Эрл Джей

ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ

Часть I

Друзья и Враги

Джек Гонти в изнеможении откинулся на высокую спинку кресла и отер пот со лба. Сомнений быть не могло. Главный компьютер Базы Галактической Службы Безопасности не мог ошибаться.

Гонти сгреб со стола пустые ампулы стимуляторов, клочки исписанной бумаги, испорченные кристаллы с программами и понес в угол комнаты к приемнику дезинтегратора. Зеркало над ним отразило осунувшееся потемневшее лицо с лихорадочно блестящими черными глазами. Джек со вздохом отвернулся от своего отражения, и взгляд его упал на стол. Весь месяц он работал как проклятый — и ради чего? Компьютер лишь подтвердил его выводы.

— А чего ты, собственно, ждал? — спросил он себя. — Не думал же ты, что компьютер выдаст тебе рекомендации по уничтожению Странников?

Тут лицо Гонти потемнело еще сильнее. Только один человек мог бы помочь ему понять причины того, что происходит. А возможно, и справиться со Странниками. Тот, кого называли живой легендой космоса. Ивен Рэнд, человек, который был когда-то его другом, и к которому он испытывал теперь чувство, близкое к ненависти, хотя никаких объективных причин для этого не было. Но Рэнд относился к тому редкому типу людей, которых можно любить и ненавидеть одновременно.

Гонти и без того нелегко было разговаривать с Ивеном. Теперь же, когда главным козырем в беседе должна была стать смерть Тонни Алана — близкого друга Рэнда, ему и вовсе не хотелось этого делать. Гонти в сердцах пнул корзину с мусором, и ее содержимое разлетелось по комнате, не слишком сильно изменив ее внешний вид. Хмуро оглядев последствия своей вспышки, Джек плюхнулся в кресло, закрыл глаза и задумался. Хотелось ему или нет, но увидеться с Рэндом придется. Он и так слишком долго откладывал эту встречу.

Образ возник перед глазами легко, как всегда, словно соткавшись из воздуха. У Гонти была профессиональная память на лица, но в данном случае он не нуждался в ее услугах. Однажды увидев Рэнда, забыть его было невозможно. И дело было не во внешности, а в том, что за этой внешностью скрывалось.

Стоило Рэнду появиться в обществе — и он мгновенно становился центром внимания, ровным счетом ничего для этого не предпринимая. Похоже, он просто не в силах был этому помешать. Он никогда никого не отталкивал, но Гонти знал, что мысли его при этом часто бывали далеки от происходящего.

Рэнд обладал ярко выраженным пси-даром. И хотя он демонстрировал свои способности в этой области крайне редко и неохотно, скрыть их полностью он не мог. Парапсихология была единственной темой, разговоров на которую он явно избегал. Это часто вызывало раздражение у окружающих, но он не замечал этого или делал вид, что не замечает. Каким-то образом ему удавалось не доводить дело до крайностей, хотя несколько раз Гонти был практически уверен, что без потасовки не обойдется. Пси вызывали интерес, они были диковиной, но стоило только кому-нибудь из них проявить характер, и в ход шли самые грязные оскорбления. В ту пору, когда они с Рэндом были друзьями, Джек наслушался предостаточно. И зубов повыбивал немало.

С Тонни Аланом, также, как и с Гонти, Ивен познакомился в Институте Пространства. Но если Джек так никогда и не смог понять Рэнда до конца, то с Аланом они, что называется, нашли друг друга. Наполовину землянин наполовину каолин, Тонни, в отличие от Рэнда, не обладал никакими сверхъестественными способностями, но зато у него всегда имелась в запасе парочка совершенно сверхъестественных идей, которые он умудрялся реализовывать самыми невероятными способами. Они с Рэндом мгновенно нашли общий язык, но Джек подозревал, что даже с Аланом Ивен не был полностью откровенен. По крайней мере, поначалу.

Сам Гонти впервые в открытую столкнулся с пси-способностями Рэнда уже под конец учебы. Это случилось на одном из полигонов Института. Задание в тот раз было смешанным — от рукопашных боев с монстрами, которых, по непоколебимому убеждению курсантов могло создать только больное воображение Главного Инженера, но уж никак не природа, до ледовых лабиринтов, буквально утыканных разного рода ловушками. На последнем этапе из пяти человек осталось только двое — Гонти и Рэнд.

Рэнд бежал впереди. Джек увидел, как он внезапно остановился, словно натолкнувшись на невидимое препятствие, потом неуверенно отошел немного в сторону и вновь застыл. Не понимая, что происходит, Гонти окликнул его остановиться он не мог — предполагалось, что каждый проходит круги Ада в одиночку. Ответа не последовало, но когда Джек попытался приблизиться к лабиринту, Рэнд поймал его за руку. Все попытки освободиться были тщетными Ивен держал его мертвой хваткой. Но Гонти мог бы поклясться, что он не осознает этого — Рэнд смотрел внутрь пещеры, и в глазах его светился ужас. Вдруг раздался страшный грохот, и над входом в лабиринт взметнулось облако снежной пыли. Это вывело Рэнда из оцепенения. Он провел левой рукой по глазам, словно отгоняя наваждение, и удивленно уставился на правую, сжимавшую руку Гонти.

— Что случилось? — спросил он.

Гонти открыл было рот, но ответить не успел — оглушительно завыла сирена оповещения. Несчастных случаев на полигонах и без того хватало, так что при малейших неполадках оборудования всех находящихся на трассе срочно эвакуировали.

— Всем курсантам срочно покинуть полигон! — прогремел откуда-то с потолка голос Главного Инженера.

Рядом с тем местом, где они стояли, возникло фиолетовое пятно. Гонти и Рэнд прошли сквозь него и оказались в святая святых — в операторской. Факт сам по себе неординарный — операторская была для курсантов «закрытой зоной» с грифом «совершенно секретно». Но и такого рода отказы на памяти Гонти еще не случались.

На экране главного компьютера вспыхивали три алых иероглифа — знак неисправности центрального кибер-мозга. Кроме Главного в операторской находился руководитель группы Эл Кориган и несколько инженеров, управлявших полигоном.

— Что случилось? — вновь спросил Рэнд. То, что они находились в операторской, его, похоже, совершенно не трогало. Он держался с той же спокойной уверенностью, что и всегда, и только Джек видел, что происшедшее потрясло его.

— Компьютер внезапно изменил режим работы полигона, — объяснил один из инженеров. — На всей площади пещер обрушился ледяной свод. Повреждены морозильные установки, наблюдается утечка аммиака. Лишь по счастливой случайности, — он покосился на Рэнда, — обошлось без жертв.

— Почему ты остановился перед пещерами? — спросил Кориган требовательно.

— Считайте, что сработала ваша подготовка, — попробовал отшутиться Рэнд.

— Послушайте, Ивен, нам действительно необходимо это знать, — вмешался Главный Инженер. — Случай исключительный!

— Не знаю, — ответил Рэнд мрачно. — Что-то мешало мне. Сквозь стены вы можете ходить?

Они допрашивали его еще минут десять, но так ничего и не добились. Рэнд упорно не желал что-либо объяснять, и в конце концов обоих отпустили, попросив не упоминать о случившемся. Это, впрочем, было излишним — вытянуть что-либо из Рэнда, если он не хотел об этом говорить, было практически невозможно.

Как ни странно, именно тогда и начали портиться отношения между Гонти и Рэндом. Или, вернее, после того, как Гонти принялся расспрашивать Рэнда, что же он на самом деле почувствовал там, у пещеры. Ивен не желал даже слышать об этом, не то что говорить, словно хотел вычеркнуть этот случай из своей жизни.

Неизвестно почему, но Гонти был уверен, что Рэнд что-то скрывает. Мало того, он решил выяснить, что именно. В результате своего идиотского расследования он добился того, что Рэнд стал избегать его. Но и это не остановило его. И однажды между ними произошла сцена, забыть которую Гонти не мог, как не пытался. Джек орал, Ивен молча слушал, и, разъяренный его молчанием, Джек сказал ему то, за что любому другому раньше собственноручно набил бы морду. В следующее мгновение он осознал, что за слова у него вырвались, но было поздно. Рэнд побледнел, но драться не стал.

— Ты так на самом деле не думаешь, — сказал он тихо и вышел из комнаты.

Джек не осмелился пойти за ним да и зачем? Только что он своими руками положил конец пятилетней дружбе.

После окончания Института они встречались лишь несколько раз, да и то случайно. Гонти работал некоторое время в составе исследовательской группы на дальних планетах, затем его перевели в Галактическую Службу Безопасности и после нескольких удачных операций он стал командиром Отряда особого назначения. А Рэнд и Алан отправились на «Феникс», где не замедлили показать, на что способны — уже через год о них заговорило все Содружество. Рискованные экспедиции, опасные эксперименты… Там, где появлялась эта парочка, можно было ждать всего чего угодно. «Если понадобится, они и чертей в ангелов перевоспитают, и наоборот», — шутили на «Феникс». После того, как погибла Фаэри — девушка Рэнда — он стал все свое время отдавать работе. Они с Аланом понимали друг друга с полуслова, им удавалось то, что многим другим было не под силу. Но год назад Ивен остался один.

Гонти нехотя включил видеофон и набрал код «Феникс», в глубине души надеясь, что Рэнда там не окажется и можно будет снова отложить разговор. Но вызов приняли — Ивен находился на станции. «Что ж, — подумал Гонти, — тем хуже для него».

Ожидая Рэнда, он принял душ, переоделся и привел свой кабинет в божеский вид.

Он как раз покончил с этим, когда пропел мелодичный сигнал вызова комната сообщала, что к Гонти пришли.

Нажав одну из клавиш на встроенном в рабочий стол пульте управления комнатой, Гонти снял блокировку с двери, и она тут же исчезла в стене. Джек с трудом заставил себя посмотреть на дверь. Перед ним стоял высокий прекрасно сложенный человек в форме разведчика Дальнего космоса с эмблемой «Феникс» на груди — золотой стрелой, символизирующей пространство-время. Его правую руку выше локтя сковывал массивный орелиевый[1] браслет — также принадлежность разведчиков. В браслет были вмонтированы датчики личного диагноста, устройство связи и приборы, контролирующие состояние внешней среды.

— Ты вызывал меня? — спросил Рэнд, входя. В его мягком приятном голосе проскальзывали чуть заметные нотки усталости.

— Да. Мне нужно поговорить с тобой о Странниках, — ответил Гонти сразу переходя к делу.

— Какое я имею к ним отношение? — осведомился Рэнд, отмечая, что Гонти не предложил ему сесть. «Не считает нужным скрывать свою антипатию ко мне, подумал Ивен, оглядывая кабинет. — Хотя мог бы, ради приличия.» Он придвинул к себе одно из кресел, стоявших перед столом Гонти, и сел.

— О, прости, — сказал Джек без тени раскаяния в голосе. — Надеюсь, эта моя оплошность не помешает тебе выслушать меня? — Он посмотрел на Рэнда, ожидая реакции, но на лице разведчика застыло выражение холодного безразличия. «Посмотрим, будешь ли ты и дальше так же спокоен,» — подумал Гонти, уже не пытаясь больше понять, почему Рэнд так раздражает его. — Итак, все просто, — продолжил он вслух. — Ты ведь оператор эйдетики?

В синих глазах Рэнда вспыхнул и тут же погас гневный огонь. Он окинул Гонти испытывающим взглядом, пытаясь понять, куда он клонит.

— Тебе известно, что я обладаю в какой-то мере не совсем обычными способностями… — произнес он наконец.

— Ты обладаешь парапсихологическими способностями или пси-даром, или пси-силами, как тебе угодно. Но сейчас не об этом речь. Ты же не станешь отрицать, что занимался эйдетикой?

— Не стану. Но ты ведь позвал меня не для того, чтобы спросить об этом, не так ли?

— Ты прав, не для этого. Или не только для этого. У меня есть к тебе предложение. Ты ведь не откажешься от задания… достаточно интересного задания только потому, что твоя безопасность не будет гарантирована на сто процентов?

«О, ты с удовольствием отправил бы меня туда, откуда никто еще не возвращался,» — подумал Ивен, и его глаза вновь вспыхнули.

— Я не нарушаю законы Содружества, — сказал он вслух.

— Я и не предлагаю тебе ничего подобного, — в голосе Гонти прозвучало плохо скрытое раздражение. — Естественно, это законное задание.

— Интересно, что ты называешь «интересным законным заданием»? — спросил Рэнд с насмешкой.

— Но-но, полегче — ты все же на Базе ГСБ, а не в гостях у пиратов!

— Приятно слышать хорошие новости. Но хотелось бы все же узнать, что тебе нужно от меня.

— Нужно, чтобы ты выяснил, кто такие Странники. Практически, любая информация о них будет бесценна.

— Вот так — не больше, не меньше? Значит, Странники…

— Да, Странники. И система Хеллы.

Ивен побледнел.

— Что? — спросил он тихо. — Ты сказал Хелла, я не ослышался?

— Ну, по-моему это как раз для тебя. — Гонти прекрасно понимал, что должен был чувствовать Рэнд, но тем не менее, не мог остановиться. — Ты же обожаешь приключения. И особенно опасные приключения.

— Возможно, — Рэнд уже справился с собой. — Но я их не ищу.

— Ну хорошо. Пусть так. Но у тебя есть еще одна причина, — сказал Гонти неохотно.

— Какая же?

— Тонни Алан.

Ивен вздрогнул, как от удара. Тонни погиб год назад, во время первой экспедиции к Хелле, и Рэнд до сих пор не мог простить себе этой смерти. Он не бросил работу на Хелле-2. Но никто не знал, чего ему это стоило. Ровно через год, день в день, Ивен подключил блок питания экспериментальной станции на второй планете Хеллы и поклялся себе, что больше никогда не вернется к Хелле. Тонни был для него больше, чем другом. Их дружба была скреплена кровью. Напоминание о нем было ударом ниже пояса, и Гонти прекрасно это знал.

Прозрачные синие глаза Рэнда потемнели и сузились, но он вновь сдержался.

— При чем здесь Алан? — спросил он холодно.

— Ты помнишь, как это произошло?

Помнит ли он… Да разве он сможет когда-нибудь забыть?! Забыть, что это он должен был вести звездолет с оборудованием экспедиции, а Тонни заменил его в последний момент? Забыть, что срочный вызов «Феникс», послуживший причиной этой замены, оказался фальшивкой? Забыть, как люди из его группы отводили глаза, не зная, как сказать ему, что звездолет взорвался, выходя из глемма-канала? Они так и не решились сделать это. Он понял все сам — по их лицам. А потом и увидел — в записи. Когда на месте звездолета расцвела ослепительная вспышка взрыва, он, кажется, закричал от боли. Он не понимал, что происходит вокруг, никого не замечал. Он смотрел на экран, туда, где только что был корабль, и не мог поверить в то, что случилось. Два дня он провел взаперти в своей комнате на «Феникс», а когда вышел оттуда, люди не узнавали его. Позже эксперт ГСБ сказал ему, что метеорит, оказавшийся в зоне выхода, вызвал взрыв в двигательном отсеке. Но ему было все равно. «Какая разница, что уничтожило звездолет, — думал Ивен отстраненно, — если Тонни все равно не вернуть.» А теперь Гонти спрашивал, помнит ли он. «Неужели можно так ненавидеть?» — подумал Рэнд. Он посмотрел на Гонти. Тому, похоже, доставляло удовольствие видеть, как ему больно. А ведь этот человек был когда-то его другом. Что ж, воистину бывшие друзья страшнее врагов.

— Ты вынудил меня говорить об этом, — сказал Гонти, заметив его взгляд. — Но раз уж мы начали этот разговор…

Рэнд посмотрел на него почти с ненавистью.

— Ты не знаешь правды, — продолжал Гонти. — Никакого метеорита не было.

— Мне все равно.

— Нет, тебе не все равно.

Ивен пожал плечами.

— Что ты можешь мне рассказать нового?

— Ну, например, то, что неподалеку от места выхода находился корабль Странников.

— Ну и что?

— А тебе не приходило в голову, что современные звездолеты, оснащенные по последнему слову техники, метеоритными пушками, в том числе, просто так, ни с того ни с сего, не взрываются?

— Что ты хочешь этим сказать?

— А ты не догадываешься? Что ж, придется, видно, все же освежить твою память. Ты помнишь, что долгое время вы вообще не могли попасть в эту систему, словно кто-то блокировал ваш канал? Помнишь, как погибла первая группа? Система то впускает корабли, то уничтожает их. Но природных полей, которые то появляются, то исчезают, когда им вздумается, насколько мне известно, пока не открыли. А это значит, что кому-то очень не хотелось, чтобы вы работали на планетах Хеллы.

— Что за бред, Гонти?

— Ведь после разведчиков на планету высаживается группа Комплексного Исследования, — продолжал Гонти, игнорируя замечание Рэнда. — Теперь, если потрудишься напрячь свои мозги, то поймешь — им нужно было выиграть время, и это им удалось: уничтожив группу Грина, а затем ваш звездолет, они отсрочили детальное исследование планет почти на год.

— Кто «они»? — спросил Рэнд очень спокойно. — Что, Странники-миротворцы? Признанные боги вселенной? Ты что, когда-нибудь слышал, чтобы они нападали на корабли? Да и вообще на кого бы то ни было?

— Ты упускаешь из виду одну маленькую деталь.

— А именно?

— Корабли, пропавшие без вести.

— А ты хочешь списать их на счет Странников?

— Зато ты, я вижу, рассуждаешь как большинство обывателей Содружества. От тебя я этого не ожидал.

— Не ожидал чего?

— Почему никто не желает задумываться над тем, что происходит?! Странники для всех идеал. Мы возвели их в ранг богов и поклоняемся им, как совершенству. Но мы кое о чем забываем: полного, абсолютного совершенства не существует. К нему можно стремиться, можно подойти как угодно близко, но достичь — никогда! И Странники не исключение. Скажи, зачем они пользуются односторонней видеосвязью и прячутся от всех? Кто может сказать хотя бы, как они выглядят? Что это — боязнь разоблачения? Поддержка версии о божественном происхождении? Незримые и вездесущие, всегда в нужном месте в нужное время?!

На этот раз Рэнд промолчал. Странников действительно никто никогда не видел. Но это не повод для обвинения во всех смертных грехах.

— Хорошо, — сказал Гонти, — давай на чистоту. Боги Странники могут оказаться вовсе не добрыми гениями. За спиной Содружества идет война. Война не на жизнь, а на смерть. Пираты обнаглели и чувствуют себя полными хозяевами даже на основных трассах. А Содружество пребывает в блаженном неведении. И когда оно очнется наконец, может статься, окажется слишком поздно пытаться что-либо изменить.

— А зачем, в таком случае, нужна ГСБ? Разве не на вас возложена миссия поддержания порядка в Содружестве? И, кстати, разве не вы должны следить за пиратами, не полагаясь на добрых богов, которые прилетят «в нужное место в нужное время» и сделают все за вас? Как и было уже однажды?

— Мы делаем все, что возможно! — резко возразил Гонти. — И не наша вина, что Содружество не желает принимать опасность всерьез! А кроме того, Странники, что ни говори, объединяющая сила в Содружестве. Оно — их детище, и не желает существовать самостоятельно. С богами-то, знаешь, легче. А у ГСБ дел по горло. Поэтому я и разговариваю с тобой сейчас.

— Ну, если даже ГСБ бессильна, что же может один разведчик?

— Я уже говорил: вернуться в систему Хеллы.

Рэнд промолчал.

— Послушай, — прервал молчание Гонти, — я понимаю твои чувства. Но ты самая подходящая кандидатура. У тебя есть опыт. Мы попытались обследовать планеты Хеллы. Первая, четвертая и пятая пусты. На второй теперь работает ваша станция «Х-2». А на третьей пропала «Голубая звезда».

Новость ошеломила Рэнда.

— Когда это произошло? — спросил он.

— Не так давно, — ответил Гонти уклончиво.

— Вы что же, скрыли исчезновение вашего лучшего рейдера?

— Да, действительно, «Звезда» — наш лучший рейдер. А потому эта информация является секретной. Официально «Голубая звезда» находится в свободном поиске.

— А что на самом деле?

— Неизвестно. Связь внезапно оборвалась, и рейдера как не бывало. Мы сразу же отправили туда «Сияющий».

— И что было дальше?

— Ничего. Он взорвался, выходя из глеммы. Замечаешь аналогию? Так что, если ты не сможешь ничего сделать…

— Обнадеживающе, ничего не скажешь.

— Алан — превосходный инженер. Ваш «Алмаз», говорят, неуязвим?

— Может и так. Во всяком случае, те, кто так говорит, — Ивен посмотрел Гонти в глаза, — не так далеки от истины, как, возможно, думают.

Это была одна из безумных идей Тонни. Возникла она во время опытов с эйдетикой — «Алмаз» управлялся подсознанием Рэнда. Тонни действительно не было равных в электронике и физике пространства. Большинство приборов, установленных на «Алмазе», и во сне не снилась инженерам Содружества. Алан создал их специально для «Алмаза»… специально для Ивена. Но как только Тонни убедился в том, что они работают, он мгновенно утратил всякий интерес и к приборам, и к «Алмазу», предоставив корабль в полное распоряжение Рэнда. Такое поведение не было исключением из правил — Алан обращался так со всеми своими изобретениями. Для него был важен и интересен лишь сам процесс поиска. Безразличие к достигнутой цели было одной из основных, а, по мнению тех, кому приходилось работать с ним, также и одной из самых неприятных черт в характере Алана.

— Что случилось? — спросил Гонти. — Куда ты смотришь? Сквозь стену, не иначе?

Этот вопрос вернул Рэнда к реальности. Он усмехнулся. Гонти, очевидно, даже не подозревал, насколько близок к истине.

— Если нужно, я могу не только видеть сквозь стены, — сказал он наконец. — Но это к делу не относится.

— Ты уверен?

— Я уверен. В следующий раз, когда тебе захочется поупражняться в остроумии, выбери в качестве объекта кого-нибудь другого. А сейчас, если тебе больше нечего сказать, я позволю себе удалиться — ты оторвал меня от работы. Надеюсь, возражений нет.

Не дожидаясь ответа, Рэнд встал и направился к двери.

— Боюсь, тебе все же придется задержаться, — проговорил Гонти не слишком дружелюбно, нажимая клавишу блокировки двери. — Ты ничего не ответил насчет предложения заняться Странниками, а меня это сильно интересует.

Рэнд обернулся и посмотрел на Гонти. Тот сделал вид, что не замечает этого взгляда.

— Я подумаю, — сказал Рэнд. — А теперь выпусти меня.

— Не вижу причин, по которым ты не мог бы подумать здесь.

Рэнд нахмурился.

— Мне не нравится, когда со мной разговаривают в подобном тоне, Гонти. Запомни это, если когда-нибудь надумаешь вновь обратиться ко мне, — сказал он, не повышая голоса.

Подойдя к двери, он провел ладонью вдоль линий блокировки — его рука начертила в воздухе ромб — и освобожденная дверь скользнула в сторону, пропуская Рэнда. Ивен вышел в коридор.

— Я подумаю, — повторил он, прежде, чем закрывающаяся дверь скрыла от него обалдело глядящего на нее Гонти.

На станцию Ивен вернулся в отвратительном настроении. Он медленно шел по пустынным коридорам «Феникс», безуспешно пытаясь избавиться от воспоминаний. При его приближении стены начинали светиться ярче, рассеивая полумрак: автоматика станции действовала безукоризненно.

Ивен остановился перед дверью своей комнаты, и она послушно скрылась в стене. Как только он вошел, включилась видеостена. «Служба Информации», зажглась надпись в ее левом верхнем углу.

— …сообщения о последних звездных, — говорила симпатичная девушка с иссиня-черными волосами, собранными в высокую сложную прическу, в форме диктора Службы Информации.

На экране возникла карта. Тонкий луч-указка остановился на одной из звезд, которая начала стремительно расти. Затем ее изображение сменилось схемой планетной системы.

— Группа Ивена Рэнда, — продолжала девушка, — вернулась из очередной экспедиции. Система зеленой звезды Хелла больше не является закрытой. Группа Рэнда блестяще справилась со своей задачей, установив временную глемма-станцию…

Внезапно смысл ее слов дошел до Ивена. Круто развернувшись, он посмотрел на экран. Вид Хеллы и ее планет вызвал у него тошноту. Ивен послал стену к черту, и она покорно погасла.

Рэнд опустился в кресло, вспоминая разговор с Гонти. Что заставило его обратиться к Рэнду? Только ли эйдетика? Ивен действительно занимался ею раньше, но ведь не он один?..

Эта часть пси-сил использовалась для автоматического перемещения в пространстве. Из теории эйдетики следовало, что если человек хотя бы однажды побывал в каком-либо месте, то он может вернуться туда снова с помощью подсознания. Такое перемещение называлось телепортацией. Теория основывалась на предположении о том, что не существует двух абсолютно идентичных мест во вселенной. Образная память сохраняет все до мельчайших деталей. Дать удовлетворительное объяснение тому, как происходит затем поиск нужного места, никому пока не удалось. Если мозг оператора эйдетики был связан с бортовым компьютером звездолета, курс прокладывался автоматически без помощи навигаторов. Многие считали, что оператор сам переносит корабль. Перспективы открывались заманчивые, но, несмотря на это, широкого признания эйдетика не получила. Во-первых, такие способности встречались крайне редко. Во-вторых, иногда система не срабатывала, и корабль заносило неизвестно куда. Но главное, подобные манипуляции с мозгом представляли серьезную опасность для операторов. После того, как один из опытов закончился смертью оператора, Служба Охраны Жизни стала настаивать на запрещении использования эйдетики и проведения каких бы то ни было экспериментов в этой области. ГСБ официально присоединилась к ней, хотя ходили слухи, что она все же продолжает исследования втайне от СОЖ. Через некоторое время один из кораблей, управляемый оператором эйдетики, пропал без вести. Это повлекло за собой объявление подобных экспериментов незаконными со статусом «опасно для жизни». Шум по этому поводу, однако, вскоре улегся — в конце концов, обычные рейсовые звездолеты, курсирующие по постоянным и относительно безопасным трассам, в присутствии оператора эйдетики не нуждались. Все это могло бы заинтересовать Дальнюю Разведку, но сотрудники Института Пространства предпочитали вообще не пользоваться звездолетами и в большинстве случаев могли себе это позволить.

Потому что если землян и можно было упрекнуть в том, что они недостаточно хорошо знают свои психические возможности, то уж зато в технике им не было равных. Кроме всего прочего, они предсказали возможность существования глемма-кристалла, аналитическим путем вывели его формулу, а затем вырастили и сам кристалл. Станция, заменявшая разведчикам звездолеты и столь дорогая их сердцам, звалась «Феникс» в честь этого уникального камня. Глемма-кристалл использовался в установках, создающих вневременной канал, позволяющий практически мгновенно перемещаться в любую точку вселенной. Минимальное расстояние, на котором действовала глемма-переброска, составляло примерно световой год, на меньших расстояниях приходилось по-прежнему использовать звездолеты. Но, несмотря на этот недостаток, феникс решил основную проблему Межгалактической Лиги Наций или проще — Содружества проблему общения. Перелет с планеты на планету занимал теперь всего несколько минут. Многие расы, входившие до этого в Содружество лишь формально, стали его полноправными членами. Появление феникса вызвало культурный и научно-технический взрыв. По значению его можно было сравнить разве что с первым появлением Странников, во время которого было основано Содружество.

Станция «Феникс» была известна всему Содружеству не только как крупнейший центр космических исследований, но и как одно из самых необычных творений землян. Поскольку на «Феникс» оперировали энергией огромной мощности, станция находилась на стационарной орбите за пределами Солнечной системы. «Феникс» принимала также гостей с других планет — на ней ничего не стоило создать любые физические условия. Но это свойство имело и оборотную сторону — обосновавшиеся на станции ученые пользовались им без зазрения совести. В результате развитой ими бурной деятельности, два нижних этажа «Феникс» превратились в настоящие космические джунгли. Поэтому, когда возвращалась очередная группа Комплексного Исследования, у Павла Велина начальника станции — резко падало настроение в ожидании очередного «сюрприза», который, естественно, будет «совершенно безобидным существом» или столь же безобидным «растеньицем». Павел любил природу, но не настолько, чтобы позволить какому-нибудь «сюрпризу» закусить кем-нибудь из обитателей «Феникс», а потому почти каждое возвращение биологов сопровождалось громким скандалом.

В силу вышеназванных причин, на «Феникс» можно было встретить кого угодно и что угодно, причем иногда невозможно было сразу понять «кто» это или «что», и у новичков частенько не выдерживали нервы. Ивен прыснул, вспомнив, как, впервые попав на станцию, столкнулся с ледянином. Ледяне гуманоиды и притом добрейшие существа. Но они не носят одежды, а их кожа переливается всеми цветами радуги. А если учесть еще, что встреча произошла «ночью», когда освещение на станции было почти полностью отключено, то стоит ли удивляться тому, что еще долго после этого случая Рэнд старался не иметь дел с обитателями планеты Ледо.

Ивен отбросил мысли о станции и заставил себя вернуться к разговору. Странники… Он перебрал в уме все, что ему было известно о них. Это «все» сводилось к тому, что Странники создали Межгалактическую Лигу Наций, объединив сначала несколько планет, цивилизации которых находились на примерно одинаковом уровне развития. Как им это удалось, никто не знал, да и вряд ли когда-нибудь узнает. Сами Странники в Содружество не вошли, предпочитая оставаться нейтральной силой. Они не поддерживали, по крайней мере, открыто, ни чьих взглядов и никому не навязывали свои. Они не занимались торговлей, и ни разу их корабли не садились на планеты, входящие в Содружество. Они никогда не пытались подчинить себе другие народы, хотя с легкостью могли бы это сделать. Потому что, несмотря на то, что они никогда не нападали первыми, у них имелось сверхмощное оружие.

Высокий лоб Рэнда прорезали морщины. Оружие Странников многим не давало покоя, и ГСБ не была в этом отношении исключением. Дело в том, что Странники не использовали в нем ни одну из известных сил. То, как действовало их оружие, скорее наводило на мысль об изменении пространства. А это могло означать только одно: Странники могут произвольно преобразовывать его структуру. Долгое время существование оружия Странников было тайной. Сами они очень осторожно относились к любым знаниям, тем более настолько опасным, и ни за что не дали бы их Содружеству. Попади нечто подобное в Лигу — это неизбежно повлекло бы за собой ее уничтожение. И Странники сохранили бы свою тайну, если бы не случай.

В то время Содружество вело жестокую войну с пиратами. И тогда же, пожалуй, впервые с момента образования Лиги, Странники вмешались в естественный ход событий, да и то после того, как ГСБ обратилась к ним с просьбой о помощи. Поначалу Странники не желали даже слышать об этом. «Содружество вполне способно решать подобные внутренние проблемы самостоятельно», — заявили они. Но пираты имели несчастье сделать эту проблему «внешней». Возможно, желая завладеть все тем же оружейным секретом. Или просто поживиться. Так или иначе, но они напали на один из кораблей Странников. Соотношение было пять к одному. Четыре пиратских крейсера бесследно исчезли, а пятый Странники передали ГСБ. Все, кто находился у него на борту, оказались буйно помешанными, и несмотря на все попытки спасти их, вскоре умерли. Все они рассказывали под гипнозом о каких-то распадающихся на атомы привидениях, одно упоминание о которых наяву вызывало у них истерику. В отчете, отправленном медцентром Дионии в ГСБ, в строке «Диагноз» стояло: «нежелание жить».

Все это было известно Рэнду из фильмов, снятых об этой последней в Содружестве войне. Он не знал, насколько им можно доверять. Многие считали историю с пиратами выдумкой или преувеличением. Но все же отношение к Странникам изменилось. Если раньше их боготворили, как говорил Гонти, или не замечали, как не замечают воздух, которым дышат, то теперь их стали бояться.

Но как бы то ни было, в результате вмешательства Странников вселенная была очищена от пиратства. После этого, в 751[2] году, Странники надолго исчезли из пределов Содружества. В 754 году пираты появились снова, а в 755 вернулись Странники, и их поведение стало еще более необъяснимым, чем раньше.

Рэнду всегда казалось, что в этой истории слишком много темных пятен. Странникам не кого было опасаться. Для защиты от любого нападения из известной части вселенной вполне достаточно мощного генератора энергии. Было совершенно очевидно, что Странники создавали свое грозное оружие для других целей. Но, если они действительно воевали с кем-то, то с кем и за что?!

«Все известные планеты, населенные разумными расами, /…/ входят в Межгалактическую Лигу Наций, либо находятся под наблюдением, если по каким-либо причинам вступление в Лигу невозможно или нежелательно.» Так было записано в кодексе Лиги.

Планеты, не пожелавшие вступить в Содружество, составляли Ассоциацию Свободных Миров. Уровень развития многих из них был достаточно высок. Но ни один из Свободных Миров не осмелился бы противостоять Странникам.

Практически самой полной информацией обо всех открытых планетах располагала ГСБ. Возможно, Гонти действительно что-то раскопал. «Но тогда зачем ему понадобился я? — в который раз подумал Ивен. — Даже „Алмаз“ ничего не объясняет. Ведь если бы понадобилось, Гонти нашел бы способ заполучить и корабль и того, кто смог бы им управлять. Но, хотя он меня ненавидит, ему нужен именно я. А, может, как раз поэтому?»

Ивен рывком поднялся из кресла и подошел к видеостене.

— Информаторий «Феникс», — приказал он. — Каталог планет. Острелла.

Он ждал, зная, что увидит на экране. По правде говоря, он не удивился бы, не увидев вообще ничего.

«Планета. Звездный код не известен.

Название: „Острелла“. Предположительно галакт.[3] „Сияющая“.

Характеристика: сведений нет. Особые примечания: считается родиной Странников.» — выдала стена.

— Звездные системы, — сказал Ивен. — 657.115.DKM.18.10.[4] Характеристику третьей планеты.

На несколько минут стена погасла — компьютер искал нужный код.

«657.115.DKM.18.10.3 найдена. Что именно Вас интересует?..»

— Размер в единицах Земли, основные элементы атмосферы, краткие географическая и биологическая характеристики.

«Экваториальный диаметр: 12800.

Состав атмосферы: кислород — 25 %, азот — 70,3 %, водяной пар — 4 %.

Планета-океан. Имеется только один материк. Площадь: 12500. В океане разбросано около 4 млн. мелких островов.

Среднегодовая температура на материке: +58 °F[5].

Среднегодовое количество осадков на материке: 6000 мм Животный и растительный мир богат и разнообразен. Разумной жизни нет.

Нуждаетесь ли в более подробной информации по какому-либо вопросу?..»

— Теоретически разумная жизнь возможна?

«Теоретически — да. Тем не менее, никаких проявлений разума орбитальной разведкой не обнаружено. Но Вы должны знать, оператор Рэнд, что Ваш вопрос некорректен.?..»

— Больше не умничай, а то поплатишься, — предупредил Ивен. — Что показало Комплексное Исследование?

«КИ не проводилось.?..»

— Все. Можешь выключиться. И убавь свет.

Стена погасла. Свет в комнате померк. Ивен вернулся в кресло, и оно послушно приняло форму его тела. «Голубая звезда» не могла исчезнуть на пустой планете. «Либо в банк данных внесли неверные сведения, либо Гонти солгал,» — думал Рэнд. — «И в то, и в другое поверить несложно.»

Шелест открывшейся двери прервал ход его мыслей — чуткий слух разведчика мгновенно переключил внимание Ивена на неожиданную помеху.

— Ты здесь, Иво, — спросил Павел Велин, тщетно пытаясь рассмотреть что либо в густых клубах ароматного дыма тероки — ледонского эквивалента табака. Рэнд пристрастился к ней, проведя пять месяцев на Ледо — они с Тонни строили там глемма-станцию. Вернее, ее строили сами ледонцы, под бдительным надзором специалистов «Феникс». То, что Рэнд и Алан прилетели на Ледо отдыхать, ни тех ни других не смущало. «Здесь был бы настоящий рай, если бы ледонцы не стремились испоганить свою планету, построив на ней Институт Пространства, частенько говорил Тонни. — Как только они покончат с этим делом, придет конец их спокойной жизни.»

— Ивен Рэнд, вы еще не умерли от удушья? — осведомился Павел, бросив свое бесполезное занятие.

Рэнд дотянулся до пульта управления комнатой и включил кондиционирование. Через минуту дым исчез, и Павел смог, наконец, оглядеться. Рэнд сидел в кресле в позе лотоса, а вокруг валялись пустые пачки из-под тероки. В комнате царил полумрак, и Павел усилил освещение. Ивен наблюдал за его действиями из-под длинных пепельных ресниц, щурясь от яркого света. Павел прошелся по комнате.

— Тебя вызывает ГСБ, — объявил он.

— А именно?

— Джек Гонти.

Усмехнувшись, Рэнд повернулся к видеостене, удивляясь, что не последовало нагоняя за блокировку дальней связи в каюте.

— Можешь соединить, — сказал он комнате.

— Мне уйти? — спросил Велин.

— А тебе тоже нужно поговорить со мной?

Павел кивнул.

— Тогда оставайся. — Ивен кивнул на свободное кресло.

Рэнд прекрасно знал, что Джеку это не понравится. Тем лучше.

На стене возникло лицо Гонти.

— Ты решил? — спросил он, недовольно покосившись на Велина.

— А ты не слишком терпелив, — промурлыкал Ивен, делая вид, что не замечает его взгляда. — Но я решил.

— Говори.

— Я сделаю то, о чем ты меня просишь, но при одном условии.

— Что за условие?

— Твои люди не полетят со мной.

На этот раз Гонти превосходно владел собой — ничто не выдало его гнева.

— Ты не имеешь права лететь один, — возразил он. — У тебя должен быть хотя бы один напарник. Кодекс…

— У меня есть напарник, — перебил его Рэнд.

Павел, до этого момента внимательно слушавший, изумленно воззрился на Рэнда. С тех пор как погиб Алан, Рэнд работал один. Гонти, казалось, был удивлен не меньше.

— И кто же это? — спросил он наконец.

— Тонни Алан.

Джек издал какой-то неопределенный звук, с трудом удержавшись от характерного жеста.

— Но Алан мертв, — сказал он спокойно.

— В таком случае, ничем помочь не могу, — сказал Ивен, отворачиваясь от экрана.

— Погоди, — остановил его Гонти. — Зачем тебе это нужно?

— Я так и думал, что ты согласишься, — усмехнулся Рэнд.

— Черт с тобой! Отправляйся на Базу, и чем скорее ты это сделаешь, тем лучше.

Не отвечая, Рэнд выключил стену и повернулся к Велину.

— Ну, что еще у нас интересного? — спросил он весело.

— Тебя искали Странники, — сказал Павел.

Улыбку Рэнда как ветром сдуло. Он задумчиво посмотрел на Велина. Как всегда, при упоминании о Странниках, его охватило необъяснимое чувство потери. Словно он знал что-то раньше. Что-то очень важное, но теперь навсегда скрытое от него завесой времени. Он не мог вспомнить, что. Смысл вновь ускользнул от него, и он застонал от бессилия. Потом подумал о задании, которое дал ему Гонти, и к чувству потери примешался неприятный холодок.

— Я становлюсь слишком популярным, — пробормотал он. — Больше, чем хотелось бы.

Из сейфа, скрытого в стене, он достал боевой бластер и сунул его в кобуру на правом бедре.

Когда Странники связались с «Феникс» и объявили, что им нужен Рэнд, и притом немедленно, операторы связи лишились дара речи. Впервые Странники интересовались кем-то по своей воле. Но Рэнд в это время находился на Базе ГСБ. Узнав, что его нет на станции, Странники исчезли так же внезапно, как и появились.

Сказать, что Велина все это сильно заинтересовало и обеспокоило, значило не сказать ничего. По всему выходило, что Рэнд был известной личностью не только в Содружестве, но и у Странников. Но он явно не был расположен к разговору по душам, а Павел знал, что если Рэнд не захочет объяснять сам, то хоть пытай его — слова не вытянешь. Поэтому он не стал тратить время на бесполезные расспросы, о чем вскоре сильно пожалел.

— Скажи им, что я сам их найду, — бросил Рэнд и вышел.

Но направился он не на Базу, а в ангар, где стоял «Алмаз».

Не успел Рэнд покинуть «Феникс», как возле станции снова появился корабль Странников. Дежурный оператор вызвал Велина в Центр управления.

— Где Рэнд? — раздался с пустого экрана ровный механический голос.

— Его нет на «Феникс», — ответил Велин.

— Где он?

— Я не знаю.

— Это очень важно.

— Я не контролирую личную жизнь сотрудников станции.

— Возможно, вы скрываете его. В таком случае не выпускайте его со станции ни под каким предлогом. Это очень важно, — повторил Странник.

— Ивена Рэнда нет на станции, — вновь сказал Павел. — Но он просил передать вам, что найдет вас сам.

Странники не ответили.

— Их корабль исчез, — сообщил дежурный.

— Не знаю, как Рэнду, а мне что-то не по себе, — сказал Павел, отходя от экрана. — Добром это дело не кончится.

За несколько секунд глемма-канал доставил Рэнда в ангар.

Приемный зал был пуст. Это вызвало у Рэнда легкое удивление — оператор должен дежурить здесь постоянно. По дороге к центру управления он также не встретил ни одного живого существа. Тревожное предчувствие овладело им полностью, до предела обострив восприятие. В последний раз он испытывал нечто подобное, провожая Тонни в рейс, ставший для него последним. Как он ненавидел себя за то, что не подчинился тогда своей интуиции!

Шорох, донесшийся со стороны глемма-кабин, резанул по натянутым нервам. Рука Рэнда крепче сжала рукоять бластера. Свет в коридоре внезапно погас. Бегущая дорожка остановилась. Ивен сошел с нее и направился дальше пешком.

Через некоторое время Рэнду показалось, что кто-то идет за ним, но шумопоглощающий пластик стен гасил звуки шагов. Рэнд ускорил шаг и вскоре оказался перед дверью в секцию частных кораблей. В огромном зале горел свет. Ивен заглянул внутрь и замер — увиденное ошеломило его. Все корабли исчезли. Ангар был пуст.

Рэнд почувствовал на спине чей-то враждебный взгляд и, не оборачиваясь, отскочил к стене. В следующую секунду луч бластера прошел сквозь то место, где он только что стоял и исчез в противоположном конце зала. Резко запахло озоном. Темная тень мелькнула в дверном проеме. Рэнд выстрелил, и тень исчезла в огненной вспышке. Вылетев за дверь, он помчался по темному коридору обратно к глемма-кабинам, уверенный, что там его появления ждут меньше всего.

Его действительно никто не ждал — не было необходимости. Вся аппаратура в приемном зале была уничтожена мощным взрывом. То, что Рэнд принял за шорох шагов, было его отголоском — пластик исправно погасил звук.

Орелиевые стены ангара выдержали, но от глемма-кабин и пульта управления не осталось и следа. Мозг Рэнда заработал неестественно четко, как всегда в минуты опасности. Оставался еще один выход. В этом ангаре, как и в любом другом, должна быть сформирована секция спасательных катеров. Ее дверь снабжалась электронной блокировкой, отключающейся только после сигнала тревоги. Сигнала Рэнд не слышал, значит оставалась слабая надежда на то, что катера все еще на месте. Если ему удастся открыть дверь в секцию, то он, возможно, еще узнает, что все-таки происходит.

Ивен выглянул в коридор. Свет по-прежнему не горел. Не зажглось и аварийное освещение. Это означало, что повреждены обе системы энергообеспечения ангара, и Рэнда отделяют от цели более тридцати километров темных коридоров — два часа, если бежать всю дорогу. За это время те, кто охотится за ним, могут уничтожить не только катера, но и весь ангар. Один шанс из миллиона, что этого не случится. Не раздумывая больше, Ивен выскользнул за дверь.

Он несся сквозь непроглядную тьму коридора, благодаря судьбу за то, что здесь не было ни ступенек, ни поворотов, иначе он неминуемо свернул бы себе шею. Рэнд почти всегда получал высшие баллы на полигонах, но бегать вслепую он ненавидел. Ивен подумал, что, когда Главный Инженер в очередной раз начнет выспрашивать его о космических неожиданностях, ему будет о чем рассказать. Одновременно у него мелькнула мысль о том, что если бы курсанты Института Пространства знали, сколькими пакостями на полигонах обязаны ему, то у него вряд ли было бы столько почитателей среди них.

Становилось все холоднее — остывали лишенные обогрева стены ангара. Но пока Рэнда это не слишком беспокоило. Прохладный воздух овевал его разгоряченное тело, и бежать было легко.

Прошло уже больше часа, когда впереди забрезжил свет. Но у него был необычный голубовато-зеленый оттенок. Задумавшись о его происхождении, Ивен не сразу обратил внимание на щелчки встроенного в браслет счетчика радиации. По мере его приближения к свету, щелчки учащались и, наконец, перешли в непрерывный сухой треск. Теперь Рэнд точно знал, что перед ним.

Ангар представлял собой цилиндр, диаметром около двухсот километров. Кольцевой коридор делил его на две части — внешнюю и внутреннюю. А под коридором располагались батареи термоядерных элементов, снабжавшие гигантское сооружение энергией. И часть из них была повреждена взрывом. Рэнд попал в зону, лежащую над поврежденными элементами. Сине-зеленый свет излучал разрушающийся под действием радиации пластик.

Возвращение означало для Рэнда верную смерть — либо от холода температура внутри ангара стремительно понижалась, либо от огня, если те, кто его преследует, все же не пожалеют энергии на уничтожение ангара. А Рэнд почему-то был уверен, что не пожалеют. Ни тот, ни другой вариант Ивена не устраивал. Впереди же была пока только одна явная опасность — облучение. «Из двух зол выбирают меньшее,» — подумал Рэнд, увеличивая скорость. Мышцы отозвались тупой болью, но Ивен не обратил на это внимания. Главное добраться до катера. А там должна быть аптечка. Стараясь не думать о том, что, возможно, когда он найдет ее, будет уже слишком поздно, Ивен влетел в зеленое облако.

К тому времени, когда счетчик радиации наконец замолчал, Ивен почти ослеп. Он не знал, сколько времени пробыл в зоне, не знал какова интенсивность излучения… Доза вполне могла оказаться смертельной. Если только он не успеет вовремя принять нейтрализующий препарат. По расчетам Рэнда он должен был уже достигнуть нужной секции.

Но прошло еще около двадцати минут, прежде чем он увидел впереди светящийся прямоугольник двери — все двери в ангаре на случай аварии имели свои автономные источники питания. И вдруг Ивена осенило — система оповещения тоже должна иметь такой источник! Стоит включить сигнал тревоги, и дверь откроется автоматически.

Бросившись к стене, он нашел пульт управления секцией, лихорадочно вспоминая, какая из кнопок ему нужна. И тут же убедился, что не он один подумал об автономных источниках — зеленый луч, скользнув по его правой руке, превратил пульт в бесформенную раскаленную массу. Боль пронзила руку, мгновенно парализовав ее. Стиснув зубы, Ивен перехватил бластер левой рукой и наугад выстрелил в темноту. Яркая вспышка, на миг осветившая коридор, показала ему, что заряд попал в цель.

Он повернулся к двери. Иногда ему удавалось снять электронную блокировку, но сейчас у него почти не осталось сил. Но другого выхода не было. Сконцентрировавшись, он попытался избавиться от боли в руке, и прикоснулся к двери, стараясь найти правильную комбинацию сигналов. Это почти удалось ему, когда еще один луч прошел в миллиметре от его лица, опалив кожу на щеке. Очевидно, намерения нападавших изменились промахнуться, стреляя из бластера с расстояния в несколько метров просто невозможно. Рэнд мгновенно отступил в темноту — подальше от светящейся двери, и прижался спиной к стене, не сводя глаз с коридора. Теперь все зависело от того, у кого первого сдадут нервы. Но, вопреки ожиданиям Рэнда, его преследователь снова открыл огонь. Луч беспорядочно заметался по стенам. Коридор мгновенно заполнил запах жженого пластика. Рэнд выстрелил только один раз, и вновь коридор озарила вспышка. Противник уничтожен, но почему все же он вел себя так странно?

Не позволяя себе расслабиться, Рэнд вернулся к двери. Все сначала! Но наконец дверь поддалась и плавно скользнула в сторону. Внутри секции было также темно, как и в коридоре. Открытая дверь тоже больше не светилась. Вытянув руки перед собой, Ивен осторожно пошел вперед и через несколько метров наткнулся на металлическую стену. Катер! Чтобы найти люк, Ивен выстрелил в пол. Но слабый свет кипящего пластика помог не только ему — к плечу словно прикоснулись раскаленным железом. Сдерживая стон, Ивен скользнул в приоткрытый люк и нажал на клавишу блокировки. Но орелиевая плита не сдвинулась с места. Новый заряд бластера высек из обшивки катера сноп искр. Вздрогнув, Ивен изо всех сил ударил по панели управления. Осколки клавиш врезались ему в ладонь, но люк, наконец, закрылся.

Как только дверь оказалась заблокированной, внутри автоматически зажегся свет. Облегченно вздохнув, Ивен прислонился к прохладной стене и охнул от боли, пронзившей обожженное плечо. Это отрезвило его. Преследователям не добраться до него, но радоваться рано — нужно еще суметь выбраться из ангара. Ивен добрался до рубки и рухнул в кресло навигатора. Силы оставили его. Все тело болело, к горлу подкатывала тошнота. Положив бластер перед собой на пульт, Ивен открыл аптечку и, выудив ампулы с болеутоляющим и противорадиационной сывороткой, приложил их к сгибу у локтя, слегка поколов кожу. Лекарства впитались практически мгновенно. Боль от ожогов стихла, и через несколько минут Ивен почувствовал, что в состоянии управлять катером, хотя слабость не проходила — слишком большую дозу облучения он получил. Очевидно, уйдет не один час на регенерацию пораженных клеток, но это сейчас волновало Рэнда меньше всего. Он проверил бортовые системы и, убедившись, что все в порядке, послал приказ открыть шлюз. Не веря своим глазам, он смотрел, как огромные створки начали медленно раскрываться. После всего, что случилось, Ивен не ожидал, что компьютер ангара хоть как-нибудь отреагирует на команду. Но тут, словно в ответ на его мысли, створки замерли, а потом начали закрываться.

Выругавшись, Ивен включил систему зажигания. Ослепительное пламя вырвалось из дюз катера, когда Рэнд перевел ускорение сразу на максимум. Крошечный кораблик вздрогнул и рванулся с места. Ускорение вдавило Рэнда в кресло так, что затрещали кости. На пульте замигали красные огни, предупреждая об опасности — створки шлюза продолжали неумолимо смыкаться. С трудом передвинув руку, Ивен отключил автопилот и развернул катер, заставив его лечь на бок, в результате чего мгновенно оказался на полу. Но кораблик проскользнул сквозь сомкнувшиеся за ним створки.

Прилагая неимоверные усилия, Ивен дотянулся до пульта и включил глемма-переброску. Неважно, какая программа была последней — лишь бы оказаться подальше от проклятого ангара.

Беспощадная сила скрутила его, не давая вздохнуть. Кровь отлила от сердца. Глухие удары пульса становились все реже — раз в три секунды… раз в пять секунд… А потом вдруг горячая волна захлестнула мозг, и сердце помчалось сумасшедшим галопом, словно пытаясь наверстать упущенное. Ивену показалось, что его вывернули наизнанку. Его бросало то в жар, то в холод. Боль пронзала каждую клеточку его тела. Боль стала им самим. Он стал болью. Он закричал от ужаса и захлебнулся собственным криком и чем-то теплым и соленым… Кровь? Его кровь…

Сознание медленно возвращалось в истерзанное тело. И первой мыслью Ивена было удивление от того, что он все еще жив. Боль, казалось, ушла, но оставила память о себе. «Идиот!» — обругал он себя. Решил, что все кончилось? Как бы не так! Но, ради всего святого, что это было? Ивен включил экраны внешнего обзора и обомлел.

Над ангаром висели три звездолета, образуя правильный треугольник. Опознать их не стоило труда — это были корабли Странников. И они окружили ангар силовым полем. Если бы Рэнд додумался включить экран раньше, он, конечно, заметил бы характерное свечение изувеченного пространства. Но он включил глемму. Катер, войдя в глемма-канал, наткнулся на силовое поле, и его вышвырнуло обратно в обычное пространство. Именно это и стало причиной острых ощущений Рэнда.

Корабли, между тем, начали снижаться, удерживая катер силовым полем. Их намерения были предельно ясны: когда поля, создаваемые звездолетами, соприкоснуться, от катера не останется даже пыли.

Ивен почти физически ощущал, как сжимается ловушка. Он никогда не боялся смерти, но сейчас она не входила в его планы — прежде ему хотелось узнать, чем вызвана такая страстная любовь богов к нему, простому смертному.

Разум его метался в поисках выхода. Силовое поле «сворачивало» пространство, образуя непреодолимую преграду для любого воздействия. Нечего было и пытаться проскочить сквозь него. Но должен же быть хоть какой-нибудь изъян в безупречном плане Странников! И вдруг его осенило. Поля образовывали в пространстве треугольную призму. В верхних ее углах находились корабли Странников, но нижнего основания у призмы не было! Стрелять в катер Странники не смогут — отразившись от силового поля, заряды вернутся туда, откуда были выпущены. А применять против Рэнда свое особое оружие, они, кажется, не считали нужным. Не раздумывая больше, Ивен резко бросил катер вниз. Спасение зависело от того, насколько далеко простираются силовые поля. Ремни, удерживавшие Рэнда в кресле, больно врезались в тело — мощности гравитатора не хватало. Но Странники разгадали его маневр — их звездолеты тоже стали снижаться. Вокруг катера сгустился лилово-фиолетовый туман — поля уже начали тормозить его.

Наконец, катер остановился, и Рэнд понял, что проиграл. Больше он ничего не мог сделать. Не мог даже отправить сообщение на «Феникс» — силовое поле не пропускало никакие виды волн.

Ивен смотрел на экран, полыхающий ультрафиолетом. Он не чувствовал ни горечи, не сожаления — только любопытство и досаду на то, что все будет так просто. Кроме работы и воспоминаний ему нечего было терять в этом мире. Фаэри умерла, заразившись неизвестной болезнью на раскопках руин на мертвой планете. Вирус, убивший группу археологов, как оказалось, уничтожил все население планеты. Вскоре было найдено противоядие, но вернуть погибших это не могло. Следующей жертвой стал его лучший друг, Тонни Алан. Грустная усмешка тронула губы Ивена. Он сам, пожалуй, не смог бы сказать точно, сколько раз он уже прощался с жизнью. А началось с того, что его нашли на корабле, изуродованном настолько, что его принадлежность не смогли установить. Ивен был единственным живым существом на корабле. Ему было тогда несколько месяцев. Он так и не узнал, кто были его родители.

Ивен откинулся на высокую спинку кресла и закрыл глаза, не в силах больше смотреть на сгущающийся туман. Катер наполнил невообразимый шум даже сверхпрочный орелий уже не выдерживал давления полей. Но вдруг туман, ставший уже почти черным, разорвала огненная вспышка. Экран взорвался, осыпав Рэнда градом осколков. Это вывело его из оцепенения. Сначала он решил, что начали разрушаться внутренние системы, но тут взгляд его упал на второй экран. Воистину, сегодняшний день изобиловал сюрпризами. Два из трех кораблей Странников превратились в облака раскаленного газа. Третий маневрировал, очевидно выбирая позицию для атаки.

Не дожидаясь, чем все это закончится, Ивен перенастроил глемма-канал и через минуту был уже на базе ГСБ.

Первое, что он увидел, выйдя из катера, был «Алмаз». Внутренняя дверь ангара открылась, и в проеме появился Гонти. Увидев его, Рэнд побледнел от ярости.

— Что все это значит? — спросил он тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

Но Гонти, погруженный в свои мысли, не слышал его. Он явно был чем-то встревожен. Сдерживая гнев, Ивен повторил свой вопрос.

Услышав его голос, Гонти остолбенел.

— Ты?! — завопил он. — Где тебя носило все это время?!

На мгновение Ивен лишился дара речи.

— Как только ты покинул базу после нашего первого разговора, здесь объявились Странники и потребовали твоей выдачи, — продолжил Гонти, не обращая внимания на ненавидящий взгляд Рэнда. — Ты понимаешь, о чем я? Это была не просьба — это был приказ! Дьявол побери! Мы объяснили им, что тебя нет на базе. И что, ты думаешь, они сделали? Они просканировали базу! Потом проторчали здесь еще полчаса, уж не знаю, зачем. А когда они, наконец, соблаговолили убраться, я сразу вызвал тебя и отправил людей, чтобы перевели «Алмаз» сюда. — Тут Гонти вспомнил, что так и не получил ответа на свой вопрос, и повторил его: — Так где, говоришь, ты был?

— Ты еще спрашиваешь?

— Да, я спрашиваю — где? — подтвердил Гонти.

Рэнд смерил его презрительным взглядом.

— В ангаре, — ответил он.

У Гонти отвисла челюсть. Раскрыв глаза, он уставился на Рэнда, как на привидение.

— Черт бы побрал твой несносный характер! — заорал он наконец. — Я же сказал тебе лететь сюда!

— Ты сказал, что тебе нужен «Алмаз»! Откуда ты вообще узнал, где он находится?!

— Так. Вот в чем дело? Ты что же думаешь, мы зря называемся Службой Безопасности? Ваш «Алмаз» — далеко не прогулочная яхта!

— Это частный корабль, и он не угрожает безопасности Содружества.

— Значит, не угрожает? Прекрасно. Надеюсь, у нас еще будет время поговорить об этом. После того, как пройдешь медосмотр.

— Нет! — резко бросил Ивен.

Но Гонти уже вызвал медотсек.

— Тебе, видно, доставляет удовольствие делать все мне назло.

— Не говори глупостей, — оборвал его Гонти. — Ты же не хочешь остаться без глаз? А в таком случае надо удалить осколки.

— Все равно у меня нет ни малейшего желания говорить с тобой. Ни на какую тему. Твоя дурацкая затея едва не стоила мне жизни. — Рэнд прищурился. — Но, возможно, именно этого ты и добивался?

На браслете Гонти запищал сигнал вызова, помешав ему ответить. Пока он разговаривал, подошедший врач базы, Бренд Ойл, успел удалить осколки экрана, усеивавшие лицо и грудь Рэнда и смазать ранки биоклеем. В результате Ивен, разрисованный коричневыми точками и полосами, стал похож на пугало. Бренд, между тем, осмотрев его ожоги, заявил Гонти, что забирает Рэнда в лазарет.

Ивен мгновенно вырвался и, оказавшись на почтительном расстоянии, объявил, что вполне хватит и перевязки.

— Это может плохо кончиться, — возразил Бренд. — Ожоги третьей и четвертой степени, облучение… Джек, — воззвал он, видя, что его заботы не находят отклика в душе пациента. — Этому человеку необходима регенерация и комплексное обследование. Прямо здесь и прямо сейчас.

— Ты слышал? — спросил Гонти.

— С каких это пор ты стал моим ангелом-хранителем? — обозлился Рэнд.

— С некоторых, — буркнул Гонти. — И я действительно запретил бы тебе лететь, если бы не одно обстоятельство.

— Да, — подхватил Ивен, — если бы не одно обстоятельство, а именно: я вовсе не обязан тебе подчиняться. И не собираюсь.

— Ну, думаю, мне хватит сил тебя удержать, если понадобится.

Ивен презрительно хмыкнул.

— Вряд ли. Никому еще не удавалось…

— Значит, я буду первым, кому удастся, — перебил Гонти. Но поговорим о другом. Кто, собственно, тебя так отделал?

— А ты не знаешь? Тебе же все было известно заранее. Ты и не подумал остановить меня, хотя знал, что я полечу в ангар.

— Что ты хочешь сказать?

— Гонти, это не смешно. Ты никудышный актер.

На этот раз Гонти разъярился окончательно.

— Слушай, придурок, — заорал он, — считай меня кем хочешь, но если ты сейчас же не ответишь мне, то пребывание в лазарете тебе будет обеспечено! Итак, ты был там не один?!

— А что, по-твоему, я мог делать там целых три часа?! — взорвался Ивен. — Но если ты и вправду не имеешь к этому отношения, то сейчас я расскажу тебе кое-что действительно интересное для ГСБ. Из ангара исчезли все люди. А из секции, в которой стоял «Алмаз» — все остальные корабли. А может, и не только из нее.

Гонти включил интерком и последние слова Рэнда услышали все дежурные операторы.

— Они займутся этим сами, — пояснил Гонти.

— Центральная! — завопил Ивен, прежде, чем интерком отключился. — Эй, ответьте!

— Центральная на связи, — подтвердил приятный женский голос.

— Глемма-станция ангара уничтожена, система энергообеспечения повреждена, имеется утечка радиации, — выпалил Рэнд на одном дыхании.

— Поняли вас. Конец связи.

У Гонти уже в который раз за сегодняшний день вырвалось проклятие.

— А знаешь, чьих рук это дело? — поинтересовался Ивен.

— Догадываюсь, — Гонти помрачнел. — Значит, Странники решили отказаться от своей политики невмешательства. Послушай, я должен кое-что сказать тебе. Я действительно знал, что ты полетишь в ангар и не остановил тебя. Потому что мне необходимо было выяснить… — Гонти умолк.

— Выяснить?.. — переспросил Рэнд.

— Да. Мне нужно было знать наверняка, на чьей ты стороне.

— Что?!

— Это была вторая причина, по которой мы забрали «Алмаз». Если бы… В общем, мне очень жаль, что так получилось. Я не предполагал, что все зашло так далеко.

— А как ты мог предположить, что я предатель, черт тебя возьми?!

— Для этого были основания.

— Объясни!

— Я все расскажу тебе, но не сейчас. Есть вещи более важные.

— Что может быть важнее, чем подобное обвинение? А если ты снова усомнишься во мне? Что если в следующий раз…

— Следующего раза для всех нас может вообще не быть.

— Как…

— База окружена. Все глемма-каналы заблокированы. Это Странники. Ни один из наших кораблей, даже если нам удалось бы вызвать помощь, не сможет им противостоять.

— Но ведь «Алмаз» уже здесь.

— Да? А кто говорил, что это не военный корабль?

— Не военный. Мы не для этого его строили.

— Но его можно для этого использовать, что одно и то же, не так ли?

— Послушай, что тебе от меня нужно?

— Консультация.

— Что?

— «Алмаз» здесь. Но, боюсь, это нам не поможет.

— А в чем дело?

— Это я должен спросить! Кто же знал, что у вашей «прогулочной яхты» стационарная силовая защита, да еще такой мощности?! Двое наших людей погибли, едва прикоснувшись к электронному замку.

— Постой, о чем ты говоришь? — Глаза Рэнда потемнели. — Какая еще защита, ты что, с ума сошел? Все было отключено — у меня же нет вечного источника энергии! Да и как я сам вышел бы из корабля — через свернутое пространство, что ли? И вообще, он стоит там уже больше года!

— Откуда мне знать? Может поле включилось автоматически?

— Нет! Для этого нужно было, как минимум, выстрелить в корабль зарядом высокой энергии. И даже в этом случае, без оператора…

— Ладно, не будем терять время. Лучше посмотри сам.

Первое, что обнаружил Рэнд, подойдя к «Алмазу», — его собственный электронный ключ не подходит к замку.

— Какого черта?.. — выругался Ивен.

Стоило прикоснуться к замку, все вокруг озарила ослепительная голубая вспышка, и Рэнда отбросило назад. Но был и другой способ. Гнев придал Ивену сил. Он мысленно приказал люку открыться, сопроводив послание паролем, известным только ему и Алану. Приказ был выполнен мгновенно. Ивен влетел внутрь, думая о том, какие еще сюрпризы его ожидают. Включив программу диагностики, он обнаружил, что повреждены все электронные замки и генератор защитного поля. Закончив обследование, Рэнд в отвратительном настроении вернулся к шлюзу.

Гонти ждал его.

— Он может лететь, — сообщил Ивен. — Но защиты не будет никакой. Абсолютно.

Гонти тяжело вздохнул. Он ожидал чего-то в этом роде, но не думал, что все может быть настолько плохо.

— Это твой единственный шанс спасти свою жизнь и хоть что-нибудь узнать, — сказал он, не глядя на Рэнда. — К сожалению, я не вижу другого выхода.

— К сожалению, — повторил Ивен задумчиво. — Почему, собственно, я должен верить тебе?

— Можешь убедиться сам.

С этими словами Джек включил панорамный экран. Свет в ангаре погас, и одна из стен «растворилась». Иллюзия была настолько полной, что у Рэнда перехватило дыхание. Он не имел дела ни с чем подобным с тех пор, как окончил Институт Пространства. Словно ледяным ветром повеяло от экрана. Прямо перед ним, закрывая собой звезды, висел огромный корабль. Темно-зеленый с черным отливом металл тускло отсвечивал на изгибах исполинского корпуса. Изображение было неестественно четким — можно было различить сетку мельчайших трещин на шероховатой поверхности металла. Сам корабль, казалось, излучал силу, от которой не могло быть спасения.

В дальнем конце ангара кто-то приглушенно вскрикнул. Люди застыли, парализованные открывшейся им картиной. Гонти, не ожидавший такого эффекта, до боли сжал руку Рэнда.

— Теперь ты веришь? — спросил он внезапно севшим голосом.

— Можешь выключить, — отозвался Ивен, не сводя глаз с огромного звездолета. Что-то знакомое было в нем, но что?

Как только зажегся свет, к Гонти вернулось самообладание.

— Они знают, что ты здесь — недавно они снова просканировали базу. Мы постараемся отвлечь их внимание, но я не уверен, что у нас получится. Удачи тебе, — добавил он, исчезая за дверью.

Ивен пожелал ему провалиться в ближайшую черную дыру и прихватить с собой Странников, но Гонти его уже не слышал. Вздохнув, Ивен направился к «Алмазу». Исправить генератор поля за несколько минут нечего было и думать. Но люк ему, возможно, удастся закрыть тем же способом, каким он его открыл.

Влетев в Центральную, Гонти бросил быстрый взгляд на экраны.

Корабли Странников по-прежнему висели над базой. Не находивший себе места оператор уступил Гонти свое кресло. Усевшись, Джек открыл канал пространственной связи. Странники не заставили себя ждать.

— Мы знаем, что у вас на базе находится человек по имени Ивен Рэнд. Мы требуем его немедленной выдачи, — произнес безжизненный голос с пустого экрана.

— На каком основании вы блокировали базу Галактической Службы Безопасности? — поинтересовался Джек холодно, игнорируя заявление пришельцев.

— Нам нужен только Рэнд. Мы не собираемся причинять вред вашей базе.

— Ваши действия противозаконны.

— Мы не входим в Межгалактическую Лигу Наций и не подчиняемся ее законам.

Конечно, Гонти прекрасно это знал. Он просто тянул время. На экране он видел, как «Алмаз», выйдя из ангара, наткнулся на силовое поле.

На этот раз кораблей было четыре, и поле образовывало октаэдр, в центре которого лежал двадцатикилометровый диск базы. Как только Рэнд убедился, что база окружена силовым полем, его лицо появилось на экране перед Гонти. Джек мгновенно отключил канал Странников.

— Гонти, — раздался спокойный голос Рэнда. — Я не знаю, что ты задумал и как собираешься отвлекать их, но если ты действительно хочешь помочь мне, включи защитное поле базы на полную мощность и подними ее вверх, насколько это возможно. Только так, чтобы она не касалась полей, создаваемых Странниками.

— Хорошо, — отозвался Гонти, начиная вводить программу. — Но зачем тебе это?

— Мне нужно место для разгона. «Алмаз» пробьет поле в вершине пирамиды.

— Ты с ума сошел! Четыре пересеченных поля! Там и пространства-то нормального нет!

— Ну, ты же не думаешь, что сообщил мне новость? К тому же, если мне не удастся сделать это, шансов, как ты правильно заметил, не останется. Базе ничего не грозит. Ты ведь включил защиту, не так ли? Только вот с разоблачением Странников тебе, возможно, придется подождать.

— Прекрати паясничать, Рэнд! — заорал Гонти. — Немедленно возвращайся! Или на этот раз ты точно свернешь себе шею!

— Но разве не этого ты желал мне так часто?

— Вернись, сумасшедший! Они не посмеют взорвать базу ГСБ.

Ответом ему был взрыв хохота.

— Еще как посмеют, Гонти, — заверил его Ивен, отключая связь.

Но, вопреки твердому убеждению Гонти, он вовсе не собирался покончить жизнь самоубийством. Однажды, когда «Алмаз» существовал еще только в проектах, Тонни сказал Ивену, что если управлять кораблем с помощью эйдетики, а всю энергию, генерируемую с помощью феникса, направить только на создание глемма-канала, то его мощность будет настолько велика, что «Алмаз» сможет пройти сквозь измененное силовым полем пространство, как нож сквозь масло. Причем, чем выше будет напряженность поля, тем легче будет его пробить. Тогда Ивен принял эти слова за шутку и благополучно пропустил их мимо ушей. Но Тонни обычно слов на ветер не бросал.

После того, как «Алмаз» был построен, они ни разу не возвращались к этой теме. Но ни сам Тонни, ни, тем более, Рэнд не знали до конца, на что способно их детище. А после гибели Алана Ивен и вовсе не подходил к кораблю. Он был напоминанием о Тонни, единственным, что осталось у Ивена от друга.

И вот теперь Ивен неожиданно вспомнил его слова. Разгоняя корабль, он не был уверен, что не разобьется о поле. Гонти было от чего сходить с ума действительно, на обычном корабле попытка проделать такой трюк означала бы верную смерть. Машинально набирая на пульте команды, Ивен проклинал себя за то, что раньше не придавал значения рассуждениям Алана.

«Ты ненормальный, Ивен Рэнд! — вопил в ужасе внутренний голос. — На этот раз Алан ошибся — такого не бывает. Не может быть!»

— Заткнись! — огрызнулся Ивен вслух и отдал последний приказ бортовому компьютеру.

В ту же минуту мягкие захваты кресла зафиксировали его тело. На голову опустился широкий обруч, оплетенный проводами. На запястьях защелкнулись контрольные датчики. Две ампулы вошли в руку у локтя — с тонизирующим и освобождающим подсознание препаратами. Волна темноты захлестнула мозг Ивена, лишая воли. Но ему было знакомо это состояние. И он не позволил инстинктам возобладать над сознанием. Сосредоточившись, он стал думать о Хелле. Наконец, перед его мысленным взором возникла ненавистная система. Он нашел третью от солнца планету и нажал клавишу старта. Его беспокоило теперь только одно — «Алмаз» не был защищен. Даже если расчеты Тонни верны, он, конечно же не мог предположить, что кто-то рискнет проделать подобное без силовой защиты. Как это скажется на свойствах корабля?

Кровь сильнее застучала у Ивена в висках — «Алмаз» разгонялся. Препараты начали действовать в полную силу. Сознание Рэнда уснуло, а вместе с ним и все сомнения растворились в спасительной темноте. Время застыло. Жило только одно видение — Хелла.

Страшный удар потряс звездолет, но Рэнд уже ничего не чувствовал. Он не видел, как серебристо-голубые струи сконцентрированной энергии зазмеились по матовой поверхности звездолета, не чувствовал вибрации, сотрясавшей корабль. Он был уже у Хеллы.

Ошеломленные операторы вместе с Гонти увидели на экранах Центральной операторской, как «Алмаз» врезался в силовое поле Странников и исчез в ослепительной фиолетовой вспышке. Поток освободившейся энергии ударил в базу с такой силой, что ее отшвырнуло вверх, а звездолеты Странников разбросало в разные стороны. Через несколько секунд они тоже исчезли. Гонти с трудом поднялся на ноги и застонал от острой боли в боку. «Похоже, ребра не выдержали испытания,» — подумал он равнодушно. Джек не хотел даже думать о том, что произошло с Рэндом.

Часть II

Лабиринты Мэрдока

Ивен пришел в себя от того, что кто-то хлестал его по щекам. Открыв глаза, он увидел смуглого высокого человека, склонившегося над ним.

— Наконец-то! Ну и посадка, Рэнд! Я уж думал, тебе конец. Ты что, забыл, как обращаться с пультом управления? И что это за боевая раскраска? — говорил незнакомец, снимая с головы Ивена контактный обруч и расстегивая браслеты с датчиками.

Рэнд вздрогнул, протер глаза и снова посмотрел на человека, стоявшего теперь прислонившись к пульту и скрестив руки на груди. Необычные золотистые глаза изучающе смотрели на Рэнда. Светлые волосы свободно падали ему на плечи. И он улыбался. Эта улыбка была слишком хорошо знакома Рэнду. Перед ним стоял Тонни Алан, собственной персоной. Рэнд ущипнул себя, но видение не исчезло.

— Ну, хорошо, — пробормотал Ивен. — Одно из двух — либо я сошел с ума, либо загробный мир все же существует.

Улыбка призрака стала насмешливой.

— Очевидно, что ни одно предположение не верно, — проговорил он, иронично глядя на Рэнда.

Ивен посмотрел на него с нескрываемым интересом.

— А может ты изобрел машину времени вместо звездолета, — продолжил он свои рассуждения. — От твоих изобретений всего можно ожидать.

— Холодно, — констатировал дух Алана.

Рэнду вдруг стало не по себе.

— Но тогда… — начал было он.

— Слушай, Рэнд, — перебил его призрак, — не очень то вежливо с твоей стороны принимать меня за привидение. Ты же смотришь сквозь меня, словно я стеклянный. А мне-то казалось, что я не очень изменился за последний год. Хотя вода, конечно, не самое лучшее зеркало… — Он склонил голову на бок, выжидающе глядя на Рэнда.

Ивен молча смотрел на него, не веря своим глазам. Он почти не слышал того, что говорил ему Алан. В звенящей темной пустоте перед ним вновь и вновь расцветала ослепительная вспышка взрыва. Боль утраты вновь овладела им, вытеснив все остальные чувства.

Сильные руки схватили его за плечи и встряхнули.

— Меня зовут Тонни Алан, и я не умер. Слышишь?! — Тонни снова встряхнул его.

— Тонни? — прошептал Ивен, вставая. Слезы мешали ему смотреть, но он не обращал на них внимания. У него внезапно потемнело в глазах, и, если бы Алан не подхватил его, он упал бы. Тонни вновь усадил его в кресло, и торопливо нажал несколько клавиш на пульте. Откуда-то сбоку выдвинулся длинный узкий ящичек аптечки. Тонни выбрал одну из ампул и прижал ее к руке Рэнда.

— Тебе лучше? — спросил он обеспокоено, как только Рэнд открыл глаза. Я-то, болван, совсем ошалел от радости, увидев тебя. У меня и в мыслях не было, что ты считал меня…

— Тонни, — перебил Ивен, все еще боясь поверить в чудесное воскресение. — Не знаю, умирают ли от радости, но зато от твоих идей…

— Постой, — нахмурился Алан. — Причем тут мои идеи?

— Я потом тебе расскажу, ладно? — ответил Ивен. — Лучше ты скажи, что это такое? — Он показал на сеть шрамов, покрывавших правую руку Алана от запястья до локтя. — В последний раз, когда я тебя видел…

— А-а, это, — Тонни перевел взгляд на свою руку и поморщился. — Долгая история. Считай, что мы немного поговорили по душам со Странниками. Или, точнее, они со мной поговорили. Кстати, ты уже можешь идти? Чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.

— Уберемся отсюда? — переспросил Ивен удивленно. Упоминание о Странниках вернуло его к действительности. — Куда?

— Подальше, — ответил Тонни уклончиво. — Это уж моя забота.

— А в чем, собственно, дело?

— Твое упрямство, Иво, как я вижу, осталось прежним. Дело в том, что твою посадку видел и слышал не только я. А также в том, что в ближайшем будущем даже я не смогу заставить этот корабль взлететь. Этого достаточно?

Ивен кивнул, понимая, что расспрашивать Алана сейчас бесполезно.

— У тебя есть оружие? — поинтересовался Тонни, оглядывая рубку.

— Бластер.

— И надень что-нибудь. Могу одно сказать — тебе здесь не понравится. Особенно, твоим ранам.

Только теперь Ивен вспомнил, что на базе у него не было времени даже переодеться. Он подошел к пульту, и его тонкие пальцы пробежали по клавишам. Синтезатор тихо заурчал и через пару минут выплюнул заказ Рэнда.

Тонни придирчиво оглядел новую рубашку Ивена. У него самого наряд был более экзотический — куртка и узкие штаны темного цвета из блестящего гладкого материала, незнакомого Рэнду.

Ивен оделся и застегнул поверх рубашки браслет и широкий орелиевый пояс, в котором хранились ампулы с питательными растворами и личная аптечка.

— Что дальше? — спросил он.

Но Алан не ответил. Его взгляд был прикован к экрану внешнего обзора. Внезапно он схватил Рэнда за руку и поволок к выходу.

Они выскочили из корабля и побежали прочь от него. Краем глаза Рэнд успел заметить покореженные деревья со съежившимися обугленными листьями «Алмаз» упал посреди густого леса.

Через некоторое время Ивен почувствовал, что задыхается — воздух был слишком влажным, напоенным густым медвяным запахом каких-то трав. И в то же время у него кружилась голова от избытка кислорода. На мгновение он остановился, но Алан нетерпеливо потянул его за руку, увлекая за собой в самую гущу зарослей. Он несся вперед, игнорируя хлеставшие их усеянные мелкими острыми колючками гибкие ветки. Ивен выставил согнутую руку вперед, пытаясь защитить глаза. Он доверился Алану, двигаясь практически вслепую.

Местность постепенно повышалась, и, по мере подъема, характер растительности менялся. Густые заросли вскоре превратились в редкий лес, потом кончился и он, и Ивен смог, наконец, открыть глаза. Они бежали по равнине, покрытой высокой густой травой. Изредка им попадались островки деревьев, но к несказанной радости Рэнда, колючек на них не было. Но когда подъем окончился, Ивен понял, что рано обрадовался. Перед ними сплошной стеной возвышался кустарник. И Алан немедленно устремился прямиком к жутким зарослям.

Рэнду уже начало казаться, что этой сумасшедшей гонке не будет конца. Алан уверенно продвигался вперед, находя дорогу там, где, казалось, пройти вообще невозможно. Действие обезболивающего закончилось, пострадавшее плечо и щеку жгло как огнем. Руки и лицо Ивена сплошь покрывали царапины.

Он уже собирался остановиться и потребовать от Алана объяснений, когда тот внезапно остановился сам и потянул Рэнда вниз. Последние несколько метров они преодолели на четвереньках. Выглянув в просвет между ветками, Ивен обнаружил, что они находятся на небольшой площадке, возвышающейся над местом посадки «Алмаза». Высокая голубовато-зеленая поросль надежно скрывала друзей от чужих глаз.

— Бег, похоже, становится моим основным занятием, — заметил Ивен. Надеюсь, не все колючки здесь ядовитые? На мне живого места нет.

Но Тонни явно не был расположен шутить.

— Скажи спасибо, что мы вообще до сих пор живы, — хмуро отозвался он, и в голосе его не было и следа обычного веселья. На мгновение Ивену показалось, что рядом с ним другой человек — так не похож был этот голос на голос Алана.

Осторожно раздвигая ветки, Тонни подполз к самому краю площадки.

— Смотри, — сказал он, показывая вниз.

Рэнд посмотрел, и его рука потянулась к бластеру. В долине среди поваленных деревьев лежал «Алмаз», а вокруг него суетились люди в черном. Неизвестно почему, они напомнили Ивену тех, кто напал на него в ангаре.

— Кто бы они ни были, черт подери, они не могли найти меня так быстро, — он не заметил, что произнес это вслух.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, — отозвался Тонни, — но это и есть легендарные Странники, и они здесь уже очень давно. Если они поймут, что в корабле оставался кто-то живой, и устроят облаву, нам придется несладко. И они, конечно, сделают это, хотя по тому, как ты приземлился, нельзя даже заподозрить, что корабль был пилотируемый. Больше всего это походило на взбесившийся метеорит.

— Не уверен, что это смешно, — буркнул Ивен. — Если бы ты…

— Прости, — перебил Тонни, — я, несомненно, выслушаю твою историю, но не здесь и не сейчас. Нам необходимо исчезнуть в самое ближайшее время.

С этими словами он отполз назад. Несколько минут он изучал кусты, отыскивая ему одному понятные приметы. Наконец, он нашел то, что искал толстый пласт земли вместе с растущим на нем кустом был отодвинут в сторону, и под ним открылась темная дыра лаза.

— Когда-то здесь текла река, — сообщил Тонни, пропуская Ивена вперед. Мы пройдем под скалами, — он махнул рукой на возвышающуюся справа от площадки каменную гряду. — Это самый безопасный путь.

С этими словами Алан вернул куст на место, и друзья оказались в полной темноте.

— И ты считаешь, что это безопасный путь? — саркастически спросил Ивен, угодив через несколько шагов в глубокую яму. — По-моему, здесь только для вездехода безопасно. И то вряд ли.

— Дно, в основном, ровное, — отозвался Алан серьезно. — Встречаются трещины, конечно. Просто иди за мной.

— Ну, спасибо, успокоил, — хмыкнул Ивен.

Русло древней реки, по которому они шли, все время понижалось. Несколько раз Алан сворачивал в боковые коридоры, обходя глубокие расселины. Один раз Ивен едва не сорвался вниз. Переводя дыхание, он ждал звука падения камней, обрушившихся в пропасть, но так и не услышал его.

Через час впереди забрезжил свет. Ход окончился небольшой пещерой. Выглянув, Ивен обнаружил, что она находится в нескольких метрах над землей. Алана это обстоятельство, однако, ничуть не смутило. Он уверенно спрыгнул вниз. Ивену ничего не оставалось, как последовать за ним. Из-под его ног плеснула вода, тут же снова впитавшаяся в покрывавший землю сплошной зеленый ковер каких-то стелющихся растений.

Они снова оказались в лесу, но шли теперь медленно. Тонни отыскивал дорогу в непроходимых зарослях по каким-то лишь ему известным приметам. Он раздвигал ветки руками, стараясь не пользоваться длинным узким ножом, заткнутым за его пояс.

Сам лес ничем не напоминал тот, что остался позади. Здесь преобладали матово-синие и глубокие изумрудные тона. Гибкие стволы, извивающиеся как змеи, переплетались немыслимыми узлами, то и дело норовя обвиться вокруг ног. Листьев не было — ветви оканчивались пучками длинных тонких щупалец. Их прикосновения к коже оставляли легкие ожоги. Для мелких животных, служивших пищей этим растениям-хищникам, их яд был смертельным.

Многие деревья были покрыты наростами, из которых капала вода. «Настоящее водное царство,» — думал Ивен, пробираясь вслед за Аланом сквозь мокрый кустарник. Вдруг откуда-то сверху на них обрушился фонтан воды. Тонни, по-видимому привыкший к таким вещам, стоически переносил все эти издевательства. Ивен же то и дело поминал недобрым словом многочисленное племя нечистой силы.

— Это гейзеры какие-то, а не деревья, — пробормотал он, получив очередную порцию воды. И будто в подтверждение его слов ближайшее дерево запульсировало и выплеснуло широкую струю, окатившую друзей с головы до ног.

Вода здесь была повсюду. Над землей висел густой туман испарений, сам воздух, казалось, состоял наполовину из воды. Под ногами постоянно хлюпало, но идти, как ни странно, было легко — уже знакомые Ивену темно-зеленые стебли травы мягко пружинили под ногами. Следов не оставалось — стебли мгновенно выпрямлялись у них за спиной.

Под деревьями царил зеленый полумрак, но на открытых местах, там, куда проникали солнечные лучи, в воздухе переливались фантастические радужные картины.

Лес был полон самых разнообразных звуков. Звон падающих капель и плеск воды перемешивались со вздохами, всхлипами, криками, шипением и свистом невидимых животных. Поэтому Рэнд не сразу различил отдаленный гул, который становился все громче и громче, пока, наконец, не заглушил все остальные звуки. Лес неожиданно оборвался, и друзья оказались на берегу большого озера, окруженного со трех сторон стеной неприступных матово-черных скал, уходящих вершинами в сине-зеленое небо.

Там, над краем плато, на километровой высоте горели мириады радуг. И, вырываясь из их сияющего облака, вниз медленно падала тяжелая масса воды, переливавшаяся словно расплавленное серебро. Примерно на полпути она разбивалась о скалы, образуя три хрустально-прозрачные струи, вновь соединявшиеся в небольшой каменной чаше. Переливавшаяся через ее край вода была одного цвета с небом, меняла оттенки и становилась внизу, в тени скал, малахитовой, контрастируя с белоснежной пеной. Закручиваясь чудовищным черным водоворотом в озере, вода с ревом уходила под землю, сотрясая каменистые берега.

Завороженный величественным зрелищем, Ивен замер, не в силах отвести взгляд от водопада. Он смотрел на бурлящую поверхность озера, всем телом ощущая вибрацию почвы под ногами. Он подходил все ближе к краю, даже не замечая этого. Мир вокруг перестал существовать.

Рука Тонни легла ему на плечо. Ивен вздрогнул, продолжая смотреть на озеро.

— Ты еще успеешь в нем утопиться, — проорал Алан, силясь перекрыть грохот воды.

Рэнд встряхнул головой, отгоняя наваждение, и, резко обернувшись, посмотрел в глаза другу. И, хотя Тонни был уверен, что Рэнд не слышал его слов, он не выдержал и отвел взгляд. Отвернувшись, он жестом пригласил Ивена идти за собой.

Они прошли по узкому карнизу над бушующим озером, поминутно рискуя сорваться с мокрой скалы. Ивен изо всех сил старался заставить себя не думать о бушующем внизу водовороте. Когда они, наконец, достигли скрытой за водопадом пещеры, Рэнд прислонился к стене, пытаясь унять дрожь в коленях, пока Алан обследовал стены. Сдвинув в сторону тяжелую каменную плиту, он подтолкнул Рэнда к открывшемуся проходу. Протиснувшись в узкую щель, они оказались в новой пещере. Ее стены состояли из темного пористого камня с вкраплениями слабо светящихся голубоватых кристаллов. Из пещеры выходили два коридора. Вернув плиту на место, Тонни направился к тому из них, который был хуже освещен.

Рэнд поплелся за ним, удивляясь, откуда силы берутся.

Сколько времени прошло с тех пор, как он покинул «Феникс»? День? Неделя? Последнее, что он мог вспомнить, было решение проверить на практике безумное предположение Алана. «Не такое уж безумное, как выяснилось,» поправил он сам себя. Корабль пробил поле Странников, но куда он попал? Что это за планета? Несколько раз Ивен ловил себя на попытках доказать, что происходящее с ним не сон и не бред, а реальность. В пользу первого говорило присутствие Алана, в пользу второго — свежие царапины, покрывавшие руки и лицо. Ивен снова вспомнил взрыв на экране. Он готов был поклясться, что на месте звездолета Алана не осталось даже обломков, не то что спасательного катера. Да и где Алан пробыл весь этот год? Почему не сообщил, что жив? Теперь, когда у него появилось время на раздумье, Ивен придумывал объяснения одно невероятнее другого. Его шатало от усталости, мысли путались, но Алан не останавливался, и Рэнд старался не терять его из виду, понимая, что один никогда не сможет найти дорогу.

Как оказалось, под лесом располагался целый лабиринт из маленьких и больших пещер, соединенных извилистыми коридорами. Тысячелетиями вода протачивала себе эти ходы в скалах, но теперь от бурного потока остались лишь небольшие озера и ручейки. С потолка свисали пульсирующие корни деревьев, выкачивающие воду.

Ивен не пытался запомнить путь, по которому они шли — это было бесполезно. Его усталый мозг сопротивлялся любым попыткам заставить его работать. Зато Алан чувствовал себя в этом лабиринте как дома. Они уходили все дальше от водопада, и вскоре его гул окончательно затих. Тишина нарушалась теперь только журчанием ручьев.

Последний коридор окончился тупиком. Ивен не сразу понял, что это конец пути. Небольшая пещера была освещена лучше других. Полуметровый слой гальки оставался сверху сухим. В углу из стены била струйка воды, собиравшаяся в маленькое озерцо на полу. Несколько шкур с густым зеленоватым мехом, валявшиеся в выдолбленной в стене нише, очевидно, служили постелью.

— Садись, — Тонни указал Ивену на шкуры. — Эта пещера — единственное относительно сухое место на этой дрянной планете.

Сам он уселся напротив на камне, заменяющем стул, и выжидающе уставился на Рэнда.

— Ну, рассказывай, зачем тебя понесло в этот гадюшник? — спросил он через минуту, поскольку Рэнд все еще молча смотрел на него.

— Возможно я и смогу тебе ответить, если, конечно, узнаю, где, собственно, нахожусь, — отозвался Ивен.

Глаза Тонни округлились от удивления.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь?! А я-то надеялся, что…

Ивен молча смотрел на него, ожидая продолжения.

— Я знаю только, что здесь находится база Странников, — сказал Алан, пожимая плечами.

— Странников? — переспросил Ивен быстро. — Ты уверен?

Тонни криво улыбнулся.

— По крайней мере, они себя именно так и называют. А в чем дело, собственно?

— Странники так долго соблюдали свое инкогнито, — произнес Ивен задумчиво. — Устроить базу на Хелле III было бы с их стороны крайне неосмотрительно…

Тонни подозрительно сощурился.

— Ты, вроде, только что сказал, что не знаешь, где находишься, заметил он.

— Точно не знаю, но летел я на Хеллу III и, судя по полученному мной описанию, это она и есть. Правда, воды здесь не четыре процента, а все сто четыре.

Некоторое время Тонни молча смотрел на него.

— Если это действительно Хелла, тогда все ясно, — сказал он наконец.

— Ясно что?

— Здесь, как я уже сказал, находится база Странников. Допустим, что ты прав, и это — Хелла. До нашего появления в системе база находилась на поверхности планеты. Поэтому система и была закрыта — Странники просто «затыкали» наши глемма-каналы своими силовыми полями. Группа Астола Грина погибла из-за того, что их канал пересекся с полем Странников. Но для нас с тобой, — в голосе Тонни зазвучала горечь, — для нас не было ничего невозможного. Мы просто не знаем такого слова! Мы нашли новую комбинацию для глеммы, даже более эффективную, чем все предыдущие, и стали уже не потенциальной, а самой что ни на есть реальной угрозой для Странников. Рано или поздно наши исследования привели бы к их разоблачению, потому что времени на свертывание базы и заметание следов мы им не оставили. И тогда они нашли выход — перенести базу под землю. Но для этого им нужна была энергия особого рода. И они ее достали. — Глаза Тонни гневно блеснули. Сколько кораблей пропало без вести за последнее время? Их экипажи никогда не вернутся домой. Они были использованы с максимальной эффективностью и уничтожены.

— Но… Что за энергия?

— Энергия, которую человечество никогда не принимало всерьез, даже получив доказательства ее существования — энергия разума. Ее можно выкачивать, как мы выкачиваем энергию света из космоса. Для этого есть множество приспособлений. Те, кто смог, покончили с собой раньше, чем Странники покончили с ними. Счастливчики!

— Ты винишь в том, что произошло меня? — глаза Ивена потемнели. — Да, я нашел этот чертов код…

— Остынь, Иво. Никто из нас не мог предвидеть такого.

— Но ты? Ты-то как сюда попал?! Я же видел взрыв…

— Я и сам хотел бы знать. Последнее, что я помню — звездолет вошел в глемма-канал. Все системы работали нормально. А дальше… Словно кто-то намеренно стер этот участок памяти. Да, скорее всего, так оно и было.

— А как тебе удалось избежать…

— Я конечно, не знаю, как попал сюда, — перебил его Алан, — но зато я знаю почему. Все дело в том, что им нужен ты. Меня всего лишь приняли за тебя, и этому я обязан жизнью. Они не знали как ты выглядишь, но им каким-то образом стало известно, что на звездолете должен был находиться ты. Мне пришлось ответить на некоторые вопросы, — Тонни покосился на исчерченную шрамами руку, — но почему-то они были уверены, что мне ничего не стоит обмануть их версию детектора лжи. Несмотря ни на что. Когда я называл свое имя, они смеялись мне в лицо. Наконец, они решили перевезти меня… Надеюсь, я так никогда и не узнаю, куда. Их звездолет опустился в нескольких десятках метров от базы. Меня вывели наружу, и как только я увидел лес, я бросился бежать. Я несся сквозь заросли, не разбирая дороги, лишь с одной мыслью подальше от базы. Никогда в жизни я так не бегал. Не понимаю, почему никто из них не стрелял в меня. Хотя догнать пытались. Не знаю, сколько я бежал, пока вдруг не почувствовал, что земля уходит у меня из-под ног. Прежде, чем я успел понять, что происходит, я полетел куда-то вниз. Несколько метров темноты — и я приземлился прямиком в лужу какой-то липкой дряни. Ощущение не из приятных, но гораздо лучше, чем стерильный стол на базе Странников. На мне не осталось ни одного живого места, но зато я нашел лабиринт, а Странники не нашли меня.

Итак, я был жив и свободен, но не знал, ни где нахожусь, ни что мне делать. Ирония судьбы! Впервые в жизни у меня была уйма свободного времени тогда, когда я никак не мог им воспользоваться. Я бродил по лабиринту довольно долго, прежде чем нашел эту пещеру. Я решил поселиться в ней занялся ее реконструкцией. И до сегодняшнего дня вел первобытный образ жизни, гадая как скоро мне суждено превратиться в водяного. Но ты все испортил. — Тонни насмешливо улыбнулся, но глаза его были серьезны. Странники искали тебя, а это означало, что рано или поздно вы встретитесь. Я молился всем известным мне богам и демонам, чтобы это произошло как можно позже. Чтобы ты узнал, о том, что происходит, и у тебя было время подготовиться. И ты узнал, да? Могу поспорить, ты сам отправился на поиски Странников.

— У меня не было выбора!

— Ты что, не мог выбрать себе способ самоубийства полегче? Мало того, ты не воспользовался обычным каналом, я прав? Конечно, я прав! И вот ты здесь. Ты здесь! Черт бы тебя побрал! Ты хоть понимаешь, что могло с тобой произойти?! Твой мозг оставался объединенным с компьютером до последней минуты!

Внезапно Тонни обернулся и уставился на Рэнда так, словно только что его увидел. Брови его сошлись на переносице. Ивен, до этого с улыбкой наблюдавший за другом, озадаченно посмотрел на него.

— В чем дело? — спросил он.

— Да нет, ничего, — Тонни отвел глаза.

— Ты совсем не изменился Тонни, — прошептал Ивен. — Ты даже не представляешь, как мне не хватало твоих насмешек. Как я проклинал себя за то, что произошло…

— А что произошло? — перебил Тонни.

— Прежде, чем я расскажу тебе, ответь на один вопрос. Почему ты сказал, что Странникам не составит труда найти нас? В таких зарослях сам черт ногу сломит…

— У них есть приборы, регистрирующие биоизлучения.

— Но как бы они выделили наше излучение из излучения леса и животных?

— Я-то откуда знаю? Они перенастраивают прибор, а как там он действует, я понятия не имею.

Вздохнув, Ивен рассказал Алану о взрыве звездолета и о том, что произошло после возвращения группы с Хеллы. Рассказ отнял у него последние силы.

Тонни молча выслушал его и надолго задумался.

— Не все так просто, как кажется, — произнес он наконец. — «Феникс» не вызывал тебя. Значит, кто-то еще, кроме Странников знал, что лететь должен ты. И о том, что произойдет с кораблем.

Рэнд устало кивнул. Меньше всего ему хотелось сейчас думать о том, кто это мог быть. Как будто одних Странников недостаточно!

— Но что получается? — продолжал между тем Тонни. — Этот таинственный всезнайка был настолько заинтересован в твоем спасении, что готов был заплатить любую цену. Например, израсходовать прорву энергии на организацию ложного вызова. А потом этот Некто уничтожил звездолеты Странников у ангара. Кто же способен противостоять богам? Иво, у этого вопроса только один ответ. Других таких, как Странники, не существует. Значит, они перегрызлись между собой. Эта планета, кстати, называется у них Мэрдок, что на их языке означает «возмездие». Но что они могли не поделить? И, главное, при чем здесь ты?

— Если бы я… — начал было Ивен и осекся.

Глаза Алана, смотревшие на него, были холодны, как лед. Его взгляд скользил по лицу Рэнда, но мысли были далеко. В призрачном свете пещеры тонкие правильные черты Ивена обрисовались резче. Серебристая свободная рубашка, перехваченная на талии широким поясом, оттеняла глаза, ставшие темно-синими. Пепельные волосы приобрели в пещере голубоватый оттенок. От Рэнда исходило ощущение силы — силы не физической. Тонни внезапно вспомнил о его привычке смотреть «сквозь» собеседника. Но сейчас во взгляде Рэнда было только тревожное ожидание.

Неожиданно для себя Тонни схватил Рэнда за правую руку в том месте, где, как он помнил, была наложена повязка, и сжал изо всех сил. Рэнд удивленно воззрился на него. Ничто не указывало на то, что ему больно. Под повязкой был лазерный ожог. Тонни представил себе на мгновение, что должно было произойти от такого «пожатия», и, вздрогнув, отдернул руки.

— В чем дело? — спросил Ивен спокойно. — Ты мне чуть руку не сломал.

— У тебя, кажется, там ожог?

— Ожог? — не понял Ивен.

— Это произошло сегодня утром, в ангаре… Или ты что-нибудь напутал в своем рассказе?

До Ивена начал доходить смысл его слов. Ожог третьей степени, так сказал врач. А он ничего не почувствовал?!

— Ты мне не веришь? — спросил Ивен, снимая рубашку.

— Давай посмотрим, — с этими словами Тонни протянул руку и снял повязку. Рэнд перевел взгляд с окаменевшего лица Алана на свою руку. На гладкой загорелой коже не было ни малейшего следа ожога.

Отпустив руку Рэнда, Алан сорвал повязку с его плеча. Под ней, как и под первой, оказалась абсолютно здоровая кожа.

— Боюсь, тебе придется объяснить мне, что это значит, — прошипел Тонни. — Или ты никогда не выйдешь отсюда.

Рэнд вскочил. Глаза его гневно сверкали.

— Похоже, за этот год мы перестали быть друзьями, — проговорил он с горечью.

Алан презрительно расхохотался.

— Я понятия не имею, кто ты такой, — заявил он зло. — Но твой актерский талант я оценил.

— Тогда оцени и это!

Прежде, чем Алан сообразил, что происходит, Рэнд выхватил у него из-за пояса нож и полоснул себя по руке. Острый, как бритва, нож рассек ткани до кости. Кровь фонтаном хлынула из раны. Ивен молча смотрел, как она заливает его одежду и пол. Нож выпал из его руки и со звоном отскочил в сторону.

Алан смертельно побледнел. Не в силах шевельнуться, он с ужасом переводил взгляд с искаженного болью лица Ивена на пол. Багровые капли просачивались сквозь камни, вытекающий из пещеры ручей окрасился в розовый цвет. Тонни шагнул было к Рэнду, но тот жестом остановил его.

Через несколько минут, хотя Алану показалось, что прошла целая вечность, кровотечение стало меньше, а потом остановилось совсем. Края раны начали стягиваться. Подождав еще немного, Ивен, шатаясь, дошел до стены и смыл в ручье свернувшуюся кровь. Обернувшись, он молча протянул руку Алану. Пересилив себя, Тонни посмотрел на нее. Но он не увидел того, что ожидал увидеть — разорванные ткани и сосуды. На месте страшной раны, уменьшаясь на глазах, расплывался длинный розовый шрам.

Тонни поднял голову, и его взгляд встретился со взглядом Рэнда. В синих глазах не было осуждения. Тонни отвернулся и закрыл лицо руками.

— Боже, что я наделал, — прошептал он. — Что все это значит? Кто ты? Кто ты такой?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Ивен спокойно.

— Твое происхождение.

Рэнд пожал плечами.

— Я уже рассказывал тебе. Меня нашли в разбитом корабле, который взорвался раньше, чем его смогли идентифицировать. Это все, что мне известно. Звездолет, подобравший меня, оказался патрульным рейдером ГСБ и был приписан к Земле. Но меня отправили на Дионию, в Институт Мозга. Они надеялись раскопать какие-нибудь воспоминания о родителях, но ничего не вышло. Я жил на Дионии, потом поступил в Институт Пространства. Что было дальше — ты и сам прекрасно знаешь. Я никогда ничего не скрывал, но вот уже второй раз за последние два дня во мне сомневаются. Я могу понять Гонти, но ты? Почему, Тонни?

— Прости, но я слишком хорошо знаю, что Странники могут сделать с человеком. Им известно, что ты мой друг. Я… Прости меня.

— Не надо, Тонни. Забудем. Я так же удивлен, как и ты. Ничего подобного со мной раньше не происходило. Я слишком устал, чтобы пытаться мыслить логически. У меня нет никакого объяснения для тебя. По крайней мере, сейчас.

— Отлично. Тогда продолжим наш разговор позже. Мои апартаменты в твоем полном распоряжении, — Тонни направился к выходу из пещеры.

— Куда ты?

— Поохотиться за последними новостями.

— Что ты задумал? — спросил Рэнд тревожно, наблюдая за тем, как Алан вытаскивает что-то из тайника в стене.

— Ничего, — отозвался Тонни. — Ровным счетом, ничего.

У Ивена не было сил даже на то, чтобы подняться на ноги, не говоря уж о том, чтобы пытаться остановить Алана или последовать за ним. Стоило ему лечь, как он мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений.

Первое, что он увидел, открыв глаза, озабоченное лицо Алана, сидевшего рядом и разглядывавшего его.

— Никак не можешь поверить, что это я? — поинтересовался Ивен.

— Иди к черту, — посоветовал Алан беззлобно. — Просто я пытаюсь понять, что происходит.

— А что происходит?

— Ну, например, у тебя, помимо прежних, обнаружились новые способности, которых нет ни у кого из землян. Я имею в виду человеческую расу. Больше того, ни одна другая известная мне разумная раса ничем подобным также не обладает. Хотя, конечно, нет правил без исключений. Пси, например.

— Ты хочешь сказать, что я мутант?

Тонни задумчиво посмотрел на своего друга.

— Послушай, Иво, мы можем предполагать что угодно, называть это как угодно — суть от этого не меняется. Но одно ясно — ты нужен Странникам именно из-за этих способностей, голову даю на отсечение.

— Но зачем?

— О! Они найдут им применение, можешь не сомневаться. Изобретут новые адские машинки, например.

— И ты думаешь, я соглашусь стать подопытным кроликом?

— Да ты и моргнуть не успеешь, как окажешься на лабораторном столе с проводочками в черепе и непреодолимым желанием сотрудничать. Я уже говорил тебе — есть способы самоубийства и полегче.

— Мы можем вернуться на «Алмаз»…

— И что? — перебил Тонни. — Чего мы добьемся? Даже я не смогу исправить его здесь. Нет материалов, нет инструментов — ни черта вообще нет. — Он помолчал. — Вот, что я тебе скажу: мы не можем выбраться отсюда, но мы можем разрушить базу.

— Ну, знаешь! Если бы на твоем месте был кто-нибудь другой…

— Погоди ставить диагноз, — Тонни устало посмотрел на друга. Золотые глаза потемнели — признак того, что их обладатель погружен в свои мысли. Сначала послушай. Решение Странников перенести базу под землю было связано с существованием этого лабиринта. Они расчистили и объединили несколько больших пещер, отвели воду и укрепили стены металлом, из которого построены их корабли. Исследовать лабиринт вокруг базы Странники не сочли нужным. Я как-то тоже решил расчистить несколько коридоров и в одном из них вдруг наткнулся на стену базы. Если бы я смог разрушить сплав, из которого сделана стена, базе давно пришел бы конец, уж я бы постарался. Теперь у нас есть такая возможность.

— Не думаю, что мы сможем проделать в ней дырку бластером.

— Бластером, конечно нет. Но ты — ты сможешь проделать в ней эту дырку.

— Я?!

— А бластером мы поработаем внутри. Стоит только разрушить пульт управления…

Тонни осекся, встретившись взглядом с Ивеном.

— Все это прекрасно, Тонни, но мне все же хотелось бы знать — как по-твоему я должен «проделать в ней эту дырку»?

— Слушай, — Тонни старался не смотреть на Ивена. — Я видел план базы. И потом, им сейчас не до наблюдения за внутренними помещениями.

— Почему это?

— К планете приближается военный флот тех, с кем хозяева базы, похоже, не имеют ни малейшего желания встречаться. Найдя «Алмаз», они почему-то решили, что это что-то вроде первого предупреждения. А то, что он оказался пустым, вообще вызвало у них состояние, близкое к панике.

— Послушай, — перебил его Ивен, — как ты все это узнал?

— Подслушал, естественно, — Тонни ухмыльнулся. — Они даже не сочли нужным отобрать у меня одежду — так были уверены в том, что я никуда не денусь от них. Ты же помнишь наши маленькие хитрости. Например, содержимое кнопок. Я его сохранил.

— Все равно, Тонни, я не понимаю, каким образом я смогу разрушить стену.

— Но ты же смог прилететь сюда?

— Но ты же сам запрограммировал корабль на полеты с использованием эйдетики.

— С использованием эйдетики — да, была такая программа. — Тонни посмотрел ему в глаза. — Но не было никаких программ для пробивания силовых полей.

— Но ты же сам говорил…

— Говорил, но ничего не сделал. Если бы ГСБ пронюхало о подобных разработках — как ты думаешь, где бы мы были сейчас?

— Где-нибудь, где лучше, чем здесь, — буркнул Ивен.

— Как бы то ни было, «Алмаз» не пробивал поле Странников. Ты его пробил.

Синие глаза Рэнда гневно вспыхнули.

— Что ты хочешь этим сказать?! Что человек может пройти сквозь силовое поле?!

— Человек не может, но ты — ты можешь. Я хочу сказать, что тебе вообще не нужен теперь никакой корабль для перемещения в пространстве.

— Ну, хорошо. Идем, но если ничего не выйдет, твоя жизнь окажется в большой опасности. Не знаю, как насчет стены, а голову твою я пробить сумею. Это я тебе гарантирую.

Они вышли из пещеры и направились по коридору, ведущему в глубь лабиринта. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как Тонни неожиданно замер как вкопанный.

— В чем дело? — спросил Ивен.

— Тише! — зашипел на него Алан.

Ивен прислушался, но не услышал ничего, кроме отдаленного стука капель.

— Кроме тебя на «Алмазе» больше никого не было? — вдруг спросил Алан.

— Не было. Почему ты спрашиваешь?

— За нами следят. Когда я почувствовал это в прошлый раз, то решил, что мне показалось. Но теперь я уверен, что не ошибся.

— Странники?

— Конечно нет, тупица! Если бы это были Странники, мы были бы уже покойниками. Но кто бы это ни был, мне это не нравится. Никто не может знать лабиринт так, как знаю его я, но все равно нельзя терять ни минуты.

Больше часа они шли по бесконечным коридорам лабиринта. Полутемные пещеры сменяли одна другую, и вскоре Ивен потерял им счет. Несколько раз они переходили вброд неглубокие речки. Все они текли в одном направлении, что наводило на мысль о существовании подземного озера. Через несколько минут Ивен убедился в правильности своей догадки.

Тонни неожиданно свернул налево, и друзья оказались в огромной пещере. Дальний ее конец тонул во мраке, так что оценить истинные размеры озера было сложно. Во все стороны на сколько хватало глаз простиралась черная водная гладь. Над озером поднимался пар, а с потолка пещеры падали крупные тяжелые капли. Кроме шелеста этого необычного дождя ничего не было слышно. Капли гулко шлепались в воду, порождая причудливое эхо, метавшееся под сводами пещеры.

— Как я понимаю, прежде, чем уничтожить базу Странников, мы должны заживо свариться в этой луже, а потом чудесным образом воскреснуть? — поинтересовался Ивен, трогая воду рукой.

— Ну, свариться ты не успеешь, если, конечно, поладишь с местными жителями, — обнадежил его Тонни. — В этих пещерах водится много разной дряни — почему бы озеру быть исключением? Плыть недалеко — каких-нибудь 40–50 метров, но двигаться нужно медленно, потому что здешние обитатели откликаются на малейшие колебания воды.

— Я начинаю верить в то, что нас не зря мучили на полигонах в Институте Пространства, — пробормотал Ивен, осторожно входя в воду.

Дно озера плавно понижалось, и вскоре Рэнд потерял опору под ногами. Он греб одной рукой, другой держа над водой бластер — он не доверял оружию, побывавшему в воде, что бы там ни писали в техническом паспорте. Он уже почти достиг противоположного берега, когда неожиданно услышал за спиной приглушенный вскрик. Преодолев несколькими сильными гребками отделявшее его от берега расстояние, Ивен вскочил на ноги. Обернувшись, он увидел, что Тонни барахтается на середине озера, тщетно пытаясь освободиться от обхвативших его толстых щупалец. Щупальца обвили его руки так, что он не мог дотянуться до ножа. Через мгновение Алан и чудовищный спрут превратились в один живой извивающийся клубок. Рэнда охватил ужас — он не мог стрелять. Риск попасть в друга был слишком велик. А заряд боевого бластера, полученный с такого расстояния — это верная смерть. Голова Алана вновь появилась над водой.

— Стреляй! — завопил он. — Лучше твой бластер, чем это!

Но Рэнд не слышал его слов. Опустив оружие, он смотрел в воду, туда, где шевелилась огромная черная туша. Темная волна гнева захлестнула разум Рэнда. Не отдавая себе отчета в том, что делает, он искал разум спрута. Его сознание раздвоилось. «Умри! — приказывала монстру одна его половина. Исполняй мой приказ!» Другая же молча наблюдала за происходящим, не в силах ни помочь, ни помешать этому. Ивен выронил бластер и протянул руки к воде. Вторая половина чувствовала, как из его рук исходит смертоносная сила. Чудовище внезапно выпустило Алана и забилось в агонии. Рэнд продолжал смотреть в воду. Голова у него раскалывалась от невыносимой боли. Волны ужаса, облегчения и гнева сменяли друг друга в его сознании так быстро, что он не понимал, что же именно чувствует. Стены пещеры вдруг закружились. Неведомая сила оставила разум Рэнда. Сильные руки подхватили его, не позволив упасть. Открыв глаза, Ивен увидел Тонни, встревожено вглядывающегося в его лицо.

— Теперь я знаю, зачем ты понадобился Странникам, — заговорил Алан, увидев, что Рэнд пришел в себя. — Ты — самое совершенное оружие во вселенной. Сама Природа дала тебе невообразимую силу, абсолютную власть над всем, что существует — и живым, и мертвым. Я чувствовал эту силу, она прошла сквозь меня, не причинив вреда. Но спрут умер почти мгновенно. Это значит, что ты можешь управлять своей силой. И если ты приказываешь умереть, ни одно живое существо не сможет воспротивиться твоей воле.

Синие глаза наполнились невыразимой мукой в ответ на эти слова. Ивен смотрел на своего друга и чувствовал, как смертельный холод растекается по жилам. Холод, который станет теперь частью его самого. Навсегда. И ничего нельзя изменить. Он судорожно вздохнул, пытаясь избавиться от слабости.

— Никогда в жизни я не сделал бы этого, будь у меня другой выход. Даже если бы этим выходом была моя смерть. Но ты ошибаешься, Тонни. Я не управлял этой силой.

— Если бы ты не сделал этого, мной уже пообедали бы. Если бы силой не управляли, и она не была бы направлена избирательно, я бы умер вместе со спрутом, подчинившись приказу. Но если не ты управлял всем этим, то кто?

— Куда дальше? — спросил Ивен вместо ответа.

У пещеры было три выхода. Тонни выбрал коридор, ведущий направо. Порода здесь почти не содержала светящихся кристаллов, а вода под ногами доходила порой до колен. Через некоторое время Тонни свернул в боковой коридор. Здесь было суше, но светоносные кристаллы исчезли окончательно. Несколько раз они сворачивали то налево, то направо, пока, наконец, не оказались в тупике. Тонни вынул из кармана пригоршню голубых кристаллов, и в их тусклом свете Ивен различил, что одна из стен состоит из гладкого темно-серого металла. Он подошел ближе, и под ногами у него захрустели куски сколотой породы.

— Если ты сможешь разрушить эту стену… — начал было Тонни.

— Я сделаю это, — перебил его Рэнд. Голос его был ровным и безжизненным.

Он подошел вплотную к стене и положил на нее ладони. Потом провел кончиками пальцев по холодному металлу и, отступив на шаг, замер. Глаза его оставались открытыми, но они ничего не видели. Рэнд стоял неподвижно, но учащенное дыхание и вертикальные морщины, прорезавшие лоб между сдвинутыми бровями, выдавали его напряжение. Через несколько минут Ивен вздрогнул и обернулся.

— Можно идти, — сказал он. Глаза его все еще смотрели сквозь Алана.

— Мы… возвращаемся? — спросил Тонни неуверенно — стена никуда не исчезла.

— Возвращаемся? — Рэнд усмехнулся, и шагнув вперед, прошел сквозь стену.

Алан не раздумывая последовал за ним. Стена, внешне не изменившаяся, не оказала никакого сопротивления. В глаза Алану ударил свет, заставив его зажмуриться.

Привыкнув к яркому свету, Тонни огляделся и замер. В грудь ему смотрело дуло станнера. Станнер стрелял длинными тонкими иглами, смазанными составом, временно парализующим нервы. Если игла попадала в один из нервных центров, дело могло кончиться параличом или смертью. У Странников, как было хорошо известно Алану, иглы были зазубренными и вытащить их из тела без сильных повреждений было практически невозможно. Тонни оглянулся в поисках выхода. Комната была абсолютно пустой, если не считать того, что одна из стен представляла собой экран. Дверь, ведущая из комнаты, была закрыта.

Кроме Алана и Рэнда в комнате находилось трое людей в черных эластичных костюмах и полумасках. Два других станнера были направлены на Рэнда. Один из Странников медленно подошел к нему. Тонни услышал, как Ивен что-то облегченно пробормотал, и рука Странника, протянувшаяся к кобуре бластера, пристегнутой к бедру Рэнда, замерла на полпути. Странник выронил станнер и, пошатнувшись, упал на пол. Прежде чем его товарищи поняли, что произошло, их постигла та же участь.

Тонни посмотрел на Рэнда. Вид у того был измученный, лицо покрывала смертельная бледность. Из правого предплечья торчала игла станнера.

— Они… не… люди, — с трудом выдавил Рэнд. — Это — роботы, андроиды. Я разомкнул их энергетические циклы.

Тонни ошеломленно посмотрел на распростертые на полу фигуры.

— Но те, с кем я имел дело, были живыми, — проговорил он неуверенно.

— Ты считаешь, я смог бы убить человека… этим? Но если все они роботы, то это развяжет нам руки. А теперь — как насчет того, чтобы переодеться?

Они заканчивали переодеваться, когда в коридоре неожиданно раздался топот множества ног.

— Может они и не войдут сюда, но осторожность не помешает, — заметил Ивен, становясь спиной к стене рядом с дверью. Лазер он держал в левой руке. На правом рукаве его костюма расплывалось мокрое пятно — несмотря на предостережение Алана, он выдрал иглу.

Тонни оттащил роботов под стену, где их не было бы видно, и встал по другую сторону двери. Шаги замерли перед дверью. Рука Рэнда крепче сжала рукоять бластера. Странники за дверью о чем-то совещались, но разобрать слова было невозможно. Дверь начала сдвигаться в сторону, но потом замерла на месте — очевидно один из Странников задел панель управления. Рэнд и Алан застыли, вжавшись в стену, но ничего не произошло. Через несколько минут Странники разошлись. Никто из них даже не попытался заглянуть в комнату.

— Вот это уже были не роботы, — заметил Ивен, переводя дыхание. Значит, им неизвестно, что на базе посторонние.

— Или на базе слишком много посторонних. По моим расчетам мы недалеко от центра управления. Поэтому поторопимся, пока нас не обнаружили.

Ивен осторожно выглянул в коридор, держа бластер наготове.

Но в коридоре не было ни души. Проскользнув в приоткрытую дверь, друзья направились к центру управления.

Вопреки ожиданиям Рэнда, никто не пытался их остановить. Они беспрепятственно дошли до центра и остановились перед закрытой прозрачной дверью.

Внутри шестеро Странников работали с какими-то незнакомыми Рэнду приборами. Зал, в котором размещался центр управления, был круглым. Его стена представляла собой огромный экран, по периметру зала располагались пульты управления. Часть экрана занимали фрагменты звездных карт, все остальное пространство показывало участок леса, снятый с высоты нескольких километров и испещренный какими-то разноцветными пометками. По лесу беспорядочно двигались красные и белые точки.

Рэнд оглянулся. Коридор был пуст.

— Дверь заблокирована, — прошептал он, передавая бластер Алану. — Я попытаюсь открыть, а ты стреляй.

Тонни молча кивнул, принимая оружие.

Ивен коснулся двери, и замер, отыскивая нужный код. Дверь внезапно открылась, и по базе прокатился оглушительный вой сирены. Странники как по команде обернулись к двери, и в то же мгновение трое из них оказались на полу. «Жаль, что не все они роботы,» — подумал Ивен, отступая назад. Зеленый луч бластера заскользил по залу, превращая пульты управления в лужи расплавленного металла, на поверхности которых испарялись пластики. Воздух наполнился удушливым запахом горелых пластмасс. Алан, не замечая ничего вокруг, исступленно водил лучом по залу. Трое оставшихся Странников корчились на полу. Полученные ими раны были смертельны.

Услышав приближающиеся шаги, Ивен обернулся, и двое роботов, спешивших к центру управления, замерли, закрыв проход остальным. Внезапно за его спиной прогремел мощный взрыв. Волна огня, вырвавшись из двери центра, отбросила Ивена к стене. В воздухе засвистели осколки. Плечо и бедро Рэнда ожгло, как огнем. Тонни, охнув, схватился за грудь. По коридору к ним бежали Странники. Алан выстрелил в них, израсходовав последний заряд, и, бросив бесполезный теперь бластер, потащил Рэнда назад, к той комнате, откуда они пришли. Робота, попытавшегося преградить им дорогу, Рэнд отшвырнул в сторону как куклу.

Сзади зашипели станнеры. Ивен слышал, как свистят иглы, и старался не думать о том, какую цель они себе найдут. Впереди показался новый отряд, и в нем не было роботов. Тонни выжидающе посмотрел на него. Но Рэнд не мог заставить себя использовать свою силу против людей, кем бы они ни были. Ивен услышал горький смех Алана, но не обратил на него внимания. Он почувствовал удар и резкую боль в руке. Что ж, они уничтожили пульт управления базой, а теперь Странники уничтожат их.

Внезапно по коридору прокатилась волна огня, и Странники, преграждавшие дорогу, превратились в пепел. Рэнду на мгновение показалось, что в огне мелькнула тень, словно зовя их за собой. Ослепленный вспышкой, он не успел рассмотреть ее, но путь к комнате был свободен. Он схватил полуослепшего Тонни за руку и потащил по коридору.

Дверь в комнату все еще оставалась приоткрытой. Они влетели внутрь, и Ивен заблокировал дверь. Тонни со стоном сполз на пол. Из его спины под правой лопаткой торчала игла. Увидев ее Рэнд похолодел. Только бы не оказалось поздно! Схватившись за основание иглы, он дернул изо всех сил. Из раны хлынула кровь, но Тонни даже не шевельнулся. Ивен стиснул зубы. Больше он ничего не мог сейчас сделать для своего друга. За дверью слышалось шипение раскаленного металла — Странники, убедившись, что дверь заблокирована изнутри, стреляли в нее из бластеров.

Ивен заставил себя отвести взгляд от двери. На том месте, где они прошли сквозь стену, зияла темная дыра. За его спиной застонал Алан, пытаясь встать на ноги. Увидев дыру, он оттолкнул, собравшегося ему помочь Рэнда.

— Я сам, — прохрипел он. — Это наш единственный шанс, но если я не смогу идти сам, мы обречены.

Он шатаясь пересек комнату и скрылся в дыре. Ивен последовал за ним.

Несмотря на нестерпимую боль в спине, Алан почти бежал. А сзади несся топот преследователей.

— Все, нам конец, — прошептал Тонни, когда они выбежали на берег озера. Дыхание его было неровным, губы окрасила кровь. — Я надеялся, что они потеряются в лабиринте, но они используют свои биоискатели. Все бесполезно, — прошептал он, сворачивая в левый коридор.

Здесь было почти светло, но, несмотря на то, что они теперь двигались быстрее, Странники не отставали.

Тонни с упорством человека, которому нечего терять, бежал вперед, увлекая за собой Рэнда. Внезапно коридор круто свернул в сторону, и они влетели в огромный зал. Стены открывшейся им пещеры состояли из плотной желтовато-розовой породы. C потолка, который подпирали столбы уже знакомого темного камня с голубыми кристаллами, свисали огромные розовые сталактиты. Но столбы были покрыты желтыми наростами, и света, который давали кристаллы, было недостаточно, чтобы осветить всю пещеру — ее дальняя стена терялась во мраке. Оттуда доносился приглушенный шум воды.

Одна из розовых колонн, почти касавшаяся пола, перекрывала проход, но Тонни уверенно обогнул ее, нетерпеливо дернув замешкавшегося на мгновение Рэнда за руку.

Протиснувшись в щель между стеной и сталактитом, они оказались на крошечной площадке, обрывавшейся в пустоту. Вдоль стены тянулся узкий карниз, конец которого исчезал в темноте. Ивен посмотрел вниз и почувствовал, как к горлу подступает дурнота. Волны непроглядного мрака поднимались снизу к площадке. Вслед за Аланом Ивен осторожно ступил на карниз.

Стена пещеры в этом месте изгибалась, и вскоре Ивен смог разглядеть, что карниз ведет к темной дыре, из которой вниз лился поток мутной белой воды.

До дыры оставалось меньше десятка метров, когда на площадке появились преследователи. Несмотря на плохое освещение, Алан и Рэнд, находившиеся теперь напротив площадки, представляли собой отличную мишень.

Ивен всматривался в темноту, стараясь разобрать, что происходит на площадке. Даже если среди Странников и были роботы, нечего было и думать воздействовать на них. Но Рэнду пришла в голову другая не менее сумасбродная идея. Над площадкой нависала рыхлая желтая глыба. Если бы только она упала, о Странниках можно было бы забыть.

Тонни уже почти достиг дыры, когда Странники наконец заметили их и открыли огонь. Они стреляли из станнеров, хотя с тем же успехом могли бы использовать бластеры — захватить Рэнда живым им все равно не удалось бы. Парализованный, он просто не смог бы удержаться на карнизе. Теперь Ивен благодарил судьбу, что это не роботы — Странники плохо видели в темноте и стреляли наугад.

Ивен остановился, и в то же мгновение игла вонзилась ему в грудь чуть ниже левой ключицы. Проклиная судьбу, Ивен вжался спиной в стену пещеры и, превозмогая боль, посмотрел на глыбу над площадкой. Если бы только удалось воздействовать на нее… Но у него уже не осталось сил даже на то, чтобы держаться на карнизе.

Вдруг откуда-то из темноты вверх взметнулась струя огня, и потолок над площадкой обрушился, погребая под собой Странников. Даже не пытаясь понять, что произошло, Ивен закрыл глаза. Сохранять равновесие становилось все труднее. Через несколько минут состав, нанесенный на иглу парализует сердечную мышцу, и все будет кончено. Так какая разница, по чьей милости Странники отправились к праотцам?

Сильная рука схватила его за предплечье и потянула, заставляя идти. Рэнд не сопротивлялся. Не открывая глаз, он дошел до конца карниза, и Тонни втянул его в дыру.

Ивен не запомнил, как они шли наверх, опираясь друг на друга, борясь с сильным течением, грозившим стащить их вниз, к пропасти. Мягкое дно потока предательски уходило из-под ног. Потеряв счет времени, друзья медленно брели по пояс в воде и не сразу поняли, что достигли того места, где река вытекала из скалы.

— Ныряй, — прошептал Тонни еле слышно. — Ныряй, тоннель не очень длинный.

Часть III

Боги Вселенной

Ивен вынырнул и сразу почувствовал, что находится на поверхности планеты — река вывела их из лабиринта. Теплая ночь пахнула в лицо дурманящим запахом мелких белых цветов, заполонивших берега реки. Ивен замер на мгновение, удивленно разглядывая крошечные звездочки, — неужели на этой планете могут расти цветы?

Вслед за Тонни он выбрался на берег. Теперь, когда сознание смертельной опасности, угрожавшей ему и Алану, больше не держало его в напряжении, на него обрушилась слабость. Измученное тело перестало повиноваться ему, и он упал на колени. «У всего на свете есть предел, — думал он, делая безуспешные попытки подняться на ноги, — даже у моих способностей, что бы там ни говорили». Наконец, признав тщетность своих усилий, он перестал сопротивляться и уткнулся лицом во влажную траву. Но земля была теплой, как и вода в реке, и не могла остудить его горящий лоб. Боль волнами расходилась от раненого плеча по всему телу; левая рука онемела — состав, содержащийся в иглах, начал действовать.

Сквозь усиливающийся шум в ушах до него донесся голос Тонни, но, как он не старался, ему не удавалось разобрать, о чем говорит Алан. Смысл слов ускользал от него. Тонни показал ему на небо. С трудом подняв ставшую вдруг неимоверно тяжелой голову, Ивен посмотрел вверх.

В первый момент он ничего не увидел из-за взорвавшегося вдруг перед глазами фейерверка разноцветных искр, но по мере того, как зрение возвращалось к нему, он все пристальней вглядывался в ночное небо. Горизонт был затянут тяжелыми фиолетово-черными тучами, но над лесом горели крупные звезды. А среди них вспыхивали и гасли ослепительно яркие солнца взрывов. Верхние слои атмосферы светились, фосфоресцирующие дуги расчерчивали небо над горизонтом, разрывая завесу туч. Ошибиться было невозможно — в космосе шел грандиозный бой.

Ивен смотрел и гадал, чьи корабли исчезают в огненных вспышках, чьи жизни обрываются — за что? Кто они, Странники, и зачем им эта война? В голове Ивена теснились обрывки мыслей и воспоминаний. Он чувствовал, что жить ему осталось недолго. Он видел встревоженные лица, склоняющиеся над ним. Ему хотелось успокоить этих людей, объяснить им, что ему совсем не страшно, но почему-то он не мог этого сделать. Сильные и нежные руки подняли его и куда-то понесли. Он видел только стены из серебристого металла, а потом они прошли мимо огромного окна — он был уверен, что это не экран — за которым, так же как сейчас, среди звезд горели вспышки разрывов… так же, как сейчас?!

Внезапно земля под ним вздрогнула и закачалась, откуда-то пахнуло жаром и гарью. Удивительное видение растаяло, вернулась боль. Последовал еще один подземный толчок. Где-то сзади и справа взметнулся к небу столб багрового пламени, озарив лес кровавым светом. На мгновение к Рэнду вернулась способность анализировать.

— База, — сказал он. — Кто бы ни были их враги — они победили.

— База уничтожена — значит мы не зря старались, — прошептал Тонни, вытирая кровь с губ. — Но, похоже, сейчас мы за все заплатим.

Рэнд проследил за его взглядом и увидел корабль. Он не был похож ни на один из звездолетов Содружества, но не узнать его было просто невозможно. Стоило Ивену пошевелиться, как тысячи раскаленных игл разом пронзили его мозг и нервы, малейшее движение отзывалось мучительной болью. Было лишь одно средство, чтобы избавиться от нее. Болевой порог… Для того, кто перешагнул его однажды, возврата к ощущениям уже не существует. Одно почти незаметное усилие, и… Ивен вдруг понял, что больше ничего не чувствует — все его тело словно онемело. Он поднялся на ноги, заслоняя собой истекающего кровью Алана.

Корабль без какой-либо видимой опоры завис в нескольких метрах от земли. Темно-зеленый металл его корпуса в одном месте вдруг слабо замерцал и стек вниз, образовав узкий трап. В открывшемся проеме появился высокий стройный человек, одетый в обтягивающий комбинезон и плащ, закрепленный на плечах пряжками серебристого металла, каждая в виде спирали, пронзенной стрелой. На черной гладкой ткани одежды Странника играли огненные блики, придавая его точеному лицу демоническое выражение.

— Странники, — хрипло сказал Тонни. Голос его сорвался. — Помоги мне встать, — прохрипел он, пытаясь остановить кашель. — Я не хочу умирать на коленях.

Странник, ослепительно улыбаясь, стал спускаться вниз, одновременно говоря что-то на красивом мелодичном языке. Звук его голоса заставил Рэнда вздрогнуть. Перед глазами вновь замелькали непонятные образы. Стараясь не обращать на них внимания, Ивен оглядел Странника в поисках оружия, но его не было. Руки пришельца также были пусты. Продолжая улыбаться, он протянул их Рэнду. Ни Ивен, ни Тонни не сдвинулись с места.

Взгляд Странника скользнул по их лицам, опустился вниз, задержавшись на мгновение на стреле, торчащей из плеча Рэнда, и его залитой кровью одежде. Когда он вновь поднял глаза, он больше не улыбался. Два пары глаз с ненавистью смотрели на него в ожидании продолжения. Подойдя ближе, Странник снова заговорил, но, видя, что его не понимают, протянул руку и коснулся лба Рэнда. Ни один из друзей не успел помешать ему.

Ивен почувствовал, что погружается в глубокое забытье. Он вновь потерял контроль над собой, но его это больше не волновало. Он больше не чувствовал своего тела, дыхание постепенно замедлялось. Он уходил все дальше и дальше, не испытывая ни тревоги, ни страха. Там, впереди, его ждал только покой — и никаких страданий.

— Спасибо, — прошептал Ивен, падая на землю у ног Странника, в широко раскрытых серых глазах которого светилась боль.

…Открыв глаза, Ивен обнаружил над собой серебристо-белую панель потолка. Он висел в воздухе посреди просторной комнаты. Что-то мягко поддерживало его, не давая упасть. Минутой позже он убедился в том, что попасть на пол вообще нет ни малейшей возможности.

Но не успел он обеспокоиться по этому поводу, как часть стены перед ним вдруг исчезла, словно растворившись в воздухе, и в комнату вошел человек в светло-серых лосинах из эластичной слабо светящейся ткани и такого же цвета тунике. На груди у него была вышита эмблема — спираль, пронзенная стрелой. Несмотря на перемену одежды, Рэнд узнал его.

— С пробуждением и выздоровлением, Лорн, — сказал Странник с улыбкой. Меня зовут Лиэль. Считай, что я твой гид. — На этот раз он говорил на галактии.

— Мое имя — Ивен Рэнд, — отозвался Ивен не слишком любезно.

Но Лиэля его заявление, похоже, не смутило.

— Если так тебе больше нравится — пожалуйста. Ивен Рэнд — твое земное имя, а Лорн — настоящее.

От неожиданности Ивен сел в воздухе. Такого он никак не ожидал.

— О, прости, — Лиэль покраснел. — Как я мог забыть! Сейчас я выключу поле.

Он провел рукой по стене. Как и в прошлый раз она растворилась, открыв нишу, полную разноцветного тумана. Лиэль произвел какой-то несложный пасс рукой, и туман из радужного стал белым, после чего стена приняла свой первоначальный вид.

Нечто, что Лиэль назвал «полем», мягко опустило Ивена на пол и исчезло. Из другой ниши Лиэль достал такую же, как у себя одежду.

Как только Ивен оделся, бесцветная ткань стала темно-синей. При ходьбе она переливалась всеми оттенками голубого — от нежной бирюзы до ультрамарина — и была такой легкой, что Ивен практически не ощущал ее. Как и у Лиэля, тунику украшала серебряная спираль со стрелой.

— Тебе нравится? — спросил Лиэль, заметив, что Ивен удивленно разглядывает свой новый наряд. — Твоя одежда была испорчена, но если тебе не нравится эта, можешь заказать любую другую.

Рэнд молча покачал головой.

— Мы обычно носим одежду под цвет глаз. Эта ткань специально разработана…

— Кто это «мы»? — перебил его Ивен. — Кто дал мне имя Лорн?

Лиэль казался растерянным.

— Но, я думал, ты понял… Мы — Странники.

— Мне очень хотелось бы надеяться, что я не имею к вам никакого отношения, — сказал Ивен резко. — Где, собственно, я нахожусь? И что с моим другом?

Лицо Странника омрачилось.

— Ты многого не знаешь, — заметил он. — Странники никому не сделали ничего плохого. Разве мы когда-нибудь вмешивались в ваши дела?

— Иногда невмешательство равносильно…

— Ты сможешь поговорить об этом чуть позже, — остановил его Лиэль. Идем со мной.

Они вышли из комнаты и направились по широкому пандусу вниз.

— Каким бы ни было твое мнение о Странниках, ты сейчас находишься на этом корабле, потому что ты — тоже Странник, — проговорил Лиэль.

— Нет!

— Да, — возразил Лиэль мягко. — Ты — Странник, ойр. В некотором роде. Он как-то странно посмотрел на Ивена. — Скоро тебе все объяснят. Что же касается твоего друга, то он здоров и всем уже надоел своими расспросами о тебе. Похоже он не поверит в то, что мы не причинили тебе вреда до тех пор, пока не увидит тебя собственными глазами.

Еще одна стена растворилась перед ними, и они вошли в большой зал с экраном во всю стену. Два человека поднялись им навстречу — один в бледно-голубом, другой в золоте. Рэнд замер от удивления — перед ним стоял Тонни. Золотистые глаза сияли на его смуглом лице, светлые волосы приобрели золотой оттенок. Алан смотрел на своего друга во все глаза и, явно был удивлен не меньше Ивена.

Необычная одежда подчеркивала гордую осанку Рэнда, создавая вокруг него призрачный голубой ореол. В синих глазах пылал холодный огонь. Казалось, от него исходит какая-то магнетическая сила.

— Теперь я верю, — пробормотал Тонни, с трудом отводя взгляд.

— Веришь во что? — спросил Ивен подозрительно.

— В то, что твое настоящее имя — Лорн.

Ивен сощурил глаза и пристально посмотрел на него. Тонни не выдержал и отвернулся.

— Это — Камил, — представил он человека в голубом.

Странник слегка склонил голову.

— Я должен рассказать тебе о твоем происхождении, — сказал он.

— Нам предстоит долгий разговор, — Лиэль показал на мягкие кресла, приглашая Рэнда и Алана сесть. — Мы подумали, что для вас это более привычно.

Пока друзья устраивались в креслах, Странники уселись напротив них прямо в воздухе.

— Итак, — начал Камил после недолгой паузы, — ты, конечно, знаешь, что тебя нашли на разбитом корабле, когда ты был еще ребенком.

Ивен молча кивнул.

— Это был звездолет ойров, или, если угодно, Странников. Назывался он «Лэндил».

— Лиэль только что сказал мне, что я не совсем ойр.

Камил бросил быстрый взгляд на покрасневшего Лиэля.

— Правильнее было бы сказать, что ты не совсем Странник.

— Разве ты не сказал, что это — одно и то же?

— Действительно, это так. Но дело в том, что только твой отец был Странником. Он был знаменитым ученым и командиром звездолета. Его звали Синори.

— Был? — Ивен поднял глаза на Камила.

Камил тяжело вздохнул.

— Он погиб как герой, пытаясь спасти людей и корабль.

— А кто… — у Ивена внезапно перехватило дыхание. — Кто моя мать? — выговорил он наконец. Его не оставляло ощущение нереальности происходящего.

— Когда произошла катастрофа, «Лэндил» возвращался из дальнего рейса. У него на борту находились жители галактики, неизвестной Лиге Наций. Когда-то у ойров была легенда о пришельцах со звезд, положивших начало нашей цивилизации. Раньше мы считали, что это всего лишь миф. Почти у каждой культуры есть подобные легенды или сказки. Но когда мы стали Странниками и нашли во вселенной народы, практически не отличающиеся от нас физически, и число их намного превысило теоретически возможное, наши ученые высказали предположение о том, что древняя легенда действительно говорила правду. Это означало, что некогда существовала могущественная цивилизация, расселившаяся по всей вселенной и обладавшая, по всей видимости, ярко выраженными парапсихологическими способностями. Это позволяет объяснить и схожесть народов, разделенных миллионами световых лет, и не имеющих возможности общаться, и то, что изредка среди них все еще встречаются люди, наделенные пси-даром.

— На Земле и на Каоле, насколько я знаю, тоже были легенды о пришельцах из космоса, об исчезнувших сверхцивилизациях и древних знаниях, утраченных во всемирных катастрофах, — сказал Тонни задумчиво.

— Синори был одним из авторов этой теории, — продолжил Камил. Руководствуясь данными, почерпнутыми из легенды, он отправился искать родину наших предков. После долгих поисков Синори наткнулся на расу, полностью соответствовавшую описанию из легенды. К сожалению, подлинный текст легенды был утрачен, поэтому мы не можем утверждать, что это действительно та самая раса. Пси-способности у этих людей были развиты до высочайшего совершенства. Вся их цивилизация строилась на использовании внутренних сил и наиболее полном раскрытии каждой личности. Мы, ойры, тоже сохранили эти способности, хотя и в меньшей степени. «Лэндил» пробыл в той галактике достаточно долго. Некоторые представители открытой Синори расы пожелали увидеть наш мир и согласились совершить путешествие на «Лэндиле». Из них была твоя мать, Ивен Рэнд. И кто знает, как бы все обернулось, если бы на обратном пути звездолет не попал в ловушку. Все, кто находился на корабле, погибли, но они успели сообщить о своем открытии, и о том, что на борту находится ребенок, которого назвали Лорн. Так мы впервые услышали о тебе. К сожалению, Синори не мог передать координаты нового мира — наши враги перехватили сообщение, и он знал об этом. Он сделал все, что мог, но он был один против четверых. А потом связь оборвалась навсегда. После взрыва на «Лэндиле» преследователи, очевидно, решили, что в живых никого не осталось и не посчитали нужным обыскивать корабль. Наши звездолеты, прибыли на место катастрофы, когда другие корабли уже ушли. И мы тоже не посчитали нужным обследовать корабль. Как мы ошиблись! Вскоре мы узнали, что земляне, случайно наткнувшись на «Лэндил», обыскали его и нашли ребенка! Представители этой расы всегда отличались безрассудством, но тут они превзошли самих себя — в любую минуту мог последовать взрыв! — Камил замолчал. Он смотрел сквозь собеседников, словно за их спинами было что-то, доступное только его взору.

Тонни передернул плечами — слишком хорошо ему был знаком такой взгляд. У него больше не осталось сомнений в том, что Странники говорят правду, по крайней мере в той части, что касалась происхождения Рэнда.

— Кто-то успел запереть тебя в комнате, окруженной силовым полем, вновь заговорил Камил, справившись с собой. — Кто-то поддерживал поле, питая его своей энергией, когда отказали генераторы «Лэндила». Для любого из Странников, сделай он подобное, смерть наступила бы в течении нескольких минут, а тогда прошло несколько часов, прежде чем земной рейдер прибыл на место катастрофы. Кто-то из «гостей» отдал свою жизнь, чтобы спасти твою… Не будь мы столь слепы, мы возможно, спасли бы вас обоих!

Рэнд слушал его и не слышал. Он сидел, упершись локтями в колени и опустив голову на руки, так что никто не мог видеть его лица. Воспоминания, мучившие его всю жизнь кошмары нахлынули вновь. Он не сопротивлялся. События тридцатилетней давности вставали перед его глазами. Он знал, что Странник говорит правду.

— Почему вы не забрали меня сразу? — спросил он глухо.

— Земной патруль не опознал звездолет. Мы не могли официально признать, что «Лэндил» принадлежит нашему флоту, как не могли признать, что ты Странник. Слишком многое было поставлено на карту. Невозможно даже представить последствия такого заявления. Это перевернуло бы всю нашу жизнь, все Содружество…

— И вы отреклись от меня, — закончил за него Ивен.

— Нет! — Камил отвернулся, не выдержав презрительного взгляда, которым одарил его Рэнд. — Мы наблюдали за каждым твоим шагом. Мы были с тобой постоянно.

— Да, действительно — вам, конечно, было любопытно — что получится, если скрестить Странников с Другими!

— Мы следили за тобой, потому что своим существованием ты представлял угрозу миру в Галактике. Когда наши враги узнали, что ты жив, они поклялись уничтожить тебя, если только станет известно, кто ты на самом деле. Конечно, тогда нам пришлось бы выступить в открытую. А это означало войну! Возможно, победа была бы за нами, но ценой за нее были бы тысячи оборванных жизней, сожженные миры, мертвые цивилизации! К счастью, земляне не смогли установить твое происхождение. Мы сражались за спиной Содружества. Так продолжалось до тех пор, пока твой пси-дар не начал проявлять себя. А тогда обе стороны мгновенно переключились на борьбу за обладание тобой.

Ивен вскинул бровь.

— Да, именно — за обладание тобой. У каждой стороны были, естественно, свои причины. Пока ты находился на «Фениксе», нам не составляло труда держать события под контролем. Но на этот раз нам не повезло — твою группу направили в систему Хеллы. Более того, ты смог найти проход. Мы не могли предупредить тебя об опасности, но нам удалось сорвать твое похищение…

— Вы хладнокровно отправили Тонни прямиком в лапы «ваших врагов». Или, может, правильнее будет сказать — Странников? А год спустя взорвали их корабли, когда они заперли меня в ангаре.

Камил помрачнел.

— Верно и то и другое, — сказал он, на этот раз глядя Ивену в глаза. Конечно, у тебя есть все основания ненавидеть нас, но все же я прошу тебя не путать Странников с нелюдями.

— Мы считали, что вы воюете между собой, — заметил Алан. — Но если это не так, то кто же тогда эти «нелюди»?

— Так вы догадывались о том, что мы ведем войну?! Это новость для меня. — Некоторое время Камил молчал, обдумывая услышанное. — Значит, вы хотите знать, кто такие «нелюди»? Это сложная история, долгая и неприятная. Мы зовем их так за то, что они потеряли свою человеческую сущность. Это произошло давным-давно, на нашей родной планете, которая называлась Острелла.

Алан с Рэндом переглянулись.

— Когда-то на Острелле существовали две расы — ойры и рунны. Рунны, в отличии от нас, выбрали чисто технический путь развития, и, если и имели когда-нибудь пси-способности, то со временем начисто их утратили. Это и стало причиной смертельной вражды между нашими народами, вылившейся в бесконечные войны, превратившие, в конце концов, Остреллу в пустыню. Но война не прекратилась даже после этого — она перешла в космос.

— Среди руннов есть андроиды? — спросил Ивен неожиданно.

— Что? — удивился Камил. — Андроиды? А, понимаю. Дело в том, что почти все они — наполовину машины. Я ведь уже говорил, что рунны — превосходные инженеры. Раньше у них были прекрасные города и полностью автоматические заводы, которые снабжали их всем необходимым. Но сейчас их талант направлен только на изобретение нового все более разрушительного оружия. Они превратили в оружие даже свои тела. Многие из них деградировали, но даже сейчас они сильнее нас. Кроме того, на их стороне пиратство, которое они успели возродить за время нашего отсутствия. Увы, мы в который раз недооценили их. Узнав о том, что происходит в Содружестве, мы сразу же вернулись, но было уже поздно пытаться что-либо изменить. Мы нашли могущественного и опасного врага. Тем более опасного, что теперь все Содружество было настроено против нас. Рунны стали называть себя Странниками, стали строить корабли, внешне как две капли воды похожие на наши. А поскольку никто из нас никогда не вступал в личные контакты с членами Содружества, раскрыть этот обман было невозможно.

— Но почему?! — вырвалось у Алана. — Почему даже после этого вы не пришли к нам открыто?

— Почему? — переспросил Камил. — Ты спрашиваешь, почему? А разве вы поверили бы нам, убийцам и пиратам, какими стали нас считать? Как различали бы нас и руннов? В Содружестве много воинственных рас — разве смогли бы мы предотвратить галактическую войну? Как могли мы передать наши знания сразу всем? Где гарантия, что они были бы использованы только в мирных целях? Нужны ли тебе еще причины, Тонни? Слишком разные народы входят в Лигу Наций. Необходима нейтральная независимая и неподкупная сила, объединяющая их. Не позволяющая разгореться конфликтам.

— Так было раньше, — возразил Ивен. — Теперь все изменилось! Вы больше не можете быть этой силой — доверие подорвано, его уже не вернешь. А без доверия ваша «нейтральная сила» превратится в тиранию.

— Это так. И все же мы не можем войти в Содружество. Подумай сам — нас ненавидят. Мы могли бы, конечно, выбрать какую-нибудь незаселенную планету и превратить ее в свой мир. Но мы давно уже отвыкли от жизни на поверхности планеты. Наш дом — пространство. Кроме того, в Кодексе Лиги сказано, что Знание принадлежит всем народам. Вы не скрываете свои научные открытия, поэтому ваши миры развиваются очень быстро. Но мы, при всем желании на можем передать вам свои знания. Не только потому, что они опасны, но и потому, что многие наши технологии основаны на использовании пси-сил, а ни одна из рас Содружества ими не обладает. Что это повлечет за собой? Пси-операторов будут выращивать в пробирках? В Содружестве неизбежно начнется раскол. К тому же нельзя сбрасывать со счетов Свободные Миры, которые сразу же этим воспользуются. Нет, мы не можем допустить ничего подобного.

— Превосходно! — воскликнул Ивен негодующе. — Кажется, вы все обдумали? Вы хотите вести войну втайне от Лиги. Но что будет, если вы проиграете?! Что тогда?! Вы слишком долго были оторваны от нас и не знаете наших возможностей. Военный флот Содружества…

— Военный флот Содружества не смог победить пиратов, — прервал его Камил.

Тонни поразился перемене, мгновенно происшедшей с его другом. Ивен вскочил на ноги, глаза его горели холодным синим огнем и, когда он вновь заговорил, все трое оказались загипнотизированы его голосом.

— Не смог в одиночку! Потому что вы стояли в стороне! Вы не имеете права решать за всех! Сохраняя свое инкогнито, вы только поможете своим врагам!

Ответом ему было напряженное молчание. Только теперь Ивен заметил состояние своих слушателей. Камил и Лиэль судорожно сжимали ладонями виски, глаза их были широко раскрыты, по подбородку Камила стекала тонкая струйка крови. Алан же, словно окаменев, следил за каждым движением Рэнда.

— Что происходит? — спросил Ивен неуверенно.

Сила, исходившая от него, заметно ослабела, и Странники начали приходить в себя.

— С ума сойти, — выдохнул Лиэль. — Ты же мог убить нас!

— Убить? — Ивен недоуменно оглядел Странников.

— Ты даже представить себе не можешь, каков твой психокинетический потенциал, — подал голос Камил. — Ты был зол на Странников, так что, думаю, подобное состояние только что пережил весь экипаж корабля. Я вынужден вас покинуть — боюсь, некоторым из нас может понадобиться помощь.

— Постой! — Ивен схватил его за руку. — Как насчет союза?

Камил повернулся к нему.

— Я понимаю твои чувства, — проговорил он тихо. — Но все, что я могу пообещать — мы рассмотрим этот вопрос на Всеобщем Совете. До его решения вы останетесь на корабле.

— Мы пленники? — поинтересовался Тонни.

— Вы — гости. А теперь — извините, мне нужно идти. Если пожелаете, Лиэль покажет вам корабль. — С этими словами Камил исчез в коридоре.

— Еще один вопрос, Лиэль, прежде чем мы начнем осматривать ваш корабль.

Странник вопросительно изогнул брови. Серые глаза спокойно выдержали испытывающий взгляд Рэнда.

— Кто участвовал в бою у Мэрдока? — спросил Ивен.

— И как вы нас нашли? — добавил Тонни.

— Что касается первого — ГСБ считало, что ведет бой со Странниками. Несколько наших кораблей действительно присутствовали. Когда вы уничтожили базу руннов, защитное поле, мешавшее крейсерам ГСБ свободно проникать в систему, исчезло, и начался бой. Найти же вас было просто — ведь мы постоянно следили за Рэндом. Только когда на базе ГСБ «Алмаз» пробил защитное поле и ускользнул от руннов, мы ненадолго потеряли след. Потом наш патруль у Хеллы доложил, что на Мэрдоке появился новый корабль. Кто еще мог попасть на эту планету без приглашения? Но мы смогли совершить посадку только когда начался бой. У нас есть приборы, регистрирующие излучение мозга на больших расстояниях. Правда, известные нам характеристики излучения Рэнда почему-то сильно изменились, но все же общий рисунок остался узнаваемым. В любом случае, к тому времени, когда мы, наконец, смогли начать поиск, вы остались практически единственными носителями разума на этой планете андроиды не излучают, а все рунны были уже в космосе.

— Значит, вы появились на планете во время боя. — Ивен задумчиво поглядел на Странника. — Ты уверен?

— Конечно, я уверен! — Лиэль обиженно пожал плечами. — Мы не могли пробить защитное поле планеты, как это сделал ты.

— Но тогда… Кто же помог нам выбраться с базы, а потом из лабиринта?

Глаза Лиэля удивленно распахнулись.

— Не понимаю, о чем ты. Никого из Странников не было, да и не могло быть на Мэрдоке. Может быть, кто-нибудь из руннов? Хотя нет, не может этого быть.

— Ты сказал «практически единственными носителями разума на этой планете». Вы нашли кого-нибудь, кроме нас?

— Мы не искали никого, кроме вас.

Корабль неожиданно вздрогнул.

— Что это такое? — спросил Тонни обеспокоено.

— Мы прибыли на «Стелит» — главную базу ойров. Сейчас начнется Совет.

— Мы, конечно, не можем на нем присутствовать? — поинтересовался Рэнд.

Лиэль смутился.

— Обычно в Совете участвуют все желающие. Но сейчас будут присутствовать только командиры кораблей. Однако, если вы настаиваете…

— Нет, не настаиваем, — быстро перебил его Тонни. — Но мы можем осмотреть звездолет?

— Конечно — для этого я здесь. Я готов быть вашим гидом. Что именно вы хотели бы увидеть?

— Сначала — центр управления, — ответил Тонни, не давая Рэнду вставить ни слова.

— Идите за мной, — Лиэль направился к выходу.

— Тонни, что ты задумал? — спросил Ивен шепотом, с тревогой глядя на Алана.

— Там видно будет, — пожал плечами Тонни. — Неизвестно до чего они досовещаются.

Следуя за Лиэлем, они вошли в комнату, практически не отличавшуюся от предыдущей. Оператор, сидевший перед экраном, был одет в сиреневое. Девушка приветливо улыбнулась гостям, и тотчас забыла об их существовании, вернувшись к работе. На экране быстро сменяли друг друга объемные узоры разноцветных огней. Изредка в левой части экрана появлялись колонки цифр и символов. Девушка-оператор, контролируя движение узоров, управляла кораблем, но каким образом ей это удавалось, ни Рэнд, ни Алан так и не смогли понять из объяснений Лиэля.

— Я не могу, к сожалению, правильно ответить на все ваши вопросы, взмолился наконец Странник. — Я и сам не совсем понимаю, как это происходит. Когда Лэси освободится, попросите ее рассказать. Вообще-то это не очень сложно, но техника — не мой профиль.

Они обошли весь корабль, затратив на это несколько часов. Звездолет Странников разительно отличался от любого из кораблей Содружества. В обычном режиме координаты желаемой точки выхода вводились в кибер-мозг — этого было достаточно. Все необходимые расчеты производились автоматически, без вмешательства оператора. Если же звездолет находился в неисследованной области, координаты вводились либо по принципу случайных чисел, либо произвольно по желанию командира корабля. Световая система, которую они видели в рубке, как следовало из объяснений Лэси, использовалась только при маневрировании вблизи планеты или станции. Тонни, жадно слушавший пилота, засыпал ее вопросами, но до конца разобраться в том, по какому принципу действует система управления, ему все же не удалось.

Звездолет был для Странников домом, и они оборудовали его с максимальным комфортом. Мебель на корабле заменяли генераторы направленного гравитационного поля. Странники достигли поразительных успехов в управлении гравитацией, как, впрочем, и во многих других областях. Но, несмотря на видимое отсутствие предметов обстановки, помещения звездолета не казались пустыми благодаря обилию зелени. Оранжереи и регенераторы воздуха снабжали Странников кислородом, гидропонные сады и синтезаторы — пищей.

Двигателей, кроме маневренных, у корабля не было — для перемещения на дальние расстояния Странники использовали исключительно глемма-переход, который они называли «принципом обратной связи» и создавали без помощи феникса. Принцип заключался в том, что любые два места во вселенной можно связать прямым каналом через восьмое измерение, как его называли Странники, или подпространство, в котором обычное пространство-время не существует. Корабль возвращался в обычное пространство практически в то же мгновение, что и покинул его — погрешность выхода составляла менее двенадцати секунд. Для тех, кто находился на звездолете, время шло как обычно. Странники считали, что через подпространственный канал можно попасть в прошлое. Но ни один из проведенных ими экспериментов не был удачным.

Энергию для своих кораблей Странники черпали из космоса, пропуская ее рассеянный поток через особым образом измененное пространство и получая на выходе сконцентрированный луч. На этом же принципе было основано действие их легендарного оружия. Пояснения Лиэля на этот счет были скупыми — он не мог или, быть может, не хотел удовлетворить любопытство Алана. Ивен же, погруженный в свои мысли, во время экскурсии практически не проявлял признаков интереса к происходящему.

Когда же они, наконец, вернулись в комнату, с которой началось их путешествие по кораблю, то обнаружили там послание — висящий в воздухе посреди комнаты маленький серебристый шарик. Лиэль торопливо прикоснулся к нему кончиками пальцев, и он растаял.

— Это заменяет нам почту, — пояснил Странник. — Шар состоит из энергии, несущей в себе информационную составляющую. Нас уведомляют, что Совет окончен, и Камил ждет вас в центре управления. Я провожу вас.

Не говоря больше ни слова, Лиэль привел их в рубку.

Камил ждал их, разглядывая сменяющиеся в беспорядке узоры на экране. Оператора за пультом не было.

— Совет отклонил ваше предложение, — сказал он, не оборачиваясь. Голос его звучал устало.

— Обоснования? — спросил Ивен глухо.

— Все те же — я уже называл их вам. Мне хотелось бы поговорить с Лорном наедине. Лиэль, позаботься, пожалуйста, о его друге.

Алан открыл было рот, чтобы возразить, но Ивен незаметно сжал его руку, и он неохотно отправился в коридор вслед за Лиэлем.

— Я не должен был бы делать того, что сейчас собираюсь, — заговорил Камил, как только стена сомкнулась за ними. — Более того, если остальным станет известно об этом, твоя жизнь подвергнется серьезной опасности. Готов ли ты к этому?

Ивен пожал плечами.

— Это произойдет не в первый, и, уж конечно, не в последний раз.

Камил кивнул.

— Синори был моим другом. Я хочу, чтобы ты знал об этом. Тебе, возможно, трудно будет поверить в то, что я скажу, но, тем не менее, все это чистая правда. Теперь, когда база на Мэрдоке уничтожена, нас ожидает еще один бой, в котором уже не будет ни победителей, ни побежденных. Последняя битва между ойрами и руннами, после которой Странники, скорее всего, исчезнут навсегда. Для того, чтобы покончить с руннами, нам придется изменить энергополе вселенной настолько, чтобы в нем не могло существовать ничто живое. Наши ученые считают, что со временем поле восстановит себя, но, боюсь, все будет зависеть от масштабов поражения. «Зона смерти» будет велика — в этом я не сомневаюсь. Мы передадим координаты — если успеем. И это главная причина, по которой мы не можем, не имеем права допустить вмешательства Содружества в эту войну. Когда мы начали создавать союз миров, мы стремились, чтобы все они сосуществовали в мире друг с другом. Если бы мы позволили вам вмешаться, встать на нашу сторону, все наши усилия пошли бы прахом. Стоит лишь начать убивать — и вам не выжить. Тем более сейчас, когда вы научились мгновенно перемещаться в пространстве. В лучшем случае, цивилизации вернутся к дикости, в худшем — будут полностью уничтожены. Мы не имеем права унести с собой миллиарды ни в чем неповинных жизней. То, что произойдет с нами в «Зоне смерти», скорее всего будет смертью только для физических тел. Наши души не смогут уйти… Что произойдет с ними дальше невозможно представить. — Голос Камила прервался, и Ивен видел, каких усилий стоило ему заставить себя продолжать. — Но я хотел поговорить с тобой не только для того, чтобы объяснить все это. Вопреки решению Совета, я отправлю тебя и твоего друга на «Феникс», пока еще есть время — с твоего согласия, разумеется. Но должен предупредить — путешествие будет не из приятных — ты попадешь в канал без защиты.

— Тогда отправь меня на Мэрдок, — попросил Ивен.

Камил замер от неожиданности.

— На Мэрдок? Почему именно туда?

— Я должен найти того… или тех, кто спас нам жизнь.

— Хорошо, если таково твое желание. — Камил подошел к пульту. Он явно не одобрял решение Рэнда, но не сказал ни слова против.

— Почему ты все же делаешь это? — спросил Ивен.

— Почему? — переспросил Камил. — Наша раса погибнет. Больно осознавать это, но мы заслужили подобный конец. Все рано или поздно должны расплачиваться за свои ошибки. Даже боги. — Он усмехнулся. — Мы исчезнем, но останутся наши знания. Совет не посмел приказать уничтожить «Стелит». Ты, последний из Странников, последний из ойров — позаботься о том, чтобы эти знания не попали в руки тех, кто использует их во зло. Запомни: все наши корабли скорее всего будут уничтожены — они ведь тоже частично живые. Я надеюсь на это, — добавил он, заметив, что Ивен вздрогнул. — Мы исчезнем, но останется станция. Каждые полчаса компьютер автоматически задает случайные координаты и перебрасывает ее на новое место. Совет, как я уже говорил, решил не уничтожать станцию, в надежде на то, что ее никто никогда не найдет. Теперь слушай внимательно. Совет ошибается — попасть на станцию все же можно, и тебе необходимо будет сделать это. Недавно мы узнали о том, что во вселенной появились существа, уничтожающие органику. Любую органику, встречающуюся им на пути, — понимаешь, что это значит?

— И что, их нельзя уничтожить?

Камил вздохнул.

— Типичный подход к делу. Первой возникает мысль о физическом уничтожении инородного тела.

Ивен вспыхнул.

— Ты сказал, они уничтожают органику. Не думаю, что можно вести переговоры в то время, как тебя пытаются сожрать.

— Может ты и прав. Но беда в том, что в данном случае наше желание или нежелание роли не играет. У этих существ, скорее всего, нет разума в том смысле, в котором мы его понимаем. Один из наших кораблей погиб, пытаясь выяснить, так ли это. Но зато мы выяснили кое-что другое — обычное оружие против них бессильно. Я имею в виду — обычное оружие Странников. Мы не успели поработать с архивами. И уже не сможем этого сделать. Ты должен будешь найти «Стелит», иначе у Содружества не останется шанса выжить. Воспользуйся информацией, которую найдешь в компьютере станции. И еще одно. Поклянись, что никогда не употребишь эти знания во зло и сделаешь все, чтобы этого не смогли сделать другие.

Ивен вскинул голову. Его горящий взгляд встретился с ледяным взглядом Странника.

— Клянусь! — сказал он твердо.

С минуту Камил смотрел на него, словно не решаясь поверить, но затем его глаза погасли.

— Я хочу кое-что подарить тебе, — сказал мягко. — Дай мне руку.

Ивен послушно протянул руку. Камил повернул ее ладонью вверх. Несколько секунд спустя какой-то небольшой предмет материализовался над ней из воздуха. Контуры его постепенно становились все более четкими и осязаемыми.

— Возьми его, — сказал Камил. — Но будь готов к неожиданностям.

Ивен осторожно сжал пальцы. Ничего не произошло. Странник удовлетворенно кивнул.

— Что это значит? — спросил Рэнд удивленно.

— Оно выбрало тебя. Его, собственно, нельзя подарить или передать, если оно этого не захочет.

Рэнд поднял глаза, ожидая увидеть улыбку, но Странник говорил абсолютно серьезно. Ивен разжал пальцы. На его ладони лежал перстень. Большой прозрачный черный камень необычной огранки был оправлен в рубиново-красный металл. В глубине камня вспыхивали алые искры. Несмотря на массивную оправу из нескольких переплетенных спиралей и стрел, кольцо почти ничего не весило.

— Что это? — Спросил Ивен разглядывая странный «подарок».

— Кольцо Огня. Оно сделано из линфира — металл этот способен легко накапливать и перерабатывать любые виды энергии. Световую, например. Камень в нем называется амариллом, но его свойства мне не известны. Этому кольцу много тысяч лет. Когда-то колец было десять, но сохранилось лишь одно — это. С ним связаны очень странные легенды. Но сейчас никто уже не знает, для чего оно было предназначено.

— Почему ты решил отдать его мне?

— Потому что не хочу, чтобы оно исчезло вместе с цивилизацией Странников.

— И оно… живое? Как ваши корабли?

— Не думаю. Если при его изготовлении и использовалась органическая технология, то она неизмеримо сложнее, чем все, что нам известно сегодня в этой области. Единственное, что я знаю — оно само выбирает себе хозяина. Оно появилось и позволило беспрепятственно коснуться себя — значит, считает тебя подходящей кандидатурой на эту роль. Надеюсь, оно тебе поможет.

— Ты не сказал, как я смогу найти «Стелит»…

Камил, возившийся с пультом, обернулся и пристально посмотрел на него.

— Я знаю лишь один способ, — сказал он тихо. — Вообще-то, сведения о местонахождении станции поступали только в компьютеры наших кораблей. Это то, что известно всем. Но, если верить легендам, связанным с перстнем, есть еще одно место, где можно узнать о положении станции.

Свет в комнате начал меркнуть, постепенно становясь темно-синим.

— Это тоже станция, — продолжал Камил, повернувшись к экрану.

Цветные узоры сменяли друг друга все быстрее. Свет в комнате начал изменяться на густо-фиолетовый. Ивен уже с трудом различал фигуру Странника, склонившегося над пультом. Голос Камила звучал глухо, как сквозь вату. «Скорее, — молил Рэнд про себя. — Скорее, иначе я не смогу тебя понять!» Внезапно его окружило ослепительное сияние. Очертания предметов утратили четкость. Комнату наполнил низкий вибрирующий звук. До Ивена долетали теперь лишь обрывки фраз. Камил рассказывал легенду: «Хранилище… информаторий… вне времени… Что бы ни случилось…»

— Где? — крикнул Рэнд в отчаянии. — Где оно находится?

У его ног скручивалась тугая серебристо-голубая спираль. Воздух вокруг него стал таким плотным, что Рэнд начал задыхаться. Звук нарастал, проходя все тональности, пока не перешел в пронзительный свист.

— Ищи на любой планете, — пробился сквозь него слабый голос Камила. Оно «везде и нигде, вечное и неуязвимое…» Оно существует во всех измерениях, кроме нашего… кольце… прощай!

Свист перешел в ультразвук. Голова Рэнда раскалывалась от боли, он оглох и почти ослеп. Внезапно спираль, достигшая его колен, со звоном развернулась, и его окружила спасительная темнота.

Часть IV

Возвращение

Теперь он понимал, что означает спираль, пронзенная стрелой, на его одежде — он сам стал этой стрелой. Механизм действия глемма-канала всегда поражал его. Он знал, что преодолевает сотни парсеков в секунду, но не чувствовал этой невероятной скорости. В обычной вселенной его сейчас просто не существовало, а там, где он находился, не было времени, и значит, не имело смысла понятие «скорость».

Когда зрение и слух вернулись к нему, он обнаружил, что стоит среди обожженных деревьев. Впереди неприступной стеной возвышались скалы, с трех других сторон его окружал лес, который невозможно было не узнать. Камил сдержал слово — это был Мэрдок.

Хмурое небо медленно заволакивали фиолетовые тучи. Время от времени ветер бросал на землю раскаты грома и крупные капли дождя. Все указывало на то, что гроза не заставит себя долго ждать. Лес затих и, казалось, съежился под сгущающейся тьмой.

Мысль о дожде Ивена не особо волновала, ибо едва ступив на землю Мэрдока, он мгновенно промок до нитки. Но перспектива попасть в эпицентр грозы его совершенно не прельщала. Необходимо было найти убежище — и побыстрее.

Ветер усиливался, и к тому времени, когда Ивен добрался до скал, он уже сбивал с ног. Ему повезло — не пройдя и сотни метров вдоль скалы, он обнаружил вход в пещеру. Борясь с ветром, старавшимся сбросить его вниз, Ивен добрался до пещеры.

Гроза налетела мгновение спустя. Небо раскололи молнии, и вниз обрушились потоки воды. Стало тяжело дышать — казалось, воздух обратился в воду. Яркие зигзаги молний били в деревья, и их трепещущий свет отражался в бушующих у подножия скал волнах. Дождь еще усилился, хотя минуту назад Рэнду казалось, что это невозможно, и поглотил ветер. Ивен улыбнулся — скала стала кораблем, а лес — океаном.

Устроившись у дальней стены, он некоторое время наблюдал за беснующейся снаружи стихией, дав волю фантазии. Но постепенно мысли его вернулись к реальности, привычно оценивая ситуацию, в которой он оказался. Ивен усмехнулся, обнаружив, что не может припомнить ничего подобного. Он не впервые оказался один на дикой планете без пищи, без оружия и без связи. Но впервые он не знал, что делать. По мере того, как он размышлял, затея с возвращением на Мэрдок казалась ему все более безумной. А разум услужливо подсказывал ему аргументы в пользу того, каким идиотом он был, вновь забравшись сюда: «Каким образом ты собирался отыскать на этой сплошь покрытой скалами и лесом планете горстку людей, а, возможно, одного человека? С чего ты взял, что они — или он — все еще здесь? Если они смогли проникнуть на планету сквозь защитное поле, что могло помешать им улететь с нее? А если они здесь — то живы ли?» И так далее. Ивен не сопротивлялся, зная по опыту, что спорить с самим собой в подобных случаях бесполезно. Но внезапно перед его мысленным взором возник коридор базы, рунны, окружившие их, искаженное болью лицо Тонни… А потом — волна огня, освободившая путь, и хрупкая фигурка у дверей комнаты… Они?! Почему-то Ивен был теперь уверен — их спаситель был один, и он не мог покинуть планету. Но как его найти?

Рэнд нахмурился. За последнюю неделю у него не было ни одной спокойной минуты — не считая времени, которое он провел без сознания на корабле Странников. Одно за другим он воскресил в памяти произошедшие события. Ему не давало покоя какое-то смутное чувство — словно он пропустил что-то очень важное.

Он криво улыбнулся — трудно было поверить в то, что все это действительно произошло. Всю жизнь он гадал, кто были его родители — теперь он знает, что принадлежит к древней могущественной расе. Он думал, что потерял друга — Тонни оказался жив. Чего еще желать? Но Алан сейчас неизвестно где, а Странники собираются совершить массовое самоубийство, и никто не в силах им помешать. «Мы должны платить за свои ошибки…» Не слишком ли велика цена? Но у Странников, похоже, имелось свое мнение на этот счет, и с мнением Рэнда оно не совпадало. Он усмехнулся — если он и был Странником, то только по рождению. Возможно, он унаследовал характер от матери. Понять готовность Странников принести себя в жертву древней войне он не мог — да и не хотел. Их поведение оставалось для него загадкой. Они вели себя так, словно то, что с ними произойдет, не имеет особого значения. И вновь он подумал, что упустил нечто важное — то, что, быть может, позволило бы ему понять и смириться.

Вновь и вновь он вспоминал их лица, слова, жесты. Все они знали что-то, чего не знал он — то, что позволяло им спокойно смотреть в глаза смерти. Они выбирали свое будущее, они творили его сами. Ивен с силой ударил кулаком о скалу. Боль физическая помогла ему справиться с болью души. Что он, собственно, знает о них? Об их жизни, об их целях и желаниях? Все ли они одинаковы, все ли стремятся к одному и тому же? В этом не было его вины, но все же он не мог простить себе этого незнания. Останься он на звездолете, смог бы он уговорить их отказаться от своего безумного плана? Лиэль… Несколько раз он ловил на себе задумчивый взгляд Странника, словно тот хочет что-то сказать ему, но сомневался — стоит ли. Он не сказал — не смог или не посмел?

Внезапно Ивен почувствовал жжение на пальце. Посмотрев вниз он обомлел — перстень пульсировал алым светом. Где-то в глубине сознания возникла мысль о том, что не только война с руннами толкнула Странников на последний шаг. Причины лежали глубже, война же была лишь поводом. Ивен с ужасом прислушивался к себе — это были не его мысли. Кто-то говорил с ним… Голос из тьмы веков… Он не мог знать ничего о причинах поведения Странников. Он не желает ничего знать! Стоило ему подумать об этом, как кольцо мгновенно погасло. Но он уже не мог отделаться от всколыхнувшейся в нем тревоги. Какая-то часть его души, о существовании которой он не подозревал, теперь ожила, и он не мог бы сказать с уверенностью сказать нравится ему это или нет.

…Когда он открыл глаза, над лесом вставало солнце. Багрово-фиолетовый диск медленно выплывал из тумана, окрашивая его лохматые волны во все оттенки лилового. Под лучами огненного светила они быстро истончались и таяли, и через какие-то полчаса от туманного моря осталась только легкая дымка под деревьями.

Лес, разбухший от впитанной влаги, превратился в болото. Стволы наполовину утопали в мутной воде. Столбы воды взлетая на несколько метров над верхушками деревьев, застывали на секунду и обрушивались вниз каскадами сияющих на солнце разноцветных брызг. Лес простирался во все стороны, насколько хватало глаз, лишь кое-где разрываемый одинокими скалами, возвышавшимися словно рифы над неспокойным сине-зеленым морем.

Ивен залюбовался было открывшейся картиной, но мысль о том, что творится под деревьями, мгновенно испортила впечатление. Спустись он вниз, ему пришлось бы пробираться по лесу вплавь, стараясь при этом не попасться никому на обед. Ивен вспомнил спрута, схватившего Тонни в лабиринте, и содрогнулся от отвращения. Имей он оружие, он возможно и рискнул бы. Но у него не было даже ножа. Оставался единственный путь — наверх. Он должен добраться до «Алмаза» — там есть оружие, есть пища и, самое главное, там есть сканеры. Без них нечего и думать о поисках. Каким-то шестым чувством он знал, что корабль находится где-то за грядой скал.

Ивен посмотрел вверх — несколько десятков метров почти отвесной скалы. «Единственный путь,» — напомнил он себе, но желания заниматься альпинизмом так и не прибавилось.

Влажные камни скользили под ногами. Уступы, по которым он взбирался, часто не выдерживали тяжести тела и обламывались, с глухим стуком исчезая внизу. Несколько раз Рэнд едва не составил им компанию, прощаясь с жизнью всякий раз, когда раздавался характерный треск, и рука или нога теряла опору.

Тонкая шелковистая ткань его одежды приятно холодила кожу, но это не спасало его от духоты. Солнце подползало к зениту, и туман испарений поднимался все выше, затрудняя дыхание. Рэнда преследовала мысль о том, что примерно то же самое должен ощущать грешник в котле с кипящей смолой. Подъем продолжался уже несколько часов, но за это время ему не попалось ни одной площадки, на которой можно было бы отдохнуть без риска сорваться вниз.

Однажды ему показалось, что он нашел устойчивый камень. Распластавшись на скале, он ухватился правой рукой за выступ в глубине трещины с твердым намерением отдохнуть хоть несколько минут. Это решение едва не стоило ему жизни. Часть камня внезапно с хрустом отвалилась, одна нога соскользнула и, если бы не рука, которую от резкого рывка заклинило в трещине, он неминуемо сорвался бы вниз. Несколько ужасных минут он провел между небом и землей, пытаясь найти новую точку опоры. Дикая боль в руке мешала сосредоточиться, сердце бешено колотилось, по лбу и спине стекали холодные капли пота. Наконец, он случайно нащупал небольшую выемку в скале и с трудом восстановил равновесие. После нескольких неудачных попыток ему удалось высвободить правую руку. От того, что он увидел, у него закружилась голова. Он посмотрел вверх — в нескольких метрах над ним возвышался край плоскогорья. Он должен завершить подъем во что бы то ни стало. На «Алмазе» есть электронный хирург…

Почти теряя сознание от боли, он заставил себя ползти вверх. Скала здесь уже не была отвесной, но правая рука стала теперь абсолютно бесполезной. Он не помнил, как преодолел эти несколько метров и выполз на край плоскогорья. Несколько минут он лежал на животе, восстанавливая дыхание и внушая себе, что все позади.

Пляшущие перед глазами искры не давали ему оглядеться. Скалы медленно плыли вокруг него, а он лихорадочно пытался отыскать путь наверх. Ему едва хватило сил на то, чтобы стянуть с себя тунику и кое-как обмотать ею раненую руку. Если кровотечение не остановить… Что тогда?.. Конец мысли упорно ускользал от него. Во всем теле пульсировала боль, дурнота не проходила, и после нескольких безуспешных попыток остановить кружение каменных стен, он сдался и потерял сознание.

Когда он пришел в себя, солнце уже скрылось за дальним краем плоскогорья, и в небе, словно гигантская радуга, полыхал закат. Глубокий пурпурный, постепенно бледнея, переходил в зеленовато-голубой, а за спиной Рэнда на бархатном фиолетово-черном небе проглядывали первые робкие звезды.

Он приподнялся на локтях и сел. Мышцы словно налились свинцом, каждое движение отзывалось тупой болью. Но теперь он все же смог оглядеться. Перед ним расстилалась покрытая густой синей травой равнина. От травы поднимался одуряющий запах. Приглядевшись, Ивен увидел на острых листьях капли нектара, источавшие его. При одном взгляде на них Рэнду нестерпимо захотелось пить, но на равнине не было ни воды, ни даже деревьев. Лишь кое-где ее однообразие нарушалось островками невысокого кустарника. Смутное воспоминание промелькнуло в одурманенном болью мозгу Рэнда, но тут же погасло, не успев стать осознанным. С трудом поднявшись на ноги, он медленно пошел вперед.

К тому времени, когда он достиг первой рощицы, солнце успело окончательно скрыться за горизонтом, и на плоскогорье опустилась тьма. Не в силах идти дальше, Ивен прислонился к стволу ближайшего «куста» и медленно сполз вниз. И вдруг услышал божественный звук — где-то в темноте журчал ручей.

Он заметил речку только когда вошел в нее. Он лег на живот и, опустив лицо в воду, с наслаждением напился. Вода была теплой, но вкусной. Потом он заполз в ручей и несколько минут лежал без движения.

Вода размочила засохшую от крови тунику, он смог размотать ее. Из-за горизонта выплыла большая зеленая луна, и в ее неярком свете Ивен стал рассматривать руку. Вопреки его ожиданиям, эта рана не затянулась сама собой — возможно потому, что повреждения были слишком серьезны. Не нужно было быть врачом, чтобы поставить диагноз — перелом обоих костей, наверняка со смещением, и разрыв связок. Запястье представляло собой кровавое месиво. Но беспокоило его не это — в рану наверняка попала земля и осколки камня. А вместе с ними — местные бактерии и один Бог знает, что еще. Кровь из раны теперь почти не текла, но рука от кисти до локтя распухла и онемела. Он подумал о Тонни и о друзьях, оставшихся на «Феникс». Но никому, конечно, не придет в голову искать его на Мэрдоке. И если он не доберется до корабля и притом не сделает это быстро, то последствия могут быть самыми печальными.

Мысль о «Феникс» отозвалась в душе ноющей болью. Почему же все-таки он не отправился на станцию? Что мешало ему вернуться на Мэрдок на звездолете? Чувство близкой опасности резануло по нервам. И вдруг словно сотни раскаленных лезвий пронзили его раненую руку. Вскрикнув от боли, Ивен посмотрел на нее и вздрогнул — в Кольце горел крошечный огонек, но вскоре он потух, и боль прошла. Перстень снова дал о себе знать, но что это могло означать? Ведь не кольцо же, в самом деле, заставило его отправиться сюда?! Или… Но нет — Камил решил отдать перстень уже после того, как Рэнд попросился на Мэрдок. А может, именно поэтому? Странники… Ивен чувствовал, что еще встретится с ними.

Вновь ощутив пульсирующую боль в руке, Ивен попытался снять перстень но не тут-то было. Кольцо осталось на прежнем месте, а Рэнд поплатился за свою попытку новыми волнами боли.

Время шло, а он все еще оставался у ручья, не в силах заставить себя отойти далеко от воды. Мысли его начали путаться — что бы ни попало в рану на руке, иммунитета против этого у Рэнда не оказалось. Рука болела все сильней — огонек в кольце теперь не гас. Внезапно Ивен разозлился — он не позволит какому-то ископаемому перстню, кто бы его не создал, управлять собой! Он не заметил, когда стал думать о кольце не как о вещи, а как о живом существе.

Лоб его пылал, в висках стучала кровь. Он должен дойти, должен преодолеть подъем, а кольцо мешает, тянет вниз, в темноту. Но почему? Почему оно хочет его убить?

Раскатившийся по небу грохот вырвал его из жарких объятий бреда. На некоторое время ему удалось вернуть контроль над сознанием. Позади него высоко в небе что-то вспыхнуло, и на несколько мгновений плоскогорье залил мертвенный белый свет, затмивший свет луны. Порыв ветра, принесшийся с той стороны, пригнул кусты к земле и отшвырнул Рэнда в заросли. Боль пронзила все его тело, окончательно рассеяв остатки забытья. Стиснув зубы, Ивен высвободил из-под себя раненую руку и вжался в землю, ожидая продолжения событий. Небо над плоскогорьем расцвело яркими вспышками, а когда они погасли, наступила непроглядная мгла, которую не мог рассеять слабый лунный свет. В следующее мгновение луна исчезла, укрытая неизвестно откуда взявшимися тучами. Мгла становилась все более осязаемой. Ивен перевел дыхание и попытался встать, но прогремевший невдалеке взрыв заставил землю качнуться, и он упал на колени. Ближайший к нему куст вдруг загорелся, и хотя ветра не было пламя мгновенно охватило всю рощу. Неизвестно откуда взялись силы, но Рэнд вскочил на ноги и бросился бежать. Как только он оказался за пределами рощи, огонь погас. Сверху на него обрушилась каменная глыба, и, будь у него реакция чуть похуже, на этом приключения закончились бы. Но Рэнд успел отскочить в сторону. Еще несколько камней весом каждый не меньше десятка килограммов попадали на землю, не причинив ему вреда. Рэнд бежал, бросаясь из стороны в сторону и лихорадочно соображая, кто, кроме свихнувшегося телепата, мог вытворять подобное. «Говорят, безумие увеличивает ментальные способности в несколько раз,» — подумал он, на мгновение посмотрев вниз, — трава горела у него под ногами. Но откуда на Мэрдоке телепаты? Поток грязной воды сбил его с ног. Проклиная все на свете, Рэнд заставил себя подняться и бежать дальше. Похоже, у этого пси, нормальный он или нет, была ясная цель. И что еще хуже — он обладал достаточной ментальной силой для ее достижения. Рэнд продолжал бежать, пытаясь одновременно удерживать психический блок в своем сознании и не обращать внимания на боль в руке. Кто-то настойчиво пытался отыскать его. Ивен почувствовал, как где-то за краем плоскогорья родилась и помчалась ему навстречу сокрушительная волна энергии. Шутки кончились — волна была слишком мощной даже для здорового человека. Теперь Рэнд испугался по-настоящему — он не мог противостоять такому напору. Он ощущал чье-то незримое присутствие в клубящейся вокруг него мгле. Он остановился и прислушался, пытаясь понять, кто же это. И обомлел — в преследующей его силе не было ненависти. В ней не было никаких чувств вообще. На мгновение у него мелькнула мысль, что он все еще бредит — ментальная атака сама по себе не новость. Но здесь, на Мэрдоке?!

Внезапно его внимание привлек перстень. Он пылал во мгле багровым светом, но на этот раз Ивен не чувствовал боли в раненой руке. Ментальная волна приближалась, мощь ее росла с каждой секундой. Время остановилось лишь несколько секунд Рэнд смог удерживать защиту. Темная безликая сила затопила его разум, смяла и уничтожила волю, пытаясь захватить физический контроль над его телом, остановить сердце и дыхание. Ему все же удалось укрыться, сохранить свою личность — крошечную искру света во мраке. Долго так продолжаться не могло — слишком неравны были силы. Но в тот момент, когда он уже готов был сдаться, воздух вокруг него вдруг окрасился в алый цвет, и он ощутил такой прилив энергии, какого не испытывал ни разу за всю жизнь. Ошеломленный неожиданной помощью, он не сразу понял, откуда она пришла. Кольцо, сиявшее на его пальце, смогло передать ему объединенную силу всех Странников. И, вырвавшись наружу, она заставила тьму отступить. Эта новая чистая волна омыла Рэнда и исчезла, оставив ощущение покоя. На мгновение он увидел перед собой лицо Лиэля. Серые глаза Странника смотрели на него с тревогой и какой-то непонятной тоской. Это было последнее, что он запомнил.

Когда он пришел в себя, над плоскогорьем вставал рассвет. Несмотря на то, что небо было безоблачным, и поднявшееся солнце заливало равнину своим горячими лучами, Рэнда бил озноб. Борясь со слабостью и подступающей к горлу дурнотой, он заставил себя встать. Мысль о том, что это, возможно, его последний день помогла ему овладеть собой. Он был уверен в том, что с наступлением темноты атака повторится. И если к этому времени он не доберется до «Алмаза», то ни кольцо, ни Странники ему уже не помогут. Мысли мгновенно вернулись к прошедшей ночи. Каким-то невероятным образом перстень связал его со Странниками. Ивен посмотрел вниз. Кольцо Огня стало черным, никакого намека на алый металл. Оно едва заметно вибрировало, явно впитывая энергию солнечных лучей. Рука Рэнда совершенно онемела — то ли он перестарался с «отключением» боли, то ли из-за вмешательства кольца. Как бы там ни было, он был благодарен судьбе за этот подарок.

Он медленно брел вперед под палящими лучами подбиравшегося к зениту солнца. Укрыться от него на равнине было негде. Лихорадка усилилась, Рэнда постоянно мучила жажда. Он пил изо всех ручьев, попадавшихся ему на пути, понимая, что вода не в силах загасить пылающий у него внутри пожар. Рука снова дала о себе знать тупой ноющей болью. Инфекция распространялась опухоль достигла плеча. Ивен заставлял себя думать о корабле. Он должен дойти, должен снова стать человеком, а не стонущим от боли животным. Он, наконец, вспомнил это плоскогорье — под ним они прошли с Тонни по руслу мертвой реки, — и слабый всплеск радости придал ему сил.

После полудня местность начала меняться. Равнина едва заметно понижалась, трава на ней стала выше, а кустарник попадался чаще. Потом появились островки деревьев. Слева теперь возвышались скалы. Ивен узнал это место — отсюда они с Тонни смотрели на «Алмаз», лежащий внизу. Здесь, на этой площадке, начинался подземный ход. Тогда они преодолели расстояние до корабля менее чем за полчаса. В своем теперешнем состоянии он не доберется туда и за три часа. Ивен с трудом поднял голову и посмотрел на солнце. До заката ему не успеть, если он не сможет идти быстрее. Голова закружилась, и он вынужден был ухватиться за ближайший куст, чтобы не упасть. Вниз он смотреть не рискнул.

Идти стало легче — наклон равнины увеличился, да и солнце уже не палило так нещадно, как днем. Но вскоре отдельные группки деревьев слились в хорошо знакомые Рэнду заросли. Гроза сюда не дошла — почва была почти сухой, трава почернела и лежала на земле. Вместо мощных фонтанов из верхушек деревьев стекали тонкие струйки. Деревья вели себя необычно — щупальца безжизненно висели, и ни одно из них даже не попыталось схватить Рэнда. Колючие кусты, через которые они продирались в прошлый раз, куда-то исчезли. Не слышно было обычного свиста и хлюпанья, и несколько раз Ивену попадались скрюченные трупы животных.

Ментальная волна, настигшая Рэнда на плоскогорье, начала свой путь с этого леса. Ивен заметил происшедшую с лесом перемену, но вынес из своих наблюдений только одно — лес не замедлит его движения. И можно не думать о защите от его обитателей.

Он по-прежнему страдал от жажды, но ручьев здесь не было, а пить древесный сок он не решался. Его преследовала мысль о том, что он может не найти дороги через лес. Где же Тонни, почему он не может подождать? Ведь без него ни за что не найти нужную тропу! Да нет же, Тонни здесь нет. Не сейчас… Сейчас он один, у него сломана рука… Просто перелом… Но почему же тогда так горит все тело, и голова раскалывается от боли? Нужна вода, хотя бы глоток… Глоток воды может все изменить, но воды нет, вместо нее проклятый липкий сок, от которого так жжет кожу. А солнце уже садится… Или это темнеет в глазах?

Когда он, наконец, выбрался на поляну, образовавшуюся после посадки «Алмаза», солнце почти зашло, и по небу разливалась закатная радуга. Но Рэнд не замечал этого — он уже вообще ничего не замечал. Он, наверное, прошел бы мимо корабля, если бы кто-то неожиданно не окликнул его. Он остановился и поднял голову, но зрение отказывалось служить ему.

Перед ним, сияя в лучах заходящего солнца возвышался «Алмаз». Люк корабля неожиданно распахнулся, и по трапу вниз слетела девушка в серо-голубой форме офицера ГСБ, помеченной семиконечной золотой звездой Отряда Особого Назначения. Рукава ее форменной рубашки были закатаны до локтей. Длинные темные волосы девушки от резкого движения разметались по плечам. Ивен, прищурившись, неуверенно сделал шаг ей навстречу, и земля ушла у него из-под ног.

Очнулся он в медотсеке «Алмаза». Он полулежал в глубоком мягком кресле. В его левую руку у локтя впились четыре иглы, четыре прозрачные цветные трубки, подсоединенные к ним, уходили куда-то вверх. Правая рука была опутана проводами по локоть и упрятана в герметичный орелиевый цилиндр — над ней трудился электронный нейрохирург, складывая осколки костей и сшивая разорванные нервы, сосуды и мышцы. Боли Ивен не чувствовал. Прикрыв глаза, он стал наблюдать за действиями машины. Кресло массировало его уставшие мышцы, электрические разряды приятно пощипывали кожу. Рэнд расслабился, наслаждаясь покоем, на губах его блуждала улыбка.

Прохладная ладонь коснулась его щеки. Он открыл глаза и встретил тревожный взгляд черных глаз.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила девушка, садясь в соседнее кресло.

— Теперь прекрасно, спасибо, — ответил Ивен, блаженно улыбаясь, и удивился тому, как мягко прозвучал его голос.

— Так значит ты и есть тот самый Странник, из-за которого Гонти устроил такой переполох?

От неожиданности Рэнд лишился дара речи. Огоньки диагноста беспокойно замигали, и он закрыл глаза, спасаясь от разноцветных бликов.

— А что, Гонти считает, что я — Странник? — спросил он через некоторое время, вновь обретая способность говорить.

— Он подозревает, что ты связан с ними. И с Вольным Братством.

— А-а… — протянул Ивен безо всякого интереса.

— Ты ведь Ивен Рэнд? — спросила девушка неуверенно, удивленная его реакцией.

Ивен молча кивнул.

— Гонти ошибся?

— А это важно?

— Не знаю. Возможно уже нет.

— Гонти часто ошибается на мой счет, — проговорил Ивен задумчиво, — но тут он, пожалуй, частично прав. Но скажи мне лучше, кто ты?

— Аманда Кай, оператор боевых установок «Голубой звезды».

— Ты с «Голубой звезды»?! Так вот оно что — вам не пришлось преодолевать силовое поле…

— Странники окружили планету силовым полем?

— Не планету — всю систему.

— Откуда тебе это известно?

— Ну, я же связан с ними, — улыбнулся Рэнд.

— Значит, тебе тоже не пришлось преодолевать силовое поле. Но, видимо, по другой причине, чем нам.

Глаза Рэнда потемнели и сузились, но он заставил себя расслабиться.

— Вот тут ты не права, — сказал он медленно. — Мне-то как раз пришлось с ним столкнуться. — Он посмотрел на Аманду и поймал себя на мысли о том, что разозлился из-за того, что она ему не доверяет.

— Как, в таком случае, ты сюда попал? — поинтересовалась Аманда.

— А разве мы сейчас не на «Алмазе»? — ответил Ивен вопросом на вопрос.

— Ты хочешь сказать, что «Алмаз» пробил силовое поле Странников?

— Именно. И результат перед тобой. Но почему ты здесь? Непохоже на Свена… — он осекся увидев выражение лица Аманды.

— «Звезды» больше нет, — сказала она тихо. — И похоже, я единственная, кто остался в живых из ее экипажа. Я даже не знаю, что произошло. На подходе к системе мы столкнулись со Странниками, и они неожиданно открыли огонь. Одна из силовых установок рейдера взорвалась… это последнее, что я помню. Когда электроника лазарета разбудила меня, рейдер был уже на этой планете, а весь экипаж исчез. Корабль был поврежден настолько, что его ремонт обошелся бы дороже постройки нового корабля. Согласно инструкции, в подобной ситуации… В общем, в тот день, когда здесь появился «Алмаз», «Голубая звезда» перестала существовать.

Ивен слушал — и не слышал. Он не хотел в это верить. Свен Мартин был его другом. Он неожиданно вспомнил слова Тонни о том, зачем рунны захватывали корабли и содрогнулся. Аманда видела это, но промолчала.

— Так значит, это ты следила за Тонни? — спросил он, с трудом овладев собой. К четырем иглам на его руке присоединилась пятая, но он не обратил на это внимания.

— Сначала я пыталась выяснить, что произошло — внутри корабля явно шел бой, прежде, чем все исчезли. Но из этого намерения ничего не вышло. Когда приземлился «Алмаз», я не решилась подойти к нему, но видела, как тот, кого, ты называешь Тонни, проник на корабль и вернулся вместе с тобой. Потом я потеряла вас в лабиринте.

— Ты дважды спасла нам жизнь.

— А кто ее спас в третий раз? Странники?

— Ты все видела?

— Я выбралась из пещер раньше вас. — Черные глаза Аманды не отрывались от его лица.

Ивен вновь разозлился на нее — она, похоже, разделяла мнение Гонти о нем. И тем не менее, она все больше нравилась ему.

— На планете, кажется, побывали корабли Содружества. Почему ты осталась здесь?

— Они не искали здесь «Алмаз». И потом, я подумала, что ты вернешься.

Ивен с интересом посмотрел на нее.

— Ты ясновидящая? — Его глаза смеялись, скрытые длинными ресницам, но в голосе не было и намека на смех.

— Для этого не нужно быть ясновидящей, — отозвалась Кай. — Достаточно знать тебя.

— В самом деле, как просто. Но… разве мы встречались раньше? — он лукаво улыбнулся и заметил, что Аманда невольно улыбнулась в ответ. — Не думаю, что мог бы забыть…

— Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, — сказала она серьезно.

— Я и не подозревал, что вызываю такой интерес у сотрудников ГСБ. Это настораживает. Как Странник и пират, я должен быть более осторожным.

Ответить Аманда не успела — раздался мелодичный сигнал медицинского компьютера.

— Операция окончена, — объявил компьютер. — Пожалуйста, сожмите пальцы.

Орелиевый цилиндр исчез. Ивен попытался выполнить приказ, но ничего не вышло. Рука постепенно обретала чувствительность, но владеть ею он все еще не мог. Цилиндр появился вновь, и мягкие щупальца принялись массировать руку. Одновременно датчики диагноста обхватили ее выше локтя, и в результате его деятельности у левой руки появилась еще одна игла. Но если остальные были введены просто под кожу, то теперь автомат зафиксировал руку, и игла вошла в вену. Через несколько минут Ивен ощутил слабое покалывание в пальцах, которое, постепенно усиливаясь, распространилось по всей руке. Манипуляторы задвигались быстрее. Ивен почувствовал, что рука стала теплой, и покалывание прошло. Щупальца сменились виброустановкой. Устав ждать конца процедуры, Ивен велел компьютеру вывести данные диагноста на экран.

Стена перед ним засветилась, появился отчет, снабженный диаграммами. Ивен не слишком хорошо разбирался в медицинских терминах, но одно он понял ему придется провести в медотсеке не меньше восьми часов в глубоком сне. Его бросило в жар, потом в холод — если он заснет, то к тому времени, когда истечет назначенный компьютером срок пробуждения, оба — и он, и Аманда будут мертвы. Те, кто напал на него на плоскогорье, несомненно вернутся — он чувствовал это. Но на этот раз им не понадобится никаких усилий для исполнения намеченного!

Ивен рванулся, пытаясь освободиться, и тут же понял, что совершил ошибку. Глаза Аманды широко раскрылись от удивления. Он продолжал бороться с креслом, но уже знал, что проиграет. Автомат выпустил гибкие захваты, зафиксировавшие его ноги и талию, но левую руку он успел выдернуть.

— Рэнд, что ты делаешь?

Он не ответил. К его руке приближалась очередная игла. Он знал, что в ней — наверняка сильнейший транквилизатор. Он не мог этого допустить. Извернувшись, он попытался свободной рукой схватить иглу. Если бы ему удалось сломать ее… Но манипулятор ловко увернулся от его пальцев. Врачи, программирующие медицинские системы для звездолетов и станций, обязаны были предусмотреть возможность того, что пациент не захочет лечиться. Новые захваты обвились вокруг его шеи, выше локтя и у запястья левой руки, полностью лишив его возможности двигаться. Манипулятор принялся водворять на прежнее место выпавшие иглы.

— Компьютер! — завопил Рэнд. — Компьютер, говорит командир корабля! Приказываю отключиться!

— Вы нарушаете предписание…

— Аманда, ради всего святого, отключи систему!

Но было поздно — последняя игла, игла с наркотиком, осторожно вонзилась в вену. Рэнд застонал от отчаяния. Как и все остальные, это лекарство обладало практически мгновенным действием. У Рэнда оставалось меньше двух минут на решение. Мозг его лихорадочно заработал, пытаясь отыскать выход. И вдруг он вспомнил, что медотсек имеет собственный генератор силового поля. Это, конечно, не преграда для ментальной волны, но если включить поле на полную мощность, то, преодолев его, волна, возможно, потеряет свою смертоносную силу. Но для этого нужно встать, раз компьютер отказывается подчиняться его голосу. Аманда свободна, но Ивен знал, что не успеет объяснить ей, где находится пульт управления, и что нужно с ним сделать. Лекарство начало действовать — Ивен почувствовал, как расслабляются напряженные мышцы. Сколько у него осталось — двадцать секунд? Десять? Почти не надеясь на удачу, Рэнд послал генератору мысленный приказ. Ничего не произошло. Стены и потолок начали плавно вращаться у него перед глазами. Но прежде, чем погасло сознание, он успел отправить еще один импульс, вложив в него все оставшиеся силы. Он уже не слышал щелчка заблокировавшейся двери, не видел, как в лазарете погас свет, и у стен возникло холодное голубое сияние.

Аманда бросилась к двери, но силовое поле отшвырнуло ее назад.

— Что это значит, Рэнд? — в ее голосе звенел гнев.

Ответа не последовало, и, обернувшись, она увидела, что отвечать некому.

Аманда попыталась было открыть дверь, но тут же поняла, что это бесполезно. Экран с данными диагноста давно погас, но она помнила, что Рэнд проснется не раньше, чем через восемь часов. Она медленно подошла к свободному креслу. Какого черта он сделал?! Гонти, похоже, был прав, не доверяя ему. «Ну, я же связан с ними,» — вспомнила она неожиданно. Его глаза смеялись, когда он говорил это, но в них было что-то еще. Что-то, что не давало ей поверить в то, что это шутка.

Аманда села в кресло, и оно немедленно подстроилось под ее позу. Силовое поле тихонько позванивало, кроме него тишину нарушало только мерное щелканье диагноста, обхватившего своими датчиками руку Рэнда. Взгляд Аманды несколько раз возвращался к его лицу, прежде чем она заснула. Она действительно многое знала о нем, но почему-то ей не хотелось верить в то, что он враг.

Ее разбудил резкий толчок, заставивший «Алмаз» вздрогнуть. Цвет силового поля мгновенно изменился на густо-синий, а тихий звон перешел в непрерывный вой. По стенам зазмеились молнии, воздух наполнился сухим треском разрядов. Щелчки диагноста участились, несколько игл на руке Рэнда сменились новыми, на его голову опустился металлический обруч сканера. Аманде стало не по себе. Что-то происходило снаружи, и Рэнд наверняка знал, что именно.

Ивен вдруг застонал, его лоб покрыла испарина. Диагност застрекотал как сумасшедший, иглы снова поменялись, но это, по-видимому, не дало результатов. По лазарету поплыл запах озона. Последовало еще несколько толчков. Корабль бился в агонии, так же, как его хозяин — Рэнд едва не сломал захваты, пытаясь вырваться, и его кресло превратилось в непроницаемый кокон реанимационной камеры.

Аманда вцепилась в кресло так, что ее пальцы побелели. Автомат включился, спинка кресла опустилась, мягкие захваты зафиксировали ее тело. Последним, что она запомнила, прежде чем подействовало успокоительное, введенное ей компьютером, было алое свечение над реанимационной камерой Рэнда.

Когда она открыла глаза, цвет силового поля снова стал бледно-голубым. Рэнд спокойно лежал в своем кресле. В первое мгновение ей показалось, что он не дышит, и ее охватил ужас, но потом она заметила, как шевельнулась его рука, и из ее груди вырвался вздох облегчения. Аманда вновь закрыла глаза и прислушалась. Но не услышала ничего, кроме позванивания защитного поля.

Прошел еще час, прежде, чем Рэнд пришел в себя. Кресло больше не удерживало его. Все иглы исчезли, и правая рука была свободна. Ивен с тревогой посмотрел на перстень — он ничего не помнил. Кольцо Огня было на месте. И оно было абсолютно черным.

Заметив, что он проснулся, Аманда встала и подошла к его креслу.

— С тобой ничего не случилось? — спросил он обеспокоено.

Она покачала головой.

— Слава Богам, — сказал он с улыбкой, и ей показалось, что он вложил в эти слова смысл, понятный только ему одному.

Аманда заглянула ему в глаза, и невольно отшатнулась — затаенная боль, заставившая их потемнеть, так не соответствовала его тону. Пепельные ресницы мгновенно опустились, и Рэнд снова улыбнулся ей, но улыбка его была вымученной.

— Что это было? — просила Аманда осторожно.

Ивен напрягся — именно на эту тему ему хотелось говорить меньше всего. Аманда поняла это по выражению его лица и не стала повторять вопрос.

— Когда мы улетаем? — спросила она вместо этого.

— Улетаем? — Ивен сел в кресле.

— Ну, ты же здесь. Ты ведь можешь управлять этим кораблем?

— Боюсь, все не так просто. Я действительно здесь, и могу управлять кораблем. Но, тем не менее, я не могу гарантировать, что нам не придется провести здесь остаток жизни.

— О чем ты?

Ивен криво улыбнулся.

— Ты не видела мою посадку?

— Только слышала.

— Я не знаю, что осталось от кибер-мозга корабля — ты ведь слышала даже медицинский компьютер отказался выполнить мой прямой приказ. Но, в любом случае, нужно посмотреть, что можно сделать. — Он предпочел умолчать о том, что после ночных событий вполне может оказаться, что целым остался только этот отсек.

Он сосредоточился и отключил генератор силового поля.

— Ты можешь управлять приборами на расстоянии? — спросила Аманда без особого удивления, заметив, что стены погасли.

— Иногда, — ответил Ивен, вставая.

— Так значит, ты включил защитное поле…

— Тебе пришлось просидеть здесь всю ночь, я знаю, но в тот момент мне это показалось наилучшим выходом. Наиболее безопасным, если быть точным, добавил он, пропуская ее вперед.

По мере того, как они поднимались по широкому пандусу наверх, Ивен понял, что все его самые худшие предположения оправдались.

— Да, — протянула Аманда, когда они добрались до центра управления. — Я была неправа, разозлившись на тебя — похоже, на этот раз ты спас мне жизнь.

Ивен бросил только один взгляд через ее плечо. В рубке царил хаос. Все экраны были разбиты, из них свисали обгоревшие провода. На пульте управления не осталось ни одной целой клавиши — электронные панели превратились в месиво из осколков стекла, искореженного металла и пластика.

— Чтобы исправить все это мне понадобится вечность, — проговорил он безнадежно.

— Я могу помочь? — спросила Аманда.

Ивен хмуро улыбнулся.

— Не знаю — на «Алмазе» ведь нет боевых установок.

Аманда вспыхнула.

— Конечно, их нет — ведь есть ты!

Ивен побледнел — такого он не ожидал. «Ты — самое совершенное оружие…» — эхом отозвались в его голове слова Тонни. Могла она видеть, что произошло на озере, или это случайное совпадение?

— «Алмаз» не совсем обычный корабль, — проговорил он глухо. — Я справлюсь сам.

— Не буду мешать, — резко развернувшись, Аманда вышла из рубки. Рэнд явно понял ее слова по-своему. Но… он прошел сквозь силовое поле, значит может управлять им. И будь она проклята, если это нельзя использовать как оружие!

Рэнд посмотрел ей вслед, потом развернулся и направился к пульту. Управление подождет. Сначала нужно исправить генератор силовой защиты. Заниматься остальным бесполезно — пока он жив, атаки будут продолжаться. В медотсеке есть синтезатор. А материала для него предостаточно.

Постепенно он увлекся работой, и забыл о словах Аманды. Полдня ушло на изготовление с помощью синтезатора новых блоков взамен сгоревших и разбитых. Ивену пришлось попотеть, задавая технические программы медицинскому компьютеру. Он работал, не замечая времени — ему нужно было успеть до заката. По какой-то необъяснимой причине днем нападений не было, и Ивен был уверен, что так будет продолжаться и дальше.

— Ты сидишь над ним вот уже одиннадцать часов, — раздался спокойный голос у него за спиной.

От неожиданности он выронил очередную плату, которую собирался установить — он совсем забыл об Аманде. Он обернулся. Аманда стояла в дверях, держа в одной руке поднос с едой, а в другой кофейник. Дразнящий аромат горячего кофе поплыл по рубке. Ивен с трудом заставил себя отвернуться.

— Еще несколько минут, — пробормотал он, возвращаясь к генератору.

Работа была почти закончена — на его счастье генератор, упрятанный глубоко в недрах корабля, пострадал не так сильно, как пульт управления. Поставив на место два последних блока, Ивен включил питание и провел несколько тестов. Убедившись, что генератор работает нормально, он перевел его на полную мощность, убрал с очищенного от обломков пульта схемы, над которыми работал, и накрыл его орелиевой пленкой.

— Что ты сделал? — спросила Аманда, опуская поднос на пульт.

— Исправил генератор силовой защиты, — отозвался Рэнд и с наслаждением потянулся, разминая затекшие мышцы. — По крайней мере нормально поужинать нам не помешают, — он заставил себя улыбнуться, но неожиданно вспомнил ее слова, и улыбка исчезла.

— Ты уверен? — спросила Аманда.

— Разве можно здесь быть в чем-то абсолютно уверенным? Скажем, я надеюсь, что так оно и будет.

Она улыбнулась, но Ивену показалось, что в ее темных глазах мелькнул огонек тревоги.

— Тебя что-нибудь беспокоит? — спросил он осторожно.

— С чего ты это взял?

— Послушай, Аманда…

Он не договорил. «Алмаз» неожиданно вздрогнул, заставив его замолчать. Ивен напряженно прислушивался к себе, но не чувствовал притока инородной энергии. Он посмотрел на руку. Кольцо Огня было по-прежнему черным, и ждать от него помощи не стоило. Значило ли это, что Странники отказались от него, или что их больше нет? Прошло несколько минут, но толчки не повторялись, и Ивен успокоился. Силовое поле погасило ментальную волну.

— Так что ты хотел сказать? — напомнила Аманда.

— Я не знаю, кем ты меня считаешь, но тебе не стоит меня бояться.

Она промолчала.

— В любом случае, если захочешь избавиться от моего общества, можешь воспользоваться моей каютой. На двери имеется кодовый замок, а внутри приличный запас книг, фильмов и записей.

— В самом деле? Так здесь есть жилые отсеки?

— Только один. Когда Тонни — ты должна знать о нем, раз знаешь все обо мне — так вот, когда он создавал этот корабль, он торчал здесь безвылазно. Так что каюта была ему просто необходима.

— Тот самый Тонни Алан?

— Ты же следила за нами.

— Но Алан ведь…

— Мертв? Это неправда. — Он не стал вдаваться в подробности.

К этому времени они почти расправились с ужином.

— Откуда кофе? — поинтересовался Ивен, наливая вторую чашку.

— С «Голубой звезды». Я взяла с собой немного… — Лицо ее помрачнело.

— Чтобы вспоминать то, о чем лучше попытаться забыть, — продолжил за нее Рэнд.

Аманда отвернулась.

— Я знаю, что нужно смириться, но…

— Иногда это чертовски сложно сделать.

Конец ужина прошел в молчании. У каждого из них было о чем подумать.

Ивен вернулся к пульту и попытался сосредоточиться, но мысли его были далеки от работы. Воспоминания, как непрошеные гости приходили одно за другим. Им не было конца. Скольких друзей он уже потерял? Скольких еще потеряет? Кто измерит, какой ценой оплачено процветание Содружества? Стоит ли космос этих жертв? Ивен старался не думать об этом, потому что выбора не было — человечество не должно отставать от других миров — это было единственным критерием. Тени захватили его, и он подчинился.

Дон… То была безумная планета и безумная цивилизация. Стальные лабиринты городов, соединенных подземными магистралями и укрытых куполами силовой защиты. И миллиарды ядерных ракет — на земле, под землей, под водой, в космосе… Случилось неизбежное — один из проводимых тайком испытательных взрывов вызвал цепную реакцию. Ивен вспомнил забитые людьми военные космодромы — обычные не могли бы работать с такой нагрузкой… Все свободные корабли Содружества были направлены для эвакуации населения, но им нужно было время. Каждая минута стоила тысячи жизней. И они получили время. Ивен вспомнил последние кадры передачи со спутника — четверо, силой мысли сдерживающие наступление смерти. Большая часть населения была спасена. Но планета превратилась в пыль. И вместе с ней четверо лучших пси-операторов Содружества — Дон, Стеф, Лойн и Манси.

Потом было нашествие «черных варваров». Патрульный рейдер ГСБ встретил их на границе Содружества и вступил в бой с семью кораблями. Помощь пришла, конечно… Но капитан «Триола» Янго и весь его экипаж погибли, прихватив с собой два чужих корабля. Правда, ценой их жизней были спасены лежащие на пути «варваров» планеты.

Он мог вспоминать бесконечно! Фаэри, Стив, Нэнси… Мертвый мир, руины городов, когда-то таких великолепных. Что могло случиться с этой процветающей цивилизацией? Как всегда, все было очень просто — подземная лаборатория, и заточенный в ней на несколько веков вирус, погубивший планету. Вирус, который создала наука…

Имена, лица… Десятки тех, кого он знал лично, десятки тысячи тех, кого не знал. Рэнд сидел как зачарованный, не в силах прервать этот мучительный всплеск памяти. Ему казалось, сделав это, он совершит предательство. Он не заметил, когда и как воспоминания перешли в сон, но даже сон не освободил его. Он снова видел пылающие пески Серона и серебряный купол глемма-станции посреди пустыни. Серон притягивал к себе, он казался неразгаданной тайной. Почти все десантные группы «Феникс» побывали на нем, но безрезультатно. Группа Сэнди была последней — она должна была завершить все исследования и свернуть станцию. И Серон, словно почувствовав это, проявил себя. Да, действительно, у него была тайна — и тайна эта оказалась новой генерацией древнего вируса, от которой не было вакцины. Вся группа была уже больна, когда выяснилось, что происходит. Тогда они передали результаты своих исследований на «Феникс», а потом, смонтировав мощный генератор силового поля, «заперли» планету, чтобы вирус не смог распространиться и взорвали свою станцию, чтобы никто не мог проникнуть на Серон даже случайно. В огненной вспышке исчезли все призраки, тревожившие Ивена, кроме одного — самого страшного. Он не помнил, где и когда это было. Он шел берегом моря, а Фаэри сидела на камне, выступавшем из прозрачной зеленой воды. Волны, разбиваясь о подножие камня, осыпали ее брызгами. Ветер растрепал ее волосы, в глазах отражались солнечные блики, игравшие на гребнях волн. Она смотрела вдаль, туда, где море сливалось с небом, словно пытаясь заглянуть за эту неразличимую грань. Ивен позвал ее, но волны заглушили его голос. Солнце склонилось к воде, море успокоилось, и от солнца к камню пролегла манящая золотая дорожка. Фаэри грациозно встала и пошла по золотой дороге к солнцу, не слыша отчаянного крика Рэнда. И он неожиданно понял — она в другом мире, лишь на миг соприкоснувшемся с его миром, и боль утраты охватила его с новой силой. Он стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как слезы застилают глаза. Сияние солнца постепенно меркло, видение становилось все прозрачней и казалось все более нереальным, а затем исчезло совсем, оставив его одного. И тогда он почувствовал, как чья-то рука мягко тронула его за плечо. С трудом открыв глаза, он увидел Аманду.

— Ты в порядке?

— Да, спасибо. Это просто сон. Я надеялся, что избавился от него — ведь прошло почти пять лет.

— Фаэри? — спросила Аманда мягко.

Ивен криво улыбнулся.

— Ты и вправду знаешь обо мне все?

Аманда посмотрела на него и, ничего не ответив, вышла из рубки, но Рэнд вновь заметил тень беспокойства в ее глазах. Больше в эту ночь он не спал.

Ремонт корабельных систем оказался задачей еще более сложной, чем Ивен мог себе представить. Время тянулось медленно, целыми днями он просиживал в рубке, пытаясь разобраться в электронном хаосе. Аманда помогала ему составлять программы для синтезатора. Ночные атаки продолжались, но не причиняли особого вреда.

Они ненамного продвинулись в восстановительных работах. Аманда оказалась прекрасным инженером, но почти все системы «Алмаза» принципиально отличались от известных в Содружестве. Для человека, не обладающего пси-даром, задача разобраться в них была почти непосильной, если только этим человеком не был Тонни Алан. Поэтому большую часть времени Ивен работал один, а Аманда исследовала библиотеку «Алмаза».

Через некоторое время атаки прекратились, и лес вокруг «Алмаза» стал постепенно оживать. Аманда занялась изучением местной флоры и фауны. Ивен не мог запретить ей делать это, но настоял, чтобы она не выходила без оружия последствия ментальных атак были непредсказуемы и вполне могли вызвать опасные мутации. Рэнд не очень беспокоился — сотрудник Особого Отряда должен знать, как постоять за себя. Но однажды Аманда не вернулась к ужину.

Сначала он решил, что, увлекшись работой, не услышал, как она пришла. Но, обыскав корабль, он убедился, что Кай нигде нет.

Обуреваемый нехорошими предчувствиями, Ивен схватил бластер и вылетел из корабля. Сбегая по трапу, он споткнулся обо что-то на нижней ступени и едва не растянулся на земле. Нагнувшись, чтобы рассмотреть непонятный предмет, он похолодел — на ступеньках валялся бластер Аманды. Выругавшись, он почувствовал, как ледяные пальцы тревоги сжимают его сердце. До этого момента он не понимал, что значит для него Аманда. Они видели друг друга только за ужином, они почти не разговаривали, но… недоверие исчезло из ее взгляда. А такое случалось с окружавшими Рэнда людьми достаточно редко.

Солнце уже село, а луна еще не взошла. Лес стонал и всхлипывал, брызгая водой в непроглядной мгле. Ивен в растерянности остановился, не зная, куда идти. Аманда могла быть где угодно. Он направился было к лесу, но тут его осенило — сам он, конечно, не мог обыскать весь лес, но его мысль могла!

Он вернулся к кораблю и уселся на ступеньку трапа. Закрыв глаза и сосредоточившись, он вслушивался в ночь, мысленно касаясь каждого дерева, каждого живого существа в лесу. Он надеялся, что ему удастся узнать Аманду, но время шло, а поиск не приносил результата. Он уже готов был признать свое поражение, когда неожиданно наткнулся на нужную волну. Он мысленно вернулся на то место, где услышал ее, но она была совсем слабой. Так могло быть, если Аманда очень далеко — но это место не было далеко — или если она… без сознания! «Аманда!» — позвал он, но ничего не изменилась. Аманда не отвечала, но Ивен почувствовал — что-то вот-вот должно произойти.

Вскочив, Ивен поднял бластер и направил его в ту сторону, откуда пришла волна. Сжигая деревья перед собой, он помчался вперед, продолжая мысленно звать Аманду. По мере продвижения он различал ее сознание все отчетливей, но она по-прежнему не отвечала. В насыщенной кислородом атмосфере даже мокрые деревья вспыхивали как факелы, стоило лучу бластера прикоснуться к ним. Пожар освещал путь Ивена, а позади него оставалось пепелище. Но ему было плевать на то, что станет с этим поганым лесом — он слишком боялся опоздать.

Деревья неожиданно расступились, и он вылетел на поляну, заросшую густой высокой травой. Он не заметил спящую посреди поляны Аманду, но заметил два желтых глаза, горящие среди деревьев. Выстрел Рэнда застал зверя уже в прыжке. Столкнувшись с лучом лазера, монстр дико взвыл, мех на нем вспыхнул, и он, корчась, упал на землю в нескольких метрах от Аманды. Только теперь в свете пламени, Ивен увидел ее. Предсмертный рев зверя разбудил Кай. Она села на земле, сжимая руками виски, и с немым ужасом уставилась на догорающий труп.

— Право же, не ожидал, что легкомыслие входит в набор качеств десантников Особого Отряда, — раздался за ее спиной вкрадчивый голос. Рэнд был порядком зол, но заставил себя говорить спокойно, хотя это далось ему нелегко.

Обернувшись, Аманда увидела его. Она попыталась встать, но не смогла. Ивен подошел и помог ей подняться. Прижавшись к нему, Аманда спрятала голову у него на груди. В лесу, там, откуда прыгнул зверь, что-то зашевелилось. Зверюга явно охотилась не одна. Поддерживая Аманду одной рукой, Ивен поднял бластер и выстрелил. Вспышка света и дикий вой, перешедший в злобное шипение, показали ему, что выстрел попал в цель. Аманда вздрогнула и сильнее прижалась к нему.

— Пожалуй, нам лучше вернуться на корабль, — пробормотал Ивен. — Ты сможешь идти?

Аманда молча кивнула.

Способ, который выбрал Рэнд для ускорения движения, имел одно неоспоримое достоинство — искать обратную дорогу не было необходимости. Поднявшаяся над лесом луна осветила широкую просеку с тлеющими по краям деревьями, покрытую начинающим уже намокать пеплом. Аманда перевела удивленный взгляд с просеки на Рэнда. Он усмехнулся.

— Теперь у тебя есть доказательства того, что я пират, — пояснил он. Нет ни одного пункта Кодекса Разведки, которого я бы не нарушил.

Они уже почти добрались до «Алмаза», когда Ивен с ужасом почувствовал, как нарастает фон ментальной энергии. Он ускорил шаг, а потом перешел на бег, увлекая за собой Аманду. Что бы не заставило ее заснуть посреди леса, оно все еще действовало, и она еле успевала за Рэндом.

Но как не торопился Рэнд, волна все же настигла их, сбив его с ног, когда до корабля оставалось несколько сотен метров. Ивен знал, что для него расстояние не будет иметь значения — на это раз волна была слишком сильной. Но она не причинила вреда Аманде — пока. Ивен попытался встать, но все его силы уходили на борьбу с неведомым противником. У него осталась только одна мысль — во что бы то ни стало заставить Аманду, пытавшуюся ему помочь, вернуться на «Алмаз».

— Беги! — Губы онемели и почти не слушались. — Возвращайся на корабль.

Аманда не удостоила его ответом.

— Беги! — крикнул он. Волна усиливалась — еще немного, и Аманда окажется в ее фокусе вместе с Рэндом. Оставалось последнее средство. Убирайся! — заорал Рэнд. — Оставь меня в покое и проваливай ко всем чертям!

Аманда на мгновение прекратила попытки сдвинуть его с места.

— Чего ты ждешь? — спросил он грубо. — Интересно посмотреть, чем все кончится? Ради всего святого… ВЕРНИСЬ НА «АЛМАЗ»!!!

Она повернулась и пошла к кораблю. Ивен смотрел ей вслед и чувствовал себя полным идиотом. Но теперь он мог бороться, не опасаясь за ее жизнь. Перед живыми можно извиниться — перед мертвыми — никогда. Через мгновение зрение изменило ему.

За то время, пока атак не было, перстень вновь приобрел свой первоначальный вид. Но даже с его помощью Рэнд едва справлялся. Он не помнил, как добрался до корабля, и только когда его руки коснулись металла, в глубине его сознания разлился холодный ужас. На мгновение зрение вернулось к нему, и он увидел, что лежит у трапа. Он не ошибся, как надеялся, силового поля не было. Аманда не включила генератор.

Корабль сотрясала вибрация. Но теперь он обязан был попасть внутрь. Несколько раз он срывался вниз, прежде, чем ему удалось преодолеть все ступени. Он встал, держась за стену. Голова раскалывалась от боли, из носа и ушей шла кровь; он чувствовал железистый привкус во рту в те редкие моменты, когда осязание и вкус возвращались к нему. Он не знал, сколько времени прошло, пока он добрел до рубки, но надеялся, что еще не слишком поздно. Аманда сидела в кресле второго пилота. Она не видела его, а у него не было сил окликнуть ее. Он попытался преодолеть пространство, отделявшее его от пульта, но едва его руки оторвались от стены, он мгновенно потерял равновесие.

Боль медленно отступала. Ощущения вернулись, и Рэнд обнаружил, что лежит на полу. Голова его покоилась на чем-то мягком… на коленях? Он быстро восстановил в памяти последние события…

— Аманда, — прошептал он, почувствовав, что снова может говорить. И тут же получил звонкую пощечину.

— Будь ты проклят, Ивен Рэнд! — Аманда встала, и Рэнду пришлось сесть. Но когда он смог оглядеться, в рубке кроме него уже никого не было.

— Аманда… — позвал он без особой надежды. — Черт!

Он, конечно, вел себя не лучшим образом, но все же… Поднявшись, он направился к своей каюте.

Дверь была закрыта, но не заблокирована.

— Аманда? — позвал он. — Аманда, ответь пожалуйста.

— Ты, кажется, посоветовал мне убираться к черту, разве нет? — донесся ее голос из-за двери.

— Мне можно войти?

— Зачем?

— Ну… если я скажу, что десять минут назад мне было гораздо лучше, чем сейчас, ты мне поверишь?

Ответа не последовало.

— Если мы будем находиться по одну сторону двери, тебя это сильно огорчит?

— Это твоя комната.

Ивен со стоном прислонился спиной к двери.

— Послушай, я может быть и смогу объяснить тебе, что происходит, но только если у тебя будет желание слушать.

Дверь распахнулась, и Рэнд, от неожиданности потеряв равновесие, еле удержался на ногах.

Аманда сидела в кресле рядом с открытым столом, заставленным коробками с микрокристаллами. Ивен посмотрел ей в глаза, ожидая встретить ледяной взгляд. Но в черных глазах не было гнева. Он подошел и присел рядом с креслом.

— Это был единственный способ заставить тебя вернуться на корабль, сказал он тихо.

— Что это было? То, что едва не убило тебя?

— Ментальная атака. Если бы ты осталась рядом со мной… я не смог бы защитить тебя. Почему ты не включила генератор?

— Я включила.

— Ты знаешь, о чем я. Почему ты не включила его сразу? Ты могла погибнуть!

— А что могло случиться с тобой? Если бы ты не смог попасть на корабль?

Он не ответил.

— Не знаю почему, но мне кажется, что если бы ты остался там, все остальное вряд ли имело бы значение.

Он поднял голову, и мир вокруг исчез. Свет в комнате замигал и погас, но они не заметили этого — они не заметили бы даже взрыва сверхновой. Их губы соприкоснулись, и время замерло.

Ивена разбудил звук — тень звука. Голова Аманды лежала у него на плече. Он осторожно освободился и прислушался. На этот раз ошибки быть не могло он явственно слышал шаги. И шаги эти уверенно приближались к каюте. Ивен вскочил и, одним молниеносным движением преодолев расстояние, отделявшее его от стола, включил блокировку двери.

В следующую минуту шаги замерли у двери. Рэнд затаил дыхание. Но меньше всего на свете он ожидал того, что произошло дальше. Потому что в дверь постучали. Стук, сначала неуверенный, повторился громче. Успевшая одеться Аманда потянулась за бластером Рэнда.

— Эй, есть там кто? — раздался голос из-за двери.

Голос этот показался Ивену странно знакомым. Но прежде, чем он успел задуматься над тем, где он слышал его раньше, голос раздался вновь.

— Эй, Рэнд! — донеслось из-за двери. — Там ты или нет?

У Рэнда отвисла челюсть. Он успел еще заметить как округлились от удивления глаза Аманды, прежде чем Алан всадил в дверь первый заряд бластера. Это вернуло Рэнду способность говорить.

— Тонни! — завопил он, снимая блокировку.

Он едва не поплатился за это — дверь открылась, и он едва успел отскочить в сторону, чтобы не попасть под луч лазера.

— Брось эту чертову штуковину, Алан!!!

Но рука Тонни, сжимавшая бластер, уже опустилась. Настал его черед удивляться — он увидел Аманду.

— Иво? — произнес он, не веря своим глазам. — Это… это…

Тонни застыл на пороге, хватая ртом воздух. Выражение его лица было таким, что Ивен и Аманда, переглянувшись, не выдержали и расхохотались.

— Глазам не верю! — произнес он наконец. — Не может быть…

— Не может быть чего? — спросил Ивен, стараясь выглядеть серьезным. Познакомься — это Аманда, и она вполне реальна. А это, конечно же, Тонни Алан. Больше просто некому откалывать подобные фокусы.

Тонни поднял руки вверх.

— Сдаюсь, — проговорил он быстро. — Простите, что ворвался сюда таким образом. Но, честно говоря, я не рассчитывал встретить здесь…

— Тонни, — остановил его Ивен.

— Да?

— Пожалуйста, ответь мне на один простой вопрос. Как, черт побери, ты сюда попал?!

— Через глемма-канал, разумеется, — Алан пожал плечами.

— Но я же проверял — кабина не работала!

Тонни склонил голову на бок.

— Она и сейчас не работает, в твоем понимании. Или, если быть точным, она работает только на прием… — тут он посмотрел на Рэнда, и понял, что лучше ускорить объяснения. — Я смог устроить одну переброску, но не больше. Одну, в одну сторону. Я привез с собой материалы для ремонта.

— Зачем тебе понадобился «Алмаз», Тонни?

Лицо Алана приняло безучастное выражение.

— Ничего особенного, — он попытался улыбнуться.

— В самом деле? Может быть, на Содружество напали? Кстати, Аманда сотрудник Особого Отряда, Тонни. У нее есть допуск к секретным материалам.

Улыбку Тонни как ветром сдуло.

— Откуда ты… — он осекся. — Ах, да, конечно. Тебя известили. Но сообщать плохие новости привилегия Джека Гонти — ему я ее и оставлю. Только вот… — он посмотрел на Аманду, на Рэнда и ему захотелось оказаться где-нибудь на другом конце галактики. — Особый Отряд поднят по тревоге.

Выражение их лиц почти не изменилось, но Тонни возненавидел себя.

— Я рассчитывал заставить «Алмаз» взлететь, но тут кое-что изменилось с тех пор, как я видел рубку в последний раз. Того, что я привез, хватит только на ремонт глемма-кабины. У вас есть часа три.

— Что ж… — голос Рэнда звучал на удивление спокойно, — если помощь тебе не нужна, мы, пожалуй, совершим небольшую прогулку.

У него была мысль насчет того, почему Аманда уснула посреди леса, и теперь ему хотелось, чтобы к ней вернулась уверенность в себе. Прихватив небольшой контейнер для сбора образцов, они отправились по выжженной дороге к поляне. Они почти не разговаривали, но ни на минуту не размыкали рук, и путь до поляны занял чуть больше часа.

Как он и думал, там действительно росли цветы — крупные, с бархатистыми серебристо-серыми лепестками. Цветы не пахли, но, выйдя на поляну, Ивен тут же почувствовал, что его неудержимо клонит в сон. Если бы он не был к этому готов, он навеняка поддался бы искушению. Он быстро сорвал несколько цветков и вернулся к поджидавшей его на почтительном расстоянии от злосчастной поляны Аманде.

Запихнув цветы в контейнер, он включил встроенный анализатор. Результат его не удивил — как он и ожидал, цветы выделяли вещество, которое оказалось сильнейшим транквилизатором.

— Почему же он не подействовал на тебя вчера ночью? — спросила Аманда недоверчиво.

Ивен улыбнулся и притянул ее к себе.

— На ночь цветы закрываются…

Вернувшись на корабль, они застали Тонни сидящим перед изуродованным пультом управления. Услышав звук их шагов, он неохотно обернулся.

— Все готово, — сказал он хмуро, но с места не сдвинулся.

Ивен почувствовал, как напряглась рука Аманды в его руке.

Он проводил ее до глемма-кабины и сам набрал нужный код. «Если бы только ты мог быть рядом все время…» Он мысленно посоветовал внутреннему голосу заткнуться и крепче обнял Аманду.

— Масса объекта не соответствует заданным параметрам, — объявил бесстрастный голос компьютера.

— Зануда, — пробормотал Ивен, с сожалением отпуская Аманду.

Дверь кабины плавно закрылась. Все еще чувствуя на губах тепло прощального поцелуя, Ивен направился назад в рубку. Он знал, что сделает все, что угодно, чтобы найти станцию Странников.

— Теперь ты расскажешь мне, что произошло, Тонни? — спросил он, усаживаясь в свободное кресло.

Алан медленно покачал головой.

— Ты все узнаешь и сам, как только мы вернемся. Но мне нужно знать, что сказал тебе Камил, если, конечно, это возможно.

Поколебавшись, Ивен пересказал ему свой разговор со Странником. «Поклянись, что никогда не употребишь эти знания во зло и сделаешь все, чтобы этого не смогли сделать другие…» Но он был уверен в Алане как в себе.

Пока он говорил, выражение лица Тонни постепенно менялось.

— Многое встало на свои места, — заметил он, когда Рэнд закончил. Многое, но не все. Странники действительно исчезли.

— А рунны?

Тонни задумался.

— Трудно сказать, — произнес он наконец. — Слишком большая неразбериха царит сейчас в Содружестве. За последнее время пропало много кораблей…

— Тонни, — позвал Ивен.

Алан поднял голову и встретил требовательный взгляд синих глаз.

— Нет, — сказал он.

Стон разочарования и боли вырвался из груди Рэнда.

— Значит, жертва была напрасной. — проговорил он тихо.

— Я бы так не сказал, — неожиданно возразил Тонни.

— Как тебя понимать?

Алан помолчал, собираясь с мыслями.

— Скажи, ты ничего заметил… не чувствовал необычного… в последнее время?

— Что ты имеешь в виду?

— Четверых сотрудников «Феникс» отправили на Землю.

— Кто они? — спросил Ивен, чувствуя, что уже знает ответ.

— Крон, Дэви, Дэниель и Эльга.

— Все пси! Что с ними случилось?

— Этого я тебе сказать не могу — никто не смог поставить диагноз. Но сейчас, насколько я знаю, все четверо в норме.

— Возможно, я смогу объяснить кое-что, — заметил Ивен.

Избегая взгляда Тонни, он пересказал ему свои злоключения на Мэрдоке.

— Знаешь, кто это был? — спросил Алан, когда он закончил.

Ивен покачал головой.

— Тогда слушай. Я уже сказал тебе, что жертва Странников не была напрасной. И это действительно так. Большая часть пиратских кораблей кораблей руннов, в основном, — уничтожена. Многие из них были захвачены флотом ГСБ. На них было много чего интересного, но один превзошел по экзотике все, что мне доводилось видеть раньше. Среди прочего на нем находилась некая машина, назначение которой эксперты Гонти определили как «что-то, связанное с пси». В конце концов они сошлись на том, что машина использовалась для усиления и передачи ментальных волн на дальние расстояния. В пользу этой версии говорит тот факт, что с тех пор, как установка попала в наши руки, нападения на пси прекратились.

— Последняя атака была вчера ночью.

— Значит есть еще корабли.

— Тонни, но ведь рунны не обладают пси-способностями…

— Если ты хочешь знать, кто был оператором, задай этот вопрос Гонти. Если на корабле и оставался кто-то живой, то только он и его люди знают об этом. Хотя вряд ли он сможет поговорить с тобой сейчас. Содружеству угрожает опасность, по сравнению с которой пираты — просто подарок судьбы. Репортеры окрестили ЭТО «Черным Облаком». Оно уничтожает органику — так мы думали вначале. Но правильнее будет сказать, что оно уничтожает все, кроме кремния.

— Значит, Странники не ошиблись.

— Да. Ни один из видов нашего оружия не причиняет этой субстанции вреда. Ситуация неслыханная, ГСБ объявила военное положение и связалась со всеми известными пси, прося у них помощи. Они согласились попытаться уничтожить Облако. Для этого и понадобился «Алмаз» — лететь на обычном корабле они отказываются. Трое из них помогли мне попасть сюда, удерживая настройку канала. Как им это удалось — тебе лучше знать. Но я и предположить не мог, что ты здесь.

— Ты решил, что я остался со Странниками, — сказал Ивен утвердительно.

— А разве это не кажется тебе логичным выводом? — поинтересовался Алан. — Прошел месяц с тех пор, как я вернулся, а ты нет. Что, по-твоему, я мог еще предположить?

— Оставим это, Тонни. Я здесь, так какая разница? Полагаю, нам пора на «Феникс». Чем меньше времени пройдет, прежде, чем пси получат «Алмаз», тем лучше, не так ли? — заметил Рэнд, вставая и направляясь к выходу.

Тонни отправился на станцию первым. Рэнд дождался, пока полоска индикатора стала белой — знак того, что переброска завершена — и последовал за ним.

Если Тонни и исправил кабину, то ровно настолько, чтобы ею можно было воспользоваться. Как только начался переход, Рэнда окружила мгла, и тишину прорезал невообразимый вой. Это было еще хуже, чем путешествовать способом Камила. Сознание помутилось, но все же Рэнд понял, что «Феникс» принимает канал не в общем зале, а в экстренном режиме. Последовал краткий миг дурноты, и Ивен ощутил, что его тело вновь стало материальным. Однако, свет в кабине не зажегся. Дверь медленно поползла в сторону, и одновременно исчезло блокирующее силовое поле. Выйдя из кабины, Рэнд неожиданно оказался в толпе. Включилось аварийное освещение, и на лицах заплясали зловещие алые блики. Рэнд удивленно разглядывал движущийся вокруг него людской поток, пытаясь понять, что происходит.

— Добро пожаловать домой, Лорн, Сын Неба, — хмыкнул Тонни, возникая рядом с ним.

— С благополучным возвращением, Иво, — Павел Велин протянул Ивену руку, протиснувшись к кабинам вслед за Аланом. — Не хотелось бы портить тебе настроение, но тебя вызывает…

— Внимание, последняя сводка, — перебил его голос дежурного оператора, прозвучавший откуда-то с потолка. — Скорость Черного Облака увеличилась в 1.2 раза, новый вектор движения 12-273, зона 912. Достигнет системы Реклада в течении 56 часов. Необходима эвакуация четырех основных планет и двенадцати спутников. Общая численность подлежащего эвакуации населения 22 миллиарда. В сектор Земли направляется 2 миллиарда. В связи с этим администрация станции «Феникс» просит всех гостей покинуть станцию в течении пяти часов. Повторяю…

Велин тронул Рэнда за руку.

— Тебя вызывает Джек Гонти.

— Откуда, черт бы его побрал… — начал было Рэнд, но тут же вспомнил про Аманду. Наверняка Гонти успел просмотреть ее рапорт. — Уже иду.

Он посмотрел на правую руку. Перстень горел кровавым светом, словно предчувствуя, что скоро его помощь понадобится вновь.

— Они никогда не ошибались, — сказал Тонни, проследив его взгляд.

Ивен криво улыбнулся.

— Боги вселенной, — проговорил он задумчиво. — Мы научимся жить без них.

Примечания

1

Орелий — сверхпрочный, пластичный, износостойкий сплав. Применяется в основном в космической промышленности (корпуса звездолетов, скафандры), а также в роботронике. Для скафандров используется в виде пленки толщиной от 0.3 до 3 мм в зависимости от необходимой степени защиты. Обычно серебристо-серый, но может быть прозрачным (о-стекло), а также поддается окрашиванию атомарным способом. При соответствующей обработке защищает от большинства видов излучений.

2

Все даты даются по стандартному летоисчислению Межгалактической Лиги Наций. 1 год независимого времени примерно равен 10 земным. Реально используются летоисчисления планет-центров для каждого сектора. Соответствиями занимается Институт Времени.

756 — год рождения Рэнда.

759 — настоящее время.

3

Галактий — универсальное эсперанто Содружества.

4

Идентификационный код включает: сектор(0-360). код галактики(обычно три буквы стандартного алфавита Лиги). номер системы. номер звезды. номер планеты.

5

+26 °C.

Content

Эрл Джей
ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ

Часть I Друзья и Враги

Часть II Лабиринты Мэрдока

Часть III Боги Вселенной

Часть IV Возвращение

Примечания