — Алма-Ата: Жазушы, 1973.— 104 с.

Индонезийские сказки / Пер, — М.: ТОО «Висма»; РППО «Росбланкиэдат», 1992.— 159 с. Повесть о Бахгиаре / Пер. с малайск.; Введ. в изуч. памятника Л. В. Горячевой. — М.: Наука, 1989. - 163 с.

При лунном свете: Новеллы писателей Индонезии / Пер. с индонез., предисл. Е. Е. Ревуненко-вой. — М.: Наука, 1970. — 143 с.

Сад Золотого павлина: Старинная малайская проза / Пер. с малайск., послесл. и коммент. В. Брагинского. — М.: Худож. лит., 1975. — 333 с.

Сказания о доблестных, влюбленных и мудрых: Антология классич. малайской прозы / Пер., сост. и предисл. В. И. Брагинского. — М.: Наука, 1982.— 391 с.

Современная индонезийская проза. 70-е гг. / Пер. с индонез.; Сосг., послесл. В. Брагинского. — М.: Радуга, 1988,— 574 с.

Современная малайзийская новелла / Сост. В. Сигаев, Б. Парникель. — М.: Прогресс, 1977. — 375 с.

Цветы далеких берегов: Лирика индонезийских поэтов / Пер. С. Северцева. — М.: Худож. лит., 1966,- 287 с.

Alisjahbana S. Т. Puisi lama. — Djakarta: Pustaka rakjat. — New York, 1954. — 128 hal.

Mentjari ketetapan baru- Prosa dan sadjak dalam Indonesia / Dikumpulkan oleh Drewes G. W. G. — Djakarta: J. B. Waiters, 1953,— 248 hal.

Pelangi. Dikumpulkan oleh Alisjahbana S. Takdir: In 3 vol. — Djakarta: Pustaka rakjat, 1955–1957.

Pertentangan. Antoloji cherpen Melayu. — Kuala Lumpur: Dewan bahasa dan pustaka, 1970,— 380 hal.

Puisi baharu Melayu. — Kuala Lumpur: Dewan bahasa dan pustaka, 1966. — 268 hal.

Skinner Tuan C. Prosa Melayu baharu. — London; New York; Toronto: Longmans, Green and co., 1959.- 136 hal.

ПЕРСОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Критические работы

Библиография Ирана. Литература на русском языке. (1917–1965) / Сост. А. К. Сверчевская; Под ред. Н. А. Кузнецовой. — М.: Наука, 1967,— 390 с.

Бертельс Е. Э. Избранью труды: В 3 т. — М.: Изд-во вост, лиг., 1960–1965.

Брагинский И. С. 12 миниатюр. — М.: Худож. лит., 1976. — 304 с.

Брагинский И. С. Иранское литературное наследие. — М.: Наука, 1984. — 294 с.

Брагинский И. С. Из история персидской и таджикской литератур: Избр. работы. — М.: Наука, 1972. - 522 с.

Брагинский И. С., Комиссаров Д. С. Персидская литература: Краткий очерк, — М.: Изд-во вост, лит., 1960. — 213 с. (Литература Востока).

Ворожейкина 3. Н. Исфаханская школа поэтов и литературная жизнь Ирана в предмонгольское время (XII — начало XIII в.). — М.: Наука, 1984,— 270 с.

Гиунашвили Л. С. Крестьянский вопрос в современной персидской прозе. — Тбилиси: Мецниереба, 1977. - 120 с.

Дармстегер Дж. Происхождение персидской поэзии / Пер. Л. Жаркова. — М.: Изд-во М. и С. Сабашниковых, 1924. — 84 с.

Дорри Дж. Персидская сатирическая поэзия (40—50-е гг. XX в.). — М.: Наука, 1965,— 231 с.

Дорри Дж. Персидская сатирическая проза. — М.: Наука, 1977.— 215 с.

Занд М. И. Шесть веков славы: Очерки персидско-таджикской литературы. — М.: Наука, 1964. — 250 с.

Кляшторина В. Б. «Новая поэзия» в Иране. — М.: Наука, 1975.— 254 с.

Комиссаров Д. С. О современном иранском литературоведении. — М.: Наука, 1980. — 98 с.

Комиссаров Д. С. Очерки современной персидской прозы. — М.: Изд-во вост, лит., 1960. — 212 с.

Комиссаров Д.С. Пути развития новой и новейшей персидской литературы. — М.: Наука, 1982,- 263 с.

Корш Ф. Е. Очерки персидского стихосложения, — М., 1901.— 63 с.

Османов М.-Н. О. Стиль персидско-таджикской поэзии IX–X вв. — М.: Гл. ред. вост, лит., 1974,- 461 с.

Рейснер М.Л. Эволюция классической газели на фарси (X–XIV вв.). — М.: Наука, 1989.— 221 с.

Шойтов А. М. Персидская литература // Современный Иран. — М., 1957.— С. 471–517.

Alavi В. Geschichte und Entwicklung der modemen persischen Literatur. — Berlin: Akademie-Verl., 1964,- 254 S.

Arberry A. J. Classical Persian literature. — London: Alien & Unwin, 1958. — 464 p.

Arberry A. J. Modem Persian reader. — Cambridge: Univ. press, 1944.— 155 p.

Browne E. G. A literary history of Persia: In 4 vol. — Cambridge: Univ. — press, 1928. — 1930.

Gelpke K. Die iranische Prosaliteratur im 20 Jahrhundert. — Wiesbaden: Har-rasowitz, 1962. — T. 1. — 93 S.

Kamshad Hassan. Modem Persian prose literature. — London: Cambridge univ. press, 1966. — 226 p.

Machalski F. La Litterature de l’lran contemporain. — Krakow: Wyd. Polskiej akad. nauk, 1965. — 158 p.

Rypka J. History of Iranian literature. — Dordrecht: Reidel, 1968. — 928 p.

Антологии. Сборники произведений

Антология таджикской поэзии / Под ред. А. Бертельса и С. Шервинского; Вступ. ст. Р. Алиева, И. Брагинского и С. Шервинского. — М.: Гослитиздат, 1957,— 854 с.

Аджа иб ад-дийа (Чудеса мира) / Критич. текст, пер. с перс., ввел. А. П. Смирновой. — М.: Наука, вост, лит., 1993.— 540 с. (Памятник письменного востока).

Антология азербайджанской поэзии В 3 т. / Сост. М. Г.Тахмасиб, М. Рзакулизаде и Н. Бабаев; Предисл. Р. Алиева, Г. Араслы и Ч. Гусейнова; Пер. под ред. Л. Антокольского и Ч. Гусейнова. — М.: Гослитиздат, 1960, — Т. 1.— 383 с.

Восток. Литература Ирана. X–XV вв. / Под ред. А. А. Болотникова, А. Н. Тихонова и К. И. Чайкина. — М.; Л.: Academia, 1935.— Сб. 2.— 491 с.

Гаффаров А. А. Образчики персидской письменности с IX в. до нашего времени; В 2 ч. — М., 1906–1916.

Избранные четверостишия персидско-таджикских поэтов-классиков / Пер. с таджик. — фарси B. Державина; Сост., предисл. и коммент. Р. Хади-Заде. — Душанбе: Ирфон, 1965,— 216 с.

Ирано-таджикская поэзия / Вступ. ст., сост. и примеч. И. Брагинского. — М.: Худож. лит., 1974. - 621 с.

Персидские лирики X–XV вв. / Пер. Ф. Корша. — М.: Изд. М. и С. Са-башниковых, 1916. — 126 с. (Памятники мировой литературы).

Рассказы персидских писателей / Сост. А. Шойтов; Предисл. Е. Бертельса. — М.: Иностр. лит., 1955. - 244 с.

Рудаки и поэты его времени / Пер. с перс. — тадж.; Вступ. ст., сост. и примеч. Р. Хади-Заде. — Л.: Сов. писатель, 1985,— 272 с.

Сквозь пелену тумана: Рассказы / Сост. Дж. Дорри, В. Кляшторина. — М.: Худож. лит., 1974. — 240 с.

Современная иранская новелла. 60—70-е гг. / Сост. ДжДорри, — М.: Прогресс, 1980,— 380 с.

Современная персидская лирика / Сост. Дж. Дорри и В. Кляшторина, — М.: Изд-во вост, лит., 1961,- 332 с.

Тугой узел: Новеллы иранских писателей / Сост. 3. Н. Ворожейкина, А. 3. Розенфельд. — М.: Наука, 1968,- 118 с.

ЛИТЕРАТУРА ТАИЛАНДА

Критические работы

Осипов Ю. М. Тайская (сиамская) литература // История всемирной литературы. — М., 1987 — Т. 4,— С. 457–461; 1988,- Т. 5,- С. 536–542; 1989. — Т. 6,- С. 679–684; 1990,- Т. 7,- C. 646–649.

Корнев В. Литература Таиланда — М.: Наука, 1971,— 236 с.

Blanchard, Wendell а. е. Thailand, its people, its society, its culture. — New Haven: HRAF Press, S. A. — 528 p.

Kasem Sibunruang, J. Litterature siamoise // Histoire des litteratures / Ed. R. Queneau. — Paris, 1955. — Vol. L — P. 1362–1383.

Prem Chaya (Prince Prem Purachatra). Introduction to Thai literature. — Bangkok. 1964.

Schweisguth P. Etude sur la litterature Siamoise. — Paris: Maisonneuve, 1951,— 409 p.

Антологии. Сборники произведений

Ассигнация в сто батов: Новеллы писателей Таиланда / Сост. и пер. с тайск. и кит. Ю. М. Осипов. — М.: Наука, 1968,— 126 с.

Серебряный ключ: Тайские сказки / Пер. и примеч. В. И. Корнева. — М.: Изд-во вост, лит., 1963. - 230 с.

ЛИТЕРАТУРА ТИБЕТА

Критические работы

Востриков А. И. Тибетская историческая литература. — М.: Наука, 1962,— 215 с.

Дылыкова В. С. Тибетская литература: Краткий очерк. — М.: Наука, 1986. — 236 с.

Кычанов Е. И., Савицкий Л. С. Люди и боги страны снегов: Очерки истории Тибета и его культуры. — М.: Наука, 1975.— 301 с.

Потанин Г. И. Тангутско-тибетская окраина Китая и Центральная Монголия. — СПб., 1893. — Ч. II. — 370 с.

Савицкий Л. С. Тибетская литература // История всемирной литературы. — М., 1985. — Т. 3. — С. 679–682; 1987. — Т. 4. — С. - 541–546; 1988. — Т. 5. — С. 631–634; 1989. — Т. 6. — С. 636–638; 1990,- Т. 7.— С. 688–689.

Bira Sh. Dandin’s «Kavyadarsa» in Tibet and Mongolia. — Torino, 1978.

Duncan M. H. Harvest Festival Dramas of Tibet. — Hongkong, 1955.

Duncan M. H. Love Songs and Proverbs of Tibet. — London, 1961,— 239 p.

Levi Sylvain. Le Sutra du Sage et du Fou dans la littérature de l’Asie Centrale // Journal Asiatique. — Paris, 1925. - Vol. 2 — P. 37–45.

The Live and Liberation of Padmasambhava / Transi, into English by Kenneth Douglas and Gwendolyn Bays. — Berkeley: California, 1978. — 758 p.

Shelton A. L. Tibetan Folk-tales. — Saint-Louis, 1925.

Stein R. A. Un saint poète tibétain // Mercure de France. — 1964.— July — August. — P. 115–126 Stein R. A. Recherches sur l’epopée ef le barbe an Tibet. — Paris, 1959.

Литологии. Сборники произведений

Дашиев Д. Б. Фольклорные сюжеты в буддийской литературе Тибета // Буддизм и средневековая культура народов Центральной Азии. — Новосибирск, 1980.— С. 103–132.

Blondeau А.-М. La vie de Pema-obar. — Paris, 1973.

Bosson J. A Treasure of Aphoristic Jewels. — Bloomingtons, 1969.— 398 p.

Nebesky-Wojkowitz R. Oracles and Demons of Tibet. — London; Hague, 1956. — 666 p.

Per Kvaeme. An Anthology of Buddhist Tantric Songs. — Bangkok, 1986. — 275 p.

Robinson J. B. Buddha’s Lions. The Lives of the Eighty-Four Siddhas. — Berkeley: California, 1979.

Thomas F. W. Ancient Folk-Literature from North-Eastern Tibet. — Berlin, 1957.— 203 p.

ЛИТЕРАТУРА ТУРЦИИ

Критические работы

Библиография Турции. 1917–1958 / Сост. А. К. Сверчевская и Т. П.Черман. — М.: Изд-во воет, лит., 1959.— 189 с.

Библиография Турции. 1713–1917 / Сост. А. К. Сверчевская и Т. Л. Черман.-М.: Изд-во воет, лит., 1961,- 260 с.

Библиография Турции. 1917–1975 / Сост. А. К. Сверчевская, Т. Л. Черман. — М.: Наука, 1982. — 742 с.

Айзенштейн Н.А. Из истории турецкого реализма. (70-е гг. XIX в. — 30-е гг. XX в.). — М.: Наука, 1968.— 282 с. (Литература Востока).

Алькаева Л. О. Из истории турецкого романа. 20—50-е гг. XX в. / Отв. ред. Д. С. Комиссаров. — М.: Наука, 1975.— 278 с.

Алькаева Л. О. Очерки по истории турецкой литературы. 1908–1939 гг. — М.: Изд-во АН СССР, 1959. - 219 с.

Алькаева Л.О., Бабаев А. Турецкая литература: Краткий очерк. — М.: Наука, 1967.— 187 с.

Бабаев А. А. Очерки современной турецкой литературы. — М.: Изд-во воет, лит., 1959.— 240 с.

Гарбузова В. С. Поэты Турции: Очерки жизни и деятельности: В 3 т.: Учеб, пособие. — Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1970.

Гордлевский В. А. Очерки по новой османской литературе // Гордлевский В. А. Избр. соч. — М., 1961,- T. IL — С. 350–436.

Кямилев X. У истоков современной турецкой литературы (Турецкие писатели-просветители второй половины XIX в.) / Огв. ред. А. Бабаев, — М.: Наука, 1967,— 131 с.

Кямилев X. Общественные мотивы в турецкой поэзии (Конец XIX — середина XX в.). — М.: Наука, 1969. - 185 с.

Маштакова Е. И. Из истории сатиры и юмора в турецкой литературе (XIV–XVII вв.). — М.: Наука, 1972.- 280 с.

Смирнов В.Д. Очерк истории турецкой литературы. — СПб., 1891.— 130 с.

Фиш Р. Г. Писатели Турции — книги и судьбы. — М.: Сов. писатель, 1963. — 276 с.

Шамилова Н. И. Хрестоматия по турецкой литературе с конца XIX в. до наших дней: Учеб, пособие / Отв. ред. А. Н. Кононов. — Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1964. — 232 с.

Kabakli Ahmet. Türk edebiyati: 3 c. — Istanbul: Türkliye yayinevi, 1965–1966.

Kaplan Mehtnet. Şiir tahlilleri: Tanzimattan cumhuriyete kadar. — Istanbul: Bilmen basimevi. 1969. — 203 s.

Karaalioglu Seyit Kemal. Türk şiir sanati. — Istanbul: İnkilap ve Aka kitabev-leri, 1966.— 192 s.

Kocatürk Vasfı Mahir. Türk edeblyati tarihi. — Ankara: Edebiyat yayinevi, 1964. — 856 s.

Kudret Cevdet. Türk edebiyatinda hinkaye ve roman: 2 c. — İstanbul: Varlık yayinevi, 1965–1967.

Ozon Mustata Nihat. Son asir türk edebiyati tarihi. — İstanbul: Milli eğitim bakaniigi, yayinlari, 1945. — 483 s. Şeyda Mehmet. Türk romani. — Istanbul: Tekin yayinevi, 1969. — 83 s.

Yücel Hasan Ali. Edebiyat tarihimizden. — Ankara: Türk tarih kurumu, 1957. — C. 1. — 307 s.

Антологии. Сборники произведений

Бекгаш и другие. Турецкие короткие народные рассказы / Сост., пер. Р. А. Аганиной; Предисл. И. В. Бородина. — М.: Наука, 1972,— 128 с.

В пасти смерти: Современные турецкие повести / Пер. с тур.; Сост., предисл. В. Феоновой. — Радуга, 1989. — 459 с.

Из современной турецкой поэзии / Пер. с тур.; Предисл. Т. Меликова. — М.: Прогресс, 1975. — 380 с.

Из старой турецкой поэзии / Пер. с тур.; Сост. И. Бородина; Вступ. сл. О. Сулейменова. — М.: Худож. лит., 1978,— 268 с.

Любовные письма: Турецкая сатира и юмор. — М.: Наука, 1996,— 223 с.

Наша улица: Турецкая новелла XX в. / Сост. Н.А. Айзенштейн, Л. О. Алькаева. — М.: Изд-во воет, лит., 1962.— 335 с.

Сатира и юмор Турции / Пер. с тур., сост., послесл. Т. Меликова; Предисл. Азиза Несина. — М.: Радуга, 1991. — 495 с.

Современная турецкая пьеса / Сост. Л. Старсстов; Послесл. О. Нутку. — М.: Искусство, 1977. — 701 с.

Турецкая поэзия наших дней / Сост. Р. Фиш. — М.: Иностр. лит., 1958.— 133 с.

Турецкие рассказы / Под ред. и с предисл. Л. Никулина. — М.: Гослитиздат, 1940. — 332 с.

Турецкая романтическая проза / Пер. с тур. — М.: Правда, 1986,— 467 с.

Хлеб и звезды: Современная турецкая поэзия / Пер. А. Ибрагимова. — М.: Радуга, 1990.— 336 с.

Alangu, Tahir. Cumhuriyetten sonra hikâye ve roman: Antoloji: 3 c — İstanbul, 1959–1965.

Arisoy M. Sunullah. Türk hiciv ve mizah antolojisi. — İstanbul: Varlik yayinevi, 1967.— 235 s.

Baslangicindan bugüne kadar türk hikâye antolojisi / Haz.: Yasar Nabi, Mustafa Baydar-M. Sunullah Arisoy. — İstanbul: May yayinlari, 1967. — 466 s.

Bezirci Asrin. Dünden bugüne türk şiiri: Antoloji. — İstanbul: May yayinlari, 1968. — 1056 s.

Gider Bedri Cimi Mehmet. Sosyal şiirleri antolojisi. — İstanbul: Çevre yayinlari, 1967.— 156 s.

Nabi Yasar. Yeni türk antolojisi: Cumhuriyetten bugüne kadar. — İstanbul: Varlik yayinevi, 1962. — 127 s.

Varlik şiirleri antolojisi. 1933–1966 / Haz.: Ülkü Tamer. — İstanbul: Varlik yayinlari, 1966. — 235 s.

ЛИТЕРАТУРА ФИЛИППИН

Критические работы

Макаренко В. А. Филиппинская литература // История всемирной литературы. — М., 1985. — Т. 3. — С. 626–628; 1987 — Т. 4,- С. 470–471; 1988,- Т. 5,- С. 558–560; 1989. — Т. 6,- С. 670–675; 1990. — Т. 7. — С. 655–660.

Подберезский И. В. Истоки и проблемы: Социолитература на Филиппинах // Лит. обозрение. — 1978,- № 2,- С. 50–54.

Подберезский И. В. Эволюция творчества Хосе Рисаля: Зарождение современной филиппинской литературы. — М.: Наука, 1982,— 328 с.

Сантос А. Филиппинская литература: Краткий очерк. — М.: Наука, 1965. — 91 с. (Литература Востока).

Encyclopedia of the Philippines: In 20 vol. — 3 ed. — Manila: Exequiel Floro, 1950,— Vol. 1–4.

Medina Buenaventura S. Confrontation past and present in Philippine literature. — Manila: Nat. book store, 1974.— 232 p.

Антологии. Сборники произведений

Бамбуковая флейта: Сб. стихов. / Пер. с тагал., исп., англ.; Сост. и предисл. В. А. Макаренко. — М.: Наука. 1977. — 293 с.

Дети земли: Новеллы филиппинских писателей; / Пер. с англ, и итал.; Сост. Р. Л. Рыбкин. — М.: Наука, 1970,— 173 с.

Рассказы филиппинских писателей. / Пер. с англ, и тагал.; Сост. С. Игнаев. — М.: Прогресс, 1969.- 165 с.

Рыбкин Р.Л. Умная Марсела: Филиппинские народные сказки / Пересказал с англ, и тагал. Р. Рыбкин; Предисл. И. Подберезского. — М.: Дет. лит., 1981.— 191 с.

Сказки и мифы народов Филиппин / Сост., пер. с англ, и тагал. Р. Л. Рыбкина. — М.: Наука, 1975,- 429 с.

Современная филиппинская новелла: Сб. / Пер. с англ., тагал.; Предисл. В. Макаренко, — М.: Радуга, 1984. — 432 с.

Современная филиппинская поэзия / Пер. с тагал., англ, и исп. — М.: Прогресс, 1974,— 311 с.

Gasper L. New writing from the Philippines: A critique and anthology. — New York: Syracuse univ. press, 1966.— 411 p.

Del Castillo у Tuazon T., Medina B. S. Philippine literature from ancient times to the present. — Quezon City [Philippines]: Del Castillo. [1966].— 546 p.

Philippine contemporary literature / Ed. by A. David-Maramba; With an introd. by T. Evangelista. — 2 ed. — Manila (a. o.): Bookmark, 1965,— 354 p.

ЛИТЕРАТУРА ШРИ ЛАНКИ

Критические работы

Выхохулев В. В. Сингальская литература: Краткий очерк. — М.: Наука, 1970. — 198 с. (Литература Востока).

Краснодембская Н. Г. Сингальская литература // История всемирной литературы. — М., 1987. — Т. 4,— С. 452–453; 1989. — Т. 6,- С. 659–662; 1990,- Т. 7,- С. 640–642.

Попов. Г.П. Сингальская литература // История всемирной литературы. — М., 1988.— Т. 5.— С. 532–534.

Geiger W. Literature und Sprache der Slnghalesen. — Strassbuig: Trubner, 1900. — 93 S.

Godakumbura С. E. Literature of Sri Lanka. — Colombo: Department of Cultural affairs, 1976.— 81 p.

Godakumbura С. E. Sinhalese Literature. — Colombo: Colombo apothecaries, 1955. — 376 p.

Law B. Ch. A history of Pali literature: In 2 vol. / With a forew. by W. Geiger. — London: Trench and Trubner, 1933.

Pinto N. A Short History of Sinhalese Literature. — Colombo: Gunasena, 1954. — 78 p.

Saratchandra E. R. The Sinhalese Novel. — Colombo: Gunasena, 1950. — 296 p.

Saratchandra E. The Sinhalese Novel. — Colombo, 1950.— 131 p.

Wickramasinghe M. Aspects of Sinhalese Culture. — Dehiwala: Tisara Prakasakayo, 1973,— 174 p.

Wickramasinghe M. Landmarks of Sinhalese Literature. — Colombo: Gunasena, 1963. — 223 p. Wickramasinghe M. Sinhalese Literature. — Colombo: Gunasena, 1950.— 211 p.

Антологии. Сборники произведений

И будет день: Повести и рассказы писателей Шри Ланки. — М.: Радуга, 1984. — 272 с.

Право на жизнь: Рассказы и повести. / Пер. с синг., тамил, и англ.; Сост. и примеч. А. Бельковича, А. Ибрагимова; Вступ. сг. А. Бельковича. — М.: Худож. лит., 1979. — 284 с. (Соврем, зарубеж. новелла).

Сингальские сказки / Сост., пер. Б. М. Волхонского, О. М. Солнцевой. — М.: Наука, 1985 (Сказки и мифы народов мира).

Сома: Новеллы современных писателей Цейлона. — М.: Наука, 1968.— 88 с.

Стена плача: Сб. / Сост., пер. с синг. А. Бельковича. — М.: Радуга, 1989.— 272 с.

Цвет чая: Рассказы писателей Цейлона. — М.: Худож. лит., 1964.— 158 с.

ЛИТЕРАТУРА ЯПОНИИ

Критические работы

Библиография Японии. Литература, издания в России с 1734-го по 1917 г. / Сост. В. С. Гривнин, Н.Ф. Лещенко, М. В. Сутягина. — М.: Наука, 1965.— 378 с.

Библиография Японии. Литература, изданная в Советском Союзе на рус. языке с 1917-го по 1958 г. / Сост.: В. А. Власов, В. С. Гривнин, И. Л. Кузнецова, И. Л. Курант, М. В. Сутягина. — М.: Изд-во вост, лиг., 1960. — 327 с.

Астон В. Г. История японской литературы / Пер. с англ. В. Мендрина; Под ред. Е. Спальвина. — Владивосток, 1904. — 326 с.

Глускина А. Е., Логунова В. В. Очерки истории современной японской демократической литературы. — М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1955,— 190 с.

Григорьева Т.П., Логунова В.В. Японская литература: Краткий очерк. — М.: Наука, 1964. — 281 с. (Литература Востока).

Долин А.Д. Новая японская поэзия. — М.: Наука, 1990.— 309 с.

История современной японской литературы / Пер. с япон. Р. Г. Карлиной и В. Н. Марковой; Ред., предисл. и коммент. Н. И. Конрада. — М.: Иностр. лит., 1961.— 428 с.

Краткая история литературы Японии: Курс лекций / Огв. ред. Е.М. Пинус. — Л., 1975.— 117 с.

Кин Д. Японская литература XVII–XIX столетий. / Пер. с англ.; Послесл. И. Львова. — М.: Наука, 1978,- 432 с.

Конрад Н. И. Избранные труды: Литература и театр / Сост. А. И. Владимирская — М.: Наука, 1978,- 462 с.

Конрад Н.И. Очерки японской литературы: Статьи и исследования / Вступ. ст. Б. Сучкова, — М.: Худож. лит., 1973.— 462 с.

Конрад Н. И. Японская литература. От «Кодзики» до Токутоми. — М.: Наука, 1974. — 565 с.

Конрад Н.И. Японская литература в образцах и очерках. — Л.: Ин-т живых вост, яз., 1927. — Т. I–VIII, 553 с.

Рехо К. Русская классика и японская литература. — М.: Худож. лит., 1987. — 352 с.

Рехо К. Современный японский роман. — М.: Наука, 1978. — 432 с.

Basihand R. La litterature japonaise. — Paris: Presse univ. de France, 1956. — 126 p.

Bonneau G. Historic de la litterature japonaise contemporaine (1868–1938) / Avec une pref. de Kikuchi Kan. — Paris: Payot, 1940. — 286 p.

Introduction to classic Japanese literature / Ed. by the Kokusai bunka shinkokai. Tokyo: Kokusai bunka shinkokai, 1956.— 443 p.

Антологии. Сборники произведений

Голоса вещей: Послевоенная японская поэзия / Пер. с япон., сост., послесл. А. Долина. — М.: Радуга, 1988.— 255 с.

И была любовь, и была ненависть: Сб. рассказов японских писателей XX в. — М.: Наука, 1975,- 296 с.

Кёгэн: Японский средневековый фарс / Пер., вступ. ст. В. В. Логуновой. — М.: Изд-во вост, лит., 1958.- 190 с.

Красная лягушка: Новеллы японских писателей, — М.: Наука, 1973,— 140 с.

Лунные блики: Классическая японская поэзия конца XIX — первой половины XX в. в пер. А. Долина. — М.: Наука, 1991.— 375 с.

Осенние цикады: Из японской лирики позднего средневековья / Предисл., сост., пер. А. Долина. — М.: Наука, 1981.— 284 с.

Продается Япония: Сб. японской научной фантастики / Предисл. Е. Парнова. — М.: Мир, 1969.- 367 с.

Современная японская новелла / Пер. с япон; Сост. Б. Раскина. — М.: Радуга. 1985. — 398 с.

Современная японская повесть / Пер. с япон., — М.: Прогресс, 1980.— 672 с.

Японская драматургия / Пер. с япон.; Сост. И. Жукова. — М.: Искусство, 1988. — 461 с.

Японская новелла. 1960–1970. / Пер. с япон.; Предис. В. Гривнина. — М.: Прогресс, 1972. — 443 с.

Японская поэзия / Сост., пер. А. Е. Глускиной, В. Н. Марковой; Вступ. ст. Н. И. Конрада. — М.: Гослитиздат, 1956.— 610 с.

СПИСОК АВТОРОВ И РЕДАКТОРОВ СПРАВОЧНИКА

3. Ю. Абдрахманова, С.С. Аверинцев, Л.А. Аганина, Г.М. Агеева, В.С. Аджаммамудова,

В.П. Алексеев, Г.Ю. Алиев, М.С. Андронов, В.Г. Ардзинба, М.Г. Асланов, Н.А. Айзенигтейн,

Е.Н. Афанасьева,А.А. Бабаев, И.В. Баролина, В.М. Бескровный, Г.П. Боголюбова, М.А. Болдырева, Д.П. Бугаева

Л.А. Васильева, В.В. Вертоградова, З.Н. Ворожейкина, Д.Н. Воскресенский, В.В. Выхухолев

Н.Д. Гаврюшина, Ю.А. Гаргониев, А.С. Герасимова, Г.Ф. Гирс, И.К. Глаголева, Н.В. Глебов,

А.Е. Глускина, Т.Е. Головина, Г.А. Горбаткина, Т.П. Григорьева, П.А. Гринцер М.А. Дашко, И.И. Демьянова, А.А. Долинина, Д.Х. Дорри, А.М. Дубянский, В.С. Дылыкова Л.Е. Еременко,

Л.М. Ермакова, А.Н. Желоховцев

Е.А. Западова, Б.Л. Захарьин

В.И. Иванова, К.Я. Иванова, С.Р. Изидинова, И.Л. Иоффе, Н.И. Исмаилова

Р.С. Казарян, А.М. Кайгородов, Е.Я. Калинникова, М.Н. Кафитина, Т.Г. Кешелава,

И.С. Клочков, В.Б. Кляшторина, Е.Е. Колобаева, Д.С. Комиссаров, Н.Б. Кондырева,

Х.Г. Короглы, Мануэль Крус, И.Г. Кушке

В.К. Ламшуков, Ю.Е. Лебедева, В.Н. Ли, Ю.А. Ли, И.С. Лисевич, В.В. Логунова

А.М. Мананов, В.Н. Маркова, Е.И. Маштакова, Г.И. Михайлов, М.И. Михайлов, Л.Н. Морев З.А. Наметокова, Н.И. Никулин, В.А. Новикова, М.В. Новикова М.Н. Османова, А.И. Осмачко

А.П. Павленко, Е.В. Паевская, З.Н. Петруничева, Е.М. Пинус, И.В. Подберезский,

Г.П. Попов, Л.Г. Поспелова, Н.И. Пригарина, Д.В. Прокофьев

А.З. Рашковская, Б.Л. Рифтин, Н.Ф. Рукавишникова

Л.В. Савельева, Н.М. Сазанова, В.С. Санович, Н.М. Сафарова, Ф.В. Селимзянова,

В.И. Семанов, В.С. Семенцов, А.Н. Сенкевич, И.Д. Серебряков, П.А. Сеславин, Н.Н. Сиделев, В.В. Сикорский, Ю.Х. Сирк, Н.М. Смурова, И.Р. Сонина, В.Ф. Сорокин, В.Т. Сухоруков,

А.С. Сухочев, А.Я. Сыркин

М.А. Тарвердова, И.А. Товстых, Н.А. Толмачев, В.Н. Торопов, А.Ф. Троцевич, Е.Б. Туева С.Н. Утургаури

И.М. Филыптинский, О.Л. Фишман, Н.Д. Фошко, Н.М. Федоренкова

Ю.В. Цветков, В.З. Церенов

Н.И. Чегодарь, Е.П. Челышев, Л.Е. Черкасский, В.А. Чернышев, Б.В. Чуков,

Г.Ш. Чхартишвили

Л.Г. Шехоян, Б.Я. Шидфар, М.Е. Шнейдер, А.М. Шойтов

Л.З. Эйдлин, В.А. Эльвова, С.В. Эминова

К.Н. Яцковская

Примечания

1

Сваямвар (санск. «сваямвара» — свой выбор) — выбор жениха. Обычно какой-нибудь царь, отец дочери «на выданье», устраивал состязания женихов, а царевна выбирала себе в мужья самого отличившегося (см. «Надь и Дамаянти» и др.).

2

Названия и выходные данные везде в новой орфографии.

Content

Основные произведения иностранной художественной литературы.
Азия. Африка
Литературно-библиографический cправочник
Всероссийская государственная библиотека иностранной литературы им. М. И. Рудомино Институт востоковедения РАН
3-е изд., исправленное и дополненное

ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ

ЛИТЕРАТУРА ДРЕВНЕГО ЕГИПТА

ЛИТЕРАТУРА ДРЕВНЕЙ МЕСОПОТАМИИ

ЛИТЕРАТУРА ДРЕВНЕЙ МАЛОЙ АЗИИ

ДРЕВНЕЕВРЕЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ЛИТЕРАТУРА АРАБСКИХ СТРАН ВОСТОКА И АФРИКИ

ДРЕВНЕАРАБСКАЯ (ДЖАХИЛИЙСКАЯ) ПОЭЗИЯ

ИМРУ-УЛЬ-КАЙС (ok. 500 — ok. 540)

AHTAPA ИБН ШАДДАД (ok. 525 — ok. 615)

ЗУХЕЙР ИБН АБИ СУЛЬМА (ок. 530- ок. 627)

Коран (VII в.)

АЛЬ-АХТАЛЬ (ок. 640 — ok. 710)

АЛЬ-ФАРАЗДАК (640/641-732)

ОМАР ИБН АБИ РАБИА (644 или 655–711/712 или 719)

ДЖАРИР (ok. 653–728/729 или 732/733)

ИБН АЛЬ-МУКАФФА (720 или 724 — ок. 756 или 759)

АБУ НУВАС (747/762-813/815)

АБУ-ЛЬ-АТАХИЯ (748/750-825/826 или 828)

АЛЬ-ДЖАХИЗ (775–868)

АБУ ТАММАМ (789/796-843/845)

АЛЬ-БУХТУРИ (819/821-897)

АЛЬ-МУТАНАББИ (916–965)

АБУ ФИРАС (932–967/968)

БАДИ АЗ-ЗАМАН АЛЬ-ХАМАЗАНИ (968/969-1007)

АБУ-ЛЬ-АЛА АЛЬ-МААРРИ (973-1057/1058)

ИБН XA3M (994-1063/1064)

ИБН ЗЕЙДУН (1003–1071)

АЛЬ-ХАРИРИ (1054–1122)

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ АНТАРЫ (XII в.)

ИБН ТУФЕЙЛЬ (ok. 1110–1185)

ИБН АЛЬ-ФАРИД (1181/1182-1234/1235)

САЛИХ АТ-ТАМИМИ (1776–1845)

АБДАЛЬ-ДЖАЛИЛЬ АТ-ТАБАТАБАИ (1776–1854)

АБД АЛЬ-БАКИ АЛЬ-ОМАРИ (1790–1862)

МАХМУД АЛЬ-АЛЮСИ (1802–1854)

АХМЕД ИБН МУШАРРАФ (ум. в 1868 г.)

АБД АЛЬ-ГАФФАР АЛЬ-АХРАС (1804–1874)

ЗУХЭЙР ХЭЙДАР (1830–1887)

МАХМУД САМИ АЛЬ-БАРУДИ (1839–1904)

ДЖИРДЖИ ЗЕЙДАН (1861–1914)

ДЖАМИЛЬ СЫДКИ АЗ-ЗАХАВИ (1863–1936)

АБД АЛЬ-МУХСИН АЛЬ-КЯЗЫМИ (1865–1935)

МУХАММЕД АЛЬ-МУВАЙЛИХИ (1858–1930)

АХМЕД ШАУКИ (1868–1932)

ХАФИЗ ИБРАХИМ (1872–1932)

ХАЛИЛЬ АБДО МУТРАН (1872–1949)

МААРУФ АР-РУСАФИ (1875–1946)

АИТУН ФАРАХ (1874–1922)

АМИН АР-РЕЙХАНИ (1876–1940)

РАШИД АЙЮБ (1881–1941)

ДЖУБРАН ХАЛИЛЬ ДЖУБРАН (1883–1931)

МУХАММЕД ХУСЕЙН ХАЙКАЛ (1888–1956)

ТАХА ХУСЕЙН (1889–1973)

АББАС МАХМУД АЛЬ-АККАД (1889–1964)

МИХАИЛ НУАЙМЕ (1889–1988)

ИБРАХИМ АЛЬ-МАЗИНИ (1890–1949)

ИЛЬЯ АБУ МАДЫ (1891–1957)

МААРУФ АХМЕД АЛЬ-АРНАУТ (1892–1948)

МАХМУД ТЕЙМУР (1894–1973)

МАРИАМ МЕЙ ЗИЙЯДЕ (1895–1941)

ТАУФИК АЛЬ-ХАКИМ (1898–1987)

МАХМУД АХМЕД АС-СЕЙЙИД (1901–1937)

АБУ-ЛЬ-КАСИМ АШ-ШАББИ (1909–1934)

АХМЕД РИДА-ХУХУ (1911–1956)

МУЛУД ФЕРАУН (1913–1962)

РАИФ АЛЬ-ХУРИ (1911–1967)

ЮСУФ АС-СИБАИ (1917–1978)

ЛИТЕРАТУРА АФГАНИСТАНА

БАЯЗИД АНСАРИ (1525–1585)

АХУНД ДАРВЕЗА (1533–1638)

МИРЗА-ХАН АНСАРИ (1580–1631)

ХУШХАЛЬ-ХАН XATTAK (1613–1689)

АБДУРРАХМАН МОМАНД (1632–1707)

АБДУЛКАДЫР-ХАН ХАТТАК (1650/1651 — первая четверть XVIII в.)

АБДУЛХАМИД МОМАНД (1660–1732)

МУХАММАД ХОТАК (XVIII в.)

ПИР МУХАММАД КАКАР (1708-1780-е)

АХМАД-ШАХ ДУРРАНИ (1721–1773)

КАЗЫМ-ХАН ШАЙДА (1723–1778?)

ХАМИД КАШМИРИ (середина XIX в.)

МАУЛАВИ АХМАД (вторая половина XIX в.)

МУХАММАД РАФИК КАНИ (1885–1957)

САИД РАХАН ЗЛХЕЙЛИ (1886–1963)

БУРХАНУДДИН КУШКАКИ (1898–1954)

ГУЛЬ-ПАЧА УЛЬФАТ (1909–1977)

АБДУРРАУФ БЕНАВА (1913–1985)

ЛИТЕРАТУРЫ СТРАН АФРИКИ ЮЖНЕЕ САХАРЫ ЛИТЕРАТУРА КОТ-Д’ИВУАРА

МАМАДУ ДИАЛЛО (MAMADOU DIALLO. 1920–1974)

ЛИТЕРАТУРА НИГЕРИИ

КРИСТОФЕР ОКИГБО (CHRISTOPHER OKIGBO. 1932–1967)

ЛИТЕРАТУРА СЕНЕГАЛА

УСМАН СОСЕ (OUSMANE SOCE, 1911–1974)

ЛИТЕРАТУРА ТАНЗАНИИ

РОБЕРТ ШААБАН (SHAABAN ROBERT. 1909–1962)

ЛИТЕРАТУРА ЮЖНО-АФРИКАНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

ОЛИВ ШРЕЙНЕР (OLIVE SCHREINER. 1855–1920)

ЭЙС КРИХЕ (КРИГЕ) (UYS KRIGE. 1910–1987)

АЛЕКС ЛА ГУМА (ALEX LA GUMA. 1925–1985)

ЛИТЕРАТУРА ВЬЕТНАМА

РОЖДЕНИЕ ЗЕМЛИ И РОЖДЕНИЕ ВОДЫ (Tee tat tee rас)

ЭПИЧЕСКИЕ СКАЗАНИЯ ЭДЭ

НГУЕН ЧАЙ (NGUYEN TRAI. 1380–1442)

НГУЕН БИНЬ КХИЕМ (NGUYEN BINH KHIEM. 1492–1586)

ДОАН ТХИ ДЬЕМ (DOAN THI DIEM. 1705–1748)

НГУЕН ЗА ТХИЕУ (NGUYEN GIA THIEU. 1741–1798)

НГУЕН ЗУ (NGUYEN DU. 1765–1820)

XO СУАН ХЫОНГ (HO XUAN HUONG. Конец XVIII — начало XIX вв.)

ВЬЕТНАМСКИЕ КЛАССИЧЕСКИЕ ПОЭМЫ НЕИЗВЕСТНЫХ АВТОРОВ

ТХАТЬ САНЬ (Truyen Thach Sanh)

Фая и Чаи (Truyen Phan Tran)

Фам Тай я Нгаук Хоа (Pham Tai — Ngoc Hoa)

НГУЕН ДИНЬ ТЬЕУ (NGUYEN DINH CHIEU. 1822–1888)

НГУЕН КХЮЕН (NGUYEN KHUYEN. 1835–1910)

ТУ СЫОНГ (TO XUONG. 1870–1907)

НТО TAT TO (NGO TAT TO. 1894–1954)

НГУЕН КОНГ ХОАН (NGUYEN CONG HOAN. 1903–1977)

НГУЕН ТУАН (NGUYEN TUAN. 1910–1987)

ВУ ЧОНГ ФУНГ (VU TRONG PHUNG. 1912–1939)

HAM KAO (NAM CAO. 1916–1951)

СУАН ЗЬЕУ (XUAN DIEU. 1917–1985)

ЛИТЕРАТУРА ИЗРАИЛЯ

ШМУЭЛЬ ЙОСЕФ АГНОН (1888–1970)

АВРААМ ШЛЕНСКИ (1900–1973)

ДАН БЕН-АМОЦ (1923–1989)

ЛИТЕРАТУРА ИНДИИ до 1947 г ЛИТЕРАТУРА РЕСПУБЛИКИ ИНДИЯ ЛИТЕРАТУРА ИСЛАМСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ПАКИСТАН ЛИТЕРАТУРА НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ БАНГЛАДЕШ ЛИТЕРАТУРА НА САНСКРИТЕ

Ригведа

АШВАГХОША (I–II вв.)

КАЛИДАСА (IV–V вв.)

АМАРУ (предположительно VI в.)

БХАРТРИХАРИ (VI–VII вв.)

ШУДРАКА (VI–VII вв.)

БАНА (VII в.)

ДАНДИН (вторая половина VII в.)

БХАВАБХУТИ (VIII в.)

ЧАТУРБХАНИ (VIII–IX вв.)

ХИТОПАДЕША (IX–X вв.)

ЖИЗНЬ ВИКРАМЫ, ИЛИ ТРИДЦАТЬ ДВЕ ИСТОРИИ ЦАРСКОГО ТРОНА (XI в.)

ШУКАСАПТАТИ, ИЛИ СЕМЬДЕСЯТ РАССКАЗОВ ПОПУГАЯ (XII–XIV вв.)

ТРИДЦАТЬ ДВЕ НОВЕЛЛЫ О МОНАХАХ

ЛИТЕРАТУРА НА ПАЛИ

ЛИТЕРАТУРА НА ПРАКРИТАХ

ХАЛА (II–V вв.)

ПРАВАРАСЕНА (V в.)

ВАКПАТИ

РАДЖАШЕКХАРА (IX–X вв.)

АССАМСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

МАДХАВ КАНДАЛИ (XIV или XV в.)

ШРИМАНТРА МАХАПУРУШ САНКАРДЕВ (XV–XVI вв.)

КАМАЛАКАНТА БХЛГГАЧАРИЯ (1853–1936)

ЛАКШМИНАТХ БЕЗБАРУА (1868–1938)

ЛИТЕРАТУРА БАНГЛАДЕШ

ДЖАСИМУДЦИН (1903–1976)

ШОТГЕН СЕН (1907–1981)

ВАЛИУЛЛА САЙИД (1922–1971)

МУНИР ЧОУДХУРИ (1925–1971)

ШОХИДУЛЛА КАЙСАР (КОЙШАР) (1926–1971)

ХАСАН ХАФИЗУР РАХМАН (1932–1983)

БЕНГАЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ЧОНДИДАШ (примерно XIV–XV вв.)

КРИТГИБАШ ОДЖХА (примерно конец XV–XVI вв.)

МУКУНДОРАМ ЧОКРОБОРТИ (XVI в)

ДОУЛОТ (ДАУЛАТ) КАЗИ (первая половина XVII в.)

САИД АЛАОЛ (конец XVII в.)

БХАРОТЧОНДРО РАЙ (1713–1760)

ПЕРИЧАНД МИТРО (1814–1883)

МОДХУШУДОН ДОТТО (1824–1873)

ДИНОБОНДХУ МИТРО (1829–1873)

БОНКИМЧОНДРО ЧОТТОПАДДХАЙ (1838–1894)

НОБИНЧОНДРО ШЕН (1847–1909)

РАБИНДРАНАТ ТАГОР (1861–1941)

ШОРОТЧОНДРО ЧОТТОПАДДХАЙ (1876–1938)

ТАРАШОНКОР БОНДОПАДДХАЙ (1898–1971)

БИБХУТИБХУШОН БОНДОПАДДХАЙ (1899–1950)

НАЗРУЛ ИСЛАМ (1899–1976)

МАНИК БОНДОПАДДХАЙ (1908–1956)

ШУКАНТО БХОТТАЧАРДЖО (1926–1947)

ГУДЖАРАТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

НАРСИНХ MEXTA (1414–1480)

ПРЕМАНАНД (1636–1734)

ЛАЛШАНКАР ДАВЕ НАРМАДШАНКАР (НАРМАД) (1833–1886)

ЛАКШМИРАМ ПАНДЬЯ НАВАЛЬРАМ (1836–1888)

НАНАЛАЛ (1877–1946)

ГОВАРДХАНРАМ МАДХАВРАМ ТРИПАТХИ (1855–1907)

КАЛАПИ (1874–1900)

ДХУМКЕТУ (1892–1965)

РАМАНЛАЛ ВАСАНТЛАЛ ДЕСАИ (1892–1954)

ЗАВЕРЧАНД КАЛИДАС МЕГХАНИ (1897–1947)

ЛИТЕРАТУРА КАННАДА

ПУТЬ ЦАРЯ-ПОЭТА (ок. 850)

БАСАВА (вторая половина XII в.)

ПУРАНДАРАДАСА (1484–1564)

САРВАДЖНЯ

A. H. КРИШНАРАЯ (1908–1971)

ТРИВЕНИ (1928–1963)

КАШМИРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

БХАТГАНАРАЯНА

УТПАЛАДЕВА (IX–X вв.)

БИЛХАНА (XI в.)

КШЕМЕНДРА (XI в.)

СОМАДЕВА (вторая половина XI в.)

КАЛХАНА (XII в.)

ЛАЛ ДЕД (XIV в.)

ХАБА ХАТУН (XVI в.)

АБДУЛ АХАД АЗАД (1903–1948)

ЛИТЕРАТУРА МАЛАЯЛАМ

ТУНДЖАТГУ ЭЖУТТАЧЧАН (XVI в.)

КУПЧАЯ НАМБИЯР (1705–1780)

КУМАРАН АШАН (1873–1924)

ЧАНГАМПУЖА (1914–1948)

ВАЛЛАТХОЛ (1878–1958)

ШАНКАРА КУРУП (1901–1978)

ШАНКАРАНКУТТИ КУННЮРАМАН ПОТТЕККАТ (1914–1982)

П.КЕШАВА ДЕВ (1905–1983)

ЛИТЕРАТУРА МАРАТХИ

ДВЯНЕШВАР (1271–1296)

МХАИ БХАТТ (XIII в.)

НАМДЕВ (1270–1350)

ЭКНАТХ (1533–1599)

ТУКАРАМ (1608–1649)

КЕШАВСУТ (1866–1905)

ХАРИ НАРАЯН АПТЕ (1864–1919)

БХАРГАВРАМ ВИТТХАЛ ВАРЕРКАР (1883–1965)

ВАЛ САТАРАМ МАРДХЕКАР (1907–1956)

АННАБХАУ САТХЕ (1920–1968)

ЛИТЕРАТУРА ОРИЯ

САРАЛАДАС (конец XIV — начало XV в.)

УПЕНДРА БХАНДЖА (16857-1725?)

ФАКИРМОХАН СЕНАПАТИ (1843/1847-1918)

РАДХАНАТХ РОЙ (1848–1908)

ПЕНДЖАБСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

НАНАК (1469–1539)

ГОВИНД (1666–1708)

БУЛЛЕ ШАХ (1680–1758)

ПУРАН СИНГХ (1881–1931)

ДХАНИРАМ ЧАТРИК (1876–1954)

ГУРБАХШ СИНГХ (1895–1977)

НАВТЕДЖ СИНГХ (1923–1981)

ЛИТЕРАТУРА СИНДХИ

ШАХ АБДУЛ ЛАТИФ БХИТАЙ (1689/1690-1752)

САМИ (1743–1850)

МИРЗА КАЛИЧ БЕГ (1853–1929)

ТАМИЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ТОЛЬКАППИЯНАР (I в. до н. э?)

ТИРУВАЛЛУВАР (V–VI вв.)

ИЛАНГО (V–VI вв.)

CATTAHAP (VI в)

АППАР (VII в.)

САМБАНДАР (VII в.)

СУНДАРАР (VIII в.)

АЦЦАЛЬ (IX в.)

МАНИККАВАСАХАР (IX в.)

ПЕРИЯЛЬВАР (IX в)

ТИРУТАККАДЕВАР (X в)

СЕККИЛАР (XI–XII вв.)

КАМБАН (предположительно X в.)

ТАЮМАНАВАР (XVII или XVIII в.)

СУППИРАМАНЬЯ БАРАДИ (1882–1921)

КАЛЬКИ (1899–1954)

ПУДУМЕЙПИТТАН (1906–1948)

ЛИТЕРАТУРА ТЕЛУГУ

АЛАСАНИ ПВДЦАНА (1475–1535)

НАНДИ ТИММАНА (1480–1525)

КРИШНАДЕВАРАЯ (1487–1530)

ПИНГАЛИ СУРАННА (1520–1580)

BEMAHA (1700–1750)

ГУРУЗАДА АППАРАО (1861–1915)

УННАВА ЛАКШМИНАРАЯНА (1878–1958)

ЧАЛАМ (1894–1983)

ШРИ ШРИ (1910–1983)

БУЧЧИБАБУ (1916–1967)

ЛИТЕРАТУРА УРДУ

МИР ТАКИ МИР (1724–1810)

МИР АММАН ДЕХЛЕВИ (XVIII — нач. XIX в.)

НАЗИР АКБАРАБАДИ (1740–1830)

МИРЗА РАДЖАБ АЛИБЕГ СУРУР (1785–1869)

МИРЗА ТАЛИБ (1796–1869)

НАЗИР АХМАД (1836–1912)

ХАЛИ (1837–1914)

РАТАННАТХ САРШАР (1846/1847-1903)

РУСВА (1858–1931)

АБДУЛ ХАЛИМ ШАРАР (1860–1926)

МУХАММАД ИКБАЛ (1877–1938)

ДЖОШ МАЛИХАБАДИ (1896–1982)

ФИРАК ГОРАКХПУРИ (1896–1982)

ФАИЗ АХМАД ФАИЗ (1911–1984)

СААДАТ ХАСАН МАНТО (1912–1955)

КРИШАН ЧАНДАР (1913–1977)

РАДЖЕНДАР СИНГХ БЕДИ (1915–1984)

ЛИТЕРАТУРА ХИНДИ

ЧАНД БАРДАИ (1126–1192)

ВИДЬЯПАТИ (БИДДЕПОТИ) (1352–1448)

КАБИР (1440–1518)

МАЛИК МУХАММАД ДЖАЯСИ (1492–1542)

СУРДАС (1478/79-1582/83)

МИРА БАИ (1499–1547)

ТУЛСИДАС (1532–1624)

КЕШАВДАС (1555–1617)

БИХАРИЛАЛ (1603–1664/1665)

БХУШАН (1613–1715)

ГХАНАНАНД (1689–1739)

БХАРАТЕНДУ ХАРИШЧАНДРА (1850–1885)

ПРЕМЧАНД (1880–1936)

СУРЬЯКАНТ ТРИПАТХИ НИРАЛА (1896–1961)

ДЖАЙШАНКАР ПРАСАД (1889–1937)

СУМИТРАНАНДАН ПАНТ (1900–1977)

ЯШПАЛ (1903–1976)

МАХАДЕВИ ВАРМА (1907–1987)

ПХАНИШВАРНАТХ РЕНУ (1921–1977)

МОХАН РАКЕШ (1925–1972)

АНГЛОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА ИНДИИ

ШРИ АУРОБИНДО (SRI AUROBINDO. 1872–1950)

САРОДЖИНИ НАЙДУ (SAROJINI NAIDU. 1879–1949)

ХОДЖА АХМАД АББАС (KHWAJA AHMAD ABBAS. 1914–1987)

ПЕРСОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА ИНДИИ

МАСУД СААД САЛМАН (1046-ок. 1121)

АМИР ХОСРОВ ДЕХЛЕВИ (1253–1325)

АМИР ХАСАН ДЕХЛЕВИ (1253–1327/67)

АБУЛ ФАЙЗ ФАЙЗИ (1547–1595/1596)

УРФИ (1555–1590)

МИРЗА АБДУЛКАДИР БЕДИЛЬ (1644–1720)

ЛИТЕРАТУРА КАМБОДЖИ

ТУМ И ТЕАУ (XV в.)

КОСАТХИПАДЕЙ КАУ (XVIII в)

ПРЕАХ ТХОРМ ПАНХА УКА (XIX в.)

АНГ ДУОНГ (1796–1860)

НЬЁК TXAEM (1903–1973)

РЫМ-КИН (1911–1959)

НУ ХАТЬ (1918-197-)

СУН СОРЭН (1930-197-)

ЛИТЕРАТУРА КИТАЯ

Шишин (XI–VII вв. до н. э.)

ЦЮЙ ЮАНЬ (340–278 гг. до н. э.)

СЫМА СЯНЖУ (179–117 гг. до н. э.)

СЫМА ЦЯНЬ (ок. 145—86 гг. до н. э.)

ЦАО ЧЖИ (192–232)

ТАО ЮАНЬМИН (365–427)

ЛЮ ИЦИН (403–444)

МЭН ХАОЖАПЬ (689–740)

ВАН ВЭЙ (699/701-759/761)

ЛИ БО (701–762)

ДУ ФУ (712–770)

ХАНЬ ЮЙ (768–824)

БО СИНЦЗЯНЬ (ок. 770 — ок. 816)

БО ЦЗЮЙИ (772–846)

ЛЮ ЦЗУНЪЮАНЬ (773–819)

ЮАНЬ ЧЖЭНЬ (779–831)

СУ ШИ (1036–1101)

ЛИ ЦИНЧЖАО (1084 — ок. 1151)

ЛУ Ю (1125–1210)

ГУАНЬ ХАНЬЦИН (XIII в)

БО (БАЙ) ПУ (1226 — ок. 1310)

ВАН ШИФУ (XIII — нач. XIV вв.)

МА ЧЖИЮАНЬ (1250? - 1320?)

ШИ НАЙАНЬ (1296–1370)

ЛО ГУАНЬЧЖУН (ок. 1330–1400)

У ЧЭНЪЭНЬ (ок. 1500–1582)

ЦЗИНЬ, ПИН, МЭЙ (XVI в.)

УДИВИТЕЛЬНЫЕ ИСТОРИИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ И ДРЕВНОСТИ (XVII в.)

ЛИ ЮЙ (1611–1679)

ПУ СУНЛИН (1640–1715)

КУН ШАНЖЭНЬ (1648–1718)

ЮАНЬ МЭЙ (1716–1797)

ЦАО СЮЭЦИНЬ (ок. 1715–1762; по другим данным 1724–1763)

У ЦЗИНЦЗЫ (1701–1754)

ЦЗИ ЮНЬ (1724–1805)

ЛИ ЖУЧЖЭНЬ (1763–1830)

ХУАН ЦЗУНЬСЯНЬ (1848–1905)

ЛИ БАОЦЗЯ (1867–1906)

ЛУ СИНЬ (1881–1936)

ГО МОЖО (1892–1978)

ХУН ШЭНЬ (1894–1955)

МАО ДУНЬ (1896–1981)

ВЭНЬ ИДО (1899–1946)

ЛАО ШЭ (1899–1966)

ЛИТЕРАТУРА КОРЕИ до 1945 г ЛИТЕРАТУРА КНДР. ЛИТЕРАТУРА РЕСПУБЛИКИ КОРЕЯ

ЛИ ГЮБО (1169–1241)

КИМ СИСЫП (1435–1493)

ЧОН ЧХОЛЬ (СОНГАН) (1537–1594)

ЛИМ ДЖЕ (1549–1587)

ПАК ИННО (1561–1642)

ХО ГЮН (1569–1618)

КИМ МАНЧЖУН (1637–1692)

СОН В НЕФРИТОВОМ ПАВИЛЬОНЕ (XVII–XVIII вв.)

ПАК ЧИВОН (1737–1808)

ПОВЕСТЬ О ЧХУНХЯН (XVIII в.)

ПОВЕСТЬ О СИМЧХОН (XVIII в.)

КИМ САККАТ (1807–1864)

ЛИ ИНДЖИК (1862–1916)

ЛИ ХЭДЖО (1869–1927)

ХАН ЁНЪУН (1879–1944)

СИН ЧХЭХО (1880–1936)

ЧО МЁНХИ (1894–1942)

ЛИ ГИЕН (1895–1984)

ЧХВЕ СОХЭ (1901–1932)

ЛИ САНХВА (1901–1943)

НА ДОХЯН (1902–1927)

КИМ СОВОЛЬ (1903–1935)

СОН ЁН (1903–1976, по другим сведениям — 1979)

КАН ГЁНЭ (1906–1944)

ЧО ГИЧХОН (1913–1951)

ЧХОН СЕБОН (1915–1986)

ЛИТЕРАТУРА ЛАОСА

ПРИНЦ ХУНГ (XV в.)

ПХА ЛАК ПХА ЛАМ (XVI–XVII вв.)

САНГ, СИНСАЙ (XVII в.)

СИЕУ САВАТ (XVII в.)

ЛИТЕРАТУРА МОНГОЛИИ

ДЖАНГАРИАДА (X–XIII вв.)

СОКРОВЕННОЕ СКАЗАНИЕ МОНГОЛОВ (МОНГОЛИИ НУУЦ ТОВЧОО. 1240)

САГААН-СЭЦЭН (р. 1604)

ЛУБСАН ДАНДЗАН (XVII в)

РАШИПУНЦУГ (XVII в.)

ГЭСЭРИАДА (XVIII в.)

ХУУЛЬЧ САНДАГ (Первая половина XIX в.)

РАВЖАЙ (1803–1856)

ДАНЗАНВАНЖИЛ (1854–1907)

ВАНЧИНБАЛЫН ИНЖИНАШ (1837–1882)

ГЭЛЭГБАЛСАН (1846–1923)

ХИШИГБАТ (1849–1916)

БЯМБЫН РИНЧЕН (1905–1977)

ДАШДОРЖИЙН НАЦАГДОРЖ (1906–1937)

ЦЭНДИЙН ДАМДИНСУРЭН (1908–1986)

ЛИТЕРАТУРА МЬЯНМЫ

АНАНДАТУРИЯ (ок. 1112–1173)

ШИН УТТАМАДЖО (1453–1542)

ШИН МАХА ТИЛАВУНТА (1453–1518)

ШИН МАХА РАТАТАРА (1468–1530)

НАВАДЕЙДЖИ (ок. 1498 — ок. 1588)

НАШИННАУН (1578–1613)

ПАДЕЙТАЯЗА (ок. 1684–1754)

ЛЕВЕТОУНДАРА (ок. 1723 — ок. 1799)

У ПОН НЯ (1813–1867)

У ЧИН У (ок. 1773 — ок. 1838)

ПИ МОУ НИН (1883–1940)

У ЛА (1866–1921)

ТАКИН КОДО ХМАЙН (1876–1964)

ХМАДОВОУН (1913)

ЛИТЕРАТУРА НЕПАЛА

НЕПАЛЬСКИЙ ЭПОС

БУДХАСВАМИН (VIII–IX вв.)

БХАНУБХАКТА АЧАРЬЯ (1814–1868)

МОТИРАМ БХАТТА (1866–1897)

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ БХАНУБХАКТЫ (1891)

ЛЕКХНАТХ ПАУДЬЯЛАЙ (1884–1965)

САМА БАЛКРИШНА (1903–1980)

ЛАКШМИПРАСАД ДЕВКОТА (1909–1959)

ЛИТЕРАТУРА НУСАНТАРЫ до начала XX в ЛИТЕРАТУРА ИНДОНЕЗИИ. ЛИТЕРАТУРА МАЛАЙЗИИ ЯВАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

МПУ КАНВА (MPU KANWA. XI в.)

ПРАПАНЧА (PRAPANCA. XIV в.)

ЧАЛОЙ АРАНТ (Calon Arang. XIV в.)

ТИПУ ПАНГЕЛАРАН (Tantu Pangelaran. XV в.)

ДАМАР ВУЛАН (Damar Wulan. XVI в.)

ПАНДЖИ АНГРЕНА (Panji Angreni)

РОНГОВАРСИТО (RANGGOWARSITO. 1802–1874)

СУНДАНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ЛЕГЕНДА О САЙГ КУРИАИГЕ (Sang Kuriang)

МУЦДИНГ ЛАЙЯ ДИ КУСУМАХ (Munding Laya di Kusumah. XIV в.)

МОХАММАД АМБРИ (MOHAMMAD AMBRI. 1892–1936)

МЕМЕД САСТРАХАДИПРАВИРА (MEMED SASTRAHADIPRAWIRA. 1897–1932)

БУГИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ЛА ГАЛИГО (И ЛА ГАЛИГО)

МАЛАЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ПОВЕСТЬ О РАДЖАХ ПАСЕЯ (HIKAYAT RAJA-RAJA PASAI)

ПОВЕСТЬ О ПАНДЖИ СЕМИРАНГЕ (HIKAYAT PANJI SEMIRANG)

ПОВЕСТЬ О БЕДНЯКЕ (HIKAYAT SI MISKIN)

МАЛАЙСКИЕ РОДОСЛОВИЯ (SEJARAH MELAYU)

ПОВЕСТЬ О СЕРИ РАМЕ (HIKAYAT SERI RAMA)

ХАМЗАХ ФАНСУРИ (HAMZAH FANSURI)

ПОВЕСТЬ О ХАИТ TYAXE (HIKAYAT HANG TUAH)

АБДУЛЛАХ БИН АБДУЛКАДИР МУНШИ (ABDULLAH BIN ABDULKADIR AL MUNSYI. 1796–1854)

МАЛАЗИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

САЙВД ШЕЙХ БИН АХМАД АЛЬ-ХАДИ (SYED SHEIKH AHMAD AL-HADI. 1867–1934)

АХМАД ВИН ХАДЖИ МУХАММАД РАШИД ТАЛУ (AHMAD BIN HAGI MUHAMMAD RASHID EALU. 1889–1939)

АБДУЛ РАХИМ КАДЖЕЙ (ABDUL RAHIM KAJAI. 1894–1943)

ИНДОНЕЗИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

МАРКО КАРТОДИКРОМО (MARCO KARTODIKROMO 1878–1932)

АБДУЛ МУИС (ABDUL MUIS. 1886–1959)

МАРАХ РУСЛИ (MARAH RUSLI. 1889–1968)

НУР СУТАН ИСКАНДАР (NUR SUTAN ISKANDAR. 1893–1975)

РУСТАМ ЭФФЕНДИ (ROESTAM EFFEND1. 1903–1979)

САНУСИ ПАНЕ (SANUSI PANE. 1905–1968)

ХАМКА (HAMKA. 1908–1981)

АРМАЙН ПАНЕ (ARMIJN PANE. 1908–1970)

АМИР ХАМЗАХ (AMIR HAMZAH. 1911–1946)

AOX КАРТАХАДИМАДЖА (AOH KARTAHADIMAJA. 1911–1973)

АСМАРА ХАДИ (ASMARA HADI. 1914–1976)

ТРИСНО СУМАРДЖО (TRISNO SUMARDJO. 1916–1969)

УТУЙ ТАТАНГ СОНТАНИ (UTUI TATANG SONTANI. 1920–1979)

ИДРУС (IDRUS. 1921–1979)

ХАЙРИЛ АНВАР (CHAIRIL ANWAR. 1922–1949)

ИВАН СИМАТУПАНГ (IWAN SIMATUPANG. 1928–1970)

ПЕРСОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

АВЕСТА (начало 1 тыс. до н. э.)

РУДАКИ (ok. 860–941)

АБУЛЬКАСИМ ФИРДОУСИ (ок. 940/941 — ок. 1020/1030)

ОМАР ХАЙЯМ (1048 — после 1122)

КЕЙ КАВУС УНСУР АЛЬ-МААЛИ (1021–1090)

ФАХР УД-ДИН АСАД ГУРГАНИ (XI в.)

САНАИ (1070 — ok. 1140)

НИЗАМИ ЛРУЗИ САМАРКАНДИ (XII в.)

ФАРИД АД-ДИН АТТАР (ок. 1119-?)

НИЗАМИ ГЯНДЖЕВИ (1141–1209)

УБЕЙД ЗАКАНИ (около 1270–1370)

СААДИ (1203/1210-1292)

ДЖАЛАЛЕДДИН РУМИ (1207–1273)

ИБН ЯМИН (1286–1368)

ФАРРОХИ СИСТАНИ (ум. 1037/1038)

ХАФИЗ (ок. 1325–1389/1390)

ТУТИ-НАМЕ, ИЛИ КНИГА ПОПУГАЯ (1330)

АБДУРРАХМАН НУРАДДИН ИБН АХМАД ДЖАМИ (1414–1492)

САБА (1765–1822)

ДЖЕЙМС МОРЬЕР (JAMES MORIER. 1780–1849)

МИРЗА МАЛЬКОМ-ХАН (1833–1908)

АБДАРРАХМАН НАДЖАРЗАДЕ ТАЛИБОВ (1855–1910)

ЗЕЙН ОЛЬ-АБВДИН МАРАГЕИ (1838–1910)

АДИБ ОЛЬ-МАМАЛЕК ФАРАХАНИ (1861–1917)

ИРЕДЖ-МИРЗА ДЖЕЛАЛ АЛ-МЕМАЛЕК (1874–1926)

ВАХИД ДАСТГАРДИ (1879–1943)

АЛИ АКБАР ДЕХХОДА (1879–1956)

МИРЗА АБУЛЬКАСЕМ АРЕФ КАЗВИНИ (1880–1933)

МОХАММАД ТАГИ БАХАР (1886–1951)

ФАРРОХИ ЙЕЗДИ (1887–1935)

МИРЗАДЕ ЭШКИ (1894–1924)

САИД НАФИСИ (1895–1966)

НИМА ЮШИДЖ (1897–1960)

САДЕК ХЕДАЯТ (1903–1951)

ПАРВИН ЭТЕСАМИ (1907–1941)

МОХАММАД АЛИ АФРАШТЕ (1908–1959)

ДЖАЛАЛ АЛЕ-АХМАД (1923–1969)

ГОЛЯМХОСЕЙН САЭДИ (1936–1985)

ЛИТЕРАТУРА СИНГАПУРА

ЛИНЬ ЦАНЬТЯНЬ (1904–1972)

СЮЙ СЮЙ (1909–1967)

МЯО СЮ (1920–1980)

ЛИТЕРАТУРА ТАИЛАНДА

ИНАО

ПРАЛО (XV–XVI вв.)

КУНЧАНГ И КУНПЭН (XV–XVI вв.)

ПРАМАХАРАТЧАКРУ (XVII–XVIII в.)

СИПРАТ (Вторая половина XVII в.)

ТЬАУПРАЙЯ ПРАКЛАНГ (1750–1805)

СУНТОН ПУ (1786–1846, по др. данным 1855)

ПРАМАХАМОНТРИ (XIX в.)

ЧИТ БУРАТХАТ (1892–1942)

АКАТ ДАМКЁНГ (1905–1932)

СИБУРАПА (1905–1975)

ТИТ ПХУМИСАК (1930–1965)

ЛИТЕРАТУРА ТИБЕТА

СКАЗАНИЕ О КЭСАРЕ (IX в.)

РАССКАЗЫ ВОЛШЕБНОГО МЕРТВЕЦА (XIII в.)

БАРДО ТОДОЛЬ, ИЛИ ТИБЕТСКАЯ КИНГА МЕРТВЫХ (XIV–XVI вв.)

ЛУННАЯ КУКУШКА ГОЛУБАЯ ШЕЙКА (XTV–XVI вв.)

СКАЗАНИЕ О ПРАВЕДНОМ ЦАРЕВИЧЕ НОРСАНЕ (XIV–XVI вв.)

ЦАННЁН ХЕРУКА (1452–1507)

ЦАНЬЯН-ДЖАМЦО. ДАЛАЙ-ЛАМА VI (1682–1706)

ЛИТЕРАТУРА ТУРЦИИ

ЮНУС ЭМРЕ (YUNUS EMRE. ок. 1240–1320)

ШЕЙХИ (ŞEYHI 1371–1431)

МИХРИ ХАТУН (MIHRI HATUN. 1456–1514)

МАХМУД АБДУЛ БАКЫ (BAKI. 1526–1600)

АХМЕТ НЕДИМ (AHMED NEDIM. 1681–1730)

ИБРАХИМ ШИНАСИ (IBRAHIM ŞINASI. 1826–1871)

НАМЫК КЕМАЛЬ (NAMIK KEMAL. 1840–1888)

АХМЕТ МИДХАТ (AHMET MİTHAT. 1844–1913)

АБДУЛХАК ХАМИД ТАРХАН (ABDULHAK HAMIT TARHAN. 1852–1937)

НАЗЫМ НАБИЗАДЕ (NÂZIM NABIZADE. 1862–1893)

ХЮСЕЙН РАХМИ ГЮРПЫНАР (HÜSEYİN RAHMİ GÜRPINAR. 1864–1944)

ТЕВФИК ФИКРЕТ (TEVFIK FİKRET. 1867–1915)

ХАЛИДЕ ЭДИБ АДЫВАР (HALIDE EDIB ADIVAR. 1884–1964)

АХМЕТ ХАШИМ (AHMET HÂŞIM. 1885–1933)

ЯХЬЯ КЕМАЛЬ БЕЯТЛЫ (YAHYA KEMAL BEYATLI. 1884–1958)

ОМЕР СЕЙФВДДИН (ÖMER SEYFETTİN. 1884–1920)

РЕШАД НУРИ ГЮНТЕКИН (REŞAT NURİ GÜNTEKIN. 1892–1956)

САДРИ ЭРТЕМ (SADRI ERTEM. 1900–1943)

НАЗЫМ ХИКМЕТ PAH (NAZIM HİKMET RAN. 1902–1963)

САБАХАТТИН АЛИ (SABAHATTİN ALI. 1906–1948)

ОРХАН ВЕЛИ КАНЫК (ORHAN VELİ KANIK. 1914–1950)

ОРХАН КЕМАЛЬ (ORHAN KEMAL. 1914–1970)

КЕМАЛЬ ТАХИР (KEMAL TAHIR. 1910–1973)

КЕМАЛЬ БИЛЬБАШАР (KEMAL BILBAŞAR. 1910–1983)

ЛИТЕРАТУРА ФИЛИППИН

ФРАНСИСКО БАЛЬТАСАР (FRANCISCO BALTAZAR. 1788–1862)

ФЛОРАНТЕ И ЛАУРА

ПЕДРО ПАТЕРНО (PEDRO PATERNO. 1857–1911)

ВАЛЕРИАНО ЭРНАНДЕС ПЕНЬЯ (VALERIANO HERNANDEZ PENA. 1858–1922)

СЕВЕРИНО РЕЙЕС (SEVERINO REYES. 1861–1921)

ПАТРИСИО МАРИАНО (PATRICIO MARIANO. 1877–1935)

ХОСЕ РИСАЛЬ (JOSE RIZAL. 1861–1896)

АУРЕЛИО ТОЛЕНТИНО (AURELIO TOLENTINO. 1868–1913/1915)

ЛОПЕ К. САНТОС (LOPE К. SANTOS. 1879–1963)

ЛАСАРО ФРАНСИСКО (LAZARO FRANCISCO. 1898–1980)

АМАДО ВЕРА ЭРНАНДЕС (AMADO VERA HERNANDEZ. 1903–1970)

МАНУЭЛЬ Э.АРГИЛЬЯ (MANUEL E.ARGUILLA. 1911–1944)

ЛИТЕРАТУРА ШРИ ЛАНКИ

ПАЛИЙСКИЕ ХРОНИКИ ЦЕЙЛОНА (V–XIX вв.)

ЧУЛАВАМСА

МАХАБОДХИВАМСА

ТХУПАВАМСА

ДАТХАВАМСА

РАСАВАХИНИ

ГУРУЛУГОМИ (XII в)

ВИДАГАМА (XV в.)

ВЭТТЭВЕ-ТХЕРО (XV в.)

ШРИ РАХУЛА (XV в.)

САЙМОН ДЕ СИЛЬВА (1840–1922)

ПИЯДАСА СИРИСЕНА (1875–1946)

ВЕЛАВАТТЕ АРАЧЧИГЕ СИЛЬВА (1892–1957)

ХЕМАПАЛА МУНИДАСА (1903–1957)

МАЛАЛАГАМА МАРТИН ВИКРАМАСИНГЕ (1891–1977)

ЛИТЕРАТУРА ЯПОНИИ

КОДЗИКИ (VIII в.)

МАНЪЁСЮ (VIII в.)

ПОВЕСТЬ О СТАРИКЕ ТАКЭТОРИ (IX в.)

ИСЭ-МОНОГАТАРИ (X в.)

ЯМАТО-МОНОГАТАРИ (X в.)

МУРАСАКИ-СИКИБУ (978-1014?)

СЭЙ СЁНАГОН (XI в.)

ПОВЕСТЬ О ДОМЕ ТАЙРА (XIII в.)

КЭНКО-ХОСИ (1283–1350)

ИХАРА САЙКАКУ (1642–1693)

МАЦУО БАСЁ (1644–1694)

ТИКАМАЦУ МОНДЗАЭМОН (1653–1724)

БУСОН (1716–1783)

КОБАЯСИ ИССА (1763–1827)

ДЗИППЭНСЯ ИККУ (1765–1831)

МОРИ ОГАЙ (1862–1922)

ФТАБАТЭЙ СИМЭЙ (1864–1909)

ОДЗАКИ КОЁ (1867–1903)

НАЦУМЭ СОСЭКИ (1867–1916)

КОДА РОХАН (1867–1947)

КИТАМУРА ТОКОКУ (1868–1894)

ТОКУТОМИ РОКА (1868–1927)

КУНИКИДА ДОППО (1871–1908)

ТАЯМА КАТАЙ (1871–1930)

ХИГУТИ ИТИЁ (1872–1896)

СИМАДЗАКИ ТОСОН (1872–1943)

АРИСИМА ТАКЭО (1878–1923)

НАГАИ КАФУ (1879–1959)

СИГА НАОЯ (1883–1971)

ИСИКАВА ТАКУБОКУ (1886–1912)

МУСЯНОКОДЗИ САНЭАЦУ (1885–1976)

ТАНИДЗАКИ ДЗЮНЪИТИРО (1886–1965)

КИКУТИ КАН (1888–1948)

АКУТАГАВА РЮНОСКЭ (1892–1927)

МИЯМОТО ЮРИКО (1899–1951)

ТОКУНАГА СУНАО (1899–1958)

КОБАЯСИ ТАКИДЗИ (1903–1933)

КАВАБАТА ЯСУНАРИ (1899–1972)

АБЕ КОБО (1924–1993)

МИСИМА ЮКИО (1925–1970)

ПРИЛОЖЕНИЕ

ПОСОБИЯ ОБЩЕГО ХАРАКТЕРА ПО ЛИТЕРАТУРАМ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ

РУССКИЕ ПИСАТЕЛИ О ЛИТЕРАТУРЕ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ УКАЗАТЕЛИ И СПРАВОЧНИКИ ОБЩЕГО ХАРАКТЕРА ПО ЛИТЕРАТУРАМ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ

РАБОТЫ ОБЩЕГО ХАРАКТЕРА ПО ИСТОРИИ ЛИТЕРАТУР АЗИИ И АФРИКИ

ИССЛЕДОВАНИЯ ПО ОТДЕЛЬНЫМ ПРОБЛЕМАМ ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

АНТОЛОГИИ. СБОРНИКИ ПРОИЗВЕДЕНИЙ

ПОСОБИЯ ОБЩЕГО ХАРАКТЕРА ПО ЛИТЕРАТУРАМ ОТДЕЛЬНЫХ СТРАН

ЛИТЕРАТУРА ДРЕВНЕГО МИРА

ЛИТЕРАТУРА АРАБСКИХ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ

ЛИТЕРАТУРА АФГАНИСТАНА

ЛИТЕРАТУРЫ СТРАН АФРИКИ ЮЖНЕЕ САХАРЫ

ЛИТЕРАТУРА ВЬЕТНАМА

ЛИТЕРАТУРА ИЗРАИЛЯ

ЛИТЕРАТУРА ИНДИИ до 1947 г. ЛИТЕРАТУРА РЕСПУБЛИКИ ИНДИЯ ЛИТЕРАТУРА ИСЛАМСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ПАКИСТАН ЛИТЕРАТУРА НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ БАНГЛАДЕШ Критические работы по Индии в общем

ЛИТЕРАТУРА НА САНСКРИТЕ, ПАЛИ И ПРАКРИТАХ

АССАМСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ЛИТЕРАТУРА НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ БАНГЛАДЕШ

БЕНГАЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ГУДЖАРАТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ЛИТЕРАТУРА КАННАДА

ЛИТЕРАТУРА МАЛАЯЛАМ

ЛИТЕРАТУРА МАРАТХИ

ЛИТЕРАТУРА ОРИЯ

ПЕНДЖАБСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ЛИТЕРАТУРА СИНДХИ

ТАМИЛЬСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ЛИТЕРАТУРА ТЕЛУГУ

ЛИТЕРАТУРА УРДУ

ЛИТЕРАТУРА ХИНДИ

АНГЛОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА ИНДИИ

ПЕРСОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА ИНДИИ

ЛИТЕРАТУРА КАМБОДЖИ

ЛИТЕРАТУРА КИТАЯ

ЛИТЕРАТУРА КОРЕИ до 1945 г

ЛИТЕРАТУРА ЛАОСА

ЛИТЕРАТУРА МОНГОЛИИ

ЛИТЕРАТУРА МЬЯНМЫ

ЛИТЕРАТУРА НУСАНТАРЫ до начала XX в

ПЕРСОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

ЛИТЕРАТУРА ТАИЛАНДА

ЛИТЕРАТУРА ТИБЕТА

ЛИТЕРАТУРА ТУРЦИИ

ЛИТЕРАТУРА ФИЛИППИН

ЛИТЕРАТУРА ШРИ ЛАНКИ

ЛИТЕРАТУРА ЯПОНИИ

СПИСОК АВТОРОВ И РЕДАКТОРОВ СПРАВОЧНИКА

Примечания