Лариса Ренар

НОЧЬ ВРЕМЕНИ

Высохнут слезы, вырастут дети, утихнут страсти, мы растворимся в ночи времени, и то, что когда-то было горячим дыханием поцелуев, переплетением трепещущих тел, долгими беседами под столетним дубом, станет просто еще одной историей любви, написанной самой жизнью.

© Ренар Л., текст, 2017

© Оформление. ООО «Издательство „Э“», 2017

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Лариса Ренар

кандидат психологических наук, биолог, психолог, коуч, создательница учения о природе женской энергии, автор восьми книг-бестселлеров, совокупный тираж которых составляет более полумиллиона экземпляров. Основательница и креативный директор компании «Академия частной жизни», занятия которой с 2000 года прошли более 134 000 женщин в 10 странах и 35 городах. Выступает в качестве эксперта-психолога в газетах и журналах, на телевидении и радио, интернет-порталах.

* * *

Эта книга посвящается

Мишелю Самиру Зогби — мужчине, соединившему в себе дикую кровь арабских кочевников, утонченность французских аристократов и мистицизм русских философов.

Эта книга вдохновлена тобой, посвящена тебе, написана о тебе и вместе с тобой.

(This book inspired by you, devoted to you and written about you and with you.)

Татьяне Нечаевой, способной видеть сквозь время и пространство, понимать скрытое значение происходящего и находить ответы на многие вопросы, помогающей мне сохранять веру в любовь, изучать древние ритуалы. Голосу моей души — моей любимой Хортице.

Анастасии Вертинской, поддерживающей и ведущей по крутым серпантинам любви с мудростью и проницательностью истинной жрицы, толкующей карты Таро, чтобы увидеть все опасности и предостеречь от них.

Марии Архангельской, чуткой и направляющей, не дающей мне убежать от любви и самой себя, подсказывающей и хранящей знания Таро.

Татьяне Анишиной, светлому ангелу, верящей в силу любви и создающей пространство для всех, кто рядом.

Марии Рязановой, оказывающейся рядом в самые трудные моменты, несущей свет и признающей тьму.

Галине Томгоровой, соединяющей гордость истинной Королевы с глубинной интуицией гениального мастера расстановок по Хеллингеру, показывающей путь моих изменений.

Маргарите Прокуниной, научившей меня бороться за любовь, поразившей меня стойкостью и выдержкой.

Кристине Богдановой, моей младшей сестре, любящей и всегда готовой прийти мне на помощь, чтобы я вновь могла поверить в чудеса.

Яне Шмидт — нашему гениальному пиарщику, в любой момент бросающей все важные дела, чтобы принять участие в расстановках.

Мите Шмакову, моему старшему сыну, открывшему для себя волшебство безусловной любви и делящемуся со мной своими открытиями со всем пылом и искренностью юности.

Моим родителям, всегда любящим и поддерживающим свою мечущуюся дочь.

Елизавете Зверевой, моему любимому редактору, помогающей осознать суть многих явлений и придающей огранку россыпям моих слов.

Марии Смирновой, издателю, соединяющей чутье и безупречный вкус книгоиздателя с мудростью истинной женщины.

Всей управляющей команде «Академии частной жизни»: Елене Быковских, Елене Штрейх, Яне Никифоровой, Виктории Степаньковой, Татьяне Грачевой и другим, — успешно развивающей компанию, позволяя мне творить и любить.

Всем талантливым преподавателям Академии, несущим и передающим бесценные знания о законах женской энергии и готовым делиться светом своих душ с тысячами женщин по всему миру.

Всем моим ученицам и читательницам — таким ранимым и сильным одновременно в своем стремлении изменить свою жизнь, изменившись самим.

Какая же я счастливая, что вы есть в моей жизни, и я очень благодарна вам и всем, кто поддерживает и вдохновляет, слушает и размышляет, делает практики и ритуалы, делится своими историями и тайнами, стремясь постичь вечные законы любви, которых, может, и не существует, но которые мы так хотим узнать, веря, любя и теряя вновь и вновь, чтобы однажды все-таки обрести свою истинную любовь, исчезая в ночи времени!

Глава I

15-й день Луны, полнолуние (март)

Время искушений и битв, максимального раскрытия.

Послание 15-го лунного дня.

Познайте свою силу, позвольте ей проявиться.

Из лунных лучей создавайте полотно своей реальности.

Она стояла на вершине холма, пристально вглядываясь в полный диск оранжево-желтой Луны. Протянув руки ладонями вверх, Арис начала медленно повторять обращение к Луне:

О хозяйка ночного неба,

Королева звездной ночи,

Богиня волшебства и любви,

Даруй мне колдовскую силу и власть

Для превращения простых вещей в поступки,

Поступков — в события,

Событий — в реальность.

Светом твоим исполнится моя душа,

Силой твоей наполнится мое тело!

Да будет так!*[1]

Слова надо было повторить девять раз, чтобы убрать всю накопившуюся за месяц усталость, освободиться от всей негативной энергии, наполнить тело энергией молодости.

Через несколько минут тело начало гудеть, а глаза — сами собой закрываться. Прищурившись так, чтобы увидеть, как от Луны протянулись желтые лучики, Арис сняла одежду и поежилась. Начало марта не радовало теплом… Но руки уже сами тянули лунные нити и ткали лунное платье, наполняя тело восторгом и мерцанием. «Богиня Луна, старость вспять поверни, молодость, красоту мне подари», — шептала она, окутывая себя невидимыми нитями волшебного одеяния.

Луна взирала на тонкую фигурку, стоящую в центре острова, вальяжно раскинувшегося посреди Средиземного моря. Высокие кипарисы, оливковые рощи, песчаные пляжи, бирюзовое море словно были созданы как роскошное обрамление белоснежного круглого храма Луны, спрятавшегося на склоне ущелья. Луну чтили как одно из проявлений матери-богини, которой поклонялись на Крите. Каждый день нес определенное послание, определенную вибрацию, влияющую на разные сферы жизни. И в храме ежедневно проводились ритуалы, помогающие соединиться с энергией Луны, настроиться на нее и усилить.

«Завтра предстоит сделать много дел, нужно предстать перед правителем во всем великолепии», — подумала Арис и сама удивилась своим мыслям. Главной жрице храма Луны не полагалось предаваться глупым мечтам о мужчине. В ее жизни было много мужчин. В юности, служа в храме, она инициировала их, у нее был муж, который однажды сказал, что хотел бы насладиться и другими женщинами, но она может оставаться его женой, лишь не ожидая верности. Арис могла бы легко вернуть его страсть и любовь, ибо владела тайными знаниями, но она предпочла вернуться в храм и стать главной жрицей. Сыновья уже выросли и не требовали столько внимания и времени, как в детстве. В свои тридцать восемь она выглядела юной и хрупкой, с огромными глазами, похожими на глаза пантеры, с тонкими кистями и лодыжками и длинными светлыми волосами.

Никто не знал, откуда в этих краях появилась русоголовая девочка с бирюзовыми глазами, нежной белой кожей и ямочками на щеках. Однажды трехлетнюю малышку нашли в храме Луны, и жрицы приняли ее, любили, учили и воспитывали. Назвали девочку Арис. В детстве она часто смотрела на Луну, прося помощи в исполнении своих детских желаний, и Луна всегда помогала ей. Вот и сейчас жрица засмотрелась на Луну, вспомнив пророчество, что в этом марте ей предстоит встретить мужчину ее судьбы.

— Это ни плохо, ни хорошо, — разъяснила прорицательница. — Иногда этот мужчина приходит для любви, иногда для прохождения жизненных уроков. И только когда оглядываешься назад, понимаешь, почему он появился в твоей судьбе.

Арис показалось, что на полном диске появились две фигуры, идущие друг к другу.

— О чем я? — Отгоняя наваждение, она встрянула волосами, поеживаясь от вдруг поднявшегося ветра. — Пора идти готовить все к ритуалу.

Завтра приедет правитель из Кносса. Она ничего особо о нем не знала, слышала только, что Мадрук унаследовал власть от своего отца — племенного вождя, когда-то подчинившего себе более слабые племена. Остров был разбит на несколько государств, объединявших десятки родов и поселений вокруг больших дворцов, и задыхался от того, что правители не могли договориться между собой. Самые мощные и большие дворцовые государства были в Кноссе, Фесте, Малии и Закросе. В воздухе носилось ожидание прихода того, кто может всех объединить, создав единое государство, и наконец-то утвердить власть Крита в Эгейском море. Но пока все были заняты борьбой за усиление своего влияния и утверждения своей власти.

Правитель приедет со своей молодой женой. Уже прошло три года, как они вместе, но она никак не подарит ему ребенка. Испробовав все средства, царская семья решила обратиться в храм Луны, чтобы провести ритуал плодородия.

Арис сложила руки в молитвенном жесте, поклонилась Луне и пошла в сторону храма.

Семнадцатый день Луны идеально подходил для усиления силы Земли, это был день раскрытия женской силы, день, когда все готово принять семя и дать всходы: женщина, природа, почва. Хотя ритуал занимал всего несколько часов, все приезжали на три дня. В шестнадцатый лунный день проходили процессы очищения, отдыха и созерцания, в семнадцатый проводили ритуал на раскрытие источника женской силы, в восемнадцатый наблюдали за знаками мира.

16-й день Луны (март)

Время поддержания равновесия и состояния гармонии.

Послание 16-го лунного дня.

Посмейтесь над своими ошибками, оставаясь спокойными в любых ситуациях.

Солнечные лучи пощекотали щеку Арис, она открыла глаза и улыбнулась, сердце сладко заныло от предчувствия важной встречи. «Он же приедет не один, — вдруг подумала она, — со своим советником, со слугами. Ах, сколько новых лиц, и это чудесно!» Все в ней ликовало. Словно девочка, жрица легко спрыгнула с кровати и закружилась.

Во все времена женщины кружились, набирая энергию, настраиваясь на ритмы Земли и увеличивая свою силу. Женская энергия похожа на свернутую спираль, и когда женщина кружится, спираль начинает разворачиваться, создавая вокруг женщины энергетическую воронку, притягивающую события, возможности и людей.

Но уже через час никто не узнал бы в этой изысканно одетой в серое шелковое платье, расшитое лунными камнями, женщине с высоко убранными волосами шаловливую девочку, кружащуюся в радостном предвкушении.

Она вошла в храм, где все было готово к приему важных гостей. Огромный круглый зал украшали красочные бирюзово-сиреневые фрески лунных фаз: новолуния, растущей Луны, полнолуния и убывающей Луны. В центре зала стоял круглый алтарный стол, сделанный из нежно-бежевого с розоватым отливом селенита. На нем светились девять зажженных свечей и лежали священные предметы для проведения ритуалов — фигурка трехликой богини Луны, серебряные чаши с водой, солью, благовониями, раковинами и разными камнями: розовым кварцем для привлечения любви, фиолетовым аметистом для гармонии, лазуритом для мудрости, золотисто-коричневым тигровым глазом для познания, дымчатым кварцем для обретения ясности. Также здесь лежал серебряный амулет, мистическим образом появившийся в храме. Однажды Арис пришла и увидела его на алтаре. Но то, что амулет был связан с Луной, не вызывало сомнений: круглый молочно-матовый с голубоватым мерцанием лунный камень в центре напоминал диск полной луны и одновременно символизировал душу, парящую между мирами. Соединение этих миров: мира земных искушений, мирской жизни и мира духовных прозрений, мира мистического и тайного, мира божественного — отражалось в четырех серебряных полумесяцах, расположенных наверху, внизу и по бокам. Четыре фазы Луны — четыре серебряных серпа, четыре вехи пути, по которым проходит душа, чтобы однажды оторваться от земной суеты и воспарить обратно во Вселенную.

Посреди алтаря стоял букет белых лилий. В чаше для пожертвований уже лежали первые подношения. Арис села на свое кресло в восточной части зала.

Двери распахнулись, и в первый момент жрица заметила только прямой взгляд дымчато-серых глаз, смотрящих прямо на нее. Внутри молнией вспыхнуло и обожгло: «Это тот, кого я так долго ждала». Она еще даже не поняла, кто перед ней. Казалось, время застыло, и внимание выхватывало детали: крупный нос, чувственные губы и черные длинные кудри, перехваченные плотной, расшитой золотом повязкой. Он был высок, но широкие плечи и сильные пружинистые ноги создавали ощущение идеальных пропорций. Острый угол кромки короткого передника, вытканного золотыми лилиями на пурпурной ткани, приковывал внимание к его бедрам, заставляя воображение невольно рисовать то, что было слегка прикрыто. Символ царской власти — золотая голова быка — закреплял на одном плече короткий плащ из тонкой белой шерсти, и такие же золотые фигурки быков украшали широкий драгоценный пояс, перетягивающий узкую талию. «С таких тел скульпторы лепят фигуры дискоболов», — подумала Арис, окидывая взглядом гармоничное, поджарое и мускулистое тело, словно окруженное сиянием из-за обилия золота.

Ей показалось, что прошла вечность… Вздрогнув и придя в себя, Арис наконец-то обвела взглядом всех. Она увидела стройную и слегка угловатую, похожую на подростка с едва развитой грудью, почти закрытой тяжелым ожерельем из аметиста и агата, жену правителя. Многослойные юбки из ярких дорогих тканей, также расшитые «чешуей» из полудрагоценных камней, подчеркивали ее принадлежность к знати. Супруга правителя серьезно смотрела своими желто-карими глазами цвета осенних листьев, нервно теребя локон каштановых волос, перевитых жемчугом и заплетенных в причудливую прическу.

Невысокий седовласый мужчина, худощавый и жилистый, с добрым взглядом карих глаз, обрамленных длинными черными ресницами, привычным движением положив правую руку на инкрустированные ножны кинжала на кожаном поясе, пристально наблюдал за Арис.

Рядом стояла вызывающе яркая девушка, то ли служанка, то ли наложница, с копной рассыпанных по спине черных спутанных кудрей, влажными красными губами, которые она покусывала, дерзким взглядом глаз цвета спелых маслин и пышной, слегка прикрытой прозрачной тканью грудью, стянутой простым корсетом фисташкового цвета, выделяющимся на ее бронзовой коже.

Арис опять вернулась взглядом к правителю, наконец-то осознав, что это он.

«Даже не смей, даже не смей думать про него! — приказала она себе. — Ты здесь для того, чтобы помочь его жене. Тебе просто что-то померещилось!»

Улыбнувшись, она устремилась навстречу правителю и, почтительно склонив голову, произнесла:

— Я, Арис, верховная жрица храма Луны, приветствую тебя, правитель.

— Я, Мадрук, правитель Кносса, приветствую тебя, жрица. Мы хотели бы преподнести в дар храму молодую волчицу, привезенную из дальних стран. Говорят, что волчица — священное животное Луны.

Арис почувствовала, как от звука его голоса по телу пробежала странная дрожь.

«Стоп», — опять приказала она себе, стараясь оставаться спокойной и собранной, наблюдая, как двое слуг ввели в зал серо-белое поджарое животное, похожее, с точки зрения жрицы, на собаку. Блеск зеленых глаз волчицы спорил с блеском изумрудов, украшавших роскошный ошейник.

— Спасибо! — улыбнулась она. — Таких подарков храму еще не дарили!

Она отвела взгляд и повторила приветствие сначала жене правителя Тайре, а затем и всем остальным гостям.

— Я надеюсь, что три дня, которые вы проведете в храме, не разочаруют вас. Сегодня вас ждет день очищения и отдыха, завтра — день главного ритуала и пиршество, последний день — день наблюдения за миром и его знаками. Сейчас всех вас проводят в ваши покои, и я жду тебя, Тайра, через час в этом зале.

Арис еще раз почтительно склонила голову в знак прощания.

Правитель

Уходя, Мадрук не смог устоять перед искушением и бросил на жрицу последний взгляд. Он увидел силу и хрупкость, мудрость и наивность, страстность и нежность. Он заметил огонь, вспыхнувший в ее глазах, когда они встретились взглядами. Он вообще многое замечал и чувствовал. Годы занятий энергетическими практиками сделали его сильным и мудрым, но не сделали счастливым. И он старался дать счастье другим: своей стране, своей жене, своим подданным, смирившись с тем, что невозможно иметь все.

Мадрук посмотрел на жену, идущую рядом. Когда-то он любил ее хрупкость, но за последнее время что-то разрушилось, желание больше не бросало их друг к другу. Страсть стала повинностью. Она мечтала о ребенке и страдала, и молилась, и молила его. Он чувствовал себя виноватым и старым, хотя в сорок лет мужчина только набирает полную силу. Он уходил к другим, проводя ночи в горячих объятиях наложниц, но не находил в них того, что могло бы заполнить зияющую пустоту в душе. Правитель снова вспомнил жрицу: что-то неуловимое в ней обещало счастье. «Вздор, зачем мне это надо?» — отогнал он от себя эти мысли.

«Вздор! Зачем мне это надо? — Арис встряхнула головой, стараясь не думать о Мадруке, ожидая его жену. — Я абсолютно счастлива, — попыталась обмануть она себя. — Я несу священное знание, помогая другим, у меня есть сыновья, я знала страсть, но… — она сама поразилась мысли, которая обрушилась на нее со всей беспощадностью правды, — я еще не познала любовь. Я не знаю, что такое любовь к мужчине. Я играла с ними, влюблялась в них, отдавалась им, но еще ни разу никого не любила так, чтобы сердце ликовало и тело трепетало только от одного его присутствия, так, чтобы все страхи и все мысли о будущем растворялись в упоенности моментом, так, чтобы было не важно, что получаешь, а важно было, что отдаешь».

— Я верю, что вы сможете помочь мне. — Звонкий голос жены правителя вывел Арис из задумчивости. Тайра смотрела с такой надеждой, что сердце жрицы сжалось от жалости. Ей очень хотелось помочь этой девочке.

— Что со мной не так, почему я не могу родить? — спросила Тайра. Арис еще раз внимательно посмотрела на нее. Казалось, что жизненные силы покинули ее. Блеклая и поникшая, она больше походила на тень, чем на полную жизни молодую двадцатипятилетнюю женщину.

— В тебе слишком мало энергии Земли, — ответила жрица. — Именно энергия Земли наделяет женщину плодовитостью, возможностью создавать результаты и удерживать то, что она создала и что создал ее мужчина. И в тебе слишком много страхов. Чего ты боишься?

— Я боюсь все потерять. Я так хочу, чтобы у нас все было хорошо, но мы постоянно ругаемся. В Мадруке слишком много дикой силы, я не справляюсь с ней и боюсь ее.

— Сейчас мы сделаем ритуал избавления от страхов. — Развернувшись, Арис ушла в темноту храма и вернулась с чашей, наполненной мокрой зеленоватой глиной. — Глина символизирует стихию Земли, и через взаимодействие с ней можно избавиться от многих страхов, блокирующих нашу силу и энергию. Тайра, ты готова расстаться со своими страхами?

— И что мне нужно для этого делать?

— Лепить. Разминать глину в руках, отдавая ей все страхи!

— Но она же грязная! — сморщила носик Тайра.

— И в этом ее сила! — пожала плечами Арис. — Я принесла еще одну, пустую чашу, чтобы туда складывать кусочки глины, в которые ты передашь свои страхи. Потом ты слепишь из них шар без начала и конца, вобравший все, и мы отдадим его на обжиг, чтобы огонь трансформировал страхи.

А сейчас садись поудобнее, закрывай глаза.

Возьми небольшой кусок глины и представь точку настоящего, и увидь линию времени, уходящую в твое прошлое, и вспомни себя маленькой девочкой, не старше пяти лет. Начинай разминать глину в руках, вспоминая все, что тогда казалось тебе ужасным, что пугало. Мни глину в руках, стараясь через пальцы отдать ей все то, что всплывает в памяти, что поднимается из самых глубин. Когда ты почувствуешь, что достаточно, отложи кусок в пустую чашу и возьми следующий.

Продолжай свое путешествие по линии времени, по дороге своих воспоминаний. Тебе не больше десяти лет. Вспомни, что происходило тогда, что огорчало тебя, какие события ранили, пугали. И отдавай все свои чувства куску глины.

Тайра мяла глину в ладонях, забыв о грязи и чувствуя, как темный поток, поднимающийся из самого нутра, входит в этот бесформенный вязкий кусок. В какой-то момент темный поток стал настолько сильным, что дошел до горла, и Тайра ощутила приступ тошноты. Она открыла глаза и в панике посмотрела на Арис.

— Если тошнит, то не надо сдерживаться. — Юная прислужница уже несла Тайре таз. — Через рвоту выходят все блоки, все страхи. Не держи их в себе, отдавай.

Слова Арис звучали как приказ. Тайра склонилась над тазом и скорчилась в приступе рвоты. Ей показалось, что из нее вышел комок гноя. Помощница подала мокрое полотенце, и Тайра с облегчением вздохнула.

— Видимо, в детстве произошло что-то, что сильно тебя испугало и было настолько ужасным, что ты забыла, но тело помнит и хранит этот страх и переносит его на Мадрука, — объяснила Арис. — Тайра, ты готова продолжить?

Вопрос жрицы прорвался сквозь ватную пелену, окутавшую голову Тайры.

— Да, готова. — Отрывая следующий кусок глины, она села и закрыла глаза, погружаясь в процесс.

— Вернись в момент своего прошлого, увидь себя парящей над линией времени, тебе не больше пятнадцати лет. И продолжай разминать кусочек глины, передавая ему весь негатив. Когда почувствуешь, что достаточно, отложи этот кусок и бери следующий.

И теперь тебе не больше двадцати лет. Так же разминай глину и, завершив, отложи его в сторону.

И последний кусок — тебе не больше двадцати пяти лет. Отдай глине все свои страхи.

Арис видела, что после приступа рвоты процесс шел легче и быстрее, она радовалась успехам Тайры.

— А теперь возьми все кусочки и слепи из них фигуру своего страха. Это может быть что угодно, просто позволь рукам делать то, что им хочется.

Тайра начала лепить, и через несколько мгновений в ее руках появилось нечто, похожее на паука. Она с ужасом и омерзением смотрела на это.

— Иногда стоит увидеть свой страх, чтобы отказаться от него. Этот паук, комок твоих страхов, он столько лет терзал тебя и лишал сил. Пришло время избавиться от него, — приободрила ее Арис. — А теперь сожми эту фигуру и скатай из нее шарик.

Тайра с радостью и каким-то злорадством смяла паука и стала катать шарик.

— Положи шарик на пол, еще раз посмотри на то, что было твоими страхами, и резко отвернись, чтобы разорвать свою связь с ними.

Арис подошла к шарику и взяла его.

— Его можно просто выбросить, но лучше обжечь в печи, чтобы страхи сгорели в огне. Завтра я принесу твой шар, и ты сможешь разбить его. Ты будешь чувствовать себя совсем по-другому.

— Я уже чувствую себя лучше, как будто что-то ушло из меня, — прислушиваясь к себе, тихо сказала Тайра. — Спасибо.

— Сегодня шестнадцатый лунный день, и вечером, когда появится полная Луна, можно сделать еще один ритуал, — добавила Арис. — Быть может, это покажется тебе странным и нелепым, но он помогает освободиться от болезней, наваждений, навязчивых мыслей, тревоги — всего, что блокирует энергию внутри тела.

Нужно встать спиной к Луне, широко расставив ноги и наклонившись так, чтобы увидеть Луну между расставленных ног, произнести: «Богиня Луна, прошу, забери все, что мне мешает, — страхи, обиды, злость, болезни и т. д.». И, повторив три раза, уйти не оглядываясь. Лучше всего делать этот ритуал обнаженной.

— Как глупо! — фыркнула Тайра. — А что-нибудь более подходящее для статуса жены правителя есть?

— Сегодня будет безоблачная ночь, когда Луну будет прекрасно видно, жаль упускать такую возможность, — мягко постаралась убедить ее жрица.

Арис вспомнила свои слова, перебирая в памяти события прошедшего дня и все время возвращаясь мыслями к правителю. Его образ преследовал ее, заставляя сердце тревожно стучать. «По-моему, мне самой не мешало бы избавиться от навязчивых мыслей, — подумала она. — Это может быть опасно для меня».

Женатые мужчины всегда были табу для Арис. Она знала, что многие смотрели на нее с вожделением, некоторые предлагали покровительство и щедрые пожертвования храму в обмен за ночь с ней. Но любовь и уважение к другим женщинам не позволяли жрице даже воспринимать этих мужчин как мужчин. Так что больше пожертвований было от жен, каким-то шестым чувством знавших, что Арис на их стороне, и приходивших к ней за помощью, советом и исцелением.

«Нужно быть как можно дальше от него», — строго сказала она себе и, накинув только легкую накидку на обнаженное тело, решительно вышла из своих покоев.

Свет полной Луны освещал ритуальный круг, выложенный огромными белыми булыжниками позади храма. Его не было видно из гостевых и жилых комнат.

Сбросив накидку и войдя в круг, Арис еще раз посмотрела на Луну — огромный оранжево-желтый шар, висящий среди мерцающих звезд. Повернувшись к Луне спиной, жрица наклонилась, тихо повторяя слова: «Богиня Луна, освободи меня от этого наваждения». И вдруг она почувствовала чей-то взгляд и увидела тень, заслонившую Луну. Арис испуганно распрямилась и, повернувшись, наткнулась на насмешливый взор правителя.

— Поза была необычной, но мне понравилась. Может, стоит продолжить? — услышала она.

Жрица почувствовала, как горячая волна смущения окатила ее с головы до ног, но в то же время в этой горячей волне было не только смущение. Предательская дрожь желания, дикого и захлестывающего своей неконтролируемостью, охватила ее. Не зная, что ответить, она подняла накидку с земли и, не оборачиваясь, пошла в сторону храма.

Правитель

Правитель задумчиво смотрел вслед удаляющейся точеной фигурке и пытался справиться с реакцией тела. Его плоть стояла!

Он пошел прогуляться, в очередной раз поссорившись с женой.

— Куда ты привез меня? — кричала она. — Жрица издевается надо мной, она сказала, что я должна посмотреть на Луну между своих ног! Это нелепо!

Тайра говорила что-то еще, но он уже не слушал.

— Я пойду подышу воздухом перед сном, — оборвал ее на полуслове Мадрук.

И теперь он сам не знал, куда шел, стараясь справиться с накатившими эмоциями, злостью и раздражением. И вдруг увидел и ярком свете Луны обнаженную фигуру, стоящую в той самой нелепой позе, о которой говорила Тайра. Еще даже не ведая, кто это, он почувствовал, как тело пронзило желание — первобытное желание самца, вожделеющего самку без сантиментов и нежностей, прелюдий и слов. Желание утвердить свою власть и желание подчинить. Он смотрел и представлял, как, держа ее за волосы, мощным сильным ударом входит в нее сзади и как она извивается в пароксизме страсти. Правитель настолько явственно видел эту картину, что вздрогнул, когда осознал, что она уже повернулась и смотрит на него. Застигнутый врасплох, чувствуя свою восставшую плоть, он попытался грубо пошутить. Рассердился на себя за это и в то же время подумал: хорошо, что завтра он увидит ее опять.

17-й день Луны (март)

Время раскрытия женской силы.

Послание 17-го лунного дня.

Наслаждайтесь полнотой своей жизни и делитесь ею с миром.

— Сегодня день радости. День раскрытия источника женской силы, день празднования жизни, день плодородия! — проснувшись, напомнила сама себе Арис. — День, когда надо пить вино, танцевать и заниматься любовью, отдавая мужчине всю свою силу, бьющую сегодня через край. Жаль, что нет мужчины, которому бы хотелось отдаться, — вздохнула жрица и тут же вспомнила ночную встречу с правителем. Сердце заныло, и радоваться совсем расхотелось.

Тогда Арис вспомнила практику на пробуждение радости.

Прикоснувшись одновременно к обеим ноздрям, она обрисовала их кончиками пальцев. Запомнив чувство прикосновения, отвела руки от лица и сделала глубокий медленный вдох, чувствуя, как холодный воздух струйками входит в нос и движется куда-то в горло, преобразуясь во что-то более теплое. Арис подошла к окну и, распахнув его, продолжала вдыхать прохладный чистый воздух утра, чувствуя, как он заполняет ее всю, спускаясь к легким, и чувствуя, как легкие расширяются на вдохе и сжимаются на выдохе. Постепенно в груди стал пробуждаться теплый комочек радости, и губы сами собой растянулись в улыбке.

«Главное — не потерять это чувство», — подумала Арис, продолжая вдыхать пьянящий воздух раздувающимися ноздрями, опуская его в легкие. На выдохе Арис поднимала уголочки губ, улыбаясь миру и себе. Постепенно радость захватила все ее существо, она отошла от окна и увидела, что мир словно протерли мокрым полотенцем.

Еще раз вспомнив вчерашнюю сцену, Арис представила, как это выглядело со стороны, и искренне рассмеялась. Уже в приподнятом настроении она спустилась к завтраку. Столы ломились от фруктов, теплых лепешек, сыра, мяса и рыбы. Все было готово к встрече знатных гостей.

Правитель

Войдя в зал, Мадрук бросил взгляд на жрицу и изумился звенящей энергии радости, которую она излучала. Он ожидал смущения, злости, негодования, но не обезоруживающей улыбки, которой она встретила их. Вскоре радость Арис захватила всех, люди стали улыбаться, шутить, даже его в последнее время всегда печальная жена включилась в общее веселье. И тут правитель увидел, что его советник тоже не спускает глаз с верховной жрицы. Илий прошел с ним многие битвы, многие часы они провели в беседах о мире и о людях. Несколько лет назад советник овдовел и с тех пор равнодушно брал женщин, не привязываясь и не терзаясь. Но, видимо, его любящее и доброе сердце жаждало любви женщины. И вот теперь Илий с воодушевлением о чем-то говорил с Арис.

Правитель заметил, что она старалась не задерживаться надолго рядом с ним, уделяя внимание всем, но не ему. Мадрук еще не понимал, забавляет его это, огорчает или раздражает. И было время поразмышлять, так как на основной ритуал мужчины не допускались.

Войдя в зал, Арис перевела дух. Встреча с правителем прошла замечательно — она старательно избегала его и преуспела в этом. Торжественное спокойствие храмового зала с нежным ароматом лотоса успокоило ее, вернув состояние концентрации и собранности. Все было готово для ритуала — на алтаре осталось всего четыре восковых свечи, стоящие по сторонам света. Между ними лежали четыре крупных изумруда, приносящие любовь. Жрица посмотрела на стеклянную чашу, стоящую внутри и наполненную мерцающими в свете свечей полудрагоценными камнями, помогающими забеременеть. Тут были и нежно-розовые кораллы, и золотистые топазы, фиолетовые аметисты, ярко-синие лазуриты и медовые капли янтаря. Посреди храма находилось ложе, накрытое тяжелой тканью, на которой был вышит священный символ плодородной Земли, дающей жизнь, — ромб с крестом внутри и точкой в каждом треугольнике.

Жена правителя должна была сама создать такой же символ из полудрагоценных камней, вложив туда свою энергию и свое желание родить дитя. Камни давали силу и соединяли со стихией Земли, которой так не хватало Тайре, чтобы родить ребенка.

Тайра вошла настороженная и напряженная, но готовая ко всему. Когда вечером Мадрук вернулся с прогулки, он был странно молчалив и задумчив.

— Делай то, о чем тебе говорит жрица, и не сопротивляйся! Даже если что-то тебе кажется странным, в этом мудрость тысячелетий. Не нам судить, почему это выглядит так, а не иначе. Если ты хочешь родить, прими то, что происходит, — почти приказал он ей. Тайра удивилась, но предпочла подчиниться и не спорить.

Рядом с супругой правителя шла юная Десма, любопытствующая и немного воинственная. Девушку саму иногда пугала та сила, которую она в себе ощущала. Это была не мягкая обволакивающая женская энергия, но жесткая мужская агрессия. Она конкурировала с мужчинами, но при этом сражалась за их внимание и страсть. Но обиды на мужчин и на жизнь, спрятанные глубоко в сердце, иногда прорывались и уничтожали все хорошее. Мужчины брали ее, наслаждаясь, и покидали, не даря заботы, нежности и любви. Десма заметила, как взгляд советника Илии смягчался, когда он наблюдал за мягкой кошачьей грацией Арис. На нее никто так никогда не смотрел, и это злило девушку и одновременно захватывало желанием понять, что делало жрицу такой притягательной. Тайра тоже была хрупкой, как и Арис, но мужчины смотрели сквозь нее. Голос Арис, низкий и глубокий, прервал размышления Десмы.

— Сегодня мы будем соединяться со стихией Земли, наполняясь ее силой и способностью давать жизнь. Тайра, я принесла твой керамический шар, который вобрал все страхи. Тебе нужно разбить его и затем выбрать три вида камней! Обычно мы выбираем те камни, в чьей силе нуждаемся в данный момент.

Тайра подошла к стеклянным вазам и молча протянула Арис фиолетовые аметисты, золотистые топазы и четыре изумруда.

— Теперь тебе надо выложить ромб из одного вида камней, крест — из другого и четыре камня положить в каждый сектор. — Жрица протянула Тайре ткань, пропитанную клейким раствором. — Важно сделать это самой, чтобы вложить силу своего намерения, своего желания родить ребенка в эти камни, и тогда они смогут, усилив желание, наделить тебя плодовитостью.

Тайра углубилась в творчество, а Арис стала обходить по кругу алтарь. Сделав девять медленных кругов, она увидела, что узор из камней уже создан. Золотистые топазы были разделены крестом из фиолетовых аметистов на четыре ромба, в центре каждого переливался нежным зеленым цветом изумруд. Жрица попросила Тайру лечь на ложе и положила ткань с узором на ее живот.

— Постарайся расслабиться и представить все, о чем я буду говорить, — попросила Арис.

— Ты закрываешь глаза, делаешь вдох и на выдохе представляешь себя лежащей на теплой земле. Солнце греет тебя своими лучами, стрекочут кузнечики, ты чувствуешь запах чернозема. Все твое тело расслабляется, и ты словно погружаешься в уютную негу земли. Ты погружаешься все глубже и глубже и чувствуешь, что твое тело распадается на миллионы частиц, которые становятся частицами земли. Ты — Земля, дающая жизнь. Ты питаешь, оберегаешь, укутываешь заботой и теплом.

В тебе пульсирует сама жизнь. Семечко становится ростком, личинка становится маленьким муравьишкой, в тебе пульсирует сама жизнь, дающая всходы и приносящая урожай, в тебе пульсирует сама жизнь, несущая плоды. Обратись к Земле:

Великая Земля,

Даруй мне силу пробуждения и силу рождения,

Надели полнотой, дающей всходы, несущей плоды,

Убери все невзгоды,

Освети путь из тьмы,

Подари мне дитя.

Голос Арис заполнял все пространство храма, вибрируя и отражаясь от стен. Казалось, что это уже говорила не хрупкая женщина, а сама земля.

Жрица смолкла и посмотрела на Тайру. Щеки женщины порозовели, в ней появилась пульсация жизни, и Арис могла это почувствовать. Она помогла жене правителя сойти с ложа и ощутила сильное присутствие Десмы. Девушка сидела, закрыв глаза, прямо на теплом полу храма и, раскачиваясь, напевала какие-то мотивы.

— Я молюсь своим богам, — почувствовав, что на нее смотрят, огрызнулась она.

— Богиня Луны не любит, когда в ее храме молятся другим богам, — мягко предупредила Арис. Она чувствовала, что что-то раздирает Десму изнутри, но пока не могла понять, с чем это связано.

— Я это учту! — поднимаясь с пола и вставая за Тайрой, сквозь зубы процедила Десма.

— Тайра, тебе нужно поспать, а вечером будут пиршество и танцы. Когда женщина танцует в полнолуние, в семнадцатый лунный день, она предстает перед мужчиной в новом образе. В нем вспыхивает угаснувший интерес и желание познать эту женщину. В нем пробуждается страсть.

— Я буду танцевать одна и перед всеми? — запаниковала Тайра.

— Нет, будут танцевать жрицы храма, я и…

— Я тоже буду танцевать, — перебила ее Десма.

— Танец будет ритуальным, но очень простым, — спокойно продолжала Арис. — В нем могут принять участие все желающие. Я и четыре жрицы будем держать пространство и наполнять его энергией, а вы будете танцевать в центре. Я все буду говорить!

— А мужчины обязательно должны это видеть? — все еще сопротивлялась Тайра.

— В танце женщина раскрывается, и мужчина начинает замечать в ней новые грани, по-другому чувствовать ее. И он также ощущает интерес и внимание других мужчин, и это обостряет в нем желание обладать этой женщиной и оставить в ней свое семя как символ того, что она принадлежит ему, — провожая Тайру и Десму к выходу, объясняла жрица.

Арис собиралась на пир тщательнее, чем обычно. Мерцающая серебристая ткань больше открывала, чем скрывала. Туго зашнурованный корсаж закрывал предплечья и оставлял грудь совершенной открытой. Из-под широкого серебряного пояса, перехватывавшего тонкую талию, каскадом ниспадали оборки длинной колоколообразной юбки цвета морской волны. Запястья тонких рук украшали тяжелые серебряные браслеты. Серебро — металл Луны. Волосы она подняла наверх, открывая длинную шею, и перевила крошечными шестигранниками бусин из лунных камней. В свете факелов бусинки переливались, своим молочным мерцанием подчеркивая матовую белизну ее кожи. Глаза казались темно-бирюзовыми, цвета моря на закате, в их глубине хотелось утонуть, чтобы постигнуть вечность и приобщиться к тайнам того, что скрывается под манящей гладью.

Столы были накрыты за пределами ритуального круга и освещены только факелами и светом Луны.

Когда жрица подошла, музыканты уже играли мистические мелодии в ожидании правителя и его свиты. Арис обходила двор, еще раз проверяя, все ли готово, и почувствовала, что Мадрук уже пришел, по тому, что музыка зазвучала громче, словно приветствуя его. Он сразу заполнил все пространство, и хаотичные конфигурации тонких серебристых нитей энергии всех присутствующих приняли структуру, концентрируясь вокруг правителя… И только спираль, окружающая Арис, не подчинилась его невидимому приказу.

Правитель

Мадруку хватило мгновения, чтобы почувствовать это и охватить взглядом весь двор, раскинувшийся за храмом. Защищенный от любопытных глаз с одной стороны поднимающимся холмом, а с другой стороны храмом, двор был прямоугольным; по периметру, словно часовые, охраняющие тайны происходивших в нем магических священнодействий, росли кипарисы. Прямо посредине был выложен ритуальный круг, в котором прошлой ночью Мадрук застал Арис. За кипарисами стояли боковые строения, слева раскинулись жилые здания с покоями главной и других жриц, а справа стояли строения с залами для обучения и гостевыми покоями, в которых сейчас и разместился правитель со всей свитой. Двор был заполнен людьми, но он искал глазами лишь одну фигуру, он искал Арис.

Она манила его своей внутренней свободой и внешней покорностью. Мардрук понимал женщин, их желания и их страхи, но что-то в ней ускользало от него, что-то было в ней непостижимое, чего правитель не мог объяснить себе сам. Он с нетерпением ждал танцев, желая в них получить ответы на свои вопросы.

Наблюдая за танцующей женщиной, мужчина словно проникал во все ее помыслы и тайны, часто узнавая про нее то, в чем она сама себе не признавалась. Обычно женщины хотели привлечь его внимание, чтобы потом завладеть им. Его пугало и отталкивало их желание обладать. Свобода — вот что он ценил выше всего в жизни и чего никак не мог получить. Свобода делать то, что он сам хотел, делать так, как он считал нужным, проявляться так, как он был способен.

Пир начался с медитативного вкушения пищи, когда каждый кусочек еды не проглатывался, а медленно смаковался. Вино разжигало кровь и отключало контроль. Музыка звучала все громче, подчиняя всех общему ритму. Наконец, четыре жрицы вошли в круг и встали по четырем сторонам, олицетворяя четыре фазы Луны. Руки жриц были прижаты к телу, правая рука — к сердцу и левая — к низу живота.

Послышался удар гонга, и жрицы стали медленно двигаться по кругу, поднимая правую руку с раскрытой ладонью, символизируя растущую Луну. Пройдя девять шагов, жрицы вскинули обе руки к Луне, приветствуя ее, поднимаясь на носочки, словно хотели взлететь и раствориться в оранжевом золоте лунного диска. И вот уже левая рука вернулась на низ живота, а правая раскрылась, словно держа убывающую половинку, и жрицы продолжили свой путь по кругу. И, вернувшись в исходную точку исчезнувшей Луны, они застыли в неподвижности. Но эта неподвижность не была скучной, в ней чувствовалась нарастающая, рвущаяся наружу дикая энергия. Эта сжатая мощь притягивала взгляды, завораживая и обещая приобщение к некоему таинству.

Арис вошла в центр круга и, подняв тонкие руки к Луне, стала настраиваться на лунный ритм, быстро дыша носом, делая акцент на выдохе. Ее тонкие ноздри раздувались, как у лошади, несущейся по бескрайним песчаным барханам… Жрицы присоединились к этому дыханию. Дробь барабанов подхватила их. Арис медленно подошла к жене правителя и вывела ее в центр круга.

— Дыши носом, быстро вдыхая и выдыхая, но следи только за выдохом, — приказала она Тайре и пошла за Десмой, выводя и ее в середину. Жрицы смотрели в центр круга, а Тайра, Десма и Арис смотрели на гостей. Три фигурки стояли в центре круга, растворившись в своем дыхании, символизируя три лика Богини Луны, три женских проявления — юность, зрелость и мудрость.

Музыка становилась все громче и все ритмичнее, подхватывая дыхание семи женщин и иногда пробегая дрожью по разгоряченным телам. И вдруг в какое-то мгновение энергия взорвалась изнутри и, подхваченные ритмом, семь фигур задвигались в диком танце пробудившейся силы.

Правитель

Он видел яростные, отрывистые, рубящие движения Десмы, стремящейся освободиться и подчинить. Он скользил взглядом по плавным, несмелым, растерянным движениям Тайры, не понимающей и не признающей той силы, которая управляла ею сейчас. Он завороженно следил за раскрепощенной, проявленной и дикой кошачьей грацией Арис, празднующей и провозглашающей свою дикость. И вдруг почувствовал, как какая-то невидимая сила бросает его в центр круга, требуя перестать быть наблюдателем и стать участником, оказаться в эпицентре этих неистовых энергий, ощутить кожей их вибрации, вдохнуть запах разгоряченных женских тел, заглянуть в их расширенные зрачки, настроиться на ритм каждой из них.

Он встал и посмотрел на Арис, безмолвно спрашивая позволения войти в священный круг. Арис почувствовала его взгляд и кивнула. Войдя в центр круга, Мадрук поразился силе той энергии, которая бушевала внутри. Закрыв глаза, он просто стоял посредине этого вихря, наполняясь и растворяясь в нем и наслаждаясь тем, что все кружились вокруг него.

Музыка внезапно оборвалась, и все застыли, тяжело дыша. Поднесенные бокалы с вином были осушены одним глотком. Он еще раз обвел всех взглядом и почувствовал, как мощнейшее сексуальное желание разрывает его изнутри. Даже не анализируя, к кому это желание, он схватил Тайру за руку и буквально поволок в покои.

Краешком глаза Арис заметила, как передернулась Десма, но не придала этому значения. «Все идет так, как должно», — подумала она и вздохнула с облегчением. В этот день важно было заниматься любовью, отдавать мужчине женскую энергию и принимать его мужское семя, его мужскую силу. То, что произойдет в гостевых покоях, должно принести результат, в эту ночь должна зародиться новая жизнь.

Пока она размышляла, Десма куда-то ускользнула. Поклонившись еще раз Луне, поблагодарив и попрощавшись со всеми, жрица пошла в свою комнату.

Тело все еще трепетало от пережитого в танце возбуждения, взгляда Мадрука, его близости.

Она разделась и легла, но сон все не шел, Арис ворочалась, злясь на себя и на него. Чтобы как-то убрать это дикое желание, она решила сделать медитацию.

Когда-то очень давно она делала эту практику, чтобы познать своего внутреннего мужчину. В реальности мир посылал того, кто был похож на внутреннего мужчину, давая тем самым возможность встретиться лицом к лицу со своими страхами, своими иллюзиями и своими мечтами. И не всегда столкновения с проявленной в реальных мужчинах частью себя были безоблачны. Иногда они заставляли увидеть то, на что совсем не хотелось смотреть и что совсем не хотелось признавать в себе. И увиденное злило и раздражало, ранило и выводило из себя. В этом было много боли и много открытий, и главное открытие — что невозможно изменить другого, можно лишь изменить себя, свою женскую суть, и тогда внутренний мужчина будет готов меняться… и в реальности тоже появятся новые мужчины или прежние повернутся совсем другой стороной.

Но сейчас ей просто хотелось освободиться от этого возбуждения и желания, она хотела слиться со своим диким мужчиной, отдаться этой энергии и спокойно уснуть.

Арис закрыла глаза и, сделав вдох, перенеслась воображением в дикий лес. Заходящее солнце красноватыми мазками превращало деревья в красочную декорацию происходящего. Арис медленно шла по узкой тропинке, манящей вглубь.

Она подошла к опушке и увидела, как навстречу к ней из леса выходит мужчина. Сначала она видела лишь очертания его фигуры и длинные черные кудри. Он медленно приближался к ней, но в его крадущихся движениях чувствовалась собранность готовящегося к прыжку леопарда. Загипнотизированная этой силой, она не могла сдвинуться с места и лишь наблюдала, как он идет к ней. Постепенно Арис стала узнавать его черты: крупный нос, серые насмешливые глаза, гордо развернутые плечи. Он шел и освобождался от одежды, пристально глядя ей в глаза. И, прочитав во взгляде молчаливый приказ последовать его примеру, она не могла ослушаться его и так же медленно сняла сначала верхнюю кофточку, развязала пояс юбки и, выйдя из нее, сделала шаг ему навстречу. Он властно привлек ее к себе и, увидев в ее глазах готовность подчиниться ему, овладел ею с такой страстью и такой силой, что Арис ощутила каждой клеточкой своего тела: наконец-то она встретила мужчину, равного ей по мощи, мужчину, способного укротить ее темперамент и утолить ее желание.

Жрица открыла глаза, все еще трепеща от пережитого возбуждения и наслаждения, все еще чувствуя обжигающие прикосновения его рук на своем теле и мощь его фаллоса внутри. Ощущения были настолько реальными, что невольно она провела рукой по постели, желая продлить чувство близости, но наткнулась лишь на прохладное полотно. Понимание того, что все было лишь сном, игрой воображения, обрушилось на нее и затопило своей безысходностью и невозможностью того, что это может когда-нибудь стать реальностью.

Злясь на себя и на мир за то, что ей показали, как это может быть, чувствуя, что рыдания разрывают ее, и боясь всех разбудить, Арис, накинув легкое платье, помчалась к священному кругу. Храм спал, и только полная Луна серебрила камни магического места, освещая пространство внутри круга. Арис вбежала в круг и, упав на теплую землю, наконец-то позволила себе разрыдаться.

Правитель

Он увидел лежащую в священном круге фигурку, сотрясающуюся от рыданий, и, ни о чем не думая, бросился к ней. Потребность защищать и оберегать была у него крови.

Правитель ушел от Тайры, исполнив скорее свой супружеский долг, чем отдавшись страсти. Желание, разбуженное танцами, все еще бушевало в его крови, требуя выхода и удовлетворения, но он сдерживал себя, занимаясь любовью с женой, боясь ее напугать своей необузданностью и свой силой. Мадрук контролировал себя, стараясь доставить Тайре наслаждение, так как его этому учили и он привык думать больше о других, забывая про свои желания и чувствуя себя лишь орудием чужого удовольствия. Но Тайра оставалась холодной, воспринимая все как необходимую повинность для зачатия ребенка. Она не проявляла никаких чувств и не откликалась на попытки Мадрука разбудить ее чувственность. С Тайрой он чувствовал свое бессилие, чувствовал раздражение и злость, виня себя в том, что она не способна получать наслаждение с ним. Где-то смирившись с этим, Мадрук хотел просто сделать ее счастливой и подарить ей ребенка, она так этого ждала и так страдала, что этого не происходило. Он очень надеялся, что все случится в эту ночь и Тайра наконец-то сможет забеременеть и родить ему сына.

Но правитель мог убедить и обмануть себя, но не свое тело. Тело, не получившее разрядки, ломило и требовало каких-то действий. Словно неведомая сила подняла его с постели и погнала на улицу. Он вышел во двор и стал делать упражнения для балансировки сексуальной энергии, обуздывая бушевавшую неудовлетворенность.

Успокоившись и вновь обретя равновесие и собранность, он уже возвращался в гостевой дом, когда увидел лежащую в кругу маленькую фигуру. Бросившись к ней, он на секунду замер, понимая, что в кругу рыдает Арис. Блистательная и холодная главная жрица рыдала, как девчонка, во весь голос.

Сердце Мадрука сжалось от жалости и сострадания, он нежно погладил Арис по плечу, присев рядом с ней. Арис вздрогнула и, увидев, что это Мадрук, села, стараясь успокоиться. Но близость того, о невозможности близости с кем она так плакала, вызвала новый приступ отчаяния, и слезы опять хлынули из глаз. Растерявшись, Мадрук инстинктивно прижал ее к себе и стал гладить по голове, как успокаивают разбившего коленку ребенка, и шептать какие-то слова утешения. Уткнувшись в его плечо, Арис постепенно стала затихать и приходить в себя.

— Что-то случилось? — тихо спросил он.

— Нет, просто что-то нахлынуло! — улыбнувшись, ответила она чуть охрипшим голосом. — Полная луна так на меня действует!

— Да, нелегко быть жрицей Луны, — улыбнулся он в ответ.

— Иногда да! Извини, что потревожила тебя! — Арис тихонько отодвинулась и поднялась.

— Если потребуется утешение, обращайся. — Мадрук тоже поднялся, но все еще стоял совсем рядом, чувствуя, как его тело начинает реагировать на ее близость, и радуясь, что в темноте не видно его восставшую плоть.

— Думаю, что у тебя, правитель, полно более важных дел, чем утешать расстроившихся жриц Луны.

— Позволь, жрица, мне самому решать, что является важным делом. Сейчас мне кажется важным сказать, что я чувствую в тебе огромную женскую силу, но ты не даешь этой силе проявиться в полной мере, словно боишься саму себя. Тебе, жрица, нужно соединиться с этой силой. Когда ты позволишь этому произойти, тогда все мужчины этого мира будут у твоих ног.

Арис ошеломленно смотрела на него, пораженная тем, что он смог в ней увидеть, и расстроенная тем, что он говорил о других мужчинах.

— Я подумаю об этом, — пообещала она. — Мне пора идти, до завтра!

Она уже сделала несколько шагов, как остановилась, видимо вспомнив о чем-то, и, обернувшись, спросила:

— Надеюсь, у тебя, правитель, была волшебная ночь с женой?

Мадрук опять увидел гордую верховную жрицу, скрывшую ранимую и нежную женщину, рыдавшую на его плече, но это вызвало в нем лишь новый приступ желания, и неожиданно для себя он ответил:

— Хочешь предложить продлить эту волшебную ночь?

Арис фыркнула и быстро скрылась в темноте. Мадрук улыбнулся и пошел наконец-то к себе.

18-й день Луны (март)

Время отражения истинной сущности.

Послание 18-го лунного дня.

Другие — лишь зеркала, в которых мы проявляемся.

Оставайтесь беспристрастными.

«Восемнадцатый лунный день — день зеркала. Все, что будет сказано и увидено в этот день, является посланием мира, показывающим, куда идти и что делать, что происходит и что менять, что думают о тебе окружающие и в чем ты боишься себе признаться», — вспоминала Арис, глядя в зеркало и не узнавая себя. В глазах появился девичий блеск ожидания любви, щеки розовели смущенным румянцем, а сердце сладко замирало от предстоящей встречи. И даже то, что Мадрук сегодня уезжает, давало надежду на новую встречу.

Прощальная церемония была короткой: все собрались в главном зале храма, и Арис произнесла благодарственную молитву Луне, прося защиты и покровительства.

Закрыв глаза и войдя в состояние ночи, жрица представила полный диск Луны, сияющей в темном небе, и подняла раскрытую левую руку вверх.

Арис почувствовала, как Луна опустилась на ее ладонь, покрывая ее холодящим потоком серебра, превращая в зеркало в серебряной рамке. Лунное зеркало на левой ладони отражало разрушающий поток времени прошлого, не давая его химерам влиять на будущее.

— Великая Луна, не дай прошлому повелевать моими мыслями, чувствами и действиями, — обратилась жрица к Луне.

Арис подняла правую ладонь и также установила лунное зеркало, отражающее поток времени будущего, чтобы не поддаваться иллюзиям и не строить ложных ожиданий, не бояться возможных событий и не бояться жить из-за этих страхов.

— Великая Луна, не дай будущему повелевать моими мыслями, чувствами и действиями, — произнесла она.

И лишь третье зеркало Арис приложила к груди, прижав правую ладонь пальцами вниз, чтобы жить настоящим и верить сердцу.

— Великая Луна, позволь раствориться в моменте настоящего и только сердцу повелевать моими мыслями, чувствами и действиями.

Наблюдая, как Тайра, Десма и другие жрицы повторяли слова и действия Арис, Мадрук понял значение этого жеста в священном танце жриц. Он подошел первым прощаться с ней.

— Я благодарю тебя, великая жрица храма Луны, за твое время и помощь! — громко и официально произнес он. — И если тебе нужна будет моя помощь, особенно в дни полной Луны, — добавил Мадрук, не меняя тона и пристально глядя в глаза Арис, чтобы лишь она уловила мелькнувшую в его глазах улыбку, — то обращайся!

— Благодарю, великий правитель Мадрук, — ответила Арис. — Я обрела в твоем лице старшего брата и учителя.

Мадрук аж задохнулся от внутреннего возмущения, что его назначили на роль брата и учителя.

— Я надеюсь, что Великая богиня Луна благословит нас рождением наследника! Мы будем молиться за тебя и Тайру!

— Спасибо, великая жрица. — К Арис подошла Taйpa. — Я обрела старшую сестру и благодарна тебе за эти дни!

Тут уже Арис вздрогнула от назначенной ей роли старшей сестры, но, не подав виду, обняла Тайру.

— Я желаю тебе счастья и материнства!

— Я благодарна тебе, жрица, за те изменении, которые ощутила в себе. — Десма подошла к Арис и склонила голову. — Никогда раньше я не чтила Луну, но теперь почувствовала ее влияние и силу! Я бы хотела узнать про ее ритуалы больше, возможно, что однажды я приду к тебе за знаниями и за посвящением!

— Храм всегда открыт для тех, кто жаждет изменений и мудрости! — сказала Арис, раскрывая руки в приглашающем жесте.

— Жаль, что храм не принимает мужчин. — К Арис приблизился Илий. — Но радует то, что можно брать в жены жриц храма. Иногда мудрость жены важнее ума мужа.

— Ты сможешь выбрать достойную жену, великий советник, — ответила Арис.

— Даже саму великую жрицу? — Илий смотрел в ее глаза, ожидая ее ответа.

Арис задумалась, не зная, что ответить, чтобы не обидеть советника при всех.

— Произойдет то, что предначертано судьбой для каждого из нас! И я желаю, чтобы судьба была милостива ко всем! Мы все будем ждать радостных вестей и молиться этот месяц богине Луны, прося ее о плодородии! Не смею вас больше задерживать, так как предстоит дальний путь во дворец.

Арис смотрела на удаляющиеся повозки, запряженные роскошными белыми быками, пытаясь совладать с чувствами и вернуться к действительности, вспоминая их игру с Мадруком, страсть и электрические разряды, пробегающие между ними. Она поймала себя на том, что ей нравится думать о нем, вспоминать его, но в то же время не поддаваться бесплодным мечтам. Скорее всего, Тайра забеременела, и Арис вряд ли когда снова встретится с правителем и его женой. Но в то же время игра Мадрука и интерес Илия всколыхнули в жрице стремление вновь любить и быть любимой. Удивившись этому желанию, Арис решила, что пора возвращаться к своим привычным заботам о храме и его людях.

— Куда-то исчезла волчица, подаренная правителем. — Подбежавшая юная жрица чуть не плакала. — Я пришла ее кормить и увидела, что клетка пуста! Но я помню, что закрывала ее на ночь.

— Не переживай, я собиралась прогуляться по ущелью, может, найду ее, а может, она вернется сама! — больше успокаивая саму себя, сказала Арис, понимая, что ей действительно хочется уйти и побыть одной.

Поднявшись на вершину ущелья, она села недалеко от святилища, посвященного матери-богине. Местные жители все еще носили сюда сосуды с дарами: медом, маслом, молоком. Вот и сейчас послышались легкие шаги, и она увидела молодую женщину, лет двадцати с небольшим, идущую к ней и улыбающуюся такой искренней улыбкой, что хотелось улыбнуться в ответ. Девушка поражала своей необычной для этих мест внешностью и своим сходством с Арис: светлая кожа, длинные прямые пепельные волосы, зеленые глаза. И тут Арис заметила, что на ней ее домашнее платье.

Поймав взгляд, незнакомка вновь улыбнулась и стала что-то говорить на незнакомом наречии, но, к своему удивлению, Арис понимала, что ей говорят.

— Прости, мне пришлось взять твое платье, не могла же я пойти гулять обнаженной! Да, меня зовут Хортица. Так славяне называют волчицу, священное животное Луны. А я из славянского племени пеласгов, живущих на берегах Днепра, поклоняющихся Луне, нам дан дар видеть невидимое, то, что происходит с людьми, и то, что может произойти, и еще нам дано на время превращаться в волков. Так что придется смириться с тем, что подаренная тебе волчица временно исчезла, но зато появилась новая жрица. — Хортица явно веселилась, наблюдая за изумлением и недоверием Арис. — Да, и ты тоже из этого рода. Это великое племя жрецов, хранящих древние знания. Когда-то часть его ушла на Крит и поселилась здесь, чтобы сохранить свою мудрость. Пеласги тоже видели будущее и настоящее! Странно, что ты не видишь! — Арис не удавалось вставить даже слово, видимо, Хортица любила поболтать и намолчалась, будучи в облике волчицы (хотя Арис даже на секунду в это не поверила). — Хотя если у ребенка до двенадцати лет не развивать дар ясновидения, то потом ему придется трудно, хотя все возможно! — размышляла вслух Хортица. — Да и бабушка великого правителя Мадрука тоже из рода пеласгов. Она и привела его к тебе, ты должна помочь ему раскрыть силу и исполнить великую миссию!

Хортица на мгновение перевела дух.

— Только не спрашивай, какую миссию, этого я не вижу. И меня тоже к тебе послали, чтобы я вам помогала, по крайней мере рассказывала, что происходит.

— А то, что ты видишь, всегда правда? — все еще приходя в себя от обрушившейся на нее информации, спросила Арис.

— Мне дано видеть настоящее и будущее, но тебе дана мудрость решать, что делать и как поступать. Поэтому все, что я вижу, может измениться в любую секунду, — вздохнула Хортица. — У будущего много вариантов, и только люди могут создавать то будущее, которое хотят! Но иногда полезно рядом иметь видящего или видящую. Мадрук тоже не может видеть сквозь время, но у него потрясающая интуиция.

— А Мадрук мой мужчина? — не удержалась от вечного женского вопроса Арис.

— Вы уже были в некоторых жизнях вместе, поэтому вас так и тянет друг к другу, но в этой жизни все зависит от вас. Вам нужно что-то совершить вместе, но как долго вы будете рядом, я тоже пока не знаю. Люди иногда отказываются от любви, хотя именно в любви они и обретают силу и бессмертие, превращаясь в тело света и возвращаясь к Божественному.

— Какое еще тело света? — Арис решила, что она сходит с ума.

— Ты не знаешь про тело света?! — в свою очередь, удивилась Хортица. — У нас даже дети про это знают!

— У вас, как я понимаю, даже дети могут видеть настоящее и будущее! — отрезала Арис.

— Хорошо, попробую объяснить, как мы объясняем для детей. У человека есть душа. Душа переходит из жизни в жизнь, и она похожа на кристалл, в котором записана вся информация о нашем прошлом опыте, наших талантах и наших качествах. Этот кристалл хранится между центром груди и яремной ямкой, и его излучение окружает наше тело как оболочка, словно сотканная из тонких энергетических нитей. Жаль, что ты их не видишь: у тебя они в основном бирюзовые, хотя есть и красные, и оранжевые, — не удержалась от комментариев Хортица. — Мы называем это «тело души». Душа связана с Луной и каждый раз проходит новый виток развития: делая выбор, набираясь сил, реализуя свой потенциал, создавая творения, доводя их до совершенства, осмысливая то, что удалось создать и набираясь новых знаний, и опять все по-новому. Когда душа настроена на вибрации Луны, ей легче проходить свой путь и оставаться в легкости и радости, чувствуя энергии мира, управляя ими и подчиняясь им. Когда живешь в любви, радости, милосердии и красоте, душа развивается и начинает петь, то есть звучать. Высокие вибрации меняют тело души, делая его более светлым и более высоким. Злоба, зависть, страдания, словно фальшивые ноты, могут испортить ее песню, у кого-то только они и звучат. Но если не поддаваться разрушительным и низменным чувствам, то однажды песня становится столь возвышенной и гармоничной, что она пробуждает Дух. Дух — сгусток энергии, плазмы, похожий на шаровую молнию, несущий энергию жизни от огромного, пульсирующего во Вселенной Огненного солнца, обладающего разумом. Мы называем его «Бог». В этом светящемся шаре энергии заключены наша жизнь и наш потенциал. Но его вибрации столь высоки, что если человек не готов, если его душа не очистилась от плохого и наносного, то тогда он может сгореть в этом огне или потерять разум. Но если человек готов и развивается, то он раскрывает свой потенциал, обретая власть и могущество, реализуя свою миссию. И когда соединяются Дух и душа, человек не умирает, а превращается в световое тело, становясь новым Солнцем, чтобы творить новые вселенные.

— А при чем тут любовь мужчины и женщины?

— При том, что только женщина своей любовью может пробудить душу мужчины, и только тогда он сможет соединиться со своим Духом. Поэтому и говорят, что божественное милует мужчину, когда посылает ему женщину судьбы!

— А когда посылает своего мужчину женщине, то это о чем?

— О том, что она может открыться для любви и научиться любить! Но не многим это удается, иногда для этого нужно много жизней. Мир дает возможности, но только от человека зависит, что он сделает с этими возможностями!

— Может, я не все поняла и не всему поверила, но я так понимаю, у нас будет еще много времени, чтобы во всем разобраться! — смирилась Арис. — Ты, я вижу, собираешься остаться пожить и храме?

— О, — захлопала в ладоши Хортица и бросилась Арис на шею, — спасибо, что позволила мне жить в храме!

— А что, у меня был выбор? — удивилась жрица.

— Выбор есть всегда, ты могла предложить мне остаться жить в лесу, я же волчица, так что спасибо, что не оставила, — засмеялась Хортица. — Но в лес я все равно буду убегать, особенно в полную Луну. Люблю повыть, сразу все горести проходят! Хочешь, повоем вместе?

— Пока не хочу, — перестав чему-либо удивляться, ответила Арис. — Пойдем в храм, найдем тебе место.

Глава II

12-й день Луны (июнь)

Время открытия сердца, любви и милосердия.

Послание 12-го лунного дня.

Свет любви превращает мир в радугу счастья. Дарите любовь.

— Он спит с Десмой! — Тайра разрыдалась, вихрем ворвавшись в храмовый зал. Арис оторвалась от древних манускриптов и подняла на нее глаза. Небольшой животик делал ее еще более хрупкой.

— Она влюблена в него как кошка! — Возмущение прорывалось сквозь слезы.

— А он? — Арис спросила и почувствовала, как внутри все застыло в ожидании ответа, словно от этого зависела ее жизнь.

Все это время главная жрица старалась не думать про правителя, зная, что Тайра забеременела. Но Хортица не давала ей забыть о нем совсем, периодически настаивая, чтобы Арис послала Мадруку что-то, что напомнило бы ему о ней, и поддержала тоненькую ниточку энергии, которая их связывала. Арис отказывалась, говорила, что ей не хочется сохранять эту связь и самой что-то предпринимать. Однако когда Хортица в третий раз подошла к ней и сказала, что Мадруку сейчас необходима энергия, что у него сейчас сложный период, Арис послала ему экзотический цветок розовой орхидеи со словами: «Красота каждого мгновения и наслаждения жизнью». Орхидею привезли из Самаринского ущелья, расположенного в самом центре Белых гор.

И только Арис знала, что цветок был наполнен энергией ее наслаждения. Практика называлась «Дыхание цветка». Прислонив цветок на пике оргазма к своему женскому естеству, которое так напоминало орхидею, Арис сделала восемнадцать вдохов и выдохов. Цветок наполнился ее энергией, и она наполнилась энергией цветка. Можно было делать эту практику также с розой и пионом и потом добавлять лепестки в любой напиток любимому мужчине, чтобы передать ему свою любовь и вызвать его страсть. Но сейчас Арис больше волновало не это, а желание сохранить хрупкую красоту как можно дольше, так как после этой практики цветок оставался свежим в течение долгого времени. Арис надеялась, что Мадрук ничего не почувствует, а расценит подарок просто как знак внимания. Но его ответ поразил ее: «Как много огня в крови может разбудить любование цветком. Я буду заботиться о нем и завидую тому, кто заботится о другом цветке так, как он того заслуживает».

— Он говорит, что я важна для него и он рад ребенку, — срывающийся голос Тайры вернул Арис в реальность. — Но он все время с ней! Почему он не может пощадить меня? Я ношу его дитя! Помоги мне! — Женщина умоляюще смотрела на жрицу.

— Тайра, успокойся! Тебе нельзя сейчас волноваться! — Арис пыталась понять, как лучше помочь Тайре.

— Неужели он не понимает, что делает мне больно? Я так ждала этого ребенка, а теперь рыдаю каждый день! Я даже говорила с Десмой, но она вцепилась в него, и я ничего не могу сделать!

— Обычно вторая женщина появляется в отношениях, когда из них уходит любовь! — стала медленно объяснять Арис, стараясь голосом успокоить Тайру. — И самое ужасное в этом, что соперницу в отношения зовет женщина, чтобы или открыть в себе Любовь, или осознать, что в ее сердце нет любви и отпустить мужчину. Поэтому мужчина и не чувствует своей вины! Так как это не его история, а история двух женщин! Но это теория, а что происходит на самом деле, мы можем посмотреть и тогда решить, что тебе предпринять. Сейчас тебе надо отдохнуть после дороги, а потом мы встретимся в зале и кое-что сделаем. Я позову Хортицу, одну из наших новых жриц. Она еще молода, но многое чувствует и поможет нам. Сегодня двенадцатый лунный день — день открытия сердца, день Любви.

Арис нашла Хортицу в окружении других жриц, сидящей на камне, болтающей ногами и что-то увлеченно рассказывающей.

— Хортица, ты опять рассказываешь сказки про волков?

— Да, рассказываю, что волки самые преданные животные и способны на любовь и верность.

— Да, про людей не всегда такое скажешь, особенно про верность! — вздохнула Арис.

— Кто-то решил поисследовать новые возможности? — оживилась Хортица.

— Да, и хочется разобраться, почему это произошло, — ответила жрица.

— Ну, обычно это происходит, когда сердце мужчины закрыто, тогда он выбирает не сердцем, а другим местом. О, а это место у мужчины любит разнообразие и новые открытия. Некоторые так и бегают от юбки к юбке.

— Хортица, откуда в таком юном возрасте такие познания про природу мужчин? — поразилась Арис.

— Не буду говорить, что у нас и дети про это знают, но чему у нас точно учат всех девочек, так это умению любить! Когда женщина дарит любовь мужчине, тогда и у него может открыться сердце. А когда сердце мужчины открыто, он и выбирает сердцем. А сердце выбирает одну женщину, а если человек мечется и не знает, кого выбрать, значит, у него в сердце нет любви ни к одной, ни к другой.

— По-моему, ты слишком категорична, могу отнести это к юношескому максимализму. Жизнь не настолько проста, как иногда кажется в юности.

— А по-моему, люди все усложняют и сами себе придумывают трагедии.

— Хорошо, мы еще вернемся к этому вопросу, а пока мне нужна твоя помощь!

Войдя в храм, они застали там жену правителя, в нетерпении мерящую шагами зал.

— Тайра, знакомься — это Хортица, она нам поможет. Тебе может показаться странным то, что мы будем делать сейчас, но ты просто наблюдай, что будет происходить. Тебе надо назначить кого-то из нас Десмой, а кого-то — Мадруком.

— Как это — назначить? — не поняла Тайра.

— Дать роли. Когда человеку дают роль другого, он входит в энергетическое и информационное поле того, чью роль исполняет, и способен почувствовать и озвучить чувства, мысли и состояние этого человека. Мы не можем ничего изменить в других, но благодаря более глубокому пониманию того, что происходит, в состоянии измениться сами, изменить свои чувства, начать по-другому действовать, по-другому относится к ситуации. А когда меняемся мы, тогда меняется и мир вокруг нас.

— Хорошо, тогда Хортица будет Десмой, а ты будешь Мадруком. И что делать дальше?

— Положи руки сначала на ладони Хортице, a потом на мои и произнеси: «Ты больше не Хортица, ты — Десма, ты больше не Арис, ты — Мадрук». После этого сядь напротив своего «мужа» и смотри только на него. Чувствуй, что с тобой происходит, и, когда ты будешь готова, скажи все, что ты хочешь сказать, и все, что ты боялась сказать ему. Хортица в роли Десмы сядет рядом с «ним», с левой стороны, и будет всячески «его» соблазнять, гладить, обнимать, но не вставать между тобой и ним, а просто смотреть на тебя как на жену и наблюдать за своими мыслями и чувствами. Твоя задача — не смотреть на нее, а смотреть только в глаза «мужу». Говорить будешь только ты, мы будем молчать, но потом поделимся с тобой всеми нашими мыслями и чувствами. Ты готова? Что делать дальше, я скажу.

— Хорошо, — согласилась Тайра и села напротив Арис. Она молчала довольно долго, глядя в глаза жрице и видя своего мужа. Хортица липла к «Мадруку» всем телом, касаясь его грудью, нашептывая что-то на ухо, гладя его плечи и колени и глубоко, чувственно дыша. Даже Арис в роли Мадрука ощутила, насколько трудно мужчине устоять перед таким натиском сексуального зова. Но ее поразило, что вначале Мадрук чувствовал усталость и равнодушие и навязчивость Десмы даже раздражала его, он ждал реакции Тайры и не отвечал на заигрывания другой женщины.

И вот Тайра заговорила:

— Мне больно и страшно из-за того, что происходит. Ты совсем не думаешь обо мне, о нашем ребенке, ты изменяешь мне открыто и причиняешь боль, ты перестал бывать со мной, проводить со мной время, мне не хватает твоей любви, твоей заботы. Я не ощущаю себя больше красивой и желанной, я чувствую себя неуверенной и незащищенной! Как ты можешь так поступать?! Я боюсь, что будет со мной, если ты останешься с ней, мне некуда идти. Я чувствую, что ты уже не хочешь нашего ребенка. Чем она лучше меня, в ней же ничего нет… Во мне только боль и страх… Я ненавижу тебя за эту боль… — Тайра рыдала, обрушившись на Мадрука с претензиями и обвинениями, мольбами и жалобами, и периодически смотрела на Хортицу в роли Десмы.

И чем больше Тайра жаловалась, тем сильнее Арис в роли Мадрука чувствовала горечь и злость оттого, что не слышит от Тайры слов любви, и чем больше росла жалость к Тайре, тем сильнее становилось желание окунуться в мир удовольствий и страстей, в который увлекала Десма. Арис почувствовала, как Мадруку в его жизни не хватало яркости, страсти, игры, радости, ощущения самой жизни, любви. Его сердце было закрыто, и он был похож на воина, скованного панцирем своих обязательств.

— Тайра, — прервала стенания Арис, — перестань быть жертвой! Когда ты в состоянии жертвы, мужчина чувствует только или жалость, или равнодушие, или злость. Но это твой выбор, как себя ощущать в этой ситуации! Когда ты начинаешь жалеть себя и выбираешь быть жертвой, ты походишь на безжизненную тень, лишенную энергии. Разозлись, прояви свою силу и свою любовь, покажи свою страсть. Хортица, принеси подушку. Тайра, колоти по подушке руками, прояви свои чувства, покажи Мадруку свою ярость и позволь этой ярости выйти! — уже приказывала Арис.

Тайра растеряно смотрела на Арис, не понимая, что от нее требуется. Она начала бить подушку, стараясь черпать силу в своей злости и превратить эту силу в любовь, и посылать любовь Мадруку. Но Арис чувствовала, что пока это больше обещание любви, чем сама любовь. Пора было завершать процесс, и Арис обратилась к Тайре:

— А теперь посмотри на Мадрука и скажи ему: «Прости меня, и я тебя прощаю. Спасибо за то, что был моим учителем, что научил меня любви». Поклонись ему в пол.

Подождав, пока Тайра все выполнила, Арис продолжала говорить и делать.

— А теперь я как Мадрук возьму за руку Десму и скажу: «Она есть в моей жизни». Потом я возьму тебя за руку и скажу Десме: «Она есть в моей жизни». Тайра, тебе важно посмотреть на Десму и признать, что она есть в его жизни. Когда ты смотришь в глаза реальности, ты можешь что-то изменить. И знаешь, хорошо, что Мадрук делает это открыто, а не тайно. Может, это и больно, и страшно, но с этим можно что-то делать. Я готова тебе сейчас сказать, что я чувствовала в роли твоего мужа. Вопрос в том, готова ли ты это услышать?

— Да! — коротко ответила Тайра, и Арис стала говорить от имени Мадрука.

— Я устал ждать твоей любви и твоей радости. Я устал давать все и не получать ничего. Когда появилась Десма, я все еще надеялся, что ты поймешь это и начнешь любить меня, но ты только требуешь все больше и больше. Сомневаясь в себе и борясь с Десмой, ты делаешь ее сильнее. Когда женщина просит о любви, то это вызывает только злость. Когда женщина наполнена любовью, когда она сама счастлива просто так, когда она готова дарить эту любовь, тогда забываешь про другую. Все, чего я жду, я жду твоей любви! Прости меня, и я тебя прощаю! Благодарю тебя. — И Арис поклонилась жене Мадрука в пол. Тайра погрузилась в размышления.

— Ты хочешь сказать, что когда я сосредоточена на Десме, то начинаю проигрывать?

— Я хочу сказать, что вместо того чтобы бороться с ней, борись за своего мужчину, дари ему любовь, думай о нем, а не о ней.

— Хорошо, я постараюсь. А что думает она? — Тайра повернулась к Хортице и, пристально посмотрев ей в глаза, требовательно спросила:

— Что чувствовала ты в роли Десмы?

— Я не чувствовала себя виноватой в том, что я есть, меня не трогали твои слезы и твои страдания, я не собиралась отказываться от своей любви только потому, что ты ждешь ребенка. Это твой выбор, что чувствовать в этой ситуации — боль или любовь. И чем больше ты жаловалась, тем сильнее я становилась, и только когда ты начала проявлять любовь, только тогда я была готова уйти, — словно в трансе произнесла Хортица с интонациями Десмы.

— Когда в женщине есть любовь, когда она в контакте с самой собой, со своим мужчиной, со своими чувствами, тогда нет места другой, — добавила Арис.

— У нас говорят, — уже своим голосом сказала Хортица, — что когда женщина по-настоящему любит мужчину, то вокруг него на уровне сердца появляется круг любви розового цвета. И этот круг охраняет мужчину от смерти в бою, от чужого воздействия и магии. Когда мужчина лишен защиты круга любви, другие женщины чувствуют, что он свободен и что можно его выбирать и уводить. К сожалению, женщина не может поставить этот круг осознанно, он появляется, только если она искрение любит мужчину. Так вот, я не вижу пока круга любви вокруг Мадрука, и поэтому другие женщины чувствуют свое право на него.

— И что мне делать? — Тайра обернулась к Арис.

— Любить! Мужчина идет на страсть, но остается там, где любовь! Сегодня двенадцатый день Луны — день открытия сердца. Начиная с этого дня ты можешь делать ритуал пробуждения любви.

Ритуал пробуждения любви

Ты складываешь ладони в виде треугольника около сердца и говоришь: «Все мои чувства — чувства о любви».

Потом поднимаешь ладони к горлу и говоришь: «Все мои слова — слова о любви».

Потом поднимаешь ладони ко лбу и говоришь: «Все мои мысли — мысли о любви».

И потом поднимаешь ладони над темечком и говоришь: «Все мои знания — знания о любви».

Опускаешь руки, раскрывая их в форме чаши, и говоришь: «Да пребудет любовь во всей Вселенной для наивысшего блага». И со словами «для наивысшего блага» вновь опускаешь ладони в молитвенном жесте к груди.

Потом представляешь, что напротив тебя стоит твой мужчина, и посылаешь поток изумрудной любви к нему в сердце и наполняешь его своей любовью. Ты поймешь, что твоей любви достаточно, когда увидишь, что изумрудный поток начинает идти из его стоп и его ладоней.

— Ты можешь делать этот ритуал несколько месяцев, пока не почувствуешь в своем сердце любовь к Мадруку, — добавила Арис.

— А я тоже могу сделать этот ритуал? — заволновалась Хортица. — Я тоже хочу привлечь любовь.

— Конечно можешь! — успокоила ее Арис. — Кроме того, ты можешь в этот день сделать пожертвования или подарок кому-то, чтобы вложить дополнительную энергию в ритуал. И двенадцатый день Луны вообще хорошо проявлять милосердие и сострадание, делать подарки, раздавать милостыню и помогать другим, хотя бы советом. Что мы и делаем в двенадцатый лунный день, поэтому сейчас нам пора уходить из главного зала, его надо убрать. Скоро начнут приходить те, кому нужна помощь в делах сердечных, и те, кто хочет пожертвовать что-то храму. А после захода солнца храм начнет раздавать милостыню и подарки. Тайра, ты можешь остаться до вечера, если хочешь. В этот день хорошо побыть в вибрациях всеобщей любви.

— Спасибо, я пока пойду посплю, и вечером встретимся.

Тайра ушла, и Арис осталась вдвоем с Хортицей.

— Я даже не думала, что любовь может быть настолько эгоистичной, — задумчиво проговорила она.

— Ты про Десму? — уточнила Хортица.

— Да! — кивнула Арис. — Как она может быть открыто с Мадруком, зная, что это причиняет боль Тайре?

— Во-первых, у Десмы это не любовь, а желание и игра. — Хортица погрузилась в себя, смотря внутренним взором на Десму. — Да и у Мадрука пока только желание и ничего больше. А желание на самом деле эгоистично, страсть затмевает все и не оставляет места состраданию. Если идти за страстью, то можно многое разрушить, но в то же время, если приходит любовь, то необходимо все разрушать, потому что любовь выше обязательств. Любовь является высшей ступенью развития, и, отказываясь от нее, человек отказывается от своего развития, и тогда мир наказывает его за это вечными страданиями, и не только в этой жизни. Первой ступенью развития является проявление человека в ученичестве — ему необходимо накопить знания и опыт, второй ступенью — проявление себя в творчестве и созидании, ему необходимо что-то сделать в материальном мире. И только потом приходит проявление и обретение себя в любви.

— А если любовь пришла к женатому мужчине, то что тогда?

— У нас поступали так. Если эта любовь была взаимна, то собирались старейшие и позволяли мужчине покинуть семью, потому что только любовь давала достаточно сил, чтобы каждый мог раскрыть свой потенциал и реализовать свое предназначение. Мудрецы понимали, что если в семье есть любовь, то нет места второй женщине. Мы это видели сегодня в ритуале с Тайрой. Но если в семье нет любви, все становятся пленниками и им остается влачить жалкое существование.

— Но как понять, что это именно любовь, а не желание?

— Внутри тебя появляется понимание, что этот мужчина или эта женщина — лучшие для тебя. Желание сильно в начале, но со временем ослабевает, а любовь, наоборот, слаба в начале, но со временем становится сильнее. И желание не особо избирательно.

Мужчина чувствует желание многих и идет на него, оценивая женщин по внешности, сексуальности, доступности. В какой-то момент он может сделать даже условный выбор и жениться на одной из них в силу того, что она подходит ему по статусу, из хорошей семьи и пришло время, но если в его сердце не будет любви, то одной страстью мужчину не удержать — страсть преходяща, и в мужчине появляется желание быть с другими. Кто-то сопротивляется ему, прикрываясь нормами морали, кто-то подчиняется своим сексуальным потребностям и изменяет, но не уходит из семьи. И если другая женщина пытается разбить семью на этом уровне, когда в ней есть только сексуальное желание и желание владеть, то мир ее за это наказывает. Это то, что происходит сейчас с Мадруком: он идет на страсть, так как в его сердце нет любви и он не чувствует любви Тайры.

— А у женщин то же самое?

— И у женщин так же — они могут выйти замуж, просто подчиняясь требованиям семьи, или из-за страха остаться одной, или в силу того же сексуального желания, но если нет любви, то они будут продолжать искать кого-то лучшего или в своем воображении, или в реальности. Недаром говорят, что мужчина, изменяя, ищет новое, а женщина ищет лучшее.

— И что же тогда, по-твоему, любовь?

— Любовь — это когда открывается сердце, когда из сердца идет поток любви и ты просто готова отдавать, а не брать, как в первых двух случаях. Когда пропадает эгоизм и рождается желание, чтобы другому было хорошо.

— Я не устаю поражаться, откуда ты так много знаешь? — Жрица слушала Хортицу и недоумевала, как молодая девушка может объяснять ей такие сложные вещи. Со многим она была согласна, с чем-то готова была поспорить, но пока предпочитала просто слушать.

— Меня с шести лет стали всему учить! — скромно потупилась девушка. — И, видимо, я очень талантливая ученица! — тут же, блеснув озорно глазами, закончила она.

— Ну то, что тебя скромности забыли научить, — это точно! — заметила Арис.

— Зато у Тайры скромности слишком много, и она могла стать превосходной женой для другого мужчины. А когда я вижу ее с Мадруком…

— Как видишь? Ты же пришла в храм после их отъезда, — перебила ее Арис.

— Ну, допустим, в то, что я — волчица, ты не поверила, — пожала плечами Хортица, — но в то, что я вижу настоящее, прошлое и некий вариант будущего, тебе все-таки придется поверить. Не забудь спросить у Мадрука про его бабушку, когда он завтра примчится!

— Какую бабушку? А разве он собирается приезжать?

— Сама увидишь — конечно, не как я — мысленным взором, а своими глазами. У меня, например, перед закрытыми глазами появляются картинки происходящего не в деталях, а как бы расплывчатые образы. И я чувствую, что с ними происходит.

— Хорошо, и что ты видишь, — выделила Арис слово «видишь», — когда Тайра с Мадруком?

— Между ними нет никакой энергии и никакой жизни! Они словно из разных миров. Даже если она будет пробуждать в своем сердце любовь к нему, в чем я сильно сомневаюсь, она все равно не сможет дать ему пьянящее чувство радости жизни, легкость, страсть и остроту.

— Почему?

— Потому что в ней этого просто нет, в ее природе больше заботы, порядка, предсказуемости. Она будет превосходной матерью. А вот в твоей природе все это есть, особенно когда ты не изображаешь из себя главную жрицу Луны.

— Хортица! — возмутилась Арис, злясь больше на себя за то, что позволила себе мечтать о Мадруке, строить воздушные замки и иллюзии, в то время как он уже развлекается с Десмой. — Он уже и думать про меня забыл!

— Ой ли? — Хортица подняла бровь. — Тебя не забудешь!

До вечера Арис помогала советом и практиками тем, кто пришел в храм. Она настолько устала, что даже забыла про Тайру, и очень удивилась, увидев ее.

— Ты поспала? Отдохнула? — участливо поинтересовалась жрица.

— Нет, — отрезала Тайра. — Все это время я думала и решила, что Мадрук должен отослать Десму из дворца, а я останусь в храме еще на несколько дней, чтобы успокоиться и прийти в себя!

— А Мадрук знает, что ты уехала в храм?

— Я сказала Илию!

— Тайра, но дело ведь не в Десме, а в твоем отношении к Мадруку.

— Я его жена, и я имею на него право как жена, а все разговоры про любовь — просто выдумки. И если он не отошлет Десму, я сама вышвырну ее из дворца.

— Тайра, — попыталась успокоить ее Арис, — конечно, вся сила и все права на твоей стороне, но силой ты никого не удержишь. Ты отошлешь Десму, появится другая, и пока ты не начнешь дарить любовь, это не закончится. Вечная борьба и вечная боль или равнодушие, что еще страшнее. Равнодушие убивает любовь.

— А вдруг он сравнит и выберет Десму?

— И это все, что ты услышала? Даже если он выберет не тебя, в твоей жизни появится другой мужчина, привлеченный светом твоей Любви. Да и самой жить в состоянии Любви намного радостнее, — сказала Арис и подумала, что сама-то она пока так и не знает, как это — жить в состоянии Любви. — А сейчас мы все идем на берег, там ждет угощение от храма, а ты можешь сделать ритуал пробуждения любви.

13-й день Луны (июнь)

Время освобождения от прошлого и начала нового.

Послание 13-го дня.

Нити судьбы в ваших руках.

Распутайте то, что было запутано.

Арис сидела на камне и, смотря на море, размышляла о Тайре, Мадруке и Десме. В тринадцатый лунный день можно было изменить судьбу, освободиться от прошлого и привлечь в свою жизнь новые возможности, новые открытия.

Вдруг она почувствовала, что кто-то целует ее в шею. От неожиданности жрица вздрогнула, поражаясь, что даже не услышала шагов. Тело предательски задрожало от возбуждения, горячая волна накрыла с головой, и сердце так сильно забилось, что, еще даже не обернувшись, она поняла: это Мадрук.

— О, судя по твоей реакции, тебе нравится! — промурлыкал правитель ей в ухо и, притянув к себе, стал нежно водить руками по ее плечам и предплечьям, как будто невзначай касаясь груди. Арис словно оцепенела, захваченная происходящим внутри, чувствуя, что теряет сознание от его прикосновений, что в голове все темнеет и она перестает понимать, что с ней и где она, и слышит только его горячее дыхание и его шепот.

— Я бы мог провести так весь день, лаская тебя, занимаясь любовью, даря тебе удовольствие, — шептал Мадрук, не выпуская ее из объятий.

— Судя по рассказам Тайры, тебе, правитель, есть кому дарить удовольствие! — усилием воли приходя в себя и вскакивая на ноги, отрезала Арис.

— Я щедрый! — засмеялся Мадрук и как ни в чем не бывало поинтересовался: — А где моя жена? Я как раз пошел ее искать! Но нашел тебя.

— Сейчас начнется завтрак, и все спустятся в зал. — Арис все еще не понимала, что происходит с ней, какую игру затеял Мадрук и зачем ему надо дразнить ее.

— Чудесно, я очень проголодался, пока сюда доехал, и не откажусь попробовать что-нибудь вкусное. — Он облизнулся и выразительно посмотрел на женское естество главной жрицы. Арис, поймав его взгляд, покраснела, поперхнулась и стремительно побежала в зал. Правитель еле поспевал за ней, довольный собой и ее реакцией. Ему нравилось чувствовать свою власть.

Тайра с Илием сидели за небольшим столом, предназначенным для особых гостей, к ним поспешила присоединиться и Арис, успевшая прийти в себя по дороге. Илий, приехавший с Мадруком, вскочил и бросился к ней навстречу с объятиями, но смущенно остановился и лишь сказал:

— Я счастлив встретить тебя снова, жрица!

— Спасибо, я тоже рада, что ты снова в храме, советник.

— А я совсем не счастлива видеть здесь еще и Десму, — вмешалась Тайра. — Зачем вы привезли ее с собой? — возмутилась она.

— Она так переживала за тебя, что мы не могли ее уговорить остаться во дворце! — стал оправдываться Илий.

— Я думаю, скоро она будет умолять о том, чтобы остаться во дворце! — У Тайры от негодования раздувались ноздри.

— Кто будет умолять о том, чтобы остаться во дворце? — поинтересовался Мадрук, подходя к ним.

— Зачем ты привез с собой Десму? — сквозь злые слезы спросила Тайра. — Мне больно ее видеть в моем положении, видеть, что ты обнимаешь ее, уходишь к ней.

— Тайра, — растерялся Мадрук, — давай не будем это обсуждать при всех!

— А все это и так знают!

— Мы поговорим об этом вдвоем, — вздохнул Мадрук и, развернувшись, ушел.

Правитель

Он так стремился в храм, в глубине души радуясь, что появился формальный предлог увидеть Арис. Четыре месяца он вспоминал ее, как в ненастные дни вспоминают о солнечных лучах, и эти воспоминания разогревали его кровь и вызывали желание. Тайра забеременела, почти совсем перестала отвечать на его желание, которое требовало своего. Десма была рядом, а ему хотелось игры и страсти. Он взял ее, как мужчина берет женщину, даже не думая о своих или ее чувствах, а просто подчиняясь зову инстинкта и зову гормонов. И не скрывал эту связь в уверенности, что, как мужчина и как правитель, имеет на это право. Мадрук даже не ожидал, что Тайра примет все так близко к сердцу. Он решил, что это перепады настроения во время беременности, и очень удивился, узнав, что Тайра поехала в храм, к Арис. Увидев жрицу, он опять почувствовал, как какая-то могущественная сила тянет его к ней, как только одно ее присутствие заставляет подниматься его фаллос. И то, как реагировало ее тело помимо ее желания, льстило его мужскому самолюбию. Было забавно наблюдать, как она пыталась бороться со своим желанием. Он чувствовал себя котом, играющим с мышью, и эта игра увлекала его и давала отдохнуть от мыслей о стране. В то же время Мадрук чувствовал, что все выхолит из-под контроля, что то, как он привык управлять: силой и жесткостью, логикой и системой, — больше не работает. Его мозг каждый день выстраивал новые схемы, пытаясь найти решения, но пока все они казались нежизнеспособными. Ночи с Десмой помогали, но расстраивать Тайру из-за этого, а тем более что-то менять в своей жизни он не собирался.

Мадрук решил пойти поговорить с Тайрой, успокоить ее, хотя искренне не понимал, почему женщины устраивают из этого такую трагедию. Это выматывало его и отвлекало от более важных дел. Успокоив жену, он собирался сразу же вернуться к делам, но, приехав в храм, почувствовал, что хочет остаться подольше, тем более что этим вечером должны были быть состязания. И с изумлением поймал себя на мысли, что ему хочется побыть подольше рядом с Арис.

Арис еще раз осмотрела двор храма. Все было готово к состязанию! Соревнование было простым, не то что игры с быками, которые проводили в ночь весеннего равноденствия. Сегодня самые ловкие юноши и взрослые мужчины из ближайших деревень должны были сделать девять раз на руках «колесо», символизирующее избавление от груза прошлого и приветствующее будущее, а потом поцеловать понравившуюся жрицу. Жрицы же, кроме поцелуя, еще дарили кольца. Особенно молоденькие служительницы храма ждали этого вечера, прихорашиваясь и наряжаясь, чтобы осчастливить подарком самых ловких.

Кольца действительно несли удачу и богатство, а также здоровье и любовь тем, кто их носил, поэтому многие стремились их получить.

Миндалевидные печати на кольцах делали из золота или полудрагоценных камней. На них вырезали ритуальные сцены, символы или фигурки животных — грифонов и сфинксов.

Выточенные из агата кольца помогали достичь успеха в коммерции и торговле, из аметиста — приносили вдохновение и ясность, из горного хрусталя — охраняли в путешествиях, из гематита — способствовали обучению и общению, из халцедона — усиливали семейные связи. Но самыми сильными считались кольца-печати, выкованные из чистого золота, с подробным изображением ритуальных сцен.

Поздним вечером, почти перед началом состязаний, Арис вспомнила об этой традиции и, повинуясь какому-то неосознанному желанию, достала золотое кольцо. Она посмотрела на фигурки трех жриц и Богини на фоне растущей Луны, Солнца и парящего в небе лабриса. Лабрис — священная двухсторонняя секира — был излюбленным символом Великой Богини, и только жрицы могли им владеть. Несущий смерть при ритуальном жертвоприношении быков и обещающий новую жизнь при посвящениях, лабрис в то же время был похож на готовую влететь в небо бабочку — символ трансформации и возрождения души. Душа пробуждалась в сакральном единении мужчины и женщины — Солнца и Луны, — и Богиня, сидящая под плодоносящим оливковым деревом, олицетворяющим вечность, освящала этот союз.

«Правитель достоин владеть этим кольцом, — решила Арис. — Оно защитит его и даст ему благословение Великой Богини, и… — жрица вздохнула, — и оно будет наполнено моей любовью, которая наполнит и его».

Она опустила кольцо в чашу с морской солью, чтобы очистить от лишних энергий, окурила благовониями и через пятнадцать минут, положив легкое золотое украшение на ладонь, обратилась к Луне: «Лунный свет, благословляющий взгляд Луны, заряди кольцо любовью, которая ценнее всего золота на свете, храни моего любимого силой светил небесных и силой земли», — и, посмеявшись над самой собой, поспешила на состязание.

Молоденькие жрицы возбужденно щебетали в предвкушении начала состязаний. Тайра сидела рядом с Илием на почетном месте для гостей и о чем-то тихо с ним говорила. И тут краешком глаза Арис заметила, как откуда-то появились Десма и Мадрук. По их позам, по тому, как рука Мадрука лежала на талии Десмы, привлекая ее к себе, и тому, как Десма кокетливо улыбалась, было видно, что они явно не выясняли отношения, а занимались более приятным делом. Арис вздрогнула и почувствовала боль в сердце и сама поразилась этой боли, не понимая, зачем она позволяет себе вовлекаться в это безумие, в этот водоворот событий. Зачем Мадрук провоцирует ее, играет с ней, чего он хочет? У него есть Тайра, ждущая его ребенка, и есть Десма, утоляющая его страсть, чего он хочет от нее, от Арис? Зачем ей эта ситуация? Тем более что ей очень хочется помочь Тайре вернуть любовь и желание мужа. Жрица посмотрела на жену правителя и заметила, как ту передернуло при виде Мадрука и Десмы. Мадрук сел рядом с Тайрой и что-то ей сказал. К счастью, заиграли трубы и начались состязания, отвлекшие Арис от невеселых размышлений.

Молодые юноши и зрелые мужчины проходили «колесом» по двору и подбегали к жрицам, целуя их и получая кольца. Гул, смех, звуки поцелуев захватили Арис, рождая к душе пьянящее веселье. И тут сквозь крики прорвался чей-то возглас: «Мадрук!» Голоса подхватили его, и народ стал дружно скандировать: «Мадрук! Мадрук! Мадрук!» — требуя от правителя показать мастерство. Правитель вышел и в полной тишине сделал «колесо» на руках девять раз. Потом подошел к Арис и поцеловал ее в щеку. Арис на мгновение растерялась, с одной стороны понимая, что многие расценили это как дань уважения главной жрице. С другой — она-то знала, что Мадрук должен был подойти к жене или мог подойти к любой другой жрице. Но, быстро взяв себя в руки, протянула кольцо Мадруку, надевая и говоря: «Кольцо на тебе, любовь и удача к тебе».

— Его нужно оставить на ночь под лунным светом и поносить хотя бы один день, а потом можно снять! — стала лепетать Арис, злясь на себя за охватившее ее смущение.

— Я буду носить его, раз оно приносит любовь и удачу, даже и не знаю, что мне сейчас больше нужно! — крутя кольцо на пальце, улыбнулся Мадрук. — Да, и целовать тебя мне понравилось, особенно эта несравненная дрожь. Приятно так действовать на женщину!

— Арис, а если я пройдусь «колесом», ты мне тоже подаришь кольцо? — прервал их разговор Илий.

— О, у меня больше нет, — засмущалась Арис. — Но у жриц еще должны остаться, обычно они берут с запасом.

— Что ж, тогда хорошо, что я не умею делать «колесо», коль у прекрасной дамы все равно нет для меня награды. — У Илия был такой расстроенный вид, что Арис не удержалась и чмокнула его в щеку.

Вынесли бочки с вином, музыка заиграла громче, и гости заполнили двор, смешавшись со жрицами. Все были полностью поглощены весельем. Полюбовавшись на них, Арис заметила, что Тайра и Десма сидят рядом и о чем-то бурно спорят, но не это насторожило ее. Жрица почувствовала, что с Мадруком что-то происходит. Он сидел недалеко, с помертвевшим лицом наблюдая за их выяснением отношений. Арис, не отдавая себе отчета в том, что делает, а просто устремляясь на помощь, подошла и, сев за спиной, обняла его, как она обнимала любую свою воспитанницу, когда той нужна была поддержка. Она посылала правителю из своего сердца изумрудный поток любви и нежности, наполняя его и давая силы. Они сидели в молчании достаточно долго, вокруг них кружился мир, рождалась и умирала любовь, а для них время остановилось.

— Что-то случилось? — наконец-то нарушила она молчание, боясь, что полностью растворится в их близости.

— Я так истощен от того, что происходит, я чувствую себя опустошенным, — заговорил он. — Я устал от претензий и Тайры, и Десмы. Мне так многое нужно понять про себя, так со многим разобраться.

— Я могу чем-то помочь? — заволновалась Арис.

— Помоги мне встать, что-то случилось со спиной. Может, неудачно приземлился… Надо больше тренироваться. — Скривясь от боли, он встал, опираясь на Арис.

— Может, сделать тебе массаж? — предложила Арис машинально.

— Я слишком чувствую твои прикосновения, — усмехнулся он.

— Я могу что-то сделать для тебя?

— Просто будь такая, какая ты есть, и этого достаточно.

— Тогда возьми мою любовь, нежность, страсть и энергию, — вздохнула Арис и почувствовала, как розовое покрывало ее нежности и сострадания окутало его. Они прошли несколько шагов, как к ним подбежали Тайра и Илий. Илий встревоженно смотрел на Арис, а не на Мадрука, и в его взгляде жрица увидела что-то, что не было похоже на простое вежливое беспокойство. Казалось, что он готов на все, стоило ей только попросить.

— Что случилось? — забеспокоилась Тайра.

— У Мадрука что-то произошло со спиной, — объяснила Арис. — Илий, помоги ему дойти до постели. Я принесу мазь. Боюсь, что завтра утром вы еще не сможете уехать, и на восходе мы сделаем ритуал избавления от болезни.

Арис уже подходила к храму, когда услышала сзади чьи-то шаги. Обернувшись, она увидела Хортицу!

— Где ты была, я не видела тебя на празднике? — поинтересовалась она у Хортицы.

— О, вчерашний ритуал на привлечение любви так быстро сработал, что я даже не успела дойти до праздника, пошла целоваться с очаровательным юношей!

— Ты встретила своего мужчину, так быстро? — изумилась Арис.

— О нет, не всем же так везет, как тебе, — встретить свою вторую половинку. Некоторые всю жизнь проживают и так не узнают, что такое истинная любовь.

— Все это бред про половинки, а то, что Мадрук — мой мужчина, тем более, — резко оборвала Хортицу Арис.

— И почему ты так решила?

— Потому что он мечется между Тайрой и Десмой, у него даже спина отнялась из-за переживаний. Я не стала ему говорить, но нижняя часть спины отвечает за сексуальность и боль в спине означает, что сексуальный канал заблокирован, что он не позволяет себе получать удовольствие. А тут еще я со своей страстью, это уже даже не любовный треугольник, а непонятная геометрическая фигура. И я совсем не понимаю, зачем втягиваюсь туда, где и так все запутано? Но самое поразительное, что, когда я сегодня смотрела, как Десма и Тайра выясняют, кому достанется Мадрук, одна часть меня чувствовала странное спокойствие внутри, уверенность, что это мой мужчина, а я его женщина, и почему они спорят из-за него, мне было совершенно не понятно, но другая часть меня страдала вместе с Тайрой и хотела ей помочь, хотела утешить Десму, потому что Тайра собирается выгнать ее из дворца. Может, это все просто плод моего разгоряченного воображения? И Мадрук играет со мной, прикасаясь и говоря все эти слова, просто потому, что он так привык обращаться со всеми женщинами, а я напридумывала себе невесть что?

— Ничего ты не «напридумывала»! К Десме его тянет желание, которое быстро пройдет, с Тайрой его связывают обязательства, а с тобой у него духовная связь, любовь и страсть, и все это одновременно. Такое редко встречается, чтобы люди настолько подходили друг другу. Мы называем такую пару звездными половинками. Мужчина и женщина как части одного целого, как части одной души, наконец-то нашедшие друг друга. Из тысячи наших воплощений только двенадцать раз мы можем встретить друг друга, и когда это происходит, все меняется, потому что в этой паре такая сила и такая любовь, что они меняют судьбы мира и судьбы тех, кто оказывается рядом с ними.

— А как же судьба Тайры?

— Пока Тайра с Мадруком, она не может встретить свою истинную любовь. Ей страшно даже самой себе признаться, что она не любит мужа, ты же видела и чувствовала это, когда мы делали ритуал. Как только она это поймет, мир тут же пошлет ей ее мужчину, с которым она будет счастлива. Но нам так страшно отпустить то, что мы имеем, разрушить то, что есть, даже если это давно стало нашей темницей. И не забывай, что вы встретились для чего-то очень важного, и даже бабушка Мадрука переживает за вас. Ты, кстати, спросила Мадрука про его бабушку?

— Пока нет, спрошу завтра. В любом случае я благодарю мир за то, что встретила его, за то, что он есть. Спасибо, Хортица, за поддержку, знаешь, мне уже начинают нравиться мои славянские предки и их идеи, а пока мне пора идти, чтобы найти мазь. Потом еще надо распустить что-нибудь вязаное, чтобы распутать все сложные ситуации, которые появились в моей жизни, и сделать клубок. Завтра днем в священной роще мы будем разматывать нить судьбы, чтобы что-то исправить. Белый — для здоровья, красный — для любви, черный — для трудных ситуаций.

— Тогда я тоже пойду сматывать красный клубок! Уж больно сладкими были поцелуи с этим юношей.

14-й день Луны (июнь)

Все исполнится в нужный срок.

Послание 14-го лунного дня.

День постижения своего пути. Дайте время времени.

— Я на самом деле должен это делать? — удивленно спросил правитель жрицу, когда она пришла за ним на восходе и позвала во двор. — Мазь достаточно помогла.

— Пожалуйста, это действительно необходимо. — Арис почти умоляла его. — Сегодня четырнадцатый день Луны, день самопостижения и самоисцеления. Если этот ритуал делать три месяца подряд в четырнадцатый лунный день, то можно избавиться почти от любой болезни. Нужно посмотреть на Луну на восходе, встать к ней спиной, наклониться вперед и, глядя на нее сквозь широко расставленные ноги, сказать: «Богиня Луна, возьми с собой все, что у меня лишнее, — мою боль в спине, все мои трудности, всю опустошенность, и пусть это уходит вместе с тобой».

— Что-то мне эта поза напоминает! Где-то я это уже видел, только не утром, а ночью! — Глаза Мадрука потемнели от воспоминаний. — И кто-то любит делать этот ритуал полностью обнаженной… Может, нам сделать его вместе?

— Мадрук! — Арис покраснела. — Тебе нужно вылечиться, а не думать про что-то другое, тем более у тебя чувства к Десме!

— У меня и к тебе чувства, и к Тайре! Почему у такого сильного мужчины, как я, не может быть много женщин?

— Потому что это не про любовь!

— Почему же, я каждую из вас люблю! У каждой из вас другая энергия, другая природа! Что-то есть в одной, например страсть, что-то есть в другой — например, терпение и забота, что-то есть в третьей — например, радость!

— А разве не может быть все в одной женщине?

— Я такого пока не встречал, да и зачем? В разнообразии есть особая прелесть!

— Древние писания говорят, — Арис попыталась убедить Мадрука, — что мужчина ищет разнообразие, когда его сердце закрыто и в нем нет любви, и его природа требует все новых ощущений, все новых партнерш, и это про вечную неудовлетворенность или кратковременное удовлетворение. Но когда сердце мужчины открывается и он находит единственную, когда он чувствует любовь, тогда он ощущает такую полноту жизни рядом с одной избранницей, такую целостность, такое спокойствие и комфорт, и при этом такую окрыленность, что прекращает поиски. Он понимает, что это его женщина, его родная душа, и все другие перестают его интересовать. Когда мужчина не может выбрать между двумя, значит, он ни одну из них не любит по-настоящему.

— Если бы все это было так, тогда мужчины не хотели бы так много женщин. Свобода — вот что главное для мужчины, свобода выбирать и свобода сравнивать, — пожал плечами Мадрук. — Это все красивые фантазии про вечную любовь, которые юные девушки пересказывают друг другу на ночь. Мне моя бабушка в детстве тоже что-то говорила про родные души, но я воспринимал это исключительно как сказку.

Арис вздрогнула, услышав про бабушку.

— А откуда, правитель, твоя бабушка родом?

— Из племени пеласгов. Ты похожа на нее. В тебе есть ее сила и ее независимость, и она знала, чего хочет!

— Может, то, что я скажу сейчас, покажется тебе бредом, но я недавно узнала, что тоже из рода пеласгов и это твоя бабушка привела тебя ко мне, чтобы мы могли сделать вместе что-то важное для мира. Я, правда, еще не знаю что, — прошептала Арис, не смея поднять глаза, боясь, что Мадрук сейчас рассмеется над ее фантазиями и подумает, что она сумасшедшая. Но, к ее удивлению, Мадрук воспринял все это серьезно и просто сказал:

— Что же, теперь мне многое понятно. Я слышал, что четырнадцатый день Луны еще и день постижения своего пути, день, когда мы слышим зов судьбы. Интересно, что все это я услышал в этот день!

— Да, это так, — подтвердила Арис. — И вечером для тех, кто хочет услышать, к чему его призывает судьба, будет красивый ритуал.

— Как вам хорошо, — улыбнулся Мадрук, — каждое утро, день и вечер наполнен ритуалами, молитвами, практиками, праздниками!

— Храм для того и существует, чтобы поддерживать и усиливать ту силу и ту энергию, которую дает нам Вселенная и Божественное. А мы посвящены Луне, так как женщина настроена больше на Луну и синхронизирована с ее ритмами. И когда в определенный день мы делаем определенные практики, они несут большую силу и помогают легче изменить то, на что в другое время потребовалось бы больше усилий. Например, сегодня можно даже изменить свою судьбу, если смотать клубок судьбы в священной роще.

Черный клубок для тех, кто хочет что-то исправить в своей судьбе, чувствуя, что где-то выбрал не тот путь, пошел не той дорогой, что-то неудачно сложилось. Красный — для изменений в любви, чтобы распутать запутанные отношения, проложить дорогу новым. Белый — для восстановления здоровья, для успеха в повседневных делах.

— Почти как цвета нашего дворца: черный, красный и белый, символизирующие рождение, смерть и возрождение, — заметил Мадрук.

— Да, мы все проходим эти циклы, — согласилась Арис. — Сматывать клубки — это женские забавы, а вечером мужчины будут трубить в раковины и звать свою судьбу.

— Что же, тогда тебе пора заняться своими женскими делами, и до вечера!

Правитель

Мадрук проводил взглядом изящную фигурку, побежавшую по своим делам Арис. Его завораживали нежное покачивание бедер и ощущение полета, которое появлялось у него, когда он наблюдал за ней. Мадрук чувствовал странную успокоенность, когда стоял посреди двора храма, разговаривая с Арис. Словно при ней все его проблемы отступали и находились легкие решения, мир становился многоцветным и радостным. Он спал всего два часа. Ночью ему пришлось успокаивать Тайру и убеждать ее, что Десма — лишь мимолетное увлечение и ради спокойствия жены и их ребенка он готов отослать ее из дворца. Казалось бы, он должен валиться с ног от усталости и боли в спине, но рядом с Арис в нем пробуждалась энергия и появлялись силы. И как ни странно, после этого смешного ритуала боль в спине тоже исчезла. Ее слова о миссии всколыхнули его смутное ощущение: надо что-то менять. Его жизнь превратилась в череду обязанностей, дел, в рутину, которая не приносит радости, не наполняет жизнь смыслом, не заставляет его вскакивать по утрам в предвкушении нового дня. Ноющая пустота в душе затягивала его все глубже в бездну отчаянья. При внешней роскоши внутри он чувствовал себя нищим и иногда завидовал их свободе делать то, что они хотят.

Звуки утренней суеты отвлекли его от размышлений, и, очнувшись, он увидел, что он все еще стоит посреди двора.

Арис прибежала в священную рощу. Все в нетерпении ждали ее прихода, держа в руках клубки.

— Разбейтись на пары, — скомандовала Арис, — и поменяйтесь клубками, произнося такие слова: «Богиня Луны, ниспошли мне долю и недолю, дабы (назовите имя той, кто возьмет ваш клубок) указала мне мою судьбу». Каждая разматывает клубок для другой, представляя себя ее судьбой, чувствуя, куда ее ведет, и туда она идет, от дерева к дереву, обматывая нить, пока клубок не кончится. Тогда вы привязываете последний узелок, но старайтесь не затягивать, чтобы можно было развязать. Когда та, кто в роли судьбы, завершит свой путь, она находит ту, для кого это делала, и приводит ее к дереву, на котором завершила. Она начинает медленно и очень бережно сматывать свой клубок, стараясь не порвать нить судьбы, не затянуть узлы, которые появились, и думая про то, что сейчас меняет свою судьбу. Старайтесь сохранять молчание и полностью погрузиться в процесс.

— Хочешь, я размотаю клубок судьбы для тебя? — предложила Хортица.

— Спасибо, я буду разматывать клубок своей любви, что-то я запуталась в том, что происходит, что правильно и что неправильно, — решила Арис, давая в руки девушки свой красный клубок и принимая ее черный. — Ты выбрала черный? — изумилась она. — Ты же вчера хотела разматывать красный?

— Да, я решила изменить свое прошлое, там было слишком много потерь, и создать новое будущее, — пожала плечами Хортица.

Только ветер, играя с листвой, сопровождал молчаливый путь каждой из них. Погруженные в себя, жрицы разбрелись по оливковой роще, прокладывая путь от дерева к дереву, повинуясь внутреннему зову, идя туда, куда вел их клубок, куда вела их чужая судьба.

Арис поразилась, сколько поворотов, сложных путей, запутанных ситуаций было в судьбе Хортицы. Казалось, ее клубок вел в самую гущу деревьев, туда, где было труднее всего пробираться. Исцарапав руки и ноги, Арис устала настолько сильно, что сомневалась, сможет ли смотать свой клубок. Но где-то ее уже звал голосок Хортицы, и она ответила, помахав рукой, чтобы показать, где заканчивается ее клубок. Они поменялись местами. Арис постояла задумчиво около своего клубка и стала осторожно сматывать его, переходя от дерева к дереву, где-то наклоняясь к земле, где-то пробираясь под склонившимися ветвями, стараясь не порвать тонкую нить, а аккуратно разматывать все непонятно откуда появившиеся узелки, которых с каждым шагом становилось все больше.

В какой-то момент Арис захотелось разорвать нить. Она разозлилась и подумала, что ее любовь слишком запутана и сложна, легче всего порвать и уйти свободной, бросив все. Но тут ей на ум пришли сказанные как-то Мадруком слова: «Ты можешь убежать, но ты не сможешь спрятаться», — и она поняла, что от судьбы не уйдешь, и само собой все не распутается, и придется самой находить решения и искать выход из тупика. И опять она начала распутывать узелки, сматывая клубок своей судьбы. Она дошла до конца и уже начала развязывать последний узелок, когда чьи-то руки накрыли ее руки и она услышала голос Мадрука:

— По-моему, твоя судьба привела тебя ко мне.

— Что ты тут делаешь? — шепотом спросила Арис, оглядываясь и боясь, что их увидят, но Хортица постаралась так далеко запрятать ее клубок, что вокруг никого не было видно. — Как ты меня нашел?

— По запаху, — ответил Мадрук и вдруг прислонил ее к дереву, отодвинул легкую ткань кофточки и, положив свою руку на грудь, стал ее ласкать.

Вновь оцепенение охватило Арис, словно, когда он касался ее, вся сила сопротивляться куда-то исчезала, в голове опять стало темно, она плавилась и растворялась от его сильных и в то же время нежных прикосновений, внизу все стало влажным от желания и запульсировало от наслаждения. Он придвинулся ближе, и она почувствовала, насколько сильным было его желание, превращая его фаллос в стальной жезл. Почувствовав, что она это заметила, он прошептал:

— Это какое-то сумасшествие! Я ничего не могу с собой сделать! Мое влечение к тебе сильнее голоса рассудка.

— Я единственная для тебя, а ты единственный для меня. Ты — мой мужчина, а я — твоя женщина, — помимо воли вырвалось у Арис, и она сама испугалась своих слов.

— Может, это и так, — задумчиво проговорил Мадрук, потихоньку отодвигаясь от нее, — у нас равная сила, и нет дающего, и нет берущего, мы усиливаем друг друга.

«Арис!!!» — раздался где-то недалеко голос Хортицы, Арис обернулась и, повернувшись вновь, увидела, что Мадрук растворился среди деревьев. «Может, это было наваждение?» — подумала она. Почему, стоило ему к ней прикоснуться, как все ее обещания не чувствовать его, не думать о нем, не реагировать на него тут же превращались в пыль? В его присутствии она цепенела, как кролик перед удавом, видящий, что приближается смерть, но не способный ее избежать, подчиняясь чему-то более мощному. Все ее нежелание причинить боль Тайре, все ее беспокойство о судьбе Десмы тут же исчезали под натиском более сильным, чем ее представления о том, что правильно и неправильно. Встряхнув головой, отгоняя эти мысли, Арис поспешила к жрицам, которым не терпелось поделиться всем, что они испытали во время ритуала.

Правитель

Он и сам не понимал, какая сила выталкивала его из покоев, заставляя искать Арис. Найти ее было легко, он чувствовал ее энергию и просто шел на зов. Ему хотелось обсудить с ней миссию, законы, порассуждать об отношениях между мужчиной и женщиной, но стоило ее увидеть, как желание о чем-то говорить исчезало, а хотелось только целовать и ласкать это тело, отвечающее на его прикосновения, реагирующее так, как ему представлялось в его мечтах. Возникало ощущение, что проявления каждого именно такие, какие нужны другому. И в этом не было фальши, игры, а было лишь вечное притяжение мужского и женского, дополняющее и усиливающее друг друга, сила более великая, чем его обязательства, чем даже его желания. Он понимал, что пора покидать храм. Спина еще болела, но можно было уезжать. Однако что-то удерживало его, не позволяя попрощаться. Нужно было найти Десму и утешить ее, попросив на время покинуть дворец, пока Тайра ждет ребенка. Нужно было еще раз поговорить с Тайрой и успокоить ее. Он был воином и привык всех спасать, но иногда хотелось, чтобы кто-то спас его, дал силы, чтобы вырваться из этого замкнутого круга. Мадрук чувствовал, что в Арис эта сила была, может, поэтому его к ней так и тянуло.

Горящие факелы освещали двор храма. Вокруг священного круга лежали белоснежные раковины, чей звук был настолько мощным и сильным, что был слышен на многие километры. Сегодня те, кто хочет услышать зов своей судьбы, прислушивались к этому звуку, задавая вопросы о грядущем и наблюдая за знаками судьбы. Спрашивали первого встречного: «В чем мое предназначение?» — и, слушая ответы, воспринимали их как знаки, смотрели на предметы вокруг, словно ища подсказки в окружающем, отмечая то, что пыталось привлечь внимание к чему-то очень важному, мимо чего можно было пробежать в суете повседневности.

Для тех же, кто приходил в храм, жрицы становились голосом судьбы. Всем завязывали глаза: и жрицам, и тем, кто пришел за ответом, — и после того как три раза звучали раковины, каждый должен был найти пару и задать жрице вопрос. Спрашивающих должно было быть не больше девяти, так как девять считалось священным числом Луны. Да и жриц, вместе с Арис, тоже было девять. Восемь человек уже вошли в круг, четверо мужчин и четыре женщины.

— Я тоже хочу попытать судьбу! — заявил вдруг Мадрук и встал с теми, кто ждал, пока им завяжут глаза. Девять юношей встали за пределами круга и приложили к губам раковины, девять жриц вошли в круг, чтобы повязать повязки тем, кто пришел, а потом и себе. Тревожно и протяжно запели раковины, люди начали хаотично, но медленно двигаться в кругу. Раковины зазвучали во второй раз, и движение продолжалось, каждый прислушивался к себе и к тому, куда вела его энергия. И только после третьего раза все встали по парам, не открывая глаз, но взявшись за руки. Каким-то непостижимым образом ищущие ответов оказались в парах со жрицами. Открыв глаза, Мадрук даже не удивился, что рядом с ним стояла Арис.

— Ты мой божественный выбор! — улыбнулся он ей.

— А ты — мой! — улыбнулась она в ответ, поворачиваясь, чтобы взять из рук юноши зажженную свечу. Она провела ею сверху вниз, кланяясь Мадруку и опускаясь перед ним на колени, чтя в нем проявление Божественного, и, поднявшись, встала напротив, держа свечу в левой руке, а правой прикасаясь к его сердцу.

— Я вижу твою судьбу, — глядя в глаза, повторяла она слова, звучавшие внутри, — это судьба Великого Воина и Великого Правителя, несущего новый закон и новый мировой порядок. Но чтобы это произошло, прежде нужно разрушить башню старых представлений, страхов и ограничений.

Неожиданно свеча погасла, хотя не было даже малейшего дуновения ветра.

— Слишком сильная энергия между нами, — сказал Мадрук, склонив голову в знак благодарности, и вышел из круга.

Глава III

4-й день Луны (декабрь)

Время познания добра и зла.

Послание 4-го лунного дня.

Лишь вам дано различить, что истинно для вас, а что ложно. Доверяйте голосу своей души.

Природа погрузилась в летаргический сон теплой критской зимы, в такое же состояние погрузилась и Арис, стараясь не думать о Мадруке. Но он не давал о себе забыть: писал Арис письма, иногда раз в месяц, иногда раз в неделю, иногда раз в две недели, продолжая их спор о верности и страсти, делясь с ней своими размышлениями о мире и людях, спрашивая ее мнение. Постепенно Арис стало казаться, что огонь страсти, полыхавшей между ними, превратился в теплый огонь дружеского общения. Это и радовало и огорчало одновременно. Радовало, потому что она больше не терзалась чувством вины по отношению к Тайре и страхом причинить ей боль, огорчало, потому что при воспоминании о Мадруке ее словно накрывало горячей волной желания и тело начинало вибрировать. Иногда в его письмах проскальзывали двусмысленные намеки, но Арис решила расценивать их просто как его привычку общаться с женщинами и не позволяла себе воспринимать его слова как проявление к ней интереса.

Она старалась отвлечься на повседневные заботы: обучение новых жриц, каждодневные практики и ритуалы. Вот и сегодня, в четвертый день Луны — день соединения с родом, с предками и одновременно день искушений и познания, — нужно было подготовиться к ритуалу привлечения богатства. В этот день звуки приобретали особую силу, и, чтобы пробудить ее, полагалось играть на музыкальных инструментах, произносить заклинания и читать молитвы.

Арис окинула взглядом музыкальные инструменты: арфу, барабан, раковину и гонг. Их звуки помогали привлекать из пространства и усиливать энергии стихий.

Ударные инструменты: барабаны, бубны, трещотки — отвечали за соединение и привлечение энергии стихии Земли, за превращение идей в нечто реальное и материальное, то, что можно было потрогать руками и продать.

Духовые инструменты: раковины, трубы, свирели, флейты — помогали настроиться на стихию Воздуха, чтобы усилить концентрацию, память, получить ясность и обрести новые знания.

Струнные инструменты, такие как арфа, включали в человеке стихию Огня, пробуждая в нем смелость и страсть, фантазию и умение увидеть что-то новое. Огонь наделял также силой созидания.

Резонансные металлические инструменты: колокола, гонги, цимбалы — были связаны со стихией Воды, даря человеку новые эмоции и подарки от Вселенной.

— Арис, — голос Хортицы отвлек жрицу от размышлений, — приехал советник с дарами и ждет тебя.

— Замечательно, ритуал еще не успели провести, а подарки уже получаем, — улыбнулась Арис. — По-моему, я догадываюсь, по какому поводу он приехал.

— По-моему, я тоже, — улыбнулась Хортица в ответ.

Арис поспешила навстречу к Илию. Он бросился к ней с сияющими от радости глазами.

— Я привез радостную весть! Тайра сегодня ночью родила сына, Мадрук очень доволен.

— Поздравляю! — Арис старалась не показать вида, но сердце сжалось от слов про Мадрука.

— Правитель послал подношения храму с благодарностью. — Илий показал на керамические кувшины с медом, молоком и оливковым маслом, а также на большой поднос, на котором были насыпаны большие бронзовые слитки в виде растянутой бычьей шкуры и монеты.

Правитель

Увидев радость советника повелению отвезти в храм дары, Мадрук понял, что Илий любит Арис. Это открытие ни огорчило, ни обрадовало его. На какой-то краткий миг ему показалось, что так будет лучше для всех. Он понимал, что у его увлечения жрицей нет будущего. Ему нравился ее ум, ее восприятие действительности иногда удивляло, иногда забавляло, его все еще влекло к ней, и при воспоминании о ней тело, точнее, мужская часть его, немедленно реагировало. Но он старался не идти за этим, особенно сейчас, когда Тайра наконец-то родила наследника. Впервые взяв на руки крошечное существо, часть себя, он почувствовал такую нежность, что сам удивился. Ему хотелось спокойствия и счастья, и он надеялся, что ребенок примирит их с Тайрой, внеся новый смысл в их отношения. И, может, Илий тоже наконец сумеет обрести любовь и семью.

Было видно, что Илий не может дождаться, пока наконец-то утихнет суета, унесут все подарки и он останется наедине с Арис.

— Я могу переночевать в храме? — обратился он к жрице, когда двор наконец-то опустел.

— Конечно! Сегодня мы будем делать ритуал привлечения богатства, что, думаю, не помешает даже такому достойному человеку, как советник правителя.

— Арис — ты мое главное богатство! С тех пор, как я увидел тебя, не могу ни о чем думать! Позволь мне защищать тебя и заботиться о тебе. — Илий подошел ближе и неожиданно заключил ее в объятия. Арис не отстранилась, почувствовав, что ей хочется спрятаться в этих теплых мужских руках от самой себя, от мыслей о Мадруке, от одиночества. Как давно ей хотелось мужской силы и мужской защиты! Она вздохнула, стараясь не расплакаться от жалости к себе, и Илий, уловив ее состояние, стал гладить ее по волосам, как гладят маленькую девочку, стараясь утешить. Постепенно успокоившись, Арис тихонько выскользнула из его рук.

— Мне пора идти готовить все для ритуала! Увидимся вечером! — И она поспешила в сторону храма.

— Арис, что случилось, на тебе лица нет? — Ее догнала Хортица.

— Не знаю, я радуюсь за Тайру, что у нее родился сын. Я никогда бы не смогла причинить ей боль, особенно сейчас, когда она так уязвима, это будет предательством по отношению к ней, если я буду любить Мадрука. Может, наконец-то мое безумное желание к Мадруку пройдет и все будут счастливы.

— Может, и пройдет, если это страсть, но если это любовь, то ты не сможешь убежать от самой себя. Нельзя отказываться от любви только потому, что ты боишься кому-то причинить боль. Ты не имеешь права решать за других, что лучше и что хуже для них. Жалость к другим лишает их сил. Возможно, то, что может произойти, им тоже необходимо для развития, для обретения сил! И когда ты что-то решаешь за них, ты тем самым считаешь себя выше, сильнее и не даешь ни себе проживать свою жизнь так, как ты хочешь, ни другим — возможности меняться. Старайся прислушиваться к своему сердцу, а не к тому, что кто-то хочет и ждет от тебя. Иногда это требует большей храбрости, чем желание всем угодить и никого не обидеть.

— Еще бы научиться расслышать голос сердца среди какофонии чужих мнений и собственных убеждений. И понять, где мы потворствуем своим желаниям, а где — следуем за зовом своей души, — вздохнула Арис. — Ладно, пойду посмотрю, все ли готово к сегодняшней какофонии музыкальной, — кивнула Арис на прощание.

Четыре жрицы уже стояли по сторонам света, готовые к проведению ритуала.

На западе стояла жрица, держащая барабан, призывающий стихию Земли. Перед ней стояла чаша с песком.

На севере стояла жрица с раковиной, соединяющей со стихией Воздуха. Перед ней стояла чаша с зажженными благовониями.

На юге стояла жрица с гонгом, помогающим настроиться на стихию Воды. Перед ней стояла чаша с водой.

На востоке стояла жрица с арфой, активизирующей стихию Огня. Перед ней стояла чаша с горящим факелом.

Постепенно стали собираться гости храма и вставать за теми жрицами, чью стихию они хотели усилить в себе. Многие держали в руках инструменты, кто-то просто пришел с кувшином с водой, а кто-то — с камнями в руках или просто с пустыми руками.

Арис вошла в круг и, подняв руки вверх, обратилась к силам природы:

— Я взываю к Силам Вселенной, к Солнцу, Луне и звездам, к четырем стихиям: Земле, Воздуху, Огню и Воде. Я прошу послать мне долю того богатства, которыми вы обладаете. Представляйте, — обратилась она уже к тем, кто собрался, — пока будет играть музыка, что на вас сыпется с неба все богатство мира. Радуйтесь ему и принимайте его с благодарностью.

Хлопнув в ладоши, Арис дала знак к началу. Что тут началось! Все заиграли одновременно. Хаос звуков захватил всех в свое сумасшествие, каждый проявлялся по-своему: кто-то хлопал в ладоши, кто-то топал ногами, вибрировал резкий звук гонга, между которым пробегал волной проигрыш арфы, пронзительное гудение раковин разрезало бешеный ритм барабанов. И в какой-то момент, когда беспорядочный набор звуков превратился в единую мелодию, к ногам присутствующих пролился дождь монет.

Найденные монеты подносили к чашам и, дотронувшись средним пальцем правой руки до края, дотрагивались им и до монет: «Освящаю тебя Огнем», «Освящаю тебя Водой», «Освящаю тебя Воздухом», «Освящаю тебя Землей», потом показывали монеты Луне: «Как ты, Луна, растешь, так и мое богатство нарастает». Освятив свои монеты, участники действа стремились поделиться ими. Считалось, что если часть монет потратить на себя, часть — на других, часть — сохранить, то богатство увеличится. Поэтому важно было во время ритуала кому-то подарить монеты, а у кого-то их принять.

Веселье захватило всех, жрицы опять заиграли. Арис смеялась, захваченная общим потоком, переходя от человека к человеку, у кого-то принимая монеты, кому-то отдавая. При резком ударе гонга все остановились и посмотрели на свои ладони: у кого-то стало монет намного больше, у кого-то осталось то же количество, а у кого-то монеты закончились. Арис увидела свои пустые руки и улыбнулась про себя: опять все раздала. Но тут к ней подошел Илий и высыпал ей в ладони целый мешочек монет.

— Возьми! Пусть ваш храм процветает!

— Это уже не по правилам! Нужно остановиться после удара гонга и посмотреть, что ждет в этом месяце: прибыль, убыток или все останется как было.

— Когда от чистого сердца, все по правилам, — накрыв ее ладони своими, не принял монеты обратно Илий. — Пойдем, я провожу тебя до покоев, а то с таким богатством страшно отпускать одну.

— Это же храм, здесь ничего не может случиться!

— Мне будет спокойнее, если я позабочусь о тебе! Надеюсь, без тебя все завершат?

— Конечно, обычно все заканчивается, когда уходит последний гость, а последний гость может уйти под утро! Жрицы проследят за всем.

Они в молчании шли к покоям Арис. И у нее было время поразмышлять об Илии. Ей нравилось его спокойствие, его молчаливое участие, его забота, она чувствовала его любовь, и эта любовь исцеляла ее. Она понимала, что он ждет большего, чем просто беседа, и что он искал лишь повод приехать в храм. Может, его приезд был зна́ком того, что нужно перестать мучить себя иллюзиями о Мадруке, воспоминаниями о тех мгновениях страсти, которые были между ними, тем более что будущего у этого нет? Мадрук был занят своим государством, своей женой и теперь еще своим сыном. Слишком многое их разделяло. Илий был реальностью и любил ее. Положив мешочек с монетами на алтарь, Илий не спешил покидать ее комнату.

— Арис, — с потемневшими глазами, подходя совсем близко, прошептал он, — будь моей.

Арис молчала, не говоря ни да ни нет. Он наклонился и стал губами нежно касаться ее шеи. Арис продолжала молчать, просто принимая его нежность. Так же молча она позволила ему раздеть себя и отнести на ложе. Он прикасался к ней, как к величайшей драгоценности, еще не веря в то, что это стало реальностью, осыпая ее тело поцелуями, целуя каждый пальчик на руках, на ногах, дрожа от наслаждения и возбуждения. Арис чувствовала его страсть, но внутри ее все молчало, тело словно оцепенело. Его нежность не пробуждала ее, не заставляла тело трепетать. Она вспомнила напор и страсть Мадрука, его силу, его прикосновения, то, как он прижал ее к дереву, как ласкал ее грудь, и это воспоминание отрезвило, Арис резко оттолкнула Илия и вскочила с кровати.

— Нет, прости, я еще не готова! — попыталась извиниться она за свою резкость.

— Я все понимаю, — Илий сел на кровати, — я подожду, просто еще не время. Я слишком поспешил, прости. Я могу еще остаться на завтра?

— Конечно, я не гоню тебя! Мы рады гостям! — сказала Арис, провожая Илия.

5-й день Луны (декабрь)

Время выбирать главное.

Послание 5-го лунного дня.

Реализуется то, куда направлены все силы!

— Как завершился вечер с Илием? Ты сделала его счастливым? Наконец-то отдалась ему? — с невинным видом поинтересовалась Хортица у Арис за завтраком.

— Хортица, как ты можешь задавать такие вопросы? — смутилась Арис.

— Судя по возмущенному тону, бедный Илий остался с разбитым сердцем! — сделала вывод Хортица.

— Почему ты так решила?

— Когда у женщины была потрясающая ночь, все, на что она способна, — это нечленораздельное мурлыкание от полученного удовольствия, а когда у тебя хватает сил на возмущение, то значит, что Илий ушел ни с чем, — объяснила девушка.

— Илий так смотрит на меня, в его глазах столько любви и столько нежности! — вздохнула Арис.

— Но любовь других не делает нас счастливыми, мы счастливы только тогда, когда любим сами, — пожала плечами Хортица.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что за четыре месяца любовь этого чудесного юноши уже утомила меня. Я поняла, что хочу любить сама и встретить того, кому смогу отдать сердце.

— Сегодня пятый день Луны — прекрасное время для формулирования самых главных желаний и фокусирования энергии на их исполнении. Главное — понять, что ты хочешь, — напомнила Арис.

— А чего хочешь ты? — вопросом на вопрос ответила Хортица.

Арис задумалась.

— Мне кажется, что я уже хочу быть с мужчиной и готова привлечь свою истинную любовь.

— И что нужно для этого сделать?

— Мы можем пойти двумя путями. Этот день еще называют днем стрелы, когда мы концентрируем все силы на своем желании. Мне рассказывали такую историю про лучников из одного селения. Часть из них тренировалась каждый день, старательно оттачивая мастерство, чтобы всегда попадать в цель, а другие так же старательно искали по миру волшебный лук, стрелы из которого всегда летят в цель. И раз в год между ними проходило соревнование.

— И кто побеждал?

Арис минуту помолчала.

— В соревновании не было проигравших. И те и другие выигрывали.

— Извини за тугодумство, я не поняла, о чем эта история, — закусила губу Хортица.

— Можно ждать, пока что-то произойдет, и можно что-то делать, чтобы это произошло! Ты можешь ждать, пока к тебе придет любовь, а можешь активно искать ее сама. Это про женский путь и мужской подход. Женщина притягивает события, а мужчина их создает.

— Еще раз и с примерами. Это как?

— Например, нужно найти прекрасного гончара, чтобы сделать замечательный кувшин. Мужчина будет активно его искать, спрашивая у всех, собирая информацию, встречаясь с разными мастерами, и наконец-то выберет лучшего, а женщина просто решит для себя, что ей нужен лучший гончар, и очень скоро он придет к ней сам!

— Женский путь мне нравится больше! — решила Хортица. — А как скоро?

— Скорость исполнения твоего желания зависит от силы твоей энергии. Поэтому все равно придется что-то делать, чтобы накопить энергию.

— И что нужно сделать в моем случае?

— Если ты действительно хочешь привлечь свою настоящую любовь, встретиться именно с тем мужчиной, который тебе нужен, то первое, что надо сделать, — отказаться от секса, хотя бы на три месяца, а лучше на полгода. И не так, что тебя никто не хочет, а ты гордо сама себе говоришь, что у тебя воздержание. Это про ощущение, что мир сошел с ума и все самые лучшие и достойные мужчины тебя хотят, но ты отказываешься, понимая, что в конце тебя ждет самый большой приз. По моему опыту, именно в этот период накопления энергии искушения тебя начинают подстерегать всюду, и даже не важно, какой это день Луны — четвертый, проверяющий тебя на добро и зло, или любой другой… — И вдруг Арис замолчала, о чем-то задумавшись. — Как я забыла, что вчера был день искушений и мир послал ко мне Илия? По-моему, мне тоже надо уйти в воздержание на полгода, чтобы встретить свою любовь! Так что будем держать оборону вместе!

— А попроще каких-нибудь методов нет? Наверняка у тебя есть для этого случая волшебный ритуал? — Идея воздержания на полгода совсем не прельстила Хортицу.

— Есть, — улыбнулась Арис. — Можно сделать красивый ритуал на исполнение желания. Одно из названий сегодняшнего дня — Единорог, и мы обратимся к нему за помощью.

— Это меня уже вдохновляет!

— Нам нужен небольшой пергамент, на нем пишем желание, как будто оно уже исполнилось, и в конце добавляем «для всеобщего блага», на другой стороне рисуем единорога. Складываем пополам, потом еще раз пополам, кладем на окно, сверху ставим открытую чашу с водой и оставляем на ночь. На следующее утро прячем пергамент в тайное место и забываем про желание.

— Пойду займусь этим! — воодушевилась Хортица.

Хортица убежала, и Арис увидела Илия. Он выглядел печальным и осунувшимся.

— Илий, все в порядке? — забеспокоилась жрица, подходя к нему.

— Разве может мужчина быть в порядке, когда женщина убежала из его объятий?

— Илий, я не хотела тебя обидеть!

— Я знаю, но, как истинный воин, не собираюсь сдаваться! Я хотел бы чаще приезжать в храм.

— Илий, думаю, не стоит! Я решила, что в течение полугода не буду близко общаться с мужчинами, не искушая ни себя, ни других, буду копить энергию, чтобы встретить своего будущего мужа.

— А я на эту роль не подхожу?

— Илий, мы так мало друг друга знаем, мы виделись только два раза!

— Для меня было достаточно и двух раз!

— Дай мне время, чтобы разобраться в себе и понять, чего я хочу, — взмолилась Арис.

6-й день Луны (декабрь)

Время слушать голос Вселенной.

Послание 6-го лунного дня.

Мир полон подсказок, будьте внимательны к знакам Вселенной.

Арис сидела на берегу моря и вглядывалась в отражение облаков. Она пришла, чтобы загадать желание. Нужно было войти в воду, увидеть отражение облаков и зачерпнуть пригоршню воды, нашептать свое желание и медленно опустить ладони в море, стараясь не расплескать воду, отпуская свое желание со словами: «Верю и люблю». Но пока Арис медлила, стараясь разобраться, чего же на самом деле хочет ее душа: просто любви мужчины и близости или именно любви Мадрука? Как любая женщина, Арис хотела любви и все еще верила в то, что она возможна. Но чувствовала ли она ее когда-нибудь? В этом жрица не была уверена. Может, ей больше хотелось самой открыться для любви, почувствовать и понять, как это — кого-то любить? Арис посмотрела на небо, белые бегущие облака складывались в послания, рисуя волшебные замки, корабли, плывущие к еще не изведанным землям, образы прекрасных женщин и образы сильных мужчин. В этих посланиях можно было увидеть знаки мира, показывающие направления. А если бы в этот день небо было безоблачным или слишком затянуто облаками, то это говорило бы о том, что гармония мира нарушена.

Пока в мире все пребывало в равновесии, но надолго ли, этого не знал никто. Облака уплывали, как уплывают наши желания, когда мы отпускаем их.

Когда мы чего-то очень сильно хотим, мы настолько к этому привязываемся, что энергия желания остается внутри нас, но стоит это отпустить, как энергия высвобождается, создавая поле, притягивающее нужные события для реализации желания. Арис думала и о Мадруке, и о других мужчинах, и об Илии.

— Попрошу пока просто любви у мира, — решила Арис и, поеживаясь, медленно вошла в прохладную зимнюю воду босыми ногами, зачерпнула воды и прошептала воде: «Прошу любви», опустила ладони в море и сказала: «Верю и люблю», отпуская желание в мировой океан.

Вернувшись в храм, чтобы зажечь благовония, так же помогающие ускорить исполнение желаний, Арис привычным взглядом скользнула по алтарю. И вдруг осознала, что прекрасный серебряный амулет с письменами на странном языке пропал. Увидев, что амулет пропал, Арис ощутила такую боль в сердце, что даже опустилась на пол. Словно что-то очень ценное забрали из ее жизни, словно что-то безвозвратно потеряно и уже невозможно вернуть. Чувство потери настолько захватило жрицу, что она начала рыдать. Она рыдала по утраченным иллюзиям, по своей так и не родившейся любви с Мадруком, о том, что время так быстро несется и она уже никогда не сможет верить в чудо, как верят ее юные жрицы. Она рыдала о том, что Тайра родила Мадруку сына, а она уже никогда не сможет иметь малышку — слишком поздно. Она корчилась от боли на полу и понимала, что пропажа амулета запустила в ней то, что копилось последние месяцы и за эти два дня лишь усилилось.

— Арис, что-то случилось? Кто-то погиб? Почему ты так убиваешься?

— Пропал серебряный амулет! Я всегда считала, что он послан нам богиней Луны, хотя никто даже не знает, что на нем написано.

— Разве? — изумилась Хортица. — Я сразу прочитала его, как приехала! Просто все забывала спросить тебя, как он попал в храм.

— А ты не помнишь, что там написано?

— Нет, к сожалению! — вздохнула Хортица. — Неужели тебя так расстроило его исчезновение?

— Да нет, все сразу нахлынуло! И особенно то, что теперь, после того, как родился малыш, невозможно быть вместе с Мадруком. Я плакала о том, чего никогда не случится.

— Странно, ты же жрица, ты каждый день делаешь ритуалы и практики, чтобы создать новую реальность, новые возможности, и рыдаешь из-за того, что решила, будто никогда не будешь с Мадруком. Все зависит от твоего решения. Если ты поверишь, что это невозможно, этого не случится никогда, если ты решишь, что способна создать ту реальность, которую хочешь, то все получится. Боги дали нам все, чтобы мы стали творить вместе с ними, а мы ведем себя как беспомощные дети. Мы приходим на Землю, чтобы научиться созданию своей реальности, чтобы потом, когда станем телом света и обретем колоссальные возможности и колоссальную энергию, мы могли создавать новые миры.

— Странно… Я это знаю и многое делаю, но когда дело касается любви, начинаю в себе сомневаться. Я многое могу создавать, многим управлять, многое решать, но только не в любви. Любовь ускользает от меня, как ускользают облака. Я была сегодня на море и загадывала желание на привлечение любви.

— На привлечение любви Мадрука?

— Нет, — покачала головой Арис. — По-моему, этому пришло время положить конец. Перестать убеждать себя, что это мой мужчина.

— Хорошо, ты можешь убедить себя, что это не твой мужчина и не твоя любовь, но позволь миру послать тебе знак, подтверждающий или опровергающий это, — предложила Хортица.

— Уговорила, если я получу сегодня что-нибудь от Мадрука, это будет знак мира, что он мой мужчина. Тогда, может, я и поверю, — улыбнулась Арис настойчивости Хортицы. — Тем более что сегодня день посланий Вселенной и богини Луны. В шестой день важно чутко прислушиваться к знакам мира и стараться уловить послания в мире: в рисунке облаков, в звуках колокольчиков, в шуме ветра, в происходящих событиях.

— Да, да, — подтвердила Хортица. — Исчезает из жизни только то, что было необходимо нам для опыта, остается то, что было послано нам судьбой. Это я не про Мадрука, а про потерю амулета, — добавила Хортица. — Я уже прочитала все твои мысли и твои вопросы, — улыбнулась она Арис. — Ты слишком рано вычеркиваешь Мадрука из своей жизни.

Арис не успела ничего возразить, так как в храм влетела молоденькая жрица, протягивая Арис расшитый бархатный мешочек.

— Арис! К нам во двор прилетел орел правителя Мадрука с весточкой для тебя! — Девушка была очень воодушевлена, впервые увидев орла правителя, принесшего сообщение.

Арис развернула послание и прочитала: «Я почувствовал, что с тобой что-то происходит! Не расстраивайся, все, что было потерей, станет однажды благословением».

Правитель

Мадрук увидел вернувшегося Илия, печальный и потерянный вид советника поразил его. Илий рассказал про свою безуспешную попытку добиться любви Арис и про ее решение уйти в воздержание, чтобы набрать энергию и привлечь своего мужчину. Мадрука успокоило, что Арис не строит планы, не тешит себя иллюзиями, и где-то он даже вздохнул с облегчением, что ничто не угрожает его душевному покою и течению привычной жизни. Он огорчился разрушенным ожиданиям Илия, но в то же время не переставал думать об Арис. Иногда ему казалось, что он чувствует все, что с ней происходит. Вот и сейчас, стоило вернуться к делам, как ему стало неспокойно, чужая боль отозвалась в сердце, и он осознал, что в этот момент с Арис что-то происходит, что что-то сильно ее расстроило. Он понимал, что сейчас не может бросить все и помчаться в храм, но желание как-то поддержать ее, послать что-то, что успокоит и утешит, было настолько сильным, что правитель начал искать варианты. И увидел орла, который всегда выручал его, если нужно было куда-то срочно отправить сообщение. Мадрук написал на пергаменте несколько слов и отпустил птицу.

7-й день Луны (декабрь)

Время выбора направления пути

Послание 7-го лунного дня.

Слово сказанное — слово исполненное.

Трепетно относитесь к тому, что вы говорите.

Арис проснулась рано утром и еще раз перечитала слова Мадрука: «Все, что было потерей, станет однажды благословением. То, что было потерей, обернется обретением» — и задумалась. В свете солнца события уже вовсе не казались столь драматичными и безнадежными, особенно в седьмой лунный день, когда необходимо было быть очень осторожными со своими мыслями и произносимыми словами. В этот день все сказанное, даже про себя, приобретает магическую силу, поэтому даже случайно оброненная грубость или пришедший в голову негатив могут привести к необратимым последствиям.

Обычно этот день в храме был временем молчания. Оно помогало женщинам накопить энергию, погрузиться в себя, разобраться со своими желаниями и мыслями. Если вдруг одолевали сомнения или всплывали страхи, их тут же следовало превратить во что-то светлое, радостное и обнадеживающее. Было непривычно ходить по молчаливому храму, встречая погруженных в себя жриц с задумчивыми и серьезными лицами, прислушивающихся к тому, что происходит внутри них, и замирающих посреди двора, пытающихся интерпретировать любое чувство, любую мысль, любое желание в светлом ключе, и вдруг видеть озаряющие их лица улыбки, если им это удавалось.

Вечером те, кто понимал наконец свое желание, начинали выполнять ритуал на его исполнение. Его надо было проводить в течение семи дней до полнолуния. Требовалась небольшая пирамида, усиливающая и концентрирующая энергию, написанное на чем-нибудь желание, сформулированное так, как будто оно уже исполнилось, и собственный портрет, нарисованный даже условно. На портрет клали листочек с желанием и ставили пирамидку так, чтобы ее грани были ориентированы по сторонам света. И ежедневно в течение этих семи суток следовало повторять три раза в день свое желание и представлять, что оно уже исполнилось, максимально стараясь увидеть все детали и прочувствовать все эмоции. В полнолуние нужно было сжечь листочек с желанием и развеять пепел по ветру.

Не всем удавалось быть до конца последовательными и собранными, мир, словно проверяя на истинность желания и готовность к изменениям, начинал чинить всякие препятствия, как внутренние, так и внешние. Кто-то забывал, кого-то отвлекали, кому-то надоедало. И лишь те, кто делал практику регулярно, показывали Вселенной важность своего желания и готовность вложить в это свое время, свою энергию и свою страсть.

— Что же, видимо, все-таки придется найти пирамиду и посвятить семь дней своему желанию, заодно и посмотрю, как будет на это реагировать мир, — решила Арис и легко соскочила с ложа.

Глава IV

8-й день Луны (март)

Время перерождения.

Послание 8-го дня.

Пройдите сквозь огонь своих переживаний и своего опыта.

Позвольте этому изменить вас.

Весна нежными красками все превратила в подернутую дымкой фреску: голубоватое небо, нежную зелень листьев, бирюзовое море. Такие же фрески украшали дворец и арену в долине реки Кератос, куда Арис предстояло ехать на торжества, посвященные весеннему равноденствию, и именно в эти дни проходили ритуальные игры с быками. Это был единственный день в году, когда Арис выступала в роли жрицы в ритуале Огня.

В образе быка почитался могучий бог плодородия, ему посвящались ритуальные танцы молодых жриц. Нужно было ухватить быка за рога, сделать в воздухе над его спиной двойной переворот и спрыгнуть позади.

Арис ехала на это празднование с замирающим сердцем. Со дня их встречи с Мадруком прошло больше года. Отрыдав в декабре, Арис смирилась с тем, что ее страсть осталась только страстью, где-то в глубине души надеясь на новую любовь, а где-то ожидая встречи с Мадруком.

Погруженная в свои размышления, Арис рассеяно управляла быками, скользя взглядом по пустынной дороге, вьющейся среди оливковых деревьев, и вздрогнула, услышав шум нагоняющей ее повозки. Она обернулась и увидела Мадрука. Остановив мчащихся быков, он бросился к ней навстречу и, легко сняв ее с повозки, опустил на землю, сжимая в объятиях.

— Я ждал тебя, как же я ждал тебя!

Арис ощутила, как предательская дрожь желания снова завладела ее телом и умом. Все ее разговоры с самой собой, что все прошло, тут же превратились в пепел. Единственное, чего ей хотелось, — отдаться этой страсти прямо здесь и сейчас. И Мадрук, почувствовав это, стал срывать с нее одежду, и через несколько мгновений она уже лежала на широкой скамье его повозки, застеленной леопардовой шкурой. В его напоре была страсть изголодавшегося самца, желание взять ее прямо здесь и сейчас. Борясь с самой собой, последним усилием воли она оттолкнула его.

— Не здесь! Не так! — прошептала она и, уже переведя дух, мягко сказала: — Я не могу!

— Да, — усмехнулся он, — ты же ушла в воздержание и копишь энергию, чтобы привлечь свою любовь.

— Откуда ты знаешь?

— Илий рассказал мне.

— Да! Я хочу привлечь свою любовь! — с вызовом подтвердила она.

— Я понимаю, тебе нужен рядом мужчина, а я рядом быть не могу.

— Да, я знаю. Как Тайра, как малыш?

— Замечательно. Тайра вся погрузилась в материнство и, по-моему, очень счастлива! Я приказал поселить нас рядом.

— Зачем?

— Чтобы чувствовать твое дыхание за стеной!

— Постараюсь дышать как можно громче! — пообещала Арис. — Как я помню, гостевые домики стоят достаточно далеко друг от друга. Думаю, нам пора идти! Скоро начнется ритуал очищения огнем!

— Да, иногда нам нужно пройти через огонь своего опыта и позволить этому огню преобразовать нас.

— Есть опасность, что этот огонь может испепелить нас.

— Все может случиться, но пока желание испытать это сильнее страха сгореть в этом. Увидимся на ритуале.

Мадрук сел в свою повозку и так же быстро умчался.

Правитель

Он сам не понимал, что с ним происходит. Стоило увидеть Арис и ощутить ее рядом с собой, как все его обещания самому себе тут же забылись. Он и сам не понимал, чего в этом было больше: желания почувствовать свою мужскую власть или желания что-то понять про себя, познать свои глубины, позволить проявиться тому, что так долго было подавлено, находясь под всяческими запретами, созданными им самим. С Арис все эти запреты таяли, как тает снег под солнечными лучами, и все, что томилось внутри, вдруг начинало буйно расцветать. Мадрук не понимал, почему его это тревожило и в то же время влекло. Может, потому, что с Арис ему не надо было притворяться кем-то, играть роль, и независимо от его воли и где-то даже его желания он становился самим собой, таким, каким он был под сковавшими его льдами чужих ожиданий и собственных правил. И то, что таилось в глубинах его существа, прорывалось в его необузданном желании ее. Эта страсть была не только страстью к женщине, скорее эта была страсть к жизни, желание действия, будоражащая сила созидания, спонтанность и свобода. «Может, — поймал себя на мысли Мадрук, — именно то, что рядом с Арис я чувствую свободу быть самим собой, так и влечет меня к ней?» С другими ему приходилось проявляться так, как от него ожидали, а Арис принимала и восхищалась им таким, какой он был, истинным.

Арис задумчиво проводила его взглядом. Она почувствовала огромную радость от того, что страсть все еще тянула их другу к другу. И впервые не стала винить себя за это. В этот день Луны важно было признаться в своих слабостях и ошибках и простить себя за них, попросить прощения у других и у себя и позволить всему старому, отжившему, мешающему сгореть в очищающем пламени, чтобы все печали, горести, иллюзии, обиды превратились в пепел. В этот день сжигали старые вещи, чтобы все дурное осталось в прошлом, сжигали весь мусор, накопившейся за зиму, чтобы высвободить силу, которая, очищая все и всех, кто стоит рядом, превратилась бы в новую энергию для нового урожая. Но больше всего женщины, которые хотели привлечь нового мужчину в свою жизнь, любили сжигать что-нибудь принадлежащее бывшему возлюбленному или бывшему мужу. Арис знала, что жрицы при храме вечером тоже зажгут костер и все девушки и женщины окрестных деревень принесут к нему что-то на сожжение.

Арис добралась до своего небольшого гостевого домика и улыбнулась про себя: гостевой дом правителя стоял совсем рядом.

Надев ритуальную одежду, Арис пошла на поляну. Сложенные в виде колодца дрова были уже приготовлены к ритуалу.

Со всех сторон подходили люди. Кто-то нес просто пучки соломы, кто-то — кусочки дерева, кто-то — старые вещи.

Зазвучал гонг, извещая о начале ритуала. Небольшая процессия шествовала к костру. Двое юношей с длинными, уложенными в волны волосами, в одних набедренных повязках впереди несли подношения для огня, питающие его силу, — ритоны с вином и оливковым маслом, потом шла Арис, несущая два золотых лабриса, и замыкали шествие еще двое юношей: один нес огромное блюдо с ржаными лепешками, другой — поднос со сливочным маслом. Подойдя к священному костру, юноши встали по сторонам света, а Арис остановилась в центре образованного ими квадрата.

Три раза ударил гонг, и тогда жрица начала говорить:

— Я, жрица, пришедшая из темноты, здесь и сейчас призываю великое вечное пламя и прошу духов огня служить нам. — И Арис зажгла факелом костер.

— Я, Хранитель Севера, призываю силу огня, несущую озарение, служить нам. — И юноша бросил в огонь сливочное масло.

— Я, Хранитель Юга, призываю силу огня, тайное пламя всякого чуда, служить нам. — И юноша вылил в огонь оливковое масло.

— Я, Хранитель Востока, призываю силу огня, силу страсти и творения, служить нам. — Юноша вылил в огонь вино из ритона.

— Я, Хранитель Запада, призываю силу огня, силу жизни и света, служить нам. — И юноша бросил в огонь лепешку.

— Прими эти дары, великое вечное пламя! — Звенящий голос Арис разрезал тишину ночи. — Прими эти дары, Божественный Огонь, да очистятся Земля и Небо, да очистятся наши души, да очистятся наши тела, да очистятся наши помыслы. Я призываю с небес Божественный Огонь. Да снизойдет на Землю твой сияющий Свет. — И Арис представила, как божественный свет по спирали опускается вниз, усиливая горящее пламя и очищая все и всех вокруг.

— Найдите пару, зажгите свои факелы от священного огня и, загадав желание, обойдите три раза вокруг костра, — призвала она всех присутствующих.

Юноши первые пошли в толпу и вывели четырех девушек, каждый зажег факел от священного костра, и, загадывая желания, они пошли по кругу.

Арис оглянулась, ища глазами Мадрука, в абсолютной уверенности, что он ждет, чтобы пройти по кругу с ней, и оторопела, увидев, что он уже держал за руку Десму. Внутри как будто что-то оборвалось. Она мысленно заметалась, не понимая, откуда взялась Десма, почему Мадрук выбрал ее, что делать и кого выбирать ей… В смятении она озиралась вокруг и вдруг увидела ждущий и нежный взгляд Илия, словно свет маяка в бунтующем море ее страстей. Она подошла и взяла его за руку. С горящими факелами в руках они медленно обходили костер. Но Арис ничего не могла поделать с собой — по ее щекам катились крупные слезы. Илий сочувственно смотрел на нее, не спрашивая, что происходит. К концу третьего круга Арис постаралась взять себя в руки, ей еще надо было завершить церемонию. Решив, что во время ритуалов многие испытывают разные чувства и поэтому ее слезы не должны никого удивить, она взглядом поблагодарила Илия и опять встала в центре около костра. Арис чувствовала жар пламени и мысленно просила его трансформировать ее боль в ее силу. Наконец-то все пары завершили кружение и, взяв лепешки, снова встали вокруг костра. Каждый брал две лепешки, одну отдавая огню как подношение и прося о будущем плодородии, вторую съедая сам.

— Я благодарю священное пламя и священный огонь за помощь и поддержку! Я отпускаю духов всех стихий и благодарю их. Да пребудет мир и счастье для всех и везде!

Юноша с севера встал впереди, за ним встал юноша с юга, за ним встала Арис, за ней встал юноша с запада, и завершал процессию юноша с востока. Медленно процессия удалилась в темноту ночи.

Арис почтительно попрощалась с Хранителями сторон света и медленно пошла в сторону священной рощи. Но стоило ей оказаться за пределами видимости, как медленный величественный шаг жрицы сменился на быструю походку рассерженной и обиженной женщины. Сердце бешено колотилось, в ней клокотали унижение, злость, обида, непонимание, стыд, ревность. «Как он мог так страстно меня целовать и в самый важный момент выбрать другую? Зачем мне нужна эта бесконечная пытка? Чего я жду от него? Он даже не замечает, что кому-то становится больно от его действий! Разве об этом я мечтала?!» Арис продолжала быстро шагать, ее грудь вздымалась и ноздри раздувались. Она настолько далеко зашла в лес, что даже перестала слышать голоса людей. Постепенно тишина и умиротворение ночной чащи остудили и ее. Посмотрев на серп растущей Луны, Арис несколько раз вдохнула и выдохнула и уже почти спокойно пошла в сторону гостевого домика. Но стоило ей войти и закрыть за собой дверь, как она услышала шаги проходящих мимо: тихий голос Мадрука и журчащий смех Десмы. Все опять поднялось и скрутило клубком нахлынувших на нее эмоций.

«Какая я же я глупая и наивная, что поддаюсь его страсти. Мне надо держаться от него подальше! Осталось продержаться два дня, и я постараюсь навсегда забыть его», — уговаривала она себя.

— Арис, ты спишь? — услышала она стук в дверь и одновременно голос Мадрука.

— Я устала! — рявкнула она ледяным тоном. — Увидимся завтра.

Правитель

Он не понимал, что случилось с Арис. Но знал, что происходит с ним. Много лет он подавлял свои желания, импульсы, проявления, подчиняясь требованиям отца, долгу, обязательствам, прихотям Тайры, и в какой-то момент все это стало напоминать бурлящую лаву вулкана, готовую вырваться наружу. Он понимал, что можно усилием воли и дальше хоронить себя и свои проявления, но однажды этот вулкан проснется и похоронит его. Он пытался уговорить себя, обуздать, но острейшая необходимость наконец-то столкнуться лицом к лицу со своими страхами и желаниями вынуждали его бесстрашно двигаться к самому себе, невзирая на нежелание причинить кому-то боль. Иногда ему казалось, что это был выбор без выбора, когда он уже не мог жить с тем собой, который постоянно давит себя и лжет себе. Мадрук осознавал, что для всех было бы спокойнее продолжать и дальше жить в убаюкивающей иллюзии внешнего благополучия, особенно Тайре и малышу, но сила, раздирающая его изнутри, изматывающая борьба с собой были настолько невыносимы, что требовали выхода. Он не знал, как Тайра воспримет все эти изменения, проявления его истинного «я», но и это его уже не останавливало. Наоборот, рождение сына заставило его еще острее ощутить желание понять и выразить себя. Он привез Десму, чтобы что-то понять в себе, разобраться с тем, что он сам себе не позволял проявлять, но пока не был готов отказаться и от Арис. Ему хотелось отпустить себя, насладиться ими обеими, утолить свои желания, познать свое истинное «я».

9-й день Луны (март)

Время искушений.

Послание 9-го лунного дня.

То, что пугает, таит ответы и исцеление. Идите сквозь боль навстречу себе.

Утром Арис не хотелось открывать глаза. Внутри до сих пор шевелился змеиный клубок вчерашних эмоций. Девятый лунный день и так был одним из самых негативных и сложных дней лунного месяца, днем, когда просыпались страхи, когда все виделось в искаженном свете и будущее рисовалось в самых мрачных тонах. В этот день легко поддаться чужому влиянию или, пустившись вдогонку за миражами, погибнуть в пустыне реальности. И только сила материнского рода и сила Великой богини-владычицы помогали не увязнуть в зыбучих песках собственных трагедий. В этот день чествовали Великую богиню и вместе с ней обращались к предкам по материнской линии, прося их о защите, любви и смелости смотреть в глаза реальности и о богатом урожае, изобилии и процветании.

Арис вышла на улицу и тут же увидела идущих Мадрука и Илия.

— Арис, доброе утро! — приветствовал ее Илий. — Как спалось на новом месте?

— Чудесно! — стараясь не смотреть на Мадрука, ответила Арис.

— Да? А мне показалось, что сегодня ночью на меня налетел порыв холодного северного ветра, — пристально глядя на жрицу, поделился Мадрук.

— Разве? — удивился Илий. — А я не заметил.

— Счастливый, — улыбнулся Мадрук.

— Пока нет, — печально ответил Илий. — Но Арис может сделать меня счастливым!

— Я? — Арис застыла, страшась услышать то, что скажет Илий, и боясь увидеть реакцию Мадрука.

— Аа! — Илий повернулся к Мадруку: — Мадрук, я хотел просить у тебя, как моего господина, разрешения на брак с Арис и твоего благословления!

Илий повернулся к Арис и взял ее за руку.

— Извини, может, сейчас не время и не место, но пока я набрался храбрости и пока мы все встретились, я решился на этот разговор. Я люблю тебя, я хочу оберегать тебя и дарить свою нежность, — продолжил он. — У меня в сердце так много любви, и я встретил ту, которой я хотел бы подарить эту любовь.

Сердце Арис билось как испуганная птичка, ей не хотелось обидеть Илия, но в то же время она не понимала, как реагировать. Сквозь опущенные веки она наблюдала за Мадруком.

— Илий! — Мадрук, почувствовав замешательство Арис, положил руку на плечо советника. — Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, но вопрос в том, готова ли Арис принять твое предложение.

— Я благодарна тебе, Илий, за твои слова, но пока мое сердце молчит! — Арис постаралась ответить как можно мягче.

— Хорошо, я готов ждать!

— Я вчера видела Десму, она вернулась во дворец? — пробуя сменить тему, как бы между прочим поинтересовалась Арис.

— Нет, я попросил ее приехать на эти три дня, — просто ответил Мадрук.

— Видимо, чтобы ночи были более теплыми! — не удержалась от саркастического замечания Арис.

— Да, мужчине нужно женское тепло, а не холодная женская ярость! — подтвердил Мадрук.

Арис сверкнула глазами, как раз опять ощутив эту ярость, и, попрощавшись кивком головы, поспешила вернуться в свой домик.

Свернувшись в комочек на кровати, она пыталась понять, почему ее так ранит мысль о том, что Мадрук выбрал другую женщину. Может, ей видится в этом унижение, потому что она начинает сравнивать себя с другой и думать: «Что со мной не так? Что есть у Десмы и нет у меня?», чувствуя свою ущербность, приумножая свои недостатки и преуменьшая достоинства. Может, потому, что она не чувствует себя единственной и не чувствует себя любимой. Когда ты одна из многих, то появляется ощущение, что тобой просто пользуются, ничего не давая взамен, просто беря и оставляя, как надоевшую игрушку, и тем самым обесценивая ее.

Стук в дверь прервал ее мучительные размышления. Она вскочила с кровати и встала посреди комнаты. На пороге стоял Мадрук.

— Можно мне войти? — Не дожидаясь ответа, он вошел и встал прямо напротив нее. — Почему ты злишься на меня?

— Какая разница?! Ты выбрал Десму, при чем здесь я?

— Я никого не выбирал! Я уже объяснял тебе, что меня влекут разные женщины, и это мое право — заниматься тем, чем я хочу, с разными женщинами! Разные женщины дарят разное наслаждение. Я хочу только получать наслаждение, а не создавать отношения.

— Конечно, твое право. Чего ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы ты перестала злиться и страдать, потому что это заставляет меня чувствовать себя виноватым! И мне это не нравится!

— Я не понимаю, о чем ты. Мне действительно больно видеть тебя с Десмой.

— Да, но ты сама решила, что тебе больно.

— А разве тебе не было бы больно, если бы ты увидел ту, которую ты любишь, с другим?

— Мне было бы больно, но это не сделало бы меня несчастным! Для меня любовь — это свобода и мужчины, и женщины. Когда мужчина делает то, что он считает нужным, и то, что он хочет, с кем он хочет, и когда женщина чувствует себя счастливой в любой ситуации, не страдая, не ревнуя, не злясь и не вызывая чувства вины у мужчины, которое рождает желание поскорее забыть эту женщину. Так же и в обратную сторону, — старался он втолковать ей свое видение мира.

— Я не понимаю, — еще раз повторила Арис.

— Ты сама решаешь, чем будет для тебя любая ситуация. Мы не всегда можем изменить обстоятельства, но мы всегда можем выбрать свою реакцию на то, что происходит, и это наша ответственность за то, что мы чувствуем в том или ином случае.

— Я подумаю об этом! — пообещала Арис, ощущая еще большую боль. — Зачем ты все это мне говоришь?

— Потому что ты учишь других, а мне важно, чтобы женщины понимали мужчин. И я хочу, чтобы ты понимала меня. — Мадрук развернулся и вышел из комнаты.

Арис в оцепенении осталась стоять. «Как он может быть таким жестоким? — думала она. — Он не щадит чувств ни Тайры, ни моих. Он думает только о себе и своем удовольствии». Арис не помнила своей матери, но сейчас ей безумно хотелось уткнуться в мамины колени и выплакаться. Только мама способна забрать всю боль своей дочери. «Мама и мать-Земля», — вспомнила Арис. Она вышла из домика и, покачиваясь, пошла в сторону ближайшей опушки. Земля была уже теплая, и Арис распласталась на ней, раскинув руки, прижавшись грудью и лбом. Ей казалось, что внутри нее все выворачивается, что кто-то распорол ей ножом тело и выдирает оттуда сердце, настолько сильной была боль. «Мать-Земля, забери мою боль, — шептала она в каком-то полузабытье. — Пожалуйста, забери мою боль». И ей казалось, что она слышит в ответ: «Отдай мне свою боль, девочка моя».

Арис чувствовала, как клубящиеся эмоции покидают ее сердце, как земля словно вытягивает гной, скопившийся в ее сердце, как все, поднявшееся из глубины ее, уходит и растворяется. В какой-то момент Арис почувствовала такое опустошение, словно в сердце появилась огромная дыра. Она была похожа на бездонный колодец, затягивающий в свою черную пустоту. Арис медленно поднялась и побрела в сторону домиков.

«Главное — продержаться сегодняшний вечер и завтрашний день, и я вернусь в храм и постараюсь навсегда забыть о Мадруке, Десме, Тайре и всех этих чувствах», — уговаривала она себя. Арис шла, почти не разбирая дороги, и вдруг поняла, что чуть не врезалась в огромный валун, преграждавший путь. Он стоял недалеко от главной арены, на которой проходили основные церемонии. Если присмотреться внимательно, то можно было различить выцарапанный на камне контур широких бедер и тяжелой груди богини-Матери. С древних времен люди приходили к этому изваянию, чтобы через него соединиться с энергией матери-Земли и со своим женским родом, чтобы попросить благословения, хорошего урожая, плодовитости, здоровья и любви.

Арис подошла к валуну и прислонила дрожащие ладони и лоб к нагретому весенними лучами камню.

— Наполни меня любовью, пожалуйста, Великая богиня, научи меня любить, — шептала она пересохшими губами. Нежная, теплая, обволакивающая энергия любви запульсировала под руками, словно кто-то неведомый заключил ее в любящие и успокаивающие объятия. Арис почувствовала такой поток любви, идущий от камня, словно все ее предки по материнскому роду стремились передать ей свою любовь через древний валун, словно мать-Земля сама приголубила свою девочку и наполняла ее своей материнской любовью, вечной, передаваемой через века, исцеляющей и питающей.

Вся раздирающая душу пустота, ноющее чувство обиды и боль постепенно стали плавиться в огне этой великой любви. В центре груди стало теплеть, и струящиеся слезы были уже не слезами обиды, а слезами облегчения. И вдруг Арис вспомнила про любовь Илия, про его молчаливое присутствие и то, что его ровное и нежное чувство к ней совсем не зависело от того, что делала она: привлекала, отвергала, улыбалась Мадруку или флиртовала с ним. Илий просто был рядом со своей любовью, ничего не требуя от нее и не ожидая, словно говоря: «Делай что хочешь — я люблю тебя». В этом не было равнодушия, и в то же время его реакция не делала Арис виноватой. Он не злился, не ревновал, не хмурил брови, не смотрел на нее уничижительно, не устраивал сцен ревности, и это позволяло Арис чувствовать себя свободной.

«И у Илия не было чувства, что я им пользуюсь, и он не чувствовал себя потерявшим достоинство, наоборот, в этом было больше достоинства, чем в обидах, обвинениях и в чувствовании себя жертвой. И ему не надо было чувствовать себя любимым, ему было достаточно своей любви». «Свобода», — вспыхнуло в ее сознании короткое слово, вот чего ждал от нее Мадрук. Свобода любить и в то же время свобода от любви. Когда чья-то любовь не делает тебя заложником, не заставляет опасливо оглядываться в страхе, что, не дай бог, ты ранишь или заденешь чьи-то чувства неправильным взглядом, словом или поступком. Если ты боишься кого-то обидеть, это заставляет тебя чувствовать себя виноватым, а чувство вины рождает желание убежать от этого человека и от его любви. Когда же ты просто даришь любовь, не оценивая, не осуждая, не требуя ничего взамен, даришь, потому что не можешь ее не дарить, потому что этой любви так много, что она переполняет тебя и требует выхода.

И это чувство любви — твое чувство — настолько наполняет тебя радостью и ликованием жизни, что уже не важно, что происходит вокруг. В этом нет ожиданий от другого человека, твоих представлений о том, что и как он должен делать и с кем он в этот момент. Ты принимаешь его свободу и его выбор. Ты счастлива просто от того, что в тебе проснулась эта любовь. Она или есть, или нет, и пока ты хочешь, ты даришь эту любовь просто так, и это никак не связано с поступками другого человека. «Тебя может что-то ранить, — вспомнила Арис слова Мадрука, — но ничто не может сделать тебя несчастной».

Арис вдруг осознала, что счастье — это ее выбор. Слова Мадрука зазвучали в ее голове: «Не всегда мы можем изменить ситуацию или человека, но мы всегда можем выбрать свою реакцию на то, что происходит, что мы будем чувствовать в той или иной ситуации». — «Я выбираю быть счастливой от того, что во мне проснулась любовь», — вздохнула Арис и почувствовала, как теплая волна энергии безусловной любви окатила ее с макушки до пальчиков ног. Арис задрожала, подхваченная этой волной, и поняла, что внутри нее ликует от радости и словно распускается цветок любви, наполняя ее сердце теплом и светом. Она открыла глаза и с изумлением увидела, что весь окружающий мир стал ярче, контрастнее и искристее, словно только что прошел дождь.

— Спасибо тебе, Великая Владычица Земли, и тебе, мой материнский род! — Арис прижалась губами к теплому камню и, сняв с руки серебряный браслет, положила его у подножья валуна.

Она знала, что вечером к этому камню придут люди и принесут новые подношения, чтобы соединиться с силой матери-Земли, со своим материнским родом, но ей сейчас хотелось только одного — свернуться калачиком в своей кровати и крепко заснуть.

Добравшись до своих покоев и в каком-то полузабытьи проваливаясь в сон, она подумала: «Хорошо, что вечерний ритуал соединения с материнским родом провожу не я».

10-й день Луны (март)

Время созидающей силы.

Послание 10-го лунного дня.

Разбуженную силу нельзя остановить, она изливается в мир, созидая. Проявляйте себя!

Арис проснулась от криков людей, мычания быков и скрипа колес.

«Неужели я проспала?!» — с испугом подумала она, выглядывая в окно. И хотя солнце уже стояло в зените, до начала праздника оставалось еще часа два.

Главного события года все ждали с нетерпением. Молодые девушки, жрицы храма Луны, тренировались, чтобы схватить за рога бегущего быка, сделать над его спиной сальто и приземлиться на обе ноги за ним. Бык символизировал первозданную мощь природы, разрушающую и созидающую, мощь мужского начала, творящего жизнь и подчиняющего своему желанию все вокруг. Ничто не могло устоять перед первобытным зовом. Зов плоти застилал разум, заглушал чувства, диктовал действия. И лишь женщина была в силах справиться с дикой силой импульса, приручить и обуздать инстинкты, подчинить себе природу и направить ее мощь на созидание и красоту, а не на разрушение.

Но Арис хотела иного в этот вечер, она хотела, наоборот, отдаться дикой силе Мадрука и позволить себе подчиниться этой силе.

Арис шла в сторону арены, туда, где на трибунах уже собирались люди, чтобы полюбоваться на танцы с быком и попросить у мира силы созидания и силы творения, чтобы все семена, упавшие в землю, дали всходы, чтобы все задуманные дела осуществились, чтобы родились новые дети и новые творения.

— Как прошла ночь? — услышала она знакомый голос, окликнувший ее.

— Прекрасно, — отозвалась Арис, прямо глядя в глаза Мадруку.

— В тебе что-то изменилось, — задумчиво протянул правитель, оглядывая ее с головы до ног.

— Да, изменилось, — кивнула Арис. — Я почувствовала, что такое безусловная любовь.

— И что же это?

— Когда не боишься дарить и не ждешь будущего, когда неважно, что будет завтра, а есть только сегодня и тот, кого ты любишь, и когда появляется смелость сказать о том, чего ты хочешь.

— А чего хочешь ты? — почти шепотом спросил Мадрук.

— Я хочу быть с тобой эту ночь! — так же глядя ему в глаза, ответила Арис.

— Ты уверена, что хочешь этого, ты же хранишь воздержание, чтобы встретить идеального мужчину для себя?

— Я уже его встретила.

— И ты принимаешь меня таким, какой я есть?

— Да, — ответила Арис. — Вчера я многое осознала и поняла, почему страдаю, когда мужчина с другой. Я готова принять его свободу быть с тем, с кем он хочет. Я не могу заставить мужчину что-то делать против его желания.

— Ты уверена? Посмотри на меня, я женат и у меня сын.

— Я знаю.

— Ты не будешь потом раскаиваться и обвинять меня в том, что я разрушил твою жизнь?

— Любовь дает смелость не бояться последствий, — улыбнулась Арис.

— Но мне нужно после игр провести время с Десмой и с Илием. — Арис отметила, что ее сердце даже не сжалось при упоминании Десмы.

— Я буду тебя ждать этой ночью. — Она еще раз посмотрела в его серые глаза и пошла в сторону театра.

Правитель

Он стоял, ошарашенно смотря ей вслед. Она изменилась за эту ночь, и вместо вчерашней, ждущей подачки его внимания, ревнующей и страдающей, перед ним предстала женщина, прекрасная и спокойная в свете своей любви. Любви, которая давала, а не требовала и отбирала. Любви к нему, — осознал Мадрук, — и в этой любви было столько благородства и достоинства, и в то же время столько тепла, что он почувствовал, как в его сердце что-то стало происходить. Он почувствовал то же, что чувствует умирающий от жажды путник, ползущий по пустыне под лучами палящего солнца, который вдруг увидел оазис, обещающий жизнь и живительную влагу. Он вдруг понял, что, может, этот поток он всегда искал в объятиях бесчисленных женщин и так и не находил. И он уже с нетерпением ждал окончания праздника, который еще не успел начаться.

Когда заходящее солнце накрыло легкой багрово-оранжевой вуалью трибуны, только тогда началось действие. Два сектора, раскинувшиеся слева и справа от возвышающейся в центре прямоугольной башни для правителя, были заполнены стоящими нетерпеливыми зрителями. По четырем сторонам выложенной плиткой огромной арены выстроились жрицы в белых одеяниях. Позвякивание колокольчиков на их систрах, похожих на небольшую подкову с продетыми железными прутьями, перемешивалось с гулом голосов. Между ними стояли четыре жреца, настраивающие свои флейты. И вот в центре арены появилась тонкая фигурка почти обнаженной девушки, на ней были только легкая кожаная набедренная повязка и кожаные сандалии с высокой шнуровкой.

Гул голосов сразу смолк, и все взгляды устремились на девушку. Она начала танец призыва, извиваясь в наслаждении и сладострастно двигая бедрами, поглаживая себя руками. Захваченные откровенным зрелищем, зрители вздрогнули от резкого удара гонга, возвещающего о появлении несущегося белого быка. Все затаили дыхание, бык несся прямо на девушку, продолжавшую танцевать в каком-то трансе. И когда, казалось, гибель уже неминуема, она замерла с поднятыми к небу руками и широко расставленными ногами. Бык резко остановился и осел на задние ноги перед неподвижной фигуркой. В это мгновение девушка схватила его за огромные рога и в какую-то долю секунды оказалась у него на спине, крепко сжимая коленями. Бык сделал несколько кругов по арене, неся драгоценную ношу. Прошло еще несколько минут, и вдруг легкая, словно тень, девушка сделала еще одно невероятное сальто над его спиной и изящно спрыгнула позади быка.

«Вечная мистерия женщины и зверя, разбуженного в мужчине женским желанием, — их игра, их борьба, их союз», — думала Арис, наблюдая за происходящим. И только женщина способна обуздать эту дикую силу своим спокойствием, и своей силой, и своей любовью. Мистерия соединения мужской необузданности и женской покорности. Луна, слившаяся в страсти с Солнцем и дающая начало всему живому. Бык, символизирующий Солнце, и женщина, символизирующая Луну, — прославление жизни в вечном соединении мужчины и женщины. Она чувствовала сексуальное желание, пульсирующее в толпе, и знала, что в этот день, десятый день Луны, многие отдадутся этому желанию и займутся любовью прямо на вспаханных полях.

Арис поймала потемневший взгляд Мадрука, наблюдавшего за ней, и улыбнулась ему улыбкой, обещающей страсть и наслаждение.

Все еще трепеща от желания, распаленного танцами с быками, Арис зажгла свечу, капнув на нее немного розового масла. По комнате разлился нежный аромат роз. Она ждала Мадрука, но в этом ожидании не было нервозности ожидания прихода мужчины, в нем была спокойная уверенность любви, и это поражало ее саму. Она слышала голоса возвращающихся с праздника Десмы и Мадрука, которые проходили мимо ее дверей, и ее больше не расстраивал их смех. Она знала, что Мадруку уже не терпится скорее попрощаться с Десмой и прийти к ней. И была рада, что у нее еще есть время, чтобы приготовить к приходу Мадрука вино.

В десятый лунный день любые напитки, приготовленные своими руками, наполняют силой тех, кто их пьет. В них добавляют пряности и травы, шепчут слова и наговоры. Травяной настой или вино передают из рук в руки, разделяя на всех напиток и объединяя тех, кто пьет. Арис взяла специи и задумчиво посмотрела на них, выбирая: палочку корицы для повышения чувственности и пробуждения творчества, один кусочек корня свежего имбиря с полфаланги пальца для усиления мужского желания и чувствительности, пять бутонов гвоздики для восстановления сил, пять зерен кардамона для снятия напряжения и продления времени удовольствия, несколько сухих апельсиновых корочек для пряности и вкуса и две щепотки молотого мускатного ореха для увеличения остроты сексуального восприятия и раскрепощения. Подержав пряности в руках, Арис наполнила их своей любовью и страстью. «Любовь даря, страсть пробуждая, любимому давайте сил, чтоб, все препятствия сметая, ко мне бы он всегда спешил». Помешав вино с пряностями и добавив две ложки меда, Арис попробовала и решила вино подогреть, чтобы пряности раскрылись и насытили его своей силой. Пришлось зажечь еще несколько свечей.

Дверь тихо открылась, и Мадрук остановился на пороге, глядя на нее и не говоря ни слова. Арис подошла к нему и протянула ритон — вырезанную из черного стеанита голову быка с глазами из горного хрусталя, украшенную золотыми рогами, — с остывшим и настоявшимся вином. Мадрук пил вино мелкими глотками, смакуя его вкус, и каждый третий глоток с поцелуем отдавал Арис. Она тонула в нежности его губ и его прикосновений. Сначала это ее поразило. Она ожидала его напора, дикости, но не нежности и мягкости. И в ней самой проснулась такая нежность к нему, что захотелось просто дарить ему свою любовь и наполнять его этой любовью, исцеляя его душу и пробуждая его сердце.

Правитель

Мадрук лежал на спине, глядя в сияющие глаза и любуясь точеным телом Арис, восседавшей сверху на нем. Она медленно двигала бедрами, и мышцы ее лона пульсировали и сжимались в такт ее движениям и дыхания. Это было больше похоже на ритуал, чем на привычное занятие любовью. Ее правая рука лежала на его сердце, и он ощущал горячий проникающий поток ее любви, наполняющий его. В первый раз в жизни он почувствовал, что ему не надо ничего делать, а можно позволить себе отдаться древнему ритму страсти и потоку любви, отдаться во власть женщины. Он закрыл глаза и позволил себе расслабиться в этом ритме, отпуская контроль, перестав доказывать свое мастерство, проявлять свою силу, утверждать свою власть. Наслаждение Арис передавалось ему, заставляя его тело содрогаться в разрядах собственного наслаждения. Он не знал, сколько прошло времени в этом медленном растворении и соединении, но какая-то часть его понимала, что за это время что-то изменилось в нем навсегда, что-то проснулось в его душе, и мир стал другим, и он стал другим.

11-й день Луны (март)

Время просыпающихся сил.

Послание 11-го лунного дня.

Отдайтесь силе желаний, позволив ей преобразовать вас и изменить все вокруг.

Арис открыла глаза, ощущая прикосновение горячей руки Мадрука внизу живота, и почувствовала, как все тут же запульсировало.

Правитель

Мадрук, ощутив пульсацию, изучающе посмотрел на Арис, словно видел ее впервые. Резко сев на кровати, он так же резко посадил ее к себе на бедра. Это была древняя поза ритуального творения любви, помогающая поднять дикую сексуальную энергию, запертую внизу, в голову, превращая ее в энергию осознания, просветления и высшего созидания, в энергию Божественного. Только женщина, настроенная на мужчину и чувствующая его, могла пробудить в нем бога. В ней должны были сочетаться страсть и желание к этому мужчине, превращающиеся в любовь в ее сердце, направленную на этого мужчину, и общее видение и понимание мира, общие стремления. Мадрук слышал о том, что это возможно, но никогда не испытывал такого единения ни с одной из женщин: кто-то желал его как мужчину, но не любил, кто-то любил, но его не влекло к этой женщине, с кем-то возникала страсть и душевная близость, но картины мира резко различались.

Можно было и самому достичь состояния соединенности с Божественным и пробуждения своей мощи и раскрытия своего потенциала, но для этого требовалось столько сил и столько времени, сколько требуется углекопу, чтобы добыть уголь для разжигания огня, в пламени которого произойдут необходимые изменения. Женщина своей страстью, любовью и преклонением перед конкретным мужчиной приносила ему в дар пламя своей энергии, и все происходило легко и просто в силу естественного желания близости с этой женщиной. Жрицы могли делать этот процесс осознанно, поднимая энергию силой своего желания, но в этих практиках не было силы настоящих чувств. Сейчас в Арис соединились ее знания, ее умения и истинность раскрывшегося сердца. Сила ее желания, сила ее любви и сила ее восхищения им вызывали в нем столь же мощный ответ.

Разряды пробегали по всему телу, заставляя его дрожать от возбуждения и пробуждая колоссальную мощь в их слиянии. Серебряная спираль энергии ее оргазма обволакивала, проникала и возносила его к состоянию всемогущества, полета между мирами, растворенности в вечном совершенстве жизни и упоенности каждым мгновением, пробуждая в то же самое время в нем желание действовать и созидать.

Арис тоже растворилась в потоках энергии, но старалась управлять ими своим дыханием и своими мышцами.

Она сжимала их на вдохе и на выдохе поднимала энергию вверх,

представляя, как его страстная, яркая энергия жизни на ее вдохе входит в ее первый жизненный центр, в ее лоно,

превращаясь внутри в сладкую, томную энергию наслаждения, которую она возвращает ему на выдохе на уровне его сексуального центра,

и эта энергия поднимается в его центр солнечного сплетения, чтобы превратиться в его силу, и эта энергия мужской воли и силы, энергия его щедрости и решительности возвращается к ней на вдохе в центр солнечного сплетения,

преображаясь в радостный и ликующий поток ее любви в центре груди, который она на выдохе изливает в сердце Мадрука,

чтобы эта любовь, поднявшись до его пятого центра, проявилась в его созидании и его проявлениях в мире, в его выборах, в его речах и его деяниях,

и на вдохе она как женщина принимает его решения и его мужские проявления, его признание и его поклонение,

и, подняв эту энергию в центр своего третьего глаза, на выдохе отдает ему новыми знаниями, видением новых горизонтов, своим интуитивным пониманием природы вещей и людей, тайн мироздания и законов Вселенной,

чтобы вновь принять его очищенную и более тонкую энергию на вдохе через свою макушку как энергию Божественного в вечном соединении мужского и женского, творящего жизнь.

И разорвавшееся на тысячи осколков солнце в ее голове унесло ее в то пространство и время, где исчезают и пространство и время, где конец превращается в начало, где смерть становится жизнью и где грязь становится чистотой и низшее превращается в высшее.

Глава V

19-й день Луны (конец апреля)

Время освобождения.

Послание 19-го лунного дня.

Запутавшись в чужих и своих сетях, невозможно куда-то двигаться. Рвите ненужные связи.

— Хортица, мне нужна твоя помощь! — Арис стояла с клубком ниток в руках и ножами.

— Что ты собираешься делать? — Хортица недоуменно смотрела на жрицу.

— Я хочу освободиться от Мадрука, от нашей с ним связи! — Глаза Арис были полны слез.

— Зачем? — Хортица смотрела на Арис, все еще не понимая, что происходит. — Арис, после возвращения с игр ты вся светилась от счастья и летала, словно на крыльях.

— Потому что это связь обречена, потому что это наваждение, это просто страсть, о которой нужно скорее забыть, это не любовь!

— А почему ты решила, что это не любовь?

— Потому что я думаю о нем каждую минуту.

— Если эти мысли наполняют тебя радостью, то это любовь! Глядя на тебя, я как раз уверена, что это любовь, причем такая, какая дается один раз в жизни и не всем!

— А какие еще критерии любви? Как отличить любовь от влюбленности, от просто желания?

— Ну, влюбленность и желание — на уровне сексуального центра, а любовь — на уровне сердца.

— Это я знаю, а что еще?

— Вам интересно друг с другом, и ваше общение помогает вам развиваться и совершенствоваться в духовном отношении.

Вы думаете друг о друге все время, и эти мысли наполняют вас радостью.

Ваше общение наполняет вас энергией. Возникает такое ощущение, как будто вы немного пьяны друг от друга, и вас переполняют радость и силы.

Вам хочется что-то создавать друг для друга. Настоящая любовь очень деятельна.

— То, что ты описываешь, похоже на то, что происходит со мной, но я не знаю, что происходит с Мадруком. Как понять, что у него: любовь или страсть, которая очень быстро пройдет?

— Многие мужчины приходят в этот мир с закрытым сердцем и поэтому больше слышат зов страсти, чем голос сердца. А страсть всеядна и всегда ищет новизны, лишь только сердце может сделать окончательный выбор и остаться с одной женщиной, но не разум и не мужской член. И только женщина своей безусловной любовью может открыть сердце мужчины, так как у нее это дающий центр, а у мужчины принимающий. Она своей любовью заполняет пустоту в сердце мужчины, и в какой-то момент ее любви становится так много, что чувство прорывает плотину и у мужчины открывается сердце и включается ответный поток любви. Проблема в том, что многие женщины боятся позволить себе любить просто так, не надеясь на взаимность и не боясь расставания. А что происходит у тебя? Ты любишь Мадрука? Ты считаешь его самым лучшим мужчиной для тебя?

— Считаю!

— Ты можешь сказать внутри себя, не колеблясь и не сомневаясь: «Ты — самый лучший мужчина для меня»?

Арис закрыла глаза и, представив Мадрука, прошептала: «Ты самый лучший мужчина для меня».

Хортица внимательно наблюдала за ней.

— Сказала?

— Да! — ответила Арис. — Я в этом сейчас уверена, и это пугает меня! А как понять, любит ли он меня?

— Если ты смогла сказать эти слова внутри себя с полной убежденностью, то это знак того, что мужчина любит тебя и его сердце открылось!

— Даже если это так, мне все равно необходимо убрать все связи. — Арис уже была готова разрыдаться.

— Арис, что происходит? У тебя лихорадочно горят глаза! Что-то ты не договариваешь! — Хортица обеспокоенно наблюдала за Арис, нервно мнущей клубок в руках.

— Я не знаю, что происходит, но у меня задержка! Обычно месячные, как и положено, всегда приходят в дни черной Луны, а уже девятнадцатый лунный день и ничего нет, — собравшись с духом, выпалила Арис.

— Ты родишь девочку, похожую на Мадрука? — Хортица захлопала в ладоши. — Я так и знала, хотя мне показывали, что это должно случиться годика на два позже.

— Хортица, о чем ты? Какая девочка? Какие два года позже? Мне уже тридцать восемь, и у Мадрука уже родился сын. Это слишком сложно! — Арис обхватила голову руками. — Я перестала спать по ночам! Я не знаю, что делать. Я понимаю, что если это произойдет, то Мадрук может забрать свою дочь, так и не женившись на мне, или малышке придется поневоле стать жрицей Луны, так и не узнав, кто ее отец, если я ничего ему не скажу. Но в то же время я так хочу ребенка от Мадрука… Я понимаю, что мы никогда не будем вместе, но я смогу с этим смириться, если рядом будет частичка его.

— Я никакой трагедии не вижу, потому что ребенок любви — самое лучшее, что может произойти, — пожала плечами Хортица. — Большая трагедия случается, когда женщина решает избавиться от ребенка. Тогда между ней и мужчиной пропадает близость, мужчина никогда не прощает женщине, что она убила его ребенка, даже если сам на этом настаивает. — Хортица замолчала, глядя на Арис.

Арис тоже погрузилась в молчание, размышляя о Мадруке, своей любви, и вдруг ее обожгла мысль, что она не вправе решать за себя и за него. Он должен знать, что происходит.

— Может, ты и права, я не вправе сама решать, что мне делать, я должна рассказать Мадруку и только тогда что-то предпринимать, — вслух сказала Арис. — Я сегодня же напишу ему.

— Мудрое решение, — улыбнулась Хортица, — но если тебе еще хочется убрать связи, то можешь помочь мне убрать мои.

— Хорошо, — Арис протянула клубок Хортице. — Представь, что я не я, а твой поклонник, и теперь начни обматывать нитками себя и меня, позволяя себе мысленно отпускать того, кто был тебе так дорог.

Хортица взяла клубок и начала обматывать нитками Арис и себя, начав с бедер.

— Обычно мы начинаем обматывать с того уровня, на котором была связь, у вас была больше сексуальная связь, — прокомментировала Арис. — И я как твой бывший мужчина чувствую, что меня она уже тяготила, я злюсь, что ты не любила меня, а просто пользовалась и в то же время не отпускала. — Арис постаралась передать чувства бывшего поклонника Хортицы. — Неужели это правда? — уже от себя спросила она.

— Ну да, — пожала плечами Хортица, — не всем же дано любить, как тебе, иногда можно и просто поиграть с мужчиной. И удовольствие, и никаких страданий!

Арис покачала головой, не зная, то ли осуждать Хортицу за такой меркантильный подход к мужчинам, то ли восхищаться ею.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — А теперь возьми нож и на выдохе разрежь слева и справа нитки между вами, — сказала Арис.

— Ой-ой-ой, как же страшно! А вдруг он и вправду уйдет? — запаниковала Хортица.

— Может, и не уйдет, но у тебя исчезнет нездоровая привязанность и тяга к нему. Ты же знаешь, что если это твой мужчина, то его ничто не сможет отвести от тебя, даже знание того, что ты просто с ним играешь, — успокоила Арис.

— Как же хорошо ты рассуждаешь, когда дело касается других, и тут же все забываешь, как только дело касается тебя, — засмеялась Хортица, одним взмахом разрезая нитки слева и справа.

— Да, влюбленную женщину нельзя оставлять одну с ее мыслями! Сразу начинает придумывать себе страшные истории! — согласилась Арис.

— О, а с этим я знаю, как справиться! Сейчас освободимся от навязчивого поклонника, а потом поможем тебе освободиться от навязчивых мыслей! — предложила Хортица.

— Вообще-то эта практика с нитками тоже помогает освободиться от эмоциональной привязанности и постоянных мыслей о ком-то, когда мы уже с кем-то расстались, но в сердце все еще не можем отпустить этого человека и тем самым перекрываем возможность прийти новой любви.

— Мне и вправду стало легче, когда я разрезала все нитки, — прислушиваясь к себе, заметила Хортица.

— Чудесно, собери все нитки, чтобы потом их сжечь! — Арис стала помогать Хортице собирать упавшие на землю нитки.

— Обожаю ритуальные костры! — воскликнула Хортица.

— Тогда пойдем разжигать костер и освобождаться от всего лишнего. — Арис направилась в сторону ритуального круга. — В девятнадцатый лунный день вообще хорошо прощаться с прошлым, убирать обиды, боль и все воспоминания, которые омрачают жизнь.

Арис наблюдала за горящими в пламени нитками и думала о Мадруке. Неужели прошло всего полтора месяца со дня их первой ночи… Она растворилась в своей любви, которая настолько ее переполняла, что ей постоянно хотелось удивлять Мадрука и радовать! Хортица права — настоящая любовь очень деятельна. Арис вспомнила, что когда-то писала стихи, и послала Мадруку стихотворение, посвященное ему. Он писал ей почти каждый день и присылал маленькие подарочки каждую неделю. Она запретила себе думать о будущем и старалась наслаждаться каждым мгновением этого состояния, когда мир переливается всеми красками радуги, когда радуешься солнечным лучам и дождевым каплям, когда паришь над землей и делишься этой радостью со всем миром. Но сейчас мысли о будущем касались не только ее, и это пугало и одновременно окрыляло. Даже если им не суждено быть вместе, часть их любви останется в маленьком человечке.

Правитель

Получив письмо Арис, Мадрук удивился своей реакции. Он хотел сына, но в этом желании было больше обязательств и понимания необходимости наследника для страны, чем желания ребенка. А мысль о том, что Арис может родить ему дочь, вдруг наполнила его тихим ликованием и радостью. И в то же время он даже мысли не допускал, что что-то придется изменить в его жизни. Он представлял играющих детей в своем дворце и мирно беседующих Тайру и Арис, словно его дети могли примирить их с необходимостью делить его любовь. Он пытался убедить себя, что его страсть к Арис скоро пройдет, пытался доказать себе, что это не любовь… Но что-то теплое шевелилось в груди, когда он думал об Арис, каждая клеточка его тела вибрировала от счастья, и все проблемы казались простыми задачками, с которыми он с легкостью справлялся. Он чувствовал любовь Арис, она давала ему ощущение всемогущества и соединенности с Божественным. И ему нравилось это состояние, и ему нравилось, что рядом заботливая Тайра, наслаждающаяся материнством, что здесь его сын и где-то есть Арис, как источник, к которому в любой момент можно припасть и наполниться живительной влагой любви. Пока он купался в этом источнике, не принимая решений и думая о том, что для него это идеальный вариант. Мадрук написал ей об этом, делясь с ней своими размышлениями и своими чувствами.

20-й день Луны (конец апреля)

Время познания высших законов.

Послание 20-го лунного дня.

Посмотрите на мир привычного с высоты необычного.

Арис стояла посреди ритуального круга, застыв в странном оцепенении. После обеда она, как всегда, спешила в храм на занятия со жрицами, но вдруг какая-то сила остановила ее и повела к кругу. Ответ Мадрука был нежен и в то же время недвусмысленно давал понять, что ей никогда не быть с ним. Он даже мысли не допускает, что можно что-то изменить в своей жизни, что можно оставить Тайру и сына и быть с Арис. Она знала, что ее мечты об этом были лишь плодом воображения, иллюзией. Она позволяла себе любить, ни на что не надеясь, и в то же время какая-то детская вера в то, что истинная любовь может все изменить, сохраняла в ней эту надежду, и эта призрачная надежда помогала ей жить. Но, прочитав его ответ, она поняла, что нужно оставить мечту, принять реальность и смириться. Только она может решить, перестать ей любить Мадрука или продолжать дарить ему любовь просто так, не строя ложных ожиданий.

Встав в центр круга и закрыв глаза, Арис представила перед собой Мадрука и почувствовала, как горячий розовый поток любви льется из ее сердца в его, и ощутила, как из его сердца к ней устремляется ответный поток любви. «Мадрук, — шептала она, — что мне делать с моей любовью? Что мне делать, если я беременна? Я люблю тебя».

«Я люблю тебя», — услышала она чей-то голос и вздрогнула от неожиданности. Открыв глаза, она увидела стоящего перед ней Илия.

— Арис, я скучал по тебе. — Илий взял ее руки и держал их в своих огромных ладонях. — И каждый день без тебя похож на вечность, которая никогда не кончается и тянется томительным временем ожидания. Я устал жить в этом ожидании. Мадрук сказал, что все зависит от твоего решения, и если ты скажешь «да», то мы можем сыграть свадьбу осенью. Я не уеду без твоего решения, — выпалил Илий на одном дыхании.

— Илий, — осторожно освобождая руки, Арис посмотрела на него долгим изучающим взглядом, — оставайся до завтра. Мне уже надо бежать. Девочки ждут меня на занятия. Пойдем, я передам тебя заботам Хортицы, а вечером мы с тобой встретимся!

— Ты всегда убегаешь от меня! — со вздохом заметил Илий. Арис чмокнула его в щеку и быстрым шагом направилась в сторону храма. Илий покорно последовал за ней.

— Хортица, угости гостя вином, — попросила Арис, войдя в храм. — Я через два часа освобожусь.

— С радостью! — вспорхнула Хортица и умчалась, о чем-то расспрашивая Илия.

— Сегодня двадцатый день Луны, — начала Арис рассказ о значении лунных дней для молоденьких жриц, глядевших на нее с открытым ртом, — это день преображения, день, когда мы обретаем силу, храбрость и понимание, как изменить свою судьбу, как перестать быть игрушкой в руках судьбы и как самим создавать свою реальность. В этот день мы можем сделать судьбоносный выбор, решиться на то, чего раньше боялись или о чем даже не допускали мысли! И наблюдайте за знаками Вселенной, не интерпретируя их, а просто запоминая. Понимание, о чем этот знак, придет потом! — Произнеся эти слова, она вдруг осознала, что сегодня важный день и для нее и от ее решения зависит и будущая жизнь, и будущее ее малышки, и будущее страны. Она сама не поняла, почему будущее страны зависит от нее и откуда к ней пришла эта мысль, но не стала слишком погружаться в размышления, вернувшись к более земным вопросам. Если она выйдет замуж за Илия, то, даже если малышка родится, все решат, что это его ребенок, а для этого ей надо провести с ним ночь. Ужаснувшись своим мыслям, Арис тем не менее не отбросила эту идею, а стала представлять, как это будет.

— Арис, что-то произошло на занятиях? — встретил ее Илий вопросом, вскакивая к ней навстречу со скамьи, стоящей под раскидистой цветущей вишней во дворе храма.

— Почему ты так решил? — Арис посмотрела на Илия так, как смотрит женщина, ждущая ночи страсти, слегка извиваясь и неосознанно поглаживающая свое тело.

— Ты странно задумчивая и очень сексуальная! Вы изучали сексуальные практики?

— Нет, мы изучали законы судьбы, но, может, ты и прав, пора научиться чему-то новому и в этой сфере?

Илий смотрел на Арис, не понимая, шутит она или соблазняет. Но в ней было столько огня, столько желания, что устоять было практически невозможно. Илий решил, что он ничем не рискует, если поддержит ее игру.

— Я готов тебе показать сакральный массаж, пробуждающий страсть и помогающий выйти за пределы телесного удовольствия, соединяясь с божественным. Если ты позволишь, конечно!

— Всегда мечтала выйти за пределы телесного удовольствия! — промурлыкала Арис, продолжая облизывать пересохшие губы, дышать открытым ртом и слегка извиваться всем телом. — Что нам для этого надо?

— Ложе, застеленное самыми роскошными и мягкими тканями, свечи и ароматическое масло с запахом, который тебе нравится, и самое главное — твое желание отдаться чувствованию.

— У меня есть чудесное масло с запахом ванили, иланг-иланга и пачули. — Арис уже шла в сторону своих покоев, слегка покачивая бедрами. Илий следовал за ней, все еще не веря, что что-то произойдет.

Через несколько минут комната наполнилась запахами ванили и иланг-иланга, Арис протянула Илию чашу с вином.

— За знания! — Она подняла чашу и отпила глоток.

— За чувства! — ответил Илий, глядя ей в глаза и медленно отпивая в свою очередь.

Поставив чашу, он подошел к Арис и стал медленно раздевать, стараясь настроиться на ее дыхание. Так же медленно, продолжая смотреть ей в глаза, он разделся сам, оставшись лишь в легкой набедренной повязке. Он положил Арис на ложе и сел между ее бедер, положив ее ноги себе за бедра. Арис слегка вздрогнула от откровенности того, что предстало перед глазами Илия, и закрыла глаза, стараясь погрузиться в мучительно-медленные прикосновения горячих мужских рук. Илий начал разминать каждый пальчик на ее ногах, поднимаясь все выше, нежно проводя по бедрам двумя руками и приближаясь к центру ее естества. Дрожащие от возбуждения руки Илия замерли, и он прошептал ее имя, тем самым спрашивая ее позволения прикоснуться к самому сокровенному месту. Арис открыла глаза, взглянув на Илия, поняла, что она растворилась в нежности его прикосновений, улетела в другое измерение.

— Да! — тихо ответила она, позволяя себе и ему идти дальше. Илий проник в ее лоно пальцами и, найдя волшебную точку, начал ее массировать. Он знал, что в этой точке скрыты все страхи, все ограничения, все запреты и пробуждение этой точки помогает женщине освободиться и раскрыться, растворившись в страсти.

— Да, — шептала Арис, дрожа всем телом от охватившего ее наслаждения. — Да, продолжай!

— Я могу продолжить и по-другому, — прошептал Илий, чувствуя, что желание лишает его последних остатков контроля и что он уже готов войти в Арис, не ожидая ее позволения. Арис опять замерла, выгнувшись в дугу. За доли секунды в ее голове промелькнуло, что Мадрук в принципе отказался от нее и ее ребенка, вроде радуясь ему, но в то же время не давая никаких обещаний. И поднявшаяся в сердце обида, смешавшись с возбуждением, помимо ее воли, а может диктуемая ее желанием отомстить ему и отпустить себя, вырвалась коротким криком: «Да!»

«Странно, — подумала Арис, глядя на лежавшего рядом с ней счастливого Илия, — я наслаждалась близостью с ним. Неужели я такая порочная? Завтра надо обсудить это с Хортицей». Арис соскользнула с ложа и пошла во двор храма. Она встала в круг и подняла глаза ко взирающему на нее с вопросом месяцу убывающей Луны, пытаясь осмыслить, что с ней только что произошло и зачем она позволила этому случиться. Неужели она действительно собирается выйти замуж за Илия и быть его женой, любя Мадрука? Конечно, это бы решило много проблем. Она могла бы видеть Мадрука каждый день, говорить с ним, касаться его. Может, заниматься с ним любовью! Неужели она действительно готова обмануть Илия, сказав, что это его ребенок, и жить в этой лжи всю жизнь, страдая и мучаясь? Можно обмануть других, но невозможно обмануть себя. И если разобраться, то, обманывая других, мы всегда лжем себе!

Да, Илий ей не противен и ей нравятся многие его качества, но достаточно ли этого, чтобы чувствовать себя счастливой? Арис поняла, что она запуталась, и тут вспомнила, что в двадцатый лунный день можно провести простой ритуал освобождения от негативных влияний и собственных сомнений. Это день принятия важных решений, когда от этих решений зависит, будет ли человек развиваться или начнет деградировать.

Она прервала размышления, увидев пару золотых орлов, парящих на фоне темного неба и серпа убывающей Луны. Черно-бурые, с золотистыми перьями на затылке и шее, они символизировали духовное прозрение, мужество и дальновидность, умение подняться над суетностью мира, увидеть предназначение и иметь храбрость следовать ему.

Неужели она вправду хочет погрязнуть в хлопотах семейной жизни с мужчиной, с которым не видит будущего только потому, что это спасет ее от одиночества, даст безопасность и защищенность? Или она готова подняться вместе с любимым в небо безграничных возможностей, к высотам своего духа и следовать по своему пути?

Словно отвечая на ее немой вопрос, к ее ногам упало перо, символ стихии Воздуха и постижения законов мира. Подняв перо, Арис обратилась к стихии Воздуха:

Призывая силу ветра, позволяю быть собой,

И, в себе все принимая,

Я по ветру отпускаю все сомнения, всю боль,

Страхи все и все метанья,

Оставляя понимание,

Смелость следовать своей судьбой,

И, за ветром улетая,

Свое счастье обретаю.

Легко дунув на перо, Арис подбросила его вверх. Внезапно налетевший порыв ветра закружил его, унося куда-то в сторону моря. Наблюдая за пером, Арис со всей отчетливостью поняла, что она не только готова следовать за Мадруком, но и бороться за свою любовь!

Почему она решила, что их любовь обречена? Неважно, что ее ждет впереди, точнее, она сама создаст свое будущее, то, которое она себе представляет. Разве не она убеждала сегодня утром юных жриц, что в их силах изменить судьбу, выбрать любой путь и самим создать желаемую реальность? Почему же она предпочитает стенать и соглашается с тем, что есть, вместо того чтобы сфокусировать свою энергию и поверить в силу своей Любви? Арис показалось, что с ее головы убрали паутину, мешающую видеть самый лучший путь для нее. Она никогда не выйдет замуж за мужчину, которого не любит, потому что это разрушит и ее, и его и не даст ей возможности даже приблизиться к своей мечте. И неважно, что ее ждет, и если даже она родит ребенка, она сможет воспитать малыша так, как хочет она, и с любовью к его истинному отцу. С абсолютно готовым решением Арис вернулась в покои.

Илий уже ждал ее, сидя скамье и потягивая вино.

— Арис, что-то случилось? Я потерял тебя!

— Все хорошо! Мне нужно было сделать ритуал этого лунного дня!

— И как? Помогло?

— В чем?

— Пока еще не знаю в чем, но вижу, что помогло! Ты сегодня была весь день какая-то встревоженная и немного нервная.

— Да? Что, это было так заметно?

— Да, а теперь ты спокойна и уверенна, словно внутри себя нашла ответ на мучающий тебя вопрос!

— Да, нашла!

— Может, тогда ты ответишь и на мой вопрос! Ты выйдешь замуж за меня?

— Нет! Прости, но я не хочу обманывать тебя и что-то придумывать! Я люблю другого мужчину, и сейчас, пока делала ритуал, еще раз утвердилась в этом. Мне жаль, если я сегодняшней ночью зародила надежду!

— Ты была вполне искренна, сказав, что для тебя это всего лишь новые знания, — горько заметил Илий. — Я сам себе придумал невесть что! Могу я узнать, кого ты любишь? Чем он лучше меня?

— Здесь нет кого-то лучше или хуже, просто в какой-то момент понимаешь, что этот человек лучший для тебя. И это совсем не зависит от того, богат он или беден, знатен или прост, от его внешности или его фигуры, это приходит просто так — внезапной вспышкой осознания, что это так, без всяких на то объяснений.

— Рад, что наша ночь любви и лунный ритуал помогли этой вспышке случиться! — заметил Илий уже в дверях. — Я не буду прощаться, уеду завтра рано утром!

21-й день Луны (май)

Время объединения сил.

Послание 21-го лунного дня.

Позвольте другим поддержать вас. Черпайте вдохновение в любви, создавая новые миры.

— Хортица, я не понимаю, как я могла заниматься любовью с Илием, когда я люблю Мадрука. — Арис смотрела на Хортицу, морща лоб. — Я чувствую себя порочной и развратной! Что со мной не так? Да, я хотела провести эту ночь с мужчиной и для будущего, чтобы иметь еще какие-то варианты, если бы родился ребенок. Но весь ужас в том, что мне понравилось заниматься любовью с Илием и я почти была готова выйти за него замуж! — Арис нервно ходила по большому залу храма.

Она подскочила очень рано, пытаясь разобраться с собой и событиями прошлой ночи.

— Но ведь я люблю Мадрука, я чувствую эту любовь в сердце — и в то же время отдаюсь другому мужчине, что со мной не так?

— Арис, успокойся, с тобой все так. Просто у любви существуют разные уровни развития!

На первом уровне — желание ко всем. И мужчины, и женщины на этом уровне испытывают интерес и сексуальное желание ко многим людям и выбирают, сравнивая. Например, у этого лучше фигура, а этот — более богат, а у этого красивые глаза, а этот более заботлив и т. д. И мужчины так же: у этой красивая грудь, а у той — чувственный рот, а эта прекрасно готовит. Каждый раз появляется что-то новое, что-то неизведанное и лучшее. Трудно остановиться на ком-то одном, потому что жизнь предлагает все новые варианты. И кто-то всю жизнь находится на этом уровне, бесконечно меняя партнеров и ища все новые ощущения. Помнишь, мы говорили, что на этом уровне есть удовлетворение, но нет наполненности. Это уровень только сексуального желания.

На втором уровне человек делает осознанный выбор головой, понимая, что следует остановиться. Может, пора жениться или выйти замуж, или еще по каким-то причинам. На этом уровне человек выбирает лучшее из возможного на данный момент, но трудность в том, что он выбирает головой, а не сердцем. Даже определившись с выбором, он все равно в глубине души не считает, что его партнер самый лучший, и ищет что-то другое. Он продолжает перебирать варианты и искать что-то лучшее: более заботливого, более нежную, более понимающую, более щедрого. Иногда это называется «условной любовью»: я вроде люблю этого человека, но только до того момента, пока меня все устраивает. И на этом уровне сохраняется сексуальное желание ко многим. Кто-то себе запрещает даже думать об этом, а кто-то заводит любовников и любовниц на стороне. Но желание остается — просто одни его подавляют, а другие ему потворствуют. На этом уровне человек стремится больше получить, чем дать.

На третьем уровне может включаться безусловная любовь, когда ты любишь человека просто так и готова многое простить ему, точнее, ты радуешься и принимаешь, если ему хорошо. На этом уровне включается любовь ко многим людям, и человек с изумлением спрашивает: «Как же так, я и этого люблю, и того? В этом меня привлекает нежность, а в другом — страстность…» Или мужчина может сказать: «С этой хорошо в постели, а с этой у нас общие интересы». И в этом нет никакого лукавства, на этом уровне человек и вправду может любить многих. И так же продолжать многих хотеть. Поэтому он или она не видят ничего страшного в том, чтобы спать с двумя одновременно, и искренне считают, что они их любят. И даже если они узнают, что и у их партнера кто-то есть, то радуются за него, видя в этом свободу другого.

— Я сейчас на этом уровне? — прервала Хортицу Арис.

— Ты — нет, ты уже перешла на другой, а вот Мадрук сейчас как раз на этом. Ты открыла его сердце для любви, но пока у него любовь и к тебе, и к Тайре, желание и к тебе, и к Десме, и сексом ему нравится заниматься с вами обеими, и он каждую из вас любит по-своему.

— А что тогда на четвертом уровне?

— На четвертом уровне человек сердцем чувствует, что кто-то один — самый лучший для него. И неважно почему. Внутри появляется спокойствие, и прекращаются поиски вариантов. Появляется понимание, что эта женщина или этот мужчина самые лучшие для него и не важны все его недостатки. Недостатки становятся продолжением достоинств, в отличие от условной любви, где недостатки воспринимаются как нечто ужасное и то, с чем надо бороться. На этом уровне уходят претензии и человек принимается таким, какой он есть.

— Да. Очень похоже на мои чувства сейчас, но почему я тогда не отказалась от секса с Илием?

— Потому что на этом уровне тело все еще продолжает хотеть многих!

— Какое ненасытное тело, все ему мало, — покачала головой Арис.

— Да, и опять же от человека зависит, идет он за зовом плоти или умеет им управлять осознанно. Иногда это называют «осознанной верностью». На этом уровне люди еще продолжают реагировать на других и мечтают о сексе с незнакомцем. Но чаще все-таки многое остается просто на уровне фантазий и флирта. Когда сделан выбор сердца, то страшно разрушить ту близость, которая возникает между любящими людьми.

— То есть я, конечно, порочная, но в пределах твоей теории! И что на последнем уровне?

— На пятом уровне в сердце сделан окончательный выбор, кто лучший для тебя. И однажды человек понимает, что его любовь заблокировала его же сексуальное желание, требующее разнообразия. Пропадает сексуальный интерес к другим людям. Даже если ласкать такого человека, то его тело не отзывается. И это знак того, что это истинная любовь!

— А она обязательно бывает взаимной?

— Нет, не обязательно, но если случается, то это означает, что встретились две половинки, части одной души. В таком союзе расцветают оба, и вокруг такой пары появляется свет, который преображает все и всех! И в такой паре даже не возникает желание измен, потому что их тела реагируют только друг на друга.

— Интересно, а как быстро люди переходят с уровня на уровень и происходит ли это одновременно?

— Кто-то может всю жизнь оставаться на определенном уровне, это зависит от понимания и желания человека развиваться. Но обычно женщина идет быстрее, так как у нее центры страсти, любви и понимания — дающие, а у мужчины — принимающие. Мужчина следует за женщиной и обычно отстает от женщины где-то на полгода, хотя многое зависит и от уровня развития мужчины. У кого-то все стадии могут пронестись мгновенно, а кто-то всю жизнь ползет от одной стадии другой, так никогда и не познав настоящей любви.

— А мы с Мадруком — половинки? — Арис смотрела на Хортицу, затаив дыхание.

— У вас есть все, чтобы ими стать, вы предназначены друг другу, но для этого вам надо пройти определенные испытания и сделать правильный выбор!

— Я сделала вчера мой выбор, я отказала Илию! — как бы между прочим заметила Арис.

— Я видела, как утром он уезжал расстроенный, с красными от бессонницы глазами. Почему ты ему отказала? И что ты будешь делать, если ты беременна?

— Мы справимся, что-нибудь обязательно произойдет хорошее, но я решила, что хочу быть с Мадруком, что я люблю его и готова бороться за нашу любовь.

— И тебя перестали мучить угрызения совести по отношению к Тайре и к сыну Мадрука?

— Пока нет. Я думаю, что если это Божественная любовь, то она поможет всем стать счастливыми: и Тайре, и маленькому, и мне, и Мадруку.

— Да, ты права! Если мужчина выбирает любовь, то эта любовь благословляет всех, кто рядом. Но это происходит, только если приходит настоящая любовь, а если женщина разрушает чужую семью из корысти или из желания что-то доказать, то она расплачивается за это.

— А если мужчина выбирает обязательства, то что происходит тогда?

— А если он выбирает обязательства и живет, мучаясь, то за это наказывается не только он, но и его дети, которым очень трудно найти свою любовь.

— Как донести это до Мадрука? Он не готов признать, что к нам пришла настоящая любовь.

— Ты не можешь ничего сделать, только продолжать его любить. Он сам должен принять решение. И если он его примет, значит, он твоя истинная половинка, а если останется в семье, то, скорее всего, он не твоя половинка и не стоит расстраиваться!

— Да, но так трудно иногда понять, чем является эта любовь для всех — благом или разрушением, и является ли это любовью? И я даже не знаю, что меня пугает больше. Если мы расстанемся — это убьет меня, а если это та самая великая любовь, ради которой мужчина готов на все и даже отказаться от своих обязательств, тогда Мадрук расстанется с Тайрой, и это убьет ее.

— Арис, ты опять за всех все решила. Ты можешь отвечать только за себя и не знаешь, чем все обернется для Тайры. Может, для нее это будет счастьем.

— А если нет, если она будет страдать, то получится, что я все разрушила! — возразила Арис.

— Ты не можешь разрушить то, что не было создано! Пойми и прими, что если бы Тайра любила Мадрука и он любил ее, он бы на тебя даже не взглянул. Сейчас на ее стороне сила и у нее все права, и она не отпустит мужа, потому что он сейчас для нее все — богатство, положение, отец ее ребенка, но в ее сердце нет любви, хотя сейчас она не готова признать это. Любовь есть у тебя. Но такими мыслями ты вполне способна разрушить себя!

— Может, это и так! Но как понять, какой выбор будет лучшим для всех? Какой выбор будет лучшим для мира?

— Обратись за советом к Высшим силам, к Великой богине Луны, если ты не доверяешь мне, не доверяешь своему сердцу.

— Хортица, я готова тебя расцеловать! Как же я сама не догадалась? Мне действительно нужно благословление богини Луны, чтобы понять, как правильно поступить. Когда кто-то другой приходит ко мне с вопросом, затрагивающим много судеб, я всегда обращаюсь за советом к Высшим силам через круг тринадцати.

— Почему «круг тринадцати»?

— Потому что Луна за год делает тринадцать оборотов вокруг Земли и число тринадцать символизирует тринадцать лун полного круга, — объяснила Арис. — И обычно круг тринадцати собирается в дни осеннего и весеннего равноденствия, в дни зимнего и летнего солнцестояния, чтобы объединить свои силы. Но есть два дня в году, когда возможно заглянуть в будущее и узнать ответы на вопросы, первое мая и тридцать первое октября. В это время открывается пространство вариантов, можно обратиться к Высшим силам с вопросом и получить ответ. А если этот день совпадает еще с двадцать первым лунным днем, как сегодня, днем, максимально способствующим объединению сил, днем возможности прорыва на другой уровень, днем, когда границы между мирами становятся зыбкими, тогда возможно все узнать и все создать, — завершила Арис. — Главное — быть осторожными, чтобы в этот момент не вторглись темные силы и не стали навязывать свои решения.

— А как ты различаешь, где темные, а где светлые?

— Темные очень настойчивы и агрессивны и не приемлют личной свободы, светлые предлагают варианты, но всегда оставляют последнее слово за человеком, не лишая его воли. Все, что связано со светом, легко принимается нашей душой! Пойду соберу жриц и подготовлюсь к ритуалу. Встретимся вечером, когда Луна покажется в священном круге.

Когда Арис подошла к священному кругу, двенадцать жриц, включая Хортицу, одетые в легкие белые одежды, уже были в нем, перед каждой стояла незажженная белая свеча. Между белыми камнями лежали цветы. Чаши с символами стихий находились по четырем сторонам света: чаша с большой красной свечой, символом Огня, — на востоке, чаша с водой, символом Воды, — на юге, чаша с солью, символом Земли, — на западе, чаша с сухим шалфеем, символом Воздуха, — на севере.

Хортица подошла к Арис с зажженной свечой, и главная жрица зажгла свечу Огня. Взяв чашу в руки, она обошла круг три раза, говоря:

Силой Огня очищаю и освящаю

Священный круг.

Затем Арис взяла чашу с водой и, также обойдя круг три раза, окропила его водой.

Силой Воды очищаю и освящаю

Священный круг.

Перейдя к чаше с солью, Арис стала посыпать круг солью, также обходя его три раза.

Силой Земли очищаю и освящаю

Священный круг.

И наконец-то взяв чашу с зажженным шалфеем, Арис снова обошла круг три раза.

Силой Воздуха очищаю и освящаю

Священный круг.

Затем от своей свечи Арис зажгла свечи других жриц и, встав в центр круга с поднятыми руками, обратилась к Великой богине Луны:

Великая богиня ночи,

Видящая сквозь время,

Ведущая душу по ее пути,

Помоги мне найти

Путь, который мне предначертан,

Путь, по которому нужно пройти,

Чтобы познать себя и вечность,

Чтобы создать любовь и свет.

Прошу тебя, помоги,

Открой мне доступ к Абсолютному Знанию!

Да будет так!

Затем Арис обратилась к четырем стихиям, кланяясь каждой и поворачиваясь по часовой стрелке с востока на юг, запад и север:

Силы Огня, несущие жизни мерцание,

Я обращаюсь за помощью к вам,

Силы Воды, несущие радость журчания,

Я обращаюсь за помощью к вам,

Силы Земли, несущие процветание,

Я обращаюсь за помощью к вам,

Силы Воздуха, несущие ясности знание,

Я обращаюсь за помощью к вам!

Прошу, помогите мне

получить доступ к Абсолютному Знанию!

Да будет так!

Пока Арис призывала силы стихий и просила помощи богини, что-то изменилось в пространстве, словно всех накрыла тонкая вуаль, отделяющая их от остального мира, и внутри этой вуали время замедлилось. Жрицы вошли в странное трансовое состояние, граница между мирами стала почти прозрачной, и все повседневные мысли исчезли, позволяя услышать голоса Вселенной, голос Великой богини.

Почувствовав, что все соединились с потоком знания, с силами Вселенной и силами Луны, Арис продолжила:

Я открываю пространство всех вариантов судьбы,

Пространство меняющееся и неизменное,

Пространство вечное и нетленное,

Пространство радости и пространство печали,

Пространство начала и завершения.

Какой выбор будет наилучшим выбором для всех нас,

Какая судьба нам уготована?

Закрыв глаза, она стала поворачиваться к каждой жрице, задавая свой вопрос: «Какая судьба нам уготована?» — и слушала ответы богини, идущие через каждую.

«Вы будете вместе», — почти все жрицы завершали свои послания этими словами, и лишь одна жрица сказала: «Вам вместе не быть». Арис вздрогнула от этих слов и резко открыла глаза, но увидела прямо перед собой образ двух переплетенных колец как символ ее союза с Мадруком.

Она опять обратилась к Богине и четырем стихиям:

Пусть исполнится лишь то, что принесет радость и любовь всем вокруг —

Тайре, мне, Мадруку, малышу, Илию, Десме,

И если наш союз будет благом для мира,

То я прошу Высшие силы позволить нашим душам

соединиться для блага всех и всей Вселенной.

Пусть будет исполнено то, что начертано.

Да пребудет с нами сила.

Арис встала в круг, и все объединили руки в древнем ритуальном жесте: левая ладонь развернута вверх, символизируя принятие, правая ладонь развернута вниз, символизируя отдавание. Жрицы по очереди повторили священные слова: «Да пребудет с нами сила». И затем все вместе три раза произнесли: «Да пребудет с нами сила! Да пребудет с нами сила! Да пребудет с нами сила!»

Посредине уже стояло блюдо с миндальными лепешками. Положив одну лепешку в центр круга как подношение богине, Арис также положила подношения к чашам четырех стихий и только потом обошла жриц, угощая лакомством. Настало время благодарности богине Луны и всем стихиям.

О Великая богиня Луны,

Благодарю и прошу тебя,

Будь благословенна ко мне всегда,

И в день твоей власти,

И в день твоего безвластия,

От начала и до окончания времени.

Я благодарю вас, силы Огня,

Несущие жизни мерцание,

Я благодарю вас, силы Воды,

Несущие смеха журчание,

Я благодарю вас, силы Земли,

Дающие процветание,

Я благодарю вас, силы Воздуха,

Несущие ясность знания,

Будьте благословенны ко мне всегда,

И в день вашей власти, и в день вашего безвластия,

От начала и до окончания времени.

— Я закрываю священный круг, я закрываю пространство всех вариантов, я закрываю пространство Абсолютного знания, — произнесла Арис, и все потушили свечи.

Она поблагодарила жриц за помощь и осталась наедине с Хортицей, которая все еще дрожала от пережитого, но это ничуть не ослабляло ее любопытства.

— Это было незабываемо! Когда женщины объединяют свою силу, миры подчиняются им.

— Да, это так, — согласилась Арис, — поэтому могуществом нужно пользоваться очень осторожно, чтобы никому не навредить. Если применить эту мощь во зло, то все возвратится в трехкратном размере к тому, кто нарушил законы мира. Поэтому я так переживаю, насколько имею право вмешиваться в жизнь Тайры и Мадрука!

— По-моему, ты получила разрешение у мира, видимо, эта ситуация всем необходима. Я видела, как каждую из нас окружал столб белого света, а когда эти столбы соединились, было ощущение, что внутри развернулась огромная радужная воронка, устремленная прямо к Луне. Арис, а что ты увидела в центре круга?

— Хортица, от тебя ничего не скроешь! — засмеялась Арис. — Увидела два переплетенных кольца как символ нашего союза с Мадруком.

— О, ты можешь вышить на платке эти два кольца, разделив вышивку на сорок стежков, и, каждый день делая один стежок, представлять вас вместе, — тут же предложила Хортица. — Стежок закрепляет твое желание в реальности. Важно, чтобы тебе хватило одной нитки на всю вышивку. Сорок дней ты будешь делать свой подарок, который станет также оберегом для твоего любимого. Но можешь оставить его и у себя. Вообще, у нас этот день считался днем вдохновения и творчества! Можно начинать воплощать то, что давно хотелось сделать, начинать что-то создавать. Это может быть вышивка, картина, украшение — неважно что, главное, чтобы ты вложила туда свою энергию, свое желание быть рядом с человеком, силу своей любви, и это было чем-то материальным! Когда ты не просто мечтаешь, а что-то создаешь, желание обретает силу реализации, начинает также воплощаться и в реальности, а не только в твоих мечтах.

— Хортица, все-таки ты придумала, чем меня занять, чтобы я особо не тосковала по Мадруку. Пойду искать ткань, нитки и иглу. — И Арис сделала несколько шагов в сторону покоев, как вдруг, что-то вспомнив, остановилась. — Да, пока мы делали круг, у меня начались месячные, и я даже не знаю, радоваться этому или огорчаться.

Глава VI

22-й день Луны (июнь)

Время посвящения в тайные знания.

Послание 22-го лунного дня.

Вся мудрость мира скрыта между строк. Читайте не то, что написано, а то, что заложено.

Арис сидела на скамье и размышляла, глядя на золотую пластину, лежащую около нее, и вертя в руках колоду лунных карт, вырезанных из кусочков выдубленной кожи священного белого быка.

— Арис, ты почему такая задумчивая?

Услышав голос Хортицы, она вздрогнула.

— Пытаюсь понять, что мне делать и как лучше поступить.

— А что произошло?

— Я получила приглашение на празднование дня рождения сына Мадрука. — И Арис показала Хортице золотую пластину, на которой было выгравировано приглашение.

— Ух ты! — вырвалось у Хортицы. — Наверное, стоит целое состояние.

— Да, все-таки день рождения наследника. Представляешь, ему уже полгода! И в честь этого будет устроен грандиозный пир.

— Неужели тебе не хочется увидеть Мадрука? — Хортица с тревогой наблюдала за Арис.

— Безумно хочется, тем более что я почти закончила вышивать ему платок, но я боюсь встретиться с Тайрой, взглянуть ей в глаза, я боюсь увидеть малыша! — Арис вздохнула. — Я боюсь, что иллюзия нашей любви разрушится, когда я увижу реальность. Иногда мне кажется, что Мадрук играет со мной, а иногда — что он на самом деле любит меня.

— Помни, ты всегда можешь уйти из этой ситуации, когда почувствуешь, что тебе не справиться, что тебе что-то не пережить.

— Может, ты и права! Я всегда могу развернуться и уйти, даже если я от этого умру! Но я никак не могу понять, нужно ли мне уйти или идти дальше в любовь. Умом я понимаю, что мне было проще и легче выкинуть эту любовь из сердца, отказаться от Мадрука и жить той жизнью, которой я жила, но что-то не позволяет мне, словно я что-то еще должна для себя прояснить. Вот я и пытаюсь найти ответы с помощью лунных карт. Сегодня самый подходящий день, чтобы понять, что происходит и что делать дальше.

— А какой сегодня лунный день?

— Двадцать второй. День посвящения в тайные знания, день гаданий с помощью символов и изображений и день понимания сути происходящего, — ответила Арис.

— Я всегда считала, что гадать — плохо! — помрачнела Хортица.

— Плохо, когда ты ждешь конкретных ответов и предсказаний, но иногда нужно узнать тайное значение событий, то, что не увидеть и не почувствовать напрямую, чтобы правильно сформировать то, что необходимо. Это как карта местности, помогающая понять, где ты сейчас находишься и какой путь выбрать. Лучше всего карты помогают разобраться с небольшими промежутками времени, показывая нам, какие в данный момент существуют варианты и что происходит. Но мы всегда можем предпринять какие-то действия, и тогда все может измениться. Карты показывают, какие действия лучше предпринять, чтобы все изменилось в благоприятную для нас сторону. Помогают соединиться со своей интуицией, словно лучом света высвечивая правильный ответ. Поэтому очень часто мы говорим себе: «О, я так и думала, это правда!» Если же мы слышим то, что противоречит нашим представлениям или нашим ожиданиям, давая нам информацию, которой раньше не было в нашей голове, то, скорее всего, это навязанная программа. Я как раз собиралась сделать расклад, помогающий понять, в какой фазе развития ситуации мы находимся и ехать мне или нет. Как Луна проходит три фазы: рождения, зрелости и умирания, как каждый человек проходит три цикла: юность, зрелость и мудрость, так и любая ситуация проходит три фазы: начало, пик и завершение. И понимание этого дает нам возможность или уйти из ситуации, или завершить ее, или позволить всему происходить дальше.

— Ой, а можно я посмотрю, как ты это будешь делать?

— Конечно! Только пойдем в храм, надо зажечь белые свечи и благовония и обратиться к богине Луны, прося ее помощи.

Положив колоду на алтарь, Арис зажгла девять белых свечей и благовоние с запахом розы. Подняв благовоние вверх, она обратилась к богине Луны:

Услышь меня, богиня Луны,

Мой голос доносится до тебя

Сквозь ночную тьму.

Укажи мне новый путь, по которому мне идти,

Чтобы изменить свою жизнь и придать ей новизну,

Прими мое чистое подношение,

Запах поднимется вверх,

Чтобы достичь твоего царства,

Благослови меня, богиня Луны.

— Теперь можно подержать колоду в руках, выдохнув всю негативную энергию и перетасовать девять раз, думая о том, что мы хотим узнать. А теперь я разложу карты на три кучки слева направо: левая будет означать прошлое, причину происходящих событий или их начало, средняя — настоящий момент или пик ситуации, и правая — будущее, конец и завершение цикла.

Необходимо перевернуть верхнюю карту каждой кучки, чтобы определить, в какой фазе развития отношений мы находимся. — Арис объясняла и параллельно мешала и раскладывала колоду.

Жрица на мгновение замолчала, собираясь с духом, чтобы открыть карты, одновременно и боясь, и желая узнать, что происходит. Хортица тоже затаила дыхание.

Первой выпала карта двадцать девятого лунного дня: «Время начала всего и окончания всего». Послание карты гласило: «Не бойтесь оставить прошлое позади».

В середине лежала карта двадцать восьмого лунного дня: «Время поиска своего предназначения. Обретите смелость увидеть свой путь и следовать по нему».

В конце лежала карта двенадцатого лунного дня: «Время любви. Любовь превращает мир в радугу счастья! Дарите любовь просто так».

Арис задумчиво смотрела на карты, стремясь постичь их смысл.

— И что это значит? — умирая от любопытства, спросила Хортица.

— Думаю, что нам еще предстоит узнать свое предназначение, любовь ведет нас, и пока еще рано отказываться от любви.

— Да я и так тебе все бы сказала, — пожала плечами Хортица. — Если ты не поедешь, то перед тобой закроется сама возможность любви, у тебя останется власть и будет успех во всех твоих начинаниях, но отказ от поездки будет расценен Высшими силами как отказ от любви.

— А что произойдет, если я поеду?

— Любовь! Даже если будет трудно, но это твой путь к любви! А трудно будет, и тебе захочется убежать и спрятаться, но от себя не убежишь и от себя не спрячешься!

— Да, особого выбора-то и нет! Но лучше идти в любовь, чем жить в пустоте! — согласилась Арис. — Но карты подскажут, что именно делать. — И Арис перевернула вторую карту в каждой кучке.

Слева лежала карта восьмого лунного дня: «Время перерождения. Пройдите сквозь огонь своих переживаний и своего опыта. Позвольте этому изменить вас».

— Мне кажется, этот этап я уже прошла весной, — заметила Арис, — как раз был восьмой лунный день, когда я рыдала, увидев Мадрука с Десмой.

Открыв вторую лунную карту в центре, Арис удивилась. Выпала карта девятнадцатого лунного дня: «Время освобождения. Запутавшись в чужих и своих сетях, невозможно куда-то двигаться. Рвите ненужные связи».

— Видимо, мне опять придется освобождаться от каких-то своих заблуждений, представлений, связей, привязанностей и условностей, — вздохнула Арис. — Очищение еще не завершено, интересно, и чем же мне придется все завершать? — Открывая третью карту, Арис с нетерпением ждала ответа.

Карта тридцатого лунного дня: «Время любви и прощения». Послание тридцатого лунного дня: «Вам даны для полета крылья, расправьте их, чтобы оставить все в прошлом и лететь к своей любви».

— Видимо, будет что-то, что придется прощать и принимать! — вздохнула Арис. — Что же, благодарю богиню Луны за помощь и подсказки.

Арис затушила свечи и спрятала колоду.

— А ты когда уезжаешь? — покидая храм, поинтересовалась Хортица.

— Сегодня вечером! Тайра еще прислала приглашение на семейный обед завтра, только она, Мадрук и малыш. Я не хочу там быть, может, скажу, что мне стало плохо в дороге, и весь день пролежу в постели.

— Ну, если весь день пролежать с Мадруком, то это неплохая идея! Главное, не забудь взять свой подарок и положи его рядом.

— Он же будет занят своими делами, и Тайра рядом, и все вокруг, не думаю, что у него будет время на меня!

— На любимую женщину мужчина всегда найдет время!

23-й день Луны (июнь)

Время испытаний.

Послание 23-го лунного дня.

Сталкиваясь со злом внутри и вовне, попросите защиты у мира.

Во дворец правителя Арис приехала рано утром. Раскинувшийся вокруг ровного прямоугольника двора, дворец поражал своей роскошью и изысканностью. Между перевернутыми конусами кипарисовых колонн цвета зрелого граната, украшавших запутанные коридоры, неожиданно мелькали буйные бирюзовые, карминные, светло-зеленые краски фресок, прославляющих жизнь. Плескающиеся в море дельфины, цветущие лилии и крокусы, экзотические птицы с голубым опереньем, пиры и танцы — все воспевало красоту окружающего мира и переносило ее очарование в повседневность каждого дня. Иногда беззаботные картины будней перемежались фресками торжественных процессий с красно-коричневыми фигурами мужчин, несущих священные предметы, и молочно-белыми фигурами женщин, напоминавшими о служении чему-то высшему, Божественному. Они препровождали гостей к белоснежным портикам основного храма. Его плоскую крышу венчали священные рога, через которые на закате можно было видеть заходящее солнце.

Первым, что увидела Арис, было счастливое семейство, идущее на завтрак. Мадрук нес на руках малыша, сияющая Тайра шла рядом. Резкая боль пронзила сердце жрицы, ей захотелось убежать, спрятаться, не видеть этого счастья и не нарушать семейную идиллию. Но, скрученная болью, она не смогла сделать и шага, ноги словно приросли к каменным плитам широкого коридора. Однако в следующий миг боль исчезла, растворившись в горячем потоке любви к Мадруку, и стало уже не важно, что происходит в данную минуту. «Это мой мужчина, а я его женщина» — опять эта фраза всплыла в сознании Арис и принесла ей спокойствие. Мадрук увидел Арис и, отдав ребенка Тайре, устремился навстречу ей.

— Я рад, что ты приехала сегодня! — Он взял ее руки в свои, и Арис почувствовала, как знакомая дрожь пробежала между ними. — Я скоро приду посмотреть, как ты устроилась, и узнать, понравилась ли тебе комната.

Арис почувствовала, что ей уже все равно, где она и кто вокруг, любовь и нежность затопили ее, и единственное, чего ей хотелось, — прижаться к нему.

Служанка показала гостье покои с огромным окном, выходящим на море. Запах распустившихся цветов жасмина наполнял комнаты нежным ароматом. Не успела Арис оглядеться, как дверь распахнулась и Мадрук ворвался в комнату, схватив ее в объятия. Она утонула в его поцелуях. Он пил ее губы так жадно, как пьет уставший путник, наконец-то добравшийся до колодца с водой. В голове опять стало темно.

— Я не могу сейчас остаться! — прошептал он, отдирая себя от нее.

— Я знаю, я буду ждать тебя, — пролепетала она в ответ, чувствуя, что, отстраняясь, он забирает какую-то часть ее.

— Мы увидимся на обеде! — стараясь справиться с собой и вынырнуть из плена ее объятий, как можно более буднично произнес Мадрук.

— Я не хочу идти! Я притворюсь больной! — Она отрицательно покачала головой.

— Не получится. — Он сжал ее плечи. — Тайра ждет тебя через час и хочет поговорить наедине, а потом мы все вместе будем обедать!

Мадрук стремительно вышел, а Арис села на кровать, пытаясь прийти в себя. «Просто наслаждайся моментом, — приказала она себе, — тем, что он рядом, что ты можешь видеть его, прикасаться к нему, смотреть в его глаза, видеть его улыбку, чувствовать его поцелуи, обмениваться взглядами. И старайся поменьше думать, а побольше чувствовать. Сила в том, чтобы выбирать то, что хочет сердце, а не то, что диктует голова».

Приведя себя в порядок и собравшись с духом, Арис пошла в покои Тайры.

Тайра уже не выглядела такой сияющей и счастливой, как утром, а казалась уставшей.

— Мадрук все еще хочет других женщин! — даже не поздоровавшись, сразу выпалила Тайра, едва Арис вошла. — Я не знаю, как с этим жить!

— Любить! — просто ответила Арис. — Ты не сможешь жить с мужчиной, если не любишь его, если не считаешь его лучшим для себя. Но только ты знаешь правду о себе. Ты можешь обмануть его, но ты не сможешь обмануть себя, и тогда твоя жизнь будет медленным умиранием от зияющей пустоты в душе. И никакие почести, украшения, наряды не заменят любви.

— При чем тут любовь? Есть наш сын, ему нужен отец, ему нужна семья.

— Он же все чувствует и будет чувствовать, что между вами нет любви, а есть только соглашение, и это будет разрушать его.

— Это все россказни, любовь можно создать, я буду бороться за любовь Мадрука! — сощурив глаза, воинственно закончила Тайра. — Никто не сможет забрать его у меня!

И вдруг Арис уловила, что в глазах Тайры что-то промелькнуло, и мгновенно осознала, что за внешней кротостью и хрупкостью жены правителя скрывается огромная сила и хитрость. Тайра все поняла еще в первую встречу в храме, почувствовала безошибочным женским чутьем, что между Мадруком и Арис что-то происходит. И пока жрица пыталась убежать от любви, Тайра стремилась с ней подружиться, чтобы сделать эту любовь невозможной, чтобы превратить ее в предательство. Она обращалась к Арис за помощью и по ходу дела намекала ей, что настоящая подруга никогда не посягнет на чужого мужа. И чем больше Арис стремилась помочь, тем больше ликовала Тайра, превращая помощь в оружие против Арис.

Арис поймала немигающий взгляд Тайры и почувствовала, что от внезапной слабости у нее подкосились ноги, словно Тайра забрала всю ее силу, воспользовавшись ее открытостью и незащищенностью.

— Извини, что-то мне нехорошо, надо на воздух. — Арис почти выбежала из комнат Тайры и пошла в сад. Прислонившись лбом к первому попавшемуся дереву, она пыталась осознать свое открытие. Двадцать третий лунный день — день обольщений, день, когда те, кому нужна чужая энергия и чужая сила, пытаются эту силу забрать, жалуясь на жизнь, навязывая чувство вины, провоцируя ссоры. В этот день человек становится уязвимым для таких поражений. И Арис, как девочка, попалась в ловушку, столь изощренно расставленную женой Мадрука, может, даже и неосознанно. Может, Тайра еще ничего и не знала о них, просто уничтожала возможных соперниц.

Арис начала лихорадочно вспоминать практики по защите. Обычно они действовали часа два-три, этого было достаточно, чтобы пережить обед и устоять перед нападками Тайры. Почему-то Арис чувствовала, что они будут. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь отогнать все тревожные мысли и настроиться на практику.

Как же она пожалела, что Хортицы нет рядом с ней! Но, видимо, подруга почувствовала, что нужна ее помощь. Внутренним взором Арис увидела, как к ней пришли четыре волка и сели вокруг. Она встала в центре круга и, подняв руки к небу, обратилась к невидимой Луне:

Великая богиня Луны,

Пусть твоя сила пройдет сквозь меня

И, выйдя наружу, отгонит и разрушит все негативные

Мысли и поступки, направленные против меня*.

Затем она обратилась к волку Востока:

Приветствую тебя, растаптывающий рассвет

Великий Волк Востока,

Чьи красные глаза видят все в стихии Огня.

Призываю тебя, чтобы ты защищал и охранял меня.

Затем Арис повернулась к волку Севера:

Приветствую тебя, прыгающий по льду

Великий Волк Севера,

Чьи голубые глаза видят все в стихии Воздуха,

Призываю, чтобы ты защищал и охранял меня.

И, повернувшись еще раз влево, Арис обратилась к волку Запада:

Приветствую тебя, блуждающий в ночи

Великий Волк Запада,

Чьи желтые глаза видят все в стихии Земли,

Призываю, чтобы ты защищал и охранял меня.

И наконец, Арис обратилась к волку Юга, повернувшись еще раз влево:

Приветствую тебя, преследующий солнце

Великий Волк Юга,

Чьи зеленые глаза видят все в стихии Воды,

Призываю, чтобы ты защищал и охранял меня.

Вернувшись к Востоку, жрица опять вышла в центр круга и обратилась к Луне:

Твои руки защищают меня от Темной Луны

до Темной Луны. Твой меч покрывает меня

от Темной Луны

до Темной Луны. Твои волки оберегают меня

от Темной Луны

до Темной Луны. Любви и славы тебе, Темная Мать!

Настало время завершить ритуал и поблагодарить волков, и Арис опять пошла по кругу, против часовой стрелки, обращаясь к волкам:

Прощай, великий Волк Востока,

Растаптывающий рассвет!

Благодарю тебя за защиту и охрану.

Уходи с миром. Благословен будь.

Прощай, великий Волк Севера, прыгающий по льду!

Благодарю тебя за защиту и охрану.

Уходи с миром. Благословен будь.

Прощай, великий Волк Запада, блуждающий в ночи!

Благодарю тебя за защиту и охрану.

Уходи с миром. Благословен будь.

Прощай, великий Волк Юга, преследующий солнце!

Благодарю тебя за защиту и охрану.

Уходи с миром. Благословен будь.

Встав в центр, Арис поблагодарила Луну за помощь:

Благодарю тебя, Богиня, и всех тех, кто помогал тебе этой ночью.

Уходи с миром.

Благословенна будь*.

— Спасибо и тебе, Хортица, за помощь. — И почувствовала, что рядом с ней незримо присутствует и защищает ее белая волчица. Уже выходя из комнаты, Арис знала, что волчица будет рядом.

Улыбнувшись самой себе, Арис поняла, что готова к новой встрече и с Тайрой, и с Мадруком.

— Посмотри, у него глаза как у Мадрука! — Тайра передала малыша Арис, стоило той войти в зал. — Правда он чудесный? Мадрук его обожает! Возится с ним постоянно!

Арис взяла малыша и почувствовали в сердце огромную нежность: это была кровинка Мадрука, мужчины, которого она любит. В этом ребенке была его сила, его мудрость, его наследие и его надежды. И разве ее надежды что-то значат по сравнению с этой новой жизнью? Разве ее счастье, ее любовь важнее, чем спокойствие и счастье этого крохотного человечка, доверчиво ей улыбающегося и играющего с ее волосами?

Правитель

Мадрук наблюдал, как Арис играет с малышом, и думал о том, что он чувствует себя спокойно и комфортно с двумя женщинами и со своим сыном. Ему нравилось, что Тайра суетится вокруг него и старается ему угодить. Ему нравилось наблюдать за Арис и чувствовать малейшие перепады ее настроения. Он заметил, что она немного нервничала, когда вошла в зал, но справилась с волнением, взяв ребенка на руки. На какое-то мгновение он представил Арис с их дочерью на руках, и странное сожаление, что это не случилось, удивило его. Он подошел к Арис и обнял ее и сынишку, оставив вторую руку открытой для Тайры, приглашая ее взглядом присоединиться. Может, ему удастся убедить Арис стать его любовницей и жить во дворце? Он взглянул на Тайру, прижавшуюся к нему. Может, она и не будет против? Он предвкушал ночь любви с Арис, и это заставляло его тело реагировать. Стоило ему почувствовать, что Арис где-то рядом, как его плоть тут же вставала. Услышав слова жены, он решил, что Тайра заметила это, но приняла.

— Мечта многих мужчин — иметь сразу двух женщин! Сможешь ли удержать? — прижимаясь ближе, промурлыкала Тайра.

— Конечно, у меня же две руки, да вы и сами не захотите уходить!

— Иногда мужчины очень самонадеянны! — заметила Арис, выворачиваясь из его объятий и отдавая малыша Тайре. — Руки-то две, а сердце — одно. И важно не кого ты держишь в объятиях, а кого ты хранишь в своем сердце!

— На голодный желудок философские беседы я вести не способен, — ушел от ответа Мадрук, направляясь к накрытому столу. — Предлагаю пообедать, а потом уже все обсудить!

Странно, но Арис действительно успокоилась и чувствовала себя вполне комфортно, обедая с Тайрой, Мадруком и их сыном и наблюдая за их повседневным общением. Видимо, защита действовала, даже если Тайра и пыталась что-то делать, это больше не задевало Арис. Но в то же время она недоумевала: зачем Мадрук и Тайра пригласили ее на этот обед? Чтобы показать, что ее любовь — иллюзия, а это — реальность, в которой ей нет места? И самый главный вопрос: готова ли она смириться с этим и принять то, что она может остаться лишь звездой, иногда озаряющей своим светом серую упорядоченную монотонность их будней? И сможет ли она принять, что Мадрук не готов, да и не хочет ничего менять? Может, даже и не думает о том, чтобы что-то менять.

Все эти мысли со всей своей беспощадностью обрушились на Арис вновь, когда она наконец-то вернулась в свою комнату. Она разрыдалась, чувствуя, как напряжение этих часов измотало ее. Вспомнились слова Хортицы о том, что она всегда может уйти из ситуации, если почувствует, что она невыносима. Да, она может прямо сейчас уехать и спрятаться в храме, или вообще уйти в горы, в пещеру, и никогда больше не видеть Мадрука, не встречать Тайру, не чувствовать себя виноватой перед их сыном.

Она попыталась представить себе, как это — отказаться от своей любви, больше никогда не видеть Мадрука, не иметь даже возможности прикоснуться к нему, не услышать его поддразниваний. Перспектива была настолько ошеломляющей, что Арис ощутила невыносимую сердечную боль. На какое-то мгновение ей даже показалось, что ее сердце остановилось и она перестала дышать. Арис рухнула на пол почти без чувств, стараясь вздохнуть и разогнуться. Как жрица, она понимала, что мир дал ей эту любовь, чтобы она научилась любви без ожиданий, без надежд, но как простая смертная женщина, она хотела быть рядом с мужчиной, которого любит, и мысль о том, что это невозможно, убивала ее.

Арис видела, что это только ее выбор — остаться в этой любви и принять реальность такой, какая она есть, или убежать. Она злилась на себя и на Мадрука за то, что он настоял на этом обеде, столкнув ее с реальностью, не оставив ей даже маленького шанса на что-то иное. Умом она пыталась себя убедить, что нет никакой надежды, но сердце отказывалось это принять. Сердце продолжало верить в чудо: вдруг Мадрук однажды поймет, что, отказываясь от любви, он отказывается от жизни? Измученная этой борьбой, свернувшись калачиком и обхватив себя руками, Арис уснула.

Она проснулась от того, что Мадрук целовал ее заплаканное лицо. За окном было темно.

— Ты злишься на меня, — констатировал он. — И ты плакала.

— Да, я злюсь! — согласилась Арис. — И да, я плакала.

— Это была моя идея пригласить тебя на обед. Ты знаешь зачем?

— Чтобы я увидела, что у меня нет никакой надежды быть с тобой?

— Нет, чтобы ты увидела мою реальность и поняла мой выбор.

— А у тебя есть выбор? — с горечью спросила она.

— Да, у меня есть выбор, и я долго размышлял о том, что я выбираю: любовь к тебе и жизнь с тобой или любовь к моему сыну и мои обязательства по отношению к стране и мои обещания Тайре. Наверное, проблема в том, что я не уверен, понимаю ли, что такое любовь. Это что-то слишком иллюзорное, то, что может исчезнуть так же внезапно, как появилось. А ребенок — это реальное, и от меня сейчас зависит его будущее.

— Но ты не можешь жертвовать своим настоящим ради его будущего! — почти взмолилась Арис, встав в кровати на колени напротив него. — Когда ты отказываешься от себя, когда ты отказываешься от любви, ты отказываешься от своей жизни и от решения своих задач. Ставя ребенка на первое место, ты словно передаешь ему решение своих проблем, ответственность за свою жизнь, а для него это слишком много, ему не справиться с этим. И вместо того чтобы сделать его счастливым, ты делаешь его несчастным. Ребенок не может прожить твою жизнь за тебя, это твоя ответственность перед самим собой, и в этом ты обретешь силы, но ребенок не может и отказаться от этого, он вынужден жертвовать собой ради тебя. Даже в любви есть приоритеты: на первом месте — ты сам, твоя реализация, твоя миссия, твое творчество, на втором месте — твоя женщина, твоя любовь, и только на третьем месте — твой ребенок и потом — твои родители.

— Я не свободен выбирать то, что мне делать! Я обязан заботиться о сыне, я обязан заботиться о родителях, я обязан думать о своей стране.

— Это неправда, любой из нас свободен выбирать, как нам проживать жизнь. Когда мы перестаем спасать других за счет себя, когда мы уходим от постоянного «должен» и «обязан», когда мы перестаем предавать себя и отмахиваться от своих желаний, только тогда у нас появляются силы создавать ту реальность, которую хотим мы, и только тогда мы способны реализовать то, ради чего мы родились на этой земле. — Арис пыталась достучаться до сердца Мадрука. Но Мадрук, видимо, слушал уже не ее, а свое тело, которое диктовало ему совсем другие мысли. Он притянул Арис к себе и посадил себе на колени, гладя ее обнаженную грудь.

— Может, ты в чем-то и права, иногда мне кажется, что я проживаю чужую жизнь, выполняя чужие обязанности, которые не приносят мне радости, засыпаю с чужой женщиной, не понимая, что я тут делаю и зачем! И есть ли миссия и как ее найти? — Мадрук размышлял, продолжая ласкать горячее тело Арис. — Но сейчас я со своей женщиной и хочу полностью насладиться этим.

— Мадрук, — простонала Арис, уже не в силах сопротивляться силе, соединяющей их, — говорят, что в пещере Зевса, которая находится в Диктрейских горах, около плато Лассити, можно узнать свою миссию.

— Я подумаю над тем, чтобы отправиться туда в путешествие с тобой как можно скорее, а пока я хочу продолжить мое путешествие по восхитительным изгибам твоего тела и исследовать его глубины… — уже шептал Мадрук, спускаясь поцелуями все ниже.

— Ты невыносим! — последнее, что произнесла Арис, растворяясь в наслаждении и стараясь не думать о будущем.

24-й день Луны (июнь)

Время пробуждения и преобразования.

Послание 24-го лунного дня.

То, что создано душой, останется в веках.

Черпайте вдохновение в любви, создавая новые миры.

Утром Арис проснулась и поняла, что улыбается от счастья. Если первая ночь была лишь робкой дегустацией друг друга и обещанием будущего наслаждения, то сегодня состоялось пиршество, где одно изысканное лакомство сменяло другое. Словно вся страсть, так долго ждавшая своего часа, стремилась проявить себя и разных формах. Стоило им завершить что-то одно и отдаться пульсации наслаждения, как их снова бросало друг к другу. Натиск сменялся томным растворением, бешеная скачка переходила в полудрему. Они никак не могли насытиться друг другом. Мадрук ушел почти под утро, поцеловав ее на прощание и сказав:

— Если ты захочешь от меня уйти, потому что я выбрал сына, Тайру и страну, я пойму, но я этого не хочу. Я хочу, чтобы мы были вместе и наслаждались друг другом так, как этой ночью. Просто прими это и реши, хочешь ли ты остаться со мной как любимая женщина или хочешь уйти. Я не могу предложить тебе что-то другое.

— Я не хочу сейчас ничего решать! Дай мне время хотя бы до вечера! Я прошу тебя, не смотри на меня сегодня, не говори со мной, не прикасайся ко мне! — взорвалась она, не понимая, как он может так распоряжаться ее жизнью. И в то же время — на что она, глупенькая, надеялась: что Мадрук откажется от привычной жизни, разведется с Тайрой и женится на ней, оставив сына? Какой же наивной она была, вроде и не молоденькая девочка, как Хортица, а главная жрица храма Луны, а все еще витает в своих фантазиях. Ей четко дали понять, какая роль в этом спектакле ей уготована, и это явно не главная роль жены правителя.

Мадрук наблюдал за бушевавшими внутри нее страстями и понимал, что сейчас ему лучше ее оставить.

— Увидимся вечером на пире! Я люблю тебя, Арис!

— И я люблю тебя, Мадрук, — целуя его на прощание, прошептала она. И, едва закрыв за ним дверь, провалилась в крепкий сон, даже не успев себя пожалеть.

Все еще продолжая улыбаться, она сладко потянулась и вдруг вспомнила прощальные слова Мадрука. Но в утреннем свете солнца они уже не казались ей приговором, а воспринимались как то, что есть в данный момент и что, вполне возможно, может измениться или что она может изменить сама. Ее душа пела от счастья, страдала и росла, потому что у нее была эта любовь, и никто на земле не мог запретить ей любить его, и никто не мог отнять у нее это счастье, если только она сама не решит отказаться от него. Это ее свобода любить! Но пока она не собиралась отказываться от любви, а собиралась продолжать любить и привлекать любовь в свою жизнь. Она вспомнила о своем подарке Мадруку и, достав платок, положила его рядом с изголовьем кровати.

«Что же этот день я проведу в наслаждении каждым мгновением, — решила Арис, — тем более что в двадцать четвертый лунный день нельзя поддаваться апатии и безысходности. Это день соединения с земными энергиями и энергиями удовольствия. В этот день мир дает так много сил, что их обязательно надо направить на созидание и творчество. Непременно нужно или что-то делать физически, или заниматься любовью, особенно мужчинам. В них пробуждаются агрессия и страсть. Считается, что это день проявленной мужской силы». Но насчет занятия любовью Арис еще не была уверена, а вот размяться и сделать что-нибудь волшебное было вполне возможно. Она вспомнила, как в храме в этот день они строили из камней пирамиду желаний.

Арис лукаво улыбнулась и, легко одевшись, побежала во двор. Недалеко от дворца ей удалось обнаружить усыпанное белой галькой плато. Подняв первый камень, она ощутила его тепло и пульсирующую энергию. «Я и Мадрук, силой Земли пусть будет крепка наша любовь», — прошептала она свое желание камню и положила на землю. Арис поднимала камни с земли, шептала им свое желание, представляя себя и Мадрука вместе, и складывала камни в пирамидку, танцуя одной ей понятный танец и что-то напевая про себя. И продолжала складывать до тех пор, пока не почувствовала, что пирамида завибрировала в унисон с ее мечтами. Водрузив последний камень на вершину, Арис погрузилась в молчание. И, созерцая пирамиду, представляя себя и Мадрука вместе в любви, радости и творчестве, в развитии и служении Высшим силам, в своих мечтах она видела новый храм, она видела и его сына, и их дочь. Она видела Тайру счастливой в любви и в радости с другим мужчиной и с другим ребенком. Она видела, как страна благодаря их любви и новой религии, созданной ими, стала процветать и развиваться. Она не знала, откуда к ней приходят эти видения и эти мечты, в чем-то удивляющие ее саму, и предпочитала просто позволить им приходить, не анализируя и не отвергая. Приложив руки к камням, Арис направила все свои мечты в руки и через них в камни, прося стихию Земли о помощи. «Силой Земли пусть сбудутся все мои мечты. Да будет так, так и есть».

Правитель

Мадрук наблюдал за ней, спрятавшись за деревьями. Он проснулся утром, улыбаясь, и сам удивился той радости, которая в нем ликовала. Он вдруг осознал, что с момента их встречи куда-то исчезла ноющая пустота в груди, сознание заполнилось бурлящим потоком мыслей об Арис, воспоминаниями и мечтами о ней. С ней в его жизнь вернулись радость и краски, вернулось пьянящее чувство жизни, словно его сердце наконец проснулось и начало танцевать.

Он наблюдал за странным танцем Арис, больше похожим на игру шаловливой девочки, чем на ритуальные движения жрицы, и все отзывалось в нем, словно душа танцевала вместе с ней. Его тело тоже хотело присоединиться к этому странному действу, закружиться вместе с Арис на этом плато. Его тело тоже нашло ту, которая чувствовала каждый его порыв и отвечала на каждое его движение.

Прошедшая ночь поразила его. То, что происходило между ними, случалось раньше только в его мечтах. Мадруку казалось, что женщины, равной ему по страсти и силе, в мире не существует, и то, что Арис оказалась реальной и живой, озадачивало. Пока он не понимал, что с этим делать, и предпочитал просто наслаждался тем, что есть. Но мысль о том, что она совсем рядом, заставила его быстро подняться и кинуться к ней в комнату. Не найдя Арис, он вышел из дворца и пошел, стараясь настроиться на нее. И, только увидев жрицу, танцующую на белоснежных камнях и сооружающую каменную пирамиду, правитель вспомнил, что они договорились до вечера не встречаться. Он хмыкнул про себя, не понимая, зачем женщины все усложняют и обязательно хотят им полностью владеть. Почему им так важно быть для него единственной? Почему бы Арис и Тайре не договориться и не делить его любовь и его страсть? Он не знал, примет ли это Арис, но в глубине души он не хотел, чтобы она исчезла сейчас из его жизни.

Арис скорее почувствовала, чем увидела, что Мадрук где-то рядом, и, открыв глаза, заметила его фигуру, мелькающую между деревьями. Она залилась румянцем, представив, что он наблюдал ее танец и ее пирамиду. «Теперь он решит, что я совсем сошла с ума и впала в детство, — подумала Арис и тут же отбросила эту мысль. — Не важно, что подумает он, важно, что чувствую я! А я чувствую легкость, радость и любовь!» — И Арис поспешила готовиться к пиру.

Правитель

Она вошла в зал во всем великолепии своей зрелой красоты. Длинные тяжелые изумрудные серьги добавляли глубины ее бирюзовым глазам и хрупкости длинной шее. Вытканные темно-зеленые перья растворялись в нежной сирени тонкого полотна, облегающего ее стройное точеное тело, оставляя открытой спину. Арис была похожа на истинную богиню. Все взгляды устремились к ней, и Мадрук почувствовал гордость: эта женщина любит его! Она — его женщина и принадлежит ему. Он перевел взгляд на Тайру и с грустью заметил, какой блеклой, безжизненной и потухшей даже в своем великолепном наряде она выглядела рядом с Арис. Они сидели вместе и принимали поздравления с рождением наследника, но он следил взглядом за жрицей, формально улыбаясь и благодаря подходивших.

Глаза Арис лучились светом, и этот свет, наполняющий ее, освещал все вокруг. Мадрук заметил и то, что все, кто смотрел на главную жрицу Луны, видели этот свет и чувствовали ее силу. Но один взгляд насторожил его! Радмир, правитель Мадии, соседнего города-государства, оставшийся по его приглашению на пир, смотрел на Арис, как лев смотрит на львиц прайда, признавая равную ему. Да и он сам был похож на льва своим пронзительным и жестким взглядом умных глаз, который, казалось, проникал внутрь каждого, заставляя беспрекословно признавать власть этого человека и следовать за ним. И было видно, что он привык вести за собой — воин со шрамами на массивном теле, плотно сжатыми губами и волевым подбородком. Радмир был зрелым и могучим мужчиной, многое повидавшим в свои пятьдесят лет, многое пережившим и многое умеющим. Мадрук знал, что Радмир был посвящен в тайные знания, видел прошлое и чувствовал будущее, и он был единственным, чье превосходство правитель готов был признать.

Неожиданно Мадрук разозлился на себя, что его так задело, как Радмир смотрел на Арис. Мадрук видел, как Илий устремился к Арис, но любовь Илия его не беспокоила. Он сострадал ему, понимая, что это чувство обречено, и все порывался рассказать советнику, что происходит между ним и Арис, и все не находил подходящего момента.

Внезапно Мадрук осознал, что стоит перед Арис и смотрит в ее глаза, утопая в ее любви. Он взглянул на Илия и попросил его обсудить с Радмиром постройку новых кораблей. Стоило советнику отойти, как Мадрук прошептал:

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, мне не нравится то, что я уже чувствую горечь расставания и начинаю скучать по тебе.

— Потому что ты мой мужчина, а я твоя женщина, и много жизней мы были друг с другом, и наконец в этой жизни встретились снова, — просто ответила она.

— Не переставай меня так любить, как ты любишь сейчас, — помимо воли вырвалось у Мадрука.

Арис вздохнула, и он почувствовал, как горячий поток ее любви устремляется в его сердце, наполняя его и мир вокруг яркостью и радостью, ликованием жизни и вкусом. Ему хотелось сжать ее в объятиях и целовать на глазах у всех, утверждая свое право.

— Танцуй для меня! — почти приказал он.

— Я уже танцевала для тебя сегодня утром, — ответила она, лукаво улыбнувшись. — Сегодня праздник Тайры. Пусть она танцует для всех и для тебя перед всеми, а я буду ждать тебя ночью.

— Ты останешься со мной?

— Да, я не хочу думать о будущем, я хочу отказаться от желания владеть тобой, я хочу просто любить тебя. Тебе пора идти, уже все смотрят на нас!

— Да, пора!

Мадрук подошел к Тайре. Илий тут же оказался около Арис.

— Ты смотришь на Мадрука, — заметил он.

— Да, прости, я что-то задумалась!

— Может, ты подумаешь и о нас?

— Илий, — как можно мягче сказала она, — я люблю тебя как брата.

— Хорошо хоть так! — усмехнулся он.

Правитель

Он наблюдал, как Арис подходила то к одному, то к другому гостю. Мужчины о чем-то говорили с ней, и Арис что-то, смеясь, отвечала. Он видел, как отошел расстроенный Илий, и он заметил Радмира, который в беседе, что-то показывая жрице, будто случайно касался ее обнаженной спины. Даже на расстоянии Мадрук чувствовал звериное желание Радмира к Арис, и это вызывало ответное желание растерзать соперника, поразившее самого правителя своей яростью. И не менее сильным было желание утащить Арис из зала. Мадрук не мог дождаться конца пира и, быстро поцеловав Тайру и сынишку, поспешил за Арис в ее комнату.

Арис стояла посреди комнаты, собираясь снять платье.

Он схватил ее и повалил на ковер. Мощными движениями фаллоса он словно впечатывал ее в пол, утверждая свою власть, поражаясь дикой силе, бушевавшей в нем. Страсть и ревность застилали глаза, он даже не осознавал, что происходило, и только слышал страстные крики Арис, будившие в нем еще большее желание утвердить свою власть над нею. Придя в себя, он испугался своего напора и посмотрел на Арис, ожидая увидеть ее страх, осуждение, злость, но утонул в бирюзовых волнах наслаждения и истомы, морем плескавшихся в ее глазах.

— Извини, — прошептал он, все еще не веря в искренность того, что увидел, и внутри уже готовясь к упрекам в жестокости и обвинениям в том, что он животное.

— За что? — искренне удивилась Арис, удовлетворенно потягиваясь и все еще чувствуя дрожь наслаждения в теле. — Все было именно так, как я всегда мечтала. Твоя сила, твоя страсть, твой напор. Сегодня двадцать четвертый лунный день — день мужской силы и агрессии. А ты — мужчина во всех своих проявлениях.

Арис на самом деле впервые чувствовала себя полностью удовлетворенной. На какую-то долю секунды в ее сознании всплыла медитация с диким мужчиной, и она поняла, что образ из ее фантазий стал реальностью из плоти и крови. К нему можно прикоснуться, лизнуть капельки пота на его груди и почувствовать их солоноватый вкус, запустить пальцы в его длинные черные кудри и, откинувшись на спину, чувствовать внутри себя эту силу, пронзающую ее насквозь.

Когда волны наслаждения накрыли их в очередной раз, взгляд Арис упал на платок.

— Я привезла тебе подарок, — прошептала она. — Я вышивала его сама, чтобы он оберегал тебя и наполнял моей любовью, когда меня не будет рядом.

— Спасибо. Мне нравится думать, что какая-та часть тебя останется со мной!

— Пока у тебя мое сердце! — вздохнула Арис. «И скорее всего ты даже не знаешь еще, что с этим делать», — подумала она уже про себя.

25-й день Луны (июнь)

Время осмысления.

Послание 25-го лунного дня.

Погрузитесь внутрь себя, чтобы понять, что происходит.

— Не знаю, какой сегодня лунный день, но я проснулся и решил, что мы поедем с тобой в мистическое путешествие к пещере Зевса, чтобы я мог узнать свое предназначение, — это было первое, что услышала Арис от Мадрука утром, уже выходя из дворца, чтобы вернуться домой.

— Сегодня двадцать пятый лунный день, — рассмеялась она, — день обострения интуиции, день понимания своего пути. В этот день человек способен увидеть свое будущее, особенно если перестанет суетиться и послушает сам себя. Усилить интуицию и дар предвидения помогают ароматы гибискуса, розы, апельсина, муската и особенно жасмина. А если учесть, что сейчас время их цветения, то немудрено, что тебя посещают такие мудрые мысли.

— Как же у тебя все просто: главное — знать, какой день, что-нибудь сделать, и все сложится само собой! — изумился Мадрук.

— Так и есть: когда живешь в гармонии со Вселенной, то все становится намного проще и легче. Мир помогает тебе! Да, двадцать пятый лунный день — еще и лучший день для начала путешествий! Так что можем через месяц отправиться в путь во всех смыслах этого слова. А что ты скажешь Тайре?

— Я ей уже сказал, что отправляюсь с тобой в путешествие!

— И что, Тайра согласилась?

— Я просто ей об этом сообщил. Ты же знаешь, если мужчина что-то хочет, ничто не может его остановить.

— Да, если только он сам себя не остановит, придумав тысячу объяснений и причин.

— Это история не про меня! — И Мадрук, притянув к себе Арис, поцеловал ее прямо в губы долгим и нежным поцелуем.

— Ты сумасшедший, а если кто-то увидит?

— Неважно, я буду скучать по тебе этот месяц и ждать нашей встречи.

— Я тоже!

Глава VII

25-й день Луны (июль)

Время осмысления.

Послание 25-го лунного дня.

Погрузитесь внутрь себя, чтобы понять, что происходит.

— Мне было трудно вырваться в это путешествие, иногда возникало чувство, что мир не пускает меня к тебе, все время что-нибудь случалось. — Мадрук встретил Арис у дороги, ведущей на плоскогорье Лассити.

— Что именно? — забеспокоилась Арис.

— Одна из деревень почти полностью сгорела, и мне пришлось туда ехать, чтобы разобраться.

— Кто-то погиб?

— Только тот, кто заснул с зажженным светильником в своем доме, но я долго размышлял, как это связано с тобой и со мной, о чем эти знаки мира для меня.

— И что же?

— Я решил, что это связано с моим выбором, — односложно ответил Мадрук и замолчал, погруженный в себя.

Правитель

Ему не хотелось рассказывать Арис о том, что на самом деле творилось в его душе. Его пугало то, что происходило между ними. После расставания в июне Мадрук осознал, что слишком привязывается к ней, слишком часто думает, мечтает и представляет, как было бы, если бы они жили вместе, проводили рядом каждый день… И он стремился в это путешествие больше даже не для того, чтобы узнать свое предназначение, а чтобы провести несколько дней с Арис, засыпая и просыпаясь с ней, наблюдая за ней в повседневных мелочах, словно проверяя, действительно ли существует женщина, с которой ему настолько хорошо, что он готов это признать и поверить. Это женщина, с которой его душа ликует и раскрывается! Но разум не хотел так просто сдавать позиции и выдвигал множество аргументов, заставляя правителя столкнуться со своими страхами. Ведь если все так, как он чувствовал, то тогда придется делать выбор и что-то менять, оставить Тайру и сына и начать новую жизнь с Арис. А это страшило неизвестностью и непредсказуемостью.

С Тайрой все было понятно и прогнозируемо, он знал, как сложится его жизнь, или ему казалось, что знал. И хотя в этом не было радости, безумной любви и вдохновения, но был покой. Да и любовь пугала его своей призрачностью и ускользанием. А что, если Арис разлюбит его и уйдет из его жизни? С чем он останется тогда? Сейчас рядом был сын, и ради этого он готов был многое принять, но любовь слишком ненадежна, чтобы ради нее все менять. Он не понимал даже, какие изменения страшат его больше — изменения в его привычном образе жизни или изменения в самом себе. Мадрук предчувствовал, что мир ждет от него способности решать более сложные задачи и управлять большими масштабами. И это тоже будило детский страх с чем-то не справиться, не соответствовать новой роли, которую приготовил ему мир. Ему хотелось заглянуть в будущее, чтобы увидеть свое предназначение, но в то же время предчувствие, что мир потребует выхода на другой уровень, пока тревожило его.

В глубине души Мадрук знал, что все препятствия на пути к этому путешествию созданы им самим — это страхи просто проявлялись в искаженном виде в череде событий, не пускающих его. Только душа не ведает страха, и может быть, поэтому женщины, больше доверяющие своему сердцу, более отважны в повседневной жизни, пока мужчины, сражаясь с химерами своего ума, предпочитают не рисковать. И лишь в моменты битв, когда ум умолкает перед лицом смерти, лишь тогда мужчина начинает доверять голосу своей души, которая бесстрашна.

— И что про твой выбор? — Голос Арис вернул его к реальности.

— Я осознал, что, когда наши собственные страхи мешают сделать выбор, тогда появляются якобы непреодолимые внешние препятствия! — ответил Мадрук.

— Знаешь, перед тем как отправиться в путешествие, я предлагаю искупаться в море.

— Искупаться? Как-то неожиданно. Прямо сейчас? — удивился Мадрук.

— Да, сегодня, в двадцать пятый лунный день, можно освободиться от барьеров внешних и внутренних, от страхов, если семь раз окунуться с головой! Вода убирает все негативное, смывает старую информацию, растворяет внешние преграды и внутреннее сопротивление переменам. Все смывается водой. Для этого на берегу моря или любого водоема нужно сформулировать, от чего мы хотим избавиться, и зайти в воду по шею, и потом семь раз присесть, погружаясь в воду с головой.

— Может, ты и права, это именно то, что нам сейчас необходимо перед тем, как начать поиски себя.

Бирюзовое море радостно приняло их в объятия, отразившись в счастливых глазах Арис и рассыпавшись миллионами брызг ее смеха. Сделав семь положенных погружений, они устремились навстречу друг другу с невинностью и пылкостью юных подростков, еще не ведающих обязательств, а просто познающих друг друга. Отбросив прошлое и стараясь не думать о будущем, они позволили себе раствориться в упоенности этих мгновений — мгновений соединения и обретения друг друга. Волны страсти поднимали их вверх, чтобы обрушить вниз волной наслаждения и превратиться в набегающую волну прибоя. Брызгаясь, убегая и настигая друг друга, сливаясь опять и опять, утопая в пучине поцелуев и выныривая навстречу заходящему солнцу, они чувствовали, что им никак не насытиться друг другом, не оторваться друг от друга. И уже ночью, засыпая в объятиях Мадрука, Арис подумала, что теперь у ее счастья будет слегка солоноватый вкус.

26-й день Луны (июль)

Время иллюзий.

Послание 26-го лунного дня.

Балансируйте на лезвии своих исканий, не падая в свои заблуждения.

Подъем в горы был утомительным и долгим. Уже смеркалось, когда Арис, Мадрук и четверо их сопровождающих добрались до вершины горы. Казалось, еще несколько шагов, и сейчас начнется спуск. Но вдруг перед ними в мерцающем свете месяца открылось огромное плато, со всех сторон окруженное горами. Прохладный ночной воздух, смешиваясь со стелющимся туманом, казался расчлененным сине-желтым лезвием лунного света на причудливые фрагменты, которые собирались в фантасмагорию форм, нагроможденных друг на друга и создающих зыбкие фигуры, выплывающие из сумрака ночи. Арис остановилась, завороженная открывшейся картиной, любуясь и стараясь разглядеть в этом шествии добрых духов гор, явившихся поприветствовать их прибытие. И не сразу услышала сдавленный от ужаса шепот Крастина, пожилого воина, возглавлявшего их маленькую процессию.

— Я не пойду дальше! Они нас уничтожат! — Крупные капли пота катились по его побледневшему лицу, и, пятясь назад, он уже был готов пуститься наутек, прочь от этого места, вниз с горы.

— Кто? — изумилась Арис. — Кого ты увидел?

— Посмотри, жрица, эти фигуры, прозрачные бесплотные духи этих мест, они приближаются к нам. Они тянут к нам свои длинные руки, чтобы задушить нас и не пустить к пещере. Я слышу их зловещий шепот. Они уничтожат нас!

— Крастин, — раздался спокойный и громкий голос Мадрука, — успокойся, это всего лишь туман и лунный свет, которые превращают деревья в фигуры и ветер, который играет с их листьями. Это лишь твое воображение. Это твои страхи. Завтра, в солнечном свете, ты будешь смеяться над ними. Это — иллюзия!

— Мы не увидим солнца завтра, мы не переживем эту ночь, — прошептал Крастин.

— Чтобы пережить эту ночь, — Мадрук подошел к воину и положил руку ему на плечо, стараясь передать свое спокойствие и уверенность, — повторяй:

Я есть то, что я вижу, и я не есть то, что я вижу.

Я есть то, что я чувствую, и я не есть то, что я чувствую.

Я есть то, что я слышу, и я не есть то, что я слышу.

Я — то пространство, в котором происходит видение, слышание и чувствование.

И я — не это пространство, в котором происходит видение, слышание и чувствование.

Я всего лишь осознание того, что происходит в этом пространстве.

Я есть это и я есть то! Я есть все!

Крастин бормотал слова вслед за Мадруком, и Арис и трое слуг тоже присоединились к нему.

— Еще несколько шагов, и мы придем к месту ночевки. — Мадрук шагнул в темноту, взял Арис за руку, и все послушно последовали за ним. — Там всех ждет ужин и ночлег. А пока идете, повторяйте:

Я есть то, что я вижу, и я не есть то, что я вижу.

Я есть то, что я слышу, и я не есть то, что я слышу.

Я есть то, что я чувствую, и я не есть то, что я чувствую.

Я — то пространство, в котором происходит видение, слышание и чувствование.

И я не это пространство, в котором происходит видение, слышание и чувствование.

Я — всего лишь осознание того, что происходит в этом пространстве.

Я есть это и я есть то. Я есть все!

Под умиротворяющий речитатив голоса Мадрука все спокойно дошли до гостевого домика, который приветливо манил зажженными факелами перед входом. Сложенное из полых белых кирпичей двухэтажное строение с круглой колонной под портиком входа казалось островком спокойствия и уюта.

— Как странно, — стоило им наконец-то остаться вдвоем в одной из гостевых комнат, украшенной фризом с красноногими куропатками, Арис стала размышлять вслух, — каждый увидел во мраке что-то свое. Я разглядела добрых духов, которые пришли нас приветствовать, ты — всего лишь деревья, окутанные туманом, Крастин испугался злых сущностей.

— У каждого своя реальность и свои иллюзии. Даже днем каждый видит что-то свое, и то, что он видит, заставляет его соответственно действовать и выглядеть. Ты стояла радостная и расслабленная, я был спокоен, Крастин — воинственен и испуган. Весь мир — иллюзия, но у каждого она своя.

— Я никогда раньше не обращала внимания на двадцать шестой лунный день и не задумывалась о том, что же такое иллюзии. А что такое иллюзия, по-твоему? — спросила Арис.

— То, что мы создаем своими представлениями о мире, о себе, о людях. Когда-то в детстве мы играли в театр теней, складывая из пальцев разные фигурки. И вот на белой стене появлялась рычащая собака или добрый заяц. — Мадрук поиграл пальцами, и на стене появилась собака с открытой пастью, а потом и заяц. — И мы до сих пор играем в этот театр теней, — продолжил он, — меняя фигуры, создавая свой спектакль жизни на белой стене реальности, театр своих проекций, и в какой-то момент мы забываем, что сами создали эту фигурку злого пса на белой стене, и начинаем пугаться или, наоборот, бросаться на нее.

— А от чего зависит то, что мы видим, и то, что мы создаем?

— От многого. Когда рождается ребенок, у него нет представлений о себе, о мире, о других. Но со временем в его жизнь входят голоса взрослых, и эти голоса начинают описывать окружающий мир, навешивать ярлыки, давать определения, «складывать его пальчики определенным образом». «Это не просто дерево, а уродливая коряга, стоящая у тебя на пути, ты — не просто ребенок, а маленький врунишка, пытающийся что-то стащить, это — не просто женщина, а старая ведьма, один взгляд которой превращает в камень». Ребенку трудно отделить суть от описаний, и он начинает видеть ту картину мира, которую ему нарисовали другие. И постепенно она становится его картиной, и он начинает видеть мир через призму своих ожиданий. Как сегодня: каждый увидел в тумане что-то свое, то, что ожидал увидеть. Ты — добрых духов, Крастин — злых сущностей.

— А ты — просто туман, — засмеялась Арис.

— Я тоже увидел что-то свое, но, зная, что это всего лишь иллюзия, постарался не придавать ей значения. Хотя люди — хитрые существа, они видят лишь то, что соответствует их представлениям о мире. Мы видим лишь то, что хотим видеть. А если что-то не вписывается в привычную картину, делаем вид, что этого не существует. Точнее, на самом деле этого не видим. Мы смотрим лишь на свой кусочек стены, на котором разыгрывается нами же созданная драма или комедия театра теней. И превращаем других в персонажей своей пьесы, создавая из них нужные нам фигуры. Но самое страшное в этом, но себя мы тоже проецируем на эту стену реальности, точнее, тот образ себя, который, как нам кажется, подходит для данного действия. И в какой-то момент совершенно забываем про то, какие мы на самом деле.

— А какие мы на самом деле?

— Ты не можешь ответить на этот вопрос умом. Ответ где-то глубоко внутри тебя, где-то в твоем центре. И чтобы ответить на него, в какой-то момент необходимо отбросить все свои концепции, идеи о самом себе, о мире, о других. Самое страшное, что нужно стать честным с самим собой и с другими, но это так страшно, так пугает многих из нас.

— Почему?

— Потому что тогда придется отказаться от тех ролей, которые стали частью нас, и разрушить тот мир, те декорации, которые мы так тщательно возводили вокруг своих концепций. Если в моем театре теней я достойный правитель, муж и отец, то и всё, что окружает меня, создано для этого. И если я разрушу представления о самом себе, то что тогда останется от моего мира?

— А ты пытался встретиться с самим собой, понять, что ты хочешь на самом деле, ты как ты, а не как те роли, которые навязаны тебе по праву рождения?

— Верно замечено, навязаны по праву рождения, — с горечью произнес Мадрук. — Кто я? Иногда я сам задаю себе этот вопрос! Кто я — мужчина, правитель, воин, муж, отец, Мадрук. Но кто там, за всеми этими ролями, этими проявлениями?

— Я понимаю, что сейчас поздно и, возможно, ты устал, но пока мы с тобой говорили, я вспомнила об одной практике с зеркалом. Когда-то мне рассказали о ней, я тогда была слишком юной, чтобы принять ее всерьез, но сегодня, думаю, это именно то, что надо. Я прошу тебя, сделай ее сейчас.

— Может, в следующий раз, когда-нибудь? — стал сопротивляться Мадрук. — Я бы хотел сейчас заняться совсем другим! — притянув Арис к себе, он стал покусывать ее ушко.

— Нет, сегодня день, когда лучше воздержаться от секса, — Арис отодвинулась от него, — и день избавления от иллюзий, так что придется тебе делать практику познания себя. — Голос жрицы звучал непреклонно. Она поднялась и достала бронзовое зеркало в золотой ажурной раме на подставке.

— Ого, — удивился и рассмеялся Мадрук, — такое большое, оно же высотой в две моих ладони. А я удивлялся, почему у тебя столько тяжелых вещей.

— Это зеркало из храма. — Арис оставалась серьезной. — И оно поможет тебе заглянуть внутрь себя!

— И что мне с ним делать? — Мадрук вертел зеркало в руках.

— Поставить напротив себя и, глядя на свое отражение, задавать самому себе простой вопрос и честно отвечать на него.

— И какой же вопрос?

— Кто я?

— Самый трудный для ответа вопрос: «Кто я?» — усмехнулся правитель.

— Мадрук, я сейчас уйду и вернусь через час! Обещай мне, что ты сделаешь это для себя!

— А это не опасно — одной бродить в ночи?

— Ничего, — успокоила его Арис, — мне тоже полезно разобраться со своими иллюзиями. Я буду бродить и повторять то, чему учил ты: «Я то, что я вижу, и я не то, что я вижу…» Не беспокойся, я же жрица Луны, так что ночь — мое любимое время. Пожалуйста, побудь это время сам с собой! — Наклонившись, Арис легко поцеловала его и уже через мгновение исчезла из домика.

Правитель

Оставшись один, он стал пристально вглядываться в свое отражение в зеркале. Мерцающее пламя свечи заставляло черты лица трепетать. «Кто я? Правитель, муж, сын, отец, воин?» — спрашивал Мадрук вслух сам себя. Сначала шли привычные образы, распадающиеся и пропадающие на зеркальной поверхности. «Кто я? Человек, пытающийся быть совершенным в своих проявлениях, тот, кто превыше всего ставит долг и предпочитает не думать о своих желаниях? Тот, кто боится показаться трусливым и не знающим? Тот, кто старается делать все правильно и наилучшим образом для всех? Кто я — тело, диктующее свои желания и заставляющее себя холить, кормить, ублажать, а иногда подвергать голоду и тренировкам? Кто я? Ум, мечущийся в поиске правильных и истинных ответов, анализирующий всё и всех подвергающий оценке? Кто я? Эмоции, радость, когда я вижу Арис, гордость, когда я держу сына, злость, когда на моих глазах обижают более слабых? Кто я — нечто большее, чем все, что есть я, все, о чем я мечтаю, о чем я сожалею, чего боюсь и в чем страшно признаться даже самому себе, с чем не готов расстаться, к чему так привязан? Кто я? Кто я? Мгновение, затерянное в ночи времени?»

Мадрук всматривался в свое отражение, в глубину своих глаз, задавая вопросы и вслушиваясь в ответы, забыв о времени и о том, где он и зачем. И в какой-то момент пришло понимание: «Я — не тело, я — не эмоции, я — не концепции ума, я — не желания и я — не сожаления». В какой-то момент все вопросы и все ответы исчезли, осталось только состояние. Мадрук чувствовал, как будто он становится наблюдателем, смотрящим на Мадрука, всматривающегося в колеблющееся отражение в зеркале, становясь все более и более отстраненным, поднимаясь куда-то ввысь. Мадрук чувствовал, что оказался в пространстве без границ, растворился в этом безмолвии тишины, где закончились все ответы и исчезли все мысли, где нет ничего и есть все. Он чувствовал себя потоком белого сияющего света, устремленным вверх и растворяющимся в пустоте Вселенной там, за границами ночи. И этот свет, засиявший внутри него, развеял тьму, окружающую его жизнь. Он ощутил свою силу и свою соединенность с самим собой, свою цельность. И в этот момент вошла Арис.

— Арис! — Мадрук смотрел на нее сияющими глазами. — Спасибо тебе за эту возможность заглянуть внутрь самого себя. Произошло что-то, чему у меня еще нет объяснения, но я понял, что только свет внутри нас позволяет нам перестать жить в театре теней, в лунном сумраке наших иллюзий, искажающих реальность. И только предельная честность с самим собой и с миром дает нам силу. Когда мы лжем себе, тогда мы лжем другим и тогда мы отказываемся от той силы, которая есть внутри нас и которая помогает нам постичь, кто же мы на самом деле, и позволяет проявить себя в этом мире настоящего, перестать быть иллюзией для других и для самих себя. — Мадрук на мгновение умолк и посмотрел на Арис уже другим взглядом. — Хотя, может, ты — тоже одна из моих иллюзий? — начал дразнить он ее, медленно приближаясь к ней.

— Нет, — покачала головой Арис, — сейчас я — твоя реальность! Из плоти и крови, живая и немного замерзшая. Все-таки на плоскогорье ночью немного прохладно даже летом, — поежилась Арис.

— Тогда мне стоит тебя погреть. — Прижимая к себе, Мадрук стал медленно ее раздевать. — Я, пожалуй, нарушу твои запреты на секс в эту ночь, чтобы удостовериться, что ты реальность, а не моя иллюзия! Я мечтал об этой ночи целый месяц!

И Мадрук стал нежно гладить горячими руками трепещущее тело Арис, исследовать его поцелуями, растворяясь в ее страсти, чувствуя, как сам тонет в ее лоне, живущем своей жизнью, обхватывающем и нежно сжимающем его фаллос, пульсирующем в такт его страсти и его дыхания. Он позволил себе отдаться своим ощущениям и почувствовал, что опять улетает туда, к свету, и каким-то краешком сознания удивился тому, что переживает ту же соединенность с самим собой и светом, как в практике с зеркалом. И внезапно он открыл для себя, что, занимаясь любовью с той женщиной, которая позволяет тебе проявляться без масок и быть таким, какой ты есть, можно также соединиться с Божественным и своей внутренней силой, и светом внутри себя!!!

27-й день Луны (июль)

Время получения сокровенных знаний.

Послание 27-го лунного дня.

Лишь в знаниях скрыты ключи управления миром.

Будьте открыты и бдительны.

Солнце еще только посыпало розовой пудрой верхушки гор, когда маленький отряд стал подниматься к пещере Зевса. Подъем занял часа три, и вот они оказались на небольшой площадке, от которой узкая извилистая дорожка вела к пещере. По легендам, в этой пещере был рожден Зевс.

— Ждите нас здесь, — приказал Мадрук сопровождающим и подошел к Арис. — Ты готова?

— К чему? — удивилась она. — Сегодня день получения сокровенных знаний! Сегодня каждый может найти самого себя и понять, что он должен передать другим.

— Я это чувствую, и это заставляет меня волноваться! Я так даже перед битвой не волновался!

— И меня немного потряхивает, словно от этого дня зависит вся моя жизнь, — поежилась Арис.

— Тогда идем! — решительно сказал Мадрук и устремился вверх по каменистой тропинке, перепрыгивая с камня на камень. Арис спешила за ним. Вскоре они уже были наверху. И остановились как вкопанные. Прямо перед входом в пещеру сидел старик с белой бородой и белыми длинными волосами, делающий какие-то замысловатые движения руками, но его пронзительные голубые глаза смотрели прямо на гостей.

— Я ждал вас! — произнес он низким спокойным голосом. — Долго же вы шли!

— По-моему, мы очень быстро поднялись! — возразил Мадрук.

— Я про другое, — рассмеялся старик. — Главное, что дошли и даже вчера расставались со своими иллюзиями. Иллюзии не позволяют человеку увидеть свой истинный путь и соединиться со своим духом, узнать свое предназначение, — одобрительно покачал головой старик. — Садитесь. Беседа будет долгой. Нам о многом надо поговорить. Мы пока посидим на солнышке, а потом спустимся в пещеру, — успокоил он, заметив нетерпение Мадрука.

— Душа приходит в этот мир, чтобы обрести опыт творения и накопить энергию созидания, максимально раскрыв свои таланты, — стал рассказывать старик, стоя перед ними и жестикулируя руками, пытаясь показать то, о чем говорил. — Лишь человеку дана способность воплотить свои творения наяву. Вы можете сколько угодно представлять себе прекрасный кувшин, но пока не возьмете кусочек глины и не начнете его лепить, не сможете насладиться его формой. Вы можете слышать прекрасную мелодию в своем воображении, но пока не возьмете флейту, звуки так и останутся только в вашей голове. Вы способны вообразить самый чудесный цветок, но только вырастив его, сможете ощутить аромат и удивиться его красоте. Таланты даны каждому, но чтобы они проявились в мире, необходима энергия для их воплощения. Источник этой энергии есть в каждом, но не каждый может получить доступ к нему. Этот источник пробуждается, когда в сердце человека благодаря любви соединяются два потока энергии: энергия Жизни, энергия Земли — и энергия Света, энергия Неба, и появляется совершенно новый поток — энергия созидания, энергия Божественного. Только когда приходит истинная любовь, человек соединяется с Божественным внутри себя.

— А почему без любви нельзя соединиться с энергией Света и энергией Жизни и открыть в себе источник Божественного? — решил уточнить Мадрук.

— Потому что эти потоки слишком разные по структуре, и человек может соединиться с любым из них по отдельности. Когда у него есть сила Земли, он может многое делать, но не способен придумать новое, когда слишком много энергии Неба, то тогда много идей, но не хватает сил для их реализации. Чтобы они стали одним, необходима великая трансформирующая сила любви, рожденная в душе человека. Любовь меняет их структуру и превращает в единое, и, сливаясь в один, все три потока формируют силу созидания.

— А если вместо любви у человека в сердце ненависть? — не успокаивался Мадрук.

— Тогда сила становится силой разрушения, — отрезал старик, — но все равно остается силой! Эта пещера уникальна тем, что в ней вы можете войти в поток энергии Света — голубовато-белый, идущий с неба; поток энергии Жизни — багряно-красный, идущий от Земли, и розовый поток энергии Любви, объединяющий два этих потока. — Старик поднялся и направился в сторону пещеры.

Ошеломленные тем, что рассказал старик, Мадрук и Арис последовали за ним. Спускаясь, они видели огромные сталагмиты, напоминающие заросли коричневатых скрюченных кустарников, которые тянулись к голубоватым сталактитам, свисающим с потолка.

В глубине пещеры поблескивала серебристая гладь озера, в которую смотрелись величественные мужские и женские фигуры, созданные причудливым сплетением сталагмитов. Узкая каменная тропинка огибала центр пещеры, похожий на алтарь, с более крупными возвышающимися пиками сталагмитов.

— Встаньте вокруг, лицом в центр, — приказал старик. — Один человек — это точка в пространстве, два — прямая, и только трое могут, объединив свои силы, открыть пространство трансформаций и портал, ведущий к Божественному.

Мы будем делать практику соединения со всеми тремя потоками и с Божественным: голубовато-белым потоком Света — с силами Неба, с розовым потоком Любви, объединяющим силы Неба и силы Земли, с красным потоком Жизни — силами Земли, используя определенные движения и слова:

Сияй, Свет, сияй, Любовь, сияй, Жизнь!

Я в Божественном пребываю,

Божественное пребывает во мне.

Посмотрите, а потом мы сделаем все вместе семнадцать раз.

«Сияй, Свет!» — делаем шаг вперед правой ногой, словно вступая в голубовато-белый поток, открывая обе руки от груди вверх, и одновременно представляем ясное солнце в чистом небе. Делаем шаг назад правой ногой, возвращаясь на место, поворачиваемся вправо.

«Сияй, Любовь!» — представляем линию горизонта, баланс между Небом и Землей, безграничные просторы и дали, при этом делая шаг правой ногой вперед, вступая в розовый поток Любви, раскрывая обе руки от груди горизонтально, то есть параллельно земле. Делаем шаг правой ногой обратно назад и снова поворачиваемся вправо.

«Сияй, Жизнь!» — представляем плодородную почву, распаханную, ароматную, с зелеными деревьями, холмы и луга. Делаем при этом шаг правой ногой вперед, вступая в красный поток Жизни, руки раскрываем от сердца ладонями вниз. Затем делаем шаг правой ногой назад и поворачиваемся снова вправо, собираем руки обратно к сердцу.

«Я в Божественном пребываю!» — делаем шаг правой ногой вперед, руками делаем большой круг из центра груди вверх, затем в стороны и вниз, представляя, как свет Божественной любви омывает нас, следуя движению рук, и мы заключены в этом свете, находимся внутри этого кокона. Снова делаем шаг правой ногой назад, руки остаются внизу, поворачиваемся снова вправо.

«Божественное пребывает во мне!» — руки, оставшиеся внизу с предыдущего движения, поднимаются вверх к сердцу, при этом мы делаем шаг правой ногой вперед и оказываемся в самой начальной точке первого этапа, представляем, как собираем Божественную любовь предыдущего этапа снизу и со всех сторон внутрь себя, в сердечный центр.

Объяснив и показав, старик кивнул головой, приглашая их присоединиться. В полном молчании они стали повторять священные движения.

Мадрук почувствовал, как все напряжение последних дней стало отпускать его и тело словно растворилось в потоках энергии. В какой-то момент он забыл, где он находится, ощутив себя в теплых волнах моря, в качающих его нежных объятиях мироздания. Словно все границы тела, ума, эмоций становились все менее и менее четкими, менее и менее плотными, и наконец все его существо слилось с мирозданием в потоке любви, спокойствия и сострадания. Он открыл глаза, потрясенный этим ощущением, и увидел глаза Арис, смотрящие на него и сквозь него одновременно. В ее взгляде было столько света и любви, что у Мадрука на какое-то мгновение перехватило дыхание, и он ощутил, как горячий поток ее любви устремился в его сердце, и его душа стала оттаивать и ликовать, раскрываясь еще больше.

— Когда души соединяются в любви, — произнес старик, наблюдая за ними, — происходит волшебство, рождается нечто великое, большее, чем может создать каждый из вас по отдельности. Любовь! — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Любовь — это энергия единения, ведущая нас к тому, кто позволяет нам максимально раскрыть свой потенциал. Истинная любовь — это влечение двух душ, энергии которых максимально подходят друг другу.

Когда-то душа разделилась на мужское и женское, чтобы познать разные грани себя, но в каждой из этих половинок осталась часть неповторимой конфигурации энергий, свой особый рисунок жизни. И когда души находят друг друга, эти энергии усиливаются и рождается нечто более совершенное! Только тогда происходит синергия.

— Но ведь можно любить всех, — возразил Мадрук.

— Можно, — кивнул головой старик, — но не все тебе подходят, не со всеми можно максимально раскрыть свой потенциал и реализовать свое предназначение. Ты можешь приладить протез вместо руки и искренне любить его, но уже не сможешь создать то, что смог бы сделать, если бы делал это, имея свою руку. Так и с любовью: мы можем многих любить и в этом наше развитие, но не с каждым мы можем проявить себя, реализовать свое предназначение. Это похоже на химическую реакцию: соединяя разные вещества, ты получаешь разный результат. Соединяясь со своей половинкой, максимально подходящей тебе по составу энергий, ты получаешь золото творения, а соединяясь с другими — свинец разочарований.

Но иногда мы настолько сопротивляемся любви, что даже когда она приходит, не готовы принять ее и открыть для нее свое сердце. Женщина своей любовью открывает сердце мужчины, пробуждает его душу. Истинная свобода — это следовать велению своей души. Потому что только душа знает, как будет правильно для тебя, а не твой ум и не твои страхи. Но чтобы принять любовь и выбрать ее, нужна большая смелость! — переведя взгляд на Мадрука, более тихим голосом добавил старик.

— Страшно перепутать голос души с голосом желаний! — возразил Мадрук.

— Страшнее перепутать голос души с голосом ума, потому что желания направляют нас к нашей любви, а ум стремится остаться в привычных условиях, сохранить комфорт, — усмехнулся старик. — Желания указывают путь и дают энергию, чтобы его пройти. Когда ваши энергии соединяются, особенно во время секса, ваши души пробуждаются к развитию. Попробуйте ощутить это сегодня ночью, когда будете заниматься любовью, — старик сделал паузу, посмотрев на покрасневшую Арис и смутившегося Мадрука, — а вы будет заниматься любовью, потому что между вами такая страсть и притяжение, которые могут быть только между половинками души, и эта страсть и эта вибрации энергии видны сразу. Именно эта энергия взаимной страсти, поднимаясь в сердца, способна пробудить ваши души и соединить вас с вашим внутренним светом! Чем сильнее ваша страсть, тем больше поток любви! Завтра вы будете соединяться со своим предназначением и вам будет нужна эта энергия! А теперь нам пора покидать пещеру, да и холодно становится!

И старик направился к выходу, легко поднимаясь по ступенькам. Арис и Мадрук еле успевали за ним.

— Жду вас завтра в этой пещере в полдень! — произнес старик и словно растворился в дымке тумана.

Не успела Арис сделать и шага, как Мадрук прижал ее к теплой скале и поцеловал:

— Мне уже не терпится проверить рекомендации нашего нежданного учителя, и думаю, лучшего места для этого не найти, не ждать же ночи! Хотя ночью мы продолжим…

— Мадрук, ты сошел с ума, — Арис попыталась увернуться, но он крепко держал ее, — это же священное место!

— Согласен, что это священное место, где любовь разлита в воздухе, а не только в пещере, и поэтому предлагаю праздновать любовь и жизнь!

У Арис от страсти уже расширились зрачки и подгибались колени, и она сама чувствовала, что сил сопротивляться совсем не было, да и желания тоже.

28-й день Луны (июль)

Время поиска своего предназначения.

Послание 28-го лунного дня.

Обретите смелость увидеть свой путь и следовать по нему.

В полдень Арис и Мадрук стояли у входа в пещеру, с нетерпением ожидая продолжения практик.

— В этот день можно увидеть свое будущее и соединиться со своим предназначением, понять то, для чего мы созданы! — заметила Арис.

— Да, именно так, это единственный день лунного месяца, когда можно отправиться в путешествие в другую реальность, — услышали они голос подходящего к ним старика, — чтобы увидеть, что может произойти, если вы следуете по велению своего сердца.

— А как понять, не плод ли это нашего воображения, не наши потаенные желания, не иллюзия, а действительно наш истинный путь? — усомнился Мадрук.

— Только по собственному состоянию. Когда ты соединяешься со своим истинным предназначением, с тем, что ты должен оставить миру после себя, ты чувствуешь прилив сил, словно весь мир старается поддержать тебя, ты чувствуешь радость, и вдохновение, и желание действовать! Мы говорили вчера о том, что все мы приходим в этот мир, чтобы накопить опыт созидания, чтобы оставить миру свои творения. У кого-то это новые законы, у кого-то прекрасные дворцы, кто-то поет песни, а кто-то выращивает сады, кто-то открывает новые земли, а кто-то помогает людям открыть себя.

— Мы все что-то делаем в этом мире: Арис несет знания о Луне, я управляю государством, разве это не наше предназначение — делать то, что мы должны делать? — Мадрук не хотел просто так принять слова старика.

— Только ты знаешь ответ на этот вопрос, и он внутри тебя. Если в том, что ты делаешь, нет радости, красоты и любви, нет вдохновения и развития, нет энергии, то это не выбор твоей души, а долг. Если ты не просыпаешься по утрам счастливым, с предвкушением следующего дня, то это бег по кругу, который лишает сил. Но, наверное, самое главное — в твоем предназначении проявляются вся твоя энергия и все твои таланты, и это наполняет тебя и всех, кто рядом! Предназначение — это то, что ты хочешь делать, можешь делать и это нужно людям.

— А как же любовь? — не удержалась Арис.

— Когда дается великое предназначение, дается и великая любовь, потому что только энергия взаимной любви помогает людям справиться с вызовами окружающего мира, с противодействием темных сил, со страхами и ожиданиями других людей. Души встречаются, чтобы усилить друг друга, и, как правило, их миссии дополняют друг друга. Но иногда и энергии любви достаточно, чтобы каждый в присутствии другого смог создать что-то выходящее за пределы его способностей, что-то экстраординарное, что-то выдающееся — то, чего он никогда бы не создал один или с каким-то иным человеком. Не случайно такая любовь приходит к людям в более зрелом возрасте, когда они уже имеют достаточно опыта, и сил, и мудрости, чтобы следовать по своему пути, и достаточно смелости, чтобы выбрать путь сердца, а не путь долга. Я надеюсь, вы сами все увидите в медитации. А сейчас мы опять спустимся в пещеру, и вы соединитесь с энергиями Земли и энергиями Вселенной и, самое главное, соединитесь со своей душой.

Арис и Мадрук спустились в пещеру и сели около старика на холодные камни берега мерцающего озерца.

— Сделайте вдох и на выдохе закройте глаза, ощутите свою связь с энергией Земли и позвольте ей подняться в ваше сердце, ощутите энергию Вселенной и позвольте ей опуститься в ваше сердце, и почувствуйте, как соединяются две эти энергии в вашем сердце и как пробуждается ваша душа.

Перенеситесь в то место, где ваша душа чувствует себя максимально комфортно. И увидьте белый широкий луч, поднимающийся от земли в небо и идущий дальше в бесконечность Вселенной. И позвольте своей душе идти по этому лучу, поднимаясь все выше и выше, уходя в звездное небо, покидая пределы планеты.

Где-то там, в бесконечности Вселенной, вы видите второй луч, пересекающий первый, и в этой точке пересечения вы переходите на второй луч, спускающийся в иную реальность, в возможное будущее, в то будущее, которое выбирает ваша душа, в то будущее, где над вами не властны никакие обстоятельства, никакие ожидания других, никакие условности и страхи. Вы спускаетесь по этому лучу на землю, попадая в место вашего будущего. Посмотрите, где вы, что вас окружает, кто рядом с вами, что вы делаете, что у вас получается, кто вы, в чем ваше призвание, что вы отдаете миру, чего никогда не произойдет в этом мире, если не будет вас. Услышьте слова, увидьте образы, почувствуйте запахи и, самое главное, ощутите свое внутреннее состояние. И, запомнив все, что вы увидели, почувствовали, осознали, возвращайтесь по этому лучу назад в бесконечность Вселенной, и увидьте луч, который пересекает этот луч, и в точке пересечения перейдите на первый луч, спускающийся в момент настоящего. Сделайте вдох и вернитесь в реальность.

Арис открыла глаза, не понимая, где она и что происходит, все еще видя огромный тронный зал с карминными стенами, украшенный золотистыми фресками четырех грифонов — мифологических существ, соединяющих туловище льва, символизирующее силу, и голову орла, символизирующую проницательность, — которые окружали трон, словно охраняя. Роскошный бассейн очищений напротив трона говорил о том, что в этом зале совершаются ритуалы… Арис видела, как она и Мадрук входят в этот зал. Мадрук садится на трон, а она идет во внутреннее святилище, туда, где находятся фигуры матери-Земли и другие священные предметы, чтобы своим присутствием и своей энергией поддержать Мадрука в решении важных государственных вопросов. Она видела себя стоящей в молитвенной позе, поднявшей руки вверх, чтобы провести через себя энергии и отдать их Мадруку.

Арис хотела было рассказать об этом, как услышала голос Мадрука:

— Я видел себя в тронном зале с четырьмя грифонами, совершающим некие таинства для блага моей страны. Я был не просто правителем, как сейчас, но я был еще и жрецом… и Арис помогала мне в этом. Я видел, как мои слова и мои действия дарили людям свободу, и как благодаря моему правлению остров стал процветать, богатеть и становился более могущественным, но в этом могуществе не было насилия, в нем было желание других стать частью этой великой цивилизации, соединиться с ее силой, насладиться ее красотой, внести свой вклад в великие деяния. — Мадрук говорил словно в трансе. — И созданные мной законы помогали людям обрести их силу, соединяться со своей душой.

— Ты можешь сформулировать эти законы?

— Сейчас пока нет, но я чувствую, что придет время и они появятся!

— Что ты чувствовал, пока был в этой реальности?

— Вибрацию во всем теле, огромное количество энергии и желание действовать, а также радость и ликование от того, что мне удалось создать вместе с Арис!

— Вы действительно многое может совершить вместе, — кивнул старик. — Когда-то ты просил Божественное о том, чтобы тебе открылось твое истинное предназначение и были даны силы для его реализации, и Божественное услышало твою мольбу, и вело тебя, и поддерживало, и подарило тебе Великую Любовь и женщину, которая поможет реализовать то, что ты хочешь. А теперь все зависит только от тебя: хватит ли твоих сил, твоей решимости вырваться из тисков твоего долга и отживших обязательств?

— Но я не хочу причинять боль Тайре и моему сыну, я нужен им! — возразил Мадрук, выходя из оцепенения медитации. — Если вся сила во мне, то я смогу создать все это, ничего не разрушая! Я благодарен Арис за то, что она открыла мое сердце, и теперь я могу подарить эту любовь Тайре и сыну. Я не верю во все эти видения, это просто плод разгоряченного воображения. — Было видно, что Мадрук начинает злиться.

Арис застыла, услышав эти слова, и почувствовала, как в ее грудь вонзается кинжал и вырезает ее трепещущее сердце, чтобы бросить его на жертвенное блюдо. Она беспомощно посмотрела на старика, моля его о поддержке.

— Самые страшные чудовища — те, которые внутри нас! — произнес старик. — Мы сами выбираем свой путь и решаем, на что у нас хватит сил и мужества! И никто не гарантирует, что в конце пути нас будет ждать награда. Иногда мы можем потерять все, идя за зовом своей души и доверяя своему сердцу, а можем сохранить все, что имеем, и потерять себя, отречься от своей души. И в этом выбор каждого, и в этом его свобода.

— Сделать выбор и принять его последствия, — усмехнулся Мадрук.

— Сделать выбор сердца и получить большее влияние, возможность создать что-то великое, жить в любви и в радости — или послушаться голоса ума и остаться в комфортной тюрьме своих страхов.

— Арис, храни любовь и свою веру в нее, а все остальное произойдет так, как будет лучше для мира и для всех, — повернувшись к жрице, сказал старик и исчез, уйдя в пещеру.

Арис, погруженная в свои мысли, стала тихо спускаться по тропинке. Мадрук догнал ее и повернул к себе, утирая слезы, катящиеся из ее глаз.

— Арис, я люблю тебя! Ты — все, о чем я когда-то мечтал и что я искал в женщине. В тебе есть страсть и нежность, в тебе невероятная сила изменения реальности, мир рядом с тобой вращается быстрее, все начинает происходить словно по мановению волшебной палочки, во мне открываются глубины, о которых я и сам не подозревал. Когда я рядом с тобой, я чувствую себя сильным и мудрым. Я восхищаюсь тобой и благодарен тебе за эти дни. Если бы я был свободен, у меня не было бы ни минуты сомнений, что ты — та, рядом с которой я хотел бы просыпаться каждое утро и засыпать каждую ночь, но пока я еще не готов отказаться от моего сына, он слишком мал, ему нужен отец и нужна мать!

— Но если ты не будешь счастлив, то он не сможет вырасти счастливым, — всхлипнула Арис. — Если между родителями нет любви, то ребенок будет чувствовать это! Тайра будет чувствовать, что ты остаешься с ней только как с матерью твоего сына.

— Я постараюсь полюбить ее. Ты научила меня любить, ты раскрыла мое сердце… — словно заклинание самому себе повторял Мадрук.

Но Арис уже не слышала его, убегая по тропинке вниз. Слезы застилали ей глаза, и сердце не хотело принимать доводов Мадрука. Может, если бы он выбрал Тайру, а не сына, ей было бы больнее, но понятнее, а так он разрывался между любовью к сыну и любовью к ней. И какая-то часть ее души хотела, чтобы он остался с ней, продолжая любить сына, но какая-то часть ее души видела, что пока он не готов изменить свою реальность ради иллюзорной, в его представлении, любви. И то, что он готов пожертвовать их любовью ради любви к сыну, было и объяснимо и необъяснимо одновременно.

— Арис, дай мне время… — Мадрук все-таки догнал ее в конце тропинки. — Я не смогу жить без твоей любви… Когда ты отдаляешься от меня, я чувствую холод и мне плохо… Не убегай от меня, не убегай от своей любви…

— Я буду с тобой, — пообещала Арис, прижимаясь к нему.

— Я знаю. — Мадрук сжимал ее в объятиях и целовал, словно боялся, что мир заберет ее от него, в то же время зная, что сегодня им предстоит расстаться.

Глава VIII

2-й день Луны (сентябрь)

Время выбора.

Послание 2-го лунного дня.

Доверяйте голосу сердца и не бойтесь рисковать.

— Как ты могла? — Тайра стояла перед Арис, сверкая глазами. — Мадрук вернулся после вашей поездки и все мне про вас рассказал! Он сказал, что не хочет больше лгать ни себе, ни мне! Я доверяла тебе, я делилась с тобой своей болью, а ты предала меня, ты за моей спиной стала его любовницей! Когда я и так уязвима, когда у меня грудной малыш! Ты знала, что в это время женщина занята ребенком, а не мужчиной, ты все правильно рассчитала, ты хотела забрать его у меня!

— Тайра, прости, я не хотела тебе сделать больно, но иногда любовь не спрашивает, когда приходить! Я пыталась отказаться от нее, но это сильнее меня!

— Хорошо, что это оказалось не сильнее его долга перед сыном и страной! Так вот, я провела этот месяц в кошмаре, рыдая каждую ночь в подушку, вздрагивая при одном упоминании твоего имени и видя, как сияют его глаза после вашего путешествия! О, это было изощренной пыткой — каждый день слушать о том, какая ты прекрасная, видеть, как он мечется и что-то решает про себя! Слышать, как важен ему сын и что он готов ради сына даже полюбить меня и сделать все, чтобы нашему ребенку было хорошо! Так вот, я приехала сказать, что он сделал выбор! Он выбрал сына и меня! — торжествующе закончила Тайра и, развернувшись, быстро уехала.

Арис застыла в оцепенении, стараясь осознать все то, что услышала от Тайры. Весь этот месяц она жила в напряженном ожидании решения Мадрука. Она старалась сохранить в своем сердце любовь и надежду на то, что любовь окажется сильнее обязательств и долга. Каждое утро она посылала Мадруку изумрудный поток своей любви и молилась всем богам, чтобы у него хватило сил и решимости сделать правильный выбор, выбрать любовь! Мадрук посылал ей маленькие послания со словами любви, поддерживая ее надежду. Но последние десять дней он не давал о себе знать, и ей стали сниться тревожные сны, и сердце уже было готово к словам Тайры. Но, услышав то, что она сказала, Арис словно услышала смертный приговор.

Не зная, что с собой делать, как справиться с этой болью, она вышла во двор и побрела за территорию храма в лес, шатаясь и медленно переступая, мечтая спрятаться от людей, оказаться там, где ее никто не увидит. Она шла не разбирая дороги и остановилась только тогда, когда буквально врезалась в сосну. Арис подошла к дереву и, обхватив его руками, прижалась лбом и всем телом к прохладному стволу. Где-то в глубине затуманенного страданием сознания всплыло воспоминание, что именно сосна забирает боль, уносит раздражение, чувство вины, дает силы, особенно в переломный в судьбе момент, когда нужно понять, что делать дальше и куда двигаться! И действительно, сосна словно вытягивала всю горечь из сердца. Постепенно озноб стал проходить, но силы так и не появлялись, и Арис начала тихо сползать на землю. Хортица едва успела ее подхватить.

— Арис, что случилось? На тебе лица нет! — Хортица обеспокоенно смотрела на побелевшее лицо жрицы, большее похожее на посмертную маску, с посиневшими губами, ввалившимися щеками и распахнутыми от ужаса и боли глазами.

— Он выбрал сына. Он выбрал долг и обязательства, — выдавила Арис.

— Почему ты так решила?

— Примчалась Тайра и огласила смертный приговор, — прошептала Арис.

— Умереть ты всегда успеешь, и это самый легкий путь, а вот продолжать любить и верить в свою любовь намного сложнее. Нельзя так убиваться! Жизнь продолжается!

— Нет, уже нет, — простонала Арис. — Мне так плохо… Мне кажется, что у меня не осталось сил даже дышать без него! Я не понимаю, зачем мне жить!

— Нужно жить ради себя, а не ради него! Пока ты не выбираешь себя, он не выбирает тебя!

— Но он уже сделал свой выбор, он выбрал сына, семью, а не меня! — Арис, закрыв глаза, пыталась вздохнуть.

— Он выбрал семью, потому что долг и обязательства в нем сильнее любви! Он убедил себя, что любовь — это не важно, долг важнее, что воспитать сына и есть проявление мужской силы. Ему кажется, что, жертвуя собой, он спасет сына. Но, отказываясь от любви, он обрекает малыша на несчастную жизнь, потому что ребенок чувствует, что вокруг него пространство равнодушия, что мама и папа вместе только ради сохранения структуры, определенного порядка, но не потому, что любят друг друга. Но это его путь, его выбор!

— Но этот выбор ведет в никуда! — В отчаянии Арис смотрела на Хортицу, слыша и не слыша ее слова.

— Да, я знаю, я видела: когда вы были вместе, в вас была Божественная энергия любви, похожая на золотистый поток, поднимающая вас ввысь, открывающая перед вами и освещающая весь мир. На этой энергии вы могли изменить историю государства, создать новую империю и великую религию, а сейчас энергия Мадрука похожа на клубок темных жгутов, беспорядочно переплетенных. Он попал в низкие земные вибрации повседневных забот и уже не думает о своем предназначении, а хватается за то, что есть, держась за юбку Тайры, вернувшись в свой комфортный и предсказуемый мир! Извини, если я чересчур резка!

— Но, может, мы ошибаемся, может, Тайра любит Мадрука, а не стремится сохранить только статус и удобство, и он старается полюбить ее как мать своего сына, — возражала Арис скорее самой себе, чем Хортице.

— Старается, но приносят ли ему радость его старания? Ты видела ее и видела его, ты видела их вместе, и ты сама знаешь, что, если бы они любили друг друга, тебе бы места не было.

— А мне уже и нет места! — с горечью произнесла Арис.

— Это ты решила, что тебе нет места!

— Нет, не я, — возразила Арис, — Мадрук решил, что ему важнее сын! И что мне остается? Только принять его решение.

— Ты можешь принять это и уйти в страдания, утонуть в боли, а можешь сохранить в своем сердце любовь и продолжать любить его, верить в него, оставаться в этом состоянии любви.

— Но кому нужна моя любовь? Он отказался от нее!

— Любовь нужна прежде всего тебе, твоей душе. Потому что если сейчас ты выберешь страдание, то твоя душа начнет умирать, а если ты останешься в любви и будешь просто продолжать его любить, то тогда любовь исцелит тебя и на нее придет другой мужчина.

— Но я не хочу другого мужчину! Я хочу быть с Мадруком!

— Тогда борись за свою любовь! Не слушай, что тебе говорят! Слова — всего лишь слова! Люди бросаются ими, чтобы не слышать самих себя и свое сердце! Нужно верить своему сердцу, а не своим ушам!

— Какая разница, что говорит мое сердце, когда он остался с Тайрой? — покачала головой Арис.

— Огромная, — возразила Хортица. — Мало ли что сказала Тайра и мало ли что пообещал Мадрук. Когда ты веришь в то, что тебе сказали, тебя захлестывают обида, гнев и злость, ты начинаешь разрушать и мстить, а когда ты прислушиваешься к своему сердцу и соединяешься со своей верой, тогда ты идешь по пути любви и света. Спроси себя: готова ли ты перестать его любить? Ты можешь отвернуться и уйти в новую любовь?

— Нет! В этом-то весь и ужас, что я не понимаю, что мне делать: забыть его, броситься в новые отношения или продолжать верить в какое-то чудо?

— Не продолжать верить в чудо, а верить в саму себя и свою любовь вопреки всему, несмотря ни на что, просто раскрываться сейчас в любви, проживая ее, празднуя ее.

— Без него?

— Пока да. Мир дает тебе время проверить себя, посылает испытание твоей веры! Мир всегда проверяет, на что ты готова ради любви!

— Но почему я? Почему он не готов ничего делать? Точнее, то, что он сделал: он отказался от любви, он выбрал более легкий путь — все оставить как было!

— Это не более легкий путь — это просто путь долга. Он мужчина и он привык спасать других, жертвуя собой! Ему трудно признать и понять, что эта жертва никому не нужна, что, отказываясь от своей любви, он отказывается от жизни. Но он предпочтет умереть, чем выбрать жизнь! Иногда долг сильнее жизни.

— Я не смогла его спасти!

— Это его выбор! — повторила Хортица. — Божественное было милостиво к нему. Когда-то он обратился к Божественному с просьбой о великой миссии, и ему ее показали, дали твою любовь и твою силу для реализации, но он предпочел другое! И это его выбор! — как заклинание твердила Хортица. — Тебе не нужно спасать его, в нем достаточно силы, чтобы со всем справиться. И он любит тебя, хотя не готов в этом признаться даже самому себе!

— Я уже не верю в это, его поступки говорят о другом!

— Вера не основана на том, что происходит вокруг тебя, и она не зависит от внешних обстоятельств и от того, что говорит весь мир. Спроси свое сердце, что ты на самом деле чувствуешь, и спроси его сердце, что чувствует он.

— Как я спрошу его сердце и как я услышу свое?

— Прими горячую ванну с солью и маслом лаванды. Соль заберет все негативные эмоции, а масло лаванды успокоит твой ум и поможет увидеть правильное решение. Потом подыши несколько минут. Сделай сорок восемь дыхательных циклов: на десять счетов вдох носом и на семь счетов выдох ртом. Это дыхание позволяет перейти на другой энергетический уровень и понять скрытую суть событий. А потом зажги свечу и возьми две другие свечи или два кусочка воска и, нагрев на свече, сделай два сердца — его и свое, написав заостренной деревянной палочкой на своем сердце свое имя, на его сердце — его имя. Возьми в руки свое сердце и спроси себя: «Что я на самом деле чувствую к нему?» — и прислушайся к тому, что поднимается в тебе: злость, обида, любовь или ты остаешься спокойной и безразличной. И также подержи в руках восковое сердце Мадрука и спроси: «Что чувствует он?» — послушай, что происходит внутри тебя. Главное, не обманывай себя и доверяй себе. А потом согни руки в локтях, вытянув параллельно полу, и положи его сердце на правую ладонь, а свое сердце — на левую ладонь и спроси: «Чего хотят наши сердца?» — и почувствуй, куда идут руки: в разные стороны, или навстречу друг другу, или одна уходит в сторону, а другая следует за ней. Доверяй своему телу, отключи голову, тело знает лучше тебя. Если руки пойдут в разные стороны — просто прими то, что в данный момент у вас разные пути.

— А если руки пойдут навстречу друг другу?

— Тогда любовь взаимна и ваши сердца хотят быть вместе. И только тогда ты имеешь право соединить над пламенем свечи два сердца в одно, сказав: «Рука к руке, сердце к сердцу, жизнь к жизни. Да пребудет любовь на благо мне и всей Вселенной».

— Ты права, пойду приму ванну. — Арис уже почти успокоилась, снова почувствовав надежду. — Мир посылает нам иногда испытания во второй лунный день, чтобы проверить, насколько мы верим в себя и в свои мечты. И если мы действительно готовы отбросить все сомнения, то в этот день необходимо действовать, начинать делать что-то, что приближает нас к нашей мечте. Когда мы делаем ритуалы или практики, мы показываем миру серьезность своих намерений и то, что мы готовы вкладывать свое время и энергию в это желание. Я давно хотела начать делать ритуал со свечой и зеркалом, видимо, настало время.

— Какой ритуал? — тут уже заинтересовалась Хортица.

— Ритуал, помогающий убрать все препятствия и укрепить свою веру.

Напротив зеркала ставим свечу и стакан с водой и, глядя через свечу в зеркало, держим стакан с водой левой рукой и говорим: «Я верю, я знаю, я чувствую: все будет хорошо», — в течение десяти минут, и после этого выпиваем воду. Тушим свечу и закрываем глаза, наблюдая мысленным взором за оранжевым язычком пламени в области третьего глаза. После этого представляем на фоне полной Луны в медово-золотистом свете свое исполнившееся желание и говорим: «Богиня Луны, отпускаю все на волю твою, да будет так, как воля твоя на благо мое и всей Вселенной. Пусть будет это или что-то лучшее, что сделает меня еще более счастливой». Его можно делать или двадцать восемь дней подряд, или несколько лунных циклов, или раз в несколько дней, всегда в определенное время.

— Вот видишь, — улыбнулась Хортица, — у мира всегда найдется для тебя что-то лучшее, если даже не исполнится твое желание быть с Мадруком.

— Один мудрец сказал: «Процесс принадлежит человеку, а результат — Божественному», так что я буду делать все, что я могу делать, а там будь как будет! — постаралась как можно воинственнее сказать Арис.

Пламя свечей отражалось в благоухающей маслом лаванды воде. Арис скинула халат и вошла в ванну. Уйдя под воду и вынырнув, она наконец-то дала волю слезам, душившим ее. Все еще содрогаясь от рыданий, Арис начала шептать: «Соль Земли, течение Воды, ароматы Ветра, пламя Огня, заберите мою печаль, успокойте мою боль, растворите мою обиду. Благодарю. Благодарю. Благодарю». Постепенно дрожь прошла, и Арис почувствовала, что соль вытянула грязь негативных чувств и вода растворила темную пелену поднявшихся эмоций, и, наблюдая за тем, как уходила вода, повторяла: «Куда вода — туда и беда».

Укутавшись в теплое покрывало, Арис перенесла свечу в комнату и поставила ее на алтарь. Она стала дышать, как учила Хортица, чувствуя, как расширяется ее сознание, как она соединяется с чем-то большим в пространстве, как проясняется ее затуманенное болью сознание и все уже кажется не таким безнадежным, как ее ум перестает рисовать убивающие ее картины будущего.

Руки уже сами потянулись к воску, чтобы вылепить два сердца и написать на каждом имя. Взяв в ладони свое восковое сердечко, Арис тихо прошептала: «Что я чувствую на самом деле к Мадруку?» — и физически ощутила, как сердце в ладонях стало горячим и тихо запульсировало, а сердце самой Арис забилось быстрее, купаясь в горячем гейзере любви, радости и ликования, забившем в ее груди.

— Я люблю тебя! Как же сильно я люблю тебя! — Арис казалось, что Мадрук слышит ее голос, летящий сквозь время и пространство, сквозь завесу ночи, к нему. — Пусть будет так, как будет.

С трепетом взяв восковое сердце с именем Мадрука, Арис задала вопрос: «Что чувствует сердце Мадрука?» — и ощутила, как кусочек воска в ее руках завибрировал.

Правитель

Мадрук чувствовал, что что-то происходит, словно мир вокруг него стал стремительно темнеть и сереть, но внутри сердце радостно билось. Решение остаться с Тайрой далось ему нелегко. Но он так хотел быть с сыном, наблюдать каждый день, как тот растет, радоваться его первым шагам, смешным звукам, улыбке! Любовь к малышу заполнила его целиком, занимая все мысли и все время. Словно вся нерастраченная нежность стремилась вырваться наружу. Мадрук видел в сыне великого правителя, способного изменить мир, и хотел сделать все возможное, чтобы его желание стало реальностью, и если ради этого нужно было отказаться от Арис, он был готов отказаться от нее. Он знал, что если он продолжит видеться с Арис, то Тайра будет страдать, что она ему говорила и показывала бесчисленное количество раз. А страдания Тайры действовали на малыша, и стоило ей начать плакать, как он тоже начинал хандрить и болеть.

«Ты видишь, что происходит, твой сын страдает! — кричала Тайра, обвиняя его. — Если ты хочешь видеть его здоровым и счастливым, даже не смей видеться с Арис, даже не смей упоминать ее имя!» — бросала она, замечая, что он смотрит на сынишку.

«Ты сейчас все разрушишь, и ради чего? — вкрадчиво шептала она по ночам. — Ради иллюзорности любви, ради чего-то, что тебе привиделось в пещере? Что такое любовь — мимолетное чувство, которое скоро пройдет, а так ты будешь страдать всю оставшуюся жизнь, что лишил ребенка отца. Если в твоем сердце любовь, то направь ее на сына, на меня, и тогда все будут счастливы!»

И, слушая ее, Мадрук в какой-то момент и сам стал соглашаться с ее доводами, размышляя, что любовь — это просто обезличенное чувство, и если она есть в твоем сердце, то уже неважно, кому ее дарить! Ему не хотелось признаваться себе, что он не чувствует любовь Тайры, и он успокаивал себя тем, что он выбрал долг и обязательства, как настоящий мужчина. Ему не хотелось признаваться себе в том, что он чувствует, как его крылья обрезали и связали его путами долга и обязательств. Мир, еще недавно переливающийся всеми красками радуги и сулящий перемены, опять стал черно-белым, погружая его в трясину повседневных забот. Он старался оттянуть момент окончательного разрыва с Арис, взвешивая все «за» и «против», но не разрешал себе поддаться чувствам, запрещая слушать свое сердце. Измученный собственной борьбой, он все-таки решил послушать голос разума и вечером объявил об этом жене. И, обнаружив этим утром, что Тайра уехала к Арис, испытал облегчение и ужас одновременно. Он никак не мог заснуть, не понимая, почему принятое решение не сделало его счастливым и почему он все еще думает об Арис. Каким-то внутренним слухом он услышал ее голос:

— Я люблю тебя! Как же сильно я люблю тебя. Все будет так, как будет.

Его сердце забилось в ответ.

— Я люблю тебя, — прошептал он и почувствовал, как непрошенная слеза отречения от чего то самого важного в жизни обожгла его щеку.

Арис смотрела на восковое сердце Мадрука и словно слышала его слова: «Я люблю тебя». Затаив дыхание, она положила свое сердечко на левую ладонь, а его на правую и задала вопрос, волнующий ее больше всего: «Где хотят быть наши сердца?» — и стала наблюдать за руками. Ладони, словно два магнита, стали притягиваться друг к другу, пока оба сердечка не оказались в ладонях Арис. Тело опять затопила волна энергии, вызывая дрожь, но уже дрожь любви и экстаза. «Я любима и люблю», — прошептала Арис и, нагрев два сердца над пламенем свечи, соединила их в одно: «Рука к руке, сердце к сердцу, жизнь к жизни. Да пребудет любовь на благо мне и всей Вселенной». Спрятав одно большое сердце в ларец из розового кварца, Арис наконец-то спокойно уснула.

3-й день Луны (сентябрь)

Время борьбы.

Послание 3-го лунного дня.

Боритесь за то, что ваше по праву любви.

— Как ты себя чувствуешь? — Когда Хортица вошла к Арис, был уже поздний вечер. Она весь день не видела ее и очень переживала.

— Уже лучше! Ты была права, за свою любовь надо бороться! Вчера, практикуя дыхание, я увидела и осознала это. И я благодарна Тайре, что она показывает мне и учит меня, как надо бороться за свое! Я раньше никогда ни за что не боролась, отдавая все просто так, и считала, что это правильно.

— Не всегда, и я рада, что ты это поняла! — просияла Хортица. — Иногда приходится бороться за свое место под солнцем, за свою жизнь, за свою любовь, конечно, не в том случае, когда ты готова отдать, а тогда, когда у тебя хотят отобрать! Настоящая любовь всегда проходит через испытания. Сдаться без борьбы — слишком просто. Слишком просто остаться ребенком и при первых трудностях отойти в сторону, отдавая все, что ты создавала и что принадлежит тебе. Приходит время, когда нужно вступить в борьбу и в этом обрести силу, чтобы потом никто и не покушался на твое. Есть три уровня развития силы: первый уровень — сразу сдаваться и отдавать то, что для тебя ценно, второй уровень — научиться бороться за свое, и третий уровень — иметь такую силу, что все и мир понимает, что ты можешь спокойно удержать принадлежащее тебе, и никто уже даже и не пробует взять твое. Сейчас у вас с Тайрой идет борьба между расчетом и любовью. И пока Тайра сильнее тебя!

— Почему?

— На ее стороне право жены и ее глубинная уверенность в том, что это ее мужчина. Еще она держит его виной, обязательствами, осуждением тех, кто рядом, любовью к сыну, — настроившись на Тайру, ответила Хортица.

— Согласна, раз он остался с ней, она сильнее меня. В ней есть то, чего нет во мне. И где же эта сила?

— В солнечном сплетении и в соединении со стихией Земли. Это умение удерживать не только мужчину, но и все, что принадлежит тебе: время, деньги, место, жизнь.

— Но почему не мужчина борется за свою любовь, а женщина?

— Потому что в этой борьбе женщина соединяется со своим внутренним мужчиной и обретает силу. Когда в твоем внутреннем мужчине проснется сила бороться за себя, за свое право на любовь, тогда и в реальности появится тот мужчина, который будет готов сражаться за тебя!

— А если это будет не Мадрук?

— Может, это будет и другой мужчина. На самом деле неважно, кого выберет Мадрук. Вы обе проходите этот урок, нарабатывая свою силу. Мир в определенный момент всегда создает ситуацию, когда появляется соперница, или свекровь, или любовница, или жена, — чтобы заставить женщину перейти на другой уровень. И если женщина отказывается от борьбы, то она навсегда застревает в подчинении у мужчины и никогда не становится равной ему, она начинает деградировать, а не созидать. Тайра и вправду молодец, ты права! На самом деле сейчас вы с Тайрой боретесь за себя, а не за Мадрука. — Хортица перевела дух, любуясь Арис, которая стояла, уперев руки в боки, словно готовясь к поединку.

— Когда-то у нас была такая игра, — продолжила Хортица. — Нужно было лечь на живот, на землю, и так соединиться с Землей, защищая свое место, все то, что тебе принадлежит, чтобы даже десять человек не смогли сдвинуть тебя. Давай попробуем, смогу ли я сдвинуть тебя, если ты ляжешь на живот!

Арис легла на живот, стараясь представить, что она соединяется с Землей. Хортица подошла и легко сдвинула ее. Арис в растерянности посмотрела на нее, сдерживая рыдания, поднявшиеся откуда-то из глубины ее существа.

— Арис, давай попробуем еще раз. Представь, что ты, защищая свое пространство, защищаешь свою жизнь, свою любовь! — Хортица подошла и начала сдвигать Арис, а та старалась вцепиться в землю, но опять ее тело легко поддалось. — Арис, держись, это твое место, твоя жизнь, твой мужчина! — почти приказывала Хортица.

— Не могу! — разрыдалась Арис. — Мне не удержать его! Да, одно дело готовность к битве и другое — внутренняя сила, — вздохнула она. — Теперь мне понятно, почему пока он с Тайрой.

— Не рыдай, не жалей себя, а разозлись и борись за себя, за свою любовь. — Хортица стала сдвигать Арис, и ей опять это удалось. — Прорасти корнями в землю, стань как монолит.

— Не могу, — в отчаянии застонала Арис и посмотрела на Луну, прося у нее совета. Третий день Луны — день энергетической борьбы, день умения отстаивать свои позиции, день превращения ярости в силу, день, когда мы способны бороться за себя и побеждать. И в этот момент Арис увидела себя на фоне темного неба, упирающейся двумя ногами в землю и выворачивающей полотенце. Она кричала кому-то со всех сил: «Не отдам — мое!!! Мой мужчина, моя любовь, моя жизнь».

— Арис, что происходит? — забеспокоилась Хортица, наблюдая за лежащей фигуркой, застывшей в неподвижности.

— Богиня Луны послала мне практику, как бороться за свою любовь, как развивать в себе силу удержания, — открыв глаза и глядя на Хортицу, удивленно протянула Арис. — Принеси мне полотенце, я покажу тебе то, что увидела, и попробую это сделать.

Хортица быстро принесла полотенце и вручила его Арис, ожидая, что она начнет делать. Арис начала выкручивать сухое полотенце, глядя на кого-то перед собой, и кричать: «Не отдам — мое, мой мужчина, моя жизнь, моя любовь, мое время!» Она не узнавала свой голос, он стал низким и жестким, отдающимся дрожью во всем теле.

— Арис, ты похожа на разъяренную дикую кошку, ощетинившуюся и готовую вцепиться в горло любому, кто посягнет на то, что ей принадлежит! Я никогда не видела тебя такой.

— Я и сама не представляла, что могу быть такой. Я сейчас и правда готова вцепиться в Тайру и расцарапать ей лицо. Ужас какой-то!

— Это не ужас, это часть тебя — дикая и инстинктивная, это твоя сила, прими ее и прояви, а потом уже ты сможешь научиться управлять ею!

— Теперь я понимаю, чем буду заниматься ближайшие сто дней — буду нарабатывать эту силу, — подвела итог Арис.

— Ты можешь делать эту практику минут пять, а потом пять минут лежать на животе и врастать в землю, чувствуя свою соединенность, а через сто дней мы проверим, смогу ли я тебя сдвинуть. Делай это не только для Мадрука, но и для себя! Даже если он останется с Тайрой, ты в любом случае наработаешь эту силу удержания, чтобы в следующий раз ты могла выбирать сама, с кем ты хочешь остаться, а кого ты готова отпустить.

— А как же свободная воля мужчины?

— Мужчина остается с той, чья энергия сильнее.

— Не уверена, что это так, но потешить себя этой иллюзией можно! — улыбнулась Арис.

— Чтобы понять, что это не иллюзия, и убедиться, что ты наработала достаточно внутренней силы, через сто дней представь перед собой Тайру и скажи ей: «Я благодарю тебя за то хорошее, что ты дала моему мужчине, и я прошу прощения за то, что, возможно, причинила тебе боль. И я прощаю тебя за боль, обиду, страдания, которые ты причинила мне. Прошу тебе отдать мне то, что принадлежит мне по праву любви». И увидь, что она отдает тебе некий предмет, который символизирует это право. Возьми его на вдохе и положи в свое солнечное сплетение, еще раз поблагодари ее и скажи: «Теперь ты можешь следовать своим путем. Теперь я — главная женщина в его жизни».

Если Тайра передаст тебе символ в медитации, значит твоя сила больше, а если ты увидишь этот символ еще и в реальной жизни, то поймешь, что любовь победила. Эту практику можно делать не только с соперницей, но и со свекровью, и с любым человеком, с котором ты вступила в борьбу. Это практика поможет тебе понять, на чьей стороне в данный момент сила и кто более уверен в своем праве.

— Что-то меня смущает в этой медитации! — покачала головой Арис. — Словно мне надо попросить благословение у кого-то еще. Может, у его рода, у его бабушки и мамы?

Хортица на мгновение закрыла глаза и, открыв, кивнула головой:

— Да, тебе надо представить его род, попросить их благословения и посмотреть, кого выберет из вас двоих его род, кому отдаст символ его мама!

— Завтра будет четвертый лунный день, день соединения с родом и понимания, куда идти, так что завтра и сделаем ритуал.

4-й день Луны (сентябрь)

Время познания добра и зла.

Послание 4-го лунного дня.

Лишь вам дано различить, что истинно для вас, а что ложно.

Доверяйте голосу своей души.

— Женщина всегда идет в род мужа, принимая его религию, его фамилию и его традиции. И чаще всего именно род мужа выбирает, кто может стать женой, а кто останется просто воспоминанием и легким увлечением. — Хортица как ни в чем не бывало продолжила свои рассуждения на следующий день, прибежав в комнату главной жрицы.

— Пока род Мадрука признает Тайру, так как она его жена и родила ему сына, наследника, — возразила Арис.

— Да, пока его род принял ее, но ты можешь попросить их помощи и их благословения. Любой род хочет любви и радости для своих потомков и готов поддержать ту, которая готова служить ему своей любовью и энергией. Помнишь, я говорила тебе, что бабушка Мадрука привела его к тебе, потому что Мадруку пришло время перейти на другой уровень? Ты можешь попробовать обратиться к ней и получить благословение.

— И, конечно, у тебя есть подходящий ритуал, — улыбнулась Арис.

— Конечно, иначе мир не послал бы меня к тебе в помощницы, — согласилась Хортица. — Чтобы получить благословение его рода, тебе нужно написать на пергаменте обращение к его роду: «Я прошу благословения у рода Мадрука на нашу любовь и наш союз» — и сжечь этот лист, пепел смешать с медом и молоком и вылить в море или реку как подношение. Попроси послать тебе знак, что оно принято!

— И каким будет этот знак?

— Сейчас осень, поэтому может пойти дождь, а если бы ты делала этот ритуал зимой, то пошел бы снег.

— Хорошо, сейчас сделаю! — пообещала Арис, провожая Хортицу. Написав на пергаменте слова, она поднесла огонь и, наблюдая, как сгорает лист, повторяла про себя обращение к роду. Собрав пепел в ритон и смешав его с молоком и медом, Арис медленно пошла к морю, по дороге размышляя о любви двух людей, которая может соединить два рода в один, а может просто остаться горестным воспоминанием. Женщина решает, даст ли она продолжение рода этому мужчине, передав жизнь дальше, или поток жизни прекратится. И как часто женщина недооценивает себя, не понимая, что от ее выбора зависят чаяния, надежды и будущее целого рода, и как часто сама выбирает недостойного мужчину, давая жизнь его детям, или отказывается подарить жизнь детям того, кого она любит. Арис вздохнула, вспомнив о своей несостоявшейся беременности.

Море, как всегда, катило свои волны, рассказывая истории любви многих поколений. Арис вылила свое подношение, прося еще раз о помощи и поддержке: «Примите мое подношение и пошлите мне знак, что вы меня приняли и благословили в течение… — Арис на минуту задумалась, — в течение десяти дней». Закрыв глаза, она увидела одобрительно кивающую бабушку Мадрука! Суровая сильная женщина улыбалась ей, и Арис мысленно поблагодарила ее, сложив руки у груди. И уже было развернулась, чтобы идти в сторону храма, как вдруг почти врезалась в Хортицу.

— Тебе нужно получить благословение не только у его рода, но и у своего! — выпалила она на одном дыхании. — Мне кажется, что это твой род не пускает тебя.

— Но я же совсем их не знаю и ни разу не видела! — загрустила Арис. — Как они могут не пускать меня в любовь?

— Могут, если ты энергетически не отделилась от них! Обычно энергия рода и предков идет к нам через стопы и через солнечное сплетение — энергетическую пуповину. В четырнадцать лет эта пуповина должна быть разорвана, чтобы дети обрели самостоятельность и стали жить своей жизнью, в то же время сохраняя поддержку и силу рода, идущую через стопы. Если эта пуповина не исчезает, то остается и власть родителей над детьми, дети продолжают слушаться родителей и жить их жизнью, а не своей. Они словно становятся заложниками своего рода, питая его энергией, а род держит их, не отпуская в самостоятельную жизнь и не позволяя уйти в другой род. В некоторых племенах до сих пор существует обычай отправлять молодых юношей и девушек в лес одних, чтобы они смогли ощутить свою собственную силу, поверить в себя и, самое главное, научиться выбирать себя. Выбор себя связан с нашим третьим центром, солнечным сплетением. Страх потери и страх быть отвергнутой блокирует его, но в нем наша свобода оставаться собой в любой ситуации, бороться за себя, отстаивать свои интересы. Ты вчера уже начала освобождать его! — улыбнулась Хортица, вспомнив разъяренную Арис.

— Да уж! Не скажу, чтобы это было легко!

— Конечно, это трудно! — согласилась Хортица. — Но чтобы полностью стать свободной, тебе нужно разорвать связь на уровне третьего центра со своими родителями!

— Даже если я их не помню?

— Неважно! Энергетически ты все равно связана с ними, и это мешает тебе выбирать себя. С точки зрения энергий ты остаешься заложницей их ожиданий и неведомых тебе обязательств. Древний инстинкт выживания говорит: если тебя изгонят из рода, то тебе не выжить. И этот инстинкт заставляет людей жертвовать собой во имя других. Но самое поразительное, что если ты пройдешь сквозь этот родовой страх, сможешь выжить одна, то обретешь силу, чтобы навсегда перестать быть жертвой.

— И как это сделать?

— Представь перед собой своих родителей и скажи маме такие слова: «Милая мама, я буду жить своей жизнью, даже если это будет стоить жизни тебе! Я буду рада, если ты останешься, и соглашусь, если ты не справишься. Я очень благодарна тебе за жизнь, но теперь мне пора жить своей жизнью. Ты большая, а я маленькая, ты даешь, а я беру».

— А с моей мамой ничего не случится?

— Может, ей будет сложно, а может, и нет, может, даже она выберет смерть, но это будет ее выбор, и ты не вправе держать ее, как бы жестоко это ни звучало! И то же самое по отношению к отцу! Видимо, ты не проходила обряд инициации, когда была подростком, и поэтому теперь тебе так сложно выбирать себя!

— Не проходила. Наверное, надо в храме проводить такой обряд для девочек, чтобы они могли почувствовать себя свободными, — вслух подумала Арис.

— После того как ты скажешь эти слова, попроси их благословения на семейное счастье. Когда родители благословляют, они отпускают тебя в самостоятельную жизнь, но в то же время продолжают оказывать тебе поддержку и дают защиту. После этого поклонись в пол и обратись с теми же словами к отцу и также поклонись в пол. Поклон поможет тебе, с одной стороны, отсоединиться от них, а с другой — принять их родительское благословление. Делай эту практику в течение сорока дней, даже если тебя будет выворачивать наизнанку!

— А что, такое может быть?

— Может, если энергия была слишком долго блокирована. Тебя может рвать, и тело будет крутить. Через это надо пройти. В этом нет их вины и нет твоей вины, просто наступает время начинать жить своей жизнью, но родители очень страшатся этого, понимая, что теряют свою власть. Особенно отцу трудно передать дочь другому мужчине.

— Даже если он никогда не видел дочери?

— Связь с родителями не зависит от времени и расстояния. Она может либо помогать и питать тебя силой, либо закрывать тебя от всего мира и твоей любви. И ты поймешь, что нездоровая связь, блокирующая твой центр силы, исчезла, когда сможешь выбирать то, что важно для тебя.

— Я так привыкла выбирать то, что важнее другим, что мне кажется, мир рухнет и все вокруг будут несчастны!

— Первое время тебе действительно будет сложно выбирать то, что важно для тебя, а не для других, но потом ты с изумлением увидишь, что весь мир начнет помогать в этом тебе. Когда ты не предаешь себя, окружающие начинают больше ценить тебя, доверять тебе и начинают больше уважать тебя. Все события выстраиваются таким образом, что все счастливы! И как ни странно это звучит, когда ты начнешь выбирать себя, другие начнут выбирать тебя.

— Легко сказать, но трудно сделать! — заметила Арис. — Иногда мне бывает трудно самой разобраться, какой выбор в данный момент наилучший для меня.

Хортица склонила голову и посмотрела на Арис.

— Когда я сомневаюсь, что или кого выбрать, я прикладываю левую руку к солнечному сплетению, а правую поднимаю открытой ладонью вверх и задаю вопрос. Если внутри меня все сжимается, то скорее всего это не мой выбор и ничего хорошего не получится. А если, наоборот, внутри меня все спокойно или даже расширяется и ликует, то это мой выбор! Попробуй! Все ответы внутри тебя, и ты на самом деле всегда знаешь, что лучше для тебя, просто не всегда прислушиваешься к себе.

— Но я почему-то боюсь отсоединяться от родителей, будто если я скажу эти слова, то лишусь их защиты. Я всю свою жизнь чувствовала их незримое присутствие.

— Ты как ребенок не можешь лишиться их защиты. Чтобы чувствовать их помощь и поддержку, каждый раз в четвертый лунный день приноси им подношение в виде молока и меда, как ты делала это сейчас. Тем самым ты соединишься с силами и мудростью предков, с силами своего рода и своих родителей.

— Мне иногда кажется, что богиня Луны направила тебя ко мне, чтобы я смогла соединиться со своей душой и прожить эту любовь, обрушившуюся на меня!

— Все возможно… — Хортица улыбнулась. — А может, твой род послал меня, чтобы помочь тебе обрести себя настоящую…

И в этот момент пошел дождь.

— Арис, открой ладони и подними лицо к каплям дождя, впитай их, наполнись! — Хортица от радости захлопала в ладоши. — Это род Мадрука посылает тебе знак!

— Так быстро? — удивилась Арис и, скинув одежду, стала танцевать обнаженной под струями дождя, в потоках энергии, ей одной понятный танец, благодаря род любимого, празднуя свою любовь и свою веру.

Глава IX

11-й день Луны (декабрь)

Время просыпающихся сил.

Послание 11-го лунного дня.

Отдайтесь силе желаний, позволив ей преобразовать вас и изменить все вокруг.

— Я не поеду! — жрица смотрела на Хортицу растерянно и воинственно одновременно.

Почти три месяца Арис делала практики на соединение с Землей и проработку своего рода. Но полностью спрятаться от мира и Мадрука не удалось. Правитель посылал ей коротенькие письма, за формальными словами которых прорывалась невысказанная любовь, и она писала в ответ, то злясь на него, то обрушивая нежность, то отказываясь навсегда, то опять утопая в своей любви. И хотя эти письма были редки, они позволяли сохранять тончайшую связь между ними и все еще оставляли Арис иллюзорную надежду, что Мадрук изменит свое решение и вернется к ней. Но она боялась встречи с ним, а еще больше боялась того, что, снова увидев его, и Тайру, и малыша, столкнется с реальностью и поймет, что она гоняется за миражами.

— Ты не можешь не ехать, как главная жрица храма Луны ты обязана быть на праздновании первого дня рождения наследника. — Хортица умела быть настойчивой, когда хотела.

— Я не могу опять встречаться с Мадруком. Мне кажется, я этого не переживу: снова видеть его и знать, что у нас нет будущего, снова встретиться с Тайрой и увидеть ее торжествующей.

— Во-первых, ты еще не знаешь, есть у вас будущее или нет, — возразила Хортица. — Если вы на самом деле любите друг друга, то все сложится так, чтобы вы были вместе. Ну, может быть, не сейчас, а через какое-то время… Во-вторых, Тайра празднует победу, но в глубине души знает, что ей удалось сохранить Мадрука как мужа, но не его любовь! А что может быть страшнее, чем жить с мужчиной и знать, что он не любит тебя? Ее надо пожалеть и пожелать ей счастья!

— Я устала, — вздохнула Арис. — И уже ничего не хочу.

— Ты должна идти до конца и перед тем, как исчезнуть навсегда из жизни Мадрука, еще раз взглянуть в его глаза и еще раз спросить свое сердце, чего оно действительно хочет.

— Хорошо, убедила, продержусь как-нибудь один день. Я приеду туда завтра рано и сразу уеду.

— И даже не останешься на ночь?

— Нет, а зачем? Чтобы видеть их счастье?

— Он не счастлив, он просто выбрал сына и долг, но все еще любит тебя и на самом деле тоскует по тебе и очень ждет вашей встречи.

— Ты все выдумываешь, чтобы меня успокоить, все на самом деле не так!

— Тем более езжай и убедись, что все не так, и тогда твое решение забыть его навсегда будет не жестом отчаяния, а выбором новой любви!

— Мне страшно ехать! Меня всю трясет!

— Я уверена, что ты знаешь какой-нибудь волшебный ритуал в этот лунный день, чтобы убрать все страхи, наполниться энергией и предстать перед Мадруком во всем своем великолепии!

— Сегодня одиннадцатый лунный день — день, когда спонтанно пробуждается творческая и сексуальная энергия, — задумчиво проговорила Арис, пристально вглядываясь в темный угол комнаты.

— Арис, на что ты смотришь? Что ты там увидела? — встревожилась Хортица.

— По-моему, богиня решила послать нам знак, как усилить свою привлекательность и сексуальность.

— И какой же знак ты разглядела в углу?

— Двух змей!

— Змей? — с ужасом воскликнула Хортица.

— Не бойся — они не ядовитые, это полозы. Вообще-то зимой они должны спать, но, видимо, богиня нам напоминает о ритуальном танце со змеями!

— Ты знаешь этот танец?

— У меня в тайнике спрятана фигурка жрицы со змеями, но я и так помню основные движения. Конечно, правильнее танцевать, держа змей в руках! — Арис сделала шаг по направлению к углу комнаты, но Хортица так завизжала, что жрица остановилась.

— Пожалуйста, давай без змей! — взмолилась девушка.

— Тогда повторяй за мной! Пробуждение внутренней змеи! Руки согнуты в локтях и подняты к небу ладонями вверх, бедра на вдохе отходят назад, а на выдохе идут вперед, и при этом сжимаешь мышцы влагалища. Так мы раскачиваем сексуальную энергию и, самое главное, дышим, дышим открытым ртом. — И Арис начала показывать движения Хортице. — А теперь грудь идет вперед и ты, словно змея, делаешь волну телом, поднимая эту энергию вверх.

— О, если бы Мадрук тебя сейчас увидел, — Хортица затаила дыхание, заворожено наблюдая за томными и плавными движениями Арис, — то он бы все бросил и примчался сюда.

— Боюсь, не примчался бы, Тайра крепко его держит! — фыркнула Арис.

— Вот и посмотришь завтра, насколько крепко и удалось ли тебе наработать свою силу!

«Уже завтра я увижу его», — подумала Арис, провожая Хортицу и ложась в кровать.

12-й день Луны (декабрь)

Время любви.

Послание 12-го лунного дня.

Любовь превращает мир в радугу счастья!

Дарите любовь просто так.

Но первым, кого она увидела утром, идя в роскошный главный зал Мегарона, был Илий! Он похудел и осунулся. «Я не видела его почти полгода», — подумала Арис, спеша советнику навстречу, словно надеясь в теплом свете его глаз спрятаться от предстоящего столкновения с Мадруком. Илий сжал ее в объятиях, и в них не было холодности осуждения, а только принятие и доброта. «Как же я благодарна ему за чуткость и понимание», — подумала Арис, целуя воина в щеку.

— Илий, я так счастлива встрече, мне не хватало тебя все это время. Как ты?

— Мне тоже тебя не хватало, — ответил он. — Все в прошлом, я смирился с тем, что твое сердце принадлежит Мадруку и что у нас нет будущего!

— У меня нет будущего и с Мадруком, но пока эта любовь не отпускает меня. Прости.

— Тебе не за что просить прощения. Все случилось так, как случилось. Я продолжаю любить вас обоих и служить ему. И желаю тебе обрести свое счастье.

Илий еще раз обнял Арис, и она почувствовала на глазах слезы благодарности и безграничной любви. И еще ей показалось, что они расстаются надолго. Отстранившись от Илия, Арис чмокнула его в щеку и пошла в зал. Но, едва переступив порог, столкнулась с Тайрой.

— Поздравляю! — Арис улыбнулась Тайре. — Ты многое сделала, чтобы этот ребенок появился на свет! Он величайшее чудо жизни, и я искренне желаю тебе радости и любви!

— Оставь нас в покое. Я не желаю больше слышать о тебе, и чтобы ноги твоей больше не было во дворце. Убирайся из нашей жизни! — зло зашипела Тайра в ответ, и было видно, что в ней клокочет ярость.

— Тайра, ты же получила все, что хотела. — Арис опешила от такой реакции. — Он остался с тобой, с сыном, он спит с тобой, проводит каждый день с тобой, что еще ты хочешь?

— Да. Он остался со мной, как с матерью его сына, о чем он постоянно и напоминает. Но он все еще любит тебя, думает о тебе, говорит о тебе, представляет тебя, занимаясь со мной любовью. Он никогда не любил меня так, как тебя, — почти простонала она, и тут же снова ее голос стал металлическим и жестким. — Я поставила условие: если он хочет сохранить здоровье сына, то вы не должны общаться, он должен забыть о тебе! — Тайра была готова разорвать Арис.

— Тайра, забудет он меня или нет, это ничего не меняет, потому что дело не в нем. В тебе нет любви к нему. И ты правда готова жить без любви, своей и его? Ты же красива, молода, посмотри, когда ты улыбаешься, все мужчины восхищаются тобой!

— Меня это не интересует! Я хочу только спокойствия! — жестко повторила Тайра. — И я хочу сохранить свою семью! Оставь нас в покое!

Арис посмотрела в глаза Тайре, и тут ее сердце сжалось. Она увидела в них отчаяние, ее потерянность и ее одиночество. «Да, формально жена правителя получила то, чего хотела, он остался с ней и сыном, но никакие силы в мире не смогли бы заставить Мадрука полюбить ее, даже его собственное желание! Потому что истинная любовь рождается вопреки нашим приказам и вопреки нашим желаниям. Истинная любовь рождается между двумя половинками души, предназначенными друг другу, настроенными на одну волну, совпадающими друг с другом, влекомыми друг к другу такой силой притяжения, перед которой невозможно устоять. Когда они вместе, происходит волшебство, и тело трепещет от страсти и наслаждения, и сердце поет о любви и радости, и ум наслаждается общением и совместными открытиями, и Дух идет по пути своего предназначения. Когда мы пытаемся убежать от такой любви или помешать ей, то прежде всего разрушаемся сами», — думала Арис, глядя на соперницу. Душа Тайры молила о любви, и Арис тронула эта мольба. Обида, злость, конкуренция куда-то растворились, и осталось только желание помочь. Арис почувствовала, как ее сердце наполнилось любовью и состраданием к Тайре. Когда ты полна любви, ты готова делиться ею с миром, и только тогда ты не боишься идти в неизвестность, не цепляясь за того, кому ты не нужна. Арис вспомнила простой ритуал подношения любви другим людям.

Нужно было представить в своем сердце розу и поднести эту розу тому, кому хотелось подарить свою любовь, говоря: «Любовь надо мной, любовь подо мной, любовь вокруг меня. Любовь в настоящем и в будущем. Я привлекаю любовь. Я излучаю любовь». Арис представила, как она искренне дарит розу своей любви Тайре и как в сердце Тайры распускается цветок души. Жрица понимала, что Тайра сражается за свою семью, и восхищалась ею, поражаясь ее выдержке и внутренней силе, но в то же время ей хотелось, чтобы жена правителя почувствовала себя счастливой и любимой тем мужчиной, который сможет оценить ее хрупкость и нежность, который искренне будет ею восхищаться и любоваться и будет видеть в ней женщину, а не только мать своего сына.

«Если бы я чувствовала, что между Мадруком и Тайрой существует нечто большее, чем просто соглашение и привычка, смогла бы я отказаться от Мадрука?» — спросила Арис саму себя и тут же ответила: «Да!» Если бы она как жрица видела и чувствовала, что их союз раскроет обоих и что вместе они будут счастливы, то давно забыла бы о Мадруке.

Арис еще раз обернулась, посмотрела на Тайру и увидела, как к ней приблизился Илий… И вдруг застыла, захваченная развернувшейся перед ее мысленным взором видением. Она увидела, как Илий нежно обнимает Тайру и целует ее, и шепчет что-то на ушко, а Тайра оборачивается и смотрит на него таким влюбленным взглядом, что Арис даже задохнулась. Этот взгляд сияющих глаз придавал лицу Тайры такое очарование, что она казалась даже более юной, чем сейчас, при этом Илий выглядел немного старше и держал на руках новорожденного малыша. От этой пары веяло таким единством и таким счастьем, что у Арис даже навернулись слезы.

Она вспомнила, как Илий поддерживал Тайру, когда Мадрук отправился в путешествие в пещеру, как он успокаивал ее, когда Тайра узнала о любви мужа к Арис. Илий всегда оказывался рядом с Тайрой именно в те моменты, когда ей нужна была поддержка, и, может, близость и нежность Илия и помогла Тайре пройти сквозь весь этот ужас. И это притяжение, существовавшее между ними, было настолько очевидно, что Арис поразилась, как она раньше этого не замечала.

Как она могла быть настолько слепой и не видеть?! Как они могут быть настолько слепы и не позволять этой любви проявиться?! Она вспомнила, что, когда видела Тайру с Мадруком, их обоих словно лишали энергии, казалось, что они гасили друг друга, Тайра становилась блеклой и вялой, а Мадрук — слабым и безвольным. Но стоило им переключиться на других людей, как они тут же оживали. И сейчас, наблюдая за Илием и Тайрой, Арис отмечала эту игру энергий между ними, пробегающие разряды, заставляющие Тайру краснеть и кокетливо склонять голову, слушая Илия. Эта любовь уже была между ними. Но они просто не обращали на нее внимания, не замечая и отгоняя, увлеченные погоней за миражами. Илий мечтал об Арис, а Тайра требовала любви Мадрука. А если бы они оба признались себе, то обрели бы не суррогат, а настоящее счастье. Весь мир помогал им в этом, но они упорно не замечали того, что было так близко.

— Арис, почему ты плачешь? — Она вздрогнула от голоса Мадрука. — Я видел, ты разговаривала с Тайрой… Ты расстроилась, что она потребовала, чтобы мы больше не виделись и не говорили друг с другом?

— И ты согласился на это? — Арис посмотрела на Мадрука и увидела в его глазах такую тоску, что ей стало даже страшно.

— Это всего на три месяца. Я принял решение, я сделал свой выбор и готов принять все, что связано с ним. И если ради счастья моего сына я должен отказаться от тебя, то я смогу это сделать, даже если буду страдать. Поверь, мне было сложно сделать этот выбор, потому что я все еще люблю тебя.

— Но если ты любишь меня, зачем ты отказываешься от любви? — недоумевала Арис.

— Просто сейчас любовь к сыну важнее меня и моей любви! Я сделаю все, что от меня зависит. Прости, если причинил тебе боль! Как ты прожила все это время?

— Пыталась выжить и превратить боль в силу и перестать любить тебя! — ответила Арис.

— Получилось? — тихо, почти с отчаянием спросил Мадрук.

— Пока не очень! Зачем мы издеваемся над собой? Мы же любим друг друга. Может, Тайре будет лучше с другим мужчиной? Посмотри, как они с Илием смотрят друг на друга!

— Это меня не особенно волнует. Что я могу от них требовать в ситуации, когда сам не могу перестать думать про тебя?

— И что делать мне? Ждать, пока вырастет твой сын, продолжая тебя любить?

— Нет, я не могу и не хочу требовать этого от тебя! Нельзя жить миражами и мечтами, нельзя жить будущим, нужно жить настоящим, наслаждаясь каждой минутой и принимая все, что предлагает мир.

— А если мир мне предложит новую любовь?

— Значит, тогда ты будешь решать, что и кого выбираешь ты. Арис смотрела на Мадрука, слушая и не слыша его. Она больше прислушивалась к тому, что происходит внутри нее, и удивлялась. В ней была только любовь и спокойная уверенность в том, что если эта любовь нужна миру и нужна им, то все решится само собой для блага всех: и Тайры, и Мадрука, и их сына, и Илия. И если это ее мужчина, то они будут вместе, а если судьба приготовила для нее что-то иное, значит, так тому и быть.

Мадрук внимательно наблюдал за Арис, словно читая все ее мысли.

— Арис, мы же увидимся в марте на играх с быками? — полуутвердительно-полувопросительно поинтересовался он.

— Не знаю, — ответила Арис, — может, мы увидимся раньше, а может быть — никогда.

— Но ты же должна быть на празднике как главная жрица храма Луны! — уже удивился Мадрук.

— Неизвестно, — пожала плечами Арис, — что случится за эти три месяца, может, я куда-нибудь уеду, выйду замуж или со мной что-то произойдет. Ты же сам сказал, что я должна быть открыта ко всему, что предложит мне мир. Ты когда-то сказал мне: «Дай время времени». Время все расставит на свои места.

Арис встала на цыпочки, легко прикоснулась к его щеке и ушла, растворившись в толпе гостей.

Правитель

Он смотрел ей вслед, и его сердце сжималось от предстоящей разлуки. Он боялся этой встречи с Арис. Он чувствовал себя трусливым предателем, который отвернулся от своей любви. Он мог лгать Тайре, что выбрал сына, но себе лгать не хотел: он спрятался за сыном, чтобы остаться в этой комфортной безопасности и предсказуемости. Да, этот мир был тускл, безжизнен и скучен и не сулил никакого развития и никакой любви, а только монотонное прозябание привычных отношений и дел, но он знал, что от него ждать, и страх что-то менять блокировал все его желания. Его душа кровоточила, и он понимал, что проиграл самую важную битву в своей жизни — битву между страхом и любовью. Страх победил, и от этого Мадрук презирал себя, все больше погружаясь в тоску, злясь на Тайру и злясь на себя.

Арис шла по залу, даря розу из своего сердца всем, с кем встречалась взглядом. Ей было не грустно, а спокойно от понимания того, что что-то закончилось, и что-то новое начинается. Первый раз в своей жизни она не убегала от любви, а шла в нее до конца.

— Арис!

Почувствовав, что кто-то тронул ее за плечо, она обернулась и встретилась взглядом с Десмой.

— Как же я давно тебя не видела! — воскликнула Арис. — Где ты пропадала?

— После весеннего праздника я уехала на другой конец острова и там встретила мужчину.

— И что случилось потом?

— Мы расстались, — спокойно ответила Десма.

— И как ты чувствуешь себя сейчас?

— Я? — Десма задумалась. — Наверное, хорошо.

— Почему «наверное»? — удивилась Арис.

— Потому что внешне все хорошо, а внутри — жерло вулкана, в котором я сгораю. Помнишь, ты говорила, что я могу прийти в храм и жить там?

— Конечно, а почему ты хочешь уйти в храм?

— Я устала от потерь и разочарований. Я хочу просто побыть наедине с собой. Мне хочется спрятаться от мира и, может, от самой себя, погрузиться в ритуалы, в служение богине Луны, набраться мудрости и сил.

— Как же я тебя понимаю, лучшее средство от жизненных трагедий — время, посвященное себе, — усмехнулась Арис.

— Ты это говоришь и про себя? — подняла бровь Десма. — Вернувшись из изгнания, я узнала про твой роман с Мадруком. Тайра празднует победу, ей все-таки удалось избавиться и от тебя, а не только от меня! Самое лучшее средство — изгнать соперницу из дворца!

— Я не боролась, я просто любила, а она сражалась! Хотя, может, это и была борьба между любовью и расчетом. Пока расчет победил! Но кто знает, проиграть сражение не значит проиграть войну, — пожала плечами Арис.

— Но Тайра утверждает, что она тоже любит Мадрука.

— Самое страшное, если она поймет, что боролась не за любовь, а за право владеть. Возможно, и любит, но больше как мать, а не как женщина, — вырвалось у Арис, и она сама удивилась этому, пораженная внезапным открытием.

— Почему ты так решила? — тоже удивилась Десма.

— Потому что только мать может запрещать своему ребенку что-то делать. Сейчас она запретила Мадруку общаться со мной три месяца. Она не может отпустить его, но не как женщина любимого, а как мать — сына. И он как сын не может оторваться от нее. Иногда так бывает, что настоящая мама в свое время не отпускает мальчика. Обычно в четырнадцать лет проводят обряд инициации, и тогда разрывается энергетическая пуповина между матерью и сыном. Если же этого не происходит, мальчик так и не становится мужчиной, потому что эта связь перекрывает центр его личной силы, расположенной в солнечном сплетении. А этот центр отвечает за ответственность, за волю, за власть, за деньги, за масштаб и за верность. — Казалось, Арис объясняла больше самой себе, чем Десме. — Ну да, теперь мне многое понятно… Эта пуповина блокирует у мужчины центр личной силы. Он бессознательно рвется на свободу, стремится вырваться из-под материнской власти, и в поисках этой свободы начинает изменять, меняя сексуальных партнерш. А так как его энергия не может подняться в сердце, то он не способен кого-то полюбить.

— А при чем здесь Тайра? — недоумевала Десма.

— Находясь во власти матери, мужчина неосознанно выбирает себе не равную партнершу, а женщину, которая заменяет ему мать: так же держит и контролирует, при этом заботясь и создавая комфорт. С одной стороны, его это очень устраивает — он вроде формально свободен и ни за что не отвечает. С другой стороны, у него пропадает сексуальное желание к жене, и в какой-то момент начинается бунт и он пускается во все тяжкие. При этом мужчина действительно не чувствует особенной вины и искренне не понимает, почему жена этого не принимает и почему ей больно. В его картине она, как любящая мама, должна его поддержать и порадоваться, что он пытается оторваться от нее, пытается обрести свободу. А когда мужчина видит, что жена расстраивается и мучается, он больше чувствует вину перед ней, как перед мамой, которую не хочется огорчать и обижать, а не как перед женщиной, которую оскорбил своей изменой и ранил ее любовь.

— И что нужно делать жене в этой ситуации?

— Перестать быть мамой для своего мужа и стать любимой женой, при этом помогая ему освободиться от связи с его мамой, как бы отобрать его у свекрови. Если женщина этого не понимает, то мир начинает создавать ситуации, показывая выход. Это то, что происходило, когда Мадрук увлекся тобой. Я тогда пыталась объяснить Тайре, что только ее любовь, но любовь как женщины, не как мамы, вернет ей любовь и желание Мадрука. Но она не услышала меня, предпочла оставаться в роли держащей мамы. И тогда мир послал меня, чтобы все-таки она прошла свою трансформацию и перестала цепляться за Мадрука, как за сына. Богиня Луны даже помогла ей родить своего ребенка, чтобы она направила свою материнскую любовь в правильное русло, но она еще крепче стала держать Мадрука, шантажируя его здоровьем сына. Мир всегда отбирает у женщины мужчину, чтобы дать ей возможность пройти свой путь и раскрыть в себе любовь и обрести силу.

— Да, но сейчас мир забрал мужчину у тебя, то есть ее сила больше твоей любви и его любви к тебе.

— Может, ты и права, Десма. Тайра действительно очень сильно держит его, и это уже решение мужчины — оставаться вечным сыном или пройти сквозь свои страхи, чувство вины, жалость к себе и оторваться от матери, уничтожив пуповину зависимости и слабости. Самое страшное, если он останется с ней только из чувства долга. Тогда через некоторое время она начнет презирать его за слабость, потому что в таком союзе мужчина начинает терять свою мужскую силу, она будет к нему все больше придираться, перестанет уважать, перестанет его хотеть, так как у нее в какой-то момент появляется запрет на секс с ним, как запрет на инцест, она перестает чувствовать себя желанной и любимой. Оставшись мамой для него, она сама умрет как женщина. — Тут Арис задумалась на мгновение. — Я знаю, зачем я приехала на этот праздник: я могу помочь Мадруку разорвать энергетическую пуповину с его настоящей матерью, может, тогда у него будет достаточно сил, чтобы разорвать связь с Тайрой как с мамой. Но это будет уже его решение.

— А ты не боишься, что, разорвав связь с Тайрой как с мамой, он снова увидит в ней женщину и у них все наладится и он разлюбит тебя?

— Может и так случиться, — пожала плечами Арис, — и это значит, что он не мой мужчина, не моя половинка, и я буду рада за него и за Тайру. Но если между нами настоящая любовь, то у него хватит сил выбрать любовь. Просто нужно время, чтобы осознать и почувствовать, что жизнь без любви убивает и лишает сил. И может, тогда Мадрук поймет, что мы не можем друг без друга, и его страх превратится в его силу. Истинная любовь бесстрашна! А если этого не произойдет, значит, это была не любовь, а иллюзия, я сама себе ее придумала. Тогда я буду вспоминать об этой истории как о красивом сне. Я помню такую фразу: «Если наш, то вернется, а если не наш, то не страшно и потерять».

— И что ты собираешься делать? Ждать?

— Любить, но не ждать! — ответила Арис, улыбнувшись самой себе.

— Как это — любить, но не ждать? — не поняла Десма.

— Это значит не строить планов, не жить будущим, не ждать, что он придет ко мне, а просто наслаждаться каждым днем, каждым мгновением этой любви, продолжая посылать ему ее, но в то же время быть открытой и к приходу новой любви, если она вдруг придет. Дать и себе время, чтобы в разлуке понять: может, и у меня это была не любовь, а просто желание любви? Знаешь, я в чем-то даже благодарна Тайре, что она запретила нам общаться. Потому что с точки зрения Вселенной мужчине необходимо от трех до шести месяцев разлуки, чтобы голос души стал сильнее голоса ума, и лучше в это время с мужчиной не общаться. Я уже пыталась не общаться с ним, но не выдерживала и посылала письма, а он писал мне, и вот теперь все сложилось так, что мы все-таки будем вынуждены остаться наедине со своими чувствами и своими мыслями. Иногда лучшее, что мы можем делать, — это ничего не делать.

— Может, ты и права, — согласилась Десма. — И я тоже хочу побыть немного в этом состоянии бездействия и готова приехать к тебе в храм.

— Я жду тебя в любой момент, — ответила Арис. — Я с нетерпением буду ждать твоего приезда, мне многому хочется тебя научить, — повторила жрица. — А сейчас мне пора найти Мадрука.

— Удачи! — пожелала Десма и скрылась в толпе.

Арис нашла глазами высокую фигуру правителя и устремилась к нему.

— Прежде чем мы расстанемся, я хочу завтра провести с тобой один ритуал, и тогда я уеду!

— Какой ритуал? — удивился Мадрук.

— Я хочу помочь тебе энергетически оторваться от матери! Я поняла, почему твоя бабушка привела меня к тебе. Она очень любит тебя, но чувствует, что ее дочь задушила тебя своей любовью и до сих пор не отпустила. Ты так мечтаешь о свободе именно потому, что ты ее не чувствуешь. Я, пока разговаривала с Десмой, осознала, что должна тебе помочь разорвать эту связь, чтобы дать возможность твоей матери легко дышать, а тебе — стать свободным.

Мадрук задумался.

— Ты права, бабушка моя была очень сильной женщиной и держала всех в нашей семье. Видимо, мама последовала ее примеру. Я очень люблю свою мать и благодарен ей за многое, но иногда чувствую, что мои ноги словно связаны и я не могу взлететь и расправить крылья.

— А где мы можем сделать этот ритуал?

— В святилище!

— Тогда я завтра жду тебя в святилище после захода солнца. Это будет даром моей любви к тебе! Что может подарить женщина мужчине, которого любит? Только свободу!

13-й день Луны (декабрь)

Время освобождения от прошлого и начала нового.

Послание 13-го дня.

Нити судьбы в ваших руках. Распутайте то, что было запутано.

После захода солнца Арис вошла в святилище и стала изучать его. Шесть колонн делили прямоугольное пространство на три части. На каменном алтаре в центральном помещении стояло множество фигурок богини и быков. Одну из стен украшала фреска с изображением изысканной и в то же время обольстительной молодой женщины с миндалевидными глазами и чувственным ртом, ее черные вьющиеся волосы падали на ритуальное платье жрицы. Арис подошла поближе, очарованная увиденным.

— Говорят, что художник, создавший фреску, был влюблен в мою мать и написал ее, — услышала она голос Мадрука, входящего в святилище.

— Как поразительно, что мир приводит нас именно туда, куда нам необходимо прийти! — заметила Арис. — Для того чтобы провести ритуал отделения от материнской энергии, мне нужно будет соединиться с энергией твоей матери и стать ею на время ритуала. Мне очень хотелось узнать, как она выглядит. Я думала, что ты опишешь мне ее.

— А если бы ты не увидела ее, ты бы не смогла провести ритуал?

— Смогла бы, сказав, что я не Арис, а твоя мама, и благодаря этому соединившись с ее энергией, но, увидев изображение, я смогу лучше почувствовать ее!

— И что мы будем делать? — Мадрук был заинтригован серьезным видом жрицы.

— А ты готов разорвать эту связь? — еще раз уточнила она.

— Готов ли я? Я не чувствую особо, что она держит меня, но если ты считаешь, что это позволит мне полнее ощутить мою внутреннюю свободу, то, наверное, готов. — Мадрук замолчал, ожидая, что случится дальше.

— Ты должен лечь на спину и согнуть ноги в коленях. Я встану на колени перед тобой, мысленно представляя себя твоей мамой, и прижму твои стопы к своему солнечному сплетению, тем самым воссоздавая энергетическую пуповину между тобой и твоей мамой, — объяснила Арис.

Арис встала на колени перед легшим на пол и согнувшим ноги в коленях Мадруком и прижала его стопы к себе, правая рука была сверху стоп, левая внизу.

— Смотри мне в глаза! — Голос жрицы звучал как голос старой женщины. — Нам нужно смотреть друг на друга минут пять, соединяясь энергиями и ощущая, что происходит внутри нас.

Мадрук чувствовал, как его глаза наполняются слезами и как ему не хочется отрываться от поддержки своего рода, но в то же время он чувствовал себя связанным по рукам и ногам какими-то неведомыми ему обязательствами, которые мешали двигаться вперед, выбирать себя, верить в свою силу. Он чувствовал себя в чем-то виноватым, даже не осознавая, в чем его вина. И в то же время ощущал огромную любовь и благодарность.

Арис в роли его мамы с любовью и тоже со слезами смотрела на Мадрука, вспоминая его маленьким, чувствовала нежность и в то же время страх за своего ребенка, и чувствовала, как трудно ей отпустить его, лишить своей защиты, но в какой-то момент она с резким выдохом оторвала его стопы от себя, говоря: «Я отпускаю тебя! Ты свободен». Мадрук полежал несколько мгновений, прислушиваясь к тому, что в нем происходило, и вдруг встал на ноги, расправив плечи и раскинув руки в стороны.

— Я полон сил, планов, надежд! Такое ощущение, что вся жизнь впереди, весь мир открыт передо мной! И куда-то исчезли страхи! Еще немного и я полечу! Свобода!!!

Арис с улыбкой наблюдала за ним, чувствуя гордость за него и его внутреннюю силу. «Я не мама Мадрука», — мысленно напомнила она себе, выходя из состояния, и обратилась к Мадруку:

— Да, теперь у тебя есть не только внутренняя свобода, но и свобода от ожиданий общества и запретов и достаточно сил, чтобы выбрать любовь.

— Ты же знаешь, что я не могу выбрать любовь, потому что я уже выбрал обязательства и долг. Представляешь, что начнется в стране, если все мужчины будут бросать своих жен и детей, идя за любовью? Это проявление слабости, потакание своим чувствам! Настоящий мужчина сможет справиться со своими чувствами, чтобы сохранить то, что есть.

— Не-е-ет! — застонала Арис. — Сила мужчины не в том, чтобы отказаться от любви, а наоборот, в том, чтобы выбрать любовь! Обязательства и долг без любви превращаются в страдания для всех, а жизнь в страданиях как раз и есть удел слабых! Да, если мужчина идет только за страстью, тогда в этом может быть слабость, но когда он выбирает любовь — в этом настоящая сила. Потому что когда мужчина выбирает любовь, эта любовь начинает изменять всех и все вокруг, преображая и наполняя, даря радость и свет, а если мы отказываемся от любви, то теряем чувство полета, силы, начинаем деградировать, и все вокруг страдают от этого. Услышь меня!!! Любовь — это соединение и проникновение на всех уровнях, когда люди подходят друг к другу как части целого, и только вместе они способны развиваться и изменяться, раскрывая весь свой потенциал! Это невозможно создать искусственно! — Арис пыталась достучаться до души Мадрука и знала, что душа ее слышит, но ум правителя оставался беспристрастным наблюдателем, не принимая ее слова.

— Арис, я благодарен тебе за все, и за этот ритуал, но я уже сделал свой выбор и не стану больше обсуждать его. Я остаюсь с Тайрой и с сыном, я нужен им!

Душа Арис сжалась в комок от бессилия что-то изменить и безысходности. Она тяжело вздохнула, еще раз посмотрев на любимое лицо, стараясь запомнить до мельчайших подробностей каждую морщинку, каждую черточку. Мадрук прижал ее к себе, вдыхая запах ее волос, стараясь сохранить чувство радости и полета, полноты жизни и нежность любви.

— Я тебя люблю, — прошептала Арис.

— Я тоже, — прошептал Мадрук в ответ, развернулся и, не оборачиваясь, вышел из святилища, оставив Арис одну.

14-й день Луны (декабрь)

Время открытий.

Послание 14-го лунного дня.

Все исполнится в нужный срок. Дайте время времени.

— Я ничего не смогла сделать! — Арис содрогалась от рыданий на ложе. Хортица сразу же прибежала, узнав, что жрица вернулась из дворца. — И Тайра запретила нам общаться три месяца и мне — появляться во дворце!

— Абсурд, и Мадрук согласился на это? — недоуменно спросила Хортица.

— Да, он повторил, что сделал свой выбор и готов принять все его последствия, и если для счастья его сына нужно, чтобы Тайра чувствовала себя спокойной, а наше даже редкое общение лишает ее этого спокойствия, то он готов отказаться и от этого! Он говорит, что все еще любит меня, и я чувствую его любовь, но уже перестаю в нее верить! Я всегда думала, что если мужчина на самом деле любит, то он готов действовать ради своей любви, готов сражаться за нее.

— Чаще бывает, что мужчина не борется за любовь, а жертвует ею ради долга, закрывая сердце и превращаясь в живого мертвеца: он ест, пьет, занимается повседневными делами, но уже не летает. Но это его выбор и его свобода, и тебе важно отпустить его, принять его выбор и подарить свободу себе, оставаясь в любви.

— Я пыталась все это время делать это, но у меня ничего не получилось. Что значит — дать свободу и в то же время оставаться в любви? Что делать мне? С одной стороны, мне хочется вычеркнуть его из памяти, забыть всю эту историю как ночной кошмар, а с другой — какая-то часть меня продолжает любить и верить в то, что однажды мы будем вместе.

— Дать свободу значит отпустить его и принять, что в твою жизнь может прийти кто-то другой, прийти что-то новое! Начни просто радоваться жизни, самой себе, встречаться с другими мужчинами. Если Мадрук твой мужчина, то он придет к тебе, а если не твой, то появится тот, кто будет лучше! И помни, что ты просто посылаешь свое желание, но не привязана к результату, и если в твою жизнь придет другой мужчина, такой же умный, такой же сексуальный, такой же сильный, в чем-то похожий на Мадрука, а чем-то даже превосходящий его, то разве ты откажешься от новой любви?

— Но ты же сама говорила, что мы с Мадруком предназначены друг другу и половинки одной души? — возразила Арис. — О каком другом мужчине ты говоришь?

— Если вы половинки одной души, то он не сможет жить без тебя. В какой-то момент он перестанет слушать голос ума, а станет слушать голос сердца. Мужчине очень часто нужно больше времени на то, чтобы осознать реальность любви и принять, что она настоящая.

— И сколько ему нужно времени?

— Обычно нужно от трех до шести месяцев разлуки, чтобы любовь в его душе стала сильнее его разума, логических доводов и страхов, сильнее его долга. — Хортица слово в слово повторяла слова самой Арис, которые еще вчера жрица говорила Десме. — У мужчины есть три источника энергии. Первый и самый привычный — это энергия социального, связанная с долгом, правилами, структурой, обязательствам, традициями. Ее можно еще назвать энергией «правильно». Второй источник — энергия любви — энергия эмоций, связанная с чувствами, ее можно назвать энергией «хорошо». И третий источник — энергия удовольствия и наслаждения, сексуальная энергия, энергия «приятно». Энергия любви самая мощная, но для мужчины самая недоступная, самая неосязаемая. Исполнять долг привычно, удовольствие получить легко, взяв любую женщину, а вот добиться любви иногда невозможно, потому что никто не может заставить женщину полюбить. Только женщина, которая любит, может наполнить мужчину энергией любви. Большинство мужчин заперты в тюрьме энергии «правильно», потому что так воспитаны обществом. Но эта энергия суха и мертва, как мертвы стены дома, когда внутри ничего нет. Энергия любви наполняет стены дома счастьем и радостью. Именно женщина дает мужчине ощущение счастья. Без любви женщины мужчина начинает прозябать и чахнуть, впадать в тоску и депрессию, не понимая, что происходит и почему, несмотря на положение в обществе, на заслуги и богатство, он не чувствует себя счастливым.

С Тайрой, как с женой, Мадрук связан энергией социального, но она не наполняет его энергией удовольствия и любви как любящая и любимая женщина. В такой ситуации мужчина обычно начинает искать энергию страсти, считая, что это даст ему новый импульс и новизну. Поэтому Мадрук и не понимал, почему он должен отказываться от Десмы и от тебя. Сексуальная энергия всеядна, главное — получить удовольствие, и не важно, что при этом чувствует к мужчине женщина. Это энергия зова плоти, энергия желания, иногда затмевающая рассудок и низвергающая все доводы. Но без любви мужчина получает только кратковременное удовлетворение и опять начинает искать следующий источник. Страсть сильна в начале, но со временем слабеет. Любовь же, наоборот, слаба в начале, но со временем крепнет. Лишь любовь дает истинную наполненность! С тобой Мадрук ощутил, что такое любовь и страсть женщины, наконец-то почувствовал себя счастливым, но диктат условностей оказался сильнее, и он так и не смог уйти от энергии «правильно» в энергию любви и страсти, в энергию «хорошо» и в энергию «приятно». Он предпочел остаться в привычной структуре.

— И что нас ждет?

— Если Тайра не откроет свое сердце и так и не сможет его полюбить, то все начнет разрушаться. Он будет искать все новых любовниц, чтобы получить хотя бы энергию «приятно», но постоянно будет ощущать в душе пустоту и тоску.

— А если я буду продолжать любить его и посылать ему любовь?

— Тогда начнешь разрушаться ты! Ты начнешь чахнуть и тосковать, потому что ты будешь направлять ему любовь, ничего не получая взамен — ни его времени, ни его внимания, ни его чувств, ни его страсти. Он сделал свой выбор и будет продолжать жить своей жизнью, не осознавая, что потерял, чего лишился, потому что будет уверен, что это Тайра наполняет его любовью. Помнишь, я говорила тебе про необходимость разлуки, но ты продолжала писать Мадруку письма и он отвечал тебе? Вот мир и решил помочь вам с необходимым расставанием, и Тайра просто озвучила решение мира и сделала то, что вы сами не решались сделать.

— И что будет происходить в это время с Мадруком?

— Если у него и правда есть любовь, то первое время он будет убеждать себя в правильности своего выбора и находить различные подтверждения этому, стараясь найти радость в ребенке, стараясь все-таки полюбить Тайру.

На втором этапе он почувствует опустошенность, апатию и потерю сил. У него могут появиться проблемы в делах и в здоровье.

Третий этап — самый сложный, этап невыносимой тоски. Если до этого он жил воспоминаниями, то теперь он начинает искать информацию о той, которую любит, он чувствует, что умирает без нее, что ему нечем дышать. И в этот момент он готов слышать голос своей души, все аргументы его ума смываются силой его чувств, как поток воды разрушает плотину, преграждающую путь.

Четвертый этап: в этот момент приходит осознание, что он не может жить без этой женщины, без любви, и тогда все ранее принятые решения кажутся ложными и бессмысленными, и мужчина может принять новое решение.

Пятый этап: приняв решение, мужчина начинает действовать. И тогда его ничто не остановит!

— А если это не любовь или у него так и не хватит решимости выбрать любовь?

— Какой бы выбор он ни сделал, это будет лучшим выбором для него, потому что на самом деле он сейчас выбирает не между тобой и Тайрой, сейчас его душа выбирает путь своего развития. Если для развития его души необходимо отказаться от любви, радости и новых возможностей с тобой, а остаться в страданиях, значит, ему это необходимо и все, что ты можешь сделать, — это принять и уважать его выбор! Но в то же время твоя душа может идти по другому пути — пути любви, творчества и радости, ты можешь создать свою реальность для себя, и тогда рядом будет тот, кто хочет идти рядом с тобой по этому пути. Может, за это время Мадрук поймет, что его душа выбирает тебя, может, твоя душа выберет другого — все может случиться.

Сейчас тебе важно соединиться со своей душой и просить у мира то, что нужно ей, и неважно, кто станет воплощением твоей мечты. Твое желание быть с любимым мужчиной в страсти, радости, творчестве и счастье обязательно исполнится, но, может быть, энергия твоего желания воплотится в другом мужчине. Помнишь, у Вселенной есть три ответа: первый — «да, конечно». Второй — «да, но попозже». Третий — «я приготовила для тебя что-то получше».

— И что ты предлагаешь сделать?

— Самое лучшее, что ты можешь сделать сейчас, — погоревать и отпустить его. Перестать посылать ему любовь!

— Но я не могу перестать его любить!

— Начни любить и ценить себя! Преврати любовь к нему в любовь к себе, тогда ты будешь расцветать. Ты будешь счастливой, а он начнет тосковать, потому что лишится женской любви и страсти, двух самых мощных источников энергии во Вселенной. И когда тоска станет невыносимой, тогда он, может быть, осознает, что одной энергии «правильно», энергии головы недостаточно, что ему даже чтобы просто выжить, чтобы что-то создавать и чувствовать себя счастливым, необходимы энергии любви и удовольствия, и, возможно, тогда он сделает другой выбор или не сделает… Поэтому лучше перестать жить призрачными надеждами и начинать жить своей жизнью, любя себя и занимаясь собой!

— Я не могу жить своей жизнью! — Арис чувствовала, что слова Хортицы убивают ее, лишая дыхания и последней, все еще теплившейся в ней, надежды. — Я умру без него.

— Когда кто-то становится для тебя слишком важным, он выдергивает тебя из твоей жизни, отгораживает от твоей силы. И теперь действительно ты умираешь! Ты слишком много отдала ему любви, страсти, желания, внимания! Ты словно привязана невидимыми нитями к тому, в кого вложила свою энергию. Когда мы вкладываем во что-то слишком много энергии, мы становимся зависимыми от этого, потому что вложенная энергия притягивает пас, не дает свободы. Боль появляется тогда, когда мы не получаем того, о чем мечтали и на что надеялись, когда мы чувствуем, что мы вложили в кого-то все что смогли и ничего не получили взамен. Боль по несбывшимся планам и убитой мечте. Только отпустив его, дав свободу себе и ему, ты сможешь вернуть себе свою силу и перестать страдать! А для этого тебе нужно забрать всю вложенную в Мадрука энергию! Когда ты заберешь свое, тогда боль уйдет. Отношения заканчиваются в тот момент, когда мы забираем свое.

— Я не смогу, — покачала головой Арис. — Стоит мне представить свою жизнь без него, как меня всю начинает скручивать и выворачивать от боли.

— Где у тебя эта боль? В сердце? — Хортица наблюдала за Арис, которая погрузилась в себя.

— Нет, — прислушиваясь к себе, ответила Арис, — странно, но в солнечном сплетении.

— Тогда представь перед собой Мадрука и представь, что между вами на уровне солнечного сплетения натянут канат, связывающий вас, — предложила Хортица.

— Увидела, — уже более спокойно сказала Арис, представляя Мадрука.

— А теперь ребром ладони на выдохе переруби этот канат, сказав: «Здоровья, счастья, осознания! Верни мне мой потенциал», давая свободу ему и себе!

— Не-е-ет!!! — закричала Арис. — Я не могу, я умру. — И согнулась, как будто кто-то ударил ее в живот.

— Сможешь, — настаивала Хортица, — это твое навязчивое желание удержать его, привязать к себе, забрать! Отпусти! — почти кричала она на Арис. — Он уже сделал другой выбор! Прими это. Иди в свою жизнь! Если это твой мужчина, он вернется! Дай ему свободу и освободи себя!

— А если он не вернется? — Арис, захлебываясь слезами, смотрела в пустоту, видя Мадрука, и чувствовала, как хватает открытым ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Какая-то сила приковала ее к земле и парализовала, мешая сделать даже шаг.

— Значит, это так! — Хортица кричала уже во весь голос. — Ты сейчас уже ничего не можешь сделать! Прими это! Руби!

Собравшись с силами, Арис взмахнула рукой и разрубила воздух, представляя, как рвется пульсирующий канат, привязывающий ее к Мадруку. Казалось, что в это мгновение весь мир замер в молчании. Солнце ударило ей прямо в глаза, и Арис, всхлипнув в последний раз, вздохнула. Она ощутила, что лихорадка прошла и на нее снизошло какое-то внутреннее спокойствие.

— Мысленно поблагодари Мадрука за все и, повернувшись спиной к его образу, сделай несколько шагов в свое будущее.

Арис сделала несколько шагов и, уже почти успокоившись, повернулась к Хортице, хотя слезы все еще ручьем лились из ее глаз.

— А теперь пришло время вернуть себе свою энергию, а ему — его! — объявила Хортица не терпящим возражения тоном. — Представь Мадрука на расстоянии двух шагов от себя и начни растирать ладони до появления в них тепла. Сделай три вдоха и три выдоха и почувствуй, как твои пальцы выпускают лучи примерно на пару шагов вперед. Ты наклоняешься и сначала пропускаешь эти лучи под своими стопами на один метр вниз, в землю, и чувствуешь, как твои лучи становятся магнитами.

И на вдохе собираешь в себе всю его энергию, все, что он вложил в тебя, проводя руками вдоль своего тела, чувствуя, как собираешь все его внимание, все его чувства, все подарки. Скажи ему: «Я с благодарностью собираю всю твою энергию, которую ты вложил в меня на протяжении наших отношений».

И поднимаешь энергию над макушкой, представляя, как лучи устремляются на метр вверх, и теперь протягиваешь руки над его макушкой и на выдохе отдаешь ему всю его энергию, проводя вдоль его тела также на метр вниз под его стопами и говоря: «Я с благодарностью отдаю тебе твою энергию». Делаешь вдох и выдох.

Затем делаешь опять вдох и теперь собираешь ту энергию, которую ты вложила в него, так же ведя руки вдоль его тела до макушки и говоря: «Я с благодарностью собираю всю свою энергию, которую я вложила в тебя».

И так же держа руки над своей макушкой, на выдохе возвращаешь себе всю свою энергию, повторяя: «Я с благодарностью забираю всю свою энергию».

Проводишь руками вдоль всего тела, опускаясь до самых стоп и представляя, как лучи уходят на метр вниз. Ты делаешь вдох и выдох и благодаришь мир за помощь и поддержку. Нужно сделать три таких цикла.

Арис представила Мадрука, и из ее глаз опять хлынули слезы.

— Я не могу отпустить его! — опять простонала Арис.

— Дай свободу ему и себе! — практически приказала Хортица. — Цепляясь за свои иллюзии, ты остаешься в боли и страдании! Эта боль пульсирует в тебе, лишая воли к жизни, и другие, чувствуя эту боль, будут стараться обходить тебя. Твое сердце спрячется в башне из обид и страданий и начнет умирать! Душа расцветает только в радости, красоте и в любви! Но пока ты не сама не решишь вырваться из этого заточения, никто не сможет спасти тебя!

— Даже Божественное?

— Даже Божественное, потому что Божественное — это свет, а спрятавшись в своей башне, ты закрылась и от Божественной любви, ты спрятала свой свет и словно исчезла из ноля зрения Божественного, твой свет погас и тебя не увидеть! Верни себе себя! — почти умоляла Хортица.

Арис еще раз тяжело вздохнула и, закрыв глаза, представила Мадрука. Она дрожала, отдавая его энергию, и еще сильнее дрожала, забирая свою.

— В нем часть моей души!

— Конечно, в нем часть твоей души, твоя любовь, а это самый ценный дар, который ты можешь подарить мужчине!

— Но зачем ее забирать?

— Потому что, давая любовь тому, кто от нее отказался, ты теряешь себя, бросая драгоценную россыпь в никуда. А оставляя эту любовь себе, ты открыта новому чувству!

— Я не хочу новой любви!

— Ну вот, — рассмеялась Хортица, — теперь ты сама отказываешься от любви! Помнишь, я тебе говорила, что истинная любовь взаимна и только она развивает, усиливает и вдохновляет? Арис, дай себе разрешение остаться в любви и в радости, наслаждаясь красотой мира.

Арис кивнула головой и продолжила забирать и отдавать энергию. Перед ее мысленным взором пролетало все, что происходило с ними: их игра, их страсть, их любовь, их путешествие.

— Ты свободен, и я свободна! — наконец сказала она.

Глава X

29-й день Луны (март)

Время окончания и начала всего.

Послание 29-го лунного дня.

Отправляясь в новый путь, оставьте прошлое позади.

Арис проснулась от первого солнечного луча и сладко потянулась в кровати. Сегодня последний лунный день, день окончания всего и день начала всего. День, когда необходимо было подвести итоги всего лунного месяца, итоги того, что обрела ее душа, принять уроки и избавиться от того, что еще держало ее, не давая чувствовать себя свободной, чтобы войти в новый лунный цикл обновленной и измененной.

Чему научилась ее душа за этот лунный месяц? Чему научилась ее душа за эти два года? Скорее, это она научилась слушать свою душу и доверять ей, стараясь оставаться в состоянии радости и любви. Мысли о Мадруке больше не отзывались мучительной болью, в ней появилось смирение перед волей Высших сил и Великой богини, принятие его выбора и решения жить своей жизнью. Она перестала бороться с собой и отказываться от любви, позволяя себе просто пребывать в этом состоянии и наблюдать за собой, не убегая от себя и не стремясь бежать за новой любовью. И постепенно ее любовь к Мадруку переросла в любовь к миру, к солнцу, но осталась в душе нежным трепетом при воспоминании о нем. Арис поняла, что выбором ее души в этой ситуации был выбор чувствовать себя счастливой вопреки всему.

— Арис, ты готова к ритуалу очищения? — Хортица, как всегда ворвалась без стука.

— Полностью, и мне хочется, чтобы этот ритуал был не только ритуалом завершения этого лунного цикла, но и всей моей истории с Мадруком.

— Ты наконец-то забыла его? — захлопала в ладоши Хортица.

— Нет, — покачала головой Арис. — Эта любовь пробудила меня, мою душу, я просто перестала страдать и печалиться! Ты же сама говорила, что в страдании душа умирает. Хотя Мадрук навсегда останется в моей душе и без него моя душа умрет, я поняла, что я смогу жить без него, но не смогу жить без любви!

— Тогда это надо отпраздновать!

— Завтра будем праздновать начало новой жизни, — остудила Арис энтузиазм Хортицы, — а сегодня, ты права, все-таки сделаем ритуал очищения от всего, что накопилось за этот месяц и всего, что произошло плохого за эти два года! Нам нужна свеча! Точнее, много свечей! Они должны гореть весь день, отгоняя силы тьмы и все неприятности. А пока зажги одну свечу и поставь перед собой. Я тоже зажгу свою свечу. Мы будем очищать свои мысли, свой ум от привязанностей и заблуждений, от цепляний за миражи, свою душу — от боли и тоски, свое лоно — от страхов и стыда, от ненужных желаний.

Арис посмотрела на свечу и провела несколько раз ладонями вдоль пламени, словно гладя огонь.

— Ой! — воскликнула Хортица. — Ты не обожжешься?

— Нет! — покачала головой Арис. — Огонь не обжигает, а очищает, вытягивая весь негатив. Попробуй, не бойся, соединись с огнем, попроси огонь свечи сжечь все наносное, налипшее, чужое, отжившее. А потом посмотри на свои ладошки!

Хортица несмело поднесла ладонь к пламени свечи, и Арис, накрыв ее ладошку своей, провела несколько раз ладонью Хортицы вдоль пламени.

— Совсем не страшно! — воскликнула Хортица и посмотрела на свои ладони: они все были в черной саже!

— Арис, а у тебя тоже такие чернущие ладони?

— Нет, у меня такие бывают только после общения с огромными толпами людей, когда трудно понять, с чем приходят к тебе люди, с добром или негативом, а сейчас только немного выступило сажи. Просто помой руки и поблагодари огонь за помощь. Если делать эту практику каждый двадцать девятый день, то ладони вскоре будут совсем чистыми. А сейчас начнем более глубокий процесс очищения. Мы не всегда можем зажечь в этот день свечи, но всегда можем представить себе огненный шар.

Смотри на свечу и представляй, как от свечи отделяется огненный шар, или просто представь его.

Ты делаешь вдох носом и представляешь, как огненный шар входит в середину твоего лба и на выдохе через нос выходит, унося весь негатив, все иллюзии, все сомнения, все заблуждения. Делаешь семь таких циклов.

Теперь ты опускаешь внимание на грудь, делаешь вдох носом и представляешь, как огненный шар входит в центр твоей груди, и делаешь выдох ртом, видя, как огненный шар выходит, унося всю боль и все темное, что есть в душе. Делаешь семь таких циклов.

И опускаешь внимание еще ниже, и делаешь вдох ртом, представляя, как огненный шар входит внизу твоего живота, и делаешь выдох также ртом, представляя, как шар покидает твое тело, забирая все лишнее. И делаешь семь таких циклов!

Теперь, с благодарностью к стихии Огня, отдай огненный шар обратно горящей свече или просто раствори его в пространстве!

— О, я чувствую себя новорожденной! — промурлыкала довольная Хортица, повторив ритуал за Арис. — Обожаю двадцать девятый лунный день за негу и безделье! Может, он и тяжелый, и самый темный, но зато позволяет избавиться от всего и разом! Ой, Арис, не буду тебя задерживать, — всполошилась она, — тебя сегодня ждет ванна из лепестков роз и соли, медово-сахарный скраб и массаж всего тела с маслом жасмина, окуривание ароматическим дымом. Соль вытянет и смоет всю энергетическую грязь и всю усталость, а массаж наполнит тебя новой энергией, открыв все энергетические каналы. Насладись по полной, чтобы почувствовать себя возрожденной для новой любви.

— Уверена, что после дня, посвященного себе, у меня просто не будет другого выбора, — улыбнулась Арис, глядя вслед убегающей Хортице.

30-й день Луны (март)

Время любви и прощения.

Послание 30-го лунного дня.

Вам даны для полета крылья, расправьте их, чтобы лететь к своей любви.

Арис вспомнила свои вчерашние слова и легко вскочила с постели. Как же давно она не чувствовала такой безмятежности, такого ликования жизни! У нее было чувство, что вчера она, как змея, сбросила старую шкуру, пройдя круг очищения огнем, солью, водой и дымом.

Сегодня тридцатый лунный день — день лебедя, день обретения любви и день прощения! Случается он не каждый месяц. В этот день в мире снова торжествует свет, добро и гармония. Сегодня можно выйти на новый круг развития, привлечь свою истинную любовь! «Ах, как прекрасна все-таки жизнь, когда впереди так много нового и необыкновенного», — подумала Арис, вдыхая полной грудью.

— Хортица, — Арис поспешила в комнату Хортицы, — вставай, лежебока, пойдем встречать рассвет на море и делать практику золотого лебедя, несущего нас к новым берегам.

— Арис, — взмолилась Хортица, — еще такая рань, какие практики?

— Тридцатый лунный лень очень короткий, и нужно успеть сделать практику до одиннадцати утра и еще сделать ритуал привлечения новой любви.

— Любовь привлекать согласна! — оживилась Хортица. — Только в этот раз давай будем мечтать не о конкретном мужчине, а о той энергии любви, которую ты хочешь получить, о тех качествах, которые ты хочешь найти в мужчине, и том, как он будет себя проявлять в мире и по отношению к тебе.

— Да, согласна, мы даже можем сейчас написать: «Сегодня Божественное посылает мне мужчину…» и перечислить все свои ожидания, связанные с ним, начиная от сексуальных фантазий и заканчивая его положением в обществе и предназначением.

— Интересная мысль, и что, он сразу появится?

— Может появиться и сразу, но обычно нужно в течение целого лунного месяца писать один и тот же текст каждый день, каждый раз начиная с фразы: «Сегодня Божественное посылает мне мужчину и он — свободный, страстный, умный и…» — далее по списку. Те, кто делал этот ритуал, говорили, что их возлюбленный появлялся после этого максимум в течение полугода.

— Ой, как долго ждать, — горестно вздохнула Хортица, — но меня радует, что ты наконец-то отпустила Мадрука и позволила себе мечтать о ком-то другом.

— Да, ты права, я решила мечтать о любви и позволить Божественному выбрать самый лучший для меня вариант, хотя я не исключаю, что таким вариантом может оказаться и Мадрук, вдруг к этому времени он станет свободным и… — Арис не успела закончить.

— …далее по списку, — засмеялась Хортица.

— И далее по списку, — подхватила Арис. — А теперь пора идти к морю и лететь к своей мечте.

Взобравшись на самый высокий холм, Арис и Хортица сели на теплую землю, глядя на бирюзовое море.

— Мы отправимся с тобой в воображаемое путешествие к острову своей мечты, — стала объяснять Арис. — Для этого надо сесть, скрестив ноги, и на вдохе поднимать руки над головой, словно делая взмах крыльями, соединяя их тыльной стороной ладоней и немного втянув диафрагму, а на выдохе опускать руки. Я буду говорить слова, пока мы летим. Главное — не переставать лететь, не сдаваться перед препятствиями, не поддаваться усталости. Эта практика помогает оторваться от прошлого, убрать все препятствия на пути к цели, обрести силы. Ее нужно делать минимум минут пятнадцать, и главное — не переставать лететь. Ты готова?

— Арис, с тобой я могу лететь даже на край света! А ради встречи с моей любовью готова даже махать крыльями весь день! — Хортица подняла и опустила руки.

— Боюсь, что весь день устанешь, но если продержишься четверть часа, то почувствуешь внутреннюю свободу и собранность. Тогда начинаем.

Закрой глаза и представь себя белой птицей. Ты видишь, что пришло время покидать этот край. Все, что радовало тебя здесь, уже исчезло, завяли цветы, перестали греть солнечные лучи, в воздухе появились первые снежинки, твоя любовь тоже осталась в прошлом, пора лететь к новым землям, к новой любви. И ты взмахиваешь крыльями и отправляешься в полет.

Ты чувствуешь, как поток воздуха поднимает тебя, и ты устремляешься ввысь и чувствуешь, как поток воздуха увлекает тебя.

Ты летишь над безбрежной гладью моря, твои крылья немного устали, но ты продолжаешь лететь. И ты чувствуешь, как тепло касается твоих крыльев, и ты видишь, что под тобой извергающийся вулкан, и искры, вырывающиеся из его жерла, пытаются опалить твои крылья. Ты поднимаешься выше и ускоряешь взмахи, чтобы преодолеть это препятствие, и летишь дальше.

И опять под тобой только безбрежная гладь, ты немного опускаешься и чувствуешь брызги на своих крыльях, но тебе нельзя отдыхать, тебе надо лететь дальше, туда, где тебя ждет любовь и радость, туда, где тебя ждет гармония.

И ты видишь под собой благодатный остров, зовущий тебя отдохнуть, приземлиться, но ты знаешь, что это еще не твоя цель, и если ты поддашься своей слабости, то наступит зима и ты не сможешь долететь до острова своей мечты. И ты продолжаешь лететь, взмахивая большими белыми крыльями. Белая птица твоей души, летящая к своей мечте.

Наконец впереди появляется остров твоей мечты, именно такой, о каком ты мечтала весь этот долгий полет! Еще несколько взмахов крыльями, и вот ты уже опускаешься вниз.

— И может, — прибавила Арис уже другим, более веселым тоном, — может, там ты видишь мужчину твоей мечты!

— Я вижу! — ответила взволнованно Хортица. — А ты увидела кого-нибудь?

Арис не успела ответить, потому что в это время услышала чьи-то шаги сзади. Одна из юных жриц смотрела на Арис встревоженными глазами, переминаясь с ноги на ногу. Было видно, что ей не терпится о чем-то сообщить.

— Главная жрица, прости, что отрываю вас от практики, но к тебе приехал правитель!

На миг сердце Арис замерло в отчаянной надежде и гулко стукнуло в груди, но что-то внутри ее подсказывало, что это не Мадрук.

— Какой правитель? — строго спросила Хортица юную жрицу. — Мадрук?

— Нет, — покачала головой девушка, — другой, правитель Малии.

— Радмир. — Арис с недоумением посмотрела на Хортицу. — Зачем он приехал?

— Этот тот мужчина, с которым ты познакомилась на пире в честь дня рождения малыша?

— Да, я иногда вспоминала его за эти месяцы!

— А кого ты увидела на острове? — Хортица все-таки решила добиться ответа.

— Пока Мадрука. Я перестала страдать, но пока не перестала его любить. Пойдем, а то неприлично заставлять ждать такого важного человека.

Они спустились к храму и увидели богато украшенный кортеж: белые быки были запряжены в повозки, наполненные подарками.

— Жрица, я ждал твоего возвращения! — Радмир шагнул к ней навстречу.

— Зачем? — просто спросила Арис. — Я рада видеть тебя, правитель, и приветствовать в нашем храме, но что привело тебя сюда?

— Желание быть с тобой всю оставшуюся жизнь! Я буду честен с тобой, жрица! У меня великие цели: я хочу создать единое государство, объединив все наши разрозненные полисы, я хочу создать новое правление, чтобы во главе были царь-жрец и царица-жрица, соединив тем самым мудрость веры и силу управления, знания жрицы и храбрость воина. Я не прошу твоей любви, хотя надеюсь на нее, но я верю в твою любовь к этой стране, к этому народу, в твое желание сделать все возможное для процветания нашего острова. Я знаю, что мне не сделать это одному, без твоей женской силы и твоих знаний. Я не хочу войны, но хочу изменений. Я предлагаю тебе выйти за меня замуж и править вместе со мной, я предлагаю союз, основанный на нашем стремлении сделать многих людей счастливыми. Прими эти дары!

— Как неожиданно! Мне надо подумать. — Ошеломленная словами Радмира, Арис пыталась прийти в себя. Она привыкла, что в ней видели не женщину, а прежде всего жрицу и возможность выгодного союза, но даже ее поразило столь стремительное предложение Радмира. Илий хотя бы постарался привлечь ее внимание и стремился заслужить ее любовь.

— Знаю. Такие решения не принимаются быстро. Но я должен уехать завтра с ответом! Выбор должен быть сделан в эту ночь, а свадьба — состояться в июне, иначе история стран пойдет по другому пути: мы погрязнем в войнах, голоде и разрухе, погибнут тысячи невинных людей и остров будет погребен под лавой вулкана. Он в любом случае будет разрушен вулканом, но это произойдет на много столетий позже, а пока у нас есть шанс создать великую цивилизацию. В ночь полнолуния в июне должны соединиться в любви и браке мужчина-воин и женщина-жрица.

— Откуда, правитель, ты про это узнал?

— В двадцать восьмой лунный день ко мне пришел старец и сказал, что от меня зависит будущее острова и что у меня есть силы справиться с этой задачей, но мне должна помочь необыкновенная женщина, которая станет моей женой. Он спросил меня, встречал ли я такую женщину. И я вспомнил пир, и нашу встречу, и то, что в этот момент я увидел в тебе, жрица, силу и мудрость, и сострадание, и красоту! И я назвал твое имя. Старец кивнул и рассказал про ночь полнолуния в июне. Поэтому у нас есть одна ночь для принятия решения и три месяца: март, апрель, май — для подготовки свадьбы. Как правитель я не могу объявить о свадьбе позже, этого требует традиция.

— Но у нас же нет любви, — пыталась возразить Арис, — как же мы можем соединиться?

— Нас объединяет любовь к нашему острову, это уже много. И я люблю тебя, хоть может это и звучит странно, но я влюбился в тот вечер. И у нас будет вся жизнь, чтобы ты полюбила меня. Я понимаю, что обрушил на тебя все это совершенно неожиданно и требуется время, чтобы все осознать, так что я оставляю тебя сейчас и приду завтра на рассвете за ответом. Где я и мои люди можем расположиться?

— В гостевых покоях, — машинально ответила Арис. — Я сейчас распоряжусь, чтобы все подготовили.

Стоило Радмиру уйти, как Хортица тут же подошла к Арис.

— Странно, — задумчиво сказала жрица. — Как все-таки странно!

— Что? — не поняла Хортица. — Что странно? Что происходит? У меня такое чувство, как будто решается судьба мира!

— Она и вправду решается! Радмир говорит все то же самое, что мы видели в нашей с Мадруком медитации, когда соединялись со своей миссией: что мы должны создать новое мировоззрение, объединив храмовые знания и государственные законы. И этот странный старик, который так по описанию похож на старика, которого мы встретили в пещере Зевса. И то, что он пришел к Радмиру тогда, когда Мадрук отказался от меня. Я не понимаю, что происходит.

— А по-моему, все понятно: у мира, у Божественного есть задача. Вы с Мадруком были выбраны для ее реализации, и мир сделал так, чтобы вы встретились, полюбили друг друга. У Мадрука было все, чтобы изменить этот мир, но он испугался выбрать любовь и свой путь, а предпочел спрятаться за обязательствами, сыном и привычным комфортом. И тогда мир выбрал другого героя, так как задача должна быть решена. Если ты откажешься, то на обратном пути Радмир встретит ту, которая займет твое место, и все случится так, как должно случиться. Миру не важно, кто решит эту задачу, ему важнее, чтобы задача была решена. Поэтому ты сейчас выбираешь путь для себя и решаешь, что хочешь ты: остаться на многие годы в этом храме, не развиваясь, не меняясь сама и не меняя мир, и надеясь, что однажды Мадруку наскучит его пресная жизнь, повседневная рутина и он приедет навестить тебя, стареющую и потерявшую надежду… Или ты выберешь путь, идя по которому, раскроешься сама, поддержишь Радмира, изменишь мир и сделаешь то, ради чего пришла в этот мир, ради чего тебя так много учили, дали тебе так много сил, наделили умом, талантами, красотой и мудростью.

— Но как же любовь?

— Мадрук отказался от твоей любви, он отказался от своего пути, он не выбрал себя и не выбрал тебя! Ты можешь и дальше умирать в этой любви, а можешь сейчас выбрать себя, свой путь служения миру и дать шанс себе и Радмиру раскрыться в новой любви!

— Все равно не понимаю: неужели миру и Божественному все равно, кто реализует определенную задачу?

— Нет, не все равно, но мир дает равные шансы нескольким людям, и дальше только от их выбора зависит, готовы ли они эти шансы реализовать. То, какую судьбу мы выбираем, зависит от нас самих. Божественное признает свободу воли человека, и если он предпочитает выбрать смерть, это его выбор, а если он предпочитает выбрать жизнь, то это тоже его выбор. И в этом свобода, но в этом же и ответственность перед миром и перед собой!

— А если Мадрук искренне считает, что он сделал правильно, и его выбор принесет счастье и его народу, и его семье, и его сыну?

— Когда человек делает правильный выбор, его душа ликует, он чувствует себя счастливым, он полон сил и энергии, он чувствует себя единым с миром. А когда он делает неправильный выбор, его мутит, ему кажется, что он под колпаком, отделен от мира, он чувствует себя несчастным, неприкаянным… И вроде умом он понимает, что сделал все правильно, а сердцем мается, тоскуя и теряя силы и желание что-то делать. Ты можешь обмануть всех, но не можешь обмануть себя, потому что твоя луна знает, что правильно для тебя. У тебя сегодня будет ночь выбора, и ты можешь сама почувствовать, какой путь тебе выбрать.

— Хортица, что мне в тебе нравится, так это то, что у тебя на все есть ответы и, конечно, есть ритуал для правильного выбора!

— Есть, — согласилась Хортица.

Ты представляешь себя на перепутье четырех дорог: у человека всегда есть четыре пути, даже если ему кажется, что в данный момент есть только один выход. Один путь — ты остаешься в храме и ничего не изменится, второй путь — ты пойдешь с Радмиром, третий путь — ты уедешь в долгое путешествие, бросив все, и храм, и Радмира, и этот остров, и, может быть, там встретишь новую любовь, но потеряешь шанс что-то изменить на этом острове.

— А если я умру?

— Этот путь самый легкий и его выбирать нельзя, но есть еще четвертый путь — маленькая вероятность того, что Мадрук за эти три месяца осознает, что он потерял, и уйдет от Тайры к тебе, выберет любовь. Совсем крошечный шанс, но он есть, поэтому тебе надо проверить все.

Ты встаешь на пересечении воображаемых путей и делаешь десять шагов, представляя, как идешь в свое возможное будущее, то, которое случится через десять лет, дойдя до этого момента, ты останавливаешься и прислушиваешься к своим ощущениям, если идут какие-то видения, то наблюдаешь за ними. Если ты чувствуешь, что тебя охватывает радость, твоя грудь расширяется, то это правильный выбор, а если ты чувствуешь, что тебя скручивает, твое сердце сжимается, то тебе не следует это выбирать. Прислушивайся только к себе, к своим ощущениям и доверяй себе. Только ты знаешь, как лучше для тебя! Даже если весь мир требует от тебя другого, доверяй себе.

— А если я не выберу путь с Радмиром, что тогда?

— Мир доверяет твоему выбору, и иногда даже Божественное меняет свои планы, если ты доверяешь себе! Мир дает тебе выбор, но решение принимаешь ты сама.

— А как хотелось бы, чтобы за тебя все решили и сказали, что у меня единственный шанс — выйти замуж за Радмира, и все! И я бы не чувствовала себя предательницей по отношению к Мадруку и нашей любви.

— Ты действительно его отпустила? — засомневалась Хортица. — Потому что если женщина действительно отпускает мужчину, то она перестает принимать решения, ориентируясь на него. Она выбирает то, что лучше для нее, как если бы его не было в ее жизни! Если кто-то отказался от своей любви, то второму дается лучшая доля.

— Хортица, ты меня окончательно запутала! То ты предлагаешь мне выбрать один из путей вместе с ним, то призываешь не думать о нем, принимая решение. Что мне делать?

— Сейчас — идти по четырем путям и прислушиваться к своим ощущениям, а потом остаться одной и подумать о том, что ты действительно хочешь!

Арис нарисовала палкой на земле четыре дороги и пошла по той, где она соглашается на предложение Радмира. Через десять шагов, перенесясь мысленно на десять лет вперед, она почувствовала спокойствие, гармонию и чувство удовлетворенности. Странно, но ее душа была счастлива, она расцвела в любви и заботе правителя Малии.

Арис вернулась в начало точки расхождения путей и пошла по пути выбора прежней привычной жизни в храме. Она осталась в храме, продолжая надеяться на то, что однажды Мадрук придет к ней, так и не простив его и так и не приняв его выбор. Она то злилась, то молилась, то страдала, то рыдала. Забросила все дела, впав в состояние отчаяния и безразличия. Дни тянулись медленной пыткой, превращая ее в обозленную и разочарованную старуху. Храм постепенно пришел в запустение, и все жрицы покинули его. Арис увидела эту картину и ужаснулась, почувствовав, как через десять шагов ее буквально скрутило от усталости, опустошенности и безразличия. Она с ужасом осознала, что пожертвовала своей жизнью ради тщетных надежд, сама себя заживо похоронила, оплакивая то, чего не случилось, вместо того чтобы жить и радоваться, погрузилась в отшельничество и затворничество не только от людей, но и от всех красок мира. В животе засосало, и Арис быстро вернулась назад.

— Арис, что ты там увидела? — запереживала Хортица. — На тебе лица нет!

— То, что со мной может произойти, если я не отпущу Мадрука, не прощу и похороню себя в каменном мешке своего отчаяния и вечных надежд.

— Я рада, что ты это увидела и ужаснулась! Ты даже не представляешь, как много женщин выбирает этот путь, уходя в озлобленность на весь мир, предпочитая мучиться, страдать и обвинять, живя воспоминаниями и пустыми надеждами.

— Да, им не позавидуешь!

Путешествие по третьему пути — поездки в другие страны — привело к тому же результату. Арис поняла, что, сбежав с острова, она не убежит от себя. И новые впечатления не будут ее радовать, пока в ее сердце останется тоска по Мадруку.

Она с замиранием сердца подошла к четвертому пути — ее пути вместе с Мадруком, пути, от которого он отказался.

Арис сделала первый шаг и почувствовала, как за ее спиной вырастают крылья, такие же, как крылья в медитации полета, как ее сердце начинает биться быстрее и быстрее, как ее охватывает такое ликование и такое счастье, что весь мир искрится разноцветьем радуги. Арис прошла эти десять шагов, купаясь в радости и счастье, растворяясь в нем и улыбаясь. В этом пути была страсть, была любовь, было творчество и было служение Божественному, проявленному в соединении мужского и женского.

Арис открыла глаза и разрыдалась.

— Зачем ты сказала мне это сделать? Зачем ты опять показала мне, что я потеряла? — злилась она на Хортицу.

— Затем, что, осознав, что ты потеряла, и приняв это, ты перестанешь страдать и станешь ценить то, что тебе дает мир. Но на самом деле важно не то, что с тобой происходит, а то состояние, в котором ты находишься. И если ты сможешь сохранить радость и счастье в своей душе вопреки всем обстоятельствам, то твоя жизнь будет счастливой. На самом деле не так важно, где ты и с кем ты. Счастье — оно внутри тебя. А с Мадруком вы сможете встретиться в другой жизни и создать другую историю, но пока тебе надо принять все так, как есть, и в этом твоя свобода! Твоя сила в твоем бессилии! Я оставляю тебя и верю, что тебе хватит мудрости выбрать себя, а не иллюзию счастья!

Хортица ушла, а Арис все продолжала рыдать, прощаясь с Мадруком навсегда. Она поняла, что все эти долгие месяцы обманывала саму себя, тешила надеждой, что он все-таки изменит свое решение, случится чудо и он придет к ней, но этого не произошло. И только теперь Арис до конца осознала, что все закончилось. Эта часть ее жизни завершена навсегда и нужно двигаться к новому, выбирая то, где ей хочется быть, выбирая то, что ждет от нее мир!

Слезы моментально высохли, и Арис ощутила свою свободу, свои крылья. «Утро вечера мудренее», — напомнила она себе и пошла спать.

Правитель

Он проснулся среди ночи в холодном поту и долго лежал, вглядываясь в темноту. Чувство ужасной потери сдавило грудь. Три месяца без Арис оказались долгой пыткой! Упоение своей правотой в какой-то момент сменилось апатией, а потом тоской. Сжав зубы, он терпел придирки Тайры ради сына. А жена откровенно радовалась, что все в ее власти и Мадрук наконец-то стал послушной марионеткой. С изгнанием Арис Тайра перестала притворяться любящей, а вновь стала сама собой: отстраненной, холодной и презирающей его.

Сейчас во сне он увидел свою бабушку.

«Когда ты отказываешься от любви — ты отказываешься от жизни. Лишившись любви, ты лишаешься всего», — ее слова из сна все еще звучали в мозгу. Она тыкала ему в грудь костлявым тонким пальцем, глядя сурово и осуждающе.

— Я привела Арис к тебе, а ты струсил и отказался от нее! Ты отказался от крыльев, новых возможностей и счастья! — возмущалась старуха.

— Я найду счастье в Божественном, — возражал он бабушке.

— Ты найдешь умиротворение и покой, но ты не сможешь создать ничего великого и нового. Только женщина своей любовью пробуждает в мужчине творца и дает ощущение счастья. Вместе они создают творения!

— Тайра даст мне любовь! — опять стоял на своем Мадрук.

— Если бы она могла, она давно бы это сделала. Ты не можешь заставить ее полюбить тебя, и она не может заставить себя полюбить тебя, как бы ей этого ни хотелось. Ее сердце не открылось для тебя, и я даже не знаю, когда оно откроется и к тебе ли польется поток ее любви. А пока ты будешь прозябать в холоде и апатии, все больше погружаясь в тоску.

— Мой сын подарит мне любовь!!!

— Глупец! Ребенка нельзя использовать как источник любви! Ты должен дарить сыну любовь, ту любовь, которой тебя наполнила любящая женщина! Пока Арис давала тебе любовь, ты мог отдавать ее сыну, но теперь ты станешь забирать его любовь, точнее, подобие любви, потому что любовь ребенка — не то, что делает мужчину творцом! У тебя был выбор между путем творца и путем мертвеца! Ты выбрал второй! Пока не поздно, опомнись, верни Арис!

— Но как же я могу бросить сына?

— Ты не бросаешь сына! Ты навсегда останешься его отцом, где бы ты ни находился! Отец и муж — это разные роли, а ты путаешь их! Связь с ребенком можно сохранять, не будучи мужем его матери. И чем больше ты будешь в любви, тем больше любви ты сможешь подарить ему! Только в пространстве любви раскрываются таланты ребенка, а не в атмосфере отчуждения и раздражения! Тайра каждое мгновение придирается к тебе, помыкает тобой, упрекает и унижает тебя! Она виртуозно играет на твоих чувствах вины и долга, превратив в послушного раба. Не этого я хотела для моего внука, не такой судьбы! Я мечтала, что ты сможешь объединить разрозненные города, дав начало новой цивилизации, память о которой останется в веках. А ты предпочел спрятаться за юбку жены!

— Но я обещал защищать и оберегать свою жену! Я давал клятвы!

— Да, обещал, и эти клятвы превратились в твои оковы! Ты женился не любя, идя за голосом страсти и доводами ума! Ты не дождался своей любви, а сделал выбор разумом и сейчас позволяешь ему управлять собой, не слушая свое сердце! Ты запретил себе думать об Арис, закрыл свое сердце от ее и от своей любви, ты приказал своей плоти не хотеть ее, ты заживо похоронил себя!

— Но как же мои обязательства?

— Обязательства в том, чтобы оставить Тайру и своего сына защищенными. Ты должен обеспечить ей жизнь: построить новый дом, назначить достойное содержание ей и ребенку, чтобы она ни в чем не нуждалась, не дать ей почувствовать себя брошенной. Женщину больше всего пугает в расставании то, что она остается беспомощной — без денег, без защиты. Больше всего ранит несправедливость, когда не ценят ее вклад и не воздают ей должное! Но если мужчина идет в новую жизнь, большую часть материального оставляя жене, тогда она чувствует себя более свободной и более спокойной. Поэтому твоя задача — обеспечить ей будущее. В этом заключается великодушие мужчины и его сила. Мужчина может все создать заново и даже больше, особенно если он выбирает любовь. Чем успешнее ты будешь, тем больше ты можешь дать Тайре и сыну, тем сильнее сын будет тобой гордиться!

— Но ты же сама учила меня быть ответственным за семью, хранить то, что я создал!

— Да, учила, но сейчас ты цепляешься за погребальные пелена. У тебя не будет сил и энергии удерживать свое государство, что-то дать другим людям! Ты боишься разрушить свой предсказуемый мир, но сам уже начал разрушать его, отказавшись от любви! Ты уже начал умирать, Мадрук, ты — мертвец, и скоро все вокруг тебя начнет умирать! — И фигура бабушки растворилась.

И Мадрук с ужасом увидел себя, лежащего в главном зале, туго завернутого в погребальные пелена, не дающие ему вздохнуть полной грудью, расправить руки, куда-то двинуться, лишающие свободы и сил. Жизнь проходила мимо него, и все проходили мимо. Ему хотелось крикнуть, что он еще жив, что рано его хоронить, но все, что он мог, — лишь беззвучно открывать рот, как выброшенная на берег рыба. Никто не слышал его, никто не обращал на него внимания, никто не оплакивал его, никто не печалился, что он умирал. Все были уверены, что он уже мертв. Люди готовились к похоронному обряду, стараясь поскорее забыть его и убрать его тело из парадного зала, чтобы не мешал жить и радоваться жизни.

В этот момент он проснулся, все еще чувствуя свою смерть.

Вглядываясь в темноту, Мадрук знал, что бабушка права. Хватит ли у него терпения и дальше выдерживать это давление и смириться с жизнью живого мертвеца или он все-таки решится все изменить?

1-й день Луны (март)

Время мечты.

Послание 1-го лунного дня.

Создавай свою реальность силой своих желаний!

— Что тебе снилось? — Хортица не могла дождаться утра, чтобы узнать решение Арис. — Обычно сны тридцатого лунного дня правдивые и вещие. Они помогают понять, какие ошибки были совершены и какой выбор надо сделать!

— Я не спала, — ответила Арис. — Я размышляла и мучилась всю ночь! В какой-то момент я поняла, что дальше бороться бесполезно. Появляется такое чувство, что упираешься лбом в стену и пытаешься ее проломить. Но весь ужас в том, что только ты бьешься головой об эту стену, расшибаясь в кровь, и моля о чем-то, только ты еще на что-то надеешься и пытаешься предпринять какие-то действия, не отступая, веря в то, что это кому-то нужно. А тот, ради кого ты умираешь около этой стены, давно уже ушел от нее, занимаясь своей жизнью и даже не вспоминая о той, которая по другую сторону стены. И уже неважно, умрешь ты или останешься жива. Он просто этого не заметит и удивится, что ты выбрала смерть, а не радость жизни без него, ведь он же выбрал жизнь без тебя. Все эти месяцы я старательно делала практики и все еще лелеяла надежду, что они помогут нашей с Мадруком любви, что я смогу настолько измениться сама, что Мадрук разрешит себе выбрать любовь. Но этой ночью я поняла, что цеплялась за свои иллюзии и свою веру в силу любви. Любовь так легко убить! Любовь слишком хрупка, чтобы устоять перед страхами. Что бы еще я ни предпринимала, все это станет только разрушать меня и никак не изменит выбор Мадрука. Только в его силах стать настолько сильным, чтобы выбрать любовь, а от меня уже ничего не зависит, и поэтому мне лучше отползти от этой стены, зализать раны и посмотреть на мир.

— У тебя нет чувства, что ты сдалась и предала свою любовь?

— Я думала об этом, но я остаюсь в любви. Просто буду отдавать эту любовь тем, кому она нужна, а не тому, кого она уже тяготит. Так что пойду скажу Радмиру о своем решении.

Арис выбрала самый красивый наряд, чтобы предстать перед правителем Малии. Ярко-голубое платье спорило синевой с небом, оттеняя глаза Арис, ставшие еще больше после слез и раздумий.

— Я согласна! — Арис смотрела Радмиру прямо ему глаза, которые тоже были красными от бессонной ночи.

— Спасибо, Арис! Я постараюсь сделать тебя счастливой! Начну готовить все к свадебному пиру! У нас есть целых три месяца, чтобы узнать друг друга, хотя мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь. Увидев тебя на пиру, я сразу почувствовал, что ты — моя женщина! И даже если бы старик не пришел ко мне и не сказал про тебя, я все равно бы приехал к тебе.

Арис молчала, не зная, как реагировать и что делать, просто позволяя себе принимать любовь и восхищение сильного мужчины.

— Разве можно сразу почувствовать, что именно эта женщина — твоя? — наконец-то спросила она.

— Конечно, душа всегда знает правду, просто не все готовы принять эту правду и следовать за велением своей души.

Арис подумала про Мадрука, но эта мысль уже не отзывалась раздирающей болью в сердце, а просто коснулась нежным прикосновением печали о том, что могло бы быть и от чего он отказался. И вместе с этой печалью пришло принятие того, что каждый сам выбирает свою судьбу. И сейчас Арис выбирает путь, который уведет ее далеко от Мадрука, но, может, наконец-то приведет к самой себе.

Радмир наблюдал за ней, стараясь почувствовать, что происходит в ее душе. Он видел, как мощный поток ее любви, направленный на Мадрука, превращается в прекрасный цветок в ее сердце, похожий на розовый пион. И надеялся, что однажды Арис подарит этот пион ему, точнее, он был уверен в этом. Он знал, что все еще есть два пути развития событий: Арис с ним и Арис с Мадруком, — но был почти уверен, что за три месяца Мадрук не сможет обрести силу, чтобы вырваться из тисков обусловленности и собственных страхов. Радмир чувствовал даже некоторую жалость к сопернику за то, что тот не нашел в себе сил бороться за свою любовь и отказался от той великой миссии, которая была ему уготована.

— Мне пора уезжать, — прервал он молчание, — но я вернусь через три дня! Точнее, я буду приезжать каждые три дня, если ты не против.

— Я буду рада! — Арис наконец-то улыбнулась. И Радмир почувствовал, что готов ради этой улыбки покорить мир. Он улыбнулся в ответ и, сжав Арис в объятиях, решительно развернулся и оставил ее одну.

Арис нашла Хортицу.

— Предлагаю пойти отпраздновать мое согласие и заодно день начала новой жизни!

— И как ты собираешься его праздновать?

— Сегодня первый лунный день — время планировать новый лунный месяц и год. В этот день энергия словно свернута в спираль и все, что мы задумываем, начинает разворачиваться во времени. Луна проходит каждый месяц и каждый год по двенадцати знакам зодиака, получая энергию каждого знака и оказывая влияние на определенные сферы нашей жизни. Поэтому если запланировать свой год по каждой сфере, то все будет происходить легче и своевременно, без особых усилий с нашей стороны.

Овен отвечает за нашу внешность, наряды и молодость, за то, как нас воспринимают другие.

Телец оказывает влияние на финансовый успех и наследство.

Близнецы отвечают за новые знакомства и новые знания.

Рак — за отношения в семье, за воспитание детей и отношения с родителями и родственниками.

Лев — за творчество, флирт и новые впечатления, за радость.

Дева — за здоровье и за порядок во всех сферах жизни.

Весы — за любовь и партнерство, за заключение брака и подписание соглашений.

Скорпион — за страсть, секс и в то же время за избавление от всего лишнего — привычек, отживших отношений с людьми.

Стрелец — за отдых и умение мечтать о грандиозных свершениях.

Козерог — за успехи в своей реализации, в том, чем ты занимаешься, за успех в социуме, за карьеру.

Водолей — за отношения с друзьями и добрые дела.

Рыбы — за духовное развитие.

Арис и Хотица дошли до лунного круга, и Хортица с изумлением увидела, что он уже был разделен белой галькой на двенадцать секторов.

— Сейчас я буду вставать в каждый сектор и представлять свои желания, стараясь в максимальных подробностях увидеть все, чего я хочу, и почувствовать все эмоции, связанные с исполнением этих желаний. Чем больше эмоций ощущаешь, тем быстрее исполнится твое желание.

— И правда все исполнится? — засомневалась Хортица.

— Исполнится только то, что в данный момент мир считает важным для меня. Но в любом случае нам необходимо заявлять о своих желаниях, позволяя миру и Божественному принимать окончательное решение. Мы можем обратиться к Луне, прося ее об исполнении желаний.

— Тогда зачем загадывать желание, если их исполнение не особенно зависит от меня?

— Зависит от силы твоего намерения, вложенной энергии и искреннего желания твоего сердца, но не от твоего ума. Если не загадывать, то тогда ничего не будет меняться! Ты говоришь миру о своих желаниях и делаешь все для их реализации, и какая-то часть обязательно исполняется — та, что в данный момент наиболее важна для тебя, для твоей души. А если не формировать свою реальность, ничего не загадывать, то тогда ты становишься игрушкой в руках судьбы! Я буду загадывать, — сказала Арис и вошла в круг. — А ты будешь помогать мне, давая символ для исполнения каждого желания!

— А где я возьму символ?

— В пространстве. Тебе, главное, почувствовать, что мне может помочь в исполнении этого желания. Я буду обращаться к тебе, каждый раз назначая Хранителем одной из областей, и просить твоей помощи и поддержки в исполнении своих желаний. А ты в знак своей поддержки будешь дарить мне символы. Тебе просто нужно поднять правую руку вверх и взять из тонкого пространства то, что придет, и озвучить мне то, что ты увидела. Готова?

— Всегда! — отрапортовала Хортица.

Арис встала в первый сектор, закрыла глаза и представила себя молодой, сияющей, в новых нарядах жены правителя. Она ощутила прикосновение легкой ткани к своему телу, увидела тяжелое золотое украшение в виде пчел, несущих нектар, на своей шее, витые золотые браслеты, украшающие запястья. Она видела себя в этом наряде, стоящую посредине прекрасного ритуального зала.

Открыв глаза, Арис обратилась к Хортице:

— Хранитель сферы красоты и образов, готов ли ты помочь мне в исполнении моего желания?

— Да, — с удивлением услышала свой голос Хортица, словно кто-то говорил вместо нее. — И в знак этого я дарю тебе украшение в виде золотой пчелы! — Подняв руку, Хортица, достала из пространства воображаемое украшение и протянула открытую ладонь Арис.

— Странно, я тоже увидела в воображении золотое украшение в виде пчел! А ты сможешь его нарисовать? Мы бы тогда заказали его ювелирам.

— Постараюсь, — ответила Хортица. — Ну что, переходишь во второй сектор?

— Да, деньги, подарки, подношения и вложения!

Арис перешла во второй сектор, закрыла глаза, вдохнула и представила, как храм получает столько золота, сколько достаточно для поддержания жизни в течение нескольких лет. Арис ощутила спокойствие, что покидает храм и оставляет тех, кто в нем есть, в изобилии. Она открыла глаза и опять обратилась к Хортице:

— Хранитель сферы богатства и процветания, прошу твоей помощи и поддержки в исполнения моего желания!

— Я помогу тебе в исполнении твоего желания, — ответила Хортица, — и в знак этого дарю тебе мешок с золотыми слитками.

— Я принимаю твою помощь и поддержку и благодарю тебя за это. Ах, Хортица, от тебя не скрыть моих желаний! Придется сшить маленький мешочек и положить туда хотя бы одну золотую вещь. По законам мира три процента притянут остальные девяносто семь.

— Это как?

— Это значит, что нужно иметь хотя бы образ того, что ты желаешь, или маленькую часть, или сделать какой-нибудь ритуал, или просто начать что-то делать каждый день — любое действие для исполнения этого желания и позволить миру позаботиться об остальном. А я перехожу в третий сектор — в сектор новых знаний и новых знакомств.

Арис сделала еще шаг. Хортица следовала за ней, оставаясь за пределами круга. Закрыв глаза, жрица обратилась к миру с просьбой дать ей знания о том, как править объединенным государством, и увидела, как она опять встречает старика и он протягивает ей амулет, который пропал из храма, и говорит, что на этом амулете написан ответ. И в нужное время она узнает его!

— Хранитель сферы знаний и знакомств, прошу помочь мне в исполнении моего желания, — обратилась Арис к Хортице, уже предчувствуя ее ответ.

— Я помогу тебе в исполнении твоего желания и в знак этого дарю тебе амулет с письменами. — И Хортица протянула Арис амулет. — Видимо, придется его прочитать для тебя!

— И где ты его нашла?

— Тайра взяла его! Она почувствовала, что тот, кто владеет амулетом, владеет силой Луны, и забрала его, решив, что он никому в храме особо не нужен. И на самом деле, если бы я сегодня ночью не проникла во дворец в облике волчицы, он бы принес ей много бед.

— Подожди, — взмолилась Арис, — не все сразу. Ты проникла во дворец в облике волчицы?

— Ну да, — пожала плечами Хортица, — я же могу это делать, ты просто в это не веришь. Раньше я не могла увидеть, где он, а вчера мне показали.

— Хорошо, — смирилась Арис. — Но почему он принес бы много горя Тайре?

— Потому что амулет действует, только если он был передан и сонастроен с энергиями. Это знак лунного посвящения, могущественный ключ, открывающий пространство соединения с другими мирами через соединение с лунными энергиями, дающий власть над двумя мирами — миром людей и миром теней. Тот, кто владеет этим ключом, может привлечь в свою жизнь то, что он хочет: успех, власть, богатство, удачу… Но самое главное, амулет помогает привлечь свою истинную любовь, свою вторую половинку. Поэтому ты так рыдала, когда он пропал. Женская интуиция подсказывала тебе, что, потеряв его, ты потеряла часть силы. Впрочем, и Тайре женская интуиция тоже подсказала, что, имея его, она быстрее встретит свою истинную любовь. Она ее и встретила, только не захотела в этом признаться самой себе, потому что это был не Мадрук, а Илий. И в этом могущество ключа: мы получаем то, что нам действительно нужно, а не то, что мы думаем, что нам надо, не то, что просим.

— И ты наконец-то скажешь мне, что же на нем было написано? — Арис сгорала от нетерпения.

— Да, — торжественно произнесла Хортица. — Слушай: «Соединяя несоединимое, совмещая несовместимое, превращая конец в начало, и начало в конец, Великая богиня Луны, богиня Ночи Времени, укажи путь в пустоте, по которому идти моей душе, чтобы обрести власть над миром людей и миром теней и привлечь в свою жизнь истинную любовь».

— И что теперь делать с этим ключом? — Арис смотрела на амулет, словно впервые увидела его.

— Хранить его у себя и каждый седьмой день настраивать на лунную энергию, совмещая месяц на нем с положением месяца на небе, соединяясь тем самым с энергией Луны, чтобы к тебе вернулась твоя сила и пришла твоя истинная любовь. Он принесет тебе осознание своего пути и увеличит твою внутреннюю силу и твою внешнюю власть. Думаю, когда ты станешь женой правителя, тебе все это пригодится. — И Хортица торжественно вручила Арис амулет.

— Спасибо! — только и смогла промолвить Арис, пряча его в складках платья. — Я перехожу в четвертый сектор — сектор родственников, семьи, детей!

Арис перешла в четвертый сектор и вдруг до слез в глазах ощутила, как ей хочется встретить кого-нибудь из своих родных, как ей хочется, чтобы случилось чудо и она узнала, кто она, откуда родом, кто ее папа и мама, и она попросила мир об этом! И, словно в ответ на ее молитвы, она увидела странное видение: своих родителей уже в зрелом возрасте, но держащих на руках малышку со светлыми волосиками и зелеными глазенками, с любопытством взирающую на мир и пытающуюся засунуть в рот знакомый ошейник. Малышка была очень похожа на Хортицу. Следующая картина, промелькнувшая перед ее глазами, поразила ее еще больше. Она видела, как Хортица подводит ее за руку к родителям. Как они все обнимаются и радуются!

— Хранитель сферы семьи, помоги мне в исполнении моего желания! — обратилась она к Хортице, с замиранием сердца ожидая знака от нее и боясь поделиться с ней своими видениями.

— Я помогу тебе и в знак этого я дарю тебе… — Хортица замолчала. — Я дарю тебе… ошейник волчицы, — выдавила она из себя и тут же лукаво улыбнулась. — Так пришло, — пожала она плечами.

— Странный какой-то знак, при чем тут ошейник волчицы и мои родственники? — задумалась Арис. — Хотя я увидела своих родителей с маленьким ребенком, очень похожим на тебя и тянущим в рот этот ошейник, и потом увидела, как ты подводишь меня к ним, — медленно стала говорить Арис, наблюдая за Хортицей. — Может, мы с тобой так много проводим времени вместе, что ты уже видишься мне во всех медитациях, и твой ошейник тоже?

Тут Хортица бросилась на шею Арис, смеясь, рыдая, и целуя ее в щеки, визжа от восторга.

— Я так и знала! Я так и знала! — кричала она.

— Хортица! Объясни, что происходит? — взмолилась Арис, ошалевшая от ее реакции.

— Ты моя старшая сестра! — переведя дух, выпалила Хортица. — Сейчас все объясню! Когда ты пропала, родители двадцать лет горевали, но потом у них родилась я. И когда они узнали, что мне дан дар видеть сквозь время и пространство, то сразу спросили про тебя. Я увидела этот остров, храм и тебя, но не стала их обнадеживать, а решила сама отправиться в путешествие и найти тебя. Но до последнего момента я не была уверена, что ты все-таки моя сестра, — пожала плечами Хортица.

— Почему? — поразилась Арис, сердцем уже поверив во все, что говорила Хортица.

— Видеть сквозь время ты не хочешь, в волчицу превращаться не умеешь, в общем, никаких доказательств! — развела руками Хортица.

— И что же сейчас убедило тебя? — поинтересовалась Арис.

— Я почти отгрызла в детстве часть ошейника, — потупила глаза Хортица. — Все время тащила его в рот, хотя это была семейная реликвия и его пытались прятать от меня, — улыбнулась она, — но от меня же невозможно ничего спрятать, я же все вижу и все нахожу. Так что родители смирились и отдали мне его. О, как здорово, что я смогла тебя все-таки найти и мы можем вернуться к родителям вместе! — опять захлопала она в ладоши, бросаясь к Арис на шею.

— Как же много всего должно случиться и как много я должна еще узнать! — все, что могла вымолвить Арис, пытаясь осознать то, что только, что произошло. — Ты расскажешь мне про родителей?

— Конечно, но позже, — пообещала Хортица. — А сейчас возвращайся в круг! — скомандовала она.

— Опять?! — застонала Арис. — Неужели этот процесс трансформации никогда не закончится?

— А ты хочешь, чтобы он заканчивался?

— Я хочу хоть чуть-чуть насладиться результатами, окунуться в любовь и в покой, и может, потом я буду готова к новым свершениям.

— Наслаждайся процессом и не думай про результаты. По-моему, пятый сектор как раз про это? Про радость, флирт и творчество? Так чего ты хочешь в этой области? Переходи!

Арис улыбнулась, перешла в пятый сектор и закрыла глаза.

«Что я хочу создать? Что меня порадует? От чего я получаю удовольствие? — спросила она сама себя и тут же увидела себя с малышкой на руках. — Да, — улыбнулась она, — это принесет мне радость от процесса, я получаю истинное удовольствие, и это будет чудесное творение», — но вслух она сказала:

— Хортица, у меня навязчивая идея! Я опять увидела малышку.

— Ты же должна обратиться к Хранителю сферы творчества и радости, а ты начала сомневаться. Главное, озвучить свое желание и отправить его в мир, а дальше будь как будет!

— Хранитель сферы творчества и радости, помоги мне в исполнении моего желания!

— Я помогу тебе в исполнении твоего желания и в знак этого дарю тебе… розовую колыбель. Арис, ваша малышка уже ждет вас!

— Кого «нас»? Меня и Радмира или меня и Мадрука?

— Того, кого выберет твоя душа тогда, когда придет время!

— Хортица, я уже ничего не понимаю: то мне нужно отказаться от Мадрука, то просить у Вселенной малышку?

— Арис, проси у Вселенной то, что хочет твоя душа, и верь, что Вселенная даст тебе именно то, что тебе нужно!

— Уговорила, перехожу в шестой сектор — сектор здоровья!

Арис встала в этот сектор и попросила сил, энергии, здоровья и оптимизма. Она пообещала сама себе каждое полнолуние делать практики на сохранение молодости и читать обращение к Луне с просьбой о красоте и здоровье.

— Хранитель сферы здоровья и порядка, помоги мне в исполнении моего желания.

— Я помогу тебе в исполнении твоего желания и в знак этого дарю тебе чашу с молоком. Каждое полнолуние ты ставишь ее под лунный свет и говоришь: «Луна в молоке искупалась, а мне красота вся досталась», — и утром умываешься этим молоком.

— Хортица, ты уникальна, я как раз сама себе обещала делать каждое полнолуние практики для продления молодости. Откуда ты знаешь эту практику?

— От мамы, — не вдаваясь в подробности, ответила Хортица. — Ну что же, самый серьезный и важный для тебя сектор — сектор партнерских отношений, брака и любви! Ты готова загадать желание в этом секторе? И помни: слушай свое сердце и то, что хочет твоя душа, а не то, в чем тебя пытается убедить ум.

Арис с замиранием сердца встала в сектор любви, закрыла глаза и, положив руки на сердце, спросила, чего хочет ее душа: «Душа моя, с кем ты хочешь быть? Кого ты любишь?» Ответ пришел мгновенно: «Мадрука». И Арис увидела церемонию своей свадьбы, и услышала, как Мадрук говорит: «Я беру тебя себе в жены и отдаю себя тебе в мужья». И услышала, как она отвечает: «Я беру тебя себе в мужья и отдаю себя тебе в жены».

— Хранитель сектора любви и партнерских отношений, я прошу твоей помощи в исполнении моего желания!

— Я помогу тебе в исполнении твоего желания и в знак этого дарю тебе ветку серебряной оливы с магической ленточкой счастья, мира и любви.

— Я опять позволила поймать себя в плен своих иллюзий, опять представляла нашу свадьбу с Мадруком, а не с Радмиром. Словно он не отпускает меня или я не отпускаю его! Какое-то наваждение, у меня же через три месяца свадьба с Радмиром, а я опять мечтаю о Мадруке. Может, отказаться, пока не поздно?

— Отказаться от Мадрука давно пора! У тебя впереди целых три месяца, может, за это время ты влюбишься в Радмира и тогда твоя душа выберет его, может, он своей любовью затмит Мадрука? Если твоя душа не выберет Радмира, ты отменишь свадьбу, а если за эти три месяца поймешь, что он — тот, кого ты всегда ждала, то выберешь его. А пока отпусти свою мечту, и уж точно в последний раз. Не насилуй мир своим желанием! — грозно предупредила Хортица.

— Восьмой сектор — страсть, наслаждение и освобождение! — провозгласила Арис, ступая в восьмой сектор. — Я просто хочу раствориться в наслаждении и испытать ту страсть, которая была с Мадруком. — Она говорила громко, чувствуя как ее тело начало дрожать от желания и предвкушения. — И я хочу избавиться от всех блоков в теле, которые еще держат меня и не дают мне раствориться в тотальном оргазме.

— Вот это заявление! — засмеялась Хортица.

— Хранитель сферы страсти, наслаждения и освобождения, помоги мне в исполнении моего желания!

— Я помогу тебе и в знак этого дарю тебе каменное яйцо.

— Каменное яйцо, разве такое бывает? И что с ним делать?

— Носить в своем лоне и сжимать внутренние мышцы, чтобы войти в состояние тотального оргазма! Я попрошу сделать его для тебя из оникса. Нужно же тебе подготовиться к свадьбе?

— А потом отправиться в свадебное путешествие! Как раз девятый сектор — сектор отдыха и путешествий! — и Арис перешла в девятый сектор. Она увидела море и корабль, несущий ее к неведомым берегам, она стояла рядом с мужчиной, который крепко обнимал ее. Она не видела его лица этого, но чувствовала морские брызги на своих щеках и даже ощущала их вкус.

— Хранитель отдыха и путешествий, прошу твоей помощи в исполнении моего желания! — обратилась она к Хортице.

— Я помогу тебе в исполнении твоего желания и в знак этого дарю тебе дорожный сундук.

— Дорожный сундук? — переспросила Арис.

— Да, если у тебя он есть, то положи туда уже сейчас несколько вещей, которые ты бы взяла в путешествие, тем самым показывая миру серьезность своего намерения.

— Конечно, есть! Но я опять не увидела, с кем я отправлюсь путешествовать.

— Главное, ты отправишься в это путешествие с тем, кто готов разделить его с тобой!

— Да, год обещает быть интересным! Следующая сфера у нас — сфера социального успеха, миссии и служения миру, призвания.

— Ты готова? — уточнила Хортица, они уже прошли почти весь круг.

— Еще бы! — Арис встала в сектор и, закрыв глаза, увидела себя восседающей на троне рядом с мужчиной и отдающей какие-то приказания. И еще увидела себя ведущей церемонию! Опять лица мужчины ей рассмотреть не удалось, но удалось почувствовать его спокойную силу и уверенность.

— Хранитель сферы успеха, помоги мне в исполнении моего желания!

— Я помогу тебе в исполнении твоего желания и в знак этого дарю тебе жезлы власти!

— Хортица, если все остальные символы я еще как-то представляю, где взять, то где взять жезлы власти, как они выглядят и что с ними делать, я не знаю!

— Я увидела их в виде двух змей, как в ритуальных танцах со змеями, причем одна змея сделана из золота, а другая из серебра. Если ты каждый день в течение часа будешь держать их в руках, то обретешь силу глубинного видения событий, и это поможет тебе управлять потом островом, проникая в суть вещей.

— Чудесно, и где мы возьмем этих змей?

— Закажем!

— Чувствую, как ювелиры уже предвкушают будущую прибыль! Я еще буду делать перед этим практику лунно-солнечного дыхания, чтобы уравновесить в себе силу солнца — силу активности и силу луны — силу мудрости и созерцания.

— А как она делается?

Ты делаешь вдох на девять счетов левой ноздрей, закрыв пальцем правую и представляя, как поток лунной энергии устремляется снизу. Потом выдох на девять счетов правой ноздрей, закрыв левую, представляя, как поток солнечной энергии устремляется сверху. Опять вдох на девять счетов правой ноздрей и представляешь, как эти два потока смешиваются в твоем сердце. И делаешь выдох левой ноздрей на девять счетов и делишься своей любовью с миром.

— Осталось всего два сектора! Одиннадцатый сектор — сектор добрых дел и дружбы! — напомнила Хортица.

Арис вошла в одиннадцатый сектор и ощутила, как много вокруг нее любви, которой делится она и которой делятся с ней. Она с нежностью подумала о Хортице, которая была рядом все эти два года, поддерживая, уча, утешая и приободряя. Она с грустью подумала об Илии, который помог ей поверить в любовь и просто тихо растворился во времени, не тревожа ее. Она с благодарностью вспомнила Десму, которая известила ее о том, что скоро приезжает в храм, чтобы остаться в нем навсегда. Она мысленно поблагодарила Тайру за то, чему у нее научилась. И попросила мир послать ей новых друзей, преданных и любящих, и пообещала миру провести цикл занятий о Луне для юных девушек из деревни, а не только для жриц храма. Она открыла глаза и обратилась к Хортице.

— Хранитель сферы добрых дел и дружбы, помоги мне в исполнении моих желаний!

— Я помогу тебе и в знак этого дарю тебе колокольчик.

— Колокольчик? — каждый раз изумлялась Арис знакам, получаемым от Хортицы.

— Да, когда ты почувствуешь себя одинокой, ты можешь позвонить в него, и я мысленно буду с тобой. Я услышу твой зов, где бы ты ни была!

— Ты собираешься меня покидать? Ты собираешься уезжать куда-то? — забеспокоилась Арис.

— Арис, пока нет, на твоей свадьбе я точно буду! — успокоила Хортица. — А дальше… Уверена, что все свое время ты будешь посвящать любимому мужчине и государственным делам и тебе совсем будет не до меня. И еще звонком колокольчика ты можешь собирать всех на свои занятия!

— Ну что же, я готова вступить в последнюю сферу — сферу духовного развития и помечтать о том, что я хочу в этой области. — И Арис вошла в последний сектор.

Она закрыла глаза и поняла, как сильно изменилась за два года, как ее преобразила любовь. Жрица прислушалась к своей душе, стараясь уловить, каких еще уроков она ждет. И услышала, что душа хотела бы проявляться в созидании любви, радости, красоты и милосердия.

— Хранитель сферы духовного развития, помоги мне в исполнении моего желания!

— Я помогу тебе и в знак этого дарю тебе бабочку, порхающую в небесах. Она символизирует полет, красоту, радость и любовь!

— Спасибо, Хортица, а теперь пришло время завершающих слов. — И Арис встала в центр круга. — Я благодарю вас за помощь и за магические символы, о Великие Хранители всех сфер! Я благодарю вас за то, что все мои мечты исполнятся наилучшим образом во благо мне и окружающим! И пусть будет это или что-то другое, что сделает меня еще более счастливой!

Ветры времени собирают круг,

Властители вечности ткут паутину судеб.

Я в центре круга,

Я в центре вечности.

Я в центре начала и окончания пути.

Для меня определено и определяется.

Для меня суждено и осуществляется!

Для удачи, успеха, любви и процветания!

Все в моих руках!

Все в моей власти!

Да будет так!*

Арис вышла из круга и несколько минут пребывала в молчании, все еще чувствуя дрожь энергии во всем теле. Наконец-то успокоившись, повернулась к Хортице:

— Как чудесно получить столько подарков — целых двенадцать! Я постараюсь в эти двенадцать дней заказать настоящие символы, а может, кто-то мне их подарит или я их где-то найду.

— Если тебе в реальности начинают попадаться эти символы, значит, мир дает тебе знать, что твое желание реализуется, — мечтательно вздохнула Арис. — Я все еще продолжаю верить в чудеса!

Глава XI

15-й день Луны (июнь)

Время искушений и битв, максимального раскрытия.

Послание 15-го лунного дня.

Познайте свою силу, позвольте ей проявиться.

Из лунных лучей создавайте полотно своей реальности.

Арис стояла на своем любимом холме, смотрела на полную Луну и призывала любовь:

О хозяйка ночного неба,

Королева звездной ночи,

Богиня волшебства и любви,

Даруй мне колдовскую силу и власть

Для превращения простых вещей в поступки,

Поступков в события,

Событий в реальность.

Светом твоим исполнится моя душа,

Силой твоей наполнится мое тело!

Да будет так!!!*

Она видела, как на полном диске соединились две фигуры: ее и Мадрука! «Опять мои фантазии», — подумала она, тряхнув волосами. В ее жизни закончился важный период, изменивший ее. Неужели прошло два года с момента ее встречи с Мадруком? Она научилась любить, принимать жизнь без иллюзий, быть храброй, не бояться встретиться с новым, ценить то, что дает ей жизнь. И ее душа готова к новому циклу преображения. В новолуние и в первую четверть Луны выбирается свой путь, иногда интуитивно, иногда с помощью лунных карт, иногда с помощью знаков мира, и закручивается спираль времени, чтобы во вторую четверть Луны накопить силы для реализации своих планов и, соединившись с силами стихий, броситься в водоворот событий, встреч и творения. А в полнолуние подняться на гребень волны жизни, где сбываются самые невероятные желания и происходят самые судьбоносные встречи. А в период убывающей Луны, когда приходит время отбросить все лишнее и отжившее, разорвать опутавшие тебя путы и тяготящие тебя связи, переписать страницы прошлого, завершая дела настоящего, и повернуть время вспять, чтобы душа встрепенулась и вновь задрожала в предвкушении чего-то непознанного и необыкновенного, открывающегося горизонтами новых свершений. И наконец-то позволить себе отдохнуть в последнюю четверть Луны, созерцая красоту мира и стараясь расслышать шепот Вселенной о новом цикле…

Так думала Арис о пути души и вдруг увидела, что рядом с ней сидят волк и волчица. Зеленые глаза волчицы смотрели на Арис со знакомой усмешкой Хортицы. И на Арис снова нахлынуло чувство огромной благодарности, что все эти два года Хортица была рядом с ней, утешая и объясняя, поддерживая и подтрунивая, помогая пройти этот путь. Сердце Арис сжалось от предчувствия. Волчица подошла и, подняв морду, лизнула Арис руку, вильнула хвостом и вдруг помчалась по склону холма вниз. Волк устремился за ней. Арис проводила взглядом бегущих в лунном свете волков и вздохнула.

Завтра ее свадьба с Радмиром. Эти три месяца он окружал ее своей любовью и своей заботой, стараясь почти не оставлять одну. Мудрый, образованный и в то же время сильный, он вернул Арис ощущение защищенности и спокойствия. Вместе они смогут сделать что-то великое, то, что предназначено им судьбой.

— Завтра будет новый день и новая жизнь! — громко сказала Арис Луне.

— И каждое утро я хочу просыпаться с тобой, создавая эту новую жизнь, — услышала она за спиной голос Мадрука.

Примечания

1

* Я благодарю мир за все ритуалы, которые есть в этой книге. Некоторые пришли из глубины веков, о каких-то я узнала от моих учениц, другие нашла в чудесных книгах: «Мистерия и Магия Луны» Д. Дж. Конвей, «Лунный календарь для привлечения денег» Ю. Азаровой и других, а многие явились мне в медитациях.

Content

Лариса Ренар
НОЧЬ ВРЕМЕНИ

Эта книга посвящается

Глава I

15-й день Луны, полнолуние (март)

16-й день Луны (март)

17-й день Луны (март)

18-й день Луны (март)

Глава II

12-й день Луны (июнь)

13-й день Луны (июнь)

14-й день Луны (июнь)

Глава III

4-й день Луны (декабрь)

5-й день Луны (декабрь)

6-й день Луны (декабрь)

7-й день Луны (декабрь)

Глава IV

8-й день Луны (март)

9-й день Луны (март)

10-й день Луны (март)

11-й день Луны (март)

Глава V

19-й день Луны (конец апреля)

20-й день Луны (конец апреля)

21-й день Луны (май)

Глава VI

22-й день Луны (июнь)

23-й день Луны (июнь)

24-й день Луны (июнь)

25-й день Луны (июнь)

Глава VII

25-й день Луны (июль)

26-й день Луны (июль)

27-й день Луны (июль)

28-й день Луны (июль)

Глава VIII

2-й день Луны (сентябрь)

3-й день Луны (сентябрь)

4-й день Луны (сентябрь)

Глава IX

11-й день Луны (декабрь)

12-й день Луны (декабрь)

13-й день Луны (декабрь)

14-й день Луны (декабрь)

Глава X

29-й день Луны (март)

30-й день Луны (март)

1-й день Луны (март)

Глава XI

15-й день Луны (июнь)

Примечания