Тень

Глава 1

Ночь была страшной, и холодной. Слишком холодной для десятилетнего мальчика, вроде меня. Пламя охватило здания, вдоль которых тянулись длинные улицы. Я очнулся лёжа в незнакомом месте, и мышцы ныли от боли. В тело что-то неприятно давило. На душе было паршиво, и я не мог понять причину своего беспокойства, не считая того, что я не понимал кто я, и где. Воздух был пропитан запахом пороха и гари, что мешало мне вдохнуть полной грудью, и окончательно прийти в себя.

С трудом приподнявшись на ослабших руках, я огляделся, и увиденное повергло меня в шок. Я находился на широком проспекте, который освещался светом огня, но асфальта было практически не видно. Всюду лежали изувеченные клинками трупы, лежавшие один на другом. Мне стало страшно, и кровь в жилах застыла, заставляя кожу холодеть.

Став оглядываться, я старался не шевелиться, будто бы мог потревожить чей-то крепкий сон. Я боялся, что кто-то из покойников вскачет, схватит меня, и утащит с собой в своё царство смерти, но с другой стороны я боялся, что никто не очнется. Кто тогда объяснит мне, куда и зачем я попал?

Осматривая окружавших меня покойников, я остановил свой взгляд на блондинке, лежавшей прямо рядом со мной. Стоило мне всмотреться в её лицо, как меня тут же проняла мелкая дрожь, а по спине будто прополз ледяной угорь. От её вида мне стало невыносимо больно, и вскоре я даже заметил, что плачу. Её волосы были золотистого цвета, и волнились, опускаясь ниже плеч. Меня проняло сильное чувство жалости к ней. Кем бы ни была эта блондинка, я точно её не знал, но всё равно было плохо.

— Эй! — крикнул я, поглядев в бесконечную пустоту горящего города..

Чувство одиночества становилось всё сильнее, и от страха я покрылся ледяным потом. Дома соединялись, и были похожи на громадный, пылающий тоннель, с редкими темными пробелами в стенах. Я хотел услышать человеческий голос. Любой, будь то вскрик, оклик, да или просто вздох. Любой голос, который заглушит треск огня, и стук моего собственного сердца. — Помогите! Пожалуйста!

Встав на ноги, я ощутил, как земля чуть не ушла из-под ног, и стал падать лицом вперёд. Я вытянул руки, готовясь гасить ими силу падения, но к счастью смог устоять на ногах. На асфальте лежал самурайский меч, раньше, судя по всему, валявшийся подо мной. «Как я его сразу не заметил?» — подумал я. Гарда с рукоятью была крепко привязана к красным ножнам. Смотря на него, я стал ощущать себя обманутым. Ведь в моем представлении самурайский меч — нечто изысканное, пестрящее красивыми рисунками и орнаментами, которыми усыпаны ножны и рукоять с гардой, а тут такое… Обычный, незатейливый, совсем не внушающий того страха и восхищения, что обычно приходят при виде такого оружия.

Помешкав, я решил поднять меч, удобно поместившийся в ладонь. Он был на удивление лёгок, чем заслужил ещё больше моей симпатии. Я стал дёргать за рукоять, в попытках вынуть клинок, но попытки были тщетными. Веревка еле тянулась, даже трещала, но рваться не хотела. Развязать узлы тоже не удалось, как и увидеть хоть кусочек лезвия. Я решил, на всякий случай, что оставлю меч себе. Осмотревшись ещё раз, я заметил, что почти у каждого покойника на этом проспекте был меч, как в ножнах, так и обнаженный. Но иметь что-то, кроме того, что я нашел, мне уже не хотелось. Меня интриговал именно найденный, и он же придавал мне спокойствия.

Сделав шаг, я понял, что долго идти не смогу. Мускулы с трудом подчинялись, неохотно реагируя на команды, и желая застыть в состоянии покоя. Двигаясь, я морщился от боли, и мечтал прилечь. Может, не стоило вставать?

Я шел по проспекту, иногда поглядывая на пылающие переулки и пытаясь заметить там хоть какое-то движение. Было невыносимо жарко, мне стало очень тяжело, и я замедлил ход. Меч был почти с меня ростом, потому нести на весу было неудобно, и я тащил его по земле.

Меня раздирали противоречия. Почему я одновременно боюсь и хочу быть пойманным?

Вскоре я наткнулся на переулок, огонь до которого ещё не добрался, и решил зайти в него, из любопытства. Переулок лежал между пылающим зданием и высоким каменным забором, которого пламя не касалось.

Там может быть безопасно.

Прежде чем зайти в переулок, я глянул вдаль, с удивлением заметив новую деталь. У самого горизонта, врезаясь в толщу облаков, возвышалось громадное строение, напомнившее часть гигантского купола. Будто с небес наступила исполинская нога, а я видел лишь лапу с тупым когтем. На его фоне вырисовывались горящие здания. Город стал гигантским факелом, и лишь благодаря этому я не шёл по улицам как слепой. Обернувшись, я увидел, что над мертвыми телами клубился едва заметный черный туман, исходивший от них. Это заставило меня содрогнуться, ведь если я приблизительно догадывался о причинах гибели всех этих людей, то представить то, что с ними происходило в данный момент, я даже не мог. Стало ещё страшнее, чем было, и я заметил, что меч у меня в руках дрожал, нет… Это я держал его дрожащими руками.

Надо уходить.

Ограда в переулке была длинной и высокой. Вбежав, я стал осматриваться в поисках входа, стараясь делать это как можно быстрее. От забора исходил приятный холодок, и я старался идти поближе к нему. Что-то делало меня уверенным в том, что забор огня не пропустит, и я заметил, почему. Забор окутывался ледяными облаками, и когда я коснулся его, возникшее жжение в пальцах и боль заставили отскочить назад. Вскрикнув, я глянул на свою ладонь, и с ужасом осмотрел побледневшую от холода кожу.

Где же вход? Поблизости его не было видно, и я решил продолжить путь.

Шел недолго, прежде чем его обнаружить, и расстроился, когда увидел, что он закрыт облаками. Проём ворот было видно более-менее сносно. «Придется проскакивать» — недовольно подумал я, представляя, как получу обморожение. Ну, обморожение оставляет больше шансов на выживание, в данном случае, чем сгорание заживо.

Сделал полный вдох с горячим воздухом, взял короткий разбег, и скакнул в проем входа, чуть ли не рыбкой. Меня окутал пронизывающий холод, я покрылся инеем и повалился на землю, стуча зубами. Всё тело стало жечь и неприятно покалывать. Проклиная всё на свете, я на миг решил, что лучше бы остался в жарком переулке. Еле вставая, я возвращал контроль над резко остуженным телом, и всё ещё сыпал проклятиями, даже ругнувшись матом.

Передо мной было нетронутое здание, выполненное в Японском архитектурном стиле и вызвавшее у меня ощущение уюта, которое вскоре сменилось очередным испугом. В таких условиях хозяева вряд ли были настроены мирно, потому передо мной стоял выбор, либо спрятаться где-то во дворе и пересидеть, либо дать хозяевам знак, что я здесь. Помощь мне нужна была больше, чем просто убежище.

— Хозяева! Я не враг! Мне нужна помощь! Пожалуйста! — Жалобно крикнул я, и тут же застыл в ожидании скорого ответа, но его не последовало.

Испытывая колоссальное напряжение, я вошел в дом, и закрыл за собой дверь. Я оказался перед громадной тренировочной площадкой, на которой, судя по снарядам, занимались мечники. У стен стояли большие деревянные шкафы. Свет пламени снаружи падал в окна, и тускло освещал зал, позволяя худо-бедно что-то видеть. Внутри было тихо из-за звукоизоляции, потому снаружи не доносилось ничего. Я испытал прилив радости, вспомнив свою мечту стать самураем, и понял, что самураи, наверное, тренировались именно в таких местах. Осознав, что у меня в руках настоящий самурайский меч, и что я в тренировочном зале мечников, я решил, что приблизился к исполнению мечты. Странно… мне ведь ничего не вспомнить, но откуда у меня тогда знания, и мечты? Мысль о самураях посетила меня неожиданно, как озарение.

Вдруг раздался грохот. Из деревянного шкафа, вскрикивая, вывалилась маленькая девочка. Она испуганно вскочила, увидев меня, и застыла на месте, как парализованная. Она старалась не шевелиться, будто перед ней стоял тираннозавр, реагирующий только на движения.

Чтобы показать, что я не представляю угрозы, мне пришлось вытянуть руки, мягко сказав:

— Не бойся, я тебя не обижу, — но это её не успокоило. Только сейчас я понял совершенную мной глупость, ведь в одной из ладоней красовались ножны, на которые девочка смотрела, побледнев. Вид у меня наверняка был очень угрожающий.

— Дедушка! — Она крикнула, и, умчалась из комнаты, подобно напуганному кролику.

«Всё, я точно труп, — подумал я обреченно. — Сейчас выскочит умалишенный старик и отрубит мне башку». Поняв, что попал в неловкую ситуацию, и, не сомневаясь, что противник имеет боевое превосходство, я принял единственно верное решение — бежать. В помещении взвыл ветер. Стоило мне развернуться, как я услышал звон лезвия, которое рассекло воздух и застыло прямо перед моей шеей. Я зажмурил глаза, втянув голову в плечи, и разжал ладони, роняя ножны, с грохотом упавшие на пол.

— Н-не убивайте, — говорил я, жадно глотая воздух от ужаса, и будто пытался надышаться перед смертью. — Я не хотел никого обидеть, просто снаружи пожар и я…

Я ощутил, как опасность, находившаяся в сантиметрах от моей шеи, миновала.

— Повернись, — услышал я старческий голос. — Руки держи так, как сейчас, ладони распущены.

Я молча повиновался, сейчас готовый даже плясать по велению старика, лишь бы он снова не достал клинок. Повернувшись, я смог разглядеть его. На лысине мелькали отражения огоньков. Длинные усы, свисавшие чуть ли не до груди, заставили меня вспомнить образ мифического Китайского дракона, да и ощущения при виде старика я переживал те же, что переживал бы при виде дракона. Он выглядел сильным, мудрым, что одновременно и пугало, и успокаивало меня.

— Ты видел тени у ограды?

«Какие тени? О чём это он говорит?» — я совсем не понял.

— Н-нет, — всё ещё дрожащим голосом вымолвил я. — Какие тени?

— Пока их нет, у нас больше шансов добраться до Купола.

При слове Купол я вспомнил строение, достававшее до небес. Неужели старик собирался туда? Но как он собирался туда пройти, и главное, зачем ему это нужно? Разве там безопасно?

— Что вы со мной сделаете? — страх стимулировал воображение. Мне представлялось, что старик воспользуется мной, затем убив, избавившись как от ненужной вещи.

— Поможешь Хеле нести вещи. Дойдешь, там и посмотрим, что с тобой сделать.

— Вы меня убьёте?

— Нет, — старик усмехнулся.

Я вышел из зала вместе с ним, и мы оказались в длинном коридоре с несколькими дверьми. Хеля стояла рядом с небольшими чемоданами, и, увидев меня, насупилась.

— Привет, меня Рэн зовут, мне десять лет… — неловко произнес я, больше не найдя слов.

Я не понимал откуда, но знал железобетонно, что мне именно десять.

Проклятие, как же мне стало неловко! Вот если бы не раскрыл рта, то неудобств бы не было. Хеля обиженно отвернулась, решив не представляться, и сохранив своё имя в секрете до лучших времен. Я взглянул на чемоданы, и понял, что не буду помогать Хеле, а буду тащить всё за неё.

Я спохватился, и понял, что оставил свой меч в тренировочном зале. Выбежав, я метнулся к клинку, поднял с пола, и мне показалось, что за дверью мелькнула тень. Крепко сжав меч, я прислонил его к груди, и осторожно заковылял к двери, взглядом пытаясь найти щелку, в которую можно увидеть двор. Сердце защемило, и я стал громко дышать, испытывая лёгкую дрожь. За сегодняшний день я столько раз пугался, что не удивлюсь, если завтра обнаружу на себе седые волосы. Вот почему сразу не вернулся к старику? Дернул же черт удовлетворить своё любопытство!

Найдя щелку, я заглянул в неё, и, увидев двор, чуть не вскрикнул. Старик, прихода которого я не заметил, ладонью зажал мне рот и нос, не давая кричать или дышать. Во дворе было два силуэта, человеческих, зловещих и мистических. Всмотревшись, я понял, что это не люди. Это были существа, будто сотканные из тьмы, и они напоминали тени, которые способны иметь объём, и не зависят от света. Тьма пульсировала в этих силуэтах, и казалось, что она сочится из трещин в их теле, стекая словно грязь. Сердце пропустило пару ударов, и мир стал маленьким, сосредоточившись вокруг двух монстров, поступки которых предсказать было невозможно.

Они стояли, пошатываясь, стоя в каких-то чуждых нормальному человеку позах, и прислушивались. Я не мог наверняка сказать, что они способны видеть, что способны чувствовать вообще что либо, но с чего-то решил, что они именно прислушиваются.

— Сейчас тихонечко, со мной, нога в ногу, отходи назад, — шепнул мне на ухо старик. — Они не видят, и полагаются только на слух.

Моя гипотеза подтвердилась, но как-то это не радовало. Старик стал оттягивать меня, и я послушно шагал за ним, следуя указанию о выдержке темпа. Я гадал, чем могут быть страшны твари снаружи, ведь при них не было ничего, что хоть отдаленно напоминало оружие, но раз старик их боялся, значит, тому явно была причина. Но больше меня волновало то, кто они и откуда взялись?

Воздух снова стал содрогаться от воя сирены. Мы покинули тренировочный зал, и, схватив вещи, поспешили выйти из здания. Дорогу вновь преградил забор покрытый ледяным паром, и от одной мысли, что через него придется идти, мне стало холодно.

Старик встал перед выходом, быстро достал меч, и клинок засиял морозным, синим цветом, втягивая в себя пар. Мне показалось, что я увидел, как у старика в груди светился синий шар. Стало безумно интересно, что это было, и я еле сдержал себя от задавания вопросов. «Может, попроситься к нему в ученики?» — мелькнула у меня мысль.

Вдруг я понял, что знаю о загадочных людях, которые могут управлять стихиями с помощью энергии собственного тела. Раньше их ещё называли магами. От того, что я представлял себя самураем, владеющим магией, на душе становилось спокойно. Я не помнил откуда я, и кто, но стоило мне столкнуться с определенными вещами, как воспоминания тут же дали о себе знать. Это было необычным.

Я почувствовал на затылке чей-то сверлящий взгляд, но оборачиваться не рискнул. Было очень страшно, но я решил, что даже ели за моей спиной кто-то есть, то он бы давно напал, если бы хотел.

Когда мы вышли и отошли недалеко, я обернулся. Огонь дотянулся до дома старика, и пламенным прикосновением заставил его вспыхнуть, словно спичку. Теперь дом четко вписался в картину пылающего города, став жертвой огненной стихии, и перестал вызывать у меня чувство безопасного уюта. Похоже, старик обезопасил жилище с помощью магии.

— А куда мы идем? — Спросил я у старика. — И как вас зовут?

В ответ старик приложил к губам палец, а Хеля раздраженно закатила глаза. Она, не смотря на нарастающую неприязнь с её стороны, начинала мне нравиться.

Мы петляли неизвестными мне переулками, и я полностью отдался стихийности события, понимая, что мне всё равно некуда идти.

Вскоре без подсказок стало понятно, куда мы направляемся. Дороги, которыми мы петляли, вывели нас к стене того самого исполинского строения, на фоне которого город казался просто крохотным. Когда я взглянул вперед и назад, то у меня чуть не отвисла челюсть. Стена Купола была необъятной и тянулась за самый горизонт. Я с трудом верил в то, что подобное строение может быть творением человеческих рук, и мне сразу стало видеться в строении что-то инопланетное.

Спустя несколько минут похода вдоль стены, мы увидели, как её идеально ровную поверхность обезобразил провал дверного проема, который показался мне несправедливо маленьким. Около прохода стояло двое в черных кимоно, и у них на плечах были повязки со странными знаками, в виде пасти дракона, из которой вылетает лезвие меча. Их вид заставил меня трепетать от восторга.

— Мечники! — Крикнул старик, обращаясь с ним.

Реагируя, мечники тут же обнажили мечи, и, завидев старика, совсем не планировали убирать оружие, как мне показалось на первый взгляд. Они стояли в боевых стойках, с напряжением глядя на нас. Первого я совсем не разглядел, но массивный подбородок мечника, стоявшего рядом, привлек моё внимание. Его грозное европейское лицо внушало страх и уважение, и я стал его немного побаиваться, хоть и чувствовал, что старик явно сильнее. Европейца я про себя окрестил Европой.

— Кто? Откуда?

— Мы не тени! — Крикнул я, желая как-то повлиять на ход развития событий.

Старик дал мне затрещину такой силы, что у меня на секунду потемнело в глазах, а эхо шлепка отправилось летать в горящие улицы города. Его намёк я понял более чем, и, потирая горящий затылок, решил помолчать.

На лицах мечников застыли усмешки, но с визуального прицела они нас не снимали, решив, что это могло быть отвлекающим маневром. Один из них, не скрывая меча, рискнул подойти к нам поближе. Он нахмурил брови, и наморщил лоб. Старик оружия не обнажал, но был готов в любую секунду это сделать, держа ладонь над рукоятью. Это явно не нравилось мечнику, и заставляло его смотреть на нас с опаской.

— Не надо. — сказал старик. Судя по голосу, он был уверен, что убьет врага, сделай тот лишнее движение.

Разве сейчас не время достать оружие?

Сначала мне захотелось выглядеть угрожающе, и занять позу, которую занял старик, но кое-как я сдержался, испугавшись очередной оплеухи. Звон в голове стоял до сих пор, и желания усиливать его не было никакого. У старика хороший удар.

Вскоре Европа подошел достаточно близко, чтобы можно было лучше нас разглядеть, и как только он это сделал, то морщины на его лице сразу разгладились.

— Господин, — Обратился к старику Европа с удивившим меня уважением. — Вы из какого района оцепления, и к какому клану относитесь?

— Мастер клана Шести Клинков, Шинода Рю. — Представился он, кивнув.

— Мечник, самурай при клане Яркого света, Редклиф Джонатан, — Европа представился в ответ. Я нахмурился. Мне было непонятно, зачем в такой ситуации обмениваться именами и социальной принадлежностью. Европа спешно спрятал клинок в ножны, сделав успокаивающий жест, который расслабил второго, но меч тот убирал колеблясь.

— Господин, эти с вами? — Европа взглянул на меня и Хелю.

— Девочка, и… — Рю взглянул на меня, будто сомневаясь в том, что стоит брать меня с собой, и тут меня схватил испуг. Было бы полнейшим скотством воспользоваться мной как носильщиком, а затем просто выкинуть, как отработавшую вещь. — Мальчик тоже со мной.

— Тогда идем быстрее, господин, — Европа торопливо развернулся, и направился к яркому зеву в стене Купола. — Эвакуация закончена, и нам пора закрывать вход. Вы успели во время.

Мы вошли, и я осматривался с отвисшей челюстью. Тут лежал точно такой же город, который снаружи, только он не горел и был ухожен. Как только ворота опустились, тяжело коснувшись земли и подняв клубы пыли, вся искусственность города, неба, и сияющего в нем солнца пропала. Я сомневался, что за этой иллюзорной стеной пылает настоящий город, и там лежат горы трупов.

Европа решил проводить нас.

Мы шли по тротуару, проложенному вдоль проезжей части, и мимо нас ехали автомобили, загруженные багажом. Это, наверное, были машины тех, кто только эвакуировался. Любопытно, что суеты вокруг было не так много, как мне представлялось. Эвакуация, всё таки, крики там, паника.

Где всё это?

Вдали я увидел человеческий силуэт. Навстречу нам шёл мужчина, который был в пепельном кимоно. Странник был в конической соломенной шляпе, и нёс на лице белую деревянную маску с прорезями для глаз. На его поясе висела пара мечей, но он, почему-то, не носил повязку на плече. Разве не всем мечникам она нужна? Он приятно меня впечатлил, особенно тем, что выделялся из остальных мечников. Правда Рю, и все наши спутники, скривились при его виде.

Тротуар, по которому мы шли, был довольно тонок. Странник чуть не врезался в Рю, но среагировал, уклонившись и сделав пару шагов в сторону, и когда Рю взглянул на него, человек в маске низко поклонился.

— Простите, — сказал он. Рю кивнул, и мы пошли дальше.

Больше я таких загадочных людей не видел.

Удивлению моему не было предела. Жизнь в городе под Куполом кипела, всюду ходили гражданские, спеша по своим повседневным делам, катались автомобили, не производившие и капли выхлопных газов, а в небе, казалось, даже летают самые настоящие птицы. Воздух тут был чистый, обогащенный кислородом, потому, дышать было в удовольствие, хотя деревьев в округе я не наблюдал. Вдали я увидел тучи, от которых тянулись серые нити дождя, ощупывающие землю.

Потрясающая подделка! Теперь я был больше чем уверен, что это сделал не человек, а инопланетяне.

— Ваше поместье, вроде бы, уже готово к заселению, господин, — отрапортовал Европа.

— Да? — Рю изогнул седую бровь. — Клан Яркого света этим лично занимается?

— Нет, господин, — ответил Европа. — Проходил мимо недавно. Видел только немного вещей снаружи, но не крупную мебель.

— Ясно, — сказал Рю. — Ну, посмотрим.

Вскоре мы дошли до точно такого же дома, который я нашел снаружи, в горящем городе, и поразился точности его копии. Каждый камушек, каждая доска, и даже повреждения на них были точно такими же, какими я видел, прежде чем вошел. Снаружи валялись мелкие вещи, тренировочные снаряды, и серые мешки, похожие на ежей с огромными иглами. Мы подошли к дверям в дом, и Рю вдруг остановился, вопросительно на меня взглянув.

— Есть куда идти? — спросил он.

Я покачал головой, боясь посмотреть в глаза Рю. Мне было стыдно ему в этом признаться, и тем более, было стыдно просить у него жилья и покровительства, что как раз сейчас было мне очень нужно. Меня обрадовало то, что он сам задал этот вопрос, и в душе зажегся огонёк надежды. Я ведь мог быть ему полезным.

— Будешь помогать Хеле по дому, и будешь помогать мне, в качестве платы за жилье. Первое время буду кормить, потом ты начнешь обеспечивать себя сам, согласен? И ещё, Хелю не смей задирать. Она моя внучка.

И не подумал бы! Мне, конечно, захотелось уточнить, до каких пор я буду обеспечиваться едой, но решил, что это будет не уместным. Стало страшно, что лишние вопросы заставят старика передумать, ведь даже предоставление крова в обмен на домашнюю работу — щедрость неслыханная. Сердце затрепетало от счастья, и я решил оставить местно для одного единственного вопроса, который волновал меня, наверное, немного больше, чем вопрос жилья.

Я кивнул, и Рю собрался идти в дом. Но я всё никак не осмеливался спросить, возьмет ли он меня к себе в ученики. Единственное, на что у меня хватило духу, так это на то, что бы смущенно остановить его за рукав кимоно. Решив, что выгляжу глупо, я отпустил рукав, и стал вопросительно смотреть на меч Рю. Непонимающе глядя то на меня, то на свой меч, он вскоре понял, чего мне хочется.

— Почему не спросишь прямо? — добродушно спросил Рю, и его тон меня расслабил.

— Ну, вдруг вам не понравится, и вы откажете, если я лишний раз спрошу, — неуверенно выдавил я.

— Урок первый, — наставительно начал Рю, и я развесил уши, как пекинес, застыв от восторга. Неужели он решил взять меня в ученики?! — Не решай за людей. Если хочешь что-то узнать, то спроси. В худшем случае тебе откажут, и в этом нет ничего страшного.

Я послушно кивнул, и решился спросить, пользуясь полученным уроком.

— Так вы возьмёте меня в ученики?

— Да, — ответил Рю. — Одежду я тебе, конечно, куплю, но кимоно добудешь себе сам. Заниматься в своём тряпье ты не будешь точно. Не в зале и не в присутствии других учеников, по крайней мере.

Я радостно кивнул, и без слов поняв, что мне нужно делать, схватил мешки во дворе, положив к ним найденный меч, который я уже смело мог называть своим.

Мы вошли в дом, первым делом посетив тренировочный зал.

Мешки были тяжёлыми. В них оказались деревянные тренировочные клинки, которые мы с Рю развесили на стенах зала после короткого отдыха. Конечно, всем хотелось передохнуть, но развесить мечи было невеликим делом, и сил на это, к счастью, хватило. Я устал, и не слабо проголодался, но понимал, что если сегодня не развесить клинки, то Рю скажет сделать это завтра. Если можешь сделать что-то сейчас, сделай сейчас.

Терпеть оставалось недолго. Буду помогать Рю и Хеле, буду тренироваться, и стану самураем. Заживу, как люди, буду жалованье получать, орудовать мечом, и наслаждаться жизнью. К прошлому у меня пропал всякий интерес, ведь если я его забыл, то, наверное, это к лучшему. Рю, его дом, его клан и его школа — возможность начать новую жизнь, которую я не намерен упускать.

Рю ушел в город, и обещал вернуться вечером. Когда день подошел к концу, я вымылся, как следует, и обустроился в одной комнате с Хелей, куда заселил меня Рю. Для меня это было высшим признаком доверия, ведь Рю доверил мне свою внучку. Я глядел на Хелю так, будто она была вверенной мне драгоценностью, которую надо охранять ценой жизни. Почувствовав на себе мой взгляд, Хеля спросила сердито:

— Чего уставился? Вот кажу деду, и он тебя в чулане поселит.

Я тут же смущенно отвернулся. Наверное, она была права, и мне не стоило на неё так смотреть, хотя было тяжело перед этим устоять. Она была очень красивой, и будто магнитом притягивала к себе мой взгляд. Интересно, какой же она будет, когда вырастет? И каким буду я? «Наверняка мы поженимся, когда вырастем!» — самоуверенно решил я.

Рю вернулся, и принес мне комплект домашней и уличной одежды, сказав, что отработаю. Спорить я не стал. Хоть я и не хотел менять одежду, и мне было достаточно своего стираного тряпья, я понял, что Рю этого не потерпит. В его доме всё имело уютный, чистый и изящный вид, в который моя одежда ну просто не вписывалась. Пришлось послушно принять купленное, и обещать, что отработаю, впрочем, как отработаю и всё остальное.

— Учитель Рю, — обратился я к нему почтительно, что заставило Хелю усмехнуться. Я беспокоился о том, что за всё, вроде как, отдавал. За жилье — домашней работой, за еду — деньгами буду, а за тренировки чем? — А за тренировки как платить придется?

— Старайся больше всех, — сказал Рю. — Будешь филонить, не буду учить.

Я кивнул. Как только Рю вышел, щелкнул выключатель, и свет во всём доме погас. Стараться больше всех — это запросто. Чего сложного в том, что бы тренироваться маханию мечом? Во мне была уверенность, что проще этого занятия нет ничего, и я смогу превзойти всех учеников Рю. Кстати, интересно, сколько учеников в этой школе?

Как только я представил учеников клана Шести Клинков, мне стало не по себе, а бушевавшая минуту назад уверенность куда-то пропала. Да они же меня в порошок сотрут! В голове возникало столько вопросов и опасений, что я всё никак не мог уснуть, ворочаясь с бока на бок.

— Рэн, ну хватит шуршать! — возмутилась Хеля, и я застыл.

Через несколько минут мне как-то удалось очистить свои мысли, что помогло начать погружение в тягучий и глубокий сон. Напоследок я, всё же, спросил себя: кто я? И кем буду?

— Трупом, если не замолчишь! — крикнула Хеля, явно не выговаривая букву «Р».

Вздрогнув, я испытал жгучий стыд, и понял, что вопросы были заданы вслух. Ладно, Хеля была права, что-то я расшумелся. Засыпая, я усмехнулся над тем, что Хеля картавит и решил, что это ужасно мило.

Спустя неделю я полностью освоился в доме Шести Клинков. Конечно тут никто не жил, кроме меня, Хели и Рю, но на занятия сюда приходили почти каждый день, кроме выходных. Учеников было примерно человек двадцать, и вначале я удивился, почему их так мало. Лишь потом мне стало ясно, что большинство обучавшихся просто отсеялось в процессе тренировок.

Кимоно я себе кое-как добыл, поработав несколько дней у маляра в помощниках, и впервые осознал, насколько тяжело на кого-то работать. Удалось отложить кое-какие деньги. Делать нужно много, платят гроши, и времени свободного почти нет. Меня удивляло, как маляр это терпит, и, разумеется, спросил его об этом. Он сказал: «Я не вышел телом и данными, что бы быть мечником, а по-другому хорошо жить невозможно. Вот приходиться работать, зарабатывать на еду крася стены и заборы».

В тот же день я заинтересовался мечниками, но решил отложить вопрос их изучения на потом, ведь мне предстояла первая тренировка, которой были заняты мои мысли. Кимоно я себе взял самое дешевое, подумав, что главное в нём — соответствующий цвет. Черный цвет.

Денег едва хватило. После покупки кимоно сбережений у меня осталось так мало, что не набралось бы даже на рисовый шарик. Но это не пугало меня, потому что к тренировкам, — пока Рю давал еду даром, — у меня было больше интереса.

Волнение не оставляло меня ни на минуту. Я представлял, как познакомлюсь с ребятами, представлял, какая крепкая дружба нас будет связывать, и как мы вместе будем тренироваться всю жизнь. От таких фантазий во мне прибавлялось энтузиазма, и я хотел попасть в новую компанию как можно быстрее. Неуверенность, конечно, во мне тоже была. Я совсем не знал, водил ли раньше с кем-то дружбу, и сумею ли сделать это сейчас.

Я вернулся домой, и, миновав прихожую, помчался в тренировочную комнату. Тренировка должна была начаться с минуты на минуту, а опаздывать мне очень не хотелось. За любую оплошность, в том иле и опоздания, можно было получить от Рю по шее.

В зале стоял приглушенный гул детских голосов. Я открыл дверь, и с улыбкой шагнул внутрь. Ребята расселись на соломенных коврах, — Рю ещё называл их причудливым названием татами, — и, формируя собой линию, из одного конца зала в другой, ждали прихода Рю. Рядом с каждым парнишкой в зале притаился деревянный клинок. Ребята что-то оживленно обсуждали, смеялись, веселились, и атмосфера была очень даже дружелюбная. Все были одеты почти как я, разве что только их одежды были сделаны из более качественного материала. Ребята, что постарше, уже имели право носить настоящий меч, и имели на кимоно отличительные признаки клана Шести Клинков в виде цветка из мечей. Они всегда были спокойными, стараясь лишний раз не болтать, и выглядели очень задумчиво. Их было меньшинство, а сидели они в начале строя.

Своим появлением я нарушил идиллию, и она тут же словно распалась на десятки неприязненных взглядов ребят, направленных на меня. В зале повисла тишина. Моё приподнятое настроение как ветром сдуло, и я, от чего-то, почувствовал себя очень напуганным и виноватым. Ребята напряглись наверняка потому, что ждали Рю немного позже, и, услышав меня, испугались не меньше, чем я. Рю не любил галдежа и пустых разговоров, по поводу которых у него даже было строгое правило — болтать за пределами зала. Нарушение этого правила каралось часом стояния на кулаках после тренировки.

Я думал, что как только ребята меня разглядят, напряжение пропадет, но, похоже, ошибся. «Ладно, — думал я. — Они просто ещё не знают меня, а их напряжение я себе придумал». Сняв со стены деревянный клинок, я приметил себе место с краю, около стены перед входом.

Подойдя к намеченному месту, я понял, что точно там не помещусь. Парень, что замыкал строй, поймал на себе мой вопросительный взгляд, но двигаться не стал. Он смотрел на меня, то ли со злобой, то ли с презрением, а может, и с тем, и с другим.

— Уступишь? — выдавил я, постаравшись выдержать дружелюбный тон. Парень, заметив подделку, лишь недовольно фыркнул и отвернулся.

— Тебе не место в наших рядах, — сердито сказал кто-то, и у меня в груди защемило.

Все мечты сколотить крепкую дружбу с товарищами по залу рухнули, а надежды вспыхнули, будто порох, и сгорели. На неприятные слова я реагировать не стал, и сел спиной к стене, видя перед собой весь строй. Мне перехотелось быть его частью, и в голове мелькнула мысль попросить Рю об индивидуальных тренировках.

Я даже не понял причин того, почему на меня сердятся, но выяснять этого не стал. У меня было ощущение, что я сижу на пороховой бочке, а фитилек, присоединенный к ней, вот-вот догорит. Взглядов от меня не отводили, будто бы хотели заставить чувствовать себя неловко, и это мне очень не нравилось. Чем я не устроил их?

— Безродный, — фыркнул кто-то, и это уже было обидно. Я совершенно ничего не знал о своём роде, и не понимал, хорош мой род или плох, да и разве это было важно? Разве имеет значение не только то, как ты лично относишься к другим людям, не смотря на родовые линии?

Вдруг мои ощущения резко изменились. Я почувствовал колоссальное давление со стороны окружающих, и было такое ощущение, что они ждали от меня какого-то поступка или реакции. Как я мог поступить в такой ситуации? Почему-то мне показалось, что отсутствие реакции с моей стороны будет для меня позорным делом, но с другой стороны отвечать казалось мне глупым, ведь именно этого они и хотели. «Была не была» — подумал я, и, представив картину предстоящего, задрожал от страха.

Я встал, вытянувшись во весь рост, и вышел перед строем, коротко глядя всем в глаза. Меня то и дело тянуло отвести взгляд в сторону. Трудно было, но какая-то сила помогала мне выносить моральное давление.

— Кто это сказал? — спросил я, скрывая дрожь в голосе. Вот дернул же меня черт! Остался бы сидеть на месте, сейчас не пришлось бы получать по ушам, ведь обидчик явно не потерпит такой неслыханной дерзости со стороны своей жертвы.

— Ну, я сказал, — отозвался мальчишка, выбритый на голо. На его лице был шрам, извивающийся над бровью. Он держал ладони на коленях на коленях, и явно был готов в любой момент схватить бокен, лежавший рядом с ним. — И что?

Настроение толпы тут же изменилось, и теперь они замерли в предвкушении, наблюдая за нами. Деревянный меч был хорошо сбалансирован, и я понимал, что им можно убить. Потому, на всякий случай, наметил целью плечо. В худшем случае — сломаю парню кость, в лучшем — оставлю синяк. Меня схватила мелкая дрожь, но я понимал, что раз встал, и тем более, проявил наглость найти обидчика — надо бить. Иначе — не видать мне покоя. Я чувствовал это инстинктивно, и понимал, что за себя надо постоять.

Я угрожающе дернул клинком, желая нанести удар, но замахнуться так и не смог. Впрочем, я бы и не успел, потому что в следующую секунду мой триумф был прерван.

Ловким движением обидчик подобрал бокен, и нанес мне резкий удар по животу. Из-за вспышки боли я упал, согнувшись в бараний рог, и простонал. Боль в кишках возникла дикая. Я мысленно обрадовался, что удар не пришелся на ребра, ведь под таким давлением парочка костей точно бы лопнула. Меня поразила скорость его реакции, ведь я даже не успел пискнуть, прежде чем получил в живот. Мне показалось, что обидчик ударил, реагируя на незначительное движение моей ладони

— Безродный, трусливый, и не знающий чести, — презрительно подытожил обидчик. — Хотел ударить исподтишка. Запомни моё лицо, а лучше — затылок. Ведь ты будешь всегда плестись у таких, как я, в хвосте.

Все захохотали.

Лично я не нашел в этом ничего забавного, мне стало до жути обидно, и на глаза наворачивались слезы. Я зажмурил глаза, стараясь хоть как-то скрыться от этого мира, и не видеть презрительного взгляда победителя.

Рю появился неожиданно. Я услышал знакомый шлепок ладони о затылок, писк обидчика, и крик Рю:

— Всем замолчать! А ты, живо на свое место! — угрожающе кричал Рю. — Ты! — обратился он ко мне. — Встать! Разлегся, как тюфяк!

Итомэ сел. Я открыл заплаканные глаза, рассчитывая на смешки, но ребята сидели, потупив испуганные взгляды и похоже, боялись даже вздохнуть. Встав, я потупил взгляд так же, как и остальные. Нет, мне было не страшно получить за конфликт, мне было стыдно.

— Это — Рэн, и теперь, он такая же часть рода Шинода, как и любой из вас! Он — часть семьи! Ты говоришь о чести?! — Рю разошелся не на шутку, указывая пальцем на обидчика, и страшно стало даже мне. — Каким кодексом предписано то, что нужно подвергать гонениям членов своей же семьи без причины? А!? Расскажи мне, Итомэ!

Конечно, я не был частью рода, конечно я не был частью семьи, но спорить никто не осмелился. В глазах Итомэ виднелось возражение, но как только он встретился с Рю взглядами, оно погасло.

— Простите, мастер, — просипел Рю, опустив голову.

— В следующий раз выбери себе противника по уровню навыков, или сильнее. Иначе, какой из тебя воин?

— Никакой, — покорно согласился Итомэ. — Мне стыдно, мастер.

Я, шмыгнув носом, сел спиной к стене. Не смотря на то, что в строю теперь было место, я перестал гореть желанием становится частью коллектива. Интересно, как Рю определил, что меня подвергают гонениям? Ведь его тут не было, когда разгорался конфликт. Видимо, он хорошо чувствовал настроение ребят в определенных ситуациях, и ощущал, когда они вели себя злобно.

Стыдно мне было до самого конца тренировки. Мы отрабатывали базовые движения, и первые попытки овладеть начальными навыками давались мне не очень легко, то ли потому что я оказался бездарным, то ли потому, что я находился под эмоциональным давлением. Когда тренировка подошла к концу, ребята совершили завершающие обряды, и разошлись. Мы с Рю остались наедине.

— Рэн, — сказал Рю, подозвав меня жестом. — Ты уходишь? На работу?

— Нет, господин Рю, — сказал я ему, вспомнив, как к нему обращался Европа.

— Я хотел предупредить тебя, Рэн, и рассказать кое-что, — Рю говорил искренне, без упрека. Мы сели на соломенные ковры друг против друга. У меня непривычно начали болеть колени и ступни. — Ты точно уверен, что хочешь учиться?

Я кивнул. Судя по лицу, Рю сделал для себя какой-то вывод, и он был явно положительным. Мне вдруг показалось, что утренние нападки были своего рода проверкой моего характера, и я её прошел. Но зачем тогда Рю накричал на своих учеников?

— Тогда знай, почему ребята так поступили. Видишь ли, право овладеть стилем Шести Клинков имеет далеко не каждый. Это древнее искусство, которое включает в себя шесть наиболее эффективных стилей фехтования, и тренировочный процесс построен так, что ты можешь полноценно овладеть каждым из них, научившись правильно их совмещать. Выходцы нашего клана — сильнейшие и самые востребованные мечники из всех, и некоторые из них даже входят в ряды даймё.

— Что такое даймё? — с интересом спросил я.

— Элита среди самураев, — сказал Рю, погладив усы. — И как ты понимаешь, много кто хотел бы воспользоваться нашем стилем, что бы пробить себе дорогу в жизнь.

— А что в этом плохого?

— Ничего. Нет ничего дурного в проявлении амбиций и целеустремленности, но люди бывают злыми, и алчными. Как раз поэтому в рядах моей школы есть система строжайшего отбора, и я тебе скажу, что даже не все из моих родственников были допущены до тренировок.

— А почему только родственники?

— Их души после рождения чисты. Я уверен в этом. Родители воспитывают их так, как положено в роду Шинода, и потому, они приходят ко мне, имея лишь благие намерения.

— Почему тогда взяли меня?

— В тебе есть сильная воля, а это признак человека, который может напрямую контролировать чакры. Но дело не только в этом. В твоих глазах я не увидел почти ничего. Ты чист, и можешь воспитать себя таким, каким хочешь. Кто были твои родители?

— Ну, — мне стало немного грустно, но я взял себя в руки. Зачем грустить из-за того, что не помнишь? — Я не помню их. Я вообще ничего не помню.

— Х-м-м, — протянул Рю. — Тогда я точно был прав.

— В чём?

— В том, что ты чист душой. Буквально. Правда какие-то знания в тебе всё же есть.

— С чего вы взяли?

— Ты держишь меч за рукоять, а не за лезвие, потому что знаешь — взяв меч за лезвие — порежешься.

Я не мог с этим не согласиться. Я не помнил прошлого, но всё же, мой мозг уже был чем-то наполнен. Знаниями о тех же самураях, например, пусть и прерывистыми. Я только знал, что самурай воюет с мечом, и что ему за это платят. Больше я, наверное, не слышал о них ничего.

— Вот о чём я хотел предупредить тебя, Рэн, — Рю резко сменил тему разговора. — Тебе будет в несколько раз тяжелее осваивать искусство Шести Клинков, чем остальным.

— Почему? — спросил я. На душе стало как-то паршиво. Возникло ощущение того, что я в этом доме лишний.

— Потому что ребятам досталась эта возможность по праву, принадлежащему нашему роду, а ты попал сюда просто так, понравившись мне. Это подвергает сомнению их избранность, и делает тебя нежеланным гостем для них. Я, конечно, буду тебе помогать, но хочу предупредить, что не всегда буду рядом. Эти словесные нападки могут не раз повториться. Причем независимо от того, как ты поставишь себя перед коллективом. Они пока молоды, и не совсем ведают, что творят. Готов ли ты тренироваться, неся на плечах такой груз?

Готов ли я? Это было хорошим вопросом. Можно ли сразу попасть к самураям, что бы там, на месте, обучали и подготавливали? Рю я не хотел спрашивать, такой вопрос мог обидеть, а я не хотел его обид. Скорее всего, сделать так было нельзя, и прежде чем кого-то решают принять в самураи, наверняка проверяют способности. А что я умел? Ничего.

Я, конечно, мог выбрать школу проще, не такую эффективную и менее жестокую, где ко мне будут нормально относиться, но что мне это даст? Наверняка — возможность стать самураем, что и есть моя цель. Самураем мог стать ученик любой школы фехтования. Это было логичным для меня, потому что в противном случае вряд ли бы школы существовали. Я был в этом уверен, потому насиловать себя было бессмысленным. «Значит, надо отсюда уходить», — решил я.

Я хотел ответить ему «нет», и уже даже раскрыл рот, что бы это сделать, но вдруг проглотил слова. Рю, заметив моё замешательство, вскинул брови и одарил меня вопросительным взглядом. Какая-то неведомая сила вмешалась в логику моих заключений, и, перевернув её с ног на голову, стала переубеждать меня, что бы заставить остаться. Если уйду, как к этому отнесется Рю? Он ведь в каком-то смысле спас меня, дал пропуск под этот чудный Купол, взял к себе домой и даже позволил воспользоваться привилегией, которую не каждый родственник может получить. «Но разве меня сдерживает чувство долга? — думал я. — И разве Рю считает меня должником? Вряд ли, ведь я честно отрабатывают кров, и скоро буду отрабатывать еду». Логика говорила, что в должники меня никто не записал, но всё равно чувство долга тяжким грузом висело на душе, не позволяя развернуться и уйти.

— Да, я готов, — сказал я, скрывая страх и преклонив голову. Рю этому даже немного обрадовался, ведь он явно ждал отрицательного ответа.

Принятое решение, на мой взгляд, было немного безрассудным, но упустить возможность обучаться в самой закрытой школе фехтования, было бы более глупым поступком. Гонения со стороны сверстников — не конец света, и они не должны мешать развиваться. Впрочем, был способ прекратить и гонения, пусть даже не имея уважения со стороны одногодок. Для этого нужно было стать сильнее, чем они, что я и решил сделать. Смущало лишь то, что они занимаются наверняка дольше, чем я, лет так на шесть дольше. «Ну, ничего, — успокаивал я себя. — Мне кажется, не нужно быть никаким избранным, что бы чего-то достичь». Мне вдруг вспомнилась плата, которую требовал Рю за тренировки: «Старайся больше остальных».

И я решил стараться.

Разговор с Рю был закончен. Я встал, но вместо того, что бы направиться к выходу, взял меч, и встал в стойку, продолжив отрабатывать удар, который мы сегодня изучали.

— Иди отдыхать, — сказал Рю. — Ты переутомишься, и завтра тренироваться не сможешь.

— Как смочь? — спросил я, не переставая махать мечом. — Я планирую заниматься больше остальных.

Покосившись на Рю, я заметил на его лице умственное усилие. В его уме явно происходили какие-то вычисления. После короткой паузы он сказал:

— Я подготовлю ванну со льдом. Подойти, покажу пару заминочных упражнений, которые помогут сохранить эффективность и ослабить боль.

От фразы «ванна со льдом» меня пробрала дрожь, но раз это нужно, что бы тренироваться дольше, то я был к этому готов. К моему удивлению, Рю не уходил из зала до самого конца моих занятий, и контролировал правильность выполнения техники, которую я отрабатывал. Это мне очень льстило, и я не понимал, почему другие ученики не хотят брать дополнительных занятий. Похоже, для Рю было радостью давать дополнительные уроки.

После ледяной ванны я начал задумываться о том, насколько паршиво живется Антарктическим животным, и радовался, что я не какой-нибудь белый медведь. Я пошел в комнату. Мышцы ныли от напряжения, и я передвигался с трудом. Проходя мимо зеркала, я заметил, что хожу как пингвин.

В комнате тускло горела потолочная лампа.

Хеля занималась уборкой, и поглядывала на меня, посмеиваясь. К её насмешкам я уже привык, и совсем не обижался. Вдруг она подошла ко мне, положи руки на мои плечи, и сказала на ухо:

— У тебя получится… — она выглядела очень смущенно, да и я залился краской, влюблено на неё глядя. Она отстранилась. Мне хотелось отдать ей всё, что у меня было, и всё, что я только мог добыть. Вскоре после встречи с Хелей я поймал себя на мысли, что влюбился.

— Чего вылупился? — беззлобно, пытаясь выглядеть сердитой, сказала она. Я отвел взгляд.

Наверное, неприлично так на неё глазеть. Неприлично.

Глава 2

Вечер. Я глядел в окно, наблюдая за звездным небом, и слушал, как поют сверчки. Очередная тяжелая тренировка вновь вытянула из меня все силы, но на прогулку пороха ещё осталось. Накинув обычную одежду, я решил немного побродить по городу. Кроме как по одному маршруту, ведущему с дома до работы, я не ходил, и это немного надоело. Ещё мне было интересно, как люди Купола проводят время. Наверное, так же, как и там, снаружи, за стенами.

Хеля закрыла за мной дверь, и я остался стоять на пороге перед дорожкой, ведущей за забор на улицы города. Город был необычайно красивым, и мерцал вечерними огнями, заманивая меня в свои бетонные лабиринты. Внутри одновременно бушевали страх и восторг. С одной стороны, очень хотелось посмотреть на город, и узнать его получше, но с другой стороны, мне ещё никогда не приходилось уходить одному туда, куда мне хочется, а не куда надо. Это порождало страх перед неизвестным. «Мечей бояться — воином не быть», — подумал я, и смело шагнул вперед.

Город встретил меня тусклыми огоньками улиц, которые мерцали в фонарных столбах и малоэтажных зданиях. По пути мне редко попадались мечники, одетые в черные кимоно с символов мечников на спине. Всё-таки дракон, изрыгающий клинок, выглядел одновременно странно и угрожающе.

Вдалеке я заметил витрину, которая переливалась яркими цветами. Так же оттуда исходил шум. Не сдержав любопытство, я зашагал по улице по направлению к этому зданию, и заметил на углу вывеску с надписью «Игровые автоматы Пита».

Я осторожно выглянул из-за угла в витрину, и дрогнул, увидев там ребят из своего зала. Окружив аркадный игровой автомат, ребята столпились вокруг Итомэ, который выделывал на экране что-то невообразимое. Мне тоже вдруг стало любопытно, что он там делает, но зайти я не решился. Они были одеты в кимоно, кичась своей принадлежностью к школе фехтования, что действительно производило впечатление на других детей, заставляя их держаться от фехтовальщиков подальше. Помимо боя с мечом мы ещё и изучали схватку без оружия, и следы её изучения болели по всему моему телу. В спаррингах мои оппоненты работали надо мной с двойным усердием.

Так вот чем они занимались после тренировок. Их тренировка кончилась несколько часов назад, намного раньше, чем моя, и мне стало интересно, сколько они уже находятся тут. «Наверняка сразу после тренировки пошли, — с завистью подумал я. — Вот бы и мне так».

Зависть во мне была сильной. Пока я обливался потом в зале, махая мечом и отрабатывая техники — они развлекались, если сладости и мороженное. Правда, тайком от Рю, который держал нас на диете. Диета была не голодная, она была невкусная, и я единственный мог выдерживать её соблюдение. Я грезил тем, что как только добьюсь своей цели, тут же сокращу время тренировок вдвое, чтобы была возможность веселиться и вкусно есть. Правда до цели этой, как задним ходом до Луны, достичь которой поможет лишь сложная программа, которую составил для меня мастер. Суть моей программы состояла в том, что мне было нужно догнать и превзойти своих товарищей по фехтованию лет за десять, а для этого, чисто с математической точки зрения, нужно заниматься в два раза больше, чем они. Таким образом, за шесть лет, я достигну уровня, который они достигли за двенадцать лет тренировок. А потом уж я, год за годом, начну их превосходить. Мысли о маячившем в воображении светлом будущем, наполненным моим превосходством и уверенностью в собственных силах, вызвали у меня улыбку.

Вдруг земля колыхнулась под ногами, а в небе раздался гулкий звук, напомнивший шум удара о морское дно чего-то огромного. Ребята тоже оторвались от игры, услышав и почувствовав то же самое, но затем, вернулись к автоматам, как ни в чём не бывало.

Я взглянул в небо, увидев, как небосвод расчертила крохотная, едва различимая черная трещина. От удивления у меня отвисла челюсть, и я испугался, что толстая скорлупа Купола рухнет, завалив нас обломками. Около концов трещины появились яркие огоньки, которые двигаясь, оставляли за собой новый фрагмент неба. Вскоре трещина совсем пропала, но внутри меня, почему-то, возник непонятный страх. Чего я боюсь, если трещины уже нет? Лишь опустив глаза, я понял, в чём дело.

Передо мной, за стеклом, было хмурое лицо Итомэ, который гневно на меня смотрел, и уже тянул руку к ручке двери. Тут же в кровь хлынул адреналин, сердце бешено застучало, и колени подкосились. Если бы он хотел просто забурить меня жутким взглядом, то справился бы с этим дистанционно. Мне стало ясно, что одними томными переглядываниями дело не обойдется, потому нужно было либо драться, либо бежать. Драться я уже пробовал, не получилось, хотелось попробовать ещё раз, но не с таким количеством врагов. К Итомэ подходили остальные. Значит — бежать.

Я нырнул в ближайший переулок, слыша за своей спиной топот множества ног. Мчаться по переулкам мне мешали камни, о которые я периодически спотыкался, но мне удавалось сохранять темп. Меня бросило в холодный пот, страх быть побитым придавал мне скорости, и я несся так, что был уверен в своей недосягаемости. Но враг оказался хитрее.

Пятку пронзила острая боль, в следующий миг я почувствовал, что совсем не могу наступать на ступню и пришлось замедлиться. Обернувшись, я увидел отлетевший в сторону камень, и десяток бегущих за мной ребят, находившихся от меня на маленьком расстоянии. Как им удалось меня так быстро догнать? Насколько сильно надо хотеть зла человеку, что бы гнаться за ним как лев за зеброй? Но, в отличии от льва, ребятами двигал не голод.

Ими двигала жажда расправы над тем, кто подвергает сомнению их избранность и уникальность. Они просто хотели меня выжить, по каким-то там своим, известным только им, соображениям. Они хотели издеваться надо мной, потому что я не такой, как они, и потому, что я слабее. Расправа и самоутверждение.

Я не сделал ничего такого, что бы они меня так возненавидели, и даже хотел быть с ними дружелюбным. Вопрос — почему тогда я не относился к ним предвзято? Не видел их как элиту, которая угнетает бедных и слабых? Ведь как правило дети из рода Шинода — дети богатых родителей. Видимо, что-то в моей голове было набекрень, и это вполне меня устраивало. Лучше быть белой вороной, чем ободранным бараном.

Расстояние между нами сократилось моментально.

Подсечка. Полет. Земля. Вспышка перед глазами. Боль в лице. Кровь из носа.

Мне даже не дали шанса прийти в себя после падения, и тут же начали избивать ногами с такой силой, будто я не человек, а мешок картошки. Тупая боль покрывала всё тело, заставив меня сжаться в комок и заплакать. Но даже слезы и явные признаки поражения их не остановили, они продолжали бить.

За что? За что, ребята?

Вдруг они прекратили наказание, но я не расслаблялся, в ожидании следующих ударов. Главное в таком положении защитить внутренние органы и голову, чтобы не проломили череп. Для этого я закрыл голову руками и поджал колени под себя, делая из конечностей естественный щит.

— Бежим! — крикнул кто-то.

— А как же?

— Да брось ты его! Бежим!

Ребята помчались прочь, словно ураган, громко топча и явно не жалея сил. Как только в переулке повисла тишина, я услышал чьё-то болезненное, сопящее дыхание. Я поднял глаза. Всё ещё текли слезы, и взгляд никак не мог проясниться, не позволяя мне разглядеть застывший передо мной силуэт. Он был черным.

Зажмурившись, я протер глаза. Подняв веки, я оказался в ступоре, не в силах даже вскрикнуть. Передо мной стоял человеческий силуэт, сшитый из черных нитей, и из щелей в его теле сочилась тьма. Дыхание перехватило, сердце ухнуло в груди, и я похолодел.

Я продолжал лежать.

Мне не удавалось понять, что это за тварь, и что она сейчас со мной сделает, но мне было так страшно, как ещё никогда прежде. Все эти ребята, избивавшие меня минуту назад, и близко не вызывали у меня ужас, который я испытывал сейчас. Тень стояла, и глядела на меня незримыми глазами, изредка дергаясь, будто всё её тело охватывала сильная судорога. Я видел перед собой слово «зло» воплоти, и назвать это иначе не поворачивался язык.

Что делать?

Тень шевельнулась. Я дрогнул, но встать и побежать не смог. Может она решила, что я мертв? Проклятие, у меня ведь даже не было с собой меча, или хоть чего-то, чем я мог себя защитить. Собрав волю в кулак, я стал медленно тянуться за ближайшим камнем. Камень — смертоносное оружие в правильных руках. Если метко и с нужной силой запустить его в голову, то вполне можно убить или вывести из строя. Убивать тень мне не хотелось, хотелось хотя бы отвлечь, но чем дольше я на неё смотрел, тем сильнее были мои сомнения. Сможет ли камень хотя бы поцарапать её?

Я снова услышал топот, и обрадовался, что ребята вернулись, что бы мне помочь.

— Парня долой! Откинь его подальше! — раздался мужской, и до боли знакомый голос.

Откинь?!

Вдруг я почувствовал, как кто-то вцепился мне в ступню, и я резко откатился назад, отдаляясь от тени, которая стояла всё так же невозмутимо. Вперед выбежали двое мечников, один из которых был Европой, и знали бы вы, как я обрадовался, увидев его. Его компаньоном была женщина, и это поразило меня, ведь в моём понимании мечниками были только мужчины. Получается, мечником могла стать даже женщина. Они обнажили мечи, и тень тут же изменила своё поведение, распустив ладони. Из черных пальцев поползли длинные отростки, напоминающие иглы, и они были такими длинными, что доставали до земли. Я затаил дыхание.

Тень злобно завыла, и её вой показался мне жутким, мертвецким. Мечница скакнула к тени, занеся клинок над головой, но тень тут же отреагировала, мастерски рубанув нападавшую по животу, и в миг оказавшись за её спиной. На стену брызнула кровь, и под ногами мечницы быстро образовалась небольшая кровавая лужица.

— Кира! — Стиснув зубы крикнул Европа, и, сделав широкий шаг махнул клинком. Сначала я удивился, что он бьет по воздуху, находясь далеко от врага, но потом заметил небольшой светящийся круг в его лбу. Взмахом меча мечник направил ослепительный световой веер в сторону тени, и, достигнув цели, веер рассек неприятеля надвое, оставив в стене черный след. Две половинки тени повалились в разные стороны, и из них, вместо крови, фонтанами хлынула черная вода, окропив Европу и Киру.

Европа тяжело дышал, заставив меня гадать, что его так утомило. Видимо, создание световой волны требовало много сил. С восторгом я осознал, что Европа — самый настоящий маг. Остальные мечники тоже маги?

Вид Киры, беспомощно облокотившейся на стену, вызвал у меня жалость.

— Пацан, живой? — спросил меня Европа, не отрывая глаз от Киры.

— Д-да, — ответил я, встав, но, не осмеливаясь отряхивать с себя пыль. Пылевое облако, поднятое мной, могло занести смертельную инфекцию в рану Киры. Пусть такая мысль была глупой, но я всё равно боялся нанести своему спасителю вред.

— Джон, я всё, — кашлянула Кира, прислонившись к стене, и начав по ней сползать. — Он мне кишки порезал, я всё.

— Домой сам пойдешь, — быстро отрезал Европа, и, подбежав к Кире, взял её под локоть. — Кира, домой, быстрее!

— Я не… — Кира закашлялась.

— Мне не успеть, Кира, постарайся!

Я увидел, как у Киры на спине, где-то на уровне сердца, вспыхнул зеленый круг. В следующий миг Европу и Киру окутали пылевые вихри, сделав их силуэты неразборчивыми, и они, став быстрым и невесомым облаком пара, умчались прочь.

Оставшись в переулке один, я столкнулся с пугающей, тяжелой тишиной. Стены были забрызганы черной водой и кровью. Я почувствовал, как к горлу подступает рвотный ком. Кое-как сдержавшись, я отвернулся, и сделал глубокий вдох, переводя дух. Если бы не мечники, меня бы точно убили, бесспорно. Ударом, нанесенным Кире тенью, меня бы вообще разрубило на пять кусочков.

Всё позади.

Из-за угла выбежал Рю, рядом с ним бежал один из ребят. Вместо того, что бы обрадоваться, я испытал интерес к тому, бил ли он меня ногами вместе с остальными. Парнишка был невзрачным, выделяясь только тем, что носил растрепанные длинные волосы.

— Вот! Вот учитель Рю! Тут! — кричал он.

Рю подбежал ко мне, и с испугом посмотрел на меня, сев передо мной на одно колено, и положив руки на мои плечи. Понаблюдав за мной пару секунд, Рю сказал:

— У него шок. Рэн! Ты цел? — спросил Рю.

Я кивнул. Я не знал, в порядке ли я. Мне вдруг стало очень тревожно за Хелю. Из-за меня пострадала Кира, значит, и Хеля может пострадать. В приступе самобичевания я решил, что опасен для окружающих, что мне надо уйти и скрыться от общества.

Глаза Рю вдруг расширились. Он осмотрел меня с ног до головы, и резко отскочив, нанес мне удар рукой в голову. В глазах потемнело, посыпались искры, раздался короткий звон и я потерял сознание. Видимо, Рю тоже понял, что я опасен, и решил разделаться со мной. Во мне не возникло злости, напротив, я был благодарен Рю за то, что он хотел позаботиться о людях, избавив их от меня.

Меня разбудил запах еды, сочившийся сквозь приоткрытую дверь. Открыв глаза, я увидел потолок своей комнаты. Голова болела так, будто по ней настучали молотком, а всё тело ломило от боли и переутомления. Организм отказывался работать, и любая попытка привстать кончалась одинаково. Чуть приподнявшись, я беспомощно валился на кровать, как немощный. Блеск.

Значит, Рю не захотел меня выбросить.

Плохо.

С трудом, но я поднялся. С меня сползло одеяло, обнажая перебинтованное в некоторых местах тело. Встав, я оделся в домашнее. На каждое шевеление мышцы отзывались ноющей болью. Теперь гадай, тренировки меня так вымотали, или вчерашнее избиение. Наверное, и то, и другое.

Выйдя в коридор, я направился на кухню, ориентируясь на идущий оттуда вкусный запах. Оттуда доносился звук бьющегося по железу паломника и стучащего по доске ножа. Не успел я войти, как услышал голос Рю:

— Иди в постель, Рэн. Я принесу поесть. Ещё у меня к тебе серьезный разговор, — войдя, я увидел его в домашней одежде, что было необычным. Он нарезал овощи, а неподалеку, у плиты, возилась Хеля, что-то перемешивая большим паломником в кастрюле. Увидев Хелю, я улыбнулся. Она, покосившись на меня, сделала вид, что не заметила. Не мою улыбку, а меня вообще, что немного задело. От злобы она это, или от смущения, было непонятно. Кивнув, я вышел с кухни.

Возвращаясь, я думал, почему Рю в домашней одежде? Ведь из кимоно он почти не вылезал. Посчитал дни, и понял, что сегодня выходной. Моё увлечение тренировками заставило меня забыть, что в неделе есть дни, во время которых можно ничего не делать. Совсем не хотелось ими пользоваться. Это обеспечивало мне хороший прогресс, и позволяло быстрее догонять остальных. Никаких выходных. Только раз в месяц.

Завалившись обратно в постель, я почувствовал, как в груди защемило. Перед мысленным взором появился кулак Рю, который выбил меня из сознания.

Я дождался Рю, и когда он вошел, я старался не смотреть ему в глаза. Казалось, что стоит мне поднять голову, и Рю тут же меня ударит. Он нес в руках поднос с парой тарелок, от которых исходил запах, вскруживший мне голову. Пахло тем же, чем на кухне, но теперь запах был завершенным, и мог порадовать полной гаммой ароматов. Пахло рамэном и каким-то рисовым блюдом, которое пробовать не приходилось. Иначе бы я узнал запах. Рот тут же наполнился слюной, и я громко сглотнул, хотя даже не хотел этого делать.

Сев, Рю поставил передо мной поднос, и я, осторожно взяв палочки с тарелкой, принялся есть. Сначала аккуратно, но затем, голод сорвал все ограничители, позволяя мне есть быстро и большими кусками. Лишь съев суп я остановился, взглянув на Рю, терпеливо за мной наблюдавшего.

— Вы хотели поговорить, — начал я тихо. — Я готов слушать.

Рю кивнул, и я поставил тарелку обратно на поднос.

— Как ты себя чувствуешь?

Съязвить, или сказать, что нормально? Язвить не хотелось, мог получить по морде, прибедняться, что плохо, тоже не резон.

— Сносно, — нашел я середину между «ужасно» и «нормально».

— Прости, что ударил тебя, — искренне произнес Рю, и эти слова сняли камень с души. Значит, выгонять он меня всё-таки не собирался.

— Ичинару прибежал, сказав, что ты с чудовищем в переулке. Я явился, как только смог. Ты, надеюсь, понял, что без разрешения тебе в город лучше не соваться?

Я кивнул. Без Рю мне теперь даже в туалет отойти было страшно. Чудище могло притаиться и там, устроив мне теплый прием.

— Как ты попал в переулок? — спросил Рю. — Ребята тебя там оставили? Называй имена. Каждый будет исключён из школы.

Внутри всё сжалось. Сдать или не сдать, вот в чём вопрос. С какой стати я должен их оберегать? Они загнали меня, как кролика, пинали, как грушу, и бросили подыхать. Меньшее, что я мог сделать в отместку, лишить их возможности учиться искусству Шести клинков.

— Не… — открыл я рот, готовясь назвать первое имя, но передумав, продолжил. — Не причем тут они. Я решил поиграть в ниндзя, и стал бегать по переулкам. Там бежал, споткнулся о камень, и с неба свалилась эта штука.

В воображении я увидел трещину в небе и тень, которая появилась после. Откуда берутся эти твари? Точно таких же я видел прежде, чем мы попали под Купол, и, кажется, я начинал понимать, для чего Купол предназначен. Мечники, похоже, нужны для той же цели. «Мечник, самурай клана Яркого света, Редклиф Джонатан» — раздался в моей голове голос Европы.

Купол и Мечники защищают людей от чудовищ?

Мечник, самурай клана Шести Клинков, Рэн Шинода. Звучало неплохо, и мне захотелось, что бы этот титул стал действительностью. Мечники истребляли теней, и если будучи мечником, я смогу уничтожить как можно больше этих тварей, никто не пострадает, как я или Кира. Стало яснее, кем мне хочется стать, и впереди я увидел новые горизонты.

— В ниндзя, значит? — изогнул бровь Рю. — Ну, тогда знай, что ниндзя в нашем клане быть не могут. Они бесчестные, корыстные, и трусливые.

Этого я не знал. Впрочем, мне и не хотелось стать ниндзя.

— Извините, — попытался я оправдаться. — Не знал. Просто думал, что ниндзя это круто. Я хочу стать самураем и мечником.

Рю кивнул, задумчиво на меня взглянув, но я чувствовал, что это явно не то, что он хотел обсудить.

— У тебя будет такая возможность, — сказал Рю. — Ты знаешь, с кем столкнулся?

— С монстром, — ответил я, не зная более точной характеристики. Честно сказать, мне более интересно было, почему Рю меня ударил. Тени враги, их надо убить — это всё, что мне требовалось знать. — Но я о нем ничего не знаю.

— Это тень, имеющая плоть, — наставительно начал Рю. — Тени когда-то были людьми, которые использовали силу темной энергии для того, что бы стать бессмертными и способными сопротивляться обществу.

— Темная энергия? — я изогнул брови. Впервые слышал о таком.

— Во Вселенной есть две энергии, которыми особые люди, вроде тебя и меня, могут управлять. Одна из них — светлая, которая позволяет контролировать стихии. Светлая энергия набирается в чакру человека, давая ему возможность порождать пламя из воздуха, например. Есть темная энергия, но она подвластна только злым людям, с которыми борется пятерка Всесильных правителей, создавая армии мечников и воюя со злом. Темная энергия очень могущественна, но если её использовать, она приводит к тому, что ты сам превращаешься во тьму, становясь кровожадной тенью.

Тень жестоко расправилась с Кирой, и я даже не сомневался, что тень кровожадна.

— А зачем тогда мечникам мечи? — спросил я, вспомнив, как Европа создал волну света взмахом клинка. — Разве не проще стрелять?

— Это не простые мечи. Их делают из селидия. Это особый металл, который является отличным проводником для тонких энергий, вроде светлой. Он многократно увеличивает силу мага. Одной чакрой управлять учатся лет по двадцать, я, например, — Рю вытянул руки в разные стороны, распустив ладони. В одной, из воздуха, появился шарик льда, а в другой сформировался маленький воздушный вихрь. В груди Рю загорелся зеленый круг, прям как у Киры, а в области горла синий, — владею двумя. И у меня жизнь ушла, что бы ими овладеть. Для того, что бы компенсировать наши временные недостатки и сделать нас достаточно сильными, и были придуманы селидиевые мечи.

Темная энергия, светлая энергия, селидиевые мечи… Фантастика! Я не понял большую часть из того, что сказал Рю, но это привело меня в восторг. Возможность управлять стихией, да ещё и используя для этого меч, будоражила моё воображение, и я хотел поскорее ей воспользоваться. Спустя несколько секунд, восторг сменился во мне замешательством, ведь Рю сказал: «Особые люди, вроде тебя и меня». Мне не хотелось верить в то, что у меня есть способности к управлению чем-то, кроме своего тела.

— Почему вы ударили меня? За какой-то проступок? — не выдержав, спросил я. По моему представлению, Рю должен был рассердиться, услышав этот вопрос. Я вжал голову в плечи, боясь агрессивной реакции.

— Нет, — ответил Рю, не проявляя ни малейших признаков злости. — В переулке ты сиял, как утренняя звезда. В тебе много мощи, и я раньше никогда такого не видел. Ударить тебя заставил страх, что твоя сила выйдет из-под контроля. Ты мог натворить дел.

Каких таких дел?

— Понятно, — сказал я, стесняясь дальше задавать вопросы.

— Ты видел что-то прежде, чем появилась тень?

Когда я рассказал ему про трещину в небе, и шарики света, залатавшие её, он стал задумчиво гладить усы.

— Странно. Тени раньше тут никогда не появлялись. Не в этом районе.

— Вы хотите сказать, что город — лишь район?

Рю кивнул.

— Об этом я и хотел поговорить. Мне думалось, что ты догадаешься обо всём, но, похоже, кое-где я тебя переоценил, — беззлобно сказал Рю.

Мне стало немного обидно после этих слов. Будто меня гладили по голове пару минут, в конце дав сильную затрещину. Ведь и вправду, с чего меня сразу не заинтересовало то, почему под Куполом находится копия города? Почему улицы за Куполом были усыпаны трупами, с чего вдруг город пылал, и кто всю эту разруху устроил? Тени?

Я не задумывался об этом потому, что с городом, и с событием, заставившим столько людей погибнуть, меня не связывали никакие воспоминания. Благодаря этому мне с легкостью удалось погрузиться в новую жизнь, даже не думая о проблемах, которые возможно были. Вдруг всё стало на свои места. Пазл сложился, сформировав картину произошедшего.

— Мир был атакован тенями, Рэн. Всесильные правители построили Купол, вместивший под собой копии самых крупных городов мира, в которые удалось засунуть семьсот миллионов человек. Остальные, к сожалению…

Мертвы. Шесть миллиардов и триста миллионов человек, уничтоженных атакой теней, как-то не могли уложиться в моей голове. Цифра была слишком большой, жертв слишком много, и разум просто отказывался принимать это, как факт. Всесильные правители спасли остатки человечества, и за это я был им благодарен. Теперь они давали возможность людям жить так, как раньше, в полюбившемся им мире. Все граждане вели себя естественно, и я не видел, что бы кто-то чувствовал себя не в своей тарелке.

— Неужели бетона хватает, что бы сдержать теней? — спросил я, не представляя, как что-то материальное способно сдержать сильное существо, состоящее из тьмы.

— Теней сдерживает поле, формирующее иллюзию неба над нашей головой. Это основной эшелон защиты, который иногда получается пробить. В разных районах разная степень проникновения. Наш, Восточный, считается самым спокойным.

— Восточный? А есть и другие?

— Да, — Рю кивнул. — Пять Всесильных управляют пятью районами, и в каждом районе есть своя армия мечников, сдерживающая теней.

— А какие районы есть?

— Южный, Северный, Западный, Восточный, Центральный. Вместе они формируют цитадель общества, и позволяют сохранить цивилизацию, которую мы чуть не потеряли.

— Если всем обществе было так хорошо, то почему кто-то решил воспользоваться темной энергией, что бы обществу противостоять? — стало мне любопытно.

— Им было нехорошо в социуме, в котором мы все живём, и с правилами которого должны считаться, — сказал Рю. С чего вдруг кто-то кому-то что-то должен, мне стало неясно. — Они претили законам общества, и преступали их, ради достижения своих корыстных целей. Если пойдешь в мечники, там тебе всё разъяснят. Что бы быть полноценным членом общества, нужно стремиться быть как остальные, стать его частью. Тогда люди совместными усилиями смогут достичь поставленной обществом цели. Тени этого не хотели.

— Какой цели? — спросил я.

— Процветание человечества.

Я нахмурил брови. Процветание человечества — это хорошо. Так что теням не нравилось? Почему они воспротивились? Мясорубка снаружи была устроена ими просто так? Не знаю, что ими двигало, но моя ненависть к ним крепла. Что бы ни было у них на уме, это не повод сжечь планету и убить кучу людей.

— Теперь ты знаешь, что выходить одному на улицу по ночам не стоит. Да и днем не очень безопасно, — подытожил Рю.

— Ясно, — сказал я. — Мастер Рю, а можете мне сегодня подготовить лед?

Рю изогнул бровь.

— Тренироваться собрался? Ты себя видел? Тебе нужно восстановиться.

— Я восстановился, — сказал я ему, заметив, что усталость и боль в мышцах уже прошла. Это больше всего поражало Рю, и он чуть было не прозвал меня собакой из-за того, что я так быстро восстанавливался.

— Тебе очень повезло с организмом, — сказал Рю. — Но отдохнуть надо. Ты психологически не выдержишь.

— Выдержу, — сказал я.

Поставив цель, я был намерен идти до тех пор, пока не достигну её, и не нужно будет ставить новую.

Ну, — сказал Рю, пожав плечами. — На твой страх, и риск. Потом не вини меня, что не остановил. Понял?

Я кивнул. Если бы Рю действительно чувствовал, что я не могу, он бы и не позволил мне заниматься.

Мне действительно повезло. Будь у меня организм обычного человека, я смог бы тренироваться лишь на час дольше остальных, и на день больше. Конечно, это обеспечило бы мне превосходство, но не такое быстрое, как мне было нужно. В один день, когда Рю рассчитывал увидеть меня полумертвого в постели, я пришел на тренировку отдохнувший и полный сил. Это удивило его так, что он даже уронил связку с тренировочными шестами, решив, что я над ним издеваюсь.

Потом мы заметили ещё кое-что.

На восстановление определенной группы мышц у обычного человека уходит сорок восемь часов минимум, и только спустя этот срок, можно работать с этой группой снова. Я же восстанавливался за восемь, и это позволило нам с Рю, во-первых, удлинить тренировку, во-вторых, нагрузить тренировочный план большим количеством упражнений. Это обеспечивало мне очень большой прогресс.

Каков же был мой предел?

Единственное, с чем нельзя было спешить, это с количеством осваиваемых техник. Рю говорил: «У тебя очень живучее тело, которое быстро восстанавливается. Мы можем сделать так, что ты будешь расти быстрее остальных в плане физической силы, выносливости, и ловкости. Но не можем сделать так, что бы твоё тело быстрее запоминало движения, делая их автоматическими и бессознательными. На освоение техники нужно больше времени».

Впрочем, в плане ударных техник я тоже прогрессировал быстрее остальных. Благодаря природной выносливости я отрабатывал удары на несколько часов больше, чем другие, потому тело запоминало их быстрее. Мне хотелось за одну тренировку отрабатывать как можно больше техник, но этого Рю уже не допустил. В ответ на моё желание внести больше ударов в тренировку он отвечал: «Брюс Ли говорил: Я боюсь не того, кто тренирует десять тысяч различных ударов, я боюсь того, кто десять тысяч раз тренирует один и тот же удар».

Беря на веру то, что Брюс Ли великий воин без каких либо доказательств, я не смел сомневаться в практичности его слов.

В коридоре раздался электронный писк, вызвав любопытство у Рю. На домашнюю почту прислали сообщение.

— Подготовлю, — Рю наконец решил удовлетворить мою просьбу с ванной.

Встав, он вышел, но вскоре вернулся обратно, уже одетый в кимоно. С чего ему надевать кимоно в выходной день? Неужели собрался на какие-то соревнования? А зачем он тогда заглянул ко мне?

— Рэн, собирайся, — сказал он, и я понял, что возражений он не потерпит. — Тренировку перенесем на час позже.

Решив не задавать лишних вопросов, я открыл шкаф, и надел первое попавшееся кимоно. Хеля почему-то быстро зашла в комнату, закрывшись, и её лицо показалось мне очень растерянным.

— А куда мы идем?

— Правители созывают граждан на главную площадь Центрального района. И возьми планшет. Он может пригодиться.

— Почему Хеля не идет? — я попробовал отодвинуть дверь. Она была заперта.

— Хеля уже видела то, что произойдет, — сказал Рю, явно не желая отвечать на этот вопрос. — Пока она не подрастет, я стараюсь на такие мероприятия её не водить. Всё равно пока не поймёт, зачем это нужно.

Вдруг мне стало любопытно. Что там должно произойти такого, чтобы Хеля с растерянным видом спряталась в комнате? Страх переплелся с интригой, заставив меня решить послушно следовать за Рю. Хотя, честно, я бы лучше лишний час потренировался. Но, раз так надо, то мне пришлось идти. Ведь быть достойной частью общества, которое приняло и спасло меня, мне очень хотелось. Я взял планшет, лежавший в спортзале, и вернулся к Рю.

Мы вышли под открытое небо, на улицы, уже заполнившиеся народом. Сегодня погода была пасмурной. Даже накрапывал дождь. Интересно, почему нельзя было оставить солнечную погоду навсегда? «Людям наверное, надоедает однообразная погода», — решил я.

Мы с Рю жили в Восточном районе. Он был копией Японского Токио, как я позже выяснил. На улицу, выходя из своих домов, лениво выходили люди, создавая один общий, живой поток. Народ нас окружил самый разный, но преимущественно, в толпе, мне удавалось разглядывать лица азиатов.

В дороге я всё время с кем-то сталкивался, но потом, почувствовав ход толпы, более менее освоился.

Скоро мы вошли в огромный тоннель, и, пройдя по нему какое-то время, вышли с противоположной стороны на широкий проспект Центрального района. Я оглянулся, и увидел гигантские полотна гермоворот, которые, судя по виду, могли выдержать прямое попадание ядерной ракеты. Восточный район казался тесным, а Центральный же был застроен так, что бы тут было много свободного места. Вдоль низких зданий тянулись дороги, по которым брели люди, обтекая стоявшие у обочины шикарные автомобили. Настроение у всех было разное. Кто улыбался, а кто выглядел обеспокоенно. Похоже, Всесильные не так уж и часто собирали подданных.

Вскоре толпа остановилась перед громадной площадью, в центре которой высилось гигантское строение с куполом на вершине. Размер здания не укладывался в моей голове, ведь до этого момента я даже не думал, что может быть что-то, способное поразить меня размером после купола. На фасаде здания была большая лоджия, расположенная на высоте метров, наверное, в 10.

В центре площади была белая палатка, возле которой стояло два угрюмых воина. Площадь оцепили так, что бы сгрудившаяся вокруг неё толпа видела палатку изнутри. Зачем это, интересно?

Мечники выстроились перед площадью, не позволяя никому шагнуть на неё, и сдерживая толпу.

— Дальше не идем, останавливаемся! — говорил двухметровый мечник, за спиной которого висел увесистый меч, почти с него самого ростом. Как таким можно орудовать, я даже не представлял. Мечник вытянул вперед кряжистые руки, которыми, казалось, можно перевернуть всю толпу.

В оцеплении бойцы были самые разные, в том числе и наши, из Восточного района. Только одеты они были не в привычные мне кимоно, а в черные доспехи, усиленные по всему телу темными пластинами с красивыми рисунками. На их лицах были устрашающие маски, олицетворяющие демонов. Ладони они держали на рукоятках катан, готовясь в любой момент обнажить их.

Я достал планшет, чтобы узнать побольше о мечниках других районов. Прав был Рю, пригодился планшет.

У Западных мечников, как правило, воины были здоровенными либо в росте, либо в плечах, редко и в том, и в другом. Они носили тяжелые мечи, булавы, и топоры, прикрепленные к ножнам на тяжелых стальных доспехах.

Южные носили копья, и трезубцы, потому я удивлялся, почему их называли мечниками, а не копейщиками. В основном они были чернокожие, но среди них попадались и белокожие, автоматически становясь белыми воронами. Брони на них почти не было, и она присутствовала частично, видимо затем, что бы обеспечить максимум подвижности. Одежда под броней была простой, и явно без изысков. Темная, как и их кожа.

Северные чем-то походили на западных, только почти поголовно были бородатыми, с тяжелыми топорами и секирами. Доспехи на них были с мехами, и от того воины выглядели как непробиваемые звери, облачившиеся в металлические панцири. Они напомнили мне древних викингов.

Толпа гудела. Кто-то выражал недовольство, потому что был оторван от важных дел, а кто-то просто бубнил, чтобы не отделяться от общего настроения. Мне очень хотелось разделить недовольство, но когда я открыл рот, то сразу же словил укоризненный взгляд Рю.

— Мастер Рю, — шепнул я, дернув его за рукав. Рю выглядел спокойно, явно не разделяя настроения толпы. — А почему вдруг все расстроились?

Я вспомнил людей, шедших сюда с улыбками. Что могло заставить их так резко поменяться в лице? Как секунду назад счастливый человек, вдруг резко становился угрюмым даже без видимой на это причины? Мне было очень интересно.

— Толпа пробуждает в тебе стадное чувство, — пояснил Рю. — Не поддавайся ему, и не наломаешь дров вместе с остальными. Нужно уметь контролировать эмоции.

Стало ясно, почему Рю так на меня посмотрел, и сразу стало легче.

— А что будет? — не удержался я. — Что за палатка?

— Увидишь.

— Добрые граждане Купола! — раздался незнакомый мне голос, сразу же изменивший настроение толпы с недовольного на приподнятое. Голос доносился из динамиков, стоявших неизвестно где, и разносивших звук по всей площади. — Прошу вас, не шуметь и успокоиться.

Толпа стихла. Вскоре я увидел говорящего — крохотный человечек на лоджии, вытянувший руки в разные стороны, и делающий успокаивающий жест.

— Сегодня Всесильные правители решили удостоить нас, своих славных подчиненных, своим визитом.

Толпа зашлась радостным визгом, который мне тоже захотелось поддержать, но воспоминания о взгляде Рю заставили сдержаться.

Из дверей на лоджию вышло пять фигур, еле различимых, но даже с большого расстояния можно было понять, что они хорошо одеты. Захотелось подойти поближе, но взглянув на амбала с огромным мечом, стоявшего перед нами, я быстро передумал. В честь чего ставить в центре площади белую палатку, собирать людей, и удостаивать их визитом?

Мне трудно было представить, как все семьсот миллионов человек соберутся в одном месте, и перед глазами тут же появилось решение этой проблемы. Я заметил летающих дронов с камерами, которые кружили по периметру площади, и были направлены на палатку. Большая часть населения, наверное, осталась дома. «Почему мы так не сделали? Вовсе ни к чему переться два часа пешком, если можно было посмотреть всё на экране во время тренировки». Я пожал плечами. Видимо, такова была прихоть Рю. Судя по настроению толпы, должно было произойти нечто грандиозное, мне не терпелось узнать, что.

— Жители Купола! — раздался ещё один незнакомый мне голос, заставивший толпу затихнуть. — Рад видеть, что вас так много, и вы тут, даже не взирая на пасмурную погоду. Спасибо, что пришли. Уверен, что вам интересно, для чего мы вас тут собрали, да?

Толпа отозвалась гулом. У меня возникали разные догадки по поводу того, чему люди так рады. Праздник, или какое-то памятное событие? Наверное, памятное событие. Ведь Купол был заселён недавно.

— Вы, наверное, не полностью успели освоиться в новом доме, и до конца осознать, что происходит снаружи, и почему все мы здесь, — кто-то на лоджии шагнул к перилам. Динамики слегка искажали его голос. — Но это простительно, потому, я хочу пояснить вам всю серьёзность нависшей над миром катастрофы. Вчера произошел инцидент в Восточном районе, некоторым, возможно, даже пришлось его увидеть. Кто видел, поднимите руки.

Какая разница, кто видел инцидент? Я огляделся. Руки подняло большинство людей, живших в Восточном районе, и моя рука автоматически потянулась вслед за остальными. Вдруг у меня возникло неприятное ощущение, что мной пытаются управлять, и почувствовав это, я руку тут же опустил. Рю, заметив это, покосился на меня.

— Все в Восточном районе видели, — подытожил Всесильный. — Теням снаружи удалось пробить небольшую брешь в нашей защите, но благодаря передовым технологиям, и совместным усилиям мечников с Всесильными правителями, массовое вторжение удалось пресечь, но не обошлось без жертв. Если бы тени проникли в купол, вы, ваши семьи, и ваши друзья, были бы растерзаны, и погибли бы в муках. Во всех районах иногда происходят вторжения, но благодаря нашей дисциплинированности, организованности, и скорости нам удается оперативно их сдерживать, за счёт скоординированной работы, пренебрегать механизмами которой — значит подвергать опасности весь Купол.

В груди защемило. Даже для своего возраста я понимал, что речь Всесильного слишком сложна. Он будто специально использовал длинные слова и страшилки, будто бы отвлекая от чего-то внимание и заговаривая зубы. «Массовое вторжение? Но я видел лишь одну тень», — подумал я. Остальные, похоже, не успели проникнуть.

— Кто согласен с тем, что нарушения дисциплины, ради сохранения мира и благополучия жителей Купола, нужно пресекать и регулировать любыми средствами? Поднимите руки.

В этот раз руки подняли все. Даже Рю. Один лишь я остался с опушенной рукой, от чего стало жутко неловко, а то и вовсе страшно. Желание избавиться от чувства страха стало столь сильным, что мне пришлось поднять руку просто ради того, что бы избежать всеобщего порицания и презрительных взглядов. Но я был не согласен с Всесильным. Я пообещал в себе, что в следующий раз буду не таким трусом.

— На фоне всеобщего согласия с допустимостью любых мер перевоспитания, с целью демонстрации последствий обхождения дисциплины со стороны самурая, мечник и самурай клана Яркого света, Редклиф Джонатан, приговорен к публичному воздаянию верности Господину, за игнорирование воинского кодекса чести в виде нарушения прямого приказа, отданного ему Господином.

У меня от удивления глаза на лоб полезли. Европу? За какой такой приказ, и когда это произошло? Что за публичное воздаяние верности? Звучит, в принципе, не очень страшно. Наверное, это как публичная порка. Я дернул Рю за рукав, желая спросить, но он прислонил палец к губам. Было не время задавать вопросы.

Толпа застыла, даже не понимая, как реагировать на сказанное. Вроде, приговор звучал страшно, но он явно был оправдан спасением от нависшей над Куполом опасности.

Под лоджией открылись ворота, из которых вышло четыре фигуры. Когда они подошли к палатке, то окружили её, и в палатку вошел Европа, сев на колени.

— За обход дисциплинарных правил, самурай Редклиф Джонатан лишается права прервать воздаяние с помощью друга, — заключил Всесильный. — Приступай.

Над палаткой вспыхнул большой голографический экран, где было видно изображение, передаваемое дронами. На экране было лицо Европы. Оно казалось невозмутимым, но зубы были очевидно сжаты. Что-то пугало или злило его. Джонатан косился на своих конвоиров, но в его взгляде не было просьбы о помощи, скорее наоборот. Он хотел смерти, им, или себе, и от того выглядел как самый настоящий злодей. Конвоиры, судя по одежде, были из клана Яркого света, и им, наверное, сейчас было ох как не хорошо. Я бы не смог вынести участия в публичном наказании друга.

Народ стал перешептываться. Мне быстро передалось состояние всеобщего волнения, и захотелось уйти отсюда, чтобы не видеть продолжения представления. Я был не один такой, люди вокруг тоже периодически поглядывали назад, в поисках выхода, но что-то заставляло их отводить взгляды. Я обернулся, и сквозь толпу увидел силуэты мечников, которые стояли сзади. Нас обложили со всех сторон, правители явно хотели, чтобы все оставались на площади до конца.

— Приступай, — повелительно сказал Всесильный. Европа на экране зажмурил глаза. Его маленький оригинал в палатке медленно, нехотя потянулся к поясу, и лишь присмотревшись, я увидел тоненькую рукоять меча, к которой Европа направил ладонь. Европа достал короткий клинок.

Толпа шумно вздохнула.

Тут мне стало ясно, что это не показательная порка, а казнь. Причем казнь проводилась руками приговоренного, и этот факт ввергал меня в тихий ужас, от силы которого я задрожал. «Европа же герой! Он спас меня! За что вы хотите его казнить?! Какой же приказ он нарушил, что вы заставляете его такое вытворять?!» — мне хотелось крикнуть вслух, но этот поступок вполне был способен посадить меня на место Европы, и я решил оставить возмущение в мыслях.

Он же герой!

Глаза намокли, будто погружая мир в аквариум, и по щекам покатились слёзы. Рю даже не пошевелился, и разочаровал меня. Нормальный отец, или нормальный взрослый человек сразу закроет своему ребенку, да и любому ребенку глаза, что бы тот не видел вынужденного убийства. Рю хотел, что бы я это видел.

Европа вытянул клинок лезвием к себе, готовясь наносить удар, и нацелился в живот. «Не делай этого!» — думал я, желая кричать, но боялся. Оглядев окружающих заплаканными глазами, я поразился их бездействию, ведь помимо меня недовольных и расстроенных было полно!

Так возьмитесь же за головы! Начните протестовать!

Нет. Всех пугали мечники, всех пугали самураи, стоящие спереди, и сзади.

Со всей силы Европа вонзил короткий клинок себе в живот, и его лицо исказилось от боли. Он корчился в агонии, зачем-то двигая клинок в животе в сторону, и скалил зубы, выпуская сквозь них сдавленный крик. Крик я не слышал, но отчетливо представлял его себе, ведь именно так выглядит человек, кричащий от убийства себя самого. В нём смешались и боль, и страх смерти.

За что? За какого Господина? За нарушение какого приказа?

Из живота Европы хлынула кровь, и окропила покрывало, на котором он сидел. Я зажмурился. Мне было страшно даже представить, какую адскую боль он испытывал. У меня в душе возникло такое гадкое ощущение, что захотелось вывернуться на изнанку, ведь я даже не успел сказать Европе спасибо. «Дурацкие тени! Всё из-за вас! Будь вы прокляты! Я вас всех уничтожу!» — во мне кипела и крепла злость, которая теперь на долгое-долгое время станет моим спутником.

Я буду тренироваться ещё усерднее, что бы стать мечником, и убить как можно больше теней.

Если бы не тени, то Всесильные не были бы вынуждены быть такими строгими, если бы не тени, Европа бы не стал мечником, если бы не тени, никому бы не пришлось умирать!

— Мастер Рю, пожалуйста, пожалуйста, — взмолился я.

— Нам не уй…

— … помогите ему, — я всхлипывал. — Ему же больно!

От полученной затрещины перед глазами всё вспыхнуло, и Рю прошипел сквозь зубы:

— Немедленно прекрати плакать! Это не подобает ни воину, ни самураю!

Я умолк. Рю плевать хотел на Европу, как и все остальные, кто тут был. Они лишь стояли, и смотрели, смотрели испуганно, равнодушно, растерянно, но просто смотрели. Никто ничего не сделал для того, что бы остановить казнь.

Я был разочарован. Не знаю, во Всесильных ли, в самураях ли, но разочарован.

Когда «шоу» закончилось, экран над площадью погас, и в моей памяти отпечаталось безжизненное лицо с пустым взглядом, которое я запомню на всю жизнь. Толпа разбредалось вяло. Всесильные ушли, даже не прощаясь. Всем сразу стало ясно, кто тут хозяин.

— Надо валить из-под Купола, — сказал какой-то старик дрожащим голосом.

— Куда? К теням? Наружу? — прокряхтела в ответ старуха. — Сиди тихо, помалкивай, и не повторишь судьбу Редклифа! Он сам выбрал этот путь!

Ведь Всесильные могли заставить пойти на такое и обычного человека, разве нет? Не обязательно быть самураем, чтобы вспороть себе живот. Формально, это было не так, однако на практике — повелевает тот, кто пишет законы.

Когда мы миновали туннель, разделяющий Центральный и Восточные районы, Рю сказал:

— Вот что бывает с теми, кто идет против общества и Господина, — сказал Рю. — Будь на стороне общества, чти Господина, и всё у тебя сложится, как надо. Ты всё ещё хочешь быть самураем?

Я кивнул. Мне было неизвестно, за что самурая могли заставить на такое пойти, потому я решил изучить кодекс чести. Там наверняка всё изложено, по пунктам, и эти знания помогут мне избежать участи Европы.

Новая мысль, появившаяся внезапно, заставила меня онеметь от ужаса. Рю заставлял Хелю смотреть на то же самое до Купола? Она ведь была намного младше меня!

Но зачем Рю заставлять ребёнка на такое смотреть? Может, он просто хотел предостеречь нас от непослушания и глупых поступков? Да, видимо этого Рю и хотел.

— Мастер Рю, — тихо спросил я. — А у вас есть кодекс чести?

— Есть, — ответил Рю. — Его изучением я рекомендую тебе заняться.

Я кивнул.

Когда мы вошли в дом, даже Хеля поразилась моему виду. Рю завёл меня в комнату, и закрыл за мной дверь. Мы с Хелей остались наедине, стоя в тусклом свете потолочных ламп.

— Что тебе показали? — спросила она. Ей было известно почти наверняка, но она просто хотела убедиться в этом.

— То, что происходит с непослушными людьми, — ответил я.

— Это называется сэппуку. Ритуальное вспарывание живота мечом, — сказала Хеля, зачем-то поясняя мне, что я увидел. Она отвела взгляд. — Не волнуйся. Люди, погибшие такой смертью, доказали чистоту своего духа перед людьми и богами. Им будет хорошо в следующей жизни.

— Что за бред?! — не выдержав, я сорвался на крик. — Какая следующая жизнь?! Какие боги?! В следующую жизнь можно уйти не у всех на глазах! Это был не обряд, а показательная казнь! Чтобы знали своё место! Чтобы боялись!

Хеля, не ожидавшая такой резкой реакции, вздрогнула, и затем виновато опустила глаза.

— Прости, — шепнула она. — Я просто хотела успокоить тебя. Я с тобой согласна. Он был твоим другом?

— Нет. Но я так и не успел сказать ему спасибо.

Глава 3

Итомэ осторожно шагал, ходя вокруг меня по воображаемому кольцу, и крепко держал меч двумя руками. Мы оба выросли, стали выше, и шире в плечах. Обоим было по восемнадцать лет. В его глазах были видны проблески страха, которые смешили меня, и я еле сдерживал себя от соблазна позлорадствовать. Рю бы этого не потерпел. «Теперь ты не такой крутой, Итомэ?»

Я держал меч, прижатый к поясу, и оставлял ладонь на рукоятке до тех пор, пока Итомэ не допустит ошибку, и не откроется для удара.

Взглянул на его руки, по которым он уже получил пару раз, замахиваясь на меня. Наверняка там будут синяки. Прошло уже восемь лет, как мы тренировались, и я до сих пор выдерживал режим, установленный в самом начале. Остальных по развитию я обходил ровно на два года, и теперь настало время пожинать плоды своих трудов.

Итомэ замахнулся, потеряв терпение, и снова открылся. Я позволил ему ударить, но при этом шагнул в сторону, одновременно ударив его клинком по ребрам. Он взвизгнул, и выронил меч, схватившись за торс. Раньше мне казалось, что как только настанет момент отмщения, то чувство наслаждения не оставит меня ни на минуту, но это оказалось не так.

У меня была возможность долго пинать Итомэ, вытягивать из него силы ниточка за ниточкой, и издеваться над ним, но я всё же решил закончить поединок быстро. Сделал подсечку, Итомэ упал на спину, грохнувшись на деревянный пол и удар выбил из его лёгких воздух. Я приставил острие к горлу поверженного врага.

Он смотрел на меня, нахмурившись, что заставило меня усмехнуться. Гордый Итомэ был, гордый. Даже не смотря на очевидный проигрыш не хотел сдавать позиции, не хотел менять отношение ко мне с ненависти на уважение. Впрочем, за восемь лет тренировок я кое-что понял, и мне стало всё равно, уважают меня или нет. Я был сильнее, чем они, этого достаточно.

Собачка лает — караван идет.

Я протянул Итомэ руку, хотел помочь встать, но он отмахнулся. Меня забавляло то, что он усердно продолжал свою игру в классовую ненависть, подначивая на неё остальных. У меня в ходе жизни несколько раз менялось мнение о людях, но в одном уверенность была всегда — становясь старше, человек становится мудрее. Это относилось, наверное, ко всем, кроме Итомэ, но то, что он ни за что не хотел отказываться от занятой восемь лет назад позиции, даже немного восхищало меня.

Группировка издевавшихся надо мной людей стала резко терять своих последователей. Когда у меня стало получаться побеждать в спаррингах и драках, из всей школы меня осмеливались гнобить только два-три человека, которые были самыми смелыми. Они до сих пор пытались меня травить, но только пытались, сначала отделываясь синяками, а потом лишь оплеухами. Их упорство меня восторгало, но защищаться от них немного надоело, потому я воспринимал их, как очередную тренировку.

— Молодец, — сказал Итомэ презрительно. — Но не забывай, кто нанес тебе первое поражение, безродный.

В ответ я только улыбнулся. Эти невинные попытки поддеть меня психологически и спровоцировать уже воспринимались, как шутки. Раньше меня это пугало, сейчас лишь вызывает мелкое раздражение, но и его вскоре заменит равнодушие.

Рю смотрел на меня. Когда наши взгляды пересеклись, он кивнул. Между нами этот жест уже давно стал значить только одно: «Я хочу поговорить с тобой».

Мы построились. Итомэ встал рядом с Ичинару, который стал моим единственным другом за все эти годы. Остальные тоже предпринимали попытки со мной дружить, но только после того, как у меня вышло стать сильнее. Ичинару был единственным, кто не бил меня тогда в переулке, и единственным, кто позвал Рю на помощь, когда на меня напала Тень. Он один проявил себя как настоящий друг, и общался со мной не только потому, что я сильный. Ичинару сам был не плох в бою, но нас объединяли чисто человеческие, бескорыстные отношения. Настоящих друзей можно определить только по действиям, никак не по словам, это я понял быстро. Ичинару говорил со мной меньше всех, никогда не называл меня своим другом, но вёл себя как самый верный товарищ. Пока Рю не подошёл, ребята решили пошептаться.

— Слышал, что в школе Яркого света тоже учились безродные, — сказал Итомэ. Он говорил с такой громкостью, что бы услышал я, но не услышал Рю. — Их оттуда быстро вытурили, не позволив стать мечниками.

— Ох, да забудь ты уже! — Ичинару протяжно вздохнул. — Лучше скажи, господина выбрал уже?

— Да, — гордо ответил Итомэ. — Я хочу служить господину Сора. У него самое большое жалованье.

— И обязанности самые большие, — усмехнулся кто-то из ребят.

— Ты вообще мечником не станешь! — прошипел Итомэ.

— А ты выбрал господина, Рэн? — спросил Ичинару. — Тоже господин Сора?

Я не знал, что ответить. На самом деле у меня не было варианта, который я мог бы считать приемлемым. При слове «господин» в мыслях всегда всплывал убивающий себя Европа, потому самураем мне быть уже не очень хотелось. Точнее хотелось, но было страшно. Мне потом рассказали, что Европа был приговорён к харакири за сильный проступок перед Нагихато, нашим Всесильным из Восточного района.

Европа не доставил важную посылку, из-за которой отношения Северного и Восточного района пострадали. Я боялся совершить такой проступок, и быть опозоренным. Потому, мне больше хотелось стать мечником без господина, истреблять теней, и защищать Купол. Но иного выбора не было, и в конце курса владения чакрой, я буду обязан выбрать господина.

Господин руководил кланом, а клан относился к системе рейтингов, которая позволяла клану иметь часть дохода, получаемого мечником за убийство тени.

Так же была клановая и межклановая система рейтинга мечников, которая определяла, какое место занимает мечник, насколько он искусен и силен, показывая, сколько теней он истребляет в день. Если у мечника нет господина, то нет клана, если нет клана, то мечника нет в рейтинге, следовательно, такого мечника содержать невыгодно, особенно, если он слабый, и заработать мечник никак не сможет, даже не имея жалованья.

— Не знаю, — ответил я, решив найти золотую середину между согласием и несогласием. — Ещё не решил.

И не хотел решать.

— Да кому он, безродный, нужен? — приглушенно шепнул Итомэ, то ли говоря специально, то ли у него слова случайно вылетели.

— Тишина, — спокойно сказал Рю, пройдя мимо нас, и затем, встал перед строем, оглядев его. — Вы молодцы. Вы тренировались двенадцать лет, и теперь, заслуживаете право взять в руки настоящие мечи.

Обычно, в ответ на такое заявление, толпа отвечала одобрительным гулом, но Рю терпеть не мог разговоров в строю. Потому, все молчали в тряпочку.

— Господин Сора прислал мне список учеников, которых он готов предложить Всесильному Нагихато как мечников Восточного района. Но для начала, те, кто хочет стать мечником, шагните вперед. Те, кто сделал шаг вперед, и те, кто будет в списке, поедут в Центр Энергетического Контроля или ЦЭК. Давайте.

Рю сделал подзывающий жест, и отошел, что бы дать вышедшим больше места. От волнения у меня вспотели ладони, которые я старался незаметно вытирать о штаны. Этот момент был очень важен для меня, я не мог оставаться равнодушным. Впереди, — если меня, конечно, примут, — ждёт много интересного. ЦЭК — довольно занимательное место. Это типо Хогвартса, только под Куполом. Представляя себя в рядах учеников школы магии, я испытывал радость, заставлявшую сердце биться быстрее.

На теоретических занятиях Рю рассказывал о ЦЭК. Прежде, чем отправлять мечника на собеседования с господами, и прежде, чем дать ему статус самурая, его должны обучить контролировать чакры, иначе тень не одолеть. Многие из этих ребят будут проходить тест, но не я. Рю сказал, что чакры у меня определенно имеют достаточно мощности, что бы открыто управлять стихиями, как и у любого мечника, а вот у остальных это всегда под вопросом. Вплоть до теста.

Мне оставалось только выбрать, какую стихию осваивать и какому господину служить.

Я шагнул вперед. Следом за мной, разумеется, шагнула большая часть учеников, а Итомэ, будто демонстративно, вышел на пол шага дальше остальных.

— На место, Итомэ, — Рю покачал головой, укоризненно смотря на ученика. Итомэ расстроился. — Кто помнит, что мы с вами обсуждали на уроке целеполагания? — спросил Рю, поочередно посмотрев на каждого из нас. — Кто скажет?

— Давай безродный, — презрительно шепнул Итомэ. — Ты у нас заучка.

Да, это так и было. Рю учил, что только человек, который тянется к знаниям и постоянно учится, будет развиваться и достигнет успеха более легко, чем тот, кто учиться не любит. Потому, я воспитал в себе любовь и тягу к обучению.

— Позвольте мне, мастер Рю, — сказал я без малейшего стеснения и стыда, которые рассчитывал услышать Итомэ в моём голосе. Почувствовав моё равнодушие, Итомэ презрительно скривил губу, расстроившись, что уловка не сработала.

— Говори, — кивнул Рю. — Коротко, и ясно.

— Чётко и ясно поставленная цель заставляет мозг, и тело, работать над тем, что бы совместными усилиями её достигнуть.

— Верно, — кивнул Рю. — Стыдно, что остальные ученики этого не помнят. Вам надо стараться лучше.

Все ученики Рю, в рамках тренировочных программ, занимались, не выбиваясь из графика. Они приходили четко вовремя, и уходили тогда, когда тренировка кончалась, но стараться — они не старались. Большая часть тренировалась тут потому, что надо, а не потому, что хочется, и это было очень глупо, на мой взгляд. Рю прекрасно знал, как они проводят время после тренировок, но не говорил и слова. Мне сначала тоже хотелось развлекаться, но потом, я очень полюбил тренировочный процесс, и тренировка тела с духом стали образом моей жизни. На тренировках я закалял тело, а после тренировок — дух. Отдыхом для меня были чтение и творчество. У меня, на пятый год занятий, проявилась большая тяга к пешим прогулкам, бегу, и медитациям Ими я заменил всякие развлечения, и меня это устраивало.

— Итак, — начал Рю, погладив усы. — Рекомендованными учениками становятся следующие люди: Рэн, — то, что список начался с моего имени, льстило. — Ичинару…

Рю оглашал список минуту-другую, и чем больше имён произносилось, тем мрачнее становилось лицо Итомэ. Имя Итомэ не было произнесено до самого конца, и Итомэ стал выглядеть избитым, морально избитым. Лицо стало таким угрюмым, что мне показалось, будто Итомэ кто-то сначала отпинал, а потом поставил в строй.

— Но Мастер Рю! — Итомэ запнулся, — я же старался!

— С теми, кто в список не попал, я поговорю после тренировки. А сейчас…

Итомэ бросил бокен. Его лицо, мигом взмокшее от слёз, было наполнено болью и обидой.

— Я двенадцать лет потратил на ваши тренировки! — возмутился Итомэ. — А вы, теперь!

Итомэ замолк. Подобное нарушение дисциплины могло привести к отчислению, но Рю понимал, что для Итомэ это важно. Итомэ тренировался только ради того, что бы стать мечником и самураем. Мне не приходилось с ним говорить об этом, но разговоры были не нужны. При виде самурая Итомэ наполнялся гордостью и счастьем, явно желая быть похожим на того, кого видит. Порой я замечал, что Итомэ сразу же пытался копировать выражение лица и походку увиденного самурая, таким образом приближая себя к своей мечте. Вот только Итомэ вёл себя как самурай лишь внешне.

В его поступках не было ничего того, что обычно есть в поступках каждого благородного воина. Итомэ вёл себя как настоящий подлец; обижал слабых и злорадствовал, пользуясь своей силой. Фехтование он изучал лишь ради того, что бы уметь наносить другим вред, а самураем хотел стать потому, что у них есть власть над обычными гражданами, и право носить настоящие мечи. Сам он, может, и не понимал этого, зато прекрасно понимал я, ведь не только мне приходилось страдать из-за его нападок. Он считал, что вправе унизить каждого, кто не равен или не превосходит его в бою. Разве истинные самураи могли себе такое позволить? Я был уверен, что нет.

— Вернись в строй, Итомэ, — строго и беззлобно произнес Рю. — Я тебя не отчислю. О том, почему и за что, а так же о том, как получить второй шанс, я тебе расскажу после тренировки.

— Хватит с меня, — покачал головой Итомэ, всхлипнув. — Отчисляйте. Я и так двенадцать лет жизни потратил зря. Простите, мастер.

Итомэ плакал. Это для меня было невероятным событием. Итомэ отвел глаза, не выдержав взгляда Рю, и коротко поклонившись, извинился, затем быстро зашагав из зала.

Вот так. Человек, который был моим ночным кошмаром первые семь лет, теперь сам отсеялся в процессе естественного отбора. Мне было трудно представить, как теперь Итомэ будет жить без тренировок, и как сможет достигнуть того, о чём мечтал? Без рекомендательного письма в самураи не попасть, это досадно, но разве нельзя было просто тренироваться? Наверное, нет. Я тоже не представлял, зачем нужно тренироваться, если не было возможности стать мечником. Но с другой стороны, когда мне представлялось, что мои тренировки прекращались, то становилось грустно.

Рю закрыл глаза и покачал головой. Интересно, испытывал ли Рю какие-то надежды в отношении Итомэ или нет? Всем было видно, как Итомэ ведёт себя, но почему-то никто ничего не предпринимал. Разве не разумнее было исключить Итомэ раньше, что бы он и вправду не тратил за зря столько времени? Он ведь вполне мог обучаться чему-то другому, или у кого-то другого.

Почему Итомэ сдался? Рю ведь сказал ему, что он может получить второй шанс, и если он есть, разве не нужно сделать всё, что в твоих силах, что бы этот шанс получить? С первого раза ведь ничего не получается, и человек, давно занимающийся тренировками чего-либо, прекрасно это понимает. Видимо, Итомэ боялся очередного провала, было неизвестно, сколько времени он потратит на получение второй попытки.

— Все, кто не прошёл, — вернулся Рю к основной мысли, — оставайтесь после построения. Те, кто прошёл — доделывайте свои дела, собирайте вещи, и готовьтесь к отправке в ЦЭК.

Построение кончилось, и я, решив сегодня единственный раз закончить тренировку вместе со всеми, пошел принимать привычную ванну со льдом. Всё никак не мог привыкнуть к этому ощущению погружения в ледяную воду. Психологически, конечно, я уже привык, и с легкостью погружался в лёд, но острота ощущений никуда не пропадала. Это и радовало, и расстраивало одновременно. Сев в полную ванную, стоявшую в центре ванной комнаты, я расслабился. В помещении было прохладнее обычного, но этому я значения не придал.

Дверь открылась, и кто-то вошёл. Мне не хотелось вставать, что бы выяснить, кого принесло в ванную. «Вроде же ясно, что она занята мной» — скривился я. Встав перед дилеммой, где нужно было выбирать между ролью плохого парня и вежливого мальчика, я решил выбрать первое. Можно иногда и грубо отстоять своё личное пространство, особенно если кто-то нагло в него вторгается.

— Зачем пришёл? Не видишь, занято? — буркнул я, не оборачиваясь. Получилось не так грубо, как мне хотелось. Ну не выходило у меня корчить из себя злодея, никак. Иногда у меня даже возникали из-за этого расстройства.

Кто-то положил руки на мои плечи, и от этого прикосновения я вздрогнул, потревожив воду, отозвавшуюся плеском на моё движение.

— Мне можно, — нежно сказала Хеля, начав массировать мне плечи. Вода моментально пропитала тонкие кончики рукавов красного халата Хели, сползшие по моей груди. — Или ты возражаешь?

Как же мило она картавила. Каждый раз, когда слышал её голосок, и в особенности слова, где есть буква «Р», по телу пробегала приятная дрожь. У меня возникла мысль, что зайти без проса и положить руки на мои плечи мог кто-то из учеников. Это вызвало усмешку и отвращение одновременно. Хорошо, что это была Хеля, а не кто-то другой.

— Плечи болят? — заботливо спросила она.

Ничего у меня не болело. Но мне хотелось, что бы она касалась меня.

— Болят, очень, — попытался я выразиться максимально подлинно.

— Не выйдет, — ответила Хеля, почувствовав фальшь. Ложь она чувствовала очень хорошо. Она убрала руки с моих плеч, заставив меня сжать губы в приступе разочарования, но её следующий поступок меня порадовал. Она прошлась перед ванной, грациозно виляя бёдрами, приковавшими к себе мой взгляд. Мне было непонятно, умышленно она делает это, или нет, но восторг мой был неописуем. Хеля приспустила халат, оголив шикарный изгиб спины, и развязав на поясе шнурок, полностью избавилась от одежды. Её волосы были завязаны в конский хвост.

Я оглядел её сверху донизу. От пяток до макушки, не в силах не задержать глаз на упругих ягодицах и талии. Хеля распустила волосы, и они накрыли её плечи. Мне вдруг стало страшно, что кто-то войдет, застукав Хелю в таком виде, но я тут же успокоился. За все годы принятия ванн ещё никто, кроме Хели сейчас, не осмеливался просто так войти.

Она повернулась, демонстрируя упругие груди, и торчащие то ли от холода, то ли от возбуждения соски. Энергии во мне стали двигаться так, что пропал весь холод. Мне показалось, что я сижу в обычной воде, нагретой до комнатной температуры. Вода нагрелась, или нагрелся я?

— Можно к тебе? — игриво спросила она, улыбнувшись.

Я кивнул, онемев от её великолепия. Меня поразило то, с каким спокойствием она смогла залезть в ледяную ванную, и более того, она даже не дрогнула, коснувшись воды.

— Ты раньше принимала такие ванные?

— Нет, — пожала плечами Хеля. — Я сейчас контролирую температуру своего тела.

— Как? — удивился я. Мечники, конечно, тоже такое могли, но только тогда, когда у них есть селидиевые клинки. — Ты под кожей носишь селидий?

— Ты не скажешь Рю? — Хеля взглянула на меня светящимися еле заметным светом глазами. От удивления у меня отвисла челюсть.

Свечение глаз можно было создать лишь искусственно, но при этом обязательно светилась белая чакра, находящаяся во лбу. У Хели признаков применения чакры не ощущалось, и от неё вообще не исходило никакой энергии. В голове возникло две догадки: либо я тронулся умом, либо под Куполом были изобретены новые светящиеся линзы, которые Хеля надела. Опустив взгляд на соблазнительно торчащий из-под воды холмик грудей, я быстро вернул глаза обратно, убедившись, что свечение никуда не пропало.

— Нет, — кивнул я, мысленно трогая каждый сантиметр её роскошного тела. — Не скажу.

Нужно было взять себя в руки. Вода, конечно, скрывала признаки моего возбуждения, но зато на лице все было написано. Хеля любила, когда её слушают, а я в таком состоянии просто не мог этого сделать. Женская логика — понимая, что возбужденный мужчина ужасный слушатель, женщина раздевается догола, и лезет к нему в ванную. Такой была Хеля. Мы с ней были вместе уже целых три года, успев много друг о друге узнать.

Поначалу было не просто, но когда мы научились лучше друг друга понимать, нам стало очень хорошо вместе. Она была молчалива, да и я не особо любил поговорить. Хеля для меня была тем человеком, с которым приятно даже помолчать, и она это очень ценила. Порой мы могли не общаться несколько дней, что немного удивляло окружающих, но нам было всё равно. Мы понимали друг друга чуть ли не телепатически.

Рю мы признались не сразу. Лишь спустя год, как пробыли вместе, и убедились, что всё серьёзно. К моему удивлению, словесно он воспринял всё спокойно, одобрив отношения, но взгляд был такой, будто он готов зарубить и меня, и Хелю. Наверное, мне так показалось.

— Я, — замялась она, и, судя по выражению лица, задумалась над тем, стоит ли мне доверять.

— Можешь не говорить, — ответил я, заметив её задумчивость. В конце-концов, она имела право на тайну, о которой мне не надо знать. — Я пойму.

— Прости, — Хеля отвернулась. — Я лучше расскажу тебе в другой раз.

Разумеется, я ждал, что она оценит мой жест, и с доверием отнесётся ко мне, тут же рассказав свой секрет. Отказ немного зацепил меня, но я решил не давить. Если Хеля сказала, что расскажет потом, значит — расскажет потом. Такой был у неё характер, и она всегда держала слово. Мне показалось, что ей стало грустно, и у меня возникло непреодолимое желание сделать её приятно.

— Ну, — сказал я, нежно коснувшись её лица. — Не расстраивайся.

Хеля улыбнулась, и я потянулся к ней, прикасаясь своими губами к её губам. Сначала целовались робко, будто оценивая мягкость кожи друг друга, а затем я, крепче обняв Хелю, лишил себя контроля, и превратил сдержанный поцелуй в страстный.

Глава 4

Вечер был необычный, пасмурный, и беспокойный. Возвращаясь с прогулки, я увидел шагавшую по дороге группу людей, которые скрывали лица за масками и шарфами. Возникло ощущение, что они бежали несколько километров после того, как их сильно напугали. Чем-то они напоминали мне митингующих, которые вместо плакатов и лозунгов используют камни и коктейли Молотова.

Ещё я получил сообщение, что в Центральном районе были беспорядки. Дожили. Где угодно можно было представить мятежи, но никак не в Центральном районе, который по благоустройству первый. Там-то людям что может не нравится? Ладно Северный и Западный районы, у них там денежные проблемы, но Центральный.

Может, они как раз оттуда?

— Извините, — попытался я остановить одного из них, но он покачал головой, не желая отвечать. Дальнейших попыток я предпринимать не стал, направившись домой. Мечники в дела рядовых преступников не лезли, потому моим делом были лишь тени, которых в последнее время в Купол вламывалось довольно много. У меня на поясе покачивалось два меча, длинный и короткий, которые я с гордостью носил уже как год.

Мне очень нравилось то, чем я занимаюсь. Мне нравилось использовать меч и тренироваться с ним, но были свои недостатки. Обязательная повинность господину Сору, которого выбрали за меня, была одним из них. Он давал большое жалованье. Прав у меня, как у самурая, было на порядок больше, чем у обычных граждан. Раздражала лишь слепая преданность, которой требовал Сору, и раздражало то, что он ни во что не ставя кодекс чести, использовал его против меня иногда. Так, наверное, было надо, что бы я ни раскисал, и не забывал, кто такой.

Тренировался я уже не так долго, как раньше, но по-прежнему, дольше чем остальные.

Мой планшет завибрировал, щекоча бедро, и я достал его. На почту пришло сообщение с пометкой «Важно». Писал Ичинару, и новости у него были не хорошие. Хеля снова попала в неприятности.

— Хеля! — сквозь зубы прошипел я.

Ичинару написал, что Хеля в полицейском участке, и её нужно забрать. «Почему сразу нельзя было написать мне?» — подумал я раздраженно.

Дойдя до полицейского участка пешком, я зашёл в холл, стены которого были выложены мрамором. За стойкой дежурного меня встретил угрюмый офицер Джун, бдительно рассматривающий прохожих, и держа ладонь на рукоятке меча. Постоянная щетина на лице Джуна не переставала удивлять меня, и он, видимо, был единственным офицером на весь участок, который позволял себе так выглядеть.

— Когда ты побреешься, Джун? — приветливо спросил я, заставив Джуна раздраженно закатить глаза.

— Когда надоест быть личностью, — буркнул Джун.

— Как тебя сюда взяли, — беззлобно сказал я, изогнув бровь и облокотившись на стойку.

— Ты что тут делаешь? Хеля сказала, что придет Ичинару.

— О, а вы уже на короткой ноге, — по-детски приревновал я. — Ичинару не может постоянно её вытаскивать.

Мне было тяжело представить, что Ичинару устал от того, что бы забирать Хелю. Мне не верилось, что Ичинару в принципе отказался увидеться с ней. Значит, на то были действительно уважительные причины. Ичинару либо попал в патрулирование, либо на вызов. Он от Хели был без ума, и порой меня сжирала ревность, пусть весьма беспочвенная, но неприятная.

— Я тоже не могу её постоянно прикрывать, — Джун явно смутился. — Я, конечно, понимаю, ты мечник там, все дела, повязку на плече крутую носишь, но начальство не будет вечно верить, что всеми косяками твоей женщины занимаешься ты, и уж тем более клан Шести Клинков. Им нужны тени, а не люди.

— Она часть клана Шести Клинков, и она подданная господина Сору. Ему с ней и разбираться, — пожал плечами я. Этот разговор был скорее для галочки, ведь мы оба знали, что Хеля лишь формально числилась подданной в клане Шести Клинков, и к господину Сору относилась лишь на бумажках. Самураем она не была, служанкой или кем-то, относящимся к двору господина Сору, тоже. Жила она, соответственно, за мой счет, а сама лишь изредка подрабатывала художником, когда было настроение. Вот этого я не понимал. Рисуй она чаще, то имела бы более совершенный навык, и могла бы жить независимо от меня или Рю, но были у неё какие-то другие важные дела.

— Где её взяли и за что?

Джун вздохнул, сказав:

— Центральный район. Митинг против управленческих методов Всесильных.

С трудом скрыв возникшее удивление, я пошел за Хелей. Я добрёл до коридора, и остановился перед решётчатой дверью, возле которой стоял сонный дневальный.

Вскоре Хелю привёл охранник, державший её под локоть. Мы переглянулись, и, столкнувшись со мной взглядом, она тут же отвела глаза, но не от стыда, а от раздражения скорее. Дневальный открыл дверь, и Хеля прошла через дверной проём, застыв передо мной. Моя попытка обнять её кончилась тем, что она выскользнула из объятий, сказав: Отстань!

Мы снова вышли в мраморный холл. Кивком поблагодарив Джуна, я вывел Хелю из полицейского участка, и мы направились домой.

— Ну и? — спросил я, требуя пояснения с её стороны. Уже не первый раз мне приходилось забирать её из полицейского участка.

С тех пор, как я увидел в её глазах странное свечение, и с тех пор, как я стал мечником, прошло три года. Наши отношения несколько изменились, как и точки зрения, которых мы придерживались, что собственно и послужило причиной изменений. Иногда у меня возникало ощущение, что Хеля разочаровалась во мне, заметив, что моё поведение стало более смирным.

Хеля не отвечала, и это начинало меня злить, ведь мало того, что мне пришлось забыть обо всех своих делах, так ещё теперь мне отказываются поведать причину, почему меня побеспокоили.

— У меня были планы на вечер, — недовольно сказал я. — И мне хотелось бы знать, с какой стати я должен был их отменить.

— Остался бы дома, — фыркнула Хеля. — Ичинару бы забрал меня. Не сегодня, так завтра.

Невероятно. Кто бы мог подумать, что через несколько лет я буду говорить «Планы на вечер», и не иметь в виду Хелю? Когда в наших отношения появилась брешь и по чьей вине? Я уже не испытывал к Хеле тех жгучих чувств, что раньше, но одна мысль о разлуке доставляла мне невыносимую боль. Парни из моего отряда говорили, что я боюсь потерять её потому, что уже привязался, но слушать мне их не хотелось. Нам ведь было хорошо вместе, и не только в физическом плане. Мы были друг с другом не ради плотских утех, как это происходило в большинстве пар. Мы оба понимали, что дело не только в прошедшей влюблённости, дело в чём-то ещё. Понимали, но пока никто не нашёл ответа. Вероятно из-за этого мы пока не расстались. Меня иногда беспокоили мысли о том, что Хелю смог бы отвоевать Ичинару. Наверняка был какой-то способ рестарта в отношениях, и нужно только его отыскать.

— Ага, — кивнул я, приподняв край губы. — А Рю ты бы что сказала? Своим поведением ты порочишь честь клана.

— Ты говоришь как он! — вспылила Хеля. — Всесильные уже давно подтерлись вашим кодексом чести! С помощью него людьми управляют, ты сам говорил! Там то и о чести почти ничего нет! Если ты называешь честью пресмыкательство перед начальством, то мне тебя жалко! Ведь в Бусидо в основном отношения с начальством и прописаны!

— Ну, — хотел я оправдаться, но не сразу нашёл слова, что бы возразить ей.

— Правители же просто используют кодекс, что бы создать для общественности уважительную причину управлять вами и убивать вас, в случае если вы станете не выгодными! А для вас кодекс — уважительная причина быть выгодными правительству! Это же очевидно! Правители боятся вас, потому и используют ваше Бусидо, чтобы вы были как телки!

— Кодекс чести не только инструмент управления, он, — попытался я объяснить, но Хеля настаивала на своём, не желая слушать. Такого неуважения по отношению к самураям не стерпел бы никто, но я, не смотря на то, что был одним из них, не был фанатичен по отношению к своему положению, по видимым на то причинам.

— Вспомни Джонатана из Яркого света! За что его казнили, а?!

— За нарушение дисциплины, поставившее под угрозу жителей Купола.

— За нарушение дисциплины! — эхом повторила Хеля. — Это они так сказали. Ты мне скажи, за что убили Джонатана Редклифа? Ну да, конечно, гораздо проще заставить знатного самурая вспороть себе живот, пропитав его пропагандой, чем убивать его, боясь сопротивления! Почётное самоубийство! Что за бредятина! — Хеля говорила это с искренней и страшной злобой, заглядывая мне в лицо.

За нарушение дисциплины. За что же ещё его могли убить? Никто не заставит просто так, по пустяковой причине, вскрывать себе живот. У меня была крепчайшая уверенность в том, что Европа совершил сильный проступок.

Но правда была в том, что я не знал, за что убили Европу. Мне приходилось полностью доверять Всесильным в указании следствий и указании причин. Они знали, видели, и делали всё, а остальным приходилось лишь доверять. Вдруг откуда-то из подсознания мне пришла мысль, что слова Хели мне не по душе, ведь оппозиционные речи, призванные к свержению господина, прямой вызов клану, а наказание за это — смерть.

— Хватит, Хеля! — крикнул я. — Контроль над населением нужен! Иначе будет хаос!

— Это уважительная причина для присутствия власти, придуманная властью!

Я не стал отвечать. Мы приблизились к нашей улице, которая была за поворотом, и прежде чем повернуть, я успел разглядеть большой рекламный щит, на котором была изображена бутылка дорого коньяка «Хеннеси». Никогда не понимал этих напитков, ни крепких, ни даже лёгких. Выпивающие оправдывали употребление спиртных напитков словами «отдохнуть», и «расслабиться», но какой отдых в наполнении организма парами этилового спирта и помутнении рассудка? Отдохнуть можно по другому, притом не нанося себе никакого вреда и не меняя рассудка. «Хеннеси» производился в Западном районе, и на него нашёлся спрос, причём всюду.

— Они же лгут, Рэн! Они всем, и всегда лгут! Почему ты им веришь?

— А почему им не верить?

— Действительно, — Хеля пожала плечами. — Проще быть телком, который ничего не ведает, чем понимать то, что ты в стаде, и что растят тебя для бойни.

Суть её слов начинала казаться мне резонной, но я приложил волевое усилие, что бы подавить возникающий внутренний бунт.

К счастью, Рю нам на глаза не попался, потому, отчитываться перед ним не пришлось. В тот момент Хеля наверняка жалела, что мы до сих пор жили в одной комнате, ведь ей даже было некуда от меня деться. Она не могла обиженно уйти куда-то, и хлопнуть дверью. Но всё же, место для уединения было. Собрав вещи для душевой, она пошла мыться. Сев за компьютер, я решил проверить почту. Сообщение из Восточной палаты Всесильных: «Господин Нагихато желает видеть вас у себя, прямо сейчас».

«Блеск» — подумал я раздраженно. Впервые Нагихато назначал встречу так поздно, и мне даже стало очень интересно, по какому такому поводу.

Охотно выйдя под открытое вечернее небо, я дошёл до конца улицы.

Пешком до Центрального района идти было довольно долго, потому я решил заказать такси. Водитель быстро доставил меня до замка Нагихато, который имел внушительные размеры и высокие стены, прям как во времена феодальной Японии. Расплатившись с водителем, я направился к воротам, и от чего-то мне стало не по себе.

Ворота открылись, и, пройдя через них, я вскоре оказался в замке, миновав двор. Обстановка внутри была роскошная. Дом украшали антикварные вещи, и такая же антикварная мебель, которой, впрочем, было не так много, но она наверняка стоила немалых денег. Видимо, кто-то производил вещи по личному заказу Всесильного.

Нагихато никогда не ходил с охраной, и в этот раз тоже встречал меня в одиночку, отодвинув дверь своей переговорной комнаты.

— Рэн, — кивнул он, приветствуя меня. Я почтительно поклонился.

— Господин Нагихато, — ответил я ему.

— Проходи, будь гостем, — сказал Нагихато. «Спасибо, — подумал я. — Но лучше бы я сейчас был дома».

— Спасибо, господин, — ответил я, и мы вошли в переговорную, рассевшись друг напротив друга за небольшим чайным столиком. Рядом с Нагихато стояла небольшая серая коробочка.

— Уверен, тебе любопытно, зачем я позвал тебя в столь позднее время, — начал Нагихато. Аппетитная женщина в синем кимоно принесла поднос с чайным набором, и Нагихато жестом попросил её разлить напиток по чашкам. Сделав дело, женщина удалилась. Я отпил чаю, отметив, что он зеленый. Любил зеленый чай. Без сахара его можно было пить в любых количествах, и для здоровья он полезен.

Я кивнул, не желая лишний раз подавать голос, чтобы не выдать сидящее во мне недовольство.

— Не волнуйся, — сказал Нагихато, словно чувствуя моё раздражение. — Причина вполне стоит того, что бы беспокоить тебя в столь позднее время. Прежде, чем приступим к разговору о деле, расскажи, как у тебя дела в отряде? Слышал, ты отказался от повышения, хоть я и лично тебя на него выдвинул.

— Это оскорбило вас? — осторожно спросил я.

— Нет, скорее ты зарекомендовал себя как глупец, — беззлобно сказал Нагихато. — Зачем-же отказываться от более великих привилегий и большего жалованья?

Глупец. Да, обидно.

— Дело не в жаловании и привилегиях, дело в свободном времени. У рядового бойца его намного больше, чем у офицера.

— Ты боишься ответственности?

Почувствовав неловкость, я хотел согласиться с ним, но понял, что этого делать нельзя. Мне в принципе было страшно отвечать на его вопросы, и я даже не понимал, почему. Я постарался быть честным с ним.

— Я боюсь отсутствия тренировок, которых лишусь, из-за того что буду завален бумажной работой. На службу я пошел ради того, что бы разить мечом, а не отсиживаться в штабе командующих.

Кивнув, Нагихато похоже оценил мою искренность.

— Мне нравится твоя прямота, Рэн, и я не против того, чтобы ты остался рядовым. Конфуций в своём учении сказал, что правитель должен быть правителем, подданный — подданным, отец — отцом, а сын — сыном. Потому, меня радует твоё стремление занимать своё место в обществе. Мечник должен быть мечником, а рядовой — рядовым. Есть у меня к тебе предложение. Готов выслушать?

Нагихато был повернут на конфуцианстве, и видел себя с окружающими лишь в строгих социальных рамках, которые формируются в обществе. Никакой гибкости он не принимал, ровным счетом как и желание выяснить что-то о распоряжении, которое он хотел дать. Вот во что, а в богов и прочую чепуху я не верил ни капли, а конфуцианство воспринимал как инструмент, который должен жестче контролировать общество, и без того находящееся под достаточным, на мой взгляд, контролем.

В качестве ответа на свой вопрос Нагихато примет только ответ «Да», и я не должен сметь интересоваться подробностями того, что он мне поручит. Не считая пару нюансов, которые возможно будут. По ощущениям мне сразу стало понятно, что я услышу не просьбу, а приказ.

Снова оставив Нагихато без ответа, я сделал максимально сосредоточенное лицо, приготовившись слушать. Говорить я себе позволял только тогда, когда задавали вопросы, иначе тоже было можно, но страшно. Во-первых — не хотелось выглядеть неуверенно, во вторых, сказав что-то не так, я мог создать себе плохую репутацию, а то и вовсе лишиться всего.

Отпив чаю, Нагихато сказал:

— Что же, — взяв коробочку, стоявшую рядом, он поставил её на стол рядом с подносом. — Это нужно доставить Всесильному Говарду Западного района. Справишься? Посылка невероятно важна для отношений между нашими районами. Она укрепит их, и позволит улучшить нашу экономику, сделав жизнь народа более насыщенной и хорошей.

Я кивнул, и Нагихато в ответ довольно улыбнулся, погладив рубец на щеке. Нагихато, как и остальные Всесильные, был довольно молод, и мне всегда было интересно, каким образом можно было достичь таких высот в столь юном возрасте. Хотя, поговаривали, что Всесильным много лет, просто они омолаживались за счёт каких-то тайных операций.

Взяв коробочку в руки, я ощутил, что она имеет довольно большой вес для таких скромных размеров. К тому же, вес этот был довольно неустойчив. У меня возникло ощущение, что внутри, стоит мне чуть изменить наклон коробки, начинает кататься большой металлический шарик.

Заметив мою игру с коробкой, Нагихато вскинул бровь, и я тут же прекратил, поставив коробочку рядом с собой.

— Смотри, — Нагихато глотнул чая. — Это очень важная посылка. Доставить её желательно к завтрашнему утру. Не вздумай потерять. Давным-давно мой прошлый подопечный с этим заданием не справился, и был казнён. Думаю, намёк тебе понятен.

Перед мысленным взором появился образ Европы, вспоровшего себе живот, но я тут же прогнал эту пугающую картинку. Мне захотелось спросить, что в этой коробочке такого ценного, но задавать вопросы не положено. Сказали — сделай. Это было философией успеха под Куполом. Чем меньше мыслей и раздумий ты допускал по поводу распоряжений, которые дают тебе свыше, тем успешнее ты был.

Нагихато жестом попросил меня удалиться. Низко поклонившись, я вышел из комнаты, положив коробку в дорожный рюкзачок, который мне дали на выходе.

В коридоре, перед выходом из поместья, из-за поворота неожиданно выскочил мужчина в белом халате, несущий толстую стопку бумаг. Я врезался в него, и бумаги разлетелись от силы столкновения, став падать на пол.

— Извините пожалуйста!

— Ничего, всё нормально, — поспешил я успокоить его, помогая собрать бумаги.

Мы разошлись, и я пытался понять, врач это был, или лаборант.

Ворота за мной закрыли, и, оказавшись на ночной улице один, я почувствовал появившуюся тоску. Сообщение от палаты Всесильных было неожиданным, и у меня не было времени осознать, что между мой и Хелей почти всё кончено.

Где наши отношения надломились, Хеля? Почему ты так себя ведешь? Почему просто не хочешь согласиться с философией, которая даже для меня стала почти догмой, не смотря на мой бунтарский дух, сидевший во мне раньше? Если бы не её упрямство, у нас наверняка всё было бы нормально. Пока она не стала связываться с этими мятежно настроенными отморозками, мы жили душа в душу.

Недовольно цокнув, я положил ладонь на рукоять катаны, и двинулся в ночную темноту. Мне очень хотелось носить три меча, включая тот, который запечатан, но это было запрещено правилами нашего этикета. Потому я был носить лишь два.

С выбором меча было целое приключение. Стоило мне зайти в лавку мечников, как на меня тут же набросились со всех сторон, предлагая шикарные клинки, роскошные гарды и рукоятки, на которых была изящная гравировка и чудесные рисунки. Соблазнов было множество, но вся эта внешняя отделка настолько увеличивала стоимость меча, что продавец казался самым настоящим мошенником. Мне, конечно, хотелось взять подороже, ведь казалось, что дороже, значит лучше, но к счастью, рядом был Рю. Он молча оградил меня от навязчивых продавцов, и шел до тех пор, пока не дошел до самой заурядной лавки. Мечи там были самые обычные. Ими торговал оружейник, а не лавочник, и Рю этого оружейника давно знал. Мне выбрали самый невзрачный черный меч, с черными ножнами и черной рукоятью. Оружейник сказал, этот клинок в бою стоит тысячи красочных, хотя цена ему в несколько раз меньше.

Я мотнул головой, прогоняя воспоминания, и возвращаясь в реальность.

Дорога до Западного района была неблизкой, но раз Нагихато сказал, что доставка должна быть осуществлена до утра, то можно было и прогуляться.

Проходя через Центральный район, я видел следы прошедшего «митинга», которые выглядели скорее как настоящий бунт. Всюду были осколки стекол, перевернутые машины, побитые витрины, а кое-где даже стояли большие полицейские патрули. Сначала офицеры взглянули на меня с опаской и подозрением. Они не верили мечам и повязке на плече, потому, пришлось зажечь чакру света во лбу, которая стала моим пропуском. Кивнув, офицеры отвернулись, и я смог беспрепятственно пойти дальше.

На моё кимоно упала капля дождя. Взглянув вверх, я увидел, что небо затянуло тучами, от чего на улице стало ещё темнее. «С чего вдруг метеорологам давать дождь сегодня? С урожаем, что ли, проблемы» — подумал я. Вдруг блеснула молния, расчертив небо, и за ней последовал раскат грома.

Я даже не дрогнул. Всё было ненатуральным, и ненастоящим. Однако, чувство тревоги такая погода, всё же, внушила, и я решил ускориться. Проходя мимо переулков, я увидел в одном из них группу людей, скрывающих лица, прям как те, которых я видел в Восточном районе по дороге домой. На них были капюшоны и очки. Они нервозно выглядывали из-за угла, поглядывая на полицейских, и иногда попадая в тусклый лунный свет, с трудом пробивавшийся сквозь облака. На поясе одного из них блеснула рукоять меча с очень красивой отделкой, и мне сразу вспомнились лавочники в лавках мечников.

Один из них меня заметил, и, похоже, хотел сказать что-то дерзкое. Увидев у меня катаны он сник, и лишь проводил взглядом. Страха парни во мне не вызвали, лишь лёгкое боевое напряжение. Пять или шесть целей — дело пяти или шести ударов. Больше одного я наносил не всегда, но иногда приходилось.

Вскоре я увидел мост, который входил в тоннель Западного района. Мост пролегал над рекой с сильным течением, и упасть вниз мне точно не хотелось бы. Асфальтированная дорога перед мостом отделялась от тротуара небольшим бордюрчиком.

На душе у меня стало очень тревожно. Не из-за погоды даже, просто не хотелось идти прямо, будто интуиция предупреждала меня о затаившейся опасности. Вода внизу зловеще плескалась, и мне думалось, что если встану на мост, то меня тут же скинут с него, и я утону. Быстро усмирив своё воображение, я шагнул вперед.

Интуиция не ошиблась. Из-за угла вышло пять фигур, и их я узнал уже по знакомым капюшонам, очкам, и маскам. «Только не это» — подумал я, скривив губу. Меня охватила скорее досада, чем страх, ведь если придется с ними драться, то я потеряю драгоценное время. Ещё был риск повредить посылку, или потерять, что совсем некстати. Отморозки из переулка перегородили мост, создав собой живую стену,

— Далеко собрался, самурайчик? — сказал кто-то с сильным Северным акцентом.

Самурайчик. Это даже показалось мне милым, и я решил, что этого, в случае чего, вырублю последним.

Драки, очевидно, было не избежать, но всё же, для меня насилие — последнее дело, к которому прибегать нужно лишь в самом крайнем случае, и только тогда, когда надо защищать себя и близких. Я решил попробовать договориться.

— Ребята, не надо, — крепче затянув лямки рюкзачка, и взяв катану за рукоять, сказал я. — Пожалуйста, дайте пройти, а? Сколько вам заплатить?

Отморозки удивленно переглянулись, один из них расхохотался, но мечи пока ещё никто не достал. Это было главным, и единственным, за чем стоило наблюдать. Мой организм был наготове, и стоило кому-то дернуть ладонь в сторону рукояти, я тут же отреагировал бы.

— Мы хотим твою сумку, — сказал он, презрительно взглянув на мои простые мечи. Им, видимо, он ценности не придал, но в данной ситуации я бы их и не отдал. Лишиться оружия сейчас — равносильно подписанию себе смертного приговора. Будь дело обычным, я бы отдал им мечи с деньгами и ушёл, но дело было необычное. Новые мечи всегда можно купить, деньги заработать. Они не стоили риска, которого в моей жизни и так было много, но рюкзак на спине терять нельзя, потому не оставалось ничего, кроме риска. Обидно было подвергать себя опасности быть убитым хулиганами, да ещё и из-за материальных ценностей.

— Могу отдать остальное, но не сумку, — сказал я, покачав головой. В ответ на это отморозок улыбнулся, хитро.

— Валяй, — ответил он. Они стали медленно обступать меня, зажимая в полукруг, насколько позволяла ширина узкой улицы, но пока делали это осторожно.

Тут стало окончательно понятно, что драки не избежать. Этот человек слова не сдержит, и как только я расстанусь с оружием, он нанесет удар в спину. Мне захотелось перехитрить его.

— Ну, — сказал отморозок, — сбрасывай мечи.

— Подойди и возьми, — ухмыльнулся я.

Мне нужно было, что бы он напал. Не его прихвостни, а именно он. Если имеешь дело с толпой, сначала нужно постараться нейтрализовать лидера, и сделать это нужно до того, как окажешься в окружении.

— Мразь! — крикнул он, со звоном доставая меч. Сработало. Он рассчитывал на мою сдачу, но мне удалось разозлить его резким изменением решения. — Убить!

Как и ожидалось, на рога он полез первым, и лег так же, быстрее остальных. Выхватив два клинка из ножен, я обернул их тупой стороной к врагам, что бы никого не убивать, или хотя бы постараться не убивать. Отморозок наносил размашистый удар, но я парировал его, тяжело обрушив тупую сторону клинка на ключицу отморозка. Взвизгнув, он схватился за неё, выронив меч, и после этого боевой дух остальных явно упал. Они стали более осторожными и скованными в движениях. В отличии от моих, их клинки были обращены ко мне острой стороной, из-за чего на пощаду можно было не рассчитывать.

Они пытались окружить меня, но я махал клинками по их флангам, чтобы не дать зажать себя. С каждым ударом мне удавалось сильнее сгрудить их вместе, и как только они оказались рядом друг с другом достаточно близко, я стал разить их со всей силы.

Двоих удалось отключить сразу, они даже не пискнули, но другим двум вырваться удалось, и они значительно увеличили дистанцию. «Сейчас набросятся» — предположил я. Так и случилось.

Они занесли мечи над головами, и кинулись на меня с воинственными криками, грозясь порубить на кусочки. Когда они подбежали, я отскочил в сторону, крепко ударив одного из нападавших мечом по ноге. Удар получился такой силы, что мне показалось, я слышал хрустнувшую кость. Моя цель завыла от боли, рухнув на одно колено и используя меч как опору, став преградой между мной и вторым.

Вели они себя топорно, деревянно, словно неумелые манекены, решившие взять в руки мечи. Было видно, что никто из них не относился ни к какой из школ, по крайней мере, если судить по мастерству. Клинки у них были скорее как средство устрашения и расправы над беззащитными, за которого, похоже, приняли и меня. Я ведь был один.

Мне было тяжело устоять перед соблазном перерубить их, как свиней, но они, всё же, люди, потому, я решил, что лучше пусть полиция делает свою работу.

Второй поступил ну очень непредсказуемо, и начало его атаки смогло повергнуть меня в замешательство. Странно изогнувшись назад, описывая телом полукруг, он затем резко сделал выпад вперед, делая длинный колющий удар. Мне едва удалось отскочить, и даже показалось, что острие коснулось моего плеча.

Второй стал жертвой собственной атаки. Выпад-то он сделал, но ещё нужно время разогнуться. Разогнуться он не успел, потому что я дал ему коленом по лицу, пока он пытался выпрямиться. Идиот. Он повалился без сознания, сморщив лицо.

— Паскуда! — сдавленно прошипел первый, держась за поломанную ногу.

— Заткнись, — рукоятью меча я поразил его в нос, и он молча отключился, шлепнувшись на асфальт. Я надеялся, что не убил его, хотя, теперь их жизни меня не так сильно волновали, как в начале. — Сказал бы спасибо, что я не отрезал твою культю.

Поместив мечи обратно в ножны, я почесал затылок. Вышло скучнее, чем ожидал.

Сделав шаг, и услышав легкий деревянный грохот за своей спиной, я замер. Лямка моего рюкзачка была разрезана выпадом второго, и теперь рюкзак свисал на плече бесполезным мешком. Кимоно тоже пострадало, и я с удивлением обнаружил, что по плечу расползалось маленькое кровавое пятнышко. «Ну твою мать, достал всё таки!» — стиснул я зубы, надеясь, что груз не пострадал. Сняв с себя рюкзак, я обнаружил, что он пуст. Послышался звук катящегося стеклянного шарика, и он поверг меня в ещё большее замешательство, чем странная атака моего последнего противника.

Из серой коробочки, лежавшей на асфальте, выкатилась пузатая бутылка с жидкостью янтарного цвета. На этикетке было написано «Хеннеси». Взглядом я провожал катящуюся бутылку до тех пор, пока она не уткнулась в бордюр. «Да ты издеваешься.» — подумал я ошарашенно. Это и был тот самый сверхважный груз, который должен был улучшить жизнь в Восточном районе? Не в силах поверить в увиденное, я подошел к коробочке, перевернув её ногой. Она была пуста.

Меня одновременно охватили разочарование, ужас, и безысходность. Дрожащими руками я взял бутылку «Хеннеси», и положил её обратно в коробку, закрыв. Когда я сунул посылку в рюкзак, то решил, что увидел наваждение. Может, это какое-то тайное вещество, которое хотят доставить под видом коньяка? Может, это тайный шифр, который должен принять Всесильный Говард, и предпринять в ответ какие-то действия?

Более реалистичным мне показался второй вариант. У меня просто не было ни малейшего желания предполагать, что прошлого, как Нагихато выразился, подопечного, казнили из-за сраной бутылки дорого коньяка. Нагихато точно не рассчитывал, что я увижу груз, у меня на лице было написано, что лишних вопросов не задаю, в чужие дела не лезу.

Говарду этот напиток зачем? К утру опохмелиться? И зачем для доставки нужен мечник? Коньяк, наверное, был слишком ценным, что бы доверять его простым курьерам или таксистам.

Не обращая внимания на болезненные стоны моих врагов, я, будто под гипнозом, направился к тоннелю. Скорую сами себе вызовут, да и полицейский пограничный патруль наверняка их подцепит. Нечего мне было за них переживать.

Стоило переживать за себя. Если Всесильный Говард заметит разницу, то кто знает, как он отреагирует. «Просто зайду, поклонюсь, обменяюсь любезностями, уйду». Хотя ещё было вопросом, принято ли в Западном районе обмениваться поклонами. Жители Западного района вели более разгульный и свободный образ жизни, который разительно отличался от нашего, и был менее строг. Говорили, что на Западе лучшие ночные клубы, которые, впрочем, есть и у нас. Никогда не видел смысла в их посещении. Очевидна же схема работы: праздничная программа, заманивающая людей в объятия псевдо отдыха, бар, способный этот псевдо отдых «украсить», а оба компонента вместе приносят владельцам клуба обогащение.

Выходит так, что люди-гуляки лишь стадо, смысл существования которого — оставлять деньги у своих хозяев. У Ичинару был знакомый, владевший клубом, который рассказал ему интересную вещь. Бесплатные напитки девушкам при входе. Дамы ведут себя развязно, когда выпивают. Лезут на столы, танцуют, чему охрана не препятствует. Это заставляет мужчин покупать женщинам дополнительные порции выпивки, чтобы сильнее раскрепостить их, да и сами девушки не против продолжить пирушку. Принятый на входе алкоголь отключает ограничители, туманит сознание, и заставляет посетителей тратить больше. После этой истории я сделал вывод, что люди, наделенные умом, зачастую совсем им не пользуются. Они просто позволяют навязать себе определенные привычки и определенный образ жизни, обогащающий кого-то и превращающий людей в самый настоящий скот.

Почти так же делает Эвилинская Боговерческая Церковь, находящаяся в Северном районе. Они придумали интересную историю, которую я помнил примерно так: Царила тьма. Великий Эвилин парил в пространстве, кругом была пустота, и вдруг ему стало скучно. Подумал Эвилин, подумал, и вдруг возрадовался, наконец-то найдя способ себя развлечь. Ткнув пальцем в пустот, он создал маленькую дырочку, которую называют сингулярность, и под давлением пальца Эвилина в параллельном пространстве случился Большой Взрыв. Взглянул Эвилин в дырочку, увидел, что там зеленые облака, и ему снова стало грустно. Но вскоре к нему пришло новое озарение. Содрав твердую шелушащуюся кожу со своих пяток, Эвилин использовал всё своё Могущество, и отправил кусочки кожи в дырочку, а из кусочков кожи сформировались звезды и планеты. Сам Эвилин был очень большой, потому пролезть в дырочку, или сделать дырочку больше, не мог, ибо нарушит гигант Эвилин мировой баланс, и умрёт созданная им Вселенная.

Опять заскучал Эвилин. Летали в соседнем измерении звезды, планеты, летали, но были какие-то безжизненные. Сначала они развлекали Эвилина, но потом Эвилину наскучило это зрелище.

Созерцая планеты, задумал Эвилин их жизнью наделить. Подумал Эвилин, что если населит планеты разумными существами, то будут они вести себя по-разному, и развлекать Эвилина.

Сгрыз Эвилин свои заполненные Священной Грязью ногти, выплюнул, и, использовав своё Могущество, отправил кусочки ногтей в дырочку. Летели кусочки, летели, а долетев до разных планет, наиболее подходящих для них, упали на них.

Одной из таких планет была Земля. Грязь под ногтями Эвилина зашевелилась, и, обратившись водой священной, стала океанами и морями, из океанов и морей появились облака, из которых затем стали выпадать растения и осыпать Землю. Кусочек Ногтя обратился первым человеком, который был Паломником и Посланцем Эвилина Великого. Остальные существа были из священной грязи. Создал Паломник людей из Земли, воды, деревьев, и стал общаться с Эвилином. Эвилин потешался, и сказал, что тех, кто будет жить по правилам Эвилина, смогут постичь замысел его, и после смерти отправятся в Пустоту Могущества, получив благо потешаться с Эвилином над Вселенной.

Люди в это верили. От чувства досады меня даже немного перекосило. Служители этой церкви называли себя Посланцами Эвилина, что прихожане даже не смели подвергать сомнению, ведь Эвилин тогда их к себе не возьмёт. Ещё Эвилинская Боговерческая неплохо денег поднимала на амулетах и фигурках Эвилина, которые, по словам Посланцев, приносили удачу и делали так, что купившего амулет будет оберегать Эвилин.

Мотнув головой, я прогнал этим мысли, снова сосредоточившись на дороге. К концу своих раздумий мне удалось пройти большую часть пути, и в кольце кончающегося тоннеля был виден Западный район. Светало, и в тоннель заливался утренний солнечный свет. «Надо бы поспешить» — решил я.

Западный район мне не нравился, впрочем, как и Северный. Они были довольно отсталыми по сравнению с Восточным и Центральным. Стоило мне войти, как в глаза тут же бросились одноэтажные дома, сделанные из дешевого материала, замусоренные улицы, и неухоженные дворы.

У Северного и Западного районов была одна общая черта — процветающие центральные части. Центр в этих районах был эпицентром деловой активности, и, как правило, жили там люди наиболее состоятельные.

Мне хорошо помнилось, где жил Всесильный Говард, и видеться с ним не очень-то хотелось. Он, подобно Всесильному Северного района, был толстый, обладал скверным характером, и вёл себя не наилучшим, на мой взгляд, образом. К чужим подданным он относился более-менее терпимо, но вот к своим совсем иначе.

Пару раз мне приходилось видеть, как он обращался со своей прислугой. Он пинал и бил их, иногда, ради забавы. Так же кидался в них виноградом, и финиками, при этом хохоча, как ненормальный. Может, он таким и был.

Дойдя до дома Всесильного Говарда, я его там не обнаружил. Дом у него был не менее скромным, чем у Нагихато. Высоченные, словно в средневековом замке, стены, и огромные ворота. Во всех районах меня забавляла помесь средневековых архитектур и стилей с современными. Впрочем, в мире, где было уничтожено и запрещено всё огнестрельное оружие, не удивительно видеть высокую стену. Холодное оружие как раз разрешали, правда, только мечникам, но преступникам это не мешало.

У ворот я встретил стражу. Стены замка были выложены из камня, за который, при желании, можно было зацепиться. Это автоматически переводило данное сооружение из разряда оборонительных в разряд бутафорских. Смысл делать стены с выпуклым камнем, если хочешь защититься? По ним ведь можно забраться.

Мечники, прежде чем сказать, где он находится, устроила мне чуть ли не допрос. Западные мечники были совсем отличны от наших. Они занимались не только отловом и истреблением теней, но так же наводили порядок и на улицах. Полиции в Западном районе по каким-то причинам не было, хотя Говард обещал ввести, возмущаясь при этом, что соединить мечников и полицию более практично.

«Допрос» закончился, и я решил на последок спросить:

— У вас тут как? Всё спокойно? — спросил я, взглянув на охранников. Выглядели они опустошенно и слабо. Меня заинтересовало, почему. — Вас не меняли, что ли?

Один покачал головой, другой решил ответить:

— Меняли, — сказал мечник, потянувшись к электронному замку ворот, — вот только поспать никто не успевает. Вызовами в последние дни заваливают просто. Трещины стали часто появляться.

Мечник был немного смущен моим вопросом. Это меня удивило. В Восточном районе и намёка не было на частые вторжения теней. Больше беспокойств доставляли люди.

— Сегодня вызовы были уже?

— Не-а, — голос мечника смешался с грохотом отворяющихся воротин, — но наверняка будут. Ежедневные вторжения — уже тенденция.

— Кто её вызвал? — вскинул я бровь, всё ещё не способный уместить в голове происходящее в Западном районе.

— В том-то и дело, что кто-то наверняка вызвал, — мечник злобно сжал губы. — А нам покоя нет. Не твоё это дело, конечно, следствия, но на всякий скажу. Вдруг у вас там такое же начнётся. В общем, — охранник сделал голос на тон ниже, — кто-то реально проделывает дыры в куполе, и запускает теней. Недалеко от мест прорыва остаются мощные энергетические следы.

Вот это номер. Видеть энергетический след, и не иметь возможность отследить его хозяина? Что-то действительно странное тут происходило.

— А определитель частиц как же?

— Он только на теней и годится, — отмахнулся мечник, — этого он выследить не может. И что хуже, мы даже выявить не способны, где этот гад в следующий раз окажется. Всплеск внезапно происходит, и так же внезапно исчезает.

— Человек? — спросил я. Мне стало казаться, что это какое-то мифическое существо пронзает купол.

— Хрен знает, — пожал мечник плечами, — ладно, давай. Нам отчеты писать.

— О! А это… Говарда-то мне где искать?

— Клуб «Бескрылая бабочка». Ещё на стрёме будь, — отрезал мечник. — Сегодня ты вполне можешь наткнуться на тень. А то и сразу на несколько.

Мило. Я знал, где этот клуб, и это, похоже, тот самый, которым владеел знакомый Ичинару.

Я кивнул, и мы распрощались.

После получаса пути мне удалось добраться до клуба. Он сразу выделялся, нарушая тишину ухающей из него музыкой. Я подошёл к ярко освещённому проёму охраняемого верзилами входа. Смерив меня заинтересованными взглядами, охранники, всё же, решили пропустить. Мечников беспрепятственно пускали в большинство мест под Куполом, и клубы были не исключением.

Коридор освещался тускло, и в него, из входа в конце, вливались разноцветные овальные огоньки. Видимо, сегодня решили устроить световое танцевальное шоу, но музыка для активных танцев совсем не подходила. Она размеренно басила, и была скорее трансовой, нежели танцевальной.

Войдя, я действительно увидел людей, которые не танцевали, а стояли, покачиваясь, и подчиняясь ритму песни. Зал был очень большим, и при желании, сюда можно было засунуть человек двести. Единственное, что было перед танцполом, это сцена, стоявшая рядом с длинной барной стойкой, за которой трудился бармен одетый в белую рубашку, перемешивая коктейли. Мне, признаться, тоже на миг захотелось подчиниться ритму, встав к остальным. Но я мигом подавил это желание. Такой отдых не для меня, он бесполезен.

Говард находился в ВИП ложе на втором этаже. Туда я тоже прошел без проблем. Говард сидел в деловом костюме, окруженный то-ли друзьями, то ли очередной группой охранников, которые весело хохотали вместе с ним. По бокам у него сидели две стройных блондинки, поглядывающие на него заигрывая.

Они сидели в большом полукруглом кресле, огибавшем стол, уставленный спиртными напитками и едой. Судя по тому, что большая часть бутылок была пуста, стало ясно, что вечеринка подходила к концу.

— Гов, — сказала девушка, — нам скучно. Когда подадут коньяк?

— Скоро гонец должен прийти, — строго и на королевский, наигранный манер ответил Говард. — Он отдаст посылку, и я куплю вам коньяк. — Он заметил меня, и его это даже удивило.

— О, — сказал Говард, искаженным от алкоголя голосом. — А ты кто такой? Что надо?

Больше книг на сайте - Knigolub.net

Кратко поклонившись, я ответил:

— Господин Говард. У меня для вас послание от Господина Нагихато.

— Ну, давай сюда, и катись, — брезгливо ответил Говард, явно не оценив моего вежливого жеста. Внешне я не подавал признаков того, что задет, да и внутренне был спокоен, пока что. Я был уверен, равнодушие его заденет больше, чем гнев.

Поставив коробочку на стол, я снова кратко поклонился, и ушёл, ступив на лестницу. Мне было интересно, действительно ли он выпьет это, или нет. До последнего теша надежды, что у меня в рюкзаке минуту назад лежало что-то важное, я шагал по ступенькам, и чуть не столкнулся с перепуганным чем-то барменом. Снизу раздались крики, и послышался многочисленный топот, будто в ВИП ложе побежало стадо слонов.

— Эй! Чего испугался? Куда летишь? — улыбнулся я, позитивом стараясь разрядить возникшее в обстановке напряжение.

— Т… — голос бармена дрожал, и его вид заставил меня ужаснуться. Его было еле слышно из-за баса музыки. Бармен был готов испустить дух, держась на ногах из последних сил. По его рубашке расползалось кровавое пятно. Он держал в ладони нож, одновременно стараясь зажать ей рану. — Тени!

Бармен стал падать, потратив на своё предупреждение последние жизненные силы, но я успел подхватить его, и усадил к стене. Может, он ещё успел бы выжить, но у меня не было времени заниматься этим. «Мечник как в воду глядел», — вспомнил я предупреждение, которое мне сделали. Внизу раздалось несколько хлопков выстрелов. Видимо, кому-то из гостей удалось пронести оружие, или стали стрелять охранники. Я надеялся, что стреляют по теням, а не по людям.

Я спустился вниз, застыв перед танцполом. Танцующих уже давно не было, и в проход сочились тени, одна за другой. Вскоре они заполнили танцпол. Они привычно покачивались, и глядели на меня, строя свои планы. Надо же было мне так попасть, а? Планировка помещения мне неизвестна, откуда они ещё могут приползти, узнать тоже не получится. Их тут и так без одного штук за сто.

— Бежим! Бежим! — раздались сверху мужские голоса. Охранники и Говард помчались оттуда, спотыкаясь, и оставляя меня наедине с маленькой армией теней.

Мне не верилось в то, что я смогу осилить такое количество противников, точно не прямо и не поодиночке. Хотя, было одно положение, в котором была возможность дать отпор. Стало страшно, спина вспотела, но осознанный контроль над страхом позволял мне делать то, чего не могут другие. В Центре Энергитического Контроля я тренировался так же прилежно, как и в фехтовании. Больше чем остальные, и глубже, что давало мне качественное преимущество.

Тени моментально ринулись в разные стороны, в поисках своих жертв, и издавая утробный, жуткий вой. Основной целью, конечно, стал я. Тени моментально заполонили ВИП ложе, они на бегу сталкивали осветительное оборудование и врезались во всё, что занимало не устойчивое положение.

Быстро вынув мечи, от клинков которых отразился свет клубных ламп, я ощутил, как в груди словно разгорелся огонь. Это был мой страх, смешавшийся с гневом, и направившийся в чакру света. Активация чакры, в боевых условиях, у меня проходила несколько иначе. Если обычный мечник держал свои эмоции под контролем, пользуясь чакрой, то мне напротив, нужно было использовать их.

В спокойном состоянии я не мог раскрыть свой энергетический потенциал, но зато, когда мной овладевали эмоции, происходили невероятные вещи.

Тени обступили меня, и нападать не спешили, видимо стремясь оценить мои возможности, но это длились недолго. Одна тень выполнила проверочную атаку, замахнувшись когтистой рукой, и бросившись на меня, на что я среагировал моментальным выпадом. Пропитанный жгучим белым сиянием клинок чем-то напоминал световой, и он прошёл сквозь тень с той-же легкостью, с которой раскаленный нож пронзал масло. Черная вода хлынула из тени, пульсируя, и залила пол. Она схватилась за клинок, и пыталась соскочить с него, мучительно взвыв.

Настала пора атаковать, но сделать это надо было с умом. Враг понял, что я настроен серьёзно, и способен дать отпор, потому промедление для него было смертельной роскошью. Мне нельзя было дать им опомниться. Я наполнился жгучим теплом, и чувствовал, как энергия пропитывает каждую частичку моего тела, вбирая мощь из клинка, который, в свою очередь, тоже стал сиять ярче.

«Имея один предмет, поднимай десять тысяч» — вспомнилось мне то, что писал Миямото Мусаси в Книге пяти колец. Умение применить этот принцип было необходимостью. Теней много, но большинство из них внизу. Меньшинство было увлечено погоней за танцующими, которые сбежали вместе с Говардом, значит нужно было переживать о тех, кто на танцполе.

Позиция на лестнице обеспечит мне преимущество в высоте, узость коридора не даст окружить, а вход сзади позволит, в случае чего, совершить тактическое отступление. «Сражаясь, — возник в подсознании голос Рю. — Всегда стремись занять удобную позицию, и загоняй врага в неудобную». В данной ситуации неудобно находиться внизу, особенно когда сверху по голове прилетает мечом.

Я отскочил назад, балансируя на ступеньках, и тени ринулись за мной. Они были похожи на темную воду, готовую затопить меня, что усилило страх и злобу. Подобное положение только придавало мне сил. Хотелось взять эмоции под контроль, но делать этого было нельзя, иначе бы я ослаб.

Взмах. Первый световой веер рассекает пятерых подряд, но на их место тут же становятся другие. Взмах. Снова появились тени со скамейки запасных, спеша заменить павших, и желая до меня дотянуться. «Десять из ста, — отсчитал я про себя. — Ещё сотня, и всё».

Дистанция между нами сокращалась. Порой тени делали выпады, которые мне с трудом удавалось парировать. Одновременно мне нужно было думать о том, чтобы сохранить равновесие на ступенях, и не споткнуться. Это было очень сложно, требовало много физических и энергетических затрат. Со временем я стал чувствовать, как затекают руки.

Орудуя двумя мечами, я косил теней, как сено, надеясь, что сзади ко мне никто не подступит. Мне стоило оглянуться, но в тот момент это было очень опасной затеей, и приходилось смотреть только вперёд. Тени слишком активно наседали, не давая мне расслабиться, и от напряжения пальцы на рукояти покрылись потом.

После уклонения от очередного реза, мне удалось отсечь голову ещё одной тени, немного сократив количество противников, и казалось, что их не становится меньше. Я был на последней ступеньке. Боковым зрением удавалось уловить элементы ВИП ложа, что явно не радовало. Отступление в глубь второго этажа лишило бы меня доминирующей позиции, и, приняв решение держаться перед лестницей до последнего, я замер.

Отсекая теням когти, которые хрустели при надрезе словно кости, я затем рубил их хрупкие тела. Летели черные головы, на пол падали отсеченные половинки туловищ, и нередко мне удавалось лишать теней конечностей, которые валились следом за телами. Шумела музыка, в клубе неустанно менялись цвета, но тени были неизменны, оставаясь в пространстве зловещим черным пятном.

Всё, включая меня, было забрызгано черной водой. Будь это человеческая кровь, меня, может быть, даже вырвало бы. Людей до этого мне рубить никогда не приходилось, хотя формой тень мало чем отличалась от обычного человека. Исключение составляли огромные, нечеловеческой длинны когти, служившие теням как оружие.

Всё-таки случилось то, чего я боялся больше всего. С соседней лестницы, и с запасного выхода, который оказался замаскированной в стене дверью, с ураганной скоростью помчались тени.

Взмах мечом вокруг своей оси, и распространённое им световое кольцо, дали мне нужные для отступления доли секунды. Но куда было отступать? Попав в окружение, я осознал свою ошибку, и понял, что лучше мне было отступать к выходу из клуба. Хотя, вполне возможно, что тени уже заполонили улицы.

Никогда мне не приходилось видеть такое огромное количество теней в одном месте, и было даже страшно представить, каких размеров трещина образовалась в Куполе.

Оглянувшись, я не увидел выхода. Меня окружила черная живая стена, намеревавшаяся разрубить меня на мелкие кусочки, как рыбку к столу. Руки занемели, тело покрылось потом, стремящимся залить глаза, и я тяжело дышал. Легкие будто закипели, мне казалось, что я пробежал марафон со спринтерской скоростью.

Мечи стало невыносимо тяжело держать. Бросив один, я вцепился в длинную катану. Иначе мне бы просто не удалось сражаться. Меч было трудно даже держать, не то, что махать им.

Сколько я их перерубил? Сорок или пятьдесят, значит, пройдено было лишь пол пути. Хватит меня ещё настолько же врагов? Хватит. Душу надо продать подороже. Но был ли в этом смысл?

Тени бросились на меня, и сил отбиваться почти не было, что значило официальный конец моего жизненного пути. В конце мне вспомнилось то, чего я вспомнить не ожидал, и не хотел совсем. Это вызвало во мне неприятные чувства, и к страху с гневом примешалось презрение.

Ради чего мне предстояло умереть? Ради толстой свиньи Говарда, и Всесильных? Зачем я вообще стал самураем и мечником? Чтобы в своём жизненном итоге иметь лишь то, что мне удалось порадовать Всесильного Говарда доставив ему коньяк?

Под страхом смерти мне стало окончательно ясно — я хочу защищать людей и владеть мечом. Только защищать людей от теней, тренироваться фехтованию, и ничего больше. Мне не хочется быть при дворе, не хочется иметь почетный титул, ловить на себе трепещущие взгляды девушек, для которых важен социальный статус. У меня возникло ощущение отвращения к богатству и жалованью которое я имел, ведь выходило так, что самураями становились именно ради этих преимуществ. Но в них ли счастье? Мне стало понятно, что нет.

Путь. Я был доволен Путем, который проделал. Полсотни теней разом ещё никто в истории мечников одолеть не мог, и выпускать такое большое количество энергии, используя чакру, тоже. Мне удалось стать лучшим, но ничего нового ощутить не получилось.

У меня впереди была тёмная вечность, и когда мне думалось, что в этой тёмной вечности не будет меча, тренировок, и жизни, то стало очень грустно. Но почему было грустно, если цель, к которой стремится каждый мечник, — стать лучшим, — была достигнута?

Мне же ещё рано умирать.

Толком даже не удалось насладиться жизнью, не удалось насладиться тем, чем я занимался. Теперь мне хотелось этого безмерно. Я был готов на всё, лишь бы всё это кончилось чудом, и мне был бы дан шанс снова тренироваться, и идти по Пути воина.

Меня вдруг переполнила тоска. Уши заполнил непонятный звон, и перед глазами всё засияло, словно поблизости вспыхнул маленький ядерный взрыв. Тепло, ранее наполнявшее моё тело, превратилось в жар, начиная обжигать всё изнутри. Было невыносимо больно, и я выронил из-за этого меч, закричав.

Звон нарастал, глаза тоже начинало жечь, и вскоре мне совсем ничего не было видно. Мне показалось, что тени, попавшие в свет, разлетались на части, и испарялись, моментально обращаясь залой.

Звук резко оборвался, картинка перед глазами пропала, а моя связь с действительностью была разорвана.

Я потерял сознание.

Глава 5

Я услышал журчание ручья. Просыпаться не хотелось, и было желание отоспаться, как следует. Глаза я не открывал, хотя сознание уже бодрствовало. Тело ломило ещё хуже, чем после того избиения в детские годы, и моё состояние можно было описать одним словом — паршиво. Но вдруг пришло осознание того, что произошло со мной.

Меня действительно спасло чудо? Или кто-то вовремя успел прийти на помощь? «Жив», — подумал я, и испытал такое сильное облегчение, что лишились важности любые мирские заборы.

— Рэн? Очнулся? — раздался голос Рю.

Как он это понял?

— Да, мастер. — произнес я, но сил было мало, потому говорить не очень хотелось. Меня как никогда обрадовал его приход.

У меня получилось открыть глаза, собравшись с силами. Я лежал в больничной палате, а рядом со мной сидели Хеля, Рю, и Ичинару. Ичинару дрых на кресле, посапывая и запрокинув голову. Он выглядел забавно и глупо. Хеля облокотилась прямо на мою койку, положив голову на руки. Видимо, не спал только Рю. На душе стало намного лучше от того, что я очнулся не в одиночестве.

— Рад, что ты остался жив, — спокойно, но искреннее произнес Рю. — Ребята, просыпайтесь. Рэн очнулся.

Хеля первая вскочила, показывая образовавшийся на лице пролежень, и красные от бессонницы глаза. Возникло ощущение, что ей только-только удалось уснуть. Мне стало даже немного неловко от того, что потревожил её своим пробуждением. С какого момента, интересно, они тут сидели?

Рю обернулся к Ичинару, который так и не проснулся, и отвесил ему звонкую затрещину.

— А?! Что?! Кого убить?! — Вскрикнул Ичинару, аж подпрыгнув на месте, и потянулся к рукоятке воображаемого меча. — За что?! — возмутился он, с обидой глядя на Рю, и потирая голову.

— За нечуткий сон, — наставительно произнёс Рю. — Твой друг очнулся, поприветствуй его.

— Рэн, живой! — Ичинару искренне улыбнулся, и от его улыбки в груди стало тепло, как и от обеспокоенного взгляда Хели. — Ты теперь крут, Рэн, в курсе?

— Я за тебя волновалась, — Хеля смущённо сжала мою ладонь. Яркие эмоции у неё были, но выражала она их скромно. — Ты как себя чувствуешь?

— Хорошо, — ответил я, немного приврав. Голова раскалывалась, тело болело, но меня переполняло счастье. — Всё хорошо.

— Я рада, — сказала Хеля, прислонившись щекой к моей ладони.

Всё-таки она меня любила, в этом я теперь удостоверился точно. Хотя это ещё предстояло проверить, ведь у меня было ощущение, что впереди большие перемены. Стало ясно, кто мне друг, кто нет. А какие могли быть сомнения? Люди, называвшие меня другом, сейчас явно в другом, более уютном месте. В беде сразу видно, как и кто к тебе относится в действительности, и этот момент стал для меня очередным уроком в том, что судить нужно только по поступкам.

На миг мне даже показалось, что Рю улыбнулся. Но только показалось. Эмоций в этом человеке было минимум, но оно и неважно. Самый значительный показатель в присутствии Рю. Если он тут, значит, моя судьба важна для него.

— Долго меня будут тут держать? Вы не знаете? — обратился я к Рю.

Рю покачал головой.

Врач вошёл в палату, смотря в планшет, и затем, глянул на меня полным доброты взглядом.

— Здравствуй, Рэн, — сказал врач. — Как самочувствие?

— Здравствуйте, — вежливо ответил я. — Вроде порядок.

— Понятно. Ну, впрочем, для профилактики полежать всё равно придется.

Вдруг мне вспомнилось, что я должен отчитаться Всесильному Нагихато, и было хотел встать, но дикая боль в рёбрах заставила меня лечь обратно.

— Не двигайся лучше! — строго сказал врач. — Хорошо он себя чувствует! Где болит?

— Везде, — отозвался я. — Сколько мне ещё тут лежать?

— До полного выздоровления, — сказал врач, делая акцент на слове «полного». — Энергитические каналы в твоём теле целы, но находятся в состоянии сильного стресса, потому пока, как мечник, ты бессилен. Недели две, не меньше. Пока не заживут раны.

«Блеск», — расстроился я. Странно, но в гуще битвы было совсем незаметно, что меня кто-то повредил.

Вдруг в палату забежала медсестра, торопливо объяснив причину своего появления тем, что внизу стоят автомобили палаты Всесильных. Врач, услышав это, побелел, и поспешил меня оставить, жестом попросив меня подождать, и удалившись за медсестрой.

— За тобой, что ли? — Ичинару, перегнувшись через ручку кресла, наблюдал за уходящим врачом, затем посмотрев на меня. — Чего с тобой случилось? Ты что натворил там?

— Спас Говарду жизнь, и посетителям клуба тоже, — Хеля крепче сжала мою ладонь. Мне хотелось добавить: «Толстая мразь даже спасибо не сказала», но я сдержался. Рю этого не одобрил бы. Рю хотел что-то добавить, но сдержался, видимо посчитав это неуместным.

Визит из палаты Всесильных меня крайне удивил. Кто мог ко мне приехать? Либо Говард, либо Нагихато, но вариант Говарда отсёкся тут же, ведь благодарность этот человек выражать не умел.

Говард вошёл в палату, держа в руках большую подарочку коробку, и следом за ним Нагихато, посмотревший на меня довольным взглядом. Нагихато был в кимоно, а Говард в броском деловом костюме. Ладно Нагихато, но Говард? Я не мог поверить своим глазам. Этот человек не производил впечатление того, кто имел представление о благодарности. Ещё и подарок принёс. Мне даже было непонятно, приятно ли я удивился, или был просто шокирован.

Все, встав, отвесили низкие поклоны вошедшим Всесильным, но я, ввиду физического состояния, лишь кратко кивнул, не отрывая глаз от гостей. Для Говарда, похоже, такое приветствие было в диковинку, пусть он и видел, как я кратко кланялся ему в клубе. Всё же, при его виде у меня возникали не совсем приятные чувства, хотя то, что он пришел, да ещё и с подарком, немного изменило моё мнение о нём. «Наверное, что-то ему надо».

— Мастер Рю, — приветливо сказал Нагихато. — Рад вас видеть.

Рю кивнул.

— Рэн, — Нагихато перешёл на деловой тон. — То, что ты уцелел после вторжения в Западный район, меня очень обрадовало. Даже не смотря на опасность задание выполнено блестяще. Пришёл сказать, что в награду готов выделить тебе собственный дом, и выдвинуть твою кандидатуру на должность даймё. Ты достойно послужил благу Купола и помог делу Всесильных сделать жизнь в нём лучше.

— Даймё? — удивился я, но затем меня одолела тоска. Мне даже обычным командиром не хотелось быть, что уж говорить о том, чтобы руководить самураями и землями. Дом. Как раз в тот момент возникла у меня одна мысль. — Но я ведь…

— Без командирских обязанностей, — сказал Нагихато, поняв причину моего беспокойства. — Ты интересен для меня как мечник скорее, чем как командир. Но эти интересы не удовлетворить, если ты не станешь даймё.

— Чем?

— Они выполняют самые опасные задания, и прикрытие в виде тебя им очень даже пригодится.

— Вот как, — сказал я. — Господин Нагихато. Вы говорите, что готовы выделить мне собственный дом. Могу ли я, отказавшись от него, просить просьбу?

— Если она будет в моей власти, — сказал Нагихато. — И если это не противоречит нашим законам.

— Не противоречит. Я выскажу её, как только поправлюсь.

Даймё. Невероятно. Каждый самурай мечтал стать даймё. Даймё — элита среди элиты. Элитные господа, которые управляют самураями, и живут как сыр в масле. Мне были готовы дать эту должность, да ещё и без командирских обязанностей, но мне этого совсем не хотелось. Дело даже не в командирских обязанностях, и не только в тренировках, и не в доме, который можно получить совершенно бесплатно, не в огромном жаловании.

Дело в другом.

После этой бутылочки с коньяком я стал о Всесильных несколько иного, более плохого мнения, хотя их жест с приходом ко мне в гости как-бы сглаживал негативный эффект. Нагихато, конечно, наверняка не подозревал, что я видел посылку, но это и не важно. Попытка исправить моё испорченное впечатление явно не причина тому, зачем он пришёл.

Мне представилось, как моя жизнь изменится, если я стану даймё. Как я буду богат, получая лишь жалованье, и это не считая того, что мне будут начислять за истребление теней. Это возможность сделать то, чего никто никогда не делал — родившись вне знатного рода стать знатью. Но было ли это целью моей жизни? Нет. Сколько помню своё детство, ни разу мне не хотелось карьерных взлётов, и прочих прелестей, о которых мечтают все под Куполом. Я видел себя человеком, который владеет мечом, и гордо ходит с ним по улице, а такими были только самураи. Но потом я вспомнил ещё кое-какое сословие мечников, которое больше мне подходило, и вот к нему, как раз, у меня появилось желание приобщиться. Правда люди из этого сословия были редкостью, и появлялись при особых обстоятельствах, как правило, занимая последнее место в рейтингах, но это меня не сильно волновало.

Говард поставил коробку к углу, и торопливо подошел ко мне, пожав руку.

— Спасибо тебе, — благодарно произнёс Говард, продолжая поражать меня своим поведением, которое стало непредсказуемым. Он выглядел кротко, скромно, совсем не пытаясь показать своё превосходство в социальном положении, как делал это обычно. — Если бы не ты, меня бы давно не было. Спасибо.

Не в силах проронить и слова, я лишь учтиво кивнул, реагируя на благодарность.

— Рад, что вы подружились, — искренне произнес Нагихато. — Рэн, сколько тебе осталось до выздоровления?

— Пару недель, — пожал я плечами.

— Хорошо, — кивнул Нагихато. — Тогда поставлю тебя в известность, что тебе предстоит церемония публичного награждения на Главной площади Центрального района.

— Я буду помнить это всю жизнь, — ответил я благодарно, но уже не автомате, даже не расслышав, что он сказал. Стало неловко, и я на миг расширил глаза.

Нагихато это заметил, вскинув бровь.

— В чём дело?

— За что меня хотят наградить? — осторожно уточнил я.

— Ты спас Говарда, и смог уничтожить больше сотни теней за бой. Это похвально, пусть и далось тебе очень тяжело. Потому отдыхай, набирайся сил. Говард, — Нагихато взглянул на Говарада, и взгляд был вопросительным. Они будто говорили о чём-то прежде, чем войти, и Нагихато взглядом решил уточнить, помнит ли об этом собеседник.

— Да, я помню, — ответил Говард.

Сотня? Каким образом мне удалось уложить сотню теней? Из воспоминаний у меня складывалось впечатление, что теней было убито не больше полусотни, ну максимум, шестьдесят. Может, кто-то действительно пришёл на помощь, доделав работу за меня? Так это было, или нет, но Нагихато с Говардом верили, что сотня теней — дело моих рук. Но вот мне самому, почему-то, не верилось. Как можно было, находясь в истощённом состоянии, проделать столько же работы, сколько ты проделал будучи бодрым? Это казалось невероятным.

Пол сотни теней за раз для меня значило только одно — я номер один в рейтинге мечников, как минимум мечников Восточного района точно.

Нагихато вышел, а Говард остался в палате, даже не стремясь согнать кого-то со своего места, что бы сесть. Я был уверен, что на своей родине он именно так бы и поступил. Что заставляло его быть таким кротким и вежливым — даже в голову не приходило. Возможно то, что он находился на чужой территории, не желая проявлять высокомерие.

— Рэн, да? — спросил Говард.

— Да, господин. Моё имя — Рэн.

— Рад узнать его, — сказал Говард. — Я, собственно, по какому поводу к тебе пришёл. Ты ведь в курсе, какое место в рейтинге теперь занимаешь?

Догадки были, но на всякий случай я покачал головой, чтобы точно в них удостовериться. Может, в тот же день, или неделей ранее, кто-то сделал новый рекорд. Рейтинги меня особо не интересовали, и занимался я лишь тем, что защищал район. Судя по лицу Говарда, он собирался сообщить приятную новость. Для него, по крайней мере, она была точно приятной.

— Первое, — подтвердил Говард мою догадку. — Во всём Куполе.

От удивления у меня челюсть так отвисла, что мне показалось, будто она отваливается. Вот это было действительно неожиданностью. Я думал лишь о рейтинге мечников Восточного района. Остальные можно было посмотреть, но, на мой взгляд, они не играли никакой роли. Какая мне разница, кто какое место занимает в рейтинге междурайонном? Я был жителем Восточного района, и на моём благосостоянии сказывался только рейтинг Восточного района.

— Не верю, — искренне сказал я, медленно качая головой, в ответ на что Говард улыбнулся.

— Так оно и есть, сам посмотри, — сказал Говард, доставая планшет из внутреннего кармана пиджака, и повернув его экраном ко мне. Там была таблица с именами, цифрами, и новостями. Так же, прямо напротив таблицы, был чат, в котором что-то активно обсуждали.

После сильнейших мечников Купола я действительно был на первом месте. Мне захотелось протереть глаза, чтобы убедиться в правдоподобности происходящего, но никто вокруг, похоже, не сомневался. Первое место — моё.

В чате писали, в основном, недовольства, вроде: «Да быть не может, что бы ускоглазый обошёл Запад! Лучшие мечники там, и только там! Подтасовка!», «Это расовая дискриминация!» и прочий бред, который не был и близок к правде.

— Это честь для меня, — автоматом ответил я.

— Знаю, потому, есть у меня к тебе одно предложение, — Говард оттянул кромку пиджака, и спрятал планшет обратно. — Тянуть не буду, и перейду сразу к сути. Присоединяйся к западным мечникам и будешь обеспечен до конца жизни. Это будет хорошим дружеским жестом с моей стороны.

Так вот почему он был так вежлив. Я усмехнулся про себя. Мне не очень хотелось возражать, но желания присоединяться к Западным мечникам у меня не было никакого. Обязанностей в несколько раз больше, а условия жизни — хуже. Зачем мне это было нужно? И главное, зачем это было нужно Говарду?

— Я не знаю. Мне надо подумать над этим, — замялся я. Конечно, скорее всего ответом будет нет, но поразмыслить, всё же, стоило. Вдруг в этом действительно были какие-то преимущества, которых тут не видать. — Вам срочно ответ нужен?

Говард кивнул.

— В течении ближайшего времени, пожалуйста, прими решение. Двух недель в больнице, на размышления, думаю, тебе хватит. Да? Вот, — он протянул мне пластиковую карточку с номером, — если решишь раньше — звони. Я пришлю людей забрать тебя. Они всегда будут рядом с больницей.

— Вполне, — сказал я, улыбнувшись, и взял визитку. — Спасибо за предложение, господин Говард.

Он кивнул, улыбнувшись. Когда он вышел, я вздохнул с облегчением. У меня всё никак не стыковались в голове две личности Говарда, одна из которых говорила мне в клубе «Проваливай», и была надменна, а другая говорила о дружбе и обеспечении до конца жизни. Что так изменило его отношение ко мне? Может, он благодарен за то, что мне удалось спасти ему жизнь? Это вряд ли. Он бежал в самом начале, потому спасся первым делом. Наверное, была в этом какая-то выгода.

Ах да, точно же! Мне вспомнилось, как устроена система распределения наград в рейтингах. Отчисления клану от Всесильных за убитых теней. Похоже, у Говарда в Западном районе был собственный клан, которому я буду очень даже полезен. Это мне на руку. Если Нагихато откажет мне в моей просьбе, то можно обратиться к Говарду, чтобы добиться своего. Это воодушевило меня, что окружающим удалось заметить.

— Ты чего такой радостный? — добродушно спросил Ичинару. — Вот бы мне быть таким довольным после того, как получу по голове.

— Шутки шутишь, — улыбнулся я. — Смешные шутки шутишь.

— Как ты отнесешься к его предложению? — спокойно спросил Рю. Ему, в принципе, и не было из-за чего беситься. Ученики после окончания учебы вполне могли выбрать другой клан, не нужно было обязательно оставаться в Шести Клинках.

— Ну, не знаю. Я одного не хочу, — признался я, — переезжать в Западный район. Что там случилось, кстати? Ничего больше не помню, только клуб.

— Клуб сгорел, — сказал Рю. — Почти дотла. Спасатели удивились, что здание вообще устояло. Рвануло внутри так, что черный след из входа в клуб тянулся до противоположной стороны улицы.

— Откуда столько теней взялось? — спросил я, понимая, что никому неизвестно, как я выжил. Рю вполне мог что-то знать, но наверное, не хотел рассказывать. Не при всех. Мне вдруг вспомнилось, как он вырубил меня в переулке, мотивируя это тем, что я «Сиял как утренняя звезда». Может, сейчас было то же самое? Только рядом не было Рю, чтобы остановить меня. Стало не по себе.

— В куполе появилась очень большая трещина. Через неё под купол проникло около тысячи теней.

— Тысячи?! — удивился я, да так, что от напряжения мышц сильно заболели рёбра. — М-м-м, — промычал я болезненно, но сдержанно.

— Да, пострадавших немало, — в глазах Рю мелькнула тоска. — Западный район сильно пострадал.

Это относилось к существу, о котором мне рассказывали мечники в замке Говарда. Сомнений не было, трещина — дело рук, или лап этой твари.

— Зачинщика поймали?

Рю покачал головой. Хеля оторвалась от моей ладони, и прислонилась к спинке стула.

— Появился внезапно, и скрылся так же.

— Охренеть, — удивился Ичинару. — А если он к нам придет?

— Да, это не исключено. Но пока его нет — можно не волноваться, — сказал Рю.

— Но готовыми надо быть, — вмешалась Хеля. — Самураев, конечно, на мясо пустят, как и пехоту, но…

— Прекрати, Хеля, — сдержанно попросил Рю. — Если бы не мечники Западного района, которые сдержали вторжение, ты бы могла быть мертва.

— Да с тенями даже не пробовали общаться, — возмутилась Хеля. — Может, они безобидные! Мечники же с самого начала первые на них нападали, потому что боялись, и только потом тени сами стали проявлять агрессию! А как иначе? Стоит тебе прийти, так сразу меч в ребра!

— Хель, не надо, — попросил я.

— Они враги, — беззлобно произнес Рю. — С врагами переговоров не ведут.

Хеля фыркнула, но возражать не решила. Меня в принципе удивляло то, что она пытается перечить Рю, и тот оставляет это практически без внимания. Возражение тому, кто старше и опытнее, считалось неуважением. Впрочем, Хеля мало кого уважала, и лишь к Рю изредка прислушивалась.

— Да, все кто не выгодно себя ведёт, всегда враги, — пробормотала Хеля, начав краснеть от злости.

Это было нередким явлением. Мне даже стало немного страшно от ожидания того, что может дальше случиться. Было обидно, ведь я тоже был мечником, и понимал, зачем они нужны. Я каждый день рисковал жизнью, что бы защитить Хелю и Восточный район, и было неприятно то, что она вовсе этого не ценит. — Тени может такие же люди, только другие!

— Хеля, выйди пожалуйста, и вернись, когда твой дух будет спокоен, — попросил Рю, не проявив и капли злости. Я бы на его месте вышел из себя.

— Не войду, — буркнула Хеля, и, поцеловав меня в щёку, сказала. — Извини, мы с тобой лучше отдельно поговорим.

Она торопливо вышла, явно не вынося появившейся атмосферы, и мне снова стало одиноко. Её мне хотелось видеть рядом больше всех. Ичинару, взглянув на меня и Рю, встал, коротко поклнился Рю, и вышел вслед за Хелей, окликнув её. Во мне даже пробудилась ревность. Сначала это было забавным, и даже удобным, но когда я заметил, что Ичинару слишком часто ищет повода увидеться с Хелей, стало неспокойно. Мне удавалось доверять ему, пока что, да и поводов для волнения не было, но что-то внутри начинало возмущаться, когда они оставались наедине.

Это было мне на руку. Появилась возможность спросить у Рю о том, что произошло на самом деле.

— Мастер, — начал я, сомневаясь, стоит ли спрашивать. Говорить об этом не хотелось. Я был на вершине, но не чувствовал, что получил это своими силами. Было ощущение, что заслуга не моя, а чуда. — Вы знаете, что со мной произошло?

— Догадываюсь, — кивнул Рю.

— Это связано с тем, что произошло в переулке тогда? Где на меня напала тень? Расскажите.

Мне было очень важно это знать. Когда в тебе сокрыто что-то, не знать об этом крайне неприятно, и в особенности, если это что-то способно уничтожать теней за тебя. Начинало казаться, что я не человек, а ядерная бомба замедленно действия. Вдруг случиться так, что вред будет нанесён обычным людям?

Рю, услышав мою просьбу, отвёл глаза на миг. Ему, очевидно, не очень хотелось посвящать в меня подробности, от чего стало ещё любопытнее. Он пристально посмотрел мне в глаза, и чувствовалось в этом взгляде что-то, что позволяет ему видеть меня насквозь. С каждой секундой напряжение нарастало, и молчание Рю начинало выводить меня из себя.

— С кем ты был в клубе? — поинтересовался Рю.

— Один, вроде, — ответил я, пытаясь припомнить, не попадались ли мне на глаза другие мечники. — Кроме охраны клуба и Говарда не было никого.

Охрана клуба такого вытворить точно не могла. «Бескрылая бабочка» охранялась обычными пехотинцами, у которых был кое-какой контроль над светлыми энергиями, но при этом его было недостаточно, чтобы стать мечником. Потому, они становились пехотой, и охраняли предприятия не стратегического назначения, вроде клубов. Они даже при равном количестве, скорее всего, проиграли бы.

— Ты уверен? — Рю спросил, и выглядел так, будто не хотел слышать положительного ответа, слегка приподняв брови. — Точно никого?

— Точно, мастер.

— Этого я и боялся, — вздохнул Рю, прислонившись к спинке кресла, и сцепив ладони в замок. — Ты слышал о том, что происходило в Западном районе за последние дни?

— Да, — кивнул я. — Неизвестный источник огромного выброса энергии. Мне говорили о нём Западные мечники.

— Значит, ты в курсе. Хорошо. Тогда знай, что в тот день таких выбросов была два.

— Два? — переспросил я, не совсем поняв, к чему Рю клонит. — И что?

— А то, — Рю наклонился вперед, заглядывая мне в глаза, — что ты был в эпицентре второго, который теней и уничтожил.

В сердце неприятно заныло. Для меня это было неожиданной новостью, ведь она значила, что впереди меня могут ждать неприятности. Причём большие. Я, выходит, был единственным обнаруженным источником энергии, из-за которой тени массово вторглись под Купол. Но почему меня тогда не арестовали?

— Что со мной будет?

— Не знаю, — сказал Рю. — Но это связано с тем, что тебя хотят посветить в ряды даймё.

Конечно, а как можно было в этом сомневаться? Даймё ведь ближе всего к Всесильному, и из-за этого, само собой разумеется, человека легче всего контролировать. Даймё намного чаще обычного самурая встречается с Всесильным, а не прийти на встречу с господином, согласно нынешнему бусидо, — который правда, неоднократно переписывали, как говорила Хеля, — неуважение и карается суровым наказанием. Если с господином Суро ещё можно было найти компромисс в таких случаях, то с Нагихато договориться вряд ли выйдет.

— Почему вы так решили? — спросил я, надеясь, что он опровергнет мою догадку. Может, меня хотят включить в ряды даймё именно потому, что мне удалось стать лучшим. — Думаю, так тебя проще держать под надзором. Мой тебе совет, — Рю, мне даже показалось, замялся. — Согласись с предложением Говарда. Ты нужен ему ради выгоды, а не ради контроля.

Я расширил глаза от удивления. Рю, заядлый патриот, и человек, чтящий преданность господину, советует мне переметнуться на другую сторону. Принять предложение Говарда — значит сменить район, жизнь, окружение, а к этому я был не очень готов, но если Рю прав, то меня будут контролировать, будут наблюдать за каждым моим шагом, а этого очень не хотелось.

Какой выбор был лучшим? Над этим стоило как следует поразмыслить. Я, всё же, надеялся на то, что Нагихато удовлетворит мою просьбу, и не придется никуда уезжать.

Мы с Рю распрощались, и я остался наедине со своими мыслями, с трудом веря в то, что смогу принять однозначное решение. Первым делом, мне захотелось озвучить Нагихато свою просьбу, но что будет, если он не согласится? Он может пленить меня, лишив возможности свободно перемещаться. Тогда всё станет хуже, и не останется даже шанса достичь независимости, а именно она и была мне нужна. Это было вероятнее всего, если догадки о том, что Нагихато желает иметь надо мной контроль, правильны.

Осталось только это выяснить.

Вызвав экран коммуникатора в палате, я нашёл номер Нагихато, и позвонил ему.

— Слушаю тебя, Рэн, — ответил он вскоре. От его голоса в груди защемило. Откуда-то появилась уверенность, что моя просьба явно не будет удовлетворена.

— Господин Нагихато, я вовремя?

— Да, можешь говорить.

— Звоню по поводу своей просьбы. Я готов её озвучить.

— Слушаю, — повторил Нагихато.

— Вместо дома мне бы хотелось кое-что другое, вы, возможно, сочтёте это странным.

— Сразу к сути, — поторопил меня Нагихато. — Чего ты хочешь?

— Объявите меня ронином, официально, — выдал я, едва скрывая дрожь в голосе и затаив дыхание.

Повисла пауза, тяжелая. Казалось, она раздавит мой терзаемый испугом мозг. Дышать было страшно, потому что от волнения дыхание будет прерывистым, а неуверенность показывать нельзя. Мне было легко представить степень удивления Нагихато, ведь в его понимании, которое пропитано конфуцианством, ронин — тупиковая ветвь эволюции, мешающая обществу.

Ронинами становились при разных обстоятельствах. От смерти господина, до отказа от вскрытия живота за проступок, оскорбивший начальство. Нагихато наверняка решил, что я тронулся умом, потому что никакой здравомыслящий мечник Восточного района в жизни добровольно не пойдет на то, чтобы стать ронином.

— Я пришлю людей, они тебе всё объяснят, — звонок прервался.

Сердце бешено заколотилось, от напряжения кровь застучала в висках, а дыхание стало учащенным и глубоким. Вот кто заставлял меня высказывать такую просьбу, а? Я опустился в глазах Нагихато ниже некуда, и без сомнений закрыл себе путь в верховную палату. Что люди скажут? Как на меня посмотрят товарищи по мечу после такого поступка?

Мне вдруг представилось, что меня окружили все мечники Восточного района. Нагихато одевает на меня позорную белую маску, и вся толпа взрывается хохотом. Меня стали терзать чувства тоски и стыда. Ещё хуже стало бы, обратись моя фантазия реальностью, что вполне могло случиться. «Я пришлю людей, они всё расскажут».

Арестуют они меня, и не будут ничего рассказывать. Растерявшись, я заерзал в кровати, и затем, через боль, встал на ноги. Нужно бежать, определенно, иначе сидеть мне за решёткой, как канарейка в золотой клетке. Но куда бежать, как бежать, и к кому? Тут меня осенило.

Найдя визитку, потерявшуюся в простыне, я поспешил позвонить Говарду. Он сказал, что его люди здесь, значит, могли меня защитить. Не смотря на позднее время, Говард ответил довольно быстро.

— Кому жить недоело? — спросил он грубо. Конечно, ведь номера моего он не знал. — Время видел?

— Господин Говард, — начал я. — Я согласен на ваше предложение. Прямо сейчас.

— Но ты же… — Говард хотел возразить, но, видимо, смекнув, в чём дело, сказал: — Вскрывай коробку, немедленно надень, и жди. Мои люди будут через пару минут.

Кивнув неизвестно кому, я сбросил звонок. Бросившись к подарочной коробке, и став быстро срывать подарочную обертку, я гадал, что же там лежит. Как только удалось избавиться от упаковки, моему взору предстал набор легких, и изящно сделанных доспехов, как у древних Японских самураев, которые как раз могли себе позволить только богатые люди Запада или даймё у нас. Сделан он был из сверхпрочного и сверхлёгкого металла. В наборе был полный комплект, от ботинок, то шлема, полностью закрывающего лицо. Избавившись от больничной одежды, и быстро облачившись, я выглянул в коридор. Медсестер, или кого-либо из обслуживающего персонала — не было.

Был видел лишь свет, ярко освещавший следующий коридор за стеклянной дверью. Вскоре показались двое Западных мечников, которые поспешно двигались в моём направлении, облаченные в легкую броню. Не желая терять больше не минуты, я двинулся к ним на встречу, но мечник жестом остановил меня. Приближаясь, он сказал:

— Идём в другую сторону.

Я молча послушал, и они, привели меня к выходу. Судя по их напряженным лицам, снаружи уже кто-то был.

— Быстрее, быстрее, — подгонял мечник, когда мы вышли на пожарную лестницу.

Торопливо двигаясь за ними, я старался не задавать лишних вопросов, а их возникло много. Впрочем, я был доволен тем, что они пришли. Их напряжение говорило о том, что я оказался прав. Скорее всего, Нагихато собирался меня арестовать. Иначе бы мы не шли так оживлённо.

Добравшись до запасного выхода, мы наткнулись на закрытую дверь, я хотел посоветовать:

— Нужно поискать другой…

Закончить я не успел. Мечник со звоном вынул клинок из ножен, и я содрогнулся. В горле мечника загорелась чакра льда, он заставил клинок покрыться ледяной коркой, и вонзил меч в дверь. Дверь моментально заледенела, и мечник пнул её, вскрикнув.

Она рассыпалась на тысячи кусочков льда от силы удара, открывая нам проход на улицу. Мечник коротко выглянул, посмотрев в разные стороны, и дал знак идти.

Вскоре мы добрались до машины, сели в неё. Я уселся впереди.

Мотор бесшумно заработал. Прислонив ладонь к ручке двери, я ощутил лёгкую вибрацию. Двигатели имели специфичные механизмы, состоящие из селидия, прямо как мечи, и автомобили ездили на том же ресурсе, с помощью которого мечники сражались.

В зеркале заднего вида я увидел черный «Лэнд крузер», припаркованный возле главного входа. Было не трудно догадаться, чей он был.

— Что там? Хвост? — спросил водитель, бегло оглянувшись. — Посмотри!

— Нет, — ответили сзади. — Всё в порядке. Они ещё не поняли, что случилось, наверное.

— Ну, надеюсь камер на пожарке не было.

— А тут могли быть камеры?! — крикнул мечник сзади. — Это же жопа тогда!

Водитель махнул рукой.

— Ни фига подобного, — сказал он. — Говард всё замажет. Нагихато, конечно, хорош, но Говард влиятельнее и богаче. У него завязки с Центральным есть, так что там быстро всё переделают.

— А пульт охраны где?

— Ну, — протяжно сказал водитель, реагируя на вопрос, как на реплику слабоумного, до которого не может дойти элементарная вещь. — В Центральном районе. Потому, можешь не париться. Завтра уже не будет записей.

— Ладно, — согласился второй. — Увидим. Главное, чтобы не спалили.

— Говарду это неинтересно.

В шлеме стало жарко, и не вынося больше этого жара, я решил его снять, и наконец отдышаться. Заработавший кондиционер приятно обдувал взмокшую голову прохладным потоком воздуха.

— Во! — одобрительно сказал мне водитель. — Номер один показал лицо!

В голосе послышались нотки зависти.

— Ага, — отозвался я, заметив, что как только всё успокоилось, боль стала ко мне возвращаться. — Вы чего так суетились?

— А того, — отозвался водитель. — Тебя как звать?

Улыбнувшись, водитель показал ряд ровных зубов. На его щеке я заметил небольшую татуировку.

— Рэн, — ответил я.

— Да ладно, Рэн. Все и так знают твоё имя. Потому Говард нас и оставил. Знал, что ты передумаешь.

— А в чём дело?

— В том, что за тебя теперь грызут друг другу глотки все, кто только может. Каждый хочет укрепить клан первым номером.

Хотелось спросить, с чего вдруг первый номер всем так нужен, но делать этого не пришлось. Схема распределения наград вспомнилась мне, сразу прояснив суть массового желания меня заполучить. Чем выше мечник в рейтинге, тем выше его награда, чем выше его награда, тем больше отчислений клан получит, когда мечник убьет тень. Всесильные, чтобы мотивировать кланы истреблять теней, придумали систему рейтингов, опираясь на которые они отчисляют вознаграждения.

Говард, похоже, имел свой клан, не смотря на то, что был Всесильным, от того ему и хотелось меня заполучить. У остальных, вроде как, кланов не было. Но наверное, дело было не только в личной выгоде и выгоде своего клана, было что-то ещё. «Может, — строил я догадки. — У Всесильных есть какая-то своя система престижа, система рейтингов, или что-то вроде этого. Потому для любого района может быть выгодно иметь мечника, который первый в рейтинге».

В этих мыслях была крупица здравого смысла.

— Ты ставки делал уже? — поинтересовался водитель, взглянув назад.

— Не, — ответил мечник сзади. — Ща вот только собираюсь.

Какие ещё ставки?

— Ставь теперь на Рэна только. Говард тоже будет.

— Вы о чём?

— Ты что, в Золотом лезвии не сидишь? — водитель покосился на меня, вскинув бровь.

Ну и название.

— Что такое золотое лезвие?

— О-о-о-о-о! — хором протянули мечники. — Так ты не посвещённый.

— Что там делать?

— Ставки там делать, — весело сказал водитель. — Озолотиться можно.

Потому, видимо, и Золотое лезвие. Ну, ладно, понятно золотое, а лезвие-то причём?

— Ставки на что?

— На мечников! Соображай, ну! — сказал водитель. — Они тоже мрут как мухи, не только тени погибают.

Мрут? Ну, ещё можно было понять, что на задворках рейтинга не самые лучшие мечники находятся, и умирать они могут часто, но смысл ставить на первый номер, если он всегда впереди?

— В чём смысл?

— А-а, смотри! — мечник сзади хлопнул меня по плечу, и я повернулся. Он показал экран планшета с открытым приложением. Там была та же таблица рейтингов, которую показывал мне Говард, с чатом. — Тут можно ставить. Ежедневно приложение отмеряет, сколько теней убил мечник, и можно сделать на это ставку.

Он ткнул пальцем на надпись «Ставка», и открылось меню.

— Вот, — проговорил он довольно. — Тут можно поставить на то, умрёт ли мечник, и на то, сколько теней он поразить в день. Цифра убитых теней должна точно совпасть, иначе не выиграть. Это очень сложно. Лучше ставить на место в рейтинге, и длительность пребывания в нём мечника. Тут тоже точность нужна. Допущения система не принимает.

— А смысл на первого ставить? — мне сразу удалось найти брешь в работе приложения. Ну, так я решил, по крайней мере. — Он же наверняка дольше всех продержится.

— Ну, там ставки только большие принимаются, это раз. А два — думаешь, предыдущие первые номера годами на этом месте держались? Пха! Максимум — пару дней! Вот на время на первом месте тоже ставку сделать можно!

Теперь стало понятнее. Типичное лото и тотализатор.

— Много выиграл? — я даже не постеснялся иронии в своём голосе.

— Ну, — пожал плечами мечник. — Пока небольшой минус. Но выигрывал же! Значит, шансы есть!

— Ага, — я отвернулся.

Схема работы такая же, как и в казино. Арифметика в любом случае работает в пользу предприятия, и вероятность оказаться победителем, оставшись в выигрыше, равна вероятности прямого попадания в человека молнии. Пока человек доходил до победного момента, хоть какого-то, он мог потерять всё своё состояние. Конечно, люди выигрывали, и часто, но сумма выигрыша редко превосходила сумму потерь. Впрочем, людям прямо говорят, что риск высок, но их чувство «халявы» отключает рассудительность, и позволяет таким предприятиям делать деньги. Счастливчики, конечно, были, один победитель на десять тысяч проигравших. Но такой риск не разумен с инвестиционной точки зрения.

Я едва сдержался от того, что бы отметить про себя мечников, как глупцов. Не мне их было судить, но всё же. Если хочешь обогатиться, то делать ставки явно не самое разумное решение. Это скорее азартная игра, а азартная игра приводит к бедности, обогащая лишь того, кто ей владеет.

Мы по дороге заехали ко мне домой. Хеля спала. Взглянув на неё, я очень сильно затосковал, и на душе было такое паршивое чувство, будто бы я расставался с ней раз и навсегда. Это было не так, ведь она вполне сможет видеться со мной в Западном районе, который, к счастью, был не так уж и далеко.

Я забрал запечатанный меч, замотав его в простыню.

Прежде, чем выйти, я осмотрелся. Какая-то невидимая сила стала сдерживать меня, сердце неприятно заныло, и было трудно даже глядеть в сторону выхода. У меня ведь не было ничего, кроме этого дома, и никого, кроме Хели и Рю. Было грустно осознавать, что сейчас всё кардинально изменится. Меня разрывало желание остаться, благодарность этому дому переполняла, и оставлять его не хотелось. Он дал мне детство, кров, дал мне силу, которая мало у кого есть. В нем закалялся мой дух, и крепло тело. Хорошим ли поступком будет вот так взять, и бросить дом? Бросить Хелю, которая меня любила, бросить Рю, который вложил в меня столько сил и времени?

Хеля, Рю, и дом, в котором мы жили, да даже ребята, издевавшиеся надо мной в детстве, всё это — стало моей жизнью. Жизнью, что я мог помнить. Все они видели мои поражения, мои победы, мою слабость и мою силу.

Рю всегда учил меня и Хелю наслаждаться текущим моментом, находя в нём счастье, но как такое возможно? Мне казалось, что я уже этому научился, но почему тогда сейчас так тоскливо? Прошлое сильно меня зацепило. Не хотелось расставаться с ним, но выбора уже не было. Последний раз окинув взглядом родные, и такие привычные места, служившие мне крепостью последние восемь лет, я вышел на улицу, и сел в машину.

Спустя минут тридцать мы были на месте. Меня доставили прямиком к замку Говарда, а на входе встретил тот самый мечник, который предупредил меня о тенях.

— Ну всё, забирайте! — сказал водитель. Они распрощались, и мы остались одни. Автомобиль, мигнув красными фарами перед поворотом, скрылся за углом.

Глава 6

Замок ярко освещался настенными прожекторами. Его вид, после больницы, честно сказать, даже поднял мне настроение. «Ну, уехал в другой район, и что? Хеля сможет приезжать, да и Рю тоже» — подумал я. Из всего, что мне было нужно взять, а дома на самом деле осталась куча всего, захватить получилось только меч. Ни тренировочного снаряжения, и ничего того, что могло бы мне пригодиться для развития навыков, с собой не было. Ну, наверное, в Западном районе тоже есть где заниматься, ведь мечники Говарда как-то тренируются.

Мы с мечником вошли в замок. Стены были высоченными. Всюду непривычные, яркие цвета, всё помпезно и громоздко, без какого либо намёка на скромность владельца. Мебель, присутствие которой тоже непривычно, была довольно высокой. С потолка свисали огромные люстры, и возникало ощущение, что если такая вдруг упадет, то сможет задавить целый отряд солдат, не оставив никому и единого шанса на выживание. Перед нами лежала огромная лестница, которая заканчивалась площадкой, ведущей в коридоры замка.

Чувствуя себя слепым котёнком, я держался своего проводника, который на вид был ещё более уставшим, чем в прошлый раз.

Мы поднимались по лестнице.

— Вы вообще спите?

— Пару часов в сутки, — злобно проговорил мечник. — Говард загонял нас в край. Район после вторжения теней будто сошёл с ума. Начался разгул преступности, людям будто крыши снесло. Теперь если не тени надоедают, то людей нужно успокаивать.

Мне стало не по себе от того, что меня может ждать то же самое. Твердо решив, что Говарду я озвучу ту же просьбу, что озвучил Нагихато, я взбодрился. Он, конечно, спас меня, но это не значит, что наше сотрудничество не должно быть взаимовыгодным. Долги перед друг другом мы погасили. Он спас меня, но я недавно спас его, так что, мне показалось, он вполне может удовлетворить мою просьбу.

Вскоре мечник довёл меня до больших дверей, которые по высоте были чуть ли не с одноэтажный дом, с золотистым орнаментом и большими кольцами, висящими на уровне глаз. Взяв одно кольцо, мечник постучал, и из-за двери раздался глухой голос:

— Войдите.

Мечник толкнул дверь, и она открылась со скрипом, правда таким натужным, что мне показалось, это не звук начинающих ржаветь петель, а рычание древних чудовищ.

Мы вошли, мечник и Говард обменялись кивками, и мой проводник вышел. Говард сидел за массивным рабочим столом, сделанным в манере всего замка, из дорогого дерева и с роскошной отделкой. Перед столом стояло два стула, и Говард показал на один из них. Осторожно оглядевшись, я приметил картины, висящие на стенах. Самой приметной из них была та, где на фоне заката стояли сем человек в самурайских доспехах, и смотрели в сторону солнца.

— Нравится? — спросил Говард.

— Ага, — кивнул я, сев.

— Мне тоже приглянулась, — вздохнул Говард. — Нравился мне всегда Восток.

Кивнув, я решил не поддерживать разговор, чтобы мы быстрее приступили к обсуждению дела. За вечер мне пришлось потратить немало сил, нервов, да ещё и как назло всё стало дьявольски болеть. Но интерес к тому, что конкретно мне хочет предложить Говард, перевешивал тяжесть моего состояния.

— Нагихато пытался арестовать тебя?

Это меня удивило. Пусть было понятно с самого начала, кому и что надо, меня не переставало удивлять то, что один Всесильный препятствует исполнению решения другого Всесильного.

— Да, — отозвался я.

— Ясно, — Говард встал, и подошел к картине, став разглядывать её. — Нагихато всегда был подозрительным парнем. Не волнуйся, — оглянулся Говард. — Я знаю, что купол разбил не ты.

— А кто? — спросил я.

— К сожалению, неизвестно. Но с чего тенденции, где нападавший оставляя след, тут же исчезал, нарушаться? Это глупо. Если ты бы хотел таким образом отвести от себя подозрения, это было бы очевидно.

— Что я отвёл от себя подозрения, не скрывшись с места разлома?

— Да.

Взглянув на стол, я увидел открытую, и наполовину пустую бутылку «Хеннеси». Внутри всё сжалось от злости, которую я старался не выражать внешне. Очень уж неприятные воспоминания были с ней связаны. Говард подошел, взял пару бокалов, и вопросительно на меня взглянул.

— Нет, — сказал я. — Не пью. Благодарю, господин.

— Давай без формальностей, Рэн. Можешь называть меня Говард, и обращаться на ты. Предложение у меня к тебе весьма серьезное, обрати внимание, именно предложение, от которого ты можешь отказаться.

Мне начинало нравится его отношение ко мне. Но искренне ли это было? Наверное, да. Как ещё относиться к человеку, который тебя спас?

— Моя охрана оказалась чертовски бесполезной, — начал Говард. — Если бы не ты, я бы был давно мёртв. Потому, тебя, как первого в рейтинге, я хочу пригласить стать членом моего клана, и лично охранять меня, заняв должность графа.

Граф. Меня всё время пытались куда-то продвинуть, куда-то вверх, но я, почему-то, противился. Мне совсем не этого хотелось. Все эти взаимоотношения между чиновниками и формальности томили меня, мешая заниматься тем, чего действительно хочется. Граф — это как даймё в Восточном районе. Только вместо самураев в подчинении рыцари.

Было принято считать, что граф, даймё, да и любая высокопоставленная должность — самый настоящий успех. У них было всё, чего мог только пожелать любой житель купола. Машины, дома, деньги, роскошные женщины, но для меня это никогда не было на первом месте. Деньги не зло, мне хотелось их иметь как инструмент, чтобы быть независимым, но зарабатывать хотелось не таким способом, не прислуживая. У меня было желание быть свободным от всех этих формальностей. Хотя любому другому, на моём месте, снесло бы крышу от навалившихся перспектив. У графов и даймё было самое высокое жалование в куполе, и никто не мог пожелать себе чего-то лучше, чем стать чиновником.

— Можно высказать одно условие, — сказал я, раз уж он делал мне предложение.

— Какое?

— Я не хочу быть графом, — ответ удивил Говарда, но своё удивление вслух он высказывать не решился. — Прошу официально объявить меня ронином.

— Ронином?! — Говард нахмурил брови, и чуть не подпрыгнул. — У нас это называется черный рыцарь. Ты хочешь вместо того, чтобы быть графом, быть черным рыцарем? Это же безумие!

Есть в графской жизни один небольшой нюанс — отсутствие свободного времени и полнейшая зависимость от ситуации в Куполе. Зависимость от своего начальства ещё больше. Большое жалование требовало в обмен свободу, а её терять не хотелось.

К тому же сейчас, когда я на первом месте в рейтинге, у меня есть возможность много зарабатывать просто убивая теней, своим мечом, и при этом быть почти полностью независимым от кого-либо. Вот о чём я мечтал. Рейтинг позволит мне зарабатывать любимым делом, и при этом не держать перед кем-либо отчета. У меня будет возможность жить так, как хочется мне, и по расписанию, которое будет составлено мной же.

— Да, — сказал я. — Я хочу быть черным рыцарем. И готов формально числиться в вашем клане, что бы делить с вами прибыль.

Говард налил себе напиток, и сделал глоток, довольно причмокнув. Судя по лицу, он, похоже, не делал предложение, а выдвигал требование под видом предложения. Он расслабил плечи, похоже, решив немного поиграть по моим правилам. У меня возникало ощущение, что меня хотят использовать в какой-то сложной игре.

— В принципе, я не против. Какая разница, кто генерирует прибыль. Рыцарь, или черный рыцарь. По мне так, без разницы, — Он пожал плечами, поставив бокал на стол. — Только прежде, хотелось бы спросить. Ты видел, как живут ронины, или черные рыцари?

Единственное, что мне было о них известно — над ними никого, кроме закона и их самих — нет. Это меня более чем устраивало.

— Нет, не видел, — я покачал головой, и застыл в ожидании пояснений.

— Да, тебе может показаться, что у них больше свобод, но это не так. Они постоянно находятся под психологическим давлением со стороны общества, они презираемы социумом, и их нигде не принимают. Тебе это надо?

Они презираемы потому, что имеют больше свобод, и отличаются от остальных. Сделав вывод, что Говард пытается манипулировать мной, пробуждая во мне стадное чувство, я решил не поддаваться этому. Оно, конечно, возникло, и как только мне представилось, что люди на улице смотрят в мою сторону косо, стало неприятно. Но это и есть то самое средство, которое правители используют для того, что бы приобщить любую личность к выгодному правителям большинству.

— Надо, — прямо ответил я.

— Что же, — протянул Говард, выдержав небольшую паузу. — Меня, в принципе, устраивает. Главное, орудуй мечом от имени клана Багрового щита. Ты хочешь быть именно ронином, или черным рыцарем? — Уточнил Говард.

Как выглядит ронин, мне было известно, а вот с черным рыцарем немного непонятно.

— В чем разница?

— Черные рыцари носят на улице латы, окрашенные в черный цвет.

— Ронин, — моментально выбрал я, поняв, что ходить в черных латах будет крайне неудобным занятием. Самой сковывающей движения броней были именно Западные рыцарские латы. Конечно, прочности им не занимать, но с подвижностью проблема, а для моей техники это наиболее важное качество.

— Как скажешь, — Говард подошел к столу. — Ещё вопросы есть?

— Есть. Что делать с Нагихато? Как я теперь буду жить?

— Спокойно и непринуждённо. В Западном районе тебе ничего не угрожает, да даже в остальных тоже. Ронинов везде полно ходит. Ты ничем не будешь от них отличаться. Вот только надо будет тебя перечиповывать, а это неприятно.

Это заставило меня вздрогнуть. Чиповка — процедура установки под кожу датчика, определяющего количество убитых тобой теней, и переживать её снова не очень-то хотелось. В прошлый раз меня пришлось к столу ремнями пристёгивать, чтобы я лишний раз не дергался, и дал хирургам спокойно доделать дело. Было очень больно, даже не смотря на анестезию. Стало страшно, что второй раз боль будет такой же сильной.

— Зачем перечиповывать? — решил я уточнить, надеясь, что Говард почувствует мой испуг, и предложит альтернативу. — Это обязательно?

— Ты должен умереть, — неожиданно заявил Говард, отхлебнув своего напитка, и поморщившись.

— Чего? — не понял я. — А! — неожиданно до меня дошло.

Чип, помимо того, что учитывает количество убитых теней, ещё и держит в системе рейтингов. Если у человека нет чипа, то числиться он там не будет никак.

— И как меня потом обратно на первое место вернут?

— Мне принадлежит центр чипования, — спокойно ответил Говард, когда я видел в этом колоссальную проблему. — Фактически, тебя никто не превосходит. Мы просто инсценируем твою гибель, и поставим на место твою новую личность, которая будет рыцарем Багрового щита.

От удивления я расширил глаза. Ведь если моя гибель станет достоянием общественности, то в плане того, чтобы спокойно показывать своё лицо, я буду полностью скован. Это значило, что ни с Хелей, ни с Рю, возможности видится не будет. Мне придется начать жизнь полностью, по новой.

— Других способов нет?

— Если ты хочешь быть ронином, то нет. Хотя, перечиповку делать пришлось бы в любом случае. У меня больше власти и влияния, чем у любого из Всесильных, но всё же, запретить Нагихато ловить тебя возможности нет. Только имитация смерти спасёт от его внимания.

Вздохнув, я смирился. Может, оно и к лучшему. В конце-концов, можно будет придумать, как встречаться с близкими тайно, не вызывая подозрений. Но стоило ли так поступать? Ушёл я очень удобно, не оставив после себя каких-то следов или зацепок.

А что меня в старой жизни держало? Разве что только Хеля, но её визит мог говорить о том, что она слезает с шеи Рю, желая пересесть на мою, а не о том, что я ей небезразличен. Может, волноваться нет смысла?

Тренировки что? Все движения, и техники мне известны, тренироваться есть возможность самому, а зал, по большому счёту, уже неважен. Какая разница, где тренироваться, если всё знаешь? Теперь главное — отработка уже изученных движений, и доведение их до идеала.

Вот. Все проблемы решились сами собой, приоритеты расставились тоже. В конце-концов, чему мне ещё учиться, если я в рейтинге номер один? Это было знаком тому, что определённого мастерства достичь удалось.

— Ладно, — расслабился я. — Идёт.

— Отлично, но у меня тоже есть одно условие, — вдруг сказал Говард. Это меня насторожило. — От обязанностей телохранителя ты освобождён не будешь. Никоим образом. И ты должен появляться по первому моему запросу, ездить со мной на деловые встречи. Это может, раз-два в неделю. В основном я нахожусь тут, жилье тебе будет выделено в замке, как и тренировочный зал. Практиковаться будешь с Вассалами. Устраивает?

Взвесив все за и против, я кивнул. В замке жить не так уж плохо, пусть он не совсем мне нравился, но за высокими стенами как-то спокойнее.

Вдруг мне вспомнилась одна важная деталь. Запечатанный меч-то я взял, а вот свои клинки забыл вовсе.

— Говард, есть одна проблема, — начал я. — Мечи. Дома я оставил свои мечи. Что с этим делать?

— Не беспокойся. Я закажу новые в Восточном районе, по индивидуальному заказу, красивые. А что у тебя замотано в простыню?

— Нет-нет, — я энергично покачал головой. — Мне самые простые. Есть знакомый лавочник. Лучше куплю у него, как только мы закончим со всеми формальностями. А, это, — взглянув на простыню, в которой лежал запечатанный клинок, я даже не знал, что ответить. — Это сувенир.

Кивнув, Говард потерял к мечу всякий интерес. Впрочем, мне тоже не хотелось его показывать.

Той же ночью мне выделили покои, небольшие, уютные, и это меня очень порадовало. У стены стояла длинная одноместная кровать, рассчитанная на человека двухметрового роста. Недалеко, около окна, расположился небольшой письменный стол. Прямо слева от входа стоял постамент для мечей, и пугало, на которое можно было вешать доспехи.

До последнего мне не верилось в то, что в этом замке хоть какая-то комната может быть небольшой. Потом, по желанию, я мог купить себе более просторные хоромы, но это вряд ли. А ремонт под восточный стиль мне хотелось сделать, конечно.

Крепко поужинав, сходив в душ, и переодевшись, я повесил доспехи на пугало. Меч поставил на постамент. Выглядел он там довольно красиво, да так, что не хотелось снимать. Вид нового жилища вызвал у меня чувство радости, и я даже осмелился вдохнуть полные легкие, но потом болевой спазм в рёбрах выдавил из меня воздух. До конца поправиться не удалось. Стало очевидно, что остаток больничного придется проводить здесь, а о тренировках можно и не подумывать. В суматохе как-то забылось то, что мой организм травмирован.

На новой кровати было не по себе.

Вдруг, когда всё успокоилось, и вроде бы ни с кем не нужно было говорить, на меня нахлынули мысли. Приятные, и неприятные, все вперемешку, большую часть которых занимали Хеля и Ичинару. Что-же, видимо, им будет хорошо вместе.

Мысли о том, что Ичинару и Хеля будут вместе, давно беспокоили меня, и видимо, настал момент их материализации.

Переживу.

К счастью, ворочаться пришлось недолго. На мне сказалась усталость переезда в болезненном состоянии, и вскоре я уснул, видя цветные сны.

Глава 7

День сегодня был невыносимо жаркий. Вот зачем делать такую погоду, если есть возможность её контролировать? Спустя пару недель я полностью пришёл в себя, и, наконец, сходил к лавочнику, который продал мечи мне в прошлый раз. Только теперь я глядел на всё через прорези деревянной маски, что, признаться, было не очень удобно.

При возвращении домой, с рынка мечников, мне постоянно приходилось ловить на себе косые взгляды, и с особенной неприязнью глядели другие мечники. По началу это было не совсем приятным явлением, но потом, мне стало как-то по фигу. Мне не приходилось жаловаться на своё нынешнее положение, ведь у меня была возможность идти туда, куда хочу, делать то, что хочу, и на теней охотиться можно было в свободном порядке.

На моём поясе висела пара катан, которые были точно такими же, как и прошлые. Но без различий, всё же, не обошлось. Может мне так казалось, ведь прошлые мечи я носил несколько лет, успев к ним привыкнуть. Впрочем, какая разница? Нужно уметь отказаться от старого, и впустить новое в свою жизнь. Что я и сделал. Хеля, наверное, даже не пыталась меня искать, как и Ичинару, потому смысла переживать о былом не было вовсе.

После покупки мечей Говард просил меня вернуться в замок, чтобы у меня была возможность познакомиться с вассалами, которые будут охранять его вместе со мной. Мне, честно, этого знакомства не очень хотелось. Во-первых, неизвестно, как они отнесутся к тому, что я — ронин. Мне сразу вспомнились детские воспоминания, где меня не хотели принимать в школе Шести Клинков из-за того, что родом не вышел. Разумеется, сознательно мне не было никакого дела до того, кто и что там обо мне подумает, но на уровне подсознания мысль о непризнании больно кусалась. Перевоспитание подсознания так же входило в мой план обновлений. Зависимость от мнения большинства начинала действовать на нервы, и от неё хотелось избавиться как можно скорее.

Перечиповку мне удалось пережить кое-как, пусть даже в этом не было ничего смертельного. До чиповки, помню, был визит с стоматологу, когда я только начинал учиться у Рю. В тот день он удалял мне нерв, забыв поставить мне укол, ну а я, по незнанию, не попросил его это сделать. Даже врагу не пожелал бы пережить того, что мне там пришлось терпеть.

Боль была жуткая. Она пронимала насквозь, заставляя сердце сжиматься, а душу трепетать. С тех пор мне становилось больно и страшно даже от вида медицинского инструмента, а мысль о врачебном вмешательстве в мое тело заставляла дух уходить в пятки, что могло парализовать меня почти полностью.

Маску нужно было носить не снимая, по крайней мере, на людях. В ней было довольно жарко, особенно когда метеорологи запускали солнечные дни. Лишь дома и в отсутствии посторонних глаз можно было стянуть её с лица. М-да, минусы у жизни ронинов конечно были тоже неслабые. Да и вообще, с какой стати я должен носить какую-то дурацкую маску, если просто не хочу иметь хозяина? Разумеется, мной был сознательно сделан этот выбор, но столь значительное ущемление прав по сравнению с обычным самураем попахивало пропагандой.

Хитрость была разгадана мной сразу. Маска давала окружающим понимать, кто ты, а если им ясно, кто ты, то у них будет цель для психологических атак. Ну, максимум, что они могли себе позволить, эти окружающие — косой взгляд. От чего-то более весомого их сдерживали мечи, висящие на моём поясе. Стадное чувство стадным чувством, но инстинкт самосохранения никто не отменял. Конечно, у меня и в мыслях не было кого-то рубить без намерения защититься, но люди считали иначе.

В их глазах ронин — бесконтрольный убийца, свободно перемещающийся по городу с мечами, который в принципе мог сделать всё, что ему в голову взбредёт. Потому обычно, к презрению примешивался страх, от чего взгляды были неприятными, но короткими.

Прежде, чем войти в замок, я достал планшет, взглянув на рейтинг мечников. Количество убитых теней за раз, у человека, занимавшего второе место, составляло всего тридцать. У меня было раза в три больше, но разовой комбинацией дело не сделать, ведь был один нюанс. Общее количество убитых теней так же влияло на место в рейтинге, из-за чего расслабиться нельзя, и на охоту надо было выходить систематически.

Денег, выплаченных мне за разовое убийство сотни теней, хватило бы на то, чтобы я безбедно жил около трёх лет, но бездельничать не хотелось. День без тренировки и без меча мне трудно было представить. К тому же, стоит мне прекратить охоту, как от тени пострадает тот, кого я мог защитить. А защита людей — одна из главных задач для меня. С учетом размера наград, начисляемых первому в рейтинге, по тени в день для безбедного существования, мне хватит. Но была ещё одна особенность в рейтинге, мотивировавшая мечников действовать активнее, и в день поражать как можно больше врагов.

Если в день ты уничтожаешь больше теней, чем одну, то начинает работать арифметика, которая увеличивает твою награду в зависимости от количества убитых теней.

В общем, на бедность мне жаловаться точно не придется.

Я считал, что в этом плане мне повезло. Что может быть лучше, чем заработок и обогащение с помощью любимого дела? Сам встал на этот путь, и мне хотелось бы, чтобы все на нём стояли. Тогда люди были бы намного счастливее.

Знакомство с вассалами должно было пройти в тренировочном зале, к счастью, в неофициальном формате, хотя Говард предлагал устроить застолье. Не любил я таких вещей. Зачем есть, чтобы с кем-то познакомиться? Ведь суть процесса в том, чтобы узнать человека, и необязательно для этого устраивать какие-то мероприятия, связанные с употреблением пищи. Почему бы не познакомиться в тренировочном зале?

Узнав, в котором часу вассалы обычно занимаются фехтованием, я пришел точно к середине тренировки. Сам я тренировался ранним утром, когда все спали, и это позволяло выдерживать темп, которым я двигался с самого начала. Жить мне можно было по собственному графику, потому о недосыпах не было и речи. В общем, теперь, картинка моей жизни была почти идеальна. Не хватало в ней женского тепла и верных друзей. Может, их получится найти среди вассалов.

Я застыл перед нужной дверью, и вдруг услышал, как по коридору с грохотом катят гружённую грузовую платформу. Взглянув в сторону шума, я увидел, как несколько человек в белых халатах катят разнообразное лабораторное оборудование. «Занимательно, — подумал я, — у них тут лаборатории прямо в замке, что ли?»

В большой зал на втором этаже вела винтовая лестница, и уже на подходе к ней мне послышался звон и глухие удары. Похоже, вассалы тренировались в броне, но это меня не удивило. Практика весьма распространенная среди Западных мечников, ведь большую часть дня они проводили в доспехах, в отличие от Восточных, любивших кимоно.

Радовало то, что вассалы тренируются. Обычно, высокопоставленный чиновник представлялся мне толстым, ленивым, и бесполезным. Было интересно, какова высота их мастерства, ведь для меня было бы очень интересным делом встретить равного, а то и превосходящего меня соперника. Так можно научиться чему-то новому, а это было одной из главных вещей для меня.

Поднявшись, я увидел тренировочный зал. В центре большого помещения, по краям которого стояли опорные столбы, находилась бетонная площадка. По ней, аккуратно шагая, и вытянув деревянные мечи, двигались люди в доспехах. Около столбов, облокотившись на них, стояли зрители, тоже облаченные в доспехи. Всего их было около десяти. Передо мной развернулся настоящий рыцарский поединок.

Странным мне казалось то, что намерений по-настоящему поразить противника никто не имел, и дуэлянты, в основном, ходили друг вокруг друга, иногда делая проверочные выпады. В чем был смысл?

— Давай, Карл! Чего же ты ждёшь? Кишка тонка напасть? — провокационно произнес рыцарь, стоявший справа, и театрально разведя руки, полностью снял защиту.

— Да я тебе! — произнес левый, и кинулся на оппонента, вскрикнув.

Правый ловко уклонился от удара, и, схватив меч двумя руками, со всей силы ударил своего врага по спине. Столкнувшись с поверхностью доспех, деревянный меч разлетелся в щепки, а звон раздался такой сильный, что у меня слегка заложило уши. Под давлением удара и собственного веса, Карл, еле устояв на ногах, словно подлетел к столбу несколькими широкими, словно прыжки, шагами. Столкнувшись со спасительным препятствием, проигравший со злостью ударил столб, недовольно промычав.

Я удивился. Какой потрясающей силы вышел удар. Не хотелось бы мне под таким оказаться, но вот попробовать уклониться желание возникло. Проникнувшись симпатией к провокационному и силовому мастерству победителя, я захотел вызвать его на поединок. Это было бы хорошим испытанием для моих навыков.

Тут мне подумалось, что было бы здорово, если бы в бою столкнулся враг Карла, и Ичинару. Оба обладали поистине сильным ударом. Даже мне, тренированному более, чем Ичинару, порой не хотелось оказываться на пути его рубящей атаки. Ичинару очень много внимания уделял силе, из-за чего блокировать его удары напрямую было самоубийством. Рассечет тебя вместе с твоей железкой.

— Ещё! — крикнул Карл, резко развернувшись, и вцепившись в свой меч. Но как только он увидел обломок в руках товарища, то тут же слегка опешил.

— В рукопашную? — усмехнулся победитель.

— Иди ты, — отмахнулся Карл. — Думаешь, круче всех, да Николас? Вот придёт тот, который сотню теней в капусту порубил за раз, глянем, как ты крут.

— Это так и есть, — пожал плечами Николас. — В этом зале точно.

Из зрителей спорить никто не стал. Вдруг один из них меня заметил, и мне стало неловко. В принципе почему-то было неловко слышать о себе со стороны. Наверняка они потребуют доказать, почему я занимаю первое место в рейтинге, а доказывать не хотелось совсем. У меня у самого было ощущение, что на первом месте моё имя оказалось не совсем заслуженно.

Другие, мне казалось, заслуживали этого больше.

Некоторые из них могли заниматься долгие годы, но тут раз, появляюсь я, и всех превосхожу. Конечно, были догадки, но они были настолько очевидны и просты, что верить не хотелось. После вызова, например, или после конца патруля, обычный мечник шел домой. Я — шел тренироваться. В выходные мечники ходили по барам, отдыхали по всякому, а я — тренировался. Может, поэтому и превзошел?

Обычный мечник тренировался только тогда, когда заставлял даймё. Времена самураев, воевавших друг с другом, прошли, остался лишь титул. Тени — не самые умные и опасные противники, и вели они себя, порой, как пушечное мясо. Правда, иногда, в их поступках можно было наблюдать сознательную крупицу. Люди были куда опаснее. Наверное, по этой причине один мечник стоил десятка теней.

Когда самураи сражались друг с другом, их благополучное возвращение домой зависело напрямую от того, насколько искусно они обращались с мечом. Сейчас сражаться было не так опасно, и тени мог противостоять даже рядовой пехотинец. От того мечники тренировались лишь раз в неделю, по обязательной программе начальства, чтоб уж совсем не разрыхлели. У меня тренировки были каждый день.

Один из зрителей кивнул в мою сторону.

— Ронин, — произнес он приглушенно, но достаточно громко, чтобы мне было слышно.

После слова «ронин», на меня уставился десяток пар глаз, и на миг у меня возникло ощущение, что я шокировал всех своим присутствием. Возможно, так оно и было, но внутренний дискомфорт от этого ощущения, с каждой минутой, становился всё слабее.

— Что ты хотел, Ронин? И как ты тут вообще оказался? — надменным тоном спросил Николас, направившись в мою сторону.

— Я Миямото Мусаси. Новый мечник вашего клана. — Сказал я, кратко поклонившись.

Услышанное имя на миг парализовало всех присутствующих. Да, от имени Рэн пришлось отказаться. Ну, в широких кругах, по крайней мере, его произносить точно было нельзя. Имя Миямото Мусаси, может, брать не стоило. Но, мне кажется, его уже давно позабыли. Ну, как минимум, в Западном районе точно. Родиной Миямото была Япония, и если о нём знали, то только ученики школы Шести Клинков в Восточном районе.

— С каких пор у нас служат ронины? — Николас вскинул бровь. — Да ещё и в отряде вассалов? Рыцари тренируются в другое время. Ты, наверное, ошибся. Уйди.

Честно сказать, такому «радушному» приёму удивляться было нечего. Черные рыцари, похоже, у них были чем-то на подобии ронинов, и воспринимались они точно так же. Сделав вывод, что Говард не предупредил их о моём приходе, я решил поставить их в известность.

— Говард не говорил, что я должен прийти?

— Говорил, — ответил Николас. — Что должен прийти полноценный мечник.

Зрители взорвались хохотом.

— Ты на такого не похож. Неужели он тебя собирается к нам присоединить? Это издевательство. Как мы с тобой на задания ходить будем?

— А разве не важно то, как я орудую мечом, и смогу ли прикрыть твою спину? Или для вас значение имеет только то, к какому сословию я отношусь?

Николас насупился. Карла мой вопрос, похоже, тоже разозлил. Вот. Теперь отношения точно были испорчены, и в голову даже не приходили идеи, каким образом можно исправить ситуацию. Ну и что было делать? Мне не очень снова хотелось силой доказывать свою полезность, но это, похоже, было моей участью. Впрочем, небольшая цена за свободу. Доказывать что-то силой у меня получалось вполне хорошо.

— Ты знаешь, кто такой вассал? И знаешь, как к ним относятся люди? — спросил Николас, подойдя ко мне поближе. — И знаешь, почему они не носят масок?

Слова с маской явной были провокацией. Неприятные эмоции это вызвало, но я их быстро подавил.

— Вассалы, — наставительно продолжил Николас. — Элита Западного района, на которую люди смотрят с завистью, благоговением, и восхищением. Как думаешь, что изменится, если рядом с ними увидят ронина?

— Ты в мечники титулов ради пошёл? — парировал я, и спокойно продолжил: — Тень выпустит тебе кишки, не смотря на твоё положение, а я могу тебя от этого спасти. Что тебе ещё надо?

— Да ты нарываешься? — нахмурился Николас. Он оглянулся, вытянул руку, и один из зрителей кинул ему деревянный меч, который Николас ловко поймал. — Драки хочешь?

М-да, бокенов тут не было. Значит, придется бить его ножнами, что было не так страшно. Площадь поражения у ножен шире, значит, вероятность сломать Николасу что-нибудь меньше.

Интересно, все вассалы были такими? Что заставляло Николаса, например, презирать людей, которые ниже его по положению? Что заставляло его стыдиться быть рядом с теми, кто не вассал? На лицо превосходство общественного мнения над личностью. Его не волновало, какой у меня характер, буду ли я хорошим товарищем, который прикроет спину. Его волновало только то, что я — ронин.

При взгляде на Николаса становилось ясно, что говорить он уже не планирует.

Я решил, что ножны доставать не буду. Николас меня очевидно недооценивал, и хотел срубить как манекена, на котором тренируется. Рванувшись к нему, я сразу же начал наносить удар, который должен был пробудить реакцию Николаса. Он немного замешкал, не ожидая от меня того, что я нападу без тренировочного оружия, но среагировать всё же успел, отскакивая в сторону, и занеся меч для удара. Я со всей силы ударил его локтем в подбородок, и его голова качнулась от удара. Злобно зарычав от боли, он повалился на пол, как бревно, держа меч над головой. Хорошо попал. Мне чудом удалось притупить бойцовское чутье Николаса проявленной дерзостью и неожиданной атакой кулаками.

Зрители ошарашенно на меня смотрели.

— Даже не предупредил! — прорычал Карл.

Хотелось высказать, что в нападении на безоружного с тренировочным мечом — чести неимоверно, но воздержался. Схватив выпавший их рук Николаса меч, я обернулся к зрителям. Карл стоял неподвижно, оценивая меня взглядом, и решил приблизиться ко мне, осторожно. Моя скорость и сила насторожили Карла.

Кроме Карла из зрителей никто не дернулся. Видимо, Карл и Николас были самыми сильными среди вассалов, которые тренировались сегодня. Карл приближался, и пристально смотрел на меня горящими от злости глазами. Мне стало ясно, каким образом Николас одолел его, и захотелось попробовать то же самое. Было понятно сразу — у Карла проблемы с самоконтролем, и провокационные замечания в бою заставляли его делать необдуманные выпады.

— Что, мне ту же степень мастерства продемонстрируешь, что и Николасу? — мне показалось, что после поражения, мастерство для него — больная тема.

— Увидишь, — злобно усмехнулся он, бросившись в мою сторону. Он занес меч над головой, сразу же открыв место в защите, и я выпадом направил клинок в брешь. Вместо того, чтобы попробовать поразить меня, Карл тяжело обрушил меч на мой, и тот аж завибрировал у меня в руках. В следующий момент Карл сделал колющий выпад, и он пришелся мне прямо в грудь, вызвав жуткую боль, заставившую меня отскочить. Конечно, получить настоящим мечом было хуже, но и деревяшка била больно.

Как же этот меч был неудобен! Орудовать им так же непривычно, как есть левой рукой, но ничего. Если я буду иметь намерение победить, то смогу справиться с Карлом, пусть с трудом, но смогу. Расстроило то, что моя провокация не сработала так хорошо, как сработала провокация Николаса. Уповать можно было лишь на собственное мастерство. Карл боялся Николаса, из-за того, Николасу было легче его спровоцировать.

Бой продолжился, и мы безмолвно решили, что биться собираемся до потери сознания. Мечи то и дело сталкивались, и вскоре мне удалось понять, что Карл вполне хорошо фехтует. Никак не удавалось пробить его защиту, а сам я, казалось, сидел в ней безвылазно. Любое нападение встречалось умелой контратакой. Приходилось быть очень осторожным, но и это не помогло. Что-то было не так с моей техникой, или я был недостаточно тренирован, чтобы биться с вассалом, у которого многолетний опыт владения мечом. Явно больший, чем мой.

Скоро у меня стали затекать руки, ведь Западный клинок был на порядок тяжелее Восточного. Пальцы приходилось сжимать всё крепче, для того чтобы не выронить меч, сдерживая натиск Карла. Настал момент, когда я полностью перестал чувствовать себя непобедимым бойцом, и именно в этот момент Карл нанес мне поражение.

Выбив меч у меня из рук, он обрушил на мою голову удар со всего размаху, но явно сдерживаясь, чтобы не убить. Маска громко треснула, у меня перед глазами полетели искры, а в ушах зазвенело.

Больно ударившись о бетонный пол, я вскрикнул. Карл довольно усмехнулся, смакуя нанесённое мне поражение. Точнее, он думал, что нанес мне поражение. Я слышал, как он отходит под одобрительные возгласы толпы, значит — я в сознании.

Нужно стоять до его потери. Иначе, какой же я к чертовой матери воин?

Что-то неразборчиво прошипев сквозь зубы, я стал подниматься, еле удерживая равновесие. Земля ходила подо мной из стороны в сторону. Открыв глаза, я увидел мир, который стал расплывчатым, непонятным, и не желающим быстро обретать четкие очертания. Крепко же Карл меня приложил.

— Мы ещё не всё, — выговорил я, с трудом отыскав деревянный меч на полу, и подняв его.

— Ляг, — сказал Карл. — Я же жалеть не стану.

Его образ в моих глазах становился четче. Он сейчас был открыт, и казалось, что момент для нападения очень удобный. Но этого делать не пришлось. Карл стал действовать первым, приняв боевую стойку. Карл подходил весьма осторожно, не смотря на моё состояние, которое было трудно назвать боеспособным. Он замахнулся, и нанёс удар, да такой, что я чуть не повалился с ног, заблокировав его. Наши мечи скрестились стукнувшись друг о друга. Мы оба заскрипели зубами, пытаясь продавить друг друга до критической точки напряжения.

Наше противостояние длилось недолго. Карл, понимая, что у меня сил явно меньше, и чувствуя, что сдержит мой напор даже одной рукой, бросил короткий удар мне в нос. Всё бы ничего, но его кулаки, в отличие от моих, были закованы в латы, и даже короткий удар по силе многократно превосходил обычный из-за веса перчатки. Перед глазами рассыпалась очередная порция искр, мир вновь потемнел, и в голове зазвенело ещё сильнее, будто один звон лег на другой.

Очередная потеря равновесия, к счастью, не кончилась падением, но мой триумф длился недолго. Голень пронзила острая боль, и почувствовалось, что кость с трудом выдержала напор удара деревянного меча. Это моментально сбило меня с ног, сработав не хуже, чем любая подсечка. Доля секунды ощущения свободного полета, и я снова оказался на полу. Столкновение с бетоном выбило из меня воздух.

— Теперь угомонишься? — сказал Карл со снисходительным презрением, и уже, наверное, даже жалея меня. — Давай не будем.

Его голос слышался как сквозь толстый слой ваты. Сил, честно сказать, осталось довольно мало. Ну, это мне так думалось. У меня было представление о возможностях своего организма. То, что было использовано мной в бою, далеко не все его ресурсы. Сознательная часть это понимала, но вот подсознание и тело были явно против.

Всеми силами и страх, и усталость, и боль, пытались оставить меня лежать на холодном полу. Инстинкт самосохранения — один из самых сильных человеческих инстинктов, и если человек умел подавлять его, это говорило о потрясающем уровне самоконтроля. У меня подобная воля была.

Правда, я колебался. Смысл кому-то что-то тут доказывать? Кто они такие, чтобы я, ради бойцовской показухи, гробил своё здоровье? Будь я кем-то другим, будь обычным человеком, не встал бы. Это неразумно. Но иначе было нельзя. От собственных решений, именно от собственных, отступаться нельзя. Если решил биться до потери сознания, значит — бейся. Если постоянно отказываться от решений, то ничего не добьешься, оставшись в плену у собственных страхов.

В этот раз встать было в разы тяжелее. Карл уже развернулся, собираясь уходить. Поднимаясь, я черканул мечом по бетону. Издавшийся звук заставил Карла замереть. Он обернулся, но я плохо видел его лицо. Я почувствовал, как по лбу бежит струйка крови, заливаясь в глаза. Маска не спасла меня от пагубных последствий удара Николаса. Рассечение мне всё-таки оставили.

— Ты больной? — изумился Карл. — Лежи. Мне тебя бить уже жалко.

— Заткнись, — спокойно сказал я, покачиваясь. — Делай своё дело.

Карл хохотнул.

— Самурая из себя вообразил, ронин?

Карла упрашивать не пришлось. Он, уже расслаблено, подошел ко мне, и занёс меч для удара. Концентрации и сил хватало лишь на то, чтобы устоять на ногах, но даже это удавалось с большим напряжением. Об отражении полноценной атаки не могло быть и речи, но надо было стараться победить.

Карл стал атаковать, и я, вместо того, чтобы блокировать нападение мечом, попытался уклониться, отскочив в сторону, но тщетно. Карл сделал мне подножку, что в школах обычно ставят друг другу дети, и это меня задело. «Я настолько слаб?».

Картина перед глазами тут же резко рванулась вверх. Взгляд помутился, к счастью, больше не проясняясь.

— Довольно!

Услышал я приглушенный крик, прежде чем полностью потерял сознание.

После этого я впал в апатию, став относиться безразлично абсолютно ко всему. Казалось, тренировки теперь потеряли всякий смысл, ведь на самом деле лучше всех у меня получилось позорно проиграть. Но продлилось это недолго. И даже во время апатии тренировки мои длились столько же, благодаря развитой самодисциплине.

Следующие три года было непросто. Уважения товарищей не было никакого, но со временем мне стало понятно, что оно не нужно. Во всяком случае, не такое, не за социальный статус, который только и нужен был среди вассалов. Без уважения с их стороны хуже не становилось, ведь всё что нужно для счастья, у меня было. Меч, тренировочный зал, возможность защищать людей. Всё.

Ни Хеля, ни Рю, ни Ичинару эти годы меня искать даже не пытались. Сначала было неприятно, но потом стало наплевать. Да и в конце-концов, мне самому было выгоднее пропасть безвозвратно, навсегда оставшись человеком под именем Миямото Мусаси. В начале, разумеется, я был совершенно противоположного мнения. Моё воображение не покидали мечты, где я выхожу из замка, и как только захожу за угол, на меня бросается Хеля и сжимает в объятиях. Она, со слезами на глазах, говорила: «Рэн! Я тебя так долго искала!». Но всё это осталось лишь фантазиями, вскоре переставшими меня беспокоить. Тревожное чувство того, что рядом кого-то не достает, сменилось полным безразличием.

Время всё расставило на свои места. В мастерстве мне быстро удалось превзойти и Карла, и Николаса, боевых операций у которых было намного меньше, чем у меня, да и тренировались они с большими пропусками. Конено, это было оправдано. В дни занятий мои товарищи предпочитали посещать увеселительные заведения и публичные дома. Правда, из общего правила было и исключение. Николас. После того, как мы схлестнулись с ним в бою, и после того, как мне несколько раз удалось взять над ним верх, он будто стал мне подражать, в плане тренировок. Разумеется, из-за отсутствия такой энергетической силы, как у меня, Николас моего режима не выдержал, и сократил его, при этом, всё равно тренируясь больше, чем остальные. Как итог, он получил большее превосходство, и даже начинал догонять меня в рейтинге, со временем заняв пятисотое место, из миллионов.

Пусть и не открыто, но он был благодарен мне за вдохновляющий пример, в чём признался на одной из совместных тренировок. Мне понравилось в нём то, что Николас оказался склонен к изменению в лучшую сторону, и пусть вначале он поддерживал общественное мнение, вскоре он смог сформировать своё, собственное. С тех пор, как это произошло, мы с ним стали друзьями, и дружили, наверное, не хуже, чем я дружил с Ичинару.

Как он там, кстати?

Открытое неуважение ко мне сменилось тихой ненавистью. Реально тихой, ведь никто даже не мог осмелиться косо взглянуть в мою сторону, и шептаться им приходилось у меня за спиной. Сразу вспомнилась ситуация детства, сейчас в точности повторявшаяся, но это меня не волновало. Предсмертное состояние в клубе запустило процесс отторжения общественных догматов, которые мной когда-то управляли. Сегодня меня не смущало то, что люди смотрят на меня, как на прокажённого. Начали появляться даже те, кто смотрит с благодарностью.

Все эти годы я уверенно держал первое место в списке, потому приобрёл некоторую известность. Чувство благодарности в людях, к моему удивлению, иногда пересиливало желание презирать не такого, как все. Может, не так уж всё было плохо, и возможно, стадное чувство стало слабнуть в них. Это не могло не радовать. Правда, резонно было бы задать себе вопрос, как я могу на это повлиять, и какой мне с этого толк? Какими бы они не были, люди, их просто нужно защищать.

А кто защитит моих близких?

После возвращения с прогулки, одним дивным вечером, меня вдруг охватило желание наведаться к Хеле. Или хотя бы просто пройти мимо своего старого дома, чтобы взглянуть, как там дела, и что изменилось. Мне хотелось понимать, что с ней всё хорошо. Особой важности в этом не было, но любопытство, всё же, заставляло. Решив, что завтра схожу, я отправился спать.

Глава 8

Меня слепило даже сквозь закрытые веки. Солнце уже было в зените. Проснувшись, я заглянул в сеть мечников, и обнаружил, что теней под Куполом стало больше. «Блин, как бы меня в патруль не выдернули» — забеспокоился я. Сегодня в патрулирование угодить точно не хотелось, ведь это обрушит мои планы по посещению Восточного района. Желание эти планы реализовать начинало казаться мне навязчивым.

Пожав плечами, и решив, что из-за двух-трех теней вассалов дергать не станут, я стал не спеша одеваться.

К сожалению, мои надежды не оправдались, и стоило закончить сборы, зазвонил коммуникатор, оповещающий меня о команде «сбор». От возникшего недовольства меня перекосило. Ну вот почему, когда обещают выходной, всё равно дёргают? Понятно, конечно — Западный район по количеству трещин превосходит остальные, от того-то он и самый беспокойный, но жаловаться тоже не приходилось. Благодаря ежедневным вторжениям мне удалось сколотить приличное состояние, и спокойно заниматься любимым делом, не думая о насущных вопросах и деньгах. Конечно, у меня и так не было навязчивых мыслей о них, но когда они начинали кончаться, в первое время, это связывало руки.

Радовало то, что мне было намного легче, чем вассалам. У низ была куча формальных и бумажных обязанностей. Они должны были проводить приёмы, присутствовать тогда, когда Говард принимал гостей, да и вообще без вассалов не обходилось никакое мероприятие. На них ещё висела ответственность за рыцарей, и им нужно было заниматься их обучением. Вассалы, правда, в отличии от меня, имели огромное жалование, а вот мне приходилось рубить теней, чтобы зарабатывать.

Первое время у меня даже была зависть к вассалам, ведь жили они лучше, и имели на порядок больше, но это длилось недолго. Вскоре, за три дня охоты на теней у меня могло выйти больше дохода, чем приносит двухмесячное жалование вассала. Конечно, бывало и хуже, но в среднем достаток у меня был как у вассала или даймё, а свободы больше. От этого многие высокие чиновники смотрели на меня косо, и наверняка некоторые даже хотели оказаться в моём положении.

Иногда мне хотелось позлорадствовать, ведь быть мной было действительно выгоднее, чем обычным чиновником. Но потом мне вспоминалось, что пришлось пережить ради того, чтобы оказаться тем, кто я есть сейчас. Это боль, это бессонные ночи, это тяжелые тренировки и упорство. Может, если бы ленивые вассалы делали так же, у них бы и жизнь была похожей на мою. Правда, вопрос, были бы они счастливы при этом?

Пусть в данный момент я и занимался любимым делом, вопросы о будущем и прошлом волновали меня постоянно. Какой дальше будет моя судьба, и долго ли мне предстояло жить в Западном районе? Как много времени пройдет, прежде, чем появится возможность снова переехать на Восток? По старому дому чувство тоски было невероятно сильным, и порой доходило до того, что хотелось сбежать туда, не возвращаясь. Там было чище, теплее, приятнее. Так же, там была Хеля, по которой, всё же, я иногда скучал.

Я снял броню с манекена. Одевшись в доспехи, я активировал их. Они автоматически считали размер моего тела, становясь максимально удобными. На вид они были как у самураев, в старину, но только на вид. На самом деле они были сделаны из сверхпрочного и эластичного сплава, в который было установлено множество приспособлений, помогающих мечникам в бою. Крохотные волокна в броне действовали как вторые мышцы, и многократно усиливали обычный удар, если была необходимость его нанести. Они кардинально меняли всё. И подвижность, и силу, и реакцию, позволяя в разы превосходить обычного бойца. Доспехи были, скорее, как допинг, потому я не злорадствовал с их ношением, и одевал только тогда, когда нужно было охранять Говарда, или ехать на охоту вместе с вассалами. Но и там не всегда. Взглянув в зеркало, я убедился, что все в порядке. Броня выглядела очень красиво, и была расчерчена синими светящимися полосками, как в фильме «Трон». Практическая сторона у этого сияния, безусловно, была. Оно уменьшало расход энергий при применении чакр, собирая в себе излишки, выработанные по ненадобности, и направляло их обратно в тело. Броня мечников всех районов была сделана по тому же принципу, но комплекты отличались друг от друга по качеству. От района к району на производство брони тратилось меньше ресурсов. Самой худшей, по качеству, была признана броня Южных мечников, а лучшей — Восточных. Из-за этой разницы в качестве у тех, кому досталась более паршивая броня, была необходимость тренироваться больше и усерднее, чтобы выжить. В итоге, меньше всего занимались мечники Восточного и Центрального района, что я считал ужасной ошибкой. Нельзя слишком уповать на броню, ведь всегда могла возникнуть ситуация, когда её не будет.

Выбравшись из замка, и направившись на точку сбора, которая была обозначена недалеко от него, я заметил, что улицы совсем пустые. Это было странным, ведь в такое время, обычно, людей было очень много. Народ не хотел появляться на улицах из-за активности теней.

На месте, у обочины широкой дороги, меня ожидал черный броневик. Он стоял под палящим солнцем на шести больших колесах, и люк входа позади был открыт. Это позволило мне зайти внутрь.

Вассалы были в сборе, сидя на железных лавочках. Все были заняты либо коротким обменом фраз, либо осмотром пола. К моему удивлению, с одним даже удалось подружиться, и этим другом стал Николас.

Первоначально меня объединил с ним один забавный случай. Я, сглупив, напился до состояния, в котором мне лучше было в замке не появляться. В ту ночь, к счастью, Николас встретил меня, и по каким-то своим соображениям решил мне помочь. Он провёл меня на крепостные стены, завёл в тесное помещение башенной сторожки, и там отодвинул большую корзину, за которой был потайной вход. Вход вёл в вентиляцию, на выходе из которой я как раз оказался около своей комнаты.

— Жарко жесть, — бубнил Марк, потирая шрам на шее. Он сидел ближе всех к проходу, и мне было страшно представить, как жарко в глубине кузова, куда воздух добирался в последнюю очередь. В глубине, как раз, расселся Карл, который нахмурившись, что-то изучал в своём планшете. Хорошо хоть, в броневике были длинные бойницы, и на ходу в них будет задувать ветер. Николас сидел напротив Марка, и, увидев меня, улыбнулся. Остальные сделали вид, что не заметили.

— О, — обрадовался Николас. — Маска. Приперся наконец.

— Пошел ты, — я беззлобно махнул рукой, и сел рядом с Николасом. — У меня сегодня вообще другие планы были.

— Какие? Народ на улице своей рожей пугать? — усмехнулся Николас, хлопнув меня по плечу.

— Смешно.

Окружающие на нашу маленькую идиллию старались не обращать внимания, и вели себя так, будто нас нет. Как только у меня завязались с Николасом дружеские отношения, к нему стали относиться на порядок хуже, но это тоже перестало его волновать. Он был сильнее любого из них, и засим, мог вести себя как ему хочется. Николас никогда не злорадствовал силой, хоть и была возможность. Познакомившись с ним поближе, я узнал, что он человек высоких моралей, который очень любит людей. Он был таким на самом деле. То, что я видел при первой встрече с ним, оказалось фальшивой личиной. Хотя, кто знал, может то была и настоящая, но суть не в этом. Николас поменялся после встречи со мной, и поменялся сильно.

— Потом поговорите, — вмешался Карл, до этого изучавший что-то в планшете.

Взревел мотор, и броневик вздрогнул. Люк закрылся, и от мысли, какая сейчас будет парилка, мне стало неприятно. Мы плавно тронулись с места, и поехали в сторону моста, ведущего в Северный район. В бойницах мелькали дома и редкие деревья, отбрасывая тени на лицах всех, кто сидел в броневике. Стоило двигателю завестись, а люку закрыться, тут же стало невыносимо жарко, но к счастью, водитель включил кондиционер. Я обратил внимание на Карла, который положил планшет на пол.

Из экрана вытянулся тонкий белый луч, который затем развернулся полноценным объемным изображением, отображая то, что находилось на экране. Планшет проецировал улицу, которая вела к центральной площади Северного района. Но скорее это была не улица, а широкий проспект. Рядом с голограммой появилось ещё одно изображение, на котором было изображено около тридцати мертвых мечников Севера. От этого зрелища у меня глаза на лоб полезли, впрочем, как и у всех рядом сидящих, кроме Карла. Карл, видимо, к тому моменту уже насмотрелся.

— И-и-и? — Марк изогнул брови. — Что это?

— Следы битвы. Среди погибших три ярла, половина берсерки, половина обычные мечники. Разрушения после разборок остались по всему району, так что в пути могут быть затруднения.

Николас закашлялся, будто подавился косточкой.

— Обалдеть.

— Тихо, — сказал Карл. — Наша задача — присоединиться к мечникам Севера, и устроить совместный осмотр района, начиная с этого проспекта. Нападавшего в последний раз видели там.

— Нападавшего? — не выдержал я. — Может, нападавших? Это же тени сделали?

— Нет. Это сделали не тени. По словам Северной разведки, тридцать мечников перерубил какой-то псих с катаной. Мы должны осмотреть район вместе с остальными, найти, и грохнуть преступника.

От этой новости у всех отвисли челюсти. Даже меня, человека, которого трудно удивить, поразил такой исход сражения. Один ярл стоил трёх вассалов, а один берсерк двадцати-тридцати обычных мечников любого района. Это же кто такой там должен был махать мечом, чтобы столько уложить? На ум приходил только один человек, достигший подобного мастерства, но даже Рю, мне думалось, вряд ли смог бы одолеть тридцать человек разом. «Но кто его знает, — решил я. — Может, я знаю о Рю не так много, как мне кажется».

— Сколько оперативной информации доступно? — поинтересовался Николас, неотрывно глядя на мертвых мечников.

Я полностью разделял его удивление. Самые опасные бойцы были выходцами из Северного района, и большинство из них лидировало в межрайонной рейтинговой таблице. Ближе к первому месту, в основном, были именно мечники Северного района. Однажды мы с Ичинару бывали там, по делу, и нам приходилось беседовать с берсерком.

Берсерк был здоровым двухметровым детиной с одним глазом, звали его звали Орм. Казалось, толщина его руки толщиной с половину моего тела. На громадном предплечье у него была набита татуировка змеи, и во многом, его образ я запомнил именно благодаря ей. Он выглядел внушительно, и ввязываться с ним в бой желания было минимум. Но всё же, я рискнул.

Схватка кончилась ничьей, со счетом один-один, но только за счет того, что у Орма был ограничен обзор из-за травмы. Будь он здоров на оба глаза, мне кажется, он бы отделал меня как щенка. Было жутко при возникновении воспоминаний о чудовищной силе, с которой Орм орудовал деревянным топором, гоняя меня как вошь. Блокировать его атаки было невозможно, и меня спасала только подвижность, в итоге подарившая мне одну победу. Орм рассказывал мне, какой у него режим тренировок, и он был довольно близок к моему. Он, как и любой берсерк, тренировался почти столько же, сколько тренировался я, но чуть меньше. Но недостаток во времени компенсировался тяжестью упражнений, и меня поражало, как обычный человек, с обычным уровнем энергетического контроля, способен выдерживать такие нагрузки.

С пониманием того, что тренировались берсерки как проклятые, а в бою были абсолютно бесстрашны, у меня возникла пугающая мысль о силе врага, который смог одолеть их.

Было интересно, жив ли Орм. Виделся я с ним несколько лет назад, ещё когда был мечником Восточного района.

— Почти вся, но нет самого главного. Нам неизвестно, с кем предстоит столкнуться, но есть подозрения, что это то самое существо, делающее трещины в куполе.

Мы переглянулись, и затем, Марк спросил:

— Сколько нас будет всего?

— Сто пятьдесят, — ответил Карл. — Пятьдесят из них — представители войсковых элит. Мы в том числе со своими отрядами. Остальные сто, ну, вперемешку. К счастью, мечники в основном опытные.

— Ну, понятно, — кивнул Николас, довольно выдохнув. — Давайте тогда разбираться, кто куда. Наших всех оповестили?

— Да. Сейчас надо распланировать всё.

Карл убрал планшет. На том и порешили. Весь путь вассалы разрабатывали план действий, который начинался с проспекта, и кончался проведением разведывательной операции во всём районе. Меня это никак не касалось, но я, всё же, наблюдал за этим с интересом. Нужно было понимать большую стратегию, ведь вполне возможно, что вассалам я когда-то стану врагом, как и Западному району. Понимание их стратегии поможет мне защититься.

Мы ехали мимо монументального здания высотой в десятки этажей, которое принадлежало палате Всесильных. Я помнил его хорошо, ибо оно было единственным на весь западный район высотным строением, располагавшимся рядом с Северным тоннелем. Меня удивляло, что они тратят ресурсы на постройку таких вот сооружений, хотя, казалось бы, ресурсов не так много. Зачем нужно такое здание?

Доехали мы быстро. К счастью, Северный район был к Западному ближе, чем Восточный. Северный район был самым огромным, и едва лучше Южного по уровню жизни и благоустройства. Хотя ресурсы для благоустройства у Северян были, и причем, немало. При въезде я видел через бойницу, как к небу тянулись трубы производственных комплексов. Их тут было великое множество, многие стояли на селидиевых месторождениях, и нужно было быть дураком, чтобы решить, будто бы сбыт добытого селидия не позволял благоустраивать Район ввиду низкой доходности. Если на Западе дороги были ещё более-менее сносными, то на Севере поездка становилось кромешным ужасом. Дорожное покрытие было в кошмарном состоянии, и броневик постоянно подпрыгивал, от чего я чувствовал себя участником аттракциона «Американские горки».

— Так, к бойницам, — скомандовал Карл.

Карл был не самым лучшим бойцом среди нас, зато стратегией большого боя он владел отменно, и обладал большим багажом практических и теоретических знаний о тактике. Командующим его сделали недавно, и не зря. На новом месте он показал себя очень хорошо. Он всегда стремился уберечь своих людей, даже не смотря на то, что законы предписывали погибнуть за своего повелителя. Карл уходил от них не прямо, а по-хитрому, со знанием законодательства и дела. Мы с ним, как и с самого начала, были не в лучших отношениях. Между нами соблюдался нейтралитет, но он все равно мне нравился, потому, что член отряда для него не статистическая единица. Так же он не был падок до наград, и это уводило его от решений, сопряженных с дополнительным, ненужным риском.

Став глядеть в бойницу, я сделал вывод, что в Северном районе не изменилось ровным счетом ничего. Он выглядел так же паршиво, как и при прошлом моём посещении, не внушая ни грамма симпатии. Перед глазами постоянно мельтешили граффити и похабные рисунки с примитивными росписями, вроде: «Тут был»

Тротуары, дорога, переулки — все было завалено мусором. Иногда даже можно было увидеть стоящий посередине тротуара унитаз, на котором, к счастью, никто не справлял нужду. В прошлый раз я увидел именно это.

Бездомных в районе было огромное количество. Они часто попадались на глаза. Не реже, чем алкоголики и наркоманы, которых тут хоть отбавляй. Около стены, сгрудившись возле бочки с костром, располагались целые группы наркоманов с бездомными, для совместного разделения удовольствий. К сожалению, таким образом дела обстояли почти во всём районе.

Правитель Северного района довел своё население до состояния, когда людям приходилось жить в долгах даже для того, чтобы удовлетворить свои базовые потребности. Куда утекали деньги из бюджета, я догадывался, как и все догадывались, но вслух говорить никто не осмеливался. В этом районе, так же, как в остальных, лучшее качество жизни было у мечника. Тем не менее, во всех остальных районах, кроме Южного, жизнь гражданина не была похожа на жизнь свиньи, которая по уши в долгах и нищете даже тогда, когда этого не хочет. Было ощущение, что людей загоняют в долговые ямы насильно.

— Внимание! — вдруг прохрипел динамик голосом водителя. — От бойниц отходим, держимся крепче!

Началось. Дух захватило, сердце ухнуло в груди, и кровь устремилась к вискам. Мы сели на свои места, крепче вцепившись в лавочки, на которых сидели, и двигатель транспортера с диким ревом стал набирать обороты.

Карл достал планшет.

— Внимание! — кричал он, пытаясь пересилить рев мотора. — Обновилась оперативная сводка! Объект обнаружен! — машину трухнуло, мир на миг размылся, и Карл подскочил на месте вместе с нами, выругавшись. — Объект обнаружен! Энергетический выброс в районе Кольца ворона! Всем быть на чеку, и готовиться моментально принять бой!

— Да! — хором ответили мы.

Транспортник, взвизгнув шинами, резко повернулся в сторону, и мы тут же остановились. Я потерял ощущение опоры под пятой точкой, и врезался в стену, выругавшись.

— Твою мать! — Карл стукнул переборку, разделяющую водительскую кабину и кузов. — Ты там бухой что ли?!

— Тут не проехать! Надо в объезд! — отозвался водитель.

Транспортник сдал назад, заставляя нас качаться из стороны в сторону.

Взглянув на миг в бойницу, я был поражен и напуган. Двухэтажные здания, были разрушены, и склонились над дорогой, упираясь друг в друга. Кто мог такое сделать? Это только поразило меня. Напугало другое.

Вдалеке было видно нечто, заставившее мою душу уйти в пятки. К небу тянулся огромный черный вихрь. Он напоминал стадо злой, черной саранчи, которая собирается сожрать Купол до основания. Он клубился, извивался, словно живой, и пытался коснуться небес. Но это был не ветер, точно, потому что вокруг него не летали люди, дома, или машины. Мне показалось, что это что-то более ужасное. Вскоре вихрь почти дотянулся до небес, и затмил собой солнце, отбрасывая на район гигантскую тень.

— Что за дрянь, — Николас глядел в бойницу не отрываясь даже тогда, когда явление скрылось за зданиями.

— Внимание! — снова крикнул Карл. — Мы окружаем Кольцо ворона! Наши люди будут там через минуту, и начнут действовать согласно разработанному плану. Выступаем одновременно с ними! Всё ясно?!

— Да! — снова отозвались мы.

Напряжение заставило меня схватиться за рукоятку меча преждевременно, будто я был каким-то неопытным, напуганным щенком. Мне удалось успокоиться, но ощущение небольшой тревоги всё равно сохранялось, потому что неизвестно, какие сюрпризы преподнесет нам вихрь. У меня даже появилась небольшая зависть к самураям, ведь они были готовы бездумно умереть за господина, понимая, что итог любого жизненного пути — смерть, но лучшая сметь — смерть от меча врага, в гуще сражения.

Мы поместили в уши мобильное устройство связи.

Вскоре приехали к Кольцу ворона. Это была гигантская арена, без стен или трибун, отделённая от окружавшей её дороги низкой преградой. Множество улиц скрестились в этом месте. Со всех сторон выкатились броневики, и из них посыпали мечники, окружая Кольцо. Все двигались, испытывая колоссальные сомнения, и это чувствовалось сразу из-за скованности движений всех присутствующих.

Вихрь оказался не самостоятельным явлением. Его тонкое начало бралось в мече человека, который стоял в центре арены, вытянув клинок перед собой. Сам человек был в абсолютно черном кимоно. Клинок у него был точно такой же, черный, как темнота ночи. Незнакомца охватывали горячие языки тёмного пламени. Без сомнений, незнакомец управлял темной энергией. Только она могла производить излучение такой колоссальной силы. Вихрь выходил из его меча, словно черный дым джинна из волшебной лампы. Он будто дышал, то увеличиваясь в объёме, то сокращаясь.

У меня внутри всё застыло. Он был похож на противника, которого невозможно одолеть, и мозг не допускал даже и попытки рвануться в его сторону. Враг напоминал катаклизм, от последствий которого не оправиться, и при возникновении которого не выжить. Вот какой она была, тёмная энергия, и мне стало понятно, почему правители её так боялись.

Темная энергия внушала безысходность и беспомощность. Хотелось бросить клинок, развернуться, убежать, сделать что угодно, лишь бы не смотреть на врага, не быть рядом с ним, и не подвергать жизнь ужасающему риску. Я был на волоске от того, чтобы это сделать, и с великим усилием держал себя в руках.

Кто он? Кем он был?

Осмотревшись, я прикинул пути возможного отхода врага. Кольцо ворона окружали хлипкие на вид бетонные стены, в которых виднелись пробелы выходящих на Кольцо улиц.

Мечники, обнажившие мечи, дерзко бросились на врага, но он даже не дернулся. Я остался стоять на месте, не бросаясь на врага в слепую, чтобы выяснить, на что он способен. Враг не так прост, и количественно его не возьмёшь, наверняка. Об этом говорило спокойствие, с которым он воспринял приближающихся к себе мечников, а их было не меньше ста пятидесяти.

Вихрь дотянулся до небес, и, коснувшись иллюзионного поля, заставил возникнуть знакомый звук глубоководного удара. В небе появилась трещина, ведущая в космическую пустоту, и из неё, подобно зловещему черному туману, стали сочиться тени.

Устройство связи заговорило в ухе:

— Тыловые отряды — застыть на месте, передовые — продолжаем движение. Пока не поймем, на что он способен, всей оравой в бой не вступать. Заградительные отряды — занять позиции по периметру Кольца ворона, и в случае чего не дать противнику уйти. Теней игнорируем, ими займутся бойцы Севера. Наша задача — он. Работаем.

От врага резко разнеслась ударная волна, заставившая всех застыть на месте. Моё тело будто стало тяжелее, и не желало слушаться, противясь любой попытке двинуться.

— Стоп! — скомандовал голос в наушнике. — Что-то происходит!

Из-за трещины в куполе произошел сбой программы, и погода резко переменилась. Полил дождь, без какого либо сбора туч. Они моментально появились в небе, затянув его целиком, и погрузив всё в зловещий полумрак.

Посмотрев на трещину, я опустил взгляд, и тут же опешил от увиденного. Незнакомец был передо мной, на дистанции вытянутой руки, и это повергло меня в замешательство. Как такое было возможно? Он не издал и звука, который присущ любому, кто с помощью энергии быстро перемещается в пространстве. Усмехнувшись, он сказал:

— Зеваешь, Рэн, — произнес он.

Откуда ему было известно моё имя?

Напуганный, я потянулся за мечом, но успел вынуть его лишь на половину прежде, чем коротким и молниеносным ударом руки враг отправил меня в полет до ближайшей стены. Удар оказался невероятно мощным, и я с такой силой врезался в стену, что её надломило, а меня придавило бетонной плитой. В воздухе заклубилась пыль и в разные стороны полетела бетонная крошка. Всё тело взвыло от боли и оказываемого плитой давления.

Если бы не броня, то мне бы переломало все кости, раздавило бы, как помидор грузовиком, и впервые я был счастлив, что её надел. Я застыл в таком положении, в котором можно было просматривать площадь. Но двигаться, и повлиять на исход сражения я уже не мог.

Да с чего мечникам было не справиться? Он один, а их сто пятьдесят. Преимущество даст тупо численный перевес и высокое мастерство большинства присутствующих. Тридцать — не сто пятьдесят, и так легко всех одолеть не получится, решил я. Но как же я ошибался.

Серый ронин, так про себя я окрестил врага, на миг стал похож на искаженное плохим сигналом изображение. Во мне возникла надежда, что он решил отступить, но это тоже было очередной ошибкой.

Он вновь оказался в центре арены, позволив себя окружить, и тут же у меня возникли сомнения по поводу рациональности его мышления. Он же сделал трещину. Что ему ещё было нужно? Можно уходить, но его что-то сдерживало.

— Парни, — крикнул он. — Не надо! Прошу! Дайте мне закончить!

— Передовой отряд! В наступление!

— Но он же просит, — сдавленно возразил кто-то.

— Ты что, без башки остаться хочешь?! Быстро в бой! — рявкнул командующий.

Угроза, связанная с отрубанием головы, быстро возымела нужный эффект. Мечники не очень смело, но быстро бросились на противника, воинственно крича. Интересно, что испытывал Серый ронин, слыша, как на него одновременно вопят пятьдесят человек? Крик — психологическое оружие, которое подавляло боевой дух врага, но тут, я решил, всё ровно противоположным образом происходило. Они, может, и хотели подавить Серого ронина криками, но это, скорее, успокаивало их, а не пугало врага.

Сто пятьдесят.

Стоило им замахнуться на Серого ронина, как он тут же среагировал, одновременно поразив весь первый эшелон одним ударом. Мечники повалились на землю, лишившись половин своих туловищ, а те, кому повезло, остались без ног и без рук. Из них хлестала кровь, забрызгивая арену.

— Рассыпаться! Быстро! — раздался крик в ухе. — Не становимся в кучи!

Сто сорок.

Мелькая одновременно в разных местах, Серый ронин перемещался моментально. Казалось, не было естественных измерительных единиц, способных описать то, с какой скоростью он двигался из одной точки в другую. Его движения больше были похожи на телепортацию, а не перемещение, и каждая телепортация сопровождалась молниеносными выпадами, влекущими за собой неизбежные жертвы. Под его ударами латы рассекались, как бумажные, мечи тех, кто каким-то образом успевал выставить их на встречу выпаду Серого ронина, так же не спасали. Клинок серого ронина свободно проходил сквозь плотные слои селидия, считавшегося одним из самых прочных металлов под Куполом. Клинок Серого ронина резал так, будто и не резал во все, а отправлял поражённый участок в другое измерение.

Сто.

Количество жертв неуклонно росло. От первого эшелона уже ничего не осталось. Эфир связи, как и арена, полнились болезненными криками, и воплями. Крови было столько, сколько Квентин Тарантино не смог бы даже представить. Всё происходящее напоминало ужасающие сцены резни из фильма «Убить Билла», но лишь напоминало. На деле было хуже, и страшнее.

В течении минуты не стало пятидесяти человек, убийство которых не вызвало у Серого ронина и малейших затруднений, и я возненавидел его за это. В груди заныло, сердце сжалось, а на глаза едва не навернулись слезы, но строгий эмоциональный контроль позволил мне сдержаться.

Семьдесят. Серый ронин продолжал телепортироваться, и рубить, оставляя после себя рассечённые тела.

В ухе то и дело слышались крики: «Что это за тварь?!», «Стоять насмерть!», «Не отступать!», «Бежим!». Люди уже явно не хотели сражаться. К чему эти жертвы? Почему нам не давали команду отступить? Серый ронин за три минуты отправил на тот свет больше половины нашей маленькой армии, но на нём не было и царапины. Это заставило меня разочароваться в наших командирах на миг, но потом я понял, что разочарование не уместно. Мечники должны ценой жизни защищать купол. Если Серого ронина не получится остановить, то могут пострадать невинные люди. При необходимости, будь я последним человеком из наших отрядов, я бы бросился на него. Было неизвестно, появится ли он в следующий раз, можно ли будет его поймать. Потому, отступи мы, Купол бы пал жертвой теней.

Серый ронин не прекращая махал черным мечом, от клинка которого вскоре стали исходит смертоносные веера, рассекающие всех на расстоянии. Послышался грохот разрушающихся домов. Волны, рассекающие людей, так же рассекали попадавшие под их удар здания. Дома стали похожими на гнилые деревья, и падали, то складываясь, как карточные домики, то плавно сползая по пути реза, и грохаясь на дорогу.

Тридцать.

Надежды не было. Поражение было очевидным, но командиры всё не унимались, требуя, чтобы люди любой ценой остановили Серого ронина. Мои попытки напрячься, скинуть плиту, и присоединится к схватке, обвенчались провалом. Мощности брони хватало только на то, чтобы сдерживать давление упавшей на меня ограды. Нельзя было дать ему уйти. Это, возможно, был наш последний шанс спасти Купол, и он вот-вот ускользнёт.

Мерцая, подобно черной молнии, от противника к противнику, Серый ронин разил всех наповал, не щадя никого. Он делал это, наверное, с наслаждением. Ведь всегда можно использовать обратную сторону клинка, чтобы не нанести противнику смертельных ран.

Один.

Мне не верилось в то, что кроме меня никого не осталось. Снова оказавшись в центре поля, Серый ронин хотел вернуться к вихрю, всё ещё бушевавшему, но вдруг убрал меч в ножны, и оказался рядом со мной. Разглядеть мне удавалось только ноги, до колена. Вдруг, тяжесть со спины пропала, и я ощутил облегчение. Плита будто испарилась.

Первой моей реакцией была попытка встать. Но не вышло. Все ресурсы брони и тела ушли на борьбу с давлением, а у меня не было сил ни физических, ни моральных.

Дождь бил по арене тяжелыми каплями, размывая кровь, и превращая Кольцо ворона в багровое озеро. Это был самый настоящий кошмар. Вскоре кровавый коктейль добрался и до меня, обхватив. На губах появился отчетливый привкус металла, и я понял, что дождевая вода с кровью наполняет мой рот. Но встать всё равно не получалось. Попытки подняться на обессиленных руках кончались тем, что я снова плюхался, забрызгиваясь.

— Не вставай, — сказал Серый ронин. — Тебе это ничего не даст.

Заботливый. Это заставило меня усмехнуться, и проникнуться к нему ещё большей ненавистью. Марк, Карл, Николас — все пали от его руки. Он никого не пощадил, и у меня была уверенность, что даже не думал щадить. Какой скотиной надо быть, чтобы без колебаний, без сомнений и жалости, вырезать сто пятьдесят человек. Зачем это? Для чего это произошло и что он хотел закончить? Неужели он и вправду рассчитывал на то, что мечники дадут ему разрушить купол до конца?

Мы сделали, что могли, и у нас ничего не получилось. Трещина в куполе стала такой большой, что добралась до линии горизонта, и пускала под Купол полчища демонов ада, сочащихся снаружи. Что предпримут правители для устранения угрозы даже не приходило в голову, но меры наверняка должны быть радикальными.

Вдруг взвыла сирена, будто информируя об угрозе ядерного удара или воздушного налета. От Купола откалывались огромные куски, и падали на землю с таким грохотом, что он, разносился по всему району. Уже слышался визг автомобильных шин, суета и крики напуганных людей.

— Ты, — я откашлялся, выплёвывая скопившуюся во рту влагу. — Мразь!

На оскорбление Серый ронин не обратил внимания.

— Ты ничего не понимаешь, Рэн, — вздохнул он. — Вы все ничего не понимаете. Вас обводят вокруг пальца, как маленьких детей.

Мои опасения подтвердились. Похоже, Серый ронин был очередным фанатиком, который верил в теорию заговора, и относился к тусовке, в которой состояла Хеля. Только отличался большей решительностью, и пытался этот заговор обличить. Хотелось посмеяться, но не вышло, ибо это требовало очень много сил.

Мне вспомнился рассказ Рю о том, что тени, это люди, использовавшие темную энергию. Но почему они тогда не могли проломить купол снаружи? Ведь если все, прежде, чем стать тенями, обретали такое могущество, то это бы не стало проблемой. Видимо, была в этом какая-то загадка.

— Ты обычный лжец, — выговорил я сдавленно. — И обычный убийца.

— Убийцы вы, — злобно сказал Серый ронин. — Извини, но у меня нет времени ничего объяснять. Желаю тебе выжить. Знай, что вы игрушки в руках у Всесильных.

Серый ронин испарился, бесшумно, словно призрак. Сначала он будто слился с капельками дождя, преломляя свет, а затем исчез. Надежд на спасения во мне ни возникало ни на секунду. Было очевидным то, что тени меня растерзают. К месту такой мясорубки, как та, среди которой я, ни один здравомыслящий мечник не сунется. Наушник снова ожил:

— Мечники на Кольце ворона. На связь. Кто-нибудь жив?

Кое как найдя в себе силы двинуть рукой, и нажать на кнопку связи в наушнике, я сказал:

— Жив… Я один… — слова давались с тем же трудом, что и движения.

— Жди, — ответили мне. — Попробуем к тебе кого-то послать.

Попробуем… Звучало как-то неуверенно, но огонек надежды во мне, всё же, загорелся. Первая мысль, которая мне пришла в голову была о том, что меня бросят умирать, даже если я подам знак о своей целостности. Ну… Как целостности. Почти целостности.

Вскоре послышался топот.

— Осторожнее! Он ещё может быть здесь!

Судя по голосам, можно было сделать вывод, что мечники прибежали Северные. Один голос даже показался до жути знакомым.

— Он где-то тут!

Снова попытавшись приподняться, я привлек к себе внимание.

— Нашел! — крикнул снова знакомый голос. — Нашел! Носилки организуйте! Быстрее!

В глазах стало темнеть. Я слышал, как громко трещит по швам купол, рассыпаясь на куски. Лишь на секунду мне удалось запечатлеть лицо того, кто кричал. К моему удивлению, это был Орм, живой и невредимый. Хорошо, что он был цел, ведь я уже начинал переживать, что ему не удалось выжить в этой передряге. Хорошо, что хотя бы он уцелел.

— Быстрее! Скоро Северный тоннель подорвут к чертовой матери! Шевелите поршнями!

Мир перед глазами колыхнулся, и маска слетела с лица. Меня подняли, и положили на носилки подоспевшие Северные мечники. К счастью, меня положили лицом вверх, ведь к положению «Лежа лицом вниз» у меня возникла психологическая неприязнь. Привкус чужой крови во рту, и на губах, ощущался до сих пор.

— О, — изумился Орм. — Так это же тот парень из Восточного района.

— Ты знаешь его?

— Да, — сказал Орм. — Тренировались несколько лет назад вместе. Боец опасный.

Меня несли четверо бравых молодцов, одетых в тяжелые доспехи с меховыми украшениями, и доспехи эти напоминали помесь древней брони с экзокостюмом из игры «Крайзис». Под тяжелыми, украшенными такими же светящимися полосами, как у меня, пластинами брони, проглядывали ткани искусственного мышечного волокна. Это даже немного удивило меня, заставив забыть пережитое на какое-то время. «Всесильный Севера решил снарядить своих бойцов получше. Удивительно» — подумал я, стараясь отвлечься от разрывающей тело боли.

Меня охватила усталость. Сильная, приятная, и заботливая усталость. Такая обычно приходила после тяжелых тренировок, и даже было странно, что пришла именно усталость, а не истощение. Истощен я был скорее эмоционально, а не физически.

Как только мы прошли через тоннель, я увидел краем глаза, как его минируют. Меня отнесли подальше. Прогремел взрыв, заставивший землю дрогнуть под ногами моих носильщиков, которые чуть не уронили носилки. Ударная волна вспучила стены тоннеля, покрыв их трещинами, и они обвалились, поднимая облака пыли. Теперь вход в Северный район был закрыт, навсегда.

Совсем скоро мир в моих глазах померк. Я, убаюканный покачиванием, погрузился в глубокий сон.

Глава 9

Очнулся в неожиданном месте. На потолке сияли лампы, ярко отражаясь от кафельного покрытия стен, и их сияние сопровождал характерный электрический гул. Всё тело затекло, я ощущал, как лежу на чём-то жестком, и до жути не удобным. Решив перевернуться на другой бок, увидел большое панорамное окно, тонированное и не пропускающее свет снаружи.

Было достаточно прохладно. Взглянув на себя, я увидел, что одет в форму заключенного Колонии Восточного Района, КВР. В груди защемило. Каким образом я оказался в заключении, да ещё и в КВР? Вот тут-то до меня и дошло.

Ну твою же мать, Орм!

На минуту моя ненависть к Орму стала такой сильной, что я был готов расколошматить его голову о землю, но потом она унялась. Откуда ему было знать, что я теперь ронин? Он ведь меня помнит, как Рэна, а не как Миямото Мусаси, первого в рейтинге. Миямото Мусаси для него совершенно другой человек.

Вот почему мне не хватило ума сказать Орму, что меня надо тащить в замок Говарда? Не дошло, не сообразил, что Орм наверняка решит, что моим домом по-прежнему является Восточный район. Его винить было глупо, ведь прежде всего виноват я, в своей не осмотрительности.

Но логически мыслить после того, как выбрался из-под тяжеленой плиты, было как-то трудно.

Более резонным был вопрос не «Кто виноват», а «Что со мной будет».

Оправдались мои наихудшие опасения.

Лежать в одиночестве мне пришлось недолго, и спустя какое-то время, послышался знакомый голос. Вот его услышать мне хотелось меньше всего, ибо он ассоциировался у меня лишь с наказанием за совершённые «Преступления». Мне вспомнился мой побег, который явно не пришелся по душе господину Нагихато.

Именно Нагихато я и услышал. Невидимый глазу динамик захрипел его голосом:

— Ну здравствуй, Рэн. Или, точнее, Миямото Мусаси. Да?

Откуда он узнал? Я не нашелся, что ответить.

— О, понимаю твоё замешательство, мой друг, — с поддельной жалостью сказал Нагихато. — Думал, сможешь вечно прятаться под крылом Говарда, да? Ваши махинации с самого начала были очевидны. Говард ради собственной выгоды готов даже на то, чтобы подтереться обычаями и законом другой культуры!

Тон Нагихато стал злобным, и не свойственным его спокойствию, к которому я успел привыкнуть. Это меня напугало, но у меня получалось сдерживать внешние признаки испуга. Слушать этого мерзавца казалось мне сомнительным удовольствием. Ощущения были такие, будто меня засунули в тесную черную коробку, и заставили слушать стук собственного сердца. Невыносимое состояние.

— Что вы собираетесь со мной делать? — я решил обойтись без прелюдий.

— О, вариантов несколько, и, — Нагихато выдержал короткую паузу. — Даже на твой выбор.

— Какой?

— Ты можешь спасти свой род от позора, или хотя бы остатки своего имени, совершив сэппуку. Я, конечно, хотел бы, чтобы тебя казнили как обычного преступника, но надеюсь на твои честь и понимание пути Воина.

— За какое преступление? Я никаких злодеяний не совершил! — крикнул я, вставая. Тело тут же отозвалось пронзающей болью в ответ на движение. — Вы и Редклифа так же заставили себя убить? За то, что вам что-то там показалось?!

— Как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне? Не забывай, что я по прежнему твой господин.

— Я ронин! — возразил я.

— Ты ронин в Западном районе, — усмехнулся Нагихато. — А тут ты беглец, с позором избежавший ответственности за свою причастность к вторжению теней. Твой побег и события на Севере лишь подтвердили наши опасения.

— Но это не моих рук дело! Все видели! — начал я, но осёкся. За меня даже некому было поручиться. Каждый, кто мог это сделать, погиб.

Я схватился за голову, ощутив, как сердце ёкнуло. На моих глазах было уничтожено сто пятьдесят моих товарищей, и мне ничего не удалось сделать, чтобы им помочь. Ведь если бы я не высунулся так рано и не попал в ловушку, то ничего бы не случилось. Может, бой кончился бы иначе!

Почему на эшафот должен идти я, а не ты, Серый ронин? Это было очень несправедливо, ведь настоящий преступник сейчас был на свободе, и наслаждался жизнью. Реальность такова, что меня хотят за преступления, которых я не совершил. Не считая ухода от ареста. Но это не преступление, за которое человека нужно приговаривать к ритуальному самоубийству.

— Кто видел? И что? — сказал Нагихато. — Ты змей, и лжец! Ты единственный выжил среди ста пятидесяти убитых воинов, ты или проиграл с позором, или пособничал гибели своих товарищей! И в том, и в другом случае спасение для тебя есть одно, и спасение это — смерть! И избежать её будет худшим для тебя решением!

— Вы не можете меня судить, не имеете такого права, — шаблонно возразил я.

— Ты — мой беглый подданный, и судить я тебя не мог тогда, когда ты был в Западном районе, и скрывался под личиной Миямото Мусаси, но теперь, — в его тоне я услышал усмешку. — Теперь ты мой, и от ответственности не уйдешь. Знаешь, что ты натворил? Знаешь, как сильно из-за твоих поступков и этого твоего союзника, пострадали все районы? Северный район был производственным и ресурсным центром, а ты с твоим дружком всё это уничтожил! Знаешь, как это пагубно скажется на экономике всех районов? Нас из-за вас ждёт кризис!

«Ага, кризис» — подумал я с усмешкой. Наверняка у Нагихато была доля в акционерном обществе, владевшим рудниками, и он бесился от её потери. Но вдруг я ошибался? Вдруг Нагихато действительно беспокоился, что уровень жизни из-за развала Северного района пойдет под откос?

Да ну нафиг. С какой стати? Путей экономического развития есть великое множество, и если не пугаться потерь из собственного кармана, то вполне можно найти сносный вариант. Вполне эффективно было бы работать над развитием населения, которое затем будет способно обеспечить процветание района, но этого, как я понял, в Северном районе не происходило вовсе. Через район прокачивали больше всего денег, но выглядел он хуже всех, да и с населением там всё не всё было в порядке. Вид бомжей и наркоманов, возникший в воспоминаниях, заставил меня ужаснуться. Стало ясно, куда местный Всесильный девал деньги. Точно не туда, куда следовало бы.

— Каков второй вариант?

— Не лучше первого, — сказал Нагихато. — Ты остаешься жив, но лишаешься права быть мечником, быть в рейтинге, и работать, как все люди. В общем, ты становишься отшельником ещё более ужасным, чем ронины. Нравится такой вариант?

— Вполне, — ответил я без раздумий.

— Какой же ты самурай, если готов так легко обменять свою честь на свою жизнь?

— Что такое, по-вашему, честь? И какие у неё есть границы? То, что вы пытаетесь выдать мне за честь, называется слепым повиновением и желанием отдать концы за своих господ. Где тут честь? Я рисковал жизнью, идя защищать жителей Севера, и делал это отнюдь не ради денег. Разве это не честь? Это не достойно уважения?

— Честь — умереть за своего господина, честь — подчиниться ему не смотря на свои личные возмущения, честь — проиграв в сражении, смыть позор поражения собственной кровью! Ты договоришься, и выбора я тебя лишу!

Сказанное мной явно его зацепило, и продолжать давление не стоило. Мне не хотелось, чтобы меня казнили. Умирать самому, от своих рук, из-за выдуманных правителями качеств, относящихся к их пониманию «честь», хотелось ещё меньше.

— Свой выбор я сделал, — ответил я. — Изгоняйте меня туда, куда посчитаете нужным. Но прежде, позвольте спросить.

— Что? — недовольно буркнул Нагихато.

— За что вы казнили Редклифа?

— Не твоего ума дело, — ответил он. — За неподчинение. Ты сам слышал. Всё было сказано на площади.

— Неподчинение крайне расплывчатое понятие. В какой конкретно ситуации он проявил непослушание? Что он отказался делать, или что не сделал?

— Не твоё дело, — Нагихато решил не удостаивать меня ответом, и это меня рассердило. Что-то с казнью Европы не чисто. — Ты принял окончательное решение?

— Да.

— Две недели ты отбудешь в общественной камере, а затем, будешь с позором изгнан.

Я кивнул. Это решение значило много, и не только для меня. Так или иначе, я являлся частью, — хоть и косвенно, — рода Шинода. Вполне могло случиться так, что тень позора ляжет и на Рю с Хелей, а этого очень не хотелось. К ним тоже могут начать относиться, как к прокажённым.

Может, всё таки, нужно было выбрать сэппуку?

Нет. Точно нет. Я чувствовал себя отработавшим инструментом, который неудобно убирать своими руками. Ведь если самураев, пусть бывших, будут казнить, как обычных преступников, то пропадет весь ареол их избранности. Если этот ареол убрать, то и сэппуку, и путь Воина, и даже понятие «Честь самурая» перестанут иметь какое-либо значение, а это недопустимо.

Вскоре меня перевели к остальным заключённым.

Камера общественного заключения была довольно большой, и народа там находилось полно. Я сидел на лавочке, думая о чём-то своём, и краем уха зацепил разговор двух других пленников.

— Видишь того парня? — спросил первый, с бритой головой, у второго, заросшего. Бритый указал на загадочного мужчину, который сидел на противоположной от меня лавочке в другом конце комнаты, и вдумчиво куда-то смотрел. Его вид показался мне знакомым. — Это очередной изгнанник. Клан Яркого света опустился ниже плинтуса. Никогда в их истории не было столько предателей.

— А что он сделал? — спросил второй.

— Ты помнишь казнь Редклифа, ну, Джонатан который. Он ещё публичное сэппуку сделал.

— Ну, — кивнул засросший. — И?

— Этот, — он кивнул в сторону загадочного мужчины. — Его сподвижником, говорят, был. Покрывал его. Сам едва избежал казни.

Остальное слушать было не интересно, а вот к загадочному «Сподвижнику» меня стало подталкивать любопытство. Встав, и по пути огибая недовольно бурчавших заключенных, я добрался до лавки, на которой сидел мужчина.

Подсев к нему, я испытал неловкость, но всё же спросил:

— Как зовут?

— Тебе какое дело? — не глядя на меня спросил мужчина.

М-да. С другого стоило начинать. Нужно было поздороваться, хотя бы, но в нынешних условиях это показалось мне нелепым.

— Ты был другом Редклифа?

Этот вопрос заметно его оживил, и он даже покосился на меня, правда, с неприязнью.

— И что с того?

— Я не согласен с решением Всесильных, — заявил я. — За что его убили?

После беседы с Нагихато во мне проснулись прежние бунтарские качества, и я, кажется, начал понимать, что Хеле не нравилось в Бусидо, что ей не нравилось в самураях, и что ей претило во Всесильных.

— Зачем ты хочешь знать это? — спросил он. — Это так важно? Тебе на площади всё сказали. Он нарушил приказ.

— При каких обстоятельствах? — настаивал я. — Мне надо знать.

— Тебя когда выпустят? — спросил мужчина. Я вглядывался в него, и вскоре смог узнать. Не удивительно, что я забыл его, ведь этот человек был лишь в моих детских воспоминаниях. Он был с Европой, когда мы только пришли к Куполу, у входа. Лицо его почти не изменилось, кожа на вид стала более грубой.

— Пару недель, — пожал плечами я. — Надеюсь, не больше.

— Хорошо, — он кивнул. — Тут всё прослушивают. Я тебя сам найду.

Меня порадовало его неожиданное доверие. Для меня было очень важно знать обстоятельства гибели Европы. У меня не выходила из головы бутылка «Хеннеси», которая выкатилась из серой коробочки после стычки с хулиганами.

— Так как тебя зовут? — решил я переспросить. Он засомневался, прежде чем ответить.

— Зови меня Дик, — пожал он плечами, видимо выбрав имя наугад. Я еле сдержал усмешку, ведь за последние несколько лет жизни в Западном районе и общения на английском языке, слово «Дик» стало восприниматься мной, как ругательство.

Может, это было неправильно, но в таком уж окружении я находился. Дик неожиданно стал для меня не человеком, а тем, чем себя только что обозвал. Не иначе, как человека, которого нет смысла слушать, я не мог его воспринимать. Ведь он Дик, а Дики добра не пожелают. Но с чего так вышло? Нахмурившись, я прогнал странные мысли о Дике из головы, став воспринимать его как полноценную личность. Видимо, так на меня повлияло окружение, считавшее слово «дик» оскорбительным.

Я вдруг задумался.

Окружение вообще важная штука, а я ведь о ней толком и не мыслил. Окружение человека, мысли человека, его речь, всё это — формирует его реальность. Эзотерики говорили, что человек силой мысли и действием может достичь чего угодно и сделать что угодно. Это, поначалу, казалось мне не очень разумным. Но позже, по мере изучения психологии, я убедился в том, что эзотерики говорили правду, только в своеобразной форме.

В нашем обществе есть ярлыки, да и не только, наверное, в нашем. В любом другом обществе есть ярлыки, вроде таких: «охотник-жертва», «добрый-злой», «мужчина-женщина», «нищета-процветание», «богатый-бедный», «счастливчик-неудачик». Долго мне даже и в голову не приходило то, что реальность человека вокруг какого-либо объекта, и даже его самого, формируется согласно какому-либо ярлыку. В какой-то книжке по социальной психологии я прочитал, что человек склонен экономить мыслительные ресурсы, от чего ему можно легко навязать стереотип, которым он будет думать, лишь бы не мыслить о чём-то целенаправленно. Зная это, я пришел к выводу, что, во-первых если исключить ярлыки из своей жизни, то мир станет совершенно другим, а во-вторых, ярлыки можно использовать в собственных интересах.

Если ярлыки обычно вешают на других людей, это не значит, что его нельзя навесить на себя. К примеру, я думал, поначалу, что буду слабаком и неудачником в школе фехтования Шести Клинков, умышленно повесив на себя этот ярлык. Мой мозг решил не вступать со мной в спор (он никогда этого не делал, и не будет делать), и просто стал подсказывать мне действия такого рода, которые делали из меня неудачника. Я и был неудачником первое время. Другими словами — моя реальность формировалась согласно ярлыку, который я на себя повесил.

Позже я стал думать о себе как о победителе. И со временем, согласно ярлыку победителя, мой мозг стал формировать реальность, подсказывая мне решения, способные привести к тому, чтобы я стал победителем. Благодаря этому ярлыку я пришел к решению, что буду больше тренироваться, чем остальные. В итоге, это сделало меня лучшим учеником в школе Шести Клинков, и мне удалось стать победителем.

То же самое относится не только к победе и неудаче. Если, например, человек повесит на себя ярлык бедняка и решит, что несчастлив, то он будет думать как несчастный бедняк, а если он будет думать как несчастный бедняк, то, соответственно к чему его приведёт такой образ мышления? Верно. К бедности и несчастью. Мозг, не вступая с несчастным бедняком в споры, будет своими подсказками делать так, чтобы человек оставался несчастным бедняком. Абсолютно та же схема идентична для богатого человека и счастливого. Грубо говоря — мозг делает реальность на заказ, согласовывая работу с ярлыками и мыслями, которые человек использует.

Окружение очень сильно влияет на ход наших мыслей, которые соответственно снабжают нас ярлыками, и затем, работая вместе, формируют реальность. Помню, Рю рассказывал мне, что если хочешь кем-то стать, то это получится с более высокой долей вероятности, если ты будешь находиться в окружении людей, которые хотят того же. Вначале это заявление вызвало у меня сомнения. Разве нельзя, полагаясь лишь на собственные мысли, к чему-то прийти и чего-то достичь?

«Разумеется, можно» — успокоил он.

«А зачем же тогда иметь соответствующее окружение?» — не унимался я.

«Речь идет не о достижении конкретного результата, а о вероятности достижения этого конкретного результата. Наличие соответствующего твоим интересам окружения эту вероятность повышает».

В тот момент мне всё стало ясно. Я получил знание. Но видимо, до определенного момента, был недостаточно мудр, чтобы понимать изученное.

Именно об этом говорили эзотерики, только без терминов «ярлык» и не с точки зрения социальной психологии.

Больше я с Диком не разговаривал. Прислонившись к стене, я расслабился, и не заметил, как провалился в сон.

Мне снился момент из жизни, и причем, выглядел сон так четко, будто был явью.

В один солнечный денёк мне захотелось выйти на улицу, и немного почитать, чтобы отвлечься. Мыслей тогда в голове был огромный поток. Меня беспокоило то, что я в какой-то момент неправильно выполнил движение, занимаясь с мечом, и теперь это может отразиться на будущем результате. Ещё у меня возникла симпатия к Хеле, и, к сожалению, ни разу не взаимная. Я познал, каково любить человека, которому нет до тебя дела, и состояние это, признаюсь, было невыносимым.

Мыслительный ураган не отпускал меня ни на минуту, и я надеялся найти убежище в выдуманных мирах. Выйдя, и осмотрев лужайку во дворе, я с удивлением заметил Рю, который лежал с закрытыми глазами, и широко улыбаясь. Никогда ещё не приходилось видеть своего учителя в таком положении, и у меня возникло любопытство. Было страшно к нему подойти, ведь мне казалось, что мастер Рю занимается чем-то очень важным. Как-то раз я отвлёк его от чтения, и чуть не получил по шее.

Но, всё же, я осмелился шагнуть на лужайку.

Рю открыл глаза, и я даже немного испугался, когда он покосился на меня. Он произнес:

— Что-то случилось, Рэн? — его голос был добрым и спокойным.

— Н-нет, — ответил я, замявшись. — Мастер Рю, а что вы делаете?

— О, — оживился Рю. — Хочешь, покажу?

Я кивнул. Было ощущение, что он сейчас раскроет мне какой-то секрет, и стало жутко интересно. Рю хлопнул по земле ладонью.

— А? — дернулся я. — Мне лечь?

— Хочешь, сядь, — пожал плечами Рю.

Я решил лечь. В глаза тут же ударило солнце, и я прикрыл их. «И чего он пытался добиться, просто валяясь на траве?» — думал я удивленно.

— Закрой глаза. Ляг, как тебе удобно.

Я подчинился.

— Теперь, дыши. Глубоко. Так глубоко, чтобы легкие расширялись во всю длину. Это очистит голову от мыслей. Сконцентрируйся на своём дыхании. Не представляй как лёгкие наполняют воздух, и не проговаривай ничего. Воспринимай процесс на слух и ощущения.

Подчинившись, я с удивлением заметил, что мне стало становиться легче. Но, судя по всему, это было ещё не всё.

— Теперь, — продолжил Рю. — Сосредоточься на происходящем вокруг, и перестань думать. Только воспринимай. Услышь завывания ветра, услышь, как он шевелит листья деревьев. Слушай мир.

Зачем Рю от меня это требовал, я понял не сразу, но вскоре стало ясно. Вслушавшись, я действительно услышал ветер, шелестевший листьями. Мне и раньше доводилось слышать этот звук, но значения в моём понимании он не имел никакого.

Стоило на нём сконцентрироваться, как я понял, насколько умиротворяющим он был. Листочки шелестели, и их шелест, будто ласковым движением руки, снимал с меня всякое напряжение. Затем мне послышалось щебетание птиц, лай собак, и стрекотание цикад.

Вроде бы, это были разные вещи, которые относились к совершенно разным областям действительности, но когда я вслушался, всё поменялось.

Концентрация заставляет душу наполняться этими звуками, и как только в корне ощущаешь их природу, то понимаешь, что это маленькие части одного целого и прекрасного. Приходит осознание, что и ты сам часть целого.

На душе стало тепло. Все мысли, беспокоившие меня минут пять назад, исчезли, утонув в изобилии звуков окружающего мира, и я ощутил спокойствие. Такое спокойствие, которого у меня ещё никогда не было. В состоянии такого спокойствия ни прошлое, ни будущее, значения не имели, и важен был только настоящий момент, в котором щебечут птицы, лают собаки, и стрекочут цикады. Этот момент так же был полон радости, и истинного счастья.

Больше книг на сайте - Knigolub.net

— Мастер Рю, — начал я задумчиво, и стесняясь спросить, продолжил. — Вы часто испытываете такое?

У меня не было слов, чтобы охарактеризовать переживания.

— Всегда, — сказал Рю, улыбнувшись. — Это называется гармония.

— Гармония, — повторил я, эхом. Раньше для меня это было лишь словом, но теперь, стало понятно, какова гармония, как состояние.

— Как её достичь? Как у вас получается постоянно в ней находиться? — любопытство накатило с новой силой. Мне хотелось, чтобы я так же, как и Рю, постоянно мог быть в гармонии.

— Есть явление, которое называется остановкой ума, — сказал Рю. — если твой ум не останавливается на чём-то конкретном, например, на том, что было секунду назад, и он чист от лишнего мысленного мусора, значит, ты достиг гармонии.

— Какого мусора? — спросил я.

— О чём ты думал, прежде, чем лег на траву рядом со мной? Что тебя занимало? То, как сейчас красиво поют птицы, или то, как приятно греет солнце? Может то, что воздух чист и тебе нравится им дышать?

Отвечать не пришлось. О том, что перечислил Рю, мне никогда не приходилось даже задумываться. «Как глупо, — решил я, — счастье ведь всегда у нас под носом, получается?» Узнать я узнал, но вот понять. Не понял до сих пор. Наяву голову разрывало столько разных мыслей, что гармонией это далеко не назовёшь.

Да и тогда. Стоило мне сосредоточиться на восприятии окружающего мира в настоящем моменте, как все невзгоды куда-то пропали. Мысли о безраздельной любви утратили значение, мысли о неудачах в тренировках тоже улетучились, затмившись красотой окружающего мира, и мой рассудок на миг стал чистым. Мой ум не останавливался.

— Вы хотите сказать, что для очистки от мусора нельзя ставить целей? Чего-то достигать? Быть кем-то? Нужно просто не думать?

Рю усмехнулся.

— Нет, — сказал он. — Гармония не подразумевает отсутствия разума. Ставить цели, достигать их, хотеть чего-то, это совсем другое. Оно может быть в твоей жизни. Есть разные люди, постигшие гармонию. Одни богаты, другие бедны, одни слабы, другие сильны, но их всех объединяет одно.

— Что? — я вскинул брови. Сейчас, мне казалось, я постигну мир окончательно и бесповоротно. Рю, по моим предположениям, должен был сказать нечто немыслимое.

— Все они счастливы, довольствуясь тем, что имеют. Тот, кто довольствуется малым, получит много, а тот, кто хочет много, получит мало.

Вот этого я не понял. Я думал: «Вот если человек беден, с трудом собирая на один кусок хлеба себе, и своей семье, как он может быть счастливым? Богатому-то всё равно. Он всё себе может позволить, и счастье в том числе. Как же бедный может позволить себе счастье? Как слабый может быть счастливым, зная, что в любой момент сильный может его обидеть?». Возникло чувство, что меня обманули.

— Вы хотите сказать, что для того, чтобы быть счастливым, надо обязательно быть бедным? — как же я надеялся, что он скажет «нет». В бедности мне жить не хотелось, ни капли.

Рю посмеялся, и сказал:

— Нет, Рэн. Ты можешь быть тем, кем только захочешь. Хоть миллиардером, хоть бездомным. Вопрос в том, доволен ли ты тем, что имеешь в данный момент? Если нет, то откуда тебе знать, что ты будешь счастлив, получив то, что вообразил причиной своего счастья?

— Определенно, не доволен! — решил я. — Если быть довольным, то, как же тогда развиваться? Что будет заставлять меня вставать по утрам, и идти тренироваться? Вот как только стану лучшим мечником под Куполом, вот тогда буду доволен и счастлив.

— Ты ищешь мотивации в раскаленной кочерге под задницей, — деловито заметил Рю. — Это нормально, на твоём этапе. Вопрос, а если не станешь? То тогда что? Бросишь тренировки?

— Ну, — замялся я. — Нет. Мне нравится тренироваться.

— А что же мешает тебе просто делать то, что нравится, без всяких титулов и привилегий?

— Эм, — Я не нашелся, что ответить.

— То-то и оно, — Рю поднял указательный палец. — Счастье, Рэн, в пути, а не в конечной цели. Если всю жизнь гнаться за какими-то призами, то ты никогда не станешь счастливым.

— Вы хотите сказать, что плохо хотеть титулы и привилегии?

— Нет, — сказал Рю, сложив руки на животе. — Их иметь можно, если ты хочешь. Этого никто не запрещает. Вот только если титулы и привилегии — причина быть счастливым, то счастливым ты будешь меньшую часть своей жизни. Если вообще будешь счастливым.

— Всё равно не понимаю, — нахмурился я.

— Если будешь искать гармонию, то поймёшь, — успокоил меня Рю. — Беги, тренируйся. Я скоро приду.

Кивнув, и моментально вскочив, я побежал в зал, переполненный новыми вопросами.

Я проснулся в камере, и очень хотелось обратно в сон.

Прошла пара недель.

Вскоре меня выпустили. В начале, конечно, я был рад этому. Было приятно увидеть небо над головой, приятно увидеть солнце и глотнуть свежего воздуха. Пусть всё было подделкой, но ценность этих вещей нисколько не умолялась. Когда чего-то лишаешься, совсем, тогда и начинаешь придавать этому значимость.

Прогулявшись, и немного подустав, я сел на лавочку в парке, чтобы передохнуть. В тот момент на меня и накатили беспокойные мысли, заставив решить, что лучше бы я не останавливался. Что мне было делать дальше? Я лишен всего. Даже работу нормальную не найти, не говоря уже о том, что мне раз и навсегда запрещено держать в руках меч. Вдруг я решил, что это, наверное, хуже смерти.

Прикинув, какое состояние мне удалось сколотить за время моей службы у Говарда, я посчитал, что этих денег мне хватит лет на десять безбедной жизни. Это, конечно, не мало, ну а потом что? Куда мне деваться, чем заниматься? Что можно сделать для того, чтобы не скончаться в бедности?

Забавно. Ведь именно бедности я боялся больше всего, и думал о ней нередко. Возможно, эти мысли и привели меня на её порог. «Ну, ничего, — решил я. — Как там Рю говорил? Из любой ситуации есть выход, а для любой проблемы — решение».

Я снял номер в гостинице. Он был небольшим, уютным, и вполне подходил мне по всем параметрам. В нём было всё, что нужно, в том числе и широкий обеденный столик с парой стульев.

Стоя на кухне у окна я проверил мусорку под раковиной. Она была забита доверху, и нужно было вынести её, чтобы опустошить. Погода кругом стояла прекрасная, ночь обещала быть прохладной и красивой. За окном был слышен ветер, и пели сверчки. Взяв мешок, я застыл у выхода, вслушавшись. Мыслей была полна голова, от того, я не мог снова войти в гармонию. Были у меня периодические попытки войти в это состояние, но как-то не выходило. В чём-то была сложность.

Подойдя к контейнерам, и выбросив мусор, я обернулся. Прямо передо мной застыл человек, подкравшись бесшумно, и лица мне разглядеть не удалось. Увидев его, я вскрикнул, отскочив к контейнерам, и уже потянулся к чему-нибудь, что под руку попадется, чтобы ударить незваного гостя.

— Стой-стой! — вытянул руки человек, делая успокаивающий жест. — Я Дик!

Я всё ещё стоял, замерев, и оценивая слова. Глядя на него расширенными от испуга глазами, я пытался разглядеть гостя.

— Как чёрт из табакерки! — возмутился я, выдохнув. — Нельзя было нормально подойти?!

— Так вышло, извини, — пожал плечами Дик. — Ты в контейнерах живёшь?

Я цокнул, покачав головой, и направился к номеру. За мной пошел Дик, и как только мы оказались внутри, я закрыл за ним дверь. Свет фонаря, сочившийся снаружи, и проходящий через жалюзи, решеткой падал на обеденный столик. Стоило включить свет, и ощущение уюта тут же куда-то пропало.

— Давно тут живешь?

— Несколько дней, с тех пор как вышел. Как ты выследил меня?

Мы сели за стол, и Дик огляделся, явно чувствуя себя неловко.

— Тебя несложно выследить. Это неважно.

Вдруг, вспомнив, что забыл запечатанный меч, я шлепнул себя ладонью по лбу, и это даже заставило Дика вздрогнуть.

— Ты чего? — спросил он, не сводя с меня глаз.

— Да, — отмахнулся я. — Проблема там. Неважно. Рассказывай. Будешь воду? Или что-нибудь?

— Нет, — отказался Дик. — Благодарю.

— Джонатан был нормальным парнем, — начал Дик. — Добрым, людей любил.

— Знаю, — кивнул я. — Он спас мне жизнь.

— Серьёзно? — Дик вскинул брови.

— Да, — сказал я. — В тот день на меня напали. Трещина появилась, вылезла тень. Евр… Джонатан спас меня вместе с напарницей. Сам-то он уцелел, а вот напарнице тварь полоснула живот. Напарницу звали Кира. Я хорошо это имя запомнил.

На секунду потупив взгляд, Дик покраснел, и нахмурился, вспомнив что-то очень неприятное.

— Из-за этого его и казнили, — прошипел Дик сквозь зубы.

— В каком смысле? — аккуратно спросил я, строя в голове страшные догадки. — Из-за того, что ранили Киру?

— Нет, — Дик покачал головой, и поднял на меня глаза, наполненные злостью. — Ровно наоборот. Из-за того, что он решил спасти её, а не выполнить поручение Нагихато.

Я чуть не вскочил, удивившись. Что может быть важнее жизни товарища в такой ситуации?

— Он нёс посылку Говарду в Западный район. Он рассказывал, что почувствовал опасность, увидел трещину, обшарил переулки. Нашел пацана какого-то. Киру ранили, да, и он не успел её доставить до лазарета. Умерла от кровопотери, или от инфекции какой, не помню. А Нагихато, узнав, что из-за задержки Говард вовремя не получил подарок, взбесился, и приказал Джонатану совершить сэппуку. А тот что? А тот ничего. Честь самурая, преданность, все дела. Даже тошно становится. — Дик сцепил ладони в замок, явно загрустив.

— Из-за чего задержка произошла? — не понял я.

— Из-за того, — поспешил пояснить Дик. — Что вместо того, чтобы заниматься доставкой вместе с Кирой, Джонатан решил спасти тебя. Но это не главное. Если бы Киру не ранили, они бы и так успели. Причиной просрочки стало то, что вместо того, чтобы продолжать путь, не смотря на ранение Киры, Джонатан потащил её в лазарет.

У меня глаза от удивления на лоб полезли. Он же хотел спасти бойца, сохранность жизни которого должна быть правителю выгоднее, чем доставка чего-то непонятного. Вскоре немая злоба переросла в напряжение, но не друг к другу, а к Нагихато. Было очень интересно узнать, что там была за посылочка.

— Что он доставлял?

— Коньяк.

Мне вспомнилась бутылка «Хеннеси», которую я доставлял Говарду. Ещё у меня в голове возник момент, где он с наслаждением распивал этот напиток. То есть, ради того, чтобы Говард вовремя удовлетворил свою потребность бухнуть, Нагихато готов убить своего подчиненного? Это было скотством, причем скотством в ужасающей степени.

— И чего в нём такого важного? — Не устоял я перед уточнением.

— Обычный коньяк, в котором нет ничего особенного или важного.

— Это поразительно, — изумился я. — И сколько, интересно, людей было убито по приказу Нагихато, который использовал такие вот «Уважительные причины»?

— Не считал, — сказал Дик, постучав пальцами по столу. — Но Джонатан явно не один.

Бедный Европа. Мне стало его невыносимо жалко, ведь он умер такой нелепой смертью, по такой нелепой причине, да ещё и за совершение, доброго, по сути, дела. Говард этому, похоже, никак не препятствовал. В день казни он тоже был на балконе, наблюдая за тем, как Европа вскрывает себе живот. Это полностью убедило меня в том, что для Всесильных человеческая жизнь ничего не значит. Для них человек — лишь статистическая единица, которую они готовы разменять даже на бутылку спиртного, и это удручало ещё больше. Я начинал понимать митингующих, которые вышли на улицу, высказывая возмущения в тот день, когда мне пришлось забирать Хелю из полиции. Такие Всесильные перестали нравится и мне.

— Меня отстранили при не менее дурацких обстоятельствах, — сказал я. — Слышал о побоище в Северном районе?

— Как отстранили? Ну, слышал. И?

— Я единственным выжившим оказался, плитой придавило, — пояснил я, чтобы Дик не подумал, будто я трус, просто отсиживавшийся где-то до конца боя. — И меня обвинили в пособничестве убийце.

— Почему ты ещё жив? — Дик изогнул бровь. — Тебя должны были казнить за это.

— Не знаю. Мне предложили сделать сэппуку, но я отказался. Вот, мне теперь нельзя работать и носить меч.

— Хуже смерти, даже, — Дик медленно кивнул. — Как ты теперь жить-то собираешься?

— Мои проблемы, — я отмахнулся. — В общем, мне всё ясно.

Мы с Диком распрощались. Было уже поздно, но стало страшно, что меч могут выкрасть из комнаты замка Говарда. Меня уже как две недели считали мертвым. Было очень лень садиться в такси, и ехать куда-то среди ночи, но беспокойство за меч не оставляло ни на минуту. Я не выдержал, и решил ехать.

Собравшись, я отправился в Западный район, и как только оказался у замка, меня встретили мечники перед воротами. Маску, к счастью, носить мне было ненужно, но всё же, надо было как-то убедить охрану, что я это я. В противном случае я бы просто не вошёл.

Удалось мне это быстро, ведь для опознания им было достаточно даже голоса. Моё неожиданное появление повергло их в замешательство, ведь все считали, что я давно мертв. Меч мне нужно было забрать до того, как опомнится Говард, и полезет в мои вещи.

К счастью, в замке был установлен траурный режим, потому, вещи погибших пока не трогали. В этом плане мне повезло, и удалось забрать меч, неприкосновенно стоявший на своём месте.

Я покинул замок, выйдя на тротуар, и пойдя в сторону Восточного тоннеля.

Стоило мне немного отдалиться от крепостных стен, я тут же столкнулся с новым потрясением. Мне на встречу мчался Ичинару, и я отошел в сторону, чтобы пропустить его. Он промчался мимо, покосившись на меня, но как только понял, кого увидел, тут же остановился, развернувшись, с криком:

— Рэн!?

Попался. Он ведь не знал, что я ещё жив. Мне сейчас тяжело было представить глубину его эмоционального потрясения. Каково снова увидеть человека, которого ты несколько лет считал мертвым?

— Рэн! — он бросился на меня, крепко сцепив в объятиях, будто давно потерянного брата. — Живой! Друг! Я так рад тебя видеть!

Мне всегда казалось, что если мне встретится кто-то из старых знакомых и друзей, то у меня не возникнет никаких чувств, но это оказалось не так. Я радовался встрече с Ичинару, как младенец, получивший леденец. Но он вскоре отстранился, тут же изменившись в лице, и моё настроение переменилось столь же быстро.

— Я правда рад тебя видеть, но сейчас не до этого, — быстро сказал он. — Хеля, она, в общем, в беде. Надо торопиться.

Охранники смотрели на нас, не без усмешки. Ичинару взглянул в их сторону, и крикнул:

— Быстро поднимайте всех! Я — мечник Восточного района! — в доказательство он зажег чакру в солнечном сплетении. — Скоро из Северного района будет прорыв! Быстрее!

Кивнув, охранники вбежали в ворота, будто на них вылили кипятка.

В какую ещё передрягу попала Хеля? Если Ичинару зачем-то бежал аж в Западный район, чтобы найти тут помощи, то масштабы произошедшего было страшно представить. Ввязалась в очередную перепалку с полицией? Теперь, без меча, в случае если дойдет до драки, мне будет труднее её вытащить. Но это и не за гранью невозможного, ведь даже ножнами, в которые вложен клинок, можно довольно больно ударить по голове.

Я помчался за Ичинару, который двигался непривычно быстро.

— Что случилось? — на бегу спросил я. — Кратко обстановку обрисуй.

— Да там! Перед входом в северный район, в общем…

Неожиданно завыла сирена, и послышался приглушенный гул взрыва где-то в далеке.

— Быстрее! — забеспокоился Ичинару.

— Да в чём ситуация-то?! Мне что, не продумав ничего в бой ввязываться?!

— Нам никуда не надо ввязываться! Нам надо успеть, пока до Хели не добрался Рю! Нам надо остановить её раньше!

Рю? Это заявление меня так удивило, что я даже на миг остановился.

— Быстрее! — крикнул Ичинару, и этим привёл меня в чувство.

Снова побежав, я перебирал в голове жуткие мысли, пытаясь представить, что же мне придется увидеть. Что могло так сильно напугать Ичинару в действиях Рю? И зачем Рю должен был добраться до Хели? Мне вспомнилась новость, донесенная Ичинару до стражников: прорыв из северного района. Возникла жуткая догадка, что Хеля может быть к этому как-то причастна, но это было маловероятно. Откуда у неё возьмутся силы, да и время на то, чтобы провернуть подобную диверсию? Чтобы вскрыть завал Северного тоннеля, образованный взрывом, сил надо немерено, и с такой задачей способна справиться разве что десятка-другая мечников.

Очередная серия взрывов заставила моё сердце стучать с утроенной силой. Что же там такое творилось?

Мы свернули на улицу, ведущую к Северному тоннелю. В домах стал загораться свет, и на улице засуетились люди. Они выбегали из подъездов, торопливо, и толком не собрав никаких вещей. Вскоре мы оказались зажаты гущей народа, и толпа замедлила наш ход. Ичинару пытался хоть как-то нас ускорить, выкриками: «Расступитесь! Мечники! Полиция!». Обеспокоенные возгласы напуганных людей вскоре заполонили воздух, тревога овладела сердцами горожан, и атмосфера воцарилась крайне неприятная.

Народ бежал, спотыкаясь. Взгляд людей казался безумным, они, до полусмерти чем-то напуганные, стали подобны стаду травоядных, пытавшихся спасти от проголодавшихся львов. Они кричали: «Бегите! Спасайтесь!», тем самым заставляя меня тревожиться сильнее, хотя было и без того не по себе.

То и дело я испытывал боль в плечах из-за сталкивающихся со мной беглецов.

Впереди стало виднеться нечто странное, что было трудно разглядеть из-за сплошь затянутого неба. Там двигался темный, массивный силуэт. Народ разбежался, и улица стала чистой. Вдоль тротуара лежали мертвые люди, в масках, напомнившие мне митингующих из Центрального района. Я испугался, что и тут купол начал рушиться, впуская теней из внешнего мира.

Впереди стояли крики, и были видны человеческие фигуры.

Несколько десятков мечников перегородивших улицу живой стеной, рассекая катанами воздух, отправляли в гиганта световые веера. Веера, достигая цели, вспыхивали, и позволяли разглядеть её. Я ощутил дрожь в руках, став поддаваться всеобщей панике, возникшей отнюдь не без повода.

Силуэт оказался человеческим. Тень исполинских размеров стояла, грузно покачиваясь, и разгребая огромными руками завал тоннеля. Она напоминала атланта, только сделанного из тьмы, что точно убавляло во мне энтузиазма, усиливая возникший страх до предела. Каким невероятным образом такая тварь могла возникнуть? Тени, похоже, научились объединяться в один крупный организм, чтобы увеличить свою разрушительность. Мечники явно выбивались из сил, пытаясь сокрушить гиганта, но на него это не сильно влияло. Более того, он стоял ко всем спиной, и преспокойно освобождал Северный тоннель от завала.

Мечникам помогали и полицейские, разместившиеся на крышах. Они, вооружившись взятыми непонятно откуда ракетными установками, одновременно дали залп. Цепочка взрывов расчертила спину гиганта, и у меня в ушах зазвенело. Откуда у них взялось огнестрельное оружие? Неужели вся полиция тайно хранит его где-то в потаённых, и скрытых от глаз обычных граждан и мечников, местах? Вряд ли Всесильные одобрили бы такие действия, но этот случай был действительно не ординарным. Тень стояла рядом с монументальным зданием Западной палаты Всесильных, которое мы видели при первой поездке в Северный район.

— Сюда! — позвал Ичинару, направляясь к входу в Западную палату Всесильных. Мне показалось, что Ичинару хочет атаковать тень сверху. С высоты будет проще поразить голову, но и риска, правда, тоже больше. Ведь если тень обрушит здание, то ничего хорошего не выйдет. — Быстрее!

Я побежал следом за Ичинару, и, судя по тому, как он торопился, ругаясь на всех языках, которые были ему известны, случилось самое страшное. Рю добрался до Хели.

Глава 10

Мы поднялись на крышу небоскрёба, и на секунду остановились перед возвышавшейся вертолетной площадкой. Крыша была усеяна мертвыми телами. Кто-то точно прорывался сюда боем и в этом ни было никаких сомнений. Вдруг полил дождь, который стал тяжелыми каплями обрушиваться на наши головы. Сверкнула молния, осветив гигантское тело тени, покачивавшееся в темноте. Прогремел гром.

Я тут же похолодел от испуга, и на спине проступил холодный пот. Ноги так и норовили обрести самостоятельность, чтобы унести меня подальше от этого места. Но ещё больше, чем тень, меня поразила картина, развернувшаяся на вертолетной площадке, когда мы поднялись.

Мы разглядели две фигуры. Впереди, спиной к нам, в полуметре над землей, парила Хеля, которую я узнал по прическе и фигуре. Одежда на ней была порвана, и закрывала только интимные места, оголяя всё остальное. Её тело покрывалось загадочными узорами, напоминавшее узоры на окнах, возникающие на стеклах любым морозным утром. Они светились ярко, освещая всё вокруг Хели в радиусе пары метров. Она вытянула одну руку в сторону, и в открытой ладони разыгрывалась игра тьмы со светом. Было похоже на то, что в ладони Хели знак Инь начал меняться местом с Янь и становясь затем обратно. Из этого знака тянулся хвост теневого вихря. Пугающее было зрелище. Хеля сейчас выглядела опаснее, чем любой другой враг, который когда-либо становился на моём пути.

Снова сверкнула молния, в этот раз осветив сам вихрь, клубившийся на фоне хмурых туч. Но вихрь не шёл к небосводу, как это было в прошлый раз. Он изгибался, словно громадный черный червь, и тянулся к «позвоночнику» тени. Удивившись, я вскинул брови. Сердце стало отбивать более активные ритмы, пытаясь проломить ребра. Тень — создание Хели? Выходит, Хеля тоже связалась с темной энергией?

Мне стало безумно страшно. Ведь если так, значит, Хеле тоже предстояло превращение в тень, но тень эта будет такой невероятной силы, что не один мечник не сможет продержаться против неё и минуты. Надо было что-то делать, надо было как-то обратить процесс вспять, но как?

Мы с Ичинару побежали по разные стороны, замыкая Хелю в кольцо, и увидели Рю, стоявшего от неё в удалении, выдерживая безопасное расстояние. Дистанция была вполне сносной для уклонения, и удобной для проведения атаки. У меня в голове автоматически возникла картинка, показывающая исход боя. Стиль Рю был мне более-менее известен. Два шага, один выпад, и меч войдет в Хелю до самой рукоятки.

От таких мыслей испуг охватил меня ещё сильнее. Стоило мне представить Хелю, погибающую в мучениях, я вздрогнул. Мы застыли на своих местах, готовясь, в случае чего, прикрывать Хелю. Или нет? Этого я не понял, но судя по всему, защищать нужно было именно её.

Но зачем? Она ведь использовала тёмную энергию, она породила громадную тень, которая обеспечит вторжение в Западный район. После него тут не останется камня на камне. Наверняка, проходы в Центральный, Восточный и Южный районы уже перекрывают гермоворотами.

Снова раздалась серия взрывов, отбросивших свет на гиганта и крыши. Страх усилился от того, что развязка была непредсказуема. Мне даже в голову не приходило то, что может случиться.

— Хеля, — вдруг заговорил Рю. Он смотрел на внучку, нахмурившись, но пока не касаясь меча. — Остановись, пожалуйста. Ты ещё можешь вернуться на правильный путь.

— Что, по-твоему, правильный путь? — Голос Хели меня поразил. Он был как у древней богини из фильмов, которые я видел. Он был словно эхо. — Пресмыкательства перед Всесильными? Они вас всех используют так, как им угодно, а вы не в силах этого понять.

Не думал, что когда-то так решу, но теперь я был полностью согласен с Хелей. После правды, которую я узнал о казни Европы, после того, как со мной обошлись после стычки в Северном районе, у меня не было причин сомневаться в её словах. В глубине души, конечно, я ей не верил, но это неверие становилось всё слабее и слабее.

— Всесильные создали идеальный мир, который теперь нужно защищать. И они делают для этого всё возможное! — возразил Рю, с криком. — Ты всё это разрушишь! Ну и куда пойдешь?! — впервые я видел, что Рю вышел из себя. — Где будешь жить? Да тени с тебя шкуру пустят! Они завоеватели, разве ты этого не видишь?!

— С чего ты это решил? — Хеля, напротив, говорила так, будто постигла Дзэн.

— Они всё время пытаются вломиться под Купол, и установить тут свои порядки, перебить всех, кого видят! Им нужна вся территория планеты! Они же паразиты! Может, они даже не ведают, что творят!

— Да что ты? — улыбчиво спросила Хеля. — Скажи-ка, от чего в этом году погибло больше людей среди гражданского населения? От передоза алкоголем, или от рук теней?

— Мне не интересны эти лживые статистики, — отмахнулся Рю.

— Да нет, — сказала Хеля. — Лживые статистики манипулируют процентами без конкретных цифр. А вот мне известны числа, которые, приложив определенное усилие, можно легко найти. Думаешь, чем я в Центральной палате Всесильных занималась, пока наши снаружи полицию отвлекали? Пошлости на стенках рисовала? — она усмехнулась. — Нет. Искала я там статистические данные.

— Ты стала вором, — расстроено проговорил Рю. — Хеля, останови своё чудовище. Не вынуждай меня.

У меня стало складываться впечатление, что Хеля просто выигрывает время, пытаясь заговорить Рю. Вихрь, как и гигантская тень, наверняка требовали от Хели максимальной концентрации усилий. Вдруг я замешкался, поняв, что события будут развиваться, так или иначе.

С одной стороны Рю был прав, но с другой, игнорировать слова Хели я тоже не мог. Что делать, если Рю на неё бросится? Закрыть её грудью? Попробовать отразить его меч, или остаться в стороне? Вариантов действий было немного, но вот последствия у каждого вполне могут быть катастрофическими. Неизвестно, какой силой обладает Хеля, неизвестно, успеет ли гигант разгрести завал, неизвестно, выживу ли я, пытаясь спасти Хелю или в попытке помочь Рю. Окончательно запутавшись, я решил помочь Хеле, и будь что будет. Принять решение в пользу того, чтобы поднять меч на своего учителя, было крайне трудно. Но Хелю я любил, и любил очень сильно, потому, допустить её гибели просто не мог. Не был способен.

— В последний раз предупреждаю, — грозно проговорил Рю, потянувшись к рукоятке. Мне казалось, Хеля отреагирует, но, как я и предполагал, основную часть усилий требовало управление тенью. По каким-то причинам она, похоже, не могла прекратить контроль. Видимо, люди, которые сейчас лежали замертво, прикрывали Хелю, пока она занималась формированием чудовища и вихря.

— Очнись! — крикнула Хеля. — Когда вы поймёте, что вас используют?

— Мастер Рю! — крикнул я, — пожалуйста! Не нужно!

Хеля отвлеклась на мой голос. Моё появление для неё стало неожиданностью, и неожиданность эта обернулась для неё роковыми последствиями. Стоило ей отвернуться, как Рю молниеносно вытащил меч, пронзив её насквозь. Хеля вскрикнула, и тут же погасла, словно свечка, которую затушили. Вытащив меч из податливой плоти, Рю отскочил назад, и Хеля повалилась на бетон. Куда был нанесен удар я не увидел, но мне показалось, что он смертелен.

— Хеля! — крикнул я, бросившись к ней.

Ичинару стоял с побелевшим лицом. Он, видимо, не смог вмешаться. Ему не хватило сил пойти против своего учителя, а мне это не удалось по глупости. Слишком сильно меня заняла мысль попробовать уговорить Рю.

***

Я облокотился на подоконник, закончив упражнения за компьютером, и мечтательно смотрел вдаль, на засыпающий город. Вечер был тёплым, и в воздухе всё ещё витал запах скошенной травы. Неустанно трещали сверчки.

Вдруг дверь открылась, заставив меня обернуться. В проходе стояла Хеля одетая в домашний халат. На миг засмотревшись на меня, она резко отвела взгляд. Она всё ещё злилась за лекции, которые вынудила меня прочесть своим проступком.

Не обращая на меня никакого внимания, она уселась за компьютер, закрыв оставленные мной вкладки, и став заниматься чем-то своим.

— Хель, — начал я неловко. У меня возникли сомнения в том, что она мне ответит. — Слушай…

— Чего тебе? — буркнула она, смотря в монитор.

— За что тебя взяли? — у меня был к этому искренний интерес. Единственное, что мне было известно, так это только то, что её видели с митингующими. — Не лекции ради, просто интересно.

— Тебе скажи, — хмыкнула Хеля, набирая что-то на клавиатуре. — Сразу меня заложишь.

Подобное недоверие возмутило меня, и я возразил:

— Да чтоб я?! Тебя?! — замялся я. — Да никогда! Я же тебя только забираю! Сколько раз мне приходилось твои косяки от Рю скрывать, а? Вспомни. Хоть раз я тебя подводил?

В ответ она промолчала. Мне удалось поставить её в неловкое положение, и заставить поверить в свою надёжность. Ещё с самого детства, когда Хеля что-то переворачивала, или где-то шкодила, я постоянно её покрывал. Так происходило и сейчас.

Не забери я её из участка, Рю бы забеспокоился. Беспокойство заставляло его наводить справки, а это он бы делал довольно быстро, потому что связей у него в городе хватало. Вот это был бы концерт.

— Ну, — Хеля вдруг перестала печатать, и, немного поколебавшись, продолжила. — Я влезла в Западную палату всесильных, — призналась она. — И там нашла кое-что интересное.

Я удивлённо покачал головой. Хелю такой поступок позабавил, и она даже усмехнулась. Для меня, попытка без разрешения влезть туда, что вообще кому-то принадлежит, не говоря уже о собственности Всесильных, была невероятным поступком. Как Хеля смогла на такое пойти, у меня в голове не укладывалось, ведь я бы в жизни не рискнул так поступить.

— Ага, — сказала Хеля. — У копов были такие же лица. Но ты не волнуйся, я ничего там не взяла. Лишь узнала кое-что, и всё.

— Что узнала? — во мне разгорелось любопытство. Наверняка в палате Всесильных можно было отыскать много интересной информации.

— Даже не знаю, говорить ли тебе, — пожала плечами Хеля. — Ты меня точно не сдашь?

Я закатил глаза, после чего Хеля кивнула, без слов меня поняв.

— Вам, мечникам, сообщают, сколько человек было убито тенями в том или ином году? Я вот узнала, что тысяч пятьдесят человек.

— Ну, — замялся я, вспоминая общие инструктажи, где сообщались цифры. — Да. В этом году, тысяч пятьдесят человек. Но рождаемость выше намного.

— Кого?

— В смысле кого? — не понял я вопроса. — Человек. Кого же ещё?

— Сколько мечников? Сколько гражданских?

— Какая разница? — спросил я, едва удерживаюсь от того, чтобы вспылить. Подобная критичность Хели по отношению ко всему стала выводить меня из себя. — Это так важно?

— Важно. Тени убивают людей, но конкретных данных по этому поводу нет, — сказал Хеля, нисколько не обращая внимания на то, что у меня изменилось настроение. — Тебе это не кажется странным? В этом году вы потеряли пятьдесят тысяч человек, это правда. Но то, кто именно жертвы, уточнено не было. Ни во время ваших собраний, ни в документах.

— Что ты хочешь этим сказать?

Хеля повернулась ко мне, оставив компьютер.

— Тебе это не кажется странным? Рынок алкогольной и табачной продукции убил больше гражданских, чем тени. Просто потому, что в сводке по алкогольным и табачным рынкам число гражданских жертв выведено вполне конкретное. А вот как дело касается теней, то конкретики нет.

— Так может указывать нечего. Жертв нет, значит. Это разве плохо? Мы ведь пресекаем все убийства, — я театрально развел руками. — На то мы и нужны, чтобы среди гражданских жертв не было.

— Ты не хочешь слушать! — Хеля нахмурилась. — Ты в курсе, из чего складывается статистика?

— Эм, — я задумался. — Наверное, из подсчета цифр.

— Верно, но это не главное. Цифры эти складываются из ряда событий, которые, сопоставляясь друг с другом, выводятся в статистику. Так же, влияние на статистику оказывают вероятностные события. Понимаешь?

— К чему ты клонишь? Говори уже прямо.

— Нет, — улыбнулась Хеля. — Прямолинейности ты не поймешь. У тебя сразу режим чести мечника включится. Ты понял, из чего статистика складывается?

— Допустим, — я скрестил руки на груди. — И?

Разговор, вроде, был нейтральным, но у меня возникло ощущение, что меня сейчас поливают грязью, желая выставить в дурном свете.

— Как ты считаешь, какова вероятность, что у вторгающихся теней, ежегодно отправляющих на тот свет десятки тысяч мечников, получится достигнуть гражданских? Если мы говорим о таком количестве жертв, то значит, теней вторгается действительно немало.

— Мы безупречно работаем, и никто не может прорваться через наши эшелоны, — сказал я, начиная понимать, к чему Хеля клонит.

Она, похоже, решила, что число погибших среди гражданских умышленно скрывают, дабы не подорвать репутацию мечников. А что она ещё могла иметь ввиду? Больше ничего. Любая вещь, относящаяся к Всесильным, вызывает у Хели ненависть, и меня не удивило то, что она так же настроена против мечников. Для неё это вполне нормально.

— Безупречно работает дезинформация, — парировала Хеля. — Ты хоть раз видел смерть гражданского от рук тени? Лично я нет.

— А вот я, — начал я, думая, что наверняка вспомню случай, но таковой не нашелся. — Ну и зачем, по твоему, это? Делать им нечего?

Увидев моё замешательство, Хеля ухмыльнулась, вскинув бровь.

— Вот и я про то, — она отвернулась к компьютеру. — Не знаю, но выясню.

Глава 11

Мир рухнул, стянувшись до Хели, которая, свернувшись в клубочек, болезненно всхлипывала лёжа на сыром бетоне. Сердце защемило, и так усердно стучало, что вот-вот должно было выпрыгнуть из меня. Мне не хотелось верить, что Хеля умрёт спустя считанные минуты, я отказывался от этих мыслей. Но реальность распорядилась по другому, заставляя меня чувствовать, как любимую покидают жизненные силы.

Забыв про Рю, стоявшего рядом, и про Ичинару, я кинулся к Хеле. «Мастер Рю, зачем вы её убили? За что? Она же ваша внучка». Мне с трудом верилось, что Рю был способен пойти на такое ради того, что бы угодить Всесильным.

— Хеля! — я свалился перед ней на колени, приподняв одной рукой. Открыв чакру света, я создал в свободной ладони светящийся сгусток, который прислонил к кровоточащей ране Хели. Помогало это едва, и кровь не останавливалась.

Я ощутил себя настолько беспомощным, настолько зависимым от обстоятельств, что стало невыносимо грустно. Можно было снять с себя ответственность в таком случае, можно было сказать, что я уже не мог остановить необратимое. Я смотрел в её блестящие от слёз голубые глаза, сам начиная плакать. «Не умирай!» — подумал я обреченно, надеясь, что кто-то услышит мои мысли, отмотает время назад, и заставит Рю передумать.

Крепко держа её заспину, я не переставал останавливать кровь, и надеялся, что рана затянется, но нет. Если бы Хелю пронзила тень, то мне бы удалось, но рану от селидиевого клинка залатать невозможно. Даже светлая энергия не могла сотворить невозможного.

Мир перед глазами размылся.

— Рэн, — она улыбнулась, и в груди потеплело. Она нежно коснулась моего лица.

Зажмурил глаза, ощутив на губах соленый привкус своего горя, и стал качать головой. «Это не правда, Хеля, милая, — думал я, — я отказываюсь это принимать». Хеля прокашлялась, вздрогнула, и я тут же вцепился в неё крепче. Я ладонью чувствовал биение её сердца, слабнущее с каждой секундой.

— Хеля! — крикнул я. — Держись, Хеля!

Как мне её спасти?

Западный район наверняка отрезали от Купола, как отмирающую конечность, из-за которой риску заражения подвергался весь организм. Все сбежали, и госпитали наверняка не работали.

Тук-тук. Сократилось её сердце, но уже более протяжно. Хеля умирала.

— Мастер Рю, — прошептал я, с надежной подняв заплаканные глаза. Мне виделся лишь его размытый силуэт. — Помогите мне! Ей! Умоляю!

— В её душе зло, Рэн, — ответил Рю. — Ей нельзя жить.

Дождь усиливался, и спустя мгновение он полил почти непроглядной стеной. Мой мозг просто отказывался принимать его слова, как правду. Хеля хотела помочь теням пробиться под Купол, но это не значило, что её за это можно убить. Это не значило, что сейчас её нужно бросить умирать мучительной смертью. Она плакала тихо, не навзрыд, даже не просила спасти, что с её стороны было очень мужественно. Хеля снова вздрогнула, кашлянув, и я усилил поток целебного света, идущий через ладонь.

Не помогало.

Тук — тук. Большая пауза между ударами.

Тук. Протяжный удар, похожий на звук отслужившего свой срок механизма. Он повторялся в моём воображении.

— Я люблю тебя, Рэн, — сказала она сдавленно, и когда мой взгляд прояснился, я увидел её потухшие глаза.

Нет! Тук! Тук! Тук! Ну! Стучи же!

Я больше не чувствовал стука её сердца. Вспыхнула молния, ярко осветив красивое лицо Хели, и затем прогремел гром.

Нет, Хеля!

Этого просто не могло быть, я не мог в это поверить, это всё ложь! Это дурной сон!

Обхватил её двумя руками, крепко прижал к себе, и захлебнулся в сдавленном крике, который выпускал сквозь зубы.

Хеля!

Хеля. Она была единственной, кто поддерживал меня, кроме Рю. Она была единственной, кто с самого начала, не смотря на мои не удачи, подбадривал меня. Из мира воспоминаний раздался её теплый шепот, который она произнесла у меня над ухом: «У тебя получится», «Чего уставился?!» — снова её голос. Глаза начали гореть, душу разрывало от набросившейся на меня тоски и горя. Я вообразил, как Хеля касалась моих плеч, помогая мне расслабить их после тренировки. Тяжесть осознания того, что этой любви, этой ласки, этой заботы и этих наигранных недовольств больше не будет, заставила меня закричать ещё сильнее. «Мой отец говорил, что неважно, кто смотрит на тебя со стороны, и кто что говорит. Важен только ты, и твоя цель. Я говорю тебе то же самое, Рэн» — говорила она мне, в особенно тяжелые моменты.

Слов поддержки, теплых взглядов, её горячего, заставляющего душу трепетать, дыхания — всего этого больше не будет.

В её душе зло, Рэн. Ей нельзя жить. Эти слова теперь заели в голове, как старая пластина. Мне стало ясно, какими бессердечными могут быть родственники, как бы они тебя не любили. Чтобы тебе не говорили, всегда суди по действиям, а не по словам. Теперь, после поступка Рю, это станет моим кредо.

— Её можно было просто лишить сознания, но не убивать же! Ты настолько любишь своих повелителей, что готов отдать за неё жизнь собственной внучки?!

— Да! Так поступит каждый уважающий себя самурай! Жизнь, кровь, всё за господина! Ты — ронин! — Рю говорил злобно, сквозь зубы. — Тебе этого не понять! Разрушая завал, Хеля подвергла опасности всех жителей, и проявила неуважение к Всесильным!

Я и не хотел этого понимать. Этого слепого подчинения, этого пропитанного гипнотическими догмами кодекса чести, этого Бусидо, делающего из воина послушного болванчика, которого в случае проявления им собственной воли можно убрать, как испортившуюся пишущую машинку, решившую писать письма по-своему. Самураи — роботы, которые должны только убивать. Самураи — роботы, не имеющие личности, и тем более, им даже запрещено её иметь. Всё ради клана, и всё ради господина!

Но на самом деле я понял, зачем так поступает каждый уважающий себя самурай. Зачем эта слепая преданность, зачем каноны кодекса чести, которые позволяют легко тобой управлять и казнить, сделай ты что-то, не понравившееся господину.

Все эти кодексы, все эти ранги, все эти каноны — наделяют тебя правами убивать людей, которые неудобны твоему господину. Они наделяют правами твоих господ убрать тебя, если ты вдруг осмелишься думать своей головой, и хоть в какой-то форме не подчинишься своим владыкам. Кодекс нужен для того, что бы сделать тебя управляемым, он нужен для того, что бы ты внушил себе ряд ограничителей, которые сделают из тебя идеального подчиненного, готового даже наложить на себя руки.

Подобные кодексы есть и в других районах, только выглядят и работают они по-другому. Суть одна — сделать тебя как можно менее личностью и как можно более послушным.

И если ты не хочешь быть частью этого, если хочешь сохранить независимость суждений, собственное мнение, свободу действий и воли, то система быстро сделает из тебя презираемое посмешище. Порицания со стороны общества заставят тебя испытывать стресс, заставят тебя хотеть туда, где тебя признают, но для того, что бы туда попасть — надо быть послушной собачкой, как остальные, иначе никак.

Со временем я понял, что презрение со стороны общества вызывается не только канонами кодекса и социальным статусом. Презрение ещё и провоцируется завистью, потому что ронин свободен в действиях, в перемещении, и в выборе. У него нет обязанностей перед хозяином, ронин может делать что хочет, и когда хочет. Ронин будет делать что-то только тогда, когда сочтёт это удобным и уместным, а не потому, что так делают все и так надо.

Мне стало казаться, что любой самурай мечтает стать ронином, но не делает это из-за страха потерять уважение большинства, и из-за страха не получать жалованье, ведь ронина кормит только меч.

Мне не нравится такое общество. Мне не нравятся законы, следуя которым, дед готов проткнуть живот собственной внучке. Это нужно прекратить. Но в первую очередь нужно прекратить того, кто посмел убить родного человека, когда мог поступить иначе.

Я люблю тебя, Хеля.

— Рэн, не делай глупостей, — угрожающе произнес Рю. У горла и у сердца вспыхнули огни, и Рю положил ладонь на рукоятку. — Обнажишь меч — умрешь.

Семь вспышек в семи точках моего тела возникли одновременно. Ичинару, побледнев от удивления, тут же умчался прочь. У меня возникло ощущение, будто бы я наполняюсь чем-то безграничным и необъятным. Прилив сил позволил мне почувствовать, что сейчас я с лёгкостью смогу освободить запечатанный меч. Он лишь безмолвно был при мне десять лет, и теперь настала пора ему заговорить. «Говори» — обратился я к мечу.

Свет. Ветер. Огонь. Вода. Эфир. Земля. Пустота. Материя. Вдруг во мне пробудилась ещё одна чакра, восьмая.

Потянув ладонь к рукояти, я схватил её, и вынул клинок из ножен с потрясающей легкостью. Веревки порвались со звоном, будто бы на треснула цепь. «Так вот он какой» — я равнодушно оглядел меч. Он был соткан из тьмы, подобно тени, и над тупой стороной клинка увеличивался энергетический сгусток.

Рю выхватил клинок, но я среагировал раньше. Мир стал для меня словно замедленным. В воздухе застыли тяжелые капли дождя, медленно разбивающиеся о наши силуэты. Рю уже вихрем мчался ко мне, держа клинок, и я встретил его ударом.

Я разбил меч Рю, парировав его ответным ударом, и клинок мастера распался на тысячи кусочков. Рю явно удивил такой поворот событий, и он даже приоткрыл рот от неожиданности, занося для удара уже не меч, а его обрубок. Рю снова обратился ветром, и я ударил ещё раз, надеясь успеть поразить его, но промазал.

Мир перестал быть замедленным. Новой силой я, очевидно, овладеть ещё не успел.

Я взмахнул клинком в сторону Рю. Он исчез из поля зрения, превратившись в облако ветра, и, оставив меня наедине с мертвым телом Хели, умчался вниз, с крыши. Я ощутил, что мах клинком породил невидимую, но могущественную силу.

В крыше передо мной появился четкий треугольный рез, который заставил огромный кусок здания отколоться от основной конструкции, подобно отрезанному кусочку пирога, и начать сползать вниз. Звук гремящих камней смешивался со скрежетом металла, превращаясь в нечеловеческий, страшный рёв, разносившийся по всему району. Здание под ногами задрожало, пробуждая во мне понимание, что с крыши лучше уйти. Схватив тело Хели, я обратился ветром, и покинул крышу.

Приземлившись на асфальт, аккуратно положил Хелю, и обернулся.

Здание обрушилось, и перед ним была огромная борозда, словно невиданных размеров чудовище черкануло когтем. Всюду валялись искореженные машины, остовы которых были придавлены вывернутым наизнанку асфальтом. Из куч каменной крошки торчали толстые куски труб, через которые сочилась вода.

Где Рю?

Я огляделся. Чакры продолжали наполнять меня силой, и она требовала выхода. Запомнив место, где оставил Хелю, я дал себе команду любой ценой сохранить его целым.

Обратившись ветром, я стал прыгать по зданиям, осматривая улицы. После третьего прыжка Рю попался в переулке. Его силы были более ограниченны, чем мои, и для повторного прыжка ему требовалось время перезарядиться. Это было мне на руку.

Хеля была мертва, я был готов убить учителя, и, кажется, начинал получать удовольствие от силы, которую имею. Сам Рю, мастер стиля Шести Клинков, был обращен мной в бегство. Мне было очень любопытно, что он сделает, если я не убью его. Выпустит себе кишки, как все опозоренные поражением самураи? Да даже если по собственной воле Рю не вскроет живот, то заставит Сору, ведь вряд ли господин останется доволен бегством своего самурая и его проигрышем.

Не убежишь, Рю.

Вид города сверху сменился узким каналом переулка. Обратившись ветром, я вихрем возник перед Рю, и направил потоки воздуха на него, вышвырнув Рю на большой проспект со всем, что попалось мне под руку. Меня охватывала злость, слепая и беспощадная, такая злость, которая не видит жертву. Я бы прикончил Рю, кем бы он ни был. Стариком, ребенком, женщиной, мужчиной — в любом из этих обличий его ждала бы смерть.

Я улыбался. Широко, злобно, и с оскалом. В груди будто запылало пламя, обжигая все внутренние органы, и вокруг меня, словно в ответ на внутреннее возгорание, вспыхнул черный огонь. Он стал будто моей аурой, щитом, который одновременно защищал меня, и мог сжигать моих врагов дотла. Теперь меня питали не только злость и горе, к ним примешалось неожиданное появившееся чувство драйва. Я чувствовал превосходство. Раньше, не смотря на то, что я стал сильнейшим мечником под Куполом, у меня никогда не возникало чувства превосходства. Мне и думать не хотелось о полученной силе, о могуществе, которое стало моим спутником благодаря долгим, изнурительным тренировкам.

Ты умрешь, Рю.

Взмах. Взмах. Взмах.

Быстрыми ударами я отправил три веера, уничтожающие всё на своём пути и будто перемещающие то, чего касаются, в другое измерение. Рю обратился ветром, чудом успев уйти в сторону. Дождь на миг раздвинулся, словно штора, дернутая рукой, и снова сомкнулся. Дома, стоявшие вдоль дороги, повалились как карточные домики. Волны оставили после себя обрамленные черным огнем огромные рубцы.

Не уйдешь, Рю.

Оттолкнувшись от асфальта, я взмыл над зданиями словно перо, и этого мне было достаточно, что бы увидеть Рю. Меня окружил пар, испускаемой водой, которая касалась горящего вокруг меня пламени. Три волны, отправленные мной в Рю, принесли больше разрушений, чем мне показалось сначала. Они отпечатались на городе тройной рваной раной, и будто кровоточили черным огнём, дотягиваясь почти до стены купола. Поймав себя на мысли, что мне этот вид даже понравился, я ещё раз взмахнул мечом.

Людей, кроме мечников, в городе не было, но их судьбы меня сейчас не волновали. Я был готов на всё, что бы отомстить за Хелю, и если злость нужна, что бы поддерживать вспыхнувшую во мне силу, то я буду злиться, пока не умру.

Тебе конец, Рю.

Взмах. Веер был пущен горизонтально, и едва не коснулся бегущего Рю, но ему опять повезло. «Хочу с ним поиграть» — подумал я. Мне было ясно, что это неправильно, но исступление решало за меня. Это был радостный и неконтролируемый гнев, вызванный гибелью Хели.

Веер подбросил здания, заставив их волнообразно подскочить, будто под ними взорвали много тротила, и сравнятся с землёй. Рю бежал к Восточному тоннелю.

Моя мощь возрастала, я чувствовал её прилив, чувствовал, как вокруг сильнее разгорается черное пламя, и эта сила начинала подчинять меня своим хаотическим законам. Это заряжало, ведь раньше мне по силам было только проломить стену, и я никак не мог превратить в пепел полгорода пятью взмахами меча.

Хотелось разделаться с ним, глядя в глаза. Повысив плотность воздуха у себя под ногами, я оттолкнулся от него, как от твердой поверхности, и полетел в сторону Рю.

Я чувствовал, что могу контролировать все стихии, я чувствовал, как во мне энергией были наполнены все семь чакр, которые оказывали на тело приятное давление. У меня была возможность сжечь город, лишить его материального состояния, сделать под ним громадный разлом, провалив сквозь землю и затем, затопить его. Поймал себя на мысли, что ещё чуть-чуть бы, и веер, посланный мной, мог бы повредить Купол. «В следующий раз буду бить осторожнее» — решил я. Не хватало, что бы на меня повесили вторжение теней в Купол через Западный район. Хотя, впрочем, на пару пожизненных я дел уже наделал.

От Рю стал исходить неизвестный мне энергетически сигнал. Чего он этим пытался добиться, я не понял, да это было и неважно. Моя цель была передо мной, и нужно было достичь её.

Дистанция между мной и Рю сократилась быстро. Я преградил ему путь, и он остановился, стараясь смотреть на меня, сохраняя спокойствие. Но чувства от меня теперь скрыть сложно, и мне было ясно, что Рю изрядно нервничает.

— Тебя казнят, Рэн, — сказал Рю. — Остановись сейчас, и казнь будет гуманной. Тебе позволят сделать сэппуку.

Я усмехнулся, и затем, вспомнив искаженное от боли лицо Европы, нахмурил брови.

— Вы ещё видите в этом что-то, способное сохранить честь, Мастер Рю? Это же не сохранение чести, это просто показательная порка, что бы люди знали, что их ждёт в случае неподчинения.

— Если ты умираешь позорной смертью, то позором будет заклеймён весь твой род! — возразил Рю. — Если ты сохраняешь жизнь тому, кто совершил большое преступление, то это такой же позор, как и отказаться от сэппуку! Я не мог не убить её!

— Вы убили её из-за установок, которые дал вам кодекс чести? Это же придумано людьми! Людьми! Кодекс чести выдуман чиновниками, которые заставляют подчиненных с детства его читать, что бы их было легче контролировать! В какое сравнение выдумки чиновников идут с жизнью внучки?! — С напором крика возрастал напор пламени, горящего кругом, и Рю даже пришлось отступить назад, чтобы не обжечься. — Вы, самураи, инструмент в чиновничьих руках! Инструмент чьей-то выгоды! Как до вас это не доходит?!

— Твоей душой завладела тьма! Тьма, желающая свергнуть Всесильных, и посеять хаос под Куполом! Они борются за процветание своего народа!

В груди защемило. Такое ощущение, что передо мной стоял не мастер меча, не мастер рассуждений и мудрый старик. Передо мной стояла марионетка, которая была в нужный момент пропитана нужной информацией. Её вынашивали, произвели на свет, и сразу стали выжимать на мозг строчки из кодекса чести, что бы к совершеннолетию приготовить идеальный инструмент исполнения.

— Да?! И чем же им помешал Редклиф?! За что они заставили его вскрыть себе живот на глазах у всего Купола?!

— За нарушение приказа! У тебя, как и у Редклифа, есть шанс умереть с честью, Рэн! Опусти меч!

— Да-а-а! — протянул я. — Ослушался Нагихато, и вместо того, чтобы доставить сраный коньяк, решил спасти жизнь товарищу! Вот это нарушение, угрожающее жителям Купола!

Идите вы в задницу с такой честью. Если под Куполом честью считается убийство собственной внучки, я под ним жить не хочу. Перед мысленным взором вспыхнуло заплаканное лицо Хели. Это так разозлило меня, что я сжал рукоятку меча до боли.

— Остановись!

— Не… — начал я, но понял, что попросту позволил себя заговорить.

В следующий момент я оказался в каменной сфере, которая, мигом появившись из земли, сковала меня. Стихией земли Рю не владел, а значит, к нему пришла помощь. Вот зачем он устроил все эти речи о смерти с честью, о кодексе, и о Всесильных. Просто хотел отвлечь моё внимание. Гадать смысла не было. Надо было выбираться.

Сфера была достаточно плотной, но это меня не остановило. Черное пламя не могло сжечь камня, но накалило оно его достаточно, что бы я имел возможность уничтожить свою темницу перепадом температур. Если сильно нагретый камень резко погрузить в холод, или, например, окатить ледяной водой, то он с легкостью может треснуть.

Почувствовав, как заработала чакра в горле, я заставил воздух вокруг себя охладиться. Камень покрылся инеем и треснул от холода. Проткнув сферу мечом, я заставил её рассыпаться на мелкие кусочки, и снова ощутил капли дождя.

Оттолкнувшись от земли, я моментально взмыл в небо, зависнув над городом. Тут же ко мне направились пять разноцветных вееров, выпущенных мечниками внизу. С удивлением я заметил, что за мной, на помощь Рю, пришли величайшие мастера со всех Районов, обучающие мечников всех возможных кланов. Только они могли так концентрировать энергию, и только они могли создавать веера таких размеров.

Напуганный объёмом надвигающейся на меня угрозы, я рефлекторно закрылся мечом, вжав голову в плечи. Лишь спустя миг у меня появилось правильное решение, используя которое я должен был отскочить в сторону, но автоматизм сделал всё за меня. Я был силён, но старые мечники, более мудрые, взяли меня хитростью. Как только ввера отразились от моего меча, я тут же почувствовал прошедший по спине жгучий холод, обхвативший затем всё тело. Черное пламя вокруг меня на несколько секунд погасло, и этой секунды с избытком, чтобы застать меня врасплох.

Кто-то впечатал ладонь в мой затылок, вызвав звон в ушах, и я начал терять сознание. Я видел приближающиеся крыши домов, падая, и совсем перестал контролировать тело. Вот и кончилось моё превосходство. Последнее, что мне удалось увидеть, это силуэты мечников, которые парили мне на встречу, чтобы поймать. Мир перед глазами померк, совсем скоро полностью исчезнув.

Я теперь понимал, наверное, понимал, из-за чего Серый Ронин хотел пустить теней под Купол. Лучше умереть вообще, и стать тенью, чем жить в мире, где принято убивать родных из-за чьих-то интересов. Ко мне только пришло это понимание, а Серый Ронин, похоже, понял это давно.

Поговорить бы с ним, узнать, чего он на самом деле хочет. Был бы шанс, я бы выслушал его тогда. Только теперь у меня уже никаких шансов нет, ни на что. Даже на сэппуку. «И пусть, — подумал я. — Лучше умереть быстро, чем корчиться в мучениях из-за того, что кто-то считает за честь».

Глава 12

Утро. Вдоль автомагистралей росли фонарные столбы, всё ещё освещавшие асфальт Здания, с отсутствующими кусками стен и пустыми глазницами окон, возвысились над строительной площадкой. Мы сидели на самом высоком из строений, свесив ноги с края крыши, и стараясь не смотреть вниз. Вдали, за массивами домов, виднелся огромный рекламный щит, призывающий отдавать своих родителей в дом престарелых. На каждый район было по несколько таких, и мне даже приходилось там бывать. В таких домах престарелых довольно мило, персонал там был заботливый и вежливый, старики жили вполне хорошо. Я бы не побоялся отдать в такой своих, будь они у меня.

Вдруг у меня в голове появился неожиданный вопрос. Честно, не было никаких предпосылок к его формированию, но всё же мне до безумия стала интересна одна вещь. Решив, что Ичинару может что-то знать, я обратился к нему, ткнув его в плечо.

— Слушай, мне тут интересно стало, — начал я. — Ты когда-нибудь видел тела приговоренных к смертной казни? Я вот например, нет. Ни разу.

Вопрос стал неожиданным и для Ичинару. От удивления он даже изогнул брови, посмотрев на меня, как на странного человека, задающего очень странные вопросы. Затем на его лице отразилось мысленное усилие, и закончив работу с ним, он сказал:

— Не знаю, тоже не видел. Да кремируют же, наверное. Представляешь, если казненных закапывать и складировать? Никакой земли не хватит. А её у нас мало.

Мысль с кремацией показалась мне здравой. Купол вмещал почти один миллиард человек, что во много раз меньше, чем было раньше, но просторнее от этого не стало. Ведь Купол, к несчастью, был весьма ограничен в размерах. От того за каждый акр земли тут насмерть грызли друг другу глотки, и стоил этот акр баснословных денег, которые были только у самых богатых людей. Мне даже не представлялось, что я когда-то смогу позволить себе больше земли, чем положено.

— Ты сам-то в это веришь? — решил я уточнить.

— А почему бы и нет? Так важно, куда казненные пропадают?

Тут мне вспомнилось, что «кремируют» не только казненных. С отжившими свой срок стариками делали тоже самое, всё по тем же причинам. Кладбища требовали слишком много земли, и занимать ими ценные гектары было непозволительно. Кладбища ведь разрастаются безгранично, и предела потенциалу этого роста почти нет. Они будут расти до тех пор, пока не перестанут рождаться люди.

Выходит, и казненные, и старики, падали жертвами пламени. Интересно, подумал я, можно ли будет выудить себе местечко для похорон? А то просто сгореть очень не хотелось бы.

Вдруг фонарные столбы перестали светить, и я, оживившись, указал на них пальцем.

— Ичи! Ичи! Смотри! Они снова погасли!

— И что? — пожал плечами Ичинару. — Подумаешь, открытие сделал.

— Ты чего? Ты даже не знаешь! Я сюда уже месяц прихожу! Каждый Понедельник и в это время фонари гаснут! Хотя гореть они должны ещё не меньше получаса!

— Ну и что?

— Есть в этом какая-то загадка.

Фонари на столбах вновь засияли, рассеяв на миг сгустившиеся утренние сумерки. Я надеялся, что когда-нибудь узнаю, почему они отключаются.

***

Очнулся я в скудно освещённой комнате, и когда удалось поднять веки, мир с неохотой обретал мрачные краски. Меня приковали к какому-то непонятному столу, напоминавшему хирургический, и приковали основательно. Запястья были крепко накрепко связаны толстыми ремнями, больно натиравшими кожу от любого движения. Вокруг мне удалось заметить ещё несколько таких же пленников, и я ощутил, как сердце забилось вдвое быстрее. Это место было переполнено отрицательной энергией, напоминая мне убежище маньяка или чудовища из какого-нибудь кинофильма.

Воздух тут был плотный, неприятный. Даже пространство, казалось, немного сжимается. До ушей доносился гул непонятного происхождения, пугающе низкий, будто издаваемый неведомым монстром.

Увидев дверь неподалеку от меня, я пропитался надеждой, что кто-то войдет и развяжет меня. Почти так и случилось.

В комнату вошёл человек, открыв натужно проскрипевшую дверь. Мужчина был одет в необычную черную форму, лицо его скрывалось маской, в которой не было даже разреза для рта. Выглядел он так же жутко, как само помещение.

Он подошел к одному из столов, взял его за поручни, и покатил прочь. Вопросов теперь возникло больше. Куда укатили привязанного, что с ним собираются делать? Отпустят ли? Будут допрашивать? Ничего не было понятно, это стало пугать меня, подпитывая и без того царящий у меня внутри страх.

Мне вспомнилась разруха, которую я учинил в Западном районе, и стало очень паршиво. Одновременно меня раздирали чувства стыда и вины. От моего меча могло погибнуть сотни тысяч людей, и я, не отдавая себе в этом отчет, сеял массовый ущерб, рискуя кого-нибудь убить. Вот что значит потерять эмоциональный контроль.

Но сейчас это могло быть весьма кстати.

Что, если у меня получится освободиться с помощью новой силы? Я решил попробовать. Но в ответ на мою фокусировку чакры не заработали даже в обычном режиме, не говоря уже о чём-то более серьезном. «Может, мне всё приснилось?» — я испугался, и побледнел, решив, что остался без силы. Конечно, если всё произошедшее было сном, это затруднит моё освобождение, но и Хеля в таком случае жива. А это для меня было главным.

Начав дергаться, извиваться, скрипеть зубами и что есть мочи рвать державшие меня ремни, я совершенно ни к чему не пришел. Только до крови растер кожу.

Мужчина в маски снова зашёл в комнату. Его присутствие заставило меня прекратить попытки вырваться. Впрочем, они всё равно были тщетными, причинив мне только больше вреда, чем пользы. Польза была одна — знание, что из этих ремней не вырвешься без посторонней помощи.

— Где я? Вы кто? — спросил я, глядя на него.

Он ответил не сразу. Сначала он вывез меня так же, как предыдущего пленника, под тёмные своды мрачного коридора. Я видел потолочные лампы, плавно идущие перед глазами одна за другой.

— Куда ты меня везешь? — повысив голос спросил я. — Отвечай!

— В новый мир тебя везу, — буркнул мужчина. — Туда, где вам, преступникам, место.

Не было смысла даже спорить. Своим поведением я продемонстрировал непринятие власти и общественных законов Купола. Да даже если бы не было непринятия власти, то за ущерб, нанесенный мной, в жизни не расплатиться обычному человеку. У меня ведь ни меча, ни работы теперь. Что я мог сделать? А ничего. Только лежать, смотреть, и ждать.

— Не понял, — решил уточнить я. — Какой ещё мир? Ты что несешь?

— Увидишь, — сказал мужчина.

Вскоре мы прошли через очередную дверь, и непонятный гул, который я слышал в первой комнате, значительно усилился. Наконец, я увидел источник этого звука.

Громадная машина треугольной формы повисла в воздухе и медленно вращалась. Над ней, выстроенные в четкий круг, парили пять мечей с запечатанными ножнами, чем-то напоминавшее мой. От треугольника, к огромнейших размеров прозрачной стене, тянулись прозрачные трубы. В стене пульсировало что-то черное, напоминавшее то, из чего состоят тени.

Вдруг скорость вращения треугольника возросла. Мужчина на миг остановился, будто бы позволяя мне разглядеть процесс получше. Под треугольником, прикованный к столу, поставленному вертикально, извивался мужчина, начавший испуганно кричать и ругаться.

Гул усиливался в том же темпе, в котором треугольник набирал обороты, и пленника это ужасало ещё больше. В груди защемило.

— Уроды! Что вы собираетесь со мной сделать?! — кричал мужчина, скаля зубы и пытаясь вырваться. — Вы что творите! Мрази! Отпустите меня!

Возле небольших панелей возились такие же, как и мой носильщик, люди, не обращавшие никакого внимания на крики. Они уже привыкли к тому, что тут постоянно кто-то кричит. Об этом явно говорила их невозмутимость. Мою душу раздирало от каждого вскрика, и хотелось нестерпимо помочь этому человеку, прекратив его страдания.

Вдруг из треугольной машины вытянулись черные энергетические щупальца, потянувшиеся к мужчине. От их вида мужчина застыл, но его оцепенение продлилось не долго, и он закричал ещё сильнее. Вид щупалец и у меня вызвал леденящий ужас. Это напоминало ритуальное жертвоприношение каким-то неизвестным мне силам.

— Что это за дрянь?! Не вздумайте! Что это?!

Чакры пленённого вдруг тускло вспыхнули. Чем ближе были щупальца, тем ярче чакры начинали сиять. Мужчина закрыл глаза, и отвернулся, вжавшись в стол. Как только щупальца коснулись его, то его тело будто бы охватила судорога, парализовав. Он запрокинул голову насколько это возможно, и закатил глаза. Его стало трясти как в приступе эпилепсии, а чакры сияли всё ярче и ярче. Он кричал.

Щупальца будто выкачивали из него энергию. Треугольник стал наполняться ей, и перекачивать её по трубам в стены, а так же в мечи, парившие над ним. Глаза жертвы стали излучать свет.

С его телом вдруг стали происходить жуткие метаморфозы. Сначала некоторые участки кожи начинали светиться, но затем, они обращались тем, что мы привыкли считать кожей теней. Мужчина покрывался черной материей, и, постепенно растворяясь, так же переходил в треугольник, следуя за своей утраченной энергией.

«Что, чёрт возьми, происходит?» — подумал я, недоумевая. Судя по всему, меня ждала та же участь, но как-то не хотелось мне её принимать. На миг освещение пропало, и светом выделялся лишь треугольник, отдавая в темноте странным серым свечением. Сбой в электричестве продлился ровно столько, сколько обычно длились отключения света по понедельникам. Вполне возможно, что это периодическое отключение как-то связано с работой треугольника. Больно уж совпадала длительность событий. Интересно стало узнать какой сейчас день, конечно, но это, всё же, было не проблемой номер один.

— Вот новый мир, — с радостью в голосе заявил мужчина. — Тебе там понравится.

— Всё, — заявил кто-то у панели. — Сегодня ещё клиенты будут?

— Да, я тут одного привёз, — мужчина указал на меня.

— Ну не, это же превышение нормы будет, — отмахнулся рабочий у панели. — Нельзя.

— Ну гонишь что ли? — возмутился мой носильщик. — Смертником больше, смертником меньше. Какая к черту разница? Мне премия нужна, а сегодня последний день месяца. Понедельник же!

— Нет! — уже грубее отозвался мужчина у панели управления. — Каналы сегодня работают не стабильно, и есть риск перегрузки генератора избытком темной энергии. Если техника накроется, ты за это отвечать собираешься? — мужчина указал на носильщика пальцем. — Думаю, нет. Вот и я не хочу. Так что прости, ты в этом месяце без премии.

— Пошел ты! — злобно отозвался носильщик. — Один-то жмур! Перегрузки прямо колоссальные будут! Ага!

Мужчина у пульта, разозлившись, стал что-то недовольно бормотать, но я не придал этому значения, решив не слушать.

— Сегодня твой день, — буркнул носильщик, пнув мой стол о ножку. — Подохнешь ты завтра, так что будет целая ночь, чтобы подвести итоги жизни.

Хотелось ответить, но решительности на это мне не хватило, был риск, что носильщик рассердится. Если он прикончит меня под шумок, потом сказав, что ничего не знает, я лишусь последний возможности сбежать. В ночи, конечно, не так много часов, чтобы придумать качественный план побега, но это лучше, чем ничего.

Носильщик доставил меня обратно в комнату, из которой привез. Посмотрев на меня сердито, он демонстративно выругался, желая мне всего наилучшего. Скоро он вышел, оставив меня наедине с мыслями, из потока которых трудно было выдернуть что либо приемлемое, и способное выручить меня в сложившийся ситуации. У меня не было ни малейшего понятия, каким образом за одну ночь снять с себя оковы, изучить план помещения, разузнать, какими маршрутами перемещается охрана, и сбежать. Задача казалась невыполнимой, но надежду терять было нельзя.

Что бы ни произошло с жертвой, попавшей в объятия черных энергетических щупалец, мне нисколько не хотелось повторять этой участи. Выглядел процесс жутко, пугающе, и явно не вызывал у цели приятных ощущений. Зачем с ним это сделали? Мне было совсем непонятно, к чему такая сложная на вид машина нужна для того, чтобы расправиться с преступником. Непонятным было так же то, с чего вдруг над треугольником оказались клинки, до боли напоминающие мой.

Мысленно я вернулся к вечеру, когда погибла Хеля. Меня всё ещё терзала боль, а чувство утраты не утихало ни на минуту, желая полностью лишить меня тяги к жизни. Из головы не выходило решение Рю убить собственную внучку, и я откровенно надеялся, что воспоминания об этом пробудят мою новую силу. Безусловно, я жалел о своём поступке, потому что Рю был прав. Душой Хели завладело зло, ведь она пыталась устроить вторжение, жертвами которого пали бы десятки тысяч людей. Но любовь к ней была столь сильной, что при виде её гибели я потерял над собой всякий контроль. Вот чего мне стоило отсутствие контроля над эмоциями. Я был прикован к столу, как сумасшедший перед лоботомией, и ожидал неприятной гибели, к которой меня приговорили за жесточайший проступок.

Но ничего не произошло. Более того, у меня совсем не было ощущения, что во мне сохранилась даже та сила, которая была во мне до того, как я использовал темную энергию. Хотя, с чего я решил, что это темная энергия?

Если нет, то в чём был источник моей силы? Меня стал занимать этот вопрос, отвлекая от дурных мыслей. Что позволяло мне взмахом меча создавать разрушения, которых никто не мог спровоцировать, кроме Серого ронина? Может, сам Серый ронин на миг наделил меня своей силой? Но зачем? Что-то не сходилось.

Разумеется, понятно, что основная причина в мече, который мне, каким-то чудом, после десятков лет заточения, удалось освободить. Но очень уж умело я с ним обращался, и смог в нужный момент направить его силу в нужную сторону. Мне вспомнился черный силуэт клинка, и энергетический шарик, паривший над ним. Наверняка он был связан с темной энергией. И с Серым ронином.

Стоп. А ведь у Серого ронина был точно такой же меч!

Сделан он явно из того же материала, что и мой. Значит, этот материал, и ничто другое давали силу, способную обрушить Купол и снести полгорода одним точным взмахом. Стоило мне представить, насколько сильным мог оказаться Серый ронин, как у меня неприятно заныло в груди.

Что это за мечи такие? Пусть очевидной взаимосвязи между мечами над треугольником, моим, и мечом Серого ронина не было, я был уверен что она есть. Иначе, почему они все запечатаны, и с чего вдруг у меня и Серого ронина черные клинки? Спина покрылась потом от страха. Это же подумать только!

Есть, получается, семь мечей, дарующих такую сокрушительную мощь. Человек, владеющий таким мечом, будет подобен богу, а если и не богу, то как минимум полубогу, что уже пугает. Что же сможет сделать такой человек? Да что угодно. Возможности мечника с таким оружием будут поистине безграничны, и даже невозможно представить, кто будет способен такому противостоять. Да, меня взяли из-за того, что я оказался неопытным, но если дать оружие в руки мечнику, который будет мудр, и опытен?

Получается ведь, что черный меч способен абсолютно каждому даровать неограниченную силу. Сомневаюсь что во мне, в Сером ронине, и у ещё в семи людях, которые владеют, или собираются завладеть этими мечами, есть что-то особенное. Что-то особенное есть в клинках. Интересно, откуда они взялись?

В голове стала складываться не самая оптимистичная картинка. Я решил, что именно для того, чтобы создавать такие клинки гигантский треугольник и был предназначен. А зачем ещё? Все факты на лицо — треугольник выкачивает энергию из человека, убивая его, затем, передает её в клинки, потом позволяя хозяину пользоваться силой, «позаимствованной» у убитых преступников. Понятнее и быть не может. Оставалось только выяснить, кому и зачем понадобилось заполучать столь мощное оружие таким варварским и бесчеловечным способом.

Мне, конечно, было ясно, что энергия бралась из людей, представляющих угрозу для окружающих, но всё же, их ведь можно убирать гуманным способом, а не заставлять погибать в агонии. Вдруг мне стало резко плевать на всё это. На варварство, на жестокие убийства преступников, и откачивание из них энергии способом, который явно не одобряем обществом. Иначе, почему об этом устройстве никто ни сном ни духом? Впрочем, какая, к черту, разница? Жить мне осталось меньше семи часов, а я всё думаю о каких-то там заговорах и противозаконных действиях.

Мне в голову приходили любые мысли, кроме тех, что действительно нужны. Как снять оковы? Как понять, куда бежать? Как сделать так, чтобы не пасть жертвой охраны и не оказаться под треугольником, перед этим пережив избиение, или чего похуже? Ответов на эти вопросы у меня не было.

Был ли смысл дёргаться? Мне стало казаться, что нет. Помочь мне некому, да никто и не знает, что я тут нахожусь. После увиденного Ичинару ко мне и за километр на подойдет, а уж тем более на Рю вообще нечего надеяться. Для него я теперь враг номер один, да и не только для него. Для всего купола. Мной ведь было нанесено больше ущерба, чем гигантом Хели, которого она создала прежде, чем умереть.

Идти мне было некуда. Под Куполом меня нигде не примут даже в качестве отброса и бездомного. Теперь меня характеризовало не общественное положение, как раньше, а сила, которой я, по мнению правительства, обладал. А если не принимает правительство, то как жить? Бежать в другую страну, но беда в том, что других стран больше нет. Есть только Купол, где власть одна, и порядки приблизительно одинаковые. Всюду, все правители и полицейские, теперь знали меня как взбунтовавшийся и опасный для граждан элемент.

Стало казаться, что в подобной ситуации есть одно единственно верное решение — подохнуть. Даже если мне удастся выбраться, то это будет не жизнь, а вечные прятки и вечное бегство.

Вместо того, чтобы продолжить думать, я решил поспать.

Закрыв глаза, я почувствовал нечто необычное. То самое состояние абсолютного покоя, которое на миг было испытано мной в день, когда Рю поведал мне о том, что такое гармония. Мысли ушли прочь, все беспокойства скрылись за кулисами, оставив меня наедине с безразличной пустотой моей камеры, и повисла тишина. Не снаружи, а внутри. Даже на предсмертном одре было большим блаженством вновь пережить этот покой, совсем ни о чем не думать, и не боятся того, что вот-вот из тебя сделают кусок энергии, которой будет пользоваться неведомый хозяин.

Вдруг пол под моим столом дрогнул, а комната стала немного светлее, будто бы свет сочился из параллельной реальности. Меня даже слегка подбросило, но я не придал этому никакого значения. Вполне возможно, что это просто галлюцинации, навеянные стрессом и страхом предстоящей смерти, который притаился где-то в глубине души.

Много историй есть, в которых люди рассказывали о странных видениях, настигавших их в последний момент. Кто видел свет в конце тоннеля, кто слышал звуки рая, в виде пения ангелов и звучания труб, а некоторые даже говорили, что покидали своё материальное тело. У меня видение, похоже, было своеобразным.

Снова я волей судьбы очутился в ситуации, которая действительно удобна лишь для подведения жизненных итогов. Это случилось уже второй раз, и было интересно, много ли изменилось с тех пор, когда я подводил итоги впервые?

Конечно, не так много, как хотелось бы, но всё же, некоторые существенные изменения я пережил. Мне удалось освободиться от оков, которые изначально были на человеке, живущем в каком-либо обществе. Оковы эти — общественное мнение. Сначала для меня было важно, что подумают люди, когда увидят меня в кимоно с логотипом мечника на плече.

При мысли, что я стану самураем, что стану мечником, моя душа расцветала. Мне было страшно и подумать, что придется быть изгоем, гонимым всеми, и не принимаемым нигде, но потом. Потом мне удалось уяснить суть того, чем я хотел заниматься. Я научился наслаждаться тем, что делаю, и убедился, что выбрал правильный путь. Мне вспомнился один из разговоров, которые у нас с Рю были довольно частыми.

Мы сидели на крыльце, наблюдая за спускающимся к горизонту солнцем. Неожиданно Рю задал мне вопрос, который я не очень хотел слышать:

— А скажи мне, Рэн, — начал Рю, погладив усы, и задумчиво оглядывая двор. — Зачем ты хочешь взять в руки клинок, и зачем тебе тренироваться?

Мне не хотелось слышать этот вопрос не потому, что он был мне неприятен. Мне не хотелось слышать его потому, что у меня не было на него ответа, даже в зачаточном состоянии. А ведь действительно, зачем я хотел взять в руки меч? Раз уж спросили, то значит, мне подвернулся удобный момент попытаться сформулировать ответ на этот вопрос. Да даже хотя бы начать этим заниматься.

— Ну. Чтобы быть самураем, и стать мечником, — ответил я.

— Зачем тебе быть самураем и мечником? — Рю решил продолжить расспрос.

Вот почему его не удовлетворил первоначальный ответ? У меня возникло ощущение, что я плясал на лезвии ножа, и стоило мне неправильно ответить на вопрос учителя, как он тут же бы отказался меня обучать. Конечно, так думать было глупо, но я тогда был ребёнком, очень ценившим то, что Рю для меня делал. Я ценил, что Рю обучает меня, и боялся лишиться всего того, что он мне дал. Мне казалось, что моё будущее неразрывно связано с волей этого человека, и очень не хотелось разочаровать его.

— Ну, — замялся я, с трудом сформулировав ответ, — это престижно, и люди будут с уважением смотреть. Считать, что я добился чего-то в жизни.

— Зачем тебе признание? — Рю задал уже третий вопрос, и от этого сильнее заколотилось сердце. «Зачем он устроил мне допрос?» — подумал я недовольно.

— Чтобы, ну, — сначала я не нашелся, что ответить, но затем, мысль быстро пришла сама собой. — Иметь власть. Вот.

Мне казалось, что Рю будет поражен этим ответом, и прочтет мне лекцию о том, что плохо жаждать власти, но этого не произошло. К моему удивлению.

— Для чего тебе иметь власть? — очередной вопрос был задан так же хладнокровно, как и первый. Это начинало меня нервировать. Почему Рю не понимал, что подобный разговор может заставить меня неловко себя чувствовать?

— Я не, ну, — В этот раз я был точно уверен, что ответа не найду, но, ответ нашелся. Довольно быстро. — Чтобы была возможность использовать власть для защиты людей. А ещё, если у меня будет власть, то никто не помешает мне тренироваться и совершенствовать мастерство владения мечом.

— Вот! — Рю назидательно поднял указательный палец. — Мы с тобой пришли к самому главному. Ты хочешь защищать людей и владеть мечом. Ты хочешь тренироваться. Зачем тебе общественное признание? Ты разве не можешь без признания делать то, что тебе нравится?

— Ну, — задумался я, приложив палец к уголку губы, — Могу. Но какой в этом тогда смысл? Заниматься этим просто так, не преследуя никакой цели?

— Нет, цель может быть, и её наличие желательно. Но тут вопрос в другом. Я имею ввиду процесс. Тебе нравится фехтовать и защищать людей?

— Да, — кивнул я.

— Так почему бы тебе просто не заниматься этим, не стремясь к общественному признанию? Это ведь делает тебя счастливым?

— А смысл тогда во всём этом?

Рю был прав.

Сейчас я лежал, прикованный к столу, не способный делать ничего кроме того, чтобы смотреть в потолок. У меня не было возможности взяться за рукоять меча, не было возможности фехтовать, и не было возможности помочь кому-то. В прошлый предсмертный случай я понял, что выбранным мной путем нужно наслаждаться, но не понял, что этот путь вполне мог быть тем, что просто делает меня счастливым.

Начав погружаться в сон, я почувствовал что-то странное. Потолок передо мной слегка вытянулся. Увиденное вызвало у меня удивление. Мне ещё никогда не приходилось наблюдать за чем-то подобным. Пусть мы жили в мире энергий и мечников, способных посылать мечами рассекающие полосы стихий, явления, меняющие пространство, ещё никогда не происходили. По крайней мере, на моих глазах.

Действие не возымело продолжения. Так мне показалось в начале, по крайней мере. Но потом стали происходить такие неописуемые вещи, что у меня даже не было подходящих эмоций, чтобы на них реагировать. Потолок разом удлинился, став таким высоким, что скрылся из вида.

У меня бешено заколотилось сердце. Все пустые столы вокруг стали хаотично подпрыгивать, пространство начало скручиваться, придавая всему непривычный и искаженный вид, повергавший меня в ужас. Ещё страшнее было от того, что центром этого явления, судя по всему, был я. Свет, будто наполнявший комнату из параллельного пространства, вдруг стал значительно ярче. Прямо в воздухе возникли белые трещины, появление которых сопровождалось звуком, напоминавшим звук рвущейся бумаги.

Оглядевшись, я понял, что подо мной прогибается пол. Я словно был пушечным ядром, упавшим на тонкое пространственное полотно, прогнув его. Моё негодование продлилось недолго.

Я задергался, начал кричать, что есть силы пытаясь вырваться.

— Помогите! — крикнул я.

Нарастал грохот столов, бившихся будто в конвульсиях, а трещин становилось всё больше и больше. Где охрана, когда она так нужна?! Ведь если мне позволят тут умереть, то мечи останутся без подзарядки, и потому хозяин будет недоволен. Но этого не произошло. Если в помещении были камеры, то охрана видела, какой хаос тут творился, и их тогда не загонят сюда даже под дулом пистолета.

Пол, в конце концов, прогнулся на столько, что заменил стены, и когда этот провал удлиннялся, то и трещины становились шире, занимая собой растянувшуюся кругом пустоту. Мной овладел такой сильный испуг, что не было сил даже позволить пролететь перед глазами жизни, ведь мозг был сейчас полностью сфокусирован на том, какая необычная гибель его ждёт.

Пропало ощущение твердой поверхности, и гравитации будто не стало. Пол, миг назад уверенно выдерживающий мой вес, испарился. Возникло пугающее ощущение свободного полета, и я стиснул зубы, стараясь не закричать.

Меня перевернуло в полете. Я увидел, что мчусь по белому тоннелю, который был как огромная кишка, находившаяся в недрах нашей планеты. Скорость было трудно определить, лишь только на глаз. Стены белоснежно сияющего тоннеля быстро мчались мимо меня, иногда зияя зевами огромных черных трещин, угрожавших поглотить меня. Но как только я приближался, неведомая сила отдергивала меня в сторону, корректируя курс.

Куда я проваливался?

Ответ на этот вопрос всё никак не приходил в голову. Не выдержав остроты пугающих ощущений, я закричал во всё горло. В конце, наверняка, меня ждала гибель.

Оковы на моих руках неожиданно разорвало. Обернувшись, я увидел, что стол, на которым я лежал, медленно распадался в пыль, развеиваясь по пространству тоннеля. Та же участь ожидала и меня.

Глава 13

Кругом пели ночные птицы, и стрекотали сверчки. Откашлявшись, я схватился за живот, неожиданно заболевший с невероятной силой. Кашель поднял клубы пыли, от чего мой рот моментально напомнился скрипучими кусочками земли. У меня не было понимания, где и зачем я нахожусь, но звуки природы кругом вместе с ощущением боли дали мне надежду на то, что я всё ещё жив. «Куда меня занесло?» — подумал я, с трудом подняв голову. Кругом воцарился зловещий, темный лес.

Ветер колыхал кроны деревьев, шелестя листьями, и среди этого шороха мне удалось отчетливо услышать чьи-то шаги. Организм мобилизовался моментально, навострив все мои чувства, но как только я предпринял попытку встать, тот тут же свалился обратно, обессиленный. Кто ко мне приближался? У меня не получалось угадать. Скорее всего, это был какой-то случайный прохожий, но почему-то мне казалось, что он представляет для меня угрозу.

Я поднял голову, в надежде разглядеть ночного гостя. Из-за дерева шагнул человек, от вида которого у меня мурашки побежали по спине. Между деревьев застыл Серый ронин, державшийся за рукоять висящей не поясе чёрной катаны.

— Ты! — вскрикнул я, опять попробовав вскочить, но острый приступ боли, возникший в брюхе, снова приковал меня к земле. — Откуда ты тут взялся?! Ублюдок!

— Не ори, и не дергайся, — сказал Серый ронин. — Ты только что перешёл из энергетического состояния в материальное, от того и боль. При таком переходе активно работает чакра в животе. Это энергетический центр твоего тела.

Звучало, как редкостный бред, никак не вписывающийся в логику моих мыслей. Что бы кто-то обратился чистой энергией? Мне даже не приходилось слышать о таком.

— Что ты несешь? — прошипел я сквозь зубы, всё ещё не отпуская живота. К счастью, боль постепенно унималась.

— С тобой пока бесполезно говорить, — вздохнул Серый ронин. — Кстати, ублюдок очень длинное и неудобное слово. Можешь называть меня Ису. Я же называю тебя Рэн, а не падла, так ведь?

— Откуда ты знаешь моё имя? — удивился я, желая встать, и разорвать Ису на части. — Ты что, шпионил за мной?

— Нет, — усмехнулся Ису. — Если ты не забыл, в таблице рейтингов указываются имена, и прикрепляются фотографии.

Это проясняло то, откуда он узнал моё имя, но как ему удалось понять что я Рэн, когда мы встретились впервые. На мне были доспехи, а лицо закрывала маска.

— Что тебе надо? Если хочешь моей смерти, убей.

— Мне не нужна твоя смерть, Рэн, — сказал Ису, вполне искреннее. — Мне нужно, чтобы ты был жив, и верил мне.

— Верил в чём?

— Позволишь помочь тебе встать? — вежливо поинтересовался Ису. Хотелось послать его к черту, но я понял, что терять уже всё равно нечего. Пусть делает, что ему хочется.

— Валяй, — сказал я.

Ису подошел, взяв меня за руку, и закинул её себе на плечо. Я повис на нем, и нашёл это идеальным моментом для атаки. Резко потянувшись к рукоятке черного меча Ису, я ухватился за неё, и попытался вытянуть. Он даже не оказывал сопротивления, застыв на месте, и терпеливо ждал, пока закончится цирк. Рукоятка не сдвигалась ни на сантиметр, и застыла, будто впаянная. «Почему в этот раз не вышло?» — изумился я.

— Ты закончил? — спросил Ису.

Убрав руку, я не нашелся, что ответить.

— Вот и славно. Пошли, я тебе покажу кое-что.

Мы двинулись в гущу леса. Юыло видно звездное небо. Чистое, невероятно красивое, полное звезд и необычных свечений. Деревья и их кроны отбрасывали на землю острые тени, рисуемые лунным светом. Мне ещё никогда не приходилось такого видеть, и я подумал, что метеорологи Купола решили обкатать новую программу, улучшив качество проекции. Скоро стал виднеться выход из леса.

— Куда ты ведешь меня? — спросил я, с трудом пытаясь держать голову прямо. — С обрыва решил скинуть?

— Увидишь.

Мы вышли из леса. Перед нами лежала пластина горной породы, которая кончалась резким обрывом. Он повел меня к нему, и стало действительно страшно, что он меня сейчас скинет. Ису, наверное, решил не пачкать меч, и захотел свалить всю грязную работу на силу тяготения. Я задумался над тем, какая смерть была бы легче. От меча в живот, или от удара о скалы? Скорее всего, второе.

Пусть он лучше меня скинет. Доводилось мне получать ранения от режущих и колющих предметов. Ощущения, признаюсь, такие болезненные, что лучше разбиться о скалы, чем получить клинком в живот, или куда ещё. Особенно мучительно было после ранения, когда организм выходил из состояния шока, и обострялось чувство боли.

Мы подошли к краю, и мне не сразу удалось разглядеть пейзаж. Но когда я сделал это, то от удивления глаза чуть не вылезли из орбит. Сердце забилось быстрее, в груди защемило, и по спине будто проползла стая скользких, холодных угрей. Перед нами лежал исполинских размеров купол, достающий до небес, и касающийся облаков. В ночной темноте он выглядел белым пятном, окруженным расступившейся черной землей.

— Чего?! — я дернулся, и чуть не сорвался с обрыва, в исступлении не понимая, что делаю.

— Не дергайся! — Ису, к счастью, успел схватить меня, и оттянуть обратно. Если бы не он, то я уже бы мчался вниз, и встретил бы бесславную кончину.

— Что это такое? Это голографическая комната? — спросил я, не желая верить в то, что передо мной настоящий купол.

Но ощущения обмануть крайне трудно. Даже поддельное небо под куполом, и потрясающая глубина его проработки становилась фальшивой. При просмотре с определенных ракурсов и знании определенных вещей. Насколько бы качественной не была подделка, изображение, или голограмма — её всегда можно распознать.

Холодный ветер дул в лицо, заставляя меня морщиться. Маленькие камни на земле больно впивались в босые ноги, и боль в первую очередь сигнализиорвала о том, что всё по-настоящему. Тяжело было в лабораторных условиях создать голограмму подобного качества, а если быть точным, то при нынешнем уровне технологического прогресса, не реально.

— Нет, Рэн, — сказал Ису. — Это действительность.

— Быть этого не может! Куда делись тени?! — изумился я, оглядываясь. Они наверняка прятались где-то в темноте, поджидая своих жертв, и Ису был жив лишь потому, что скоро сам станет тенью, и от того другие его не трогают. Он был подобно зараженному зомби. Другие не будут трогать своего, ощущая то, что в нем вирус, который вскоре сделает жертву частью их стаи.

Возникла у меня жуткая догадка, но верить в её подлинность нисколько не хотелось.

— Успокойся, — Ису тряхнул меня, и мы отошли от обрыва.

Я вырвался, с грохотом упав на зад, и ошарашенно смотрел на касающийся ночных облаков Купол. Этого просто не могло быть. Куда испарились все тени, о которых нам с самого детства рассказывали страшилки? Где их злобные, гниющие орды, грозящиеся прорвать купол в любой момент дня и ночи? Почему они не дежурили у купола сутки напролет, пытаясь разрезать его своими острыми когтями? В голове не укладывалось.

Что-то сместилось в мозгах и сильно переменилось внутри, но я пока не понял, что. Вслед за изменением возникло неприятное чувство того, что меня обманули, как глупого маленького ребенка, на слово верящего всему тому, что ему говорят. Мои личные представления о внешнем мире, и фактический его вид всё никак не желали сойтись в одну картину. Я испытывал сильнейшее потрясение.

Этого ведь просто не могло быть.

Не видя возможности найти ответ в себе, я решил обратиться к человеку, который, судя по всему, тут уже давно.

— Ты перебил всех теней?

Я искренне надеялся услышать «да», но Ису разочаровал меня, покачав головой.

— Где они?

— Их тут и не было.

Я не верил ему. Пусть все факты говорили о том, что он прав, я не верил ему. Мне думалось, что меня обманывают глаза, что меня обманывает собственный мозг, пытаясь скрыть ужасающую картину, царящую тут. Но вскоре стало понятно, что я сам пытаюсь себя обмануть, ведь верить словам Ису ни разу не хотелось.

— Ты лжёшь! — заявил я. — Не может быть такого! Не могли мне всю жизнь вешать лапшу на уши!

— А ты думал, почему вас не выпускают за пределы купола? Доступ за него имеют только несколько сотен приближенных к Всесильным элитных бойцов, но они воспитаны так, что у них выжжена какая либо свобода воли.

— Но нас не выпускали потому, что тут опасно, вот почему!

— Нет, — продолжил Ису настаивать на своём. — Вас не выпускали потому, что вы поймёте, что никаких теней снаружи нет.

— А где же они? Из космоса прилетают? Или прячутся?

— Они заточены в Куполе, — сказал Ису.

— Ну так хорошо же, значит, их сдерживают так! Это правильно!

Ису вздохнул, явно не удовлетворенный моей реакцией на сказанное. В его глазах я выглядел упрямым ребенком, которому пытаются доказать, что не существует Деда Мороза или Санта Клауса. А как в такое можно было поверить? Это противоречило всей картине мира, которая устоялась у меня в голове за всю жизнь.

«Ладно, — решил я. — Предположим, он прав. Значит, на эту тему надо задать как можно больше вопросов». Пусть это и будет мир больного воображения Ису, владение информацией о нём может сыграть мне на руку, и я смогу использовать её против него. Не было у меня к нему никакого доверия, его даже в теории не могло быть, особенно после того, что Ису натворил под Куполом.

— Ты голоден? — неожиданно спросил Ису.

Он снял маску. Его лицо было самым обычным, выделяясь лишь квадратной челюстью. Сам по себе он был хорошо сложен, крепок, и на вид мог голыми руками гнуть чугунные трубы. Я лишь сейчас заметил, что на его груди лежит длинный хвост чёрных волос.

Это поставило меня в тупик. Позволить врагу себя накормить, в моём представлении, было подобно тому, что ты ему сдался. Но с другой стороны, почти все, кроме Ису, и наверное, Ичинару, желали моей смерти. Всё равно хотелось ответить отрицательно, но давно пустовавший желудок распорядился иначе, недовольно бурча. Пересилив своё недовольство нынешними обстоятельствами, я кивнул.

— Идём, — сказал Ису, взглянув на меня с ожиданием. Получилось с трудом, но я встал, и смог делать самостоятельные шаги.

— А чего же ты не переместишь нас? — я спросил подозрительно.

— Могу. Я выдержу это без проблем, а вот ты, — он взглянул на меня, и на мой живот. — Сомневаюсь. Но если хочешь держаться за кишки остаток месяца, то вперед.

От такой перспективы стало не по себе, и я покачал головой. Ису улыбнулся, и снова направился в лес, заставив меня последовать за ним. Оставаться тут, в одиночестве, умирающим и голодным, мне точно не хотелось. Появился ещё один интересный повод жить — разобраться в теории, которую выдвинул Ису. А что это, если не теория?

Мы снова вошли в лес. Проводить путь в молчании казалось мне утомительным. Темнота с воцарившимися лесными шумами, которые порой были жуткими и загадочными, нагнетала обстановку. Хотелось пообщаться с Ису, но такое рвение точно было не из-за дефицита общения, ведь я, сам по себе, особо общительным никогда не был.

— Ну и, — начал я, замявшись. — Как это работает? Как ты меня вообще нашёл? Мне это кажется чем-то нереальным.

— Работает что? — спросил Ису, положив ладонь на рукоять. — Про телепортацию?

— Да. — кивнул я.

— Ты когда-нибудь слышал о энергетических тоннелях? Хотя, откуда. Об этом не говорят даже в ЦЭКе, рассказывая, что энергия приходит к нам от небесных светил. Я тоже прошел через эту школу.

— Нет, не слышал, — я изумился. Разве Ису бывал в ЦЭКе? Там ведь обучаются только будущие мечники.

— Откуда берется энергия? Ты можешь решить, что из окружающего пространства. Из воздуха там, воды, огня, или солнца, но это не совсем так, хотя, немного похоже на правду.

— А как же?

— Энергетические тоннели, — повторился Ису. — Они состоят из частиц темной материи, передающих колебания темных и светлых энергий, которыми пользуются люди, владеющие чакрами. Они могут передавать эти колебания в мир, порождая огонь из воздуха, например. Мечи, чёрные, один из которых ты носил, так же состоят из темной материи. Кому-то удалось сделать её осязаемой, и выковать такие клинки. Не знаю, что это был за мастер, но он был тесно связан со старым правительством.

— Старое правительство? Ты о чём вообще? Разве кроме поколений Всесильных у власти кто-то был?

— По этому поводу мне тоже есть что рассказать, но это позже. Ты ещё не готов услышать.

Новых вопросов возникало всё больше. Новость о темной материи поразила меня, ведь о её существовании раньше никто не упоминал, и единственный вид известной тьмы назывался темной энергией. Никто даже не задумывался о том, что может существовать что-то ещё более страшное, чем темная энергия. Хотя, может никому просто не позволяли об этом задумываться? Я шел, с удивлением глядя на Ису.

— Ты используешь тёмную энергию? — не устоял я перед тем, чтобы задать вопрос.

— Я просто использую энергию, доступную в энергетических тоннелях. На самом деле нет понятия темная, или светлая энергия. Есть просто понятие — энергия. То, как в наших глазах это трактовали СМИ и средства образования, на самом деле значения не имеет.

— В смысле? — возмутился я. — Что ты хочешь сказать?

— Что тебе дает чакра, которой ты управляешь? — Ису задал встречный вопрос.

Немного подумав, я ответил:

— Контроль над стихией. И?

— С чего ты решил, что стихия, контролируемая с помощью темной энергии — зло, или тьма?

— Так говорили. Тени состоят из темной энергии, и становятся они такими потому, что использовали темную энергию. Темная энергия — зло, губящее людей.

Ису усмехнулся.

— Есть энергия, управляющая привычными стихиями, такими как огонь, вода, земля, воздух, и прочие. Но ты не думал, что стихий немножечко больше, чем вам позволяют узнать? Есть ведь ещё космос, который не изучен, но вполне контролируем с помощью темной энергии. Есть вещество и антивещество, которые так же можно контролировать с помощью энергии. Просто они, по своим характеристикам, отличны от остальных стихий, как впрочем, и всё в этом мире. Они не плохие, и не хорошие. Просто власть над космосом и веществами дает иные возможности, нежели власть над привычными стихиями. Хотя и те, при правильном использовании, могут быть не менее разрушительными.

— Тогда почему не каждый может пользоваться энергией, чтобы контролировать материю и вещество?

— А кто про это рассказывает?

— Как их контролировать? С помощью мечей?

— Судя по всему, да, — отмахнулся Ису.

— Ладно, — сказал я. — Так как ты меня нашёл?

— Мысль тоже имеет определённое излучение. По отсутствию этого излучения я обнаружил тебя, когда ты, судя по всему, перестал раздумывать. В том комплексе по добыче гибридных энергий охрана всегда чем-то обеспокоена. Чистотой рассудка не страдает никто. Место, где тебя держали в плену, как раз удобно находилось на выходе энергетического тоннеля. Это позволило мне изменить твою структуру с материальной на нематериальную, переместив сюда. Я мог переместить и другого человека, так что, считай, тебе повезло. Да и мне тоже.

Так вот какую силу даровала власть над материей и веществом. Всё доходило вплоть до того, что маг мог менять корневую структуру вещей в мире, сделав, например, человека чистой энергией. Это поражало, поражало так сильно, что не было никакого желания верить. Каким образом можно из камня сделать воду?

Правда, это проясняло один момент, на который никому не удавалось пролить свет. Как Ису появлялся, провоцируя огромные энергетические выбросы, а затем исчезал бесследно? Кроме как энергетическими тоннелями этот факт не объяснить. Даже обращаясь ветром человек оставлял определенный след, и перемещался довольно быстро, но не моментально, как Ису. А даже знай все, что Ису обращается энергией, то обнаружить его было бы невозможно, ведь любая энергия ощущалась одинаково, с той лишь разницей, что где-то она чувствовалась сильнее, а где-то слабее.

— Почти пришли, — сказал Ису, оторвав меня от размышлений.

Между деревьями стали видны деревянные дома, построенные в средневековом Японском стиле. Такое ощущение, что я оказался в эпохе Эдо, попав в древнюю Японию. Деревья неохотно расступались перед нами, на смену лесу вскоре пришла панорама небольшой деревни, находящейся на высоком склоне. От этого зрелища у меня даже перестали появляться мысли.

Домики находились рядом с зелеными полями, засеянными на пластах чернозема, напоминавшего огромные ступени. В каком-то историческом учебнике, рассказывающем о Японском земледелии, я читал, что подобным образом обустраивались почти все холмы. Их искусственно перерывали, делая похожими на ступени, чтобы вода могла стекать с одного поля на другое после дождя, что позволяло эффективнее использовать водные ресурсы и за счёт этого иметь более богатые урожаи.

Тут было красив. Деревня не была заброшена на вид, и похоже, Ису за ней ухаживал, желая сохранить царивший в ней уют, когда тут ещё жили люди. Но в следующий миг всё переменилось.

Я услышал шуршание двери. Кто-то вышел из дома, входа которого видно не было, и это напугало меня. Откуда тут могли взяться люди? Кроме как под Куполом никто нигде не живёт. Тут просто было невозможно жить, все об этом прекрасно знали, даже не пытаясь соваться за пределы Купола.

Вскоре показался человек, вышедший из дома. Его я тут никак не ожидал увидеть, и мне даже показалось, что мне явился призрак. Зевая, шедший к нам Итомэ потирал затекшую спину, совсем меня не заметив. Увидев его, Ису остановился. Его примеру последовал и я. Каким образом Итомэ попал за пределы Купола? Как он узнал, что тут безопасно, и как сбежал?

При виде его у меня возникло неприятное чувство. Вспомнились детские обиды, но вот его реакция на мой вид была крайне неожиданной.

Взглянув на меня он застыл истуканом, не способный поверить своим глазам. Казалось, что он увидел ожившего родственника, который давным-давно умер. Потому от Итомэ стала исходит такая радость, которую я чувствовал только в Ичинару, когда мы встретились после долгой разлуки.

— Глазам своим не верю, — произнес Итомэ, подходя к нам. — Ису, ты где его нашел?

В тоне Итомэ не было и капли презрения, только лишь искренняя радость, которую я, почему-то, на отрез отказывался принимать. Мне не хотелось верить, что этот человек способен давать окружающим что-то, кроме боли. Но, вполне возможно, что он мог измениться. Говорят, человек если очень сильно захочет, то поменяется в раз.

Внешне он изменился до неузнаваемости. Черный клок волос прерывался «самурайской» залысиной, придававшей ему обычный деревенский вид, который был присущ почти каждому крестьянину. Это совсем не соответствовало образу Итомэ, которого я помнил в детстве и юном возрасте.

— Спас ему жизнь, — сказал Ису.

— Во как, — Итомэ почесал в затылке. — И чего ты с ним делать собрался?

— Пока оставить тут, и сходить по делам, — пожал плечами Ису.

— Понял, — Итомэ поднял ладони, — приютим.

— Да я не, — начал Ису. — Я и у себя могу его оставить.

— Не-не-не, — Итомэ стал махать руками. — Я позволю ему у себя пожить какое-то время, пока он свой дом не построит.

— Ну, смотри сам. Возражать не буду, — сказал Ису. — Забирай тогда. А я пойду. Слушай, Рэн. Утром я приду, расскажу тебе, что как, а пока отдохни, как следует.

Мне ничего не оставалось кроме того, чтобы кивнуть. Ису ушёл, и Итомэ жестом позвал меня за собой. Мы направились к его дому, находившемуся на самом краю поселения, что я нашёл весьма удобным. Он открыл дверь, приветливо улыбнулся, и пригласил меня войти первым.

Мы вошли. Оглядев меня, он сжал губы в тонкую нить, затем взглянув мне в глаза.

— Не, — сказал он, — такое никуда не годится. Сейчас.

Уйдя в соседнюю комнату, Итомэ вскоре вернулся с аккуратно сложенными вещами, дав их мне.

— Иди, — он указал ладонью на место позади меня. — Там ванна. Прими, и возвращайся. Чай будем пить.

От такой заботы, причем со стороны врага моего детства, стало очень неловко. Что, интересно, заставило его так поменяться? Может, случилось нечто страшное, заставившее его изменить свои взгляды на жизнь и отношение к окружающим? Новый образ Итомэ не желал сопоставляться с тем, что было о нём в моей памяти. Даже сейчас я ждал от него какой-то подлости.

— Да не бойся ты, — подогнал он меня. — Иди.

— Я и не боюсь, — ответил я, развернувшись.

После ванной меня одолела сонливость. Расслабление после горячей воды было таким приятным, что хотелось тут же лечь под теплое одеяло, и уснуть. Но поговорить с Итомэ тоже хотелось не меньше, ведь кем бы он мне ни был, его жизнь тут намного отличалась от той, которой он жил под Куполом.

От появившихся перспектив у меня голова пошла кругом. Получалось так, что за Куполом есть целый огромный мир, целая огромная планета, по которой я могу беспрепятственно перемещаться, и изучать её. Мне было любопытно, почему правители скрывали то, что за Куполом есть нормальный, настоящий мир? Зачем им рассказывать байки, что планету заполонили тени? Чтобы обезопасить людей? Раньше я так бы и подумал, но сейчас в этом были сомнения. Для их подтверждения или опровержения нужно было собрать больше данных. Начать я решил с Итомэ.

Когда я вышел, он уже суетился над низким столиком для чайных церемоний, разливая ароматный напиток по небольшим чашкам. Увидев меня, он сел на пол, и указал на место напротив себя. Благодарно кивнув я сел, всё ещё опасаясь, что Итомэ что-то выкинет.

Я мялся, совсем не зная, с какого вступления начать свои вопросы.

— Ну, как ты сюда попал? — Итомэ решил спросить первым.

От неожиданности я даже на миг вскинул брови, но затем понял, что такое начало мне на руку. Отпив скромный глоток чая, я поставил чашку на стол, и взглянул на Итомэ, ждущего ответа.

— Меня приговорили к смертной казни. Вот только казнь эта оказалась необычной.

Итомэ расширил глаза от удивления, сказав:

— Да ладно? Что ты натворил?

Я рассказал ему всё. Начиная от Гибели Хели, и заканчивая тем, где мне довелось побывать. Итомэ слушал, раскрыв рот, и когда я закончил, он немного помолчал, переваривая полученную информацию. Больше всего, конечно, его поразило и разозлило то, что Рю решил убить собственную внучку.

— Поверить не могу, — произнес он тоскливо. — Хеля, конечно, была мне никем, по сути, но вот так вот взять, и вонзить меч в родного человека.

— Рю искреннее верит, что защитил таким образом Купол, — пожал я плечами. — Трудно судить его за это. Он верит правителям и любит их, как и большинство самураев. Ох если бы они узнали, что за Куполом всё нормально.

— Ису этим и занимается, — пояснил Итомэ, глотнув чая.

— Кстати, — вспомнил я один вопрос, беспокоивший меня с того момента, как я увидел Купол снаружи. — Почему он просто не разнесет Купол с этой стороны?

— Не имею понятия, — пожал плечами Итомэ. — Может, боится, что обрушение Купола снаружи приведет к большему количеству жертв среди гражданских.

Я вспомнил, как Ису хладнокровно перебил сто пятьдесят человек. Разве у того, кто отправил на тот свет такое огромное количество людей, могло быть чувство сострадания? Его поведение явно противоречило представлениям людей этой деревни о Ису. Наверное, он держал их в неведении.

— Думаешь, ему присуще милосердие? Да черта с два, — фыркнул я агрессивно, нахмурившись. — Он на моих глазах скосил больше ста человек, как сено, и до этого ещё тридцать-сорок перерубил. Жертв, говоришь, боится?

Увидев мою агрессию Итомэ дрогнул, и заметив это, я тут же успокоился. Впервые видел, чтобы Итомэ боялся меня, ибо даже тогда, когда я в школе обозначился человеком, превосходящим его по силе, он всё равно выдерживал ко мне презрительное отношение. Сейчас, он был совершенно другим, и это даже начинало мне нравиться.

Желая отвлечься от содеянного, я пытался обнаружить не симметрично расположенные вещи на столике. Увидев, что маленький чайник с заваркой вываливается из общей картины, я поправил его. Итомэ посмотрел на меня, вскинув брови.

— Ты чего?

— Извини, — сказал я, поняв, что погорячился. — Давай лучше ты расскажешь мне побольше о том, что было с тобой потом, после школы. Как ты оказался здесь?

— Сначала я спился, — без капли стыда произнес Итомэ. — Но потом. Начну с самого начала. Если ты спать не хочешь.

После коротких раздумий стало понятно, что сна у меня ни в одном глазу, а ночь хотелось скоротать. Ещё жутко захотелось потренироваться, и я удивился тому, что у меня возникло подобное желание в таких условиях. Было в тренировках что-то такое, что расслабляло меня и делало счастливым, а именно расслабления мне сейчас и хотелось. После всего пережитого, после всего узнанного, я стал чувствовать себя как лимон, не понимающий, какой соковыжималке верить.

Вскоре начало казаться, что обе стороны пытаются обмануть меня. Но кто из них прав? Кто говорит правду? Я задался целью докопаться до истины. Тяжело было понять, на чьей стороне в этой ситуации стоило оказаться. По привычке, я склонялся на сторону Всесильных, но ввиду событий последних дней, я сделал вывод, что привычка эта оказалась, скорее всего, пагубной.

— Давай, — согласился я. — Спешить нам, пока, всё равно некуда.

— Ты помнишь день, когда оглашали имена рекомендованных учеников? Наверняка да, ведь ты шёл в списке первым номером. Я, допустим, отлично помню, потому что не попал туда, хотя хотелось мне сильнее прочих.

«Ага, я видел по усилиям, которые ты прилагал на тренировках, и гуляя после них допоздна» — подумал я с усмешкой. Каким бы сильным не было желание, без действия это желание не будет значить ничего.

— Но все мои планы и замыслы рухнули в один день.

— Рю же сказал, что у тебя может быть ещё один шанс, — вставил я, не удержавшись.

С того самого момента мне не было ясно, с чего вдруг Итомэ отказался от возможности попробовать снова. У меня возникла надежда, что он прояснит это. По моим предположениям Итомэ был либо слишком глуп, чтобы принять её, либо слишком горд.

— Именно, — вздохнул Итомэ. — Но я не смог. У меня не хватило смелости принять этот шанс.

Вот это меня поразило. Значит, Итомэ был не глуп и не горд, он был слишком труслив. Я мог упрекнуть его в чём угодно, кроме трусости, которая, на первый взгляд, была ему далеко не присуща. Никто в школах фехтования не был трусом, по крайней мере из тех, кто в будущем становился самураем.

Сделав большой и громкий глоток чая, Итомэ продолжил:

— Я бы не выдержал второго провала. Двенадцать лет и так было потрачено впустую. Сколько времени предстояло потерять ещё, я даже не представлял, потому, оставил эту затею. Но сейчас всё сложилось даже лучше, чем могло, хотя, если честно, мне хочется стать мечником. Теперь я занимаюсь земледелием, — гордо заявил Итомэ, театрально уперев руки в боки, и усмехнулся. — И выходит достаточно неплохо. Денег тут не надо, еды с водой хватает, крыша над головой есть. Что ещё нужно для счастья? Женщина только.

— Это да, — согласился я, с тоской вспомнив Хелю. — Ну а как ты сюда попал?

Помнишь первое большое вторжение в Западном районе? Вот, я напился однажды, и попал как раз в то место, где произошёл первый энергетический выброс, устроенный Ису. Вышло всё просто до глупости. Когда Ису отступал в эти свои тоннели, я, с дуру с пьяну потеряв равновесие, врезался в него прямо в момент телепортации. Оказался, в итоге, здесь, и осматриваясь решил, что напился до белой горячки. С тех пор капли в рот не брал, пусть не горячка тогда была. Ису привел меня сюда. Народ здесь жил, оказывается, довольно давно. Это не единственная деревня ещё. Людей снаружи не так уж мало осталось, и Купол, видимо, был предназначен только для избранных. Там всё по старому, там деньги есть, роскошно жить можно, а тут, — Итомэ похлопал ладонью по полу, — деревья да трава. Земля плодородная. Но, не смотря на все возможности для возрождения цивилизации, люди этого не хотят совсем. А я бы не отказался. Есть правда минус существенный в жизни снаружи, — Итомэ перешел на шепот, — открыто деревню тут не построишь. Все прячутся в глубоких густых лесах, заселяют горы.

— Почему? — удивился я. — Ведь кроме теней угрозы нет.

— Тени это там, — он махнул в сторону, предположительно ту, где находился Купол. — Под Куполом. Тут они нас не беспокоят вообще. Им туда хочется почему-то, или сюда они не могут попасть, я не знаю точно. Ису не рассказывает. Он тут живёт просто, да местным помогает от господ защититься. Непонятно мне, какие цели у него, чего он достичь хочет. Вламывается под Купол постоянно, устраивает диверсии там, теней выпускает, а зачем, неясно. Ты бы видел снаружи, как Купол Северного района обрушился, — Итомэ восторженно хлопнул себя по бедрам. — Такое зрелище было!

— От каких ещё господ? — изумился я. — Ты о наших даймё?

— Именно! — сказал Итомэ. — Наши даймё со своими самураями постоянно выходят наружу! И это меня больше всего поразило! Ведь мы об этом вообще не слышали! Уму было непостижимо представить, что кто-то выходит за пределы Купола! Так я думал до первой стычки с даймё. К счастью, Ису и пара воинов оказались рядом. Удалось отбиться.

Невероятно. Почему, если кто-то выходил наружу, за пределы Купола, никто об этом ничего не знал? Получается, этот факт всё время скрывался от всех? Но ради чего?

— Не хотят они, чтобы под Купол кто-то просочился, и сказал, что снаружи всё нормально, — сказал Итомэ, будто угадав ход моих мыслей. — Представляешь, какой хаос тогда настанет? Наверное, Всесильные эту информацию тщательно скрывают. А теней снаружи они придумали, чтобы народ не разбегался, наверное. Но меня одно радует, у нас тут, снаружи, преступности нет совсем. Ни разу не слыхал, чтобы у кого-то что-то украли, или кого-то убили. Всем всего хватает. Бывают, конечно, мелкие потасовки, но бандит он и в Африке бандит.

— Понятно, — я задумчиво почесал подбородок. — Они только людей отлавливают?

— Не только. Они и убивают людей, пленных берут, в общем, делают, что захотят. Убивают то понятно зачем. Чтобы оставшихся снаружи под Купол не пустить. Но вот для чего в плен берут?

— Да, резонный вопрос, — решил я. У меня стали слипаться глаза. Расслабленное состояние переросло в усталость и желание лечь спать как можно скорее. Полученной информации нужно было дать время переработаться.

Закончив разговор с Итомэ я уснул в выделенной мне небольшой комнате, которая показалась мне весьма удобной, не смотря на тесноту. Вопросов к Ису у меня возникло очень много, и я всё больше был склонен думать, что Всесильные явно не добродетели, особенно с учетом того, что они приказывают своим подданным творить снаружи.

Ису вернулся под утро. Ко мне в комнату постучался Итомэ, и сказал, что за мной пришли. Спалось мне прекрасно, и хотелось ещё понежиться в постели, не вставая. Со сном, в последнее время, у меня были проблемы, и организм требовал это компенсировать.

— Вставай! — сказал Итомэ. — Тебя Ису ждёт!

Молча встав, я оделся, и отодвинул дверь в сторону. По глазам неприятно ударил солнечный свет, заставив меня сощуриться. М-да, денёк обещал быть жарким, а жару я не очень любил. Больше всего мне нравилась летняя прохлада. Никак не палящий зной.

Выйдя, я поздоровался с Ису, при виде которого мне всё равно было не по себе. Он жестом позвал меня идти за собой.

— Вечером увидимся, — сказал я Итомэ, и он кивнул.

Мы с Ису ушли, и опять направились в лес, только в этот раз выбрав совсем другое направление. Мы шли по тропинке, и я касался ладонями стебельков высокой травы. Днём лес выглядел не так мрачно, и даже вполне приветливо. Щебетали птицы, тот тут, то там, мелькала разнообразная живность.

— Я слышал, как Итомэ сюда попал.

Ису рассмеялся в голос.

— Он реагировал на всё куда хуже, чем ты.

— Как?

— Схватил палку, стал махать ей, пытаясь меня ударить, прогонял чертей, орал как резаный. Это было забавно. Он забыл, наверное, и я стараюсь ему не напоминать.

— Ого, — усмехнулся я. Ису стал казаться мне дружелюбным. В его тоне не чувствовалось никакой враждебности, и сейчас он не был так хладнокровен, как вчера ночью.

— Про даймё он тебе тоже рассказал?

— Ага, — сказал я. — Слушай. Ты говорил, что я не готов узнать что-то. О чём ты говорил?

— Ты не готов выслушать, — Ису не стал отрицать сказанного. — Но увидеть готов вполне.

— Увидеть что? — это меня заинтриговало. Чего такого мог показать Ису, что должно было меня поразить, и окончательно перевернуть мои представления о мире?

— Потерпи.

Вскоре мы дошли до небольшого поля, лежавшего среди густого леса. Оно выделялось из зелёной летней картины мертвенным серым цветом, и огромным камнем, стоявшим в центре. Камень был похож на монумент, или на огромное надгробие. Он напоминал по цвету и виду часть внешней оболочки Купола. Мы остановились, и разглядев камень, я поглядел на Ису с недоумением.

— Ты это хотел показать? Камень?

Ису покачал головой, и подошел к камню с другой стороны. Я последовал его примеру. То, что было видно под другим углом обзора, не сразу смогло уложиться у меня в голове. Перед нами лежал кусок неба, и трудно было представить, что кусок неба упал на поле естественным образом. Пару раз крепко моргнув, я попытался развеять этот мираж. Открыл глаза, и кусок неба по прежнему лежал на своём месте.

— Это что?

— А ты ещё не понял? — Ису подошел ближе, достав меч, пульсирующий черной энергией. — Это кусок оболочки Купола. Смотри.

Невероятно. Передо мной был кусок Купола, который, не смотря на то, что отколот от основной конструкции, по-прежнему проецировал изображение. От какого источника энергии он работал было для меня загадкой, но, похоже, Ису это было известно. Чем могла питаться оболочка Купола?

Поступок Ису заставил меня отскочить назад, и вздрогнуть. Он со всего размаху ударил черным клинком по стороне камня, где не было изображения, заставив появиться веер прозрачного черного тумана. Я автоматически решил, что стоит клинку коснуться камня, как тот тут же разлетится на маленькие кусочки, но этого не случилось. Откуда такая поразительная прочность? Взмах черного меча мог смести половину города, но был не в силах нанести вреда какому-то куску камня.

«Невероятно!» — подумал я.

— Как так?

— Смотри теперь, — Ису поднял указательный палец.

Подойдя к стороне, на которую проецировалось небо, он вонзил в неё меч, и он вошёл туда с легкостью раскаленного ножа, проходящего сквозь масло. Этот поступок напугал меня, ведь трещина в любой части купола, пусть даже небольшая, была для меня знаком вторжения.

Вцепившись в рукоятку двумя руками, и крепко приложившись к ней, Ису сделал длинный разрез. Вынув клинок, он отошел чуть подальше, и жестом призвал меня сделать тоже самое. Из трещины, подобно нефти, стала сочиться тёмная субстанция, после появления которой у меня возникла догадка о том, что за этим явлением последует.

Субстанция стала будто бы живой, и, уподобившись жидкому металлу из фильма «Терминатор», стала течь в разные стороны. Затем, дорожки сошлись в одном месте, формируя лужу, не отражающую и капельки света.

Этот процесс мне приходилось видеть множество раз. Реакции на него тоже были соответствующие. Я рефлекторно потянулся к рукоятке меча, сосредоточившись на месте, где появится будущий противник, но вдруг спохватился, что у меня нет меча. Меня охватил испуг, ведь мне совершенно нечем было противостоять врагу. В рукопашную против тени не попрешь. Силы чакр без селидия не хватит, чтобы создать достаточно мощные стихийные явления, способные поразить противника.

Я с укором взглянул на Ису, но он поспешил меня успокоить, сказав:

— Просто не делай ничего, и всё, — сказал он. — Наблюдай.

— Да как?! — возмутился я, отходя всё дальше, и дальше. — Ты с ума сошёл? Она же убьёт тебя!

— Не бойся, — сказал Ису, делая успокаивающий жест ладонью. — У меня меч, и я смогу тебя защитить.

С неохотой, скрипя зубами, но я ему поверил, и застыл на месте. Закончив своё формирование, субстанция стала обретать объем, становясь длиннее, и выше. Подобное зрелище всегда вызывало у меня самые неприятные чувства, но не только потому, что после него всегда наступала драка. Мне противоречил подобный процесс появления, вроде бы, живого существа.

Тьма отвратительно переливалась и пульсировала, сочась из растущего стремительными темпами человеческого силуэта. Вскоре, силуэт окончательно сформировался, приняв обличие давнего врага человечества — тени. Она стояла, покачиваясь, и поворачивая голову то на меня, то на Ису. Издав слабый вой, мягкий, не выражающий ни капли агрессии, она дернулась.

Я дрогнул, и, увидев это, тень выпустила длинные когти, будто бы сама испугалась, и заняла угрожающую позу. Это было плохо, ведь попытка убежать от тени была равносильна попытке скрыться от мчащегося позади «Ламборгини». Тени были невероятно быстрыми, от чего редко получалось предпринять тактическое отступление. Обычно всегда приходилось с ними сражаться.

— Не дергайся и не ори, — тихо сказал Ису. — Ты пугаешь её.

«Я пугаю её!?» — возразил я мысленно. Да эта тварь сама кого хочешь напугает, выпустив кишки в придачу! Ису говорил о ней, как о какой-то травоядной зверюшке, которую, в спокойной обстановке, можно даже погладить. Я искренне хотел, чтобы Ису прервал свой эксперимент, и зарубил, наконец, эту тварь.

Но произошедшее далее не имело ни малейшего смысла в моём представлении. Тень, недолго постояв, спрятала когти, продолжив просто глядеть в нашу сторону невидимыми глазами. Это поразило меня до той степени, что показалось, будто сердце замерло. С чего это вдруг тень отказалась нападать? Бой между мечником и тенью, в моём представлении, был догмой, нарушить которую даже при всём желании было невозможно.

— Видишь, — сказал Ису. — Я сам заметил это не сразу.

— Как? — пораженно спросил я, не способный оторвать взгляда от тени. — Почему тварь не нападает?

— Потому что нет повода, — пояснил Ису. — Они не нападают, если их не трогать. И мне в голову пришла другая идея. Что, если с тенью можно подружиться, и сделать союзником?

— Абсурд. С ними даже нельзя поговорить, — заявил я, использовав заученную фразу.

— Да? — Ису вскинул брови. — А ты пробовал?

Нет, не пробовал. Отвечать не пришлось, ведь Ису без слов всё понял. Мне лишь рассказывали, что к теням пытались отправить переговорщиков во время их появления, но такой процедуры мне ни разу не приходилось видеть. Говорили, что при попытке общаться с ними, они тут же бросались на говорящего, убивая его. Раньше у меня не было поводов сомневаться в достоверности этих историй, которые нам рассказывали в Штабе мечников и в ЦЭКе, но вот теперь такой повод появился.

— Ты, — начал Ису. Тень, почувствовав обращение к себе, тут же повернула голову в сторону Ису. Мне стало страшно, и представилось, как тень пронзает Ису когтями.

Ису продолжил:

— Как твоё имя? Я — Ису, — представился он.

Картина показалась мне забавной. Это как разговаривать с иностранцем, да ещё и с тем, языка которого совсем не знаешь. Кто знает, может тени говорят?

Но это оказалось не так. Тень лишь невнятно провыла, возможно даже, представляясь. Но называть её: «У-у-у-у», да ещё и в такой интонации, у меня не было чисто физической возможности.

— Если понимаешь меня, подними руку, — сказал Ису, подняв руку вверх.

Тень среагировала не сразу, но затем, выполнила указание Ису. Она показалась мне, на миг, ребёнком, который учится, впитывая информацию из окружающего мира. Правда ребёнок этот уже отлично умел выпускать кишки, и было вопросом, откуда у него имелись боевые инстинкты.

— Пойдём с нами, — сказал ей Ису. Это изумило меня.

— Куда с нами? — возмутился я. — Люди же в деревне с ума сойдут! Где ты её держать собираешься?

Всё-таки выработалась у меня к ним автоматическая неприязнь. Потому, я всегда поглядывал на тень с опаской, и до последнего думая, что она нападёт.

— Не волнуйся, — отмахнулся Ису. — Люди снаружи встречались с тенями, но у них нет привычки сразу нападать, как у вас, потому они с ними просто расходятся.

«Невероятно» — подумал я, нахмурившись. Но вскоре слова Ису стали казаться мне логичными.

По-моему, даже Хеля упоминала о том, что теням просто не дают шанса говорить. Все бои, абсолютно все бои с каждой тенью проходили так, что инициатором всегда являлся мечник. Вспоминая многочисленные случаи схваток с тенями, в каждой я видел ситуацию, где нападение начиналось с меня. Даже тогда, в тот вечер, в клубе, когда я стал первым в рейтинге.

Только после того, как послышалась стрельба, тени стали нападать на людей. Выходило так, что теней мотивировала не злоба и тьма, о которой нам всё время рассказывали, а испуг, который вызывали у теней нападения на них. Они просто боялись за свою жизнь, получается?

«Никто не уточняет то, кто конкретно погиб от рук теней» — вспомнилась мне мысль, которую пыталась донести Хеля. Да и нам на наших собраниях озвучивали гибель «Пятидесяти тысяч человек». Причем, без уточнения, гражданские это были, или нет. Выходило так, что Хеля была права по поводу сокрытия правительством информации, и от этого мне стало не по себе. Именно потому, что тени никогда не нападали первыми, статистику приходилось преподносить в форме, которая говорила о том, что из-за теней просто умирают люди. Неважно какие.

Теперь стало понятно, что жертв среди гражданских не было не потому, что мечники безупречно выполняли свою работу, а потому, что тени не были агрессорами. А ведь никто даже и не осмелился бы подумать, что статистические данные искажены. Зачем так думать? Каждому мечнику с самого начала его карьеры внушают, что он — идеальный защитник, не имеющий права на ошибку.

Из-за этого внушения мечник, услышав, что пострадало пятьдесят тысяч мечников без гражданских жертв, будет думать, что произошло так благодаря мечникам. Мне ведь тоже так подумалось, когда я впервые услышал об отсутствии уточнения данных, и о возможности того, что тени гражданских не убивают.

«Значит, мы хорошо делаем свою работу» — раздался в воспоминаниях мой голос. Именно это я и сказал Хеле, когда она поделилась своими подозрениями по поводу теней и подтасовки данных.

— Ты пойдешь с нами? — Ису обратился к тени. Тень никак не отреагировала, и Ису пожал плечами.

Затем, произошло ещё одно необычное явление. Из трещины в обломке снова заструилась темная субстанция, и появилось ещё четыре тени, реагировавший на нас точно так же, как и первая. Как только последняя тень вытекла из трещины, проекция неба на осколке потухла.

— Это не всё, что я хотел показать. Гляди, — вновь подойдя к месту, по которому бил в позапрошлый раз, Ису нанёс удар.

Теперь не было веера черного тумана, и меч прошел сквозь оболочку спокойно, вообще без каких либо проблем. Оболочки будто там и не было. Камень распался на две ровных половины. Мне было очень некомфортно, потому что за сутки почти полностью перевернулось моё миропонимание, и как-то не хотелось с этим мириться.

— Вот, — сказал Ису. — Из-за этого у меня и нет возможности разрушить купол снаружи. Приходится проникать внутрь. Пока в нём есть тени, он невероятно прочен, и повлиять на него можно только повреждая оболочку с внутренней стороны.

Каким образом взаимосвязаны тени, проекция неба, и прочность купола? Взаимосвязи не прослеживалось никакой. Особенно в тупик загоняло то, что снаружи нет и единой тени, и логичным было предположить то, что тень берется из купола.

— О чём ты думаешь? — спросил Ису, убирая меч. — Да, я тоже был поражен. Снаружи теней нет, но они есть в куполе. Да?

Я кивнул.

— Вот именно. Причину того, почему они там оказались, я и пытаюсь выяснить. Наверняка ясно только две вещи — тени мирные, и правители, искажая информацию, вводят население в заблуждение, управляя мнением людей. Зачем-то и почему-то им нужно, чтобы теней убивали, считая за врагов.

В голове вдруг появилась неожиданная взаимосвязь. Мне вспомнился треугольник, под которым был преступник, обращенный в то, что напоминало тень, и затем распределенный по мечам и стене. Натолкнуло меня это на неприятную догадку.

Мы с Ису пошли домой. К моему удивлению, тени оказалась довольно доверчивыми. Они ни сколько не боялись Солнца, и охотно увязались за нами. Они шли, озираясь с любопытством, и иногда радостно подвывая. Впервые тень вызвала у меня хоть слабые положительные эмоции своими звуками, пусть они и гасились выработанной ненавистью.

— Слушай, — начал я. — Ты знаешь, откуда забрал меня?

— По карте знаю, но сам там никогда не был, — ответил Ису. — А что?

— Видел я там одну мутную штуку.

— Какую? — Ису явно заинтересовался.

— Большой треугольник, напоминающий какой-то странный механизм. Он такое с парнем на моих глазах вытворил.

— Что?

Я рассказал ему всё, что видел. От начала и до конца. Рассказанная история даже немного удивила Ису, заставив задуматься, и почесать в затылке.

— Даже не знаю. О мечах мне многое известно, единственно что непонятно, как их заряжать. Мой постепенно гаснет по мере применения, но это не страшно. Правда, есть излучение, исходящее от него постоянно. Я и без него могу довольно много, в том числе и с помощью чакр. В проводнике энергии, вроде селидия, не нуждаюсь, но он явно не лишний. Но вот с этой штукой, и запечатанными мечами взаимосвязь определенно есть.

— Ты о том же думаешь?

Ису кивнул, и озвучил мои мысли:

— Они используют энергию людей, чтобы заряжать клинки из тёмной материи. Теперь ясно, как у правителей выходит держать их постоянно заряженными. Хорошо, что они не могут ими пользоваться. Иначе, меня бы давно уже нашли, и убили.

— Да, — согласился я. — В плену я сделал тот же вывод. Они перекачивают энергию из людей в мечи, но схема известна мне лишь предположительно, и состоит она из моих догадок.

— Она самая подходящая, не иначе, — кивнул Ису. — Возможно, потом мы узнаем что-то новое.

— Слушай, — начал я. — Ты мне что-то хотел рассказать о старом правительстве. И о мечах. Помнишь?

— Да, — кивнул Ису. — Ты сейчас хочешь это услышать?

— Угу, — согласился я.

— Вам, наверное, и не рассказывали о них. Это правители, которые занимались управлением миром до пятерых Всесильных. Их было семеро, и они носили эти самые клинки, — Ису стукнул по рукояти.

Мне вспомнился рисунок семи самураев в рабочем кабинете Говарда. Может, там были изображены именно старые правители?

— Они, и их поколения правили планетой многие сотни лет. В те дни на планете ещё процветала цивилизация. Между континентами перемещались на самолетах, кораблях, поездах. На всём том, чего сейчас нет под Куполом, да и тут. Люди процветали, и ни у кого не было никаких проблем. Старые правители были заботливыми господами, прежде всего думая о своём народе. Они были с ним полностью откровенны, нисколько не пытаясь манипулировать, или заставлять думать о ненужных вещах. Они обсуждали с людьми реальные проблемы, которые было нужно решить. Так было до тех пор, пока Киотский исследовательский концерн не совершил своё открытие. В Киото, в огромной подземной пещере нашли тёмное вещество, способное концентрировать в себе частицы темной энергии, и переводить её в материальное состояние, при определенных обстоятельствах и в лабораторных условиях. Ученые в концерне так и поступили, объявив правителям, что смогли обнаружить неиссякаемый источник энергии, и что смогли доказать существование темной энергии. Общество магов, умеющих управлять чакрами, в тот момент просто перевернулось. Все стали поголовно пытаться овладеть темной энергией, пытаясь использовать её в собственных интересах, и это привело к появлению первых теней. Тени представляли из себя сгустки темной материи, которые излучают огромное количество темной энергии. В такие сгустки стали превращаться люди, активно практикующие «тёмную» магию, и со временем, огромное сообщество людей, использовавших темную энергию, обратились злом, и заполонили планету. Правители, старые, — пояснил Ису. — Ничего не предпринимали, чтобы остановить их распространение. Судя по строкам в учебниках, посвященных этой теме, они просто были напуганы неординарностью ситуации, совсем не понимая, что делать. Но на выручку, как раз, пришли ученые из Киотского исследовательского концерна, и ученых этих было пятеро. Их ты сейчас знаешь, как пятерых Всесильных. Именно они спроектировали купол, выбили из правителей денег на его строительство, предлагая хоть какой-то вариант спасти положение. Правители согласились безоговорочно. Теней было не так много, потому, вести строительство было реальным, хотя объект нуждался в серьёзной охране. Люди, разумеется, среагировали на теней, взяв в руки автоматы, ружья, и мечи. Они стали нападать, а те, в свою очередь, начали защищаться. Как только Купол построили, у его подножий, в Киото, случилась резня. Напуганные тени перерезали там почти всех людей во время эвакуации в Купол, и я это видел. Трупов было море, все с мечами, мечники, как организация, тогда ещё находились в зачаточном состоянии.

— Киото, — задумался я, вспоминая картинки с кучами трупов. — А как выглядит этот город?

Ису описал его. Я удивился, причем сильно, потому что Киото был именно тем городом, в котором я очнулся, рядом с мечом правителя. Но вопрос, как тогда меч правителя оказался рядом со мной? Сам я его выкрасть не мог, потому что был маленьким, а значит, скорее всего, рядом он оказался случайно. Скривив губу, я понял, что вопросов стало на порядок больше.

— Будущие всесильные организовали эвакуацию под Купол. Разумеется, люди поверили в существование катастрофы, ведь тени снаружи действительно были. Правда не так много, как говорили ученые. Они там пророчили темные волны, грозящиеся смести человечество. Быстренько, со всех сторон света, под Купол стянули семьсот миллионов человек примерно, и ворота затем закрыли, оставив мир загнивать.

— Почему мир не продолжил развиваться? — удивился я. Мне казалось, что всегда должен был найтись желающий взять управление страной на себя. А тут целый мир мог свалиться на голову какого-то счастливчика.

— Всё не так просто, — усмехнулся Ису. — Ученые заручились поддержкой правителей, и те, в свою очередь, обеспечили их огромным количеством ресурсов на строительство купола. Это нанесло большой удар по ресурсной базе планеты, которая, к тому моменту, была почти на исходе. На Земле было не с чем работать. Самые значительные разработки в области альтернативных энергий были в Киото. Остальные научные организации скрыли подобные изобретения. По «распоряжению» всесильных, с целью, как они сказали: «Предотвращения принятия ошибочных решений, связанных с освоением внешнего мира». Хотя на самом деле это было сделано ради того, чтобы лишить внешний мир возможности обратиться к пути альтернативного развития.

Чем больше Ису говорил, тем более правдоподобными казались слова Хели о правителях, которыми она выражала к ним ненависть. Порабощение, пропаганда, манипуляции. Ведь именно этим воспользовались Всесильные, чтобы загнать людей под купол.

Новости эти были крайне удивительными. Ису решил противостоять правителям, что было очень самоотверженным, и даже безумным поступком. Как он, даже обладая такой колоссальной силой, сможет противостоять армии мечников, которых больше пятидесяти миллионов? Осилить такое количество врагов не под силу даже такому разрушителю, как я, или Ису. Судя по уровню разрушений, которые учинил, я один мог стоить десяти тысяч бойцов, но никак не всей армии Купола.

— Не знаю я, зачем они так поступили, и тем более не знаю, зачем они отловили теней, засунув их в Купол. Есть один нюанс, кстати, на который ты, возможно, обратил внимание. Очевидно, тени обеспечивают прочность купола. Тут догадается и идиот. Но, по-моему, не всё так просто.

— Какой нюанс?

— Мы используем теневую энергию в больших количествах. Вопрос, почему мы не трансформируемся в теней? Ведь именно это грозит тому, кто балуется с тёмной энергией. Очевидно, что устройство, о котором ты рассказал, извлекает из людей энергию, и может даже питает купол. Но всё намного сложнее, я уверен.

А ведь действительно. Это было здравой мыслью, потому что прежде, чем меня отправили под треугольник, мной был использован целый вагон тёмной энергии. Никаких метаморфоз, или значительных изменений в своём организме не ощущалось. «Ну, вполне может быть, что человек превращается в тень моментально, а не постепенно» — заключил я, но при взгляде на Ису становилось понятно, что заключение ошибочно.

— Сколько ты пользуешься темной энергией? — спросил я, для справки.

Он задумался на миг, и ответил:

— Около полутора лет. Может даже больше, я уже и не помню.

— Все эти вторжения, крупные которые, твоих рук дело?

Ису взглянул на меня, не зная, сказать правду или уйти от вопроса. Он не безоговорочно мне доверял. Да и у меня к нему были не самые лучшие чувства. Всё-таки, на моих глазах, он перерубил множество моих товарищей. Мне не удалось устоять перед тем, чтобы задать ему ещё один вопрос.

— Почему ты убил всех этих людей?

— Иначе, они бы убили меня, — произнес Ису, хладнокровно, но не без сожаления. — Я жалею о содеянном, но другого выбора у меня не было. Чтобы поддерживать вихрь, мне надо быть рядом с ним. Иначе просто не получится, а уйти, не закончив дело, я не мог.

— Понятно, — сказал я, отвернувшись, и глянув на идущую позади тень. К её присутствию всё не удавалось привыкнуть.

Я был рад тому, что Ису сожалеет о своём поступке, ведь это значило, что человеческая жизнь для него не просто цифра в статистике. Но кто знает, может, он только на людях так сожалеет, а в действительности ему нет до умерших никакого дела. Хотелось бы быть с ним в хороших отношениях и понимать его мотивы.

От него зависела моя жизнь. Конечно, у меня была возможность уйти куда-то самостоятельно, и прокармливать себя мечом. Но поступить подобным образом, и особенно сейчас, когда я не знал об окружающем мире совсем ничего, было страшно. «Но по другому правды мне не узнать» — подумал я.

И действительно, единственный, кто сейчас может помочь мне разобраться во всём, это Ису. А даже если не разобраться полностью, то у меня есть возможность взглянуть на проблему с двух точек зрения, а потом определить истину самому. Мне хотелось понять, не зря ли я отказался от выбора какой-либо стороны. Что-то во всём этом казалось мне нечистым. От чего происходило отторжение? Почему я вообще отказывался принять мнение какого-либо общества или организации на веру? Вот в этом хотелось разобраться.

Но не только. Ису мог использовать темную энергию без клинка, что тоже немало меня интересовало. Совместные тренировки с ним наверняка дадут мне возможность стать сильнее и лучше, а это для меня было одной из первостепенных задач. Правителям, да и даже элементарным опасностям внешнего мира трудно противостоять, когда ничего не умеешь.

Поток моих мыслей прервал неожиданно возникший вопрос. Ису так и не рассказал о мечах, да и о себе он тоже ничего не поведал. Мне такая несправедливость не нравилась, казалось, что Ису знает обо всё. Я спросил:

— Ису, а что это за клинки? Ну, эти, — я указал на его меч. — И каким образом ты оказался под куполом?

— Клинки эти принадлежали старым правителям. Или их детям. Этого я точно не знаю. Меч мне попался совершенно случайно. О них известно мне одно, они сделаны из темной материи, и являются гораздо более сильным проводником. Они многократно усиливают даже малую энергию.

— То есть, любой мечник, завладевший таким мечом, сможет управлять темной энергией? Или максимально усилить свою чакру?

— Да. Когда я пользуюсь клинком, мощь любой стихии, которой я владею, возрастает многократно. Мной освоены все семь стихий, и я проверял влияние клинка отдельно на каждую.

Эти слова поразили меня. Ещё мне вспомнилось, что я, когда достал черный клинок, ощутил вспышку всех семи чакр. Может, именно по этой причине Ису освоился с ними довольно быстро? Захотелось узнать у него побольше. Вполне возможно, что я буду обладать хорошей боеспособностью с обычным клинком.

Однако, теперь стало ещё более непонятным то, почему запечатанный клинок оказался именно у меня. Впервые за много лет я задумался о том, кем были мои родители. Клинок, оказавшийся рядом со мной в момент моего пробуждения, натолкнул меня на интересную мысль. Вполне возможно, что моим отцом был один из правителей. Подобная мысль приободрила меня, ведь этот факт шёл в противовес тому, что мне с самого детства пытался внушить Итомэ. «Безродный!» — у меня в голове возник его голос, и я дрогнул.

Не думал, что род до сих пор играет для меня роль. Если нет, то почему мысль о том, что я принадлежу к благородному сословию, бодрит меня, а мысль о том, что я безроден, заставляет дрожать? Что не говори словами, а выкорчевать эти стереотипы из подсознания довольно трудно, но можно. Я работал над этим всю жизнь, и вроде, начинало получаться. Ведь даже не смотря на общественные порицания, я с легкостью и удовольствием был ронином. Но в глубине души меня всё равно немного волновало то, что обо мне думают другие, и очень хотелось от этого ощущения избавиться.

Но самым главным было то, что возможно, я смогу найти своих настоящих родителей. Ведь иначе. Каким образом у меня на руках мог оказаться клинок правителя? Неужели просто так совпало, что он неожиданно оказался рядом со мной, ни с того ни с сего? Может, родители пожертвовали собой во время бегства, спасая меня и оставив клинок?

— А как ты под Куполом отказался?

Ису вздохнул, будто не желая вспоминать пережитое. Немного помешкав, он решил рассказать:

— Я очнулся в незнакомом доме, и незнакомом месте. Обстановка кругом была, я тебе скажу, довольно роскошная. Сейчас я думаю, что это был дом какого-то крупного предпринимателя, а то и правителя. Впрочем, неважно. Долго там пробыть мне всё равно не удалось. Туда ворвались даймё, посланные Нагихато, которые явно не рассчитывали меня увидеть. Ты бы видел их лица, а я бы хотел увидеть своё. Страшно было очень, потому что они решали, убить меня в тот вечер, или нет. Тебе, думаю, хорошо знакомо ощущение того, когда решается судьба. Хуже не придумаешь.

Я кивнул. Положение, в котором решается твоя судьба наверное, является одним из самых отвратительных.

— Мне, к счастью, повезло. Один из даймё взял меня в свой клан под свою ответственность. Ты не представляешь, как я был благодарен этому человеку. Когда меня вывели, весь Киото был поглощен пламенем.

У меня появилось предположение, что мы с Ису были эвакуированы из Киото в один день.

— А сколько тебе лет сейчас? — поинтересовался я.

— Двадцать три, — ответил Ису.

Мне было столько же, и потому, моё предположение стало обладать ещё большей силой.

Ису продолжил:

— В тот же вечер меня привели под Купол. Место это, по началу, показалось мне потрясающим. Я стал членом клана Яркого света, и начал обучаться в их школе фехтования. Друзей у меня было много, — Ису улыбнулся. Эти воспоминания для него были теплыми, и приятными. Но потом он вдруг сник, и на смену хорошим мыслям пришли плохие. — Клинок я нашел именно в доме своего даймё. Одним вечером, когда даймё наносил нам визит, в дом ворвались неизвестные мечники в демонических масках. Я так и не выяснил, кто это был, но они сразу дали понять, чего хотят. Их целью был наш даймё, и наша школа. Не знаю, удалось тебе это застать, или нет. Ты из какого клана?

— Шести клинков.

— О-о-о, — протянул Ису. — Ясно. Власть клана Шести клинков крепка, и никто, наверное, даже не смел посягнуть на его владения. А вот у более мелких кланов и менее влиятельных, вроде Яркого света, с неприкосновенностью были проблемы. Мы постоянно становились жертвами нападков и диверсий. Но в тот вечер враг решил предпринять что-то посерьёзнее отравления еды.

Я усмехнулся. На дворе был двадцать второй век, а люди до сих пор вели себя как во времена средневековья. Заметив усмешку, Ису нахмурился, и я поспешил оправдать свой поступок:

— Извини. Травить еду, и приходить ночью к своим врагам, в масках, чтобы всех убить. Человечество не меняется.

— Это да, — согласился Ису. — Наш даймё поступал иначе. Он не был как другие. Господин Конохару проявлял себя как заботливый правитель, никогда не рискуя людьми без серьёзной на то причины. Ни разу он не пытался боем забрать чьи-то владения, всегда занимая оборонительную позицию. После смерти Джонатана Редклифа все стали считать, что наш клан морально ослаблен, что у нас подорвана дисциплина, и что нас теперь будет легче взять. Нападки участились, и кто-то решился на открытое нападение.

Мне вспомнилась казнь Европы. А ведь действительно, он был членом клана Яркого света, как и Ису. Они, скорее всего, даже были знакомы, но об этом спрашивать я не захотел. Это было и неважно.

— В тот вечер господин Конохару, к сожалению, погиб. Он сражался отважно, и в бою занимал место среди своих людей, не стараясь сберечь свою шкуру или сбежать. Это вызывало у меня уважение к нему, да и до сих пор вызывает. Меня тоже чуть не убили, но я успел сбежать, перед бегством схватив первый попавшийся под руку меч. Это оказался черный клинок.

— А когда же ты начал догадываться о том, что с Всесильными и с тенями какой-то непорядок? — решил выяснить я, чтобы понимать его мотивы.

— Тогда, когда во время побега случайно провалился в энергетический канал, и оказался снаружи. Этого, в качестве доказательства, мне было достаточно. Теней за пределами Купола не было, а если и попадались, то не нападали. Вот тогда-то я и начал задавать себе вопросы, начав находить ответы только сейчас.

— Как ты обнаружил свою силу? Тебе известно её происхождение?

Ису покачал головой.

— Мне мало что известно и о происхождении теней, и о происхождении своей силы. О треугольнике мы лишь можем строить предположения. Она появилась внезапно, когда на меня впервые напали поисковые отряды даймё. Мне, в тот раз, повезло отбиться. Они были опытнее, но мне помогла тёмная энергия. В тот момент я и нанес удар, оставив вместо отряда даймё и равнины огромное ущелье. Но, как бы велика не была эта сила, Купол разрушить всё равно не удавалось.

— Не пойму, — сказал я. — Зачем ты тогда пытаешься освободить теней?

— Они мирны, и не желают никому зла. Я решил, что им не место под Куполом. Это мирные, живые существа, которых мечники истребляют как глупых животных. Хотя видно, что зачатки разума в них есть. Они сражаются, боятся, понимают, интересуются. Есть в них что-то от людей, кем бы они на самом деле ни были.

— Понятно, — сказал я. Поверить в подобное было трудно, но тень позади нас была ярким тому подтверждением.

Глава 14

Мы вышли из леса на тропинку, ведущую к деревне, и теперь нас окружали такие толстые деревья, что за ними спокойно могло спрятаться два, а то и три человека. Обернувшись, я удивился, насчитав, что за нами идут ещё четыре тени помимо той, которая была с нами. У них проявилось стадное чувство, или их за нами повело любопытство отдельно каждого. Им стало интересно, зачем мы куда-то ведем их сородича.

От этого зрелища в моём мозгу разразилась битва.

Мне было совсем неясно, кто победит. Сознание, охотно соглашающееся с тем, что тени мирные и трогать их не нужно, или подсознание, с помощью страха подталкивающее взяться за меч. Тени с нами в компании ещё сильнее пробудили мои охотничьи рефлексы, которые и без того не желали униматься, склоняя меня к опрометчивым поступкам. Тени вполне могли рассчитывать на то, чтобы одолеть нас хитростью и ударить в спину. Трудно объяснить необычное для них поведение как-то ещё.

— Ису, — спросил я, отвернувшись от теней. — А как ты можешь управлять своей силой без меча? И настолько ли ты эффективен?

— Нет, — Ису покачал головой. — Эффективность падает сильно, но её достаточно, чтобы снести пару зданий, или разделаться с двумя-тремя десятками мечников.

Ну ничего себе, сильно упавшая эффективность! Снести пару зданий силой стихий умели лишь единицы, а одолеть двадцать-тридцать противников одновременно могли мастера далеко не средней руки. Мне бы такая эффективность точно не помешала, и я решил спросить у Ису.

— Как ты контролируешь свою силу без меча? — спросил я у него. Мне почему-то казалось, что ответа на вопрос у него нет.

— Это не сложно, — Ису приложил ладонь к груди. — Состояние души должно быть особое. Я тебе покажу.

Приблизительно мне было известно, что это за состояние, и снова входить мне в него совсем не хотелось. Я надеялся, что найдутся другие способы использовать темную энергию. Вспоминать момент гибели Хели, и вновь испытать эти ужасающие чувства, очень не хотелось.

Мы двигались не спеша. Сзади послышались шаги. Судя по звуку, это были люди облаченные в доспехи. Да и шумели они намного сильнее, чем шумели мы, одетые в обычные кимоно. Ису тоже услышал.

Мы переглянулись, решив, что лучше бы нам скрыться в лесу. Так и сделали, спрятавшись подальше, за толстым стволом дерева, но на таком расстоянии, чтобы тропинку было видно. Тени спрятались вместе с нами, точно повторяя наши движения, и учась. Вскоре идущие показались, мелькая силуэтами между деревьев. На поясах были отчетливо видны самурайские мечи. Двигались они прогулочным шагом, никуда не спеша, и переговариваясь.

— Вот к чему нам эти патрули, а? — недовольно высказался патрульный, идущий впереди. Голос его был слышен не очень хорошо. — Сидели бы себе в своих поместьях, и управляли землями. Но вместо этого приходиться торчать здесь.

— Чем ты недоволен? — ответил его собеседник. — Большинство всю жизнь будет сидеть под Куполом из-за угрозы заражения, а мы хотя бы можем бродить снаружи.

Какая ещё угроза заражения?.

— Это да, — согласился патрульный. — Вы, кстати, сколько очагов погасили в прошлом патруле?

— Ни одного, но говорят, здесь где-то есть. Так что, можно рассчитывать на премию, если найдём. Хотя пару человек мы нашли. Одну женщину. Я не выдержал, попробовал её, и выяснил, что половым путем зараза не передается.

— А с мужчиной что сделали?

— Сначала заставили смотреть, потом убили. Это его жена была, наверное. Вы бы видели его лицо.

Послышались одобрительные смешки и поощрения.

— Только так с зараженными и надо. Они своей черной магией плодят теней, и подвергают Купол опасности, — сказал ответили в отряде. — Да и так мы даймё, нам можно. Заражённые они, или нет. Кто узнает-то?

— Ага.

Я с недоумением взглянул на Ису, но тот махнул рукой.

— Что делать будем? — шепнул я.

— Убирать, — отрезал Ису. — Они деревню найдут. Эта тропинка прямо к ней ведёт. Ты можешь побыть тут, а я ими займусь.

— Ну, — начал я, но не успел закончить.

Ису мигнул, словно исказившееся изображение, и исчез. В следующую же секунду я услышал удивленные возгласы, и звон обнажающихся мечей, доносившиеся со стороны тропинки.

— Ты кто?! Откуда вз… — попытался спросить кто-то сердитым тоном, но вопрос прервался болезненным визгом и звуком рассекаемой плоти. Донесся звук брызнувшей на землю крови. От этого у меня захватило дух.

В следующий миг патрульные с воинственными криками бросились на своего обидчика. Тени не шевелились, наблюдая за происходящим. Завязалась битва, раздавался звон скрещивавшихся клинков, и громкие болезненные крики. Поймал себя на мысли, что мне не хотелось бы быть на месте патрульных.

Моя роль наблюдателя прекратилась довольно быстро. Уже через тридцать секунд битвы я услышал, как кто-то даёт дёру в лес, или тактически отступает. Всё бы ничего, но это отступление производилось в мою сторону, а я стоял тут совершенно безоружный.

— Там тени! — крикнули, приближаясь. — Быстро! Разделаться с ними!

«Уходите!» — неожиданно для себя подумал я. После того, что я узнал о них, у меня зародилось к ним чувство жалости и сострадания. Подумать только! У меня возникло чувство сострадания к существам, которые убивают в год пятьдесят тысяч моих товарищей. Только теперь, убийцами я считал не теней, а мечников, пусть пока немного в этом сомневаясь.

Но какие могли быть сомнения? Тени не шевельнулись, увидев бегущих к ним мечников, а те сразу же настроились агрессивно, решив убить всех. Для них это привычное дело, и они даже не думали о том, чтобы пробежать мимо. Они тоже не знали правды, это было очевидным, и прослеживалось в их поступках. О каком заражении они говорили?

Мечники, взмахнув клинками, выпустили пять стихийных вееров. Два огненных, два световых, и один воздушный. Тени даже не успели опомниться, прежде чем умереть. Огонь и свет быстро сделали своё дело, обратив цели в пепел, и оставив после себя разрушительные следы. В воздухе тут же повис запах костра, исходящий от вспыхнувших, попавших под огонь. Деревья моментально стали похожими на раскалённые угли, сияя ярким красным светом, и показывая кое-где проблески открытого пламени.

Воздушный веер рассёк тень на двое и брызнула чёрная вода. Тень жалобно взвыла. Она выпустила когти, руками пытаясь тянуть остаток своего туловища к врагу, но тот настиг её быстрее. Мечник подбежал к ней, и как только она к нему потянулась, мечник парой точных ударов отсёк её руки.

Она взвыла. Неужели от боли? От мысли, что тени на самом деле испытывают боль, заныло в груди.

Мечник, уже без опаски, и победоносно её обойдя, презрительно посмотрел на поверженного врага, упиваясь своим триумфом и совсем меня не заметив.

— Ну что, допыгалась, зараза?! — рявкнул он, впечатав пятку в затылок тени. Она снова завыла. — Не ори, мразь!

Он бил её ногой по голове раз за разом, с хрустом вонзая пятку в податливую субстанцию, трещавшую словно настоящие кости. Каждый удар тень воспринимала воем, и дергалась в предсмертных конвульсиях, вызываемых болью. Мечник, бивший её, широко улыбался, и глядел на жертву красными от злости глазами. В конце-концов, он размазал голову тени, и с наслаждением глянул в небо, вздохнув.

— Время зря потратил, психопат! Осмотрись! — скомандовали ему, и он, кивнув, принялся выполнять команду.

— Эти уроды убивают наших людей, — буркнул психопат.

«Да они даже вас не трогали, ублюдки!» — возмутился я про себя.

Но нельзя было винить их в том, что они позволили убедить себя во враждебности теней. Им просто закрыли доступ к знаниям, которые могли помочь взглянуть на всё критично, и сформировать собственную точку зрения. Своего мнения у них не было точно, они мыслили категориями, которые внушали мечникам с самого начала их карьеры. Категории эти — догма, сомневаться в которой было преступлением.

Я застыл на месте. Остальные вскоре показались в поле моего зрения, и я хотел тихонько скрыться за деревом, чтобы не попасться им на глаза. Этого ничуть нельзя было стыдиться, ведь даже согласно Бусидо, которого я уже не признавал, разумные поступки поощряются. Отсутствие страха перед смертью далеко не значило то, что нужно напрасно рисковать жизнью, и с голыми руками атаковать группу мечников.

Они, заметив меня, остолбенели, но быстро пришли в себя. Я предпринял попытку скрыться, но был быстро окружён, и зажат в кольцо. Они держали клинки наготове, напуганные силой Ису, и видимо у них было предположение, что от меня тоже можно чего-то ждать. Я был загнан в угол, и страх завладел моим сердцем, заставляя его стучать с огромной силой.

Отпор надо было дать. Раз сбежать не получилось, значит, надо продать душу подороже. Мне известно, на какой базе стоит любая школа фехтования, и мне известны все стили, шестью из которых я владею в совершенстве. Так что, даже с кулаками я чего-то стоил. Одного-двух успею зацепить с собой.

Вдруг я вновь испытал страх, пережитый после гибели Хели, и я ощутил, как в семи точках моего тела возникло сильное жжение. Внешне, видимо, это тоже проявилось, и заставило мечников шагнуть назад.

— Семь чакр! — испуганно произнёс лидер. — Осторожнее! В атаку!

Они одновременно послали на меня пять вееров, и в ответ я действовал совершенно автоматически, будто бы зная, куда и как направить энергетические потоки, чтобы защититься. Одним из главных принципов работы с чакрами было то, что надо доверять своим инстинктам. Сознательно с ними работать тяжело, потому что их действие невозможно просчитать привычным для мозга логическим путем. Расправив ладони, и направив их одну к земле, а другую в небо, я будто бы уплотнил структуру воздуха, заставив волны разбиться о него, как о невидимый барьер. Свет я заблокировал другим путём, создав абсолютно черную стену перед собой. Она остановила световую волну, поглотив всё до последней частички, и не выпустив из себя ничего.

Следом мечники хотели послать другие веера, и уже замахивались, но кулаки, как не крути, были быстрее. После защиты я моментально среагировал контратакой, нанеся два удара руками по воздуху. Кулаки были полны неизвестной мне энергии, и соприкоснувшись пространством, они сгустили его, исказив, и отправили в полет на встречу целям. Посланная мной сила моментально преодолела расстояние между мной и врагами, вздымая в воздух куски черного пепла. Сгустки, коснувшись мечников, швырнули их назад с такой силой, что те, врезавшись в деревья, чуть не переломились надвое. Отчётливо слышался хруст сломавшихся позвоночников.

Меня охватил приступ злости. Вспомнилось то, что эти мечники обсуждали, пока нас не видели. Вспомнилась звериная жестокость, с которой психопат расправился с тенью. У меня не получилось сдержать эмоций, я закричал, скрючил пальцы, и вытянул руки в сторону мечников. Те застыли, словно восковые фигуры, и стали медленно подниматься в воздух. Они даже говорить не могли, но я видел испуг в их глазах. Звуки битвы со стороны тропинки уже давно стихли, но Ису не вмешивался, желая понаблюдать.

Я стал приближать кончики пальцев друг к другу, сжимая захваченных в плотное пространство жертв. Если бы не паралич, захвативший каждый атом их тела, сейчас они бы скорчили гримасы боли. Кости захрустели, выходя осколками сквозь тонкую кожу и оттопыривая броню. Сжав мечников до размера теннисного мячика, я ослабил волевое усилие.

Как только я снизил плотность пространства, из сжатых точек в разные стороны хлынула кровавая каша, освобождаясь от пленившего её давления. Она забрызгала всё вокруг, и попала на меня. Я тяжело дышал, оценивая результаты своего поступка, и мог с уверенностью сказать, что враг повержен.

Скоро я успокоился, отойдя в сторону, и прислонившись к дереву. Сползая по нему, я сел на землю. Мне удалось отомстить за тех, кого убили и чья честь была по настоящему запятнана. Пришёл Ису, и огляделся, сказав:

— Об этом состоянии души я и говорил, — пояснил Ису. — Никак иначе, к сожалению, темной энергией не воспользоваться.

Встретившись с ним взглядом, я никак не отреагировал на его слова. Тяжело будет каждый раз провоцировать в себе злость, способную пробудить тёмную энергию. Захотелось спросить:

— Что я с ними сделал? Как это?

— Можешь называть это телекинезом, если тебе удобно. Темная энергия дает возможность управлять любым видом энергии в любых её формах. Ты уплотнил пространство вокруг цели, и мог управлять им движением руки. Я вот так не могу, и у меня пока получается только вихрь из темной материи. Идем.

Пересилив желание остаться на месте, я встал, и мы вышли на окропленную кровью тропинку. Видимо, Ису убил мечников из тех же соображений, что и я. Кругом валялись трупы, но среди них кто-то шевелился, болезненно постанывая. Все погибшие мечники имели при себе сумки.

Ису оставил кого-то в живых. Он подошёл к уцелевшему, и присел на корточки.

— Скажи, о каком заражении речь, и я подарю тебе быструю смерть, — произнес он хладнокровно.

Раненый мечник злобно взглянул на Ису. Он стиснул зубы, желая сказать «нет», но затем сморщился от боли, взявшись за живот.

— Уверен? — уточнил Ису. — Я бы на твоём месте хорошо подумал, прежде чем отказываться. Ты, думаю, сам понимаешь, что от такой раны умирать можно несколько дней, причем мучительно. К тому же, разве эта информация секретна?

Не знаю, что тогда происходило в голове мечника, но колебался он весьма недолго. Он понимал, что исцелить его уже невозможно, а умирать от боли и кровопотери несколько дней ему явно не хотелось. Переступая через боль, мечник заговорил:

— Снаружи ходит энергетический вирус, — мечник прокашлялся кровью. — Ты точно меня убьёшь?

Ису кивнул.

— Вирус. Люди, носители вируса, подчиняются ему, и плодят теней с помощью черной магии. Эта информация сокрыта от всего Купола, потому что граждане не смогут выдержать такой новости. Им захочется наружу, поговорить с зараженными, потому что с виду они самые обычные люди, но этого допускать нельзя. Иначе — Купол падёт.

— Ясно, — сказал Ису. — Что-нибудь ещё?

— Это всё, что я знаю. Сделай, что обещал, пожалуйста, — мечник вновь наморщился, простонав.

Ису встал, молча достал меч, и прервал предсмертную агонию мечника. Из его сумки, висевшей на поясе, торчал край листа бумаги, который Ису вытянул, с любопытством разглядывая. Закончив чтение, Ису аккуратно сложил его, и поместил в карман.

— Ты веришь ему?

— Нет, — сказал я. — Он сам не понимал, что ему навешали лапши на уши. Всесильные предоставили этим бедолагам одну ложь вместо другой. Что ты прочёл?

Мы выдвинулись к деревне. Ису крайне негодовал по поводу того, что теней убили. Во-первых, ему было жаль их, а во-вторых, он теперь не мог провести свой эксперимент. Когда мы отошли немного дальше от места схватки, он решил рассказать о том, что прочитал на листе.

— Там повестка о ежегодном собрании по обсуждению проблем распространения инфекции. Написано, что нужно иметь отчеты об уничтоженных очагах заражения и убитых зараженных. Собрание это пройдёт через несколько дней. Надо подумать, как это использовать. Моя теория, прежде всего, остается теорией. Ответы могут быть у Всесильных. Они наверняка знают правду, или держат её где-то у себя в форме документов.

— Ты же разнес Северный район. Неужели там ничего нет?

— В Северном нет. Но мне кажется, в других они могут что-то держать. Может, самые важные данные содержаться в Центральном.

— А что будет на собрании? — решил я уточнить, желая присоединиться к делу.

Не смотря на обильное количество разных версий о том, кто такие тени, и откуда они берутся, одной, правильной версии у меня на руках так и не появилось. Но заполучить мне её очень хотелось.

— На собрании соберутся все Всесильные, даймё, и самые близкие к даймё люди, чтобы обсудить проблемы заражения. Значит, крепости Всесильных останутся без владельцев. Можно будет проникнуть туда, найти настоящие данные, и обнародовать их.

— Почему ты просто не перебьёшь всесильных? У тебя ведь явно без труда выйдет. Тебе никто и нипочём.

— У меня тоже были такие мысли, — согласился Ису. — Но тут надо подумать чуть подальше гибели Всесильных. Понимаешь, каким я буду в глазах людей, если силой свергну власть? Народ же мне в жизни не поверит.

— А после убийства нескольких сотен человек поверят?

— Во-первых, они не знают, что конкретно я их убил, и тем более не знают, что сделал это защищаясь. Мне не надо было говорить. У меня был план показать людям поведение теней с помощью внутренней диверсии. Я хотел, чтобы они освободились, заполонили купол, и люди поняли, что тени мирные. Лишь сейчас мне удалось понять, что план этот оказался так себе, и нужно пойти более хитрым путём.

— Просто рассказать нельзя было? — усмехнулся я.

— Ты бы мне поверил? — ответил Ису вопросом на вопрос.

В ответ на вопрос у меня в голове появилась картинка, где Ису рассказывал мне о миролюбивости теней. С прежним укладом ума я бы в жизни не поверил ему, счёл бы за сумасшедшего, и отправил бы в психушку.

— Сейчас да, — ответил я, понимая, о чём он говорит. — Но тогда. Нет. Не поверил бы.

— Вот и я про то, — заключил Ису. — Но если мы найдем правду, то сможем убедить людей в том, что Всесильных пора менять. Когда на руках появятся подлинные данные, народ поверит мне. Ну, по крайней мере, есть вероятность этого. А пока она есть, я буду идти до конца.

Этот его план показался мне на порядок лучше, чем предыдущие. Жалко, что он пересмотрел их, разнеся уже половину Купола. Но теперь полный снос Купола стал вопросом времени, ибо мне тоже не хотелось, чтобы он пленил людей. Хотя ещё стоило узнать, захотят ли люди отказываться от системы, построенной под Куполом? А почему нет?

Под Куполом, кроме мечников, мало у кого высокое качество жизни. В детстве мне приходилось быть помощником маляра, работавшего не покладая рук, и точно так же жили представители остальных рабочих профессий. Какова была вероятность того, что люди станут хвататься за такую жизнь?

Мне она казалась нулевой. Точно так же думал Ису, и потому, я постепенно принимал его сторону.

Подготовившись к операции как следует, мы стали думать, каким образом можно проникнуть в нужные нам места.

***

Ичинару мчался по улице, что есть сил, с нескрываемым испугом на лице. Он стремился убежать как можно дальше от места завязавшейся битвы. Ичинару помнил, что подобная сила могла сделать с теми, кто случайно оказался рядом, от чего старался бежать ещё быстрее. Сзади грохнули здания, и Ичинару невольно вжал голову в плечи, решив остановиться и взглянуть. Ничего не видно.

Частые вспышки молний иногда выхватывали из темноты повисший в воздухе человеческий силуэт. Рэн махал мечом, посылая смертоносные веера, и каждый взмах оставлял после себя ужасающие разрушения. После очередного взмаха, здания вдали, подскочили, сложившись затем. От этого зрелища по спине Ичинару побежали мурашки, и ему стало очень страшно.

Мысли о Хеле не давали покоя. Она вполне могла оказаться в радиусе поражения любого из этих ударов. Но это был лишь страх. Ичинару знал, что Рэн не навредит Хеле.

Сделав ещё пару шагов, Ичинару остановился.

Онкорил себя за трусость, сердито хмуря брови. «А что мне ещё оставалось делать? — пытался он себя оправдать. — Рэн точно не даст Хеле пострадать в гуще битвы». Ичинару уже было собрался продолжить бегство, но остановился, используя волевое усилие для того, чтобы не подчиниться инстинкту самосохранения. Ичинару всё думал, что так было нельзя, и что они с Рэном пришли за Хелей вместе.

Получалось так, что Ичинару привёл Рэна, свалил всё на него, а сам трусливо сбежал, поджав хвост. Так поступать было точно нехорошо, а потому, стоило постараться хоть чем-то помочь. Но чем? Хеля была мертва, а в битве против Рю Ичинару мало чего стоил, хотя и вмешиваться в чью-то схватку ему не позволяла честь самурая. Ситуация была тупиковой. Но Ичинару очень хотел что-то предпринять, чтобы хоть как-то помочь другу.

Собрав всю волю, которая у него только была, и воспользовавшись ею, Ичинару побежал обратно. Когда вспыхивала молния, вспышка ярко отражалась в мрачных окнах зданий. Улица перед ним тянулась бесконечно, не скрывая следов паники, царившей тут ранее. Всюду был мусор, валялись разбросанные, оставленные в спешке вещи, и стояли искореженные после аварий автомобили.

Война страшная вещь. Ничем, кроме войны, эти события назвать было нельзя. Все соответствующие войне атрибуты есть — паникующие люди, человеческие жертвы, разруха, гибель воинов, убийство одними людьми других людей, порой ведомых искаженными мотивами, полученными ими от правителей. Всё это было тут в изобилии. «Но ради чего ведутся войны?» — задумался Ичинару.

Ради процветания народа? А что есть процветание народа? Большее количество материальных благ, чем есть? Возможно, так, но для кого это будет процветанием? Во время войны, в первую очередь, страдает именно народ, а процветает тот, кто добывает с помощью войны материальные блага. Сильно будет процветать семья, отправившая в бой сына, и потерявшая его там? Сильно будет процветать тот, кого мобилизовали, против воли отправив на войну, до этого манипуляциями навязав войсковые ценности?

Нет, он процветать не будет. Но матери, и жене, и сыну, которые будут разрываться от горя после его гибели, скажут, что он погиб с честью, отстаивая интересы страны, и был настоящим патриотом. Но успокоит ли их это понимание? Ичинару считал, что нисколько. Сына хочет видеть папу, мама хочет видеть сына, а жена хочет видеть мужа, и ей нет дела до того, что муж, принявший присягу скорее по глупости и принуждению, чем по доброй воле, считается в правительстве патриотом.

Патриотизм — повод для самоуспокоения, и маска отвлекающая внимание, придуманная для сокрытия сути. Муж умер за чьи-то деньги, и от того, что его теперь считают патриотом, облегчения быть не может никакого, потому что муж мертв, а те, кто отправил его на смерть, живы здоровы, радуются защищенным национальным интересам, эквивалент которых обычно выражается в материальных благах. Разве люди должны умирать за чьи-то деньги? Разве они должны из-за этого убивать?

«Смерть отдельного солдата — трагедия, смерть миллиона солдат — статистика» — вспомнил Ичинару высказывание. А ведь сколько людей на войне гибнет? И нападающая, и атакующая сторона теряет сотни тысяч мобилизованных людей, каждый из которых — личность. Ичинару не думал о тех, кто добровольно пошел в армию, стал мечником или самураем, или о тех, кто раньше шёл служить по контракту, это исключительно их выбор, который был сделан сознательно. Правда, обычно он был сопряжен с поиском наживы и халявы, а не с защитой родины. Ичинару думал о тех, кого призвали не спрашивая их мнения и не учитывая желания идти воевать.

К ним врывались в дома, или присылали повестки, призывая идти на войну, а если кто-то посмеет отказать, то будет казнён собственным заботливым правительством или посажен в тюрьму. Причем правительство будет потом оправдывать гибель сотен тысяч человек в глазах народа, называть погибших героями, строившими будущее своей страны, хотя у самих теперь будущего никакого нет. Да и лишились они его по принуждению.

Людям, которые верили в положительную сторону войны, её оправданность и самоотверженность погибших, которая на самом деле фарс, стоило разуть глаза. Война не оправдана, она не положительна, но массам пытаются красивыми, возвышенными словами внушить обратное. Это и расстраивало Ичинару.

Он считал, что материальных благ и процветания народа, настоящего процветания, можно достигать вполне мирными способами. Занятие торговлей, развитие науки и технологий, создание новых рабочих мест и стимулирование творческой активности людей вполне может помочь их процветанию. Но почему-то акценты расставлялись на другом, а именно, на патриотизме, почитании царя-батюшки, на слепой преданности и готовности умереть за свою страну.

Акценты расставлялись на подчинении, а мыслительные процессы в пользу собственных интересов всячески пресекались, считаясь уделом эгоистов и изгоев. Признавались социально верные действия, направленные на преследования интересов общества, но так не должно быть. Ичинару считал, что планету должны населять личности, заботящиеся о процветании себя и других. Если так будет, то станет невозможно управлять людьми, используя их в собственных интересах. Не получится убедить их воевать за нефть, ибо большое количество личностей будет действовать разумно, а не как стадо, которым легко управлять, и которому запросто можно привить выгодные кому-либо ценности.

Оторвавшись от своих мыслей, Ичинару заметил, что подбежал уже совсем близко к месту битвы. Она продолжалась, но немного дальше, чем ранее, и теперь около Северного тоннеля было поспокойнее. Ичинару решил найти Хелю, и вынести её отсюда, чтобы она не пострадала в случае чего. Пусть она уже мертва, её нужно было сохранить.

Ичинару любил Хелю с самого детства. Хеля восхищала его своим упорством, и упрямством, с которым она преследовала свои цели. Рядом с ней он видел себя самым счастливым мужчиной на планете, но увы, ему ничего не досталось. Хеля любила другого. Был в Ичинару какой-то слепой альтруизм, он это понимал, и считал, что пусть будет. Он был преданным другом, и не хотел, чтобы это менялось.

Обыскав район, он обнаружил тело Хели. Подбежав, он сел перед ней на колени, касаясь промокшего асфальта. Из-за её вида в груди Ичинару неприятно заныло, и его охватила глубокая тоска по утраченной любви. Он приподнял её, став гладить по лицу, и тут случилось неожиданное.

Она резко очнулась, сморщив лицо от боли, и закашлялась. Увидев это, Ичинару не мог поверить своим глазам, и считал, что уснул. Но ощущения для сна были слишком уж реалистичными, и это понимание заставило сердце Ичинару выпрыгивать из груди. Он не мог поверить своему счастью, и принял меры, чтобы вытащить Хелю из Западного района и спасти.

Хеля была жива.

— Как удачно сложились обстоятельства, — за спиной Ичинару возник голос, и мечник вздрогнул, обернувшись.

— Господин Нагихато? Что вы здесь делаете?

Нагихато застыл посреди дороги, глядя на них, и растянул губы в довольной улыбке.

Глава 15

Местом для «разбора полетов» стал дом Итомэ. Итомэ, как оказалось, тоже был не против принять участие в нашей небольшой авантюре. Сначала нам не хотелось принимать его, но потом выяснилось, что у него много знакомых из разных дворцов, которые могли обеспечить нам как минимум планировку помещений. Может, кто-то даже знает, каким образом во дворцах перемещаются стражники.

Мы сели вокруг большого стола. Ису сходил домой, и принёс оттуда карту купола, обстоятельно нарисованную, и изображающую все районы вплоть до каждого мелкого здания.

Итомэ разглядывал карту, и спросил затем:

— И что будем делать?

— Что делать, — Ису почесал в затылке. — Надо понять, откуда начинать, группой или раздельно действовать, на что нам вообще рассчитывать.

— Ну, нас получается всего трое? — уточнил я, решив, что может быть у Ису есть другие союзники.

— Да. Но в боевых обстоятельствах мы стоим десяти тысяч.

— Жалко, что сейчас это не главное.

Ису эти слова немного огорчили, но спорить он не стал, лишь кивнув. В этом был смысл. В данный момент главным фактором было не то, сколько людей мы сможем одолеть одновременно, а сколько нас.

— Ты можешь сделать свои копии, Ису? — спросил я.

— Нет, — сказал Ису. — Я могу контролировать состояние материи, могу менять её, но не могу копировать. Мне ясно, к чему ты, но так не выйдет. Надо выбрать три района, и обыскать в каждом дворцы, для начала.

Итомэ глядел на нас Искоса. Он не представлял себе то, что ему придется рисковать жизнью. Проникновение в дворец Всесильного было очень опасным мероприятием. Всесильные считали это непростительным грехом.

— Если ты сомневаешься, Итомэ, лучше не надо. Никто не может гарантировать, что ты останешься жив, — сказал Ису, заметивший сомнения Итомэ.

Итомэ нахмурился, и покачал головой.

— После всего, что вы рассказали, я не могу остаться в стороне, — он поочередно покосился на меня, и на Ису. — Если их не остановить, они будут и дальше безнаказанно отлавливать и убивать людей. Кто знает, может среди жертв окажется моя будущая семья.

— Уверен?

— Да, — заявил Итомэ.

Это понравилось мне. Итомэ действительно изменился, или я слишком плохо его знал. В конце-концов, как бы на людях не вел себя человек, трудно сказать, что у него за душой на самом деле. «Может, я ошибался в тебе, Итомэ».

Планирование зашло в тупик. Ису с трудом понимал, как нужно действовать скрытно, потому что противостоял он всегда открыто, не боясь быть пойманным. Но теперь всё должно было происходить иначе, не так, как он привык. Да и из меня конспиратор был паршивый. Мне тоже приходилось в случае чего хвататься за меч, а не прокрадываться, как ниндзя.

Никто не знал, что делать.

— Ладно, — Ису решил попробовать спасти положение. — Сначала нужно разобраться, где мы будем работать. Кто какой район изучил лучше всего?

— Я хорошо знаю все районы, — пожал плечами Итомэ. — Все мои знакомые, в основном, ребята из разных мест. К ним приходилось ходить.

— А в каком-нибудь из дворцов ты был?

— Угу, — сказал Итомэ. — Более-менее я хорошо знаю, как устроен дворец Южного района. Так мужичок один работает, пили вместе, — зачем-то уточнил Итомэ. — Думаю, он мне более подробный план предоставит

— Я хорошо знаю Западный дворец, — сказал я. — Жил там несколько лет, и успел исходить его вдоль и поперек. Знакомые там тоже есть. Может, получится проникнуть как-то, или договориться. В общем, готов взять Запад на себя.

— Хорошо, — кивнул Ису. — Я тогда беру на себя Восток. Значит, помните. На проверку у нас есть только следующие сутки. Именно столько их собрание продлится. На проникновение у нас часа четыре, как и на проведение проверки, затем, нам надо будет собраться в Центральном районе, и совместно проверить Центральный дворец.

— Кстати, при Западном и Восточных районах есть лаборатории. Там высока вероятность что-то обнаружить, — вспомнил я человека в белом халате, с которым столкнулся в коридорах Восточного дворца. — Видел лаборанта в Восточном дворце, и так же видел транспортировку лабораторного оборудования в Западном дворце.

— Хорошо, — Ису эта новость порадовала. — Где лаборатории, знаешь?

— Увы нет. Придется поискать.

Ису кивнул.

— Ещё один момент. Я у тебя так и не спросил. Кто способен применить мечи старых правителей? — спросил я.

Ису пожал плечами, и сказал:

— Я и ты. На счёт остальных не знаю. Если Всесильные их не применили для того, чтобы найти меня или остановить, то, скорее всего, они просто не могут ими пользоваться.

Но вот тут у меня были сомнения. Может быть, Всесильные держали клинки на самый крайний случая, до последнего не желая светить своими истинными возможностями. Я бы на их месте так и поступил, ведь такая сила может стать самым настоящим тузом в рукаве. К этому нужно было быть готовым.

Выждав нужное количество времени, мы отправились в путь.

— А куда мы сейчас? — спросил я, не совсем понимая, почему мы идём пешком вместо того, чтобы телепортироваться.

— К месту, где ты появился. Там ближайший канал.

— А, — вспомнил я. — Точно. Ты ведь только по каналам можешь. А двоих одновременно получится переместить?

— Да хоть десятерых. Главное, чтобы они выдержали, — пожал плечами Ису.

Перед выходом мы забрели в дом Ису. Обставлен он был самым что ни на есть обычным образом, но было в нём одно отличие. Стены были увешаны разнообразными клинками, красивыми, и не очень. Он, видимо, очень любил мечи, наверное, даже больше, чем фехтование. Оглядев клинки, и положив глаз на самый скромный, я решил узнать:

— Откуда ты их взял?

— Собрал, — ответил Ису. — Но большинство выковал сам.

Черта Ису, позволявшая ему рыться в вещах покойных, а так же забирать их личные вещи, от мечей до документов, мне не очень понравилось. Понимаю ещё документ, он жизненно необходим, но другие вещи зачем брать? Я решил его не судить, но неприятный осадок на душе всё равно оставался, пусть не сильный.

Я и Итомэ взяли четыре клинка, каждому по два. Так же он выдал нам маски, чтобы патрули в дороге задавали меньше вопросов. Мы очень походили на ронинов в подобном виде, что и было нужно.

Ису плотно закрыл дверь, и мы отправились в путь.

Мы добрались до места, где меня подобрал Ису, вновь выйдя на опушку среди деревьев. Атмосфера была неприятной. Все прекрасно понимали, что большинство из нас, если не все, могут не вернуться. Но представить, как умрёт Ису, было трудно. Он сам был похож на смерть, и производил впечатление непобедимого бойца.

Ису резко раскинул руки, и пространство вокруг нас тут же сжалось, исказившись. Мы вновь провалились в белый тоннель, и вскоре оказались под Куполом, на заднем дворе неизвестного мне здания.

Мы выскочили из тоннеля как черти из табакерки. Люди, находившиеся в том дворе, испуганно прижались к стенкам, вскрикнув. С грохотом упали ведра с водой, которые люди задумчиво куда-то несли, совсем не ожидая подобного события. Меня тут же вырвало, и я расстался с завтраком, съеденным утром. Мне когда-то приходилось слышать по поводу аттракциона «Американские горки», и я решил, что даже после них человек чувствует себя лучше, чем после перемещения по энергетическому каналу.

Итомэ, судя по позеленевшему лицу, планировать сделать то же, что и я, но каким-то образом сдержался. Он лишь недоуменно качал головой, тупо смотря в одну точку, и пытаясь поверить в произошедшее. Его можно было понять, ведь телепортацией, даже не смотря на то, что мы жили в мире магии, не занимался ещё никто. На моей памяти такого точно не было.

Лишь Ису стоял, невозмутимо выпрямившись, и ожидал, пока мы придем в себя. Для него подобные перемещения были привычным делом. Удивленно качая головой, я спросил:

— Как ты ещё не умер?

— Практика, — пожал Ису плечами. — Давайте скорее. Времени мало.

Кратко обговорив весь план, мы приступили к его исполнению, разделившись. Разделение до сих пор казалось мне нездоровой идеей, но у нас были всего лишь сутки, а этого на совместный обыск дворцов, с учетом всех перемещений, было очень мало.

Я шагал по улице к дворцу, и надеялся, что не разнес его во время приступа ярости. Кругом была разруха и всюду кипели строительные работы. Меня не было недолго, но значительную часть зданий уже стали возводить заново, что немного удивило. Говард, видимо, решил пустить бюджетные деньги куда надо.

На меня нахлынули воспоминания.

Вспомнив Рю, я крепко сжал ладонь на рукояти, желая с ним поквитаться. За Хелю больше некому было отомстить, кроме меня. Ичинару бежал, но мне был ясен его поступок, ведь он — самый ненужный участник в такой битве. Возможно, его тоже раздирало желание отомстить.

Теперь, когда я понял, что на самом деле тени угрозы не представляют, и что их убивают без разбора, жажда мести стала ещё сильнее. Ведь Рю оправдывал свой поступок тем, что защищает Купол, но известно ли ему, что на самом деле он является агрессором, а не защитником? Почему он не разобрался в том, с кем сражается, и на чьей стороне воюет?

Видимо, так было проще. Отсутствие у Рю желания разобраться в том, что ему пытаются проповедовать, а именно, безоговорочную ненависть к теням, раздражала меня. Сначала, конечно, мне хотелось поговорить с ним, но теперь разговоров не могло быть. Я в жизни не прощу этого человека, чем бы он не оправдывал свой поступок. Моя любовь к Хеле была сильнее любого сострадания, которое могло быть вызвано воспоминаниями детства, но ещё сильнее было чувства утраты и безудержно пылающего гнева.

Мне казалось, что только смерть Рю и отмщение за Хелю способны унять эту боль.

Добравшись до замка, я осмотрелся.

Я хорошо помнил, что Говард сильно боялся за свою жизнь, потому, уезжая на деловые встречи, или какие-то мероприятия, он собирал с собой почти всю охрану. Благодаря этому дворец оставался практически пустым, вот и сейчас, мне думалось, будет то же самое. Я хорошо это помнил, потому что меня Говард нанимал прежде всего как телохранителя, способного обеспечить высочайшее качество охраны жизни, и уже потом как мечника своего клана.

К дворцовым воротам я подходить не стал. Попытка попасть в дворец напрямую была бы глупым и опрометчивым поступком. Нужен пропуск, содержащийся в чипе мечника. Я уже давно был расчипован.

Вот тебе и бутафорские стены. Кто знал, что это когда-то сыграет мне на руку? «Вот бы обратиться ветром, — подумал я обреченно. — Я бы тогда быстро забрался».

Хватаясь за выступающие камни в стенах, я стаз взбираться наверх, почувствовав себя настоящим средневековым ниндзя. Они так же, вручную залезали на крепостные стены, каждую секунду рискуя сорваться и умереть. Отключив сознание, я позволил телу сделать всё самостоятельно. К счастью, оно было достаточно тренировано, годясь не только лишь для фехтования.

Перемахнув через край стены, я тут же скрылся в ближайшем помещении, чтобы не светиться на ней. К счастью, стены, да и похоже, замок, оказались почти пустыми. Достав на всякий случай меч, и готовясь использовать тупую сторону, я внимательно осмотрелся. Внизу, около входа, сонно стояла пара стражников, и на них глядели камеры видеонаблюдения. Это значило, что в лоб пройти не получится, и нужно искать другой путь, который, к счастью, был.

Тайный проход, который показывал мне Николас, находился где-то тут. Я смутно помнил его расположение, но достаточно, чтобы отыскать. Ох как я надеялся, что сейчас его обнаружу, иначе придется идти через главный вход, а шум поднимать нежелательно. Не хотелось без нужды тратить лишние минуты времени, которого и без того мало. На миг мне показалось, что проникнуть силой было бы быстрее, но драка могла занять больше времени, чем казалось на первый взгляд.

Пройдясь по сторожке, и обшарив её взглядом, я обнаружил привычную корзину. «Хоть бы убрали её, что ли» — усмехнулся я про себя. Они наверное думали, что тут никто никогда не бывает, и тем более никому не хватит ума полезть на крепостные стены, как мне. Сделав вывод, что может быть и такое, я решил, что в своём замке организовал бы всё серьёзнее.

Убрав корзину привычным движением, я вынул и убрал в сторону скрывавшуюся за ней плиту, которая смотрелась на фоне стены так естественно, что нетренированный глаз в жизни бы не смог её обнаружить. Мысленно я благодарил Николаса за то, что он показал мне этот проход, ведь иначе пришлось бы туго.

Я полз, будучи почти полностью зажатым узкими стенами. Они неприятно давили на всё тело, и мешали двигаться. Вскоре увидел, как в конце тоннеля сквозь решётку вентиляции сочится свет, и вздохнул с облегчением. Подобравшись к ней поближе, я заглянул в зазоры, чтобы убедиться, что внизу никого нет. В коридоре был один человек, который не спеша брёл в сторону моей комнаты. Судя по одежде, это был заработавшийся научный сотрудник. Он уже прошел мимо решетки, и устало шагал, совсем не оглядываясь. Моё сердце заколотилось сильнее.

Тихо сняв решетку, я бесшумно спустился, ощутив стопами твердую поверхность пола. Достав меч, и подойдя к лаборанту сзади, приставил лезвие к его шее. Лаборант дрогнул, почувствовав, как холодный металл коснулся его кожи.

— Привет, — сказал я в полголоса. — Сейчас не дёргайся, аккуратно отведи меня в лабораторию, и покажи кое-что.

— Что показать? — спросил лаборант, не скрывая дрожи в голосе.

— Сюрприз.

Лаборант кивнул, не рискуя задавать лишних вопросов. Сейчас мне нужно было выдерживать образ плохого парня. Иначе он мог пойти на риск и дать отпор, чтобы освободиться. Вредить ему, бить его, или тем более убивать, мне не хотелось, но это придется сделать так или иначе. Главное до того, как он покажет мне лабораторию. Я убрал меч, и сказал:

— Если я убрал от твоей глотки меч, не думай, что спасён. Я наношу удар за полторы секунды, и это явно быстрее, чем ты бегаешь.

— Понял.

Мы шли довольно долго, и я стал сочувствовать лаборантам. Им каждый день приходилось так долго петлять по коридорам. Мы остановились перед дверью лифта, который открывался с помощью электронного замка, висевшего на стене рядом. Лаборант, громко сглотнув, достал электронный ключ и приложил к замку. С писком блокировка была снята, и двери открылись. Мы вошли внутрь, и я встал за спиной лаборанта.

Дверь закрылась, лифт тронулся, и земля будто пропала из-под ног.

— Как глубоко лаборатория? Есть другой выход?

— Три километра. Да, есть, — ответил лаборант.

— Уровень допуска у тебя какой? — это было важно узнать. Рядовой лаборант явно имел бы гораздо меньше прав, чем продвинутый.

— Высший, — сказал лаборант, попытавшись повернуть голову. — Вы меня убьёте?

Я улыбнулся. Свезло так свезло. С ним я мог узнать всё, что мне нужно.

— Посмотрим, как ты себя покажешь. Будешь сотрудничать, оставлю в живых, нет — убью, — произнес я, тщательно скрывая фальшь.

На лбу лаборанта проступила испарина, и он стал бледнеть от испуга. Разумеется, у меня и в мыслях не было лишать невинного лабораторного сотрудника жизни, но так он с большей степенью вероятности показал бы мне то, что нужно.

Лифт дернулся, остановившись. Перед нами открылись двери, показывая белоснежный коридор лабораторий.

— Что вы хотите найти? — спросил лаборант, подаваясь вперёд, чтобы сделать шаг.

— Всё, что у вас есть о тенях.

Лаборант кивнул, и, не отвечая, повел меня по коридору. Камер тут было понатыкано порядочно. К моему удивлению, запахов не было никаких. Лаборатория ассоциировалась у меня с ароматом спирта, как и больница.

— Нужно будет пройти пункт обработки, — произнес лаборант приглушенно.

— Как его обойти?

— Через пульт контроля. Но там охрана.

— Сколько человек обычно сидит? — осведомился я.

— Не знаю. Там затенено окно.

М-да, а вот это было проблемой. Единственное, что возможно было предположить, это какого размера комната, и где центр, в котором можно попробовать создать ударную волну. Вести себя нужно было очень осторожно. Со стороны ни в коем случае не должно было быть видно, что я силой заставлял лаборанта идти.

Если охрана посмотрит на мониторы, и увидит, что я держу у горла лаборанта меч, то тревогу тут же поднимут.

— Веди меня к пульту. Там скажешь, что я мечник, который пришёл с проверкой систем безопасности.

— Хорошо, — сказал лаборант. Радовала меня его послушность.

Мы добрались до пункта обработки. Там было две двери, одна из которых вела в комнату охраны. Рядом было устройство связи, встроенное в стену, и электронный замок.

Лаборант нажал на вызов, и ему ответили, раздраженным голосом спросив:

— Чего надо? Пункт обработки левее.

— Тут. За моей спиной нарушитель! Берите!

Вот скотина. Прокричав, лаборант рванул в сторону, пытаясь сбежать, но я ударил его кулаком в голову. Вспышка боли заставила его потерять сознание, и он повалился на пол.

Недолго думая, я быстро ввёл себя в состояние контролируемого гнева, которое испытал при гибели Хели. Быстро накопив нужное количество энергии, я создал впереди ударную волну в случайном месте. В комнате пульта послышались вскрики и грохот, за которым не последовало ни звука тревоги, ни возбужденных криков в рации. С облегчением выдохнув я обрадовался, что план удался. Мне повезло.

Достав из кармана лаборанта электронный ключ, я попробовал открыть дверь. Замок запищал, и дверь с щелчком открылась. Значит, у него действительно был высший уровень доступа, если он мог пройти даже в пульт контроля охраны.

Зайдя внутрь я осмотрелся. Охранников было трое, все находились в разнообразных позах, и одинаково бессознательном состоянии. Один из них лег на клавиатуру пульта наблюдения, и вырубился, наверное, ударившись головой о монитор. Ударная волна учинила тут беспорядок. Из-за неё тут всё разбросало, но, к моей радости, карта на стене осталась нетронутой.

Подойдя к ней, я начал изучать план помещения. Во время поиска меня охватила легкая паника, ведь ничего и близко похожего на слово «Тень» на карте не было. Помещения лабораторий, и степень их важности, наверное, помечались своеобразным способом. Единственное, что нормально было обозначено, это второй выход, о котором говорил лаборант. Запомнив карту, я отошёл от неё, но и куда теперь идти?

Думать долго не пришлось, и я решил обыскать всё, потому что ничего другого не оставалось. Все лаборатории были открыты, кроме одной, и я решил, что в ней что-то очень важное. Достав ключ лаборанта, я приложил его к замку, но тот отреагировал красным огоньком и отрицательным треском, говоря мне, что в доступе отказано.

Это не сильно меня смутило. Я, сфокусировавшись на центре двери, напряг мозг так сильно, как только мог. Отозвавшись глухим скрипом, дверь натужно вогнулась внутрь, и мне удалось открыть её. Внутри было темно.

Стоило мне войти, как датчик движения тут же зафиксировал моё присутствие, заставив сирену выть. Я стиснул зубы, поняв, что замок не подал датчику положительный сигнал, и тот из-за этого продолжал находиться в режиме сигнализации. «Вот дурак, а!» — корил я себя. Ещё более неприятным было то, что освещение в комнате не зажигалось, а выключателя нигде не было. Свет давал датчик, а в случае взлома эта функция отключалась, чтобы затруднить ворам поиск. Умно.

Достав меч, я зажёг чакру света, которой мог управлять беспрепятственно, и осветил почти всю комнату. Стояли, отбрасывая на стены мрачные тени, столы и научное оборудование. Став подбегать к каждому столу, я начал рыться в бумагах, ища хоть что-то близко похожее на слово «тень». Но ничего такого не нашёл. Всюду были документы с пометкой «Инкар». Что бы это могло значить?

Кроме бумаг с пометкой Инкар не удавалось найти ничего. Я открыл первый попавшийся документ, бегло прочитав его. Там было написано:

«Исследования Восточного научного института показали, что физический концентрат тёмной материи содержится в теле каждого человека, создаваясь внутри митохондрий, и оставаясь там до конца жизни. Ранее он был не наблюдаем из-за несовершенства оборудования, но теперь его возможно обнаружить, извлечь, и использовать его для увеличения силового потенциала мечников, подобранных для эксперимента проекта под названием «Икар». Концентрат тёмной материи, содержится в обильных количествах всего в паре человек под куполом, и выявлен он был после планового чипирования для внесения в список мечников. Было установлено наблюдение за Рэном Шинодой и Ису Редклифом с целью обнаружения выделения концентратом колоссального объёма тёмной энергии. Приставленные к ним ответственные люди обязаны в разные моменты жизни провоцировать разные чувства, чтобы выявить реакцию концентрата на разные эмоции. Личности, порожденные из теней, по нашим предположениям, обладают огромной силой за счёт того, что при образовании теневой личности на субатомном уровне количество тёмной энергии и тёмной материи намного выше, чем в обычном случае. Так же было подтверждено, что теневые личности способны управляться с черными клинками, и это немаловажно. В данный момент перед нашей лабораторией стоит задача выявить то, как появляется концентрат тёмной материи, повторить этот процесс, и по завершению провести соответствующие эксперименты, научившись копировать силу теневых личностей и переносить её на обычных людей. Так же мы обратили внимание, что тень, оставленная без присмотра на длительное время, начинает приобретать человеческие черты. Есть предположение, что тени гуманизируются, становясь людьми».

Прочитанное на миг парализовало меня, и я забыл обо всём, что творилось вокруг. Сирена стала выть как-то приглушенно, совсем не привлекая моего внимания. Мир сузился до прочтенных мною строк, и у меня из головы не выходила фраза: «Личности, порожденные из теней».

Надежды на то, что у меня были настоящие родители, рухнули. Откуда им у меня быть? Моя история похожа один в один на историю Ису, и там прямым текстом написано, что мы объекты проекта под названием «Икар», в котором упоминаются теневые личности. Кому быть теневыми личностями с большой силой, и концентрацией в теле темной материи, кроме нас? Больше никто подобных разрушений сеять не мог, и ответ был очевидным.

Я — тень. Как такое было возможно? Каким образом из живого человека могла появиться тень? Вдруг полученное знание стало приобретать масштаб у меня в голове, я вспомнил, сколько теней было убито лично мной и всеми мечниками. Меня проняла дрожь, и я сильно сжал кулаки, смяв листок.

«Убийцы — вы» — вспомнились мне слова Рэна. Он, конечно, не это имел ввиду, но всё же, оказался всецело и полностью прав. Мало того, мы убивали невинных существ, так ещё оказалось, что все они, потенциально, являются людьми. Дрожь усилилась, и пришло осознание того, что мои руки по локоть в крови, причем кровь эта человеческая.

Перед моим мысленным взором на кусочки рассыпались десятки тысяч теней. Из них стала хлестать черная вода, забрызгавшая меня, и мне на миг представилось, что это кровь. Я захлебнулся в крови, которую сам и пролил. Шок, поразивший меня, заставил на миг потерять равновесие. Кое-как устояв на ногах, я схватился за ближайший стол.

«Я не могу в это поверить, — думал я сокрушённо, качая головой. — Этого быть не может. То, что они пишут, невозможно». Я даже не понимал, что больше меня шокировало, ведь обе новости были ужасающими. Что хуже? То, что я тень, у которой даже нет настоящих родителей, или то, что я убил сотни существ, которые должны были стать людьми?

«Да ладно!» — успокоил я себя. Ведь нельзя наверняка сказать, что в этом документе написана правда. Данные вполне можно было фальсифицировать ради отчёта. Но я тут же понял, что это слабый довод, и смысла в фальсификации данных нет.

Забрав все найденные документы по проекту «Инкар», я поместил их под кимоно. Состояние шока уже понемногу отступало, но вот удивление было сильным, как и прежде. «Теперь мне будет что обсудить с Ису» — решил я. Откуда-то у меня была уверенность, что Ису сам не в курсе о своём предположительном происхождении. Он никогда не говорил об этом. Или скрыл?

«Ладно, — я взял себя в руки. — Допустим, это правда. Пусть, я тень. Суть проекта «Икар» мне ясна. Они хотят научиться извлекать силу теневых личностей. Но ведь, что мешает найти и взрастить теневую личность, как меня взрастил Рю, например? Разве Всесильные боятся этого?» Скорее всего, Всесильные именно боялись. От одной мысли потери контроля над таким бойцом становилось жутко. Но так и произошло.

Я с боем выбрался из лаборатории, и, покинув крепость тем же путем, которым пришёл, побежал извилистыми переулками в направлении Центрального района.

Глава 16

Все, как и оговаривалось, уже были в Центральном районе. Мы собрались в узком заднем дворе здания Администрации Всесильных. Двор был почти пуст, и тут не было ничего, за исключением большого и закрытого мусорного контейнера, стоявшего около стены здания. Здание Администрации будто мрачно глядело на нас глазницами окон, за которыми не было и следа присутствия жизни. Видимо, было ещё слишком рано, или мы оказались тут в выходной день.

Болезненно напомнило о себе лицо Европы, искорёженное болью от вспарывания собственного живота. Именно перед зданием этой Администрации произошла публичная казнь.

Где-то вдали выли полицейские сирены, и послышался слышно визг шин, но к счастью, к нам пока никто не бежал. Это заставляло всех напрячься. Наверняка наше вторжение в замки не прошло бесследно, и мы теперь цели для полиции, или хуже, мечников.

Ису огляделся, но маску снимать не рискнул, как и я. Мы собрались в круг, и переглянулись.

— У кого что? — решил я спросить первым. — У меня материал очень интересный.

— Я пуст, — пожал плечами Итомэ. — Даже лабораторию не удалось найти.

— А вот у меня есть кое-что, — сказал Ису, но отнюдь без радости в голосе. Похоже, он нашёл что-то не менее удивительное, чем я.

Сначала я рассказал о своей находке, и показал её. Итомэ вскинул брови, обрадовавшись, что не убил ни одной тени. Однако в то, что я и Ису — тени, он поверил неохотно, восприняв проект с недоверием. Мне казалось, для всех эта новость будет столь же шокирующей, как и для меня.

— Ису, тебя это не удивляет?

— Удивляет, но не в обморок же падать. Это хоть какое-то объяснение нашей силе, Рэн. Теперь мы знаем о её происхождении, и твоя история о проекте «Инкар» прекрасно совпадает с информацией в моей находке.

— А у тебя что?

— Вот, — он достал из-под кимоно пару листов. — Самое важное. Вот это действительно жутко.

— Рассказывай, — не выдержал Итомэ, произнеся это так, будто ему собираются поведать сказку на ночь.

— Ну, — начал Ису. — Может это и бред но… В общем, помнишь, я тебе говорил о том, что Киотские ученые нашли тёмную материю? Она, по сути, быстро кончилась. Но её научились добывать. Так вот, они её не из воздуха берут. Оказывается, что тёмная материя содержится не только в пространстве, но и в человеке. Из пространства её извлечь просто невозможно техническими средствами, и не знаю, почему. Более того, частица тёмной материи — одна из главных частиц в структуре нашего организма. Это вещество в ответе за сильное ядерное взаимодействие.

— Чего? — не понял Итомэ.

— За счет сильного ядерного взаимодействия протоны и нейтроны держатся вместе. Насколько я понял, не будь этой силы, ты бы распался на части.

Услышанное заставило Итомэ расширить глаза. Да и я, признаться, немало удивился.

— И что это всё значит?

— Дослушай, — попросил Ису. — Тёмная материя между частицами будто цемент. Она их крепит, но есть ещё кое-что. Митохондрии, электростанции нашего тела, выделяют тёмную энергию, которой, в теневых личностях, судя по истории Рэна, намного больше чем в обычном человеке. Это объясняет то, что удалось выяснить мне. Процесс нашего рождения, обычно, сопровождается колоссальным выбросом энергии, необходимым для быстрого формирования плода. Так? Во время выброса происходит не только выброс, но ещё и вбирание. Когда в плоде становится больше соединений частиц, то появляется необходимость в сборе дополнительного строительного материала, который плод и осуществляет. Таким образом, чем больше плод, тем больше тёмной материи ему надо, но дело в том, что плод, преимущественно, состоит из обычного вещества. Обычной материи. От того тёмной материи в нём мало, и потому у обычного человека нет возможности использовать тёмную энергию в тех масштабах, в которых можем мы.

Вот как. Это объясняло то, почему в течении жизни я ни разу не видел, чтобы кто-то использовал тёмную энергию. Всё было просто — никто не мог её использовать.

Ису продолжил:

— Но это не самое главное. Самое главное в том, каким способом Киотские ученые научились концентрировать тёмную материю, делая её ощутимой для извлечения энергии. Тёмную материю не взять из воздуха. Для того, чтобы её получить, нужен живой человек, но если извлечь из человека тёмную материю, то он…

Мне вспомнился мужчина, ставший жертвой тёмных энергетических щупалец. С ним произошло нечто напоминавшее распад на молекулы.

— Он распадётся? — уточнил я.

— Да. И вы не представляете, сколько человеческих жертв потребовалось, чтобы эту тёмную энергию использовать в производстве. Но есть у этой процедуры побочный эффект. Даже два. Оказалось, разум человека явление энергетическое. И более того, энергия личности привязана к тёмной материи, и всегда ходит с ней рука об руку. Они никогда не расстаются.

— Что это значит?

— Значит это то, что когда ты концентрируешь тёмную материю в хранилище, чтобы извлекать энергию, тебе надо отделять её от обычного физического тела человека. Знаешь, что тогда происходит?

— Что? — спросил Итомэ.

— Тёмная материя, отделяясь от физического тела, и уходя за энергией сознания, пытается компенсировать недостаток потерянного вещества, которое было в человеке. Видя, что её организм носитель распадается, она начинает вбирать дополнительную тёмную материю из воздуха. По каким причинам это происходит, в документах не объяснено. Побочный эффект в том, что энергия личности стремится воссоздать вместе с тёмной материей организм своего бывшего носителя. Причём целиком.

— То есть тени — бывшие люди? — смекнул я.

Ису молча кивнул, понимая, что после такой новости надо объявлять траур в масштабах планеты земля. Это было ещё более шокирующей новостью, которая заставила сердце пропустить пару ударов. В груди неприятно заныло, и я испытал глубокую тоску. Тени — не просто обычные живые существа с зачатками разума, это существа, которые когда-то были людьми.

Теперь ясно, почему в описании проекта «Инкар» было использовано слово «теневая личность». Не потому, что я стал личностью из тени, появившейся из пустоты, а потому, что тень была личностью когда-то, затем став мной. Невероятно, просто невероятно. Каждая убитая тень… Я сжал рукоятку клинка дрожащей от гнева ладонью, до боли, и почувствовал, как по щеке потекла слеза. «Мрази! — стиснул я зубы. — Мрази!».

— Я понимаю твоё потрясение, Рэн, но это ещё не всё, — сказал Ису. — Тень представляет из себя, грубо говоря, младенца. Она — сильнейший концентрат тёмной материи, который выделяет колоссальное количество тёмной энергии. Как только она заканчивает своё формирование, то начинает снова собирать обычную материю, используя атомы, находящиеся в окружающем мире, чтобы воспроизвести утраченную оболочку. Как следствие, возникает дефект. В обычном человеке тёмной энергии выделяется меньше потому, что тёмной материи в нём немного, но тень это другое. Тень в процессе своего формирования собирает очень много дополнительной тёмной материи, которая ранее просто была не нужна, и как только формируется физическая оболочка, как у нас, на выходе мы имеем человека с высоченным уровнем наличия тёмной материи в организме. Это и объясняет нашу огромную силу, Рэн. Более того, каждая тень может…

— Пережить процесс реинкарнации, — понял я. — Реинкар. Инкар. Вот откуда название.

Я вспомнил колоссальную прочность купола, и то, что он теряет её, как только тень оттуда выбирается.

— Да, — сказал Ису. — Моя теория, кстати, была тоже почти верна. Тени напрямую связаны с обеспечением Купола энергией и его прочностью. Купол сделан из такого материала, который подавляет способность тёмной материи к самовосстановлению, но при этом, тёмная материя выделяет большое количество тёмной энергии, которую иногда нужно восполнять. Теней используют как электростанции, Рэн, навсегда заточая их в куполе, как животных.

Итомэ и Ису смотрели на меня, будто ожидая бурной реакции, как обычно. У меня действительно возникло желание разнести всё кругом, включая себя, ведь выходит, я столько невинных жизней погубил. Я позволил пропитать себя влиянием Всесильных, которое они оказывали через СМИ и информационные каналы мечников. Я слепо убивал самых настоящих людей. Кто бы какие оправдания этому не придумывал, кто бы какие ярлыки на теней не вешал — мы убивали людей. Ису был прав, говоря, что это мы убийцы, но теперь он прав вдвойне.

Мечники — инструмент всесильных, не позволяющий теням вырваться на свободу. Это инструмент, призванный сдерживать их, ведь одного купола недостаточно, и он иногда давал трещины. Поверить было трудно в то, что не только мы оказались под колпаком. Местечко хуже колпака досталось теням, томящимся в стенах Купола.

Проблему сразу стало видно с совершенно другой стороны, и я был поражен, увидев дела подобным образом. Правдивым образом, который скрывают ото всех.

Мне вспомнился треугольник.

— Ты сказал, что тёмная материя выделяет большое количество энергии, да? — спросил я, взглянув на Ису.

Ису кивнул.

— Значит, запас этот надо восполнять. Как они его… Твою мать… — я снял маску, бросив её на землю, и вцепился ладонями в голову. — Они ведь из гражданских! И преступников!

Впервые меня охватили подобные эмоции. Чувство отчаяния, гнева, безысходности и злости одновременно. Состояние для организма было настолько необычным, что я медленно садился на корточки, ища опоры в ближайшей стене.

Вот зачем нужен был этот треугольник, и вот куда пропадали приговорённые к смерти преступники. Их не кремировали, их обращали в теней, и то же самое делали со стариками, которые заканчивали свою жизнь в доме престарелых. Никаких похорон, а энергетическое порабощение. Под любыми предлогами людей совали под треугольник, чтобы выкачать побольше энергии для купола. Их не казнили, как я подумал сначала, а порабощали.

Тут у меня возник вопрос, только ли преступников использовали в качестве энергии? И преступников ли? С системой законодательства Купола преступником мог стать кто угодно, за любой проступок, будь это даже снятие котёнка с дерева в не положенном месте.

Стало интересно, что думают по этому поводу всесильные. Они на собрании, значит, были, так?

Эмоции стихли все. Моментально, быстро, и безболезненно. Я встал, вытянувшись во весь рост, и снова подошёл к Ичинару с Ису. Они, догадываясь, что я собираюсь заявить, переглянулись.

— Нужно обнародовать данные, — кивнул я. — Больше смысла искать нет. Это надо придавать огласке, и такой информации будет достаточно, чтобы народ разочаровался в своих правителях. Всесильных получится сместить, я более чем уверен.

— Вот они! — крикнул кто-то, неожиданно появившийся из-за угла. Я дрогнул, обернувшись. Там стоял мужчина, который видел нас в момент выхода из энергетического тоннеля. В жизни бы не подумал, что он мало того отследит нас, так ещё и сдаст. Хотя, скорее всего он отследил не нас, а меня, ведь я единственный, кто бежал пешком потому, что по другому не умеет. Владел бы ветром, переместился бы моментально. Итомэ очень осторожный, потому, его следы обнаружить было крайне трудно.

Я быстро передал документы Ису. Тот пихнул все бумаги Итомэ, что-то ему сказав. Итомэ энергично кивнул. Ису выхватил меч, махнув в сторону окна Администрации, и отправленный невидимый веер проделал в стене большую дыру. Итомэ подбежал к контейнеру, подкатил его к дыре, забрался на него, и скрылся в здании Администрации.

Послышался топот. Мы с Ису встали спина к спине, ощутив жгучее чувство страха перед предстоящей схваткой. Не смотря на то, что мы имели преимущество в силе, страшно было всё равно. Пусть мы сильны, но не бессмертны, и это расстраивало. Мечники обступили нас с двух сторон, и некоторые из них дёрнулись в сторону трещины в Администрации, но Ису остановил их, махнув мечом, и разрезав перед ними асфальт веером энергии. Мечники глядели на нас с испугом и напряжением, столпившись. Они не рисковали подойти ближе.

Группы вели великие мастера школ, возглавляя отряды. По иронии судьбы, по моему фронту лидером был Рю, и мы встретились с ним взглядами. Его взгляд, как и всегда, был холоден. Он невозмутимо держался за рукоятку меча, готовый разлучить меня с жизнью так же легко, как сделал это с Хелей. Я разозлился.

Боль, доставленная мне гибелью Хели, тут же напомнила о себе. Поняв, что я зол, мечники изменились в лице, приоткрыв рты.

— Сдавайся, Рэн, — сказал Рю. — Сэппуку или казни тебе не избежать. Так уйди с честью, хотя бы.

— Пошёл ты! — Рявкнул я. Вновь вокруг меня вспыхнуло чёрное пламя. — Все вы — убийцы! И сегодня люди узнают правду! Ты даже не понимал, кого подготавливаешь!

Мне казалось, что моё обращение к Рю на «ты», и подобная грубость удивят его, но он остался совершенно невозмутим. Он даже не повёл глазом, а я надеялся, мои слова побудят его хоть к чему-то. Его точка зрения была неизменна, или может, я заставил его задуматься?

— Ты не ведаешь, что творишь, и не понимаешь, к чему твоё упрямство и упрямство твоего друга приведёт. Не говори о том, чего не знаешь, — сказал Рю.

Черное пламя вокруг меня стало гореть интенсивнее, и я испустил слабую ударную волну, которая заставила мечников дрогнуть, а кимоно на них колыхнутся, будто от порыва ветра. Их ли лица начинали бледнеть, демонстрируя явное нежелание со мной связываться, а в глазах появились проблески страха. Один лишь Рю не двинулся, продолжая буравить меня взглядом, и рассчитывая на моё благоразумие.

— Да что ты! Я всё знаю о проекте «Инкар»! Знаю, что твои любимые Всесильные вытворяют с людьми, чтобы содержать купол!

— Они делают это с отбросами. Иначе Купол не спасти, — спокойно заявил Рю.

Мечники переглянулись, но, пока, отступать не решили. Наш разговор с Рю явно стал открывать для них что-то новое. Рю решил попробовать заговорить меня, чтобы избежать драки, это я понял сразу. В прошлый раз он меня провёл, теперь не проведёт. Всё, что он говорил, и, скорее всего, всё что он думал по поводу внешнего мира — ложь. Но было бы ещё хуже, понимай он это.

— Тебя нужно было контролировать, Рэн, — продолжил Рю. — Иначе твоя сила погубила бы много человеческих жизней.

Мне вспомнилось, как Рю ударил меня в переулке, лишив сознания. Выходит, это было ради того, чтобы сдержать зарождающуюся мощь?

— В каком смысле контролировать?

Рю на миг отвёл глаза. До него не сразу дошло, что я полностью изучил документы по Инкару, и он проговорился. «Было установлено наблюдение за Рэном Шинодой и Ису Редклифом с целью обнаружения выделения концентратом колоссального объёма тёмной энергии. Приставленные к ним ответственные люди обязаны в разные моменты жизни провоцировать разные чувства, чтобы выявить реакцию концентрата на разные эмоции». Так Рю, оказывается, всё это время был приставленным ко мне ответственным человеком? Мне не хотелось верить в то, что это правда.

Получалось так, что меня растили как подопытную крысу? Меня растили для того, чтобы каким-то образом понять, как можно передать мою силу кому-то ещё? Чувство того, что меня обманули было таким сильным, что я до боли сжал кулаки. Выходит, я не случайно там оказался? На той дороге, рядом с запечатанным клинком, и погибшей блондинкой.

Поглощённый гневом, с воинственным криком, я выхватил меч. Рю неожиданно обратился ветром, умчавшись ввысь, но и я не отстал от него. Я поднял себя над крышей с помощью телекинеза, и увидел, что Рю ждёт меня на большой площади перед зданием Администрации. На этой самой площади был казнён Европа.

Вокруг площади сгрудились гражданские и полицейские машины с работающими мигалками, но полицейские соваться к нам с Рю не спешили. Видимо, опыт прошлого зрелища заставил их передумать, вызывая страх перед попаданием под мой удар. Мне бы на их месте тоже было страшно, и их можно было назвать скорее разумными, чем трусливыми.

Над площадью уже парил голографический экран, на котором было лицо Итомэ, и он что-то говорил. Это обрадовало меня, на миг позволив ощутить вкус приближающейся победы. Итомэ, скорее всего, вёл вещание на весь купол, раскрывая найденную нами информацию.

До Рю я добрался быстро.

— Вы не ведаете, что творите, — сказал Рю, косясь на Итомэ. — Если освободить теней, то… Немедленно откажитесь от своих слов, и вам позволят уйти с честью.

— Честь в вашем понимании мне не нравится, — ответил я. — И это вы не ведаете, что творите.

Рю хотел что-то сказать, но я решил разговор не продолжать. Ему всё равно было не убедить меня, как бы он не старался. Всё уже давно было ясно, и ясно предельно. Всё, чему меня всю жизнь учили — ложь, и слушать тут было нечего.

Мой меч засиял бело-черным свечением, будто излучая ауру. Без разговоров я молниеносно бросился к Рю, нанося удар колоссальнейшей силы, но он блокировал его, успев достать клинок. Зазвенела сталь. Энергия удара заставила каменную кладку площади затрещать по швам. Стоявшие вдали автомобили слегка подскочили, будто под ними взорвались маленькие бомбы. Спустя миг мы с Рю стояли в кратере, от которого в разные стороны расходились толстые трещины.

Я не сразу заметил, что кричу. Рю каким-то чудесным образом смог выдержать удар, сопровождаемый моей физической и энергетической силами. Вспыхнули чакры Рю, и его клинок стал вместилищем стихии холода и ветра, покрываясь извивающимися снежными плетями.

Между нами завязался бой. Рю ловко уклонялся, иногда парируя мои удары, и быстро бил в ответ. Он сделал два метких, очень быстрых удара, и я не успел закрыться. Резкая, морозная боль, стягивающая кожу, пронзила бедро и грудь, заставив меня вскрикнуть. Я отпрыгнул, разрывая дистанцию с Рю так сильно, как только мог. Он ранил меня, и серьёзно.

Я понял это не глядя. Кимоно быстро пропиталось кровью, но я ещё был жив, что говорило о сохранении боеспособности. Состояние шока приглушало болезненные ощущения, и пока можно было драться не боясь, что боль помешает. Без черного клинка, даже не смотря на свою огромную силу, мне не удавалось полноценно противостоять Рю.

Меч неожиданно потяжелел. Я опустил его, но так, чтобы в случае чего можно было парировать удар и совершить контратаку. Во мне было больше силы, что заставляло меня чувствовать себя слишком уверенно, и это стало роковой ошибкой. Как и в прошлый раз, меня снова брали опытом. Решив быть осторожнее, я занял боевую стойку.

Рю отреагировал на это став ветром, и помчавшись ко мне, через пару секунд грозясь до меня добраться. К счастью, одного своего козыря я ещё не раскрыл. Когда Рю явился, занося меч для того, чтобы меня разрубить, я отскочил назад, и сковал его телекинезом. Он замер, как восковая фигура, перед параличом успев лишь расширить глаза. Такого поворота событий он явно не ожидал.

Рю был силён, промедление могло стоить мне жизни, потому я отреагировал быстро. Используя телекинез, я прыгнул вперед вытянув ладонь, и придавая себе сильное ускорение. Сконцентрировав в ладони плотный сгусток энергии, я коснулся им живота Рю, и этот удар отбросил его с такой силой, что Рю пролетел метров десять. Упав, Рю перекатывался по площади, и силой моей атаки его тянуло ещё метров десять.

Думать о победе было рано.

Рю был необычным человеком, обладавшим необычайной прочностью. Не теряя времени, я сделал ещё один рывок, взмыв в небо и оказавшись над Рю. Я набрал приличную высоту и видел ровно половину площади. Наполнив ногу ударной энергией, рывком отправил себя вниз, прямо на цель. Врезавшись в Рю со всей силы, я заставил площадь с треском прогнуться, образовав ещё один растрескавшийся кратер. Поднялись клубы пыли, скрывшие нас от пристальных взоров напуганных зрителей, окруживших площадь.

Рю лежал на спине, придавленный моей ступнёй, и я быстро приставил к его горлу меч. Из под его седых волос лилась кровь, небольшим ручьём перекрывая лицо, и стекая под одежду. Впервые мне удалось увидеть кровь Рю, и это было для меня удивительным событием, которое я запомню. Он открыл глаза, глядя на меня всё так же спокойно, как и всегда. Честь самурая не позволяла ему кричать и корчиться от боли, хотя в такой ситуации это было допустимо, на мой взгляд.

Я не чувствовал победы над Рю. Это не было для меня соревнованием, которое я собирался выиграть не смотря ни на что. Это было актом возмездия, в рамках которого Хеля, моя любимая Хеля, будет отомщена. «Прощайся с жизнью, Рю» — подумал я.

Меня одолевала злость, меня раздирало желание поскорее вонзить лезвие в горло старика, чтобы наказать его за всё, что он сделал. Он лгал мне всю жизнь, он погубил мою любовь, и он поощрял эксперименты надо мной. Он поощрял эксперименты над невинным ребёнком, мнения которого по этому поводу даже не спросили.

Но почему-то, от фантазии, где он умирает, мне становилось только хуже. Я чуть расслабил ладонь, отстранив лезвие от его горла, но не ослабляя бдительности.

— Чего ты ждёшь? — спросил он сдавленно.

Я вот тоже задумался, чего жду, и почему Рю до сих пор жив. Мне вспомнилась всё, что он сделал, и самым разумным в данной ситуации было именно убить его. Кто знает, сколько ещё людей пострадали из-за него? Что-то останавливало. Чем я буду лучше чем он, если совершу это убийство? Ничем. Я стану точно таким же инструментом жестокости, только не чужой, а своей.

— Расскажи мне, кто я, — попросил я. — Не ври мне хотя бы здесь. Кто я? Зачем ты сделал всё это со мной?

Я снял ступню с груди Рю, и отошёл, держа меч в готовности. Рю громко вдохнул, и раскинул руки, испытав явное облегчение. Он тяжело дышал, и я терпеливо ждал, пока он закончит. Возник страх, что он встанет, и продолжит бой, но сил у Рю не осталось. Их хватало ему только на то, чтобы дышать и смотреть.

— Ты был агентом старого правительства, Рэн, — начал Рю, похоже, решив вскрыть всё.

— Каким ещё агентом? — изумился я.

— Когда всё началось, когда начались вооруженные попытки прервать эвакуацию в Купол и восстание, тебе дали задание забрать черный клинок и транспортировать его в резиденцию старых правителей, — Рю хрипло дышал, и слова давались ему нелегко. — Твоя мать, к сожалению, была среди восставших, и ты побежал спасать её, когда правители применили первую версию гибридного генератора, который был оружием массового поражения. Ты вместе с матерью попал под удар, но в результате вместо того, чтобы обратиться обычной тенью, и пройти процесс обыденно, как остальные, ты моментально пережил реинкарнацию, — Рю хрипло прокашлялся, — о ней, похоже, знали. Ведь мне отдали приказ ждать тебя у себя в доме, до тех пор, пока ты не придешь. Я не знаю, как они поняли, что ты быстро переродишься, и придешь ко мне. На это, вроде, повлияла какая-то аномалия, то ли искусственно вызванная в том районе Киото, то ли нет.

Агент старого правительства, моя мать, реинкарнация. Они, получается, вели проект «Инкар» ещё до того, как загнали всех под купол?

Не верилось, но у меня было настоящее прошлое, но удивляться не было никаких сил. Я был вымотан схваткой, мне не терпелось узнать всё до конца, и покончить со всем этим. Но вдруг появилась ужасающая догадка, встрепетнувшая мою душу и вернувшая бодрость.

— Как выглядела моя мать?

Рю описал её, и когда в голове всплыл её образ, в груди неприятно защемило. Стало невыносимо больно. Так больно было только тогда, когда я видел смерть Хели, и это было отвратительно чувство. Мне вспомнилось, что в детстве, увидев блондинку с волнистыми волосами, описанную сейчас Рю, я заплакал. Стало ясно, почему при её виде я испытал сильнейшее чувство утраты. Это была моя мама.

Я служил старым правителям. У меня было реальное прошлое, о котором мне совсем ничего не было известно, и теперь всё стало ещё более запутанным. Чем я занимался, и что конкретно делал, было неизвестно. «И всё равно, — решил я, — нет смысла цепляться на прошлое. Значение имеет только то, что происходит сейчас».

— Когда я забрал тебя, то получил новый приказ, вырастить, свести с Хелей, и в определённое время спровоцировать события, которые вызовут в тебе нужные эмоции. То, что ребята издевались над тобой, как и убийство Хели, моих рук дело, — признался Рю неожиданно, видимо, совсем не боясь за жизнь. — Прости меня, Рэн. Я лишь хотел сослужить службу своей стране.

Я промолчал. Мне даже в голову не приходило, что ответить. Это перевернуло мой мир, поставив всё вверх дном, и шокировало. Я будто потерял конечность, и конечностью этой была подлинность личности, которой мне пришлось стать. Выходило, что меня сделали продуктом множества заранее запланированных событий, и даже гибель Хели была подстроена заранее. Вопросом, наверное, было лишь то, когда и при каких обстоятельствах. Не в силах реагировать, и находясь в эмоциональном истощении, я убрал меч в ножны.

— Что ты планируешь делать, Рэн? — ослабленно спросил Рю, не переставая смотреть в небо.

— С вами — ничего. Я дарю вам жизнь, мастер, и вы вольны сделать с ней что хотите. Можете, следуя своим догматам о чести, вскрыть себе живот, можете жить. Дело ваше. Я узнал всё, что хотел узнать.

Послышался многочисленный топот. Оглядевшись, я увидел, что меня окружают полицейские, вооруженные мечами и автоматами. Нужно было бежать, но я решил остаться. Всё, что я хотел выяснить, выяснилось. Не спеша подняв руки, я решил сдаться, и ждал полицейских.

Вдруг земля дрогнула, да так, что всех подбросило. Полицейские едва устояли на ногах, удивившись, и вскоре причина явления стала ясна.

Сквозь неровную кладку площади, с шести сторон, прорезались острые, каменные концы, цветом и материалом напоминавшие треугольник, который я видел. Пока они были короткими, но постепенно, они вытягивались, становясь выше. От них вскоре пошли трещины, которые сошлись в середине, как раз там, где был я, и Рю.

Взяв старика на руки, я отпрыгнул в сторону, и положил его. Произошедшему далее я не мог найти никаких объяснений. Площадь, словно сыпкая сухая земля, покрылась мелкими трещинами, и стал напоминать картину, умышленно состаренную техникой кракелюра. Поверхность начала выгибаться вверх с диким треском и грохотом, а затем, резко провалилась, будто бы под ней исчезло пространство.

К центру стягивалось бетонное крошево и осколки кладки, как к песчаной воронке зыбучего песка. Отойдя ещё дальше, и захватив с собой Рю, я смотрел на это расширенными от удивления глазами. По толпе полицейских прошла волна испуга, и они стали разбегаться в разные стороны, как насекомые от гигантского пылесоса. Я лишь успел заметить, что лица их окаменели.

Вскоре острые концы, появившиеся из-под площади, вытянулись окончательно, остановившись. Они были как изогнутые когти, остриём направленные к центру, и угрожающе нависали над тем, что должно было вылезти из воронки, начинавшей крутиться. Про себя я назвал их когтями.

Вдруг кончики когтей ярко вспыхнули, и прямо на острых концах стали образовываться сгустки чёрно-белой энергии. Из сгустков ударили прямые лучи, напомнившие лазер. Как только они коснулись центра воронки, то месиво из бетона и кладки стало плавиться, постепенно исчезая.

В центре появилась дыра. Лучи стали расходиться в разные стороны, формируя четыре конца большого прямоугольника, и оставляли после себя зияющую пустоту. Но вскоре стало ясно, что прямоугольник оказался выходом для чего-то. Из образовавшегося прохода плавно выпарил перевёрнутый треугольник.

Это оказалось то самое устройство, под которое меня хотели поставить. Но теперь он чем-то отличался. А именно стеклянной камерой, которая была встроена в его середину, и была будто глаз. Внутри была Хеля, прикованная к поверхности треугольника цепями, и беспомощно висевшая на них, будто её распяли.

На фоне нахмурившихся туч треугольник выглядел очень угрожающе, и трудно было скрыть впечатление, что он на меня производил.

Так же над треугольником парили уже не пять, а шесть мечей, один из которых был мой, красный. Я начал догадываться, что задумали всесильные. К чему им нужен проект «Инкар». Единственный способ убедиться заключался либо в прямом вопросе, либо в наблюдении. Первый вариант маловероятен, и я сразу стал ориентироваться на второй.

Это было издевательством над телом. Меня охватил приступ злости, заставивший стиснуть зубы, и напрячь все конечности до онемения. «Кому и зачем понадобилось такое делать?! — гневливо думал я. — Разве нельзя оставить мёртвого человека в покое?!». Я вытащил меч, намереваясь разбить стеклянный глаз, и вытащить её оттуда.

Обвалившаяся площадь сформировала внизу полусферу, и сразу стало ясно, куда всё провалилось. Формой полусфера напоминала помещение, в котором меня держали прежде, чем Ису освободил.

Подобных устройств-треугольников, как оказалось, было несколько. Они, подобно бамбуку, быстро вырастали, начав выситься в разных точках центрального района. Всё это напоминало подъём из-под земли инопланетных космических кораблей, которые планировали захватить Землю, и это зрелище пронимало до дрожи.

От когтей к треугольнику рывком вытянулись толстые цепи, которые будто его сдерживали, не позволяя взлететь выше положенного. Я увеличил дистанцию настолько, чтобы быть на достаточном удалении, но при этом, иметь возможность быстро добраться обратно. Прежде, чем бросаться за Хелей, нужно было оценить то, с чем предстоит столкнуться. Необдуманные поступки научили меня тому, что они до добра не доводят, и надо думать, прежде, чем делать.

Кругом стала нависать тьма, которая будто бы давила на виски, и мешала анализировать обстановку. Гул, исходящий от треугольников, стремительно нарастал. Неожиданно, через завесу пыли, поднятую вокруг, промчались пять ветровых вихрей. Став в один ряд, недалеко от меня, они обратились людьми. Это были правители, внутри которых синхронно потухли зелёные чакры.

Глава 17

— Некрасиво врать своим согражданам, Рэн, — шагнул вперёд Нагихато, высокомерно подняв подбородок, и глядя на меня с презрением. — Ты же это признаёшь?

— Признаю, — кивнул я, доставая меч. — Но только это относится скорее к вам, а не ко мне. Да?

Вскоре прибежал Ису, встав рядом со мной и став тяжело дышать. Он был окровавленный, и утомлённый схваткой, что меня даже удивило. Никогда бы не подумал, что кто-то способен даже задеть его, не то, что утомить. Он встал рядом, но в разговор решил не влезать, доверяя бразды правления разговором мне. Из Ису переговорщик был никакой.

— Ты даже не понимаешь, что происходит, и заявляешь, что мы лжём, — усмехнулся Нагихато. — Мы делаем это ради вас.

Другие правители стояли молча, но явно чего-то ждали. Вдруг из треугольника вылезло пять маленьких чёрных щупалец, состоящих из энергии, и они потянулись к Всесильным, добравшись до их рук. Каждый зажал в ладони по одному концу щупальца, включая Нагихато. Это немного напугало меня, и было трудно понять, чего ждать от них.

— Да? А над телом Хели вы тоже издеваетесь ради нас?

— Вот как её зовут, — сказал Нагихато. Он будто бы специально отнёсся к ней с пренебрежением, чтобы меня позлить. — Да, ради вас. Она оказалась отличным передатчиком, и ускоряет генерацию тёмной энергии в разы. Рэн, сложи меч, и откажись от своих слов. Скажи людям, что вы не понимали, о чём ведёте речь.

— Не слушай этого пса, Рэн, — злобно произнёс Ису. — Он манипулирует тобой.

— Не лезь, — рявкнул Нагихато. — И послушай. Да, тени стали появляться по нашей ошибке, да, мы их используем как источник энергии, потому что по-другому защитить Купол не получится.

— Там же никого нет снаружи! — Возразил я. — От кого защищать?! От природы?! Да вы рехнулись!

— Не от природы, Рэн! — Ответил Нагихато. — Людей от самих себя!

Нагихато уверенно говорил в полный голос.

— Ты не понимаешь, как управлять народом, ты не знаешь, что происходит в отсутствии контроля! Ты не понимаешь, как осчастливить людей!

— Снаружи происходит именно то, что происходит в отсутствии контроля! Никто не жалуется!

— Снаружи люди постоянно находятся под угрозой самих себя, Рэн! Как же ты не поймёшь! Если люди уверены, что тут, внутри, хорошо, а снаружи опасно и плохо, то они объединяются против общей угрозы! Это идеальное общество, где люди друг за друга горой! У них нет повода убивать друг друга потому, что есть опасность из вне, против которой надо стоять плечом к плечу!

— Идеальное общество с порабощённым рассудком и не имеющее собственного мнения? Идеальное общество с навязанной моралью, которая прививает слепую преданность вам? Да, оно идеально, чтобы его беспрепятственно доить и держать в страхе ради сохранения своей власти и процветания элит. В этом вы преуспели, — заявил я саркастично.

— Твой сарказм не уместен. Если они не будут преданы, то как станут слушать? Они должны быть уверены в нас, и в нашей правоте, только лишь тогда мы сможем уберечь людей от истребления друг друга! Иначе нельзя. Людей может контролировать только страх.

— Да? А если вы так заботитесь о процветании народа, то почему девяносто процентов населения работают ради еды, и не живут в той роскоши, в которой живут мечники? Или в роскоши, в которой живут элиты?

— Это неважно! Главное, сохранить людям жизнь, дать им кров и еду!

— Зачем вам такой дикий способ получать энергию? Кем бы ни был преступник, он тоже человек, и есть способы решить с ним проблему по-человечески!

— Содержать тюрьмы и кладбища слишком дорогое удовольствие! А если человек становится тенью, то он не умирает, а лишь живёт как тень, даже не понимая, где и зачем он находится. Ему не ясно, что он в оболочке купола, и вырабатывает энергию ради большого блага! Ему всё равно, где быть. Он преступник, так ещё и не умирающий при этом окончательно. Что тут не так?

— Мне всё равно, где быть? — парировал я личным примером.

— Это ещё одна причина, по которой мы держим теней в куполе, — Нагихато театрально развёл руки. — Представляешь, если все они пройдут через реинкарнацию, и станут такими, как ты? Насколько опасными тогда они будут? Это же повлечёт за собой катастрофу.

Подул сильный порыв ветра, разгоняя пыль, сверкнула молния, выхватывая из полумрака жуткий силуэт Нагихато. Прогремел гром.

— Вы просто хотите получить контроль над чёрными мечами и силу, подобную моей! Вот и всё! Вам нужна власть, а не народное спокойствие! Они же реинкарнируют детьми, которых можно воспитать людьми с доброй моралью, и вы, понимая это, выставляете теней за врагов, а внешний мир за опасную среду! Власть вам нужна, и я не позволю вам её удерживать!

Меня вновь охватил огонь, и пространство вокруг стало искажаться от заполонявшей меня силы. Бросив клинок, я направил всю силу в телекинез, и использовал её, чтобы захватить парящие над треугольником шесть клинков. Мечи моментально обнажились, и, подлетев, окружили меня. Они стали парить кругом, словно шипы.

Теперь меня переполняла такая чудовищная мощь, что, казалось, одно неосторожное движение способно разом уничтожить весь город. В этот раз я поступил предусмотрительно, использовав часть силы для того, чтобы обезопасить территорию площади. Создав кругом защитное поле, я решил, что его хватит, чтобы никто не пострадал.

— Вашей власти конец! — крикнул я.

Мне было неизвестно, как к этому отнесётся народ. Весь мир для меня сейчас не имел никакого значения, и мне хотелось лишь освободить и людей, и Хелю. От мысли того, что она сейчас мучается в плену у этих проклятых энергетических вампиров, я дрожал. Меня переполняла злоба, требующая выхода наружу, и вот-вот я собирался её выплеснуть.

Ису выбросил меч, и я, сообразив, что он отдаёт его мне, тоже подхватил его. Я воспарил над землей, будто отключив гравитацию, и создал в руках два энергетических сгустка, искажающих пространство. Таким образом мне было легче управлять мечами и контролировать бой.

В этот раз я почувствовал себя не просто сильным. Теперь, я чувствовал себя полубогом, посланным на землю для того, чтобы остановить Всесильных. Со стороны, наверное, я тоже напоминал античное божество с пылающими от гнева глазами. Но на Всесильных это впечатления не произвело.

— Ну, как хочешь, Рэн, — произнёс Нагихато, вскинув бровь, и скривился в усмешке. Лицом он сейчас напоминал психопата. — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Значит, нам не придётся тянуть.

Его голос странным образом исказился. Он был смесью из голосов всех пяти Всесильных, включая его собственный, и звучал, будто демонический. Остальные Всесильные на его фоне выглядели обычными марионетками. Это немного напугало меня, но пока я был более чем уверен в своих силах, ведь мечи у меня, а у них — лишь руки.

Огромные треугольники рванулись с места, рассекая воздух, и помчались к тому, что был передо мной. Щупальца неожиданно обхватили Всесильных, и обмотали их с ног до головы. Вдруг они взорвались густым черным дымом, и, слившись воедино, приняли силуэт демонического чудовища с огромным металлическим ошейником, громоздившимся на шее, и свисавшим, подобно обручу. Из руки демона вырос меч.

Демон схватил меч за рукоятку, и вытащил его с неприятным хлюпающим звуком, оросив площадь брызгами черной крови. Он жутко прорычал, заставив меня содрогнуться, и отправив душу в пятки. Я не знал, какой силой эта тварь обладала, и что она, но вид её впечатлил меня до ужаса.

Остальные треугольники с грохотом вонзились в главный, и разбросали облако пыли с камнями. За образовавшейся завесой происходило неясное движение, и как только завеса рассеялась, виду представился ромб, центром которого по прежнему была Хеля. От ромба потянулись цепи, и они, словно живые, подсоединились к ошейнику демона.

Демон напряг мускулы, которые вспухли от притока черной крови, и цепь засияла черно-бёлой аурой. Треугольник тоже вспыхнул, вцепившись в окружающее пространство щупальцами, и стал перекачивать энергию в демона. Я отчетливо видел, как Хеля открыла глаза, и даже услышал её крик. Сердце сжалось, и кровь в жилах застыла. Ко мне пришло кошмарное понимание того, что Хеля была жива.

На секунду в глазах потемнело. Неожиданно мы оказались совершенно в другом месте, которое я раньше никогда не видел, и более того, такое мне даже не снилось. Нас окружили серые равнины, усыпанные кратерами самых разных размеров. Мы что, оказались на Луне?

Над нами нависла чернота космоса, и вдали я действительно увидел Землю. У меня сердце от испуга чуть не остановилось. Никогда мне не переходилось переживать настолько резкой смены обстановки, это меня даже парализовало, заставив пытаться хватать ртом воздух.

Но его тут не было. Это значило, что дышать мне теперь не обязательно. Я чувствовал, что моё тело держится за счёт энергии, которую вбирает из окружающего мира. Я никогда не думал, что человек может спокойно существовать в местах, где нет атмосферы. Но ещё больше удивляла тварь, которая сейчас была прикована к треугольнику, как собака к гидранту.

Треугольник резко воткнулся в поверхность Луны, пустив по ней большую трещину, и рывком отправил энергетические щупальца в сторону Земли.

— Что ты за тварь, — спросил я ошарашенно. — Вы… Ты… Что ты за тварь!

— Зачем так грубо? — спросил Нагихато всё тем же искажённым голосом. — Не тварь. Садвисхан. На земле нас ещё называют демонами.

Садвисхан? Демоны? Это было полнейшей чушью. В их реальность поверить было невозможно. Но ещё больше меня поразило то, что он представляется, не бросаясь на меня сразу. Возможно, ему что-то было нужно.

— Рэн, прежде, чем ты попытаешься сделать глупость, позволь мне кое-что рассказать, и предложить. Давай мы не будем драться? Наша кормушка из-за этого может сильно пострадать.

Под кормушкой он наверняка подразумевал Землю. Щупальца, тянувшиеся от треугольника, были довольно небольшими около него, но чем ближе они были к Земле, тем больше становились, выделяясь из черноты космоса жутким серым свечением. Вскоре Земля была полностью ими окутана, планета моментально посерела, мне даже показалось, что ей стало больно. На энергетическом уровне я чувствовал, как планету буквально разрывает щупальцами, вытягивая из неё всё. Зрелище было жутким и неприятным.

***

Тучи рассеялись. Ису и Итомэ стояли на площади, разглядывая небо, затянутое серой мглой. В небесах ярким пятном сияла Луна, которую, не смотря на ограничения в обзоре, было прекрасно видно. Итомэ и Ису с каждой секундой чувствовали себя всё хуже и хуже, причём, причин этого не понимал никто. Итомэ ёжился от холода, скрестив руки на груди, и глядел то на Ису, то на Луну.

От Луны к планете тянулось нечто невероятное, внушающее первобытный ужас и страх, который не описать словами. Ещё никогда Итомэ не испытывал таких ощущений, и их он явно запомнит на всю жизнь, как и этот день, в который решалось что-то важное не только для Итомэ, но и для всех людей. Из-за неопределённости тело пробирала мелкая дрожь, Ису и Итомэ не понимали, проснутся ли завтра, будут ли дальше жить.

— Почему так холодно? — спросил Итомэ, растирая себе плечи и выдохнув облачко пара.

— Энергетические каналы пустеют, а человек без энергии не может существовать. Частицы перестают двигаться. Планету пожирают. Нам остается надеяться только на то, что это прекратится. — Ответил Ису.

Ису не отрываясь смотрел на Луну, и произнёс тихо:

— Не подведи, Рэн.

Взгляд каждого сегодня был прикован к небу. Никто не знал, что именно происходит, но колоссальное чувство тревоги сегодня испытывал каждый человек на планете. Страдал не отдельный организм, являвшийся концом, а страдала природа, являвшаяся началом. Её страдания, словно вирус, передавались всему живому на планете.

***

— Мы с тобой братья, Рэн, — проговорил Нагихато, улыбаясь. В его голосе слышалась радость.

Я решил его выслушать, но уже начинал думать, что зря. Он заявлял о родстве, которого нет, и, наверное, хотел предпринять попытку словесно мной управлять. Какие ещё братья? Наши родители и близко друг с другом не стояли, если у этого Садвисхана, конечно, есть родители. Он лгал, очевидно и нагло лгал.

— Что ты несёшь? — ответил я.

— Ты переродился, Рэн. Проект «Инкар» намного сложнее, чем ты думаешь. Боюсь, вы, люди, неизбежно нужны для того, чтобы питать силекты. Но это ради блага нашего вида. Мы делали всё, что могли, чтобы не уничтожать человечество, но ты нас вынуждаешь.

— Силекты? — не понял я.

Усмехнувшись, демон схватил цепь, ведущую к ромбу. Силектом, судя по всему, был он.

Меня чуть не скривило от отвращения к этому существу, но я сдержался, желая сохранять невозмутимый вид. Кем бы эти Садвисханы не были, неприязнь к ним становилась крепче, и желания встретиться с остальными представителями вида не появлялось. Таким место в аду, а не на планете, вроде Земли.

— Ненавидишь нас, да, Рэнчик? Я бы на твоём месте тоже так делал, вот только, как ты можешь ненавидеть своего сородича?

— Хватит юлить! Какой сородич? Я — человек!

— Ты Садвисхан! — вспылил демон, и от этого пространство вокруг него стало темнее, да и сам он явно помрачнел. — Ты такой же, как и я, только не полноценный! Ты полукровка! Думаешь, почему остальные тени реинкарнируют долго, а ты обратился за миг? Я, даже не смотря на это, готов сделать тебе особое предложение. Мы, Садвисханы, хотим предложить тебе, как брату, покровительство, и место в нашем сословии.

— В каком сословии? Откуда вы?

— Мы — раса из параллельного измерения. Видишь ли, запросы у нас довольно велики, и мы выживаем за счёт того, что питаемся энергией планет, в ядрах которых есть тёмная энергия, но этот запас быстро уходит. В этот раз нам попалась Земля, и вышло так, что тут была разумная жизнь. Потому мы хотели сделать всё тихо, чтобы заодно запастись тёмной энергией, накачав её из людей. Вы рождаетесь огромными количествами, и тёмная энергия становится за счёт этого бесконечной. Планета с разумным видом — неиссякаемый актив. Обычную планету мы разоряем за десятилетия, а вот планеты с жизнью нам может хватить на миллиарды лет. В долгосрочной перспективе энергии выходит намного больше. Такая удача — редкость. Но тут появился ты, и твой дружок Ису. Вы ведь даже не понимаете, как родились. Проект «Инкар» заключался не в передаче вашей силы другим. У вас её и нет толком. Люди отличные батарейки, но для разрушения не годны. Вы крайне своевольны и непослушны. Чёртова энергия личности с трудом позволяет вами управлять. Мы хотели понаблюдать за вами, и при возможности, вырастить полукровок, которые должны стать нам союзниками. Мы хотели, чтобы вы заведовали добычей энергии на Земле вместо нас. Но проект провалился. Об этом говорит то, в каком мы с тобой сейчас положении. Да, Рэн, раньше ты был человеком, но обратился Садвисханом. Мы обратили тебя, как и Ису, с помощью силектов. После скрещивания твоей энергии личности с энергией Садвисхана, произошло то, чего мы не ожидали. У нас разум и тело — целое, но вот у вас разум и тело совершенно разные вещи. Энергия личности всегда стремится оставить вас людьми, сохранить вашу природу, эту вашу личность, которая мешает управлять вами. Из-за этого, Рэн, — Нагихато выдержал короткую паузу, — ты стал полукровкой, но не управляемой. Тебя не подключить к нашему разуму. Потому, я хочу предложить тебе хорошую сделку.

Болтай, болтай. Он говорил, не умолкая, рассказывая что-то о величии, славе, признании, и власти. Я решил применить тактику, с помощью которой меня пару раз провёл Рю, а именно — развести соперника на разговор, чтобы, пока он говорит, разработать план его уничтожения. Вот только с Нагихато всё было не совсем ясно.

Если Рю мог хотя бы примерно догадываться, чего от меня ждать, потому что всю жизнь тренировал меня, то я знал мало. Как сражаются Садвисханы? Какая сила у них есть?

Тело пробирала дрожь, по спине будто проползла ледяная змея, и я крепко сжал кулаки. Пока он говорил, я не только планировал предстоящий бой, — ещё я готовил себя к возможной и неотвратимой гибели. Теперь не было время подводить итоги жизни, ибо моя собственная жизнь в рамках данной ситуации не значила совершенно ничего. От меня зависело намного больше, чем просто я, от меня теперь зависело то, каким образом сложиться будущее планеты, на которой я живу.

Кем бы я там не стал, Садвисханом, не Садвисханом, да хоть ангелом хранителем, мне до этого не было никакого дела. Я был человеком, я сейчас наполовину человек, и мыслил точно так же, как человек. Мораль моя тоже человеческая, и в ней не было места убийству из-за разницы в миропонимании или из-за ресурсов.

От груза ответственности стало страшно. Даже показалось, что от иллюзорной тяжести у меня подкосились колени.

— Зачем вы уничтожаете миры? — перебил я его, и он смолк, явно недовольный подобной дерзостью. — Почему вы не можете давать? Почему вы не помогаете, а только забираете? Ведь мирным путём можно достичь намного большего, чем войной.

Нагихато очень по-человечески пожал плечами.

— Так мы устроены, так было из поколения в поколения, и так ресурсы добывать намного быстрее, чем мирными переговорами. Ну, что скажешь, ты согласен?

Он ждал ответа на вопрос. Это ослабило его бдительность, и я воспользовался этим, с огромной скоростью рванувшись к нему. Я в пол силы силы ударил Садвисхана клинками, рассекая чёрную, клубящуюся плоть и мощь этого удара отправила его в полёт. Садвисхан мчался со скоростью пушечного ядра, натянув цепь, и мчался так быстро, что ромб вырвало из поверхности Луны. Ромб и Нагихато, оставляя за собой глубокий ров, и достигнув скалы, врезались в неё, разрывая и выворачивая наизнанку телами огромные куски Лунной породы.

Ромб был довольно прочен, это я понял сразу, но внутри была Хеля, потому бить во всю силу было опасной затеей. Даже не смотря на то, что я сдержался, удар повлёк за собой результат, удививший меня. Нужно было как-то вытащить Хелю, иначе бить во всю я бы не смог.

Демон не заставил ждать с ответными мерами. Он оказался не медленнее, чем я, и скоро в миг оказался передо мной.

— Так не честно, Рэнчик.

Его скорость меня поразила. Он замахнулся исполинским клинком, держа его одной рукой, и обрушил на меня сверху, заставив закрыться всеми семью мечами. Под нами моментально образовался огромный кратер, возникший в доли секунды, и до этого я не думал, что такое вообще возможно. Мечи пытались подавить энергию удара, и поглотить её, но выходило только отвести в сторону.

Отражённая энергия, разорвав поверхность, ушла вглубь. Раздался глухой взрыв ужасающей силы. Поверхность будто ушла из-под ног, и Луна ощутимо задрожала. Подземный взрыв оказался такой колоссальной силы, что по обе стороны от нас вытянулось два гигантских пласта подлунной породы. Образовалось ущелье.

Я отскочил назад, но Нагихато оказался так же быстр, и схватил меня за лицо увесистой ладонью. Он впечатал меня в землю, и продолжал движение с огромной скоростью, будто бы сдирая мной лунную поверхность, как наждачной бумагой. Тело пронзила страшная и жгучая боль, которой я никогда не испытывал. Если бы не энергетическая защита, то меня бы в миг стёрло в кровавую тушу, без малейшего шанса на выживание.

Нагихато был более сильным, чем я, но более глупым. Мне ведь не нужны были руки, чтобы держать мечи. Я нанёс несколько молниеносных ударов, трижды полоснув клинками тело монстра. Один из ударов отсёк врагу руку с мечом, и он взревел своим искажённым демоническими голосом.

— Мразь! — Завопил он.

Он оттолкнулся от меня, впечатав в землю, и я ещё недолго продолжал движение, затем остановившись. Больно.

Встав, я тут же рухнул на одно колено. Лунный пейзаж передо мной резко дёрнулся. Черное пламя вокруг ослабло. Я чувствовал, как по телу струится кровь. Энергия гасила болевые ощущения, и это было хорошо. Теперь большая часть костей была переломана, стёрта в труху, и держалась лишь за счёт того, что частицы энергии не позволяли молекулам костей разлучиться друг с другом. Я бы умер либо от боли, либо от травм.

Теперь стало ясно, что Садвисхану с такой колоссальной силой, как у Нагихато, вообще ни к чему эти клинки.

Путь, по которому меня «прокатил» Нагихато, стал длинным и широким углублением. Меня поразило то, как я вообще выдержал подобную атаку, и до сих пор дышал. Но этот путь был проделан не зря. Нанесёнными ударами я не только отсёк врагу руку, но и повредил цепь, сияние которой на ослабло. Нагихато после этого выглядел более ослабленно. Я ощутил, как поток энергии в нём утратил былую мощь.

Появилась догадка, что Нагихато питается энергией силекта.

— Ты всё, Рэн? Передумал? — Язвительно спросил Нагихато. — Ты сейчас и жив то лишь благодаря нашей силе. Я бы на твоём месте проявил благодарность.

— О чём ты?

— А ты думаешь, откуда появились мечи? Люди их сделали, что ли? Нет. Мечи — артефакты, с помощью которых мы управляем тёмной энергией, и мы предложили людям доступ к этим артефактам ради допуска нас на Землю. Мы стали сотрудничать с ними в качестве учёных, чтобы провернуть построить Купол. Жалко, что не вышло, да? Удивлён? Ваши старые правители хотели того же, что и мы. Власти и мощи, но только они делали это потому, что просто хотят её, это их желание. А в нашем народе энергия, содержащаяся в вас и ваших мирах, потребность, удовлетворить которую можно только тем способом, который ты видишь. Ты что, готов стоять на смерть ради таких алчных существ, как люди?

Да, я был удивлён, но не показывал это. Моё дыхание стало ещё тяжелее, и прерывистее. Ведь если он был прав, то всё, что случилось за последние десятки лет — последствия выбора старого правительства? Если бы они не повелись на силу, даруемую мечами, то ничего бы этого не было. Не было бы Купола, с порабощённым в нём населением, не было бы трансформации людей в теневые формы жизни. Не было бы угрозы моей родной планете, которая вот-вот могла погибнуть. От возникшего чувства безысходности я чуть не вскрикнул, но сдержался, стиснув зубы, и прошипев сквозь них:

— Пока есть хоть маленькая надежда на то, что люди буду счастливы, я буду стоять, пока не сдохну. Ты понял?

— Какой само…

Своими словами об артефактах Нагихато выдал свою слабость. Без силекта он — ничто, и значит, нужно было обезвредить его. Я вновь вспыхнул черным пламенем, как факел, и так ярко, что поверхность кругом побелела. Мне вспомнилось умение Ису менять состояние материи, и я неожиданно понял, как он это делает.

Ощутив позади Нагихато уцелевшие энергетические каналы, я мысленно промчался по ним за его спину, и тело тут же повторило задуманное, игнорируя пространство и время. Каналы энергии сместились из-за появления искусственного ущелья, удобно протянувшись внутри него, что сыграло мне на руку. Единственное, что Нагихато успел сделать прежде, чем я обрубил цепь, это недоумённо обернуться. Цепь разлетелась на кусочки, и из-за слабой гравитации полетела далеко в разные стороны.

Глава 18

Передо мной раскинулось красивое цветочное поле, которое было словно разноцветный ковёр, покачивавшийся под напором ветра. Я сидел на небольшом холме, держа на колене открытый блокнот и занеся над ним ручку. Строки совсем не шли, хотя раньше мне казалось, что писать — лёгкое занятие. В голову множество вариантов приходило, но ни один из них так и не удостаивался обретения реального вида.

Я услышал шаги. Подняв взгляд, я увидел Ису, не спеша бредущего сквозь поле. Без маски его было совсем непривычно видеть, — обычно он только в ней и ходил, стараясь лишний раз не показывать лица. Он явно наслаждался прогулкой, с удовлетворённым видом осматривая окрестности.

Добравшись, он сел рядом, и с любопытством взглянул на блокнот, спросив:

— Чего пишешь? — он заглядывал туда, надеясь различить строки.

— Да так, есть мысль одна. Большая такая, — закрыв блокнот, я отложил ручку.

— Ясно, — Ису обратил взор к полю. — Ну, рассказывай. Ты так и не закончил в прошлый раз.

— Да, — согласился я. — Сейчас вспомню, — Я сморщил лоб, пытаясь поймать нить истории. — А! Нагихато после разрыва цепи снова разорвался на пять человек. Ну и зрелище было, я тебе скажу. Ни сколько страшное, сколько парадоксальное.

— И что сказал? Что случилось?

— Не поверишь, но пытался реально подкупить. Когда понял, что проиграл, — усмехнулся я. — И ещё кое-что интересное рассказал. Помнишь, я говорил, что он хотел сделать всё тихо, без шума? Ну, выкачать энергию без лишнего пачкания рук, и свалить. Дело было не только в этом. Да, он хотел экономить энергетические ресурсы, чтобы не поднимать своих сил, и войска. Ещё он превратил нашу планету в постоянный источник энергии. Землю, и природную энергию он вообще не трогал и не пытался до схватки со мной. Его интересовали мы. В нас тоже содержится энергия даваемая природой. Он своей политикой способствовал росту преступности, чтобы не распугать людей хватая всех подряд, и выкачивал запасы энергии, созданные природой, из людей. Понял, в чём фишка?

— Нет, — честно признался Ису.

— Населённый мир для Садвисханов кладезь. Живые организмы в нём размножаются, и каждый рождённый носит в себе энергию. За счёт этого, Садвисханы могут получить мир, постоянно генерирующий им энергию за счёт размножения существ, которые в нём живут.

— Что, прям из-за этого? — спросил Ису с улыбкой.

— Да нет! — отмахнулся я. — Они размножаются, и когда вырастают, в них есть энергия.

— А, — усмехнулся Ису. — Ну, я тебя понял. Они, грубо говоря, сделали из Земли генератор. Это ясно. А тебя-то чем пытались подкупить?

— Половиной энергетического запаса, генерируемого Землёй, и царскую жизнь в мире Садвисханов. Разумеется, я в отказ. В итоге, выгнал его. Он собрал своих дружков, открыл какой-то портал, и ушёл. Наверное, к себе на родину.

— Хеля в каком состоянии была?

— Хорошо, что она попала в капсулу. Иначе бы она умерла на луне из-за отсутствия атмосферы. Я вытащил её. Потрёпанная конечно, но живая. Я так рад был.

— Ясно, — довольно проговорил Ису. — Люблю хорошие концы.

— Угу. Ты то там как? Устроился?

— Да, — ответил Ису. — Оказалось, немного народу у руля встать хочет. В итоге встал я. Чего бы и нет. План правления у меня давно был составлен, теперь нужно реализовать его.

— Как собираешься править?

— Хочется сделать людей самодостаточным. Старые методы приведут к тому, что было раньше, а мне это не совсем нравится. Да и людям тоже. Мне, кстати, нужен помощник. Ты как? Всё-таки, управлять планетой не так уж плохо, да?

— С чего ты решил, что планетой? — изумился я.

— Все слышали о твоём подвиге, Рэн, и о моём тоже. В нас теперь видят лидеров, и они не против, чтобы мы помогали им развиваться.

— Не, — я покачал головой. — Но я тебе помогу кое-чем.

— Чем? — Ису вскинул брови, покосившись на меня.

— Этим, — я поднял блокнот. — Я напишу кое-что, а твоей задачей будет сделать так, чтобы написанное было прочтено каждым.

— И что там будет? — настороженно спросил Рэн.

— Помнишь Бусидо? Так вот, я хочу сделать нечто на подобии, только не прививающее слепую преданность, и ставящее во главу угла две вещи, а именно: развитие личности и заботу о процветании других. Ещё с идеологией думаю поработать, чтобы к уникальному взгляду на мир друг у друга все относились действительно нормально, и чтобы никто ничего не пропагандировал. Так же стереть социальные рамки. Старый, глупый инструмент контроля. Если внедрить это на уровне морали, я уверен, конфликтов в мире станет намного меньше, и людьми будет труднее манипулировать в корыстных целях. Над критическим мышлением тоже надо постараться, а то его у людей нет почти. Как тебе мысль? Ещё это будет не только для самураев, для всех.

— Звучит интересно, — кивнул Ису. — Когда будет готово?

— Около года, может двух, думаю, на всё про всё. Надо эту вещь как следует обдумать. Она, как-никак, новое человечество может сформировать.

— Верно, — заключил Ису. — Я готов помочь тебе. Кстати, точно не хочешь жилище под Куполом? Там на Востоке и Юге все дома уцелели, но они пусты почти. Роскошные прям есть. Люди наружу рвутся, желая настоящего Солнца.

— Не, — отказался я. — Нам с Хелей и тут хорошо. Домик на холмике небольшой есть, даль от суеты, постройки для тренировок и своя школа фехтования в планах. Буду новичков учить, помогать людям искать свой Путь. В конце-концов, это соответствует всем моим интересам, и я доволен тем, что у меня есть. Что ещё надо?

— А как же власть, там? Счастье? — спросил Ису.

— Счастье в Пути, — назидательно ответил я, вспоминая слова Рю, который, всё же, преподал мне много полезного. Его я давно простил, ведь все мы были обмануты врагом, о происхождении которого ничего не знали. — Тот, кто хочет многого, получит мало, а тот, кто хочет малого, получит много. Это я на своём опыте уже давно понял.

Ису не стал спорить. Он прекрасно знал, каких высочайших результатов я достиг как мечник и как человек, спасший мир от гибели.

— Ну, — Ису хлопнул себя по коленям. — Удивительную штуку ты мне рассказал. Будем, значит, на стрёме. Как бы эти паразиты не вернулись. Слушай, у меня дела есть кое-какие. Давай позже встретимся, ладно?

— Ладно, — кивнул я.

Мы с Ису обменялись рукопожатиями. Проводив его взглядом, я снова взял ручку, открыл блокнот, и стал глядеть в пустой лист.

Что я должен был сказать себе?

Мне действительно удалось достигнуть много, но и потерял я не мало. Я стал и тенью и светом одновременно, являясь носителем ужасающей силы, способной защитить мир от Садвисханов, почти неизведанных противников. Появятся ли они снова? Неизвестно. Когда и сколько врагов может прийти, я тоже не знал. Потому, мне всегда нужно было быть тенью, которая оберегает людей и даёт им возможность спокойно спать.

Что сказать остальным этой книгой?

Много чего нужно было сказать, и многое хотелось выразить. Я прошёл большой путь, полный трудностей и лишений, смог достичь поставленных целей, но главнее было то, что мне удалось познать себя, с опытом и пробами выявив свою подлинную страсть. Мне удалось найти то, что делает меня действительно счастливым, и это оказалось очень просто. Было большое желание передать эти знания и способы обретения счастья людям, окружавшим меня. Я очень ценил их, стремясь способствовать процветанию любого человека, намерения которого чисты и страсть которого сильна.

Глубоко выдохнув, я написал: «Путь воина», но затем, нахмурив брови, зачеркнул. Вторым заходом я написал другое оглавление, более подходящее, по моему мнению. Книга будет называться: «Путь личности».

Такое меня вполне удовлетворяло.

Прежде, чем погрузиться в писательскую работу до самого вечера, я посмотрел на горизонт. Красивый цветущий лес освещался ярким полуденным Солнцем. Широко улыбнувшись, я испытал такое глубокое удовлетворение, которое затем не покидало меня никогда. В груди будто разожгли маленький костёр, который был приятным и тёплым. Самое интересное в том, что подобное удовлетворение может получить каждый человек, в любой момент. Ему лишь нужно научиться находить радость в текущем моменте, быть личностью, и стать мужественным, чтобы признать — жизнь прекрасна такой, какая она есть.

В небе парили белоснежные гривы облаков, покрытые золотистым покрывалом солнечного света, и на этом фоне в весёлом танце кружились птицы.

Content

Тень

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18