Семён Злотников

Прекрасное лекарство от тоски

Действуют:

Валерия

Александр

Часть первая

Жилище красивых людей. Красивый овальный стол. Красивая скатерть. Стулья с высокими овальными спинками. Ковер на полу. Много цветов. Повсюду подсвечники со свечами. До времени — не зажжены. Вино и бокалы. Тумба с музыкальным центром. Кресла. Столик-каталка, на котором также подсвечник, вино и бокалы… Из салона два выхода — на кухню, по-видимому, и в прихожую. Красивое овальное окно на улицу. Карниз и мягкие портьеры… Обращают на себя внимание два портрета два мексиканских костюма в рамах, мужской и женский. Мужской экипирован двумя кобурами с пистолетами… Александр, одетый подчеркнуто строго и элегантно, в черном костюме с бабочкой на шее, задумчиво стоит, как бы автоматически подбрасывает спичечный коробок. Роняет его и внимательно смотрит вниз. Вдруг, быстро нагибается, быстро подбирает и поднимает на вытянутой руке высоко вверх. Внимательно разглядывает… Опускает руку, извлекает спичку, разводит руки по сторонам — переводит взгляд со спички на коробок и обратно… Наконец, опускает руки, чиркает — спичка возгорается, он, как зачарованный, наблюдает огонь… Бьют часы. Возникает Валерия с вазой, наполненной фруктами. В длинном, до полу, платье.

Александр. Лера, я — робот!..

Она ему улыбается. Направляется к столу.

Да, вот, смотри, как оно обернулось: самая обыкновенная машина!..

Она — не оборачивается.

Давно мог додуматься посчитать, хотя бы из любопытства: сколько моргнул за день, или зевнул, или почесался, сколько повернулся налево, сколько — направо… а сколько нагнулся, а сколько выпрямился…

Она уходит на кухню. Он ей кричит.

А еще — не забудь — что по всякому поводу нужно еще включить мозги! И скомандовать самому же себе — делай так! А потом еще — этак! Ну, и — как-то еще! И еще!..

Она возвращается с салфетками, направляется к столу.

Лера, ты слышишь?

Она кивает, улыбается.

Нет, Лера, были бы мы людьми — мы никогда бы не выдержали такого количества идиотизма!.. (Подбрасывает вверх спичечный коробок — и ловит.) И не нужно родиться Ньютоном… (Подбрасывает — ловит.) Хотел запалить свечу, представляешь, беру в руки спички — роняю… Нечаянно, не специально — ну, уронил, ну, подумаешь… Ну, и гляжу на них сверху, и так лениво про себя думаю: что надо бы их поднять… (Кидает спички на пол.) Ты меня слушаешь?..

Она поворачивается к нему. Улыбается.

Послушай, это забавно, Лера… (Нагибается, вытягивает руку, пытается достать коробок — кажется, не удается.) Видишь, а гибкость в суставах уже не та… В конце-то концов понимаю: что с коленок мне было бы легче… Да, но как же мне теперь на колени?.. (Опускается на одно колено и тянется за коробком.) Лера, Лера, смотри, наблюдай, как я вытягиваю руку, как шевелю-шевелю- шевелю-шевелю своей щупальцей… Вот она, вот как она, видишь… Как, наконец, достаю, достаю его… И как, наконец, я его…

Она снова за чем-то направляется на кухню — он ее останавливает.

Но теперь мне подняться с колена — тоже не просто: ты в курсе — болит… Я, смотри, помогаю руками… Видишь, — кажется, получается… Э-э, а я не такой уж плохой… (Медленно, немного утрированно, при помощи рук, становится на ноги; переводит дух, улыбается.) Параллельно меня посещает жутко оригинальная мысль: жить все-таки лучше стоя, чем на коленях… (Смотрит на нее.) Ты не скучаешь?

Она улыбается, кивает.

Неинтересно?

Она улыбается, качает головой.

Что, не хочешь быть роботом?..

Так же улыбается, так же качает головой.

Да что с тобой, милая моя? Что-то опять?.. Какая-то тайная мысль посетила — да?.. Настроение, чувство, догадка — что?..

Валерия (улыбается). Ничего…

Александр. Ты мне лучше сейчас расскажи… Пока еще время, пока нам не поздно…

Она молчит, улыбается.

Ну, я тебя очень прошу, если хочешь, умоляю: ничего ты не бойся. И не думай, как было вчера, или месяц назад, или год… Сегодня, я верю, все будет по-другому. Чувствую, знаю, увидишь сама… (Вдруг, осекается.) Что?..

Валерия (с улыбкой). Ты не голодный?

Александр. А — нет… Пожалуй, что нет…

Валерия. У меня все готово, только разогреть…

Оба улыбаются.

Александр. Для меня одного, Лера, — нет… Вместе — еще бы, пожалуй…

Валерия. Я бы сидела рядом и смотрела бы на тебя…

Александр (берет ее руки в свои). Ты права: никуда не ходить, ничего не делать, просто сидеть, просто видеть друг друга, молчать… Да, моя хорошая?

Валерия. Да…

Александр. Это и нужно — да?

Она улыбается.

Александр. Все хорошо? Ты — уверена?..

Она улыбается, а на глазах — слезы.

Все хорошо, Лера, хорошо… мы в полном порядке, нервы — канаты… все делаем правильно, все будет хорошо… (Нежно-нежно целует.) Почему-то, вдруг, кажется: будто впервые живу. Человек, или робот — а все-таки ощущение — живу… Никаких сожалений, и дышится как-то легко, и даже ничего не болит… Даже, мне кажется, я бы сейчас полетел… ох, как бы я полетел…(Заглядывает в ее глаза.) Нет, все-таки важно, что нам сейчас хорошо… Спокойно, хорошо, да?..

У нее на глазах слезы, но она улыбается.

Мне помолчать?..

Валерия (улыбается.) Нет… говори, если хочется…

Александр. Чего-то меня сегодня — как по волнам… Как с перепугу, бывает… (Улыбается.) Но, если по правде, я… страха не чувствую… (Улыбается.) Ну, почти, можно сказать… А ты?..

Она улыбается, неопределенно пожимает плечами.

Ты там, на кухне, закончила?..

Валерия. Пойду, потушу…

Александр. Не ходи. Потушить — я умею…(Уходит; возвращается.) Что у нас еще… — все?..

Она молчит. Он достает из кармана листок, очки, пробегается по записям.

Ну, хорошо… еще раз: мусор вынес… Отметим для порядка, крестик… Двери не заперты, только что сам проверил… Лизе письмо написали… Кстати, я бросил под дверью, чтобы заметили… (Взгляд — на жену.) Я еще для надежности даже, Лера, конверт перевязал красной лентой… нашел среди тряпья… Вдоль, поперек, и с бантиком… (Заглядывает в памятку.) Так: газ перекрыл — крестик… Телефон отключили…

Валерия. Ты обещал позвонить…

Александр (вдруг, внимательно смотрит на жену.) Деньги я приготовил… А, кстати, хотела записку для санитаров…

Валерия (улыбается). Она у тебя.

Александр. Ты мне отдала? Разве?.. (Обыскивает себя.) Что, ты серьезно?.. Как интересно, куда же тогда я ее… Ничего уже, оказывается, не помню… Вот робот не помнящий… (Наконец, находит скомканный листок, разглаживает, разглядывает на свету, читает.) Очень просим нас не ронять и не кантовать… (Улыбается.) Надейся, надейся… (Читает.) Деньги поделите между собой поровну… (Взгляд на жену.) Как это возможно, Лера, поделить между собой поровну? Разве такое бывало? Между санитарами? Наверняка передерутся…

Она неопределенно пожимает плечами.

А, впрочем, пускай… (Вкладывает письмо и деньги в конверт.) Пусть все живут, как хотят… Как умеют… Желаю им всем, как говорится…

Валерия. Саша, ты Лизе позвонил?

Александр (ставит конверт на видном месте). …А все-таки робот робота не пожалеет… Или все-таки пожалеет?..

Валерия. Саша…

Александр. Что, моя хорошая?..

Валерия. Ты мне обещал.

Александр. Да, я звонил… В Лондон, конечно… Звонил, звонил…

Валерия. Когда ты звонил?

Александр (рассеянно, словно куда-то зачем-то отвлекаясь). Утром звонил, потом еще днем…И потом еще, помню… Но телефон почему-то молчал… Может, не было в номере… Или, может, они дружно спали, или, возможно, не слышали за делами… Ну, ты свою дочь лучше знаешь…

Валерия. Нельзя уходить, не простив.

Александр. Не было связи, сказал…

Валерия (приближается, обнимает). Ну, ради меня, ну, пожалуйста, Саша…

Александр (улыбается). Ради тебя буду двигать горы, поворачивать реки, звезды доставать с неба… Чего мне еще для тебя?..

Валерия (ласково). Она остается, ей жить…

Александр. Вот и пускай… А теперь вообще никаких препятствий — пускай… То есть, с кем хочет живет, размножается, плодится… Хотя, как они это с подругой будут делать — честно, не представляю… А, впрочем…

Валерия. Не простишься — она будет мучиться…

Александр. Ну, будет… А чего в этом, собственно… Все люди мучаются… Хотел сказать — роботы…

Валерия (опускает руки). Она наша дочь…

Александр. Я это почувствовал… Можно сказать, ощутил: только очень близкие с любого расстояния попадают в самое сердце…

Валерия. Не суди ее, Саша, пожалуйста…

Александр (обнимает ее). Что ты, что ты, кто судит… Я только скулю… И провалиться охота, когда я о ней думаю, вспоминаю, правда…

Валерия (тихо). Прости ее, Саша…

Александр. Б-г ей судья — не я… Пусть живет…

Молчат.

Валерия. Неправильно это: приходит — боится войти… Снизу звонит: мама, спустись ко мне в сад… Сидим, как бездомные, на сломанной скамейке у фонтана и говорим о тебе… Вспоминаем, как нам жилось хорошо втроем…

Александр (внезапно отталкивает ее). Достаточно, стоп!.. Не хочу я об этом, прошу!.. (Ходит по комнате.) Я сейчас заведусь и ты знаешь, что будет!.. Добиваешься, Лера… Чего добиваешься?.. Мне наступить на себя, раздавить, размазать — всем сразу сделается хорошо!.. Для всего есть предел!.. А вот и не сделается!..

Валерия. Ее очень обидели, Саша…

Александр. Обидели, что теперь делать?.. Скажи, что мне делать — ну? Ну?.. (Опять ее обнимает.) Ну, ты же умная, добрая, все понимаешь, а требуешь от меня… Лера, Лера моя, Лера… (Ласкает ее, целует.) Времени, ты пойми, осталось сказать друг другу: что ты у меня самая прекрасная, самая нежная, самая удивительная…

Валерия (слабо улыбается). Не придумывай…

Александр. Не видишь себя, а ты — самая-самая!.. Самая у меня наисамая — ты понимаешь?

Валерия. Старуха…

Александр. Вас с Лизой поставить рядом — она твоя бабушка!

Валерия. Полно…

Александр. Да, да, в свои двадцать восемь успела устать, подурнеть, обозлиться, разочароваться…

Валерия (резко уходит от него). Мне не нравится, как ты шутишь!

Александр. А я не шучу!

Валерия. Все равно, так нельзя!.. Она твоя дочь!.. Все, чего не получается в жизни у нее — не получилось у тебя!.. Ей больно — мне больно! Это мое!..

Он молчит.

Валерия. Я все время думаю: если бы я, не дай Б-г, в один день потеряла обоих… Да страшно, пойми ты, можно сойти с ума… Я бы — не дай Б-г, не дай Б-г, Саша…

Он молчит.

Папа погиб на войне — я понимала. Мама три года болела, умирала у меня на руках — я тоже все видела и понимала.

Александр. А что, разве есть разница одного потерять, обоих?..

Она молчит.

Или тебе было сильно легче — что ты понимала?

Валерия. Все-таки я понимала… Чего-то я понимала… Хоть что-то…

Молчат.

Александр. Пойдешь налево, пойдешь направо… потом, если хватит силенок, прямо пойдешь… И что же нам сделать, чтобы детки не мучились?.. (Молчит.) Может, знаешь — как быть?..

Она молчит.

Послушай… я, вдруг, подумал… есть выход: для ее удовольствия — нам с тобой дохнуть по очереди… Вот хорошо, заодно и другим моим деткам угодим!.. Значит, так и решили: я ухожу первым, потом уже, когда они, бедные и брошенные, успокоятся…

Валерия (его обнимает). Не сердись на меня, ради Б-га…

Александр. …О, или еще вариант: всех пережить!.. И мучиться, кроме нас с тобой, точно никто не будет!..

Валерия. Я тебе поклялась, что буду с тобой. Почему ты не веришь?..

Александр (тоже ее обнимает). Я верю… Я тебе верю, я очень… Я очень тебя люблю, Лера, и я тебе верю, я верю…

Валерия. Ну, вот, весь дрожишь…

Александр. Ты вспомнила Лизу и это — как пытка… Правда же, если ты почему-то не хочешь идти со мной до конца — ты мне ничего не должна… Ты совсем не обязана это делать, я не обижусь, честное слово… Понятно, что мы с тобой — не одно и то же… И ты еще можешь, пока не поздно…

Валерия. Чего тебе стоит, давай, позвоним ей…

Александр. …Ребенок, похожий на бред… И зачат был, наверно, в бреду… Но и в бреду, Лера, хорошо бы чего-то понимать…

Валерия (хочет его усадить). Она тебя очень любит, так сильно любит…

Александр (сопротивляется). Другое… Пойми, что другое: что мне нужна только ты, а тебе — еще твой ребенок…

Валерия. Но она — наш ребенок!..

Александр. Вот именно, наш!.. И мне ее тоже — поверь — очень жалко!.. И у меня, представь, тоже болит голова: а что с нею будет!.. Как у тебя, — и представь — как у любой живой твари!.. И ты не одна такая на свете!.. Но только я, Лера, я… Я для себя лично решил… Я решил: знаешь, если ты испугаешься… или, к примеру, передумаешь… я все равно это сделаю один!.. Все понял и дальше тянуть не хочу!.. Я устал!.. Устал, устал!.. (Отпускает жену, оседает на стул, кажется, плачет…) Я прошу тебя, я прошу… У меня все болит внутри, я прошу…

Мгновение она стоит рядом, задумчиво его поглаживает. Решительно направляется к столу, разливает вино по бокалам. Он поднимает голову, удивленно за ней наблюдает. Она снимает с себя старинный медальон, извлекает две горошины… Одну за другой опускает в бокалы. Вино пузырится — как закипает. Внимательно смотрит на мужа. Он — на нее. Она вручает ему бокал, высоко поднимает свой.

Валерия (с улыбкой, просто и буднично). Хорошо, прощай.

Александр (явно не понимает происходящего). Что, Лера… Что ты делаешь?..

Она неторопливо осушает бокал. На что он взирает с ужасом.

Лера, не делай!.. Постой!.. Ради Б-га, постой же, прошу, без меня!.. Лера, не надо! Лера!..

Тишина. Она ставит бокал кверху ножкой на стол. Улыбается. Смотрит на мужа. Невозмутимо устраивается в кресле, закуривает, блаженно затягивается, блаженно выдыхает дым…

Ты выпила яд…

Валерия. Да… Мы, кажется, собирались…

Александр. Но, Лера, не так… Мы собирались… Без спешки, осознанно… А я?..

Валерия (улыбается). Саша, еще не поздно…

Александр. Да, в общем-то, я… Но я думал — что мы… Огромная ночь впереди… Могли бы еще…

Валерия. Я испугалась…

Александр. Чего?..

Валерия (вдруг, давится дымом, закашливается). Сама не пойму… Вдруг, подумала, Саша… О, Г-ди, не в то горло… (Кашляет.) Подумала, выпьешь, вдруг, первым… (Кашляет.) Уйдешь — я останусь одна… Потом буду мучиться, скучать… (Гасит сигарету, вытягивается в кресле, закрывает глаза.) Отвыкла курить… Голова закружилась… Как в первый раз…

Тишина.

(Открывает глаза, улыбается, шепчет.) Пей. Ты хотел, Саша, — пей… (Опять закрывает глаза).

Тишина. Он медленно к ней приближается, разглядывает. Она открывает глаза и тоже смотрит на него.

Ты, Саша, чего-то еще ждешь?

Александр. Нет… Я не жду… Я, собственно, Лера… Сейчас… Я — сейчас… Пытаюсь понять, чего я хочу… Или — может, чего хотел?..

Валерия. И — чего?..

Александр (растерян). Думал — что знаю… Забыл… Нет, знаю: не думал, Лера, что это все будет — так…

Валерия. Это?..

Александр. Ну, это… Понимаешь… Всегда мне казалось — конец будет ужасным… С болью, муками… Всякими страхами…

Валерия. Саша, не бойся: я ничего не чувствую.

Александр (быстро). Ты ничего не чувствуешь?..

Она улыбается.

Что, ты — серьезно?.. Ты хочешь меня успокоить, да?.. Успокоить?.. Действительно — ничего?..

Она улыбается.

И ничего не болит? Ты уверена?..

Валерия (шепотом). Ничего-ничего…

Александр (не сразу). Индус обещал, что больно не будет…

Она молчит.

(Внимательно-внимательно разглядывает жену.) Не соврал?.. Ты, Лера… Что — не страдаешь?..

Валерия (улыбается). Ничего не скажу. А то еще передумаешь…

Александр. Ты можешь шутить?..

Она улыбается.

Ты хочешь сказать, ты как бы… собою владеешь, да?.. Ну, то есть… Ну, в смысле эмоций — владеешь?.. Тебя это как бы не злит?.. Ни о чем не жалеешь?..

Валерия (внимательно на него смотрит). О чем я могу жалеть?

Александр. Ну, все-таки, Лера, когда я сломался, бросили танцевать…

Валерия. Ну, бросили, Саша…

Александр. Только не думай, я этого никогда не забывал: ты была звездой, ты могла взять другого партнера — но ты этого не сделала…

Валерия (улыбается). Разве можно тебя заменить?..

Александр. Нет… Я всегда плохо танцевал — ты всегда оставалась со мной…

Валерия. Мне нравилось, как ты танцуешь… И нравилось, как ты придумываешь… Лучше тебя никто не придумывал…

Александр. Если подумать — сломала себе карьеру из-за меня… Как подумаю, кем бы ты могла стать…

Валерия. …«Мексиканскую ночь» никогда не забуду… Лучший наш танец… Красивый…

Александр. …Я много болел, ты тяжело работала…

Валерия. …А «Ночи прилива любви» — ох, эти «Ночи прилива любви»…

Александр. …Я пил, обижался… Даже ударил однажды… Представь, до сих пор не могу себе этого простить…

Валерия. …А «Ночи отчаяния», а «Ночи печали»… А «Ночи пылающей страсти», Саша, «Ночи надежд»…

Александр. Скажи… так никогда не пожалела, что встретила в жизни меня — не кого-то другого?

Валерия. Что?..(Внимательно его разглядывает.) Ты, Саша, смешной… Нет, правда, смешной…

Александр. Что, и даже ни разу не возникало — что могла быть другая жизнь?.. Или хотя бы — другая смерть?..

Валерия (по-прежнему глядя на бокал). Не понимаю тебя…

Александр. Считаешь, что все было правильно?.. Все — что у нас?..

Вдруг, замечает ее взгляд — на его бокал…

Б-же мой, Лера… (Опускается возле нее на колени, ставит бокал на пол, берет ее руку в свою, и целует, и прижимается щекой.) Да, я тебя любил, да, я тебя люблю… И если там что-то будет — я буду любить и там, ты, пожалуйста, верь… (Берет бокал.) Сейчас это выпью, сейчас, Лера, сейчас, не сомневайся… И выпью до дна — надеюсь, ты веришь… Я выпью, я выпью, я выпью… (Поднимает бокал и сквозь ядовитую влагу глядит на супругу.) Я непременно выпью, я просто обязан выпить…

Валерия. Ты покраснел, Саша…

Александр. И все-таки выпью…

Валерия (хочет подняться). Лоб теплый, пойду за термометром…

Александр (не отпускает ее). Лера… Прошу тебя, не уходи… Да, чувствую слабость, но это… (Усмехается, переводит дух.) Откуда-то слабость, представь, сам не знаю… Не думал, что будет такая слабость…

Валерия (решительно). Все, отложили, Саша.

Александр (пугается). Чего?..

Валерия. Ты в таком состоянии — нет… Я не согласна — нет…

Александр. Лера, а — ты?..

Валерия. Что — я? Что — я?..

Александр (кричит). Ты уже — почти там, Лера! Там, там, — ты понимаешь, ты — там!..

Валерия (тоже кричит). Я тебя там подожду, не кричи! Подожду тебя — там!..

Александр (вдруг, жалобно). Да, но я, Лера, — тут… Без тебя я измучусь — тут… Я просто сойду с ума — тут… (Восстает с бокалом в руке.) Лучше с этим нужно покончить, пора… Мы решили — не видеть, не думать, не дожидаться кошмара, не обманываться…Это дело за мной, оно только за мной… (Перемещается с бокалом в руке.) Дело за мной, за мной, за мной, за мной…

Валерия (тоже поднимается). Саша, послушай…

Александр (вдруг, останавливается). Вот только жалко — я смысла не понял…

Валерия. Саша, не пей, умоляю, не нужно…

Александр (со слезами на глазах). …Я даже о нем не догадываюсь, Лера, — даже сейчас!..

Валерия. Хотя бы чуть-чуть потерпи…

Александр (похоже, возносится, духом — от чего и обрушивается на колени). Прости меня, Лера, прости, ради Б-га, прости!..

Валерия (обнимает его, хочет отнять бокал). Ну, послушай меня, да послушай…

Александр. …Пора… Мне пора, мне пора и я должен… Прости меня, Лера, я должен… Я должен, я должен…(До дна испивает бокал, тут же замертво и падает…)

И свет меркнет…

Часть вторая

На столе пустой бокал. В кресле в полуобморочной позе — Александр. Валерия возле него на коленях, измеряет давление.

Александр. Я не чувствую ног… они еще есть?..

Валерия (шепчет). Помолчи полминуты, Саша…

Александр. Руки отдельно, ноги, наверное, — тоже…

Валерия. Не дергайся…

Александр. …Голова без ушей — вот уродство… Что, Лера, правда?..

Валерия. Саша, мешаешь, прошу…

Александр. …Трудно дышать — как чьи-то когтистые страшные пальцы на горле… Несчастное туловище… Левая половина резко сместилась вправо, правая — влево… Из-за чего, понимаю, столб позвоночный стянуло и скособочило, и потянуло к земле… Ну, как же, конечно, догадывался: жизнь — вертикальна, небытие… О, Б-же!..

Валерия поднимается с колен, быстро уходит.

Лера, меня разобрали!.. Лера, ты слышишь: меня раньше времени!.. Мерзавцы, могли подождать!.. А я еще мыслю — а я!.. Интересно бы — что это значит?.. Г-ди, знать бы еще — что значит?..

Возвращается Валерия с лекарствами. Надевает очки, ищет нужное. Быстро уходит, возвращается с водой.

Валерия. Ну-ка, давай, милый… Сашенька, рот… Ну, я жду…

Он открывает глаза.

Я просила рот…

Александр. Зачем?

Валерия. Давление, Саша… такого не видела…

Александр. А-а, значит, чего-то еще от меня хотят… Еще бы сказали — чего?.. (Морщится.) Что, хорошо надавили?

Валерия (улыбается). Верхнее — тысяча, нижнее — пятьсот…

Александр. Мм… пока уважают…

Валерия (пытается протиснуть таблетку сквозь сжатые губы). Ты, милый… Ты у меня герой… Все-таки сделал по-своему…

Александр. Похоже, все-таки испугался… Да, Лера, да?.. Ты думаешь, я испугался — ты думаешь?..

Валерия (улыбается). Скушай таблетку и… Только, пожалуйста, ты… Да не стискивай зубы, а лучше съешь… Скорее подействует… Саша…

Александр. Все-таки робот не должен бояться — не ожидал…

Валерия (наконец, вкладывает ему в рот таблетку). Ты проглатывай — хорошо, хорошо…

Александр (с таблеткой во рту, морщится). После яда глотать от давления — пошлость, наверное… Пошлость и трусость… А трусость, наверно, и есть пошлость… Самая настоящая, самая унизительная…

Валерия (улыбается, подносит к самому его рту стакан, шепчет.) Не думай о всяком, ну-ка, лучше запивай по глоточку… Ну, я тебя прошу…

Александр (морщится). А все-таки жизнь — штука горькая, как ни смотри…

Валерия (смеется). Да пей же, прошу тебя, вдруг, помрешь…

Александр (странно на нее смотрит). А… все шутишь… Нет, все-таки бред поросячий: мертвая вода, потом для чего-то живая…(Делает глоток.)

Валерия (не отстает от него.) А это до дна…

Александр (морщится). Вот-вот, это и называется концом — когда глотаешь все подряд… (Еще отпивает.)

Валерия. А теперь помолчи, хорошо? (Нагибается, целует его.)

Александр (шепчет). Но — зачем?.. (Вдруг, кричит.) Лера — зачем?!.

Бьют часы, оба вздрагивают. Слушают молча. Она смотрит на мужа. Решительно направляется к часам, останавливает маятник. Он кричит.

Пусть идут! Пусть идут!..

Валерия. Но они тебя беспокоят…

Александр (страшно кричит). Пусть! Я хочу! Пусть идут! Пусть!..

Валерия. Хорошо… я же не против… да ты не волнуйся, Саша… пожалуйста…

Она берет часовой ключ, заводит пружину.

Подумала, мы никуда, кажется, не опаздываем… (Заводит.) Мы никого не ждем, и нас — никто… (Заводит.) Тоже, видишь, никто…

Улыбается. Направляется к нему, опускается возле на колени, обнимает.

Молчат.

Александр. А что, Лера… ты бы еще жила…

Она молчит.

Ты еще сильная…

Валерия (улыбается). Да уж…

Александр. С каким-то мужчиной… тоже сильным… было бы все иначе… Да?..

Валерия (вдруг, внимательно на него смотрит; опять улыбается). Ну, не знаю…

Александр (горько усмехается). Никто не хотел умирать — он больше всех… Вот, правда, не думал…

Валерия (целует его руку.) Рука потеплела…

Александр. Дай мне вина. Может, скорее подействует, черт…

Валерия (щекой прижимается к его руке). …Однако тебя прихватило: лицо побелело… руки…

Александр. …Или — лучше бы, знаешь, водки… Да, водки сейчас самое время…

Валерия. И не дам, не проси…

Александр. Ужасно как хочется…

Валерия. Тем более, где-то читала: водка с ядами не сочетается…

Александр. Что сочетается?

Валерия. Давай-ка, не будем, Саша, сейчас…

Александр. А — когда?.. Так говоришь, Лера…

Валерия. Ну, каплю вина, что ли, дам…

Александр (морщится). Ты хочешь мне смерти — я вижу…

Валерия. Кажется, был коньяк…

Александр (вдруг, кричит). Когда уже, Лера, когда, когда?!.

Валерия (не понимает вопроса). Что — когда?..

Александр. Проклятье, индус обещал — будем ТАМ… ТАМ, ТАМ… Где — ТАМ?.. ТАМ… Без боли, мучений, тоски…

Валерия. Сам просил для разгону час или два — теперь потерпи…

Александр. Час, и два, Лера, час…У меня ощущение: будто зависли над пропастью и не падаем…

Она хочет подняться — он удерживает.

Он знал наши страхи, черт старый… Кивал и хихикал — он знал… Я, Лера, все видел, все… Я неотрывно наблюдал за его лицом, пока он отвешивал яд, пока пересчитывал деньги… Он как-то странно хихикал, действительно, все время подозрительно хихикал… (Вдруг, шепотом.) Лера, Лера, я даже не представлял, какой это ужас и ад, когда это близко…

Валерия (шепотом). Сашенька, ты боишься?

Александр (шепотом). Не знаю…

Валерия (шепотом). Но ты же хотел это сделать…

Александр (шепотом). Да…

Валерия (шепотом). И сделал…

Александр (шепотом). Да, сделал… Но я, Лера…

Валерия (шепотом). Все… Теперь позади… Самое страшное позади — да?..

Александр (шепотом). Да… Но, знаешь… Мне почему-то… Не знаю…

Валерия (шепотом). Пожалей себя, только измучишься, милый…

Александр (шепотом). Всякая всячина… Чепуха…

Валерия (шепотом). Думай о том, что не будешь старым… Ты же не хочешь быть старым — да?..

Александр. Да…

Валерия. Вот и не будешь…

Александр. Но я…

Валерия (быстро). И ни старым, и ни больным… И страхи тебя обойдут стороной, и не будешь мучиться… Думай, прошу тебя, о хорошем: что мы с тобой вместе… И ТУТ, и ТАМ…Что и ТАМ нас с тобой — если Б-г даст — не разлучат…

Он, вдруг странно на нее смотрит.

Хотя бы нам верить в такое… А я, Саша, верю… Что, мой хороший?..

Он ласково целует ее в лоб. Поднимается, нетвердо ступая, направляется к бару. Наливает водки.

Валерия (торопится к нему). Нельзя, нельзя, нельзя!.. Саша! Саша!.. Хороший мой, милый, не нужно…

Он уворачивается, быстро опрокидывает содержимое рюмки.

(Обнимает его). Ну, я же прошу тебя, я же прошу…

Александр. И пусть… пусть, пусть, пусть, пусть… Теперь уже — пусть…

Валерия. Ну, зачем тебе это сейчас, ну, почему?..

Александр (тоже ее обнимает). Потому что уже все равно… Все равно-все равно, Лера, все равно… И мне, и вообще — и вообще…

Валерия (смеется). Ты лучше держись за меня, пока не упал…

Александр. Все равно — вот, в том дело — теперь все равно…

Валерия. Даже не должен так думать, тем более, так говорить… Пожалуйста, слышишь?..

Топчутся на месте — похоже на странный танец.

Александр. Неважно… неважно, неважно, неважно… Неважно — что важно… Что важно — тоже неважно… Потому что имеем… А чего мы такого, собственно, имеем?.. Ах, ну, да, мы имеем, — или нам говорят, будто будем иметь — как бы такую, что ли, вечность… Такую ужасно большущую и такую, говорят, кошмарно вечную… Или — подожди: сколько-то уже прошло — да… Час, час… Что ты сказала — больше?.. Что, разве ты тоже не следишь за временем?.. А-а, понимаю — не хочешь… И правильно делаешь… Если вообще возможно в такой ситуации о чем-то соображать, или чего-то делать… Кажется, я запутался… Вот и запутался я…

Топчутся.

Валерия (прижимается к нему). Никому не отдам… Ни за что, никогда, никому, ни за что…

Александр. …Эх, о чем горевать — кинут ржаветь среди сотен, сотен, сотен, сотен…

Валерия (шепчет). Будем жить…

Александр (похоже, не слышит). …Или даже еще — я подумал — еще миллионов, или даже еще миллиардов таких же бездарных роботов…

Валерия (льнет и жмется к нему). …И все у нас будет хорошо, вот увидишь…

Александр. …А мы будем взывать к Создателю: Б-же, за что?.. (Топчутся.) Мы же хотели участвовать!.. (Топчутся.) И даже надеялись — что участвуем!.. (Топчутся.) И ждали ответа: чего ЕМУ нужно от нас!.. (Топчутся.) А нам — от НЕГО!.. (Топчутся.) А! А!..

Топчутся. Тесно прижавшись друг у другу. Он закрывает глаза.

В последние дни… И вчера, и утром, и потом еще… Пытался нас вспоминать…

Валерия (вдруг, останавливается). Что — нас вспомнить?..

Александр (открывает глаза). Нас, нас… нас с тобой… Ну, да, я хотел вспомнить нас, какими мы были в тридцать лет, в тридцать пять, или в сорок, наконец… Почему ты так смотришь?..

Валерия. Зачем тебе это?..

Александр (удивлен). Зачем?.. Отыскать нас с тобой в другом времени…

Валерия. Чего ты хотел вернуть?..

Александр. Наше время, наверно… Мы как-то менялись… Где-то же это должно быть… Если было уже…

Она молчит. Он решительно отстраняется.

Ты все понимаешь, ты меня дразнишь!..(Взволнованно перемещается.) Только зачем это нужно сейчас, сейчас!.. Когда нам осталось!.. Когда я хочу понять!..

Валерия. Я тоже хочу понять…

Александр (страшно кричит). Я умираю! Я умираю!!.

Валерия (со слезами его обнимает). Б-же мой, Саша…

Александр. …И никто не поможет — никто, никто, никто!..

Валерия. Подожди…

Александр. …А я разве мешаю? Кому??. Мне уже дали — мне все это дали уже — мир, мир!..

Валерия. Успокойся…

Александр. …Зачем отнимать?.. Мой мозг, мой язык, мои глаза, мои руки — мое, мое!.. Я люблю это, Лера, хочу, чтобы это — было, было, было!.. Я столько могу, я бы мог пригодиться — что, разве нет?.. Ведь правда? Ведь так?..

Валерия. Ну, конечно…

Александр. …А что, люди тонут — я мог бы спасать… Я вполне держусь на воде…

Валерия (вдруг, быстро и с радостью соглашается). Да, держишься, правда…

Александр. …А сколько слепых — ты подумай!.. Водить их за собой, газеты им читать, мыть их, и вообще — ну, ухаживать…

Валерия. Да…

Александр. …Вообще, помогать всяким бедным, убогим, больным, брошенным, позабытым…

Валерия. Хорошо, хорошо…

Александр. Но меня забирают, Лера!.. Меня забирают, понимаешь?.. (Обнимает ее, прижимается к ней, будто ищет укрытия). И я ничего не могу — ничего, ничего… Ничего, понимаешь, ничего…

Оба плачут. Внезапно она его оставляет, уходит на кухню, возвращается с водой.

Валерия. На, на, выпей скорее, на же…

Александр (весь в слезах, дрожащими руками принимает стакан). И понять невозможно, спросить — понимаешь?..

Валерия. Да… ты только не рви себе душу, я понимаю…

Александр. А о чем я могу у НЕГО спрашивать, Лера, о чем?.. Сколько раз себе представлял: ОН, я, ты, мы — неважно!.. И ОН предлагает — ну, как бы ОН сам мне предлагает: мол, давай, можно, наконец, спрашивай о чем хочется!..

Валерия (тоже заревана). …Ты же губишь себя, я прошу…

Александр. …Не знаю!.. Не знаю — о чем я хочу просить!.. Чего я по-настоящему хочу!.. Понимаешь — о чем? О чем? О чем??.

Залпом выпивает стакан, она его поддерживает.

Валерия (забирает у него стакан). Еще принесу, подожди…

Александр (хватается за нее). Нет!.. Мучиться тут не хочу — значит, нужно уйти!..

Валерия. Я — секунду…

Александр. Куда?.. Хотя бы намек: куда мы уходим?.. Ты знаешь? Знаешь? Знаешь?!..

Валерия (с ним вместе плачет, и гладит его, и жалеет). Ну, нельзя же так мучиться, миленький мой…

Александр. …Грязный убийца — он знает, за что примет смерть… Сделал — получи, сделал — получай… Тут же — нелепость!..

Валерия. Устроено, Саша, устроено, не изменить…

Александр (отталкивает ее, и уходит прочь, и кричит). Что значит устроено!.. Зачем так устроено!.. Если бы я сюда рвался!.. Или знал бы — на что я иду!.. Но мне же все это дали, дали!..

Валерия (кричит вслед). Б-же, куда?..

Александр (тут же, впрочем, возвращается, цепляется за нее). А теперь отнимают!.. И опять у меня не спрашивают!.. И гонят отсюда, как бешеную собаку!..

Валерия (вырывается). Больше не могу… Правда… Пожалей…

Александр. Не уходи!.. Не бросай меня, я прошу!..

Она останавливается. Он же нетвердо и с трудом направляется к креслу.

Я умираю…

Валерия (спешит поддержать). Подожди… ну, зачем… Саша…

Александр. Все кончено… кончено… кончено…

Валерия (не на шутку испугана). Ты пугаешь меня… Ты это нарочно, да?..

Александр. Яд…

Валерия (усаживает его). Это — давление…

Александр. Яд, страшный яд… Яд, яд…

Валерия (кидается к лекарствам). Что делать мне, Г-ди, я не знаю…

Александр. О, как мне холодно… Б-же мой, холодно…

Она оставляет лекарства, хватает плед, энергично его укутывает. Он же стучит зубами, широко разевает рот.

О-о, до костей… Как знобит…

Валерия (обнимает его). А ну-ка, обнимай-ка меня скорее… Крепко, прошу тебя, крепко, крепко…

Александр. …Во-от он какой — хо-олод в-вечности, во-от…

Валерия (еще крепче его обнимает). …И не соглашайся уходить… Говори, повторяй: не согласен, не согласен, не согласен…

Александр. …О-о, ледяные пеще-еры… засты-ывшие водопа-ады…

Валерия. Сейчас мы согреемся, сейчас… Я не согласна, ты тоже не должен…

Александр. …Лю-уди-сосульки повсю-уду…

Валерия. …Держись за меня… Да держись ты, держись…

Александр. …Ско-олько сосулек…

Валерия (опять убегает, тут же возвращается с мужским пальто, с женским пальто, все это набрасывает на мужа, сама наваливается сверху). Сейчас… сейчас… Саша, сейчас… сейчас… Я прошу, ты смотри на меня, и, пожалуйста, слушай меня, и старайся услышать… Сашенька, Саша, Саша, мы — дома…

Александр (похоже, окончательно замерзает). О-о…

Валерия. Да все хорошо, хорошо же!.. (Трясет его, плачет.) Хорошо, хорошо, потому что… Мы — дома, мы — вместе, мы — рядом, мы — любим друг друга, ну, что же ты, Сашенька, что же…

Александр. У-у…

Валерия. Мы скоро уедем… Ты прежде хотел — я боялась — теперь… А теперь я согласна все бросить, уехать, куда ты захочешь… Я все поняла… Поняла, поняла: ты устал… Ну, конечно, устал… Да мы оба… Да, Саша, теперь…

Александр (остывающими губами). У-ухо-хожу…

Громко и торжественно бьют часы.

Валерия. Нет!.. (Хватается за ковер на полу, наваливает сверху). Нет, нет, Саша, пожалуйста!.. (Сдирает портьеру с карниза.) Только не соглашайся… Милый мой, хороший, единственный… Ты же умеешь, ты можешь, ты только… Сашенька, Саша!.. (Обнимает, плачет, обнимает.) Не соглашайся, прошу тебя, не соглашайся!.. Только не соглашайся, ты только, Саша… Сашенька… Саша…

Меркнет свет, а часы — бьют, и бьют, и бьют…

Часть третья

Совсем немного времени спустя… Та же комната, но озаренная множеством свечей. Кажется, они повсюду. Особенно много на полу. Александр, полураздетый, встрепанный, со спичками в руках, переползает на коленях от подсвечника к подсвечнику, и, чего-то неразборчиво бормоча, запаляет свечу за свечой. Внезапно замирает. Поднимается, медленно приближается к портрету с мексиканским костюмом, внимательно его разглядывает; снимает со стены и меняет местами с «мужским» портретом; также меняет местами револьверы. Неслышно возникает в комнате Валерия. Она в вечернем платье, другая прическа, в руке бокал с вином. Тихо за ним наблюдает, улыбается.

Валерия. Саша…

Александр (пугается). А!..

Валерия (улыбается). Ты чего тут развел? Карнавал свечей?

Александр. Что?.. Аа… Да… Видишь… Карнавал… Ты не спишь?..

Валерия. Не могу уснуть… (Улыбается.) Кто-то мне обещал, что не бросит меня…

Александр (почему-то, вдруг, странно на нее смотрит). Что?..

Валерия. Кто-то мне обещал, говорю, никуда не уйдет от меня, не бросит, не огорчит…

Александр. А… Ну, да…(Разглядывает комнату, как впервые.). Да, конечно… Я, собственно, скоро… Пожалуй, что скоро… Да…

Валерия (медленно к нему приближается). Что скоро? Сашенька…

Александр (все так же неконкретно). Я приду… Действительно, скоро… Вот только…

Она ждет, что он объяснит… Но он почему-то молчит.

Валерия. Что, Саша?

Александр. Скоро… Скоро, скоро…

Валерия (ласково касается его лица). Сашенька… милый мой… ты обиделся?..

Засунув руки в карманы и, втянув голову в плечи, неторопливо ходит между свечами, описывая странные, на взгляд, фигуры. Она с улыбкой за ним наблюдает. Он, вдруг, останавливается, внимательно на нее смотрит.

Александр. Когда-то в горах… Жег костры и бродил между ними… Дым, облака, звезды… Звезд над горами много… Если долго на них смотреть — они отражаются в тебе… Такая была игра: я закрывал глаза и медленно вспоминал, как они висят… Потом проверял, что запомнил… (Опять озирает комнату.) Жаль, маловато свечей… Вот бы тебе сейчас показал мое небо… (И, высоко задирая ноги, принимается бродить по светящимся тропам; отчего-то, вдруг, останавливается.) Походи по моим дорожкам — не хочешь?.. Они — забавные… (И опять сам, не дожидаясь ее, закрыв глаза и распластав руки по сторонам, высоко задирает ногу…)

Валерия (успевает поймать его за руку, смеется). Так, не двигаться, милый, замри…

Александр (не открывая глаз). Ну-ну, я все помню…

Валерия (смеется). А если мой самый красивый подсвечник раздавишь, не дай Б-г… Смотри, почти наступил…

Александр (не открывая глаз). Я бы не наступил… Это небо мое, я тут все знаю…

Валерия. Только не торопись и слушайся меня… (Направляет его — куда наступить.)

Александр (высоко задирает другую ногу). Закрываю глаза, Лера, чувство… Чувство такое: я чувствую, как вырастаю в большущего робота… Чувствую, как занимаю собой целый мир… Всю вселенную…

Валерия (направляет). Саша, сюда… Пожалуйста, слушайся…

Александр. …Все пространство, какое имеется — это я и есть…

Валерия (с удовольствием водит его). А мне поместиться… Для меня-то местечко оставил?..

Александр (так и застыл с поднятой ногой). …Земля — всего маленький, крошечный шарик… Кажется, как конфета, целиком может поместиться у меня за щекой…

Валерия (смеется). И вместе со мной, и со всеми — да?.. Вот как, оказывается, хорошо: захочешь — проглотишь, захочешь — выплюнешь…

Александр (открывает глаза). …Такое возможно: я закрываю глаза — вырастаю… Ты не поверишь: невероятно, вдруг, вырастаю… Мне начинает казаться, что я — это ОН… ОН, ОН, Б-же мой… Что это значит, Лера?..

Валерия. Наверно — что ты еще маленький… Если, вдруг, отпущу — не упадешь, а?.. Ты уж не падай, пожалуйста… (Отпускает его.) Говорят, будто дети растут во сне… Говорят, правда, если хорошие дети… Смотри-ка, стоишь, Саша… Сам стоишь, и даже на одной левой стоишь…

Он внезапно теряет равновесие — она успевает его поддержать.

Мальчик любимый, по косточкам его всего собирали… Боялись, калекой останешься… Смотри, ты на ней сам стоишь… Разве не чудо?..

Александр (вдруг, странно на нее смотрит). А что, мы ведь с разных планет прилетели — да?..

Валерия (улыбается). Я не знаю, ты у нас специалист…

Александр Ты, возможно, откуда-то… во-он оттуда… (Машет рукой в сторону какой-то далекой свечи.) А я… А я… (И махнул рукой в сторону противоположную.)

Валерия (с улыбкой). Я вспоминаю, ты меня даже уговаривал, как будто бы мы с тобой — именно ты и я — родом с какой-то красивой одинокой звезды… Ну, правда, когда я просила ее показать, ты отговаривался, будто она слишком далеко и ее отсюда не видно… Никогда не бывает видно… Разве можно представить…

Александр (опускает ногу, отходит, мотает головой). …Да, так и будет: долго летели сюда — далеко возвращаться назад…

Валерия (улыбается). Не хочешь делиться местечком?.. Вот, уже передумал…

Александр. Все прилетели с разных планет… Иначе не объяснить, почему все такие…

Валерия (лукаво). Что, даже мы?..

Александр (смотрит на нее и тоже улыбается). Мм… Мм…

Валерия (тоже улыбается, повторяет вопрос). Даже мы, Саша, — мы тоже?..

Александр. Мы, мы… мы… мы, мы… мы… мы… Помашем друг дружке ручкой и полетим в разные стороны, каждый на свой бугорок…

Валерия (приближается к нему). Нет уж, пожалуйста, и не надейся, я полечу за тобой…

Александр. Ты уже не полетела…

Валерия (улыбается). Я полечу… Обязательно, Сашенька, полечу… Даже минуты не сомневайся… Только, пожалуйста, если можно, не сейчас, а?.. Немного отложим, а?.. Ну, еще на чуть-чуть, а?..

Он молчит.

А, давай, пока, хочешь, уедем… Я столько тебе обещала, уедем — пожалуй что, и уедем… А, знаешь, теперь обещаю: уедем… Все брошу и всех брошу: школу, учеников, дом… Дурацкие шоу, карнавалы… Я жила и казалось, что это и есть жизнь, а чего-то в последнее время… Что ли, устала или, что ли, надоело… Пусть Лиза сама теперь тащит, большая… Мы, наконец, построили — она пусть живет… (Грустно вздыхает, хотя на лице улыбка.) А мы с тобой — два чемодана в руки и куда-нибудь за солнцем… Ты же тоскуешь по солнцу — да?.. Да, Сашенька?..

Он на нее странно смотрит, немного странно улыбается.

Ни одной теплой вещи, зонтов, шапок, шуб… Чем-нибудь срам прикрыть и куда-нибудь в Индию, Австралию, Новую Зеландию… Где, интересно, покой?.. Где люди не устают?.. Где не мучаются?..

Он молчит.

Где-то же есть… Может быть…

Молчат. Бьют часы и он вздрагивает. Отстраняется… торопится, вдруг, в прихожую, слышно, дергает двери, стучится, колотится. Валерия уходит следом. Он, впрочем, тут же возвращается, словно бежит от нее.

Александр. Дверь заперта, видишь, дверь… Кто-то нас запер…

Валерия (не отстает от него). Никто нас не запирал…

Александр. Она, дверь, закрыта — это понятно?.. Похоже, снаружи — это понятно?..

Валерия. Послушай…

Александр. Похоже… Похоже, похоже, похоже… Да я сам проверял, сам своими руками, я же пока еще не сошел с ума…

Валерия. Уже после тебя я закрыла — я, я… Я сама — это я…

Александр (вдруг, кричит). Так открой!.. Наконец, отпусти меня, выпусти, открой!..

Валерия. Саша, ночь…

Александр. Но она там одна… Понимаешь, она там одна… (Кидается к окну.) Лиза! Лиза! Иди ко мне, Лиза! Я виноват, Лиза!..

Валерия (обнимает его, успокаивает). Что ты, что ты, зачем…

Александр. …Прости меня, доченька моя, прости, прости!..

Валерия. Уехала, что ты… Поехала в Лондон, забыл?.. Ты, действительно, что ли, забыл? Ну, и память — забыл… Сегодня звонила, вчера, и позавчера… И просила обнять — именно любимого папочку крепко обнять… Неужели забыл?..

Александр (неуверенно). Как же так: ты сказала — она меня ждет в саду…

Валерия (смеется). Чего-то напутал… Уехала, очень любит тебя, очень боится, очень боготворит, умоляет понять, умоляет хотя бы поговорить…

Александр. Ты все лжешь…

Валерия. Нет же, правда…

Александр (хочет уйти). Я оскорблен…

Валерия (не отпускает, и гладит, и успокаивает). Подожди, милый, милый… Куда ты опять, подожди…

Александр. Не хочу ждать! Нечего ждать!..

Валерия. Нам спокойно… Нам нужно спокойно… Я прошу тебя, родненький, можем спокойно?..

Александр. О чем?.. Подыхал в одиночестве, горько… Брошенный, проклятый, жалкий, бездомный, ненужный, усталый, несчастный, хромой…

Валерия. Ты хотел испытать это чувство — подумала, Саша, подумала…

Александр. Я умирал!

Валерия. Я всего-то дала тебе травки для удовольствия!

Александр. Я умирал!.. Умирал по-настоящему!.. И все мои страхи были со мной!.. Все мои ужасы и кошмары за целую жизнь!.. Кого обидел, и кого любил, и кого сам не простил!..

Валерия порывается было к нему — он отступает.

Это было концом… Для меня — понимаешь?.. Концом, настоящим концом…

Валерия (тянется к нему, мягко уговаривает). Но обошлось уже, милый… В конце концов, живы, здоровы, вместе, дома…

Александр (со слезами). Самое трудное: ты меня бросила — ты… Даже ты, даже ты, Лера, ты…

Валерия (со слезами). Саша, ты ранишь…

Александр (со слезами). …И я был совсем один, Лера, я до того один…

Валерия (со слезами). Я была близко…

Александр (со слезами). Товарища я не нашел — понимаешь… Товарищ нашелся пожить — понимаешь… ТУДА ковылять одному — понимаешь…

Валерия (со слезами). Я люблю тебя, глупый… Боюсь потерять тебя, глупый… Тебе не понятно?.. Ох, ты глупый у меня, глупый…

Александр. Видела, как я тону!.. Спокойно смотрела, как я тону!..

Валерия. Не спокойно, Саша…

Александр. …Как меня тащит — смотрела — барахтаюсь, бьюсь, захлебываюсь ужасом, плачу, молю о пощаде…

Валерия. Но, Б-же мой, Саша…

Александр. Я погибал!

Валерия. Нет!

Александр. Один! Один! Погибал! Один!..

Валерия (обнимает его, плачет.) Саша, Сашенька, Саша… Послушай меня, ты послушай: хотела спасти… Если только хотела, Саша, — хотела спасти… Чтобы ты успокоился, что ли, — не знаю… Чтобы, может, попробовал этого всего и, наконец бы, успокоился, что ли, — не знаю… Мы жили в последние годы — не знаю… Чтобы — может быть — понял, что нужно жить… В конце концов, понял, что можно жить… Почему же не жить?..

Тишина.

Если уже позволяют…

Внезапно он отстраняется, странно на нее смотрит.

Что, Саша?.. Что ты?.. Что с тобой?..

Он молча берет ее за руку, медленно, с силой тянет на себя. Она не пугается, немного недоумевает. Хотя и улыбается.

Милый мой, ты… Мне так больно, Саша… Сашенька, Саша…

Он же с серьезным лицом притягивает, притягивает ее к себе, обнимает за плечи и прижимает — ближе, ближе… Ей, видимо, трудно дышать, она сопротивляется… Хотя и улыбается.

Саша… Ну, Саша… Ты делаешь… Трудно дышать, подожди…

Что ты делаешь, ну… Саша, ребра трещат…

Александр. Что — любовь?..

Валерия. А?..

Александр (не ослабляя объятий). Что такое любовь?..

Валерия (ловит ртом воздух, смеется). Подожди ты меня смешить, лучше пожалей…

Александр (похоже, чуть ослабляет хватку, но все равно не отпускает). Ты была замужем, я был женат… Я бросил дом, годовалых детей, работу в кордебалете, таскался за тобой по пятам, делал глупости, дрался, и даже писал стихи, ревновал… Получил в спину нож — до сих пор под лопаткой болит по погоде, кажется, будто торчит… Я боролся с тобой — чтобы ты мне поверила, с твоим инфантильным кретином — чтобы отстал… Добивался любви, как спасения… Это была любовь?..

Валерия (кажется, переводит дух и смеется). Давно было, Саша, не помню…

Александр. Бездомные, нищие, с крошечной Лизой на руках носились по земле в поисках работы, крыши над головой… Впроголодь жили, от счастья кружилась голова, мы ни разу тогда не поссорились, я хорошо это помню — и это была ОНА?..

Валерия (улыбается). Я не знаю…

Александр. Потом я сломался… Забыть, как я пил — ты терпела, как гнал тебя прочь — ты терпела…

Валерия (улыбается). Ну, вот еще, Саша…

Александр. …Или с этим уродом-тупицей… Имя его, черт… Ну, черт…

Валерия. С Томашем…

Александр. С Томашем!

Валерия. Мы с ним работали!

Александр. Да, вы работали… Целых три месяца двадцать два дня загибался от зависти к этой танцевальной машине… Целых три месяца двадцать два дня — считай, весь мой гипсовый период — мечтал обломать ему ноги…

Валерия (покрасневшая от удовольствия). Ужас, ужас… Я помню, ты вылез на сцену — ужас… Орал и ругался последними словами, бешено дрался — локтями, костылями, головой… Бедные зрители, хлопали и смеялись — думали, это так нужно… И Томашик, бедный, — он тоже не ожидал, чего-то кричал по-польски…

Александр. …А еще, что еще: ну, наверно, еще: сторожил магазины, подметал улицы, разносил газеты, мыл подъезды, нянчил Лизу, молился на тебя…

Валерия (смеется). Ты мешал мне работать…

Александр. …Еще я всегда, сколько помню себя, отчаянно хотел тебя видеть, слышать, чувствовать… Должен был чувствовать… Сама мысль о тебе возбуждает — да… Мне не жить без тебя — да… Без тебя не хочу — да… (Хочет поднять ее на руки.)

Валерия (смеется, кричит). Я тяжелая, мы упадем!..

Александр (упорно преодолевает притяжение земли). …Уйдем — все закончится, Лера, я понял: все-все…

Валерия. Не поднимай, надорвешься!..

Александр (не оставляет стараний). …Не будет больше мечтаний, иллюзий, снов, запахов, нежности, страсти…

Валерия (смеется, кричит). Не поднимай, говорю! Не поднимай!..

Александр (ревет). …Иллюзии, запахи, нежности — хлам!.. С хламом туда не пускают!..

Валерия (сопротивляется не без удовольствия). Боюсь! Боюсь!..

Александр (задирает ей платье). Значит, конец! Тут всему и конец!..

Валерия. Саша, нельзя!.. Саша, остановись!.. (Вырывается, пятится.) Ну, миленький, Саша, не нужно…

Александр. Свечи!..

Она замирает; действительно, едва не наступила на огонь. Он быстро ее настигает, хватает за руку и тянет за собой.

Вот, все равно ты попалась…

Валерия (упирается). Ну, Саша…

Александр (тянет). Попалась, попалась, Лера, попалась…

Валерия. Куда?..

Он хочет задрать ей юбку — она пытается увернуться.

Что ты делаешь — я не могу!.. (Хохочет.)

Александр (все равно домогается расположения жены). О, я понял: я сына хочу…

Валерия. Б-же, спятил…

Александр (домогается). Мальчишку бы, Лера, такого… Похожего на меня… (Домогается.) Никогда не хотел детей… И никто на меня не похож… Как будто они не мои…(Домогается.) Этот будет моим… Только будет моим… Должно же на свете чего-то моим…

Валерия. Будет синяк!..

Похоже, борьба между ними не на шутку, он раздирает на ней одежду, они валятся в кресло.

Александр (домогается и уговаривает). Ну, чего тебе стоит — роди… Два таких механизма — как ты и я… Два таких робота, Лера…

Валерия (отбивается, смеется и удивляется). Индус говорил — я не верила…

Они валятся в кресло, сползают и катаются по полу, сшибают подсвечник.

Сгорим! Сгорим!..

Он ее оставляет, хватается за подсвечник. Она, стоя на коленях, собирает огарки свечей, отдувается, смеется.

Ффу, бороться с тобой… Ффу, ффу… Прямо нечем дышать… Пожара нам не хватало… Для полного счастья, да?.. Осталось сгореть, утонуть, родить сына, повеситься, отравиться, уехать куда подальше…

Он молча восстанавливает порушенное.

С тобой не соскучишься, правда… Умеешь развлечь, когда скучно… Ффу, весело и без оркестра… Только нечем дышать…

Он хочет окно отворить — она вдруг кричит.

Свечи задует!..

Он замирает.

Мама покойная говорила: плохая примета… Сама должна догореть…

Поднимается с полу, уносит огарки на кухню. Часы отбивают полночь. Она возвращается. На глазах слезы. Слушает бой часов. Медленно приближается к нему. Тихо, едва касается.

Саша, прости меня… Слышишь… Сашенька… Думала, если поможет… Ну, как лекарство, что ли… Правда же, видит Б-г…

Молчат. Она берет его руки в свои, целует их.

Прости меня…

Он прижимает к губам ее руки.

Б-га ради, прости… Прости…

Александр. Лера…

Валерия. Прости, если можешь…

Александр. И ты…

Валерия. Прости… Я хотела… Ты видишь, надеялась…

Александр. Да…

Валерия. Понимаешь?..

Александр. Да…

Валерия. Вот, Сашенька…

Александр. Да…

Стоят и держатся друг за друга.

Валерия. Все хотела тебе рассказать: Анюта звонила из Парижа… (Заглядывает ему в глаза.) Анюта, моя Анюта… Ты о чем-то другом?.. Помолчать?..

Он задумчиво, с грустью глядит на нее, качает головой.

Представь, я звоню ей в в Варшаву — она почему-то, мне говорят, в Париже… То есть, говорят, бросила мужа, детей, театр — и уже целых полгода в Париже… Успела подумать: все-таки, значит, она решилась… Г-ди, значит, решилась, подумала… Едва опускаю трубку, — звонок из Парижа. Анюта кричит… Представляешь, кричит: «Я в Париже, — кричит, — и я, наконец, полюбила! — Кричит. — Я — понимаешь — полюбила!» — Кричит. И еще там чего-то кричит по-польски вперемежку с французским… «Понимаю! — Я тоже кричу ей, — конечно, я понимаю, — кричу, — кто счастливчик?» «Он, он — кричит, — Б-же, ох, он, — кричит, — он мой король, мой бог, мой возлюбленный, моя судьба! И кричит: я безумно счастливая, — кричит, — панымаешь, Валэрия, — кричит, — первый раз в жизни!..» И почему-то плачет. Можешь представить, мне слышно, как она стонет, и бьется в истерике, и захлебывается слезами… «Что там случилось? — Кричу. — Тебя обижают?» «Не обижают, — кричит, — и ничего не случилось, а просто я очень несчастная!» Я решила, ослышалась или схожу с ума: «но ты говорила, — кричу, — что ты очень счастливая!» «Да, очень счастливая, — кричит, — но и очень несчастная, — кричит. — Ему скоро семьдесят, — кричит, — мне почти шестьдесят, — кричит, — нам так мало осталось, — кричит, — представь, так мало осталось!..» (Улыбается.) Считает минуты, сказала, когда они вместе… Вот счастье…

Александр (обнимает ее, очень тихо). Я умираю.

Валерия. Что?.. Что ты сказал?.. Прости…

Александр. Ты не волнуйся, пожалуйста… Совсем не так страшно, как это казалось… Вот… Выпил яд… Вот…

Валерия (резко отстраняется). Яд?.. Какой яд?..

Александр (странно улыбается). Да, вот… Я все-таки сделал… Ты понимаешь, что — сделал… Я — сделал…

Валерия (растерянно улыбается; полуулыбка-полугримаса). Что сделал?.. Саша… Ты шутишь… Опять, да?.. Нет, ты признайся: опять?..

Александр (спокойно на нее смотрит, качает головой). Сделал… Сделал…

Валерия. Нет…

Александр. Сделал…

Валерия (все еще улыбается). Нет… Нет…

Александр (разжимает кулак, у него на ладони горошина). Узнаешь?.. Смотри хорошенько… Ты это должна… Что, неужели не вспоминаешь?..

Она молчит. Но глядит на горошину — как завороженная.

Птичий базар в Калькутте… Старуху в проказе, похожую на старый шоколад… Над нею порхали гигантские черные бабочки, по ней ползали божьи коровки, похожие на слонов…

Валерия. Как ты нашел это?..

Александр. …Как она мне улыбалась, как щелкала ртом — чпок, чпок!.. Как это у нее так здорово получалось: чпок, чпок!..

Валерия. …Я это держала для крайнего случая…

Александр. …А как мы смеялись, ты помнишь?.. Ну-ну, а потом, правда, жутко испугались, когда она принялась колдовать…

Валерия (уже не улыбается). Их было две…

Александр. …Особенно, помню, когда ее шея — вдруг — шея у нас на глазах начала вырастать, удлиняться и удлинилась на целых два с половиной метра…

Валерия. Ты выпил яд?..

Александр (радостно). Ну, конечно!

Валерия. Но когда ты успел?..

Александр (доволен собой). Да успел…

Валерия. Подожди… У меня с головой, подожди… (Держится руками за голову.) Ты, действительно, это… Это действительно — так?.. Так, так?.. Саша! Саша! Не молчи!.. Только, пожалуйста, не молчи!..

Он молчит. И улыбается.

Но это же глупо!.. Глупо! Глупо!.. (Хаотически перемещается, импульсивно хватается за какие-то вещи — отбрасывает, снова хватается.) Слышишь только себя! Видишь только себя! Думаешь только о себе!.. Все тридцать лет, Саша, тридцать!.. Все слова о любви…Что, какая любовь, если жизни все равно нет?.. Ты понимаешь? Ты понимаешь??. Сам же придумал и сам же решил!.. За меня и решил!.. (Вдруг, быстро уходит.)

Александр (кричит ей вослед). Решал за себя!.. Тебя звал в товарищи!.. Думал, товарищи!.. Можешь уйти, можешь оставаться!.. Пожалуйста, жди, когда позовут!.. Пожалуйста, сиди и высчитывай, сколько осталось!.. С видениями, страхами, отчаянием!.. Если ты этого хочешь — а я!.. Или, может, надеешься — ты будешь решать?.. Или — ты выбирать?.. Или — за тобой последнее слово?..

Направляется было за нею — она возвращается с чайником, полотенцем, тазом, быстро все расставляет, в стакан наливает воды.

Александр. Пока еще сами решаем, пока еще силы — уйдем, Лера, сами уйдем…

Валерия (занята делом, но и бормочет). Хорошо…

Александр. …От нас ничего не зависит, подумай: какие достались родители, братья, сестры, жены, земля, погода, судьба, дети — черт знает!..

Валерия (кивает). Черт знает…

Александр. А нам только это осталось, подумай!..

Валерия. Пожалуйста, пей…

Александр. Шанс, потрясающий шанс: мы сами поднимаем паруса, мы сами выбираем ветер, мы сами уплываем, куда захотим!..

Валерия (хватает его за шкирку, буквально засовывает стакан ему в рот). Лучше пей… Пей, пей, пей, Саша, пей… Пей, не спрашивай, пей… Пожалуйста, пей, умоляю…

Александр. Но, Лера…

Валерия. Пей! Прошу! Прошу!..

Александр. Но я не хочу!..

Валерия. Хочешь! Ради меня! Ради нас с тобой! Ради прошлого, будущего, настоящего! Ради — не знаю — чего еще, Саша, скорее… (Насильно вливает в него воду.)

Александр (закашливается). Моя жизнь, что ты делаешь, Лера, нельзя…

Валерия (еще наливает воды в стакан, гоняется за ним). Все слышала, Саша: про смерть и про ложь… И про ужасы старости, и про тоску…И про твое знаменитое лекарство… (Ловит его у стола.)

Александр. Ты издеваешься…

Валерия. Пей, Саша, пей… Пей, прошу, пожалеешь, да пей…

Александр. Ты пожалеешь!.. Я говорю: ты!.. Ты не можешь!..

Валерия. Могу!..

Александр. Нет!..

Валерия (похоже, все-таки срывается, плачет, буквально визжит). Пей, тряпка! Пей, подлец! Пей, трус! Пей или я!.. (В сердцах отшвыривает кружку и тащит его прочь из комнаты.)

Александр (заметно, растерян и даже напуган). Лера… Лера…

Валерия (и тащит, и бьет, и толкает). Злодей, злодей!.. Измучил, измордовал!.. Сам измучился, меня измучил!..

Александр (падает на колени, обнимает ее ноги). Я не хотел тебе зла, Лера…

Валерия. Выплюнь!..

Александр. Это только мое — я хотел…

Валерия (яростно трудится, тащит). Должен выплюнуть — выплюнешь..

Александр. Лера!..

Валерия. Пей… Лучше пей… Пей же, пей…

Оба скрываются. Но доносятся выкрики.

Голос Александра. Не могу, не хочу!.. Пожалей меня, отпусти!..

Голос Валерии. Ты меня пожалей, пей!.. Я тебя умоляю, пей!..

Голос Александра. Поздно! Поздно!..

Голос Валерии. Еще! Еще! Еще!.. Ты не можешь меня, Саша, еще!.. Я прошу, еще, еще! Еще!..

Тишина. Будто что-то оборвалось…

Часть четвертая

Свечи молча горят. Возникает Валерия с пустым ведром в руках. Лицо мокрое, вид всклокоченный. Собирает свечи, бросает их в ведро. Внезапно с силой швыряет горящую свечу об пол. Плачет. Впрочем, как будто спохватывается, ползает на коленях по полу, подбирает осколки свечи. И плачет. Громче. И громче… Возникает Александр. Тоже мокрый и тоже всклокоченный, с полотенцем в руках. Однако, по виду, счастливый. Словно утолил жажду жизни из некоего волшебного источника… Устремляется к ней.

Александр. Ты плачешь — зачем?.. Я себя потрясающе чувствую — то есть, действительно, потрясающе… То есть, можно сказать, что даже почти потрясающе — ну, одним словом, потрясающе, ты понимаешь… (Он возле нее на коленях, обнимает ее и целует.) Не злись и не прячься, пожалуйста, Лера, пожалуйста… Смотри на меня, я хочу… Я тебе обещал, что все будет хорошо — видишь, и хорошо…

Валерия. Отпусти…

Александр. Нет, никуда — не пущу… Никуда не пущу, и не дергайся, я не пущу…

Валерия (пытается подняться с колен). Но мне больно…

Александр (и не думает отпускать ее, весело удерживает). Ох, больно, — прости… Я, действительно, больше не буду, прости… Что, тебя что-то мучит?.. (Она дернулась — он засмеялся.) Все-все, я не буду, прости… Прости, я сказал, прости!..

Валерия (устало). Ты не слышишь…

Александр. Хотел тараканов прогнать — вот прогнал, называется…

Валерия. Саша…

Александр. Еще раз, подумай, всего лишь прививка для жизни — и все!.. Или, хочешь, прививка от смерти — и все!.. Как, подумай, — от гриппа, от холеры, от чумы, или еще от заразы…

Валерия (горестно всхлипывает). О, Б-же…

Александр. Поверь мне…

Валерия. Но я не хочу…

Александр. Все равно, это нужно, поверь, нужно, нужно, нужно…

Валерия. Кому?..

Александр. Я не знаю — да нужно!.. Да просто же нужно!.. Тебе не понятно — что нужно?.. Что нужно спасаться — это еще не понятно?.. Похоже, надеешься: как бы воды в рот набрать, да пригнуться, зажмуриться — вдруг, не заметят!.. Или, может, — не вспомнят!.. Или — простят!..

Валерия. Ради Б-га, пожалуйста!.. Саша, пожалуйста!.. (Вырывается, уходит.)

Александр (торопится следом). Лера! Лера!.. Опомнись, куда ты?.. Лера!..

Она ушла — он остался. Стоит и шепчет.

Лера… Лера… Столько хотел сказать… Столько сказать… Эх, ты…

Стоит, задумчив. Промокает полотенцем лицо. Отчего-то внимательно глядит на полотенце — вдруг, задирает голову. Похоже, кровь пошла носом. Чего-то, вдруг, полуразборчивое забормотал и заходил кругами с задранной головой.

Ого-го… ого… У-у… у-у-у… Это — да… Хорошо… Потрясающе… Хорошо…

Вдруг, заскакал на месте с запрокинутой головой.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять…

Вдруг, встал, глубоко-глубоко задышал. Осторожно потрогал руками лицо, внимательно оглядел пальцы… Вытянул руки прямо перед собой и снова внимательно их оглядел. Неторопливо ощупал себя — будто желая убедиться в наличии плеч, груди, живота, бедер… Улыбнулся, радостно зашептал.

А все-таки — все-таки жив… Вот как, оказывается… Ты посмотри-ка… Ух, ты, ух, ты, ух, ты… А-а…

Забирается на стул и кричит.

Жи-ив!.. Жи-ив!.. Все-таки жи-ив!..

Перебирается на стол и ликует.

Я жи-ив! Лера, жи-ив! Жи-ив!..

Возвращается Валерия, решительно собирает остатки горящих свечей. На мужа не смотрит. Задыхаются свечи и свет в жилище помалу убывает.

Нет, все-таки к жизни нельзя быть готовым… Представь, только что — только что! — полное ощущение конца, или кошмарной стены, или прощальной молитвы, или проклятия… И, вдруг, представь, голос — в тебе, над тобой, не понятно!.. — который тебе говорит: все-таки — говорит — надейся, и все-таки — говорит — что-то с тобою еще обязательно случится… Лера! Ты понимаешь?.. У самой черты, вдруг, тебе говорят: э-э, да не бойся ты ничего… Э-э — говорят — да живи пока жив… Получай — говорят — удовольствие, пока можешь… Подумай — говорят — каких человеков и сколько под солнцем ходило — и что?.. И где они все?.. И куда подевались?.. Ушли, испарились, исчезли — подумай — а ты еще жив!.. Тонули, горели, попали под нож и под пули — ты жив!.. От боли, тоски и предательства — жив!.. Удивительно — жив… Невероятно — жив… О-о, Лера, — жив, жив, жив, жив, жив…

Впрочем, последние его откровения звучат уже в полной темноте. Тишина. Валерия включает свет и тут же со стуком роняет ведро на пол. Видит мужа, лежащим на столе, со сложенными на груди руками и закрытыми глазами. В отчаяньи бьет рукой по выключателю, со слезами уходит прочь. В темноте промелькнула фигура — от стола к двери. Резкая полоса света из кухни.

Голос Валерии. Оставь, не хочу, ты опять…

Голос Александра. Я тебе объясню…

Голос Валерии. Нет, пожалуйста, Саша, нет, пожалуйста…

Голос Александра. Почему?

Голос Валерии. Нет! Нет!..

Возникают. Он тащит ее за руку — она упирается.

Александр. У меня никого, только ты… Только ты, Лера, ты, понимаешь, что ты одна…

Валерия. Не хочу…

Александр. Ты все усложняешь, а мы только спасаемся — я и ты…

Валерия (при одном звуке «спасаемся» опять задергалась). Мне не нужно спасаться… Зачем мне спасаться?.. Мне сколько отпущено — столько отпущено…

Александр (удерживает). Душит тоска…

Валерия. Перестань!

Александр. Она меня душит!

Валерия. Спасайся!

Александр. А ты?

Валерия. Не хочу!.. Не хочу, не хочу, не хочу — все!.. Умоляю, оставь меня — все!.. Все! Все!..

Александр (отпускает, растерян). Что значит — все?..

Валерия. Значит — все!.. И не мучить тебя, и самой уже больше не мучиться — все!.. (Уходит.)

Александр (догоняет, упрямо цепляется). Что такое, не мучиться, как это, я не пущу… (Смеется.) Не пущу, не надейся, действительно, не отпущу… Даже думать забудь, Лера, я не пущу… Просто я не пущу, понимаешь, и все, не пущу…

Валерия (молит). Мне же больно…

Александр. А мне?.. В конце концов, жили, и думали, и мечтали… И все было близко между нами и по-настоящему… И вместе мы радовались, и вместе плакали, и вместе жалели — себя, нашу тайну, нашу любовь… Ты сможешь уйти?..

Валерия. Я устала…

Александр (встряхивает ее). Но мы еще любим друг друга, мы любим?.. Да, Лера, да?.. (Встряхивает.) Что, разве не так?.. (Встряхивает.) Или — разве не так?.. Лера! Лера!..

Бьют часы. Она молчит. У него опускаются руки. Стоит, отвернувшись. Тишина.

Валерия. Не знаю, на сколько еще меня хватит: драться за тебя, прикидываться дурой, готовой на все, надеяться, что опомнишься, откроешь глаза и меня, наконец, заметишь, подумаешь обо мне… Ты спасаешь меня, я спасаю тебя… Оба спасаемся и оба тонем… Куда бы ни шла, чего бы ни делала — одна неотвязная мысль: это делаю в последний раз, а это я вижу в последний раз… И реву от всего, что вижу: на дереве лист, уцелевший после зимы, ребенка в окне, каракули на песке, птицу в небе…

Он поворачивается к ней. За окном светает.

Утром шла через парк в магазин, увидела ворону, чего-то засмотрелась…Ей достался сухарь, который не могла съесть… Она затащила его в лужу и принялась кругами возить по воде, чтобы размяк… Потом осторожно-осторожно перетащила на траву и стала клевать…

Александр (бережно-бережно привлекает ее к себе). Ну-ну… Ну… Лера…

Валерия (совсем не сопротивляется). Ворона клевала сухарь и не мучилась, и не гадала, что будет завтра, потом…

Александр. Все будет хорошо…

Валерия. Я стояла, глядела и завидовала обыкновенной вороне…

Александр. Я понимаю… Я тебя очень люблю… Понимаю…

Валерия. Почему не бывает легко?.. Почему мы так мучаемся?.. Почему все так сложно?..

Александр (ласково-ласково прижимает к себе). …И ворону люблю, и сухарь, и лужу, и траву, и мою ненормальную дочь…

Валерия. …Иногда представляю, попала бы, вдруг, на луну, на солнце, на звезды, где бы меня спросили: а какая она, ваша жизнь?..

Александр (ласкает ее и целует). …Не бросай меня, Лера, пожалуйста… Пожалуйста…

Валерия. …Я, наверно, сказала бы им, что не знаю, какая она, и не понимаю, и не умею…

Александр. …Я пропаду без тебя, это правда… Если бросишь — не дай Б-г — сразу и пропаду…

Валерия (откликается на ласку и тоже с ним ласкова и нежна). Миленький мой, зачем я тебе нужна?.. Ничего же у меня не получается — помочь, утешить, отговорить, спасти…

Александр. А я зачем нужен?.. Я только ревную, мучаю, мешаю…

Валерия. …Видишь, даже такую малость — составить тебе компанию — тоже не умею…

Александр. …Больше не буду пугать, обижать, мучить… Ну, правда же, Лера, ну, честное слово — не буду… Не буду, не буду, не буду, не буду…

Валерия (улыбается). Ты, Саша, ребенок…

Александр (смеется, обнимает, ласкает). Вот-вот, ты отшлепай меня, поругай… Поставь в темный угол, голодом помори, пить не давай…

Валерия (обнимает и ласкает). Помереть…

Александр (кивает). Помереть, согласен… А, кстати, могу помереть — если захочешь…

Валерия (счастливая). А жить?..

Александр. Ну, и жить… Если есть для кого помереть — можно жить…

Валерия (счастливая, смеется и плачет). Ох, я поверю, ты знаешь… Я же, старая дура, поверю…

Александр. И верь…

Валерия. Я поверю…

Александр. Ты мне не приснилась, а?..

Валерия. Я поверю… Саша, поверю… Сашенька… Я же поверю…

Он крепко держит ее руками за талию, она же, откинувшись и закрыв глаза, как в нирване, плавно покачивается из стороны в сторону, со счастливым лицом, едва слышно шепчет: «поверю, поверю…» Далее происходит удивительное: они танцуют… Или, сказать, совершают некие па — по виду, действительно, странные… Александр меняется на глазах, Валерия меняется на глазах… Настоящий танец — как и настоящую любовь — описать невозможно… Музыки так и не было. Тем не менее, танец — был. Будто очнувшись, она на него странно смотрит.

Валерия. Сашенька… Что это было?..

Он улыбается.

Что ты такое придумал?.. Когда ты придумал?.. Это — бывает?.. Саша…

Он снимает со стены портрет с мексиканским платьем. Отдает, загадочно улыбается.

Что?.. Что такое?.. Ты хочешь… (Смеется.) Сто лет, я в него не влезу… Саша, опомнись, ты что… Б-же мой, Саша…

Александр. Пожалуйста, Лера… Пожалуйста…

Валерия (смеется и плачет). Но, Сашенька… Саша… Саша…

Александр. Поверь это будет прекрасно… Поверь еще раз… Ну, пожалуйста… Лера, поверь…

Валерия (медленно уходит с портретом в руках, повторяя любимое имя). Саша… Сашенька… Саша… Саша… (Скрывается.)

Александр включает весь свет, какой есть. Он, кажется, счастлив и, как все счастливые люди, дышит полной грудью. Снимает со стены раму с мексиканским костюмом, бережно переносит на стол; неторопливо расстегивает обе кобуры, извлекает оба нагана; похожих на настоящие; а, впрочем, возможно, что бутафорские; но, может быть, и настоящие… Улыбается, поигрывает ими, неожиданно прицеливается — в разные стороны… Наконец, аккуратно раскладывает орудия на столе; озирается.

Александр. Лера! Все хорошо?

Голос Валерии. Да! Да!..

Александр (улыбается). Хорошо… Хорошо, хорошо… Хорошо…

Направляется к тумбе с музыкальным центром, включает прекрасную музыку; пока очень тихо; из ящичка достает небольшой сверток, бережно разворачивает его, открывает коробку, извлекает блестящий патрон, внимательно разглядывает, улыбается; возвращается к столу, заряжает патронами барабаны обоих наганов, пощелкивает затворами, бормочет, как бы про себя.

Мы в полном порядке… Нервы — канаты… Все делаем правильно, все хорошо…

Вдруг, замирает, прислушивается. Торопливо собирает оружие, портрет, скрывается. Возникает Валерия. Выглядит мексиканкой. Кажется счастливой.

Валерия. Саша!..

Голос Александра. Сейчас!..

Валерия. Помочь?

Голос Александра. Я сейчас!.. Сейчас!..

Валерия прохаживается, улыбается, обмахивается веером… Как бы заново ищет себя, взгляд, осанку… И буквально — буквально преобразилась… Она гордо глядит, она возносит руки над головой, она делает па, музыка громче… Является Александр — вылитый мексиканец. Прихрамывает — что, впрочем, неважно. Они танцуют. Танцуют прекрасно — «Мексиканскую ночь», «Ночи печали», «Ночи отчаяния», «Ночи пылающей страсти», «Безумные ночи»…

1999

Content

Семён Злотников
Прекрасное лекарство от тоски

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть четвертая