Владимир Колычев

Кредитная невеста

Часть первая

Глава 1

Между вагонами что-то поскрипывало и похрапывало, колеса стучали все тише. Состав тормозил долго, наконец-то устало чихнул, остановился и замер. Через три-четыре минуты локомотив снова придет в движение и потянет за собой вагоны вместе с пассажирами.

Если Слава Каретников успеет найти себе место, он тоже отправится в путь. Билета у него не было, зато имелись военная форма, сидящая на парне как влитая, и орден Мужества на груди. Он свое отслужил, отвоевал. Можно ехать к родителям, к невесте.

Но дородная тетка с нелепыми кудряшками на всю голову грудью встала на пути к дому.

— Нет мест. Ни стоячих, ни лежачих.

Она смотрела куда-то в сторону, чтобы не видеть орден. Хоть бы советом помогла, так нет, стояла столбом и демонстрировала неприступность своих владений.

Проводница следующего вагона, худенькая женщина с кнопочным носом, вела себя мягче, но все же отказала:

— У нас в спальном вагоне без билета никак. — Она показала рукой вдоль поезда. — Дальше иди, к плацкартам.

Слава кивнул и собрался продолжить путь, когда из темноты тамбура на свет вышла красивая молодая женщина. Мягкие выразительные черты лица, изящный носик, узкие скулы, чувственные губы. Свежий морской загар, слегка выгоревшие на солнце русые волосы, каре с челкой. В красивых глазах волнующая загадка за нежной дымкой. В них же и интерес к Славе.

— У меня все купе оплачено. В нем есть свободное место.

Голос у нее сама нежность. Ручеек бальзама, с журчанием стекающего на страждущую душу.

Проводница дернулась, как будто ей на шею набросили аркан, повернулась к пассажирке.

— Я не знаю.

— Вы что, не видите, солдат с войны вернулся? — с укором сказала ей женщина.

— Если вы разрешаете. — Проводница посторонилась, пропустила Славу.

Красавица приветливо улыбнулась ему, кивком поманила в глубину вагона.

Каретникову стало неловко. Он огрубел на войне, пропитался окопным духом, а эта женщина такая нежная и хрупкая. Как можно вторгнуться в личное пространство этого ангелочка в белом спортивном костюме?!

Он в нерешительности остановился в дверях купе.

— Мне бы сумку бросить, а так я и в коридоре могу.

В ответ красавица мило улыбнулась.

— Тамара.

— Слава.

— Я так почему-то и поняла. — Ее взгляд скользнул по ордену.

— Имя здесь ни при чем.

— Располагайся. — Тамара подняла руку и мягко коснулась пальцами его плеча.

Поезд дернулся. Она пошатнулась и стала терять равновесие. Слава взял ее за локоток.

Она благодарно улыбнулась ему, кивком показала на свободную полку, застеленную и заправленную.

— Вот твое место.

Слава кивнул, задвинул сумку в нишу под полкой и сел на одеяло.

Тамара улыбнулась ему, вышла из купе и сказала:

— Я скоро.

Каретников заметил пачку сигарет в ее кармане. Видимо, из-за него Тамара не успела покурить на свежем воздухе, поэтому шла сейчас в тамбур.

— Может, я с вами?

Тамара ничего не сказала. Молчание — знак согласия? Или она просто не услышала его?

Поезд успел разогнаться, в тамбуре было уже шумно.

Слава щелкнул зажигалкой, поднес огонек даме, закурил сам.

— Я так понимаю, вы с юга едете, — сказал он.

— А ты?

— В какой-то степени.

— Представляю, как там сейчас жарко.

— Очень. — Слава улыбнулся. — Только моря нет.

— А что есть?

— Горный туризм.

В Чечне Слава отслужил долгих шесть месяцев, наелся, что называется, досыта. В составе сводного разведотряда он осваивал высоты и низины Аргунского ущелья, участвовал в штурме Шатоя, вносил свою лепту в освобождение Комсомольского. На его счету было немало боевых выходов.

— Расскажешь?

— Если вам будет интересно.

— Я для тебя такая старая?

— Почему старая? — не понял он.

— А почему ты со мной на «вы»?

— Ладно, не буду.

— И не надо. — Тамара затушила сигарету, выбросила окурок в пепельницу.

Поворачивая к выходу из тамбура, она опять прикоснулась к Славе. На ее руке он заметил обручальное кольцо.

Ночь обещала много интересного. Был момент, когда Славой всерьез овладели чересчур смелые фантазии. Еще бы! Красивая молодая женщина зовет солдата к себе в двухместное купе, возбуждает его нежными прикосновениями, выпивает с ним бутылочку белого вина. Они проводят время за приятными разговорами. Казалось бы, впереди буря страстей. Но Тамара так и не подала знак.

Каретников ждал, хотя и настраивал себя на сопротивление соблазнам. У него есть любимая девушка, он не смеет изменять ей ни с кем, в том числе и с мимолетным видением, очаровательной случайной попутчицей. Но искушение все же держало его под напряжением. У него даже возникала крамольная мысль нарушить запрет.

Утром Тамара заказала завтрак из ресторана, на двоих. Официантка принесла яичницу с ветчиной, бутерброды с красной икрой. Тамара полезла за деньгами, но Слава опередил ее. И заказ оплатил, и на чай дал.

— Зачем? — Тамара с укором посмотрела на него.

— Странный вопрос.

— Ты воевал, пока мой муж деньги делал. Это не ты нам, а мы тебе должны, — совершенно серьезно сказала она.

Слава покачал головой. Не было у него желания говорить на эту тему.

Поезд уже подъезжал к Москве, когда в сумочке у Тамары зазвонил мобильник.

Она достала его.

— Привет! Все хорошо. Нет, вроде бы не задерживаемся. Надеюсь, буду вовремя.

Тамара улыбалась, но в глазах у нее Слава видел равнодушие. В них что-то зажглось, когда она закончила разговор и глянула на него. Слава определенно нравился ей как мужчина, но при этом она не предпринимала попыток углублять знакомство. Поезд прибудет к месту назначения, и они расстанутся навсегда. Эта мысль ничуть не пугала ее. Да и его тоже. Она отправится к мужу, он — к невесте.

— Позвонить можно? — спросил парень, глянув на мобильник, лежащий на столе.

— Да, конечно.

Домашний телефон Лады он помнил наизусть, но набирал его с опаской. С Ладой у них любовь, она ждет его из армии, но ее отец не в восторге от выбора дочери.

Каретников понимал, почему так. Он из простой семьи, а Лада — из богатой. Папаша ее владеет мебельной фабрикой.

К счастью, Лада сама взяла трубку.

— Да. — Ее голос прозвучал очень сухо.

— Девушка, скажите, пожалуйста, вашей маме зять не нужен?

— Славка!.. Ты где? — Любимый голос зазвенел от восторга.

— Через час буду на Павелецком.

— Лечу!

— Да я сам приеду.

— Я сказала, встречу! Номер поезда и вагона?..

— Да я даже не знаю.

Слава еще только собирался задать Тамаре вопрос, а она уже назвала номера.

— Кто там? — осведомилась Лада.

— Соседка по купе.

— Ладно. Все, лечу! — В аппарате послышались короткие гудки.

— Ревнует? — спросила Тамара.

— Да, — возвращая телефон, ответил Слава.

— Невеста?

— Хотелось бы, — с какой-то грустью сказал он.

— Что так невесело?

— У тебя муж богатый, у Лады — отец.

— Мой муж точно не разрешит тебе на мне жениться, — с иронией сказала Тамара. — А отца можно обойти.

— Как?

— У нас нет крепостного права, сбежавших дочерей родителям не возвращают. Или ты претендуешь на участие в семейном бизнесе?

— Нет, мы и без ее отца проживем.

— У тебя профессия есть?

— Архитектурно-строительный техникум закончил.

— Если хочешь, я помогу тебе с работой.

— Нет, не надо.

Но Тамара полезла в сумочку, достала оттуда блокнот, сделала запись, вырвала страницу и отдала ему.

— Это номер мобильника. Но звони только днем.

Слава засунул в карман листик, сложенный вчетверо.

— Будем прощаться, — сказала Тамара, обласкала его чувственным взглядом, но не постеснялась выставить за дверь.

Остаток пути Каретников провел в коридоре. Тамара не хотела, чтобы муж заметил ее в компании с ним. Он, в свою очередь, не желал видеть его. Тем более в компании с Ладой.

Девушка стояла на перроне. Рядом с ней торчал мужчина мощного сложения с бульдожьими щеками и двойным подбородком. Он что-то ей говорил, пытался завязать знакомство. Она молчала и смотрела на поезд, проползающий мимо. Поэтому и не прозевала Славу, заметила его, помахала рукой.

Лада выглядела эффектно — яркая, красивая, стройная. Платье на ней простое, без вычурностей, средней длины, но смотрелась она в нем почему-то не очень скромно. Хотя и не вызывающе. Ровные светло-русые волосы, глаза, глубокие как ясное небо, высокие скулы, изящная шея. Фигурка что надо. Лада ничуть не уступала Тамаре. Не удивительно, что к ней клеились мужики.

Тамара стояла в коридоре, неподалеку от Славы. Она помахала рукой тому самому типу с бульдожьими щеками, но он не заметил ее.

— Твой муж? — сердито спросил Слава.

— Твоя девушка? — вопросом на вопрос ответила она.

— Лада.

— Надеюсь, это случайность.

Поезд остановился, Слава попрощался с Тамарой и вышел из вагона в числе первых. Она осталась дожидаться мужа, который должен был помочь ей с вещами.

Лада стояла у вагона, рядом с ней переминался с ноги на ногу щекастый тип. Слава вышел на перрон, и она бросилась к нему. Дядечка смерил его завистливым взглядом, а на орден посмотрел как черт на ладан.

— Славка! — Лада повисла у него на шее. Он подхватил ее на руки, оторвал от земли и понес к зданию вокзала.

— Пусти, медведь! Люди смотрят.

— Нет никаких людей. Есть только мы!

— Ты, я и мое платье. Если бы оно было до пят.

Слава поставил ее на землю. Платье у Лады действительно не самое длинное. Нечего ей светить на публике своими прелестями.

Они подходили к зданию вокзала, когда на пути у них встал таксист, разухабистый на вид мужик с красным лицом.

— Куда едем, герой?

— В Остожанск нам.

Таксист прикидывал, какую цену назвать, но Лада избавила его от раздумий.

— Мы сами с машиной, — сказала она и повела Славу дальше.

Они вышли на площадь перед вокзалом, дошагали до серебристой иномарки.

— Отец на двадцать лет подарил, — пояснила Лада.

— Ну да.

Каретников с озадаченным видом оглядел автомобиль. «Фольксваген» совсем новенький, ему вряд ли больше года. Подарок, конечно, роскошный, слов нет. Только вот настроение у парня почему-то не поднялось, а, напротив, упало. Деньги у него были, перед увольнением он получил все боевые. Вроде бы и не мало, но даже на подержанную иномарку не хватит. Нет, он не мог подарить Ладе такую машину. Но и в уныние впадать тоже нельзя. Да и незачем. Можно просто порадоваться за свою девушку.

— Поехали!

Лада вела машину неуверенно, осторожно, даже нервно. К сожалению, помочь ей Слава не мог. Ездить он умел неплохо, но прав у него не было. Как и машины.

Расслабиться Лада смогла, когда выехала на шоссе, ведущее из Москвы в Остожанск, и влилась в общий поток.

— А с кем ты в поезде ехал? — спросила она. — Такой приятный женский голос.

— А с кем ты стояла на перроне?

— Да подошел один… — Лада поморщилась. — Кто такая, спрашивал, откуда. Если вдруг, говорит, работа нужна, обращайся.

— Мне его жена тоже работу предлагала. — Слава поднес руку к нагрудному карману.

У него вдруг возник порыв достать листик с телефоном и выбросить его как ненужное воспоминание.

— Его жена?

— Мы с ней в тамбур покурить выходили, разговорились. Я сказал, что строительный техникум закончил, она — что у них с мужем строительный бизнес.

— Что у тебя с ней было?

— Ничего. Ни с кем и никогда. Ни в прошлом, ни в будущем.

— Извини. Просто ты у меня такой!.. Ксюха тебя увидит, в обморок упадет.

— С чего бы это?

— А разве она тебе письма не писала?

— А ты ей не говори, что я приехал. Не надо.

Лада и Ксюха были двоюродными сестрами и подругами детства. Сначала Слава познакомился с Ксюхой, потом уже с Ладой. Отношений с Ксюхой у него не было, дело до постели не дошло, но та все равно всерьез считала, будто он ее бросил. Одно время она даже была в ссоре с Ладой, потом вроде бы успокоилась. Ксюха первое время писала ему в армию и обещала ждать, надеялась, что Лада бросит его.

— Она все равно узнает и прибежит. Ты же не уйдешь к ней?

— Не смеши.

— А прогнать ее я не могу. Она хорошая. Или что-то было? — Голос Лады дрогнул.

— Что было?

— Может, Ксюха написала что-то про меня?

— Что она могла про тебя написать?

— Что-что!.. Тут один тип ко мне сватается.

— Так!

— Его зовут Леонид, он банкир. Успешный, состоятельный. Отец уже давно его знает. Он и кредиты на развитие дает, и доля у него в нашем бизнесе. В общем, отец хочет, чтобы я вышла за него замуж.

— А ты?

— Я сказала, что не пойду за Леона. Отец его так называет. Если бы я согласилась выйти за него, ты сейчас ехал бы домой один.

— У вас ничего не было?

— В ресторане пару раз сидели. Я сказала «нет», и он отстал. А теперь вот снова объявился. Вчера к нам домой приезжал. Отец мне уже все уши прожужжал. Не было у нас ничего с этим Леоном, но Ксюха могла надумать…

— Нет, не прилетала ко мне сорока, на хвосте ничего не приносила. Значит, Леон? Банкир. Успешный, состоятельный.

— Тридцать четыре года, миллионер.

— Не такой уж и старый.

— Видный, спортивный, фанат здорового образа жизни.

— Так в чем же дело?

— Я тебя люблю и не выйду замуж ни за кого другого.

Слава кивнул, глянул на Ладу. Непросто ему будет, но он готов бороться за свое счастье. Да и как может быть иначе, если на это его вдохновляет сама любимая.

Лето, на улице тепло, ветер шелестит в кронах деревьев, пташки поют, радуясь хорошей погоде. В беседке, оплетенной диким виноградом, мать, отец, Лада, сестра с мужем, друзья. Стол накрыт, все хорошо сидят.

Именно так и представлял Слава свой первый день дома. Все сбылось. Родители живы-здоровы, Лада рядом. Сестра в прошлом году родила, Рома у нее натуральный бутуз. Это при том, что муж Леша худой, какой-то чахлый.

— Славка, если тебе работа нужна, ты сразу скажи. Мы завтра же тебя и припашем, — сказал Егор.

Каретников учился с ним и в школе, и в техникуме. Они долгое время вместе занимались в секции кикбоксинга. Потом Егор пропустил сильный удар в голову и загремел в больницу.

— А почему не сегодня? — спросила мама и удивленно повела бровью.

— Да квартира нам в Москве перепала, под ключ надо делать. А у нас и так две точки, на разрыв работаем.

— Отказаться никак нельзя? — осведомилась Лена.

— Ага, сейчас откажешься, а завтра ни одного заказа не будет. Всю весну сидели, нечем было заняться. А тут поперло. Мы отправили бы Славика на эту точку, чтобы работа шла. А потом и сами подтянемся.

— А ты думаешь, я один вашу квартиру не потяну? — спросил Слава.

Лада ничего не сказала, но дернула его за руку. Не хотела она, чтобы он так сразу брался за работу, но и не особенно возражала.

— Попробуй сам, — сказал Егор. — А мы поможем. Да, Миха?

Пухлощекий Миха уже был подшофе, когда садился за стол, а после нескольких стопок его вообще развезло. А может, еще и усталость накрыла. Видно, что пацаны все в делах. Квартиры ремонтируют, дом прошлым летом строили. Деньги зарабатывают. От армии откупаются.

— Вы себе лучше помогите, — заявил Слава.

Он-то свое отслужил. Вернулся домой живой и здоровый, даже не контуженый. И желание зарабатывать у него есть, и сил хоть отбавляй.

— С инструментом у нас туговато, — сказал Егор.

— Ничего, управлюсь.

Деньги у него есть. Он не станет их проматывать, а вложит в дело. По-другому нельзя. Слава во что бы то ни стало должен выбиться в люди.

Калитка была открыта, собака — посажена на цепь. Ничто не помешало Ксюхе войти во двор. Смазливая девчонка, пышноволосая, грудастая. Бедра широкие, а ноги стройные, все как надо.

Егор вскочил, пошел к ней навстречу.

— Ксюша, юбочка из плюша?

Она вымученно улыбнулась, подставила щеку.

Слава не хотел вставать, но Лада сама его подтолкнула. Пришлось подниматься, идти к ней.

— Привет!

Ксюха зарумянилась, вспыхнула изнутри, засветилась. Слава хотел поцеловать ее в щеку, а она подставила губы, обняла его, потом виновато глянула на Ладу.

— Какой ты! — Она провела пальцами по его ордену.

— Каким я был, таким я и остался, — с улыбкой проговорил Каретников.

— Я так за тебя переживала!..

Слава заметил, как поморщилась Лада, глядя на свою двоюродную сестру и подругу. Ксюха и без того позволила себе больше, чем положено.

— Присаживайся, в ногах правды нет, — сказал Егор, обнимая Ксюху за талию.

Ей не понравилась эта вольность, но вырываться она не стала. Девушка села рядом с Егором, а потом вдруг оказалась под боком у Славы. Мама ушла в дом, она подвинулась к нему, взяла за руку, прижимаясь грудью к плечу.

— Что-то прохладно сегодня.

Слава усмехнулся. Солнце уже скрылось за горизонтом, над городом сгустились сумерки, но до ночной прохлады еще далеко. Так что хитрит Ксюха.

— Мне уже домой пора, — сказала, поднимаясь, Лада.

Она не просила Славу проводить ее. Зачем, если он и так за ней тянется как ниточка за иголочкой?

— Я с вами. — Ксюха встала за ней.

— А разве Егор тебя не проводит? — спросила Лада.

— На руках отнесу! — донеслось из-за стола.

«Фольксваген» стоял у ворот. За весь вечер Лада едва осилила бокал вина, поэтому смело села за руль.

— Холодно ей, — раздраженно сказала она, вставляя ключ в замок зажигания.

— А тебе?

— С тобой — нет.

— Может, покатаемся?

— А ты думаешь, что я домой рвусь? — Лада загадочно улыбнулась.

В сумочке у нее зазвонил мобильник. Она нахмурилась, вынула телефон, приложила к уху.

— Что?.. Еще нет двенадцати. Папа, мне уже двадцать лет! Хорошо. — Лада чуть не плакала от обиды, возвращая телефон в сумку. — Ключи от машины, сказал, отберет.

— Это при том, что тебе двадцать лет. — Слава натянуто улыбнулся.

— Да, я уже взрослая. Давай квартиру в Москве снимем! И пошли все к черту!

— Там и покатаемся. — Слава повеселел.

Действительно, что мешает им поселиться в Москве? На первое время денег хватит, а потом он заработает. Надо будет, курить бросит, чтобы пахать от рассвета до заката без передышек.

Вскоре машина остановилась у ворот, но Лада не торопилась заезжать во двор. Слава жадно целовал ее в губы, и она даже не пыталась отстраниться. Но ворота вдруг стали открываться сами по себе, с глухим постукиванием поползли в сторону. Это привело их в чувство.

Лада оторвалась от него.

— Все, иди!

Каретников кивнул, открыл дверцу.

— Завтра жди! — сказала она ему вслед. — Приеду или пешком приду.

Он вышел из машины, а Лада заехала во двор.

Семья Лазаревых жила в центре города, в переулке, сплошь застроенном однотипными коттеджами на четыре семьи. Прежде родители Лады занимали одну квартиру в таком доме, теперь — весь, целиком.

Славе хотелось бы глянуть, какой там ремонт. Но парень знал, что в дом его не впустят. Не ко двору он, особенно сейчас, когда есть богатый жених для дочери.

Слава вздохнул и побрел к остановке, возле которой можно было поймать такси. В принципе, он мог добраться домой и пешком. Двадцать минут быстрой ходьбы — для него это семечки. В том смысле, что и легко, и приятно. Да и голову разгрузить можно.

Он уже подходил к перекрестку, на котором собирался свернуть, когда позади послышался шелест шин. Его догоняла машина, в которой будто бы не было двигателя.

«Мерседес» проехал мимо, остановился. Из машины вышел мужчина в костюме. В свете фонаря тускло блеснули стекляшки очков. Вслед за ним из автомобиля выбрался и водитель, широкоплечий парень с квадратной головой на бычьей шее.

— Ты Слава? — спросил мужчина в очках.

— А ты Леон, — догадался Каретников.

Тридцать четыре года, спортивного телосложения, здоровый цвет лица. Роскошный «Мерседес», непременный атрибут миллионера.

— Домой идешь?

— Не к любовнице же.

— Могу подвезти.

— К любовнице?

— Если хочешь, можно и девочку организовать. У тебя же сегодня первая ночь после армии.

— Могу организовать первую ночь в больнице. С переломом челюсти!

Водитель, он же, по всей видимости, телохранитель, подобрался, приблизился к Славе на расстояние удара.

— Ты так не шути, парень, — сказал банкир, не сомневавшийся в мощи своего телохранителя. — Прохор шуток не понимает.

Громила кивнул, подтверждая эти слова. Он готов был наброситься на Славу по первой же команде своего босса. Только страху почему-то не нагонял.

— Никуда я с тобой не поеду. Разговоров за Ладу не будет.

— Я настроен очень серьезно, — заявил банкир и угрожающе нахмурил брови.

— Если ночью меня подкараулил, значит, припекло. Я тебя понимаю. Сам такой. От Лады не отступлюсь.

— Я тебе заплачу.

— Много?

— Пятьдесят тысяч. Долларов. — Леон холодно улыбнулся, пристально посмотрел в глаза Славы.

Он делал предложение, от которого тот просто не мог отказаться.

Парень с насмешкой глянул на громилу-телохранителя и проговорил:

— Прохор, я сейчас пошлю твоего босса очень далеко. Ты не принимай это близко к сердцу. Зачем тебе проблемы?

Прохор набычился, еще шире расправил плечи.

Леон сделал вид, как будто не услышал Славу, и заявил:

— Ты получишь деньги и скажешь Ладе, что не хочешь быть с ней.

— Да пошел ты!..

— И все, вопрос решен. Поверь, Лада только этого и ждет. Ты же не думаешь, что она ко мне равнодушна?

Каретников в недоумении вскинул брови.

— Ну ты и чмо, Леон! Тебя конкретно послали, а ты балду заливаешь!

Леон психанул, подал знак Прохору, и тот пришел в движение. Но Слава ударил на опережение, мощно, концентрированно, кулаком в солнечное сплетение. Пресс, как он и ожидал, у парня оказался крепким, такой с кондачка не пробьешь. Но Слава сработал наверняка, поэтому Прохор согнулся вдвое.

Добивать его Каретников не стал. Он просто отошел назад, в готовности отвести ответный удар.

Прохор быстро пришел в себя, шагнул к Славе, но напоролся на его предостерегающий взгляд и застыл. Он понял, что лучше не рисковать, в следующий раз поблажек не будет. Жертвой Прохору становиться не хотелось.

— Зря ты на силу надеешься, — стараясь сохранить лицо, сказал Леон.

— У тебя она чужая, а у меня своя. Не только кулаки, но и пуля. Я в группе за снайпера работал. На войне. Хочешь узнать, как там убивают?

Леон скривился, как от зубной боли, и повернул к своей машине. Прохор последовал за ним. Он был весьма рад тому, что этот разговор закончился.

Глава 2

Двухкомнатная квартира в хрущевке. Сантехника убитая, трубы ржавые, на стенах обои в несколько слоев. В ванной комнате грибок и плесень. Мебель убогая, ее нужно снести на мусорку. Работы было много, но Славу это не пугало.

Он внимательно выслушал нового хозяина, аккуратно все записал с таким видом, как будто был не просто рабочим, а хозяином строительной фирмы.

— Все будет сделано в лучшем виде.

— Дело в том, что я не могу сейчас находиться в Москве постоянно.

— Ничего, сами все купим, под полный отчет. Не обманем.

— Тогда я пошел.

— А договор?.. И вам спокойней, и я буду знать, на кого мы работаем. Только вот я бланки забыл. — Слава с виноватым видом хлопнул себя по бедрам. — Но ничего, мы от руки.

Он предлагал клиенту договор, но фактически взял с него расписку. Юридической силы эта писулька не имела, но лучше что-то, чем ничего. Славе в любом случае предстояло работать на свой страх и риск.

Клиент ушел, Слава еще раз оглядел квартиру. Мебель, конечно, хлам, но кровать в спальне вроде ничего, крепенькая. Пружины из матраса не торчат.

Он вышел из квартиры, спустился во двор. Лада дремала в машине, скрестив на груди руки. Дверцы были заблокированы, поэтому ему пришлось постучать в окно.

Лада услышала его, открыла глаза, заулыбалась.

Слава сел в машину.

— Я думал, ты к экзаменам готовишься.

Лада улыбнулась, кивком показала на заднее сиденье, где лежали учебник и конспект. Она училась на экономическом факультете. Третий курс на излете. Через год с небольшим, если все будет хорошо, у нее появится диплом.

— Пошли? — Лада кивнула на дом.

— Может, сначала в магазин?

Славе нужен был рабочий инструмент, но в первую очередь он подумал о простынях, без которых в постель с любимой девушкой не ляжешь.

Кровать действительно оказалась крепкой. Скрипела сильно, но бурную встряску выдержала, не сломалась. Даже пружины не вылезли.

— Славка, если ты меня бросишь, я не знаю, что со мной будет, — трепетно прижимаясь к нему, громко прошептала Лада.

— Я тебя не брошу. Даже за пятьдесят тысяч долларов.

— Почему за пятьдесят? — Лада непонимающе нахмурила брови.

— Леон мне именно столько предложил, сказал, что ты этого и ждешь.

— Я жду?.. Вот козел!

— Он так просто не отстанет.

— Да уж, прилип как тот банный лист.

— Да, к такой попке трудно не прилипнуть. — Он улыбнулся.

— Ты же отказался?

— А ты как думаешь?

— Достали они меня. Отец на мозги капает.

— Пока тут поживем, потом квартиру снимем. Здесь скоро пыли будет, не продохнуть.

— Я буду тебе помогать.

— Да, мне нужна твоя поддержка. Но моральная. Еще перекусить было бы неплохо.

— Да, конечно.

Лада поднялась с кровати, сунула ноги в туфли и голышом, дефилирующей походкой направилась на кухню, где в допотопном холодильнике лежали продукты, купленные в ближайшем универсаме.

Мебель вынесена, сантехника и кафельная плитка демонтированы, обои содраны. Все это Каретников сделал в одиночку. Всего за два дня. Но демонтаж еще не закончен. Надо снять и выбросить старый, никуда не годный паркет, отодрать подоконники. Нужно спешить, потому что мусорный кузов коммунальники заберут уже завтра.

Слава с охапкой мусора в руках вышел из квартиры на лестничную площадку. Навстречу ему шагал Константин Евгеньевич, отец Лады. Жесткие курчавые волосы, круглое лицо, маленький носик, глазки навыкат. Никакого сходства с дочерью. Как будто Лада родилась не от него.

Сколько помнил Слава, на нем всегда был мятый костюм. Как и сейчас. Стрелки на брюках давно уже разошлись, туфли пыльные. Но при этом он не стеснялся корчить из себя важного господина.

— Работаешь? — с кривой усмешкой спросил Константин Евгеньевич и кивком показал на дверь.

Слава задом втянулся в квартиру, сбросил мусор на пол в прихожей.

Константин Евгеньевич вошел, огляделся. В глубину проходить не стал, но дверь за собой закрыл.

— Это хорошо, что ты сразу за дело взялся. Чувствуешь ответственность.

— Если вы хотите, чтобы я отказался от Лады, то зря.

— Хочу!.. Как ты не можешь понять, что вы не пара?

— Это вы не можете понять, что мы пара.

— Что ты ей можешь дать?

— Вы тоже с ноля начинали.

— Время такое было. Тогда я смог чего-то добиться, а сейчас все уже давно поделено. Тебе кусок пирога не достанется. Если, конечно, ты в мой бизнес не хочешь влезть.

— Не имею такого желания.

— Хорохоришься?.. Ну-ну.

— У нас все будет. Не надо «ну-ну».

— Лада где?

— В институте. Экзамены у нее.

— Скажи ей, чтобы домой ехала.

— Сами скажите.

Лазарев скривил губы, выражая свое недовольство. Он звонил Ладе, просил вернуться, но не смог уговорить. Именно поэтому снизошел до Славы.

— Чай будете? — спросил тот.

Лазарев скривился еще сильней. Дескать, не привык я в такой обстановке чаи гонять. И вообще, пью только из хрусталя и саксонского фарфора, а ем с золота.

— Тогда в машине можете подождать. Мне работать надо.

— Работай. Только без Лады.

— Она учится.

— В таких условиях не учеба, а мученье. Слушай, ты мужик или нет? — вспылил Константин Евгеньевич. — Видишь ведь, что не нужен нам такой зять! Да и Лада хочет быть с тобой только из вредности, назло мне и матери.

— Она со мной потому, что мы любим друг друга.

— Да ей Гулин нравится куда больше, чем ты.

— Так в чем же дело? — Слава нахохлился.

— В тебе! Почему тебя в Чечне?.. — Лазарев осекся, осознал дикость этих вот своих слов. — Извини, — заявил Константин Евгеньевич.

Каретников ничего не сказал, взглядом просил его исчезнуть. Именно так Лазарев и поступил.

Длинные засаленные волосы, желтушные глаза, фиолетовый нос. Не очень хорошо выглядел сторож автостоянки, но это не повод, чтобы презирать его.

Лада поздоровалась с мужчиной, сделала запись в книге учета, пошла дальше, почувствовала на себе взгляд и обернулась. Сторож вышел из своей будки, чтобы полюбоваться ею. Он смотрел на нее весьма похотливо. Она уже привыкла к этому.

Глупо пенять судьбе за свою внешность. Не будь Лада такой красивой, Слава не ушел бы к ней от Ксюши. Она не была бы счастлива.

Но тогда Лада, наверное, смогла бы полюбить Леона. Вышла бы за него замуж, поселилась в роскошном доме на Рублевке и жила бы в свое удовольствие. А со Славой приходится ютиться в маленькой съемной квартирке с убогой обстановкой.

Впрочем, жаловаться на судьбу Лада не собиралась. Она очень любила Славу и хотела быть только с ним. Размышления на тему, что было бы, не будь его — пустое дело.

Лада собиралась переходить дорогу, остановилась, пропуская «девятку». Но машина замерла перед ней. Опустилось затемненное стекло, показалась физиономия, нисколько не располагающая к общению. Лада напряглась, пытаясь сдержать нарастающую досаду. Не любила она, когда к ней вот так нагло клеились. Сейчас этот тип предложит ей прокатиться отсюда до постели.

— Девушка, вы не знаете, где пятьдесят четвертый дом? — спросил парень с водянистыми глазами.

— Не знаю, я здесь не живу.

— Извините.

Стекло стало подниматься, машина стронулась с места.

Лада облегченно вздохнула. Все-таки есть на свете справедливость.

Девушка перешла через дорогу. Идти недалеко, два двора один за другим, а там и дом, в котором они снимали квартиру. Продукты там есть, осталось только приготовить ужин. Она сделает это с удовольствием. Хотя, честно говоря, готовить не очень-то умеет. Да и не любит.

Идти оставалось совсем чуть-чуть, когда на пути ей попался тот самый парень с водянистыми глазами. Он стоял напротив подъезда и, задрав голову, смотрел на дом.

Лада попыталась его обойти, но он заметил ее.

— Снова ты!

Лада улыбнулась краешком губ. Да, это она. Девушке неприятно было, когда незнакомые люди обращались к ней на «ты», но она собиралась простить нахала. Лишь бы только он позволил пройти.

Но парень перегородил ей путь и заявил:

— Вот же пятьдесят четвертый дом!

— Да? Не знала.

— А может, знала, но не хотела говорить?

— Не знала.

Лада снова предприняла попытку обойти парня, но тот сдвинулся в сторону, оглянулся и тут же кивнул кому-то, кто стоял у Лады за спиной.

Лада увидела руку с тряпочкой, которая вдруг ткнулась ей в нос. Резкий запах затуманил сознание.

Засыпала она медленно, чувствуя, как кто-то затаскивает ее в машину. Дверца закрылась, автомобиль стронулся с места.

Очнулась Лада все в той же машине, на заднем сиденье, рядом с тем самым парнем с водянистыми глазами. Руки у нее были связаны, рот заклеен скотчем.

Лада замычала, замотала головой.

— Очухалась! — Мерзкий тип оскалился, его рука вдруг оказалась у нее между ног.

Лада резко сжала бедра. Иначе поганая лапа добралась бы до самого стыка на швах ее джинсов.

— Сиди, не рыпайся! Пока на круг не пустили!

— А мы можем! — заявил водитель такой же отталкивающей внешности.

Лада зажмурилась в надежде на то, что, открыв глаза, окажется в привычном для себя мире.

Но спасительное пробуждение не наступало. Лада так и продолжала сжимать бедрами жуткую руку, машина не останавливалась и не исчезала. Какие-то мерзавцы увозили ее неизвестно куда.

Она открыла глаза, но водянистый тип с силой сжал ее ногу и заявил:

— Не смотри!

Лада подчинилась.

— Вот так и сиди!

Вскоре машина въехала во двор какого-то дома.

— Пошли! — Поганец открыл дверцу, схватил Ладу за руку, вытащил из машины и завел в дом.

В глаза ей бросилась вычурная, слишком уж роскошная обстановка.

Может, потому Лада и не удивилась, когда перед ними появилась красивая, относительно молодая женщина в распахнутом шелковом халате, под которым белел кружевной пеньюар. Чулки с подвязками тут выглядели вполне уместно. Как и сигарета в длинном мундштуке.

Водянистый тип подошел к ней, просунул руку под халат, обнял за талию.

— Нинель, принимай пополнение!

Женщина кивнула, взяла Ладу за руку и повела к лестнице.

Только на втором этаже девушка вышла из ступора, резко остановилась и заявила:

— Я никуда не пойду!

— Не пойдешь, на руках занесут, — тихо сказала Нинель. — А потом еще и на хор поставят.

— Куда меня привезли?

— В бордель с лилиями, — открывая дверь в комнату, сказала мадам.

— А бывает без лилий? — дрожащим от переживаний голосом спросила Лада.

— Ну вот, видишь, ты уже выбираешь, с лилиями или без. — Нинель усмехнулась. — Проходи.

Лада на тяжелых ногах прошла в комнату с большой кроватью и душевой кабинкой в углу. Она понимала, куда ее привели. И для чего. Ей хотелось отсюда бежать. Но внизу находился водянистый тип. Нинель и эта комната — хоть какая-то, но защита от него.

— Твой будуар.

— Зачем?

— Затем.

— Я не хочу!

— Не хочешь — заставим, не можешь — научим.

— Я не буду! — Лада мотнула головой.

— Никогда больше так не говори! — Нинель предостерегающе качнула головой и мягко провела пальцами по ее плечам.

— Это какой-то абсурд! Я не хочу работать в борделе! Почему я должна это делать? — Лада вжалась лбом в собственные кулаки, застонала и села прямо на пол.

Что за дикость? Почему она здесь?

— Поверь, есть масса способов сделать тебя послушной. Начиная с героина. Три-четыре укола, и ты уже наркоманка, не можешь обходиться без дозы. Поверь, за нее ты будешь работать, не покладая ног. Но не здесь, а в дешевом грязном притоне. Там, где нет лилий.

— Это какой-то кошмар! Я хочу проснуться!

— Просыпайся. Только не вздумай бежать. Во-первых, это бесполезно. Во-вторых, тебя потом изнасилуют, причем в извращенной форме. У меня пока все.

Нинель провела рукой по голове Лады, достала нож и срезала клейкую ленту с ее рук.

Когда за ней закрылась дверь, Лада обхватила голову руками, зажмурилась и завалилась набок. Надо всего лишь заснуть. Крепко-крепко. Тогда она точно проснется в своей постели, в объятиях Славы. Они вместе посмеются над ее кошмаром. Да, Лада все расскажет ему. А что здесь такого? Она ведь не стала проституткой.

Проводка разведена, стены оштукатурены, на полу стяжка. Все это Каретников сделал сам, своими руками. И ничего, получилось у него неплохо. Работа не стояла на месте. Она пыхтела и тужилась, но шла.

Слава шагал домой, к Ладе. Она уже сдала экзамены, закончила третий курс. Отец пытался перетянуть ее домой, но безуспешно. Он предлагал ей отпуск за границей, но с тем же результатом.

Лада помогала Славе. В работе постоянно что-то нужно, а все сразу не закупишь. Вот она и моталась по магазинам, подвозила то одно, то другое. Но сейчас Лада дома. Слава примет душ, поужинает, а потом они отправятся в постель. Никакая усталость его не остановит.

Парень поднялся на четвертый этаж, нажал на клавишу звонка. Тишина. Он достал ключ, открыл дверь. В квартире темно, и ужином не пахнет.

Слава включил свет, огляделся. Пусто. На кухне чисто. Чайник холодный. Туфель нет, сумочки тоже.

На мобильник Каретников пока еще не заработал, а в квартире телефона не было. Он никак не мог позвонить Ладе и спросить, где она.

Слава отправился на платную автостоянку, где должен был находиться «Фольксваген» Лады. Тот стоял на месте. Парень пожал плечами, заглянул в сторожку, попросил разрешения и позвонил.

Телефон Лады не отвечал.

— Красавицу свою ищешь? — спросил сторож.

Слава кивнул, внимательно поглядел на него. Может, этот тип что-то знает?

— Да, приезжала днем. Поставила машину и пошла. — Сторож ткнул рукой в сторону домов. — К ней машина какая-то подъехала. Кто-то что-то спросил, она махнула рукой и дальше пошла. Что там потом было, я не видел. Может, ее силой в машину посадили?..

— Ты полную чушь городишь, мужик.

— Так я же не утверждаю. Говорю, что могло так быть. В чужую машину твоя красавица сама не сядет, не той породы баба. А вот силой увезти — это не диво. Времена теперь лихие, сам знаешь, а район у нас не самый благополучный.

— Накаркаешь! — заявил Слава.

Через час после этого разговора он выходил из такси на улице Ватутина, у дома, где жили родители Лады.

На звонок к нему вышел сам Константин Евгеньевич. Он был в растянутой футболке и шортах с накладными карманами.

— Что случилось? — спросил Лазарев, глядя через плечо Славы.

Он искал глазами дочь. Но ведь это могла быть всего лишь игра.

— Лада где?

— Как это где Лада? — оторопело протянул Константин Евгеньевич. — Это я у тебя должен спросить.

— Я прихожу с работы, ее нет. Звоню на мобильник, не отвечает. Машина стоит на стоянке. Только вы могли увезти Ладу. Домой.

— Только я?

— Или какие-нибудь отморозки, — с содроганием предположил Слава.

— Конечно! — заявил Лазарев. — Знаю я одного такого отморозка.

Из него снова выплеснулись кислотные эмоции, но Каретникова это не разозлило. Пусть этот господин говорит все, что ему угодно, лишь бы Лада нашлась. Она вполне могла сейчас находиться в доме, под замком. Лазарев запросто мог решиться на крайние меры, чтобы усмирить строптивую дочь.

— Я должен найти Ладу, — жестко, сквозь зубы сказал парень.

— Должен, значит. Так-так. — Лазарев сделал вид, как будто ломал голову над заковыристой загадкой.

В его поведении чувствовалась натянутость, во взгляде угадывалась неискренность, даже какая-то затаенная радость.

— Заходи. — Константин Евгеньевич позволил Славе зайти во двор, но на этом его благодушный порыв иссяк. — Здесь постой. — Лазарев пошел к дому.

Из будки с лаем выскочила овчарка. Слава знал, что нужно делать в таких случаях. Главное, никакого страха, полная сосредоточенность, нацеленность на поражающий удар. Только с таким настроением можно осадить сторожевого пса. Если повезет.

Овчарку остановила цепь, на которой она сидела.

— Ну и чего ты, дура?

Собака пыталась сорваться с цепи. Каретников сидел перед ней, смотрел в глаза и тянул руку к ее морде. Это подействовало. Когда Лазарев вернулся, Слава уже спокойно трепал послушную животину за холку.

— Как зовут красотку? — спросил он.

— Берта, — нехотя отозвался Константин Евгеньевич.

— Немка?

— Немка.

— А Лада где?

— Вот это я хотел бы у тебя спросить! — накинулся на него Лазарев.

Славе вдруг очень захотелось посадить его на цепь вместо Берты. Но он должен был держать себя в руках.

Глава 3

Ночь, улица спит, только за заборами брешут собаки. Берта молчит. Она дама умная, зря гавкать не будет.

Слава с разгона перемахнул через высокий забор. Колючей проволоки поверх него не было, поэтому перелет прошел без осложнений. Он спрыгнул в самое темное место во дворе, куда не проникал свет фонарей. Там и затаился.

Берта не заставила себя долго ждать. Овчарка, спущенная с цепи, бросилась к нему, но учуяла запах нового знакомого и остановилась.

— Иди ко мне, фрау-мадам! — Слава приласкал собаку. — Давай, признавайся, где вы тут Ладу прячете?

Берта не пожелала отвечать на вопросы и отправилась в свой вольер.

Свет в окнах дома не горел. Лазаревы спали, а ведь время не так уж и позднее. Всего половина первого ночи. Нормальные родители не смогут заснуть, когда дочь неизвестно где. А они спят. Значит, с Ладой все в порядке. Но где она, в какой комнате? А если в подвале?

Слава ловко запрыгнул на узкий выступ над фундаментом, зацепился рукой за решетку окна, замер, вслушиваясь в тишину вокруг. Потом он подтянулся, заглянул в темноту за окном. Ничего не видно. Но глаза привыкнут, если долго всматриваться.

По улице ехала машина. Каретников услышал, как дернулись и стали открываться ворота. Он спрыгнул, затаился и увидел, как во двор въезжает «Лендкрузер».

Автомобиль подъехал к гаражу, остановился. Дверцы открылись, и Слава услышал голоса.

— Да врет он все! У него Лада! — гневно выплеснул Константин Евгеньевич.

— А если нет? Вдруг не врет? — так же нервно отозвалась Юлия Петровна.

— А ты его глаза видела?.. Бегают они!

Лазарев не стал загонять машину в гараж, оставил ее во дворе и вместе с женой направился в дом.

— А если Лада у него? Откуда ты знаешь, что с ней все будет хорошо? Этот твой Леон еще тот сукин сын!.. Как он мог продать твои долги? — проговорила женщина.

— Ничего, прорвемся.

Слава пожал плечами. Что ему теперь думать? Вряд ли родители Лады разыгрывали перед ним спектакль. Неужели Ладу мог похитить Леон, который, похоже, провинился перед Лазаревыми?

Ворота дернулись, неторопливо отползли в сторону. Но «Лендкрузер» выехать со двора не мог. Дорогу ему перегородил Слава.

Он не стал изображать из себя шлагбаум и прямиком направился к машине. Боковые стекла были тонированными, а лобовое — нет. Слава видел, как Лазарев провожал его поворотом головы.

Парень открыл дверцу, не спрашивая разрешения, сел в машину и услышал:

— Какого черта?

— Во-первых, доброе утро, — сухо сказал Каретников.

— Для тебя оно доброе?

— Тогда просто здравствуйте.

— Что ты здесь делаешь?

— Константин Евгеньевич, успокойтесь. Сейчас вам должно быть без разницы, с кем живет Лада, со мной или с вами. Надо ее найти.

— Откуда я знаю, что ты ее не убил?

— Для чего Леон мог ее похитить?

— Почему ты думаешь, что это он?

— Я всю ночь провел возле вашего дома, слышал, как вы разговаривали с женой и упоминали Леона. Вы с ним что-то не поделили?

— Тебе какое дело? — в привычном для себя тоне спросил Лазарев.

— Я обязательно все узнаю и найду Ладу! Живую или мертвую, но отыщу.

— Мертвую?..

— Почему Леон мог похитить Ладу?

— Помешался он на ней. Должен тебе сказать, что меня это радовало.

— А сейчас не радует?

— Не совсем.

— Что между вами произошло?

— Зачем тебе?

Слава ничего не сказал, но вонзил в Лазарева такой взгляд, как будто на вилы его поднял.

— Гулин продал третьим лицам мои долги и свою долю в моем бизнесе.

— Что это значит?

— Теперь эти третьи лица шантажируют меня. Я отдаю им в обмен на долг часть своих акций, или они банкротят меня по полной программе.

— Они могут это сделать?

— Вряд ли. Я уже договорился с одним человеком, выкуплю свои долги. Это все слишком сложно, тебе не понять.

— Почему же? Вас шантажируют, вы сопротивляетесь, коса нашла на камень. Может, эти третьи лица и похитили Ладу?

— Гулин говорит, что могли.

— Но вы ему не верите.

— Так, может, он всю эту кашу и заварил? Кто они такие, эти третьи лица? Фирма «Честа Лтд». Контора подставная, директор — типичный зицпредседатель Фунт. Борзый такой, язык у него как помело. А почему? Потому что за ним очень серьезные люди стоят. Возможно, сам Гулин.

— А он серьезный человек?

— С крутыми акулами лично знаком. Даже смешно слушать, как он оправдывается. Мол, наехали на меня очень жестко.

— Кто наехал?

— Не говорит. Вроде как боится.

— Он в любом случае знает людей, которые теперь шантажируют вас.

— Знает.

— Мог похитить Ладу, чтобы вынудить вас к согласию?

— Мог. Если ее похитили. — Лазарев с надеждой глянул на Славу.

Он очень хотел, чтобы похищение Лады оказалось розыгрышем или чем-то вроде того.

Но Слава покачал головой. Нет, он такими вещами не шутит.

— Я хотел бы поговорить с Гулиным.

— Пожалуйста, «Фрегат-банк», город Москва. Только тебя к нему не пустят.

— А домой?

— А домой тем более.

— Я без спроса, через забор.

— Ты серьезно? — Константин Евгеньевич таращился на Славу как на буйнопомешанного, посаженного в клетку на потеху публике.

— Я разведчик, могу. Или вам не интересно знать, где ваша дочь?

Лазарев кивнул. Да, он хотел найти свою дочь.

Весь вечер по коридору ходили люди, слышны были мужские и женские голоса. За стеной, в соседнем будуаре барышня обслуживала клиента. Время от времени до Лады доносились характерные звуки. Но к ней никто не заглядывал.

За ночь Лада забывалась несколько раз, но всегда просыпалась в этой проклятой комнате, которая должна была стать могилой для ее честного имени. Наркотическая зависимость — это не миф. Она знала людей, которые стали неизлечимыми наркоманами. Несколько уколов, и Лада станет такой же. Сначала наркоманкой, потом и проституткой.

К утру клиенты разъехались, девочки отдыхали. Лада не отказалась бы от чашечки кофе и бутерброда с ветчиной. Но лучше голодать в одиночестве, чем завтракать в компании водянистого мерзавца. Да и Нинель она не хотела видеть, хотя у нее и созрело деловое предложение к ней.

Лада засыпала, когда вдруг открылась дверь, и в будуар зашла мадам в том же халате нараспашку. Пеньюар под ним не белый, а розовый, но тоже шелковый и кружевной. На правой ноге белая резинка от чулок. В руках посеребренный поднос, на котором красовался фарфоровый кофейник с длинным изогнутым горлышком. Рядом с ним стояло блюдце с двумя булочками.

Она поставила поднос на трюмо, села прямо на кровать, забросила ногу на ногу.

— Чего сидишь? Наливай. — Нинель кивком показала на кофейник. — Или ты думаешь, что я к тебе в официантки нанялась?

Лада подошла к трюмо, взяла пустые чашки, наполнила их горячим шоколадом, одну подала мадам. Потом она взяла блюдце и протянула его Нинель.

Та покачала головой и сказала:

— Это тебе.

— Спасибо.

— Или лучше укол? — отхлебнув из чашечки, спросила Нинель.

— Зачем?

— Под кайфом легче расслабляться под клиентом.

— Я не хочу!

— Мы же договорились, никаких «не хочу» и «не буду».

— Зачем я вам нужна?

— Бизнес, ничего личного.

— Сколько вы собираетесь за меня выручить?

— Все наше будет.

— Мой отец заплатит вам в десять раз больше. Причем сразу. Он богатый, у него много денег.

— Сначала он заплатит нам, а потом закроет нашу лавочку. Нет, так не пойдет.

— Но меня все равно найдут. Тогда вас будут судить за похищение!

— Постараемся этого не допустить.

— Я не шучу!

— Я тоже. Именно поэтому даю тебе совет. Смирись со своей участью, детка. Настройся на удовольствие. Два-три клиента в сутки — это не так уж и много. Мужчины у нас состоятельные, ухоженные. Это тебе не всякую шваль в притоне обслуживать. Там конвейер, здесь рай. Если не веришь, можешь в этом убедиться. Но учти, обратного пути нет.

— Как вы не понимаете, что это все не мое!

— Думаешь, я хотела быть проституткой?.. Нет, меня продал сюда мой парень. Я в петлю лезла, вены себе вскрыть пыталась. Ничего, смирилась. Ты поступишь точно так же. Может быть, когда-нибудь займешь мое место.

— Нет! — заявила Лада.

Нинель резко поднялась, выстрелила в нее взглядом и заявила:

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. — Мадам шагнула к выходу, взялась за ручку двери.

— Что значит по-плохому? — Лада чуть не разрыдалась от жалости к себе.

Ее могли обколоть наркотиками, потом изнасиловать. Может, она зря сказала «нет»?

— Узнаешь! — жестко отчеканила Нинель и ушла, оставила Ладу в ожидании катастрофы.

Видеокамеры справа и слева. Между ними мертвая или слабо просматриваемая зона. Половина четвертого утра. Охрана в это время тупо спит. Если, конечно, в доме все спокойно и у хозяина нет повода для тревог.

Но Слава на рожон не лез, подкрадывался к ограде медленно, под прикрытием кустов. Вскоре он перемахнул через забор и затаился. Лохматый маскхалат помогал ему остаться незамеченным. Он мог подкрасться к дому, не привлекая внимания охранников.

А вот с собаками куда сложней. Одна уже бежала к нему и глухо рычала. Это не Берта. Она не остановится.

Под оскаленную пасть Каретников подставил специальный нарукавник, превратился на миг в каменную глыбу, намертво врытую в землю. Дальше в ход пошел молоток сварщика с длинным зауженным выступом. Парень не хотел убивать бедную псину, но ударил хладнокровно и точно. Пес погиб мгновенно, даже не взвизгнул.

Слава посмотрел на мертвого ротвейлера и до боли закусил губу. Ему вдруг захотелось ударить по голове Гулина. Зачем, спрашивается, этот негодяй похитил Ладу?

Леон жил очень неплохо. Солидный красивый дом. Огромный двор с большим прудом и высокими соснами. Баня с крытым бассейном. По периметру тянется мощеная дорожка.

Леон — мужчина спортивный. Если верить Лазареву, у него дома свой спортзал, и по утрам он вроде как бегает. Но как будет сегодня? Может, поленится?..

Мертвого пса Слава спрятал под пышным кустом смородины. Потом он потихоньку двинулся к дому. На половине пути к нему он заметил человека, который шел по дорожке, потирая глаза.

— Рекс! — Охранник звал собаку негромко, чтобы не разбудить обитателей дома.

Парень был в униформе, черная куртка расстегнута, в свете фонаря видна белая майка под ней. Парень искал собаку, но при этом ничуть не казался встревоженным, шел и зевал как в прямом смысле, так и в переносном. Поэтому он и прозевал роковой для себя момент.

Охранник проходил в двух метрах от Славы и не замечал его. Грех было этим не воспользоваться.

Каретников не собирался убивать охранника.

Он набросился на него со спины, закрыл ладонью лицо, повалил, заткнул кляпом рот, связал скотчем и заявил:

— Закричишь — сделаю дырку в голове. Ты меня понял?

Парень закивал, и Слава осторожно вытащил кляп из его рта.

— Ты с напарником или один?

— Толик спит.

— Кто еще из охраны есть?

— Никого.

— Прохор где?

— Утром подъедет.

— За Гулиным?

— Да, за ним.

— Кто сейчас находится в доме?

— Леонид Андреевич.

— С кем?

— Один.

— А Лада где?

— Какая Лада? Нет никого.

Толик спокойно спал в караулке у ворот. Слава не стал его будить, просто пережал сонную артерию. Чтобы охранник не поднял тревогу после пробуждения, парень связал его и заткнул ему рот. Там же, в караулке, он вырубил систему видеонаблюдения, забрал у Толика ключи от дома.

Дом Гулина впечатлял не только снаружи, но и изнутри. В холле пол мраморный, ходить по нему — одно удовольствие, ни шума, ни пыли. Лестница, ведущая на второй этаж, смонтирована была крепко, ни одна ступенька не скрипнула под ногами.

Дверь в спальню открылась бесшумно. Слава тенью проскользнул в комнату.

Леон спал один. Ему снилось что-то приятное. Он кому-то затаенно улыбался. Уж не Ладе ли?..

Каретников подсел к нему на кровать. Только тогда он проснулся и в ужасе уставился на него. Да, кошмарное пробуждение. Утро у него явно не задалось.

— Не хотел тебя будить, — сказал Слава и почесал у себя под ухом заостренным выступом молотка, который в любой момент мог обрушиться на голову Гулина.

— Ты кто такой?

— Не узнаешь меня в гриме? — Слава усмехнулся и скинул с головы капюшон.

— Ты?.. Какого черта?

— Где Лада?

— Я откуда знаю?

Каретников схватил Гулина за горло. Пока тот задыхался и страдал от боли, он пристально смотрел ему в глаза.

Гулин уже начал терять сознание, когда парень убрал руку.

— Я не знаю, где Лада. — Леон потер горло, в страхе глядя на Славу.

— А кто знает?

— Ты можешь знать.

Слава нехотя поднял руку с молотком. Он как будто собирался вонзить острие в голову жертвы.

— Я не в курсе, куда подевалась Лада. — Гулин явно запаниковал.

— Кто наехал на Лазарева и хочет его обанкротить?

— Зачем банкротить? Просто захватить контроль над его бизнесом.

— Кто?

— Не знаю.

— Ты не знаешь, кому продался?

— Я не продался. На меня тоже наехали.

— Кто?

— Я не могу сказать!

— У тебя есть десять секунд, чтобы прочесть «Отче наш». Поторопись, время пошло.

— Хорошо. Это очень страшный человек…

— Страшный человек — не имя, даже не кличка.

— Кличка у него — Зубарь. Зубарев Антон Романович.

— Кто такой?

— Бандит. Настоящий негодяй. За ним море крови. Даже не знаю, как до сих пор живет и здравствует. Причем вместе со своими отморозками.

— Тебе страшно? — спросил Слава, глядя на Гулина.

— Зубарю человека убить — плюнуть и растереть!.. Он когда ко мне в кабинет зашел, у меня…

— Памперсы надо носить. Они в таких случаях помогают.

— Он в девяносто седьмом человека на моих глазах убил. Когда ко мне в кабинет зашел, меня затрясло от страха.

— Тебя и сейчас трясет.

— Зубарь — очень страшный человек.

— Он и тебя убить может?

— Может.

— И Ладу?

— Да.

— Он ее похитил?

— Запросто мог!

— Как его найти?

— Не знаю. — Гулин отвел глаза в сторону.

Слава цокнул языком и заявил:

— Погляди, какая дивная штучка. Минимум крови. — Каретников легонько махнул молотком и обжал острие пальцами. — Аккуратно вбиваешь в голову и держишь, не вынимая. Чтобы мозги не выплеснулись. Или устроим фонтан?

— Нет! — Гулин закрылся руками. — У Зубаря своя охранная фирма. Он там бывает. Но я тебе ничего не говорил!

— Как это не говорил. Если вдруг я тебя не убью, ты сдашь меня ментам. Я все расскажу им.

— Не сдам.

— А Зубарю?

— После того как я его слил?

— Зачем Зубарь похитил Ладу?

— Как зачем? Чтобы Лазарева нагнуть.

— Тогда почему он не шантажирует Лазарева?

— Нагнетает обстановку, хочет, чтобы клиент созрел. Думаешь, Лазарев не догадывается?

— Он считает тебя иудой.

— А у меня был выбор? Тут против него или в землю.

— Значит, Лада у Зубаря?

— Не знаю. Скорее всего, у него.

— Может, он ее для тебя похитил, отблагодарил за содействие? Ты же строил планы на ее счет. Сама она к тебе не идет, но можно похитить…

— Если ее и похитили, то не для меня!

— Не верю я тебе, мужик. — Слава покачал головой, всматриваясь в Гулина.

— Веришь или нет, а я тебе правду сказал.

— Зачем Зубарю контроль над мебельной фабрикой?

— Он со мной своими планами не делился.

Прежде чем уйти, Слава узнал, где находится офис охранной фирмы Зубаря. Потом он обследовал подвал, где могла находиться Лада. Но ее там не было.

Глава 4

Константин Евгеньевич нервно мерил шагами свой кабинет. Слава сидел за приставным столом и слушал его.

— Да, звонил мне Гулин. Рассказал, как ты его Рекса убил, охрану связал!.. Ты хоть соображаешь, что делаешь? Здесь тебе не Чечня.

— Константин Евгеньевич, остановитесь.

Лазарев застыл посреди кабинета.

— Ну, стою! Дальше что?

— А теперь все заново про Гулина, его звонок. Внимательно себя послушайте.

— На надо заново.

— У вас дочь похитили! С ней могут сделать все, что угодно, а вы тут какую-то чушь несете.

— Чушь?

— Собачью. Какое вам дело до какого-то Рекса?

— Жалко его.

— Мне тоже жалко. Но я все равно не остановлюсь. Чечня здесь или нет, но людей похищают. А с теми, кто честно жить не хочет, разговор должен быть короткий.

— Только меня в эти дела не впутывай!

— Вам все равно, найду я Ладу или нет?

— Нет, если вдруг убить кого-то захочешь.

— Позвоните Зубареву, скажите, что согласны на его условия. Если он вернет Ладу.

— Я не могу согласиться.

Слава вскочил со своего места. Он вдруг захотел спросить Лазарева, придуривается тот или реально тупой баран.

Но парень осадил себя и заявил:

— Вы должны узнать, у Зубаря Лада или нет.

— Да, позвоню. Только это не просто. Там все через Фунта… Рухлова.

— Значит, узнайте у Рухлова. Или у Гулина.

— Гулин не скажет.

— Хорошо, я сам поговорю с Зубаревым.

— Как?

— Для начала нормально, без всяких эксцессов. Но мне нужна машина.

— Хочешь, чтобы я отдал тебе «Фольксваген» Лады?

— Нет, что-то попроще. Лишь бы на ходу.

Слава отдавал себе отчет в том, что у него не было прав, но за вождение без документов уголовная статья ему не грозила. Машина нужна, чтобы следить за Зубаревым. С ним по-хорошему не получится, а без подготовки его не взять.

— Есть у меня старенькая «четверка».

— Если она зарегистрирована на ваше имя, то лучше не надо.

— Не на мое. Втянешь ты меня в историю, парень!

— Константин Евгеньевич, проснитесь! Вы в этой истории уже по самые уши. Может, пора из нее выбираться?

Какое-то время Лазарев оторопело смотрел на Славу и хлопал глазами. Неужели до него только сейчас стало доходить, какая опасность ему грозит? Он понял, что с Ладой уже могло случиться самое страшное?

Два дня и одну ночь Лада ждала, когда водянистый мерзавец ворвется в будуар, скрутит ее и сделает укол, с которого начнется роковой отчет. Но к ней приходила только девушка с голубыми волосами. Она приносила пленнице еду.

Вечер уже наступил, бордель наполнился тревожными звуками. Лада вздрогнула, когда дверь вдруг открылась. К ней мог пожаловать клиент. Все могло начаться в любую минуту.

Но в комнату вошла Нинель. Халат все тот же, а пеньюар другой, белый, без кружев, с прозрачным лифом.

Она провела ладонями по бокам, разглаживая ткань, вовсе не мятую, и весело спросила:

— Нравится?

Лада пожала плечами. Может, пеньюар и красивый, но ей-то какое до этого дело?

— Вот и хорошо. — Нинель скинула с себя халат, потом пеньюар, осталась в одних чулках на поясе и заявила: — Переодевайся. Сегодня у тебя первая брачная ночь.

— Нет!

Лада понимала, что рано или поздно ее сосватают. Она на час-два выйдет замуж за клиента. Но девушка знала, что не сможет лечь под мужика добровольно.

— Тогда укол!

— Мне все равно!

— Да? — Нинель надела халат на голое тело и, не запахиваясь, вышла из комнаты.

Лада рванула за ней, но путь ей преградил водянистый тип.

— Куда ты, цыпочка? — Он схватил ее рукой за горло, толкнул на кровать, навалился, заломил руки за спину и держал в таком положении до тех пор, пока не появилась Нинель.

Лада увидела шприц в ее руке.

— Для начала внутримышечно. Чтобы не затошнило. Приход немного притормозится, но ничего. Или не надо?

— Не надо.

— Тогда Нырок тебя сейчас трахнет. И ты даже не пикнешь. Так нормально?

— Нет!

— Ну, смотри.

Водянистый гад закатал короткий рукав на ее блузке, обнажил плечо. Нинель воткнула туда иглу и выдавила содержимое шприца.

— Вот и все! — заявил Нырок, поднялся и шлепнул Ладу по ягодицам. — Готовься к работе, шлюшка!

Лада надеялась, что ей вкололи витамин. Для создания психологического эффекта. Чтобы усилить чувство сожаления по поводу собственной глупости. Но минут через десять на нее накатила волна дико приятных ощущений. Она усилилась, достигла пика и вдруг схлынула, оставив чувство, сравнимое с оргазмом. Это и был тот самый приход, о котором говорила Нинель.

Потом тело Лады вдруг стало тяжелым, сознание окуталось ватой, в которой вязли страхи, тревоги. Ей захотелось спать.

Проснулась Лада от толчка в плечо.

— Вставай! — Нинель повернула ее на спину, заглянула в глаза и потянула на себя.

Лада поднялась, позволила раздеть себя догола.

— Мыться нужно два раза в день. Плюс после каждого клиента. Здесь у нас не грязный притон, а приличное заведение, — сказала Нинель и загнала ее в душ.

Потом мадам усадила ее за трюмо, феном высушила волосы, навела макияж, помогла надеть пеньюар и спросила:

— Готова к труду и обороне?

— К обороне.

— Никакой обороны. Только труд. Не покладая ног.

Лада хотела сказать, что не собирается ложиться под клиента, но передумала. Нет никакого смысла метать бисер перед этой свиньей. Все равно ее ничем не прошибешь. Зато получишь второй укол и третий. А потом угодишь в грязный притон.

Нет, не будет она ничего говорить. Просто сдвинет ноги под клиентом и будет лежать, пока ее не зашибут. Смерть — это не так и уж страшно.

Нинель ушла, а Лада так и осталась сидеть на стуле перед трюмо. Она даже не повернулась, когда открылась дверь. Ей все равно, кто там. Хоть нож в спину, без разницы.

В будуар вошла Нинель, с ней мужчина, лицо которого показалось Ладе знакомым. Нужно было всего лишь напрячь память, чтобы его вспомнить, но ей не хотелось делать над собой усилие.

Нинель подошла к Ладе, взяла ее за руку, оторвала от стула, шлепнула по ягодицам, заставила расправить плечи.

— Хороша! — Мужчина улыбнулся.

— Я же говорю, товар первой свежести!

— Первая свежесть после кого?

— Не девственница, но за деньги никогда, ни с кем, — сказала мадам.

— Это хорошо.

— У Лады все хорошо. Все ладно. Вот, можете глянуть! — Нинель подошла к Ладе и стала стягивать с нее пеньюар.

Девушка взбрыкнула, оттолкнула ее от себя, но клиента это лишь рассмешило.

— Люблю необъезженных кобылок!

— А я вас знаю, — сказала Лада.

— Да?

— Я встречала Славу, на Павелецком вокзале. Вы подошли ко мне.

— Ну, конечно!.. А я-то думаю, где тебя видел. Точно, на вокзале. Солдата встречала, да?

— Да, солдата. С войны. Слава в спецназе служил. Он за мной придет и всех вас здесь убьет.

Нинель покрутила пальцем у виска, закатила глазки.

— Бред. Как у невесты. Перед первой брачной ночью.

— Да?.. Ну и ладно. — Мужчина махнул рукой, показывая Нинель на дверь.

— Всего хорошего, Семен Ефимович. Удачи вам! — Нинель ушла.

Мужчина пристально посмотрел Ладе в глаза и спросил:

— А удача мне сейчас, наверное, нужна, да? Без нее ты со мной не ляжешь?

— Никак не лягу.

— Чем тебя накололи?

— Сказали, что героин.

— Это плохо. Давно колешься?

— Вообще не колюсь. Я помню, вы сказали, что вас Семеном зовут.

— Так и называй меня.

— Ваша жена с моим Славой ехала.

— Интересно, чем они там занимались. — Семен попытался улыбнуться, но у него вышла какая-то гримаса.

— Ничем они не могли заниматься. В разных купе ехали.

— В одном. Ну да ладно. Мы с тобой тоже любовью займемся, да?

— Нет.

— А почему так неуверенно? — с усмешкой спросил Семен.

— Я не хочу, — заявила Лада.

— Да, не хочешь. Но тебя могут сломать и заставить. Ты это понимаешь.

— Могут.

— Еще как! Я знаю хозяина этого заведения. Мне известно, как он решает вопросы. Если ты к нему попала, то все. Коготок увяз, всей птичке пропасть. Ты, девочка, конкретно влипла. Или сама сюда захотела?

— Нет!

— Похитили?

— Да! Это же преступление! — заявила Лада.

— Этим сейчас никого не удивишь. — Семен в раздумье ущипнул себя за подбородок.

— Получается, и вы станете преступником. Если воспользуетесь мной.

— Выходит, что так. Я сожалею об этом.

— Вытащите меня отсюда! Мой отец вас отблагодарит. У него есть деньги. Много!

— Твой теперешний хозяин мне этого не простит. А разговор у него короткий. Пуля в затылок, и не горюй. Но выход все-таки есть.

— Помогите мне, пожалуйста! — Лада приложила к груди сомкнутые ладони, взывая к милости.

— Я возьму тебя под свое покровительство. Спать ты здесь будешь только со мной.

— Нет! — На глазах у Лады заблестели слезы.

Хуже нет, когда тебе дают надежду и тут же отбирают ее.

— Чем я тебе не нравлюсь? — Семен смотрел на нее вроде бы добродушно, но в его взгляде угадывалась угроза.

Он мог отказать ей в покровительстве, бросить Ладу на произвол судьбы. Или даже сосватать ее в дешевый притон, на конвейерный секс.

— Я не могу изменить Славе, — чувствуя себя самым настоящим ничтожеством, пробормотала Лада.

— Это не измена, а работа.

— Я так не думаю.

— Знаешь, я сегодня чертовски устал, а ты меня грузишь, — сказал Семен и начал раздеваться.

Он снял пиджак, рубашку, брюки, расправил постель и лег под покрывало. Все это время Лада стояла столбом и тупо смотрела на него.

— Выключи свет, — сказал Семен.

— Зачем?

— Я хочу спать. Больше ничего.

— Да?

— Ты можешь лечь рядом. Просто так.

— Хорошо. — Лада выключила свет, осторожно легла на краешек кровати.

Она готова была соскочить на пол, если вдруг Семен начнет приставать к ней.

— Ты видела мою жену.

— Мельком. В окне. Если это была она.

Лада помнила, как стояла на перроне. Семен подошел к ней и завел речь о том, что в Америке девушки с роскошной внешностью нарасхват. Там они в дефиците, а в России — на каждом шагу. Проститутки на Тверской красивей, чем актрисы на Бродвее. Он закидывал удочку, проверял, не продается ли Лада.

Она помнила, как Слава приветствовал ее из вагона. Неподалеку от него стояла красивая женщина. Она махала рукой Семену. Или кому-то другому.

— Красивая?

— Красивая.

— Значит, она. Это я к тому, что и меня любит роскошная женщина.

— А вы ей изменяете.

— С проституткой — не измена.

— Я не проститутка!

— Так я с тобой и не сплю. А если вдруг, то с такой, как ты, не грех изменить. Может, и Слава твой так считал, когда на мою Тамару залезал.

— Не было ничего такого!

— Тамара мне во всем призналась.

— Нет!

— Не зли меня. Не буди во мне зверя.

Лада услышала, как Семен зевнул. Потом в комнате стало тихо.

Лада не позволяла себе расслабиться, хотя и понимала, что спасения нет.

Глава 5

Зубарь ездил по городу с охраной. В Терлецкий парк на встречу с кем-то из своих дружков он прибыл с двумя быками отнюдь не овечьей наружности. В небольшом открытом кафе был накрыт стол. Все по уму — водка, шашлыки.

Место достаточно глухое. Можно подъехать прямо к кафе, забросить туда пару гранат, закрепить эффект автоматной очередью и свободно скрыться.

Но Зубарь ничего не боялся. Он спокойно вышел из кафе и скрылся в кустах по малой нужде. На Славу, который сидел в машине, бандит даже не глянул. Наверное, войны у него ни с кем не было, или он под градусом стал вдруг фаталистом.

Может, Зубарь сильно надеялся на пистолет, который находился в кобуре под мышкой. Ни пиджака на нем, ни куртки, сбруя прямо поверх футболки. Как у мента или у охранника, который имеет право на ношение оружия. Не обманул Гулин. Зубарь действительно был директором, а то и владельцем частной охранной фирмы, офис которой находился в промышленной зоне.

Каретников подкрался к нему незаметно. Зубарь застегнул штаны, повернулся, увидел его и вздрогнул.

Роста он среднего, на полголовы ниже Славы. В плечах не ахти, мышцы так себе, но в его движениях угадывалась недюжинная сила. На лицо неказистый, зато глаза глубокие, смотрят пронзительно. Такие мужчины нравятся женщинам.

— Не понял! — Зубарь встрепенулся, ловко нащупал рукоять пистолета.

Слава стоял и спокойно смотрел, как тот выхватывал из кобуры оружие. В движение он пришел, когда Зубарь наставил на него пистолет. В самый последний момент, когда противник нисколько не сомневался в своей победе.

После нескольких быстрых заученных движений пистолет оказался в руке у Славы. Но наставлять ствол на Зубаря он не стал, даже опустил руку, в которой держал оружие.

— Ты кто такой? — оторопело спросил Зубарь и явно собрался позвать на помощь.

— Не надо никого!.. — Каретников покачал головой. — А то братва подумает, что ты баба голосящая. Ты же в авторитете, тебе нельзя мордой в грязь.

— Ты кто такой? — повторил Зубарь.

Он пытливо смотрел на Славу, пытаясь выявить в нем слабые места.

— Я слышал, ты на Лазарева наехал.

— Ничего себе, вот это заява! — Зубарь протяжно выдохнул, окатил Славу запахом свежего перегара.

— У Лазарева дочь есть, зовут Лада. Ее похитили. Это сделал ты.

— Я с тебя худею, пацан.

— Хочешь, чтобы Лазарев подвинулся? Он это сделает. Если ты вернешь Ладу.

В голову парня ворвались дурные мысли. Слава представил, как Ладу бросают на толпу, как ее мнут грязные уроды, и его едва не накрыло с головой. А в ладони пистолет. Да он запросто мог убить этого типа и голыми руками.

— Я не могу ее вернуть.

— Почему?

— Потому что не знаю, где она.

Краем глаза Каретников заметил движение со стороны кафе. Зубарь тоже увидел своих людей, которые направлялись к нему.

Парень повернулся к своей машине, рванул к ней.

— Эй, придурок, волыну верни!

Слава на ходу вынул из пистолета обойму. Ствол полетел в одну сторону, магазин — в другую. Но разоружить остальных бандитов он не мог.

— Держите падлу! — заорал Зубарь.

Но Слава уже взял разгон. Старенькая «четверка» была совсем рядом. Он быстро открыл дверцу, влетел в салон. Ключи торчали в замке зажигания. Наступал самый ответственный момент. Если машина не заведется или хотя бы начнет капризничать, то все, каюк.

Но движок заурчал с полоборота. Левую ногу на педаль сцепления, правую руку на рычаг переключения скоростей. Трогаться плавно совсем не обязательно, лишь бы только рывки не гасили скорость. Не надо этого.

Позади громыхнул выстрел, другой. Бандиты были совсем близко, поэтому не промазали, попали по машине. Одна пуля разбила правое заднее стекло, прошла через салон и прошила среднюю стойку. Она могла задеть и Славу.

В зеркале заднего вида он разглядел, как бандиты бежали к своему джипу, стоявшему возле кафе. Один из них продолжал стрелять. Пуля снесла то самое зеркало, в которое смотрел Каретников.

Водить машину он умел, но асом себя не чувствовал. Да и мотор у «четверки» слабоват против джипа. Шансов уйти от погони было мало.

Но бандитский внедорожник так и не стронулся с места. То ли двигатель не завелся, то ли Зубарь осадил своих бойцов. Слава вышел из-под огня с минимальными потерями. Машина пострадала, но не погибла.

Джинсы и блузка куда-то исчезли, остались только пеньюар и туфли. В таком виде далеко не убежишь. Да и возможности нет. Дверь постоянно закрыта, на окне решетка.

Но именно о побеге думала Лада, глядя на самодовольную Нинель.

— Тебе повезло, девочка. Семен Ефимович взял тебя в аренду. Он скоро подъедет, ты должна быть во всей красе.

Лада усмехнулась. Да, ей повезло как смертнику, которому казнь через повешение заменили расстрелом. Но Нинель всерьез считала, что Ладе привалило счастье. Она видела в ней рабыню, которая обязана исполнять любую прихоть господина.

Спасибо, конечно, Семену. Ночью он так и не прикоснулся к ней. Рано утром поднялся и, ничего не говоря, уехал. Но ведь вернется и обязательно потребует платы за свое благородство.

— Ты меня поняла?

Лада кивнула и опустила голову.

— Ты меня поняла? — Нинель взяла ее за подбородок и заставила смотреть себе в глаза.

Лада молчала. Она не хотела расписываться в своем бессилии перед этой сукой.

— Если хочешь укол, так и скажи.

— Да, я все поняла.

Ладе понравилось то состояние наркотического опьянения, в котором она побывала. Уколоться, забыться, и трава не расти. Да, сегодня она уже ощутила потребность в наркоте, хоть и легкую. Это тревожный звоночек. Еще укол-другой, и зазвонят колокола. Бить в него будет она, собственной головой.

— Тогда раздевайся и иди в душ. — Нинель протянула к ней руку, чтобы скинуть бретельки с плеч.

Лада удержала их пальцами.

— Не надо, я сама.

Ей хотелось схватить Нинель за руку, заломить ее за спину. Но она не имела ни сил, ни умения, необходимых для этого. Если бы на ее месте был Слава!..

Без него Лада за себя постоять не могла. Она понимала, что не сумеет связать Нинель, заткнуть ей рот кляпом и сбежать.

Но Нинель не закрыла дверь на замок. Лада это заметила, выглянула в коридор и никого не увидела. Девушка втянула в себя воздух, как это делают перед погружением в воду, и сделала шаг к свободе.

К лестнице она подобралась украдкой, но затем перешла на модельный шаг. Лада услышала голоса. Две барышни обсуждали какого-то мужчину. Они могли свободно перемещаться до дому, значит, и Лада имела право на такую же вольность. Главное, вести себя естественно. Тем более что наряд у нее для этого подходящий.

В холле она действительно увидела двух девушек в белых банных халатах. Они были так заняты своим разговором, что не обратили на Ладу никакого внимания. Она беспрепятственно прошла мимо них к входной двери, которая оказалась открытой.

Во дворе никого, но до ворот далековато. Пока дойдешь, сто раз увидят и остановят. Лада шмыгнула в пространство между глухой стеной борделя и забором, где стоял древний «Москвич» с грузовой будкой.

Все дверцы были заперты, но фургон показался Ладе вполне подходящим для того, чтобы за ним спрятаться. Забор высокий, непроницаемый, преодолеть его будет сложно. На это уйдет время, в течение которого Ладу могут заметить. Уж лучше дождаться темноты.

Она вжалась в фургон, мечтала слиться с ним в единое целое. Чуть погодя ее осенила куда более смелая мысль. Она решила забраться под машину и легла на землю пластом.

Тут-то и появился Нырок.

— Во дает! Прямо как рыба камбала! Не сотрешь там себе ничего?

Лада дернулась, собираясь подняться, но Нырок насел на нее и заявил:

— Вот здесь я тебя и трахну! — Он задрал короткий подол пеньюара.

Лада понимала, что никто не поспешит ей на помощь, но все же закричала:

— Помогите!

— Давай-давай! Баба должна вопить от кайфа! — Нырок лихорадочно стаскивал с себя штаны и крепко прижимал Ладу к земле.

— Твою мать!..

Лада сначала услышала эти слова, а потом увидела Семена. Он сорвал с нее Нырка и ударил его. Тот врезался в забор и упал. Семен добавил ему ногой в живот.

— Не надо! — Лада поднялась и схватила Семена за руку, чтобы остановить его.

— Так ты что с ним, по согласию? — возмущенно протянул тот.

— Нет! — Лада испуганно захлопала глазами.

— Тогда почему ты за него заступаешься?

— Он меня потом убьет!

— Убьешь? — Семен замахнулся на Нырка, который медленно поднимался с земли.

— Нет. — Мерзавец замотал головой.

— Я тебя самого потом в асфальт закатаю!.. Пошли! — Семен обнял Ладу за талию и повел к дому.

Первым ее порывом было оттолкнуться от него, но Лада сдержала себя. В конце концов, Семен проявил благородство, спас ее от Нырка. Вряд ли это была постановка вроде театральной. Никто не мог знать, что Лада попытается сбежать, и заранее известить Семена.

Лада резко остановилась у самого крыльца и повернулась к Семену.

— Ты хочешь меня прямо здесь? — спросил он.

— Я хочу, чтобы ты меня отсюда увез.

— Это невозможно.

— Его самого закатают в асфальт, — подал голос Нырок.

Он высасывал кровь из разбитой губы, исподлобья глядя на своего обидчика.

— Вместе с ним, — сказал Семен. — Но закатают.

— Лучше ты с ним здесь, — продолжал водянистый мерзавец. — Чем в земле — там.

— Да заткнись ты!

Семен вдруг подхватил Ладу на руки и занес в дом. Она вспомнила, как то же самое с ней проделал Слава на вокзале. Тогда у нее задралось платье, и она попросилась обратно на землю. А сейчас у нее и вовсе все выставлено напоказ из-под пеньюара. Но почему-то нисколько не стыдно. Потому что все кругом сволочи. Но горько до слез.

Семен поднял ее на второй этаж, внес в будуар, там поставил на ноги.

— Я тебе не Слава. Иду до конца!.. Не понял! — Он заметил, что из глаз у Лады текли слезы. — Я тебя чем-то обидел?

— Я хочу домой.

— Может, я про твоего Славу не то сказал?

— Отвези меня домой. Пожалуйста!..

— Куда домой? К Славе, который обхаживает сейчас твою подружку?

— Откуда ты знаешь про мою подружку? — Лада захлопала глазами.

— Узнал, кто ты такая, навел справки. Славу твоего вчера видели с твоей подружкой. Ксения ее зовут, да?

— Ксения, — потрясенно проговорила Лада.

— Он с ней сейчас.

— Нет!

— Да. Тогда почему он не ищет тебя?

— Ищет!

— А почему не находит?

— Найдет! — Лада едва не топнула ножкой.

— Ага, как трахнет твою подружку, так сразу и найдет.

— Вы не можете так говорить!.. — Продолжить фразу она не смогла.

Семен закрыл ей рот поцелуем. От него неприятно пахло. Девушку затошнило. Она попыталась вырваться, но не смогла. Тогда Лада просто отвернула голову, чтобы он не мог целовать ее в губы.

Но Семен уже хотел большего, повалил ее на кровать и прохрипел:

— Неужели не понимаешь? Ты для меня все, а для Славы — игрушка!

— Нет!

— Я заберу тебя отсюда! — расстегивая брюки, пробормотал он.

— Да!

— Заберу! Как только ты станешь моей!

— Не надо!..

Семен вошел в раж, и остановить его Лада не смогла. В таких случаях принято расслабляться и получать удовольствие. Но Лада продолжала брыкаться, пыталась сбросить Семена с себя. Когда он стал подниматься, закончив начатое, она с силой толкнула его руками в грудь. Он не удержался на ногах и упал на пол.

Лада рухнула на кровать, зарылась лицом в подушку и горько зарыдала. Все равно, что будет дальше. Пусть убивает, ей плевать.

— Можно подумать, я у тебя первый! — с раздражением сказал Семен, но руки на нее не поднял. — И после меня будут. Очень много. Только успевай подставляться! — В его голосе звучала издевка.

Лада в ответ зарыдала еще громче.

— Ты конкретно попала, девочка. Тебе нужно приспосабливаться к ситуации. А ты все нарываешься! — Семен лег на кровать, залез рукой к ней под подол.

Лада вырвалась и порывисто переместилась на другой край кровати.

— Не понимаешь ты ничего! — заявил Семен, протяжно вздохнул и поднялся. — А ведь я хотел как лучше. — Он дошел до двери, остановился и глянул на Ладу.

Семен хотел, чтобы она его удержала, приласкала как свою последнюю надежду на нормальную жизнь. Но Лада ничего ему не сказала. Уж лучше умереть, чем выбирать меньшее из зол.

Семен ушел. Через некоторое время в будуаре появились Нырок и его дружок. Лада поняла, зачем тут появились эти мерзавцы.

На этот раз они укололи ее в вену. Ладу снова накрыло с головой.

На самом пике появился Семен и снова полез к ней. На этот раз Лада почти не сопротивлялась.

Охранники не чувствовали опасности. Они шли вдоль забора прогулочным шагом. У обоих в руках фонари, но они не спешили обшаривать световыми лучами темные уголки охраняемого пространства.

— Я ей говорю, если что-то не нравится, уматывай! Не пропаду! — сказал один.

— Без бабы скучно, не вопрос. Но можно и без нее, — отозвался второй.

Каретников находился в нескольких шагах от них, но они его не заметили. Да и не должны были.

Как остановить собаку? Правильно, надо засунуть руку ей прямо в пасть. Вроде бы все просто, но не каждый решится на такое. А если еще и не знает, как поступить, то и не додумается.

А Слава решился. Он смог забраться на территорию охранного предприятия «Бонд», перемахнуть через бетонный забор. Ни камеры, ни колючка поверх стены не остановили его. А собак на территории, занятой фирмой, не было. Только охранники ходили по периметру. Редко, с ленцой. Какой дурак полезет сюда? Что здесь воровать? Тем более ночью?

А Каретников и не собирался ничего похищать. Он всего лишь прокладывал путь к Зубарю. Для этого ему нужно было обследовать территорию, выявить сильные и слабые стороны в системе охраны, подготовить дневное вторжение. Мало ли, вдруг ему придется брать крепость Зубаря штурмом?

Боксерская груша сдачи не даст, с ноги не ударит, лупить ее не страшно. А Веник старался от души. Удары у него мощные, пробивные. Зубарь не хотел бы схлестнуться с ним в жестком спарринге, но не ударил бы в грязь, если бы пришлось. Он тоже очень даже неплохой боец. В его жизни было великое множество крутых переделок.

Всякого хватало. Он всегда с достоинством выходил из критических ситуаций. А вчера вдруг закоротило. Какой-то пацан вырос из-под земли, спокойно, играючи отобрал волыну. А взгляд у него острый!.. Все из-за какой-то девки.

Веник остановился, снял перчатки.

Зубарь подошел к нему.

— Поговорить бы.

Веник осмотрелся. В спортзале было шумно, людно, но поблизости никого. Говорить можно, но лучше повременить.

— Я уже закончил. Схожу в душ, и твой. В баре меня подожди.

— Можно и в баре, — сказал Зубарь.

Семен Винников в большом деле уже давно, с конца восьмидесятых. Он дербанил кооператоров, ставил крыши коммерсантам, окучивал банкиров.

Зубарь со своими пацанами чуть припозднился, приехал в Москву, когда все, казалось бы, уже было поделено. Он попытался попасть в струю, нарвался на Веника и после разборки влился в его команду. Да, много чего было. Кровь тогда лилась рекой.

Во второй половине девяностых Веник стал отходить от криминала, переключился на торговлю и очень хорошо на этом поднялся. Теперь он крутой бизнесмен со своей командой. Но Зубарь время от времени помогал ему.

Не так давно Зубарь оказал Венику неслабую услугу. Помимо всего прочего, Семен занимался мебельным производством. Тут выпал случай расшириться. Нужно было наехать на одного банкира, которого Зубарь знал лично.

В девяносто седьмом году Леня Гулин заказал Зубарю своего компаньона. Тот прикончил мужика прямо у него на глазах.

Теперь Зубарь обратился к нему. Когда Гулин узнал, с кем ему придется иметь дело, он сразу же сел на задницу и сделал все, что от него требовали.

Веник много чего поменял в жизни, но про свой спортзал, в котором тренировались его бойцы, забывать не хотел. В спортклубе «Премиум» все было оформлено по высшему разряду. Имелся даже фитнес-бар, в меню которого отсутствовал алкоголь.

Веник не заставил долго ждать.

Он заказал стакан сока, получил его, велел барменше исчезнуть и с ленцой спросил:

— Что там у тебя, брат?

— Ладу, говорят, украли.

— «Лада» сейчас не актуальна. «Мерседес» куда круче.

— Я не знаю, что там у тебя с Лазаревым, но у него пропала дочь. Это дело вешают на меня.

— Кто вешает?

— Да подходил тут один. Молодой да борзый. Сказал, что Лазарев готов уступить, если я Ладу верну.

— Он и без нее уступит. Я ему все шланги пережал. Молодой, говоришь?.. Высокий такой, чернявый, светло-серые глаза?

— Такой и есть, — подтвердил Зубарь.

— Слава зовут?

— Не представился.

— Надо было за жабры его и мордой в землю.

— Ты мне лучше скажи, куда Лада делась.

— Тебе не все равно? — Веник ухмыльнулся, давая понять, что девчонка — его работа.

— Если мне предъявили, то не все равно.

— Кто предъявил?.. С каких это пор ты стал бояться клоунов? Реши с ним вопрос так, как ты это умеешь.

Зубарь пожал плечами. Было время, когда он беспредельничал по-черному, но потом поумерил свой пыл. Может, потому и дожил до конца тысячелетия. Зубарь и сейчас мог пристрелить кого угодно, и пацаны у него такие же быстрые на расправу, но все же, прежде чем лезть в воду, он старался найти брод.

— Что не так? — спросил Веник.

— Мне зачем?

— А если мне нужно?

— Это заказ?

— Не узнаю я тебя, брат. Тебе предъявил какой-то тип. Ты должен был скопытить его прямо на месте, а пришел ко мне и принялся сопли на уши вешать.

— Мне нужно знать, кто он такой. Где живет, чем занимается.

— С этого и надо было начинать, — заявил Веник, поднялся, зашел за стойку, налил себе соку.

Разговор еще не был закончен, и уходить он не собирался.

Глава 6

Константин Евгеньевич нервно кусал губы.

— Даже не знаю, что делать. А если они не отдадут Ладу? Вдруг блефуют?

Ему позвонил зицпредседатель и сказал, что в его семье все будет как раньше. Если он поступит разумно. Иначе крах, полное разорение. Но о Ладе этот фрукт так и не упомянул.

— Не знаю.

Слава чувствовал, что всполошил осиное гнездо. Сначала он побывал в гостях у Гулина. Тот в ответ позвонил Константину Евгеньевичу и оправдывался перед ним. После разговора с Зубарем на связь вышел зицпредседатель. Понял Зубарь, что его раскрыли, потому и засуетился. Но про Ладу дал знать только намеками. А то вдруг Лазарев заявит в полицию?

— Думаешь, надо уступить?

— Я думаю, что нужно вернуть Ладу.

— А если они ее не отдадут? Может, эти подонки самое страшное с ней сделали?..

Слава закрыл глаза и сжал кулаки. Он старался гнать от себя жуткие мысли, но не мог. А тут еще Лазарев масла в огонь плеснул.

— Нет-нет, все будет хорошо, — заламывая руки, проговорил Константин Евгеньевич.

— Я обязательно найду Ладу.

Если Фунт позвонил сразу, значит, Зубарь с ним на прямой связи. Выходит, тот знает, где Лада.

Вчера ночью Каретников придумал, как пробраться в административное здание охранной фирмы. Сегодня он это сделает. Там и возьмет Зубаря за жабры. Сначала произведет эффект взорвавшейся бомбы, а потом нацепит на Зубаря пояс шахида. Вернее, муляж такового. Слава вместе с этим бандитом выберется из ловушки, в которую себя же и загонит.

Да, он смертельно рискует, принимая такой план, но ради Лады готов к черту на рога.

— Что ты собираешься делать? — спросил Константин Евгеньевич.

— Да, именно делать, — сказал Слава. — А не говорить.

— Как там с машиной?

— Вы за машину переживаете?

— За тебя. Сейчас к гаишникам съездишь, на права сфотографируешься. Я уже договорился. Тебе только сняться осталось. Спросишь майора Пенкина, он все сделает.

Лазарев не обманул Славу. Гаишники его действительно ждали. Он всего лишь сфотографировался на права нового образца и через два часа получил заветный прямоугольник. За это время парень сходил в магазин и купил все необходимое для изготовления муляжа пояса смертника.

Одна половина сознания Лады отталкивала наркоту, другая, напротив, тянулась к ней. Но Нырку было все равно, какие противоречия ее раздирали. Он сделал укол, и на пленницу снова нахлынула эйфория, на пике которой ей хотелось завыть от восторга.

Потом появился Семен.

Он поднял ее с постели, поставил перед собой, посмотрел в глаза и спросил:

— Ты меня хочешь?

Лада засмеялась. Какая ему разница, хочет он ее или нет? Может, и это главное. Семену никто не помешает сорвать с нее пеньюар, завалить на кровать и сделать свое грязное дело. Она не будет сопротивляться. Зачем выставлять себя дурой после того, что было вчера?

— Да, ты меня хочешь, — сказал Семен и легонько толкнул в грудь.

Лада села на кровать, а он стал расстегивать брюки. Чтобы ничего не видеть, она легла на спину и закрыла глаза.

Лада даже сама раздвинула ноги, а потом дико засмеялась. Это был истерический хохот из могилы, в которую она угодила.

Три укола — это предел. Лада уже могла считать себя законченной наркоманкой. Завтра она сама позовет к себе Семена, лишь бы получить дозу. Да, так и случится. Потому как наркота — это кайф, без которого здесь тоскливо и одиноко.

Она смеялась из могилы, в которой чувствовала себя не так уж и плохо. После укола.

Семену не понравился ее смех. Он остановился и влепил ей пощечину.

Лада перестала смеяться. Все время, пока он корчился на ней, она тупо смотрела ему в глаза.

Потом Семен собрался уходить. Он заправился, застегнулся и двинулся к двери.

Лада никак не реагировала на это.

— Я ухожу, — сказал он.

В ответ Лада вяло пожала плечами.

— После меня будет кто-то другой.

Она закрыла глаза, но не поднялась, в ноги Семену не бросилась, как ему того хотелось.

— Тебе все равно? — обиженно спросил он. — Ладно! — Семен ушел.

Наркотическое опьянение угнетало психические процессы. Лада не забилась в истерике, но понимала, что впереди ее ждет настоящий ужас.

Охранная деятельность — то же крышевание, только легально и за меньшие деньги. Но Зубаря все устраивало. Этот бизнес и торговые площади, которые он сдавал в аренду, приносили ему хорошую прибыль. К тому же боссу перепадал процент с автоподстав, которыми занимались его бойцы в свободное от работы время.

Жизнь, можно сказать, удалась. Шестикомнатная квартира в пределах Садового кольца, статусная тачка и кабинет в офисном здании. Все хорошо, но это же и плохо. Чем лучше жизнь, тем страшнее умирать. Раньше Зубарь как-то мало думал об этом.

Кабинет у него просторный, с евроремонтом. Секретарша смазливая и безотказная.

Зойка как раз собиралась подать кофе со сливками, но появился Хазарин, и боссу пришлось отложить это удовольствие.

— Каретникова нашли? — спросил он.

— Клапан звонил, нет его нигде, — ответил Хазарин. — Дома не ночевал.

— Плохо.

— Ничего, никуда не денется. Клапан знает свое дело, от него еще никто не уходил. Если что, сестренку выдернем. Она так ничего телочка. На живца пацана возьмем.

— Пока давай без живца.

Хазарин ушел, и в кабинет заглянула Зойка. Да, девочка очень даже ничего. Короткие юбки она не носила, но и в своем длинном сарафане заводила Зубаря с полоборота. Если, конечно, он был в настроении.

— А сообрази-ка мне кофею! С пенкой.

— Один момент! — Зойка натянуто улыбнулась.

Она не очень любила все это по утрам, но если начальство требует, то придется.

Зойка ушла, чтобы минут через пять вернуться и подать себя под кофе.

Только за ней закрылась дверь, как раздался какой-то странный звук. Зубарь повернул голову и увидел Каретникова, который выходил из шкафа. Тот стоял совсем близко — поднимись и руку протяни.

Поэтому Зубарь не успел ничего сделать.

Кто не рискует, тому не упиваться суеверным страхом в глазах своего врага. Но Слава рискнул и пробрался-таки в ловушку, из которой теперь должен был выбираться.

Пока Зубарь приходил в себя после удара в шею, Слава надел на него пояс, в который были вшиты куски обыкновенного мыла. Когда противник очухался, Каретников показал ему пульт дистанционного управления, нажал на красную кнопку и не отпускал ее.

— Теперь можешь меня убить. Если сумеешь.

— А вдруг получится? — ощупывая пояс, спросил Зубарь.

— Тогда я отпущу кнопку. И все.

— Кому?

— Только тебе. Направленный взрыв перережет тебя пополам. А мне придется отстреливаться.

Свободной правой рукой Слава достал из-за пояса трофейный «ИЖ».

— С этой штукой не отобьешься.

— А мне уже все равно.

Зубарь попробовал снять пояс.

Слава хмыкнул и заявил:

— Бесполезно. Ключ от пояса в яйце. Яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке. Помнишь?.. Это не сказка. Во всяком случае, для тебя.

— Ты блефуешь! — сказал Зубарь, пристально глядя Славе в глаза.

Каретников справился с психологическим натиском, не дрогнул.

— Отпустить кнопку? — спросил он, изображая смирение перед судьбой.

Если Зубарь погибнет, то ему самому отсюда не уйти. А жить всем хочется. Слава смог донести до клиента этот мысленный посыл.

— Чего тебе надо?

— Ты меня ищешь? Вот и нашел. С кем ты сейчас говорил? С моей сестрой что сделать собрался?

— Ты не так все понял.

— Так что, едем за ключом? — спросил Слава.

— Куда?

— В лес.

Дверь открылась, в кабинет вошла Зойка с подносом, на котором дымилась чашечка кофе, увидела Славу и застыла в недоумении.

— А мы уже уезжаем! — сказал Каретников, подмигнул ей и выразительно посмотрел на Зубаря.

Тот подавленно кивнул, заставил себя подняться.

— За кофе спасибо! — Слава сунул ствол за пояс и смахнул с подноса чашечку.

— Антон Романович!.. — Секретарша захлопала глазами.

— Нормально все, — выдавил Зубарь.

— Мы сейчас уедем, а вы постарайтесь никому ничего об этом не говорить, — сказал Слава и взглядом показал на пульт в руке. — А то вдруг плохие парни начнут стрелять. Тогда я отпущу кнопку.

Секретарша глянула на пояс, надетый поверх рубашки босса. Тот кивнул, подтверждая ее догадку.

— Если убьет, не страшно. А вдруг взрыв просто оторвет хозяйство? Придется тогда Антону Романовичу мужика со стороны нанимать. У него секретарь будет. Шагай!

Черный джип стоял неподалеку от запасного выхода. Рядом никого не было, но стоило Зубарю сесть за руль, как из-за угла здания выскочили два парня в униформе. Они на ходу доставали пистолеты.

Слава заблокировал дверцы еще до того, как Зубарь завел двигатель, и приказал:

— Поехали!

Парни вплотную подошли к машине, но Зубарь отрицательно мотнул головой и стронул джип с места.

У выезда Слава увидел других охранников с одинаковыми дробовиками без прикладов. Ворота были закрыты, но Зубарь дал команду выпустить машину. Ослушаться никто не посмел. Наверное, секретарша уже успела сообщить им, каким аксессуаром к одежде обзавелся их босс.

Зубарь сказал парням, чтобы они не ехали за ним. «Хвоста» за машиной и в самом деле не было. Это показалось Славе странным. Возможно, автомобиль был оборудован спутниковой сигнализацией, и его можно было отследить через радиомаячок. Впрочем, Каретников и не собирался продолжать путь на внедорожнике.

«Четверка» стояла неподалеку. Слава заставил Зубаря сесть за руль, сам устроился рядом.

— Палец уже онемел, — пожаловался он, когда машина тронулась.

— Так сними его с кнопки. — Зубарь вымученно усмехнулся.

— Все-таки жила в тебе мыслишка, что это был блеф. Я тоже этого хотел бы. Но есть во мне одна странность. Я не умею шутить, все воспринимаю всерьез.

— Я тоже.

— Поэтому ты разрешил похитить и изнасиловать мою сестру.

— Я же говорю, ты не так понял, — сквозь зубы выдавил Зубарь.

— Но сначала ты похитил мою невесту.

— Я ее не похищал!

— Ну да. И Рухлов — не твой человек.

— Кто такой Рухлов?

— Здесь сверни!

Зубарь послушно заехал во двор жилого дома, развернулся и остановился. Слава заглушил двигатель и вытащил ключ из замка зажигания.

— Ты что делаешь? — Зубарь сглотнул слюну, чтобы промочить горло, пересохшее от волнения.

— Палец устал. Я на всякий случай выйду. А то вдруг расчет неправильный сделал. Как бы вместе с тобой на воздух не взлететь.

— Я и правда не знаю, кто такой Рухлов. Ладу похитил не я.

— А кто?

— Есть один человек.

— Кто такой?

— Я не могу сказать.

— Хоть что-то буркнул, и то хорошо. Поехали. — Слава вставил ключ в замок зажигания.

Зубарев завел машину и выехал со двора.

В лесополосе, тянущейся вдоль проселка, все спокойно. Машины ездят редко, людей не видно. Птицы поют, перестреливаются.

— Держи! — Слава протянул жертве обмана ключ и вышел из машины.

Зубарь отстегнул пояс, выскочил из «четверки» и отбросил его далеко от себя.

Только тогда Каретников отпустил кнопку на пульте.

— Ой!

— Я так и знал! — заявил Зубарь.

— Ты не сказал мне, кто похитил мою Ладу.

— Тот, кто ездит на «Мерседесе».

Руки у него развязаны, а пистолет у Славы за поясом. Пока тот его достанет…

Зубарь обозначил удар ногой, но в ход пошла рука. Удар у него быстрый, мощный. Каретников едва ушел от него.

Зубарь ударил снова. И на этот раз его рука рассекла воздух.

— Кто этот человек? — спросил Слава.

— Сейчас…

Зубарь готовился атаковать в очередной удар, но Каретников пошел на опережение. Двойка в голову и в корпус, подсечка, и Зубарь оказался на земле. Тут же последовал удар на добивание — локтем в «солнышко», в падении.

Сознание Зубарь не потерял, но боль не отпускала его долго.

— Я буду бить тебя, пока не прикончу, — спокойно сказал Слава.

Зубарь поднялся, сделал вид, что смирился со своим поражением, но вдруг ринулся на Славу. Он нацелил голову ему в живот, снова протаранил воздух и упал, сбитый боковым ударом по ногам.

Подняться ему Слава не дал.

Он бил, пока противник не затих, потом спросил:

— Где Лада? — В ожидании ответа Каретников сделал круг вокруг жертвы. Но Зубарь молчал.

Тогда Слава снова приготовился бить лежачего.

— Есть одно место! — простонал Зубарь.

— Где?

— Если по бетонке, через два часа будем.

— Что за место?

— Я не уверен, что Лада там. Но место конкретное. Охрана, подвал…

— Ты так и не ответил на мой вопрос.

— Бордель там. У Веника массажные салоны по Москве. Точнее сказать, у его человека. За городом точка есть. Я там был, девочки конкретные.

— Бордель, значит? — Слава в бешенстве обрушил на Зубаря град ударов и насилу себя остановил.

Еще убьет ненароком, как тогда искать Ладу?

К наркоте тянулись обе половинки сознания. Лада все понимала, но очень хотела получить свой укол. От нетерпения ее колотило. Но Нырок лишь усмехался, глядя на пленницу.

— Давай так. Сейчас ты сделаешь мне хорошо, и я тебя за это отблагодарю, — сказал он.

— Вот не надо! — Лада нервно махнула рукой.

— Что не надо?

— Думаешь, я ничего не понимаю?

— А что ты понимаешь?

— Семен хочет, чтобы я сама прыгала к нему в койку. Поэтому вы и посадили меня на иглу.

Лада осознавала весь ужас своего положения, но сейчас просто не могла задумываться над тем, что ждет ее впереди. Она жаждала получить свое.

— И что?

— Семен за все платит! За это тоже! — Она шлепнула себя пальцами по изгибу руки.

— За это не платит.

— Хорошо, я скажу ему, что ты меня шантажировал.

— Тогда ты останешься без сладкого!

— А я все равно скажу. Он тебя самого посадит на это дело!

— Да?

— А потом изнасилует! — Лада истерично засмеялась, видя, как Нырок менялся в лице.

— Закрой пасть! — Нырок взялся за ручку двери, чтобы уйти.

Но Лада уже знала, как его остановить.

— А если я скажу, что ты меня изнасиловал?

Нырок на мгновение застыл, потом резко повернулся с Ладе и выкрикнул:

— Только попробуй!

— А не надо было меня домогаться!

— Дура! Ты скоро ему надоешь.

— А я все равно скажу.

— Идиотка. Руку давай!

Лада села на кровать, подставила правую руку. Нырок достал из кармана жгут, перетянул предплечье, вынул шприц, снял с него колпачок. Потом он нащупал вену и ввел дозу.

— Хочется тебя убить, — в предвкушении прихода проговорила Лада. — И расцеловать.

— Так в чем же дело?

— Расцеловать или убить?

— Как ты можешь меня убить?

Дверь вдруг распахнулась, и Лада увидела Славу. Он посмотрел на нее, перевел взгляд на Нырка, который так и стоял со шприцом.

Лада не верила своим глазам. Наркотик мог вызвать галлюцинацию, и она это понимала.

— Что ты мне вколол? — спросила она, посмотрела на Нырка и хихикнула.

Но тот на нее даже не смотрел. Все его внимание было приковано к Славе, который надвигался на него.

— Эй, пацан, быковать здесь не надо!

Слава мотнул головой — мол, нет, я нисколько не быкую — и ударил кулаком в горло. Нырок упал, Лада захохотала. Никогда еще ей не было так хорошо, как сейчас. Приступ эйфории забросил ее куда-то под облака.

Удар в горло может быть смертельным. Об этом Слава подумал уже потом, когда подонок, уколовший Ладу, рухнул на кровать.

Этот урод сделал из Лады проститутку, подсадил ее на иглу. Какая могла быть пощада? Убивать таких гадов — святое дело! Все равно, что будет потом.

Лада хохотала как сумасшедшая. Каретников сгреб ее в охапку, закинул на плечо. Он сильный, справится.

Одной рукой Слава придерживал Ладу, в другой сжимал пистолет. Он готов был пристрелить любого, кто попадется ему на пути.

Одного ублюдка Каретников срубил у ворот, когда заходил на круг. Калитка тогда почему-то была открыта, за ней стоял широконосый парень с сигаретой в зубах. Слава ударил его рукоятью пистолета в висок. Второго он выключил уже в доме. Больше воевать было не с кем.

Теперь на его пути оказалась девица в шелковом халате нараспашку. Она увидела Славу с пистолетом в руке и Ладу, хихикающую на его плече, и благоразумно исчезла.

Широконосый тип уже пришел в себя, когда Слава завершал круг. Он поднимался с земли, мотая головой. Каретников добавил ему ногой, от всей души, на убой.

Двухэтажный бордель, окруженный высоким забором, находился на отшибе дачного поселка. К нему вела узкая асфальтированная дорога. На съезде с нее стояла «четверка», на которой приехал Слава.

Зубарь лежал в багажнике, связанный по рукам и ногам. Слава не знал, что с ним делать. Вроде бы он и помог ему найти Ладу. Но до какого состояния ее довели и кто в этом виноват? Если Зубарь, то его стоило убить.

Каретников усадил Ладу на переднее сиденье, пристегнул ремнем безопасности. Она блаженно улыбалась, глядя куда-то в небо, через крышу автомобиля.

— Мы взлетаем? — спросила Лада, когда Слава стронул машину с места.

— Да.

— А ты настоящий?

— Конечно.

Каретников думал о том, что запросто может нарваться на гаишников. Они осмотрят машину, и все. Он получит солидный срок за похищение человека. Можно было бы завезти Зубаря в лес и там придушить. Но за ним братва, которая наверняка ищет босса. Если его убить, то ситуация только усугубится. Но и живым такого негодяя отпускать никак нельзя.

Слава иногда забывался, разгонял машину, но каждый раз осаживал себя. Нельзя превышать скорость и нарушать правила. Иначе менты остановят его и создадут крутые проблемы.

Ладу отпустило, состояние острого блаженства схлынуло. Навалилась апатия, безразличие.

— Я думала, ты мне приснился, — сказала она.

— Тебе все приснилось.

— Нет, это не сон.

— Все будет хорошо.

— А куда мы едем?

Слава достал две пластинки жвачки, распечатал, разжевал, остановил машину, вышел, открыл багажник. Зубарь замычал, закрутил головой, дикими глазами глядя на него. Каретников достал изо рта комок жвачки, разделил на две части.

— Подслушивать нехорошо, — сказал он и заткнул Зубарю уши.

Усаживаясь за руль, Слава пожал плечами. Зачем он это сделал? Неужели собирался сохранить жизнь этому отморозку?

Глава 7

Наезд на Гулина, предъявление по долгам, похищение дочери. В этой цепи не хватало одного звена. Константин Евгеньевич ждал, когда оно появится.

Да, к нему в офис ворвались крутые парни с резкими взглядами, но он оказался не готов к этому. Его охрана не справилась с напором. Авторитет вора Чилея, который считался крышей Лазарева, не помог.

— Где Каретников? — свирепо спросил бугай с крепким загаром на широкоформатном лице.

— Я не знаю, — жалко пробормотал Константин Евгеньевич.

— Позвони ему, скажи, чтобы он сюда подъехал.

— У него нет телефона.

— Сейчас будет! — Бугай махнул ногой над столом.

Константин Евгеньевич повалился на пол вместе с креслом.

Бандиты подняли Лазарева, усадили.

— Звонить будешь?

— У него и в самом деле нет телефона.

Сильный удар в лицо опять взорвал сознание человека, погрузил его в небытие.

Поганцы привели Константина Евгеньевича в чувство и снова потребовали позвонить Славе. Но ведь это невозможно.

— Хорошо. — Он потянулся к рабочему телефону, набрал номер своего мобильника, измененный на одну цифру.

Ответа не последовало.

— Молчит. — Константин Евгеньевич не распускал сопли, но слезы на глазах стояли, во рту чувствовался вкус крови.

Губа разбита, нос распухает, больно пульсирует. Зуб, кажется, шатается.

— Плохо. Для тебя, — заявил бугай, развалился в кресле за приставным столом и хищно посмотрел на свою жертву.

— А что он такого сделал? — пролепетал Константин Евгеньевич.

— А ты не знаешь?

— Нет.

— И не догадываешься?

— Он ищет мою дочь.

— Он ищет свою смерть, — проговорил бугай и осклабился.

— Я не знаю.

— Да и твою тоже.

— Я-то здесь при чем? — От страха за жизнь у Лазарева вдруг стали отниматься ноги.

— Как это при чем? Чью дочь ищут?

— Но я Славу об этом не просил.

— Ну ты и чмо! — Бугай презрительно скривился.

— Оставьте меня в покое! — в приступе бессилия простонал Константин Евгеньевич.

В руке у одного из бандитов зашипела рация.

Тот отозвался, выслушал какое-то сообщение, глянул на бугая и сказал:

— К проходной менты подъехали. Что за буза, спрашивают.

— Это еще не буза. — Бугай ухмыльнулся. — Она на кладбище будет, на похоронах этого козла. — Он взял со стола лист бумаги, авторучку, написал номер телефона и распорядился: — Позвонишь мне, когда Каретников появится!

Константин Евгеньевич в ступоре смотрел на него.

— Ты меня понял? — Бугай подался к нему, замахнулся растопыренной ладонью.

— Понял! — вжав голову в плечи, выкрикнул Лазарев.

— Ладно, живи пока. — Бандиты ушли.

Бизнесмен метнулся к окну и увидел, как во двор фабрики въезжала одинокая милицейская машина. У проходной стояли бандиты и почему-то не торопились спасаться бегством. На ментов они смотрели как на досадное недоразумение.

К машине подошел начальник охраны Крыжин, что-то стал говорить, оглядываясь на братву.

Лазарев скривился, сжал кулаки. В подчинении у Крыжина шесть охранников, но никто даже не пытался дать отпор бандитам.

Загорелый бугай со своей свитой спокойно вышел из офиса. Милиция даже не пыталась его задержать. Бандиты беспрепятственно покинули территорию фабрики и уехали. Наряд милиции исчез вслед за ними.

Бандиты оставили Константина Евгеньевича в покое. Только вряд ли они ушли безвозвратно.

На въезде в Остожанск стояли гаишники. Но Славе повезло. Его «четверку» обогнала дорогая иномарка, ее менты и остановили. А он проехал мимо.

— Кто там у тебя? — Лада вяло кивнула через плечо.

— Зверь.

— Какой зверь?

— Чтобы найти к тебе дорогу, пришлось влезть в логово.

— К Семену?

— Кто такой Семен?

Насколько знал Слава, Зубаря звали Антоном.

— Ты его видел. На вокзале. Я встречала тебя, а он — свою жену.

— Мужик с бульдожьими щеками?

— Да, он похож на бульдожку, — подтвердила Лада.

— Почему ты меня спросила про него?

— Потому что он ко мне приходил. Только один, больше никто. Семен сказал, что берет меня под свое покровительство. И взял. Я отбивалась, кусалась, а он все равно… — Если Лада и опечалилась, то лишь слегка.

Ее можно было понять. Она все еще находилась под действием наркотиков. Но как объяснить поступок того вокзального Семена? Почему он вдруг стал покровителем Лады? Случайно встретил ее в борделе? Или сам и похитил, чтобы развлечься с ней? Может быть, он и есть тот самый человек, которого не хотел сдавать Зубарь?

— Только он один и был?

— Да, только он один. Сказал, что взял меня в аренду. Разве я вещь, чтобы со мной можно было так поступить? — В голосе Лады прорезалось живое возмущение.

— В аренду взять можно, — в гнетущем раздумье проговорил Каретников. — Если готов заплатить за это жизнью.

Он обязательно узнает, кто стоял за похищением Лады. Если за нити дергал Семен, то Слава убьет его. Причем без всякого сожаления.

— Нельзя меня в аренду!

— Вот я и говорю, что нельзя.

— Ты везешь меня домой? — спросила Лада.

— Да, домой, — после недолгого раздумья проговорил Слава.

Он вспомнил разговор, подслушанный в кабинете у Зубаря. Бандиты знали о его сестре, собирались взять ее в оборот, чтобы поймать Славу на живца.

Это значило, что Лена с ребенком находилась в опасности. Муж ее сейчас на работе, отца и матери тоже нет дома. Да и не помогли бы они Лене в случае чего. Спасти ее мог только Слава. Если поспешит. Не исключено, что он уже опоздал.

Мухтар уже старый, ленивый, невеселый. Ромка сначала пытался расшевелить пса, тыкал ему в бок хворостинкой, затем запрыгнул на него. Но тот никак не хотел реагировать, спокойно лежал на земле. Малец обнял его за шею, прижался головой к холке. А вот это уже лишнее!

— Ромка! — Лена схватила сына, оттащила его от собаки, поставила на ноги.

Тот глянул на мать и решил, что надо обидеться на нее. Его личико скривилось, из глаз хлынули слезы.

В этот момент из-за калитки донесся зычный голос:

— Хозяйка!

Ромка перестал плакать, с любопытством повернул голову на голос.

За калиткой стоял крепкий парень в черном пиджаке и белой рубашке. Улыбка до ушей, в глазах задорный огонек.

— А я тебя знаю, ты Лена!

— Да, Лена.

— Славка про тебя рассказывал. Ты что, его и вправду в детстве колотила?

— Что?!

Лена была старше Славы на пять лет. В детстве она действительно иногда ему поддавала.

— Славка рассказывал. Где он?

— А ты кто?

— Пашка я. Мы со Славкой вместе служили.

— Не знаю…

— Мы зайдем? — Пашка перекинул руку через калитку, отодвинул щеколду.

Вместе с ним во двор вошел еще один крепкий парень. В таком же строгом костюме. Странно для дружеского визита.

— Славы сейчас нет.

— Ничего, мы подождем. — Пашка улыбнулся Лене, так же весело подмигнул ее сыну.

Ромка взбудоражился, схватил палку, побежал и свернул за дальний угол дома. Но Пашка за ним не пошел, свернул в дверь. Его дружок шагал вслед за ним.

— Эй, вы куда? — запоздало спросила Лена и тоже зашла в дом.

Пашка сидел на диване, по-хозяйски забросив ногу на ногу. Его дружок стоял у окна и глядел в сторону ворот.

— А ты красивая! — разглядывая Лену, сказал Пашка.

— А почему я должна быть некрасивой? — Женщина удивленно повела бровью.

Может, она и не считалась писаной красавицей, но мужчины всегда посматривали на нее с интересом. Замуж, правда, долго не получалось выйти, но сейчас-то все хорошо. После родов располнела чуток, но уже пришла в норму.

— Я почему-то думал, что ты корявая, толстая, а увидел — куколка!

— Где ты со Славой служил?

— Как это где? В Чечне.

— Где конкретно?

— Это военная тайна! — с усмешкой проговорил Пашка.

Лена и сама не знала, где конкретно служил Слава, но слышала от него про Аргунское ущелье. У него были голубой берет и тельняшка, как и положено десантнику.

— Нормально мы служили. Без клоунов, — глухим утробным голосом сказал парень, стоявший у окна. — Просто Пашке цирка захотелось, вот он и начал чудить.

— А сейчас все клоуны в белых рубашках ходят?

— Вот ты какая! — Пашка резко потянулся к Лене, схватил ее за талию, притянул к себе и усадил на колени.

Она попыталась вырваться, но куда там. Не руки у него, а механические захваты. Разжать их невозможно. Лена ударила его локтем по голове, но Пашка лишь засмеялся.

В комнату влетел Ромка, отчаянно завопил и ударил Пашку кулаком по ноге.

Гад пнул мальчонку, и тот упал.

— Урод! — заорала Лена.

— Тихо! — гаркнул парень, торчавший у окна.

Лена видела, как он достал из кармана какой-то пузырек, капнул из него на носовой платок, уловила запах хлороформа.

Парень подошел к Ромке, взял его за голову, приложил платок к носу.

— Что ты делаешь? — заорала Лена.

Хлороформ усыпляет, но для полуторагодовалого ребенка может оказаться смертельным.

— Что я делаю? — спросил парень, подходя к Лене.

— Не лишай бабу кайфа! — заявил Пашка.

Лена отвернула голову, но носовой платок с хлороформом все равно прижался к ее носу.

Лена лежала на диване, а Ромка — прямо на полу. Мальчишку никто не трогал, а Лену быстро раздевал какой-то урод.

— Вадик, занимай очередь!

— Я подумаю.

Один негодяй жадно шел к своей цели, другой его не поддерживал, но и не отговаривал. Более того, он настраивался на зрелище, потому и прозевал момент, когда в комнату вошел Слава. Но не растерялся и довольно-таки быстро выхватил пистолет. Но ему не повезло. Каретников оказался быстрей. Его пуля точно поразила цель.

Выстрелил Слава и в подонка, который пытался изнасиловать его сестру. Он не хотел, чтобы комнату забрызгали мозги, поэтому целился в спину, под левую лопатку. «ИЖ» — относительно слабый пистолет. Убить пуля могла, но прошить тело насквозь — вряд ли.

Насильник лег замертво, навалился на Лену. Слава стащил с нее труп и посмотрел, живая ли она.

Лена всего лишь спала, находилась под наркозом. Как и Ромка.

Каретников обыскал покойников, забрал стволы. У них были не «ИЖи», отстрелянные и зарегистрированные, а «ТТ», явно незаконные. Значит, они приходили, чтобы убивать. У одного братка Слава изъял мобильный телефон и ключи от машины с логотипом «БМВ».

Бандиты наверняка приехали на машине. Если ключи от нее в кармане у одного из них, значит, этих ребят в ней никто не ждал.

В старенькой тачке, которая стояла недалеко от дома, действительно никого не было. Слава загнал машину прямо во двор, загрузил трупы в салон.

Он знал место, где можно было сбросить сперва мертвые тела, а потом и еще одно, пока живое. Дорога от дома заняла чуть больше двадцати минут. Слава вытащил покойников, забросал их ветками и листьями, потом подъехал к своей «четверке».

Лада спала, но очнулась, стоило ему открыть дверцу. Она встрепенулась, с ужасом глянула на него и тут же успокоилась.

— Ты! — Лада с облегчением выдохнула.

— Я.

— А я думала… — Она осеклась.

Видимо, она приняла его за клиента, который пришел к ней.

— Не надо думать и вспоминать.

Слава глянул на часы. Рабочий день уже подходил к концу. Интересно, где сейчас отец Лады? Вдруг он тоже под присмотром бандитов?

Каретников достал из кармана трофейный мобильник и набрал рабочий номер Лазарева. Ждать ему не пришлось.

— Да!

— Это я, — сухо сказал парень.

— Слава, ты даже не представляешь, что здесь было! — стонущим голосом проговорил Константин Евгеньевич.

— Бандиты уже ушли?

— Ты знаешь?

— Где они?

— Ушли, но оставили номер телефона.

— Зачем?

— Чтобы я сдал тебя.

— Спасибо за признание. — Слава усмехнулся.

— Признаются в чем-то. А я тебя не сдавал и не собирался!

— Лада у меня.

— Что?!

— Но я не знаю, куда ее везти. Всем вам нужно укрыться в безопасном месте, где вас не найдут.

— Да, я понимаю. У нас есть старая дача. Отличное место!

— Если это ваша дача, то найдут.

— Да, дача записана на жену. Но есть другой вариант.

— Думайте, Константин Евгеньевич. Ошибиться нам никак нельзя.

— Я позвоню на этот вот номер и скажу, куда везти Ладу.

Слава отправился к месту, где бросил бандитов, и присоединил Зубаря, пока еще теплого, к холодной компании.

Каретников очень хотел поговорить с пленником насчет Семена, но не имел на это времени. Пришла пора срочно возвращаться домой. Скоро вся его семья будет в сборе. Он просто обязан вывезти ее из города, пока не нахлынули другие бандиты.

Лена проснулась, и страшные воспоминания обрушились на нее штормовой волной. Она увидела Ромку, который лежал рядом с ней на диване, бросилась к нему подраненной птицей.

Рома был жив, просто крепко спал. Но куда же делись бандиты в черных костюмах? Что они с ней сделали?

Халат и все, что под ним, на месте. В ощущениях нет ничего омерзительного. Но ведь она же сидела на коленях у Пашки. Он лапал ее, хотел чего-то большего, говорил про удовольствие.

Лена выскочила во двор и увидела Славу, который входил в калитку.

— Тебя ищут! — крикнула она.

— Я знаю. Ты одна?

— С Ромкой.

— Он уже проснулся?

— Ты знаешь?

Брат ничего не сказал, зашел в дом, отправился на кухню и принялся жадно пить воду из ковшика.

— Что со мной было, когда я спала?

— Ничего. Не успели.

— Куда они делись?

— Убежали.

— Почему они тебя ищут?

— Перешел дорогу плохим людям. Это сделал я, а достается тебе. Всем горя хватит, если не уедете.

— Куда?

— У Лешки твоего брат в деревне живет. У нас о нем никто не знает, значит, вас там не найдут.

— И Лешке нужно уехать?

— Да, и Лешке, и всем.

— У него работа. Да и я не хочу никуда уезжать! — заявила Лена.

Ромка проснулся и заплакал. Мать бросилась к нему и увидела странные пятнышке на спинке дивана. Еще утром ничего такого здесь не было.

— Это что, кровь?! — оторопело протянула она.

Слава убил Пашку? Неужели все так серьезно?

— Все вы должны отсюда уехать, — сказал Каретников.

— Да, конечно. — Лена согласно кивнула.

Она сделает все, чтобы уговорить мужа и родителей убраться из города.

«Лендкрузер» стоял у перекрестка проселочных дорог. Юлия Петровна сидела в салоне, а Константин Евгеньевич нервно ходил вдоль машины. Какое-то время Слава наблюдал за ними из-за кустов. Он боялся, что поблизости устроена засада, мог рисковать собой, но не Ладой, поэтому старался действовать наверняка.

Каретников бегом вернулся к «четверке».

— Где ты был? — Лада испуганно посмотрела на него.

Страх — сейчас естественное для нее состояние. Но тут присутствовал и психоз от наркотиков. В глазах нездоровое блуждание, лихорадочный блеск. Пройдет время, и ей невыносимо захочется уколоться.

— Все хорошо, родители ждут тебя.

— Ты поедешь с нами?

— Ты же не хочешь, чтобы за нами охотились всю жизнь? — сказал Слава, стронув машину с места.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал! — Лада порывисто вцепилась ему в руку.

— Я скоро вернусь.

— А поедешь куда?

— Пока не знаю.

— Может, ты привезешь мне?.. — Лада осеклась, замолчала, но успела шлепнуть себя пальцами по внутреннему изгибу локтя.

— Ты хоть поняла, что сказала? — в страхе за нее спросил Слава.

— Не надо ничего! — Лада испугалась ничуть не меньше, закрыла ладонями лицо и заплакала.

— Все будет хорошо! — Парень с нежностью провел рукой по ее волосам.

Да, ее посадили на иглу, положили в чью-то постель, но ведь он сам во всем этом виноват. Не уследил, не уберег. Да и нет в жизни такой беды, которая могла бы разлучить их. Если только смерть…

Каретников подъехал к «Лендкрузеру». Юлия Петровна выскочила из машины, бросилась к дочери.

Лада вышла, мать сначала обняла ее и только затем недоуменно спросила:

— Что у тебя за вид?

Слава тихонько цокнул языком. Он взял у сестры старенький халат, чтобы Лада смогла скрыть под ним свое неглиже. Но и в нем она смотрелась весьма своеобразно.

— Тебе должно быть без разницы, какой у нее вид! — Константин Евгеньевич зыркнул на жену, обнял дочь.

Когда Лада и мать сели в машину, он подошел к Славе и спросил:

— Где ты ее нашел?

— В наркоманском притоне, — тихо сказал Каретников.

Он не собирался говорить про бордель, но должен был упомянуть про наркотики. Слишком уж серьезная эта тема, чтобы молчать. К тому же Лазаревы и сами скоро все увидят.

— Где?.. — громко протянул Константин Евгеньевич.

— Похитители хотели посадить Ладу на иглу, чтобы легче было держать ее на привязи.

— Да, так делают, — сказал Лазарев, пребывая в трансе от переживаний.

— Все очень серьезно.

— Я это уже понял.

— Я не знаю, успели ли эти негодяи подсадить Ладу. Хотелось бы верить, что нет, но есть признаки, что да. Я не знаю, что делать. Возможно, вы сумеете уговорить ее лечь в клинику.

— Да, пожалуй.

— Но только не попадайтесь бандитам на глаза. А то и клиника не понадобится.

— Даже не знаю, что сказать. У меня голова идет кругом. Все смешалось в этом доме! — Лазарев сжал ладонями виски.

— Не надо падать духом.

— Я падаю духом? — встрепенулся Константин Евгеньевич.

— Еще не упали, но уже в процессе, — пристально глядя на него, с невозмутимым видом сказал Слава. — Ваши враги тоже. Они готовят захват вашего предприятия.

— Да, я знаю и не собираюсь отступать, фабрику не брошу.

Каретникову казалось, что Лазарев говорил вразрез со своими мыслями. Видимо, он собирался оставить фабрику на кого-то из своих замов и зарыть голову в песок. Но вдруг передумал и решил-таки вернуться на передовую.

— Отвезите семью, Константин Евгеньевич, и возвращайтесь. Ваших врагов нужно останавливать. За вас никто этого не сделает.

— Да, конечно. Нужно брать все в свои руки. С начальником охраны разбираться. Человек есть, а пользы от него нету. Бандиты по территории фабрики пешком ходят.

— И еще придут.

— М-да.

— Надо что-то делать.

— Что?

— Завтра встретимся, поговорим.

— Давай утром, у меня в кабинете. — Константин Евгеньевич выдохнул.

Так поступает солдат, перед тем как подняться в атаку.

Слава еще и сам точно не знал, что предпринять, не видел масштаб проблемы. Но настрой у него был боевой, решительный.

Еще у Каретникова была точка опоры. Значит, он мог перевернуть Землю.

Ночь. Но полная луна светит ярко, притягивает к себе внимание всякой лесной нечисти, озаряет путь в потусторонний мир.

Земля под лопатой хорошая, сухая, с песком, копается легко. Яма сантиметр за сантиметром становилась все глубже. Зубарь лежал неподалеку и с тоской наблюдал, как уходит его время. Как только могила будет готова, так все для него под этой луной закончится.

Слава закончил работу, вылез из ямы, сел на корягу рядом с Зубарем.

— Хорошая вышла могилка, как раз на троих. Сейчас передохну и начну вас туда определять.

Зубарь вяло замычал, но лежал спокойно, не дергался.

— Не торопись, еще успеешь. — Слава отдышался, но подниматься не торопился.

Ночь теплая, сухая, сидеть в лесу сейчас одно удовольствие. Бояться нечего, когда под рукой целых три пистолета.

— Семен с Ладой был. В аренду ее взял. Только он, больше никто. Но я знаю, именно этот гад ее похитил. Мразь еще та. Я после Чечни домой возвращался. С одной красивой женщиной в поезде ехал. Ее муж на вокзале встречал. И Лада моя туда пришла. Этот тип на нее тогда и запал, а потом похитил. Мужа Семен зовут, жену — Тамара. Красивая баба. Как она с этим подонком живет?

Зубарь замычал, замотал головой.

— Да тебе-то уже какая разница? Тебя живьем похоронить или по-христиански? — спросил Слава, достал из-за пояса пистолет, передернул затвор. — Ладно, сперва пристрелю, потом закопаю как собаку. Это же ты Ладу похитил?

Зубарь забился на земле как рыба, выброшенная на берег.

— Вот я и говорю, что ты. — Каретников приставил к голове врага пистолет, перекрестился.

Зубарь затих, подготавливая себя к переходу в мир иной.

— А последнее слово? — Слава дернул за краешек ленты, которая заклеивала рот Зубаря.

— Я не похищал твою Ладу! — прохрипел пленник.

— И Семена ты не знаешь?

— Семена знаю. Веник его кличка. Семен Винников. Жену зовут Тамара. Когда Семен твою Ладу сфотографировал?

— Да уже больше месяца.

— А конкретно?

— Четырнадцатого июня.

— А мне он задачу поставил где-то в районе двадцать пятого. Пробил Гулина, натравил меня. Я только с ним решил. Он меня знает, не сомневается, что замочить могу. А на Лазарева я не наезжал. Это без меня. Долги у Гулина Веник выкупал. И Ладу он похитил. В свой бордель ее закинул.

— Значит, и с Лазаревым он кашу заварил?

— Он. Это без вариантов.

— И Ладу похитил?

— Ты что-то про вокзал говорил. Может, Семен тогда на Ладу и запал? Потом узнал, кто у нее отец. Тот мебель двигает. У Семена по этой части тоже дела есть. А тут еще Гулин — удобная мишень. Веник с ним решил, наехал на Лазарева и Ладу похитил. Сначала хотел поиграть с ней, а потом отца на шантаж взять. Тому ведь все равно, порченая дочь или нет. Лишь бы живая.

— Мне тоже все равно, живой этот Веник или нет, — наливаясь злобой, угрюмо проговорил Слава. — Хотя нет, не так. Он должен умереть.

— Сам ты его не возьмешь.

— Как его найти?

— Отпустишь, скажу.

— Не хочешь умирать?

— А кто хочет? Ты же понял, что мои пацаны за тобой охотятся. Только я смогу их остановить. А если ты меня убьешь, жизни тебе не будет.

— Хорошо, я не стану тебя убивать.

— Тогда развяжи.

Слава кивнул, срезал с Зубаря путы, отошел в сторонку и глядел, как тот поднимается.

— Блин, все болит!

— Могу прописать обезболивающее. — Слава провел пальцами по кожуху ствола.

— Мы же договорились.

— Как найти Семена?

— Спортклуб «Премиум». Он там часто бывает, как минимум через день.

— Не врешь?

— Я же сказал, как Ладу найти.

— Ее там на иглу подсадили.

— Я не при делах.

— Сестру мою пытались!.. — Слава нарочно накручивал себя.

Нельзя было отпускать Зубаря, и он прекрасно это понимал. Но одно дело убить бандита с ходу, в боевом угаре, и совсем другое — расстрелять его сейчас. Слава же не палач.

— Только я могу остановить моих людей.

— Нет, ты должен умереть.

— Но мы же договорились! — возмущенно вскинулся Зубарь.

— Договорились. Я не буду тебя убивать. Ты застрелишься сам. — Каретников достал из-за пояса «ТТ», протянул его Зубарю. — Только без глупостей.

Бандит взял пистолет, передернул затвор и заметил, как вылетел патрон. Значит, оружие было заряжено.

— А почему я должен стреляться?

— Потому что ты плохой человек. Тебе не место на этой земле.

— Не тебе меня судить.

— Ты себе сейчас сам судья.

Зубарь нажал на спуск, и пуля ударила в землю.

Но Слава даже глазом не моргнул.

— Все по-настоящему, — сказал он.

— Ну да. — Зубарь завороженно смотрел на пистолет.

Затворная рама после выстрела не замерла в крайнем заднем положении. Значит, патрон в стволе. Можно стрелять на поражение. В Славу. Тут всего-то и нужно повернуть ствол в его сторону и нажать на спуск. А стрелять он, конечно же, умел.

— Я не тороплюсь. — Каретников сел на корягу, уменьшив площадь поражения. — Можешь покаяться, даже вынести себе приговор.

— Да уж, каяться мне есть в чем, — сказал Зубарь.

— Много людей убил?

— Очень много.

— И Гулин это знает, да?

— Я его компаньона прикончил. Прямо у него на глазах.

— Жестоко.

— Думаешь, я виноват? Нет, это все Гулин. Он заказал, я исполнил.

— Он заказал своего компаньона?

— Обычная практика. Кто не успел, тот опоздал. Гулин жив, а Мурашов мертв.

— Да, главное успеть.

— И не опоздать.

Зубарь отскочил назад, развернулся лицом к Славе, направил на него ствол пистолета. Но не успел. И опоздал.

Каретников оказался быстрей. Бандитская пуля обошла его стороной. Зато сам он попал точно в лоб. Кто скажет, что это нечестно?

Глава 8

У проходной стоял милицейский «уазик». Дверцы открыты, за рулем водитель, еще один сотрудник патрульно-постовой службы развалился на заднем сиденье. Слава пожал плечами, глядя на машину. Наверное, Лазарев подсуетился, усилил охрану фабрики. Или его конкуренты что-то готовят.

В приемной у Лазарева находился охранник в униформе. Парень лет двадцати, кучерявый, с открытым лицом, широкоплечий, но еще салага. Тело вроде бы крепкое, а в глазах мякоть и полное отсутствие желания умирать за своего босса. Да по-другому и быть не должно. Это у бандитов кланы с жесткой круговой порукой и системой ответственности друг перед другом.

Лазарев стоял у окна в кабинете, увидел Славу, вроде и потянулся к нему, но сделал только шаг навстречу. Он очень надеялся на него, но порыв свой сдержал. Это же не абы кто, а владелец фабрики. Каретников для него ноль без палочки. И не зять, и не компаньон.

— Как там Лада? — первым делом спросил Слава.

— Вроде бы спала, когда я уезжал. Юля снотворного ей дала, она забылась.

— Что за снотворное? — осведомился парень и нахмурился.

— Феназепам, кажется.

— Тушим пожар бензином?

— Почему бензином?

— Потому что колеса. Нельзя ей ничего такого.

— Лада просто очень устала. Ей нужен покой. Юля — мать, она знает, что надо делать.

— Надеюсь. Я видел экипаж патрульно-постовой службы у проходной, — сказал Слава.

— Я попросил, — пояснил Константин Евгеньевич. — Есть у меня в милиции один знакомый.

— Вам нужно иметь двух знакомых. — Слава усмехнулся. — Лучше даже трех.

— Зачем трех?

— Тогда вас будут охранять три экипажа. А если серьезно, с милицией нужно контактировать по полной программе.

— Милиция защитит меня здесь, а мою семью? Мне кажется, что я надежно спрятал своих женщин, а как оно на самом деле?

— Вы знаете, кто такой Семен Винников?

— Винников?.. Что-то знакомое.

— Он тоже занимается мебелью.

— Да-да, мебельная компания «Дифрос».

— Ему же принадлежит и заведение, в котором побывала Лада.

— Да?

— Он стоит за всем этим беспределом с вами, с Ладой. Его человек наехал на Гулина, запугал, заставил предать вас.

— Да, Гулин меня предал, — в раздумье проговорил Лазарев.

— И подставил. Вы собирались выкупить долги, за которые вас могут обанкротить.

— Собирался.

— И что?

— Ничего. Был человек, но почему-то мне отказал.

— Это Винников, его работа. Если Гулин даст вам кредит, то вы сможете выкупить долги.

— Согласится ли он мне их продать? По закону как бы обязан, но у него свои порядки. Вдруг его цель — обанкротить меня? Не даст мне Гулин кредит. Да я и не возьму!

— Кредит он вам даст, — заявил Слава. — И вы, уж будьте добры, его возьмите.

У Каретникова был рычаг воздействия на Гулина. Он решил, что нечего церемониться с этим ничтожеством.

Летний день, солнце, тепло. Но тело Лады почему-то никак не хотело согреваться. Мерзнуть она начала с утра, а к обеду ее зазнобило. Даже нос немного заложило, и подмышки слегка потели.

Еще Ладу бесила дача, куда завез их отец. Дом вроде бы не маленький, полутораэтажный, с камином, обстановкой, туалетом, душем. Вокруг яблони, груши, вишни.

Но Ладу сегодня раздражало все. У нее даже проклевывалось желание вернуться в бордель. Она уже была с Семеном, так почему бы не повторить с ним в обмен на вожделенный укол?

Эти мысли ужасали ее. Она даже на какое-то время успокаивалась, настраивалась на волевую борьбу со своими позывами, которыми ее так пугала Нинель. Теперь они стали частью ее жизни. Их нужно было превозмочь, пересилить.

Но желание уколоться одолевало ее. Ладу все злило, раздражало.

А тут еще мама позвала на обед. Суп она, видите ли, приготовила. Аппетита нет совершенно.

— Не хочу. — Лада положила ложку на стол.

— А давай как в детстве. — Мама подсела к ней, взяла ложку, зачерпнула из тарелки. — За папу!..

— За Славу!

— Нет, сначала за папу.

Лада едва сдержалась, чтобы не закатить истерику. Ее раздражали мама, папа и даже Слава. Да, он спас Ладу. Но ведь она его об этом не просила.

Лада забрала у мамы ложку, зачерпнула из тарелки.

— За всех!

Она ела до тех пор, пока ее не затошнило.

— Мне плохо, — сказала девушка, поднимаясь из-за стола.

— По двору погуляй, пока солнце. Завтра дождь обещают и похолодание.

— До завтра еще дожить нужно.

— Лада! Ну что ты такое говоришь! — Мама всплеснула руками.

Дочери вдруг захотелось послать ее далеко-далеко. Было за что!.. Лада вляпалась в страшную историю. Ее могли пропустить через сотню потных вонючих мужиков, посадили на иглу. Она спала с каким-то уродом. А мама вела себя так, как будто ничего не произошло. Хотя она этого и не знала.

— Что пришло на ум, то и ляпнула, — заявила Лада и пожала плечами.

Но выходить из себя нельзя. Нужно делать вид, что все в порядке.

— И вообще, я хотела бы поспать, — сказала она.

— Конечно.

— Так я пойду?

— Да-да.

Лада поднялась в свою комнату, легла, но заснуть даже не попыталась. Во-первых, все равно бесполезно. Во-вторых, она выжидала время. Минут через десять дочь вернулась на кухню, где мама мыла посуду.

— Что-то не спится.

— Просто погуляй.

— Как закрою глаза, так и вижу всю эту жуть! — Ладе не нужно было насиловать себя, чтобы изображать ужас.

Она действительно думала о недавних злоключениях с содроганием.

— Бедная моя девочка! — Мама обняла Ладу, приласкала.

— Если бы не Слава, не знаю, что со мной было бы.

— Да, Слава у тебя герой. — Мама натянуто улыбнулась.

Она не скрывала своей неприязни по отношению к Славе, хотя и откровенной враждебности к нему не проявляла, тем более сейчас, после того как он фактически спас Ладу.

— А Леон — скотина! — Лада не стеснялась в выражениях. — Наш враг!

— Пока еще не ясно.

Зато от Гулина мама была без ума. Она мечтала, чтобы Лада вышла за него замуж.

— Знаешь, жизнь устроена так, что любого человека можно запугать. С Леоном так и вышло. Он тебя не похищал.

— Да, — сказала Лада, немного подумала и добавила: — Если бы я была с ним, то меня не похитили бы. Он окружил бы меня охраной.

— И любовью! — заявила мама.

— В принципе, Леон не так уж и плох.

— Оступился он, с кем не бывает.

— Надо бы поговорить с ним. В глаза глянуть. Увидеть в них раскаяние.

— Сейчас не стоит. Когда все уляжется, тогда можно будет.

— Да, ты права, — сказала Лада. — Сейчас просто спать. Ты мне вчера какие-то таблетки давала. Я так хорошо уснула. Можно еще парочку?

Это было главное, ради чего Лада сдерживала свое раздражение с самого утра. Именно по этой причине она сейчас и лила маме бальзам на душу.

Вчера мама дала ей снотворное, после которого Ладе стало хорошо. Эйфории не было, но чувство облегчения появилось. Сейчас ее тоже должно отпустить.

— Хорошо. — Мама улыбнулась. — Сейчас домою посуду и принесу.

Лада забрала у мамы тарелку, взяла губку.

— Ты иди. Я тут сама управлюсь.

Она готова была перемыть посуду во всем дачном поселке, лишь бы получить заветные таблетки.

Автомобиль подъехал к воротам и остановился. Рабочий день вымотал Леона. К вечеру у него разболелась голова. Ничего, сейчас он примет ванну, выпьет пару бокалов холодного вина, и ему станет легче.

— Не понял! — вдруг буркнул Леон, чуть сдвинулся в сторону и повнимательнее глянул через лобовое стекло. Да, перед воротами стоял Слава. Головная боль тут же усилилась, Леон скривился как от зубной боли.

— Давить? — спросил Прохор.

— Узнай, что ему нужно.

Прохор кивнул, вышел из машины, перекинулся со Славой несколькими фразами, вернулся и сообщил:

— Спрашивает, как найти Мурашова.

Леон похолодел, велел Прохору остаться в машине, а сам вышел к Славе.

Парень стоял на земле твердо, пружинисто. В его теле чувствовались как мощь, так и легкость. Леону казалось, будто он мог сейчас подпрыгнуть, оторваться от земли, взлететь, а затем ястребом спикировать на голову.

— Барствуем, Леонид Андреевич? Кучер у нас на посылках, да?

— Что тебе нужно?

— Зубарь умирает. Покаяться перед смертью хочет. Священника зовет. Из прокуратуры.

— В прокуратуре священников нет, — сказал Леон, чувствуя, как почва расплывается у него под ногами.

— А он зовет. Про Мурашова хочет рассказать.

— Где он? — Леон огляделся по сторонам.

Не идут ли к нему суровые люди в штатском с красными корочками в нагрудных карманах пиджаков?

— Он скоро умрет. А слово его останется. Я на всякий случай все на видео снял. Мало ли, вдруг священники из прокуратуры заинтересуются.

— Ты что, собираешься меня шантажировать?

— Я тебя уже шантажирую. — Слава смотрел на Леона с насмешкой, но взгляд у него был серьезный и твердый.

— У тебя ничего не выйдет.

— Почему?

— Даже если Зубарь тебе в чем-то признался, в чем я сомневаюсь…

— Позвони Хазарину, спроси, куда делся Зубарь. Поинтересуйся, почему он ищет его у меня.

— Хазарину? — Голос Леона дрогнул.

Он знал, кто такой Хазарин. Слышал, как Зубарь называл своего дружка, вместе с которым убивал Колю Мурашова.

Это было ужасно. Он заказал Мурашова, думал, что Зубарь исполнит его где-нибудь и когда-нибудь. Но тот со своим дружком вломился к ним на дачу, где они парились в баньке. Там он, пьяный, Колю и пристрелил.

Сейчас Леон не поступил бы так безрассудно, не обратился бы к отмороженному беспредельщику. Теперь он мог нанять людей серьезных, проверенных. Стоят их услуги очень дорого, зато они сделают все как надо. Если где-то и будет сучок и задоринка, то только на могильных крестах их жертв.

— Хазарин все знает. — Слава усмехнулся. — Просто я с ним еще не разговаривал.

— Хазарин знает, — в раздумье проговорил Леон.

— А доказательства не нужны, — продолжил Каретников. — Они в суде требуются. А для краха твоей репутации хватит и одного слова. Не так уж и важно, кто именно его произнесет.

Увы, но Слава был прав на все сто. Деловая репутация — это не товар, а платформа под него, под куплю-продажу и прочие транзакции. Леон очень дорожил ею. Особенно сейчас, когда ему поперло. Рынок оживал, банковский оборот рос, поэтому клиентская база расширялась количественно и качественно. Леон уже многого достиг на этом поприще, но впереди у него рисовались такие проекты, от которых кружилась голова. Все эти дивные перспективы могли рухнуть из-за каких-то отморозков.

В мире большого бизнеса практически нет людей, которые хоть как-то не замарали себя. Но вор не тот, кто крадет, а тот, кто попадается. Если ты заказал партнера по бизнесу, то не подставляйся. Если что-то пойдет не так, готовься жить с подмоченной репутацией. От слова «мочить».

— Да ты не переживай, я тайны хранить умею, — сказал Каретников. — Да и зачем мне тебя топить? Живи, богатей. Только сначала Лазареву помоги.

— Кому?

Леон смотрел на Славу как на инопланетянина, который свалился к нему на голову. Всерьез его воспринимать смешно, но игнорировать тоже нельзя. Все-таки представитель другой цивилизации со своими законами и продвинутыми технологиями. А суть таковых у Славы одна. Он запросто может появиться из неоткуда и убить. Матерого ротвейлера завалил играючи, без шума и пыли. Недаром в спецназе воевал.

— Ты создал ему проблему, тебе ее и решать.

— Проблему создал не я.

— Ты продал его долги и акции.

— Обратно уже не вернешь.

— Ты можешь дать Лазареву большой беспроцентный кредит.

— Большой и беспроцентный — это, знаешь ли, из области фантастики.

— Ты сделаешь это.

— А если нет?

— Ты сделаешь это! — внешне спокойно, но с усиленным давлением сказал Слава.

Глаза его вдруг показались Леону амбразурами дзота, из которых могли ударить пулеметы.

— А как же Зубарь?

— Он умер.

— Ты же сказал, что умирал.

— Да. И умер.

— Твоя работа?

— Ты поможешь Лазареву выпутаться из ситуации.

— Хорошо, — с трудом выдавил из себя Леон.

— Только давай без глупостей, — сказал Каретников, обогнул его и спокойно вышел на дорогу.

Леон, совершенно ошарашенный, смотрел ему вслед, пока он не скрылся из виду. Только затем в голову хлынули вопросы. Кто такой этот Слава Каретников? Почему успешный банкир должен подчиняться какому-то выскочке?

Мухтар лежал на боку. Безжизненные глаза открыты, под головой расплылась лужа крови. Бандиты прикончили его выстрелом из пистолета. Точно так же они могли убить и отца с матерью, сестру с мужем, племянника.

В доме разруха, мебель перевернута, посуда перебита. Негодяи поняли, что в пустом доме им ловить нечего, но вдоволь покуражились, прежде чем уйти. Ну и кто они такие после этого?

Слава осмотрел дом, вздохнул и вышел со двора. С бандитами надо решать, иначе жизни от них не будет. Была у него одна идея на этот счет.

Хазарин изо всех сил пытался удержать брови на переносице. Чутье подсказывало ему, что Зубаря нет в живых. Это не могло не радовать. Теперь он самый крутой в команде. Центровое место сто пудов достанется ему, а это деньги, власть. Да еще и возможность поселиться в роскошной квартире Зубаря.

Но радость показывать нельзя. Братва этого не поймет. Не так уж и много у них в системе пацанов — Груздь, Штакет, Чапа, Родик и Сват. Это костяк, на котором все держится и крутится. Наемные охранники не в счет. В случае большого шухера толку от них не будет.

Есть еще Клапан и Пахарь. Но они пропали. Поехали за Каретниковым и как в воду канули.

— Свалил пацан куда-то, — сказал коренастый Груздь. — Никого на хате нет. Ни его, ни родных. Глухо.

Груздь и Сват всю ночь провели в доме у Каретникова. И жизнью своей рисковали, и свободой. Клиент, падла, мог вызвать ментов, и тогда у пацанов возникли бы реальные проблемы. Но все прошло до тошноты тихо.

— Значит, Клапан с Пахарем все семейство вспугнули, — сказал Хазарин.

— Мелкие пташки далеко не улетают, — заявил мордастый Сват. — Сейчас передохнем малость и снова поедем. По соседям пройдем, по друзьям. Узнаем, куда они все делись. Там им потроха и вывернем.

— Жалеть никого не надо, — проговорил Хазарин.

— Сначала не мешало бы добраться до этих пташек, — сказал Груздь и хмыкнул.

Хазарин восседал в директорском кресле и чувствовал себя боссом. Из-за этого брови его разъезжались от переносицы, губы расползались в улыбке. Но Груздь повел себя неправильно, начал вдруг умничать, как будто он здесь основной. Это создавало угрозу положению Хазарина.

— Так добирайся! Вперед, погнали! — Он махнул рукой в сторону двери.

— Да, мы пойдем, — сказал Сват.

— Удачи вам, пацаны! — заявил Хазарин.

— Да все будет путем. — Груздь глянул на него обиженно, но не зло, потом ушел вместе со Сватом.

Минуту, а то и две Хазарин молча смотрел им вслед. Никто из пацанов не посмел нарушить эту зловещую, какую-то торжественную тишину.

— За наших пацанов ответить можно только кровью, — тихо сказал Хазарин.

В этот момент на столе зазвонил рабочий телефон. Хазарин мог бы отмахнуться, но не стал этого делать. Его тяготил разговор с братвой, возникла потребность отвлечься.

— Да.

— Скажите, вы ищете Зубаря? — без предисловий, прямо в лоб спросил какой-то мужчина.

— Эй, с кем это я говорю? — выкрикнул Хазарин.

— Каретников его убил.

— Ты кто такой?

В ответ в трубке раздались жалобные короткие гудки.

— Не понял! — Хазарин обвел взглядом своих пацанов.

— Что там такое? — спросил Чапа, почесывая уродливый шрам на правой щеке.

— Каретников Зубаря убил.

— Кто сказал?

— Аноним.

— Это когда тихо сам с собою? — осведомился Штакет, сидящий метрах в двух от Хазарина.

— Этот громко.

— Каретникова обязательно надо валить, — сказал Чапа.

Тут снова зазвонил телефон. На этот раз мобильник.

Хазарин взял его и на этот раз услышал знакомый голос.

— Здравствуйте! Не знаю, как вас зовут, но вы оставляли мне номер своего телефона.

Звонил директор мебельной фабрики, на которого на днях пришлось грубо наехать, чтобы найти Зубаря.

— Короче!

— Я знаю, как найти Каретникова, — чуть ли не плачущим голосом сказал этот тип.

— Давай! — потребовал Хазарин.

Его не печалила смерть Зубаря, но отомстить за него он был обязан. Хотя бы для того, чтобы окончательно утвердить свой авторитет среди братвы.

— Но сначала вы должны мне пообещать…

— Сейчас подъеду, оторву тебе уши и столько всего в них наобещаю!

— Вы должны оставить в покое мою дочь!

— Что?

— Я знаю, это вы похитили Ладу. Слава богу, Каретников ее вернул.

— Он вернул тебе дочь, и ты его сдаешь? — с удивлением проговорил Хазарин.

— Я не хочу, чтобы моя дочь выходила за него замуж, — объяснил Лазарев, понизив голос.

— Тогда пусть она выходит замуж за нас!

— Я все понял! — Судя по его тону, Лазарев собирался положить трубку.

— Эй, ты что, шуток не понимаешь? Слово даю, гадом буду, не тронем ее!

— Хорошо. — Мебельщик взял паузу, он никак не мог решиться на подлость, достойную Иуды.

Хазарину пришлось его поторопить.

Вчера двух таблеток хватило на весь день. Вечером Лада получила от мамы еще парочку. А сегодня ей этого не хватило.

— Дай еще пару штучек! — Лада смотрела на маму как девочка, желающая получить конфетку.

— Нет у меня больше.

— Ты же можешь съездить в аптеку и купить.

— Есть валерьянка.

— От валерьянки меня тошнит!

— А от этого? — Мама с подозрением посмотрела на Ладу.

— Тоже тошнит. Но во сне. Мама, я хочу спать. Со мной столько всего произошло. Мне это нужно забыть.

— Что с тобой произошло?

— Ты же знаешь про притон.

— Знаю. Эта твоя тяга к снотворному мне совсем не нравится.

— А мне не нравится эта дыра! Ты хочешь, чтобы я сбежала отсюда?

— Куда? — испуганно спросила мама.

— К Славе!

— К Славе сейчас нельзя.

— Почему? Он что, с этой?.. С Ксюхой?

Лада вдруг вспомнила, что ей говорил Семен. Пока она пропадала в борделе, Слава развлекался с Ксюхой. Семен мог и обманывать, но Лада сейчас так не думала.

— С Ксюхой? Слава?!

— А ты что, не знала? Он с ней в армии всю дорогу переписывался. — Лада понимала, что ее хватила самая настоящая истерика, но остановиться не могла.

— Не знала.

— Все меня предали! — выкрикнула Лада. — Даже Слава и вы!

— Мы тебя предали?!

— А почему вы меня не искали? Да ты и сейчас не хочешь мне помочь.

— Я не хочу?

— Ты же видишь, как мне плохо, и ничего не делаешь!

Несколько секунд мама лихорадочно соображала, озадаченно глядя на Ладу, потом кивнула и сказала:

— Хорошо, я съезжу в город и привезу тебе таблеток покрепче.

— А есть такие? — Лада обрадовалась так, как будто взамен маленькой куклы мама пообещала ей большую и говорящую.

Глава 9

Пересечение железной и шоссейной дорог. Перед ним съезд вправо, на грунтовку, обычно называемую зимником из-за того, что ездить по ней хорошо только в мороз. А летом там полная задница — глубокие колеи, рытвины, грязевые лужи. Даже джип по этой автостраде ехал с трудом. Ветки деревьев цепляли за кузов, оставляли на нем царапины.

— Может, пехом дальше пойдем? — спросил Родик.

Он переживал за свою машину. Да и сам Хазарин понимал, что джип в любой момент мог сесть на брюхо. Тогда его только на руках отсюда выносить. А сил на это у них точно не хватит. Машины здесь не ходят. Только поезда, которые не останавливаются.

— Скоро и пехом пойдем.

— Может, и нет здесь никакого Каретникова?

— Есть. Нормальное место, чтобы запрятаться.

Убитая грунтовка вела к садовому товариществу, строения которого тянулись по берегу небольшого лесного озерка. К поселку можно было попасть по нормальной дороге, но крайний дом, нужный им, находился по другую сторону от нее, за озером. А зимник выводил их к самому домику. Они хотели подобраться к нему, не привлекая постороннего внимания.

— Все, дальше засада, — останавливая машину, сказал Родик.

— Вот только засады нам не хватало! — Чапа заметно напрягся.

— Не боись! — заявил Хазарин.

Дорогу преграждало упавшее дерево, а не вооруженные люди. Хазарин его разглядел, поэтому не боялся.

Недавно он смотрел в глаза Лазареву, видел в них страх за свою шкуру и желание угодить. Этот чмошник способен был позвонить и сдать жениха собственной дочери. Сначала он поселил его в своей дачной конуре, а потом отдал братве на съедение.

Дело тут даже не в дочери, а в страхе. Пока Каретников жив, покоя ему не будет. Лазарев это понимал.

Но из машины Хазарин выходил с опаской, настороженно всматриваясь в сумеречный лес. Вдруг их все-таки ждет здесь засада? Дробовик он держал на взводе. Чуть что, сразу стрелять.

Хазарин осмотрел дерево, которое преграждало дорогу. Судя по слому, оно упало само по себе и уже давно. Значит, это не искусственное заграждение. Выходит, что Каретников их не ждет.

Они украдкой подберутся к дому, в котором скрывается от них этот кретин, и устроят ему кровавую баню.

Бандиты шагали вдоль дороги не колонной, а цепью. Расстояние между ними составляло три-четыре метра. Не так уж и много, но и не мало. Они готовы были залечь при первой же опасности.

Их было четверо, все с оружием. Они шли убивать. Слава прекрасно это понимал. Он опечаленно вздохнул бы, если бы наблюдал за этой процессией как зритель. Но Каретников смотрел на бандитов как возможная жертва той бойни, которую они собирались устроить.

Слава закусил удила и пер в гору как тот ломовой конь, не зная усталости. Надо было остановиться, не доводить себя до греха, но мысль об опасности, которая угрожала ему, его семье и Ладе, заставляла парня готовиться к бою.

Нельзя убивать людей, устраивать над ними самосуд, даже если они отъявленные негодяи. Но Слава не мстил бандитам. Он всего лишь наносил превентивный удар.

Никто не говорил им, что Зубаря больше нет. Константин Евгеньевич всего лишь сказал, как найти Славу. Они проглотили наживку, потому как хотели его убить. Эти подонки могли отказаться от своих кровавых планов, остаться дома, но нет. Они шли убивать, и одно это ставило их вне закона.

Каретников был уверен в том, что братва просто так не отступит. Бандиты провели в его доме целую ночь. Слава мог бы прикончить их на месте, но не хотел поганить родное гнездо бандитской кровью. Тем более что она там и без того пролилась. Но тогда не было иного выхода, пришлось стрелять.

Каретников неплохо подготовился к встрече с бандитами. Бесшумного пистолета у него, к сожалению, не было, но имелся метательный нож. Он прикупил пару охотничьих арбалетов. Стрелы-болты в них убойные. На заостренных кончиках нет никакой жалости. Она появится позже, когда все закончится.

Если ситуация вдруг выйдет из-под контроля, то можно будет взяться за пистолет. Место достаточно глухое. Если кто-то где-то вдалеке и услышит выстрелы, то смотреть вряд ли придет. Скорее всего, браконьеры по зайчику палят. Если вдруг лихие люди по лесу бродят, то и вовсе не стоит к ним соваться.

Под ногами у Чапы хрустнула ветка. Хазарин повернул голову влево, на звук, но справа что-то глухо стукнуло. Он повернулся и увидел, как Штакет раскинул руки и повалился лицом вперед. Из шеи у него торчала тонкая металлическая трубка.

Точно такая же штука воткнулась в спину Родику. Хазарин видел, как она вылетела откуда-то из-за кустов и с едва уловимым гулом пронзала воздух.

— Атас! — крикнул он, разворачиваясь лицом к источнику опасности.

Но Чапа опередил своего нового босса. Он первым нажал на спуск, и дробовик громыхнул у него в руках. Тут же послышался ответный выстрел. Чапа выронил ружье и схватился за живот.

Если это сделал Каретников, то его можно было поздравить с победой. За какие-то несколько секунд он оставил Хазарина в одиночестве. Этот парень стрелял метко и быстро. Поэтому сейчас у него вовсе не останется врагов.

Хазарин видел, откуда прилетела стрела, но самого Каретникова не разглядел. Этот вояка плотно слился с местностью. Можно было выпустить пулю в подозрительный куст, но не факт, что парень все еще прятался за ним. Нет смысла терять драгоценные мгновения.

Хазарин принял спасительное решение молниеносно. Чапа еще не упал, а он уже подскочил к нему, схватил за локти, потянул на себя.

Чапа простонал на последнем издыхании, дернулся и затих, но не упал. Хазарин пятился задом и тащил его на себе, прикрывался им как щитом. Тяжелый дробовик он бросил, пистолет еще не достал, поэтому ему нечем было встретить Каретникова, который вдруг появился в поле зрения. Хазарин увидел человека в хитром лохматом маскхалате. Размазанный силуэт мелькнул среди деревьев. Бандит прекрасно понимал, что этот парень приближался к нему не просто так.

Хазарина охватил суеверный ужас. Он бросил Чапу и рванул прочь от смерти, надвигающейся на него. За спиной грохнул выстрел, но Хазарин как будто почувствовал, что ему нужно сигануть в сторону. Он сделал это очень даже вовремя, и пуля срезала ветку дерева у самой его головы.

Бандит бежал во всю прыть, лавируя среди деревьев. Каретников стрелял, но Хазарину везло. Вскоре на его пути появились какие-то дядьки в брезентовых куртках. Они еще не понимали, что тут происходит, но уже были напуганы. А Хазарин и вовсе вогнал их в ужас. Он промчался мимо них. Мужики поддались панике и тоже бросились бежать. Больше Каретников не стрелял.

Три первых выстрела — столько же трупов. В бою только так и нужно. Но запал скоро пройдет, появятся угрызения совести. Все-таки здесь не война, а всего лишь борьба за выживание.

Но печаль по бандитам-отморозкам далеко не так страшна, как уголовная ответственность за убийство. Поэтому неплохо было бы прибраться за собой, захоронить трупы.

Увы, без свидетелей не обошлось. Появились какие-то грибники-ягодники. Они сбежали вместе с Хазарином. Вскоре кто-то из них наверняка поднимет шум. Поэтому Слава решил покинуть место, на котором, как ни крути, он совершил преступление.

Никто этого не видел. Прямых пособников у него не было, значит, никто не предаст. Только Лазарев знал о его плане, но Слава сказал ему, что хочет всего лишь выяснить, как отреагируют бандиты на его звонок. Если они сунутся в лес, значит, все еще опасны.

Впрочем, Лазарев не дурак. Он наверняка догадался, что к чему, но вряд ли захочет войти в разряд соучастников или даже организаторов преступления. Тройное убийство — это не шутка, а пожизненное заключение.

Производить впечатление на мирных людей нужно вежливостью, обходительностью. Так куда проще иметь с ними дело. Если еще украсить подкупающую улыбку красными корочками с золотым тиснением, то дверца в человеческую душу сама откроется нараспашку.

— Ольга Владимировна, нас интересует Вячеслав Каретников, — заявил Сват и широко улыбнулся.

— Неужто натворил что-то? — Дородная женщина с крупными пластмассовыми клипсами в ушах изобразила беспокойство, но глазки ее заблестели.

А вдруг Слава кого-то убил? Будет что рассказать бабам. Плевать, что речь идет о родном племяннике.

— Нет-нет, что вы! — разочаровал ее Сват. — Каретников устраивается к нам на службу. Мы собираем сведения о нем и его родственниках. Может, кто-то судим или живет где-то поблизости от мест заключения.

— Да нет у нас таких, — сказала женщина и пожала плечами.

— Сестра у него есть.

— Лена?! Да разве ж она судима?

— А ее муж?

— Нет, нормальный у нее Лешка. Хилый, правда. Может, чахоточный или сидел? — Женщина вытянулась в лице так, как будто сделала самое важное открытие в своей жизни.

— Сам он откуда?

— Приезжий. Шабашил здесь, с Ленкой сошелся.

— А откуда прибыл?

— Из-под Шатуры. Точно не скажу. Иван Макаров может знать, он с Лешкой дружит.

— Как его найти?

— Ивана-то? Здесь он живет, рядом.

В кармане у Свата зазвонил телефон. Он извинился перед женщиной, отошел в сторонку, ответил на вызов.

— Вы где? — зло спросил Хазарин.

— В Остожанске.

— Все нормально?

— Работаем по теме.

— Нашли урода?

— Нет. Но найдем.

— Он сам нас нашел. Чапа, Родик, Штакет!.. Все!

— Что все?

— Да то и все!.. Наглухо! Сват, найди мне эту падлу! Из-под земли достань!

— Сделаю.

— Держи меня в курсе. — В аппарате послышались короткие гудки.

Сват опустил руку с телефоном и глянул в сторону машины, в которой сидел Груздь. Трудно было поверить в то, что Чапы, Родика и Штакета больше нет. А где Клапан, Пахарь? Куда подевался Зубарь? Вопросы есть, а пацанов нет. Тех самых, с которыми он побывал в крутых переделках, пролил море чужой крови. Остались только он, Груздь и Хазарин.

Груздь на Хазарина зол. Зато сам Сват с ним вроде как не разлей вода. Это значит, что они с Груздем запросто свалят Хазарина. Тогда Сват возглавит охранную фирму. Невелика беда, что больше нет старой гвардии. Новую наберут.

Но сначала надо разобраться с Каретниковым и принести его голову Хазарину. Пусть этот недоумок почувствует себя полным ничтожеством, убедится в своей беспомощности.

— Вы хотели со мной поговорить? — Тетка Каретникова не уходила.

Более того, она сама напомнила о себе, напрашиваясь на продолжение разговора.

— Как нам найти Макарова?

— Я же говорю, здесь он, рядом.

Сват надеялся, что Макаров может преподнести ему что-то важное, необходимое для решения вопроса.

Через пару часов Макаров подъехал к дому на стареньком грузовике. От мужика крепко пахло бензином и свежим перегаром.

Сват набросил улыбку на лицо, спросил про Лешку.

— Откуда приехал? — Макаров задумался. — Да из деревни.

— Из какой деревни?

— Под Шатурой где-то.

— А название?

— Не знаю, он не говорил. А вам зачем?

— Надо. Служба у нас такая. Мы из ФСБ.

— Удостоверение можно?

Сват достал корочки, показал их.

— А развернуть? — не унимался мужик.

— Гражданин Макаров, а почему вы управляете автотранспортом в состоянии алкогольного опьянения?

— Я не управляю, а стою. Непонятно перед кем.

— Я же вам сказал…

— А я тебе не верю! — заявил Макаров, открыл калитку и зашел во двор своего дома.

Сват, несолоно хлебавши, повернул к машине.

Груздь спал, опустив спинку водительского сиденья.

Сват сел в машину, закрыл за собой дверцу.

— Никуда этот козел не денется, — сказал он и кивком показал в сторону, в которой скрылся Макаров. — А он точно что-то знает. Эй, хорош спать! — Сват толкнул Груздя в плечо, но тот и не думал просыпаться.

— Он не спит! — донеслось вдруг сзади.

Сват автоматически повернул голову на звук, и человек, засевший у него за спиной, резко пришел в движение. Одной рукой он придавил голову бандита к креслу, а другой сжал сонную артерию. Сват попытался вырваться, но его противник обладал железной хваткой. Да и воздействие на сонную артерию очень скоро дало о себе знать.

В себя Сват пришел от удара о землю. Какие-то люди заламывали ему руки за спину. Прежде чем разглядеть их лица, он увидел милицейскую форму. Потом бандит почувствовал, как на его запястьях защелкиваются наручники. Рядом с ним лежал Груздь, тоже надежно упакованный.

— Эй, что за дела? — зло спросил Сват.

— Дела у вас на заднем сиденье! — ответил ему насмешливый голос.

Стражи порядка загрузили братков в «уазик» и доставили в отделение. Только там Сват и узнал, что на заднем сиденье их машины менты обнаружили пистолет и арбалеты. Чуть позже последовало важное уточнение. Оказывается, что с оружия были сняты пальчики. Да, его и Груздя.

Оказывается, сегодня днем в окрестностях города произошло убийство. Преступник использовал два арбалета и пистолет. Оружие менты отдали на экспертизу, а Свата и Груздя приняли по всей форме и определили в камеру изолятора временного содержания.

Коньяк лился из бутылки с тонким, приятным на слух журчанием.

Один бокал Константин Евгеньевич оставил себе, другой подал Славе и заявил:

— Такое дело сделали!

— Какое? — Слава удивленно глянул на Лазарева.

Он-то знал, каких дел наворотил, но Константину Евгеньевичу об этом не говорил. Тому оставалось только догадываться и молчать в тряпочку. А он еще и успех празднует. Но осуждать его нечего. Лазарев очень нервничал, переживал. Позвонил Хазарину, ввязался в большую драку, в которой запросто мог погибнуть. Да не один, а вместе со всей своей семьей.

По братве нанесен сокрушительный удар. Одних Каретников упокоил, других подставил. Они сами во всем виноваты. Не надо было переть на рожон там, в лесу, ходить по улицам и в открытую спрашивать про Славу.

Он узнал, что про него спрашивают бандиты, и тут же взялся за дело. Ваня Макаров очень ему помог. Он позвонил в милицию и сказал, что возле его дома торчат какие-то люди с оружием. Орудия преступления подбросил им Слава. Он даже дал им подержаться за них. Это было не сложно. В курсе только Ваня. Сдавать Славу он не станет.

Покойники в морге, арестанты в камере, но радоваться рано. Хазарин еще на свободе, а он очень опасен. Под рукой у него целая охранная фирма, там люди со специальной подготовкой, оружие.

— Да ладно тебе. Думаешь, я не знаю, что в лесу было? — Лазарев задорно подмигнул Славе.

— Что в лесу было?.. Подъехали ребятки, пошли за мной. Это я видел. Что было дальше, не в курсе. Это уже кто-то другой устроил.

— Так никто и не говорит, что это ты. Менты двух дебилов задержали с арбалетами. Они, говорят, тебя спрашивали.

— Я смотрю, у вас в милиции завелся настоящий друг.

— Если хорошо взяться за дело… — Лазарев сложил пальцы в щепотку и потер ими.

— Если взялись, то держитесь. Еще не все закончено.

— На фабрику они уже просто так не прорвутся. Юля в безопасности. — Константин Евгеньевич взял паузу, брови его сошлись на переносице, блеск в глазах погас.

— А с Ладой что? — всполошился Слава.

— Ладу я отправил в клинику.

— Что с ней?

— Да то самое, о чем ты говорил. На мать набросилась, мол, таблетки давай. Юля пожаловалась мне, мы вместе приняли решение. Клиника дорогая, там все условия.

— Другого выхода нет.

— С деньгами, правда, туговато. Но звонил Гулин, предложил мировую, обещал содействие и кредит. Чем ты его взял?

— Я?..

— Он сказал, что ты к нему приходил.

Слава спокойно глядел на Лазарева. Если Гулин выполнил обещание, то Каретников сохранит его тайну, чего бы ему это ни стоило. Дал слово — держи.

— Не скажешь? Значит, чем-то ты его защемил. Я смотрю, ты супермен какой-то.

— Как мне повидать Ладу?

— Пока никак. Ты же сам просил не говорить тебе, куда я увез своих женщин.

Слава кивнул. Да, был такой разговор. Его могли схватить, приставить к горлу нож. В таких случаях лучше всего не знать тайну, которую враг пытается выбить из тебя.

— Надеюсь, она скоро вернется.

— К этому времени нам нужно решить все вопросы. Я звонил Винникову, он назначил мне встречу. Будет очень серьезный разговор. Думаю, Семен подвинется, если узнает, что случилось с бандитами, которых он нанял. Такие люди уважают только силу.

— Если они люди. — Слава хищно сощурился.

На душе у него было тошно. Он убивал бандитов, которые только собирались сделать ему плохо. Винников опоганил его Ладу и до сих пор жив. Где справедливость?

— Никто не знает, как было с бандитами. Кроме тебя. Ты, Слава, правильно делаешь, что не хочешь афишировать свое участие в этом деле. Не надо этого. Пусть Винников думает, что у меня эффективная служба безопасности.

— А он будет так думать? — Каретников глянул на Лазарева с интересом и удивлением.

— Я дам ему понять. Думаю, это будет правильный ход. Плюс взаимодействие с правоохранительными органами. Уверен, что смогу заинтересовать людей, которые там работают. Мы проведем показательный процесс. Бандиты, которых вчера задержали менты, будут привлечены и осуждены за убийство. В этом должна чувствоваться моя рука.

— Правильное решение, — сказал Каретников.

Ему вовсе не нужна была дурная слава. Он только рад будет остаться за кадром. Но все равно в душе шевельнулась обида.

— Вот и хорошо. — Лазарев улыбнулся.

Слава пожал плечами. Он не видел в этой истории ничего хорошего. Константин Евгеньевич собирался договариваться, искать мира с человеком, который похитил его дочь, надругался над ней, посадил на иглу. Он бизнесмен, ему не привыкать переступать через себя. Но Каретников ему в этом деле не помощник. Если Лазарев вдруг позовет его с собой, то он ответит отказом. Если Слава и встретится с Винниковым, то лишь для того, чтобы убить его.

Но на руках у него и без того много крови. Пора остановиться.

— Тебе сейчас нужно исчезнуть, — в раздумье проговорил Константин Евгеньевич. — Затаиться. Ты свое дело уже сделал. Работу с милицией я возьму на себя. Может, на море на недельку-другую махнешь?

Слава удивленно глянул на него. Какое может быть море, когда его родные в бегах, а Лада в наркологической клинике? Что бы там ни говорил Константин Евгеньевич, а Каретников должен встретиться с ней. Она, конечно же, нуждается в его поддержке.

— Да не надо мне на море.

— Ну да, ты же ремонт в какой-то квартире делал.

— Делал, — подтвердил Слава.

— Нельзя работу на полпути бросать. Заодно в тень уйдешь. Не стоит тебе здесь светиться после того, что ты сделал.

— Ничего я не делал.

— Хорошо, что никто ничего не знает и не сможет доказать. Но все же тебе нужно потеряться.

Слава внимательно посмотрел на Лазарева. Тот не выдержал его взгляда, отвел глаза в сторону.

Каретников вдруг все понял. Константин Евгеньевич банально избавлялся от него. С Зубарем и его отморозками парень разобрался, Ладу нашел, помощь из Гулина выбил. Все, дальше Лазарев сам. Слава теперь для него лишний.

А ведь мог бы и должность начальника охраны предложить. Пожалуй, Слава сумел бы организовать работу, обезопасить завод от вторжений. Но Лазарев гнал его прочь. Сначала бизнесмен хотел предложить ему отдых на курорте, но тогда он вынужден был бы раскошелиться. Пусть уж лучше Слава работает, живет за свой счет.

Каретников поднялся и направился к выходу.

— Ты куда? — Лазарев протянул к нему руку, раздумывая, нужно ли останавливать его или нет.

У Славы возникло желание остановиться и швырнуть на стол ключи от машины, но он сдержал себя. Во-первых, не стоило доставлять удовольствие Лазареву, демонстрировать свою слабость. Во-вторых, машина ему нужна. Он еще не разобрался с Хазарином, который может угрожать ему и его семье.

Еще не известно, как поведет себя Винников. Может, он тоже объявит войну Славе. Или уже сделал это.

Глава 10

Спасибо маме и папе. Они предали дочь, отвезли в частную наркологическую клинику. Вместо спасительных таблеток ее здесь пичкали какой-то дрянью, от которой сохли мозги. С утра накачали какой-то мутью, довели до рыбьего состояния, когда не хочется ничего, лишь бы только на крючок не цепляли.

Желание принять дозу есть, но мутная вода над сознанием глушит его. Пожалуй, это хорошо. Но плохо чувствовать себя амебой.

— Все будет нормально, доченька.

— Слава где? — спросила Лада.

— Думаю, к осени мы заберем тебя отсюда. Тебе в институт надо.

— Слава где? — повторила Лада.

— Тебе сейчас не надо о нем думать.

— Почему?

— Нельзя волноваться, переживать.

— Почему я должна волноваться? Он что, с Ксюхой?

— Что-то о ней давно ничего не слышно.

— Значит, с ней. — Лада почувствовала прилив злости.

Все, что было вокруг и под ней, закачалось, поплыло. Только заветный укол мог вернуть ей опору. Но его здесь нет, да и не будет. Если только процедурную ограбить. Там должны быть какие-то сильнодействующие препараты. Но для Лады это слишком. Она еще не опустилась до скотского состояния.

— Я же говорю, нельзя тебе думать об этом, — сказала мама и мягко, но крепко взяла ее за руку.

— Почему он не приезжает? Слава знает, где я?

— Скорее всего, да. Отец на фабрике, Слава в курсе, как его найти.

— Пусть папа сам его разыщет.

— Хорошо.

Дверь в палату открылась, показался врач и выразительно глянул на маму. Она уже давно здесь, ее визит явно затянулся. Игорь Владиславович намекал на это. Но мама — человек упрямый, она сделала вид, что не поняла.

Лада устала от общения с ней, захотела побыть наедине с собой. Палата у нее отдельная, есть телевизор с видиком, новые фильмы. Книги сейчас читать не стоит. Ватное сознание — не лучшее средство для восприятия информации, скрытой в тугих строчках текста. С кино куда проще.

— Я могу проводить маму? — спросила Лада.

— Да, конечно, — сказал Игорь Владиславович.

Ладе вдруг показалось, что он заговорщицки подмигнул ей.

Клиника размещалась в старинном здании П-образной формы. Во внутреннем пространстве находился уютный сквер с фонтаном. Погода хорошая, тепло, солнце. Проводив маму, Лада не захотела идти в палату.

Не успела она сесть на скамейку, как рядом с ней оказался молодой человек в таком же оранжевом халате, как и у всех пациентов.

— Привет! Меня Эдик зовут!

Лада оценивающе глянула на него. У нее не было никакого желания знакомиться с парнями, тем более с наркозависимыми. Но Эдик мог произвести впечатление на женщину. И лицо у него, и фигура. В глазах морская глубина со своим миром.

— Лада.

— Плывем или едем? — весело спросил он.

— Откуда я знаю, плывет у тебя крыша или едет? — Лада покрутила пальцем у виска.

— Ну, «Лада» — это машина или ладья. Она едет или плывет.

— Очень смешно.

— Да просто пошутить захотелось.

— Здесь много таких. — Лада подбородком обвела пространство вокруг себя. — Все дошутились.

— Мне нравится шутить. Хочешь со мной?

— Что с тобой? Шутить?

— У меня есть пара шуток в запасе, — сказал Эдик и как-то воровато огляделся.

— Это ты о чем? — осведомилась Лада.

Она совсем не прочь была закинуться, но это желание пугало ее. Она хотела вернуться к нормальной жизни, поэтому настроилась на борьбу со своим пороком. Если Эдик хочет ее совратить, то пусть проваливает.

— Песня есть такая. Белый-белый снег. Кружится там, все такое.

— Какой снег летом?

— Не знаю, как ты, а я с герыча хочу слезть. Пытался, не получалось.

— Здесь получится.

— Я тут уже третий раз. А все без толку. Но мне один умный человек посоветовал клин клином выбивать. Я на кокос перешел.

— На кокаин?

— Тише ты!.. — Эдик опять настороженно зыркнул по сторонам. — Никто ничего не знает. Только ты и я.

— Считай, что я ничего не знаю. — Лада поднялась и пошла к зданию.

Эдик двинулся за ней.

— На кокаин не подсаживаются, — тихо сказал он. — К нему нет привыкания.

— Ну да, конечно.

— А приход от него, я тебе скажу!

— Не надо говорить.

— Да, надо пробовать, — сказал он. — Ты из какой палаты? Я к тебе сегодня зайду.

Интрига усилилась. А вдруг на кокаин действительно не подсаживаются? Героин — самый опасный наркотик. Привыкание к нему наступает быстро, зависимость очень тяжелая. Про кокаин Лада ничего такого не слышала.

— Ну так что?

— Иди ты знаешь куда!

Лада не ответила на вопрос Эдика, даже послала его. Но при этом она позволила ему проводить себя до палаты.

— Я зайду, — услышала Лада, закрывая за собой дверь, и ничего не сказала.

Пусть заходит, если такой смелый. В конце концов, она девушка свободная. Разве не так?

Лада легла на живот, зарылась лицом в подушку и до хруста в суставах сжала кулаки. А как ей о себе думать теперь, после того как Слава отрекся от нее? Где он? Почему до сих пор не появился?

Вопросов много, а ответ один. Слава не хочет больше быть с Ладой. Уж лучше с Ксюхой, чистой и непорочной. Лада для него проститутка и наркоманка. Ну и пошел он к черту!

Мастер спорта по боксу, два года в армии, столько же на зоне, понятия имеет. Да и внешность у Бори внушительная.

— Есть человек, с ним нужно конкретно решить. Ты меня понимаешь? — пристально глядя на парня, спросил Хазарин.

— Зажмурить?

— А сможешь?

— А смысл?

— Мне зам нужен конкретный. Сам понимаешь, это статус и деньги.

— Тогда смогу, — сказал Боря.

Хазарин внимательно посмотрел на него. Сырой он еще, этот Боря. Рано на реальные дела посылать. Но ничего, Хазарин обкатает эту глину, обожжет, сделает из нее горшок, который смело можно будет ставить в печь.

Нет больше пацанов. Кто-то пропал без вести, кого-то завалили у него на глазах. Свата и Груздя и вовсе подставили под ментов. Влипли они крепко. Их вытаскивать нужно. Без сплоченной команды Хазарин как без рук.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Веник. Хазарин остолбенел, глядя на него. Во-первых, к нему пожаловала конкретная величина. Во-вторых, Веник смог зайти сюда без предупреждения. Охрана должна была сообщить Хазарину о визите важного гостя, но прозевала его. Или промолчала нарочно, из страха перед расправой. А ведь Хазарин проинструктировал пацанов. Он сделал это из опасения перед Каретниковым, который снова мог пробраться на территорию фирмы.

Ничего, Хазарин сколотит достойную команду.

— Семен Ефимович! — Хазарин поднялся со своего места, поднял руку, как будто собирался обнять Веника, но делать этого не стал.

Не в том он статусе, чтобы брататься с таким человеком.

Винников кивнул в знак приветствия, вяло пожал ему руку, сел и удивленно глянул на Борю, который даже не собирался уходить. Хазарин удовлетворенно покачал головой. Все правильно сделал Боря. Он не обязан улавливать чьи-то вельможные настроения, может уйти только по распоряжению своего босса.

— Боря, зайдешь ко мне потом, — сказал Хазарин.

Парень кивнул, с достоинством поднялся и вышел из кабинета.

— Зубарь нашелся? — спросил Веник, когда за Борей закрылась дверь.

— Нет. Вряд ли он найдется.

— Лихо вас прошерстили.

— Каретников, падла.

— Каретников, говоришь. У меня немного другие сведения.

— Какие другие сведения?.. Он Зубаря у нас из-под носа выдернул. Пояс шахида на него нацепил, так тот сам лапки кверху.

— А остальных?

— Всех он положил.

— Кто у тебя остался?

Хазарин и хотел, но не решался сказать, что верных людей, готовых воевать, у него нет.

— Я остался. Пацаны есть.

— Кто?

— Да так. Нормальные пацаны, хорошая команда будет.

— С Каретниковым закончишь?

Хазарин скривился, как от нашатырного спирта, поднесенного под нос. Не собирался он спрашивать с Каретникова. Одна мысль о продолжении войны с ним приводила его в состояние, близкое к ауту. Тут отбиться бы от него.

— Зубарь сказал, что сделает.

— Зубаря самого сделали. Боишься? — Веник усмехнулся.

— Я боюсь?! — Хазарин встрепенулся, постарался привести себя в чувство.

Нельзя выказывать страх и растерянность перед Веником. Он должен верить в Хазарина. Иначе тот может умножить его предприятие на ноль. Вместе с ним самим.

— У меня сейчас просто команды нет. Но она будет. Да я и сам могу. Выжду немного и сделаю.

— Выждешь?

— Он сейчас шифруется, так просто его не возьмешь. Да еще этот Лазарев. Он ментов подключил. Те Груздя и Свата повязали. Они как раз Каретникова искали.

— Да, подключил. Но с ним я договорюсь. А вот с Каретниковым нет. С этим героем-одиночкой нужно решать по-другому.

— Решим! — заявил Хазарин.

Ему очень нужна была поддержка этого человека. А решить проблему он сможет.

— Хорошо, — сказал Веник.

— Только срок мне дай. Недельку.

— Так я не против. Это твои проблемы, ты их и решай.

— Все будет путем.

Веник устранялся от заказа, который фактически навязал Хазарину. Но тот и не думал его в этом упрекать. Во всяком случае сейчас.

В ресторан Константин Евгеньевич заходил мрачный как дождевая туча. Там он быстро разгрузился, даже повеселел. В глазах свет солнца, пробивающегося через облака.

С ним два телохранителя в строгих костюмах. Сам он — эталон делового стиля. Важный, самоуверенный. Вся его робость исчезла. Видно, что Лазарев все-таки заключил с Винниковым договор о мире.

Тот не заставил себя ждать. Он вышел из ресторана еще до того, как автомобиль Лазарева стронулся с места. Такой же деловой, напыщенный. Но заметно, что ему пришлось сдавать свои позиции в разговоре с Лазаревым. Видно, произвела на него впечатление та свинцовая болезнь, которая подкосила банду Зубаря.

«Мерседес» Лазарева покинул парковку, выехал на шоссе. Слава покатил за ним. Он очень хотел сесть на хвост Винникову, выловить его в темном месте и как минимум набить морду за Ладу. Но сейчас ему нужна была она сама. Каретников надеялся, что Константин Евгеньевич выведет его на нее. Тот не говорил, в какую клинику определил ее. Но рано или поздно он обязательно навестит свою дочь. Именно поэтому Слава следил за ним.

Но после встречи с Винниковым Лазарев отправился к Гулину в его «Фрегат-банк». Оттуда уехал в Остожанск. Он не спешил к дочери, но ничего, Слава терпеливый.

Боря пока был вне конкуренции. Но Вадик и Жека тоже производили неплохое впечатление. Из них мог выйти толк.

Хазарин обрабатывал кряжистого Жеку, когда зазвонил телефон.

— Здравствуйте! Моя фамилия Скрипник, я адвокат.

— И что?

— Извините, — после недолгой паузы сказал мужчина.

— Эй, погоди! — спохватился Хазарин.

Был у него разговор про пацанов, которых приняли менты. Веник заявил тогда, что им нужен хороший адвокат, Хазарин согласился с ним. Прошло всего несколько часов, и вот вам привет от господина Винникова.

— Ты от Семена Ефимовича?

— Мы от Семена Ефимовича.

— Сколько вас?

— Я один, но обращаться ко мне нужно на «вы».

— Хорошо. Вы можете подъехать ко мне?

— Нет. Я встречаюсь с клиентами на нейтральной территории.

Через полтора часа Хазарин входил в ресторан в районе Таганки. Он приехал раньше времени, но это его ничуть не смутило. Он сел за столик, сделал заказ. Раз уж подвернулась такая возможность, то почему бы не поужинать?

Официант принял заказ, ушел. Через пару минут вдруг появился человек в маске. Хазарин и понять ничего не успел, как на него уставился ствол с глушителем. Паузу киллер брать не стал. Он выстрелил сразу, с ходу.

После яркой вспышки в глазах стало темно, глухо и холодно.

Эдик не обманул. Он принес Ладе самый настоящий кокаин. Она взяла чуть-чуть на палец, лизнула.

— Чувствуешь, как язык немеет?

Эдик держался в чужой палате уверенно, не бросал тревожных взглядов на дверь, не опасался появления дежурного врача или медсестры. Но говорил негромко, чтобы его не услышали.

— Да, чувствую. А точно привыкания нет?

— Привыкания нет, это раз. Во-вторых, охоту к герычу отбивает напрочь. Попробуй, понравится.

— А завтра мне снова захочется.

— Будет и завтра.

— Откуда?

— Есть у меня друг.

— А деньги?.. У меня при себе ничего нет.

— За деньги не переживай, — заявил Эдик и положил ей руку на плечо.

Она не возмутилась, не попыталась вырваться. А чего дергаться после борделя, в котором побывала Лада?

— У меня этого добра!.. — Эдик закрутил пальцем над головой. — Мне отец наследство оставил. Там столько всего!..

— Наследство?.. Это значит, что отца больше нет?

— А ты думаешь, почему я в аут ушел? — Эдик тяжело вздохнул. — Ни отца, ни матери.

— Мне очень жаль.

— Да забей! — Он натянуто улыбнулся.

— А тебя отсюда не прогонят?

— Так я сейчас уйду. Если ты не хочешь. — Эдик потер пальцами кончик носа.

— А если хочу?

— Тогда я уйду чуть позже, — заявил Эдик, вынул из кармана пакетик, развернул его, достал пластмассовую трубочку для коктейлей и протянул ее Ладе. — Давай!

— Я не умею.

— А чего здесь уметь? — Один конец трубочки он вставил в порошок, другой — в левую ноздрю, правую закрыл пальцем, втянул в себя дозу и в блаженстве закатил глаза. — Сейчас попрет!

— А мне?

— Один момент!

Эдик вынул из кармана еще один чек, развернул его, и Лада повторила все за ним.

Приход не заставил себя ждать. Волна яркой эйфории накрыла ее с головой, и она не очень испугалась, когда Эдик вдруг оказался у нее под простыней.

— Это чтобы меня не нашли! — возбужденно прошептал он.

— Как они нас найдут? Мы же летим очень высоко!

Волна не спадала, продолжала держать ее в радостном напряжении. Когда Эдик вдруг стал стаскивать с Лады трусики, в низ живота хлынула щекочущая тяжесть. Ей вдруг жутко захотелось.

— Давай не будем, — пробормотала она.

— Приход нужно усилить, — прошептал он.

Лада закрыла глаза. Ей и без того хорошо, но если прибавить яркость, будет еще лучше.

Хазарина застрелили в ресторане. Слава узнал об этом, подслушав разговор двух охранников у контрольно-пропускного пункта. Еще он проведал, что после Хазарина некому возглавить охранное предприятие. Никто не претендует на эту должность. Обнулилась криминальная команда Зубаря, ничего от нее не осталось. Это значило, что некому больше угрожать Славе и его семье. Лазареву можно не переживать за себя и за Ладу.

С этой новостью он и пришел на фабрику.

Наряд милиции у проходной больше не дежурил, но Лазарев усилил внутреннюю охрану. Пропуска у Каретникова не было, вахтер позвонил директору, тот почему-то не сразу дал разрешение. Потом Славе пришлось прождать в приемной не меньше часа.

Жизнь на фабрике наладилась, страхи пропали, работа шла очень неплохо.

Наконец-то Слава был допущен до очень важной персоны.

Константин Евгеньевич улыбнулся ему, но задницу от кресла не оторвал, руку подавать не собирался.

— Как дела? — спросил он, показывая рукой за приставной стол.

— Хазарина убили.

— Хотел бы сказать тебе за это спасибо, но не могу. Я же ничего не знаю. — Лазарев заговорщицки подмигнул парню.

— Это не я.

— Так я и не говорю…

— Это не я!

— Очень хорошо, что не ты. — Лазарев всем видом давал понять, что не верит Славе.

Мол, меня не переубедить.

— Вы договорились с Винниковым?

— Я?.. — В глазах Лазарева сквозила насмешка.

С чего бы это он должен отчитываться перед Каретниковым? Кто он такой?

— Да, я с ним договорился.

Но и послать Славу Лазарев не мог, потому как знал, насколько тот опасен в гневе.

— И что?

— Ничего. Я расплачиваюсь по долгам, он снимает свои претензии. Часть акций моего предприятия остается у него. — Лазарев махнул рукой.

Значит, акции во владении Винникова — пустяк. Или же Константину Евгеньевичу просто не хотелось метать бисер перед Славой.

— А как насчет того, что он сделал с вашей дочерью?

— А что он сделал с моей дочерью?

— Похитил ее.

— Ее похитил Зубарь.

— Это Винников так сказал?

— Зубарь ее похитил. Он же помог найти. Под дулом пистолета.

Слава пожал плечами. Зубарь отрицал свою причастность к похищению, но верить ему — себя не уважать. Но Винников ничуть не лучше.

— Семен взял Ладу под свою опеку, — продолжал Лазарев. — Там, где она была, никто не смел к ней прикоснуться.

— Кроме него.

— Ты хочешь сказать, что Лада с кем-то спала? — возмущенно протянул Константин Евгеньевич.

— Нет, не хочу.

— Тогда и не говори!

— Если Винников такой хороший, почему он не вернул вам Ладу?

— Он собирался. Но ты его опередил.

— Лада с вами согласна?

— Лада сейчас не в том состоянии, чтобы заводить с ней разговор об этом. Она нуждается в полном покое.

— Я хочу ее видеть.

— Всему свое время. Наберись терпения.

— Я хочу видеть ее сейчас.

— Я же сказал, Ладу нельзя беспокоить.

Слава стиснул зубы, чтобы сдержать эмоции и нехорошие слова. Похоже, Константин Евгеньевич всерьез решил откреститься от него. Он хотел отвадить Каретникова от дочери. Может, отец не ездил к Ладе из-за того, что боялся привести к ней Славу?.

Парень очень хотел сказать этому козлу пару ласковых, но не стал усугублять ситуацию. С Ладой у него все наладится. Он верил в это, поэтому и не хотел портить отношения с ее отцом.

Лада снова взлетела к ярким, радужным облакам. Эдик опять лез в трусики. Сейчас в очередной раз случится то, о чем она станет завтра жалеть. Но это будет потом. Теперь ей хотелось вакхического праздника, чтобы дым коромыслом.

Она скинула с себя Эдика, но только для того, чтобы забраться на него. Ладе чего-то не хватало в ощущениях. Кайф должен быть полным. Нужно догнать ускользающий момент. Быстрей, быстрей! Еще чуть-чуть!..

Она уже почти добралась до самого пика, когда дверь в палату вдруг открылась. Зажегся свет.

— Я же говорила! — громко сказала дежурная медсестра.

Лада остановилась, забралась под простыню, но голову не спрятала.

Игорь Владиславович подошел к ней, посмотрел в глаза.

— Лазарева, ты что, употребляла? — строго спросил он.

— Употребляла! — гаркнула медсестра. — Если Шелихов с ней, то без этого не обошлось.

Лада захохотала, ткнула в нее пальцем. Но это стало лишь еще одним доказательством ее вины.

— Ох, и развело же тебя, Лазарева!

— Пошла вон! — психанула Лада.

Медсестра набрала в легкие воздух, чтобы разразиться возмущенной тирадой, но врач успокоил ее взглядом и вывел из палаты. Свет он не выключил.

— Завтра нас выгонят, — сказал Эдик.

— Да мы и сейчас можем улететь отсюда.

Парень навалился на нее, продолжил начатое.

— Полетели! — Лада засмеялась.

Плевать ей на то, что будет завтра. Лишь бы сегодня все было хорошо. Так, чтобы ни стыда, ни совести.

Глава 11

Квартиру в Москве он закончит, но сначала наведет порядок в отчем доме. Слава переклеивал обои. Он работал днем, при естественном освещении, при этом посматривал в окна, чтобы не пропустить опасность, которая могла подкрасться в любую минуту.

Потому Каретников и не прозевал момент, когда открылась калитка. Но во двор вошли не бандиты, а Ксюха. Волосы распущены, ресницы распушены, платье с открытыми плечами. Они красивые, загорелые. Да и все остальное ничего себе.

Слава вышел во двор.

— Привет! — сказала девушка и от души улыбнулась.

— И тебе того же, — заявил он.

— А где Мухтар? — спросила она, рукой показав на будку.

— Ушел.

— А я слышала, его убили.

— Ушел из жизни.

— Тут за тобой вроде бы бандиты охотились.

— Они тут друг за другом охотились. — Слава усмехнулся. — Сами себя убивали.

— Да, наверное. — Ксюха неловко глянула в сторону.

Похоже, у нее была своя версия всех этих драматических событий, навязанная слухами. По городу шла молва, что Слава застрелил бандитов, трупы которых были найдены в лесу. Но уголовное дело против него пока заведено не было.

Слава достал сигареты, закурил, опустился на скамейку.

Ксюха подсела к нему и спросила:

— А ты чем занимаешься?

— Сейчас или вообще?

— Сейчас.

— Сексом.

— С кем?

— С обоями.

— Ага.

— Хочешь помочь?

— С сексом?

— С обоями.

— А можно?

— Шучу.

— А что, я бы могла.

— Ты же не для этого пришла.

— Про Ладу спросить хотела.

— Я не знаю, где она. У отца проблемы возникли, он ее увез. Куда, не говорит.

— Мы тоже ничего не знаем. Юлия Петровна домой вернулась, а Лады нет. Вот я и подумала, может, она с тобой? Это правда, что ее похищали?

— Не похищали, а прятали. От проблем.

— А ты и в самом деле не знаешь, где она сейчас?

Слава выразительно промолчал. Сколько можно толочь воду в ступе?

— Хорошо, я у Юлии Петровны спрошу, — сказала Ксюха.

Но уходить она не торопилась. Славе казалось, что девушка вот-вот возьмет его под руку и жадно прижмется грудью к плечу.

— Спроси.

— А может, вы поссорились? — с надеждой спросила она.

— С Юлией Петровной?

— Нет, с Ладой. Юлия Петровна тебя не любит.

— Не удивлен.

— Лада тоже не простая.

— Тпру! — Слава натянул невидимые поводья, останавливая лошадь, которую разогнала Ксюха, и взглядом показал на калитку.

— Да, я пойду, спрошу про Ладу!

Он кивнул.

— А потом к тебе?

— Если что-то интересное узнаешь.

Ксюха ушла, избавила его от своего навязчивого присутствия.

Слава снова полез за сигаретой. Возникла необходимость осмыслить ситуацию. Если мать Лады уже вернулась в город, значит, за ней можно проследить. Юлия Петровна должна вывести его на Ладу.

Слава докурил сигарету, поднялся, зашел в дверь и услышал, как открылась калитка. Он остановился, шумно выдохнул и, не разворачиваясь, выглянул из дома.

Но во двор входила вовсе не Ксюха. К нему шел плотный мужчина в солнцезащитных очках под козырьком бейсболки. Одной рукой он закрывал калитку, а другой поднимал ствол пистолета, удлиненный глушителем.

Выстрелил он сразу, едва только Каретников высунулся из дверей. Пуля прошла в каких-то миллиметрах от его головы, скользнув по волосам.

Слава находился в плохой позиции. Выглядывая в дверь, он сильно выгнул спину. Теперь ему нужно было время на то, чтобы распрямить корпус и не потерять при этом равновесие.

Киллер это понимал, поэтому не очень спешил, даже успел прицелиться. Но Каретников умудрился исчезнуть быстрей, чем это должно было произойти по расчетам убийцы. Но Слава выиграл всего лишь долю секунды. Поэтому пуля снова чиркнула по волосам, обожгла кожу головы.

Каретников заскочил в дом, закрыл за собой дверь, метнулся в комнату, сунул руку в зазор между сиденьем дивана и подлокотником, достал оттуда бандитский «ТТ». Но когда он вышел во двор, там уже никого не было. Бежать к калитке Слава не торопился. Киллер мог спрятаться за гаражом или засесть за пышным кустом сирени. Нигде никого не было, но пока парень в этом убедился, ушло время. Когда он наконец-то вышел за ворота, преступника и след простыл.

Можно было обратиться в милицию, а толку? Никого не убили, даже не ранили. Киллера менты не найдут, зато к Славе у них наверняка появятся вопросы. Дамоклов меч так и останется висеть над его головой.

Кто мог угрожать Славе? Бандиты Зубаря? Но их уже вроде как нет на свете. Даже Хазарина кто-то застрелил.

Вдруг это сделал Винников? Не исключено, что этот урод заметал следы. А Славе он мог просто отомстить.

Надо было идти к Венику и решать с ним кардинально.

Прогноз Эдика сбылся наполовину. Из клиники выгнали только его за систематическое нарушение режима. А Ладе доктор прописал усиленную терапию. Если раньше она чувствовала себя рыбой, то сейчас — овощем. Лежала на кровати как огурец на грядке и радовалась солнышку, сиявшему в окошке.

Мама сидела рядом и качала головой. Она уже была в курсе, чем Лада занималась прошлой ночью. Коксом и сексом. Стыдно, конечно, но лекарство подавляет чувства, притупляет восприятие. Вот и хорошо.

— Все будет в порядке, девочка моя. — Мама держала ее за руку и нежно смотрела в глаза. — Пусть у тебя с кем-то что-то было. Не переживай. Слава все равно тебе не пара.

— Не знаю.

— Он совсем не такой хороший человек, как ты думаешь.

— Из-за Ксюхи?

— Из-за Ксюхи. — Мама зачем-то посмотрела в окно.

— Ксюха чистая, а я грязная.

— Что ты такое говоришь! — всполошилась мама.

— Я наркоманка из борделя. Меня любой мог…

— Не было ничего!

— Слава так не думает.

— Да плевать на Славу! Если бы ты знала, какое он чудовище!

— Ты видела его с Ксюхой?

Мама хотела что-то сказать, но с жалостью глянула на дочь и промолчала.

Лада закрыла глаза. Слезы на них не наворачивались, душа наружу не рвалась. А вот спать ей хотелось.

Когда она проснулась, мамы уже не было. Зато появилась Ксюха, вся яркая, воздушная, свежая, как маргаритка в траве, мокрой от росы.

— Привет! — Она весело улыбнулась.

— А где Слава? — спросила Лада.

Ксюха озадаченно нахмурила брови, обдумывая вопрос.

— Ремонт в доме делает, — сказала она.

Лада все поняла. Слава вернулся в Москву, чтобы доделать ремонт. Ксюха живет с ним в той самой квартире, где они были счастливы.

— А почему он ко мне не приехал?

— А это правда, что тебя здесь из чужой постели вытащили? — спросила Ксюха.

От сильных чувств у Лады перехватило дыхание. Из глаз брызнули слезы.

— Да ладно тебе! — смилостивилась Ксюха. — Я все понимаю. Этот козел предложил тебе дозу, ты не смогла отказать.

— Не было ничего такого! — Лада всхлипнула.

— Так и я говорю, что не было. Эпизод. Я как подумаю, что могла бы оказаться на твоем месте, так плакать хочется.

— Тогда почему тебе весело?

— Мне весело?

— Представляешь, как Славе все расскажешь?

— Когда я про тебя что рассказывала? Я же в курсе, что ты с Леоном ночь провела. Слава об этом узнал?

Лада провела с Леоном вечер в ресторане. Потом он хотел повести ее к себе, похвастаться своим особняком. Но Лада отправилась домой. Ксюха этого не видела, могла придумать все, что угодно.

— А разве нет?

— Нет!

— А с этим?.. Вчера?

С Эдиком у нее было. Она не могла этого отрицать, да и оправдываться перед Ксюхой не хотела.

— Иди, расскажи все Славе! Порадуйтесь вместе!

— Ничего я рассказывать не буду, — насупленно сказала Ксюха. — Но пойду. А ты выздоравливай.

— Да пошла ты!..

Ксюха ничего не сказала, но Лада все равно выплеснула ей в спину:

— Сука!

Лада вскоре успокоилась. Но мысль о том, что Слава живет с Ксюхой, крепко засела в ее голове.

Винников яростно молотил грушу, но Славу это ничуть не пугало. Он не боялся его ударов, сам пребывал в отличной физической форме и мог ответить достойно, если вдруг что.

Но все же лучше не попадаться Винникову на глаза. Надо глянуть на него и затаиться в ожидании. После тренировки Винников пойдет в душ через раздевалку. Там в шкафчике уже лежит пистолет. Как только представится момент, Каретников приведет в исполнение свой приговор.

Винников остановился, развел руки по кругу и опустил их, восстанавливая дыхание. А Слава вдруг увидел Зубаря. Бандит стоял перед ним в Терлецком парке и криво усмехался. Потом ночь осветила вспышка выстрела.

Слава заметил, что Винников смотрел на него, но не отреагировал. Он видел перед собой бандита, который раздевал его сестру, выстрелил в него в упор, тут же убил второго.

Каретников стоял не двигаясь. Веник шел к нему, на ходу подзывая своих людей. Слава смотрел на него, а видел бандитов, которые шли через лес к дачному домику. Он убил одного, другого. Тут же грехом на его душу лег и третий труп.

Парень мотнул головой, пытаясь привести мысли в порядок. Война осталась там, в Чечне. Он вернулся в мирную жизнь, где нельзя убивать людей без суда и следствия. Здесь есть закон. Не удивительно, что Лазарев отвернулся от него. Слава вернул ему дочь, оттащил его самого от края пропасти, но так и не стал своим. И Ладу от него прячут, и на работу не берут. Все потому, что он — убийца. Не герой, а преступник.

Не должен он убивать Винникова. Надо уходить.

— Вот мы и встретились, — сказал Семен, остановился перед ним, зловеще сощурился.

— Я пойду. — Слава сделал шаг назад, но сильный толчок в спину остановил его.

Это клуб Веника, здесь его люди. Они окружили Каретникова со всех сторон, выхода у него не было.

— А приходил зачем? — осведомился Веник.

— Да так.

— Хотел узнать, как я твою Ладу трахал?

Кровь ударила Славе в голову, злость вымыла из сознания шелуху покаянных побуждений. В ушах зашумели штормовые волны. Но сосредоточиться парень не успел. Веник ударил его быстро, мощно. Перчатки у него маленькие, жесткие. Ощущение было таким, как будто в голову врезалась рельса с валенком на конце.

Слава упал, стал подниматься, но Веник ударил его коленкой в лицо. Закрыться Каретников не успел и снова оказался на полу.

Веник бил его, пока не устал. Быки стояли рядом и улюлюканьем встречали каждый удачный удар.

Слава с трудом поднялся с пола. Лицо разбито вдрызг. Нос сломан, губы как плюшки с кровью, вокруг глаз все пульсирует и распухает. Но самое страшное — это туман, кружащийся, качающийся в голове. Трудно будет отразить удар. Даже невозможно.

Но Веник не бил.

— А может, это Лада твоя меня трахала? — наслаждаясь своим могуществом, глумливо проговорил он. — Она под кайфом такое вытворяла!.. — Семен поднес ко рту кулак и языком оттопырил щеку.

— Мразь! — пробормотал Слава.

— Что ты сказал? — Веник приложил к уху раскрытую левую ладонь, правую сжал в кулак и нанес удар.

Он уже не верил в способность противника ответить, поэтому и решился атаковать из неудобного для себя положения. Такой удар Слава смог отразить. Он поставил блок, открыл противника и ответил ему по всей форме. Жесткая подушка ладони под углом, снизу вверх воткнулась в нос и продолжила движение, сминая плоть, ломая хрящи. Веник упал на пол как бревно, с глухим объемным стуком.

Над ним склонился какой-то громила, приложил пальцы к шее, осатанело глянул на Славу и заявил:

— Он его убил!

Эта фраза подействовала на толпу как команда «фас». Слава получил удары в спину и по ногам.

Он упал, но тут вдруг послышался грозный окрик:

— Стоять! Милиция!

Быков это не остановило. Каретников пропустил несколько чувствительных ударов, прежде чем прозвучал выстрел. Только тогда толпа расступилась и Слава смог подняться.

Но радоваться было рано. Милиционеры спасли его от расправы и взяли под стражу. Он действительно убил Веника.

Родной дом. На книжной полке плюшевый мишка с шариками в руке. На стене плакат, на нем надпись разноцветными буквами: «С возвращением, родная!» Очень мило и трогательно.

Лада повернулась к маме, обняла ее. На глазах дочери выступили слезы.

— С возвращением, родная! — Мама нежно провела рукой по ее спине.

Лада подошла к шкафу, взяла мишку, обняла его и вместе с ним села на диван.

— Да, побудь пока здесь. Если что, зови.

Мама ушла, но дверь в комнату не закрыла. Она боялась оставлять Ладу без присмотра. Если какой-то Эдик смог заморочить ей голову, то она и сама по себе запросто могла сорваться.

Надо же было ей тогда поддаться на провокацию. Знала, что ни одна история с наркотиками не может закончиться добром, но себя не соблюла. Мало того что подсела на кокаин, так еще и отдалась Эдику как последняя шлюха. В итоге прощай, Слава. Ксюша все узнала, разболтала ему, и он окончательно отвернулся от Лады. Ни слуху ни духу. А сама она встречи с ним искать не будет.

Мама все правильно говорит. Нужно укреплять в себе гордость. Без этого с порочной тягой к наркотикам не совладать. Сейчас ее на это дело практически не тянет, но позыв может прорезаться в любое время. Сильный стресс, потрясение, и узелок развяжется. Вот тогда-то на помощь должны прийти сильная воля и гордость.

Она у Лады есть, не позволяет ей сделать первый шаг. Да, Слава спас ее, но сошелся с Ксюхой, которую считал чистой и непорочной. А как еще объяснить, что он ни разу не прикоснулся к Ладе, после того как вытащил из борделя, и в клинике ни разу не навестил? Не мог он с ней после всего. А с Ксюшей сумел.

Лада легла на бок, закрыла глаза, еще крепче обняла плюшевого мишку. Почему Слава такой жестокий? Зачем он с Ксюхой?

Мама подсела, взяла дочь за руку.

— Я хочу поговорить со Славой, — тихо сказала Лада.

— Не надо тебе с ним говорить.

— Почему?

— Ты знаешь.

— Мне плохо.

— С ним станет еще хуже.

— Я такая грязная.

— Грязной ты была со Славой.

— Нет! — Лада вскочила на ноги, оттолкнула мать.

Ей вдруг жутко захотелось получить что-нибудь успокоительное. Но Лада сильная, она справится.

— Извини!

Мама как будто почувствовала, что происходит с дочерью.

Она обняла ее и сказала:

— Руки твоего Славы в крови. Мы не хотели тебе говорить. Об этом никто не должен знать. Он ведь как бы помогал нам.

— Как бы помогал? Как бы спас меня?

— Бандиты тебя и так вернули бы. Вопрос с ними решился. Они отказались от своих претензий. Но Слава остановиться не смог, всех убил. Он самый настоящий маньяк!

— Этого не может быть!

Лада смутно помнила, как Слава ударил Нырка. Рукой, пистолетом или даже ножом. Возможно, он его убил. Но ведь только ради того, чтобы спасти ее.

— А с Ксюхой он может жить?

Это был удар ниже пояса. У Лады подкосились ноги, и она опустилась на диван.

— Так, сейчас! — Мама принесла целую гору таблеток, стакан воды.

Наркотиками там не пахло, но лекарства могли принести хоть какое-то облегчение. Поэтому Лада выпила все если не с жадностью, то близко к тому.

— Все хорошо, доченька. Без Славы мы как-нибудь проживем.

— Мне плохо без него.

— Он больной человек, не может не убивать. И тебя когда-нибудь…

— Нет! — простонала Лада.

— Я знаю, что говорю. Я жизнь прожила, знала одного такого, как твой Слава…

— Какого такого?

— Пришел из Афгана, герой, грудь в орденах! Жену свою убил, Катерину. В прошлом году ее похоронили. А Кеша сидит. И Слава твой сядет. Пусть он лучше убьет Ксюху, чем тебя. Ой, что же я такое говорю! Совсем из ума выжила!

— Да, пусть убьет! — с ожесточением проговорила Лада.

Совесть в ней почему-то даже не шелохнулась.

— Подсудимый Каретников с предъявленным обвинением согласился полностью, осознал характер и последствия совершенного преступления, — бубнил судья.

Слава смотрел в другую сторону, видел Тамару, которая сидела в первом ряду. Знакомое каре, под челкой черная траурная лента, лицо пугающе спокойное, взгляд неподвижный, непроницаемый.

— Каретникова Вячеслава Павловича признать виновным в совершении преступления, предусмотренного частью первой статьи сто седьмой УК РФ…

Краем глаза Слава заметил, как напряглась Ксюха. Она очень переживала за него, передавала посылки, приходила на свидания. Как будто он хотел ее видеть. Ему нужна была Лада, но ее отец говорил, будто дочь до сих пор в клинике, когда выйдет, неизвестно. Возможно, она даже не знала о том, что с ним сейчас происходило.

Но сейчас он не думал о Ладе. Ксюха волновала его и того меньше. Теперь Слава мог воспринимать только Тамару, ее зловещую, завораживающую красоту.

— Назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок три года с отбыванием в исправительно-трудовой колонии общего режима.

Ни одна черточка не дрогнула на лице Тамары. Видимо, она знала, что ему выпишут полноценный срок. По минимальной статье. Убийство, совершенное в состоянии аффекта, вызванного насилием со стороны потерпевшего. А ведь Слава мог загреметь и по сто пятой. Там до пятнадцати лет лишения свободы, если без отягчающих. Быки Винникова запросто могли выставить Славу как главного виновника драки. Но нет, никто не препятствовал естественному ходу расследования.

Еще Славу пугала молва, повесившая на него другие жертвы. Но осложнений не возникло. Убийство, совершенное в состоянии аффекта, и точка. Три года. В его случае это не максимум, а самый настоящий минимум.

Но на одной ноге такой срок не отстоять. Так что хлебнуть придется полной ложкой.

Суд закончился. Конвой вывел Славу из зала, но Тамара так и осталась стоять у него перед глазами.

Осень, ветер швыряет в окно капли дождя, навевает мысли о скорой зиме. В душе и без того снег, поземка. Холодно, тоскливо. Слава где-то далеко, никаких вестей о нем. Ксюха тоже куда-то пропала, не достучаться до нее. Да Лада и не очень-то пыталась встретиться с ней, поговорить. Она не хотела знать, как та счастлива со Славой.

Лада училась в институте. Рядом с ней постоянно находилась Вика, женщина-телохранитель. С ней не забалуешь. Она Ладе руки оторвет, если они вдруг потянутся к наркотикам. Да и парней отпугивает. Да Лада к ним и не стремилась. Хватит с нее разочарования по имени Слава.

Не жизнь, а тоска в золотой клетке. Никаких друзей, общения на стороне, о ночных клубах не может быть и речи. Лада иногда хотела уйти в отрыв, даже совершить какое-нибудь безумие. Но эти порывы пугали ее. Она и сама не хотела в болото, да и маму жалко было.

Тут-то та и появилась. Глаза сияют, улыбка до ушей.

Лада заинтригованно посмотрела на нее и услышала:

— Давай собирайся, едем в салон красоты!

— Что случилось?

— Леонид напросился к нам в гости. Сам!.. Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Понимать не хочу.

— Он очень хочет тебя увидеть!

— Этот предатель?

— Какой же он предатель? Забудь, что Слава тебе назло наговорил!

— А вы не говорили?

— Нас вводили в заблуждение. Так что, едем?

— Нет! Гулина видеть не желаю.

Мама вздохнула, повернулась к Ладе спиной, переступила порог.

Дочь почувствовала себя дурой. Ей так тоскливо и одиноко, а тут вдруг предоставляется возможность убить холодный осенний вечер. Может, этот Леон и козел, но с ним, как ни крути, интересно. Он так много знает. Ее уже не сдерживает долг перед Славой.

— Стой!

Мама остановилась.

— Хорошо, я съезжу с тобой в салон красоты.

Леон поможет ей выбраться из клетки, в которой она оказалась по воле родителей. Лишь частично по своей.

Часть вторая

Глава 12

Груша не даст сдачи, но в ней как в зеркале видны огрехи, недоработки в движениях, в ударах. Без груши тренировка — пустой звук. Но лучше, конечно же, поработать в полную силу со спарринг-партнером. Только не было сейчас под рукой никого достойного. Никто не желал помериться силой со Славой. Если он разойдется, его ничем не остановишь.

Не так уж и плохо ему жилось в зоне. Воровской власти здесь как таковой не было. Бандитский беспредел худо-бедно подавляли красноповязочники под недремлющим оком хозяина. В общем-то, некому было терроризировать мирных мужиков. Если, конечно, они сами не начинали себя изводить. Заявится в зону какой-нибудь крутой и давай воду мутить. Пока его успокоят, он и дров наломать может. Культ силы тут присутствовал, как и во всяком мужском коллективе. Кто сильней, тому почет и уважение. Если, конечно, берега не терять.

Каретников в первые ряды не лез, не высовывался, жил спокойно. За себя он постоять мог, поэтому урки его не трогали.

Главное состояло в том, что никто не пытался сводить со Славой счеты за Винникова. В зону мог заехать киллер, нанятый Тамарой.

Ничего такого не случилось, но противление пострадавшей стороны Слава все же ощущал. Как еще объяснить, что ему раз за разом отказывали в условном освобождении? За ним не водилось грубых нарушений, и на особом счету у начальства он не состоял.

Но ничего, через пять месяцев срок истечет сам по себе. Тогда свобода. Там он разберется, что ему делать с этим счастьем.

У Лады все хорошо, просто замечательно. Окончила институт, вышла замуж, Славу знать не желала. Ее родители отгородились от него глухой стеной.

Одна только Ксюха писала ему и ждала. Почему никто не возьмет ее замуж?

Удар, еще удар. Ногой, рукой. Противник набросился на Славу со спины, вцепился в него двумя руками. Захват, бросок через бедро. Осталось только провести добивание.

На него действительно кто-то набросился сзади. Каретников натурально провел контрприем. Только противник оказался какой-то несерьезный. Тощий, остролицый, немощный. Запуганный до смерти. Такого плевком перешибить можно. С этапа паренек, совсем еще новичок. Слава не знал, как его кличут.

Немощный закрылся от удара хаотическим перехлестом рук, а сам при этом смотрел на дверь.

Каретников тоже глянул в сторону входа в спортзал. Три баклана скалились там, надвигались на бедолагу. Главный у них Коля Суслов, он же Суслик. Пацанчик не так давно перевелся в зону с малолетки. Первое время держался тише воды ниже травы, а потом вдруг борзеть стал. Собрал под себя таких же сосунков, стал гнуть пальцы.

— Что здесь за цирк? — спросил Слава, разгибаясь.

— Цирк. С клоунами, — сказал Суслик и кивнул на немощного типа.

— У вас билеты на него есть?

— Предъява есть. Кислый у Ляха часы снес.

— Крыса? — Слава с пренебрежением глянул на бедолагу.

— Часы в умывальнике лежали! — проскулил Кислый. — Никого там не было!..

— Крыса, — заявил Каретников и отошел от этого фрукта.

Тот кинулся к нему, вцепился в ногу и завопил:

— Спасите! Они же меня убьют!

— С крысами только так.

— Я не крыса! У меня клептомания!

— Вот тебя сейчас и вылечат. — Слава глянул на Суслика и движением руки показал ему на выход.

Пусть эти орлы наказывают клептомана где хотят, лишь бы не здесь.

— Они меня убьют!

Каретников криво усмехнулся. Ему-то какое дело до чужих трудностей. Он однажды по простоте своей душевной помог одному человеку, и что? Лазарев и смотреть в его сторону не хочет. Даже на суд не пришел и с адвокатом не помог. Хорошо, что хоть ментов не подключил, которые могли навешать на Славу всех собак. Он мог бы сделать так, если бы в том побоище, которое устроил Каретников, не просматривались его личные интересы. А за Ладу Лазарев спасибо сказал?

Нет, помогать людям нельзя. Таков закон жизни. Ни одно доброе дело не останется безнаказанным.

— У моей мамы больное сердце! Она не переживет, если со мной что-то случится.

Слава снова пнул Кислого. При этом он глянул на Суслика, который смотрел на свою жертву жадными до расправы глазами. Да и дружки у него реальные отморозки. Таких хлебом не корми, дай только кровь кому-нибудь пустить. Каретникова они побаивались, поэтому ждали, когда он отшвырнет от себя их жертву.

А убить эти негодяи могли запросто. Вдруг потом действительно умрет мама этого типа?

— Если он крыса, пусть сход решает, как с ним быть.

— Какой сход?! — Суслик скривился.

— А ты что, законом здесь вдруг стал?

— Ты это, не борзей! — окрысился Коля.

— Что?! — Слава рванул на него.

Суслик поджал хвост и подался назад. Вместе с ним исчезли и его дружки.

— Спасибо тебе, брат! — Кислый плакал от жалости к себе, глядя на своего спасителя.

— Какой я тебе брат, крысиная морда? — Каретников брезгливо скривился и ногой оттолкнул от себя эту немощь.

— Я не крыса, — заявил тот. — Просто у меня клептомания. Даже лечить пытались…

— И кто ж тебя на это дело подсадил? — вспомнив Ладу, спросил Слава.

Ее подсадили на иглу насильно. Тоже пытались лечить. Судя по всему, небезуспешно. А могли бы и упустить. Неизвестно, чем все закончилось бы. Вдруг Лада сама оказалась бы в зоне и нарвалась бы там на Суслика женского рода?

— Нет, никто. Как-то все само… Может, назло отцу? — Кислый пожал плечами.

— Отца приплетать не надо, — заявил Слава.

— Я не приплетаю. Просто вспомнил. Он тоже воровал. У государства. Ему можно, а мне нет?

— Я тебя сейчас ударю.

— Да я его не сдаю! — закрываясь руками, промямлил Кислый. — Он сам сейчас под следствием. Меня вот посадили.

— Давай, проваливай!

У Каретникова истекало время, а он еще не отработал тренировку.

— Но там все скоро наладится. Отца выпустят. Меня тоже. Счета его разблокируют. А там куча денег!

— Пошел вон!

— А если я буду тебе платить?

Слава не вытерпел, одной рукой схватил парня за шкирку, другой — за штаны.

— Сто тысяч долларов в месяц! Ты будешь меня охранять!

Слава разжал руки, и Кислый шлепнулся на мат.

Каретников подумал, что зря он так на дурачка ополчился. Парень умом со страха тронулся. Убогих на Руси принято жалеть.

Сеня прыгал как мальчик-зайчик на новогоднем утреннике. Пацану всего девятнадцать лет, совсем еще сосунок. К тому же у него абсолютное домашнее восприятие действительности, наивные взгляды на жизнь. Физически он слаб. А его головой в дерьмо. За то, что он украл шоколадку из магазина. У Славы была возможность узнать, за какие грехи сел Кислый, и он ею воспользовался.

Сеню осудили на два года, но в зоне он провел всего четыре месяца. Сегодня утром ему объявили, что завтра его выпускают. Оказывается, суд отменил прежний приговор. Все, завтра Кислый отправляется домой. А Славе мотать срок еще целый месяц.

— Отец машину пришлет, — тарахтел Сеня. — Может, сам приедет.

— Да заткнись ты! — буркнул кто-то и толкнул Кислого в спину.

Тот замолчал.

Каретников не соглашался на роль его телохранителя. Смешно это и глупо. Но по отряду пошел слух, что Слава взял его под свою опеку. Обижать Кислого зэки вдруг резко перестали. Но тычками его, как сейчас, награждать не стеснялись. Каретников этому не препятствовал. Нечего трепать языком на вечерней поверке. Люди устали, хотят спать, а разговорчики могут отсрочить отбой, сократить время, отведенное для сна.

Не рвался Слава защищать Кислого, но тот сам лип к нему как банный лист к посадочному месту. Он даже спать устроился через шконку от него. Каретников не мешал этим его движениям, но и не приветствовал их. По ночам следить за Кислым не собирался.

Ночью он спал крепким, насколько это возможно, сном. После отбоя забылся практически сразу.

Среди ночи его толкнул в плечо Желтуха, сосед по шконке.

— Кислый на очко ушел, — прошептал он.

— Хрен с ним, — переворачиваясь на другой бок, буркнул Слава.

— Фарадей за ним пошел.

— Иди, свечку подержи!

— С полотенцем.

— Отвянь!

Тут голова Славы включилась. Зачем Фарадею полотенце? Кто он вообще такой? Новичок, недавно с этапа.

Слава поднялся, через спальное помещение прошел в умывальник, оттуда свернул в сортир. Он увидел Фарадея, который стоял за перегородкой последней кабинки, услышал хрип.

Фарадей душил Сеню, затягивал на его шее удавку из полотенца, скрученного в жгут. У жертвы уже выползли глаза на лоб, когда Слава ударил Фарадея в самый низ шеи. Тот вырубился, но в чувство Каретникову пришлось приводить и самого Кислого.

Вот и все. Три года прошли. Их как корова языком слизнула. Правда, шла она долго. Особенно тяжело давались Славе самые последние дни.

В одном кармане у него лежала справка об освобождении, в другом — честно заработанные деньги. Старая рубашка, убитые джинсы, стоптанные туфли, но все это скоро будет выброшено. Приодеться, отогреться, снять шелуху, наросшую на зоне, — первое, что нужно сделать. А потом уже можно и домой.

Слава увидел темно-серый внедорожник «БМВ». Новенький, сверкающий, как дембельская бляха. Из машины выбрался Кислый. Деловой, самоуверенный, походка прыгающая, но твердая. Шелковая рубаха, расстегнутая наполовину, стильные джинсы.

Больше месяца прошло с тех пор, как Сеня откинулся. За это время он успел отъесться. Щеки уже совсем не такие впалые, как прежде, хотя и не округлились. Толстым его можно было назвать только под угрозой расстрела через повешенье.

Рубаха расстегнута, на груди виден крупный золотой крест и массивная цепь. Пацан зону прошел, это вам не чертиков мелом рисовать.

— Здорово, братан! — Сеня широко развел руки.

Человек несведущий, наблюдая за ним со стороны, мог бы принять его за крутого криминального авторитета, приехавшего встречать своего лепшего кореша.

— Здравствуй… — сказал Слава, оставляя место для продолжения фразы.

Ему вдруг захотелось назвать Сеню мордастым. В шутку, разумеется.

Каретников пожал ему руку, позволил себя приобнять.

— А я чисто за тобой, братан! — Кислый небрежно повел рукой в сторону машины и жадно глянул за забор зоны. Там, на крыше цеха, стояли зэки. Их было немного, но они могли разнести по колонии слух о том, какой Сеня Кислый крутой.

— Что, до Москвы добросишь? — спросил Слава.

До столицы не так уж и много, что-то в районе шестисот километров. Это в зону этап шел долго, а если сесть в машину прямо сейчас да задать копоти, то уже ночью можно быть в Москве.

— Да хоть до Магадана!

— Это без меня.

— Поехали, брат! — Сеня направился к машине, протянул руку, чтобы открыть правую переднюю дверцу, но передумал.

Он же крутой мэн, а не какой-то там лакей. Пусть Слава сам открывает.

В салоне работал кондиционер, головокружительно пахло новой кожей. Слава реально прибалдел.

— Как тебе моя карета?

— Твоя?

— Батя подогнал.

— Как он там у тебя? Не осудили?

— Какое там! — Сеня стронул машину с места, быстро набрал ход, демонстрируя высокую приемистость мощного двигателя. — Дело уже давно развалили. Я же тебе говорил. — В голосе Кислого звучали обиженные нотки.

Он действительно говорил. Слава плохо слушал, а потому и подзабыл.

— Извини, просто я под впечатлением. Запах свободы, все дела.

— Я чуть сознание не потерял, когда откинулся! — заявил Сеня.

— Как доехал?

— Тогда?.. Отец машину за мной прислал. Не видел?

— Да, помню.

Делать Славе было нечего, чтобы смотреть, как Сеня переходил из худшего в лучший мир. Но и огорчать парня лишний раз не хотелось. Действительно, зачем обижать человека, который не забыл его, приехал за ним издалека, в знак уважения за то, что Слава для него сделал?

— И машину прислал, и охрану.

— Охрану зачем?

— А почему Фарадей хотел меня убить?

Слава промолчал. Он и сам понимал, что Фарадей исполнял чей-то заказ с воли, но допрашивать его не стал. Делать ему нечего, как совать рога в чьи-то разборки. Каретников и сейчас не хотел ничего знать.

— Это по отцу били так, через меня. Ему больно хотели сделать. В зону меня отправили. Думали, что я там сдохну. А я выжил. Спасибо тебе!

— А сейчас почему без охраны?

— Так решился вопрос. В нашу пользу. Отцу больше ничего не угрожает. Значит, и мне.

— Очень хорошо. — Слава скрестил на груди руки, закрыл глаза.

Его действительно стало клонить в сон. Воздух свободы навеял мягкое опьянение.

— Да и ты рядом со мной, если вдруг что.

— До Москвы, — сказал Слава.

— А у тебя там работа есть?

— Нет.

— А со мной ты будешь зарплату получать.

— Сто тысяч долларов в месяц. — Каретников усмехнулся.

— Да, кстати, я хотел с тобой поговорить насчет этого.

— Говори.

— Сто тысяч — это слишком. Отец так сказал. На двадцать согласился. Еще премия за Фарадея. Четыре месяца ты меня выпасал. Всего сто тысяч и выходит. За все это время. А на свободе по десятке будешь получать.

— Хорошая шутка. Бодрит.

— Это не шутка.

— Сто тысяч долларов?! — Каретников повернул голову, посмотрел на Сеню.

Он хотел объяснить ему, что шутка, сказанная дважды, уже не смешна.

— Больше не получается. Отец сказал, что мы с тобой договор не заключали.

Судя по его виду, Сеня не шутил. А если он говорил правду, то у Славы не было слов, чтобы ее прокомментировать. Сто тысяч долларов — это же целая вселенная. Во всяком случае, для него.

— Дома тебя кто-то ждет? — спросил Сеня.

Каретников пожал плечами. Ксюха его ждет. Ему не хотелось принимать ее в расчет, но придется. Она ведь заявится к нему на правах невесты, которая верно ждала его из тюрьмы. Лада сошла с дистанции, а она — нет. Честь ей, конечно, за это и хвала. Не важно, просил Слава ее об этом или нет.

Да и сама по себе она девчонка хорошая. Очень даже ничего на внешность. Было бы неплохо провести с ней ночь.

— Десять тысяч долларов?

— Да, в месяц.

Если Сеня не бредил на больную голову, то Славе выпал счастливый билет. Сто тысяч зеленью — это целое состояние, стартовый капитал для большого бизнеса. Их можно вложить в дело, например в строительство, заняться ремонтом квартир, создать свою фирму.

Телохранителем Каретников быть не хотел. Хватит, навоевался.

— А сто штук я могу забрать?

— Приедем в Москву, получишь.

— А дальше работать обязательно?

— А ты что, не хочешь?

— Ты слишком догадливый. Я буду чувствовать себя дураком рядом с тобой. — Слава усмехнулся.

— А если мне угрожает опасность?

— Тогда почему ты без охраны?

— Я же с тобой.

— А сюда сам ехал.

— Не хочешь, так и скажи.

— Так и говорю.

Сеня замолчал, надул губы.

На полпути к Москве начало темнеть. К этому времени им захотелось есть.

— Перекусим? — спросил Сеня.

— Я бы еще и выпил, — сказал Слава.

Они остановились у придорожного кафе с большим озелененным двором, где стояли вразброс беседки с соломенными крышами. В каждой по столу. Погода хорошая, сухо, тепло. Приятно пахло дымом от мангала. Неподалеку журчал ручей.

Сеня сделал заказ. Шашлыки, манты, овощи, зелень. Маринованных огурчиков к водочке.

Уже совсем стемнело, когда официантка подала заказ. Во дворе горели фонари, можно было зажечь свет и в беседке, но Слава отказался. Налетят комары, не отобьешься.

Шашлык был жестковат, но под водочку шел за милую душу. Настроение поднималось. Домой Каретников особо не торопился. Ночью приедет или утром, без разницы, лишь бы добраться.

Водка в графинчике закончилась, Слава повернул голову в сторону кафе, чтобы позвать официантку, и увидел человека, который направлялся к ним. Голова почему-то опущена, рука на поясе под полой джинсовой куртки. Шел он неторопливо, но походка твердая, сосредоточенная. На ум Каретникову почему-то пришел киллер, который едва не застрелил его на пороге собственного дома.

А еще во дворе вдруг погас свет. Подозрительный человек исчез из виду. Слава не стал дожидаться, когда глаза привыкнут к темноте.

— Бегом! — Он схватил Сеню за шкирку, выдернул из-за стола и потянул за собой, увлекая к пышным кустам, за которыми протекал ручей.

Выскакивая из беседки, он услышал, как со звоном лопнул пустой графин. Где-то в отдалении что-то глухо звякнуло. Это киллер стрелял из пистолета с глушителем.

— Бегом!

Сеня все понял. Его прыти позавидовал бы заяц. Слава едва успевал за ним.

Они выбежали со двора, заскочили в подлесок, тянувшийся вдоль проселочной дороги. Киллер их не преследовал. Можно было перевести дух.

— В меня, кажется, стреляли, — сказал Сеня.

Слава приложил палец к губам. Он прислушивался к тишине. Если киллер вдруг сможет раствориться в темноте, то он выдаст себя звуком. Надо не зевать, а слушать.

Но ничего подозрительного Слава не уловил. Спокойно вокруг, тихо. Только соловей где-то заливался под аккомпанемент зябликов.

— Ты же говорил, что за тобой больше не охотятся.

— Значит, ошибался.

— Как же тебя отец отпустил?

— Так я его не спрашивал.

— М-да.

— Что нам делать?

— Ехать в Москву.

— А киллер?

— Будем прорываться из окружения, — с усмешкой проговорил Слава.

Киллер был не один. Кто-то помог ему отключить свет. Значит, их было как минимум двое. А то и целый экипаж, четыре, даже пять человек.

К машине Слава подбирался сам, осторожно, со знанием дела. Он полагался на свои глаза, уши, интуицию.

В засаду Каретников не попал, взрывное устройство под машиной не обнаружил. Он сел за руль, подъехал к условному месту, принял на борт Сеню и погнал в Москву, не забывая оглядываться.

— Надо позвонить отцу, — сказал Кислый.

Он держал мобильник в руке, но к уху его прикладывать не торопился.

— Так звони.

— Сигнала нет. Есть!

Сеня набрал номер, позвонил отцу, рассказал, что с ним произошло.

До Москвы оставалось километров сорок, когда их подрезал угловатый внедорожник.

— Это свои!

— Уверен?

— Сто пудов!

Слава остановил машину и оказался в тисках. Из двух одинаковых джипов выходили крепкие парни в черных костюмах. Выбрался на обочину и мужчина средних лет с двойным подбородком и пивным брюхом.

— Я тебя сейчас убью, паразит! — сказал он, обращаясь к Сене.

Тот не нашел ничего лучшего, чем спрятаться за Каретникова.

— Ты кто такой? — спросил мужчина, который был отцом Сени.

— Слава я.

— Папа, я же рассказывал тебе про него.

— Здравствуй, Слава! — Чуприн-старший протянул руку.

Каретников пожал ее с опаской. Ему казалось, что мужчина вот-вот попытается заломить его руку за спину.

— Срок за убийство мотал?

— Да, случайно ударил.

— В Чечне воевал, да?

Осведомленность Чуприна нисколько не удивляла Славу. Если есть возможность, то обязательно появится и желание навести справки о человеке, попавшем в зону личных интересов.

— Было дело.

— Кто на вас напал?

— Да профи какие-то. Четко пытались сработать. Я случайно одного увидел.

— Случайно?

— У Славы чутье на эти дела! — подал голос Кислый.

— Это хорошо, что чутье, — сказал его отец, насмешливо глянул на Каретникова и добавил: — Еще лучше, что ты на работу напросился.

— Я не напрашивался. — Слава нахмурился.

— Он отказался, — подтвердил Сеня. — Не хочет.

— Я свое отвоевал. Мне в мирную жизнь пора.

— А ведь я знал Веника, — вдруг обронил Чуприн-старший.

Каретников ничего не сказал, но настороженно повел ухом.

— Сволочь редкостная.

Сенин отец смотрел на Славу так, будто ждал комментария. Он ничего не услышал и удовлетворенно кивнул, давая понять, что с подозрением относится к болтунам.

— Я так и не понял, хочешь ты охранять моего сына или нет?

— Вашему сыну реально угрожает опасность?

— Угрожает.

— Если откажусь от него, значит, я трус. А это не так.

Чуприн кивнул, одной рукой показал на «БМВ», другой повел вдоль дороги на Москву. Он приглашал Славу занять место в эскорте.

Глава 13

Одно дело возвращаться домой с войны, совсем другое — с зоны. По пути к дому Слава встречал знакомых, и никто из них не глянул на него косо. Хотя все знали, откуда он вернулся. Люди не забыли, кто три года назад дал бой бандитам, угрожавшим его семье.

К тому же Слава не очень-то похож был на недавнего зэка. Сто тысяч он так и не получил, даже разговора о них не было, но пять штук бакинских новый работодатель ему выплатил. Каретников уже успел приодеться.

Лена вешала белье, Ромка стоял рядом и что-то у нее выпрашивал:

— Мама, купи!

Он был так занят своим делом, что не заметил дядю Славу. Лена тоже не смотрела по сторонам, настолько Ромка заморочил ей голову.

— Может, я тебе куплю? — сказал Каретников.

Ромка повернулся к нему, секунду-две хлопал глазами, затем робко подошел.

— Здравствуй, племяш! — Слава подхватил Ромку на руки, оторвал от земли, вместе с ним обнял Лену и спросил: — Что ему нужно?

— Игровую приставку просит, — отмахнулась Лена. — Не обращай внимания.

— Вот такая подойдет? — Слава вытащил из сумки коробку с подарком для Ромки, протянул ему.

— Это мне? — обрадовался племянник.

— Тебе. — Когда Ромка с подарком исчез в доме, Слава спросил: — Мама с папой где?

— В Москве, к вечеру подъедут.

— Лешка?..

— На Рублевке, — сказала сестра и засмеялась, увидев, как брат повел бровью. — Дом строит. Особняк. Он у них там бригадир. Можешь к нему пойти.

— Может быть, потом. Сейчас пока есть работа.

— Какая? — Лена всполошилась, с подозрением глянула на меньшого братца.

— Эрмитаж в Москве грабить будем, — заявил Слава.

— А Эрмитаж разве не в Питере?

— В Питере. Но мы его сначала в Москву перенесем, а потом уже ограбим.

— Да ну тебя!

— На самом деле я телом буду торговать, сестренка.

— Опять шутишь.

— Под пули его подставлять, если вдруг что. Телохранителем у одного мажора.

— С криминалом как-то связано?

— Там, где большие бабки, с криминалом связано все, — сказал Слава и сел на скамейку под навесом из дикого винограда.

Раньше он любил здесь отдыхать. Мечтал вернуться домой, сесть, перекурить.

Но не успел Каретников достать сигарету, как к воротам подъехал автомобиль. Он поднялся и увидел за рулем женщину с распущенными волосами. Сердце его екнуло. Неужели Лада?

Но из маленькой белой машины вышла Ксюха, красивая, свежая как роза, загорелая. Светлый сарафан на тонких бретельках, изящные босоножки. Белозубая улыбка, сверкающие глаза.

— Слава! — Она бросилась к нему.

Каретников замер в нерешительности. Надо было калитку открыть, а он стоял и не мог шелохнуться. Очень хороша Ксюха, но не лежит к ней душа. Не сжимается сердце от восторга.

Она сама открыла калитку, подошла к нему, обняла и поцеловала в губы. Отстраняться Слава не стал. От Ксюхи приятно пахло лавандой, жасмином и розовым маслом. Губы такие же вкусные, как малиновое варенье. Тело молодое, упругое, возбужденное, как обмотка трансформатора под напряжением. Каретников и сам поплыл от волнения, но при этом у него не возникало желания поднять Ксюху на руки, оторвать от земли, унести в дом.

— А я Лельку Петлякову встретила. Она сказала, что ты домой пошел.

Слава приехал домой на такси, но машина уткнулась в траншею поперек дороги. Надо было объезжать препятствие, а Каретников отпустил таксиста и дальше пошел пешком. Потому и попался на глаза Петляковой. А зря. Не рад он встрече с Ксюхой. Все в ней хорошо, но лучше без нее.

— Пошел, — подтвердил Слава. — Долго добирался.

Ксюха отстранилась от него, окинула взглядом с ног до головы.

— Откуда ты такой красивый пришел?

— Не в робе же возвращаться.

— Хорош!.. И весь мой! — Ксюха жадно прижалась к нему.

Слава промолчал. Не принадлежал он ей, но и разубеждать ее не хотел. Все-таки ждала.

Родители вернулись к вечеру, к ночи накрыли стол. Были родные, друзья, но Ладу Слава так и не увидел. Ксюха вместо нее.

Ему не хотелось с этим мириться. Но после полуночи он пошел ее провожать и снова, в какой уже раз, вспомнил тот вечер, когда возвратился с войны. Тогда они с Ладой ехали на ее машине, а сейчас его везла Ксюха.

Но ущербным Слава себя не чувствовал. Сеня заверил его, что свои сто тысяч он обязательно получит, и Александр Потапович это подтвердил. Каретников поглядел на особняк, в котором жили Чуприны, и поверил им. Да и пять тысяч, которые он получил на руки, огромные деньги. Две-три такие вот месячные зарплаты, и можно будет купить приличную иномарку.

Только вот за эти деньги ему придется рисковать жизнью. Да и режим работы напряженный. Славе придется практически постоянно находиться при Сене. Завтра еще можно погулять, а потом на службу.

Ксюха выехала из города и взяла курс на Москву.

— Может, я что-то не так понял? — Слава удивленно повел бровью.

— Родители живут здесь, а я в Москве. Не хотела тебе говорить.

— Почему?

— Вдруг ты подумаешь, что я там по ночным клубам таскаюсь.

— А ты не таскаешься? — спросил Слава, через силу выражая озабоченность.

— Нет, конечно. Работа, дом!..

— А коллеги не пристают?

— У меня женщины трудятся.

— У тебя?

— Отец работает с Константином Евгеньевичем, помогает ему с распространением и сбытом. Он меня в салон мебели устроил. Теперь я им заведую.

— И как?..

— Тьфу-тьфу! У людей деньги появились, квартиры покупают, обставляются, а мы им в этом помогаем. Дела идут.

— Как Лазарев поживает?

— Расширяется. Еще одну фабрику приобрел. А третью строит. Но тебя же не он, а Лада интересует. — Голос Ксюхи дрогнул.

Слава промолчал. Да, ему хотелось узнать про Ладу. На эту тему за столом наложено было негласное табу, и сейчас он не решался ее затронуть.

— Лада замужем. Я тебе писала.

Об этом Слава знал и без Ксюхи, но в детали его никто не посвящал. Да он и не требовал. Умерла так умерла.

— Она за Гулина вышла. Отец говорит, что у них все хорошо.

— А ты что скажешь?

— Я с ней не общаюсь. Меня для нее нет.

— Чего так?

— Мы поссорились. Да и вообще…

— Что вообще?

— Ты же знаешь, от чего она лечилась. Константин Евгеньевич попросил оградить Ладу от внешних, взрывоопасных воздействий, отец надавил на меня. Она встречи не ищет, а мне оно зачем?.. Лада девушка хорошая. Я про нее ничего плохого сказать не могу, но люблю парня, который сохнет по ней. Мы с Ладой соперницы.

Слава молчал, хотя Ксения надеялась на опровержение. Но он действительно любил Ладу и ничего не мог с этим поделать. Хотя и не искал с ней встречи. Нечего было замуж выходить. Хоть бы одно письмо в зону написала.

— За Гулина, говоришь, вышла?

— Он предал ее родителей. А ты их спас. Чем все это для тебя закончилось?..

— Это жизнь. В ней справедливости нет.

— Есть. Я верю в справедливость. Ладу не надо ни в чем винить.

Слава с интересом глянул на Ксюху.

— Она после больницы была как овощ. На какую грядку посадят, на той и будет расти. Гулин подсунул свой горшок. Тем более что он ей всегда нравился.

— Всегда?

— С момента первой встречи. Только она тебя любила, не могла через себя переступить. А ты вдруг исчез. Может, другую нашел? Со мной живешь?

— Где я с тобой жил? В зоне?!

— А она знала, что тебя посадили?

— Нет?

— А кто ей говорил? Она была как тепличное растение. Родители ограждали ее от внешних агрессивных воздействий, про тебя не говорили. Меня к ней не подпускали. Их можно понять. Ее тоже.

— Но замуж за Гулина выдать Ладу можно было?

— Он очень помог дяде Косте. Ты Винникова убил, избавил его от самой большой проблемы и мог уйти. Вот тебя и ушли.

— А Ладу посадили на тепличную грядку, да?

— Сейчас она уже не растение, а молодая женщина с активной жизненной позицией. В банке с мужем работает, карьеру делает. Лада ведь экономист по образованию. Со мной встреч не ищет. Тобой не интересуется. Да и тебе к ней лучше не соваться.

— Почему?

— Поверь, ей уже все равно, где ты был и что с тобой приключилось. У нее муж, семья. Ты третий лишний. Как когда-то Гулин. Она не могла изменить тебе с ним. А сейчас — ему с тобой. Или ты не знаешь Ладу?

Слава опустил голову. Да, Лада действительно не могла загулять. А в том, что было с ней в борделе, она не виновата.

— У тебя есть свадебные фотографии? — спросил он.

Родители действительно могли поместить Ладу в информационный вакуум. Или даже наговорить на Славу с три короба. Но, может, его самого сейчас водят за нос? Вдруг не было никакой свадьбы?

— Дома, в компьютере.

Ксюха остановила машину и повела Славу в свою квартиру.

У самой двери она жадно вцепилась в него и спросила:

— Ты же не уйдешь?

Каретников покачал головой. А куда ему идти? Зачем обижать девчонку, которая согревала его душу холодными лагерными вечерами?

Ксюха жила в уютной однокомнатной квартире. Здесь пахло только женщиной. Славе вдруг показалось, что воздух возмущенно завибрировал, учуяв мужской дух.

— Я хочу выпить! — заявила хозяйка и принесла из кухни бутылку шампанского, достала бокалы.

Слава кивнул. У него дома Ксюха даже не пригубила, а ведь ей тоже хотелось праздника.

Слава откупорил бутылку, наполнил бокалы.

Они выпили до дна. Потом Ксюха горячим поцелуем смахнула холодное шампанское с его губ и чуть ли не силой уложила на спину.

— Ты мой! — прошептала она, снимая со Славы рубашку.

Ксюха вела себя как страстная, возбужденная до предела женщина, но в ее суетливых движениях недоставало умения. Ксюха всей душой тянулась к нему, но тело встретило его внутренним сопротивлением, которое пришлось преодолевать. Слава даже подумал, что нужно остановиться. Хотя это было невозможно. Слишком уж хороша была Ксюха в своей наготе.

Когда она поднялась и ушла в душ, Слава глянул на постель и увидел красные пятна. Неужели у Ксюхи действительно не было мужчин?

Каретников озадаченно почесал затылок. Он не знал, радоваться ему или подавать сигнал бедствия.

На лбу ни одной морщинки, зато щеки в складках за складкой. Черты лица грубые, кожа как наждачная бумага. Глаза у Марилова маленькие, думающие, взгляд въедливый, пытливый.

— Алика с собой возьмешь, с ним поездишь. Фактура у него не очень, за Арсения сойдет. Посмотрите, пасут вас или нет.

Слава кивнул, сел за руль «БМВ». Рядом устроился Алик, весьма неказистый на вид. Он был всего лишь дворовым охранником, но Марилов не прочь был его видеть в свите своего босса. Он утверждал, что Алик — отменный боец, в рукопашной может сделать любого и стреляет на зависть всем.

Но это все разговоры. В бою его Слава не видел, в спарринге с ним не сходился. Впрочем, у него все впереди.

Особняк у Чуприна — настоящий дворец. Добрая половина цокольного этажа отдана в распоряжение охраны. Там спортзал, комната отдыха, жилые помещения.

Не так давно подвал и караулка у ворот пустовали. Александр Потапович попал под каток, его запрессовали, закрыли в СИЗО, на банковские счета наложили арест, бизнес подвели под банкротство. Досталось и Сене. Сначала зона, затем киллер.

Но Чуприн каким-то образом выкрутился, восстал из пепла и сына из колонии вытащил. Снова крутится, золотые монеты из-под копыт летят прямиком в сокровищницу.

Еще не так давно он был большой шишкой в аппарате старого президента, с появлением нового ушел в отставку и возглавил свой собственный бизнес. Гостиницы у него, автосалоны, казино, рестораны — все, что приносит стабильный доход. От нефтяных потоков его теперь вроде бы отжали, но в свое время Чуприн очень хорошо на этом поднялся. У него за душой не миллионы, а миллиарды. Если верить слухам.

Да, денег у Чуприна немерено. Сто тысяч долларов для него не большая сумма. Только эта тема что-то заглохла. Впрочем, Слава всего второй день в работе. С Александром Потаповичем он за это время не общался.

Сам Сеня мало что решал. Отец посадил его под домашний арест, как бы в наказание за самовольный отъезд. Но прежде всего это вынужденная мера предосторожности. Нельзя ему было появляться на улице, пока за ним охотился киллер.

Слава с Аликом выехали со двора. Дорога через лес тянулась к шоссе.

— До шоссе вряд ли кого заметим, — сказал Алик, опустил стекло, подправил под себя боковое зеркало заднего вида.

— Эй!

— Эй, ты кому эйкаешь? — вскинулся парень.

— Зеркало на место поверни.

— Мне лучше знать, что делать.

— Нарываешься?

— Крути баранку, смотри вперед!

— Нарываешься.

— А если да, то что?

Слава промолчал. Он вдруг понял, что Алик мог его банально провоцировать, проверять на психологическую устойчивость. Мало ли что придумал начальник охраны. Слава для него чужак. Марилов имел полное право относиться к нему с подозрением.

Слава свернул на шоссе. Взгляд его скользнул по белой «девятке», которая стояла с другой стороны дороги, сфотографировал ее, безотчетно сбросил кадр в память. Когда она обогнала его, он вспомнил этот момент.

В машине был только водитель. Слава даже заметил усы у него под носом.

— Что-нибудь заметил? — спросил он.

— Заметил. Не в свое дело ты влез, парень. Я должен был за Сеней смотреть, а тут!.. Откуда ты взялся?

— Не твое дело.

— Что?!

«Девятка» съехала к автобусной остановке. Слава увидел там симпатичную женщину, которой вроде как заинтересовался водитель «девятки». Но, скорее всего, он подъехал к ней для отвода глаз.

— Нарвался. Прямо сейчас поговорим или потом, когда с этой «девяткой» решим?

— С какой «девяткой»?

— А которая остановилась, чтобы нас пропустить. За нами следом пойдет.

Точно, минуты через две «девятка» снова повисла у них на хвосте.

Алик долго смотрел на нее в зеркало заднего вида, наконец-то достал из-под куртки пистолет, передернул затвор.

— Проверим?

Слава цокнул языком. Дворовый охранник вооружен, а у телохранителя даже газового баллончика нет. И ствол ему дадут не скоро, если это вообще произойдет. У Славы судимость, охранную лицензию на него так просто не оформишь.

— Что, страшно? — спросил Алик.

Слава взял вправо, свернул на проселок и увидел, как белая «девятка» остановилась на перекрестке. Преследователь не торопился, не хотел, чтобы его срисовали.

«Девятка» сперва превратилась в маленькую точку, только потом стронулась с места и пошла за ними.

Каретников остановил машину на съезде с дороги.

— Будь здесь! Как в штаны навалишь, так сразу стреляй! — распорядился он.

— Да пошел ты!

«Девятка» тоже замерла. Преследователь затаился в ожидании, когда внедорожник продолжит путь.

Слава появился неожиданно. Дверцы в машине могли быть заблокированы изнутри, поэтому он с ходу камнем разбил боковое окно. Пока водитель соображал, что тут к чему, Каретников выволок его из тачки, связал и затащил в лес. «Девятку» он согнал с дороги, чтобы она не бросалась в глаза.

Пока Слава возился с машиной, появился Алик и занялся пленным.

— Кто ты такой?

— Да пошел ты!

Алик ударил усатого типа по почкам. Тот взвыл от боли.

— На кого работаешь?

— Только не бей!

— Я задал вопрос! — Алик снова замахнулся.

— Я не работаю.

Алик еще выше поднял руку, и усатый дядька не выдержал напряжения.

— Просто Косматый попросил.

— Кто такой Косматый?

— Неужто сам не знаешь?

Алик задержал руку на весу, раздумывая, бить пленного или нет, опустил кулак, озадаченно глянул на Славу, резко поднялся.

— Давай его в машину!

Алик рванул к внедорожнику, но Каретников остановил его:

— Эй!

Алик повернулся к нему, угрожающе свел брови на переносице и услышал:

— Сопли с башмаков на нос намотай! Поскользнешься!

— Сегодня! — Алик ткнул в Славу пальцем. — В спортзале!

Если бы молнии в его глазах были настоящими, от Славы осталась бы жалкая кучка пепла.

— Сопли, говорю, подотри!

Каретников подтащил пленника к дороге, загрузил в багажник и взял обратный курс. На Алика он не обращал внимания.

Выезжая на шоссе, Слава заметил старенький «Опель» салатового цвета. Машина стояла на том самом месте, где и «девятка» с усатым типом. Это показалось Каретникову подозрительным. Но Алику он ничего не сказал. Много чести.

Алик демонстрировал чудеса эквилибристики. Он попрыгивал и кружился над полом с легкостью блохи. Ноги с упругим шорохом рассекали воздух. Марилов смотрел на него с восторгом, а Слава — как на идиота. Такие кульбиты хороши в цирке, но не в реальном бою.

Каретников уходил от ударов, ставил блоки. В конце концов это кино ему надоело. Он подрезал Алика на взлете, и тот рухнул на пол как подстреленная куропатка. Тут же последовал добивающий удар. Слава настроился на настоящий бой, потому не постеснялся. Алик крякнул и шлепнул ладонью по полу. Сознания он не потерял, но из боя вышел.

— Все равно Алик сильный, — с сожалением и расстройством сказал Марилов. — Но легкий.

— Стрелять как будем, по мишеням или друг в друга? — насмешливо спросил Слава.

— А ты в себе уверен? — в раздумье глянув на него, осведомился начальник охраны.

— Абсолютно.

— Тогда по мишеням. Если это тебе нужно.

Они вышли из спортзала и остановились в беседке с куполообразной крышей, вокруг которой не так давно прохаживалась молодая жена Александра Потаповича.

Марилов сел на мраморную скамейку, жестом пригласил Славу занять место напротив. Он на всякий случай огляделся, не подслушивает ли кто.

— Я наводил о тебе справки. Чечня, война, орден — все это понятно. Но есть еще и другая информация. Говорят, на тебя какие-то бандиты наехали. А потом они вдруг все резко исчезли.

— Да, — подтвердил Слава. — Сам не знаю, куда подевались эти ребята.

— Не знаешь, да и не надо. Винникова с одного удара грохнул.

— Случайность.

— Из Алика цыпленка табака сделал.

— Он сам виноват. Клоунаду на ринге развел.

— Кто такой Косматый, знаешь?

— Нет.

— Но уже слышал про него?

— Да.

— Правая рука Радия. В подробности вдаваться не буду, скажу только, что Радий — наш заклятый враг. Это его человек стрелял в Арсения и в тебя.

— Может быть.

— Мы думали, что Радий вышел из игры, а он снова в деле. Арсений у него под прицелом. Вместе с ним и ты.

— Будем отбиваться.

— Надо работать на опережение.

Слава вопросительно посмотрел на Марилова. Неужели тот предлагал ему исполнить Радия?

— Ты сможешь?

— Я телохранитель, а не киллер.

— Арсений сам по себе парень чудаковатый. В лагере на него наехали какие-то отморозки, он со страху предложил тебе запредельную сумму. Александр Потапович опустил ее, но даже сто тысяч — это слишком много. Ты меня понимаешь?

Слава пожал плечами. Он не шест, и не надо водить вокруг него бычка на веревочке.

— Но ты получишь эти деньги, если решишь с Радием. Половину сразу, остальное потом. Плюс десять тысяч долларов ежемесячно. Кстати, я столько не получаю. Но с тобой особый случай, ты спас Арсения в зоне. А теперь выручи его здесь.

— А если я откажусь?

— Дело в том, что решение уже принято. Если ты откажешься, как сможешь потом с нами работать?

— Кто такой Радий?

— Врать не буду. Человек серьезный. В большом авторитете.

— В законе?

— Ну нет!..

— А вдруг не справлюсь?

Славе нужны были деньги. Он твердо решил открыть свое дело. Сто тысяч долларов позволят ему взять высокий старт. Каретников получит их, если согласится. Запросить можно все деньги сразу, без всяких половин. Сделать дело, обезопасить Арсения и подать в отставку. Или продолжить работу, увеличивая тем самым капитал. Но убить человека на заказ — это слишком. У него в душе и без того целая куча грехов. Вряд ли там найдется свободное место.

— Справишься.

— Я должен подумать.

— Думай. Можешь съездить домой. Только не надо советоваться со своей девушкой. Как ее зовут? Кажется, Ксения?

Слава метнул в Марилова острый взгляд, но тот даже бровью не повел. Лицо у него каменное, непроницаемое. Именно это и пугало Каретникова.

Этот человек знал про Славу практически все. Возможно, Марилов сначала пробил его по своим каналам, а потом уже принял решение использовать в своих целях. Потому Чуприн и прокатил его с выплатой премии, которую насчитал сам. Сначала реальное дело, а потом деньги.

Не исключено, что Слава сегодня стал участником спектакля, который разыграли перед ним Алик и усатый тип. Возможно, преследователь был подставным. Он назвал имя Косматого, Марилов тут же подкинул Радия. Все это для того, чтобы Каретников проникся остротой момента. Сене угрожает опасность, Слава просто обязан ее предотвратить. Если у него вдруг появятся какие-то сомнения, можно сделать призрачный намек. Ксюха — девушка хрупкая, ее легко обидеть. Если Лада прошла через притон и наркотики, то и ей может достаться.

— Я похож на сумасшедшего? — спросил Каретников.

— Если бы ты был похож на сумасшедшего, то я не стал бы заводить этот разговор. Ты как раз такой человек, которого нам не хватает.

— Надеюсь.

— Возможно, когда-нибудь ты займешь мое место, — сказал Марилов без всякого сожаления.

Как будто знал, что этого не будет никогда.

Его слова не просто показались Славе подозрительными. Они окончательно открыли ему глаза на происходящее.

Марилов дорожил своим местом, не собирался уступать его Каретникову. Спокойствие начальника объяснялось одной простой причиной. Не будет у Славы никакой карьеры и денег. Парня просто-напросто убьют. После того как он исполнит Радия или человека, которого подсунут ему под видом этого субъекта.

Нет уж, пусть Марилов ищет дураков в другом месте.

Глава 14

От радости прыгают как маленькие, так и взрослые девочки.

— Славка! — Ксюха хлопнула в ладоши, как будто взмахнула крыльями, и повисла у него на шее.

— Ты надолго?

— До утра.

Он должен был остаться сегодня у Чуприных, но Марилов отпустил его домой.

— Ура! — Ксюха снова захлопала в ладоши.

Столь бурное проявление чувств скорее умиляло Славу, нежели раздражало.

— Нам нужно серьезно поговорить, — сказал он.

Ксюха сошла с лица, шарахнулась назад, в ужасе глянула на него.

— Ты меня бросаешь?

— Зря ты со мной связалась.

— Ты меня бросаешь!

Каретникову казалось, что Ксюха вот-вот упадет в обморок.

— Нет, это ты меня бросаешь. Уезжаешь в Остожанск и сидишь там тихо, как мышка.

— Почему?

— Да потому, что со мной связалась!.. Проблемы у меня, а пострадать можешь ты.

— Какие проблемы?

— На меня наехали нехорошие люди. Если они не смогут управиться со мной, то похитят тебя. Будет как с Ладой. Ты же не хочешь этого?

— Ты меня обманываешь. Хочешь, чтобы я исчезла из твоей жизни?

— Проще исчезнуть мне. Тогда тебя точно никто не тронет.

— Я не хочу, чтобы ты исчезал! — Ксюха схватила его за руку, прижала ее к своей груди.

— Поэтому ты должна спрятаться у родителей и носа из дома не высовывать.

— Долго так?..

— Не знаю. — Слава обхватил руками голову, сел.

Не будет он никого убивать. Хорошо, если его оставят в покое. А вдруг нет? В результате пострадает Ксюха, и Каретников никогда себе этого не простит. Почему он согласился работать на полудурка Кислого? Сказал бы «нет», и дело с концом.

Ксюха подсела к нему, обняла, щекой вжалась в его плечо.

— А ты будешь ко мне приезжать?

— К твоим родителям?

— А что здесь такого? Отец не против, — как-то не очень уверенно сказала Ксюха.

— Смирился? — Слава усмехнулся.

Ксюхе уже двадцать четыре года, ей замужем пора быть. Девушка она видная, такой жениха найти будет не трудно. Наверняка родители старались наставить дочь на путь истины. Подбирали кандидата, в душе проклинали Славу, на котором помешалась Ксения. Но спорить с ней, переубеждать бесполезно. Родителям осталось только смириться, надеяться на то, что со Славой у нее все сложится хорошо.

А не выходит. С ним ей грозит скользкая дорожка под откос.

— Мне все равно, что думают родители.

— А они будут думать. Когда узнают, что ты можешь влипнуть из-за меня.

— Ты велел мне уехать. Я так и сделаю, побуду пока у родителей.

— А салон?

— Без меня справятся. — Ксюхе снова не хватило уверенности.

Слава не знал, что ему делать. Убить Марилова и его босса? Но это не выход. Да и не факт, что у него получится. Нет, нет и еще раз нет.

— Может, уедем? — спросил он.

Эта мысль могла бы оказаться удачной. Если бы с ним сейчас была Лада, а не Ксюха. С ней хоть в Антарктиду к пингвинам.

— Куда?

— Туда, где нас никто не знает.

— Давай!

Слава кивнул. Он еще не успел наворотить дел. Его не будут искать, если он вдруг потеряется. Но ему очень не хотелось уезжать из-за каких-то уродов. Тем более что Каретникова не очень-то пугала перспектива схлестнуться с людьми Марилова в жестокой схватке. Сам-то он выкрутится, а вот Ксюха может пострадать.

— У тебя здесь работа, квартира.

— Черт с ними!..

— Нет. — Слава качнул головой. — Ты просто уедешь к родителям. А я побуду здесь, пока волна не уляжется.

— А если тебя убьют?

— Да?.. — Славе надоела эта говорильня, он решил свести ее к шутке и поставить жирную точку. — Тогда давай займемся любовью так, как будто в последний раз.

— Нет!

— Да!

Слава уложил Ксюху на спину, накрыл ей рот поцелуем. Может, и не трогала она его сердце, но все же это был лучший вариант. После Лады.

Была еще одна женщина, которая будоражила воображение Славы. Но Тамара — это нечто запредельное. Он даже в мыслях не видел себя рядом с ней, не стремился увидеть ее.

Слава не собирался умирать. Он любил Ксюху так, как будто хотел запастись впечатлениями на долгие годы, которые мог бы прожить с ней. Поэтому ночь у них затянулась. В Остожанск они уехали только утром следующего дня.

— Обещай мне, что будешь прятаться дома и ждать моего звонка.

— Обещаю. — Ксюха вздохнула.

Они сидели в ее машине. Сейчас он уйдет, она заедет во двор и скроется в родительском доме.

— Не думай ни о чем плохом.

— А если ты меня бросаешь?

— Началось!

— Ты же любишь не меня, а Ладу.

— Давай без соплей.

— А если ты уйдешь к ней?

— Поверь, мне сейчас точно не до нее. Я переживаю только за тебя, — сказал Слава, обнял Ксюху, поцеловал и рывком выбрался из машины.

Он стремительным шагом пошел по улице и свернул на перекрестке, пока она не бросилась за ним.

Потом Слава вдруг замер. Почему он должен переживать только за Ксюху? Под удар могли попасть его сестра и родители. Им что, тоже нужно прятаться? Опять?!

Надо что-то делать. И чем быстрей, тем лучше.

Почему бы не обратиться в милицию? Записать разговор с Мариловым, дать согласие, а потом отправиться к борцам с организованной преступностью. Слава в криминальном движении не состоит, ему не западло якшаться с ментами.

А если обратиться к самому Радию? Так, мол, и так, Чуприн хочет тебя убить. Пусть тогда Радий сам разбирается и с ним, и с Мариловым. А если Радий захочет использовать Славу в своей войне против Чуприна? Предложит ему расправиться с ним, а затем ликвидирует?

Нет, нужно обращаться в милицию. Так надежней. Сначала к Марилову, а потом туда.

Слава резко рванул вперед и вдруг ощутил боль в затылке. Как будто кто-то с силой ткнул его в голову прутом, который прошел вскользь, сдирая и обжигая кожу.

Но это был не прут, а пуля. Вслед за первой сейчас же могла прилететь и вторая.

Каретников подался вперед, упал на руку, перекувырнулся и глянул в сторону, откуда прилетел презент. Он увидел «Опель» салатного цвета, стоявший к нему боком, в окне которого что-то блеснуло. Слава нырнул в канаву. На месте, где Каретников только что лежал, вырос маленький пылевой фонтанчик. Промедли он хоть на мгновение, и эта пуля досталась бы ему.

«Опель» сдал назад, развернулся и поехал прочь. Видимо, киллер решил отложить убойный выстрел на потом.

Но Слава не хотел становиться его жертвой. Он выскочил из канавы и рванул вслед за машиной.

Каретников понимал, что у него нет никаких шансов догнать автомобиль. Он сам подставится киллеру. Но в голове замкнуло, злость подстегивала его. Слава бежал быстро, на мощном выплеске адреналина, не чувствуя усталости.

Судя по всему, именно этот старенький «Опель» стоял у выезда на шоссе, когда он ехал к начальнику охраны с пленным усатым типом. Сейчас в этой машине, скорее всего, находился человек Марилова, который сопровождал их с Аликом, следил, чтобы ситуация не вышла из-под контроля.

«Опель» свернул в поворот, исчез из вида, а Слава продолжал бежать как заведенный. Он понимал, что зря старается, но темп не сбавлял.

Вдруг Каретников увидел «Опель», который разворачивался перед трактором-экскаватором. Дорога перекопана, проезда нет.

Но радоваться было рано. «Опель» развернулся и поехал навстречу Славе. А в нем человек с оружием. Да и сама по себе машина — мощный снаряд, столкновение с которым чревато катастрофой.

Но в авто был только один человек. Он не мог стрелять на ходу, просто разгонял машину, чтобы сбить Славу.

Каретников заметил булыжник, лежащий на дороге, схватил его, на бегу размахнулся и запустил в лобовое стекло. Оно рассыпалось, и камень влетел водителю в лоб.

Но машина продолжала нестись на Славу. Он уже не мог отскочить, запрыгнул на капот и скатился с него на дорогу. Каретников знал, как нужно падать, успел сгруппироваться, но локоть все же ободрал и коленку отбил.

«Опель» продолжал движение. В конце концов он ткнулся в бетонный блок, торчавший перед съездом с дороги к частному дому, и остановился.

В машине действительно находился только один человек. Он был без сознания. С разбитого лба на руль стекала кровь. На правом переднем сиденье Слава увидел «винторез» с оптическим прицелом. Серьезная штучка.

Слава задумался. Можно, конечно, сдать киллера в милицию. Но местные стражи порядка догадываются, кто три года назад убил одних бандитов и подставил других. Доказательств против Славы нет, но менты могут сделать его крайним. Особенно если киллер вдруг отдаст концы.

Слава перетащил клиента с одного места на другое, сам сел за руль. После столкновения с препятствием машина была на ходу и достаточно хорошо слушалась руля.

Каретников стремился покинуть город, пока в эту историю не вмешалась милиция. Он беспрепятственно выехал из Остожанска, по проселочной дороге помчал в сторону леса.

Киллер очнулся, мутными глазами глянул на Славу и снова ушел в отруб после точного удара в шею.

В себя он пришел в лесу. Этот тип был уже прочно привязан к переднему креслу. Слава сидел сзади и обрабатывал рану на голове перекисью водорода. Кожа там была содрана, кость задета. Проникающего ранения нет, но больно. Чувство такое, что голова разломится.

Киллер опомнился, но ничего не говорил. Он понимал, что вляпался, и просить пощады теперь бесполезно.

— Ты мог меня пристрелить, — сказал Слава. — Я тебя убивать не буду, просто сожгу. Вместе с машиной.

Каретников вышел из «Опеля», в лесу собрал солидную охапку хвороста, вернулся, бросил ее рядом с открытой дверцей, за которой сидел киллер.

— Бензином поливать не буду, — заявил он. — Так сгоришь быстро. А я хочу, чтобы ты сначала как следует прожарился, Марилова хорошо выматерил, — сказал Каретников, уходя за новой порцией дров.

Киллер молчал, но Слава его за язык не тянул. Он ждал, когда тот сам развяжется.

— Я не знаю, кто такой Марилов, — проговорил киллер, когда Каретников сгрузил хворост на водительское сиденье.

— Я знаю. — Слава достал сигарету, прикурил, бросил спичку под ноги киллеру. — Гори-гори ясно!.. Ой, погасло! Ничего, сейчас бумагу подложим. — Каретников достал из перчаточного ящика брошюру с правилами дорожного движения, стал вырывать из нее листы.

— Кто такой Марилов? — спросил киллер.

Он пытался вести себя достойно, но голос у него предательски подрагивал. Не молодой уже мужик, на лбу не так давно появилась первая морщина. Но в запасе у него еще не один десяток лет. Ему очень хотелось жить. Еще его пугала смерть на костре. Сгореть заживо в страшных мучениях!.. Слава не хотел бы примерить это на себе.

— Марилов хочет, чтобы я убил одного важного человека. Я обещал подумать. Он решил, что я отказался, и отправил тебя за мной.

— Он меня за тобой не отправлял.

— Я тебя не допрашиваю, просто сжигаю. Будешь гореть синим пламенем.

— Может, он кого-то и отправлял, но не меня.

— Я тебе верю. Ты тоже не сомневайся в том, что я не шучу. — Слава скомкал бумагу, подложил ее под хворост, чиркнул спичкой.

— Тебя заказал Гулин.

— Кто?! — Слава держал спичку перед собой.

— В тебя стрелял мой напарник.

— Когда?

— Еще до того, как ты сел.

— Во дворе моего дома?

Слава отбросил в сторону спичку, сгоревшую почти полностью.

— Да. Гулин хотел, чтобы я поехал за тобой в зону. Я смог его отговорить.

— И подкараулил меня, когда я возвращался домой.

— Да, мы вас подкараулили. Но не вышло у нас.

— Где твой напарник? — Слава вдруг подумал, что второй киллер может быть где-то рядом.

Он оглянулся, посмотрел на «винторез», который лежал на заднем сиденье. Оружие заряжено, готово к бою.

— Егор изувечил ногу. Вы побежали в лес, мы рванули за вами. Там была какая-то яма. Открытый перелом. Один я с тобой не справился.

— Я заговоренный.

— Наверное.

— Значит, Гулин.

— Гулин.

— Почему?

— Не знаю. Но это как-то связано с Хазарином.

— Хазарина тоже вы?..

Киллер кивнул.

Хазарин знал, как и почему погиб компаньон Гулина. Но и Славе об этом было известно. Поэтому Леон приговорил их обоих. Заодно он хотел избавиться от своего соперника в сердечных делах.

— А кто такой Марилов, ты не знаешь?

— Ты ведь кого-то сейчас охраняешь, — заявил киллер.

Интересная сложилась ситуация. Получалось, что Слава не столько охранял Сеню, сколько создавал угрозу для него. Неплохо было бы ему об этом сказать. Заодно наехать за то, что Марилов создал ему проблемы, из-за которых пришлось эвакуировать Ксюху. Не пожаловаться ему, а надавить. Это будет правильно.

— Что мне с тобой делать? — спросил Слава.

— Можешь меня убить. Но тогда Егор от тебя не отстанет. Он будет идти за тобой, пока не прикончит.

Этот Егор мог оказаться мифической фигурой, но Слава верил в его существование. Он видел, как вокруг придорожного кафе погасли фонари. Один киллер шел к нему, другой вырубил свет. Их было двое, это как минимум.

— Как мне найти Егора?

— Этого я тебе никогда не скажу.

— Тогда извини. — Слава поджег бумагу.

Огонь охватил хворост. Но мужчина не просил о пощаде. Он закрыл глаза, настраиваясь на мучительную смерть.

Каретников, пока не поздно, разбросал горящие ветки и спросил:

— Если я отпущу тебя, вы будете идти за мной?

— Будем. Если не разорвем контракт с Гулиным.

— Как его разорвать?

— Есть вариант.

Лето на исходе, но солнце жаркое. Лада лежала в шезлонге перед бассейном. Теплый ветерок ласкал обнаженное тело.

На работе дела шли так, что лучше не бывает. Лада делала реальные успехи на пути к своей цели. Она хотела поднять уровень собственной компетентности настолько, чтобы занять должность заместителя управляющего банка по справедливости, а не в силу родственного положения.

Ей нравилось чувствовать себя важной персоной. Она же не абы кто в банке, а законная жена самого Гулина.

Еще ей доставляло удовольствие щеголять новыми нарядами перед его и своими подчиненными. Леон денег на нее не жалел.

Но рабочая суета выматывала, и выходные дни Лада старалась проводить дома. Здесь у них все условия для отдыха. Пальмы возле бассейна, правда, пластиковые, но выглядят как настоящие.

У Леона тоже было курортное настроение. Он подошел к бассейну в пляжном костюме — рубаха с кораблями, шорты с якорями. В руках два безалкогольных коктейля.

Спиртное у Лады под запретом. Когда она выпивала, у нее появлялось желание усилить эффект, в голове начинали бродить нехорошие мысли, возникало желание уколоться, нюхнуть или хотя бы покурить.

— Я не помешаю? — Леон подал ей коктейль, но в свободное кресло садиться не торопился, стоял и смотрел на нее.

Третий год они вместе, и он не уставал любоваться ее формами. Муж даже не настаивал на ребенке, боялся, что жена поправится после родов.

— Как ты можешь помешать?

— Может, ты думаешь о ком-то другом.

— О ком я могу думать?

— Мало ли.

— Это было давно и неправда.

Разговор о Славе Леон завел неспроста. Он наблюдал за Ладой, но не видел в ней ничего крамольного.

Да, первое время она рвалась к Славе, даже плакала по ночам. Но потом все прошло. Лада даже не интересуется, где он, что с ним. Она вычеркнула из своей жизни и его, и Ксюху. Возможно, поступила жестоко, зато ее теперь не тяготили чувства. Ей комфортно без него жить. Лада любила Леона и не скрывала этого, не обманывала себя. Разве что самую малость.

— Я знаю, почему ты меня ревнуешь, — с улыбкой сказала она.

— Почему?

— Потому что у нас нет маленького. Ты считаешь, что я недостаточно привязана к тебе.

— А как ты ко мне привязана?

— Крепко-крепко. Но маленький нам бы не помешал.

Ладе нравилась ее работа, но не настолько, чтобы жертвовать ради нее семьей. Она готова была отказаться от карьеры, чтобы рожать и воспитывать детей.

— Так, может, прямо сейчас и начнем?

— Я всегда открыта для тебя, — сказала она, глянула на охранника, который маячил в отдалении, и добавила: — Но только не здесь.

Леон кивнул, протянул ей руку. Она поднялась, и он повел ее в дом. Там все условия, стиль, комфорт.

Но тут зазвонил телефон Леона.

— Да?

Лада не слышала, что ему говорили, но видела, как морщится его лицо.

— Это так важно? Хорошо. — Он вернул телефон на место и сказал Ладе: — Мне нужно ненадолго отъехать.

У него могли возникнуть проблемы, связанные с бизнесом. Сегодня ей не хотелось вникать в них. Поэтому она не стала спрашивать, что случилось.

— Если ненадолго, то я буду тебя ждать в спальне.

— Ты меня интригуешь! — сказал он, поцеловал ее в щеку и ушел.

Александр Потапович покачал головой, осуждающе глянул на Славу.

— Ты что, ничего не понял? Это была проверка на вшивость.

После общения с киллером Костей Слава приехал к Чуприным и поговорил с Кислым. Сеня сразу же отправился к отцу, требовать справедливости. Каретников наблюдал за ним, за его реакцией на происходящее, и ничуть не сомневался в том, что парень не причастен к той игре, которую затеял Марилов.

А вот старший Чуприн не вызывал у него доверия.

— Извини, ты для меня темная лошадка. Может, для тебя человека убить как два пальца об асфальт?.. — заявил тот.

— И Косматого придумали?

— Нет, Косматый реально существует. Но это не твои проблемы.

— А Радий?

— А радий — это элемент в Периодической таблице Менделеева. Не более того. Ты правильно сделал, что отказался и обратился к Арсению. Ему нужен не убийца, а телохранитель.

— Я могу продолжать работу?

— Да, конечно.

— Я могу идти?

Александр Потапович кивнул.

Слава повернулся к нему спиной и услышал:

— Стой!

Каретников остановился, повернулся к Чуприну.

— Ты почему не спрашиваешь про деньги?

— Наверное, я действительно их не заработал.

— Сто тысяч — это, конечно, много, но пятьдесят… сорок ты получишь. — Чуприн открыл ящик стола, пересиливая себя, вынул одну банковскую упаковку с зелеными купюрами, вторую, третью.

Четвертую пачку он извлекал с таким видом, как будто кто-то держал его за руку, заставлял вернуть деньги на место.

— Забирай!

Слава понял, что нужно спешить, пока Чуприн не сгреб баксы обратно в ящик стола. Жалко ему было тратиться, жаба душила. Даже дыхание стало частым, тяжелым. В глазах стояла смертная тоска. Как бы разрыв сердца не случился.

Каретников кивнул, забрал деньги, рассовал их по карманам.

Чуприна вдруг отпустило. Взгляд повеселел, дыхание восстановилось.

— Я не знаю, как жил бы сейчас, если бы с Арсением что-то случилось, — сказал он и взглядом показал на дверь.

Слава вышел из кабинета, забрел к Сене.

Тот закрыл за ним дверь.

— Что?..

Слава достал из кармана деньги, взглянул на купюры. Во всех пачках только сотенные. Значит, действительно сорок тысяч. На подлинность он их проверять не стал, хотя сомнения на сей счет у него имелись.

— Отец сказал, что это была проверка на вшивость?

— Да, — подтвердил Слава.

— Ему можно верить. А Марилову я бы не стал. Это редкая погань, а не человек!.. Отец сказал, что ты ему больше не подчиняешься?

Слава удивленно повел бровью.

— А я просил его об этом, — сказал Кислый. — Забыл или не согласился. Хоть деньги отдал. Да и то и не все.

— Забудь.

— Отец у меня сложный человек.

Слава кивнул. Да, он это уже заметил.

— А мне в одно место нужно. У Лешки мальчишник, там такое будет!

Слава покачал головой. Если Чуприн-старший добро не даст, он никуда с Сеней не поедет и ему не позволит.

Никто не знает, по какому сценарию пойдут события. Возможно, Каретникову снова угрожает опасность со стороны киллера, нанятого Гулиным. Если так, то вместе с ним может пострадать и Сеня.

Но если Костя выполнит свое обещание, то Слава сможет расслабиться. Тогда уже бояться будет нечего.

Глава 15

В теории все просто. Нашел человека, умеющего и желающего убивать, поставил ему задачу, заплатил и жди, когда он исполнит заказ. На практике, увы, дело обстоит совсем не так.

Во всяком случае, Леону не очень везло с киллерами. Сначала были Зубарь и Хазарин. Эти отморозки нагнали на него страху, затем взялись шантажировать.

Хазарина пришлось зачищать. Для этого Леон нанял Егора и Костю. Ребята с задачей справились, но со Славой облажались. Его тоже надо было убирать. Все из-за той истории, когда Зубарь убил Колю Мурашова.

Леон долго пытался забыть Ладу, выкинуть ее из головы. Он вызывал в себе неприязнь к ней, представлял, как она под кайфом обслуживает в своем борделе грязных мужиков. Но, увы, его корабль все-таки вошел в ее гавань. Она позволила ему пришвартоваться.

Каретников убил Семена Винникова, и Леон отблагодарил его за это. Он продолжил охоту за Славой. Но Егор и Костя снова облажались. Они всегда работали хорошо, но с этим парнем у них ничего не выходило. Мало того, Егор даже сломал ногу.

Теперь Косте что-то понадобилось от Леона. Возможно, ему нужны деньги, и он тупо поднимет цену за Славу.

Разговор, понятное дело, не телефонный. Поэтому Леону пришлось оторваться от Лады, от того удовольствия, на которое она сама вдруг напросилась. Каждая минута, проведенная с ней, настолько ценна, что хоть коллекционировать их начинай. А он должен терять время на тягостный разговор.

Леон приехал в Измайловский парк, вышел к пруду, встал на берегу, осмотрелся. Людей поблизости нет. Кости не видно.

В кармане зазвонил телефон.

— Леонид, тут у нас возник форс-мажор, — мнущимся голосом сказал киллер.

— И что?

— Мы не можем решить с Каретниковым, выходим из дела.

— Но так нельзя!

— В том-то и дело, что нельзя. Тут он или ты. С ним у нас не получается, а с тобой будет просто. Извини.

В тот же момент в глубине сознания Леона что-то вспыхнуло и тут же стало гаснуть.

Как это так, был человек, и его уже нет? Может, так и случается, но только не с Леоном. С ним ничего такого не могло произойти.

— Вы что-то путаете, Юрий Степанович. Леонид не может умереть.

— Он не умер, его убили, — скорбно проговорил Горшков.

— Как его могли убить? — Лада с надеждой посмотрела на начальника банковской службы безопасности.

Сейчас он скажет, что пошутил, затем появится Леон, и все дружно посмеются над ее страхами.

— Убили. — Горшков отвел глаза.

— А вы где были?

— Он поехал на встречу без охраны. К тому же работал снайпер.

— Куда он поехал на встречу без охраны? — У Лады подкосились ноги, она не могла больше стоять и опустилась на диван.

— Об этом я хотел бы спросить у вас.

— У меня? — Лада удивленно посмотрела на Горшкова.

— Вы находились рядом с мужем, когда ему позвонили.

— Я не знаю, кто ему звонил.

— Что он сказал? — Начальник службы безопасности смотрел на Ладу внимательно, даже подозрительно.

— Сказал, что ему нужно ненадолго уехать. А почему вы на меня так смотрите?

— Как?

— Вы меня в чем-то подозреваете?

— У нас есть подозрения насчет вашего бывшего жениха.

— Что?!

— Каретников недавно освободился. Он мог отомстить Леониду Андреевичу.

— Откуда он освободился? — Лада глянула на Горшкова, приложила ко рту два пальца.

Все ясно, этот человек просто сошел с ума, вот и несет ересь. На самом же деле Леон жив. Очень скоро он вернется домой. А Горшкову пора на пенсию, к огородным грядкам. Пусть взращивает там свой маразм.

— Из колонии, — пытливо глядя на Ладу, сказал начальник службы.

— Из какой колонии?

— Из колонии общего режима.

— Мне вызвать психушку или вы сами уйдете?

— Каретников отсидел срок за убийство гражданина Винникова.

— Эй, кто-нибудь! — крикнула Лада.

К ней подошел охранник.

Она показала на Горшкова и распорядилась:

— Уведите этого человека.

Парень неуверенно направился к Юрию Степановичу.

Тот остановил его движением руки и спросил:

— Почему вы мне не верите?

— Слава не сидел за убийство Винникова!

— Сидел. Не так давно он освободился и мог свести счеты с Леонидом Андреевичем.

— Давно он сел?

— Три года назад. — Горшков продолжал смотреть на Ладу.

Он хотел знать, на самом ли деле она воспринимает известия о Славе как новость или притворяется, и склонялся к первому.

— Все три года он был в тюрьме?

Лада не знала, удивляться этому или нет. Да, она думала, что Слава живет с Ксюхой, работает, ремонтирует квартиры и все у него хорошо. Ей удобно было так думать. Она не пыталась докопаться до правды. Родители не хотели посвящать ее в подробности, а Леону и вовсе не обязательно было срывать покровы. Лада добровольно отгородилась от Славы, может быть, и отказалась от него.

— Вы же должны знать, когда был убит Винников.

Лада возмущено глянула на Горшкова. В его словах промелькнул глумеж. Или же ей это показалось, но она в любом случае была недовольна этим человеком. Как он смеет подозревать ее в убийстве мужа?

— Когда убили Винникова, я знаю. А кто это сделал, не в курсе, — сказала она, четко выговаривая слова. — С тех пор как вышла замуж, связь с Каретниковым не поддерживаю. Что вы еще хотели знать?

— Я вас не подозреваю.

— Я подозреваю вас, Юрий Степанович, в некомпетентности, — отчеканила Лада и постаралась сдержать усмешку, когда его брови в недоумении взлетели вверх. — Делайте что хотите, но убийца моего мужа должен быть найден и передан в руки правосудия. Вы меня понимаете?

— Вообще-то, у меня есть свой начальник.

— Вы о ком?

Лада не заставляла мужа составлять завещание, не напрашивалась на владение банком и его активами. Но оно есть. Все отойдет ей.

— Ну…

— Делайте то, что я вам сказала! — отрезала Лада. — Чем быстрей вы найдете убийцу, тем лучше для вас!

— Да, конечно! — Горшков сделал над собой усилие, подобрался.

Лада увидела в его глазах растерянность и даже испуг, но насладиться произведенным эффектом не смогла. К горлу подступили рыдания, из глаз брызнули слезы.

Уголовный розыск сработал четко. Кто первый подозреваемый в убийстве Гулина? Конечно же, Каретников. Найти его не составило труда. Слава позаботился о том, чтобы менты узнали, на кого он работает.

Следователь и оперативники не поленились приехать к Чуприну, но во двор охрана их не впустила. Пришлось Славе самому выходить к ним. Вслед за ним появился Сеня. Только тогда его отец разрешил следователю пройти во двор, чтобы не подвергать сына опасности.

— Не знаю, что вы обо мне думаете, но в момент убийства я находился здесь.

Прежде чем сказать это, Слава внимательно выслушал следователя, узнал, когда, в какое время погиб Гулин, выяснил, при каких обстоятельствах это произошло. Он не желал наскочить на подводный камень.

— Да, в момент убийства Слава был со мной, — заявил Сеня.

— Кто еще может это подтвердить?

Каретников кивнул на видеокамеру, установленную над воротами. Под наблюдением были дом и двор. В здании слежение не велось, но Слава выходил во двор. За ворота он не выезжал.

— Я могу посмотреть записи?

— В сторожке. — Сеня кивнул на караульное помещение.

Следователь попросил пропустить во двор своих помощников, Сеня разрешил.

Когда они ушли, Славу вызвал к себе Чуприн-старший.

— Я жду объяснений! — заявил он.

— Убит муж моей бывшей девушки, — ответил Слава.

— Почему подозревают тебя?

— Потому что ослы.

— Нет, мой дорогой. Теперь тебя все и во всем будут подозревать. На тебе клеймо, парень.

Слава вздохнул. Он и сам это понимал, потому и позаботился об алиби. Каретников не очень-то надеялся на то, что киллер сдержит слово. Но Гулин мертв. Слава действительно виновен в его смерти.

— Ты это понимаешь. — Александр Потапович взял паузу, которую заполнил красноречивым взглядом.

Слава не стал утруждать его продолжением.

— Я все понял, — сказал он. — Я ухожу.

— Арсению я объясню.

Слава качнул головой:

— Нет, с Арсением я поговорю сам.

Он готов был уйти с работы, к которой у него не лежала душа, но не хотел, чтобы Сева думал о нем плохо. Поэтому решил сам прокомментировать свое увольнение.

Лада долго не могла позвонить. Как будто между кнопкой и пальцем находилась невидимая пружина. Казалось бы, что здесь такого — племянница приехала в гости к дяде. Но причина не в нем, а в его дочери, с которой Лада не хотела видеться. Но именно для того она и пришла, чтобы найти Ксюху. Лада должна была поговорить с ней о Славе. Дядя Олег скажет, где она живет.

Все же Лада нажала на кнопку.

Ей открыла Ксюха и сухо спросила:

— Ты к отцу?

— К тебе, — выдавила из себя Лада.

— Проходи. — Ксюха посторонилась.

Они поднялись на открытую веранду, где под сенью дикого винограда стоял столик. Лада села, перевела дух, поправила траурную ленточку на лбу.

— Мы с тобой даже не поздоровались, — присаживаясь, сказала Ксюха. — Это не помешает тебе принять соболезнования?

— От кого?

— От меня. От моего отца ты не шарахаешься.

— Ты знала, что Слава сидел?

— Все знали. Кроме тех, кто не хотел знать.

— Меня ограждали от негативной информации.

— Так я тебя ни в чем не обвиняю.

— Славу обвиняют в убийстве моего мужа.

— Уже нет. У него алиби.

— Ты знаешь?

— Он мне звонил.

— Ты с ним?

— Да, я с ним.

— У него алиби?

— Алиби у него есть. А мотива нет. Зачем ему убивать твоего мужа? Из-за тебя?.. Много о себе думаешь!

— А без ехидства нельзя? — Лада нахохлилась.

У нее была гордость, она могла принять вызов. Не сразу, не сейчас, а потом, когда все уляжется, земля на могиле мужа осядет. Если Ксюха хотела войны, Лада могла бы начать борьбу за Славу и одержать верх над ней.

Ксюха поняла ее мысленный посыл и прикусила язык. Значит, она не верила в свои силы, знала, что, если Лада возьмется за Славу, он перед ней не устоит.

— Как ты его окрутила? — спросила гостья.

— Я его не окручивала, просто ждала, писала письма.

— Рассказала ему, как я вела себя в клинике? — Лада желчно усмехнулась.

— Нет, не говорила.

— Так я тебе и поверила!

— Я сказала ему, что ты не сможешь изменить своему мужу. Советовала не искать встречи с тобой.

— Да, я не смогла бы изменить своему мужу и не собираюсь предавать его память. Я обязательно найду и накажу убийцу.

— Слава твоего Леона не убивал.

— Ты откуда знаешь? — Лада вдруг разозлилась.

Почему это Слава не мог убить Леона из-за нее? Разве тот не женился на его любимой девушке? Неужели Слава не хочет вернуть свою любовь?

Лада не хотела, чтобы Слава убивал ее мужа. Она действительно готова была своими руками удавить виновника его гибели. Но ей вдруг стало обидно из-за того, что ему все равно.

За новенькую «десятку» Каретников отдал шесть тысяч долларов. Он уже сидел за рулем. Номера, правда, пока транзитные, но уже завтра он решит этот вопрос. С работы Слава уволился, делать ему нечего, так что с утра в ГИБДД, ставить машину на учет.

А пока что можно будет покататься с Ксюхой. Опасность ей уже не угрожает. Завтра они смогут отправиться в Москву.

Тачка у него отечественная, зато с нуля. Смотрится она ничуть не хуже, чем подержанная машинка Ксюхи.

Но у ворот ее дома стоял «Мерседес» представительского класса, черный, сверкающий лаком. Неужели Ксюха сменила авто? Или это отец ее подъехал? Да уж, на фоне такой красоты «десятка» может вызвать лишь снисходительную усмешку.

Впрочем, настроение у Славы не упало. Он вложит свои деньги в дело, и когда-нибудь у него будет такая машина.

Каретников остановился на обочине, не загораживая выезд из дома, вышел из машины, направился к воротам. Открылась калитка. Ему навстречу в сопровождении Ксюхи вышла Лада. У Славы внутри что-то оборвалось. Он застыл как вкопанный, глядя на нее. Она тоже оторопела, увидев его.

Из «Мерседеса» выскочил парень и открыл заднюю дверцу. Лада кивнула, подошла к машине, повернулась боком, чтобы сесть. Но вдруг она распрямилась, рванула к Славе и влепила ему пощечину. Лада была не столько зла на него, сколько накручивала себя.

— Это тебе за Леона!

— Я его не убивал. — Слава мотнул головой.

— Это тебе за все! — Лада снова размахнулась, но сама же себя и остановила, повернула к машине, забралась в нее.

Водитель захлопнул за ней дверцу, настороженно глянул на Славу, сел за руль. «Мерседес» сдал задом, выехал на дорогу, развернулся и двинулся прочь от дома.

Слава провожал машину взглядом, пока она не скрылась из виду.

— Что это было? — спросил он, посмотрев на Ксюху.

Она пожала плечами, жалобно глядя на него. Девушка боялась, что Слава нырнет в машину и помчится вслед за своей любовью.

— Она думает, что ты убил ее мужа.

— А ей это нужно?

— Что нужно? — не поняла Ксюха.

— Стать вдовой и выйти замуж за меня?

— Не нужно.

— Тогда почему это нужно мне?

— Замуж за тебя могу выйти я, — сказала Ксюха, с надеждой глядя на него.

— Да, — стараясь скрыть замешательство, сказал Слава. — Только сейчас нельзя.

— Я подожду.

— Да, надо подождать. Прогноз на будущее уже позитивный, но еще идут дожди.

— Какие дожди?

— Ситуация, говорю, напряженная. Тучи пока не разошлись, может ударить молния. Ты еще немного побудешь дома, хорошо?

— А ты?

— А я посмотрю, что да как. Если за мной никто не следит, через пару деньков приеду за тобой.

Слава уже сегодня собирался уехать с Ксюхой в Москву, но нежданная встреча с Ладой взбудоражила его, переполошила. Нет, он не собирался отправляться к ней, объясняться, идти на сближение, но Ксюха снова отошла на второй план. Лучше побыть одному.

Но от Ксюхи никуда не деться. Значит, рано или поздно придется вернуться за ней. Если, конечно, Лада снова не ворвется в его жизнь. А она уже стоит на пороге, хоть и спиной к нему.

Ворота закрыты, но так и надо. Места во дворе мало, да и Ромка там носится как угорелый, а машина новая, еще не царапанная. Пусть лучше за воротами постоит. На ночь можно будет и во двор загнать. Если Слава до той поры никуда не сорвется. События развивались быстро, но у него было чувство, что ход их еще ускорится.

Каретников вышел из машины и увидел белый внедорожник, который остановился, перегородил выезд. Окна затемнены, кто за рулем, не видно.

В машине мог находиться киллер. Сейчас опустится стекло, высунется ствол «винтореза», и ага.

Слава встал за открытой дверью. Пулю она не остановит, но под ее прикрытием можно было спрятаться за машину. Он обязательно что-нибудь придумает. Главное, не теряться.

Стекло действительно опустилось. Но за рулем сидела Тамара. Ему хватило мгновения, чтобы узнать ее. У Славы возникло ощущение, что он ждал встречи с ней, хотя о Тамаре сегодня и не думал. Если и вспоминал, то вскользь, как о женщине, которую сделал вдовой так же, как и Ладу.

Каретников стоял за дверью и смотрел на Тамару, пытаясь скрыть удивление и волнение. Он не знал, что делать. Уйти? Невежливо. Подойти к ней? Но ведь он не собачка, которую можно подозвать взглядом.

А Тамара смотрела на него и ждала, когда он подойдет. Слава стоял не двигаясь. Она будто собиралась приманить его к себе движением пальца, но поняла, что сам он к ней не подойдет, и вышла из машины.

Все то же каре с прямой челкой, прежнее очарование в красивых чертах лица. Она ничуть не изменилась с тех пор, как Слава увидел ее впервые. Только в поезде эта женщина была в спортивном костюме, а сейчас на ней сарафан, подчеркивающий стройность и сексуальность.

Слава подошел к ней, кивнул в знак приветствия. Он имел полное право на смущение. Во-первых, она появилась так внезапно, во-вторых, Каретников убил ее мужа.

Тамара смотрела на него с иронией красивой женщины, которую забавляло замешательство мужчины, очарованного ею. Слава не был в нее влюблен, но появление Тамары его потрясло. Да, этого не отнять.

— Садись! — Она кивком показала на свою машину.

Слава не обязан был подчиняться ей, но подумал об этом почему-то лишь после того, как оказался в салоне автомобиля. Тамара заняла место за рулем и сразу же стронула машину с места.

— Куда мы едем? — опомнился он.

— Во-первых, здравствуй.

— Да? Это в то время, когда я прощаюсь с разумом? — Он усмехнулся.

— А ты с ним прощаешься?

— Надеюсь, что он меня не оставил. Или уже?.. Ты существуешь в реальности?

— Можешь ко мне притронуться.

Слава даже не шелохнулся, тогда Тамара сама провела пальцами по его предплечью.

— Я думал, ты возьмешь меня за горло.

— За что?

— Видел тебя на суде.

— И что? — Тамара нахмурилась.

— Как это что? Я убил твоего мужа.

— За что?

— Он набросился на меня. Я ударил его в ответ.

— Ты пришел туда, чтобы убить Семена?

— Нет, я хотел с ним поговорить.

— Охрана обнаружила в раздевалке пистолет. Твой?

— Нет.

— Я не следователь, ты не на допросе. Так что не напрягайся.

— Но ты же хочешь знать, как все было.

— Я в курсе, как все было. Семену очень понравилась твоя Лада. На вашу с ней беду, его интересы совпали с запросами ее отца. Еще он знал, кто такой Гулин. Ему не составило труда продумать комбинацию и запустить процесс. Чтобы его ускорить, он похитил Ладу. Из чисто деловых соображений. Семен мне так рассказывал. Но я-то знаю, почему он все устроил. Мой муж просто очень ее хотел.

— Он тебе это рассказывал?

— Да. Но уже после того, как все зашло слишком далеко. Я ничего не могла сделать, но надеялась, что ты поможешь мне. Ты так и поступил. Я очень долго не признавалась себе в том, что хотела остаться без мужа.

— Даже так?

— Я не любила Семена. Он постоянно мне изменял, унижал меня. Не знаю, зачем я это тебе рассказываю.

— Может быть, чтобы объяснить причину своего появления?

— Она в другом. Ко мне приходили из милиции, спрашивали о тебе.

— Что их интересовало? — осведомился Слава.

— Ничего конкретного, все вокруг да около. Но я поняла, что тебя подозревают в убийстве Гулина.

— У меня стопроцентное алиби.

— Значит, тебе уже предъявляли?

— А ты хотела меня предупредить?

— Нет, поговорить.

— О чем?

— Обо всем. Столько всего произошло с тех пор, как мы с тобой расстались. Тогда, на вокзале. — Тамара сосредоточила взгляд на дороге.

Возможно, для того чтобы не смотреть на Славу. Во всяком случае, такая мысль у него мелькнула. Разволновалась она, внутренне поплыла. Голос ее подрагивал от сильных чувств.

— Расстаются после чего-то.

— А у нас ничего не было? — Она не отрывала глаз от дороги.

Слава пожал плечами, не зная, что сказать. Да, Тамара пожертвовала ради него своим покоем в купе. Они провели ночь за разговорами, им было интересно друг с другом. Но близости не случилось. О клятвах верности разговор не шел.

Но что-то все-таки было.

— Не надо ничего говорить, — тихо сказала она.

Слава озадаченно провел рукой по затылку. Как же узнать насчет того, куда они едут?

Но Тамара молчала. Он понимал, что в душе у нее бурление чувств. Неспроста же она отправилась к нему в Остожанск. Ей понадобилось переступить через себя, чтобы опуститься до этого. Тамара и сейчас под напряжением.

Машина выехала из города, взяла курс на Москву. Слава выдохнул, забросил руки за голову. Он ждал объяснений, но торопить Тамару не хотел. Что ни говори, а он не посторонний человек для этой женщины. Хотя бы потому, что убил ее мужа.

Еще ему в память врезался тот момент, когда она смотрела на него из зала суда. На лбу траурная лента, взгляд спокойный, мертвый. Сколько раз он видел ее во сне. Тамара будоражила его воображение своей красотой, но в видениях Славы они ни разу не занялись любовью. Просто голой она ему не снилась. Слишком уж неприступной и далекой казалась ему эта красавица. Еще он чувствовал на себе тяжесть вины перед ней.

А тут вдруг Тамара сама приехала к нему и дала понять, что не жалеет о смерти мужа. Она даже хотела этого. Странно.

Машина выехала на кольцевую автостраду, только тогда Тамара заговорила.

— Я все знаю, — тихо, в раздумье сказала она.

— Что ты знаешь?

— Как ты спасал свою Ладу. Мне говорили, кто такой Зубарь. Он очень страшный человек. А ты его куда-то увел. С концами.

— Да, пропал он.

— Семен, когда узнал, очень испугался. Боялся, что ты и за ним придешь. Так и вышло.

— Твой муж сломал мне жизнь.

— Я ждала, когда ты это скажешь.

— Я спас Ладу. Ее отец сказал мне спасибо и послал к черту. Я плохой, а Гулин хороший. Он фактически предал Ладу.

— Она сама сделала свой выбор и, насколько я знаю, на свою судьбу не жаловалась.

— Ты в курсе?

— Мне интересно было знать, как живет девушка, которую мой муж подсадил на иглу, мог сломать жизнь. Лада очень хорошо устроилась. Она любила мужа, делала карьеру в его банке. А Гулин обожал ее. Они жили душа в душу. Такая вот петрушка. Получается, что мой муж сломал жизнь только тебе.

— Не совсем сломал.

— Он за это ответил. Ты свое отсидел. У тебя впереди целая жизнь, а Семена уже не воскресить.

— Куда мы едем?

— Никуда. Просто катаемся.

— А почему ты решила меня покатать? Может, нужно остановиться?

— Да, наверное. — Тамара резко взяла вправо, сбавила ход и затормозила на обочине. — Остановилась, — сказала она, поворачиваясь к Славе.

— Что дальше?

Какое-то время женщина смотрела на него горящими глазами, затем резко подалась к нему, обняла и поцеловала в губы.

Этот порыв испугал Славу, но в панику не обратил. Он быстро взял себя в руки, более того, перешел в наступление, оказавшееся весьма успешным.

Глава 16

Дом не очень большой, не сравнить с особняком Гулина. Спальня с балконом занимали добрую половину второго этажа. Уж не для любовных ли утех строилось это гнездышко?

Вчера Слава этим вопросом не задавался. Ему было все равно, куда Тамара его привезла. После встряски на кольцевой он вошел в раж, хотел еще и еще. Их желания совпадали, поэтому, едва успев переступить порог этого дома, они сразу же оказались в постели. Только к утру и насытились.

Но это ненадолго. Тамара, может, и не ведьма, но колдовских чар в ней — бездонный колодец, только успевай черпать. Не женщина, а прямо наваждение какое-то.

Но чем дальше Каретников заходил в этот колдовской лес, тем больше становилось желание обладать им целиком. Отсюда и ревность.

— Что это за дом? — спросил он.

Особняк действительно вызывал подозрения. Небольшой, но уютный, с полной обстановкой. Сравнительно новый, ремонт в евростиле. Во дворе все вычищено, побелено, пострижено.

Тамара здесь не жила, но чувствовала себя полной хозяйкой. От Москвы недалеко, место тихое. Слева один дом, справа — три-четыре. Вот и все поселение, расположенное в глубине соснового бора, на берегу водохранилища.

— Дача.

Тамара лежала на спине, приподняв руку. Выражение лица как у курильщика, который после нескольких дней воздержания смог наконец-то сделать затяжку. Сигареты у нее не было, но блаженство присутствовало.

— А живешь ты где?

— На Рублевке.

— В многоквартирном доме?

— Нет, конечно.

— Тогда зачем тебе дача?

— На всякий случай.

— Как, например, сейчас?

Тамара стремительно поднялась, нависла над ним, ликующе улыбнулась.

— А ты что, ревнуешь?

— Еще чего.

— Ревнуешь!

— Нет, просто интересно.

— Я знаю, о чем ты подумал. Семен был уважаемым человеком. Я, его законная наследница, должна хранить ему верность. Я не могу позволить себе жить с любимым мужчиной в своем доме, поэтому встречаюсь с ним здесь. Этот особнячок достался мне случайно. Один человек взял у меня в займы крупную сумму, расплатиться не смог и предложил дом в счет долга. Я тогда сразу подумала, что смогу встречаться здесь с любимым мужчиной.

— Это твое личное дело. — Слава чувствовал обиду в своем голосе.

— Это было два года назад. Тогда я могла думать только о тебе. Сейчас мне нужен лишь ты. Всегда. С тех пор как я увидела тебя на станции.

Славе вдруг невыносимо захотелось курить, он поднялся, вышел на балкон. Там сигареты на мраморном столе, кресло удобное.

Тамара шагала за ним в прозрачном халате на голое тело, полы распахнуты.

Она склонилась, обняла его со спины и спросила:

— Ты, наверное, думаешь, что я влюбилась?

— Не думаю.

— А я влюбилась. Чуть не потеряла голову. Даже дала себе зарок, что убью тебя, если ты вдруг начнешь ко мне приставать. А ты этого не делал. Тогда мне захотелось убить тебя по-настоящему.

— А потом появился твой муж.

— На твою беду.

— Зачем я только взял у тебя телефон?

— Да, твоей Ладе не надо было приходить на вокзал.

— А она пришла.

— Если бы я знала, что затевает Семен, то постаралась бы его остановить. Нашла бы тебя, сказала бы.

— Но ты же не знала.

— Ты не звонил. Потерял мой номер?

— Нет, был номер. Я хотел тебе позвонить. Не знал, как выйти на твоего мужа. Но потом подумал, что делать это через тебя слишком подло. Да, я действительно хотел его убить. Потом, правда, передумал.

— Почему?

— Понял, что пора остановиться. Но поезд сам наехал на меня. Мне пришлось защищаться.

— Да, я знаю, как он тебя бил.

— Да, и я сопротивлялся. Меня могли бы осудить по сто пятой статье.

— Так и собирались. Но я вмешалась.

— Ты?

— Тебя даже собирались убить.

— Я предполагал.

— У Семена были очень авторитетные друзья, и я с трудом их отговорила.

— Да, могли бы и прикончить.

— Ты в курсе, как это делается. Видел, что приключилось с твоим зоновским дружком.

— Ты знаешь?

— Я ждала тебя. Хотела случайно найти, поселить в этом доме. Но ты так быстро определился. Это правда, что ты спас младшего Чуприна?

— Ты же сказала, что знаешь.

— С чужих слов.

— Да, его пытались убить.

— Да уж. Где деньги, там кровь.

Тамара дождалась, когда Слава выкурит сигарету, забрала ее, затушила, села к нему на колени, с нежностью обняла за шею.

— Мне тоже пришлось несладко, — сказала она. — Меня тоже могли убить.

— Из-за бизнеса? — Слава разволновался, даже пожалел о том, что не мог прийти к ней на помощь.

— Мне достался очень приличный куш. Но его еще нужно было сохранить. Думала, не выдержу. Оказалось, что все просто. Если не бояться. А я жутко перепугалась. К счастью, бороться пришлось только со страхом и с неуверенностью. Сейчас все хорошо. Я сама по себе, никто на мою часть не претендует.

— Может, кто-то угрожает?

— Я сама себе угрожаю. Не могла с собой справиться, приехала к тебе, навязалась. Нам нельзя быть вместе. Ты убил моего мужа. О нас поползут слухи. С Ладой тебе тоже не стоит. Но она и не зовет. В отличие от меня. Как у тебя с работой?

— Пока никак. Старший Чуприн сказал, что с такой репутацией мне у него не место. Да я и сам не хочу. Если у них что-то вдруг случится, виноват буду я.

— Ты можешь жить в этом доме. Я буду к тебе приезжать.

Слава сделал вид, что не услышал Тамару, и сказал:

— У меня есть деньги. Почти сорок тысяч вечнозеленых. Стартовый капитал. Начну свой бизнес.

— Например?

— Например, строительство. Дизайн и отделка квартир.

— Строительство сейчас на подъеме.

— Вот и я так думаю.

— Знаешь, с чего начать?

— Возьму подряд на ремонт квартиры, найму несколько ребят, будем работать вместе. Дальше — больше.

— Увязнешь ты в этом. Одна квартира здесь, другая там, третья вообще у черта на куличках. В одном месте не заплатили, в другом рабочие много требуют, в третьем вообще ничего делать не хотят. Клиенты вечно недовольны. Месяц трудишься, год переделываешь. А подвоз стройматериалов?.. Пока сообразишь, что делать, как со всем успеть, день уже и прошел.

— Я попробую.

— Нужно компактно строить. Взять землю в хорошем месте, поставить несколько однотипных домов. Но сорок тысяч для такого дела мало. Да и не потянешь ты. Опыта нет. Можно с одного дома начать. Ради пробы пера. Мол, для себя строил, решил продать. Но любое производство должно расширяться. Иначе оно погибнет.

— Начну с одного дома, — сказал Слава.

— Можешь прямо здесь. Место отличное, большая вода, природа. Земля недорогая. Пока. Поверь, еще чуть-чуть, и цены на нее рванут вверх. Тенденция уже наметилась.

— Да, место хорошее.

— А тенденция плохая. Кто не успеет, тот опоздает.

— Значит, надо успеть.

— Мой тебе совет. Возьми на свои деньги землю. Два-три участка у воды.

— А строиться на что?

— Под залог земельных участков. Если есть возможность, возьми беспроцентный кредит.

— Кто мне его даст?

Слава почему-то подумал о Ладе. Если она унаследует банк мужа, то за кредитом можно будет обратиться к ней и нарваться на новую пощечину. Смешно. Хотя и не очень.

— Я могу предоставить тебе такой кредит.

Слава мрачно усмехнулся. Меньше всего он хотел попасть в зависимость от женщины. А Тамара как будто нарочно опутывала его сетями. Сначала предложила этот дом, затем посоветовала купить участок поблизости, упомянула про кредит.

— Не надо.

— Почему?

— Не хочу и не буду зависеть от тебя.

— Но я же завишу от тебя.

— Это как?

— Я пыталась жить без тебя. У меня это получалось. А сейчас нет. Все мосты сожжены. Ты со мной… — Тамара запнулась.

— Или что?

— Мне без тебя никак.

— Я с тобой, — немного подумав, сказал он. — Но за свой счет.

— Хорошо. Но жить ты можешь здесь. А я буду к тебе приезжать.

— Если только возьму этот дом в аренду, — в раздумье проговорил Слава.

— Договорились.

— Деньги вперед.

— Не о деньгах сейчас надо думать, а о любви. — Тамара повернулась к нему лицом, коленями обжала его бедра.

Она стала похожа на всадницу, которой страсть как хочется отправиться вскачь к вожделенной мечте. Страшно, но удержаться никак нельзя.

Каретников готов был скакать вместе с ней. Он тоже сошел с ума от сильных чувств и ощущений, которые без устали генерировала в нем Тамара. Не женщина, а ураган.

А как же Ксюха?.. Мысль о ней растаяла на горячих губах Тамары. Слава утратил чувство реальности. Потому что сам этого хотел. Не надо ни о чем думать, ни о ком заботиться. В конце концов, он тоже имеет право жить в свое удовольствие.

Ожидания ее не обманули. «Фрегат-банк» с парусами из контрольного пакета акций встал под флаг Лады. Часть отошла матери Леона, свою долю получила и его сестра. Но львиную долю отхватила Лада. В трюмах корабля полно добротных активов, которые и дальше будут приносить доход.

Все это хорошо. Плохо, что Леона больше нет. Его предали земле, завещание огласили, процедура вступления в наследство близка к завершению. Лада избрана председателем совета директоров.

Должность управляющего банком она оставила за человеком, в компетентности которого не сомневалась. Но дело не только в профессионализме. На честность Гринева Леон не жаловался, но Лада опасалась, что если она не будет держать руку на пульсе событий, то этот товарищ запросто скурвится. Впрочем, Лада и не собиралась самоустраняться. Представление о работе банка она имела, как и желание заниматься делами. Так что проблем не будет.

Ажиотаж спал. Лада уже почти привыкла к мысли, что Леона нет и больше не будет. Но все равно без мужа на душе у нее было неспокойно. Она нуждалась в нем.

Поэтому у нее нет-нет да и возникало желание уйти в штопор. Хорошо, что в день, когда погиб Леон, под рукой не было ничего наркотического. Даже колес в аптечке не оказалось. Иначе она сорвалась бы.

На поминках Лада хорошо выпила. Ей захотелось чего-нибудь поострей, но мама уже стояла на страже. Родители увезли ее к себе домой, привели в чувство. Не ушла она в штопор, хотя и могла. Значит, и впредь все будет хорошо.

Еще лучше, если следствие установит имя настоящего убийцы. Но пока никаких подвижек. Горшков тоже мышей не ловил.

— Юрий Степанович, я, кажется, давала вам задание. — Лада смотрела на него с хищным намеком.

Если сотрудник не справляется с заданием, его увольняют. На Горшкова у нее зуб. И коль уж переправа пройдена, то можно заменить коня.

— Я до сих пор так и не знаю, кто убил Леонида Андреевича.

Лада сидела за директорским столом в своем кабинете. Горшков стоял перед ней чуть ли не навытяжку. Он явно чувствовал свою вину перед начальницей, пытался ее загладить. Но дело не в личных обидах. Горшков совершил промах по службе, позволил убить своего босса. Этого типа нужно менять. Лада обязательно найдет толкового специалиста.

— Следствие зашло в тупик, — с легким оттенком горечи, но в целом невозмутимо проговорил Горшков.

— А как же Каретников? Разве он не мог убить?

— У него алиби.

— Я это уже сто раз слышала.

— Алиби реальное. В момент убийства Каретникова не было в Измайловском парке. Но он мог заказать Леонида Андреевича.

— Слава?! Заказать? Когда он спасал меня… — Лада запнулась.

Нельзя позволять эмоциям выходить наружу. Тем более что Горшкову совсем не интересна та история. Она и сама уже забыла бы все это, если бы не столь давняя встреча со Славой.

Лада приехала поговорить с Ксюхой, а встретила его. Он такой брутальный, стильный. А эта подавляющая энергетика природного самца!..

— Если Слава что-то делает, то сам.

«И прекрасно с этим справляется, — едва не добавила Лада. — Он и с бандитами расправился, и меня из борделя спас. Все сам. А в постели просто огонь. Леону до него было далеко».

Лада вдруг поняла, что от волнения на щеках у нее выступил румянец. Еще немного, и она вспыхнет как девочка перед мальчиком.

— Так было раньше. А после зоны он мог поумнеть, — парировал Горшков.

— И кого-нибудь нанять?

— Да.

— Зачем?

— Вы, Лада Константиновна, унаследовали состояние мужа, стали богатой женщиной. Он мог бы жениться на вас и жить, ни в чем не нуждаясь.

— Слава не такой, — заявила Лада.

— Это вы не такая. Не бросились ему на шею, как он этого хотел.

— Не бросилась, — подтвердила она.

— Поэтому Каретников изменил тактику, переключился на Тамару Винникову.

— На кого?!

— На вдову человека, которого он в свое время убил.

Конечно же, Лада знала, о ком шла речь.

— Как это он на нее переключился?

— Каретников живет с ней.

— Нет… — Лада не могла в это поверить.

— Винникова поселила его в одном из своих домов. Каретников находится у нее на содержании.

— Вы нарочно наговариваете на Славу?

— Я делаю выводы. Каретников живет в ее доме, она приезжает к нему, привозит продукты и остается с ним на ночь.

— Откуда вы это знаете?

— Вы же сами поставили мне задачу найти настоящего убийцу. Каретников у меня под подозрением. Вы тоже были. Я знаю, вас это обидело, и прошу прошения. Но у меня такая работа. Я обязан всех во всем подозревать.

— Вы и сейчас на меня думаете?

— Между вами и Каретниковым нет никаких контактов.

— Вы в этом уверены?

— Я знаю.

— И то, что Слава живет с Тамарой, знаете?

— Да. Я хотел бы дать вам подсказку. Не надо афишировать этот факт.

— Во-первых, я не собираюсь. Во-вторых, почему?

— Винникова владеет серьезным бизнесом, ее компания сейчас на подъеме. Вам, Лада Константиновна, совсем не нужно ссориться с ней.

— А я собираюсь с ней ссориться?

— Если вы грубо влезете в ее жизнь. Сама она связь с Каретниковым не афиширует, в свет с ним не выходит.

— Но живет.

— Да. Каретников считает, что хорошо устроился.

— Вы с ним разговаривали?

— Нет.

— Откуда вы знаете, как он там считает?

— Вы можете поговорить с ним. Адрес я скажу, сопровождение обеспечу.

— Не хочу я с ним разговаривать!

Лада действительно не желала встречаться со Славой, но губы ее почему-то вдруг стали разъезжаться в предательской улыбке. Нет, радости не было, но сама мысль о возможной встрече с ним будоражила воображение.

— Разве вам не интересно знать, кто убил вашего мужа?

— Думаете, я могу получить ответ на этот вопрос в разговоре с Каретниковым?

— Сердце любящей жены подскажет.

— Не думала, что вы такой сентиментальный, Юрий Степанович.

— В самой глубине души. Но не на работе.

— На работе вы кремень.

— Эмоции мешают принимать трезвые решения.

— Например?

— Например, у меня появились сведения, что начальник юридического отдела сидит на кокаине, — не моргнув глазом сказал Горшков.

— Да? — встрепенулась Лада.

Она и сама сейчас не отказалась бы от такого удовольствия. Если бы это было возможно.

— Это угрожает безопасности нашего банка.

— Вы думаете?

— Элитные наркотики стоят дорого. Я не знаю, сколько долгов накопил Милонов, за какие деньги его могут перекупить наши недоброжелатели.

— Или уже, — немного подумав, добавила Лада.

— Или уже, — согласился Горшков.

— Сведения достоверные?

— На сто процентов уверенности нет. Возможно, это оговор.

— Надо разобраться.

— Работа уже идет.

— А что вы говорили о Каретникове? Где он живет?

Лада легко переключилась с кокаина на Славу, мысли о котором воздействовали на ее сознание почти так же сильно. Да, она встретится с ним и очень серьезно поговорит. Сердце подскажет ей, виновен он в гибели Леона или нет.

Глава 17

Семнадцать тысяч зеленью за участок в двенадцать соток с прямым выходом к дороге, которая тянулась вдоль берега. Отличное место. С доступом к электричеству и газу.

Подключение к коммуникациям влетит в копеечку. Слава прекрасно это понимал. На само строительство уйдут все деньги без остатка. Еще придется взять кредит.

Но все же он заключил сделку, и земля теперь принадлежала ему. У него осталось двадцать тысяч долларов. Как говорится, на тебе рубль и ни в чем себе не отказывай.

— Страшно? — спросила Тамара.

— Почему мне должно быть страшно? — Слава хмуро глянул на нее.

— А если не потянешь? Вдруг почувствуешь себя неудачником?

Слава кивнул. Он и без того не считал себя успешным человеком. Из-за тех трех лет, которые провел в зоне. Высшего образования у него нет. А деньги, которые Каретников собирался пустить в дело, запросто могут прогореть, если проект окажется тупиковым.

— Потяну.

— Давай, дерзай! — Тамара поднялась из-за стола, подошла к Славе, поцеловала его на прощание.

Ночь они провели вместе, а утром ей на работу надо. Все нормально. Да и ему пора ехать в газовое хозяйство, решать проблемы с отоплением. Если построить дом, отделать его и оставить на зиму без отопления, то к весне вся штукатурка обсыплется к чертям.

Он проводил Тамару до машины. Там она снова поцеловала его и уехала.

Слава отправился на кухню, убирать со стола и мыть посуду. Обижаться на Тамару причин у него не было. Она приготовила завтрак, он уберется на кухне. Все справедливо. Но какой-то осадок на душе появился.

Тамара как-то не очень верила, что Слава справится с проектом, который задумал. Если и сделает, то с большим запозданием. А просрочка по времени — упущенная выгода, без которой расширение производства невозможно.

Да он и сам, если честно, вдруг растерялся. Как быть, если окажется, что он реально в этой жизни неудачник?

Слава навел порядок на кухне, собрался, сел в свою «десятку».

Ворота открылись автоматически. За ними стоял белый внедорожник с затемненными окнами. Вернулась Тамара.

Каретников вышел из машины, направился к ней. А навстречу ему шагнула Лада. Он обомлел, увидев ее, даже остановился.

На ней деловой костюм. Прическа и косметика также вписывались в подчеркнуто строгий стиль. Но при этом Лада умудрялась выглядеть ярко, эффектно, сногсшибательно.

У Славы вдруг возникло предательское желание сбежать от нее и спрятаться в доме. Как будто он чем-то провинился перед ней.

Лада сама зашла во двор через открытые ворота. Слава зачем-то нажал на кнопку брелока, и они стали затворяться. Может, он на подсознательном уровне не хотел, чтобы она уходила?

Лада вздрогнула, услышав стук, с которым ворота сдвинулись с места, но не остановилась, подошла к нему. Вид у нее воинственный, взгляд строгий, сердитый, хотя и не злой.

— Как ты меня нашла? — спросил он.

— А Ксюха сказать не могла?

— Она не знает.

— Ты ее бросил? Ради этой? — Лада обвела рукой дом, оставшийся у него за спиной.

— Ее зовут Тамара, — сказал Слава.

Если Лада здесь, то она наверняка знает, с кем он тут зажигает.

— Со мной ничего не получилось, взялся за нее?

— Что у меня с тобой не получилось?

— Я тоже могла бы взять тебя на содержание. Но, в отличие от некоторых, не могу жить с человеком, который убил моего мужа!

Слава нажал на кнопку, и ворота снова пришли в движение. Он взглядом показал ей на них, при этом едва не послал Ладу грубо, громко и далеко.

— Тебе что-то не нравится? — не унималась она.

— Убери машину с проезда.

— А «десятку» она тебе купила?

Слава стиснул зубы, повернулся к ней спиной и направился к дому.

— А особняк еще не подарила? — донеслось вслед.

Лада говорила обидные вещи, била в больное место. Слава действительно чувствовал себя на содержании у Тамары. На самом деле это, конечно же, не так. Он даже аренду этого дома оплатил, пусть и по заниженной цене. Тут важен сам факт. Но Ладе что-то доказывать — только унижаться. Да Каретников и не собирался оправдываться.

— Эй, а мне в наследство банк отошел! — выкрикнула Лада. — Я теперь тоже богатая вдова. Налетай!

Слава зашел в дом, закрыл дверь и прижался спиной к стене. За что ему такое наказание?

Ответ на этот вопрос у него был. Не стоило в свое время геройствовать, бросать вызов криминалу. Тогда он не пролил бы кровь. Его никто не заподозрил бы в убийстве Леона.

Слава пожал плечами. Как он поступил бы, обратись время вспять? Нет, Каретников не смог бы бросить Ладу в беде, снова полез бы к черту на рога.

Симпатичный домик в живописном месте, новенькая «десятка», полный пансион. Неплохая награда за убийство. Но Лада не такая, она любила своего мужа. Совсем не важно, что чувства к Славе все еще живы. Более того, они всколыхнулись в ней с новой силой. Она не позволит ему примазаться к своему богатству. Уж лучше откажется от наследства, чем возьмет Каретникова на содержание.

Разбитый враг с позором покинул поле боя, Лада с победой уезжала домой. Только радости в душе почему-то не было. Может, зря она обидела Славу?

Но ведь он же не девочка, которую нельзя обижать. Даже если он мальчик на содержании.

Лада остановила машину возле придорожного магазина. Сознание взбудоражено, на душе переполох. Нужно было как-то все это успокоить, пока не взорвалось.

Лада зашла в магазин, окинула взглядом витрину. Виски, коньяк, водка, шампанское. Хлебнуть бы и успокоиться. А еще лучше напиться.

Но ей нужно в банк, у нее много дел. Как она появится перед подчиненными в таком виде?

Лада оторвалась от прилавка, вышла из магазина, села в машину и пустилась наутек. Она сжала кулак и сделала победный жест. Есть у нее сила воли!

Лада вернулась в банк, проехала во внутренний двор и поднялась к себе, стараясь не привлекать внимания. У нее не было желания выставляться напоказ, наслаждаться наигранным восхищением и заискивающими взглядами подчиненных.

Не успела она зайти в кабинет, как появился Горшков.

— Лада Константиновна, почему вы не взяли с собой охрану?

— А вы хотели знать, о чем я буду говорить со Славой? — спросила она.

— Нет. Просто Каретников непредсказуем и опасен.

— Каретников сбежал от меня как трус. — Лада презрительно скривилась. — Правда глаза колет.

— Какая правда?

— Залез к бабе под юбку, как сыр в масле катается.

— Он убил мужа этой бабы.

— Моего тоже мог. Я сказала ему, что вступила в наследство. Слава не остановился, за мной не побежал. Может, еще придет?

— Если Тамара Винникова его выгонит. — Горшков усмехнулся.

— А он что, собака, чтобы его выгонять? — Лада вдруг возмутилась.

Она имела право говорить о Славе в оскорбительном тоне. Больше никто!

— Нет, конечно. Просто когда мужчина живет на содержании у женщины, к нему нельзя относиться серьезно.

— Знал бы ты, из какого дерьма он меня вытащил!

— Я в курсе, — сказал Горшков.

— Да, ты должен знать.

— Кстати, о наркотиках.

Она возмущенно вскинула брови, но это не помешало ему вынуть из кармана полиэтиленовый пакетик с белым порошком и положить его на рабочий стол.

— У Милонова изъяли.

— Что это? — Лада посмотрела на пакетик, потом на Горшкова.

Надо было сказать, чтобы он убрал эту дрянь, но язык почему-то не повернулся.

— Кокаин. Здесь доз десять. У меня есть подозрение, что Милонов сбывал наркотики.

— Где сбывал?

— Среди сотрудников нашего банка.

— Милонова уволить!

— Да, он уже написал заявление по собственному желанию.

— Надеюсь, в милицию вы не сообщили?

— Нет. Репутация банка не должна пострадать.

— Не надо в милицию, — подтвердила Лада. — Репутация — это святое. Что у вас еще?

— Пока ничего.

— Тогда не смею вас задерживать, Юрий Степанович.

Горшков ушел, а кокаин остался лежать на столе. Лада как завороженная смотрела на него. Доз десять, не меньше.

Перед ее глазами всплыла физиономия Эдика.

«На кокаин не подсаживаются. К нему нет привыкания».

Лада пожала плечами. А ведь ее действительно никогда не тянуло на кокаин. Если она и думала о нем, то как о заменителе героина. Тот действительно жесть. А кокаин — это мелочь.

Зато приход какой! Особенно если усилить его сексом. Но мужчина ей сейчас не нужен. Да и носик пудрить она не станет.

Лада открыла ящик стола, смахнула туда пакетик с порошком. Пусть пока полежит. Если Горшков опомнится и вернется за добычей, она отдаст ему все сполна.

Чем глубже в землю, тем тяжелей копать. Но Слава не унывал и темп не сбавлял. Штыковая лопата с силой входила в землю. Потом в ход пойдет совковая.

Прораб и уж тем более начальник стройки сам землю долбить не должен, но у Каретникова свой подход. Да и заняться ему сейчас нечем.

Проект дома еще не был готов. Какой фундамент под него рыть, он не знал, да и бригаду еще не нанял.

Но уже можно было ставить забор вокруг участка, а под него фундамент нужен точно. Сначала траншея, скважины под трубы для столбов, затем опалубка с арматурным креплением, потом заливка бетоном. Под это дело он нанял двух местных шабашников, но ребята в полную силу работать не хотели, а Слава торопился. Ему за выходные много чего нужно было успеть.

— Ты не заработался? — раздался вдруг за спиной женский голос.

Каретников остановился, повернул голову на голос и увидел Тамару. Она стояла на куче земли и свысока, но с милой улыбкой смотрела на него, даже любовалась им. А он в хорошей форме, к тому же в работе. Тамара наверняка видела, как играли его мышцы.

— Еще пару часов.

— Может, лучше искупаемся? Мальчики!.. — Она щелкнула пальцами, привлекая к себе внимание.

Но Толик и Витек и без того смотрели на нее с открытыми ртами. Красивая она, эффектная. Все это на фоне дорогой машины.

— Да легко! — Пучеглазый Толик стал расстегивать ремень на брюках.

Слава удивленно повел бровью. Неужели этот идиот решил, что его зовут купаться?

— Домой давай, легко! — с усмешкой заявила Тамара.

— Домой так домой, — с расстройством буркнул парень.

— Отставить домой!.. — сказал Слава и с силой вонзил штык в землю.

— Мне скучно без тебя. — Тамара капризно надула губки.

Слава пожал плечами. Норма на день еще не выполнена, поэтому он ничем не может ей помочь.

Тамара села в машину и уехала, а он с удвоенной энергией взялся за дело. Через час траншея была закончена.

Тогда и появилась Тамара. В джинсовом комбинезоне, розовых резиновых сапожках. В руках титановая лопата, весьма эстетичная на вид. Она явно ездила в магазин за экипировкой.

Каретников умильно усмехнулся, глядя на нее. Была у него мысль расстаться с Тамарой, продать участок, бросить все и начать новую жизнь. Но разве она виновата в том, что у Лады яд брызжет с языка?..

Это Слава оставил ее без мужа. Да, Винников был еще тем козлом. Он обижал Тамару и даже поколачивал ее, но в их жизни были и приятные моменты. Каретников все разрушил. Теперь они оба расплачивались за это.

Не сказать, что Тамара встречалась с ним тайком. Наверняка все ее окружение знало об их со Славой отношениях, но вместе на люди они не выходили. Не исключено, что так будет всегда.

Нет, он не собирался жениться на ней. Но его смущал статус мужчины на содержании. Ведь никому не объяснишь, что у него здесь собственный бизнес, пока не доведешь его до ума и не получишь прибыль. Каретников это сделает. По ночам вкалывать будет, но управится.

— Вы уже закончили? — осведомилась Тамара.

— Не совсем. — Слава развел руками.

Небо над головой чистое, ни облачка, дождя не будет, но все же опалубку для фундамента они установят сейчас. Тогда уже никакие обвалы в траншее страшны не будут.

Доски, гвозди, молотки, рабочие руки — все в наличии. Осталось только укрепить в себе желание трудиться. Тамара своим появлением вызывала соблазн отложить все на завтра. Тем более что сегодня суббота. Можно было бы затопить баньку, по темноте после парилки отправиться на водохранилище, искупаться, охладиться. Потом снова поддать жару. Не обязательно в парилке.

Слава преодолел искушение и продолжил работу. Но Тамара не ушла, даже помогала, подавала ему гвозди. Когда работа вышла на финишную прямую, она отправилась домой.

Когда Каретников пришел туда, его ждали ужин и банька. Без веничка там не обошлось.

Участок у воды, траншея под забор по периметру, местами опалубка. Два человека. Один что-то говорит, а Слава слушает. Да с таким умным видом, что аж противно.

Лада вышла из машины, направилась к нему, а он ее даже не замечал.

— Фундамент поставим ленточный, заглублять не будем. Высота шестьдесят сантиментов, больше не надо, — проговорил грузный мужчина с мясистым носом. — Для высоты положим кирпич. — Он заметил Ладу, повернул к ней голову.

В глазах его вспыхнули сразу три знака — вопроса, восклицания и восхищения.

Слава тоже увидел ее. Но его взгляд выразил только возмущение.

Ладу взяла нешуточная злость.

— Дом строишь? — спросила она. — А кто финансирует?

Слава покачал головой, глядя на нее, и услышал:

— Если ты думаешь, что это сделаю я, то черта с два!

— От тебя мне нужно только одно, — сказал Каретников, с осуждением глядя на нее.

— Да? И что же?

— Я хочу, чтобы ты ушла.

— Ты убил моего мужа, чтобы я сейчас ушла?

— Я не убивал твоего мужа.

Голос Славы звучал спокойно, но мужчина с носом шарахнулся от него как от чумного. Все правильно. От убийц и прочих душегубов нужно держаться подальше.

— А кто его убил?

— Ты у своего отца спроси, — послышалось вдруг сзади.

Лада обернулась и увидела Тамару. Красивая сучка, с изюминкой и королевским достоинством. Это и взбесило Тамару.

— При чем здесь мой отец? — выкрикнула она.

— А разве твой муж не предавал его?

— А разве твой муж не насиловал меня?

— Мой муж за это расплатился сполна. Твой тоже получил за все то зло, которое совершил.

— Что он вам такого плохого сделал?

— Он сделал плохо твоему отцу, людям, которых предавал.

— Мой отец его простил.

— А Мурашов?

— Мурашов?!

Лада имела представление о человеке, вместе с которым Леон основал свой банк. Но Мурашов бесследно исчез вместе с приличной суммой, которую одолжил у банка.

— Твой муж его заказал.

— Нет!

— Да! — Тамара пристально посмотрела Ладе в глаза.

Под ее взглядом та вдруг почувствовала себя деревенской клушей, место которой в курятнике.

— Я тебе не верю!

— А кто заставляет? От тебя требуется только одно. Оставь Славу в покое.

— Да?.. — Лада повернула голову к Каретникову и спросила: — Ты хочешь, чтобы я оставила тебя в покое?

Он молча кивнул. Да, теперь, когда у него есть Тамара, Лада ему больше не нужна.

— Да идите вы все знаете куда! — Лада взмахнула руками, как будто собиралась взлететь и скрыться в облаках.

Но взвиться в воздух она не смогла, поэтому к машине ей пришлось идти на своих двоих. Под насмешливым взглядом Тамары.

Тамара умела быть нежной и милой, но с той же легкостью ей удавалась и другая роль. Слава вспомнил второй день знакомства с ней. Все было хорошо, пока поезд находился далеко от Москвы. Перед встречей с мужем Тамара охладела к Славе и запросто выставила его за дверь.

Сейчас она с тем же хладнокровием указывала на выход Ладе. Впрочем, Славу не удивляло ее умение держать себя в руках. После смерти мужа Тамаре пришлось возглавить его компанию, а бизнес закаляет характер. Лада только в начале пути. Ей далеко до Тамары. Может, потому она и вела себя как законченная стерва.

Белая машина вот-вот исчезнет за поворотом.

Тамара огорченно покачала головой, наблюдая за ней, и поинтересовалась:

— Откуда она взялась?

— Да вот, все пытается меня уколоть.

— Она уже к тебе приезжала?

— Да, была. Приехала, накричала.

— Ты мне ничего не сказал.

— Ты же не говоришь мне, откуда тебе известно про Мурашова.

— Откуда известно?.. А разве я не была женой своего мужа?

— Семен рассказывал тебе обо всех своих делах?

— Да, рассказывал. Что-то я подслушала. Поэтому знаю про Мурашова. Гулин был еще та сволочь. Если ты вдруг причастен к его смерти, то корить себя не надо.

— Я его не убивал. — Слава нахмурился.

— Так я и не говорю. Что у тебя с домом? — Тамара кивнула на представителя фирмы, с которой Слава собирался заключить договор.

Каретников вдруг решил, что лучше всего построить бревенчатый дом. Поставят его за пару месяцев, отапливать зимой вовсе не обязательно. Утром он позвонил, а к обеду человек уже подъехал. Не важно, что сегодня воскресенье. Только так и надо работать. Иначе не достичь успеха.

Лада чувствовала себя полной дурой. Не для того она ехала к Славе, чтобы поругаться с ним. Хотела поговорить спокойно, но эмоции взяли над ней верх. С катушек слетела, а это значит, что нервы ни к черту. Вот и как ей в таком состоянии работать с людьми?..

Лада должна была успокоиться, взять себя в руки. Поэтому она сейчас не злоупотребляла, а просто лечилась.

Женщина не стала форсить, скручивать стодолларовую купюру, взяла обычную трубочку от коктейлей. Потом она выровняла кокаин дорожкой и с ожесточением втянула его в себя.

Ничего не случилось. Ни мамы с ее нравоучениями, ни Горшкова, который мог зайти за порошком. Зато тучи над сознанием вдруг разошлись, с неба хлынули солнечные лучи. Ладе стало очень хорошо.

Одно плохо. Мужчины нет. Она не отказалась бы сейчас вытряхнуть из себя всю махровую тоску без остатка, но могла заняться сексом только со Славой. После смерти мужа — больше ни с кем. Но Славы рядом не было. Он занят своей Тамарой. Ну и пошел к черту! Ей неплохо и без мужиков.

Лето закончилось, но впереди еще два относительно теплых месяца. За это время нужно поставить сруб и подвести его под крышу. Дом не самый маленький, двухэтажный, шесть комнат. Работы много, а бревна еще только в пути. Зато опалубка под фундамент уже почти готова. Завтра машины начнут возить бетон, только успевай заливать.

Из-за поворота показалась белая машина. Слава покачал головой, наблюдая за ней. Непонятно, кто там, Лада или Тамара.

Машина приблизилась, и он смог разобрать номер. Это Лада. Опять двадцать пять. Слава осмотрелся в поисках пятого угла и зацепился взглядом за бытовку. Но там сейчас рабочие. Да Лада достанет его и оттуда. Еще и опозорит перед мужиками.

Слава вздохнул и направился к этой машине. Он шел, подбирая слова, чтобы как можно мягче послать Ладу к черту. Может, любовь к ней в нем и не совсем остыла, но мальчиком для битья Каретников быть не хотел. Так что пусть Лада проваливает.

Она вышла из машины с благодушной улыбкой на губах. В глазах солнечный блеск.

— Привет! — Лада блеснула белоснежными зубами, подалась к Славе, подставила щеку под поцелуй.

— Здравствуй, — сказал он, но целовать Ладу не стал.

Ее настроение могло перемениться в любую минуту, а схлопотать пощечину на глазах у строителей Каретников не хотел.

— А поцеловать? — Она снова подалась к нему, махая при этом руками.

Лада знала, что Слава не поцелует ее, но все равно сделала шаг и тут же подалась назад.

Ее движения были какими-то слишком уж импульсивными.

— Я все поняла. Ты на меня в обиде!

— Я занят, у меня дела.

— А для кого ты дом строишь? — Лада вдруг взяла Славу за руку и грудью прижалась к его плечу.

Кровь хлынула в низ его живота, но именно это Каретникова и напугало. Нельзя ему с Ладой. Похоже, она затеяла какую-то провокацию. Нельзя откликаться на этот ее призыв.

— Не надо.

Он высвободил руку, но Лада снова прилипла к ней и потянула его к машине.

— Не дуйся на меня, не надо!..

— Я не дуюсь, у меня дела.

Слава стоял как вкопанный. Лада пыталась, но так и не смогла сдвинуть его с места.

— Пошли! — заканючила она. — Мне с тобой поговорить надо.

— О чем?

— Ты не убивал Леона.

— Я знаю.

— Ты что, меня боишься? — Лада отступила на шаг, с едким удивлением посмотрела на него.

Глаза распахнуты настежь, зрачки расширены.

— Тамара заругает, да?

— Тамару не трогай.

— Только ты можешь?.. За что ты ее трогаешь? Или она тебя? — Лада глупо хихикнула.

— Ты под кайфом? — спросил Слава, с подозрением глядя на нее.

— Это ты под кайфом! От своей сучки!

— Я же сказал, оставь Тамару в покое.

— А чем она лучше меня?

Слава вздохнул. Не было у него желания выяснять, кто лучше, кто хуже. Он просто хотел, чтобы Лада исчезла. Даже при всех своих чувствах к ней.

— Ты не хочешь со мной разговаривать?

— Езжай домой.

— Вообще-то, у меня работа.

— Езжай на работу.

— Я не могу.

Слава закатил глаза, плотно сжал губы.

— Мне плохо. Я отравилась.

— Чем?

— Зубным порошком.

— Понятно.

Знал он такой порошок, который вдыхают через нос.

— Что понятно?

— Домой тебе надо ехать.

— Я сама не могу. Отвези меня, пожалуйста.

— Хорошо. — Каретников кивком показал на «десятку», но Лада хитро глянула на него и направилась к своей машине.

Слава достал телефон, позвонил Тамаре. Она должна была знать, чем он сейчас занят, чтобы не было потом кривотолков. Разрешит ему Тамара быть с Ладой или нет, не суть важно. Если ей что-то не нравится, пусть ищет себе другого.

Глава 18

Лада ничего не понимала. Она села в машину, вставила ключ в замок зажигания. Вот-вот должен был появиться Слава, сесть за руль. Она представила, как положит руку ему на коленку, ее пальцы заскользят вверх по его бедру. Он, конечно же, не устоит перед искушением.

При этом ей хотелось спать, но Лада точно знала, что не сможет забыться. Кокаин — мощный энергетик. Лада много раз пыталась уснуть под его воздействием, но не могла. А тут вдруг накатило. Что это, если не закон подлости?

Проснулась она у ворот родительского дома. Слава стоял у калитки и жал на кнопку звонка.

Лада встрепенулась, вышла из машины.

— Ты что делаешь?

— Ты просилась домой, я тебя привез.

— Не сюда!

Каретников качнул головой, не соглашаясь с ней.

— Ты что, тупой?

Опьянение прошло, на Ладу нахлынула похмельная злость.

— Тебе нужно лечиться, — сказал он.

— Что?

Слава выразительно промолчал, давая понять, что все уже сказано и добавить нечего.

— Что ты со мной делал, пока я спала?.. Ты меня изнасиловал?!

Каретников глянул на нее как на сумасшедшую.

В это время открылась калитка, и появилась мама. Она потрясенно смотрела на Славу.

— Мама, он меня изнасиловал!

— Что?!

Если бы у мамы был сейчас нож, она вспорола бы Славе брюхо.

— Юлия Петровна, ваша дочь под кайфом. Ей нужно в клинику.

— Да пошел ты! — психанула Лада.

Каретников кивнул, повернулся к ней спиной и стал уходить.

Мама внимательно, с явным подозрением глянула на дочь.

— Предатель! — крикнула Лада.

Но Слава и ухом не повел.

— Козел!

Мама взяла Ладу под руку.

— Доченька, не надо!

— А если он меня изнасиловал?

— Мы посадим его в тюрьму. А тебе нужно показаться Игорю Вячеславовичу!

Лада поняла, что пора приводить себя в адекватное состояние.

— Ты что, поверила Славе?! — взяв себя в руки, без истеричности спросила она.

— Почему ты здесь? Чего ради он был с тобой?

— Я ехала к тебе, подобрала его на дороге. Сама не знаю зачем.

— Он тебя изнасиловал?

— В том-то и дело, что нет. А мне обидно. Шучу.

— Шутишь?

— Мама, ты же должна понимать, что чувства так просто не проходят. Люблю я его до сих пор. А он с другой. Это меня и злит.

— Выбрось его из головы.

— Да пытаюсь. А он мне всю душу наизнанку вывернул. Ты поможешь мне успокоиться?

— Ты ничего не принимала?

— Нет. Но мечтаю о твоем чае с чабрецом.

— Может, лучше валерьянки?

— А валерьянкой я его запью. — Лада улыбнулась.

Она действительно чувствовала себя нормально, не хотела повторить. Значит, все в порядке. Завтра можно будет принять еще. Лада поймает волну, съедет на ней обратно в адекват и будет жить так, как будто ничего не произошло.

А Славе она отомстит. Лада знала, как это сделать.

Бригада серьезная, мужики работали практически без перекуров, траншея под фундамент копалась быстро. Слава даже не пытался взяться за лопату. Да и некогда ему было. То за одним на рынок надо было съездить, то за другим.

Он вернулся со строительного рынка в третий раз и увидел возле стройки знакомую маленькую машину. Вот те раз!

Ксюха из авто не выходила. Слава сходил к бригадиру, отдал коробку с закупками. А Ксюха не уезжала. Каретников не мог ее игнорировать.

В машину к ней он садился с повинной головой.

— Привет!

— Я тебя ненавижу, — глядя прямо перед собой, с шипением в голосе проговорила она.

Ксюха наверняка знала, с кем Слава живет. Видно, Лада вчера ей наговорила.

— Извини, так вышло.

— Что вышло? Я сижу как дура, жду его, а он с какой-то там фифой пропадает!

— Да, закрутило.

— А со мной почему не закрутило? Я что, недостаточно богатая?

Ксюха ударила в больное место, и Слава взялся за ручку дверцы.

— Еще раз извини! — Тоном, каким посылают в известное место, сказал он, но выйти из машины не смог.

Ксюха мертвой хваткой вцепилась ему в руку. Вырываться Слава не стал.

— Прости меня, дуру! Пожалуйста!

— Не надо извиняться. Ты ни в чем не виновата. Дело не в том, что у Тамары есть деньги. Просто она смогла меня закрутить.

— А я?

— Ты очень хорошая.

Ксюха действительно замечательная девушка. С ней приятно было бы прожить жизнь. С ума она, как Лада и Тамара, не сводит, но было бы неплохо вернуться в то время, когда они были вместе. Комфортно с ней, спокойно. Да и Лада тогда не доставала.

— А твоя Тамара еще лучше.

Каретников помнил, как смотрел на Тамару в зале суда. Рядом с ней сидела Ксюха, но Слава не обращал на нее внимания. Выходит, что Тамара лучше. Но и Ксюху обижать он не хотел.

— Скажи, что мне угрожает опасность, — попросила она.

— Зачем?

— Так будет легче. Мне угрожает опасность, и я сижу дома, пока ты борешься с ней.

— Не сходи с ума.

— Мне что, не угрожает опасность? — Ксюха всхлипнула.

— Нет.

— Тогда почему ты не со мной?

— Потому что я такой, какой есть. Найди себе хорошего парня… — тихо сказал он.

— Что?

Слава промолчал. Да, это выход из ситуации, в которую его завели отношения с Ксюхой. Но в то же время он не хотел ее терять.

— Хорошо, я найду себе парня.

Судя по взгляду, брошенному на Славу, Ксюха шантажировала его. Каретников ничего не сказал. В его положении надо бы бросить все и умчаться в Антарктиду, к пингвинам. Чтобы никаких баб. Но там он сдохнет с тоски без Тамары, Лады и Ксюхи.

— Выходи из машины! — Ксюха хмурила брови, но смотрела на него с надеждой.

Вдруг он останется и они уедут вместе?

Но Слава вышел из машины. Он сделал свой выбор, решил остаться с Тамарой.

Волшебный порошок закончился, а где взять новую порцию, Лада не знала. Можно, конечно, обратиться к сведущему человеку, но у нее на примете таких не было. Как и телефона Эдика. Она позвонила бы ему. Он, конечно, предложил бы ей заняться сексом, но Лада знала, как его отшить. А может, и не стала бы прогонять. Не так уж с ним было плохо. Славе можно со своей сучкой Тамарой, а ей нет?

Ломки как таковой не было, но депрессия жуткая. Лада хотела на кого-нибудь наорать. А тут еще и Горшков появился. Запустить бы в него чем-нибудь тяжелым.

— Лада Константиновна, я у вас вещественное доказательство оставлял. По делу Милонова.

— Нет Милонова.

— Его-то нет…

— Доказательств тоже нет.

— Вы их уничтожили? — На губах у Горшкова проявилась лукавая улыбка.

Он понял, куда делся кокаин. Что ж, разубеждать его в этом не стоит.

— Я их изучала.

— И что?

— Боюсь, что их оказалось недостаточно для того, чтобы делать определенные выводы.

— А на неопределенные выводы хватило?

— Не совсем.

— Может, вам нужно еще?

— А я могу вам доверять?

— Если вы собираетесь изучать доказательства втайне от всех.

— Даже от вас.

— Когда?..

— Чем быстрей, тем лучше.

— Могу прямо сегодня. Но это не совсем просто. — Горшков потер подушечками пальцев, собранных в щепотку.

— Скажите, сколько вам надо. Я распоряжусь, вам выплатят аванс. В счет повышения зарплаты.

Горшков кивнул, соглашаясь с таким решением вопроса, попросил подождать до вечера и удалился.

…Тамара свалилась на бок, выдохнула и легла на спину.

— В такие моменты хочется жить вечно, — пробормотала она, закрывая глаза.

— Все естественно. — Слава тоже находился в состоянии, в котором не хотелось говорить.

— Естественно, с тобой. Без тебя сплошная фальшь.

— Без тебя пресно, — сказал Слава.

Хотя, честно говоря, он кривил душой. Тамара просто прелесть, но с Ладой было еще лучше. Да и с Ксюхой ничуть не хуже. Но Лада ушла в отрыв, с Ксюхой все решено, осталась Тамара. Других женщин Слава не брал в расчет. Они для него просто не существовали.

— Скоро я совсем сломаю ситуацию, которая сложилась вокруг меня, — сказала она.

— Что у тебя за ситуация? — осведомился он.

— Ничего опасного. Но есть люди, которые суют нос не в свое дело. Скоро их не будет.

— Совсем не будет?

— Если морально, то совсем. А физически пусть существуют. Скоро всем будет все равно, с кем я живу. Тогда мы поженимся.

Каретников дернулся, как будто через него пустили электрический ток. Всколыхнулась и Тамара.

— Я что-то не так сказала?

— Ситуацию, конечно, нужно ломать, — взяв себя в руки, сказал он. — Никто не вправе лезть в твою жизнь. Но совсем не обязательно оформлять наши отношения.

— Почему?

— Если ты вдруг разоришься, тогда пожалуйста. А так только гражданский брак. Без всяких обязательств.

— Ты не хочешь, чтобы в тебя тыкали пальцем. Это все Лада. Чешет языком, как метлой метет. — В словах Тамары звякнули металлические нотки.

— Дело не в Ладе, а во мне. Я обязательно встану на ноги. У меня будет свой бизнес. Вот тогда и поговорим. Если доживем.

— А почему это мы не доживем?

— Вдруг ты меня разлюбишь.

— Исключено. Ты от меня никуда не денешься.

— Я и не собираюсь. — Слава пожал плечами.

Но Каретников понимал, что все может измениться в любой момент. Здесь Тамара, там Лада и Ксюха. Нет определенности. Это напрягает.

— Я тебя никому не отдам!

— Так я и не ухожу.

— Я знала, что ты любишь Ладу и не сможешь быть моим, но рискнула и получила тебя. Теперь все, ты только мой!

Слава аккуратно высвободился из объятий, отправился в ванную, встал под душ и включил холодную воду. В голове закипало от противоречивых мыслей, и он хотел их остудить.

На столе колбаска, сыр, фрукты, конфеты. Дольки лимона и бутылка коньяка. Лада собиралась напиться.

Обманул ее Горшков, не принес кокаин. Домой она уехала несолоно хлебавши. По пути заскочила в магазин, купила выпивку и закуску.

Но пить Лада не торопилась. Она поужинала, приняла душ, отпустила прислугу, села за журнальный столик и позвонила маме.

— Спокойной ночи! — проговорила дочь и демонстративно зевнула.

— Спать уже собралась?

— Да, что-то устала.

— Ты не заболела?

Вне всякого сомнения, мама вслушивалась в звучание ее голоса.

— Нет, все хорошо.

— Тогда спокойной ночи, доченька.

Лада положила трубку, неторопливо взяла бутылку. Пальцы ее вдруг задрожали, когда она скручивала пробку. Первую рюмку она приняла залпом, спустя минуту повторила, а через полчаса уже лыка не вязала.

Тут позвонила охрана. Оказывается, к ней подъехал Горшков.

— Всыпьте ему плетей. Потом пусть идет.

Горшков зашел с веселой улыбкой на губах. Высокий, мощный, очень даже интересный на внешность. Лада смотрела на него так, как будто впервые увидела.

— Насчет плетей ты, конечно же, пошутила?

Он обратился к ней на «ты», но Ладу это не смутило.

— Пошутила, — сказала она. — Надо было тебя через гильотину прогнать.

— Головы рубят за плохую весть, а у меня хорошая. — Горшков сел на диван и положил на стол пакет с кокаином.

Лада смахнула его, ушла в свою комнату. Ей не хотелось припудривать носик в присутствии подчиненного.

Вскоре она вернулась к столу, опустилась на диван, закинула голову. Алкогольное опьянение, кокаиновый приход!.. Давно ей не было так хорошо.

— А почему без музыки? — спросил Горшков.

Лада блаженно улыбнулась, едва слышно щелкнула пальцами. Музыка — это хорошо. Горшков сам включил музыкальный центр, и Ладе вдруг захотелось танцевать.

Она вышла на середину комнаты. Вокруг появились танцующие люди, чуть в стороне диджей склонился над микшером. Спустя какое-то время Лада увидела и стриптизершу, которая крутилась вокруг шеста, сбрасывая с себя одежду.

Лада осознавала, что это всего лишь игра воображения, но с ума сойти не боялась. Ей было весело, хотелось чего-то эдакого. Очень хорошо, что фантазия приходила на помощь.

Потом вдруг вокруг шеста закрутилась она сама. Лада сбросила с себя халат, в котором садилась за стол.

Горшков успел подхватить ее на руки, когда она вдруг стала падать, не чувствуя под собой ног. Он же уложил ее на диван. Только вот халат почему-то не подал.

— Снимай пиджак! — потребовала Лада.

Горшков кивнул, снял пиджак и тут же вдруг остался без рубашки.

— Эй!.. Укрой меня!

Он кивнул, накрыл ее пиджаком и снял брюки.

— Ты что делаешь? — возмущенно протянула Лада.

— Тебе нужно догнаться, — сказал он, наваливаясь на нее.

Лада мотнула головой. Да, ей хотелось обострить ощущения, но не с Горшковым же. Но его почему-то не интересовало ее мнение.

Горшков уже не казался ей чем-то страшным. В конце концов, женщины не могут обходиться без мужчин. Такова их природа.

Лада проснулась от шума над ухом. Она подняла голову и увидела Горшкова. Он лежал на боку спиной к ней и громко храпел. Лада зажмурилась и повернулась на спину.

Она чувствовала себя шхуной после сильного шторма. Паруса сорваны, мачты сломаны, балласт сброшен, корма расшатана, в трюме течь. Волны улеглись, но состояние полной разбитости и опустошенности осталось.

Во всем этом виноват Горшков. Сначала он принес кокаин, затем устроил оргию на всю ночь. Лада смогла забыться только под утро и сразу же проснулась с ясным сознанием в похмельной голове.

— Сволочь! — Лада ударила Горшкова по плечу.

Он прекратил храпеть, повернулся к ней, обнял.

— Урод!

Лада вырвалась, вскочила с кровати. Горшков продолжал спать.

Лада глянула на часы. Половина шестого, раннее утро. Сегодня суббота, можно спать, сколько душе угодно. Она ляжет в другой комнате. Горшков пусть просыпается и проваливает. Если ему повезет, за выходные он сможет найти новую работу.

Лада вышла из комнаты, но вдруг вспомнила про кокаин, который остался в каминном зале. Она спустилась туда, нашла порошок, вымостила дорожку и замерла в раздумье.

Что-то слишком сильно занесло ее на повороте. Мало того что крыша съезжать начала. Лада опустилась до постели со своим замом по безопасности, позволила ему обращаться с собой как с последней шлюхой. Разве так можно? Что ждет ее впереди?

Да, надо останавливаться. Прямо сейчас.

Лада кивнула, соглашаясь с этой мудрой мыслью, и втянула в себя кокаин. А что ей оставалось делать? Серьезные решения принимаются на ясную голову. Только понюшка могла сейчас освежить ее мозги.

Приход она ощутила практически сразу, но чувство эйфории оказалось каким-то блеклым. Вроде бы и хорошо, но уже совсем не так, как раньше. Да и закончилось все очень скоро.

Лада уже собиралась догнаться второй понюшкой, когда появился Горшков. Причесанный, гладко выбритый, благоухающий, в белой рубашке, с пиджаком на руке. Лада еще не привела себя в порядок, а он уже освежился.

— Доброе утро! — Горшкову хватило наглости поцеловать ее в щеку.

Лада отмахнулась, но было уже поздно.

— Ты уволен!

— Зачем же так сплеча? — усаживаясь рядом с ней на диван, спросил он.

— Чем ты меня вчера накачал?

— Ничем. Просто ты вчера напилась, раскрепостилась, пошла навстречу своим чувствам.

— Нет у меня к тебе никакого чувства.

— Нет и не надо. Я на серьезные отношения не напрашиваюсь. Мы с тобой просто друзья.

— Ничего другого быть не может. Потому что ты уволен.

— С кем ты останешься? На кого сможешь положиться?

— Незаменимых людей не бывает.

— Я не просто человек, а система безопасности. Ты можешь отойти от дела, останется Гринев. В работе банка ничего не изменится. А если уйду я, рухнет все.

— Гринев останется?

— Или кто-то другой.

— А без тебя все рухнет? — в раздумье проговорила она.

— Если не веришь, можешь проверить.

— Экспериментировать мы не будем.

— От меня много чего зависит. Даже ты сама. Но тебе бояться нечего. Мы с тобой друзья. А я друзей не предаю.

— Я хочу побыть одна.

— Да, конечно. — Горшков ушел.

Лада прочистила сознание крепкой понюшкой и снова в сердцах обозвала его уродом.

Она не могла упрекнуть Горшкова в профессиональной непригодности. Он отлично справлялся со своими обязанностями, система безопасности работала без сбоев. В переходный период, когда Лада вступала в наследство, никаких эксцессов не было.

Но Горшков помог ей подсесть на кокаин. Скорее всего, он нарочно оставил порошок у нее в кабинете, а вчера подогрел ее новой партией. Этот тип хотел, чтобы она превратилась в законченную наркоманку, которую легко держать под контролем.

Если уйдет Лада, останется Гринев. Вдруг это и есть ключевая фраза? Можно предположить, что Гринев и Горшков находятся в сговоре против нее. Если они спелись, то банк попадет под их полный контроль. Очень скоро Лада останется у разбитого корыта.

Вот и как ей быть в такой ситуации?

Кокаина не так уж и много. Скоро он закончится. Горшков опять подогреет ее, потом чисто по-дружески трахнет.

Он может просто-напросто изнасиловать Ладу, и никто ничего не докажет. Потому что дом охраняют его люди.

А разве вчера Горшков ее не изнасиловал? Чем он лучше того же Винникова?

Глава 19

Работа кипит, пыль стоит столбом, а удовлетворения нет. Не с того конца Слава взялся за дело. Поспешил он с бревенчатым домом. Сруб будет готов быстро. На этом деньги и закончатся. Дальше он сам.

Но своими руками много не наработаешь. Придется одалживать у Тамары.

Надо было ставить кирпичный дом, работать самому, никому не платить. Но в этом случае строительство затянулось бы надолго. Рано или поздно Каретникову все равно пришлось бы брать кредит.

Куда ни кинь, всюду клин. Но расстраиваться ни в коем случае нельзя. Бизнес похож на войну. В нем тоже гладко как на бумаге не бывает, везде овраги. За кредитом Слава обратится в банк, но не к Тамаре и не к Ладе.

Для опалубки под фундамент не хватало досок. Каретников снова отправился на строительный рынок, сделал заказ, оплатил его и двинулся обратно.

По пути он заскочил домой, приготовил яичницу с ветчиной, пообедал, собрался уезжать.

Слава вышел во двор и увидел, как открываются ворота. Он случайно нажал на кнопку, или Тамара вернулась раньше времени. Створки разошлись не больше чем на полметра, остановились и снова стали закрываться.

Слава пожал плечами, направился к воротам и открыл их со своего брелока. За ними стояла старенькая запыленная «девятка», в ней сидел какой-то мужчина.

Каретников напрягся. Вдруг это киллер?

Слава приближался к машине, всматриваясь в незнакомца. Узкое лицо, острый нос, тонкие губы. Взгляд осмысленный и немного напуганный.

Мужчина стал выходить из машины. Слава ускорил шаг, наблюдая за его руками. Он не заметил в них ни пистолета, ни ножа.

Его поведение показалось мужчине подозрительным. Он решил, что Слава собирается его бить, даже приготовился отразить удар.

— Ты кто такой? — спросил Каретников.

— Моя фамилия Пичугин. Я здесь раньше жил! — Мужчина нервно кивнул в сторону дома.

Машина у него дешевая, но одет он был хорошо. Пиджак и джинсы явно брендовые. Только не свежее все, остатки былой роскоши.

— А сейчас что здесь делаешь?

— Хотел посмотреть…

— Что посмотреть?

— Может, никто здесь не живет? Просто мне приткнуться сейчас негде, а дом этот был никому не нужен. Даже радиокод прежний. — Пичугин повел рукой в сторону ворот.

— Почему дом никому не нужен?

— Если вы здесь живете, то я уеду.

— Ты отдал этот дом за долги.

— Вот видите, вам все известно. Тамару вы знаете.

— Знаю.

— Тогда извините.

Пичугин собрался сесть в машину, но Слава закрыл дверцу, не пустил его внутрь и спросил:

— А ты сам Тамару знаешь?

Тот факт, что у мужчины был ключ от ворот, еще ничего не значил. Вдруг он приехал сюда, чтобы подкараулить Тамару в этом доме и убить?

— Я и тебя знаю.

— Да? — Слава открыл дверцу, рукой показал Пичугину, чтобы тот занял место за рулем.

Он и сам забрался в салон, опустился на заднее сиденье.

— Кто я такой?

— Если честно, фамилию я уже не помню. Хотя нет. Каретников. Ты убил Семена Ефимовича.

— Фамилию не помнишь, а в лицо узнал.

— Я видел тебя на суде, был там вместе с Тамарой.

— Тамару помню, тебя — нет.

— Так ты только на Тамару и смотрел. — Пичугин усмехнулся.

Слава кивнул. Именно так все и было. Если он Ксюху тогда не замечал, то какой-то там Пичугин и вовсе для него не существовал.

— Ты с ней работал?

— Да. Она была директором компании, а я — ее помощником.

— Какой компании?

— Мебельная компания «Дифрос».

Слава не мог не знать фирму, которой владел Семен Винников. Именно этот «Дифрос» наехал на Лазарева. Но Ладу-то похитил сам Семен. Тамара здесь ни при чем. Хотя она и была директором компании.

— Что ты знаешь о мебельной фабрике «Остожье»?

— Была попытка рейдерского захвата.

— Со стороны Семена Винникова?

— Я не могу об этом говорить, — заявил Пичугин.

— Почему?

— Это конфиденциальная информация. Ты спросил про «Дифрос», я ответил. Ты должен понять, что я действительно работал на Тамару и не собираюсь причинять ей зло.

— Я про зло не спрашивал.

— Но думал. Я и в самом деле работал на Тамару.

— А без дома как остался?

— Мне нужны были деньги, я занял у нее. Потом между нами пробежала черная кошка.

— Ты спал с ней?

— Я?! С Тамарой?! Нет, конечно!

— А чего так испуганно? Она что, страшная?

— Нет, на внешность она нисколько не страшная. Но к ней разве подступишься? Тамара как айсберг в океане. Холодная, неприступная и такая же опасная. Своей подводной частью.

— Что у нее не так в подводной части?

— Нет, нормально все.

— Боишься ее?

— Она женщина строгая. Мне неприятности не нужны. Да и ехать уже пора.

— Ну, бывай. — Слава вышел из машины.

Он еще не успел закрыть дверцу, как Пичугин уже ударил по газам.

Слава вернулся во двор, сел в свою «десятку», но выехать на дорогу не смог. На этот раз путь заблокировал белый внедорожник.

Из него вышла Лада. Выглядела она неважно. Одета хорошо, прическа свежая, но вид усталый. Под макияжем можно было заметить круги под глазами. Похоже, она плотно сидела на кокаине, а то и на героин перешла.

— Ты должен мне помочь! — с ходу заявила Лада.

Она и сейчас находилась под воздействием наркоты. Это было видно по ее глазам и движениям.

— Да, я могу отвезти тебя к родителям, — сказал Каретников.

— Они мне не помогут. Спасти меня можешь только ты! Поехали! — Лада взяла его за руку и повела к своей машине.

Слава потерял контроль над собой. Очнулся он, когда уже сидел в машине. Лада уверенным движением стронула ее с места. Он едва успел нажать на кнопку брелока, чтобы закрыть ворота.

— Кто такой Игорь Вячеславович? — спросил Каретников, вспомнив недавний разговор между Ладой и ее матерью.

— Я когда-то лечилась у него.

Слава кивнул. Именно так он почему-то и подумал.

— Поехали к нему.

— Нет! Я же говорю, помочь мне можешь только ты.

— Как?

— Я сижу на кокаине. Меня уже тянет на героин. Я законченная наркоманка!

В словах Лады было столько страдания и трагизма, что у Славы до боли сжалось сердце.

— Мне нужно остановиться, но я не знаю, как это сделать.

— Игорь Вячеславович однажды тебя уже вылечил.

— Ты не хочешь мне помочь. — Лада тяжко вздохнула. — Так и скажи, что не желаешь.

— Я не знаю, чем могу тебе помочь.

— Ты должен просто находиться рядом со мной, бить меня по рукам, если я потянусь к наркотикам. Можешь меня связать. Я разрешаю!

— Я даже не знаю, что сказать.

— Я же не заставляю тебя бросать твою Тамару! — нервно сказала Лада.

— Дело не в Тамаре. Не получается у нас быть вместе.

— Да что ты говоришь? Раньше получалось! А после того как со мной все случилось, не выходит. Ты спихнул меня на руки родителям и был таков, только тебя и видели!

— Я следил за твоим отцом, хотел знать, в какую клинику он тебя положил. А тот ни разу не приехал к тебе. Я не смог тебя найти.

— Зато Ксюха нашла! Она тебе рассказала, как я там с Эдиком, да?

— С каким Эдиком?

— Вот только не надо! Она все знала и тебе выложила.

— Ничего она мне про Эдика не говорила.

— И про то, как я провела ночь с Леоном, тоже не говорила?

— Когда ты провела с ним ночь?

— А когда ждала тебя из армии. Только не было ничего такого! Ксюха тебе соврала!

— Не говорила она ничего, не врала.

— Да? — Лада озадаченно нахмурила брови.

— Ксюха никогда не говорила про тебя плохо.

— Ну да, Ксюха хорошая.

— Хорошая.

— И Ксюха хорошая, и Тамара. А я какая?

— Ты вышла замуж за Леона, а теперь обвиняешь меня в его смерти, ведешь себя как чужая.

— А почему я к тебе за помощью обратилась? Потому что чужая?

— Возможно, это какая-то блажь.

— Неужели?.. А ты знаешь, что меня изнасиловали?

— Кто?! — Слава встрепенулся, ощутил, как в нем просыпаются первобытные инстинкты.

На какой-то миг он почувствовал себя троглодитом, самку которого обидел враг. Все потому, что где-то на подсознательном уровне Каретников продолжал считать Ладу своей женщиной.

— Мой зам по безопасности.

— Как это было? — Голос его звенел от злости.

Он вдруг забыл и о Тамаре, и стройке, которая могла заглохнуть без него.

— Горшков принес мне кокаин. Я думаю, он туда что-то подмешал. Я не хотела с ним. Он взял меня против моей воли.

— Где он сейчас?

— В банке. У меня закончились наркотики, он должен подвезти. Я как подумала, чем это закончится, так к тебе и рванула. Только ты можешь меня защитить от этого урода.

— Он приедет к тебе домой?

— Да. Сказал, что будет вечером.

— Твой зам по безопасности снабжает тебя кокаином?

— Он меня на него и подсадил.

— Зачем?

— Он хочет взять под свой контроль и меня, и мой банк.

— Ты должна его уволить.

— Сначала я должна во всем разобраться. Может, у него есть какая-то страховка? Дернешь за ниточку, все посыплется и рухнет в тартарары.

— Как ты можешь в чем-то разобраться, если постоянно находишься под кайфом?

— Во-первых, кокаин стимулирует работоспособность. Во-вторых, ты совершенно прав. Я сейчас веду себя как всадник без головы, несусь куда-то, ничего не соображая. Ты должен меня остановить.

— Как?

— Ты живешь с Тамарой?

— При чем здесь это?

— Ты работаешь на нее?

— Нет, на себя.

— Ты можешь поработать на меня, стать моим телохранителем. Причем официально.

Слава покачал головой.

Лада это заметила и спросила:

— Почему?

— Телохранитель — лицо подотчетное. Как я могу бить тебя по рукам?

— Главное, чтобы ты согласился.

— Тогда можно будет бить по рукам?

— Ты думаешь, что я шучу? Нет. Ты и в самом деле можешь бить меня по рукам, связать, бросить в подвал на хлеб и воду.

— Может, лучше в клинику?

— Не поможет.

— А если я буду там рядом с тобой?

— Нет, это не вариант.

— Не хочешь?

— Нет. Там жуткая тоска. В лечебнице я чувствовала себя овощем.

— Тогда мы с тобой заключим договор. Если ты вдруг сорвешься, я повезу тебя в клинику.

— И будешь там со мной?

— Да.

— Договорились.

Каретников вынул из чехла телефон.

— Тамаре звонишь? — с досадой в голосе спросила Лада.

Но Слава позвонил бригадиру, сказал, когда подвезут доски и как их принять.

С Тамарой он поговорит чуть позже. Она должна знать о его решении.

От холодной воды кожа покрылась мурашками, кровь застыла в жилах, внутри все сжалось. Зато наступило чувство облегчения.

Лада вышла из душа в банном халате, не снимая его, нырнула под одеяло и затряслась, пытаясь согреться. Слава был где-то рядом, но в спальню не заходил.

А ведь мог бы лечь рядом, обнять, согреть. Уж ему-то она не отказала бы.

— Слава! — позвала Лада.

Дверь открылась, Каретников зашел в комнату. Холодный, беспристрастный, даже как будто бездушный.

Ей вдруг захотелось ему нахамить.

— Ты все-таки позвонил Тамаре?

— Позвонил.

— Она тебе разрешила?..

— Разрешила.

— Маменькин сыночек!

— Она старше меня всего на три года.

— Ну так женись на ней. Или нельзя?

Слава скупо кивнул. Дескать, я понимаю, что у тебя депрессия от нехватки «витаминов», поэтому готов терпеть твои выходки.

— Ляг со мной! — попросила она.

Каретников удивленно повел бровью. С чего бы это?

— Мне холодно! Ты должен меня обнять!

Слава кивнул, достал из шкафа второе одеяло, накрыл Ладу. Ей стало теплей, но этого было мало.

— Издеваешься?

Каретников отрицательно качнул головой.

— Ляг хотя бы поверх одеяла.

— Я принесу кофе.

— С коньяком!

Он действительно принес коньяк. В начинке шоколадной конфеты, которую Лада съела под кофе.

— Почему так случилось? Как мы с тобой стали чужими?

— Ты вышла замуж за другого.

— Ты должен был бороться за меня, но не делаешь этого даже сейчас.

На тумбочке запиликал телефон.

Лада ответила на звонок и услышала голос Горшкова:

— Ты меня ждешь?

— Да. Начинаю одеваться.

— Это совсем не обязательно.

Лада скривилась, положила аппарат и глянула на Славу. Она явно ожидала от него подвига во имя самой себя. Ей станет хорошо, если он набьет морду Горшкову.

Но Каретников уже почему-то не рвался в бой.

— Горшков едет. Сказал, чтобы я не одевалась. Думает, что я тут перед ним раздвинусь. — Лада оживилась, увидев хищный блеск в глазах Славы. — Он наркоту везет, — сказала она, желая усилить его злость.

— Это очень плохо.

Горшков очень удивился, когда ему навстречу вышел Слава.

— Каретников?!

— Слава мне все объяснил, — сказала Лада. — Он не убивал Леонида.

— Зачем он здесь?

— Наркота где? — резко спросил Слава.

— Тебе какое дело?

Каретников молниеносно ударил его кулаком в солнечное сплетение. Горшков не успел среагировать. Боль взорвала его изнутри, скрючила, заставила сесть на корточки.

— Еще раз предложишь Ладе наркоту, я тебя убью, — сказал Слава. — Ты меня понял?

Горшков застонал и кивнул в знак согласия.

— Если ты ведешь какую-то игру против нее!..

— Нет никакой игры, — поднимаясь, пробормотал Горшков.

— А наркота зачем?

— Так Лада сама попросила.

— И в постель сама нырнула? — спросил Слава.

Горшков снова пропустил атаку. Слава сперва ударил его в живот, а потом подсечкой сбил с ног. Горшков с разгона приложился затылком к гранитному полу.

— Это тебе за Ладу.

Горшков поднялся, Каретников схватил его за шкирку и вытолкал из дома.

Ладе захотелось обмыть победу над врагом. Но коньяка в доме не было, только пустые бутылки. Их содержимое Слава вылил в раковину. Разве она могла на него обижаться? Нет, конечно. Но Лада все-таки надулась.

Каретников не появлялся. Лада очень скоро забыла об обиде, вышла во двор и увидела его у ворот. Слава о чем-то говорил с охранником.

Она помахала ему рукой. Он увидел ее и вернулся в дом.

— Почему так долго?

— С охраной общался. Похоже, Горшков реально не ожидал меня здесь увидеть.

— И что?..

— Значит, ему не сообщили. Выходит, что он не совсем контролирует ситуацию вокруг тебя.

— Это хорошо?

— Может, не все так плохо, как ты думаешь.

— А ты мог бы возглавить службу безопасности?

— После того как я убил твоего мужа? — спросил Слава и мрачно усмехнулся.

— Ты же не убивал его! — всполошилась Лада.

Она не хотела, чтобы Слава был виновен в гибели Леона, не желала винить его в этом.

— Нет. Но все так думают.

— Плевать на всех.

— Расскажи мне, кто у Горшкова заместитель, что это за человек.

— Зачем?

— Нельзя оставлять начальником поставщика наркоты. А лучше всего обновить всю систему.

— Как?

— Поговори с отцом. Он должен соображать в этих делах. У него наверняка есть люди, которые могут обеспечить твою безопасность.

— Да? Я как-то не подумала об этом. — Лада озадаченно провела рукой по волосам.

Об отце она больше думала как о конкуренте и клиенте, которого обслуживала. У него серьезное мебельное производство, у нее — банк. Ей хотелось быть выше его.

— А ты подумай.

— Да, наверное, ты прав, — сказала Лада.

— Давай, звони ему, рассказывай.

— Прямо сейчас?

— А завтра может быть поздно.

— Да ладно тебе.

— Не ладно! — Слава настаивал на своем.

Лада позвонила отцу и описала ситуацию, в которой оказалась.

— Слава сказал, чтобы я позвонила тебе. Он говорит, что только ты можешь мне помочь.

— Да, именно я могу тебе помочь. Больше никто.

— Мне нужен новый начальник службы безопасности, да и вся эта структура.

— У меня есть люди, подходящие для этого. Только Слава пусть туда не суется!

— Да он и не хочет.

Лада прекратила разговор и глянула на Славу, который вопросительно смотрел на нее.

— Папа сказал, что ты правильно все сделал, — проговорила она.

Каретников скептически хмыкнул, вздохнул, повернулся к ней спиной и направился в сторону кухни.

— Я что-то не так сказала? — спросила Лада.

— Я всегда все делаю правильно, — останавливаясь, сказал он. — Только получается почему-то наперекосяк.

— Что получается не так?

Слава впился в нее глазами. Ей стало не по себе под этим взглядом. Пол вдруг стал уходить из-под ног.

— Почему мы с тобой не вместе? Как вышло, что я оказался с Тамарой? Чего ради?

— Уйди от нее!

— Дело не в ней, а в тебе. Ты мне не чужая, но мы друг другу не свои.

— А почему я за тобой бегаю?

— Не надо за мной бегать, — сказал Каретников, немного подумал и добавил: — Но за помощью ты можешь ко мне обращаться.

— Я обратилась. Почему ты не убил Горшкова?

Слава вытянулся в лице, разинул рот, глядя на Ладу. Да она и без того поняла, что сморозила чушь.

— Только не подумай, я не кровожадная. Просто ты любил меня, когда убил Семена. А сейчас в тебе нет этого чувства.

Каретников вздохнул, повернулся к ней спиной и снова направился в сторону кухни. Он уходил не только от нее, но и от самого себя.

Глава 20

Лада вышла из спальни тихо, на цыпочках, в джинсах и курточке. Она спустилась в холл, оттуда прошла в прихожую, обулась там и двинулась к двери, через которую можно было пройти в гараж.

— Куда ты? — вдруг спросил Слава.

Лада едва не подпрыгнула на месте, услышав его голос.

— Куда я?!

— Да, куда ты?

— Прокатиться вдруг захотелось.

— За водкой или чем-то покрепче?

— Нет.

— Собирайся, мы едем в клинику.

— Нет!

— Но тебя же тянет на наркоту.

— Нет. Просто мне плохо. Скучно. Ты никак не хочешь мне помочь.

— Ты же хотела, чтобы я был рядом.

— Я хотела, чтобы ты был совсем рядом. А ты везде. Только не со мной.

— Я там где надо. — Слава не сомневался в том, что говорил.

Он не позволил Ладе сбежать, значит, упрекнуть его не в чем.

— Ты должен быть рядом со мной, согреть меня, когда мне холодно… — Лада запнулась и отвела в сторону глаза.

— Что еще я должен?

— Взять меня на руки! — заявила Лада, посмотрела Славе в глаза, положила руки ему на плечи.

Ему стало жарко под ее взглядом.

— Ты должен взять меня на руки, — шепотом повторила она. — И уложить в постель. Ты же помнишь, как это было?

— Помню.

— Я тоже помню. Хочу только с тобой, понимаешь?

— Понимаю.

Слава подхватил Ладу на руки, оторвал от пола и с легкостью занес на второй этаж. Ему очень хотелось взлететь с ней в облака, но он сдержал свой порыв, уложил Ладу на кровать и повернул к выходу.

— Козел! — донеслось вслед.

Каретников уходил от искушения. Это давалось ему с трудом. В конце концов, он любил Ладу, и с Тамарой его не связывала клятва верности. Но ему не хотелось уподобляться сороке, которая и этому дала, и этому. Он то с Ладой, то с Ксюхой, то с Тамарой. Теперь вот снова с Ладой. Пора определяться, решать, с кем ему быть.

Слава выбрал Тамару. Ладе он просто хотел помочь.

Каретников вышел из спальни, перебрался в свою комнату. Дверь закрывать не стал, чтобы слышать Ладу. Разделся, лег в кровать.

Через некоторое время к нему забрела Лада. На ней был только халат. Да и тот слетел, когда она вошла в его комнату.

— Извини, что назвала тебя козлом, — тихо сказала женщина, поставив на кровать одно колено.

Слава молчал, завороженно глядел на нее.

— Мне очень холодно, а ты так далеко. — Она забралась под одеяло, прижалась к нему, затряслась всем телом. — Обними меня.

Каретников кивнул, обхватил ее одной рукой. Его кровь, и без того уже горячая, вскипела, пар заполнил все пустоты в теле.

— Крепче! — потребовала она.

Слава обнял ее двумя руками.

— Ты хочешь меня?

Да, он хотел Ладу, любил ее. Так было всегда. А Тамара пусть его простит.

Кокаин — лекарство от депрессии и ее источник. Героин убивает ломкой, а кокаин, вернее его отсутствие, душит сильной депрессией. Но Лада нашла средство от жуткой хандры. Со Славой она поняла, что такое приход от настоящего секса.

Лада знала, что Слава лучший. Но раньше ей не было с ним так ярко, как сейчас. Два дня они валялись в постели, практически не вылезали из нее. У Лады лишь иногда возникало желание усилить ощущения. Но оно легко подавлялось очередной бурной вспышкой чувств.

Потом появился отец. Каретников исчез на третьем этаже.

— Где твой красивый и неповторимый? — спросил отец, оглядываясь.

В дом он зашел один, охрана осталась на улице. Обычно его сопровождал только один телохранитель, а сейчас с ним была целая свита.

— Он не хочет тебя видеть, — прямо сказала Лада.

— Да ну!

— Он столько для нас сделал, а ты даже не сказал ему, как меня найти!

— Это он тебе так говорил?

— Давай ты не будешь рассказывать мне, как все было! — заявила Лада и поморщилась.

— Умеет он рассказывать. — Отец криво усмехнулся.

— А на самом деле он даже не сидел, да?

— Сидел, конечно. А вот кто мужа твоего убил?..

— Опять двадцать пять!

— Доказательств, конечно, нет.

— А сидел он за что? Кто спас меня?! Да и твою фабрику?

— Тише, доченька. Где он? Мне нужно с ним поговорить.

Слава играл в бильярд, когда они поднялись к нему. Отец даже не поздоровался с ним. Каретников едва заметно кивнул ему.

Отец взял кий, дождался, когда Слава промажет, и ударил сам. Но тоже мимо.

— Почему ты не захотел возглавить службу безопасности банка? — кивнув на Ладу, спросил отец.

— Хватит, навоевался. — Слава ударил, и его своячок вошел в лузу.

— Но Горшкова избил.

— К чему этот разговор?

— А к тому, что Горшков — еще та сволочь. Хорошо, что Лада догадалась мне позвонить. Мы успели принять меры.

— Очень хорошо.

— Ты знаешь, что сделал Горшков?

— Что именно, не знаю. И вникать не хочу.

Отец выразительно глянул на Ладу и сказал ей:

— Горшков и Гринев уговаривают мать и сестру твоего мужа продать свои акции. Гринев собирался провернуть сделку в обход совета директоров.

— Да? — От волнения у Лады онемели кончики пальцев.

Была у нее мысль купить акции у свекрови и у золовки. Но их отношения, и без того непростые, осложнились после оглашения завещания. Поэтому она решила повременить. Предатели оказались расторопней.

— Но сделка же не состоялась.

— Да, мы ее заблокировали. Но удар в спину ты получила.

— А я ведь чувствовала, что Горшков мутит воду.

— Это хорошо, что ты чувствовала, плохо, что ничего не делала. Думала, само все рассосется?

Лада протяжно вздохнула. Она оказалась полной дурой.

— Вопрос в том, откуда у Гринева деньги на покупку акций, — глянув на Славу, проговорил отец.

— Это без меня, — сказал Каретников, положил кий на бильярдный стол и направился к выходу.

Он всем видом давал понять, что эти дела его совершенно не волнуют.

— А деньги поступили из «Холдинг-центра», которым владеет Винникова Тамара Ильинична.

Слава остановился как вкопанный, даже слегка выгнул спину, как будто в нее вошла пуля.

— Да, да, та самая Тамара, с которой вы, молодой человек, живете.

— Что это все значит? — дрогнувшим голосом спросил Каретников.

— «Холдинг-центр» контролирует предприятия, которыми в той или иной форме владеет Винникова Тамара Ильинична. В их числе едва не оказалась моя фабрика. Теперь жертвой этой акулы может стать Лада.

— Бред какой-то, — опустив голову, проговорил Слава.

— С Винниковой все ясно, — сказал отец. — А вот какое отношение ко всему этому имеешь ты, парень?

Слава поднял руку, как это делают, собираясь взять слово, тут же резко ее опустил и рванул к выходу.

Лада подалась за ним, но отец крепко взял ее за локоть.

— Не надо!

— Почему? Он же ни в чем не виноват!

— Слава — человек Винниковой. Если он с тобой, значит, при делах.

— Я сама позвала его! Он не хотел, но я настояла.

— А Горшков навязывал тебе наркотики, — с усмешкой проговорил отец.

— Ты знаешь?

— Я все знаю.

— Нет, не навязывал, — упавшим голосом сказала Лада.

Горшков как бы случайно забыл у нее кокаин. Он же навел Ладу на Славу, сказал, где можно его найти.

— Не навязывал, но ты их получила. Они лишили тебя разума. Поэтому в твоей жизни снова появился Слава.

— Он мне помог. С ним у меня нет зависимости от наркоты. Только от него самого.

— Вот! Это нашим врагам и нужно!

— Но Слава отказался стать моим замом по безопасности.

— Он набивал себе цену.

— Он сказал, чтобы я обратилась к тебе за помощью.

— Ему же надо было что-то говорить.

— Но ведь он посоветовал. И ты мне помог.

— Он рассчитывал, что я отнесусь к твоей проблеме спустя рукава. А вышло иначе. Ты же видишь, как мы взялись за дело.

— У тебя на все есть ответ. — Лада усмехнулась. — Всегда против Славы. За что ты его так ненавидишь?

— Я ненавижу? Нет, я очень даже его уважаю. В свое время он мне помог и тебя спас. Но как Каретников это сделал? Сколько крови у него на руках?

— А ничего, что это была кровь наших врагов?

— Дело не в том, чья это была кровь. Слава очень опасный человек. Винников обидел его, и он ему отомстил. А теперь взялся за нас.

— Я тебе не верю.

— Видишь ли, дочка, я очень хорошо знаю эту жизнь. В ней ничто не делается просто так. Слава посоветовал тебе обратиться за помощью ко мне. Вдруг это какая-то ловушка? — Он в раздумье приложил два пальца к щеке. — Не заманивают ли нас в западню? И зачем я только его отпустил? — Отец шмыгнул носом и стремительным шагом вышел из бильярдной.

Лада осталась и глянула на шкаф за стойкой бара. Почему там ничего нет? Она сейчас не отказалась бы от виски с содовой.

Офис «Холдинг-центра» находился в центре Москвы, с внутренней стороны Рождественского бульвара. Слава хотел увидеть Тамару прямо сейчас, позвонил ей, сказал, что не может ждать до вечера. Она предложила ему встретиться в офисе. Голос ее звучал подчеркнуто спокойно, от него веяло прохладой. Но Славу это не удивляло. Тамара наверняка догадывалась, чем закончилась его помощь Ладе.

Он подъехал к офису на такси и у парадного входа нос к носу столкнулся с Пичугиным. Мужик был похож на ошпаренного кота.

— Это ты! — буркнул он и зло глянул на Славу.

— Я. И что?

— Да пошли вы все!..

Пичугин хотел обойти Славу, но тот уцепил его за руку. А хватка у Каретникова железная, не вырваться.

— Что случилось?

— Случилось!.. У Лазарева спроси, он ответит! — выкрикнул Пичугин.

— При чем здесь Лазарев?

— Ты не в курсе? А я знаю!.. Мне известно, кто отмашку на Лазарева дал!

— Кто?

— Пусти! — Пичугин резко рванулся, послышался треск рвущейся ткани.

Слава разжал руку, чтобы окончательно не оторвать рукав пиджака. Пичугин в нервном возбуждении зашагал по тротуару, а Каретников зашел в здание.

Ледяной взгляд, каменное лицо, гнетущее предгрозовое спокойствие. Это все, что можно было сказать про Тамару. Слава нашел ее в конференц-зале. Она сидела перед подчиненными, подавляла их своим тихим величием.

Увидев Славу, Тамара не изменилась в лице, лишь едва заметно качнула головой. Дескать, да, я хочу поговорить с тобой, но не сейчас. Каретников подчинился ей на подсознательном уровне. В нем как будто сработал код послушания, который вложила в него Тамара.

К Славе подошла симпатичная девушка в деловом костюме. Она одарила его резиновой улыбкой, провела в кабинет Тамары, чуть погодя подала кофе. Вскоре появилась и сама госпожа Винникова.

Когда она входила в кабинет, у Славы вдруг возникло желание подняться ей навстречу. Он достаточно легко справился с этим порывом и осудил себя. Никак нельзя ему идти в поводу у Тамары, зависеть от нее.

— Говори! — распорядилась она, усаживаясь в кресло за приставным столом.

— Ты всегда такая строгая?

— На работе — да.

— Большой бизнес, продвижение интересов, расширение сфер. Слияние и поглощение, да?

Какое-то время Лада внимательно смотрела на Каретникова, будто вчитывалась в его мысли.

— Да, я хочу взять под себя «Фрегат-банк».

— И пустить Ладу по миру.

— Почему же по миру? Она получит определенную сумму, если пойдет на компромисс. Бедствовать не будет.

— У тебя ничего не выйдет.

— Почему?

— Ты не получишь акции.

В ответ Тамара усмехнулась краешком губ. Она сделала это как человек, который нисколько не сомневается в успехе своего дела.

— Что ты задумала?

— Ты на чьей стороне, Слава? — с холодным спокойствием спросила Тамара.

— Если ты ведешь себя так подло, то не на твоей.

Тамара удивленно повела бровью и проговорила:

— Лада ворвалась в мой дом, забрала тебя с собой. Ты спал с ней. После этого я подлая?

— Лада — моя девушка. Она ждала меня из армии, я вернулся к ней. У нас было все хорошо, пока не вмешалась ты!

— Я?

— Я знаю, это ты приняла решение прибрать к рукам «Остожье», руководила «Дифросом», тебе нужна была мебельная фабрика Лазарева.

— Я ничего не знала про эту фабрику. Пока не встретила тебя.

— Я не говорил тебе про фабрику.

— Я навела справки о тебе и о Ладе, узнала про фабрику.

— И приняла решение наехать на нее.

— Решение принял Семен, — спокойно глядя на Славу, сказала Тамара.

— Нет, ты!

— Я всего лишь подтолкнула его. Он взялся за это дело с удовольствием. Потому что хотел твою Ладу.

— Ты об этом знала?

— Конечно, знала. Я видела, как он смотрел на нее на вокзале. Мой муж пожирал глазами твою Ладу.

— Ты позволила ему похитить ее.

— Я предполагала, что такое возможно.

— Он закрыл Ладу в борделе, сделал из нее наркоманку!

— Это было его решение. Только он виноват во всем этом.

— А ты не виновата?

— Я бросила камень, который спровоцировал лавину. Да, я перед тобой виновата.

Славе показалось, что Тамара отвела взгляд в сторону, хотя она продолжала смотреть на него.

— И кто ты после этого?

— Пожалуйста, не надо меня оскорблять, — попросила она, не снимая каменную маску с лица.

— Да?

— Я же не устраиваю тебе сцен из-за того, что ты спал с Ладой.

— Ты просто ее уничтожаешь.

— Как именно?

— Ты купила Горшкова, подсадила Ладу на кокаин.

— Горшков боялся, что Лада его уволит. Поэтому стал легкой добычей для меня. А она — для него. Я не просила Горшкова сажать Ладу на кокаин.

— Семена ты тоже ни о чем не просила. А он испохабил Ладу! Все козлы, а ты овечка!

— Я не овечка. Но Семена на Ладу не натравливала. Он сам хотел с ней переспать и добился своего. Точно так же, как и Горшков. А в клинике Лада переспала с пациентом. За понюшку кокаина. Твоя Лада… — Тамара осеклась, не решаясь назвать ее шлюхой.

— Все до кучи собрала?

— Извини. — Тамара опустила голову и наконец-то перестала на него смотреть.

— Извинить? Так просто?

— Я никогда никого не любила, — тихо сказала она. — В школе все в кого-то влюблялись, а я думала только об учебе. Хотела чего-то достичь, поступила в институт, на экономический. У девчонок одни мальчишки на уме. Тут появился Семен. Я пыталась влюбиться, не смогла, но замуж за него вышла. Жизнь с ним оказалась не сахаром. Он действительно был злым, грубым. Я от него натерпелась, даже мужчин всех разом возненавидела. Чтобы в кого-то влюбиться — да никогда в жизни! А тут вдруг ты на станции. Я постоянно думала о тебе, не могла выкинуть тебя из головы. Да, я хотела разлучить вас с Ладой, но не желала, чтобы Семен надругался над ней. Во всяком случае, не склоняла его к этому. Но я все равно перед тобой виновата.

— Прежде всего ты виновата перед Ладой.

Тамара подняла голову, удивленно посмотрела на Славу и спросила:

— А она передо мной не виновата? Почему Лада не оставит тебя в покое, если знает, что ты со мной?

— Но Горшкова ты купила еще до того, как мы с тобой стали жить.

— Я знала, что Лада не успокоится. Ты сам как наркотик. Женщина, которая попробовала такую отраву, уже не сможет без нее. Я же сказала, что не отдам тебя Ладе.

— Что ты задумала?

— Против кого?

— Против Лады.

— Я задумала против ее банка. Появилась отличная возможность прибрать его к рукам, и я воспользовалась ею. Мне нужен свой банк, а тут яблочко на тарелочке, само просится в руки.

— А наркотики?

— Поверь, если бы я хотела избавиться от Лады, то она попросту исчезла бы.

— Как это однажды уже было.

— Я умею отстаивать свои интересы, — сказала Тамара, и ее лицо снова стало непроницаемым. — Я могу принимать жесткие решения, но не готова идти на преступление из-за любви. Что бы ты там обо мне ни думал, у меня есть принципы. Я их не нарушаю.

— Ты наехала на «Фрегат-банк», начала войну за него. Твой человек подсадил Ладу на кокаин. После этого ты говоришь мне о каких-то принципах?

— Я такая, какая есть. Я очень тебя люблю.

— А этот кабинет ты любишь?

— При чем здесь кабинет? — не поняла Тамара.

— Роскошный дом, автомобиль, офис. Атрибуты успешного человека. Я для тебя такой же атрибут. Есть только одно отличие. Ты не хочешь выставлять меня напоказ. Дело не в том, что тебя за это осудят. Я уверен, что в твоем окружении нет людей, которые смеют косо смотреть на тебя. Всем уже давно все равно, кто убил твоего мужа!

Несколько секунд Тамара обдумывала эти слова, собиралась с мыслями.

— Ты не атрибут, а живой человек. Ты хочешь чего-то достичь в этой жизни, стремишься к успеху, при этом не желаешь от кого-то зависеть, умеешь постоять за себя. Ты действительно чего-то стоишь, если смог нагнать страху на Семена. Ты мужчина, который мне нужен. А на то, что я держу тебя на отшибе своей жизни, у меня есть причина. Я не хочу ни с кем делиться своим счастьем. То, что Лада тебя нашла, это недосмотр с моей стороны.

— Ты не хотела сажать Ладу на кокаин?

— Нет.

— Я тебе не верю.

— Твое право. — Тамара тяжело вздохнула.

— Мое право быть с Ладой!

— Держать я тебя не буду. — В ее взгляде было столько страдания, что у Славы сжалось сердце.

— Ты хоть понимаешь, что натворила?

— Понимаю.

В ее словах звучало раскаяние, но Каретников не мог верить ей.

— Что ты собираешься делать с «Фрегат-банком»?

— Я не могу сказать. — Тамара преобразилась внутренне и внешне.

Взгляд ее окреп, лицо закаменело, голос затвердел.

— Почему?

— Ты сейчас на стороне моих противников. Я не могу тебе доверять и раскрыть подробности.

— Ты должна все остановить.

— Если я оставлю Ладу в покое, ты вернешься ко мне?

Слава оторопело уставился на нее. Он не ожидал такого поворота.

— Ты хоть поняла, что спросила?

— Да, я тебя шантажирую.

— Ты понимаешь, что это подло?

— Я не могу без тебя, хочу быть с тобой.

— Я своей свободой не торгую! — заявил Слава, неторопливо поднялся и, не прощаясь, направился к выходу.

— Все равно ты будешь моим, — тихо сказала она ему вслед.

Каретников пожал плечами. После предложения, от которого он отказался, обратного пути у него уже нет. А Ладу Слава защитит, обязательно что-нибудь придумает.

Глава 21

Отец ничуть не сомневался в своих способностях.

— Поверь, твой банк в надежных руках. Мы вскрыли планы противника и теперь можем нанести ответный удар, — заявил он.

— Враг будет разбит, — сказала Лада и натянуто улыбнулась.

Славы нет, что с ним, неизвестно. А без него на нее вдруг навалилась смертная тоска. Сейчас надо бы прочистить сознание, оживить кровь, но нечем. Да и отец, как назло, не собирается уезжать домой. Как бы мама не приехала. Тогда вообще начнется дурдом.

— И тот враг будет разбит, и этот, — сказал отец, глянув на часы.

— Какой этот?

— Который внутри тебя.

Зазвонил его телефон.

Он торопливо взял аппарат, выслушал кого-то и ответил:

— Да, ждем, конечно. Тебя у ворот встретят, проведут.

— Кого там еще несет? — спросила Лада, когда отец вернул телефон на место.

Слава звонить ему не мог, да отец и не ждет его. Значит, к ним едет кто-то другой.

— Его зовут Альберт Антонович. Но, думаю, можно просто по имени. Молодой он еще для отчества. Но уже дорогой.

— Кому дорогой?

— Вообще. Врач-нарколог, кандидат медицинских наук.

— Папа!.. — Лада нахмурилась.

— Знаю, в тебе сидит бес. Сейчас он будет вырываться. Но мы должны с ним справиться. Лечиться будем на дому. Альберт сказал, что можно и так. Дескать, комфортные условия много значат.

— Нет во мне никакого беса!

— Не волнуйся, родная. — Отец взял Ладу за руку, но успокоить не смог.

Зато это сделать смог Альберт, молодой мужчина с ранними залысинами и правильными чертами лица, в которых легко было обнаружить залежи тестостерона. Залысины нисколько не портили его, а голубые пронзительные глаза просто завораживали.

— Как настроение? — спросил он и обаятельно улыбнулся, показывая белые, ровные зубы.

— Все хорошо, — с кислым видом сказала Лада.

— Еще не хорошо. Пока тревожно. — Он качнул головой, всматриваясь в самые глубины ее души.

— Тревожно, — согласилась она.

— А почему?

— Потому.

— Значит, ты знаешь причину и готова бороться за себя. — Альберт улыбнулся.

Его приятный голос завораживал, мягкое движение руки вводило в транс. Лада вдруг поняла, что всем своим естеством втягивается в эти пронзительные глаза.

Охранник у ворот узнал Славу, пропустил его, но полез за рацией и что-то кому-то тихо сказал. Когда Каретников приблизился к крыльцу, ему навстречу вышел Константин Евгеньевич.

— Мне нужно с вами поговорить, — сказал Слава.

— Хочешь покаяться?

— Я был у Тамары. Она действительно ведет игру против Лады.

— Это не игра, а самый настоящий беспредел.

— Называйте как хотите.

— Ты сказал ей, что мы это дело так не оставим?

— Она и сама это понимает.

— И что?

— Она вас не боится.

— Почему?

— Потому что у нее есть козырь в рукаве.

— Какой?

— Не знаю, она не сказала.

— А сам ты не знаешь?

— Я ничего не знал. Ладу подставлять не собираюсь.

— Но козырь в рукаве есть. Надо бы узнать, какой именно, — заявил Константин Евгеньевич и выразительно посмотрел на него.

— Тамара мне больше ничего не скажет.

— А если очень хорошо попросить?

— Нет.

— Почему?

— Я с женщинами не воюю.

— Даже ради Лады?

— Даже ради нее.

— И нашим, и вашим?

— Где Лада?

— У нее сейчас мужчина, — с усмешкой ответил Лазарев.

— Что?!

— Врач-нарколог. Будет проводить лечение на дому. Твоя задача — держать Ладу под наблюдением. Она не должна сорваться.

— Мы и без врача справились бы.

— А ты самоуверенный, — то ли в поощрение, то ли в укор сказал Константин Евгеньевич.

— Я пройду? — Слава кивком показал на дверь.

— Да. Только далеко не заходи.

— Как вас понимать?

— Ты давно должен был это уразуметь. Но не хочешь. Не пара ты Ладе.

Слава кивнул, будто соглашаясь с этими словами, но в дом зашел походкой уверенного в себе человека.

Ладу он нашел в гостевой спальне. Она лежала на кровати под капельницей. В кресле, стоявшем в углу, сидел молодой, видный мужчина в белом халате. Лада спала, он смотрел на нее и сосредоточенно о чем-то думал.

— Ты ее усыпил? — не здороваясь, спросил Слава.

— Это гипноз, — настороженно глядя на него, сказал мужчина. — Не надо шуметь.

— А это?.. — Каретников кивком показал на капельницу.

— Дезинтоксикация.

— И что, помогает?

— Если в комплексе с лечением психологической зависимости. А вы Слава?

— Слава.

— Лада говорила мне про вас. Сказала, что вы благотворно на нее влияете.

— Ей видней.

— Продолжайте влиять дальше. Главное, никаких контактов с внешней средой. Спокойствие, только спокойствие. — Врач улыбнулся.

Каретников кивнул. Мол, я все понимаю, поэтому Лада будет под надежным присмотром.

Лада готовилась к встрече с Альбертом, но появился отец. Он был очень взволнован, хотя и старался держать себя в руках.

— Что-то случилось? — спросила дочь.

— Еще нет, но все возможно.

— Что именно?

— Госпожа Винникова включила план «Б». Очень скоро может встать вопрос о твоем праве на контрольный пакет акций банка.

— Почему?

— Жена Мурашова может подать в суд, чтобы вернуть долю мужа.

— Как она этого добьется?

— Все думают, что Мурашов сбежал вместе с деньгами. А его убили. Более того, труп найден. И знаешь где? Неподалеку от старой дачи Гулина. Личность покойника пока не установлена, но Винникова сбросит вторую подсказку. Будет проведена генетическая экспертиза. Тогда родственники Мурашова подадут в суд. Винникова обеспечит им юридическое сопровождение. А что сделает суд? Правильно, парализует работу твоего банка.

— Откуда ты это знаешь?

— Я встречался с Винниковой, говорил с ней.

— И что?..

— Она предложила сделку.

— Так!..

Система безопасности банка дала сбой. Отец пытался обновить ее, восстановить работу, но пока не все было ладно. Банк сейчас оказался уязвим как никогда, и Винникова могла этим воспользоваться. Суд заблокирует работу банка, нарушится финансовый оборот, прибыль уйдет в минус. А там и до банкротства недалеко, если эта милая дама и дальше будет ставить палки в колеса.

— Ты отказываешься от Славы, и Винникова дает ход назад.

— Что я должна сделать?! — Лада не поверила словам отца.

— Слава или банк, одно из двух.

— Нет, не может быть. Это какая-то чепуха. — Лада смотрела на отца и ждала, когда он улыбнется и скажет, что пошутил.

Но тот был сама серьезность.

— Как я от него откажусь? Он же не товар, чтобы его в магазин сдать.

— Просто покажи ему на дверь.

— Папа!..

Лада не хотела расставаться со Славой. Да, он слишком прост, даже груб. С ним не поговоришь о высоком и чистом, но Лада его любила. Ей хорошо жилось с этим мужчиной и будет его не хватать.

— Да, Слава или банк. Винникова нисколько не шутит.

— Зачем ей Слава?

— Она самая настоящая акула. Слава — ее добыча. Тамара никому его не отдаст. Зубами будет держать. Нас на куски порвет.

— Но мы же можем с ней справиться.

— Без потерь это дело не обойдется. Они могут быть очень жестокими. Не исключено, что тебя опять похитят. Ты ведь знаешь, что произойдет дальше.

— Нет! Это невозможно. — Лада мотнула головой до хруста в шейных позвонках.

Она не могла допустить повторения давнего кошмара.

— Винниковой можно верить. Я в свое время договорился с ее мужем, и ничего, с тех пор в моей вотчине все спокойно. И у тебя дело наладится. Выкупим акции у родственников твоего мужа, и банк будет полностью нашим.

— Не знаю.

Лада хотела жить спокойно, в чистой гармонии, в полном согласии с высокими помыслами. А схватка с Винниковой — это ураган, катастрофа. В такой войне нужно чем-то пожертвовать ради победы.

Лада чуть не плакала, глядя на Славу.

— Мне с тобой очень хорошо. Но мы не можем быть вместе, — выдавила она из себя.

— Почему? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Каретников.

На самом деле он все уже знал, потому что подслушал ее разговор с отцом. Но Лада тогда обещала подумать. Она сделала это и сказала.

— Мои родители против нас, — заявила Лада и отвела глаза в сторону.

— Все против нас, — сказал Слава. — Даже ты.

— Нет, я только за.

— Врач у тебя интересный.

— Кто?! — встрепенулась Лада.

Конечно же, Слава заметил ее интерес к Альберту. Вожделения там пока не было, только духовная связь. Но что-то такое в их отношениях уже зарождалось. Впрочем, ему теперь было все равно.

— Это скоро пройдет, — сказал он.

— Что пройдет?

— Альберт не из вашего круга. Вам нужен человек из высшего общества. Но вдруг он впишется. Все возможно, — сдерживая обиду, проговорил Каретников. — Пожелай ему удачи.

На глаза его наползали слезы, но Слава не мог ударить перед Ладой лицом в сопли, поэтому резко повернулся к ней спиной.

— Ты куда?

— Прощай!

— Дело не в Альберте!..

— Дело в Тамаре.

— Ты что, знаешь?

— И в тебе.

Слава ускорил ход. Лада бросилась за ним, попыталась его остановить, но Каретников не послушался. Он все для себя решил.

Слава больше не имел особого желания строить дом. Во всяком случае этот, о котором знала Тамара. А работа шла полным ходом. Были уложены шесть венцов по всему периметру.

— Не переживай, командир, и без тебя сделаем. Все будет в лучшем виде, — сказал бригадир, коричневыми зубами пожевывая фильтр сигареты.

Слава пожал ему руку, повернул к своей машине и увидел белый внедорожник. Неужели Лада всерьез решила его вернуть?

Но из машины вышла Тамара. Красивая, волнующая и не чужая. Но Слава не хотел ее видеть.

— Я все знаю, — сказал он, остановившись перед ней.

— Ты просил остановить процесс. Я это сделала.

— Но условие поставила.

— Я от тебя не отказалась бы.

— Тогда поехали.

— Куда?

— За туманом.

— За каким туманом?

— И за запахом тайги.

— Чего ради?

— Начнем новую жизнь. Вдали от всей этой нескончаемой мерзкой суеты. Поставим избу, заведем козу, будем ее доить по утрам и вечерам.

— Дом скоро будет готов. — Тамара кивнула на постройку. — Чем тебе здесь не тайга?

— А ты будешь ко мне наезжать?

— Хочешь, мы распишемся?

— Ничего я не хочу. Но подумаю, — сказал Каретников, открыл дверцу своей машины, сел за руль.

— Ты куда?

— Думать.

На самом деле он все уже решил. Слава не желал жить с женщиной, которая с легкостью могла запустить механизм, способный переламывать судьбы людей, жертвой которого однажды стала Лада.

Но наказывать ее Каретников не собирался. Он просто расставался с ней. Так же, как и с Ладой.

Ксюха вся в делах. Брови нахмурены, на лице начальственная важность. Не важно, что в салоне у нее всего три работника. Это обстоятельство не мешало ей чувствовать себя директором.

Оно-то и пугало Славу. Тамара такая же деловая, да и Лада тоже.

Ксюха что-то набирала на компьютере. Она увидела его, межбровная складка на лбу сразу разгладилась, глаза вспыхнули радостным огнем. Но девушка вспомнила о гордости, снова нахмурилась и уткнулась в экран монитора.

— Привет!

Ксюха стучала по клавиатуре, прикидывалась, что не замечает его. Но вид у нее был вовсе не начальственный. Она напоминала обиженную школьницу.

— Я уезжаю, — сказал Каретников.

Ксюха не просто свела брови к переносице, она скрестила их там.

— Да, хочу начать новую жизнь. Вдали от цивилизации.

Ксюха ожесточенно молчала.

— Если хочешь, поехали со мной.

Она не отрывала глаз от экрана, поставила монитор между собой и Славой. Потом Ксюха низко опустила голову, чтобы он не видел ее лица.

— Все правильно. Так мне и надо, — сказал Каретников и повернулся к ней спиной.

Но Ксюха не среагировала, сидела тихо как мышка.

— Приеду, напишу тебе. Больше некому.

Он уже заводил двигатель, когда открылась дверь, и в салон заскочила Ксюха.

— Я еду с тобой! — вскинув голову, сказала она.

— Я не шучу.

Он действительно собирался уехать куда-нибудь в тихое спокойное место, хотел начать новую жизнь вдали от столичного сумасшествия с его яркими представительницами — Тамарой и Ладой. Слава знал, что его будет тянуть и к той, и другой, но надеялся, что расстояние удержит его от глупости. А если он даст Ксюхе клятву верности, то уж точно не допустит слабину.

— Я тоже.

— Нам будет трудно.

— Но мы же будем вместе? — Ксюха глянула на него с явным ожиданием и затаенным восторгом.

— Если ты со мной, то да.

— Ты меня не бросишь?

— Даю слово, что нет.

— А Лада?

— Нет никакой Лады. Есть только ты и я. Уяснила?

Слава стронул машину с места, влился в поток транспорта. Ксюха обняла его за руку, прижалась лбом к плечу и затихла, пытаясь осмыслить то, что с ней происходило.

Сейчас она опомнится, придет в себя. Но Слава не сомневался в том, что Ксюха останется с ним.

Content

Владимир Колычев
Кредитная невеста

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Часть вторая

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21