Кэтрин Манн

Повелительница соблазна

Глава 1

Доктор Истон Лурдес висел вниз головой на дереве, пытаясь спасти белоклювого дятла. Все его внимание было приковано к вымирающему виду птиц, поэтому он не заметил, что все внимание его помощницы Порши Сото было приковано к нему самому.

Между ветвями черного мангрового дерева поблескивали звезды на чернеющем небе. Время сразу после заката было самым любимым временем Порши в заповеднике. Пение ночных птиц заполняло сад, ночью это место становилось таинственным и соблазнительным. Гораздо более соблазнительным, нежели сама Порша.

Вот только рядом с доктором Лурдесом она чувствовала себя совершенно другим человеком. Если честно, Истон был хорош, чертовски хорош. Сексуальный, богатый, наследник немалого состояния, гениальный ветеринар, специализирующийся на редких видах животных.

К тому же он был отцом ее еще не рожденного ребенка, зачатого в одну сумасшедшую ночь во время тропического шторма почти два месяца назад.

За время, прошедшее с их близости, Порша сделала все возможное, чтобы сохранить их отношения на профессиональном уровне, а также чтобы защитить свое личное пространство и независимость. Ей было все труднее придерживаться этого курса: она все чаще замечала, как Истон бросает на нее задумчивые взгляды, когда думает, что она не видит его.

Порша никак не могла остановить хаос, воцарившийся в ее жизни, несмотря на все усилия контролировать происходящее. Хотелось выстроить планы на будущее до того, как она сообщит своему любовнику о ребенке. Но у нее не было на это времени.

Они сошлись от страха перед беспощадной стихией. Секс на одну ночь был совершенно нетипичен для Порши, тем более секс с собственным шефом. Она всегда следовала правилам и отрицала свое влечение к Истону, пока эта страшная буря не застала их обоих врасплох.

Она наслаждалась каждым мгновением той ночи, но наутро она испугалась. Она переживала не только о том, что подвергла риску свою работу, но и о том, как сильно на нее повлияла близость с Истоном. У нее совершенно не было времени на переживания, тем более на отношения. Она работала день за днем, чтобы как-то держаться на плаву в финансовом отношении, тем более что ее брат поступил в колледж четыре года назад.

А теперь у нее и вовсе не было выбора, кроме как думать о будущем ее ребенка. Она отказывалась рожать малыша в тех же материальных условиях, в которых росла сама, из-за того что ее родители не позаботились о благосостоянии своих детей.

Мысль о будущем подтолкнула Поршу к действиям. Она не могла просто взять и уйти, не поговорив с боссом. Она погладила ладонью все еще плоский живот, прикрытый просторной футболкой.

Несколько листьев упало с дерева на голову Порши, словно напоминая ей о человеке, находящемся сейчас прямо над ней.

– Можешь переместить фонарь левее?

– Конечно. Насколько левее?

– Просто левее, – проговорил он. Мило и неопределенно, как, впрочем, и всегда.

– На четыре дюйма? На двадцать?

– Просто двигай фонарь, я скажу, когда остановиться.

– Хорошо, – устало вздохнула Порша. Она с трудом узнавала себя в последнее время: то, что раньше ее не беспокоило, внезапно начинало раздражать.

– Стоп.

Четыре дюйма. Она сдвинулась ровно на четыре дюйма. Неужели нельзя было сразу сказать? Она тяжело вздохнула. Она стала раздражительной, ее тошнило, к тому же адски болела грудь.

– Теперь ты его видишь?

– Почти. Осталось немного, и я до него дотянусь, – сказал он, растягивая слова. Это прозвучало почти драматично, но в этом была часть очарования Истона.

Внезапно ночную тишину разрезал треск ломающихся веток. Порша подняла взгляд и словно в замедленной съемке увидела, как Истон падает с мангрового дерева. Его тело глухо ударилось о землю, и даже ночные птицы разом умолкли, словно тоже хотели знать, что случилось.

Поршу охватила паника, ноги словно приросли к земле, но она заставила себя сдвинуться с места. Истон не шевелился, а сама она не могла рассмотреть, дышит ли он.

– Истон! – испуганно вскрикнула Порша, словно умоляя его очнуться.

Он лежал всего в нескольких дюймах от ствола дерева, лишь чудом избежав падения на корявые корни. Порша присела рядом, чтобы осмотреть его. Слава богу, он дышал. Она взяла его за запястье, чтобы проверить пульс, но он не ответил на ее касание. Положив руку на плечо Истона, она осторожно потрясла его.

Господи, пусть с ним все будет в порядке! Одна мысль о том, что отец ее будущего ребенка лежит на земле без сознания, мгновенно выстроила в ее голове наихудший из возможных сценариев. Что, если она не сможет рассказать ему о ребенке? Вдруг он впал в кому?

Поток ее мыслей мгновенно остановился, когда она поймала на себе лукавый взгляд его ярких, сверкающих глаз.

– Со мной все в порядке, – пробормотал он и слегка улыбнулся ей своей сексуальной улыбкой.

Темные вьющиеся волосы Истона украшали обломанные ветки наподобие короны, делая его похожим на какого-то мифического лесного принца. Очень сексуального принца, надо признать. Рука Порши задержалась на его запястье, когда она вспомнила проведенную с ним ночь. Она тщательно избегала его прикосновений с того самого утра, когда они проснулись вместе. А теперь выяснилось, что она беременна. Как же все сложно!

Ей хотелось отстраниться и бежать куда глаза глядят. Порша не знала, как долго сможет сохранять работу, жить в своем маленьком домике и скрывать правду. У нее не было времени накопить достаточно денег, чтобы стать финансово независимой до того, как ее положение станет очевидным.

Она все расскажет Истону, он заслуживает знать правду. Но сначала Порша хотела сходить к врачу, и каждый новый день давал ей время, чтобы подумать о своей дальнейшей жизни.

Порша почувствовала, как одно простое прикосновение пробудило в ней не только воспоминания о той ночи, но и желание. Сейчас, находясь рядом с ним, чувствуя его запах, она ощущала легкое покалывание кожи.

Истон лежал на спине и смотрел на нее своими пронзительно-голубыми глазами.

– Ты чертовски красивая женщина, – проговорил он, погладив ее по волосам.

– Остановись. Ты ведь так не думаешь на самом деле.

Черт! Зачем она это сказала? Словно выпрашивает новый комплимент! Она поклялась себе, что не будет тратить свою жизнь на признание собственной привлекательности, как ее мать, ставшая когда-то королевой красоты.

– Почему это не думаю?

– Ну, может, по-своему ты и считаешь меня привлекательной, но ты флиртуешь. Сосредоточься на деле. Как птица?

Истон пошевелился и поморщился от боли, но смог выпрямиться и сесть. Ему все-таки удалось защитить хрупкую птицу, которую он с гордостью держал в ладонях.

– Он не пострадал от падения, но нам нужно вернуться в клинику и выяснить, почему он не может летать.

– Я поведу, если не возражаешь. Тебе не стоит пока садиться за руль, ты только что свалился с дерева.

Истон пожал плечами, медленно поднимаясь на ноги.

– Да ради бога! Почему я должен возражать?

– Большинство мужчин предпочитают сами водить машину.

Порша вспомнила, как отец говорил, что ее мать слишком легкомысленна, чтобы водить машину. Поморщившись от неприятных воспоминаний, Порша поднялась и отряхнула шорты.

– Я не большинство. И ты права: я только что свалился с дерева. – Он снял с волос обломок ветки и подошел к своему четырехдверному джипу.

– Тогда решено, поведу я.

Управление массивным джипом даст ей некую иллюзию контроля, именно то, что сейчас нужно.

– Ты в любом случае водишь лучше, чем я. Даже когда я не падаю с деревьев на задницу.

– Ни один человек на планете не признал бы этого. – Порша заправила за ухо выбившуюся прядь волос, и Истон хитро взглянул на нее.

– Просто никто не обладает той же уверенностью в себе, что и я.

– Или высокомерием. – Она саркастично изогнула бровь.

– Тоже правда. – Он скользнул на пассажирское сиденье. – Ты сегодня хотела мне что-то сказать, когда нас прервали срочным вызовом в заповедник. По дороге в клинику у нас будет достаточно времени. О чем ты хотела поговорить?

Рассказать ему о беременности вот так? Нет, она совсем не так это планировала. Порша расскажет ему обо всем в подходящий момент, в спокойной обстановке.

– Сейчас не самое подходящее время.

– Почему нет? Это что-то серьезное? Если так – говори сейчас, – твердо сказал он, повернувшись к ней лицом.

– Давай сначала позаботимся о птице.

Ее губы сжались в тонкую, упрямую линию. Ее мать во всем зависела от мужа, а потом осталась ни с чем, когда он обанкротился и попал в тюрьму. Порша пообещала себе, что никогда не будет ни от кого зависеть, что будет уверенно стоять на собственных ногах. Она не разрешала себе думать о том, как тяжело быть матерью-одиночкой.

Истон прищурился, перебирая в голове возможные темы.

– Это личное? – спросил он.

– Я этого не говорила.

– Это о той ночи несколько недель назад? – Довольная улыбка засияла на его лице.

Какой он догадливый, черт возьми! Тем более ей стоит быть осторожной.

– Сейчас не время говорить об этом.

– Ты не хочешь говорить об этом с того самого дня, как все произошло. Когда мы поговорим?

Порша знала, что не может до бесконечности откладывать этот разговор, но сейчас она была слишком взволнована из-за падения Истона. К тому же для начала она хотела посетить врача, чтобы удостовериться, что беременность развивается нормально, а потом уже огорошивать новостью Истона.

Порша пыталась придумать причину, по которой может отсрочить этот разговор, потому что, как только Истон узнает о ее беременности, она навсегда потеряет контроль над собственной жизнью.

* * *

Доктор Истон Лурдес откинулся на спинку пассажирского сиденья, голова у него все еще немного кружилась. Отчасти из-за падения с дерева, но главным образом из-за женщины, сидящей рядом с ним, и воспоминаний о единственной ночи, проведенной с ней. С тех самых пор, как она начала работать у него два года назад, он подозревал, что за ее скованным поведением таится огонь. Но Истон даже приблизительно не мог себе представить, насколько обжигающее пламя бушует в ней.

Порша Сото, самый организованный секретарь на свете. Женщина, которая до недавних пор держала свою эксцентричную натуру в узде. Но та ночь во время шторма показала ему, насколько дикой и необузданной она может быть, когда распускает свои роскошные волосы. Но на следующий день она снова собрала свои карамельно-каштановые кудри в тугой пучок и стала выглядеть даже неприступнее, чем раньше.

Ему нужна была его секретарша. «Приют для живой природы» Лурдесов быстро стал всемирно известным научно-исследовательским центром, а Истон был главным человеком, ответственным за науку. Чтобы сделать нечто важное, способное изменить мир, ему нужна была его секретарша. Но при этом он хотел Поршу. И он не был уверен, что он сможет совместить эти две ее ипостаси.

Если бы он понимал людей так же хорошо, как животных! Когда Истон был маленьким, его родители, всегда много путешествовавшие, открыли ему мир, полный удивительных животных, он любил их и понимал их молчаливый язык. И все же Истону не хватало умения общаться с другими людьми, а не только с родителями и братом. Не успевал он с кем-то подружиться, как семья снова собирала чемоданы и отправлялась в новое экзотическое место.

Истон осторожно покрутил головой, и в шее что-то хрустнуло. Это движение наконец-то ослабило боль в спине, и он повернулся, чтобы посмотреть на Поршу. Ее длинные пальцы с безупречным маникюром уверенно сжимали руль, карие глаза полностью сосредоточены на дороге.

Целеустремленная, вот как бы он назвал Поршу. Целеустремленная и правильная. И дикая.

Несмотря на ухоженную внешность, она прекрасно вписывалась в дикую природу, которую охраняла его семья. Истон вносил свой вклад в семейное дело как ученый и ветеринар, специализирующийся на редких видах животных, а его старший брат Ксандер руководил бизнесом и привлекал инвесторов.

Было, конечно, немало сборов денежных средств и политической подоплеки, связанной со спасением животных, и прекрасные организационные способности Порши были как нельзя кстати и на этом фронте работы совместно с Ксандером. Истону нужно было только раз в несколько месяцев облачаться в смокинг, чтобы рассказать о своих любимых научных исследованиях.

Большую же часть своего времени он проводил на спасательных и исследовательских работах, и способности Порши позволяли ему тратить на это максимум времени. Он был счастлив, что мог доверить финансовую сторону вопроса брату и делать то, что любил больше всего. И он сделал все, что мог, чтобы Порша была практически постоянно рядом с ним.

Взгляд Истона скользнул к лицу Порши, позолоченному мягким светом фонарей. Заповедник растянулся на несколько акров в Ки-Ларго, маленьком острове в архипелаге к югу от Флориды. Истон, как и новый совет директоров, считал, что это необходимый ответ на повсеместную урбанизацию и развитие туризма.

Ему чертовски повезло: он жил своей мечтой каждый день. Несомненно, многие люди могли бы обратить мечту в звонкую монету, но Истон был ветеринаром по призванию и велению сердца. Он признавал, что во многом ему помогли семейные деньги и это позволило ему следовать своему призванию, не беспокоясь о материальной стороне вопроса. Для Истона деньги не имели большого значения, потому что он работал с единственной целью – помогать животным, сделать что-то хорошее в этом мире. Деньги никогда не заботили его лично, но реалии небольшого приюта для животных, подотчетного совету директоров, заставляли его беспокоиться о финансировании.

Порша была великолепным секретарем – организованная, преданная делу, именно такая, которая нужна такому легкомысленному парню, как он. Но помимо этого он хотел ее как женщину, и это делало совместную работу очень и очень непростой.

Все два года, что они проработали вместе, Истон всегда был полностью сосредоточен на деле. Но теперь он то и дело ловил себя на том, что отвлекается на ее нежные губы, на то, как она в задумчивости поправляет волосы. Он снова и снова проигрывал в голове события той ночи. В идеальном мире у него могло быть и то и другое: его идеальный секретарь и сексуальная любовница. Но Порша чертовски ясно дала ему понять, что не приветствует этого. Наутро она отправила ему коротенькое сообщение и игнорировала все его послания, только если они не были связаны с работой.

Его сердце начинало бешено стучать, когда он думал о той единственной ночи, проведенной вместе с ней. Заставив себя сосредоточиться на настоящем, он посмотрел на Поршу. За последние несколько минут она почти ничего не сказала, но тишина, казалось, тяготила ее.

– Как ты думаешь, птица сломала крыло?

Он моргнул, озадаченный ее сухим, деловым тоном.

– Возможно. Нужно сделать рентген, чтобы удостовериться.

– Хорошо. Рада, что мы смогли ему помочь.

Как обычно, сухая констатация факта. Ни единого намека на что-то большее.

Порша свернула на подъездную дорожку к клинике и припарковала джип. Когда она повернулась к Истону лицом, он заметил беспокойство в ее глазах. Неужели она настолько переживает из-за его падения?

Ему так хотелось прикоснуться к ней, провести пальцами по ее нежной коже, накрыть ладонями грудь. Пространство между ними сократилось, и воздух словно заискрился от напряжения. Истон увидел, что в ее глазах горит та же искра, что и в ту ночь, и ему захотелось снова высечь из этой искры пламя.

И он поцеловал ее. Боже, он снова ее целовал! Он пытался сдерживать себя, чтобы насладиться моментом, а не набрасываться на нее с яростным желанием, чтобы не спугнуть ее. Но, черт возьми, как же она хороша! Истон обхватил ладонью ее лицо.

На какой-то невероятный миг ему показалось, что она ответила на поцелуй, но потом все резко изменилось. Порша тут же отстранилась, лицо ее было смертельно бледным. Она рывком распахнула дверь автомобиля и убежала прежде, чем Истон успел вымолвить хоть слово.

* * *

Этот мужчина всегда заставлял ее внутренности болезненно сжиматься, а уж теперь, когда она была беременна, желудок и вовсе взбунтовался. Подошвы кожаных балеток Порши глухо стучали по земле. К горлу мгновенно поднялась желчь.

Она вбежала в клинику через боковой вход. Порша прижалась спиной к прохладной стене своего кабинета и медленно сползла на пол, пытаясь решить: стоит ли бежать дальше в туалет или просто пересидеть здесь. Она прислушалась к своим ощущениям и решила пока остаться на месте. По крайней мере, в этот поздний час в обычно шумной клинике никого не было, не хватало ей только свидетелей ее плачевного состояния. Глаза Порши уже привыкли к тусклому освещению, когда она услышала скрип двери кладовки.

Порша сделала глубокий вдох и сглотнула, снова почувствовав, как подступает тошнота. В соседнем кабинете вспыхнул свет и открылась дверь. Морин, научный ассистент Истона и его невестка. Как и сам Истон, Морин жертвовала собственным сном ради спасения животных.

В руках у нее была папка с записями, а ручка заложена за ухо: должно быть, Морин проводила инвентаризацию. Порша вздохнула, когда Морин заметила ее и подошла ближе. Она присела рядом, тряхнув огненно-рыжими кудрями, и участливо посмотрела на нее.

– С тобой все в порядке? – взволнованно спросила Морин с легким ирландским акцентом.

– Все нормально, просто забыла поужинать, сахар в крови немного упал. Все будет хорошо.

Морин открыла один из шкафчиков, в котором держала съестные припасы: соленые крекеры, протеиновые батончики и жвачку.

– Ты слишком много работаешь.

Морин бросила ей упаковку крекеров, и Порша, удивив саму себя, ловко ее поймала. Раскрыв упаковку, она вытащила один крекер и осторожно надкусила его, раздумывая, что ответить на комментарий Морин.

– Мне нравится моя работа.

Но это было не совсем так. Она была благодарна за хорошо оплачиваемую работу и маленький домик, который шел с ней в комплекте. Когда-то Порша мечтала стать учителем, но она должна была платить за обучение брата и обеспечивать себя. Только вот у нее уже нет времени, чтобы воплощать в жизнь собственные мечты, она должна думать о брате и своем будущем ребенке. Ей не хватит времени, чтобы накопить денег до того, как она признается во всем Истону.

Порша ненавидела думать о деньгах, так ей казалось, что она становится похожа на свою мать. Но есть суровые реалии, о которых она не может не думать.

Порша задумчиво грызла крекеры, и ее измученный желудок с благодарностью принимал каждый проглоченный ею кусочек. Морин внимательным взглядом осмотрела клинику, заглянув и за угол, в сторону смотровой.

– А где наш доктор?

– Осматривает птицу, которую мы спасли, – ответила Порша, хотя и не была в этом уверена.

Какого черта он вообще ее поцеловал? И что еще более важно, о чем думала она сама, когда позволила этому случиться? Она всегда по праву гордилась своим самообладанием и здравым смыслом. А рядом с Истоном она, казалось, теряла и то и другое.

Морин прошла мимо контейнера с влажными салфетками и взяла несколько штук. Бриллиант в ее кольце сверкнул всеми цветами радуги в электрическом свете – она совсем недавно вышла замуж за Ксандера.

– Держи. – Морин протянула салфетки Порше.

– Зачем? – смущенно спросила она.

– У тебя колени и локти грязные.

Порша опустила взгляд, щеки ее пунцово вспыхнули, когда она вспомнила, как близко к Истону она находилась, как прижимались друг к другу их тела на земле.

– Работа такая, – вымученно улыбнулась Порша.

Словно по команде открылась боковая дверь, и Порша без труда узнала звук широких, размашистых шагов Истона. Он искоса глянул на Поршу и осторожно прижал к себе птицу.

– Нужна помощь? – шагнула к нему Морин.

– Нет, спасибо. – Он покачал головой. – Сам справлюсь. – Истон направился в сторону рентген-кабинета, и вскоре его шаги стихли.

– Мне казалось, тебе ближе работа в офисе. – Морин снова повернулась к Порше. – Я не раз задавалась вопросом, что заставило тебя пойти на эту работу.

Откровенный разговор с Морин? Порша всегда высоко ценила прямолинейность Морин, но она не была уверена, что готова сейчас к подобным диалогам.

– Зарплата высокая, к тому же мне нравится это место.

Порше показалось, что это прозвучало довольно фальшиво, но это было сущей правдой. Ей просто необходима была высокая зарплата, включавшая проживание, чтобы сэкономить деньги на учебу брату. Почувствовав тошноту, Порша взяла еще один крекер. С недавних пор привычные запахи клиники не давали ей покоя: острый запах дезинфицирующего средства, древесная стружка, выстилавшая клетки с животными, ароматы живых растений.

– У тебя такая высокая зарплата, потому что ни одна из прежних секретарш не выдерживала своего эксцентричного босса, сверхурочной работы, помощи с рентгеном, животными и полевой работой… К тому же они пытались захомутать его. А ты терпишь его, хотя он совершенно не в твоем вкусе.

– А кто же тогда в моем вкусе? – Порша застыла, не донеся печенье до губ.

– Получилось бестактно? Прости, я не хотела.

– Вовсе нет. Мне просто любопытно, потому что… А, не важно.

Слова Морин прозвучали совершенно невинно, но они заставили Поршу задаться вопросом: не подозревает ли подруга о том, что произошло между ней и Истоном?

– Я просто хотела сказать, что вижу тебя рядом с успешным бизнесменом или каким-нибудь профессором. Но, разумеется, ты вполне способна сама устроить свою личную жизнь. Расскажи, какие мужчины тебе нравятся. Или у тебя уже кто-то есть?

Порша изогнула бровь и закатила глаза, стараясь всем своим видом показать, что у нее никого нет. Порша всегда гордилась своим умением спрятать за разговором свои истинные мысли и чувства.

– Лучше расскажи мне о своих планах на медовый месяц.

Эта тема должна была отвлечь их. Морин и Ксандер отложили свадебное путешествие, потому что только после свадьбы поняли, что любят друг друга. Изначально их брак был заключен по расчету: Ксандеру нужна была жена, чтобы получить полную опеку над дочерью, а Морин необходимо было американское гражданство. Но со временем их симпатия превратилась в настоящую любовь.

– Не могу дождаться. Конечно, тяжело будет провести две недели вдали от Роуз, но она останется с дедушкой и бабушкой.

Роуз – дочь Ксандера, очаровательная малышка со светлыми кудряшками. И двоюродная сестричка будущего ребенка Порши. Ее ребенок и Роуз всегда будут семьей. Теперь Порша навсегда связана с этим местом и этой семьей.

Порша сразу подумала о брате, который сейчас обучался на последнем курсе колледжа, еле сводя концы с концами. Конечно, он получал всестороннюю поддержку от тети, но пожилая женщина тоже была не слишком обеспеченной. В свое время она взяла под свою опеку их обоих, когда мать допилась до отказа печени. На тот момент Порше исполнилось тринадцать, а ее брату Маршаллу – всего семь лет.

Порша обязана была поддержать свою семью, включая этого незапланированного ребенка. Как же все запуталось!

– Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? – Морин озабоченно нахмурилась.

– День был долгий, я проголодалась и очень устала, вот и все.

Нужно собраться. Удостовериться, что беременность развивается нормально, а потом уже придумать, что делать дальше. Она слишком много работала, чтобы добиться независимости, и теперь она просто не имеет права сдаться, как бы ни был соблазнителен Истон.

Глава 2

Какого черта происходит с Поршей?

Войдя в здание клиники, он сразу отметил ее бледность и странное поведение. Лучшим вариантом ему показалось оставить ее в покое и дать поговорить с Морин. Полчаса спустя он услышал, как обе они ушли.

Истон уже понял, что Порша сожалеет об их импульсивной близости во время тропического шторма. Он даже почти признал, что это уже ни к чему не приведет. У них была лишь одна ночь – и все. Но сегодня он что-то увидел в ее глазах…

Покачав в замешательстве головой, он закрыл дверь клиники и поставил здание на сигнализацию, прежде чем войти в ночную темноту. Казалось, обитатели заповедника словно говорили с ним сквозь мрак, и он мог с легкостью идентифицировать каждый звук, как разные человеческие голоса.

У Истона было немало предложений о работе в других клиниках в куда более экзотических местах, но «Приют для живой природы» был их с братом детищем, и он счастлив был назвать его своим домом.

Ему всегда нравилась та эксцентричная жизнь, которую вели его родители, постоянно перебираясь с места на место, но при этом Истон любил просыпаться в одном и том же месте. Заповедник в Ки-Ларго сочетал в себе и то и другое, даже большой дом отражал этот баланс едва прирученной дикой природы: старинный двухэтажный особняк с открытыми балконами и бассейном-оазисом.

Именно домой Истон и направился после работы. Его брат Ксандер сидел в шезлонге с бокалом бурбона.

Братья были очень разными, но при этом они всегда помогали друг другу. Их родители путешествовали по миру, не заботясь о том, чтобы построить дом и помочь своим детям завести друзей, так что братьям приходилось полагаться на себя. После смерти отца их мать продолжила путешествовать по миру, а не осталась со своими детьми.

Этот дом представлял собой не просто стремление Истона сохранить животных в Ки-Ларго. Это совместное пространство, которое он делил с братом, было попыткой сохранить семейное единство, построить что-то стабильное, чем они могут гордиться.

Он не хотел ни в чем обвинять родителей. Они имели полное право прожить свою жизнь так, как они этого хотели, быть самими собой. Но при этом Истон не мог не признавать, что его непростые отношения с родителями повлияли на всю его дальнейшую жизнь. Ему трудно было строить долгосрочные отношения с женщинами. Было у Истона несколько коротких романов, один раз он даже задумался о женитьбе, но девушка бросила его незадолго до того, как он собирался сделать ей предложение. Дана сказала, что он слишком эксцентричный, инфантильный и не готов к серьезным отношениям. Ирония заключалась в том, что Истон уже купил обручальное кольцо.

Он не сказал об этом Дане, она все равно бы не поверила. Возможно, она была права: он слишком эксцентричен, и он работал, чтобы совместить свою страсть и личные качества с профессией, которая была для него всем. Он использовал черты характера, унаследованные от родителей, и дополнил их, чтобы осесть в месте, которое сможет назвать домом.

Правда, все это не имело никакого значения, когда он захотел остепениться. С Даной, Лорой или Наоми… Черт, все эти неудачи вгоняли его в депрессию. А вот на чем они остановились с Поршей?

Пройдя к бассейну, Истон подвинул шезлонг к шезлонгу брата и сел. Голубые глаза брата метнулись к нему. Ксандер занялся заповедником в память об умершей жене, возрождение этого места было ее страстью. Так что заповедник для обоих братьев был целым миром.

– Что происходит у вас с Поршей? – деловито и сухо спросил Ксандер именно тем тоном, который всегда делал его победителем во всех переговорах.

– О чем ты? – слишком уж быстро откликнулся Истон.

– Не прикидывайся дураком. Я гулял с Роуз и видел, как ты смотрел на Поршу, когда вы садились в джип. – Он посмотрел на брата сквозь свой бокал.

– И почему же ты не подошел к нам и не предложил свою помощь?

– Не пытайся меня отвлечь, у тебя это не выйдет. Так что между вами происходит?

Истон тщательно подбирал слова, чтобы перетянуть контроль над этим разговором на себя. Если Ксандер начнет их усиленно сводить вместе, это еще больше оттолкнет Поршу. В последнее время она избегала его еще усерднее, чем раньше, и он намерен был выяснить причину.

– Истон? – настаивал Ксандер.

– Она привлекательная женщина.

– Да, она классная. Но она работает здесь уже два года, к тому же она совершенно не в твоем вкусе. Что же изменилось?

Ксандер прав: Порша никогда не стала бы встречаться с таким парнем, как он. И все же между ними было такое притяжение, что Истон чувствовал себя находящимся посредине мощного циклона. И Порша явно чувствовала то же самое. Только вот наутро после шторма она ясно дала понять, что ей не нужно продолжение. Истон думал, что если станет терпеливо ждать, то она передумает, но этого не случилось.

– А кто тогда в моем вкусе?

– Ты действительно хочешь, чтобы я это озвучил? – Ксандер вопросительно изогнул бровь.

– Не надо. Я начну защищаться и непременно надеру тебе задницу.

– Можешь попробовать.

Истон усмехнулся. Детьми они часто боролись в импровизированных поединках, но, повзрослев, заменили физическую борьбу словесными перепалками.

Молчание между братьями затягивалось, но Истон не возражал. И Истон, и Ксандер могли подолгу блуждать в своих мыслях, но это никогда не причиняло дискомфорта. Истон очень ценил, что они с братом подолгу могли находиться вместе, и при этом им не нужно было заполнять разговорами каждую свободную минуту.

Истон признавал, что Ксандер прав: он всегда встречался с женщинами, которые походили на него самого – свободолюбивыми, нестандартными. Правда, то, что происходило между ним и Поршей, трудно было назвать отношениями. Может, в этом вся проблема? Что мешало ему пригласить ее на свидание?

Раньше он старался сохранить чисто профессиональные отношения, но после той ночи… Истон пытался поговорить с ней об этом, но никогда не предпринимал конкретных попыток пригласить ее на ужин и посмотреть, к чему это приведет.

Истон всегда был человеком действия, но почему-то именно с Поршей ему не хотелось никуда спешить. Истон сам не знал, что происходит между ними, но он не собирался так просто сдаваться. Он надеялся, что решение пригласить ее на свидание было правильным.

Обычно братья ничего не скрывали друг от друга, а Истону сейчас был просто необходим хороший план, в которых так силен Ксандер. К тому же старший брат был гораздо удачливее его на любовном фронте.

Вот только сейчас Истону хотелось удержать свои отношения с Поршей в тайне, он боялся спугнуть ее. Истон чувствовал: что-то изменилось и в его отношениях с братом с тех пор, как он женился на Морин, и Истон никак не мог понять, что именно. Ксандер уже был женат, он очень любил свою первую жену и долго оплакивал ее, когда она умерла. Тем не менее даже тогда Истон не чувствовал, что теряет своего брата так, как это происходит сейчас. Именно поэтому он пока не был готов поделиться с ним своими чувствами.

Или, возможно, все это не имело никакого отношения к его брату, а было связано исключительно с Поршей?

* * *

Пока Порша не поняла, что беременна, все ее тревоги были связаны с оплатой счетов за обучение брата.

Этим утром все ее тревоги смешались в одну кучу: тайная беременность в сочетании с получасовым опозданием на работу. А опоздала она из-за того, что ее тошнило несколько часов кряду, и это совершенно выбило ее из колеи. Порша никогда в жизни не опаздывала, непунктуальность просто сводила ее с ума!

Поскольку по утрам становилось все хуже, ей придется перенести визит к врачу на более раннее время, а это значит, что ей придется открыть правду Истону тоже раньше, чем она рассчитывала.

Черт!

Порша усилием воли заставила себя переключиться на рабочий лад. Ей нужно подготовить сегодняшнее расписание Истона, а этого не произойдет, если она немедленно не возьмет себя в руки. Порша закатала рукава своего светло-розового кардигана и вошла в офис, полностью готовая к работе, которая должна быть сделана до прихода ее босса.

Порша распахнула дверь и растерянно моргнула. Истон уже был в офисе и сидел за своим рабочим столом. Его взгляд был сфокусирован на стопке бумаг, губы плотно сжаты.

Порша сделала глубокий вдох, когда к горлу подкатила новая волна тошноты. Истон поднял взгляд, и в его глазах она прочла беспокойство и удивление. Он наклонил голову и внимательно посмотрел на Поршу.

– С тобой все в порядке? Просто… ты никогда не опаздываешь, наоборот, всегда приезжаешь чуть раньше. – Он отложил ручку в сторону и посмотрел ей прямо в глаза.

Порша нервно сглотнула. На какой-то миг ей захотелось опереться на него, довериться, ощутить поддержку. Но как? Она совершенно не умела просить о помощи.

– Э-э-э… – замялась она. – Похоже, у меня какой-то желудочный грипп. Давно уже не было так плохо.

– Похоже на то. Морин слегла с теми же симптомами. Может, тебе лучше отдохнуть?

– Все нормально. У меня с собой крекеры и имбирный эль. Как поживает наш маленький пациент, доктор? – спросила Порша, чтобы перевести беседу на профессиональный уровень.

– Ходит, даже пытается взлететь. Рентген не выявил ни переломов, ни повреждений крыльев. Думаю, это мышечный спазм. Ему надо немного отдохнуть и снова вернуться в дикую природу.

– Ну и хорошо. Твой рискованный подъем на дерево спас ему жизнь.

Между ними повисла напряженная тишина. Еще совсем недавно они могли непринужденно разговаривать на любую тему, но теперь Порша постоянно искала все новые причины, чтобы дистанцироваться.

– Если ты занят с пациентами, я займусь записями и расписанием.

– Вообще-то я не занят пациентами. А твои дела подождут, – уверенно сказал Истон. – Давай поговорим.

Поговорить? Сейчас? Нет, она еще не готова, слишком рано.

– Не думаю, что это хорошая идея. У нас много работы. – Словно в доказательство она помахала своим большим ежедневником.

– А я думаю, что это отличная идея. – Легкая улыбка пробежала по его губам.

– Пожалуйста, давай не будем делать наши отношения еще более неловкими, чем…

– Пойдешь со мной на свидание?

– Что? – опешила она.

– Свидание. Когда два человека проводят время вдвоем в каком-нибудь приятном месте. Я не знаю, что тебе нравится, поэтому спрошу: как тебе дегустация вин?

Порша поморщилась: она не может пить.

– Ладно, – сказал Истон, поднимаясь из-за стола. – Я так понимаю, что это значит «нет». Тогда концерт в парке и пикник? Погружение с аквалангом? Прокатимся в старый дом Хемингуэя или поднимемся на маяк в Ки-Уэст?

– Ты серьезно хочешь пойти со мной на свидание?

Что бы она подумала, пригласи он ее несколько месяцев назад? Или не будь она беременна? Что, если бы он пригласил ее в то время, когда у нее было достаточно свободного времени, чтобы узнать, может ли у них что-то получиться? Только дело в том, что времени-то у нее и нет.

– Серьезнее не бывает, – сказал он, и по его взгляду Порша поняла, что это действительно так.

Он хочет пойти с ней на свидание. Она провела с ним бок о бок два года, ее постоянно влекло к нему, но она никогда не поддавалась своим чувствам, стараясь обезопасить свою независимость. А теперь он приглашает ее на свидание, именно сейчас!

Эмоции затмевали разум Порши. Их импульсивная ночь перевернула все вверх дном. Секс был таким же горячим, как она себе его представляла. На какой-то миг она наплевала на все, включая свою независимость. Но наутро ее одолел страх. Если бы он тогда пригласил ее на свидание, она убежала бы на край света.

Но сейчас все было по-другому. Им действительно необходимо поговорить и решить, что делать дальше. Возможно, ей стоит использовать это время, чтобы получше узнать Истона и найти способ как можно деликатнее рассказать о том, что у них скоро будет ребенок.

– Ки-Уэст, – сказала она наконец. – Поехали смотреть дом Хемингуэя.

* * *

Романтическая поездка в дом Хемингуэя, которую он так тщательно планировал, изначально пошла наперекосяк. Он хотел, чтобы Порша открылась ему, рассказала что-нибудь о себе, но она была так зажата, что Истон не мог ничего придумать, чтобы она хоть немного расслабилась. Истон хотел найти способ обойти ее защитные барьеры и снова оказаться с ней в одной постели. Он хотел медленно снять с нее одежду, неторопливо заняться любовью и никуда не спешить, в отличие от их неистового соития в ванной комнате во время бури.

Но Порша снова включила режим «Снежной королевы», который прежде никогда не раздражал его, а сегодня почему-то просто сводил с ума. Да, он хотел узнать о ней больше, ему просто необходимо поговорить с ней.

А еще ему просто необходимо вырваться из этого еле ползущего потока машин на более свободный участок трассы. Быстро взглянув в зеркало заднего вида, Истон направил свой раритетный корвет на скоростную трассу, которая была абсолютно свободна. Он тут же воспользовался возможностью и посмотрел на Поршу, отметив про себя ее тонкое лицо, фарфоровую кожу, изящный носик и упрямо поджатые губы. Волосы Порша собрала в высокий хвост, несколько более свободный, чем обычно, и Истон надеялся, что сегодня она не будет так напряжена, как в последнее время.

Видимо, ему придется постараться, чтобы заставить ее открыться. И еще сильнее ему придется постараться сдерживать собственное желание протянуть руку и распустить ее волосы, чтобы они упали ей на плечи каштановым водопадом.

Истон покрепче сжал руль, стараясь придумать способ приблизиться к ней. А может, он все усложняет? Чаще всего самый простой способ бывает самым действенным.

– Когда мы с братом были детьми и путешествовали по всему миру с родителями, то мастерски научились развлекать себя во время долгих перелетов. Мне кажется, сейчас самое подходящее время, чтобы вспомнить одну из игр.

– И во что же вы играли?

Отлично, наживка проглочена!

– Нашей любимой игрой была дурацкая викторина. Мы начали играть, когда мне было около десяти лет, и мне хотелось победить брата хоть в чем-нибудь. Ксандер тогда был намного выше меня, и я решил победить его хотя бы в интеллектуальной битве.

– Рассказывай дальше, – попросила Порша и поправила волосы.

– Мы уже преодолели трансконтинентальный перелет, а впереди нас ждала десятичасовая дорога в автомобиле. Мы успели перечитать все книги, поиграть во все игрушки и сделать все уроки. И тогда мы начали задавать друг другу совершенно возмутительные и оскорбительные вопросы, чтобы раззадорить и позлить друг друга, – поделился Истон. Он вспомнил, что в итоге они с братом стали очень близки, и надеялся, что это поможет ему с Поршей. – Сыграем?

– Ну давай. Тогда ты первым задаешь вопрос, а я оставляю за собой право не отвечать.

– Что ж, это честно. – Он помолчал, обдумывая свой первый вопрос, который поможет перейти на более личные темы. – Что ты любишь делать ради удовольствия?

– По-моему, это неприлично, – с возмущением проговорила Порша.

– В каком смысле?

– Ты сказал, что вопросы рассчитаны на то, чтобы позлить оппонента, так что твой вопрос можно принять за оскорбление.

– Черт, я вовсе не это хотел сказать! Я имел в виду, как ты развлекаешься, расслабляешься? Я просто пытаюсь получше тебя узнать.

Истону было нужно что-то большее, чем просто игра в вопросы-ответы. Он хотел узнать ее причуды, особенности, хотел выяснить, почему его так сильно к ней влечет. Он хотел понимать, может ли это влечение перерасти во что-то большее.

– Ладно, я поняла, о чем ты. – Порша бросила быстрый взгляд на Истона. – Но ты должен пообещать, что не будешь смеяться над моим ответом.

– Ни за что! Разве что ты признаешься, что ради развлечения составляешь списки необходимых дел. – Он говорил непринужденным тоном, но пальцы, сжимавшие руль, напряглись.

– Я могла бы стать королевой списков, но это я делаю не ради развлечения. Вообще-то я люблю рисовать, – призналась она так тихо, что слова почти полностью унес ветер.

– Ты рисуешь? – Истон бросил на нее удивленный взгляд и заметил, как пунцово покраснели ее щеки. Порша кивнула. – А что ты любишь рисовать?

Порша неопределенно взмахнула в воздухе рукой, и Истон про себя отметил, какие у нее тонкие, изящные пальцы.

– Да все подряд. В основном животных. И людей тоже, особенно лица. Мне нравится подмечать мелочи.

– Вы полны сюрпризов, мисс Сото.

Истон готов был поклясться, что ее умение подмечать все мелочи делало ее прекрасным художником. Он внезапно обнаружил, что Порша нравится ему куда сильнее, чем он сам ожидал. Видимо, до сей поры он был настолько рассеян, что многого в ней не замечал.

– Хм, пожалуй… А что насчет вас, доктор Лурдес? Чем развлекаетесь вы?

– Боюсь разочаровать тебя, но мое любимое времяпрепровождение – это рыбалка.

– Серьезно?

Краем глаза он увидел, что Порша всем корпусом повернулась к нему.

– Абсолютно, – не колеблясь ни секунды, ответил он. – Я знаю, некоторые скажут, что это идет вразрез с принципами защитника животных, но я – не вегетарианец и всегда съедаю то, что поймал.

– То есть ни банджи-джампинга, ни чего-то в этом роде, связанного с выбросом адреналина?

– Знаю, ты разочарована. Но я люблю рыбалку, потому что наслаждаюсь спокойствием и тишиной, чтобы подумать, поразмышлять. Я смирился с тем, как работает любая экосистема, и с тем, как в ней все взаимосвязано.

– Ну и кто из нас полон сюрпризов? – пробормотала Порша скорее для себя, чем для него.

– Моя очередь. О чем ты мечтаешь, кем ты на самом деле хочешь быть?

– Мне нравится быть твоей помощницей.

– Я спрашивал не об этом. – Он покачал головой.

Они были уже в нескольких минутах езды от дома Хемингуэя, и движение на дороге стало более плотным. Задние габариты автомобилей сливались в огненную реку.

– В идеальном мире без денег и ответственности?

– Ага.

– Думаю, я хотела бы заниматься чем-то, связанным с искусством. Может быть, какой-нибудь некоммерческий художественный кружок для детей, у чьих родителей нет возможности дать им платное образование. Мне бы хотелось дать им возможность увидеть, что они могут создавать своими руками что-то прекрасное.

– Замечательная идея. Этого как раз очень не хватает в современном мире. Ты выбрала бы именно эту возможность по какой-то конкретной причине?

– Уже в юности я понимала, как много детей увязли в пучине жизненных обстоятельств, и у них не было никакой поддержки.

Истон услышал в ее голосе что-то личное, чем она хотела бы поделиться. Эта женщина снова походила на ту Поршу, которую он узнал во время шторма, которая призналась ему, что боится темноты во время непогоды. Он видел в ее глазах, что она нуждается в поддержке и защите, но в то же время она не хотела этого признавать. Порой ее отчужденность сильно задевала Истона, но он не мог не восхититься ее внутренней силой.

Если бы он смог разговорить ее! Только он не знал, что с этим всем делать дальше. Истон знал одно: ничего и никого он не хотел так сильно, как эту женщину.

Истон нажал педаль тормоза, движение стало еще плотнее. А потом вдруг раздался хруст, и машину сильно тряхнуло вперед. Черт! В них врезались! Все его инстинкты моментально обострились, и Истон, даже не задумываясь, метнулся к Порше, чтобы защитить ее от удара. Только ее безопасность сейчас имела значение.

Глава 3

Миг откровений с Истоном закончился резким ударом. Минивэн врезался в них сзади. Истон выбросил в сторону руку, чтобы защитить ее, защитить их будущего ребенка, о котором еще даже не догадывался.

День был сегодня какой-то странный, да и сам Истон вел себя довольно необычно. Она видела, как он защищает маленькую племянницу, животных, но сегодня он впервые защитил ее. Не будь Порша так ошеломлена и немного напугана, она бы задумалась о том, что почувствовала в этот момент. Его голубые глаза был полны беспокойства, когда он помогал ей выбраться из машины.

– Все нормально, – отмахнулась она от Истона, выбираясь из машины подальше от запаха жженой резины. – Я обещаю, что дам тебе знать, если мне вдруг понадобится доктор.

И она действительно сделает это. Никакие секреты не стоили безопасности ее ребенка. Уже слышны были сирены и виднелись вдалеке всполохи сигналов полицейских машин и «скорой помощи».

– Ну хорошо. Тогда я пойду к полицейским и напишу заявление. – Он пожал ее ладонь прежде, чем уйти.

Порша несколько раз глубоко вздохнула, глядя вслед Истону. Слава богу, все целы! Все могло быть намного хуже, чем помятый багажник.

Когда Порше было тринадцать, она попала в серьезную аварию, как раз незадолго до смерти ее матери. Мать везла ее в школу на своем маленьком синем автомобиле. На последнем повороте перед школой они получил боковой удар от ярко-красного пикапа. В тот день Порше наложили швы, а ее мать серьезно повредила и без того уже отказывавшую печень. Всего несколько месяцев спустя мать Порши умерла, оставив их с братом совсем одних. Они переехали из Невады во Флориду в дом старшей сестры своего отца.

Хотя сегодняшняя авария была почти пустяковой, Порша все равно волновалась, не навредило ли это ребенку. Эта мысль вызвала волну тошноты, и красно-синие всполохи резанули глаза. Ну когда же «скорая» доедет? Она отвечает за жизнь, которая растет внутри ее, жизнь, которую она должна защитить.

Наконец одна из машин медпомощи остановилась на обочине почти напротив Порши. Поскольку очереди из нуждавшихся в помощи не наблюдалось, она отошла от фонарного столба, на который опиралась, и подошла к машине скорой помощи. Расправив подол сарафана, чтобы унять трясущиеся руки, Порша подошла к одному из медицинских работников, на бейдже было написано, что его фамилия Валес.

– Сэр? – запинаясь, обратилась она.

– Да, мэм? – Валес, мужчина лет тридцати со смоляными усами, жестом пригласил ее в машину скорой помощи.

– Я хорошо себя чувствую, но… – Порша замялась: она впервые вслух говорила о своем положении. – Я беременна и просто хочу убедиться, что все в порядке.

– Вы абсолютно правы, что решили обратиться к нам. Присядьте, я вас осмотрю. Если понадобится дополнительная помощь, мы отвезем вас в больницу, но думаю, это лишнее. – Он взял ее за запястье и проверил пульс. – Какой у вас срок?

– Чуть меньше двух месяцев, – тихо сказала Порша.

– И до этого момента беременность развивалась нормально? – спросил Валес, взяв стетоскоп.

– Да.

– Ну что ж, кажется, все в порядке.

– Это хорошо, – с облегчением выдохнула Порша. – На что мне стоит обратить внимание?

– Есть две вещи, которые являются поводом для беспокойства, – это кровотечение и тонус матки. Основываясь на данных осмотра, думаю, с вами все в порядке. Постарайтесь побольше отдыхать и поменьше волноваться.

Порша энергично закивала, и прежде, чем она успела ответить Валесу, в машину скорой помощи заглянул Истон.

– Все в порядке?

– Да, со мной все нормально. – Ладони Порши мгновенно вспотели, а сердце подпрыгнуло в груди.

– Это правда? – Он бросил взгляд на медика. – Она ведь никогда не жалуется.

– Я провел осмотр, все хорошо, – кивнул Валес. – Она знает, на что нужно обратить внимание.

– Обратить внимание? – нахмурился Истон.

Черт! Он не должен вот так узнать о ребенке! Порша и Валес обменялись взглядами.

– Да, симптомы, которые могут проявиться после аварии.

– Какие симптомы?

Порша запаниковала, но медик успокаивающе ей кивнул.

– Например, боль в шее, кровоподтек от ремня безопасности или удар от подушки безопасности.

– Подушки безопасности не сработали, машину едва задели, но я все равно очень признательна вам за заботу, – сказала Порша и повернулась к Истону. – Давай освободим место для тех, кто действительно нуждается в медицинской помощи.

– Хорошо, – кивнул Истон. – Благодарю вас за оказанную помощь, – сказал он Валесу.

– Это моя работа. – Он с улыбкой пожал плечами. – Берегите себя, мэм.

Истон повел Поршу к машине и обнадеживающе улыбнулся ей. Ей так хотелось опереться на него, довериться, но она знала, что это верный путь к катастрофе, она должна полагаться лишь на себя.

– Не так я представлял себе наше свидание, но я рад, что никто не пострадал. – Истон осторожно коснулся пальцами ее руки. – Ты, наверное, проголодалась. Я вот просто умираю с голоду. Хочешь поесть в помещении или на открытом воздухе?

Порша была слишком взволнована из-за аварии и потеряла способность рассуждать трезво и непредвзято. Она вдруг осознала, что у нее не может быть личных романтических отношений с Истоном, но отныне они навсегда связаны общим ребенком.

– Честно говоря, я бы взяла еду навынос и поехала домой.

– Обратная дорога очень длинная, к тому же начинаются пробки. Может, переночуем в отеле? Разумеется, в отдельных номерах, если тебя это беспокоит.

– Я просто хочу домой.

Порша чувствовала себя на редкость глупо, но ей нужно было подумать. Вдали от Истона. Он долго смотрел ей в глаза, когда наконец произнес:

– Конечно, как скажешь. Но свидание мы перенесем на другой день.

* * *

Мысль об этой аварии по-прежнему не давала Истону покоя. Время от времени он посматривал на хмурую Поршу. Ее настроение явно изменилось после разговора с фельдшером, и у Истона было стойкое ощущение, что она что-то недоговаривает. Или, может, просто авария напугала ее и она восприняла ее как знак вернуться домой.

Истон взял банку холодной колы и сделал несколько глотков. Они оба не пострадали, и, хотя машина получила некоторые повреждения, это не имело никакого значения.

Порша задумчиво ела свой сэндвич, и ее нездоровая бледность проходила с каждым проглоченным кусочком еды. К удивлению Истона, она выбрала большой сэндвич со свининой, а не рыбу на гриле с салатом, как обычно, и поглощала свой бутерброд, чередуя его с жареной картошкой.

Истон предложил устроить пикник и перекусить на природе, но Порша отвергла его идею, отметив, что приближается гроза. Истон вынужден был согласиться, и они отправились в обратный путь.

Движение на северном шоссе было умеренно быстрым, но это не мешало ему наслаждаться пейзажем. Он в который раз подумал о том, что ему чертовски повезло жить во Флорида-Киз. Люди на велосипедах ехали вдоль проезжей части, пальмы шелестели на ветру своими размашистыми листьями. Истон видел сияющее бирюзой море, береговую линию, усеянную домами и магазинами. Панорама была просто великолепной.

Но не такой великолепной, как сидящая рядом с ним женщина. Порша продолжала удивлять и интриговать его. У него в запасе было несколько часов, прежде чем они придут в заповедник. Истон надеялся, что сможет вернуться к игре в вопросы-ответы и тогда ему удастся хоть что-то еще выяснить о ней. Он хотел спросить Поршу о ее семье, ведь он ничего не знал о ее жизни до того, как она начала на него работать.

Он мог бы спросить, собиралась ли она за кого-то замуж, хотела ли завести свою собственную семью. Или расспросить Поршу о ее худшем свидании, это могло бы хоть немного развеселить ее. Или он мог спросить, почему она избегала его в течение последних недель.

Истон повернулся к Порше, полный решимости задать волнующие его вопросы, но не сказал ни слова. Порша крепко спала, прислонив голову к боковому стеклу. Он утешил себя тем, что она расслабилась достаточно, чтобы уснуть. Истон включил новостную волну на радио, когда зазвонил его телефон. Он тут же взял трубку, пока звонок не разбудил Поршу. Она слабо дернулась и снова затихла.

Истон бросил быстрый взгляд на дисплей телефона: звонил Ксандер. Он включил беспроводную гарнитуру и услышал голос брата.

– Эй, старик, только послушай. Роуз, детка, – сказал он в сторону, – повтори дяде Истону, что ты только что мне сказала.

Истон непроизвольно улыбнулся: было забавно наблюдать, как его брата водят вокруг крохотного пальчика. Малышка пробормотала несколько непонятных слов, прежде чем сказать «птички».

– Ты просто умница, Роуз, – сказал девочке Истон. – А теперь передай телефон своему папе.

– Потрясающе, правда? – ликовал Ксандер. – Кажется, в нашей семье подрастает новое поколение ветеринаров. Может, она добавит к семейным финансам еще пару патентов, как это сделал ты.

– Уверен, она обставит меня в два счета. Но как ты об этом узнал? Предполагалось, что это будет…

– Секретом, я знаю, – перебил его брат, – и ты хорошо его скрывал. Но один из твоих коллег увидел меня на конференции по заповедникам и подумал, что я – это ты.

Хотя у братьев были одинаковые небесно-голубые глаза и широкие плечи, трудно было перепутать элегантного Ксандера с вечно взъерошенным братом.

– День был ветреный, я выглядел так, будто неделю не причесывался.

– Мне показалось, или меня только что оскорбили?

– Тебе не показалось, – рассмеялся Ксандер.

– Вот спасибо.

– Нет проблем. А как дела с… чем ты там сегодня занимался? – прозондировал почву Ксандер.

– Деловая поездка с моей ассистенткой.

– Точно. – Истон почти увидел недоверчивую гримасу брата. – И как все прошло?

– Вернемся к вечеру.

– Учитывая твою страсть к путешествиям, я сильно в этом сомневаюсь, – поддразнил Ксандер, но шутка осталась без ответа.

– Мы вернемся.

– Напоминает маму, когда она обещала, что мы вернемся в отель к ужину, но вместо этого мы проводили ночь в каком-нибудь неожиданном месте. У тебя точно такое же отсутствие чувства времени, как и у нее.

– Увидимся через несколько часов, – хмыкнул Истон и положил трубку, сосредоточившись на дороге.

Да, он действительно любил путешествия, но Истону все еще было необходимо, чтобы его принимали всерьез. Он хотел доказать, что может подолгу жить в одном месте, посвятить себя чему-то.

– Истон. – Он услышал голос Порши словно сквозь туман. – О каком патенте он говорил?

– Да так, – он пожал плечами, – ерунда.

– Он не может быть ерундой, – сказала она и выпрямилась, – если добавит финансов на ваш семейный счет. Прости… забудь, что я сказала.

– Почему? В конце концов, именно я затеял игру в вопросы-ответы. Чем возмутительнее, тем лучше.

– Большинство людей скажут, что неприлично спрашивать о чужих финансах.

– Невелика тайна. А что касается патента… Я сделал шунт, чтобы внедрить его в канал печени. Он открывается и закрывается таким способом, чтобы позволить многократно тестировать животное без лишних разрезов.

– Это действительно здорово, – улыбнулась Порша.

– Эти животные, о которых я забочусь… Они мне как дети.

– Это пока у тебя нет своих детей.

– У меня их не будет. – Он покачал головой.

– Но ты так добр и ласков с Роуз. Никогда бы не подумала, что ты не любишь детей, – растерянно произнесла Порша.

– Я люблю детей, просто своих не планирую. Путного отца из меня все равно не выйдет, я женат на своей работе. Я думал, что ты это хорошо понимаешь.

– Да, ты действительно много работаешь. – Она поерзала на сиденье и неловко улыбнулась.

Ему необходимо было повернуть этот разговор в нужное ему русло. Ведь он хотел устроить для нее романтический вечер, поухаживать за ней. И соблазнить ее. Истон прижал автомобиль к обочине и заглушил мотор.

– Что ты делаешь? – Порша ошеломленно посмотрела на него. – Что-то не так с машиной? – Она взяла в руки свой телефон. – Сейчас найду номер ближайшего автосервиса…

– Порша. – Истон наклонился к ней.

– Да? – спросила она, не отрываясь от своего телефона.

– Хватит говорить. – Истон взял ее лицо в свои ладони и поцеловал.

Глава 4

Вкус губ Истона опьянял и возбуждал, хотя она так старалась обо всем забыть. Порша пыталась забыть ту ночь, что они провели вместе, но в своих мечтах она все чаще и чаще возвращалась к ней.

Истон положил ладонь на ее спину и притянул Поршу к себе. Не отдавая отчета собственным действиям, она провела ладонями по его рукам и обвила его шею. Порша ответила на поцелуй, и его язык скользнул между ее приоткрытых губ.

Все мысли мгновенно улетучились из головы Порши, она ощущала лишь его губы на своих губах, его настойчивый язык. Истон притянул ее ближе и пересадил к себе на колени. Он держал ее в своих сильных руках, терпкий запах его туалетной воды смешивался с ароматом морского бриза. Порша запустила пальцы в его взлохмаченные волосы, наслаждаясь ощущением близости.

Порша не могла понять, как простой поцелуй смог перевернуть ее мир с ног на голову. Ну ладно, это не простой поцелуй. С Истоном вообще ничего не бывало просто. Тем не менее она прекрасно осознавала риск стать слишком эмоционально зависимой от мужчины. Почему ее собственное тело предает ее, особенно после того, как Истон признался, что не хочет детей? Порша решительно оттолкнула от себя эту мысль. Она так долго изнывала от желания снова оказаться в объятиях Истона… Она хочет его, прямо сейчас.

Его губы скользнули по изящной шее Порши, и она откинула голову назад. Порша облокотилась спиной на руль и случайно нажала на клаксон. Резкий звук моментально ее отрезвил. Они самозабвенно целуются прямо в припаркованном на обочине автомобиле на глазах у всех!

Они оба вздрогнули от резкого гудка, и Истон рассмеялся и провел ладонями по своим волосам. Порша пересела на свое место и тоже засмеялась, глядя, как его непослушные волосы снова улеглись в прическу сумасшедшего профессора.

Улыбнувшись, Истон повернул ключ в замке зажигания, и желтый корвет плавно вписался в уличное движение. Порша поудобнее устроилась на своем сиденье, и их окутала умиротворенная тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом шин по асфальту.

– Почему ты это сделал? – не удержалась от вопроса Порша.

– Потому что мы встречаемся, а ты выглядишь просто великолепно, и я не смог удержаться.

– Встречаемся? Если ты забыл, я тебе напомню, что согласилась всего на одно свидание, – возразила Порша, потому что сама мысль о чем-то большем пугала ее.

– Если я не ошибаюсь, тебе поцелуй понравился не меньше, чем мне. Или ты станешь это отрицать? Попробуй, я бросаю тебе вызов.

– Истон, мы не старшеклассники, чтобы играть в эти игры.

Он взял ее за руку таким простым и естественным жестом, но у нее мгновенно перехватило дыхание. Истон поднес ее руку к губам и поцеловал.

– Я готов повысить ставки.

Порша рассмеялась, но не стала убирать свою руку из его ладони.

– Это так… глупо.

– Пусть так, но ты улыбаешься, а это так же прекрасно, как и целовать тебя, – подмигнул Истон.

Защитные барьеры Порши стремительно рушились. Он явно пытается вытащить ее из своей раковины, и у него это отлично получается. Нужно немедленно установить границы.

– Ты умеешь быть обаятельным, когда тебе это нужно.

Порша отвернулась и уставилась в окно, глядя на фиолетово-серые облака, сгущавшиеся на темнеющем небе. Возможно, ветер унесет их на север, но непредсказуемость бурь и штормов в этом штате серьезно беспокоила Поршу.

– Ты так говоришь, как будто это плохо. Я просто честен с тобой.

– Может, мы в тишине насладимся закатом? – выдернув руку из ладони Истона, Порша подалась вперед, чтобы посмотреть, как солнце скрывается за линией горизонта над морем.

– Как скажешь.

Тяжелые свинцовые тучи сгущались над горизонтом, жадно поглощая нежные краски заката. Первые капли дождя упали на крышу корвета, потом дождь застучал все быстрее и быстрее, пока не превратился в настоящий ливень.

* * *

Истон крепко сжимал руль. За минувшие два часа плотная стена дождя превратила дорожное движение в настоящий кошмар. Дорога превратилась в красную реку из габаритных огней, «дворники» работали с сумасшедшей скоростью, но все равно едва справлялись с потоком воды.

Пока что дождь не успел перерасти в полноценный тропический ливень, но все к тому шло. Порша посмотрела на Истона с явным беспокойством, когда машина немного вильнула вправо, попав в колею.

– Дождь почти такой же сильный, как в тот день, когда мы ехали спасать оленя, сбитого машиной.

Он кивнул: Истон прекрасно помнил ту ночь, когда с трудом сдерживался, чтобы не поцеловать ее. Именно тогда он понял, что чем дольше Порша работает рядом с ним, тем сильнее его к ней тянет.

– Да, пожалуй. Ты только посмотри: вода ручьями течет прямо по асфальту. Боюсь, будет наводнение.

Истон крепче вцепился в руль, вглядываясь вдаль. Он едва видел габаритные огни едущей впереди машины. Он водил автомобиль и в худших дорожных условиях, если это было необходимо, но он не хотел рисковать. Истон включил поворотник и начал прижиматься к обочине.

– Что это ты делаешь? – удивленно вздернула брови Порша.

– Съезжаю с дороги. Ехать в такой дождь – настоящее сумасшествие. – Он направил машину к стоянке около туристического магазинчика и припарковался рядом с другими автомобилями, пережидавшими непогоду. – Какие-то проблемы?

– Ты прав, не стоит так рисковать. Кто-то из сотрудников заповедника вполне может позаботиться о животных.

– Морин с этим справится.

– Тогда нам стоит переночевать здесь. – Порша взяла свой телефон. – Поищу гостиницу.

– Ты должна понимать, что шансы найти два отдельных номера ничтожны.

– Я понимаю, – улыбнулась она, не отрываясь от экрана телефона. – Уверена, тебе будет удобно на диване.

* * *

Порша распахнула дверь люкса для новобрачных – единственного свободного номера в ближайших окрестностях – и едва не ослепла от обилия бирюзового цвета в интерьере. Гостиница находилась всего в двадцати футах от океана, обеспечивая панорамный вид на бурю. Яркие вспышки молний отбрасывали причудливые тени на стены.

Войдя в номер, Порша не смогла сдержать улыбку. Казалось, декоратор заполнил все свободное пространство ракушками, якорями и парусными лодками. Пройдя по ковру цвета морской волны вглубь номера, она краем глаза заметила ванную комнату с огромным джакузи.

Свежесрезанные розы стояли в большой вазе на кофейном столике. Разумеется, это был самый дорогой номер в гостинице, и отчасти Порше из-за этого было неловко, хотя она и понимала, что деньги для Истона не проблема. С другой стороны, она была рада возможности еще какое-то время оставаться с Истоном наедине, как будто это могло помочь ей подобрать слова, чтобы открыть ему правду, которая навсегда изменит их жизни.

Она быстро осмотрела номер и поняла, что в нем есть только одна огромная кровать, а второго спального места не было, только маленькая низкая кушетка.

– Принести тебе что-нибудь попить? Или перекусить? – спросил Истон.

– Только воду, – попросила она и вытащила из сумки свой планшетный компьютер. – Мы вполне можем поработать. У меня с собой планшет и телефон.

– Ты их повсюду с собой носишь? – поинтересовался Истон и налил воду в два хрустальных бокала.

– Это часть моей жизни. – Она пожала плечами. – Высокая организованность очень важна для меня.

– Почему?

– Что значит – почему? Это полезная черта характера.

Порша нахмурилась. Она отвечала за младшего брата, пока они жили с матерью, ей пришлось рано повзрослеть.

Шум прибоя смешивался со звуками затихающего дождя, глубокие раскаты грома начали понемногу отдаляться. Истон передал Порше бокал с водой, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Ей показалось, что между ними вспыхнула такая же яркая молния, как и за окном.

– Ты действительно считаешь, что быть организованной настолько важно?

– Конечно. Поэтому ты меня и нанял. – Она посмотрела в окно и увидела в нем свое отражение: она выглядела усталой. – Почему ты расспрашиваешь меня об этом именно сейчас?

– Потому что я никак не могу тебя понять.

– Что ж, тогда это взаимно.

– Как это? Я же открытая книга.

– Когда я принимала твое предложение о работе, я ожидала, что ученый будет больше похож… на ученого.

– Разве я недостаточно профессионален в работе?

– Я не об этом. Я просто не ожидала в тебе такого бунтарского духа. Не думала, что буду работать на человека, у которого нет своей расчески и который лазает по деревьям. – Она не смогла сдержать лукавой улыбки, хотя прекрасно понимала, что играет с огнем, флиртуя с Истоном.

– У меня есть расческа.

– А ты ею пользуешься? – Она скрестила руки на груди, пытаясь поддразнить его. Истон усмехнулся, и тонкие лучики морщинок в уголках глаз оживили его загорелое лицо. – Так я и думала.

– Мне не нужна расческа, чтобы держать свои мысли в порядке. А для организации всего остального я нанял тебя. Ты великолепно справляешься со своей работой, и я ценю это куда выше, чем могу озвучить. Я не хочу потерять тебя из-за… этого. – Он взмахнул рукой, чтобы объяснить, что имел в виду их отношения. – Поэтому я старался не торопиться. Но когда я увидел твой взгляд после того, как упал с дерева, то понял, что ожидание закончилось. – Он с улыбкой посмотрел на Поршу.

– Да неужели? Значит, вся эта романтика была из-за того, что в момент слабости я испугалась за тебя? – опешила Порша. Она понятия не имела, что он так легко читает ее чувства.

– Испугалась? Я видел нечто большее, чем просто беспокойство в твоих глазах.

– Истон, тебе не тяжело повсюду носить с собой такое огромное эго? – Она бросила в него диванную подушку, но он ловко увернулся.

– Справедливо. А что, если я скажу, что меня безумно влечет к тебе? Ты мне не веришь?

– Я… просто ты слишком торопишься.

– Я предельно честен. Неужели в это так трудно поверить? – Он взял ее за подбородок и повернул лицо Порши к себе. – Ты красивая женщина, нежная, элегантная.

Дождь продолжал успокаивающе барабанить по крыше, но его слова встревожили Поршу. Она попыталась ответить ему предельно откровенно.

– Мне комфортно на своем месте, комфортно быть собой, жить своей жизнью. Я довольна тем, кто я есть и чем занимаюсь по жизни, – проговорила Порша, избегая его взгляда. Она взяла с кушетки декоративную подушку и обняла ее, прижав к животу. – Я с трудом отвоевала эту спокойную жизнь.

– Как это? – Истон присел рядом с ней.

Порше не слишком нравилось обсуждать это, чаще всего она старалась избегать неприятной темы, но она твердо решила рассказать правду.

– Моя мать была победительницей конкурса «Мисс Невада», она была настоящей красавицей. Она выросла в бедности, сама шила себе наряды, а туфли на каблуках для конкурса она вообще купила на гаражной распродаже. Когда она вышла замуж за моего отца, владельца нескольких казино в Лас-Вегасе, все считали, что они великолепная пара. Но ты, наверное, и так знаешь об этом.

– Нет, я не знал.

– Неужели ты не провел небольшое расследование, прежде чем нанять меня? – несказанно удивилась Порша. – Учитывая капитал твоей семьи…

– Я сделал проверку твоего послужного списка и всех рекомендаций, кстати, исключительно хвалебных. И даже если бы мне кто-то открыл твои личные данные, я бы предпочел услышать об этом от тебя.

Порше хотелось поскорее закончить свой рассказ. Она надеялась, что Истон не станет осуждать ее, как это делали другие.

– Мой отец потерял все свои деньги, когда попал в тюрьму за уклонение от уплаты налогов. Он умер в камере всего через несколько месяцев после того, как попал туда, от какого-то тяжелого штамма гриппа. Он был значительно старше матери, – призналась Порша. Она вспомнила, как отец брал ее с собой в казино и разрешал сортировать фишки по цвету. Она отбросила непрошеные воспоминания и продолжила. – Моя мама… она допилась до цирроза печени, который усугубился травмами, полученными в аварии. Она умерла, когда мне было тринадцать, а моему брату – семь.

Порша была просто раздавлена судебным приговором отца, но, когда она поняла, что ее мать вышла замуж не за мужчину, а за его деньги, она совершенно опустила руки. Когда Порша начала работать на Истона, она поклялась себе не очаровываться роскошью этого места – и богатством этого мужчины. Ей удавалось держаться на почтительном расстоянии от Истона целых два года, но вся ее решимость рухнула в одну сумасшедшую ночь.

– Мне очень жаль, что ты так рано потеряла родителей.

– Мне тоже, – передернула плечами Порша. Воспоминания все еще причиняли боль. – Но они сделали свой выбор и заплатили за это высокую цену. Нам с братом повезло, что во Флориде у нас оказалась тетя, лишь поэтому мы не попали в приемные семьи. Тетя никогда не хотела детей, она была карьеристкой. Пусть она не подарила нам материнскую ласку, она дала нам стабильность в жизни.

– Значит, ты воспитывала своего брата?

– Он для меня все, – честно призналась Порша. Она с трудом сглотнула, когда ее осенила ужасная мысль. – Я надеюсь, ты не думаешь, что я сделала шаг тебе навстречу, чтобы сохранить работу?

– Господи, нет, конечно! Я достаточно хорошо тебя знаю, ты надежный человек, и я доверяю тебе целиком и полностью.

Его похвала и доверие должны были успокоить ее, но, учитывая секрет, который Порша так и не открыла, она испытывала чувство вины.

– То, что произошло в ту ночь, было импульсивным.

Импульсивность совершенно не в ее стиле! С тех пор как она начала нести ответственность за брата, ей пришлось всегда следовать четкому плану, а не желаниям. Она не хотела закончить свою жизнь как мать.

– Но эта ночь действительно была. Почему ты не хочешь поговорить со мной? – Он взял ладонь Порши в свою руку и переплел их пальцы. Истон поцеловал каждый ее пальчик и положил их все еще сплетенные руки себе на колени.

– Разве мы сейчас не разговариваем?

– Ты знаешь, что я не об этом. Но мы можем пока оставить эту тему. Ты рассказывала о своей матери.

– Я уже все рассказала.

– Ты говорила, что она была победительницей конкурса красоты. Почему это так важно для тебя?

Сложный вопрос…

У ее матери были полные губы, длинные волнистые волосы, фигура в форме песочных часов – в общем, классическая красавица. И мать всегда попрекала Поршу из-за внешности, потому что та не унаследовала ее черт. Мать постоянно говорила ей, что она обычная, средняя, что ей нужны яркая одежда и макияж, чтобы скрыть свои недостатки. В то время как ее младший брат, обладавший более миловидной внешностью, по убеждению матери, должен был стать телезвездой еще в детстве.

– У некоторых родителей есть любимчики. Любимчиком моей матери был мой брат.

– Это неправильно, родители должны любить детей одинаково.

– Нет, меня она тоже любила… просто брата она любила больше.

– Но почему?

– В нем было все, что она хотела видеть в своем ребенке: красота, харизма, обаяние.

– Ты очаровательная, интригующая женщина, Порша.

– Не надо комплиментов. Я уже говорила тебе, мне комфортно со своей внешностью.

– Ты красавица.

– Перестань…

– Я серьезно. Почему ты сомневаешься? – Он с удивлением посмотрел на Поршу, вытащил одну розу из вазы и протянул ее ей в романтическом жесте.

– Ну, в ту ночь я была похожа скорее на облезлую мокрую кошку…

– Ага, так значит, мы все же поговорим о той ночи?

– Я прекрасно помню, как выглядела тогда. Я очень хорошо все помню…

– Я тоже.

Глава 5

После нескольких недель напряженного молчания Порша, кажется, наконец-то была готова к откровенному диалогу. Может быть, она объяснит, почему закрылась от него с той ночи, отдалилась. Стук в дверь прервал мысли Истона. Он готов был проигнорировать его, но Порша кивнула в сторону двери.

– Обслуживание номеров, – напомнила она, поднимаясь на ноги.

Истон уже успел забыть, что заказал им ужин: корзинку хлеба, жареного на гриле красного люциана, жасминовый рис и салат. Он взял Поршу за руку и усадил ее обратно.

– Не вставай, я открою. Позволь мне сделать что-то для тебя для разнообразия. Ты всегда всем управляешь и приводишь мою жизнь в порядок.

– Спасибо, я ценю это.

Истон открыл дверь. На пороге стояла молодая девушка с сервировочным столиком. Девушка поздоровалась и быстро накрыла на стол, слегка поморщившись от очередного раската грома. Порша приподняла крышку с одной из тарелок и блаженно вдохнула аромат специй. Истон услышал, как заурчал от голода ее желудок, и улыбнулся, когда она покраснела до корней волос. Горничная зажгла на столе несколько свечей на случай, если отключат электричество. Она взяла свои чаевые и вышла из номера.

– Давай поедим, – сказал Истон, с удовольствием вдыхая пряные запахи еды. – Судя по звукам, ты проголодалась.

– Я сделаю вид, что не заметила оскорбления, нанесенного моей женственности, – нахмурилась Порша, но в глазах ее плясали веселые огоньки.

– Порша, твоя женственность никогда не подвергалась сомнению. Я думал, что ясно дал тебе это понять два месяца назад. Разве что ты забыла о той ночи.

– Разумеется, я помню.

– Дождь совсем такой же, как тогда.

Над головой снова раздался раскат грома, молния на мгновение осветила номер. Электрические огни ярко вспыхнули и тут же погасли. Истон зажег свечи и мысленно поблагодарил природу за отключенное электричество. Может быть, свечи спасут безнадежно испорченное свидание?

Порша задумчиво прожевала кусочек рыбы, прежде чем ответить. Она посмотрела в окно на катящиеся по стеклу дождевые капли.

– Этот дождь далеко не так силен, как тропический ливень.

– Знаю. Просто звуки дождя кажутся громче, потому что мы не в штормовом убежище.

– Да, там была хорошая звукоизоляция, – задумчиво проговорила Порша, глядя на огонь свечи. – И довольно многолюдно.

Это было не совсем то, что Истон ожидал услышать, но, по крайней мере, она начала говорить о той ночи. Порша сводила его с ума, он не чувствовал ничего подобного с подросткового возраста. С тех пор он научился начинать отношения с женщиной, но по сей день был не слишком силен в том, как эти отношения поддерживать и развивать.

– Удивительно, что мы нашли место, чтобы уединиться. И никто не заметил, что мы ушли.

– Если ты беспокоишься о сплетнях, – сказал Истон, – я сказал остальным, что ты испугалась тропического шторма, поскольку в Неваде такого не бывает, а я успокаивал тебя.

– Спасибо.

– Я сказал бы тебе об этом раньше, если бы ты поговорила со мной о той ночи.

– Я рада, что ты сказал мне сейчас. И спасибо, что не дал ходу сплетням.

– Мой брат был настолько увлечен своими вновь открывшимися чувствами к Морин, что я сомневаюсь, что он меня вообще услышал.

– Они хорошая пара. Я не думала, что твой брат сможет кого-то полюбить после смерти жены. Он так горевал по Терри, – с грустью в голосе проговорила Порша: ей нравилась Терри, и она переживала, что маленькая Роуз будет расти без матери.

– Этот брак и меня удивил, ведь Морин совсем не похожа на Терри, но у меня нет никаких сомнений в том, как он к ней относится.

– Это правда. – Порша слабо улыбнулась. Новая вспышка молнии высветила печаль в ее глазах.

– Не похоже, что ты со мной согласна.

– Ты не прав. Просто я подумала о том, что почувствовала, увидев их отношения. – Она пожала плечами. – Мне стало грустно, когда я увидела их той ночью.

– Почему?

– Моя жизнь такая запутанная, что я, наверное, никогда не найду человека, к которому смогу испытывать такие же сильные чувства, – вздохнула Порша с печальной улыбкой на губах.

– У тебя запутанная жизнь? – удивленно поднял бровь Истон.

– У моих родителей был ужасный брак, – проговорила Порша, ковыряясь вилкой в салате. – Моему брату, которого я почти воспитала, тяжело давалась учеба в школе из-за дислексии. Мои планы в отношении собственной жизни поставлены на паузу, пока он не закончит колледж, а я помогаю ему оплачивать обучение. Вот тогда и я вернусь к учебе.

– А сейчас?

– А сейчас я нахожусь не там, где рассчитывала оказаться в этот момент своей жизни.

– А где бы ты хотела быть? – с искренним интересом спросил он.

– В колледже… Но давай на этом остановимся. Я не хочу говорить об этом.

– Порша…

– Серьезно. – Она глубоко вздохнула, закрыв глаза. – Я не хочу это обсуждать. Давай поговорим о чем-то другом.

Но Истон не собирался так легко сдаваться. Ему было нечего терять, и он решил задать вопрос, ответ на который его сейчас волновал больше всего на свете.

– Хорошо, тогда ответь, почему ты не разговаривала со мной на следующий день после бури?

– Мы были заняты уборкой после шторма.

– И ты действительно считаешь, что я приму эту отговорку? – со смехом спросил он.

– Ну, попробовать-то стоило, – улыбнулась в ответ Порша.

– Мило. Но мне бы все равно хотелось узнать правду.

– Ладно, ты прав, уборка – просто повод, чтобы дистанцироваться. Я боялась, что если мы поговорим о прошедшей ночи, то я больше не смогу с тобой работать. Если честно, я до сих пор в этом не уверена, именно поэтому мы должны сохранять дистанцию.

Порша быстро поднялась, взяла свою сумку и свечу со стола. Она прошла мимо Истона в ванную комнату, прикрывая пламя свечи ладонью. Дверь за ее спиной захлопнулась, щелкнул замок, зашумела льющаяся из крана вода.

* * *

Порша сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Ее сердце бешено стучало, а к глазам подступили слезы. Трясущимися руками она достала телефон из своей сумки и прищурилась от яркого света экрана, резанувшего уставшие глаза.

Порша набрала номер брата. Один гудок, другой. Она знала, что Маршалл не спит, а готовится к тесту.

– Привет, сестренка, – раздался в трубке хриплый голос Маршалла, на заднем фоне слышались голоса.

– Ты занят? Если тебе нужно идти, я перезвоню потом.

– Я занимаюсь. Ты же знаешь, я люблю фоновый шум.

– Знаю.

– Что я могу для тебя сделать?

Хороший вопрос, но она понятия не имела, как на него ответить. У нее в общем-то не было даже причин звонить Маршаллу.

– Я просто позвонила, чтобы сказать, что со мной все в порядке, хотя погода просто кошмарная.

– Погода кошмарная? – удивленно переспросил он. – Кажется, я действительно с головой ушел в учебу. Мне стоит быть начеку на случай тропического шторма?

– Не думаю. Просто проливной дождь. А может, я просто захотела услышать твой голос.

Порша наполнила джакузи водой и налила туда пену, глядя, как она превращается в шапку крошечных ароматных пузырьков.

– Пожалуйста, береги себя. – Беспокойство прозвучало в голосе Маршалла. – Ты слишком много работаешь, тебе нужен отдых. Я думал взять академический отпуск на следующий год, устроиться на работу и поднакопить деньжат. А ты могла бы отправиться в круиз или что-нибудь в этом роде.

Порша запаниковала. Она любила брата так, словно он был ее ребенком. Она учила его ходить, вытирала слезы, когда он разбивал коленки, помогала с учебой. Она боялась, что если он пропустит год, то уже никогда не вернется в университет, Порша уже не раз такое видела. Она просто не могла этого допустить, учитывая, как тяжело Маршаллу давалась учеба.

– Даже не заикайся об этом! Ты так близок к окончанию учебы. Как только ты получишь диплом, тебя с радостью возьмут на хорошую работу.

– Мы можем поговорить об этом в конце лета.

– Если ты бросишь учебу, то разобьешь мне сердце. Пожалуйста, помни об этом.

– Тогда пообещай мне, что будешь беречь себя.

– Хорошо.

Она должна рассказать Маршаллу о ребенке, но не раньше, чем он перейдет на следующий курс осенью. Она не хотела отвлекать его от учебы раньше, чем это было необходимо. И конечно, она обязана рассказать Истону, как только посетит врача. Надо продержаться еще неделю.

– Ты обещаешь? – настаивал Маршалл.

– Обещаю. Я буду отдыхать. Сегодня я ужинала с… друзьями, а сейчас меня уже ждет ванна с душистой пеной, так что вынуждена с тобой попрощаться. Люблю тебя.

– И я тебя люблю.

Порша вернула телефон в сумочку, быстро разделась и опустилась в теплую воду. Она инстинктивно положила руку на живот, думая о том, что их с Маршаллом семья скоро станет больше. Судьба давала ей шанс еще раз стать матерью, на этот раз более взрослой и мудрой.

Интересно, каким отцом будет Истон, будет ли он активно участвовать в жизни своего ребенка? Порша мысленно вернулась к той ночи, вспоминая, каким участливым и заботливым по отношению к ней он был. Порша глубоко вздохнула, прислушиваясь к звукам грозы, и не заметила, как веки ее отяжелели.

* * *

Во сне она продолжала видеть события той ночи. Порша жила во Флориде не с самого рождения, и буйство природы не на шутку испугало ее. Добродушный смех Истона успокаивал ее в штормовом убежище. Он обнял ее за плечи и прижал к себе.

Тогда она и почувствовала этот огонь, разгоравшийся между ними, именно в то время, когда она была особенно уязвима. Маршалл был близок к отчислению из университета, он уже почти потерял надежду, что сможет закончить его. Порша не могла позволить, чтобы ее тяжелый труд и жертвы ради брата пошли прахом. Она беспокоилась о будущем Маршалла, и она боялась за свое собственное будущее.

Все ее защитные барьеры рухнули, она больше не могла сопротивляться притяжению к Истону. Такого желания она не испытывала ни к одному мужчине. Это желание сжигало ее изнутри, и вот она уже шла вслед за ним в отдаленную ванную комнату. Они сбежали туда, спрятавшись ото всех.

– Порша…

– Не говори ничего. Просто…

Она не могла найти способ выразить то, что чувствовала, не открывая слишком многого. С самой первой встречи он привлекал ее внешне, но физический аспект был лишь частью айсберга. Со временем ее стал привлекать его интеллект, его сострадание к животным, но сейчас ей не хотелось думать об этом. Порша протянула к нему руку.

Трудно было сказать, кто сделал первый шаг, она лишь знала, что их притяжение взаимно. Ей хотелось большего, независимо от того, где они были и как здесь оказались. Она не хотела думать о том, что будет завтра. Порша прошептала, что; хочет его, и Истон ловким движением усадил ее на раковину.

– Ты такая красивая, такая сексуальная, – шептал он ей на ухо. – Ты столько раз сводила меня с ума, сама того не замечая. Как давно я хотел распустить твои волосы и прикоснуться к ним. – Истон покрывал поцелуями ее шею, ловко вытаскивая шпильки из ее тугого пучка.

Разум Порши затуманился от страсти. Они торопливо срывали друг с друга одежду в слабо освещенной тесной комнатке. Истон вошел в нее, и Порша запрокинула голову, глухо застонав. Она впилась ногтями в его плечи, ритмично двигая бедрами в такт с ним.

В течение многих лет Порша строила вокруг себя непроницаемую стену, отталкивая чужих людей, чтобы обеспечить достойную жизнь своему брату. И она все еще этого хотела. Но сейчас она хотела большего. Каждый поцелуй, каждое движение напоминали о том, какой одинокой она была в течение долгих лет. В течение всей своей жизни.

– Порша…

Ее имя в его устах звучало как обещание, его голос пробуждал ее тело к жизни. Сердце застучало быстрее.

– Порша?

А вот это уже было не обещание, а вопрос.

Порша резко очнулась, схватилась за ручки ванны и выплеснула воду на пол, только сейчас осознав, что уснула. Вода в джакузи давно остыла. Порша окинула взглядом ванную комнату и увидела на полу свою одежду, насквозь мокрую от выплеснутой воды.

* * *

Истон постучал в дверь ванной костяшками пальцев. Порша сбежала от него уже час назад. В последние десять минут его желание дать Порше немного побыть одной сменилось беспокойством. Он испугался, что ей стало плохо или она упала без сознания.

– Порша, с тобой все в порядке? Я начинаю беспокоиться, – снова позвал он, сжимая в руках гостиничный махровый халат, который приготовил для нее. – Порша, если ты сейчас не ответишь, я взломаю дверь.

– Все нормально.

Слава богу! Истон шумно выдохнул, услышав наконец ее хрипловатый голос.

– Извини, что потревожил. – Он прижался разгоряченным лбом к прохладной двери ванной комнаты. – Прости, что расстроил тебя, хоть и не знаю, чем именно, но я хочу, чтобы ты знала, что я никогда умышленно не обижу тебя.

– Я в полном порядке.

– Ты собираешься ночевать там?

– Конечно нет.

– А выходить оттуда в ближайшем будущем ты планируешь? – Истон развернулся и прижался к двери спиной.

– Я выйду, как только ты уснешь.

– Тогда у нас проблема, потому что в номере только одна ванная комната, и мне она понадобится до того, как я лягу в кровать. Точнее, до того, как я лягу на кушетку.

– О, конечно. Извини, я скоро выйду.

За дверью послышались шелестящие звуки, щелкнул замок, и Порша открыла дверь. Она стояла перед ним со спутанными влажными волосами, обернутая лишь маленьким белым полотенцем, которое подчеркивало ее женственные изгибы.

Истон шумно выдохнул. Черт, как же она сексуальна! Он мгновенно вспомнил, как хорошо им было той ночью. Он изо всех сил старался получить от нее ответы на свои вопросы, старался быть джентльменом, но это не принесло никаких результатов. Истон понимал ее ничуть не больше, чем прежде. Но он почувствовал прежний жар, мгновенно вспыхнувший между ними. Он готов был поклясться, что Порша чувствует то же самое, он видел это в ее глазах.

Глава 6

Его губы нашли ее прежде, чем она успела отступить на безопасную территорию ванной комнаты. Напряжение, сковавшее все ее тело, излилось в этот поцелуй. Ее натянутые как струна нервы расслабились, скованность оставила ее.

В этот вечер, в этом номере для новобрачных она решила позволить себе немного побыть глупой и легкомысленной. Она хотела его, хотела исследовать каждый дюйм его тела, насладиться каждым прикосновением. Они больше не были боссом и его секретаршей.

Ей придется найти новый способ взаимодействия с Истоном, найти способ быть с ним и сохранить свою независимость. И хотя это было безрассудно, у нее не получалось больше сохранять между ними дистанцию.

Истон глубоко вздохнул и сделал шаг назад. Прохладный воздух осушил слегка влажное после ванной тело Порши.

– Прости, я не должен был кидаться на тебя, как пещерный человек. Я просто увидел тебя в полотенце и перестал соображать. – Он кивнул в сторону ванной. – Я теперь понимаю, что твоя одежда промокла и тебе оказалось нечего надеть, кроме полотенца.

– Если бы я хотела, чтобы ты остановился, я бы тебе об этом сказала.

– Правда? – Его брови удивленно поползли вверх.

– Правда. Я взрослая женщина и прекрасно знаю, чего хочу.

– И чего же именно ты хочешь? Я должен услышать это от тебя прежде, чем предпринять новые шаги.

– Я хочу тебя. – Порша отступила назад, ближе к огромной кровати. – Прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты продолжал целовать меня снова и снова. Я хочу продолжить то, что мы начали в ту ночь, и никуда не торопиться. Я этого не планировала, но давай посмотрим, куда это нас приведет.

– Рад это слышать, потому что я хочу того же. Безумно хочу. Ты собираешься снять с себя полотенце?

– А ты собираешься раздеться? – в ответ поддразнила она.

– С удовольствием. – Истон начал расстегивать рубашку.

– Мы еще не видели друг друга полностью обнаженными.

– Не видели. – Он отбросил в сторону рубашку, обнажив мускулистый загорелый торс. – Я не хочу с тобой спорить, но что заставило тебя изменить свое мнение?

– Неужели тебе так необходимо это знать? Тебе недостаточно того, что я хочу быть с тобой этой ночью? Возможно, мы не так планировали этот день, но мне понравилось быть с тобой.

– Порша… – Он хотел добавить что-то еще, но она его перебила.

– Это все, что я могу тебе предложить, – мягко и предельно честно сказала она.

– Ладно, на сегодняшний день этого достаточно.

Истон снял обувь и носки, расстегнул ремень брюк и молнию. Он отшвырнул в сторону свою одежду и сделал шаг навстречу Порше. Полотенце выскользнуло из ее рук, и Истон окинул восхищенным взглядом ее тело. Истон целовал ее, запустив пальцы в ее влажные волосы. Порша гладила его спину и грудь, наслаждаясь тем, как он реагирует на ее прикосновения. Истон подтолкнул ее к кровати и уложил на мягкое синее покрывало. Порша смотрела на Истона сквозь полуопущенные ресницы и гадала, замечает ли он изменения, произошедшие с ее телом, или списывает их на то, что в прошлый раз они не успели толком рассмотреть друг друга.

Истон уложил ее на спину и навис над ней. Он прижался губами к ее ключице, и Порша быстрым движением сняла с него боксеры. Его рука скользнула между ее бедер, пальцы прикоснулись к ее возбужденному клитору.

Эта ночь так сильно отличалась от прошлой, когда они торопливо и неистово занимались любовью. Каждый поцелуй был более глубоким, более страстным. Порша обвила ногой его бедро, притянув Истона ближе к себе. Ее сердце застучало как сумасшедшее, когда он убрал ее волосы, чтобы поцеловать шею.

Проведя ладонью по его груди, она спускалась все ниже, обхватив пальцами его возбужденную горячую плоть. Истон зарычал сквозь зубы и впился губами в ее губы. Их языки переплетались, руки гладили и ласкали друг друга. Каждое его касание подводило ее все ближе к краю наслаждения, и, судя по учащенному дыханию Истона, он тоже с трудом сдерживался.

Он продолжал ласкать ее руками, то подводя на край удовольствия, то снова отступая и дразня ее. Порша в равной мере упивалась своей властью над ним, поглаживая и сжимая его плоть. Она ускорила темп, приблизив его к разрядке, и горячая волна собственного оргазма накрыла ее с головой. Она задрожала всем телом, услышав его хриплый стон, и обессиленно рухнула на кровать. Порша не могла найти сил, чтобы открыть глаза, она могла только чувствовать.

Она услышала, как рядом с ней зашевелился Истон, и почувствовала, как он укрыл ее простыней. Истон устроился около Порши, и она посмотрела на него, повернувшись на бок. Он прикрыл глаза рукой, грудь его быстро вздымалась и опускалась, дыхание постепенно выравнивалось. Порша упивалась осознанием того, что она подарила ему такое же наслаждение, как и он ей.

Ее взгляд упал на корзинку с разномастными презервативами, стоявшую у изголовья кровати. Поршу сковал страх: она еще не готова была сказать Истону, что презервативы им не понадобятся. Порша почувствовала, как задрожали от волнения ее руки.

– Иди ко мне. – Истон посмотрел на нее своими голубыми глазами. Порша колебалась, и тогда он взял ее за руку и притянул в свои объятия. – Спи.

Удивление отразилось в ее взгляде, когда она осознала, что Истон неверно истолковал ее сомнения, хотя она даже не озвучила их.

– Ты серьезно? Ты не хочешь продолжить начатое?

– Очень хочу. Но я вижу, что ты не готова, а я не настолько глуп, чтобы во второй раз совершить ту же ошибку. Ты слишком важна для меня.

– Ты уверен?

– Абсолютно. – Он нежно погладил ее обнаженное плечо. – А теперь отдыхай, завтра поговорим.

Истон снова притянул ее к себе, и Порша уютно устроилась в его объятиях, чувствуя себя защищенной. Темнота окутала их, ограждая от реалий наступающего утра. Но сейчас Порша могла притвориться, что все в порядке, все абсолютно нормально, что мужчина, который заботится о ней – это именно то, что нужно.

* * *

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь ставни, и Истон прислушался к шуму воды в ванной комнате. Они вчера так и не опробовали огромное джакузи, украшенное свечами и шампанским, – ведь это номер для молодоженов. Вот только у них с Поршей не медовый месяц.

Истон почесал грудь и откинул простыню. Хотя его планы на минувший вечер осуществились не до конца, он ни о чем не сожалел. Инстинкты подсказывали ему, что лучше всего дать Порше немного свободного пространства, чтобы снова не напугать ее. Он не может рисковать шансом быть с ней.

Он спустил ноги с кровати и встал на холодный плиточный пол. Истон надел боксеры и вытащил из кармана брюк свой телефон. Он должен позвонить Морин и убедиться, что непогода не нанесла заповеднику ущерба. Выйдя на балкон, он набрал номер Морин.

Волны ярко сверкали на солнце после шторма, несколько обломанных пальмовых веток лежали на песке, пара стульев валялась рядом, но никаких более серьезных повреждений Истон не заметил. Утренние пешеходы и собиратели раковин уже вышли на пляж, детишки, облаченные в крошечные спасательные жилеты, прыгали в прибрежных волнах, отдыхающие постепенно возвращались к обычной жизни.

Морин ответила после третьего гудка, ее голос был звонким и бодрым.

– Как вы пережили ночную бурю? – вместо приветствия спросил Истон.

– И тебе доброе утро, – поддразнила его Морин. – В этом году бывало и похуже. Ветки деревьев, конечно, поломались от ветра, но мы уже мобилизовали команду волонтеров для очистки территории.

– А как животные? – спросил Истон, усевшись в ротанговое кресло.

– Некоторые, конечно, испугались, но никаких травм ни у кого нет, – сказала Морин. – Нам повезло.

– Рад слышать. Я беспокоился о них и о вас, ребята.

– Вы везете с собой каких-нибудь животных?

– Нет. Это не совсем деловая поездка.

– Я так и подумала, – протянула Морин, и Истон почти увидел, как удивленно поползли вверх ее брови. – Истон?

– Что?

– Будь внимателен к Порше. Мне кажется, с ней что-то происходит. Она недавно уезжала куда-то. Поначалу я подумала, что у Маршалла проблемы с учебой, но мне почему-то кажется, что она еще чем-то обеспокоена.

– Спасибо, что предупредила, – сказал Истон, почувствовав желание защитить Поршу от всего на свете.

– Мы все дорожим ею. Она гораздо больше, чем просто сотрудник.

– Я знаю. Я поговорю с ней на обратном пути. Скоро увидимся.

Он закончил разговор с Морин и посмотрел вглубь номера сквозь стеклянную дверь балкона. Слова Морин эхом раздавались в его голове: он и сам уже не раз замечал странное состояние Порши, но был слишком занят своими переживаниями и чувством вины перед ней. Он ничего не сделал, чтобы помочь ей.

Истон вошел в комнату и едва не врезался в Поршу. Ее волосы были влажными после душа, но на этот раз вместо полотенца на ней была ее вчерашняя одежда, мятая, но сухая. Он не хотел торопить ее, особенно после того, как сам принял решение предоставить ей свободу выбора.

Лицо Порши было бледно-серого цвета, будто краска разом схлынула с него. Их взгляды на мгновение встретились, но Порша быстро отвернулась и облокотилась на край кушетки.

Опытным взглядом доктора, пусть и ветеринара, Истон пристально изучал Поршу. Он подсчитал частоту ее дыхания и сердечных сокращений по пульсирующей на шее жилке, но так и не понял, что ее так расстроило. Отметив следы усталости на ее бледном лице, Истон сказал первое, что пришло ему в голову.

– Ты отложила свое образование из-за того, что платишь за обучение брата. А что, если я скажу, что тебе не нужно больше ждать?

– Что ты имеешь в виду?

– Многие боссы помогают своим сотрудникам оплачивать обучение в колледже. Почему бы тебе не начать обучение прямо сейчас?

– Я не из тех женщин, что берут деньги от мужчины, с которым спят, и мне обидно, что ты так обо мне думаешь. – В ее глазах вспыхнул недобрый огонь.

– А мне обидно, что ты думаешь, будто я предлагаю это по какой-то иной причине, нежели из искреннего желания помочь. – Ответ Порши сильно задел его. – Если бы я узнал о таком положении вещей раньше, то я бы сразу предложил свою помощь. – Он нежно взял ее за плечо, надеясь, что Порша прочтет в его глазах искреннюю заботу. – Совершенно ясно, что ты находишься в стрессовом состоянии, и, если ты выгораешь на работе, это плохо и для меня не только как для твоего босса, но и как для человека, которому ты небезразлична. Так что позволь мне помочь тебе.

– Нет. – Она упрямо покачала головой.

– Вот так? Просто «нет» – и все? – Истон начал мерить шагами комнату, пока не прислонился к дверному проему, изо всех сил стараясь не показать, как он расстроен – он искренне хотел сделать как лучше для Порши, просто потому, что заботился о ней.

– Именно так. Ты не можешь мне помочь. – Она быстро стянула волосы в высокий хвост.

– Не хочешь пояснить?

– В другой раз. – Порша села на стул.

– Конечно. Но при одном условии.

– При каком?

– Ты не станешь снова от меня закрываться, – мягко сказал он и заглянул ей в глаза.

Порша зажмурилась. Она глубоко вздохнула и посмотрела на Истона.

– Это не обещание снова спать с тобой. Прошлой ночью…

– Был еще один импульсивный момент, – закончил он вместо нее. – Я понимаю это. Именно поэтому мы вчера не закончили.

– Правда? – Порша нервно теребила свое ожерелье из искусственного жемчуга.

– Да, Порша, это правда. Я хочу, чтобы ты занялась со мной сексом, четко осознавая, что именно ты делаешь. И я уверен, что это произойдет в не столь отдаленном будущем.

– Ты очень уверен в себе. – Намек на улыбку засиял в ее глазах, отогнав напряжение из ее взгляда.

– Я уверен в том, что касается наших чувств. – Он взял ее за руку и нежно поцеловал запястье, прежде чем переплести свои пальцы с пальцами Порши. – Давай одеваться и отправляться в путь. Мы опаздываем на работу.

* * *

Поездка в заповедник прошла в основном в тишине. Порша разложила свои заметки, усердно работая всю дорогу: когда она занималась своей работой, она чувствовала себя более уверенной. Процесс систематизации записей и заданий приводил ее мысли в порядок.

Истон не давил на нее, позволив работать в полной тишине, он даже не стал спорить, когда она отказалась от завтрака, выпив только чаю с мятой. Порша подняла голову от своих записей, полуденное солнце согревало ее кожу. Они уже подъезжали к заповеднику, она и не заметила, как промчались два часа.

Истон повернул на подъездную дорожку, ведущую к заповеднику, и припарковался под огромной пальмой. Порша в нерешительности вышла из машины. Она не была импульсивным человеком, но после вчерашней ночи задалась вопросом: не рассказать ли Истону о ребенке прямо сейчас?

– Истон, – нерешительно начала она. Слова повисли в воздухе, когда к ним вышла Морин. Порша выдохнула от облегчения, получив еще хотя бы крошечную отсрочку.

– Привет, красотка, ты вернулась! У меня для тебя сюрприз, – улыбнулась ей Морин и обняла за плечи. – Я украду твою помощницу до конца дня, а с тобой хочет поговорить брат, – рассмеялась Морин и повела Поршу в сторону особняка.

– Развлекайтесь. Поговорим позже, Порша. – Истон махнул рукой и направился прямиком в клинику.

Морин потащила Поршу за руку к главному дому, прямо в сторону просторной женской раздевалки. Она ладонями закрыла Порше глаза и провела ее внутрь. Когда зазвучала тихая музыка, Морин открыла ей глаза, чтобы та смогла оценить изменения. Раздевалка со стальными шкафчиками и деревянными скамейками превратилась в спа-салон. Комната была мягко подсвечена, повсюду стояли свечи, посреди помещения находились массажные столы, всевозможные приспособления для макияжа и причесок, а на журнальном столике красовались изысканные закуски.

– Сюрприз! – Морин широко развела руки в стороны. – Я знала, что ты захочешь поработать, поэтому перехватила тебя на пороге клиники. Нас ждет настоящий девичник с массажем, прическами и обедом.

Порша застыла, нерешительность отразилась на ее лице.

– Я ценю твою щедрость, но я не пользуюсь декоративной косметикой.

– Дело вовсе не в этом. Ты и так обладаешь природной красотой. Я хотела сказать, что тебе просто нужен отдых, ты слишком много работаешь.

Порша упрямо поджала губы, снова ожили детские комплексы по поводу ее внешности. Но еда, стоявшая на столе, так божественно пахла, что у нее предательски заурчал живот, ведь она не ела со вчерашнего дня. Перспектива хорошенько поесть была не менее заманчивой, чем массаж.

– У тебя такие красивые волосы, почему ты их всегда так туго стягиваешь? Мне даже иногда кажется, что тебе больно.

– Это не так. – Порша неосознанно коснулась своих волос.

– Прости, я не должна была этого говорить, – поморщилась Морин. – Мне просто интересно… в любом случае это не мое дело.

– У меня волосы как у моей матери, – пожала плечами Порша и села в парикмахерское кресло, уставившись на свое отражение в зеркале.

– А это плохо?

– У нас было много разногласий. Мы с ней были абсолютно разными – и внешне, и по характеру, вот только волосы ее унаследовала. Я хочу быть самой собой, поэтому у меня совсем другой стиль, нежели у нее.

– Тогда будь собой и ничего не бойся.

– Я и не боюсь.

Порша не могла позволить себе бояться и пасовать. Она практически вырастила Маршалла, она обеспечивала его, дарила ему материнскую заботу. У их матери был собственный взгляд на «воспитание» детей, она была уверена, что главное – то, как они выглядят. Мать баловала сына, почти подавляя его, и выставляла мальчика напоказ перед агентами в надежде, что ему дадут роль в кино или в телешоу. Порша инстинктивно чувствовала, что отсутствие нормального детства может быть не менее разрушительным, чем постоянная критика, которой она подвергалась.

– Хорошо, – кивнула Морин, нарезая тонкими ломтиками сыр и выкладывая его на фарфоровую тарелку вместе с крекерами и фруктами. Она принесла тарелку Порше и улыбнулась. – Ну как?

– Выглядит вкусно. – Порша взяла из рук Морин тарелку, удивляясь ее молчаливому согласию. – «Хорошо» – и все? Ты не собираешься подталкивать меня к какому-нибудь волшебному преображению?

– Порша, сегодня не день макияжа, а день расслабления и отдыха. – Морин отщипнула виноградинку и раскусила ее пополам.

– Но ты хочешь дать мне совет?

– Конечно! Я очень самоуверенна. Можешь спросить об этом любого, кто знает меня дольше пяти минут.

– Ладно. – Порша взяла крекер с сыром и отставила тарелку в сторону. – Я – чистый холст, рисуй.

Морин откинулась на спинку своего кресла, внимательно рассматривая Поршу.

– Я бы предложила тебе распустить волосы и перестать думать о своей матери. Не обязательно всегда ходить с распущенными волосами, можно просто немного убрать их от лица. Возможно, померяем какие-нибудь серьги, поэкспериментируем с украшениями.

– И все? Распустить волосы и нацепить побрякушки? – Порша была несказанно удивлена. Она ожидала, что Морин предложит ей какую-нибудь сложную стрижку или, что еще хуже, осветлить волосы, на что ей неоднократно и не слишком тонко намекала мать.

– Это только начало, Порша. Если бы ты могла выбрать любое платье, которое тебе хочется надеть, что бы ты выбрала?

– Я думала, ты должна помочь мне с выбором.

– Я помогу, если это понадобится, но мне кажется, тебе не нужно чье-то руководство в этом вопросе.

– Что здесь происходит на самом деле? – Порша с подозрением посмотрела на Морин. – Истон попросил тебя сделать это?

– Я просто хочу вдохновить тебя стать той, кем ты хочешь быть. – Морин сняла резинку с волос Порши и причесала их. – О господи, я действительно сказала «вдохновить»? Прямо как в книжке из серии «Помоги себе сам». Я просто хочу побаловать тебя. На тот случай, если ты переживаешь, – профессиональный парикмахер скоро будет здесь.

– Мне приятно, что ты все это организовала для меня, извини, не хотела показаться неблагодарной. – Порша посмотрела на свои аккуратные короткие ногти и впервые задумалась, как бы они смотрелись с более ярким и смелым лаком. – Я не должна была так говорить о своей матери. Не хочу быть человеком, который обвиняет других в своих неудачах.

– Ты – последний человек, о котором я могла бы так подумать. Ты очень рассудительная и уверенная в себе женщина.

Порша не чувствовала этого в себе. Она продиралась сквозь жизненные неурядицы, чтобы обрести уверенность и независимость, обеспечить себе и брату достойное будущее. Она хотела чувствовать себя счастливой оттого, что ждет ребенка, но на самом деле ей было безумно страшно.

Что она может знать о материнстве? У нее не было достойного примера. Возможно, этот день в компании Морин и день, проведенный с Истоном, помогут ей собраться с мыслями. До визита к врачу оставалось меньше недели. Времени оставалось совсем немного.

Глава 7

Три часа спустя Истон стоял в дверном проеме, ведущем в женскую раздевалку, и старался удержаться на ногах. От брата он узнал, что женщины собрались пообедать, сделать массаж и макияж. Он ожидал увидеть Поршу гламурной, ярко накрашенной. Он уже приготовился сказать все правильные слова, чтобы никого не смутить.

Однако он совершенно не ожидал, что немного резковатые черты лица Порши могут стать такими нежными, и эта разница потрясла его до глубины души. Он всегда находил ее привлекательной, но сейчас она сидела в кресле с распущенными волосами, такая спокойная и расслабленная… У него просто перехватило дыхание. Глаза Порши расширились, когда она заметила его в зеркале, щеки залил алый румянец.

– Потрясающе выглядишь, – внезапно охрипшим голосом проговорил Истон. – И я не столько о волосах и косметике, ты как будто светишься изнутри.

– Спасибо. – Порша вскочила на ноги. – Это все заслуга стилистов, я просто сидела и ничего не делала. – Она привычно отмахнулась от комплимента и налила себе минеральной воды с ломтиком лимона.

В комнату вошли супружеская пара Дон и Джесси, им обоим было чуть за пятьдесят, но при этом они были очень активными людьми. Они много лет были волонтерами в заповеднике и потратили немало времени и денег на поддержание этого места. Они стали кем-то вроде приемных бабушки и дедушки для Роуз. Мало кто подозревал, что Дон и Джесси – очень обеспеченные люди, сделавшие состояние на инвестициях. Они так часто бывали в заповеднике, что давно стали здесь своими, и никто не удивлялся, если они задерживались допоздна.

От количества народа в раздевалке стало довольно тесно, так что всем пришлось подвинуться, и Истон встал вплотную к Порше. Она сняла с себя парикмахерскую накидку, под которой оказалось платье цвета мяты, подчеркивающее все изгибы ее стройного тела. Она коснулась пальцами пальцев Истона, и его словно током ударило.

– Вы ведь знаете, что через неделю мы с Доном отмечаем тридцать три года со дня свадьбы? – спросила Джесси.

– Планируете что-то особенное? – после утвердительного кивка поинтересовался Истон.

Он немного подвинулся так, чтобы быть еще ближе к Порше, и она слегка облокотилась на него.

– Когда ты уже пригласишь ее на свидание? – Дон провел рукой по своим седым волосам.

– А давно ты начал заниматься сводничеством? – изогнул бровь Истон.

Дон пожал плечами и продолжил говорить в своей прямолинейной манере:

– Простите, если поставил вас в неловкое положение, но для всех это довольно-таки очевидно, поэтому я просто спросил, когда вы уже начнете встречаться. Или если вы уже встречаетесь, дайте нам знать, устроим двойное свидание.

– Двойное свидание? – слабо пискнула Порша.

– Конечно. – Джесси взяла Поршу за руку и заговорщически ей подмигнула. – Или ты думаешь, что женатые люди не ходят на свидания? Если ты так думаешь о браке, нет ничего удивительного в том, что ты до сих пор одна.

Истон увидел, как побледнела Порша, и решил перевести разговор на другую тему, чтобы не сорвать шаткий прогресс в их отношениях.

– Я знаю, что супружеским парам не чужда романтика. Мой брат был женат дважды, и оба раза счастливо.

– Значит, вы все-таки встречаетесь, но держите это в тайне? – спросила Джесси таким тоном, словно спрашивала о погоде, а не о чем-то личном.

Истон скрестил руки на груди, расстроенный тем, что его друзья могут помешать ему в осуществлении планов.

– Без обид, Дон, но с каких это пор наша личная жизнь касается вас с Джесси?

– О-о-о, у кого-то плохое настроение. Должно быть, атмосферное давление падает, – протянул Дон, все еще не получив ответа на свой вопрос.

– Или недостаток романтики в твоей жизни, – подмигнула Джесси.

– Алло. – Порша помахала рукой. – Я вообще-то тоже здесь.

Джесси моргнула и повернулась к Порше:

– Так он ухаживает за тобой?

– Стоп! – Истон предостерегающе поднял руку. – Мне действительно очень нравится Порша и я хочу с ней встречаться, а вы мне мешаете сказать ей об этом.

Все разом посмотрели на Поршу.

– Все очень сложно, – пробормотала она.

– Он твой босс, – кивнула Джесси.

Истон сдерживал свое раздражение, пока разговор шел в шутливой манере, но теперь, глядя, как напряглась Порша, он закипел. Он хотел защитить ее от всего на свете. Джесси бросила предостерегающий взгляд на Истона и наклонилась к Порше:

– Тебе некомфортно от его внимания?

Истон ощетинился. Кем бы ни были Дон и Джесси, он должен пресечь этот разговор, причем немедленно. Порша слегка коснулась его руки.

– Это я сделала первый шаг. Да, мы нравимся друг другу, и да, было, наверное, глупо рассчитывать, что наши взаимоотношения долго могут оставаться в тайне, но мы ценим наше личное пространство и надеемся, что вы это поймете.

Порша выпрямилась и пригвоздила Дона и Джесси стальным взглядом, прежде чем выйти из комнаты с гордо поднятой головой.

Истон никогда прежде не видел ее столь уверенной в себе. Она была похожа на бурю – одну из тех, что свела их вместе: жесткая, непоколебимая, ослепительная. Истона поразила мысль о том, что он не просто хочет вернуть ее в свою постель, ему нужно большее.

* * *

Порша чувствовала себя абсолютно опустошенной. Мужчины ушли, и Порша молча наблюдала, как стилист собирает свои инструменты. Вскоре раздевалка снова опустела, и Порша прижалась спиной к закрывшейся двери.

Ей еще никогда не задавали столь откровенных вопросов, пусть даже эти вопросы исходили от ее друзей, Дона и Джесси. Наверное, этот разговор так сильно ее задел из-за бушующих гормонов.

Все еще больше усложнилось, когда она заметила, как Истон на нее смотрел. Она готова была поклясться, что в его глазах была не только страсть, это волновало и пугало ее одновременно, потому что они уже не могли себе позволить такую роскошь, как обычные отношения.

Она устало потерла пальцами лоб и прикрыла глаза. Порша не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой одинокой. Она вдруг ощутила рядом чье-то присутствие из-за сильного запаха пионов и пудры. Порша открыла глаза и увидела, как Джесси нежно положила руку ей на плечо. Джесси, счастливая жена, мама и бабушка, она была прекрасна, и она находилась на своем месте в этой жизни. Порше было больно даже думать об этом.

– Прости, дорогая, мы не хотели тебя расстраивать. Дон бывает слишком напористым, но он не хотел никого обидеть.

Порша с легким сердцем простила Джесси за ее чересчур бурную реакцию. У Джесси было доброе сердце, она много душевных сил вкладывала в заповедник, Порша знала это, как никто другой.

– Неужели наши чувства настолько очевидны? – Порша задумчиво смотрела на свои руки.

– Очень, – ответила Морин из другого конца раздевалки. – Особенно на прошлой неделе. Я никогда раньше не видела тебя плачущей. – Она передала Порше пачку бумажных салфеток.

– У меня тоже есть чувства.

– Конечно есть. – Джесси с нежностью погладила ее по волосам. – Просто обычно ты держишь их в себе. Но чувства становится гораздо труднее скрывать, когда гормоны выходят из-под контроля.

Джесси бросила на Поршу быстрый взгляд, отчего ей стало неловко. Ее беременность скоро перестанет быть тайной, раз люди начинают о чем-то догадываться. К счастью, Морин ничего не заметила. Тем не менее время поджимает, она должна скорее все рассказать Истону.

– Мне уже лучше, но все равно спасибо за заботу.

– Не за что, дорогая. Мы все здесь одна большая семья. Не волнуйся, я прослежу, чтобы Дон прикусил свой язык.

– Спасибо.

Джесси удовлетворенно кивнула и встала, направившись к выходу. У самой двери она обернулась и сказала Порше:

– Ты действительно прекрасно выглядишь и вся светишься. Береги себя, девочка. Морин, ты не отведешь меня к моей любимой оленихе, у которой ранена нога?

Морин выскочила из-за ширмы, за которой переодевалась. Ее рыжие кудри были бесподобны в сочетании с простым белым платьем, а золотые украшения сверкали на свету, делая ее похожей на кельтскую принцессу.

– Конечно. У меня есть около часа до встречи с Ксандером. Я отведу тебя к оленихе.

Морин взяла Джесси под руку и с улыбкой подмигнула Порше.

Оставшись одна, Порша запаниковала. Неужели они все знают? Или, по крайней мере, догадываются? В кармане зазвонил телефон, отвлекший ее от этих мыслей. Порша посмотрела на экран: звонил Маршалл.

– Привет, сестренка. Сто лет тебя не слышал!

– Мы говорили только вчера.

– Это был сарказм, – хмыкнул он. – У тебя был странный голос, я волнуюсь.

Вес ответственности, лежавший на ее плечах, показался тяжелым, как никогда. Каждое принятое ею решение может иметь отдаленные последствия, причем самые непредсказуемые.

– Работы много. Как у тебя дела?

– Все нормально. Учеба в порядке, оценки приличные. А у меня для тебя хорошая новость.

– Хорошие новости мне не помешают, – проговорила Порша, стараясь отогнать беспокойство.

– С тобой точно все в порядке?

Абсолютно! Просто жизнь разваливается на куски…

Ей так хотелось поделиться с братом своими переживаниями, но она твердо решила остаться для него средоточием силы и уверенности, которая ему так была необходима.

– Конечно. Ну, что у тебя за новости?

– Мне предложили стать главой студенческого общежития после летней сессии, а это означает бесплатное проживание помимо зарплаты. Вакансия открылась в последний момент, и ее предложили мне.

– Это просто фантастика!

Действительно хорошая новость. Теперь ей хотя бы не придется платить за общежитие, долг за учебу в колледже и без того был немаленьким. Нужно погасить его до того, как… Порша быстро отогнала от себя эту мысль, сосредоточившись на разговоре с братом.

– Я очень стараюсь не быть для тебя обузой. Я ценю все, что ты для меня сделала.

– Я горжусь тобой.

Порша никогда не говорила брату, что хотела получить высшее образование. Она так боялась, что он бросит учебу и уже не сможет ее закончить. Она должна быть уверена в том, что Маршалл сможет обеспечить себе достойное будущее.

А теперь у нее будет ребенок, и это так усложняло ее и без того непростую жизнь.

* * *

На следующий день, когда Истон пригласил ее поужинать около бассейна, Порша не стала придумывать оправдание, чтобы отказаться. Скрывать их взаимный интерес было уже бесполезно, и она даже обрадовалась этому. Чем меньше секретов – тем лучше. После работы она направилась к себе домой, чтобы принять душ и переодеться. Облачившись в простое зеленое платье с открытой спиной, она чувствовала странную смесь любопытства и легкого возбуждения. Порша решила распустить волосы и сделать такую же укладу, которую ей предложил стилист.

Видимо, что-то в разговоре с Морин зацепило ее, и она решила начать новую главу своей жизни с новой прически. Она пообещала себе быть храброй не только для брата, но и для самой себя.

Несмотря на взаимное влечение, она должна узнать Истона получше, ведь он отец ее ребенка. Нет, отец их общего ребенка. А это означает, что отныне они навсегда связаны друг с другом. Порша не знала, как он отреагирует, но все же не могла представить, что он способен отвернуться от своего ребенка. А если способен? Что ж, тогда он не достоин ни малыша, ни ее самой.

Порша вышла из своего маленького домика и направилась в сторону особняка. Истон настаивал на том, чтобы зайти за ней, но она отказалась, и теперь Порша была рада, что пришла сама. Она осмотрелась вокруг.

Истон нанял гитариста и пианиста, и сад наполнился прекрасной музыкой, так что она на мгновение забыла, что находится у него дома, а не в каком-нибудь изысканном ресторане. Истон явно не поскупился, чтобы произвести впечатление. Вокруг бассейна были расставлены большие круглые светильники, весь внутренний дворик был украшен цветами гибискуса и нежно-зеленым папоротником.

В доме было тихо и темно. Морин, Ксандер и малышка Роуз уехали на вечернюю прогулку. Истон вышел в сад через стеклянные двери и сбился с шага, увидев Поршу. В руках у него был букет белоснежных пионов, так любимых Поршей.

– Порша, я собирался сам за тобой зайти.

– Я знаю, но я быстро собралась, к тому же я знаю, где ты живешь.

– Это тебе. – Истон протянул ей нежный букет.

– Спасибо, они прекрасны. – Порша поднесла цветы к лицу и вдохнула их сладкий аромат.

Истон взял со стола хрустальный графин и поставил в него цветы, налив воду в эту импровизированную вазу. Порше импонировало, что он все делал сам, не обращаясь к прислуге. Хотя у Истона было много денег, он жил достаточно просто.

– Я верну вазу, как только пионы завянут.

Порша решила, что засушит цветы как воспоминание. Ей будет приятно рассказать своему ребенку, что его родителям нравилось проводить время вместе. Ей претила сама мысль о том, что ребенок будет считать себя нежеланным результатом одной спонтанной ночи.

Истон отодвинул для Порши стул и помог ей усесться за деревянным столом. Пионы были прекрасным дополнением к романтическому ужину, на котором, кроме них и музыкантов, никого не было.

Легкий ветерок зашелестел в листве, когда пальцы Истона на мгновение задержались на ее голых плечах. Он сел напротив нее, прикоснувшись под столом своей лодыжкой к ее ноге.

– Ты очень красивая. Если я тебе сегодня еще этого не говорил, то прошу прощения.

– Говорил, – улыбнулась Порша.

– Но ты мне не поверила, правда? В твоих глазах такой скепсис, что это сбивает меня с толку.

– Конечно, я прекрасно осознаю, что нас влечет друг к другу.

– Ты красивая, элегантная женщина, и всегда такой была. Мне приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы на работе держать руки подальше от тебя.

– На работе ты всегда в высшей степени профессионален.

– Значит, я чертовски хороший актер.

Порша рассмеялась и накрыла колени льняной салфеткой. Роскошные блюда манили своими изысканными ароматами, и она порадовалась, что утренний токсикоз, усугублявшийся с каждым днем, отступил.

– Я ценю и уважаю, что в офисе ты так сдержан. Истон сорвал цветок гибискуса и украсил им волосы Порши, застав ее врасплох.

– Значит, теперь я могу прикасаться к тебе за пределами офиса?

– Я не совсем это сказала.

– Я же вижу, что-то держит тебя на расстоянии. Или я просто не в твоем вкусе?

– Ну почему все думают, что знают, какой у меня вкус? – рассердилась Порша и нанизала на вилку жареный помидор.

– Кто-то еще согласен со мной?

– Я этого не говорила.

– Я знаю, что я эксцентричен, – рассмеялся Истон.

– Ты одаренный ветеринар, который умеет найти подход к самым разным животным. – Порша положила вилку. – И да, ты достаточно эксцентричен, чтобы ради этого лазать по деревьям, как Тарзан. Иногда мне кажется, что ты как Питер Пэн – боишься взрослеть.

– Не похоже на комплимент.

– Я просто хочу сказать, что я очень сдержанна. Некоторые даже называют меня чопорной. Возможно, это действительно так. Но ты эксцентрик, я ожидала, что тебе нравятся куда более яркие личности, чем я.

– Многие считают, что противоположности притягиваются. Но на самом деле все сложнее: притяжение бросает вызов разуму.

Это правда, и все же Порша не забывала, как сильно она старалась обрести свою независимость, чтобы построить собственную жизнь вне тени прошлого своих родителей. И все же она хотела этого мужчину. Порша неосознанно протянула руку и провела пальцами по его взлохмаченным волосам.

– Отношения складываются из общих интересов.

– А какие у тебя интересы? Ты рисуешь, а что еще?

– Я твой секретарь.

– Мой помощник, – мягко поправил он, накрыв ее ладонь своей рукой.

– Не важно. Ты не знаешь ничего о моих увлечениях.

– Мы провели вместе больше времени, чем это делают люди, которые давным-давно встречаются. Я должен был внимательнее тебя слушать.

– Это второй раунд викторины?

– Я как раз собирался тебя спросить, какую песню заказать у пианиста.

– Что-нибудь медленное. Я хочу потанцевать.

– Правда? – улыбнулся он. – Вот видишь, у нас не так уж мало общего. Подожди, я сейчас.

Истон подошел к пианисту и что-то ему сказал, размахивая руками. Вернувшись к столу, он подал руку Порше:

– Если ты закончила с ужином, можно пригласить тебя на танец?

– С удовольствием.

– Я польщен.

Истон слегка поклонился и помог ей подняться из-за стола. Порша прижалась к Истону, и ей показалось, что время замерло. Запах его одеколона смешивался с соленым океанским бризом. Истон тихо подпевал музыкантам, и его слова согревали ей душу.

Не важно, что уготовало ей будущее и как он отреагирует на ее признание, сегодняшняя ночь может закончиться только вместе с ним.

Глава 8

Танец с Поршей воспламенил его, его ладони касались ее обнаженной спины. Когда музыка стихла, Порша посмотрела на него сквозь полуопущенные ресницы.

– Проводишь меня домой? – тихо попросила она.

Истон переплел свои пальцы с пальцами Порши, наслаждаясь неспешной прогулкой от особняка в сторону ее крошечного домика, выкрашенного белой краской. Легкий ветерок играл в ее волосах, лунный свет мягко освещал черты ее лица, искусно оттененные едва заметным макияжем. Она казалась ему феей, затерявшейся в тропическом лесу.

Порша всегда обладала естественной природной красотой, но Истон не мог припомнить время, когда она выглядела такой спокойной и расслабленной. Казалось, день, проведенный в спа, снова вдохнул в нее жизнь. Ему хотелось побаловать Поршу, защитить ее. Но, поскольку Порша говорила лишь на отстраненные темы, ему показалось, что это она пытается защититься от него самого.

Порша остановилась перед входной дверью, чтобы достать из сумочки ключи, и Истон осмотрелся вокруг. Домик, который ей предоставили в качестве части заработной платы, был почти пустым, когда Порша въехала в него. Сейчас маленький деревянный домик блестел чистотой и уютом. Цветы всех оттенков радуги наполняли горшки и кадки в ее небольшом садике, дорожка к дому была выложена крупными гладкими камнями, в фонтанчике из терракотовой глины плавали три ярко-оранжевые рыбки.

Порша открыла желтую входную дверь, вытерла ноги о коврик и вошла внутрь, включив верхний свет. Истон огляделся и понял, что Порша обладает несомненным художественным талантом, которого он раньше не замечал, хотя она и говорила ему, что рисует. Он видел ее творческий подход и в планировке сада, и в том, как она обновила старую мебель. Даже на простом деревянном столике стояла круглая стеклянная ваза, наполненная разноцветными прозрачными шариками, походившими на леденцы. Почему он раньше никогда не задумывался о том, каким безупречным вкусом она обладает? И почему он никогда не бывал здесь прежде?

Истон вдруг понял, что план по возвращению Порши в его постель был довольно-таки эгоистичным и он пропустил много важных деталей. А сам Истон оказался куда сильнее увлечен этой женщиной, чем сам предполагал.

– У тебя очень красивый дом, Порша.

– Его нельзя сравнить с твоим особняком, умело декорированным бригадой профессионалов. – Она сбросила туфли и босиком прошла по деревянному полу.

– Твой художественный талант превосходит любого, кого мы могли бы нанять.

– Спасибо. – Порша порозовела от удовольствия и с любовью посмотрела на обстановку своего жилища.

– Мне нравится все, что ты сделала здесь. – Истон подошел к стенам, увешанным черно-белыми чернильными скетчами с изображениями побережья Флориды и животных. – Особенно твои рисунки. Это ведь ты нарисовала? – спросил он, увидев ее инициалы в уголках каждого наброска.

– Да, я же говорила тебе, что люблю рисовать. – Она провела пальцем по рисунку: аллигатор извивался в высоких зарослях болотистой местности. Порша слегка улыбнулась. Она еще никогда не выглядела такой уверенной в себе, решительной и сексуальной.

– Я помню. Но это – не просто рисунки. У тебя настоящий талант. – Истон повернулся к ней лицом. – Я уважаю работу, которую ты делаешь для меня. Ты собрана и организованна на своем месте, как никто другой. Но теперь мне кажется, что я не даю тебе заниматься тем, к чему у тебя истинное призвание.

– Однажды я буду заниматься рисованием не как хобби. – Она задумчиво посмотрела на Истона.

– Почему однажды? Многие студенты совмещают работу с учебой. Например, как я когда-то.

Взяв Истона за руку, Порша прошла в гостиную и села на ярко-желтый диванчик. Она похлопала ладонью рядом с собой, приглашая его присесть рядом.

– Но у тебя не было в этом необходимости.

– Я хотел набраться практического опыта.

– Я думала, путешествуя по всему миру с родителями, ты получил огромный опыт. – Порша взяла его за руку в молчаливом обещании большего.

– По-моему, мы говорили о тебе. О твоем брате и о том, почему ты отказываешься принимать помощь от кого бы то ни было, – сказал Истон, прекрасно поняв уловку Порши и ее нежелание говорить о себе.

Порша так часто ущемляла свои собственные интересы ради других, и он не хотел, чтобы и сейчас она продолжала это делать. Не сейчас, когда ему наконец-то удалось хоть немного заглянуть ей в душу.

– Потому что я сама могу позаботиться и о себе, и о брате. Он – моя семья. Маршалл замечательный, но учеба дается ему непросто, ему нужны репетиторы. Он даже взял работу на полставки, чтобы мне было полегче. Я очень горжусь тем, как усердно он трудится.

– А когда настанет твоя очередь? – Истон нежно погладил ее по щеке. Ему хотелось осуществить все ее мечты до единой.

– Я думала, мы пришли сюда, чтобы заняться любовью. – Она накрыла его пальцы ладонью.

– Ого. Кажется, я теряю навыки.

Порша встала с дивана и направилась на кухню. Она остановилась у холодильника и открыла дверцу.

– Возможно, я начну свою практику прямо сейчас.

– Что ты имеешь в виду? – Он тоже поднялся и прошел на кухню следом за Поршей.

– Ты можешь быть моим холстом. – Она вытащила из холодильника взбитые сливки и выдавила немного себе на палец. Порша поднесла его к своим губам и медленно облизнула, глядя прямо в глаза Истона.

Она специально его отвлекала от разговора о себе, но сейчас он с радостью готов был позволить ей это сделать. Он позже разузнает, почему она отложила учебу, после того как в подробностях изучит каждый дюйм ее тела. Он не мог оторвать взгляд от ее все еще влажных губ.

– Я так понимаю, это намек, чтобы я разделся.

– Если хочешь. – Она пожала плечами, весьма недвусмысленно ему улыбнувшись.

В голове Истона мелькнула мысль, что надо почаще устраивать для Порши день спа-процедур. Он понятия не имел, что за волшебство с ней сотворила Морин, но в Порше появилась какая-то новая уверенность и спокойствие.

– Хочу, очень хочу. – Он расстегнул рубашку и отбросил ее в сторону.

Порша снова выдавила взбитые сливки себе на палец и провела по его ключице. Она наклонилась и слизнула сливки с его кожи.

– Кажется, я хочу это повторить…

– Можно и мне тебя разрисовать?

– А ты сумеешь?

Он взял из ее рук баллончик со сливками и поставил на стол.

– Я очень на это надеюсь.

Трясущимися от возбуждения руками Истон расстегнул молнию ее платья, которое тут же упало зеленым водопадом к ее ногам. На Порше остался лишь комплект кружевного белья персикового цвета, оттенявший ее нежную кожу. Она быстро расстегнула переднюю застежку бюстгальтера, и Истон помог ей избавиться от него, чтобы нарисовать сливками нежное облачко на ее затвердевшем соске. Он наклонился и облизнул их.

Порша ахнула и притянула его к себе для поцелуя, почувствовав сладкий привкус его губ и языка. Прежде чем Истон смог снова собраться с мыслями, они уже избавились от остатков одежды и опустились на колени на кухонный коврик.

Они по очереди рисовали друг на друге, покрывая поцелуями обнаженные тела. Истон спустился от ее груди к животу и ниже, к самому интимному, чувственному поцелую. Порша сладко постанывала от этих изысканных ласк, и ему хотелось сделать ради нее все на свете. Эта удивительная женщина, вошедшая в его жизнь, потрясла его до глубины души. Он хотел от нее большего, намного большего.

С каждым движением его языка дыхание Порши все учащалось. Она схватила его за плечи, вонзив ногти в его кожу, призывая его присоединиться к ней. Его не нужно было просить дважды. Истон навис над ней, и Порша обвила его бедра своими ногами. Она приподняла бедра, и он скользнул внутрь ее. Ощущение единения было настолько невероятным, что он стиснул зубы, чтобы сдержаться. Они ритмично двигались навстречу друг другу, узнавая друг друга, открывая новые эрогенные зоны. Запах ее кожи, цитрусовых духов и массажного масла сводил его с ума.

Истон хотел, чтобы она знала, как он восхищается ею, как упивается ее красотой. Он и сам не понимал, почему так упорно преследует Поршу, но эта удивительная женщина была именно той, которую он ждал. И он наконец находился именно там, где и хотел быть.

Истон почти полностью утратил над собой контроль, и он ускорил движения навстречу бурному оргазму. Порша подалась ему навстречу и выгнула спину, хрипло выкрикнув его имя. Голова ее откинулась назад, темные волосы разметались по полу, и они одновременно достигли вершины наслаждения. Истон перекатился на бок, потянув за собой Поршу так, чтобы она положила голову ему на грудь. Их тела были липкими от пота и остатков взбитых сливок.

В умиротворенной тишине маленького домика он чувствовал себя счастливым. Порша задумчиво гладила пальцами его грудь, и как же она была красива в этот миг!

– Что заставило тебя передумать? – спросил он и поцеловал ее в уголок губ.

– Я не передумала. – Она посмотрела на Истона из-под густых ресниц. – Я всегда этого хотела. Просто почувствовала, что время пришло. Эта ночь – наша.

– Одна из многих, я надеюсь, – предположил Истон.

Порша замурлыкала в ответ и поцеловала его.

– Кажется, нам надо помыться.

Порша поднялась, лунный свет высветил ее обнаженное тело в темноте. Направившись в сторону ванной, она соблазнительно оглянулась через плечо. Он хотел ее даже больше, чем раньше, хотел ее снова и снова. Хорошо, что он взял с собой достаточно презервативов… Черт! Черт, черт, черт! Он же всегда был так осторожен. Единственный раз, когда он забыл о контрацепции – когда они были близки с Поршей в первый раз.

Истон последовал в душ вслед за Поршей, прихватив с собой презерватив. Они могут поговорить о контроле над рождаемостью завтра утром, а сейчас он не позволит чему бы то ни было отвлечь его от этой женщины.

* * *

Солнечный свет проник в комнату, и Порша проснулась. Она погрузилась в воспоминания о минувшей ночи.

Она сделала серьезный шаг, разрешив Истону прийти к себе домой. Она позволила ему заглянуть в свою душу через ее творчество – единственное, что успокаивало ее, заставляло себя чувствовать смелой и уверенной в себе.

Порша сладко потянулась в постели, вспомнив, как они любили друг друга этой ночью. Она рисовала на нем взбитыми сливками, создавая шедевры из его кожи и своего желания. Ночью она была похожа на лесной пожар, и пламя его было столь сильным, что она едва не сгорела в нем. А этим утром ей придется столкнуться с последствиями.

В последние два раза Истон использовал презервативы. Ей не хотелось разрушать магию этого вечера разговором о том, почему им не нужна защита. Вскоре им придется поговорить о ребенке, скорее всего, еще до визита к врачу. Несправедливо продолжать держать его в неведении, особенно сейчас, когда у них, кажется, начали складываться серьезные отношения. Как только она расскажет Истону о ребенке, все изменится раз и навсегда.

Порша повернулась на бок, чтобы посмотреть, не проснулся ли Истон, и тут же встретилась с ним взглядом.

– Прошлая ночь была просто потрясающей. Ты потрясающая. – Он нежно провел ладонью по ее распущенным волосам. – Надеюсь, ты не начнешь снова бегать от меня и пытаться дистанцироваться? Я хочу, чтобы мы были вместе, хочу посмотреть, что у нас может получиться.

– Я не собираюсь бегать.

И она действительно так считала. Порша и без того слишком долго откладывала этот разговор. Ей необходимо открыть ему правду.

– Рад это слышать. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и нежно провел пальцами по ее щеке. – Прости, я прошлой ночью потерял голову и забыл о защите.

– Ты о презервативе?

Порша поерзала: разговор явно пошел не так, как она рассчитывала. Она еще не была готова.

– Да, – кивнул он. – Я уже дважды подвел тебя и прошу за это прощения. Но я хочу, чтобы ты знала: если будут последствия – я с тобой.

– Последствия…

Слово было таким отстраненным, лишенным эмоций. Но ведь она и не хотела, чтобы разговор вышел слишком эмоциональным, почему она так ощетинилась? Господи, она так запуталась в собственных эмоциях!

– Последствия. Такие как беременность, – пояснил он. – Разве что ты принимаешь таблетки.

Нервы Порши натянулись, как стальные канаты, чтобы хоть немного притупить боль, которую нанесли ей слова Истона. Отчасти она действительно хотела положиться на него, создать с ним настоящие отношения, но теперь все изменилось. Да, она обязана рассказать ему правду, но она не нуждалась в его помощи. Ей не нужно, чтобы Истон чувствовал себя обязанным. Порша всю жизнь справлялась со всем сама, справится и на этот раз, даже если ей придется очень непросто.

– Не беспокойся обо мне.

– Конечно, я беспокоюсь. Я не хочу, чтобы ты взваливала на себя дополнительную ответственность плюсом к своему брату. Кстати, мы можем снова поговорить о моей помощи…

– Нет. – Порша прижала пальцы к своим губам, пораженная глубиной собственного раскаяния, осознав, что прошлой ночью они чувствовали вовсе не одно и то же. Он не был готов эмоционально привязаться к ней, не был готов стать отцом. – Ты можешь перестать говорить о деньгах, ответственности и последствиях? Я знаю, что ты не хочешь детей, ты ясно дал это понять.

– Насколько я помню, я говорил, что не думаю, что смогу стать хорошим отцом и что я не готов создать семью. Но теперь не уверен, что в точности я говорил. Если ты не заметила, в твоем присутствии у меня путаются мысли.

– Ты сказал, что не хочешь детей, я прекрасно это помню. Думаю, что человек с твоим уровнем интеллекта должен четко знать, что именно он говорит. – Нарастающий в ней гнев немного заглушил боль от его слов.

Истон резко сел на постели и взял ее за руку.

– Я не собираюсь затевать с тобой спор, Порша, хотя я явно тебя расстроил. Извини.

– Прекрати все время извиняться. – Порша выдернула руку. Дистанция. Ей необходима была дистанция, чтобы успокоиться и подавить волну подступающей к горлу тошноты. – Я в равной степени несу ответственность за то, что происходит, когда мы занимаемся сексом.

– Я пытаюсь быть с тобой честным. Или ты предпочла бы, чтобы я оказался полным придурком? – Искренность в его глазах немного успокоила ее.

– Конечно нет. – Она покачала головой. Глаза жгло от непролитых слез.

– Тогда позволь мне быть джентльменом.

– Хорошо.

Слова застыли на ее губах, когда тошнота подступила в полную силу. Истон потянулся к ней, но Порша убежала в ванную комнату, плотно закрыв за собой дверь. Стоя голыми коленями на плиточном полу, она склонилась над унитазом.

Поршу мучил не только токсикоз. От одной только мысли, что у них с Истоном ничего не выйдет, боль пронизывала ее сердце насквозь. Вырастив своего брата, она никогда не ощущала такого всепоглощающего одиночества, как сейчас. Да, у нее много друзей здесь, в заповеднике, и все они поддержат ее. Но ни один из этих друзей не был Истоном.

Последствия… Это слово больно врезалось в ее сердце. Ей хотелось свернуться калачиком прямо на холодном плиточном полу и не вставать с него в ближайшие семь месяцев.

* * *

Истон никак не мог понять, что он сделал и сказал такого, что Порша снова сбежала от него.

Он сел на край кровати и осмотрел комнату. Каждая деталь здесь была на своем месте, все имело значение, яркие, сочные цвета аксессуаров подчеркивали белизну стен. Алое покрывало с маками добавляло тепла и уюта спальне.

Истон отметил, что в комнате совсем немного безделушек. В углу стоял низкий столик с букетом свежесрезанных цветов в вазе. На прикроватной тумбочке он заметил маленький альбом с потертой от постоянного использования обложкой. Взглянув на все еще закрытую дверь ванной, он решил взять альбом.

Пролистывая страницы, он словно очутился в другом мире. Цветочные эскизы Порши, висевшие на стенах, были прекрасны, но то, что он увидел в альбоме, было просто ошеломляюще. Истон не был большим поклонником искусства, но его знаний в этой области было достаточно, чтобы понять, что у Порши настоящий самобытный талант. Если бы у нее были ресурсы, опытный учитель и время, она могла бы действительно стать великим художником.

Он положил альбом на место, продолжив осмотр комнаты. Над столом висела рамка с фотографией, на которой были запечатлены Порша и Маршалл, рядом лежала книга в золоченом переплете и жемчужная нитка. Истон взял в руки книгу, напомнив себе, что Порше нужно личное пространство. Дверь в ванную все еще была закрыта, но он вспомнил, что той ночью в гостинице она тоже долго принимала ванну, но после этого она почувствовала себя гораздо спокойнее. Истон пытался убедить себя в том, что сейчас происходило то же самое.

Секунды медленно перетекали в минуты, и вот уже полчаса, как из ванной не доносилось ни звука, кроме текущей в раковине воды. Истон начал волноваться: может быть, она плачет?

Истон подошел к двери и прислонил к ней ухо. Он прислушался и понял, что ее тошнит, снова и снова. Истон с беспокойством постучал в дверь.

– Порша, тебе нужна помощь? У тебя пищевое отравление?

На какой-то миг все звуки стихли, он услышал, как Порша выключила воду и, судя по звукам, прижалась лбом к двери с той стороны.

– У меня нет пищевого отравления, Истон. У меня… последствия.

Мысли смешались в его голове. Да, он говорил с Поршей о возможной беременности, но он рассуждал гипотетически. А то, что происходило сейчас, не было гипотетической возможностью, это реальность.

Ребенок. Его ребенок внутри ее.

Его кожа запылала, как от солнечного ожога. Почему? Почему она не сказала ему раньше? Почему только сейчас, когда их разделяет закрытая дверь? Почему она призналась только тогда, когда не смогла больше скрывать свою беременность?

Теперь Порша и этот ребенок – его ответственность, они оба отныне часть семьи Лурдес. А учитывая независимость Порши, он не сомневался, что она ни за что не примет его помощь и поддержку.

Он только что понял, что хочет создать вместе с ней что-то настоящее, что-то прочное, и теперь он ни за что на свете не даст ей уйти. Он сохранит ее и их общего ребенка, чего бы ему это ни стоило.

Глава 9

Порша прижалась лбом к прохладной двери ванной и ждала ответа Истона на ее неуклюжее признание. Она совсем не так представляла себе этот разговор. Она хотела построить их диалог на логике, плавно подвести Истона к новости, предупредить его, что готова полностью нести ответственность за ребенка, что она станет хорошей матерью.

А что вместо этого? Она выпалила правду в самых неподходящих условиях.

Сердце ее стучало как сумасшедшее, ребра болели от рвоты, она едва могла стоять на ногах. Все, чего ей сейчас хотелось, – лечь в постель и, обняв покрепче подушку, уснуть.

С каждым днем тошнота усугублялась, хотя после сегодняшнего утра Порша уже не могла себе представить, что может быть еще хуже. Разве что ее станет тошнить круглые сутки. Боже упаси!

Должна ли она позвонить врачу, чтобы перенести свой визит на более раннее время? Хотя сегодня уже вторник, а она записана на конец недели. Кроме того, она где-то прочитала, что чем сильнее токсикоз, тем стабильнее развивается беременность. Тошнота означала, что ее организм вырабатывает достаточно большое количество гормонов, хотя никаких научных доказательств этой теории Порша не нашла, значит, она не может рисковать здоровьем своего ребенка, основываясь на весьма сомнительных статьях.

Порша сделала несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Ей хотелось, чтобы крошечная ванная снова стала для нее уютным и любимым местом в доме, а не убежищем, где можно спрятаться от действительности.

Она была так взволнована, когда впервые приехала в заповедник два года назад. Экзотическая местность пробудила в ней дух авантюризма, о котором она даже не догадывалась раньше. Этот крошечный домик оказался приятным бонусом, это место она вот уже два года называла своим домом. Раньше она жила в небольшой квартирке вместе с братом недалеко от дома их тети, но теперь она была одна, да и Маршалл тоже смог проявить самостоятельность.

У нее появилось личное пространство, которое ей нравилось, а теперь ей необходимо сделать ответственный выбор, который шел в ногу с ее свободой. Нужно позвонить врачу и узнать, является ли ее самочувствие серьезным поводом для экстренной медицинской помощи или можно подождать назначенного визита. Она позвонит, как только встретится лицом к лицу с отцом своего ребенка.

– Порша? – позвал Истон.

По его голосу она не могла понять, как он отреагировал на известие о будущем отцовстве. Он говорил ей, что не хочет детей, но дело в том, что он уже отец, хочет он того или нет. Порша неоднократно видела, каким нежным и любящим он был по отношению к своей племяннице. Если он хотя бы наполовину является тем мужчиной, каким она его себе представляла, то он будет с не меньшей любовью относиться и к своему ребенку. А если она переоценила Истона, значит, ее ребенку будет достаточно любящей матери.

Порша с трудом сглотнула и решила почистить зубы, оттягивая момент, когда посмотрит Истону в глаза. Она умыла лицо холодной водой и вытерлась полотенцем. Выпрямив спину, она открыла дверь. Истон стоял перед ней в одних темно-синих боксерах.

Порша надела длинную футболку и подняла на него взгляд. В голубых глазах Истона явно читалось беспокойство. Взъерошенные волосы подчеркивали бронзовую от загара кожу.

Какой бурный, захватывающий роман мог бы быть у них, если бы у Порши пораньше хватило смелости признать, что их тянет друг к другу. Если бы только она поддалась своим инстинктам. Но вместо этого она ждала до тех пор, пока их страсть не вспыхнула обжигающим огнем, который едва не спалил их обоих дотла. Сейчас, узнав Истона получше, она задавалась вопросом, что именно удерживало его от того, чтобы сделать первый шаг ей навстречу.

– Ты беременна, – сказал он, взяв Поршу за плечи. – От меня.

– Да. – Она противилась желанию прижаться к Истону всем телом. – Я не так тебе хотела об этом рассказать, но да, я беременна. Почти два месяца. Когда я только обнаружила это, то сделала семь тестов на беременность, и все они были положительными. Я была так шокирована… Я позвонила своему врачу, и он велел начать пить витамины для беременных. Я записалась на прием к гинекологу на конец недели.

– Всего через несколько дней, – тихо проговорил он, словно еще не до конца все осознал. Он должен был чувствовать себя еще более подавленным, чем она. В конце концов, у Порши было больше времени, чтобы принять эту новость.

– Я собиралась рассказать тебе после визита к врачу, – призналась Порша, покусывая нижнюю губу.

– Значит, ты все же планировала рассказать мне. – Истон присел на край кровати.

– Господи, конечно, планировала! А ты как думал?

В последнее время Порша только и делала, что планировала. Планировала, как рассказать обо всем Истону, что нужно купить для ребенка, как ей строить свою дальнейшую жизнь. У нее был план длиной в целую милю.

Истон покачал головой: он никак не мог подобрать нужные слова.

– Если честно, я пока вообще ни о чем не думал, потому что у меня было не больше пяти минут, чтобы осознать эту новость. Я даже не знаю, собираешься ли ты оставить ребенка.

– Я ведь только что сказала, что да.

– Не совсем. – Он взял Поршу за руку и услышал, как булькнуло у нее в желудке. Порша резко побледнела. – Порша, с тобой все в порядке?

Порша без сил опустилась на кровать. Ей хотелось с головой забраться под одеяло и долго-долго не вылезать из постели. Поборов очередной приступ тошноты, она ответила:

– Да, у меня будет ребенок, и я собираюсь его оставить.

– Это и мой ребенок тоже, – спокойно и уверенно поправил он. – Давай помогу тебе лечь поудобнее. – Истон освободил кровать от лишних подушек, чтобы Порша хорошо устроилась. Рядом с кроватью он поставил небольшое ведро. – На случай, если тебе снова станет плохо, – дипломатично сказал он. – Это нормально, что токсикоз на этом сроке такой сильный?

Истон взял себя в руки и вспомнил о том, что он все-таки врач, Порша видела это по его деловому тону. Он слегка коснулся ладонью ее лба, проверяя, нет ли температуры. Порша достаточно давно была его помощницей, чтобы понять, что Истон оценивает ее состояние, осматривает, стараясь не слишком ее беспокоить. Прямо как больного оленя. Или сердитую мартышку. Очень лестно.

– Наш ребенок, – напомнила она. – И тошнота усилилась на этой неделе. – Желчь снова поднялась у нее в горле, и Порша сделала пару глубоких вдохов.

– Да, наш. И это дает мне право голоса в жизни ребенка. – Он взял Поршу за запястье, чтобы посчитать пульс.

– Рада это слышать. – Она хотела продолжить разговор и сказать, что ей не нужны услуги ветеринара, поскольку она ждет человека, а не звереныша, но ей безумно нравилось, как он укрывает ее одеялом и промокает вспотевший лоб бумажной салфеткой.

Черт возьми, откуда он вообще взял салфетку? Нервы ее были натянуты до предела. Да, она была рада, что Истон собирается участвовать в жизни ребенка, однако она чувствовала, как контроль над ситуацией стремительно ускользает от нее.

– Порша, я никогда не брошу своего ребенка. – В его глазах она увидела решимость и что-то похожее на боль.

– Я знаю это. – И все же Порша не была полностью уверена в том, как он отреагирует в дальнейшем. – Но ты сам сказал, что у тебя противоречивые чувства к возможному отцовству. Ты намеренно избегал серьезных отношений, и ты лазаешь по деревьям, как какой-нибудь Тарзан.

– Не уверен, что мне нравится эта аналогия. – Он встал на колени перед кроватью и взял Поршу за руки, взглянув ей прямо в глаза. – Сейчас самое важное – убедиться в том, что наш ребенок здоров и правильно развивается. Как думаешь, ты сможешь выпить немного воды или имбирного эля?

Порша попыталась отказаться, но его искренняя забота об их ребенке и о ней самой тронула ее. Чем эмоциональнее она становилась, тем хуже переносила приступы тошноты. Она уже настолько ослабла, что еще один взрыв токсикоза просто не выдержит.

– Я попробую, – сказала она только для того, чтобы сделать ему приятное.

Одна только мысль о еде или воде вызывала тошноту. Но этот разговор был очень важен, он задавал тон их с ребенком будущей жизни. Она так по-дурацки сообщила Истону о своей беременности, что должна была сейчас установить границы. Она должна заверить его, что прекрасно справится со всем сама.

Порша слышала голос Истона словно издалека, голова ее кружилась, все вокруг расплывалось. Она упорно старалась сосредоточиться на его словах, его голубых глазах и бархатном голосе, но ничего не получалось.

– Порша, ты меня слушаешь?

– Да, конечно, – мягко проговорила она, комната закружилась перед ее глазами.

– Тогда что ты об этом думаешь? – Он сжал ее ладони.

– Истон? – Она изо всех сил старалась понять, о чем он говорит. – Думаю о чем?

Кончики ее пальцев, казалось, потеряли тактильный контакт с его руками, она пыталась протянуть руку, уцепиться хоть за что-нибудь, но ничего уже не имело смысла. В глазах поплыл белесый туман, она уже с трудом осознавала, где находится.

Ее затошнило, голова закружилась еще сильнее, комната начала затягивать ее, словно кроличья нора в «Алисе в Стране чудес». Порша упала в обморок, и мир вокруг нее погрузился в темноту.

* * *

Час спустя Истон, в полном оцепенении сидевший в приемном покое больницы, тупо смотрел в окно, как будто это могло вернуть их с Поршей в привычную реальность, но ничего не помогало. Он едва ли замечал, как качаются на ветру пальмы и блестит на солнце океан.

Он все время мысленно возвращался к событиям этого утра. Порша, бледная и растерянная, говорит ему, что беременна, а потом она теряет сознание и пугает его до чертиков.

Истон всегда был человеком, на которого можно положиться в критической ситуации. Когда он был еще подростком, они с братом решили подняться на гору в Вирджинии, родители отпустили мальчиков вдвоем. Когда ребята добрались до вершины, Ксандер споткнулся и упал на камни, сломав правую руку в трех местах. Но даже тогда Истон сумел сохранить хладнокровие, чтобы зафиксировать сломанную руку брата и медленно и осторожно довести его до больницы. Никогда еще страх не сковывал его по рукам и ногам.

Но сегодня, когда Порша потеряла сознание, он почувствовал, как страх сковал ледяными руками его сердце и разум. Он с трудом помнил, как доехал до больницы. Ее сразу же усадили в кресло-каталку, потому что она совершенно не могла стоять на ногах. Увидев, что его всегда собранная Порша выведена из строя, он не на шутку испугался.

Медсестра увезла Поршу на осмотр, и он сразу же про себя отметил, какой слабой и хрупкой она стала. Ну почему, почему он раньше не сделал правильные выводы из ее симптомов? Ведь Морин говорила ему, что с Поршей что-то не так, да он и сам об этом догадывался.

И все же он игнорировал все эти знаки, зациклившись на собственных эгоистичных целях. Каким же он был идиотом! Когда он передал Поршу в руки медицинского персонала, ее бледная кожа была липкой от холодного пота.

Истон так хотел быть сейчас рядом с Поршей, но вместо этого он сидит в больничном коридоре и тупо смотрит в стену. Истон откинулся на спинку жесткого пластикового стула и посмотрел по сторонам. Перед ним сидела пожилая супружеская пара, распухшая щиколотка мужчины покоилась на соседнем стуле. Жена гладила его по руке, в ее глазах читалась забота вперемешку с раздражением. Не то чтобы Истона волновали соседи по коридору, просто он пытался хоть как-то отвлечься от своих тревог. Немного левее в кресле плакала маленькая девочка, мама гладила ее по голове и что-то нежно шептала на ухо малышки. Отца поблизости не наблюдалось.

Сердце Истона болезненно сжалось. Он никогда не будет отсутствующим отцом. Лишь бы с Поршей и ребенком все было в порядке…

Беспокойство заставило его снова задуматься. Что, если прямо сейчас с Поршей происходит что-то ужасное, а он ничем не может ей помочь? Он до боли сжал кулаки от собственного бессилия.

Он был расстроен из-за того, что Порша рассказала ему обо всем только сегодня. Он понятия не имел, что будет с ними дальше, новость о ребенке изменила абсолютно все. Но больше всего на свете он хотел, чтобы с Поршей и малышом все было хорошо.

Истон услышал звук открывающихся дверей, и поток раскаленного полуденного воздуха ворвался в коридор больницы. Истон автоматически посмотрел в сторону входа и увидел Ксандера, несущего в руках два картонных стаканчика с кофе и бумажный пакет с чем-то съестным.

– Истон, что происходит? Я услышал, что ты срочно повез Поршу в больницу.

– Кто тебе сказал? – удивился Истон.

Ксандер раздраженно фыркнул.

– Неужели ты думаешь, что в заповеднике можно хоть что-то сохранить в секрете, учитывая количество волонтеров? – Он протянул брату пакет и кофе. – Хочешь пончик?

Истон понял, что кое-какие тайны все-таки удалось сохранить, потому что Ксандер ни слова не сказал о том, почему Порша оказалась в больнице.

– Нет, спасибо. Но вот кофе – именно то, что мне сейчас нужно. – Он глотнул крепкого кофе и поставил стаканчик себе на колено. – Порша беременна.

– Что? – Ксандер растерянно моргнул и буквально рухнул на кресло рядом с братом. – Я… удивлен. Давай детали.

– Порша беременна, и ребенок от меня. – Истон сделал еще глоток, жалея, что кофе нельзя влить внутривенно.

– Поздравляю, брат. – Ксандер похлопал его по плечу. – Ты, должно быть, счастлив. Постой, – нахмурился он, – а почему тогда Порша в больнице?

– Токсикоз вышел из-под контроля. Ей поставили капельницу, потому что организм оказался сильно обезвожен.

– Терри тоже этим страдала, когда ждала Роуз, ты же помнишь.

– Да, что-то припоминаю.

Истон вспомнил, как после смерти Терри пытался отвлечь племянницу. Он брал ее с собой на пляж и строил вместе с малышкой песочные замки. Истон рассказывал ей волшебные истории о прекрасных землях и говорящих животных, и его талант рассказчика заставлял ее смеяться. Он всегда считал, что роль любимого дядюшки сможет подавить его отцовские инстинкты. Но потом Ксандер женился на Морин, и Роуз перестала так сильно в нем нуждаться. Проведя несколько недель без племянницы, он чувствовал себя словно вычеркнутым из жизни семьи, но с Поршей…

Перед ним открывались новые возможности. Он искренне хотел жениться на Порше – ради их ребенка и ради нее самой. Он сделает все, что в его силах, чтобы стать хорошим мужем и отцом.

Они будут одной семьей, он не позволит выкинуть себя на обочину. Истон слишком хорошо знал, что значит быть второстепенным персонажем в жизни собственных родителей, и он не позволит своему ребенку почувствовать даже намек на то, что он был когда-то нежеланным. Возможно, он и не планировал становиться отцом, но он сделает все, чтобы стать им.

– Ты должен быть вместе с ней. – Ксандер подался вперед, упершись локтями в колени.

– Меня скоро к ней пустят. Мы же не женаты, поэтому я не мог присутствовать при осмотре.

– Ты выглядишь шокированным.

– Я узнал о ребенке только этим утром. – Истон провел пальцами по волосам. – И я все еще привыкаю к этой мысли.

На самом деле он еще даже не начинал привыкать к своему внезапно изменившемуся статусу. Он хотел окружить Поршу романтикой, приглашать ее на свидания, соблазнять и обольщать ее, он не думал, что ждет их дальше. Ему никогда и ни с кем не удавалось построить долгосрочные отношения.

Но теперь ребенок и его усилившиеся чувства к Порше перевернули его жизнь с ног на голову. Ему нужно было все как следует обдумать и выяснить, как стать тем мужчиной, на которого она сможет положиться.

– Она собирается оставить ребенка? – шепнул Ксандер, оглянувшись на кабинет неотложной помощи.

– Да, конечно.

Истон был так рад, когда Порша уверила его в этом. Среди миллионов вопросов, роившихся в его голове после того, как он узнал о ребенке, именно этот был самым важным, и Порша не разочаровала его своим ответом.

– Тогда поздравляю, брат. Ты столкнешься с самым удивительным опытом в своей жизни. – Ксандер снова дружески похлопал его по плечу.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Истон, хотя у него было немало вопросов и сомнений.

Его брат был прекрасным отцом, но у него в плане личных отношений всегда все было не в пример лучше, чем у Истона. Он какое-то время встречался с Терри, прежде чем жениться на ней и прежде чем у них родилась Роуз. А что у Истона?

Все женщины, с которыми он когда-либо встречался, были разочарованы в нем, в его неумении строить долгосрочные отношения. Раньше это его совершенно не беспокоило, но ради Порши он готов был стать лучше.

Ксандер пристально посмотрел брату в глаза:

– Ты не выглядишь слишком счастливым.

– Я просто очень волнуюсь за Поршу.

Сейчас он был не готов говорить о своих проблемах и объяснять, каких дров он наломал, не попытавшись завязать отношения с Поршей сразу же после той ночи во время шторма. Он хотел ее, он проигрывал в голове сотни возможных вариантов, чтобы снова оказаться с ней в одной постели. А теперь он задумался: что же его сдерживало? Но что бы это ни было, это сильно осложнило его жизнь.

– Конечно, ты волнуешься за нее и за ребенка, прости, я все понимаю. Чем я могу тебе помочь?

– Я ценю, что ты приехал, хотя ты же знаешь, что мог просто позвонить.

Истон терпеть не мог отвлекать брата своими личными делами, ему не нравилось обременять его своими проблемами и отрывать от семьи.

– Мы же братья, я волновался за тебя. Будь я на твоем месте, ты бы сделал то же самое.

– Это правда, – кивнул Истон. Брат всегда был и будет его лучшим другом. – Ты, как всегда, чертовски прав.

– К тому же ты, кажется, снова где-то забыл свой телефон, так что дозвониться до тебя я все равно не смог, – притворно нахмурился Ксандер.

Истон был признателен брату, что тот смог рассмешить его, беспокойство хотя бы на минуту отпустило его.

– Истон Лурдес? – К нему подошел высокий седовласый доктор.

Истон резко встал, его легкие сжались от страха, и он смог лишь кивнуть в ответ.

– Вы можете увидеть мисс Сото. – Он махнул рукой, призывая следовать за ним.

* * *

Порша все еще старалась не шевелить рукой, глядя на катетер, торчащий из вены. И хотя она знала, что рукой можно немного двигать, она все же старалась лежать спокойно, проигрывая в голове события минувшего утра.

Порша прикусила губу, глядя на экран монитора УЗИ. Крошечная фигурка, напоминавшая фасолину, – ее ребенок. Будущее пугало ее ровно до тех пор, пока в палату не вошел доктор. Она наблюдала, как двигается ее ребенок, становясь для нее все более реальным.

Она окинула взглядом стерильную белую комнату, понимая, что ей нужно составить дальнейший план действий и придумать, в каком направлении двигаться дальше. Ей просто необходима бумага и ручка.

Лекарство, которое ей вкололи, творило чудеса: впервые за несколько недель ее совершенно не тошнило. Тонкая дверь, отделявшая палату от коридора, лишь слегка приглушала звуки, и Порша слышала автомобильные сигналы, плач ребенка, грохот каталки по коридору.

Порша села на больничной койке, и сквозь разрез на спине ее синей больничной рубашки прохладный воздух остудил ее разгоряченную кожу. Она наклонилась вперед и свесила ноги с кровати. Порша немного посидела и поняла, что голова больше не кружится.

В дверь палаты коротко постучали, и Порша подняла голову.

– Да?

– Это я, – услышала она из-за двери низкий голос Истона.

– Входи.

Порша занервничала, но в желудке по-прежнему был полный штиль. Она взяла с постели одеяло и накинула его себе на плечи, словно защищаясь. Дверь распахнулась, и вошел Истон, одетый в джинсы и форменную футболку поло с логотипом заповедника. Он сунул руки в карманы джинсов.

– Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше. Капельницы явно помогают, к тому же мне вкололи что-то от тошноты.

– Значит, вы оба в порядке? – обеспокоенно нахмурился он.

Впервые за два года знакомства Порша видела его растерянным.

– Да, с нами все в порядке. – Подняв левую руку, Порша указала на аппарат УЗИ, стоявший рядом с кроватью. Черно-белое изображение застыло на экране монитора. – Посмотри. Это наш ребенок.

Истон повернулся к аппарату так, что Порша теперь могла видеть лишь его профиль. Она наблюдала за тем, как он с благоговением рассматривает снимок. Она не сомневалась, что он с медицинской точки зрения может прочитать все данные и размеры, но сейчас он не был врачом, он был просто отцом.

Мужчина, стоящий рядом с ней, явно не оценивал снимок с профессиональной точки зрения. Уголки его губ медленно поползли вверх, на лице был благоговейный страх и гордость одновременно. Глядя на него в этот момент, Порша четко осознала, что все его разговоры о том, что он не хочет детей, – неправда. Он уже был отцом, теперь это не только ее ребенок.

И отец ее ребенка – человек с большими деньгами и связями. Порша не могла не вспомнить о том, как Ксандер пустил в ход и деньги и связи, чтобы оформить единоличную опеку над Роуз после смерти Терри, поскольку у родителей его первой жены были весьма специфические взгляды на воспитание детей.

Но теперь это сильно ее беспокоило, потому что у Истона были те же связи, деньги и положение в обществе. Он сам ей признавался, что у него никогда не было длительных отношений. А вдруг Порша ему однажды надоест и он решит, что будет воспитывать их ребенка сам, без ее участия?

– Ты точно уверена, что с тобой все в порядке? – Истон участливо посмотрел на нее.

– Разве что гормоны бушуют, – призналась она, велев себе не забивать голову глупостями.

– Что я могу для тебя сделать? Может, принести еще подушек или одеяло потеплее? – изо всех сил старался угодить Истон.

– Как только лекарство подействует в полную силу, я бы не отказалась от мороженого с арахисом, бананом, вишней и шоколадным соусом, – улыбнулась Порша. Ее вкусовые рецепторы чуть ли не кричали от восторга, но она все еще не была уверена, что ее желудок выдержит такую нагрузку. И все же ей было приятно помечтать, что скоро она сможет побаловать себя чем-то вкусным.

– Договорились. Морозильная камера будет забита всеми видами мороженого еще до того, как мы вернемся домой.

Домой?

Его дом и ее дом находились в разных местах, к тому же между ними еще ничего не решено.

– Я пошутила. Хотя, надеюсь, скоро я смогу нормально питаться. – Она положила руку на живот и посмотрела на снимок УЗИ. – Я просто хочу вернуть свою простую, самую обычную жизнь.

– Этого уже не будет.

– Я знаю. – Она посмотрела на штатив с капельницей, присоединенной к вене на руке. Сейчас, в этот непростой момент, ей, как никогда, хотелось рисовать, чтобы снова почувствовать себя более уверенной.

– Я собираюсь в полной мере участвовать в жизни своего ребенка, – с твердой уверенностью сказал Истон. Именно на это Порша и надеялась в глубине души.

– Ты так хорошо ладишь с Роуз, ты будешь замечательным отцом. Ты куда более подготовлен к роли родителя, чем я.

Истон умел принимать неожиданные решения, и Порша всегда втайне завидовала этой его черте. Он умел приспосабливаться к быстро меняющимся обстоятельствам, и ей казалось, что он готов к всевозможным испытаниям, которые уготовило будущее отцовство.

– Я так не думаю. Ты воспитала своего брата, ты помогаешь ухаживать за животными, ты прекрасно ладишь с детьми, которых приводят в заповедник родители. Ты будешь самой замечательной мамой на свете. – Он нежно провел пальцами по ее ладони, словно подтверждая свои слова прикосновением. – Но я хочу, чтобы ты знала: ты не должна воспитывать ребенка в одиночку. Я хочу, чтобы мы делали это вместе.

– Нам нужно обсудить так много деталей, – пробормотала Порша. Теперь, когда он все знал, ей придется составить новые планы действий.

– Но нам не нужно обсуждать все это прямо сейчас.

– А когда? – Она задумчиво прикусила нижнюю губу.

– Ты можешь хоть на минуту оставить свое планирование? У нас есть в запасе еще несколько месяцев. Давай постепенно делать шаг за шагом.

– И каким же будет первый шаг?

– Первый? – Он нежно погладил ее руку и посмотрел ей прямо в глаза. – Ты выйдешь за меня замуж, Порша? Давай создадим семью ради нашего ребенка?

Замуж?!

Порша нервно сглотнула, пытаясь привести мысли в порядок. О чем он только думает, делая столь поспешное предложение? Конечно, они прекрасно подходят друг другу в постели, и, возможно даже, их отношения куда-то и приведут, но брак? В конце концов, у них было только два свидания!

Порша была огорчена, что он не принимает ее сомнения всерьез. Они должны сфокусироваться на ребенке, а не на романтике! И сейчас ей, как никогда, нужно было отстаивать свою независимость, ради ребенка, потому что она, кажется, слишком серьезно увлеклась Истоном. Эта мысль заставила комнату закружиться перед ее глазами.

– Ты ведь не собираешься снова упасть в обморок? – поддразнил ее Истон и нежно взял за подбородок.

– Нет. – Она покачала головой. Порше, как никогда, была нужна ее собранность, чтобы противостоять Истону. Может, он и эксцентрик, но он привык получать то, что хочет. – Я просто пока не готова взять на себя такие обязательства. Нам нужно многое спланировать.

– Ну хорошо, план так план. – Он подошел ближе и крепко ее обнял. – Но я все равно хочу, чтобы ты знала: я использую все, что имеется у меня в арсенале, чтобы уговорить тебя выйти за меня замуж.

Глава 10

Два дня спустя тяжелые свинцовые тучи с угрожающей силой заволокли все небо. Тропический шторм «Эллиот» громыхал на сравнительно небольшом расстоянии, и, если прогнозы синоптиков были верными, он скоро достигнет Мексиканского залива и направится в Луизиану.

Сомнений не было: вскоре шторм опрокинет на это райское местечко изрядное количество воды, что чревато немалыми разрушениями. Истон решил не рисковать жизнями и здоровьем животных и людей, которые останутся в заповеднике, и организовал для работы добровольцев, чтобы максимально обезопасить местность.

По правде говоря, ему было просто необходимо занять себя по максимуму, пока он ждал ответа Порши на его предложение. И Истон с головой окунулся в работу.

Легко взвалив большой мешок с семенами себе на плечи, Истон прошел в атриум с птицами и с привычной ловкостью стал открывать кормушки. Огромный попугай, взмахнув крыльями, перелетел на ветку соседнего дерева. Истон насыпал корм в диспенсер и подошел к окну, глядя, как волонтеры деловито работают на улице, подготавливаясь к непогоде.

– Вот и хорошо, – сказал он самому себе.

– Хорошо! Хорошо! Хорошо! – пронзительно крикнул попугай, размахивая крыльями.

– Это точно, – рассмеялся Истон. – А ты остаешься здесь, – сказал он птице, направляясь к выходу из атриума, глядя, как нервно хлопают и трепещут крылья здешних обитателей.

У животных был свой способ узнавать о приближающейся непогоде, и, глядя на их беспокойство, Истон не мог не задаваться вопросом: не превратится ли этот шторм в нечто более серьезное, чем предсказывали синоптики? Прошло уже несколько лет с тех пор, как Ки-Ларго получил значительный урон от разыгравшейся непогоды, чему он был несказанно рад. Но как человек, много лет проживший во Флориде, он знал, что такая удача не может длиться вечно.

Выйдя из клиники, Истон заметил ярко-рыжие волосы Морин на сером фоне. Они с Ксандером работали во дворе главного дома, проверяя штормовые ставни на окнах. Роуз сидела на спине отца в темно-синей детской переноске, ее светлые кудряшки разметались от сильного ветра. Малышка радостно помахала пухлой ручонкой Истону. Она еще была слишком мала, чтобы понимать всю серьезность ситуации.

Племянница заливисто рассмеялась, и Истон не смог сдержать улыбку. Он почувствовал, как потеплело у него на сердце. Малышка послала ему воздушный поцелуй, который он поймал в воздухе, притворяясь, что едва может удержать его двумя руками. Из-за неопределенности, возникшей между ним и Поршей, Истон чувствовал потребность укрепить свою связь с Роуз.

Будучи детьми, Истон и Ксандер много путешествовали вместе с родителями навстречу приключениям. И эти приключения заставляли его воспринимать весь окружающий мир как место, полное чудес и волшебства. Но когда их отец погиб в горах, мать, казалось, окончательно потеряла связь со своими детьми. Она просто уехала, отказавшись осесть на одном месте, и Истон навсегда потерял ту зыбкую связь, которая была у них с матерью.

А Порша? Не придется ли ему добавить и ее имя в список своих потерь?

Он не мог слишком долго обдумывать эту мысль, потому что увидел ее. Поршу совсем недавно выписали из больницы, а она уже была здесь, играя немалую роль в подготовке к шторму. В Истоне тут же взметнулось желание защитить ее, и он быстрым шагом направился к ней, пробираясь мимо добровольцев, несущих каяк в один из сараев.

Ветер яростно трепал ее распущенные волосы. Она выглядела дикой, необузданной частью штормового пейзажа. Она словно была воплощением силы. К тому времени, как он подошел к ней, Порша уже направила группу волонтеров с запасами питьевой воды и консервов в сторону штормового укрытия.

Порша повернулась в его сторону. Она выглядела немного уставшей, но все же спокойной. Она поудобнее перехватила свою папку с очередным списком дел, занимавшим целую страницу.

И он любил в ней эту организованность. Любил? Истон никогда не был эмоциональным человеком, именно по этой причине и заканчивались все его предыдущие отношения. Он знал Поршу два года – куда дольше, чем длились все его отношения вместе взятые. Он мог использовать такие слова, как симпатия, уважение, восхищение. Но любовь? Он просто не знал, что с этим делать. Истон тряхнул головой, отгоняя от себя эту мысль.

– Пока ты решаешь, выходить за меня замуж или нет, позволь мне помочь тебе.

– Помочь? – Она удивленно подняла брови. – У тебя работы не меньше, чем у меня.

Истон покачал головой:

– Финансово. Тебе нужно больше отдыхать, особенно сейчас, когда еще не отступил токсикоз. Позволь мне заплатить за колледж твоего брата и за твой тоже.

– Ты вообще в курсе, что надвигается шторм? – Она недоуменно посмотрела на Истона. – У всех сейчас полно гораздо более насущных дел. А что касается нашего разговора… Зачем тебе это?

– Чтобы облегчить тебе жизнь. Для меня это не слишком значительная сумма.

Деньги вообще его мало волновали, он просто хотел позаботиться о Порше. Она всегда так много работала для всех остальных, но ей даже в голову не приходило поставить собственные нужды на первое место.

– Ты хочешь, чтобы я почувствовала себя обязанной. Хочешь держать меня поближе к себе из-за ребенка? – Она открыто посмотрела ему в глаза, но то, как Порша переступила с ноги на ногу, выдавало ее тревогу.

– Да, это так. Но я также хочу, чтобы мы вместе воспитывали ребенка. Мы оба хотим для него только лучшего.

– Не играй со мной в эти игры, Истон, – прищурилась Порша.

Истон мгновенно ощетинился. Может быть, он несколько эксцентричен и упрям, но он никогда не играл людьми, для этого он слишком уважительно относится ко всем живым существам.

– Расценивай эти деньги в качестве алиментов на ребенка. Это то, что я должен сделать, и то, чего я хочу.

– Ты не попытаешься отобрать у меня ребенка?

Этот вопрос потряс его до глубины души. Он же сделал ей предложение, он хотел, чтобы они были командой, семьей, чтобы вместе со всем справлялись.

– Что? Конечно нет! Ты будешь прекрасной матерью, а вот в том, что я смогу стать нормальным отцом, я сильно сомневаюсь. По всей видимости, и ты тоже, особенно после моего признания в том, что я не хочу детей.

– Я много об этом думала, – призналась она, мыском своей спортивной обуви задумчиво ковыряя землю, – особенно после нашего разговора в больнице. Мне кажется, ты слишком строг к себе. Я же вижу, как ты обращаешься с животными, ты можешь быть нежным и заботливым, признаешь ты это или нет.

– Существует огромная разница между детьми и животными, Порша.

Его слова практически растворились в раскате грома. Первые крупные капли дождя упали с неба. Истон инстинктивно взял Поршу за руку и потянул в сторону одного из сараев. Порша кивнула, зажав свой планшет под мышкой. Они побежали в сторону сарая, и в спины им неожиданно ударил холодный порыв ветра.

– Да неужели?

– Уж поверь мне на слово, – Истон пытался перекричать гром, крепко сжимая руку Порши.

– Не очень-то научное объяснение. Я считаю и людей, и животных детьми природы.

Кстати, о животных: Истону как раз нужно было проверить тех из них, что обитали в этом загоне, особенно беременную олениху с раненым копытом. Пальмы на улице гнулись под порывами ветра, молнии сверкали вокруг, как вспышки многочисленных фотокамер. Они вошли в сарай, и Порша с трудом закрыла за собой дверь.

– Я посмотрю, как Джинджер, – сказала она и положила руку на плечо Истона.

Он кивнул, ощупывая свой карман в поисках телефона, чтобы позвонить брату.

Порша слегка улыбнулась, направляясь к беременной оленихе, которую они с Истоном спасли несколько недель назад. У Джинджер был неприятный порез на передней ноге, который уже зашил Истон, но прежде, чем отпустить животное на волю, необходимо, чтобы оно окрепло.

– Хм… Истон, – позвала Порша.

Он услышал в ее голосе тревожные нотки и отложил телефон. Истон быстрым шагом подошел к стойлу. Джинджер рожала.

– Думаю, нам придется остаться с ней, – сказала Порша и отложила в сторону свой блокнот. На этот случай плана у нее не было.

Черт, она была права. Истон не мог оставить раненое животное, но сердце его разрывалось на части от одолевавших его противоречий. Он должен увести Поршу в безопасное место, в штормовое убежище – сарай может не выдержать непогоды.

– Дай мне пару секунд. – Истон взял свой телефон и набрал номер брата.

– Где вы? – спросил Ксандер после первого же гудка, голос его был искажен помехами и звучал словно издалека.

– В сарае с Джинджер.

– Лучше оставайтесь на месте, деревья падают, повсюду летают осколки стекол. Статус тропического шторма «Эллиот» только что был повышен до урагана, и его эпицентр будет у нас в течение часа.

Черт! Уже слишком опасно переправлять Поршу в убежище.

– Спасибо за информацию. Оставайтесь на связи и будьте осторожны.

– Ты тоже… – Не успел Ксандер договорить, как связь прервалась.

– Ну что, готова к своему первому урагану? – спросил Истон, засунув телефон в задний карман джинсов. Он повернулся к Порше и увидел, как она побледнела, окинув взглядом хлипкий сарай. – Мы переждем бурю здесь, – спокойно сказал он. – Здесь мы в безопасности, у нас достаточно воды и еды.

– Если бы я знала тебя недостаточно хорошо, то решила бы, что ты вызвал бурю специально, чтобы остаться со мной наедине, – слабо улыбнулась Порша, оглянувшись на небольшой диванчик, письменный стол и крошечную ванную комнату. – Предупреждаю сразу: я не буду спать с тобой только потому, что мы оказались здесь в ловушке.

– Ну что ты. – Он театрально приложил ладонь к груди. – Я буду настоящим джентльменом и предоставлю диван в твое безраздельное пользование.

– Ты слишком любезен. Мне будет некомфортно, если ты уснешь на полу.

– Я вообще не собираюсь спать: за окном ураган.

– Да, ураган. Как ты собираешься его сдерживать? Насколько я помню, ты не супергерой.

– Спорное утверждение. Похоже, мне все-таки придется достать свой супергеройский плащ и обтягивающие лосины.

Порша сначала улыбнулась, а потом рассмеялась во весь голос, представив Истона в трико и развевающемся на ветру плаще.

– Так-то лучше. – Он нежно провел пальцами по ее руке.

– Мне трудно противиться тебе. – Улыбка Порши тут же померкла.

Из ее уст это признание прозвучало так, словно это очень плохо. Но он сделает все возможное, чтобы переубедить ее. Истон надеялся, что природа будет на его стороне, потому что ставки слишком высоки, чтобы сдаваться.

* * *

Дождь без устали барабанил по жестяной крыше сарая, ветер гудел так громко, что казалось, прямо за окном грохочет товарный поезд. Звук пролетающих со свистом обломков безумно пугал Поршу.

Шторм бушевал вот уже почти шесть часов, кидал ветки деревьев и куски обшивки в металлизированную дверь сарая. Несчастная олениха вздрагивала от каждого удара. Глаза Джинджер были полны страха и боли от каждой новой схватки. Истон говорил ей что-то спокойным голосом, гладил ее по нервно вздымавшемуся от частого дыхания боку, казалось, тембр его голоса словно гипнотизировал измученное животное. Очаровательный олененок родился около часа назад.

Такое количество впечатлений за минувшие несколько часов утомили Поршу. Она постоянно пила воду, борясь с обезвоживанием, – это все, что она сейчас могла сделать, потому что лекарства остались в штормовом убежище. Тем не менее она чувствовала себя хорошо, в основном потому, что стала гораздо внимательнее и бережнее относиться к собственному здоровью.

После того как Истон с Поршей вместе приняли душ, они устроили небольшой импровизированный пикник. Порша ела с таким аппетитом, будто голодала несколько дней.

Она вытянулась на клетчатом пледе, расстеленном прямо на полу сарая. Истон нежно гладил ее волосы, поглядывая на входную дверь. Порша подняла голову и посмотрела на Истона.

– Я до сих пор не могу поверить, что видела, как рождается олененок.

Воспоминание об этой сцене переполняло ее сердце. Она вспоминала уверенные руки Истона, его четкие движения, его сострадание – все это еще раз подтвердило догадки Порши о том, что она и так уже знала. Отцовские инстинкты Истона развивались многие годы, в течение которых он помогал животным.

– Малышка – настоящий боец. Она родилась в шторм, а значит, по жизни ей будет сопутствовать удача.

Истон улыбнулся ей, и Порша на миг поймала себя на мысли: есть ли доля правды в этих суевериях? Она родилась в метель – хорошо это или плохо?

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, нежно массируя плечи Порши. – Не тошнит?

– Все в порядке. – Порша прислонилась ближе к нему. – Акушерка, у которой я консультировалась, когда попала в больницу, дала мне несколько действенных советов. Надо было обратиться к врачу пораньше.

– Ты не должна со всем справляться одна. Я всегда буду рядом с тобой и нашим ребенком, – прошептал ей на ухо Истон.

– Я ценю это. И я благодарна тебе за то, что ты дал мне время подумать над твоим предложением. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к новым обстоятельствам.

Прошло уже два дня с тех пор, как она попала в больницу, и Истон предложил ей выйти за него замуж. Но двух дней было явно недостаточно, чтобы принять решение, которое изменит не только ее жизнь, но и жизнь Истона. Ей нужно было взвесить все «за» и «против», чтобы сделать правильный выбор. Всю свою сознательную жизнь Порша старалась быть самостоятельной, а теперь Истон просил ее стать зависимой от него. Она вовсе не была уверена, что знает, как с этим жить.

– Новости стремительно распространяются, и я не могу контролировать то, что говорят люди.

По правде говоря, реакция окружающих с каждым днем волновала Поршу все меньше и меньше. Главной ее заботой было здоровье ее будущего ребенка.

– Давай пока что жить одним днем. Нельзя предугадать, что будет дальше.

– Хорошо, тогда давай сосредоточимся на этом моменте, – согласился он, разминая ее напряженные плечи.

Порша растворилась в прикосновениях его сильных рук, которые интуитивно чувствовали, куда именно и с какой силой нажимать, чтобы снять с нее напряжение последних недель.

Порша знала, она чувствовала, что ей жизненно необходимо это время наедине с ним. Казалось, сама природа на их стороне, такая же сильная и неистовая, как и ее чувства к этому мужчине. Порша не привыкла терять контроль над собственными эмоциями, но сейчас она упивалась этим новым для себя ощущением.

Прижавшись к Истону, Порша наклонилась к нему для поцелуя, чувства переполняли ее от всего того, что они сегодня пережили вместе. Порша провела ладонью по его груди и почувствовала, как участилось его сердцебиение. Она обвила руками его шею, и Истон нежно уложил ее на клетчатый плед. Порша сняла футболку и отбросила ее в сторону. Он расстегнул ее бюстгальтер и провел рукой по ее нежной груди, в его глазах мерцал огонь желания. Он ловко снял с нее обувь и джинсы, продолжая ласкать ее руками, целовать ее и пробуждать желание, пока Порша не шепнула ему, что больше не может ждать. Истон быстро сбросил с себя одежду и глубоко вошел в нее.

В приглушенном свете фонарика Порша могла видеть каждый дюйм его подтянутого загорелого тела. Она видела в его глазах желание, восхищение. Она никогда еще не чувствовала себя такой красивой, как в этот момент, когда их тела сливались воедино. Истон целовал ее в шею и нежно прикусил мочку уха.

– Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? – шепнул он.

– Абсолютно. – Она коснулась пальцами его губ. – Врач разрешил мне все, кроме прыжков с тарзанки.

– Это хорошо, потому что тарзанки на повестке дня точно нет. – Он снова поцеловал ее в губы. – Но если ты захочешь остановиться, обещай, что скажешь мне.

– Обещаю. Наш ребенок для меня – целый мир.

– Для меня тоже. – Он нежно прикоснулся ладонью к ее пока еще плоскому животу.

На сердце у нее потеплело от этих слов. Порша притянула к себе Истона, решив взять от этих мгновений, проведенных вместе, абсолютно все. Буря все еще бушевала, но здесь они были в безопасности. Она прекрасно осознавала, что долго прятаться от действительности у нее не получится: предложение Истона все еще стояло между ними, а она по-прежнему не была уверена, что готова ответить ему согласием.

* * *

Истон никак не мог уснуть, но это, наверное, к лучшему. После того как они с Поршей занялись любовью, они приняли душ, оделись и, обнявшись, легли на расстеленном одеяле. Порша уснула мгновенно. Истон гадал, в безопасности ли его брат с семьей и долго ли еще продлится непогода. Он пытался дозвониться Ксандеру, но связи по-прежнему не было.

В стойле завозилась олениха. Истон наблюдал, как молодая мама пытается ухаживать за новорожденным олененком. Он взял небольшую горсть сена и размял его между пальцами.

– Ты сможешь, Джинджер, – мягко говорил он. – Я знаю, это непросто, но ты справишься. Ты будешь хорошей мамой своему малышу, ты знаешь, что нужно делать. – Новоиспеченная мама дернула ушами и повернула голову к Истону. – Мне жаль, что мы не в клинике, девочка, но я с тобой. И Порша тоже здесь.

Истон обернулся и снова посмотрел на спящую Поршу: грудь ее медленно опускалась и поднималась, дыхание было спокойным и размеренным. Он мог бы провести рядом с ней целую вечность, и это осознание потрясло его до глубины души. Еще никогда он не встречал женщину, к которой испытывал бы подобные чувства, и он твердо знал, что такую женщину он больше не встретит никогда. Ему нужна только Порша.

Он вспоминал то, как они занимались любовью, как это было удивительно. Он никогда не чувствовал ничего хоть близко похожего. Истон хотел завоевать Поршу, хотел, чтобы она осталась с ним навсегда. С каждым новым мгновением, что она оставляла его без ответа, Истон чувствовал, что она все больше и больше готова навсегда вычеркнуть его из своей жизни.

– Мы позаботимся о тебе, – ласково прошептал он оленихе. – Ты не будешь одна, мы тебе поможем справиться. Боюсь, ночь будет долгой. Не хочешь отвечать? А я бы не отказался от совета, как родитель родителю, – вздохнул Истон. Новорожденный олененок начал сосать материнское молоко, и этот процесс, кажется, успокоил Джинджер. – Кажется, моя помощь тебе все-таки не нужна. Но тогда ты будешь матерью-одиночкой. Может, расскажешь мне, почему Порша так упрямо отказывается выйти за меня замуж? Она даже говорить об этом не хочет.

Истон наблюдал за тем, как успокаивается Джинджер, ее большие темные глаза теперь были спокойными. Порша беспокойно зашевелилась рядом с Истоном, и он подождал, пока она снова затихнет.

– Конечно, вы обе вполне можете справиться с воспитанием детей самостоятельно, но она не должна этого делать. Если бы она только могла понять, насколько важна для меня. Я никогда не оставлю ее, я не такой, как мои родители. Я научился находить приключения здесь, рядом с домом, для этого мне не нужно колесить по всему свету.

Порша снова беспокойно заерзала, потянулась и, наконец, открыла глаза. Она осторожно села и, улыбнувшись, убрала с лица прядь волос. Она сняла резинку со своего запястья и стянула волосы в хвост. Порша взяла бутылку с водой и сделала несколько маленьких глотков.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил ее Истон.

– Вроде бы да. – Порша прислушалась к своим ощущениям и откусила кусочек соленого крекера. – Сейчас проверим.

– Не торопись.

– Хорошо. Скоро утро, нас ждут дела.

– Тебе не нужно ничего делать, просто отдыхай.

Черт бы побрал этот ураган! Почему это всегда происходит так не вовремя? Истона накрыло чувство полной беспомощности, хотя он прекрасно понимал, что не может сделать ничего, чтобы воспротивиться природе. Ветер шумел уже не так сильно, но Истон подозревал, что это еще не конец.

– Ты уже подумала над моим предложением? – Он нежно погладил Поршу по руке.

Порша покачала головой, задумчиво разглядывая свой крекер.

– Мы можем поговорить об этом позже?

– Я знаю, что говорил тебе, что у нас в запасе еще семь месяцев на раздумья, но тебе не кажется, что это уже чересчур? Нам хорошо вместе, и в постели у нас все просто потрясающе. Я никогда не чувствовал ничего подобного ни к одной женщине. Ты же не станешь отрицать, что чувствуешь то же самое?

Истон говорил от всего сердца. У него никогда не было настоящих отношений. Он быстро заканчивал свои романы, потому что понимал: ничего путного из этого не выйдет. А с Поршей он провел гораздо больше времени, чем с любой другой женщиной. И пусть они не влюблены друг в друга, он хотел, чтобы она была рядом с ним.

Он просто не мог ее отпустить! Он хотел обеспечить Поршу и их ребенка. Он знал, что у них может все получиться, если только она перестанет сопротивляться. Как такое вообще может быть? Он всегда был инициатором расставаний, а теперь практически умоляет Поршу быть с ним. Это одновременно и пугало его, и делало более решительным.

– Все, что ты упомянул, подходит для короткого романа, но не для брака.

– Почему? – Он внимательно посмотрел на нее.

– Потому что это не любовь. Мы можем идеально подходить друг другу в сексуальном плане, но без любви наш союз долго не протянет. А для ребенка так будет только хуже, поэтому мы должны принять единственно правильное решение.

Ах, вот оно что! Потребность Порши в абсолютном совершенстве! Именно эта потребность не давала ей вздохнуть полной грудью, мешала наслаждаться жизнью, если каждый ее аспект не был тщательно спланирован. Она так ждала идеального момента, чтобы поступить в колледж, что так и не сделала этого.

– Мои мама и папа очень сильно любили друг друга, но это так и не сделало их хорошими родителями, – честно признался Истон. – Они так часто бросали нас в чужих странах, что мы с Ксандером сбились со счета. Обычно дети, путешествуя по разным странам, первым делом учат стандартные фразы на новом языке, такие как «Сколько это стоит?» и «Где здесь туалет?». Нашей главной фразой было «Отведите меня в посольство».

– Истон, мне очень жаль. – Она ласково коснулась ладонью его лица. – Но я хочу, чтобы ты знал: хотя ты зачастую ведешь себя как рассеянный чудаковатый ученый, ты становишься собранным и ответственным на все сто процентов, когда дело касается твоих пациентов. Ты говоришь себе, что ты такой же эксцентричный, как и твои родители, только для того, чтобы защитить себя от новой боли, которую тебе могут причинить.

– Ты делаешь то же самое, прикрываясь образованием брата, чтобы бесконечно откладывать собственную жизнь, – мягко сказал он.

– Я забочусь о нем! – Она упрямо пождала губы.

– Он уже взрослый, – Истон взял ее за руку, – и может сам о себе позаботиться. Пора тебе начать жить своей жизнью, а не его. Выходи за меня?

Порша отдернула руку и посмотрела на Истона с таким неподдельным гневом, что ему на минуту стало не по себе.

– Я не хочу быть тебе обязанной и не хочу выходить замуж по расчету!

– Мой брат и Морин поженились по расчету, и у них все получилось, никто не может этого отрицать. Ты мне небезразлична, Порша.

– Я понимаю это. Ты хороший человек, Истон, но я не хочу ни от кого зависеть. А если я и буду когда-то зависеть от мужчины, то только от того, кто полюбит меня всем сердцем. Я это заслужила.

– Если ты станешь моей женой, у тебя будет абсолютно все.

– Все? – Она в отчаянии посмотрела на Истона и покачала головой. – Ты так и не понял самого главного.

– А что главное?

– Я не хочу вынужденно выходить замуж из-за незапланированной беременности!

– Многие женятся по куда меньшим причинам.

– Я – не многие. Это не самый лучший способ начать совместную жизнь. Я даже не уверена, что смогу продолжать здесь работать.

– Какого черта? – начал закипать Истон.

– Не ругайся!

– Я просто пытаюсь понять, что творится в твоей голове. – Он устало прикрыл глаза и потер переносицу.

– Я предельно логична, и все, что я говорю, имеет смысл.

– А я считаю по-другому. Наверное, это как-то связано с гормонами…

– Не смей говорить, что я нелогична только потому, что беременна! – Слезы мгновенно навернулись на ее глаза. – Я знаю, что чувствую и чего хочу в этой жизни! Я хочу, чтобы мой ребенок был счастлив, и хочу твердо стоять на своих собственных ногах и ни от кого не зависеть.

– Это и мой ребенок тоже, так что нам придется идти на компромиссы.

– Лучше помолчи, Истон. – Она вскочила на ноги. – Никаких компромиссов. Я больше никогда и ни для кого не буду находиться на втором месте. Я заслуживаю лучшего.

С гордо поднятой головой Порша направилась к выходу. На пороге сарая она немного замешкалась, поскольку дождь так и продолжал идти. Истон услышал громкий треск и мгновенно подбежал к Порше. Он схватил ее за руки и втащил обратно в сарай, закрыв ее своим телом в тот же момент, когда на крышу сарая упало сломанное дерево.

Глава 11

Крыша сарая изогнулась под тяжестью огромного дерева, раздался тошнотворный звук гнущегося металла. Дыра в крыше была похожа на зияющую рану, сквозь которую на пол начал протекать дождь. Раздался еще один металлический скрежет – дерево опустилось ниже, ветки сквозь отверстие в крыше проникли в основную часть сарая.

Истон и Порша лежали на полу прямо под дырой. Порша вытянула шею, чтобы получше рассмотреть, что же произошло. Истон не мог оценить, получила ли она какие-нибудь травмы, он видел только ее широко раскрытые от испуга глаза, когда она оценила весь масштаб возможной катастрофы: Порша лежала на полу всего в нескольких шагах от того места, куда могло упасть дерево.

Если крыша рухнет… Нет, поправил себя Истон: когда крыша рухнет, Порша окажется завалена обломками, если он сейчас же ее не вытащит. О синяках и царапинах он побеспокоится потом, ситуация была безотлагательной.

Истон притянул Поршу поближе к себе и начал отползать в сторону стойла с Джинджер и ее малышом. Он старался двигаться как можно быстрее, хотя сильные порывы ледяного ветра работали против него. Он пытался что-то сказать Порше, но его слова тонули в гуле ветра.

Их ссора уже не имела никакого значения, его волновала только безопасность Порши. Он продолжал двигаться, прорываясь сквозь невидимую стену ветра, наполненную песком и мелкими ветками. Истон старался, чтобы их тела двигались как одно целое, постепенно приближаясь к стойлу. Джинджер и олененок блеяли от страха, в их огромных бархатных глазах стоял неподдельный ужас.

Наконец Истон добрался до твердой стены под железобетонной балкой. Он прислонил Поршу к деревянной стене сарая, дождь, проникавший сквозь дыру крыши, заливал пол. Не успел Истон перевести дух, как дерево рухнуло в центральную часть сарая. Металлическая обшивка крыши покорежилась, и они оказались прямо под открытым небом.

Дождь ворвался в здание, и Порша вскрикнула, когда огромный дуб снова затрещал. Истон прижал ее к себе покрепче, и дерево, слегка пошатнувшись, остановило свое падение, подмяв под себя почти все, что находилось в сарае.

Сердце Порши бешено стучало в груди. Истон почувствовал, как она затаила дыхание, как неровно выдохнула. Она прижалась к нему так сильно, словно хотела раствориться в нем без остатка. Он всем телом ощущал ее напряжение и страх. Несмотря ни на что, он чувствовал себя странно спокойным, вдыхая цветочный аромат ее духов – крошечный отголосок нормальной жизни.

Он хотел защитить ее от всех угроз и трудностей: от плохой погоды, от болезней и финансовых затруднений – от всего на свете. Истон глубоко вздохнул, прижав Поршу поближе к себе, пытаясь укрыть ее от дождя своей спиной. Истон оглянулся назад, пытаясь рассмотреть повреждения, нанесенные упавшим дубом. Каркас здания был целым, значит, сносить его не придется, но все же ущерб был довольно значительным.

Но все это могло подождать, он должен проверить, как Порша. Он взял ее за руку и осторожно осмотрел на предмет возможных ран и ушибов. Пытаясь перекричать гром и ветер, он спросил:

– Ты в порядке?

– Да, да, все нормально, – уверила она. – А как ты? Ты же принял на себя основной удар.

– На мне ни царапины. Но мне нужно обезопасить то место, куда упал дуб, куском брезента, иначе к тому времени, как ураган подберется к нам вплотную, нас смоет отсюда вместе с сараем.

Истон оглянулся через плечо, мысленно составляя план дальнейших действий. Порша оценила взглядом ущерб и энергично кивнула:

– Я помогу.

– Даже не вздумай! – Истон высоко оценил ее готовность помочь, но он не мог допустить, чтобы ее сбил с ног ветер и она вымокла до нитки. – Сиди здесь и постарайся успокоиться. Я не хочу, чтобы ты вставала, пока тебя не осмотрел врач.

– Я буду осторожна.

– Осторожна? – Истон стиснул зубы. – Как тогда, когда ты рванула в эпицентр урагана? – Он не смог удержаться от колкости.

– Ты прав, я совершенно не соображала. – Ее глаза наполнились слезами, и она прижала пальцы к губам. – Господи, как я могла быть такой безрассудной?

Ее слезы мгновенно погасили вспышку его гнева, и он нежно сжал ее пальцы. Видит бог, он совершенно не собирался ее расстраивать.

– Именно поэтому, ради безопасности нашего ребенка, ты посидишь здесь и присмотришь за Джинджер и малышом. Мы можем спорить до тех пор, пока оба не промокнем до нитки, или ты можешь отпустить меня, чтобы я начал работу.

Она кивнула, неохотно признавая свое поражение. Она не стала спорить, а просто взяла с пола одеяло и села рядом с оленями. Истон слышал, как она говорила с животными, уверяя их, что все будет в порядке.

Истон быстро достал большой кусок брезента, гвозди и молоток. Он знал, что у него не так много времени, чтобы сделать защитный барьер. Истон быстрыми движениями приколачивал брезент к полу и стволу упавшего дерева, постоянно напоминая себе, что должен обезопасить Поршу. Закончив, он окинул придирчивым взглядом свою работу и остался доволен. Конечно, конструкция из синего брезента вряд ли завоюет награду в каком-нибудь архитектурном конкурсе, но свою защитную функцию она выполнит.

Истон отложил инструменты и нашел чистую футболку, которой вытер лицо и волосы. Он вернулся к стойлу, в котором оставил Поршу и оленей. Подойдя ближе, он замер. Крепко спавшая Порша, завернутая в одеяло, походила на какую-то лесную фею. Голова ее покоилась на руке, которую она положила на мерно вздымавшийся бок оленихи, олененок сладко посапывал рядом.

У Истона защемило сердце, когда он наблюдал за Поршей. Последние несколько лет он был убежден, что является частью семьи, основу которой составляли Ксандер и Терри. Даже после кончины Терри он не сомневался в этом, потому что брат явно нуждался в помощи брата в воспитании Роуз. Конечно, Истон был счастлив здесь, он наслаждался всеми преимуществами семьи без каких-либо обязательств и рисков, в этом заключалась его роль.

Но сейчас, глядя на Поршу, он начал понимать, что это не та роль, которую он хотел играть в собственной жизни. Он слишком долго избегал серьезных отношений, пока не достиг той точки, в которой уже не знал, как жить дальше. Но скоро все изменится, потому что Истон больше не собирается быть на вторых ролях. Он хотел чего-то длительного и серьезного с этой удивительной, сильной и независимой женщиной.

Он не просто заботился о Порше. Он любил ее.

Он хотел жениться на ней не из-за ребенка, Истон хотел прожить с ней всю свою жизнь. А она отказывает ему, потому что он заставил ее чувствовать себя обязанной ему, а не самым ценным сокровищем на свете. Неудивительно, что она пыталась сбежать отсюда.

Он исковеркал собственные мысли, убедив Поршу в том, что ребенок – единственная причина, по которой он хочет быть с ней, но это не так. Он любил ее за приверженность логике и за то, как это уравновешивало ее артистическую натуру. Истону нравилось то, как они дополняли друг друга, и он никак не мог понять, почему только сейчас понял, что любит ее.

Он любил Поршу не за то, какой прекрасной помощницей она была для него в течение двух лет. Он любил ее совсем за другие качества: сострадание, доброту, изящество и сексуальность. И теперь он должен убедить ее ответить ему «да».

* * *

После того как дерево упало на сарай, Порша и Истон провели там еще пять часов. Сейчас, сидя на кухонном табурете и глядя на непривычно ясное небо, она смотрела в окно на добровольцев, расчищавших территорию заповедника от последствий урагана. В это самое время Порша должна была быть у врача, но прием отменили из-за буйства стихии.

Истон и Ксандер наотрез отказались от ее помощи, они настаивали на том, что ей нужен отдых после такого стресса. Поэтому она все сидела и сидела, глядя в окно. Она бездействовала точно так же, как и прошлой ночью в сарае. К счастью, ей удалось уснуть, но, даже когда она бодрствовала, Истон не позволял ей ничего делать. Одна из волонтеров была медсестрой, она осмотрела Поршу и уверила ее, что с ребенком все в порядке. Слава богу, человеческих жертв во время урагана не было, и с животными тоже все было хорошо.

Порша подперла рукой подбородок и вздохнула. Ее маленький домик оказался совершенно не приспособлен для противостояния стихии в лице урагана «Эллиот». Скорее всего, большая часть ее вещей болталась в волнах где-то в паре миль отсюда. Хотя кое-что все же сохранилось: несколько альбомов с фотографиями, кое-какие рисунки и часть одежды, которые она убрала в шкаф. Но все же урон был слишком большим.

Повсюду, насколько хватало глаз, видны были следы разрушения. Траву покрывали обломки веток и обшивки домов, всюду валялись фрагменты деревянного пирса и даже куски кондиционеров. Светло-зеленая трава едва виднелась из-под груды мусора.

В детстве Порша нередко попадала в метели, но после них оставалась чарующая ледяная красота, люди прятались по домам и пили горячее какао перед камином. Но последствия урагана пугали ее, заставляли чувствовать себя маленькой и хрупкой. Впервые в жизни Порша задалась вопросом: а так ли это хорошо, что ей не на кого положиться, кроме себя самой?

Порша продолжала задумчиво наблюдать, как работают добровольцы, чтобы снова сделать это место пригодным для жизни. Люди поднимали ветки, собирали мусор и выносили обломки, их действия были четкими, как у военного отряда. Точнее, с улыбкой подумала Порша, как у муравьиного отряда, переносящего вещи, превышающие по весу их самих.

Морин решила составить Порше компанию и налила ей стакан воды с лимоном. Рыжие кудри упали ей на лицо, делая ее похожей на амазонку.

– Хочешь чего-нибудь еще, милая?

– Разве что ты выпустишь меня на улицу, чтобы я тоже могла быть хоть немного полезной.

Морин покачала головой:

– Мы просто хотим удостовериться, что с тобой все хорошо. Если ты позаботишься о своем здоровье, это будет лучшей пользой, которую ты сможешь принести. Ты же знаешь, что мы все тебя любим.

Порша молча кивнула. На кухонном столе завибрировал ее телефон. Морин взглянула на экран.

– Это твой брат. Не буду тебе мешать, – сказала она и скрылась в доме.

Порша подошла к столу и взяла трубку.

– Я так беспокоился за тебя! – сказал Маршалл вместо приветствия.

– И тебе привет, – хмыкнула Порша.

– Ну, знаешь ли, учитывая, что ты оказалась в эпицентре урагана, мне как-то не до любезностей. Ты в порядке?

– Конечно, в порядке, – ответила Порша, хотя чувствовала, что кривит душой. – Не стану врать, ураган – самая жуткая вещь из всех, что я видела своими глазами. Но со мной все хорошо, не волнуйся.

– Ты просто… – Маршалл замолчал на полуслове. – Ты сама на себя не похожа. Я могу приехать в Ки-Ларго и устроиться на работу, чтобы помочь тебе.

– Ни в коем случае! – сказала Порша и глотнула воды. Она решила не рассказывать брату о том, что ее домик почти полностью разрушен, незачем его волновать. Еще не хватало, чтобы он сел в самолет и примчался ее спасать. – Закончи учебу, а потом работай, сколько вздумается.

– Ладно, – вздохнул он. – Но я все равно приеду навестить тебя в эти выходные.

– В этом действительно нет никакой…

– Я приеду, – перебил он.

– Ну хорошо, – сдалась она. – Приезжай, я страшно соскучилась.

– Я тоже по тебе скучаю. До скорой встречи, сестренка. Люблю тебя.

– И я тебя, – вздохнула она.

Повесив трубку, Порша поймала себя на мысли, что пора начинать впускать в свою жизнь людей и позволять им заботиться о себе. Она не могла больше прятаться внутри своей раковины: ей нужны люди, на которых можно положиться, точно так же, как и она нужна им.

Порша увидела вдалеке Истона. Она узнала бы его, даже будь он одет в смокинг, а не привычные широкие брюки и футболку. Порша вдруг поняла одну очевидную вещь, и сердце ее болезненно сжалось. Она больше не могла прятаться от правды: она по уши влюбилась в Истона. Скорее всего, она любила его уже очень давно, просто не позволяла себе признаться в этом, потому что ее чувства не поддавались логике.

Любовь вообще крайне нелогична, чувства нельзя разложить по полочкам и подшить в архивную папку. Чувства Порши не имели никакого смысла, да и не должны были, она чувствовала сердцем, а не головой. Порша так старалась не быть похожей на свою мать, что упустила самое главное: ее мать не любила никого, кроме себя самой, все ее отношения основывались на тонком расчете и веских преимуществах потенциального партнера. Возможно, Порша и не была похожа на свою мать, но, как это ни печально, она попала в ту же ловушку.

Порша искренне надеялась, что еще не слишком поздно что-то изменить и построить общее будущее с Истоном и их ребенком. Будущее, основанное на любви.

Истон подошел ближе и посмотрел на нее через оконное стекло, в руках у него был альбом с рисунками Порши. Он победно поднял его над головой и улыбнулся. Она поняла, что этот жест был своего рода предложением перемирия, и она так хотела принять его. Сейчас, осознав, как сильно любит Истона, она поняла всю степень своей эгоистичности.

Она так хотела быть независимой, что чуть не пожертвовала ради этого своим будущим. Что ж, ее ждет непростое испытание. Она обязана сделать все возможное не только ради своего ребенка, но и ради самой себя.

* * *

Лучи закатного солнца заливали оранжевым светом территорию заповедника. Оглядываясь вокруг, Истон с трудом верил, что всего неделю назад это место было так сильно повреждено ураганом.

Ущерб, нанесенный зданию клиники и сараю, был устранен в рекордные сроки. Истон и Ксандер не жалели денег, чтобы ремонтные работы были проведены как можно лучше и быстрее.

Глядя на сад, обустроенный для сегодняшнего официального благотворительного приема, Истон видел ухоженный газон, яркие цветы, опрятные чистые здания. Все снова выглядело таким… нормальным. Именно это ему и нужно было продемонстрировать знаменитостям, политикам и прочим официальным лицам, переходя от столика к столику с бокалом шампанского в руке.

На деревянной сцене стоял рояль, и музыкант наигрывал легкую джазовую мелодию. Огоньки, мерцавшие над головой, создавали иллюзию падающих с неба звезд. Братья сошлись на том, что сегодняшнее событие должно быть крайне официальным и очень впечатляющим. Они должны были продемонстрировать общественности, что заповедник работает в привычном режиме, несмотря ни на что. Братья Лурдес подняли все свои связи, чтобы нанять лучших декораторов и организовать прием за пять дней.

Глядя на прибывающих гостей в вечерних туалетах, Истон почувствовал гордость оттого, что решил пустить свои корни именно здесь. А сегодня он намерен еще больше укрепить свою связь с этим местом.

Зазвучала музыка, означавшая официальное открытие вечера. Это событие должно было показать общественности, что заповедник работает в своем привычном режиме, это было совершенно необходимо для его финансирования.

Казалось, все вокруг словно мерцало в мягком серебристом свете фонарей. Гостями были самые известные и богатые люди Майами и Флориды. Несколько звезд с Западного побережья тоже почтили вечер своим присутствием, в основном ради того, чтобы их пожертвования на благотворительность удачно осветили в прессе. Разумеется, братья позаботились о том, чтобы волонтеры тоже присутствовали на празднике, ведь жизнь заповедника во многом зависела именно от них, и они заслуживали того, чтобы насладиться вечером.

Истон внимательно рассматривал толпу гостей. Он видел политиков, их жен и звезд экрана, заметил Морин, которая обеспечивала освещение сегодняшнего вечера в СМИ, Ксандер пожимал руку одному из их главных спонсоров.

Однако Истон искал взглядом лишь одного человека – Поршу. После урагана им ни разу не удалось остаться наедине, несмотря на то что жили они сейчас под одной крышей в главном особняке. Разговоры их были короткими и спокойными, а сама Порша на редкость тихой и задумчивой. Истон решил дать ей время, чтобы собраться с мыслями и прийти в себя после пережитого урагана.

И она полностью отгородилась от него.

Другой мужчина, возможно, просто сдался бы, но Истон не собирался этого делать. Он разработал целый план, чтобы завоевать Поршу и показать ей, насколько она важна для него.

Он увидел ее в толпе, и сердце его застучало как сумасшедшее. На Порше было надето длинное вечернее платье персикового цвета, выгодно подчеркивавшее ее фигуру, а каштановые волосы уложены в высокий пучок, как у Одри Хепбёрн в известном фильме.

Она наклонилась, чтобы что-то сказать Маршаллу, приехавшему погостить на неделю, и ее платье замерцало в свете электрических огней. Еще одной причиной, по которой Истон решил пока не давить на Поршу, был Маршалл. Он понимал, что Порше хотелось побыть с братом. Но сегодня настала очередь Истона. Он должен поговорить с ней.

Ксандер подошел к брату и положил руку ему на плечо. Истон нехотя оторвал взгляд от Порши, и Ксандер улыбнулся, прекрасно понимая, что происходит. К Ксандеру подошла Джесси.

– Мальчики, вы просто превзошли сами себя.

– Мы просто хотели выразить свою признательность волонтерам за проделанную работу, – ответил он, потягивая бурбон.

– Без вас у нас ничего бы не вышло, – добавил Истон, глядя на губернатора.

Губернатор остановился и широко улыбнулся, когда малышка Роуз протянула ему ярко-розовую калифорнийскую гвоздику. Роуз захихикала, когда он заправил цветок себе за ухо. Морин подхватила девочку на руки и направилась к мужу, а Роуз на прощание помахала губернатору рукой.

Небесно-голубые глаза Роуз вспыхнули от радости, когда она увидела Истона. Она была совершенно очаровательна в ярко-желтом платьице и цветочном венке на белокурых кудряшках. Девочка отправила Истону воздушный поцелуй, и он поймал его в воздухе, прижав к своему сердцу. Он подумал, что когда-нибудь продолжит этот ритуал со своей дочерью, потому что каким-то мистическим образом точно знал, что у них с Поршей родится девочка.

Дочка. Сына ему тоже хотелось, но Истон уже так и видел свою дочь в нежных объятиях Порши, и эта картина была просто потрясающей.

– Ну, Истон, как дела у вас с Поршей? – в своей несколько бесцеремонной манере поинтересовалась Джесси.

– Спасибо, все отлично. – Истон обменялся взглядом с Морин. – У нас будет ребенок.

Истон не хотел ничего скрывать. Он любил Поршу, и ему было абсолютно все равно, что подумают окружающие.

– Она беременна? – вытаращила глаза Джесси.

Морин кивнула, спасая Истона от необходимости отвечать на бесконечные вопросы неугомонной Джесси.

– Да, и она чувствует себя просто прекрасно. Так и светится.

– Да, и я собираюсь прожить с ней долгую и счастливую жизнь. Я ее люблю, – честно сказал Истон.

Морин широко улыбнулась и игриво взяла Истона под руку.

– Ну вот ты и сказал это. Иди к ней, доктор.

Истон подмигнул ей и направился к Порше, стоявшей рядом с братом. Маршалл широко улыбнулся ему. Истон заметил их сходство, хотя четы лица Маршалла были более резкими, чем мягкие черты Порши, но вот карие глаза у них были совершенно одинаковыми. Истон давно научился читать людей с первого взгляда, и Маршалл ему сразу понравился.

– Не возражаешь, если я украду у тебя сестру?

– Если обещаешь как следует позаботиться о ней. – Он серьезно посмотрел на Истона.

– Клянусь честью. – Он пожал Маршаллу руку, искренне надеясь, что вскоре он станет и его братом тоже.

Маршалл кивнул, и Истон взял Поршу за руку. Он наклонился и прошептал ей на ухо:

– По-моему, нам пора поговорить.

– Прямо сейчас? – Она заглянула ему в глаза, словно искала в них ответ на какой-то невысказанный вопрос.

– Мне кажется, мы уже достаточно долго откладывали наш разговор. Пойдем в сарай, я хочу тебе кое-что показать.

Порша задумчиво прикусила нижнюю губу и кивнула.

– Хорошо, идем.

Истон взял ее под руку и повел к сараю. Музыка и голоса постепенно стихали по мере того, как они отдалялись от особняка. Истон ладонью закрыл глаза Порши.

– Не подглядывай. – Он положил руку ей на талию и помог переступить через порог. – Можешь открывать.

Порша открыла глаза и осмотрелась. Все стены сарая были украшены ее уцелевшими рисунками в деревянных рамках, подсвеченных сверху маленькими фонариками. Джинджер услышала шум и вытянула шею, чтобы посмотреть на своих гостей. Рядом с ней стоял олененок, слегка пошатываясь на своих тоненьких ножках.

На вершине стога свежего сена было расстелено бело-золотистое одеяло, на котором стоял поднос с двумя бокалами для шампанского, бутылкой газированной минеральной воды, свежими фруктами и крекерами с сыром. Вдоль дальней стены стояли несколько мольбертов. На первом из них красовалась ярко-алая каллиграфически выведенная фраза: «Ты прекрасна».

Порша подошла ко второму мольберту, и улыбка осветила ее лицо. «Ты сводишь меня с ума, но мне это нравится». Увидев следующую надпись, Порша прижала дрожащие пальцы к губам. «Я люблю тебя больше жизни». Она тихо ахнула, увидев четвертую надпись: «Выходи за меня замуж».

Горячие слезы покатились по щекам Порши.

– Гормоны? – спросил Истон.

– Не только, – улыбнулась она. – Истон, ты такой… милый.

Она нежно провела ладонями по его лицу. Его сердце сжималось в груди, когда он смотрел в глаза Порши, в которых было так много эмоций. Он хотел увидеть в ее глазах любовь. Если она уйдет… Он даже не смог закончить свою мысль. Жизнь без Порши просто потеряет смысл.

Истон опустился на одно колено и достал из кармана бархатную коробочку. Он открыл ее, и бриллиант засверкал всеми своими гранями в свете фонариков. Порша прижала пальцы к губам, слезы катились из ее глаз.

– Я люблю тебя. Я никогда не думал, что встречу женщину, рядом с которой захочу остепениться и завести семью. Но я встретил тебя, и все изменилось. Ты самый добрый, самый самоотверженный человек из всех, кого я знаю. Я хочу провести остаток жизни рядом с тобой, каждый день доказывая, что я достоин тебя. Ты выйдешь за меня замуж?

– Да, да, да!

Истон выдохнул от облегчения, он даже не подозревал, насколько сильно волновался. Он поднялся и нежно поцеловал Поршу.

– Я так сильно люблю тебя, – прошептала она, когда Истон надевал ей кольцо на палец.

– И тебя не волнует, что я похож на Тарзана и Питера Пэна одновременно? – не удержался от шутки Истон.

– Кажется, я была несправедлива к тебе. Ты скорее доктор Дулитл и Луи Пастер в одном флаконе. Врач, ученый, ветеринар с добрым сердцем и просто удивительный человек.

– Господи, я так люблю тебя, Порша. – Он нежно провел пальцами по ее щеке. – Я не говорил этого ни одной женщине.

– Я тебе верю, всегда.

– Значит, ты знаешь, что каждое сказанное мной слово – правда. Я люблю тебя всем сердцем, я просто не знаю, как это объяснить.

– Не нужно ничего объяснять, я понимаю.

– Понимаешь? Правда?

– Я поняла, что значит чувствовать что-то иррациональное, и все же абсолютно реальное. Потому что я тоже люблю тебя. Умом я понимаю, что мы прекрасно подходим друг другу, дополняем друг друга. Но это не имеет никакого значения, потому что я знаю и других людей, которые подходят этим критериям, но я не испытываю к ним и тысячной доли того, что я ощущаю от одного твоего взгляда.

– Только взгляда?

– Открою тебе секрет: поцелуй еще лучше, – прошептала она.

Content

Кэтрин Манн
Повелительница соблазна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11