Юраш Кристина

АкаДЕМОНиЯ. Я - не чудовище! Я только учусь!

«Уважаемая Алла Никифоровна!»

О боже, как официально…. Алла Никифоровна! Звучит солидно! Ничего, ради такого случая можно сбегать в паспортный стол. Он еще работает. Если прямо сейчас метнуться туда, то можно успеть подать заявление на смену имени- отчества. Прямо вижу, как я, заполняю бланк, в котором меняю имя Вероника Олеговна, на Аллу Никифоровну. По любому меня спросят, на кой мне икс мне это сдалось? А я отвечу. Мой ухажер подарил мне на день рождения открытку с котятами и цветочками, отписанную корявым почерком на имя некой Аллы Никифоровны. Так что нужно соответствовать. Во имя неземной любви. Ладно, читаем дальше!

«Поздравляем Вас с юбилеем!

Шестьдесят лет — не возраст,

У меня сейчас скупая слеза потечет по щеке… Шестьдесят лет… Это ж надо! Опа! Оглянуться, не успела, как мне уже шестьдесят! Еще вчера мне было двадцать шесть, а вот уже и седьмой десяток на носу… Как время-то летит! А я еще коричневое пальто не купила, старые галоши не нашла в шкафу и платочек с вырвиглазным узором не приобрела на местном рынке у цыганки, пристающей ко всем подряд на входе. Не подготовилась я как-то к шестидесятилетию! Огородом не обзавелась, хлам не накопила, да и очередь в аптеку не заняла. С вечера. О Боже! У меня даже пенсионного нет! Как я теперь буду в семь утра ездить в переполненном троллейбусе? Мне же каждый день надо на другой конец города, на стихийный рынок с авоськой и тележкой, потому, что там яйца на рубль дешевле, да и зелень посвежее…

Шестьдесят лет — не срок!

Досижу уже сколько смогу. Домотаю… На амнистию я, конечно, не рассчитываю, но если повезет, то выпустят за примерное поведение и участие в тюремной самодеятельности.

Пусть сияют Вам звезды,

И добра будет впрок!»

Опа! Да тут авторские стихи! Море добра и меркантильного позитива! «И бабла будет впрок!» Отличное универсальное пожелание! В разгар финансового кризиса, когда национальная валюта падает так же естественно, как пристреленный из бутафорского пистолета Ленский в школьном спектакле по мотивам «Евгения Онегина», это пожелание очень даже кстати.

Пусть все в жизни свершится,

Пусть беда Вас минет…

Не хочу показаться фашистом от грамматики, но есть тут одно словечко, которое намекает, что я еще на что-то сгожусь в свои шестьдесят. Не все же время мне греть лавочку у подъезда, подозрительно глядя на всех прохожих, выкрикивая им в спину ругательства? Есть много других развлечений, доступных женщине в возрасте, о чем явственно намекает поздравитель. Не можешь пресечь разврат — возглавь его! Вытащила вставную челюсть и вперед на баррикады сексуальной революции!

И пусть птица удачи,

Вас с собой унесет!

Меня уже с дивана сносит… Выбери меня! Выбери меня! Птица счастья завтрашнего дня! Кстати, как думаете, если птица счастья не донесет содержимое пищеварительного тракта и ковровой бомбардировкой накроет мою седую голову, мне радоваться или плакать? К добру или к худу? А вот и не угадали! К богатству!

С уважением, работники мясокомбината № 7»

Вообще-то нет у меня знакомых на мясокомбинате № 7, но у Аллы Никифоровны, судя по всему, есть. «Благодаря случайному попаданию крысы в мясорубку процент содержания мяса в колбасе увеличился на 100 %». Однажды я случайно купила сосиски мясокомбината № 7. Теперь я точно знаю, куда школьники сдают собранную макулатуру!

«Скотобойный цех, птицебойный цех…»

И прочие живодеры. Пара-пара-пам! Фьюить!

Что у нас тут в пакетике? О! Шампунька! Заполненная на аж натреть! Это же здорово! «Объем и сила для выпадающих волос. Новая формула с бетакератином, коэнзимом…» И бензином. Зажигалка в подарок! Нет волос — нет проблем! Шучу, конечно. Обнадеживает, что ею уже кто-то пользовался, а, следовательно, клинические испытания на Алле Никифоровне она уже прошла. Хорошо, хоть не на кошечках… Почему — то мне неприятно, когда на кошечках тренируются, а вот Аллу Никифоровну мне совсем не жаль. С чего это я должна жалеть незнакомую мне работницу мясокомбината? А вот тот факт, что шампуньку не использовали до конца, не промыли флакон водой, чтобы потом со спокойной совестью выбросить его в мусорное ведро, немного напрягает. Видать, не подошел… Какая жалость. Так! Чем еще порадует нас наш, я так понимаю уже бывший, ухажер… Крем от морщин! Неужели? Я всю жизнь о нем мечтала! Тут прямо так и написано: «Для женщин от 50 лет». Эх! Где ты был раньше, крем от морщин! Целых десять лет потеряла! Защитная фольга наполовину содрана! Ну, разумеется! Изготовлено… хм… Мне тут только что пришла в голову замечательная идея! Есть люди, которые коллекционируют антиквариат. Почему бы и мне не присоединиться к ним? Первый экземпляр моей коллекции у меня уже есть! «Вероника! Скажите, как вы стали самым известным коллекционером просроченной косметики?» — спросит у меня журналист. «Все началось с баночки крема, подаренной мне на день рождения! В тот момент, когда я увидела ее срок годности, я поняла, что это — мое призвание!» — отвечаю я, демонстрируя телезрителям эту самую баночку. Ладно, я что-то отвлеклась! Тут еще пузырек с отодранной этикеткой. Судя по запаху это либо просроченный лосьон, либо жидкость для снятия лака. Помада! Мама дорогая! Почти новая! Их-ха! Мой любимый цвет! Бордо! Сейчас голову новым шампунем сполосну, укреплю, так сказать, оставшуюся растительность, и пойду краситься. Буду прямо как Бриджет Бордо! Это же так мило! Волос, прилипший к помаде, придает губам дополнительный объем! Нет, все — таки зря Алла Никифоровна шампунем пренебрегла! Ей он нужнее, чем мне, однозначно! Одноразовые бритвы, мужские… Отличный подарок для девушки, которую хочешь покорить! Я — то думаю, отчего мне попадаются далеко не принцы? А все потому, что у меня лохматость повышена!

А теперь финальный аккорд моющего-чистящего ассортимента! Мыло «Сирень». Не распечатанное, следует заметить! Какая удача, какое везенье! Как в лотерею выиграла, ей-богу! Веревка там не лежит? Нет! Странно! Огромная коробка просроченных на два года конфет, которая едва поместилась в пакет, сулила несказанное удовольствие с первого укуса, и невероятное облегчение, после бешенной скачки на белом керамическом коне. «Грильяж в шоколаде» — гласила золотистая надпись, обещая пулеметную очередь на выходе и трещины керамике.

«Грильяж, грильяж! Прощайте здоровые зубы! Грильяж! Грильяж!» — пропела я вслух, пользуясь тем, что дома никого, кроме меня, не было, — «Вояж, вояж…» Мммм! Это — вообще мечта стоматолога!

К стоматологу вояж, если я вкушу грильяж. Поскольку лишних денег у меня нет, а запасные зубы не предусмотрены моей базовой комплектацией, то придется проявить силу воли и устоять перед соблазном. О! Нет! Я все же их открыла. Нет, ну вы только посмотрите! В такой огромной коробке лежат… раз… два… три… Целых восемь конфет! Восемь! Зато расположились они так, словно таежные поселки. От одной конфеты до другой три дня пути и сорок километров девственной тундры. Бедняжки… Каждая из них страдает от невыносимого одиночества, размышляя о том, есть ли жизнь в других ячейках или нет? Потекшая глазурь покрылась белесым налетом, а шуршащая бумажка, которая с большим трудом отлипла от содержимого, напоминала использованный пипифакс. Отложу их на тот случай, если мне захочется свести счеты с жизнью нетривиальным способом. «Какая сладкая и нелепая смерть!» — воскликнут мои знакомые, узнав, что я поперхнулась каменной конфетой.

А что это у нас там на донышке? Ничего себе! Нижнее белье! О! Да он — шалунишка! Мы знакомы всего два месяца, а уже такие намеки? Две пары необъятных труселей с оборочками бережно сложены в пакетик. Я знаю, что с ними нужно делать! О Боже! Как же я раньше — то не догадалась! Их нужно спрятать на черный день! Я знаю, что настанет тот день, когда на диванах после меня будет оставаться Марианская Впадина. День, когда мне придется платить сразу за два места в маршрутке… День, когда подо мной сломается первый стул, и когда моя попа, обтянутая лосинами станет преступлением и наказанием одновременно, кокетливо просвечивая сквозь растянутую ткань кратеры целлюлита. И именно в этот день, я полезу в шкаф, достану эти трусы. Я-то переживала, что мне придется покупать обычные трусы и натягивать их на ночь на холодильник, чтобы с утра они на меня налезли, а тут уже готовые! На вырост!

На самом донышке пакетика, спрятавшись от завидущих глаз и загребущих рук,

лежала открытка — конвертик: «С Новым Годом, Аллочка! С Новым Счастьем! Семья Жмотенко!»

Я осмотрелась по сторонам, чувствуя себя грабителем банка. Неужели в конвертике деньги? Нет, нужно определенно зашторить все окна, закрыть все двери. А вдруг тут… миллион? Хотя, судя по фамилии дарителей, я сомневаюсь, что в конвертике вообще что-то есть. Открытки нынче сами по себе дорогое удовольствие!

Я развернула конверт. Это был Джек-пот! Казино закрывается, в связи с банкротством, а я уже мысленно фотографируюсь с огромным чеком на целых сто рублей! Да кто такой Билл Гейтс по сравнению со мной? Так, жалкий попрошайка! У меня есть целых сто рублей! Где журналисты? Почему в списке Форбс еще нет моей фамилии? А ну быстро исправьте это досадное недоразумение!

Я отхлебнула остывший чай из кружки и сложила все добро, включая стольник, обратно в пакетик. Телефон на столе завибрировал и пополз в сторону края. И кто бы это мог быть? Ай-я-яй! Легок на поминках! Мне звонит Бог Щедрости и Изобилия, Его креативное Величество, Самый Заботливый Мужчина на Свете и просто Человек, который безмерно меня уважает и очень дорожит нашими отношениями. Проще говоря, автор подарка, сделавшего мой день рождения.

— Ника! Привет еще раз! Подарки разворачиваешь? Мой уже развернула? — раздался игривый голос на том конце беспроводной связи.

— Алле! Алле! Молодой человек! Говорите громче! Я вас плохо слышу! Алле! Я на одно ухо глухая, сейчас к другому уху трубочку поднесу… Алле! — старческим голосом ответила я на полном серьезе. Если наш разговор прослушивается, то спецслужбы уже прильнули к наушникам, чтобы узнать, чем закончится этак трогательная радио-постановка!

— Ника! Хорош придуриваться! Ты мой подарок видела? Тебе понравилось? — поинтересовался голос, и тут же самодовольно добавил, — Все как вы, девушки, любите!

О, да! Я просто пищу от восторга!

— Молодой человек! А куда вы звоните? Здесь такая не проживает! — продолжала я, старческим голосом, поставив телефон на громкую связь.

— Ты что, пьяная? — удивился голос.

— Да как Вы смеете, молодой человек, говорить такое пожилой даме! Мне доктор пить не разрешает! — продолжала я, получая наслаждение от процесса, — Он так и сказал, Алла Никифоровна, вам уже шестьдесят! Пора задуматься о своем здоровье. А то скоро сыграете в ящик, и вас закопают на Поле Чудес. А я, может быть, только жить начинаю. На пенсию с мясокомбината выхожу…

— При чем здесь Алла Никифоровна? — возмутился голос, — Ты мою маму не трогай!

— Да так, не причем! — сказала я обычным голосом, — Верни маме ее косметику, трусы и открытку от дружного коллектива мясокомбината № 7. А то вдруг кому-то еще передаривать придется! Только в следующий раз, когда надумаешь передаривать, постарайся делать это менее пафосно. Мой тебе совет, перед тем, как дарить этот подарок очередной, пока еще не бывшей девушке, с упаковкой не заморачивайся. Сразу заворачивай его в мусорный пакет. Удобно, недорого, а главное — приятно! Открыла, посмотрела и сразу выбросила!

— А че тебе не нравится? Нормальный подарок! Косметика и конфеты! — заявил голос на том конце города, — Дорог не подарок, дорого внимание! Пословица такая!

— У дареных конфет срок годности не смотрят! Одну конфетку кладут в рот, а вторую зажимают в кулачке, чтобы угостить доктора! А в случае вскрытия — патологоанатома! Тебе уже все равно, а ему приятно… — согласилась я, поглядывая в сторону пакета, — А дареную косметику на себе испытывают, прежде чем дарить! Там еще на донышке остался шампунь… Может быть подарим кому- нибудь? Не выбрасывать же!

Ну в самом деле! Купил бы розочку за сто рублей, я бы была рада! Даже открытки не надо! Я понимаю, когда нет денег. У самой не всегда все бывает в ажуре. Но хвастаться два дня назад новыми кроссовками, курткой и навороченным, как система противовоздушной обороны, браслетом для измерения пульса и шагов, купленными в фирменном магазине для спортсменов, чтобы потом вручить мне чужой подарок с чужой открыткой? Не знаю, как тебя поймала, мой любимый спортсмен, но греби — ка ты от меня, и чем быстрее, тем лучше!

— Я звоню вообще сказать тебе, что сегодня у меня не получиться! Ты же помнишь Коляна? Мы с ним встретиться договорились! — радостно сообщил мне отходчивый друг.

Оу, йес! Конечно, я знаю Коляна! А кто же его не знает? Сто процентов у каждого есть знакомый по имени Колян! У меня есть знакомый по имени Коля! Ему девять лет, и он живет с мамой в соседней квартире. По вечерам он мучает бедную кошку и орет истошным голосом дуэтом с бедной кошечкой, когда его заставляют оторваться от компьютера и сделать уроки. Я знаю еще соседа Колю, который валяется каждый день между первым и вторым этажом, горланя: «Маня, открой дверь! Я кому говорю! Ма-а-аня!», потому, что его жена не пускает его поспать в коридоре, когда он вдрызг пьяный. Интересно, о каком из Колянов идет речь? Знаю еще Николая Николаевича из соседнего подъезда, но встреча с ним обычно не сулит ничего хорошего. Я имею в виду то, что он держит свое маленькое похоронное бюро и регулярно растыкивает черные визитки с крестом и венком по почтовым ящикам, приводя старушек в буйный восторг своими расценками. Его самый первый рекламный буклет с прайсом начинался словами: «Вы еще живы?». Шутку заценили! Я поняла, что она нашла отклик в душе соседей, когда увидела его траурный катафалк, припаркованный возле подъезда, украшенный потекшим граффити: «Не дождешься!» С тех пор Николай Николаевич сменил тактику и стал тыкать везде визитки: «В жизни всякое бывает… Люди часто умирают… И как только кто-то помер… Наберите этот номер!» После того, как бабушки внимательно читают прайс на скромные похороны, они сразу передумывают помирать. Некоторые из них даже болеть перестали. О как! И вот теперь мне интересно, о встрече, с каким Коляном пойдет речь? Как по мне, то все три кандидатуры обещают незабываемое времяпровождение…

— Ну Колян, лысый… Ну тот, который мобилу в унитазе утопил, когда нажрался… Хотя нет, тебя тогда не было… Короче, я тебя наберу завтра! Идет? Ты не обижаешься? Я просто Коляну раньше обещал! — спросил бессовестный и невозмутимый голос, приводя меня в состояние философского равнодушия.

— Конечно, нет, заюшка. Я тут как раз еду в паспортный стол, чтобы поменять не только имя-отчество, но и дату рождения! А еще знаешь, зайка, а иди — ка ты в пень! — отрезала я, чувствуя, что любовь-морковь только что завяла вместе с помидорами на участке жадных и ленивых хозяев. Или лень победила жадность, или жадность одержала победу над ленью, но вместо нормального подарка, пускай в виде даже дешевой кружки и скромного букетика, мне вручили презент «на тебе, боже, что нам негоже!» Мне, например, было бы очень стыдно дарить такой подарок! И это после того, как я месяц назад, на его день рождения оббегала весь город в поисках эксклюзивных часов с сенсорным экраном, стоимостью в треть моей зарплаты!

— Ты что, обиделась? Из-за подарка? Мне говорили, что ты привередливая, но чтобы настолько! — возмутился мой экономный друг, — Теперь понятно все! Вам, бабам, только деньги нужны! Все вы такие!

— О нет, что ты, зайка. Я — девушка особенная. Мне в первую очередь уважение подавай! — отозвалась я, — Ладно, что-то мы с тобой заболтались. У тебя же денежки снимаются со счета! Гуд бай, май лав, гуд бай…

— Постой! Я сейчас к тебе заскочу! — раздался взволнованный голос, — Через десять минут буду!

Неужели? Свершилось! Опомнился! А я — то думала, что все плохо, а оказывается, далеко не все. Ну, может, у него в семье так принято… А, может, пакеты перепутал… Всякое бывает… Я даже расслабилась. Ну не может же быть человек настолько жадным пофигистом… И вот, прямо сейчас он появится на пороге с букетом цветов, и мы помиримся. Я быстренько причесалась, поправила макияж, запахнула халат и даже достала из холодильника, купленный торт. Резать сейчас или порезать потом? Ладно, потом… Сняв с верхней полки два бокала, поместив их рядом с бутылкой шампанского, я стала ждать. Через полчаса в прихожей раздался звонок. Я бросилась к двери, открыла ее и увидела на пороге красивое, накачанное тело, обтянутое спортивной курточкой. Никаких цветов при нем не было. Зато была морда кирпичом и протянутая рука.

— Подарок верни! — потребовало тело неприветливым голосом, — Надеюсь, ты его еще не выбросила?

— Чего? — я сначала не поняла вопроса, а потом до меня дошло. Как все запущенно!

— Я говорю, подарок верни! — повторило требование тело, — Я думал, что у нас с тобой все серьезно. Даже с мамой познакомить хотел… А ты, оказывается, такая меркантильная!

Оу, ноу! Только не мама! Судя по подарочку меня, ждет что-то очень большое волосатое тело, которое украшает почти лысая голова с непрекращающимся периодом линьки. Оно держит огромный топор, а поверх труселей накинут окровавленный фартук…

— Сынок, ты опять телочку привел? — спрашивает скромная труженица мясокомбината, поигрывая топором. А я в этот момент молюсь, чтобы она работала в птицебойном цеху!

— Посмотрите на нее, какая цыпочка! — улыбается тетя, поправляя остатки волос на голове. Нет! Хоть бы Алла Никифоровна работала в где-нибудь в бухгалтерии! От греха подальше…

— Кстати, мы с ней вместе подарок тебе выбирали! — обиделось тело.

— Выбирали из чего, стесняюсь спросить? Из того, что дома завалялось и в хозяйстве не пригодилось? — совсем не тактично поинтересовалась я.

Поскольку знакомиться с семейкой законченных жлобов мне не хотелось, я молча взяла с дивана пакет и понесла его в сторону прихожей. Но отдавать его в руки я не собираюсь. У меня были немного другие планы. Размахнувшись как следует, я бросила его вниз. Бросила прицельно и попала очень точно! Йес! Страйк! Вот прямо сейчас должна заиграть песня: «Так хочется сойти, но остановок нет. От станции Любовь до станции Разлука. У нас с тобой билет. У нас с тобой билет!»

«Внимание-внимание! Поезд отношений Вероники и вот этого жлоба, чье имя мне даже произносить противно, прибывает на станцию «Разлука»! Дальше поезд не идет!»

— Ах ты, шала… — раздалось на весь подъезд.

— …ланды полный фекалий… — улыбнулась я, едва успев захлопнуть дверь. Прямо сейчас точным прицельным броском пакетик со всем его содержимым улетел на площадку между этажами, где вражеский диверсант, страдающий слабым желудком, уже расставил свою ловушку сегодня с утра. Разведка возле подъезда донесла, что вчера все было чисто…

Я отключила звонок, пошлепала в спальню, бухнулась на кровать и задумалась. Да ну и его к черту такой праздник! Да ну к черту таких мужчин на горизонте моей жизни! В мою железную дверь стучали явно ногами, чтобы выразить восхищение моим броском, но мне это не мешало наслаждаться одиночеством. Так что, девушки, будьте осторожны! Где-то ходит такой одинокий и разнесчастный, но при этом очень симпатичный спортсмен с длинным послужным списком неудавшихся отношений, жалуясь каждой последующей на всех предыдущих. И вот, когда он будет рассказывать: «Я к ней со все душой, такой шикарный подарок сделал, а она оказалась меркантильной стервой!», готовьтесь. Шампунька и мыло уже едут к вам на ближайший праздник!

Ладно, так или иначе, он сделал мой день! Чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей, я решила посмотреть какой-нибудь ужастик, чтобы осознать, что в моей жизни все далеко не так мрачно, как кажется на первый взгляд.

Найдя на ноутбуке очередной хоррор, я отважно выключила свет и погрузилась в увлекательную атмосферу тотальной безнадеги с кровавыми подробностями. Наверное, мне нужно задуматься о том, чтобы поработать экстрасенсом. Я смотрела этот фильм впервые, но уже на двадцатой секунде, я с точностью маньяка, вышедшего на охоту с огромной окровавленной бензопилой, угадывала, в какой очередности погибнут герои, когда со скрипом закроется дверь в темную комнату и когда из тьмы выползет монстр, чтобы схватить очередную жертву за подвернувшуюся часть тела. Я уже со сто процентной уверенностью Ванги напророчила смерть вон той девушке с длинными волосами, тому парнишке в очках и даже вон тому здоровяку с бейсбольной битой, который постоянно повторяет: «Ребята, нам пора валить отсюда!»

Как говорят все, кто хоть однажды смотрел со мной фильм: «Ника! Дай хоть фильм посмотреть! А! Будь человеком?» Каюсь, не могу смолчать, когда кино идет по избитому сценарию, а бутафорский монстр или его трехмерная модель кочует из одного ужастика в другой, немного эволюционируя. Если в предыдущем фильме от одного малоизвестного режиссера, сей монстр боялся солнечного света, а в следующем фильме другого малоизвестного режиссера реагировал на звуки, то в этом фильме решили не заморачиваться иллюзорным шансом на спасения туповатых бедолаг, поэтому сделали его не убиваемым, как первые орехоколы.

— Кто здесь? — спросил очкарик, подсвечивая подвал телефоном, — Алан? Это ты?

Ну конечно это Алан! Кто же еще? Именно Алан издает такие противные чавкающие звуки и предпочитает сидеть среди обглоданных трупов, избегая света фонаря. Нет, он не избегает. Он просто стесняется! Ох уж, этот Алан!

Ох уж эта Ника… Друзья предпочитают не брать меня на шоппинг, потому, как уходят с пустыми руками, так ничего и не купив. Со мной предпочитают не обсуждать книги, фильмы и игры, потому как я с большой долей вероятности выскажу свое «фе!». И дело тут не в моем характере. Мне действительно непросто угодить. Казалось бы, что плохого в том, чтобы посмотреть сто пятьсот первый фильм по одному и тому же заезженному сценарию «пришел, увидел, навалял» или «узнал, разнюхал, отомстил»? Все сидят и смотрят, словно загипнотизированные однотипные фильмы, жадно прильнув к экрану. Даже если сюжет предсказуем до банальности, они смотрят так же, как первые зрители смотрели ролик про идущий поезд. А я так не могу.

Не могу молча пройти мимо уродливых курток, которые разбирают, как горячие пирожки модники и модницы, ибо тренд сезона. Не могу спокойно смотреть на безобразные штаны, от которых все знакомые без ума. Не могу найти смысла в книге, сюжет и стиль изложения которой заставляет меня перескакивать через абзац, хотя многие утверждают, что в ней кроется великий смысл и глубокий философский подтекст. Меня тошнит от заезженных признаний в любви, киношных поцелуев в финале, от однотипных слащавых актрис и однотипных псевдомужественных актеров.

Стоп! Мне показалось, или под кроватью что-то зашуршало? Я поставила фильм на паузу, прислушиваясь к шорохам. Задавать избитый вопрос «Кто здесь?», я конечно не стала. Домашней живности у меня нет, поэтому неведомый шебуршунчик может спать спокойно, в отличие от меня.

Показалось! Я снова включила фильм, но под кроватью снова раздались шорохи. Господа! Это уже не смешно! Фильм был поставлен на паузу, а я превратилась в слух. И снова что-то прошуршало. Я все понимаю, но свешивать ногу с кровати, мне был как-то страшновастенько. Осторожно сложив ноутбук, я решила сделать рывок и включить свет. Раз. Два. Три. Ну да, конечно… Я так и побежала! Нашарив в кармане домашнего халата телефон, я решила свеситься и посмотреть, что могло бы издавать этот звук. Никого. Правда я давненько там не пылесосила… В голове заиграла музыка из фильмов про ковбоев, глядя на то, как пылевые комки дергаются от моего дыхания, словно перекати-поле на Диком Западе, где бравые шерифы и бандиты, звеня шпорами занимаются отстрелом друг друга в свободное от скачек по пустыне время.

«Я убью тебя, одноглазый Билл! — Ха! Посмотрим кто кого! Доставай свой револьвер!» Тыдышь! Нет, это не одноглазый Билл попал в цель, это я неудачно упала. И своим падением лишний раз доказала, что монстры под кроватью водятся только в том случае, если там регулярно убирают.

Я включила свет, бросив телефон на кровать, и вспомнила, что забыла спрятать тортик в холодильник, и до завтрашнего дня два килограмма счастья обязательно пропадут. Лампочка на кухне тревожно замигала, когда я взяла торт в руки, ногой открывая дверцу холодильника. Почти погрузив его на нижнюю полку, я схватила со стола бутылку шампанского… Да! Если в моей жизни и есть принц, то вот он! «Черный Принц» собственный шоколадной персон…Ой!

В глазах все помутнело, и я почувствовала, что падаю. Торт, который я держала на вытянутой руке, падал вместе со мной. Прозрачная пластиковая крышка уже отлетела, сам торт уже потерял точку соприкосновения с коробкой и как бы завис в воздухе. Бутылка шампанского, зажатая в другой руке, намекала на то, что столь эпическое падение обязательно стоит отметить только в случае удачного приземления… До меня доносились голоса, который по мере моего падения становились все громче и громче…

— Сегодня мы отдаем дань многовековой традиции! Сегодня, для Вас, дорогие ученики, наступает новая жизнь! Через пару минут вы станете не просто магами! Вы станете защитниками и хранителями знаний! И каждый раз, когда я говорю это, мое сердце преисполняется гордости… — внизу раздавался какой-то голос, — И в этот момент, я прошу судьбу дать нам знак…

«Ту 104 заходит на посадку! Просьба всех пристегнуть ремни и не покидать своих мест до полного приземления!» Хлоп! Аварийная посадка была совершена прямо на каменные плиты. Шасси я выдвинуть не успела, поэтому удар был достаточно болезненным. От удара пробка из-под шампанского вылетела из бутылки, обдавая все вокруг сладковатыми брызгами.

«Шмяк!» — раздалось в гробовой тишине. Это был он… Черный Принц… Два килограмма… Вдребезги…

Голова гудела, тело не слушалось, а перед глазами все плыло. Я попыталась встать, но меня шатало и подташнивало так, словно я вернулась из двухмесячного морского круиза, где вместо любования красотами, провисела на леере, надувая щеки.

За длинным столом, рядом с которым я приземлилась, сидели три сладкие женщины. В моей голове сразу же пронеслась фраза из какого-то фильма: «Я намажу тебя кремом с ног до головы и буду его слизывать…!» Я посмотрела на теток, а невидимый Казанова превентивно впал в диабетическую кому.

Не знаю, как так получилось, но были у меня подозрения, что в моем сне кто-то заказывал «стриптизершу из торта», но на том конце провода не расслышали и прислали «фантазершу с тортом»! И чувствую, что за мой номер мне никто не заплатит, поэтому вместо того, чтобы снять второй тапок, я попрыгала за первым.

Вокруг тетечек на столе лежала куча бумаг, свитков и прочей макулатуры, которую «Черный принц» тоже не пощадил. Тощая тетка с длинным носом в ядовито зеленом костюме и огромным медальоном, болтающимся на плоской груди, с душераздирающим криком стала стряхивать кусок бисквита с бумажки, которую она держала в руках.

— Это же речь на посвящение! Я писала ее две ночи! Две ночи глаз не сомкнула! — возмутилась она, вытирая платком заляпанные очки, — Как некультурно! Фу!

Радуйтесь, что я в этот момент пакет с мусором из ведра не вытаскивала! И старые гантели из — под одного дивана под другой не перетаскивала. Тогда выжившие точно отмечали бы сегодня второй день рождения!

Перед моими глазами предстало крайне унылое зрелище. Все присутствующие, мягко говоря, обтекали, словно только что над ними пролетал косяк злобных птиц, страдающий расстройством желудка. Возникло ощущение, что стая злобных бакланов, решила отвести душу на отдыхающих пляжниках, в отместку за все хорошее. К моим волосам прилипла вишенка, которую я тут же съела. Эх! Хороший был торт! Жаль, что я его так и не попробовала! Теперь все присутствующие могут похвастаться тем, что их не только обмазали кремом, а и выкупали в шампанском! Облизывая липкие и сладкие пальцы, я прикидывала, обо что можно вытереть руки! Не об себя же вытирать их? Об себя — не культурно! Поэтому я вытерла их о бархатную скатерть. Все равно ее будут стирать, а у меня хоть руки чистыми будут, в отличие от совести. Судя по лицам присутствующих, фраза «подсластить жизнь» еще долго будет вызывать содрогание. Честно, такое чувство, что в моем сне собрались одни диабетики и трезвенники! Ну, конечно, это — сон! Я лежу на кухне, на холодном кафеле, рядом с открытым холодильником и упавшим тортом. В моей руке бутылка шампанского… Короче, всем своим видом я намекаю, что праздник удался!

— Где Ваши манеры? — ужаснулась шарообразная тетка с бульдожьим прикусом, поправляя короткие, зализанные назад волосы. На ней было коричневое короткое платье с огромной брошкой, накрахмаленный белоснежный воротничок и аккуратные, тщательно отутюженные манжеты. По закону подлости бисквит испачкал беленькое, а белый крем с орешками — коричневенькое.

— А где ваша совесть? Разве можно вот так вот брать и… А, впрочем, не важно… — огрызнулась я, помня, что во сне мне все обычно сходит с рук, а в самый ответственный момент, когда меня уже собираются стереть в порошок, раздается писк будильника, и я понимаю, что мне пора собираться на работу. Нет, бывает, конечно, что я просыпаюсь среди ночи в холодном поту, но в таких случаях мне снится нечто более ужасное, чем три тетки, заляпанные тортом за полторы тысячи рублей!

— При чем здесь совесть? — удивилась тетка в очках, вытаскивая из мудреной прически куски бисквита, — Совесть тут не при чем! Вы ведете себя абсолютно некультурно и невоспитанно! Вы даже не удосужились поздороваться с приемной комиссией! Мало того, что испачкали нас и не извинились, так еще и хамите! Вы, пока что, в гостях!

— Значит, я пришла в гости не с пустыми руками! — съехидничала я, осматриваясь по сторонам. Стол стоял в красивом зале, украшенном в лучших традициях старинных замков. Внутренняя отделка была выполнена под красное дерево, с потолка свисала огромная, многоярусная люстра, в центре стены на самом видном месте висела внушительная картина, изображающая сидящего на белоснежном троне убеленного сединами старца, держащего в руке развернутый пергамент. Я, конечно, не утверждаю, но есть у меня подозрения, что то коричневое, что прилипло к пергаменту, есть не что иное, как случайно попавший в результате моего падения бисквит! Хотя, есть вероятность, что это by design.

— Какой кошмар! — закрыла рот рукой тетка в очках, глядя на картину, — Посмотри, что ты наделала! Что это за коричневые пятна!

— Вот только не надо на меня всех собак вешать! — обиделась я, потирая ушибленный бочок, — Вы бы лучше батут поставили или матрас положили, а то так запросто и убиться можно!

— Это же Магистр Форнацис, читающий свод законов о магии! — возмутилась тетка в очках, не слушая моих претензий по поводу далеко не мягкой посадки.

— Судя по всему, читает он его в уединении. А поскольку рулона рядом я не вижу, то вполне возможно, использует его не только в качестве занимательного пятиминутного чтива, но и как предмет первой необходимости! — огрызнулась я. Да, такой сон я запомню надолго!

— Давайте не будем обращать внимание на это досадное недоразумение! У нас мало времени! — писклявым голоском обратилась к своим коллегам худенькая тетка с прической «одуванчик». Либо у меня в глазах есть встроенный ренген, либо волос было так мало, но сквозь прическу я отчетливо различала картину, изображающую скелет единорога, радостно скачущего в зареве пожарища.

Тетя встала из-за стола, и я поняла, что вижу перед собой человека, который одновременно может усидеть сразу на двух стульях. Такое чувство, что верх принадлежал одной мадам, а низ другой, но по какой-то случайности они встретились на уровне тонкой талии, обтянутой ажурным пояском. Не знаю, как Алла Никифоровна, но этой мадам точно приходится трусы натягивать на холодильник, чтобы с утра поместиться в них.

— Ну, я, наверное, пойду, если вы мне ничего интересного рассказывать не собираетесь… — заявила я, желая осмотреть замок. Не каждый же день снится такая красота, ей-богу!

— Ангуис! Держи ее! Заходи справа, а я — слева! — заорала мадам, похожая на бульдога, бросаясь ко мне. Черт, не убьет, так покусает! А сорок уколов в живот от бешенства — это достойная награда для того, кто пропускал уроки физкультуры. Я тут же поняла, что дело плохо. Обычно после такой фразы, что хочется сделать? Правильно! Дать стрекача, особо не выясняя мотивы погони! Я могу, конечно, поинтересоваться, на каком основании меня ловят, но снижать темпы бега для этого вовсе необязательно! Я рванула вдоль зала, стараясь не оглядываться, но тут же почувствовала, что мое тело каменеет!

— Готово! Попалась, голубушка! — потерла руки тетя — бульдог, — Быстрее несите бумаги! Сейчас заявление на прием писать будем!

— Женщина, руки уберите от меня! Никаких заявлений ни на какой прием я писать не собираюсь! — возмутилась я, чувствую, что не могу пошевелиться. Это явно не сон… Тогда что это? Побочный эффект от пережитого стресса? Бред сумасшедшего?

— Это большая честь учиться магии у одного из лордов-магистров! — пафосно заявила Бульдожка, поправляя коричневую мантию на большой груди. Сама мадам едва доставала мне до груди.

— Да ну нафиг! — возмутилась я, тщетно пытаясь проснуться. Еще чего не хватало! Пусть ищут какого-нибудь очкарика со шрамом!

— Нельзя так говорить! Неужели ты никогда не мечтала стать волшебницей? — подозрительно ласково спросила тетка — одуванчик, искренне удивляясь моему крайнему нежеланию учиться, — Магия — это оружие против несправедливости! Это — дар, который призван сделать мир лучше! Сейчас, в эти тревожные времена…

— Эвдора! Ты не туда гнешь… Заканчивай с этим… Времени почти не осталось… — краем рта произнесла Бульдожка, пихая локтем свою коллегу.

— Если бы я хотела бороться с несправедливостью, то давно бы уже баллотировалась в депутаты! А если бы хотела бороться за справедливость — купила бы пистолет. Магия меня не интересует, — огрызнулась я, понимая, что ситуация мало того, что глупая, так еще и безвыходная. Где этот чертов будильник? Почему он не звенит, когда он так нужен? Или я сильно головой приложилась, что валяюсь в коме?

— Какая жалость! Но тебе понравится здесь! Здесь интересно, узнаешь много нового, подружишься со всеми… — решила пойти на хитрость тетка в очках, шаря руками по столу в поисках заявления.

— Послушайте! Мне не приходило письмо, за мной не приезжал большой волосатый дядька, мне никто не говорил: «Ты — волшебница!»… У меня даже шрамов магических нет! Шрам на ноге от волшебной палочки с тремя лезвиями и прослойкой из алоэ не в счет! Какого черта вы ко мне прицепились? Я уже свое отучилась и отстрадала! Так что верните меня обратно! Я требую, чтобы вы вернули меня обратно! — закричала я, пытаясь пошевелиться. Нет, это — определенно не сон!

— Не переживай, все будет хорошо! Сейчас подпишем бумажки, и ты пройдешь обряд посвящения… — улыбнулась тетя — бульдог. Ой, лучше бы она этого не делала… Мне и так стремно.

— А вот и заявление! — голосом доктора, который сейчас сделает мне «укольчик», произнесла тетка с прической «одуванчик», разворачивая пергамент. Я сглотнула, понимая, что свои десять школьных лет я отмотала от звонка до звонка, пока однажды не запахло весной и меня под грустную музыку «Когда уйдем со школьного двора…» не выпустили на волю с золотой медалькой на шее. Видать из-за того, что я училась хорошо, я заработала призовую игру в виде пяти лет протирания джинсов по специальности «Психолог» в местном вузе. Там я окончательно поняла, что с такими психическими отклонениями, как у меня, мне самой нужна квалифицированная помощь доктора с крепкими нервами. Если бы в аттестате такой предмет, как самокопание, то по нему бы у меня была бы единственная пятерка. Выдохнув с облегчением, когда в моих руках оказалась пластиковый диплом, я поклялась себе, что ноги моей не будет на курсах повышения квалификации, тренингах, семинарах. Про второе высшее, я даже не заикаюсь. А тут…

— Послушайте, уважаемые… — возмутилась я, чувствуя, что не могу пошевелиться, — Что здесь вообще происходит? Я никуда не собираюсь поступать! Вы ошиблись! Отпустите меня! Это — незаконно!

— Может, она хочет дать взятку? — строго спросила тетка в очках, глядя на меня словно прокурор на подсудимого.

— За поступление? Вы в своем уме? — заорала я, — Какая взятка? Я не хочу учиться! Мне еще один диплом и нафиг не нужен!

— Если дашь взятку в размере, скажем… — тетка в очках присмотрелась к моей одежде и озвучила сумму, — … пять золотых, мы отправим тебя обратно и забудем о тебе… Так как? Пять золотых и мы рвем твое заявление…

Ничего себе! В нормальных вузах взятку дают, чтобы поступить, а я должна дать взятку, чтобы меня не приняли? Ага! Держите карман шире!

— А это сколько в рублях? — тоскливо поинтересовалась я, прикидывая в уме возможные суммы.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду. Так как? — поинтересовалась тетка в очках, — Пять золотых. Это не так много! Некоторые и по десять платили, и по двадцать…

Это какой-то развод! Меня просто разводят на деньги!

— У меня нет с собой денег, — созналась я, понимая, что это — не сон, — Я вообще не ожидала, что меня сюда занесет! Может, вы отправите меня домой, а я поищу деньги и тут же вернусь к вам? Если надо, я займу, не переживайте! А? Могу даже кредит взять в банке!

— Увы… Нам все равно в какой банке ты хранишь сбережения, — вздохнула тетка в очках, — А поскольку денег нет, значит, придется учиться! Правильно говорят, знания за деньги не купишь!

— То есть, как это — учиться? А как же работа, родители, друзья? Как же моя жизнь?

— спросила я, глядя в глаза бессовестным теткам.

— Все будет хорошо. Твоего отсутствия никто не заметит, — утешила меня Бульдожка, — Итак, уважаемая Берениса… Или Береника… Я не могу понять тут написано неразборчиво! Это какая буква? «Б» или «В»?

Тетка в очках тут же уткнулась в пергамент, прищурив глаза:

— Похоже на «Б»! Ну и почерк! Кто это писал? Хотя тут черточка вроде есть… Или это просто так испачкалось? Не могу понять!

Я встрепенулась и тут же перебила мадам:

— Меня вообще по-другому зовут! А как меня зовут, я не скажу! Потому, что учиться не собираюсь! И точка! — заорала я.

Тетка в очках оттащила тетку с бульдожьим прикусом, которая в свою очередь дернула мадам с прической «одуванчик». Они совещались, периодически поглядывая на меня, а в моей душе появилась надежда на скорое освобождение. До моих ушей доносились обрывки фраз: «Думаешь, она…», «Ошибка, ты в своем уме?», «И что теперь делать?», «А если…», «Успеем?», «Да все равно, кто!», «Наше дело маленькое…», «Пусть докажет!» На том, судя по довольным лицам, и порешили.

— Итак, а чем вы можете доказать, что вас зовут не Берениса? — прищурила глаза тетка в очках, скрещивая руки в груди в позе Наполеона. Остальные кивнули.

— Мои документы лежат дома, в сумке, на тумбочке! — ответила я, — В левом кармане! Давайте, вы меня отпустите, я быстренько смотаюсь домой, а потом вернусь и покажу свой паспорт! Я мигом!

— То есть, при себе у вас нет никаких документов, подтверждающих личность? Не так ли? — наседала на меня тетка в очках, — А поскольку доказать обратное вы никак не можете… то…

— То… — повторила Одуванчик, хитро глядя на меня.

— Вывод очевиден! И нечего тут сказки рассказывать! Мы уже столько сказок слышали, что ни одной из них не верим! — подытожила Бульдожка.

— А чем докажете, что я Берениса? — пошла в контрнаступление я, в надежде выиграть время.

— Вызывали Беренису, появилась ты! — ответила тетка в очках, — Вот и все доказательства!

— А вдруг у меня просто имя похожее, а кто-то случайно ошибся? — предположила я, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, — Прочитал не так, слюной подавился, закашлялся… Икнул, в конце концов! Чихнул, сморкнулся… Да мало ли? Почему я должна отдуваться за чью-то ошибку? Вы тут разбирайтесь, а я пойду домой!

— Никуда ты не пойдешь! Ошибки быть не может! — вздохнула Одуванчик, почему-то косясь на своих коллег. Те кивнули.

— Нет… Не надо… Я вас умоляю…. - выдохнула я, проклиная себя за то, что не сплю с паспортом в обнимку и не хожу с ним в туалет, на случай, если понадобится идентификация моей личности в любое время дня и ночи. И не ношу с собой деньги, на случай, если мне предстоит дать взятку.

— Ну что, дамы! Мы сегодня отлично поработали! Лорды будут довольны! Канцелярия справилась с поставленной задачей! — похлопала в ладоши тетка в очках.

— Итак, на чем мы остановились? Да! Уважаемая Берениса! Вы принимаетесь на обучение без вступительных экзаменов! Поздравляем! — противным голосом произнесла тетка-одуванчик. Я страдальчески посмотрела на приемную комиссию, понимая, что в историю можно войти, а можно вляпаться, и поклялась молчать, как партизан на допросе.

Черт! А у меня был шанс провалиться на экзаменах с треском!

— Вам осталось поставить свою подпись вот здесь, где галочка! — мне в зубы вставили перьевую ручку. Я тут же выплюнула ее с возмущением:

— А вдруг она на полу валялась или кто-то ей в носу ковырял? Что вы мне всякую гадость в рот суете!

Я сжала челюсти, чтобы предотвратить новую попытку, но легким движение руки мои челюсти разжались сами по себе, и во рту снова очутилась ручка, которая теперь сто процентов валялась на полу. Буду утешать себя мыслью, что микробы просто не успели ее облюбовать, зараза к заразе не прилипает, а уборщица здесь моет каждые полчаса как минимум с антисептиком!

Тетя с бульдожьим прикусом поднесла к ручке пергамент и повращала им, очевидно проверяя, пишет ли ручка или нет. Скосив глаза к носу, я бессильно наблюдала за тем, как ручка оставляет корявый след.

— Пойдет! — радостно потерла руки тетка в очках, разглядывая каракули, — Поздравляем с зачислением! Успехов в учебе! А нашей студентке пора на торжественную церемонию посвящения!

Я почувствовала, что напряжение в мышцах спало, и я могу двигать руками и ногами. И не просто двигать, но еще и двинуть.

— А теперь, милочка, поднимайтесь на самый верх, в зал, где Вас уже давно заждались! Только поторопитесь! Лорды ждать не любят! А мы подойдем попозже. Нам еще протокол составить надо, печати поставить… — махнула рукой в сторону дверей Бульдожка, — Но только без глупостей! Вот тебе путеводитель, чтобы ты случайно не заблудилась. И чтобы нигде не задерживалась!

Из ее руки вылетел маленький зеленый огонек. Он сделал круг над моей головой и повел меня в сторону дверей. Я с трудом умудрилась открыть огромную, в три человеческих роста, дверь, из-за всех сил потянув ее на себя. Ха! Теперь у меня появилось больше шансов удрать отсюда, и первый звонок пройдет без меня, не смотря, что у меня под халатом есть и белый верх, и черный низ. А что? Я — человек опытный! Помнится, в первом классе, маме сказали, что я, как самая маленькая, должна давать первый звонок. Правда, школа не учла, что я все лето проведу у бабушки, поэтому к первому сентября бедный прыщавый старшеклассник, надежда школы и призер олимпиад, увидев мои габариты телепузика, сразу предложил просто провести меня за ручку круг почета. Но школа настояла на соблюдении традиций. После угроз о том, что золотой медали ему тогда не видать, он с возгласом «ы….» трудом затащил меня на свое плечо. К середине круга он почти сдался, но я не растерялась. Лягнув его туфельками, я стала ерзать, требуя, чтобы он ускорился, декламируя под звон колокольчика «Я люблю фвою лохадку… Плицису ей серстку гадко…». Собрав последние силы, как Терминатор, он, шатаясь, донес меня до финиша. Сгрузив меня родителям, бедняга сообщил, что видал в гробу золотую медаль от родной школы, поэтому забивает болт на учебу и уходит в спорт. Кстати, его зовут Коля. И он живет на втором этаже. Поэтому, когда я переступаю через его пьяное тело, я радостно вспоминаю мой любимый стишок про лошадку. Вот так вот. Я чуть не сломала ему позвоночник, а школа сломала ему жизнь. Ладно, не будем о грустном.

Передо мной была широкая винтовая лестница с высокими и очень неудобными ступенями. Сама лестница огибала толстую черную колонну с какими-то символами, похожими на детские каракули. Я оглянулась по сторонам и стала резво подниматься наверх, прикидывая, как бы половчее слинять отсюда. А вдруг мне попадется какая-нибудь дверь? На первой же площадке я увидела черные резные двери, которые тут же стала лихорадочно дергать и толкать одновременно, молясь, чтобы они были открыты, но тут же вскрикнула от боли, почувствовав легкий разряд электричества в правом боку. Я посмотрела на эту шаровую молнию, которая висела в воздухе на уровне моих глаз, потом перевела взгляд на дверь. Стоило только протянуть руку к дверной ручке в форме сидящего грифона, как я тут же получила свежую порцию электричества. Ладно, пойдем дальше… Я поднималась по ступенькам, стараясь отстать, как следует, чтобы попытать удачу еще разок. Не знаю, на каком месте у этого шарика глаза, но стоило мне замедлиться, как я тут же получала разряд. Да они что, издеваются? Так не честно! А вдруг мне надо в туалет? Я что должна теперь терпеть до победного или делать лужу прямо в коридоре?

— … сорок восемь… сорок девять… сорок десять… тьфу ты, пятьдесят! — стонала я, повиснув на перилах, спустя две минуты интенсивного подъема. Огонек превратился в зубастую светящуюся пиранью, которая, почему-то устремилась мне за спину.

— Нет! — простонала я, глядя как пиранья зависла на уровне моей пятой точки, — Не надо! Я тебя умоляю! Я как-нибудь потихоньку… Ускорение придавать мне не надо! Не вздумай! Трусы порвешь!

Пиранья раскрыла пасть, и мне пришлось поставить ногу на следующую ступеньку.

— … девяносто восемь… девяносто восемь… А что, девяносто восемь уже было? Тогда девяносто девять! — я опиралась руками на перила, чувствуя, как ноют мои мышцы на ногах. Неужели нельзя было меня перенести магией? Ну, я не знаю, телепортировать как-нибудь? За что мне такое наказание? Это тот же самое, что подниматься на двадцатый этаж без лифта! Я почувствовала адскую боль чуть пониже спины, и тут же ускорилась так, что, не смотря на отваливающиеся ноги, прошла сразу два этажа без передышки.

— Надо было не торт в холодильник ставить, а мусор идти выносить! И так, чтобы пакет порвался! Не так обидно было бы…. - злобно пробурчала я, — А то теперь я, как дура, в розовом халате и тапках, шлепаю по бесконечной лестнице, только потому, что этим трем жучкам захотелось, чтобы я непременно получила высшее или среднее, (но даст бог последнее!) магическое образование!

Пиранья снова куснула меня, и я поняла, что не скоро смогу присесть за парту.

— Эй! Зубастик! Ты там полегче! Ты же не хочешь меня инвалидом оставить? — возмутилась я, обращаясь к светящейся рыбке, плавающей прямо в воздухе.

Жаль, что я такая… эм… неспортивная. Вот если бы тогда не зажала деньги на форму «Адидас» и на абонемент фитнес — центр, то и попа была цела, и нервы были бы крепче. Еще рывок!

— Кто… носит., форму… адидас… и бреет… морду… бритвой… шик… — задыхаясь, прошептала я, еле волоча ноги, — Тому… любая… баба… даст… А может… даже… и… мужик!

Все! Баста! Я больше с места не сдвинусь!

Я села на ступеньку, переводя дух, предусмотрительно прикрыв свой тыл. Спинной мозг уже чувствует приближение острых зубов. Все! Я разбиваю палатку, остаюсь… Ай!.. здесь на ночлег! Сейчас разведу… Ай!.. костер, достану гитару и буду бренчать, созерцая звезды. Потом вскрою банку консервов… Ай! Да что б тебя! Даже помечтать спокойно не дают!

— Ты что здесь делаешь? — спросил низковатый голос. Надо мной возникла фигура в черном плаще и капюшоне, напоминающая либо Назгула либо Дементора. Предпочитаю Назгула. У Дементора дальше поцелуев дело не идет, а вот у Назгула все серьезно! Ему кольцо обручальное подавай!

— Сижу! — тоскливо ответила я, глядя в невидимую точку, отмахиваясь от надоедливого зубастика, — Ступеньку грею! Нагрею эту — переползу на следующую! И так до самого финиша! А вы, простите, с какой целью интересуетесь? Позлорадствовать или посочувствовать? А, впрочем, не важно. Если вы наверх, то передайте им, что либо они спускаются ко мне, либо я останусь здесь. Так, что будете проходить мимо, проходите! Спасибо за понимание! Подавать мне не надо. Это я так, к слову, а то мало ли, вдруг вы — человек сердобольный.

Фигура молча провела рукой в воздухе, и я очутилась перед огромной черной двустворчатой дверью. Мой зубастый проводник, сделал круг над головой и рассыпался светящейся пылью. Собравшись с духом, я толкнула дверь изо всех сил. В глаза ударил яркий свет, падающий откуда-то с потолка. Я зажмурилась и шагнула вперед, надеясь, что среди присутствующих окажется хоть один вменяемый человек, который выслушает меня….

— А вот и наша последняя ученица! — радостно сказала Бульдожка, которая была тут как тут, — Лорд Асфард задерживается, но он просил начинать без него! Итак, уважаемые Лорды! Я представляю Вам тех, кто был избран из тысячи лучших из лучших добровольцев!

Я закашлялась, чувствуя, что готова была записаться куда угодно, но только не в добровольцы! Я стояла за спинами других «счастливчиков» и мне мало что удавалось разглядеть. Хотя, кто их знает, может быть, они бежали сломя голову подавать документы на поступление, грызли ногти в ожидании решения, с нетерпением ожидали списки поступивших, а я тут одна такая? А черт! Там что-то происходит, а я отсюда ничего не вижу! Кстати, отличный момент, чтобы незаметно исчезнуть.

Я стала пятиться назад, делая вид, что внимательно слушаю вступительную речь, а сама, выставив назад руку, пыталась нащупать ручку двери. Но вместо нее я уперлась во что-то совсем иное. Я медленно повернулась и увидела черную фигуру, стоящую позади меня, то, что я щупала, оказалось металлической бляхой на поясе. Я покраснела. Если бы я опустила руку на несколько сантиметров ниже, то сейчас бы со сто процентной вероятностью нарвалась бы на крупные неприятности! А может быть, и нет! Возможно, это сулило бы мне незабываемое романтическое приключение, хотя… рисковать не стоит! Неизвестно, что там скрыто под капюшоном. Может быть там Квазиморда такая, что я на всю жизнь заикой останусь?

— Лорд Асфард! Прошу Вас! — произнесла Бульдожка, обращаясь к вновь прибывшему, — Ваша очередь!

Черная фигура, перед которой все расступились, прошла к какому-то облаку, которое зависло в центре комнаты, протянула руку в черной перчатке. Прямо ему в ладонь упала бумажка, которую он неторопливо развернул, стоя ко мне спиной.

Мы что тут в фанты собрались играть? Если говорить о фантах, то у меня с собой ничего нет, ну кроме трусов и лифчика. Халат я снимать не буду тапки тоже. Представляю, как бедняга шарит в коробке и достает мои трусы. А потом, как настоящий принц — террорист заставит всех их присутствующих мерять. Только когда очередь дойдет до меня, я сразу скажу, что больше не играю, а трусы «прынц» может оставить себе. На память.

И вообще, они могли бы без понтов просто дать вытащить бумажку наугад из кулечка. И не нужно этих умопомрачительных спецэффектов…. Не понимаю, зачем так все усложнять?

— Берениса! — отчетливо низкий голос, гулко отдаваясь эхом в тишине.

Нет, мне сегодня определенно везет как утопленнику! Хотя нет, утопленнику повезло чуть больше, чем мне. Ему уже пофигу, а тут решается моя судьба!

Лорд Как-Там-Его, снял капюшон, обнажая длинные седые волосы, собранные в хвост. Гендальф! Я теперь буду твоим хоббитом! И мы вместе пойдем в Мордор! Точнее ты меня туда пошлешь, а сам слиняешь на середине пути под предлогом эпичной битвы с Древним Злом. А может не Гендальф? Гендальф с посохом ходит, а этого ноги пока еще держат! Дамблдор! Я буду твоим Гарри Поттером! Ты будешь сквозь пальцы смотреть на мои шалости, а потом похлопаешь по плечу и сообщишь мне грустную новость. Сначала выяснится, что ты — гей, а потом всем станет ясно, что гей — это слишком мягко сказано. О нет! Ты — Мерлин! Я сразу запишусь в спортзал, стану чемпионкой по пауэрлифтингу, а потом ты приведешь меня к камню и скажешь, что я — избранная, но пока я не вытащу меч из камня, кушать мне не дадут. И вот потея от усердия, я буду с глухими стонами тянуть несчастную железяку до посинения. Короче, мне достался какой-то старый маразматик! Какая жа….

Лорд повернулся в мою сторону и… Стоп! Беру свои слова обратно!

Я никогда в жизни не видела настолько красивого мужчины. Это не шутки! Те, что мне попадались, выглядели далеко не принцами из сказки, и даже не моделями из журналов. А здесь…. Мне даже сложно это описать. Идеальная кожа без единого изъяна, волевой подбородок, четко очерченные скулы и фиалковые глаза, которые пристально смотрят на меня. Нет, он не стар! Он супер стар! Ха! Не все так плохо…

Я стояла и смотрела на своего учителя. Он смотрел мне в глаза, но его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций.

— Ну что ты стоишь, Берениса! — раздался голос Бульдожки, — Подойти к Чаше Мудрости и испей из нее! Уважаемые, не толпитесь! Дайте студентке пройти к Чаше!

Теперь я поняла, куда падал луч света. Он падал на белую, похожую на раковину, чашу, стоящую в самом центре зала. Из чаши бил тоненькой струйкой фонтанчик. Тут явно хороший сантехник нужен… Я взглянула на своего куратора, перевела взгляд на лица всех присутствующих и нехотя подошла к источнику знаний.

Мне вспомнилась реклама, где в какой-то огромной белоснежной лаборатории прямо в самом центре на пьедестале стоит белый керамический унитаз, который регулярно поливают каким-то гелем, трут какой-то пастой, а потом торжественно демонстрируют, что он необитаем как поверхность Марса. Смысл это действа становится понятен только в том случае, если этот туалет регулярно используется по прямому назначению, что крайне затруднительно в условиях наличия минимум десятка людей вокруг. Но что не сделаешь, ради науки? Ученые, они такие… Иначе какой смысл поливать гелем девственно чистую и ни разу не использованную керамику?

На ободке самой чаши я увидела прилипший короткий волос, что вызвало у меня содрогание. Фонтанчик чуть желтоватой жидкости бил не переставая, а я чувствовала себя жизнерадостным лабрадором, которому предстоит хлебнуть из хозяйского унитаза. Но то — хозяйский туалет, а это, возможно, общественный…

— Я не буду пить! — категорически заявила я, заглядывая в это биде, — Это — негигиенично! Мало ли какие бактерии живут тут под ободком? Как представлю, так вздрогну!

— А ты не представляй, а пей! — надавила на меня Бульдожка, нетерпеливо перебирая бумажки.

«Пей до дна! Пей до дна!» — вспомнились мне студенческие посиделки.

— До дна? — сглотнула я, чувствуя, что даже под угрозой расстрела не сделаю ни одного глотка!

— Нет. достаточно сделать один глоток! — писклявым голосом сказала тетя в очках. Утешила… Спасибо…

— Сами пейте из этого унитаза! — тихо сказала я, отворачиваясь от фонтанчика.

Среди присутствующих раздался недовольный ропот. Гул нарастал со страшной силой! Возникло ощущение, что я только что случайно, делая селфи, толкнула статую 18 века, которая после падения на пол реставрации и восстановлению не подлежит!

Из толпы вышел какой-то крупный брюнет с короткой стрижкой и бородой, застрявшей где — то в промежутке «я вот тут подумал и решил отрастить бороду, как вы думаете, мне идет?» и «жил отважный капитан…». На нем был красный дуплет с золотой вышивкой и облегающие штаны, заправленные в сапоги. Сзади прямо по полу за ним волочился черный плащ. «Черный плащ! Только свистни, он появится!» Если один глаз закрыть, другой прищурить, в одну руку дать ему топор, на голову нацепить шапочку, а на заднем плане поставить многовековую секвойю, то вышел бы эталонный канадский дровосек, суровый, как природа страны с кленовым листиком на флаге и злобный, как медведь Гризли.

— Эй, ты! — заревел он, — Если ты сейчас не выпьешь, то я утоплю тебя, как котенка в луже! Пей уже! Не задерживай церемонию! Ишь, какая привередливая выискалась! Принцесса!

Дровосек сплюнул на землю, но тут же продолжил:

— Вот досталась бы ты мне в ученики, я ты бы пила, как миленькая, еще бы добавки просила!

— Пей! — нетерпеливо стали орать зрители.

— Это же Чаша Мудрости! — заорал какой-то женский голос, глубоко уязвленный моими сомнениями.

Ага, как хлебну, так сразу поумнею и побегу докторскую защищать! Буду с палкой отгонять собак от большого куска колбасы, пуская слюни!

Я взглянула на своего учителя, в поисках поддержки. Но он равнодушно смотрел на мои колебания, не проронив ни единого слова в мою защиту. Глядя на дровосека, сурово раздувающего ноздри, я поняла, что мне сегодня, можно сказать, крупно повезло….

Я замялась. Такая глупая и нелепая смерть меня явно не радовала. Ладно, так и быть… Я представила, что уже три дня бреду по пустыне и мне дико хочется пить. Я готова продать душу Дьяволу за бутылочку холодненькой минералки из брендированого холодильника, а тут мне подворачивается такая удача в виде стоящего посреди пустыни биде…

«Не пей из козьего копыта! Козленочком станешь!» — вспомнила я советский мультик.

«А если я выпью из биде, то сама превращусь в керамоизделие? Господи, хоть бы в раковину!»

Я наклонилась, сглатывая и содрогаясь, набрала в рот воды из фонтанчика. Сразу проглотить ее мне не удалось. По вкусу она напоминала микстуру от кашля, с которой у меня отдельные счеты с детства. Я сделала над собой усилие и сумела проглотить немного этой бяки. Возникло такое ощущение, что в моем желудке поднялась боевая тревога. Потомки особо старой бактерии, которая застала на своем веку мои затяжные простуды и бронхиты, закричали: «Мы предрекали, что этот день наступит! Пророчество сбылось! Враг не пройдет! Мы этого не допустим! За оружие, братья! В бой!» Я закашлялась, чувствуя, как по подбородку течет эта микстурка. «Он на вкус хотя и крут, и с него, бывало, мрут… Но какие выживают, те до старости живут!» — пронеслось у меня в голове.

— С Вами все в порядке? — спросила Бульдожка, тревожно глядя на меня. Где-то в глубине души у меня закрались сомнения. А вдруг это испытание не только нервов и желудка, но и тест на профпригодность? Вполне возможно, что эта процедура — экспресс-тестирование на иммунитет к неведомой заразе, в виде влияния темных сил или прочих побочных эффектов магической практики? Все может быть!

— Я… кхе-кхе., не маг, поэтому организм… кхе… сопротивляется! — прокашлялась я, вытирая рот рукой. В зале не утихал ропот. Очевидно, другие пьют молча и еще и добавки просят, одна я такая вредина. Мало того, что подняла скандал на ровном месте, так еще и порадовала присутствующих нестандартной реакцией.

— Первая часть посвящения позади! Теперь мы переходим ко второй части! — торжественно объявила Бульдожка. Я смотрю на нее и думаю, кого она мне напоминает? Ну конечно, моего завуча. Стоп! Еще вторая часть? То есть хлебание желтой водички из биде — только начало?

— По правилам, каждый студент, после того, как испил из Чаши Мудрости, обязан пройти испытание страхом. Ибо всем известно, что страх порождает ненависть, ненависть порождает гнев, гнев порождает…

Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, Иаков родил Иосифа, но жизнь показала, что лучше бы они этого не делали! Со мной этот номер не пройдет! Страх во мне порождает уныние, уныние апатию, а тут и до депрессии рукой подать. Не понимаю, зачем им нужны ученики с подорванной психикой?

Меня сейчас что? Посадят в вагончик, привяжут ремнем безопасности и пустят в Комнату Страха, где бутафорские привидения с глухим воем будут тянуть ко мне свои черные пальцы?

— Подойди сюда! Сейчас ты столкнешься со своими страхами! Мы будем наблюдать за тобой! Нам будет известно все, что творится в твоей душе! — прервала мою цепочку рассуждений Бульдожка, указывая на серый круг с какими-то символами, который до этого момента я считала канализационным люком. Я подошла и встала. И? Что дальше? Мама с детства учила меня обходить люки стороной.

И неспроста! Я очутилась в тумане. Не помню, чтобы я вздрагивала от прогноза погоды… Ну хоть бы приличный фильм ужасов! И тут я поняла, что еду за рулем машины, ночью по какой-то явно не отечественной дороге. Слишком гладкой и красивой была трасса в богом забытом месте, где ни разу не проезжал президентский кортеж. И тут прямо передо мной появляется какая-то тень, похожая на животное, вставшее прямо на дороге. Скорость приличная. Я выжимаю педаль газа и иду на таран. Понимаю, что за такое меня бы по головке никто не погладил, но я уверенно еду вперед. Папа меня всегда учил, что в таком случае лучше давить, чем валяться в кювете. Животное приобретает человеческий силуэт какой- то девушки в ночной рубашке с черными нечёсаными волосами и замогильным взглядом с неоновой подсветкой. Я молча сбиваю ее. Останавливаться? А фигушки! Кто докажет, что это я? Свидетели есть? Свидетелей нет. Теперь у меня есть хороший повод быстро смотаться с места ДТП. Не будет же монстр, восставший из глубин ада, звонить гайцам, рассказывая, что так, мол, и так, ехала тут одна, сбила меня, когда я стояла на дороге в поисках очередной жертвы. Номера запомнила, да. Срочно приезжайте. Согласитесь, при таких обстоятельствах это намного лучше, чем останавливаться и спрашивать: «Вы как, мэм? С вами все окей?» или торчать в дереве с дымком из покореженного капота и живописной ссадиной на виске, а потом радостно бегать по лесу, спасаясь от какой-то неведомой твари, мечтающей выписать мне путевку на тот свет! Вот зря я подумала про лес! Я глазом моргнуть не успела, как очутилась в лесу. Кусты напротив меня зашуршали, и из них, как Мойдодыр из маминой спальни, кривоногий и хромой на одну лапу, выполз какой-то монстр с внушительной челюстью. Из пасти текла слюна. Ему не хватало горящих глаз… И тут его глаза загорелись красным светом. Опа! А рога? Оленьи, например, слабо? Появились рога. Класс! Я тут же представила, что эта тварь подходит ко мне. Неизвестный науке зверь сделал шаг в мою сторону. А теперь пусть обнюхает и с ужасом улепетывает в лес! «Вот это да!» — с восторгом подумала я, глядя как зверь ломает кусты, бросаясь с визгом в чащу. «Я в этом фильме главный актер, я — сценарист в нем, я — режиссер!» — пропела я, зажмуриваясь, и тут же очутилась на носу огромного лайнера. Я стою, как Христос над Рио, раскинув руки, а сзади ко мне пристроился… кто бы вы думали? Лео Ди Каприо!

— О, да! Дай-ка я еще разок! О! — выдохнула мне на ухо мечта всех девушек лихих девяностых от семи до бесконечности, прижимая меня к себе, — Ого! Я нормально так прохрустелся!

— Разминайся, разминайся! Тебе еще в холодной воде за моим плотом плыть, — мечтательно ответила я, вдыхая морской бриз. Это была рекламная пауза, а сейчас вы увидите настоящие ужасы!

Ну-ка, а что если попробовать экранизировать еще пару ужастиков? Они ждут ужасов? Они их получат!.. Хм…Придумала! Я очутилась в полуразрушенном доме, где окна были заколочены досками, обои частично отслоились от стены, а мебель была покрыта многолетним слоем пыли. Дверь протяжно заскрипела. Вся мебель завибрировала так, словно началось землетрясение. Драные занавески на окнах затрепетали, стекла задрожали. На улице началась гроза, освещая вспышками молний темную комнату. Прямо на стене проступили кровавые письмена странного содержания. А потом все стихло. В гулком коридоре раздались тихие шаги, сопровождаемые скрипом половиц. Заунывная музыка нарастала, шорохи усиливались, а я стояла в центре комнаты и ждала, когда призрак откроет дверь под тревожный аккорд на повышенных децибелах. В свете молний появился силуэт.

— Что ты здесь делаешь? — прошипел призрак, протягивая ко мне свои ужасные руки, — Это — мой дом!

— Я вам денежку принес за аренду за январь! — пропела я, отсчитывая нужную сумму.

— Ах, спасибо, хорошо, положите на комод! — прошипел призрак, удаляясь с не меньшим пафосом.

А теперь почему — бы не показать что-нибудь классическое? Я очутилась в ванной, возле запотевшего зеркала. Протерев его рукой, я стала наводить красоту. Наклонившись умыться, я поднимаю голову и вижу в зеркале отражение жуткой мертвенно бледной девушки со страшными прыщами-язвами на лице. Ее белесые глаза смотрят на меня, а с темных волос стекает вода.

Я поморгала, обернулась для приличия, и продолжила моцион. И снова, подняв голову, я увидела эту девушку совсем близко под ужасающий скрипичный аккорд. Я молча взяла с полки тональный крем и протянула тюбик ей, глядя на наше отражение в зеркале.

— Спасибо, ты — настоящий друг! — произносит она, забирая крем. А то у меня «тонак» кончился, и фен сгорел. Можно я твой возьму? У меня через час свидание…

— Да не вопрос! — пожимаю плечами я, вытирая лицо полотенцем.

Я выдавливаю пасту на щетку и чищу зубы, а потом сплевываю пасту в раковину. Подняв голову и посмотрев в зеркало, я увидела эффектную брюнетку с томными глазами и идеальными стрелками, поправляющую волосы.

— Спасибо за тональный крем! — говорит она, отдавая его мне в руку, — Я у тебя еще блеск позаимствую… Можно?

— Бери! — разрешила я, глядя на наше отражение.

— Если все будет хорошо, вернусь только утром! — кокетливо сказала она, завинчивая тюбик и «чмокая» блестящими, как жирный чебурек, губами.

Все! Оскар мне. пожалуйста! И за лучшую женскую роль, и за режиссуру и за музыкальное сопровождение. Можно отдельный Оскар за спецэффекты, если не жалко. А Оскар за главную мужскую роль отдайте Ди Каприо. Просто за то, что он выжил.

И тут мой кайф прервали. Я снова стояла в зале, обиженно глядя на всех присутствующих, которые подозрительно уставились на меня. «Ну как всегда! На самом интересном месте!» — мысленно вздохнула я. Кто виноват, что я живу в спокойном мире, а в моей жизни самым большим потрясением был сломанный каблук и треснувший экран телефона? Ну теперь — то они точно знают, что ужасы ассоциируются у меня с дешевым трешем от малоизвестных режиссеров!

— Поздравляю! Теперь ты — неофит! — сказала Бульдожка, — Следующий!

Чё? И все? А я — то думала… Может, мне сразу диплом дадут и отпустят с миром? Нет? Ну и ладно!

— Если хотите, то можете остаться и посмотреть, как другие проходят обряд посвящения! Лорд Шеат! Будьте так любезны! — произнесла Бульдожка, а я увидела, как канадский дровосек направился к облаку.

— Мариэнн — Сьюзанн! — прорычал он, а из толпы вышла эффектная брюнетка с правильными чертами лица и идеальной фигурой. Ее грудь четвертого размера, колыхалась при ходьбе так, что даже у меня перехватило дух. Девушка посмотрела на всех присутствующих разноцветными глазами. Один глаз у нее был коричневым, почти черным, а другой — ярко голубым. Потом она едва заметно покачнулась, и оба ее глаза стали карими. Она решительным шагом подошла к Чаше Мудрости и спокойно выпила то, что ей полагалось, а потом сама встала на крышку люка. И тут я увидела, как такие страсти-мордасти, что мои короткометражки показались мне мультиками для детей без возрастных ограничений. Прилаживая на место челюсть, я смотрела на то, как эта девушка с мечом в руках кошачьей походкой, гордо подняв голову, идет вдоль висящих на ветках трупов, а из темноты к ней выходят черные фигуры…

— Пойдем! — раздался голос над моим ухом, и я с некоторым сожалением оторвала взгляд от этой впечатляющей мой желудок, картины. Боюсь, что повтора не будет.

Я брела вслед за учителем, который решил, по-видимому, прогуляться пешком. И вот мы пришли к черной красивой двери. Мой учитель открыл ее одним касанием руки, и последовала за ним. Не оборачиваясь, он махнул рукой в сторону стены, где на гвоздике висел маленький ключик.

Комната оказалась действительно огромной и очень мрачной. «В черном- пречерном городе… На черной-пречерной улице… Стоит черный-пречерный дом… А в этом черном-черном доме есть черная-пречерная комната». Короче! Вот она! Черная резная мебель, черный камин, черное треснувшее зеркало, в котором явно не хватало одного кусочка мозаики. Черные стеллажи с книгами и черная дверь, затесавшаяся между шкафами, выглядели так, словно обуглились от недавно бушевавшего здесь пожара. Справа и слева были две лестницы, ведущие к двум дверям, так что апартаменты оказались двухъярусными. А теперь угадайте, какого цвета лестницы? Правильно!

— Налево! — сказал учитель, скидывая на пол плащ.

Хм… Мы еще не знакомы, а мне уже предлагают сходить «налево». Ладно, шучу. Пойду, посмотрю, что за комнату мне выделили. Я поднялась по лестнице, открыла дверь и увидела… Стоп! Я закрыла дверь, набралась мужества и снова открыла ее. Каморка Кикимера по сравнению с моим новым жилищем — пентхаус с евроремонтом. Одинокое, зарешеченное окошко причудливой формы, подоконник, который одновременно исполняет обязанности и подоконника и письменного стола, старый пыльный стул и узкая, как верхняя полка боковушки, кровать с грубой деревянной спинкой. Постельное белье никто давно не менял, а если и менял, то не удосужился постирать, пыльный огромный сундук и неприметная дверь, судя по всему в уборную. Я толкнула ее, чувствуя, что она болтается на одной петле. Санузел был представлен грязной раковиной, почерневшим зеркалом, туалетом и дырочкой в полу, над которой висело ведерко на шнурке. Я дернула шнурок, и меня окатило холодными брызгами. На раковине лежал потрескавшийся обмылок, причем такой тонкий, что намылиться им — целое искусство. Мне вспомнилось новое, нераспечатанное мыло «Сирень», которое я еще недавно держала в руках… Вот в этих самых руках! Я тяжко вздохнула. Теперь мне стало понятно, что разница между «жить» и «выживать», точно такая же, как между «освежить» и «освежевать».

Был один плюс. Удобства, если у кого-то язык повернется их так назвать, были внутри комнаты, а не где-нибудь на улице! На этом плюсы закончились. Помимо вышеперечисленного здесь было столько старого и ненужного хлама, в виде пыльных картин в треснутых рамах, досок, сваленных грудой, выглядывающей из- под кровати и прочей никому не нужной рухляди, в виде рассохшейся тумбочки, двуногого стула и груды каких-то старых тряпок.

Я села на кровать, задев одну из досок, и услышала душераздирающий скрип. Я помялась на ней, и поняла, что если бы у меня дома была такая кровать, то бабушки — соседки сразу бы заклеймили меня «девушкой легкого поведения», даже при условии, что единственным мужчиной в доме был бы кот. Я со скрипом встала и решила выглянуть в окно, отодвинув черную занавеску. Мне на голову свалился карниз, больно стукнув меня по макушке. Потирая ушиб, я посмотрела в окошко, но ничего не увидела, кроме серого тумана.

«Мряка!» — слетело у меня с языка, хотя не помню, где раньше мне доводилось слышать это слово. Хотя… Это слово или из белорусского или из украинского языка, я точно не припоминаю. Но оно лучше всего подходило для такой погоды. Я снова присела на кровать с душераздирающим скрипом и задумалась. Может, поговорить с этим Лордом Как-Его-Там? Может, ему самому неохота со мной возится, и он согласится вернуть меня домой? Эх! За спрос денег не берут.

Я спустилась вниз. В кресле напротив треснутого зеркала сидел мой учитель. Я прокашлялась, давая ему понять, что мне нужно с ним поговорить. Ноль эмоций.

— Извините! — начала я, но мой собеседник даже не удосужился повернуться ко мне лицом, — Мне нужно с вами поговорить… Понимаете… Я здесь оказалась случайно, по ошибке… Я вообще из другого мира, где магии не существует… Эм… Ну может быть она существует, просто об этом никто не знает… Или нам не рассказывают… Так вот… Мне неохота учиться магии…

— Я и не собираюсь тебя учить, — коротко ответил он.

— Это плохо… Ну то есть хорошо! А то я тут голову ломаю, когда мы сольемся в едином учебном процессе? — усмехнулась я. Ответ меня немного удивил. Я думала, что мы с утра до ночи будем заниматься… магией. Я буду корпеть над толстыми фолиантами, перелистывая их пыльные страницы, а потом суровый учитель будет драть с меня три шкуры, пока заумные формулы не будут у меня отлетать от зубов. Мне почему-то казалось, что как только он откроет дверь, как тут же засадит меня за зубрежку, потом будет изнурять практическими занятиями до седьмого пота, чтобы сделать из меня первоклассную чародейку, а когда я смогу победить его в честном поединке, учитель смахнет скупую слезу и скажет: «Как приятно, когда ученик превзошел своего учителя!».

— Ладно, скажу как есть. Я не хочу здесь оставаться! — набралась смелости я, — И я прошу вас отправить меня домой! В мой мир!

— Это невозможно. Надеюсь, это все? — спокойно спросил Лорд.

— Почему невозможно? — удивилась я, — Как меня сюда перенесли, так, будьте любезны, верните меня на родину!

— Это — невозможно. Сколько раз я должен это повторить, чтобы ты поняла? — ответил мне мой собеседник.

Впервые в его голосе я услышала хоть какой-то слабый оттенок эмоций. «Я — робот, и нет у меня перца!» — пронеслась в голове песня, когда я смотрела на седую голову, которую он задумчиво подпирал рукой. Если бы не знала кто это, то подумала, что это сидит какая-то бабка. Не хватало еще клубка, спиц, кота и пледа, которым она укрывает свои ноги. С таким же успехом я могла бы поговорить со стенкой, с портретом, сама с собой. Ладно, если я пока остаюсь здесь, то придется как-то обустроить свое «уютное гнездышко».

Я поднялась наверх и прикинула с чего бы начать? Начинать генеральную уборку мне жутко не хотелось, но и жить, переступая через пыльный хлам, я тоже не горела желанием. Наверное, стоит начать со стола-подоконника. Я провела по нему рукой и увидела бумажку и огрызок карандаша, закатившегося к раме. О! Аттракцион невиданной щедрости судьбы по отношению ко мне. Но выбрасывать я его не стала. Пригодится. Я стряхнула пыль с бумажки и прочитала:

Права и обязанности студентов!

А я уже думала, что я тут вообще бесправная, а тут у меня, оказывается, какие-то права есть!

Преподаватель всегда прав. Студент обязан слушаться своего преподавателя. Любое самопроизвольное действие может закончиться для студента трагически, поэтому он обязан неукоснительно соблюдать все правила поведения. Обращаться к преподавателю нужно с почтением, выказывая ему глубокое уважение.

«О, достопочтенный лорд! Не удостоишь ли ты меня, рабу свою, одним ответом?» Ну, это понятно. Где тут про права пишут? О!

Студент имеет право на достойные условия жизни, на усмотрение преподавателя.

— В каком месте? — я бросила возмущенный взгляд на комнату.

Студент имеет право на ежедневное трехразовое питание, на усмотрение преподавателя.

А! То есть, если я буду плохо себя вести, то могу сесть на вынужденную диету? Или он лично будет следить за моей фигурой? Мы поставим возле зеркала напольные весы и будем вести журнал прироста или убывания моих килограммов? А потом я буду долго ныть ему на ухо: «Я толстая, да? Скажите правду!» Он и пяти минут моего нытья не протянет!

Студент имеет право обращаться с любым возникшим вопросом к преподавателю.

Спасибо, уже обратилась. Как в паспортном столе побывала. Короче, тут прав — то всего два абзаца. У меня сейчас такое чувство, как будто я читаю конституцию. Права, вроде есть, а толку никакого нет.

Зато внизу большими буквами написано:

Строжайше запрещено!

Применять магию без ведома учителя.

Мне это точно не грозит…

Вступать с учителем в связь, которые могут повлечь за собой любовные отношения.

А что? Прецеденты уже были? Это как это? Сначала связь, а потом отношения? Или все-таки наоборот! Может быть отношения, а потом связь? Кто писал этот бред?

Выходить за пределы учебного заведения.

Мне бы знать, где здесь вообще выход?

Все эти проступки сурово караются, вплоть до отчисления!

Оу, йес! Путевку домой можно получить двумя доступными мне способами! На худой конец будем искать выход. Шучу!

Ладно, чего я сижу! Мне еще хлам выгребать!

Я стала бегать, как маятник туда-сюда, вынося хлам из своей комнаты. Все добро я складывала в центре зала. Куча мусора росла, а я уже стаскивала по ступенькам тумбочку, которая при каждом моем движении скрипела прогнившей дверцей. «Нет, ну хоть бы помог! Мужик, как — никак!» — шмыгнула носом я, пятясь вместе со своей ношей в сторону входной двери. Тумбочку я проверила на предмет чего-то мало — мальски ценного, но она была пустой. Через полчаса в центре зала, прямо у самого входа нарисовалась такая гора, что я опасалась близко к ней подходить. Если с нее сойдет лавина, то мне каюк!

— Что ты делаешь? — подал голос мой учитель, удосужившись даже обернуться.

— Освобождаю комнату от хлама! — не совсем вежливо ответила я, превращаясь в Капитана Очевидность.

Размахнувшись, как следует, я бросила сверху на кучу какую-то пыльную доску. Она съехала вниз, и я снова закинула ее на кучу. На этот раз успешно!

— И ты предлагаешь, разместить это все здесь? — поинтересовался лорд. Я снова почувствовала, как у меня у меня за плечами развевается плащ, а на груди написана буква «О», и лечу по первому зову объяснять прописные истины.

— Ну не моей же кровати? — возмутилась я, — Если эти вещи вам так дороги, то тащите их к себе! Мне они мешают! Есть вариант! Я перееду к Вам в комнату, а хлам пусть остается на месте. Только учтите, что Вам, как настоящему мужчине придется спать на полу. Мы с Вами едва знакомы, а я — девушка приличная!

Ответа не последовало. Когда я спустилась вниз, чтобы пополнить кучу свежей партией мусора, куча исчезла. Молодец! Намек понял! Я поднялась к себе, взяла старое деревянное ведро, которое нашла под кроватью и нехотя поползла набирать воду, чтобы помыть полы и протереть пыль. Предварительно я решила помыть раковину и открыла латунный кран. Вода тонкой струйкой побежала в раковину и стала накапливаться мутным озером. Закатав рукава и подставив ведро под латунное колено, я поднатужилась и развинтила его. Мусор вместе с водой упал в ведро. А что вы хотели? Я тут единственный мужик в доме! Не царское это дело — раковину чинить!

Я посмотрела на результат своей работы. Мало что изменилось, и это меня очень огорчало. Стало чуточку чище, чуточку просторнее, чуточку уютнее. Но жить в таких условиях невозможно по определению! Может быть, предыдущие ученики были рады миске похлебки и крыше над головой, ибо их тяга к знаниям была столь велика, как расстояние от Москвы до Владивостока, но я привыкла к комфорту.

А сейчас грядет вторая часть Марлезонского Балета, и в этом мне поможет, кто бы вы думали? Вдохновляющий пример Колиной мамы, которая вместе со своим сыном-оболтусом и мужем-овощем жила буквально через стенку от меня. Маму Коли можно назвать почетным аграрием, потому что ей попадались в мужья исключительно овощи, судя по ее вечным жалобам. Семья Коли была счастливой только на фотографиях, поскольку мама Коли имела черный пояс по внутрицефальному сексу. Листать Камасутру бессмысленно. Это — особый вид бесконтактного акта, который доводит мужчин до пика наслаждения, во время которого любой мужчина сразу начинает орать: «Да че ты ко мне пристала! Сейчас все вынесу, уберу, прибью, починю, куплю!», с последующим: «Милая, может, хватит, а?». У Колиной мамы это уже третий подопытный. Нет, она не черная вдова. Предыдущие два исчезли в неизвестном направлении, уступив место следующему страдальцу, который клюнул на тарелку горячего супа и огромный багажник этой самки богомола. Правда самка богомола по сравнению с ней была воплощение добра и милосердия, ведь отгрызая голову самцу, она делала это сразу и больно. Колина мама растягивала это удовольствие на несколько лет. Но надо отдать ей должное! В отличие от других счастливых жен, хранящих лебединую верность и кротко молчащих при виде аморфного тела на диване, у Колиной мамы была норковая шуба, новая машинка и золотая цепь, толщиной с палец.

А сейчас я, как образцовый домашний террорист составлю список требований. Достав огрызок карандаша, перевернув «Правила для учеников», я стала писать свой манифест. Первое! Одежда! Нормальная одежда! Не буду же я все время ходить в халате и тапках? Второе. Белье! Лифчик и трусы. И не одна пара, а целая коробочка! На выбор! Не буду же я ходить в одних трусах-недельке. Поносил недельку, прополоскал и снова в бой! Полотенце. Одно для головы, другое для тела! Два комплекта. Обувь. Нормальная обувь, а не какие-нибудь деревянные башмаки Золушки. Носки — 5 пар. Постельное белье — два комплекта. Нет, три! Нормальная подушка, а не этот валенок в наволочке! Одеяло. Теплое, но не колючее. А теперь переходим к средствам гигиены! Гель для душа, мочалка, шампунь для нормальных волос с эффектом устранения секущихся кончиков, пилочка для ногтей, ножницы маникюрные, бритва женская с тремя лезвиями и сменными насадками, гель для бритья, бальзам для волос, праймер, тоник для снятия макияжа, пудра, тушь… О! Зубная щетка и зубная паста! Чуть не забыла!

У меня заканчивается бумажка, и я уже мельчу, как могу. Все! Готово! Сейчас пойду ставить ультиматум! Колина мама, великий гуру по выносу мозга, помоги мне! Ом… Ом…Ом… В последний раз, лежа на кровати и пытаясь уснуть, я слышала через стенку скандал, сравнимый по масштабам с мировой революцией, когда Колина мама сообщила, что у нее закончился антиперспирант. а ее сейчас уже бывший, но на тот момент еще нынешний, муж сообщил, что она может пользоваться его вонючкой для подмышек.

Ну, все. Я пошла на огород. Проведаю своего овоща на грядке. Пожелайте мне удачи! Если расчет верный, то сегодня я буду уже дома, досматривать свой ужастик! А если мой овощ окажется крепким орешком, то я получу вполне комфортные условия для моего временного проживания. Согласитесь, вынашивать план о побеге гораздо лучше в номере люкс, чем в темнице сырой?

Мой овощ сидел в кресле, уставившись в треснутое зеркало. «Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи! Кто на свете всех ленивей, все аморфней и тоскливей?» Классическая картина. Муж сидит у телевизора, а жена в халате и тапках стоит у него над душой!

— Многоуважаемый преподаватель! — торжественно начала я, и, не ожидая, что он удосужится ко мне обернуться, решила пойти в наступление и встать между ним и зеркалом. У Колиной мамы получилось заслонять своим багажником плазму в сорок два дюйма, но мне до нее расти и расти.

Он поднял на меня свои глаза, в которых застыла вся мировая скорбь.

— Итак, по закону вы обязаны обеспечить меня всем необходимым для проживания!

— я ткнула пальцем в нужный пункт, а потом перевернула страницу и начала торжественно зачитывать список всего необходимого. Учитель даже не поменялся в лице.

— Оставляй список. Я посмотрю, что можно сделать. Еще вопросы есть? — спокойно ответил он, равнодушно глядя мне в глаза.

— Есть! Почему нельзя вернуть меня домой? Объясните, наконец! И не надо мне отвечать, мол, потому что, гладиолус… — возмутилась я, удивляясь, как легко он согласился с моими требованиями.

— Я не собираюсь тебе ничего объяснять, — с расстановкой, словно я — умственно отсталая, произнес мой учитель, опираясь на ручки кресла, — Но если тебе охота поговорить, я найду тебе собеседников!

Лорд встал и повел меня в сторону той двери, которая затесалась между стеллажами. Толкнув ее, мы очутились в темной комнате, где я еще ни разу не была. Свечи моментально вспыхнули, и я заорала от ужаса. Возле окна стоял шкаф, в котором было две полки. Верхняя и нижняя. И на полках лежали черепа.

— Вы что? Издеваетесь? — возмутилась я, пятясь назад от этой Кунсткамеры. Я что? Гамлет, чтобы с черепушкой вести беседы? Дверь закрылась, и мне стало понятно, что я осталась одна наедине с этим кошмаром.

И тут я увидела, как у одного из черепов зеленым светом загорелись глазницы. Я осторожно сделала шаг назад. Мало ли… А то как выскочит, как выпрыгнет…

— Ребята! У нас пополнение! — хрипловато произнес череп, не открывая рта. Когда он говорил, огонек в его глазах мигал. Я заметила, что у него не хватало одного зуба.

— Где? — хором завопили черепушки, а потом разочарованно вздохнули, — Тю! Живая…

— Эйг, ты как всегда, в своем репертуаре! — раздался женский голос с нижней полки. Небольшая черепушка замигала желтоватыми глазами.

— Кора, когда ты впервые пришла сюда, то тоже еще дышала! — напомнил череп с выбитым зубом по имени Эйг, — Но я тебе ничего тогда плохого не сказал!

— Ребята, не ссорьтесь! Давайте познакомимся! — произнес треснутый череп, стоящий рядом с Эйгом. Его глаза были ярко синими, как сапфиры, — Нам же потом вместе стоять! Не нужно начинать наше знакомство с ругани! Итак, как тебя зовут?

— Ника! — икнула я, удивляясь все больше и больше.

— Странно, но когда этот халдей готовил тебе табличку, он называл тебя совсем другим именем. Он всем нам заказал новый таблички. Жаль, что я не могу подсмотреть, может быть, их уже сделали? Эй, ребята с нижней! Гляньте — ка, что там написано? — хрипловатым густым женским голосом попросила черепушка, стоящая почти в центре верхней полки, — Кстати, меня зовут Урса! Очень приятно! А треснутого зовут Люк. Он тут у нас сбежать собирался… Правда, Люк? И упал неудачно!

С нижней полки раздался густой бас. Говорил самый крупный череп, стоящий справа от вакансии.

— Меня зовут Амос! — пробасил черепок, — А мою соседку зовут…

— Да я и сама прекрасно могу представиться! Меня зовут Кора! — сказал самый маленький череп, стоящий сбоку от Амоса, — И стоять тебе, Ника, возле Фулера.

— Ха-ха! — раздался противный смешок с верхней полки. У этого черепа горел только один огонек.

— А что плохого в том, чтобы стоять возле Фулера? — поинтересовалась я, немного не врубаясь, как такое вообще может быть, чтобы черепа разговаривали?

— Ха! Я пришел сразу после Фулера, так у меня все простыни и матрас были мокрые! Он писялся в кровать! Ха-ха! — ответил одноглазый гнусавым голосом.

Череп, который стоял в гордо одиночестве рядом с вакантным местом, и которого, я так полагаю, зовут Фулер, писклявым мальчишеским голосом заорал:

— Да не писялся я! Я потел! До меня там уже весь матрас был грязный и в крошках! Это Эйг любил грызть сухари прямо на кровати! — возмутился Фулер, сверкая глазами, — А еще я увидел пару странных пятен на одеяле и картинку с нарисованной карандашом голой теткой под матрасом!

— Чего это ты придумываешь? Слушай ты, я сейчас тебе как врежу, искры из глаз полетят! Ты понял меня? — возмутился Эйг с верхней полки. Его глаза полыхали воинственным огнем.

— А ну давай, начинай! Я жду! Давай, или опять испугался? — раззадоривал Эйга Фулер.

Теоретически я все понимаю, но вот практически… Как один череп может дать другому в глаз, у меня в уме не укладывается! «А я сошла с ума! Какая досада!»

— Ника, будь так любезна, вытри пыль с верхней полочки, а? — попросил Люк, — А то этот при жизни на нас особо внимания не обращал, а после нашей смерти вообще плевать на нас хотел. Почти сюда не заходит!

— Ас нижней? Пусть вытирает сперва с нижней! Ей самой тут стоять! — возмутилась Кора, — Я тут по уши в грязи. А я, между-прочим, каждый день здесь пыль протирала, пока была живой. Эйг свидетель!

— Так! Стоп! Говорите все по одному! — произнесла я, понимая, что в этой неразберихе я немного теряюсь, — Хорошо, я вытру пыль с обеих полок, а за это вы ответите мне на некоторые вопросы. Идет?

Я взяла тряпку и схватила первый попавший череп. Если бы это была просто черепушка, которая валялась бы на кладбище, то я бы ее ни за что не взяла в руки. А поскольку они… хм… живые, я представила себе, что это — такие игрушки. Сейчас ассортимент детских магазинов радует душу любого некрофила! Куклы со следами трупного разложения, синюшные, как покойники, зеленые, как зомби и костлявые, словно пролежали в гробу целую вечность. Так что пока родители сглатывают, их чадо вытаскивает очередную игрушечную «покойницу» и тычет им под нос, мол, купи! У меня, типа, есть уже кукла-зомби, кукла-утопленница, а вот такой синюшной еще нет! И вон ту кроватку в виде гробика тоже купи! И вон те заколки с черепом тоже! Барби в розовых коробочках завистливо смотрят с полок, глядя на то, как мама, сглатывая при виде ценника, а папа, роясь в кошельке, пытаются успокоить свое чадо, категорически не желающее расставаться с необоснованно дорогой игрушкой, на которую я во времена своего детства ни за что бы, ни позарилась!

— Нельс! Ха! Тебе повезло! — раздался насмешливый голос Эйга, — Ника взяла тебя первым! Ты ей понравился!

Я осторожно вытащила черепа, не обращая внимания на их комментарии, и разложила их на полу. Потом взяла кусок какой-то тряпки, которая валялась в углу и протерла пыль. Эм… И в каком порядке ставить? Помнится, на верхней полке стоял Эйг. Я поставила его в правый угол. Потом этот… с сапфировыми глазами. Люк, кажется… Потом Урса, а потом Нельс. На второй полке стоял одинокий Фулер, а потом через промежуток Амос и Кора. Опа! Я выучила всех наизусть!

— Вот и погуляли! — раздался голос за моей спиной, пока я пинала тряпку обратно на место, — Отличная прогулка! Зато теперь так чистенько и уютно…

Я вернулась и задала свой первый вопрос:

— Как попасть домой? Этот говорит, что возможности нет! Но я ему не верю! — произнесла я, вспоминая овоща, уткнувшегося в свое зеркало.

— А ты родом откуда? — поинтересовалась Кора, — Я, например, с Восточного Предела. Там деревушка есть… Точнее была… Пока тьма ее не поглотила…

— Я вообще из другого мира! — заявила я, нервно расхаживая по комнате, — Еще раз спрашиваю, как мне отсюда выбраться? Кто-нибудь знает?

Я чувствовала себя следователем на допросе.

— А никак! Отсюда дороги нет. Сюда есть, а отсюда нет! — ответил Люк, — Вообще-то меня не Люк зовут, а Паша! Но здесь меня прозвали Люк. Когда я сюда попал, то сначала обрадовался, мол, Академия, почти Хогвартс! Со мной еще одного парнишку занесло. Кшисек, кажется, звали. Поляк. Но мы с ним даже и поговорить не успели! А ведь все так классно начиналось. Ну, все думаю, стану крутым магом! А потом я понял, что лучше бы сидел дома и играл за боевого мага в онлайке. Я пытался выбраться отсюда, но как видишь. Перепробовал все способы. Но потом… Ладно, у нас мало времени. Задавай еще вопросы!

— Кто он? — поинтересовалась я, имея в виду учителя.

— Некрофил! — хрипло ответила Урса.

— Не некрофил, а некромант! Последний некромант в этом мире! — перебил ее Эйг.

Нда… Ошибочка получилась, прямо по Фрейду. Так что мы имеем дело с редким экземпляром, занесенным в Красную Книгу. С него пылинки сдувать надо, холить и лелеять… По головке гладить… Ой! Снова Дедушка Фрейд лукаво улыбается. Да амурские тигры, которых все защищают, по сравнению с популяцией седовласых некромантов-некрофилов с красивыми глазами, не просто живут, а еще и плодятся как кролики! Может, мне лечь на пол, зажать в руках горящую свечку и прикинуться трупом, а там того и глядишь, соблазнится наш последний представитель своего вида моим бездыханным тельцем, и тут же меня отчислят! Можно параллельно еще и пожар устроить, выронив свечку из рук в процессе. Чтобы уже наверняка!

— Ты знакома с некромантией? — спросила меня Кора, словно желая провести многочасовой ликбез.

— Ну, разумеется! Когда мне приходилось звонить некоторым знакомым в семь утра и слушать невразумительное мычание в трубке, я чувствовала себя некромантом! — ответила я. Все промолчали, один только Люк рассмеялся.

— А хоть кого-то из вас он хоть чему-нибудь научил? Я имею в виду магию! — спросила я, чтобы убедиться либо в своей исключительности, либо в том, что кому- то платят зарплату явно просто так, за действительно красивые глаза.

— Нет! — мрачно, а главное хором, словно долго репетировали, ответили черепа.

— Понятно, я вот тут подумала, и…. - я быстро составляла в уме список вопросов.

— Ника, можешь поторопиться! Мы не можем долго с тобой разговаривать. Наше время на исходе, — произнес с сожалением Эйг.

— Почему вы решили, что я обязательно должна умереть? — слетело у меня с языка. Я еще молодая, поэтому умирать не планирую.

— Посмотри на нас… Мы тоже думали, что… — начала скороговоркой Кора, но тут же глаза ее потухли.

— Приходи завтра. В это же время…. И… тщательно убери под кроватью. Очень тщательно… Смотри, там плитка отваливается, постарайся ее не трогать… Обязательно…. - загадочным голосом произнес Люк и тоже стал гаснуть.

Я постояла, посмотрела на этих бедолаг. Интересно, каково это быть говорящей черепушкой? Занимать почетное место рядом с Фулером мне явно не хотелось. Не в обиду Фулеру, конечно. Сейчас, в своем нынешнем состоянии он вряд ли сможет сделать лужу, но как говорится, ложку нашли, но осадок остался…

Я вернулась в зал и с удивлением обнаружила, что моего учителя нет, а на столике лежит бумажка. Любопытства ради я взяла ее в руки и прочитала:

Расписание теоретических занятий

Ортас. Лекция по истории магии

Виртас. Обучение владения холодным оружием

Терас, Теория магии

Коре. Ритуаловедение

Артус. Теория магии

Эртус. Выходной

Все занятия проходят в зале Вызова в 12 часов по полудню. Просьба обратить внимание и подойти с максимальной ответственностью к обучению. Через три дня с момента Посвящения, вам необходимо пройти ритуал Погружения. Через шесть дней — ритуал Вызова. Постарайтесь подготовиться к этим ритуалам, как следует. Минимальный рекомендованный список заклинаний, которыми должен владеть студент на момент прохождения ритуала, указан на обороте.

Я перевернула листок и увидела подробный список заклинаний с зубодробительными названиями. А ведь кто-то сейчас тренируется в поте лица, за пять минут осилил древнюю магию и теперь мечтает поработить мир! Бу-га-га! Я быстро сложила из листочка самолетик и запустила его в воздух.

— Ха-ха! — сказал бы гнусаво одноглазый Нельс. Интересно, какой сейчас день недели? В нашем мире — суббота. А здесь… Фиг его знает! Мой взгляд упал на зеркало. Я сделала шаг к нему, но своего отражения я не увидела. Я отчетливо видела трещины на стекле, черный контур недостающего фрагмента по центру и

На секунду мне показалось, что я вижу, как какие-то люди в доспехах бегут по винтовой лестнице. Они что-то кричат, но судя по всему колонки в комплекте с зеркалом не идут, поэтому я ничего не слышу. Я моргнула. Видение пропало. Показалось… Так вот ты какой, местный Wi-Fi! Да что там Wi-Fi! Это же спутниковое телевидение на сто тридцать два канала, включая «Охоту» и «Рыбалку».

— И что ты собираешься там увидеть? — раздался сзади голос. Я вздрогнула от неожиданности и повернулась.

— Я решила привести себя в порядок, — соврала я, поправляя волосы, — Так как на счет списочка?

Я захлопала ресницами, в надежде, что он дрогнет перед моим женским очарованием.

— Я отдал его в Канцелярию. Пусть они там разбираются, — ответил мне мой учитель, снова присаживаясь в кресло. При слове «Канцелярия» я сразу же скривилась так, словно только что, задумчиво прожевав и проглотив кусок пирожка, купленного на остановке, я бросила взгляд на начинку и обнаружила там большого черного таракана. Причем не целого, а половинку. Со следами моих зубов.

Мне кажется, у моего учителя скоро мозоль на попе образуется! Нет! Может быть это — необычное кресло, а зарядное устройство? То есть пока он не в кресле, у него садится батарейка? Хотя нет. Может быть, он экономит силы? Вдруг война, а он уставший? Чувствую, он скоро корни в кресло пустит. Итак, план таков. Сначала поливаем, потом, если это не поможет — удобряем!

— А кушать когда? — нагло поинтересовалась я, — Я имею право на трехразовое питание! Это раз! Второе! Я хотел поговорить на счет душа! Я не могу мыться ледяной водой, стоя босыми ногами на холодном полу!

— Послушай, — спокойно ответили мне, — Отстань от меня.

— Что значит «отстань»? — возмутилась я, вспоминая Колину маму, — Я не отстану! Если вам что-то не нравится, то отправьте меня домой и снова втыкайте в свое зеркало, хоть до посинения!

— Я тебе уже сказал. Повторяю третий и последний раз. Это невозможно, — отмахнулся от меня мой унылый учитель, — Делай, что хочешь, но меня не трогай. Хочешь учиться — вон книги. Хочешь гулять — вон дверь….

— А я хочу домой… — гнусаво протянула я, подражая Нельсу, — Хочу! Хочу! Хочу!

Я сразу представила, что я — маленький ребенок в магазине, а злая мама не покупает мне игрушку. Сейчас мы будем полевать слезами грядку! Я тут же скуксилась, и захныкала, топая ногами.

— Хочу домой! Хочу! Хмы…Хмы… Хочу! Отправь меня обратно! Ыыыы! — истерила я, краем глаза поглядывая на седую голову. Ноль эмоций.

— Делай что хочешь, только оставь меня в покое, — услышала я в ответ.

«Нуты и…. урюк!» — мысленно возмутилась я, вспоминая сморщенный абрикос, но тут же мне в голову пришла замечательная мысль.

— Вы разрешаете мне делать все, что я хочу? — хитро спросила я, чувствуя, что прямо сейчас филиал небесной канцелярии выписывает индульгенцию на мое имя.

— Да, — прозвучал ответ.

Боже, я его чуть в щечку не чмокнула! Ну, все! Жизнерадостная Маша едет в гости к флегматичному медведю! Ура! Вот только есть у меня опасения, что вместо путевки домой, он выпишет мне путевку на тот свет собственноручно. И моя встреча с Фулером будет неизбежной. Стоп! Так Люк что-то говорил про мытье под кроватью! Я поднялась в свою каморку, залезла под кровать и стала водить рукой по плитке. Безрезультатно. Ничего, я настырная. Долго шарив в паутине, я наконец- то нашла нужный камень, потянула его и засунула руку в образовавшуюся нишу. Там лежало письмо, что-то очень острое и какой-то шарик.

Я вытащила письмо. Письмо было написано корявым детским почерком и было ужасно безграмотным, но я решила его прочитать.

Нивкоем случаи неотдавай ему асколок! Спряч его как следует и даже не заикайся! Если он узнает что асколок у тебя, то ты умреш. Никому аб этом неговори! Постарайся его спрятать в надежном месте! Шарик возьми себе. Эта мой трофей с ритуала погружения. Надеюсь он тебе прегодиться и тебе повизет больше чем мне! Он усиливает спасобнасти магов а паскольку я ни маг то мне он не пригадился. Остарожно он очень гарячий. Паша aka Люк Скайволкер.

Я не стала доставать осколок. Я взяла шарик в руку, за ним потянулась металлическая цепочка. Я сначала не поняла, почему мне так больно, а потом почувствовала, что он не просто горячий, а ужасно горячий. Я подула на обожжённые пальцы и ухватила его за цепочку. Шарик был чуть больше мячика для пинг-понга и чуть меньше теннисного мяча. Черный, однотонный и ничем не примечательный. Ничего особенного. Я решила сполоснуть руку в холодной воде и засунула ее в ведро, исполняющее обязанности душа.

Стоп! Идея! Я осмотрела, как наполняется ведро. Ведро наполнялось само по себе, что было очень странно. Стоило дернуть за веревку, свисающую из ведра, наклонить ведро и вылить воду, как тут ведро снова оказывалось полным. Притащив стул, я стала рассматривать конструкцию ведра. На донышке была петелька, куда продевалась веревка.

«Усиливает магические способности! Конечно! Именно это мне и нужно!» — проворчала я, привязывая цепочку к петле. Теперь шарик лежал на самом дне. Я отпустила веревку, и ведро заняло изначальное положение. Подождав буквально тридцать секунд, я дернула веревку и почувствовала, как по моей руке стекает теплая, почти горячая вода.

Кто молодец? Я — молодец! Интересно, как тут запатентовать ноу-хау? Все! Теперь у меня есть бойлер! Отлично! Просто чудесно!

Я снова опрокинула ведро и едва успела отскочить в сторону от потока кипятка. Я вытащила шарик и положила на раковину. В ванной стоял такой пар, будто это — сауна. Правильно говорят: «Спасение утопающих дело рук самих утопающих!»

В хорошем расположении духа я спустилась вниз и увидела целый поднос еды. Причем не какая-то тюремная баланда, а роскошный ужин, судя по приборам, для двоих.

— Вы уже поели? — вежливо поинтересовалась я, глотая слюни.

— Да, — прозвучал равнодушный ответ. В переводе с его языка на мой, это означало примерно следующее: «Чего ты пристала? Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай! Мы как с тобой договаривались?»

На первое было жаркое с какими-то овощами, смахивающими на картошечку, на второе салат, а запивалось это все соком, который я так и не смогла идентифицировать. Прямо у входа лежал сверток. Я бесцеремонно развязала веревку и увидела какие-то причудливые черные ботинки, похожие на женский вариант броги, две пары серых дырявых носков, серое убогое платье почти до самого пола и… джинсовую куртку. Господи, они что? Секонд хэнд ограбили? Внимание-внимание! Ограблен магазин секонд хэнда! Злоумышленники вынесли вещей на общую сложность сто рублей! Они вооружены и очень опасны! Срочно требуется подкрепление! Прямо кража века! Так же я обнаружила простынку, наволочку и чистое полотенце. Поверх всего этого безобразия лежал не распакованный брусок мыла «Сирень». Эх! Видать где-то была акция. Купил одно мыло «Сирень» за 5 рублей, получи мешок мыла «Сирень» в подарок! А если отправите SMS со словом «Сирень» на номер, указанный на упаковке, то у вас появляется стопроцентный шанс выиграть новые духи с ароматом мыла «Сирень».

— Это что такое? — простонала я, разглядывая сверток, — Я вас спрашиваю! Что это такое? Я такое убожество не одену! Да я лучше голой ходить буду!

— Ходи хоть голой, мне все равно, — раздалось из-за спинки кресла. Это, конечно, классная идея, но здесь как-то явно не тепло и можно простудиться, если никто не греет.

Я обиженно потащила все добро наверх, а потом вернулась за едой. Я взяла поднос и нагло понесла его в свою комнату, где устроила пир.

Черт! Я и забыла, что у меня сегодня День Рождения! С Днем Рождения, Ника!

Я лежала на парте и вяло водила ручкой по бумаге, рисуя какое-то длинное несуразное членистоногое. Рядом был уже нарисован корявый домик в деревне, кудрявое дерево, два цветочка, одно пронзенное стрелой сердечко и бантик. В моих планах было нарисовать павлина — «вид сзади» и грустного кота со всеми анатомическими подробностями. Шла двадцатая минута лекции по истории магии, которую вела какая-то большая седая и очень противная тетка в огромных очках- лупах и в сером платье с разводами, которые сразу вызывали у меня ассоциацию с песней «Кони в яблоках, кони серые…». Я уже успела прозвать ее Тетя-Лошадь, потому, что она достаточно резво цокала туфлями по полу, несмотря на возраст, когда черви на кладбище в ожидании свежего поступления уже разрабатывают свой челюстной аппарат и смотрят на друга, вопросительно пожимая плечами.

Пока все студенты старательно записывали даты, имена и сомнительные подвиги ушлых героев, а Тетя — Лошадь с противным скрипом ножа по стеклу дублировала их мелом на доске для особо одаренных, я предавалась мечтам о доме. Я вспомнила свою уютную кровать с множеством подушек, вспомнила, что не досмотрела фильм, вспомнила цвет обоев на кухне и даже початый шампунь, который мне торжественно передарили и который я сдуру выбросила! После мыла «Сирень» я была рада, что вообще проснулась с шевелюрой. Хотя, судя по тому, что я увидела с утра на подушке, можно подумать, что у меня наступил осенний период линьки. Если бы здесь на каждом столбе висело объявление «Куплю волосы, дорого», то я бы купалась в золоте, как Дядюшка Скрудж, собрав урожай с подушки поутру. Продрав сначала глаза, а потом остатки волос железным гребнем, я почему-то задумалась, а вдруг моему овощу нравятся лысые девушки? Мертвые, лысые девушки в убогом сером платье и джинсовой куртке, которая не сходится на груди? После первой примерки я поняла, что в таком виде меня не пустят даже в приличный супермаркет, а если впустят, то долго будут отслеживать по камерам, не хомячу ли я в одну пачку сыровял вместе с ценником в колбасном отделе, заедая нарезкой из осетра и запивая молоком? Если бы в таком виде я встала возле рынка, то к концу дня, я сделала бы неплохую кассу, оставив далеко позади безногого ветерана Куликовской Битвы и юродивую, собирающую деньги на собственное лечение уже лет восемь, при условии, что с указанным на табличке диагнозом счет идет на минуты.

Посмотрев на гардероб всех присутствующих, я поняла, что мое место не на лекции, а на неделе Высокой Моды в Париже, аккурат между моделью в шапочке из фольги с торчащими из трусов ветками, примотанными скотчем к телу и красавицей в гольфах, ластах, и шапке ушанке, чье тело обмотано целлофановым пакетиком. Мое платье напоминало изрядно вытянутую майку не первой свежести. Не знаю, кто и как ее тянул, но усердия и терпения ему не занимать. Неровный подол прикрывал мои щиколотки и серые, собранные гармошкой носки. Их пришлось собрать гармошкой, чтобы не видно было дырок. Чтобы прикрыть голые плечи и обтрепанные бретельки, я набросила поверх платья старую джинсовую куртку. То, что она не сойдется на груди, видно было сразу. Я даже пытаться не стала. Закатав рукава, я поняла, что в таком виде мне не страшен ни один субботник. «Проходят дни, пролетают года, высыхают эти раны… эти раны…» — сообщило мне старое, засиженное мухами зеркало, и мне пришлось согласиться. Не хватало еще вязаного беретика, круглых очков, легкой косолапости и тогда бы точно я стала бы лицом модного дома «Зималетто».

На лекцию я решила сходить исключительно потому, что мне было скучно. Решила себя показать и на других посмотреть. А что мне еще делать? Сидеть рядышком с моим унылым учителем и вместе с ним делить депрессию на двоих?

В посылке, которую мне вчера передали, лежала толстая тетрадь, перьевая ручка и нечто напоминающее книгу отзывов. А лучше бы буханка хлеба с напильником. Наивные, честное слово. Они надеются, что я буду старательно конспектировать лекции. Как там сказал Шарик из «Простоквашино», художественно выражая свой протест? Правильно!

Я перевернула страницу и продолжила художества. Начнем с кота.

— И тогда Магистр Форнацис создал свод законов для магов. Это стало новой вехой в истории магии. Кто знает три основных закона Форнациса? — спросила Тетя Лошадь, глядя на нас глазками бусинками.

Встала девушка, которую я запомнила с ритуала Посвящения. Мариэнн — Сьюзанн, кажется, так ее зовут. Четко, без единой заминки она выдала:

— Первый закон. Магия должна служить для всеобщего блага. Магия — это, прежде всего, наука, а не оружие. Второй закон. Нельзя отождествлять магию с ее носителем. Магия — стихия, носитель — случайность. Третий закон. Каждый маг сам имеет право выбирать свой путь. И никто не имеет права диктовать ему правильное решение…

И дальше все в том же духе. Не закон, а философский труд Капитана Очевидности на пенсии под диктовку Генерала Фейлора.

Лекторша просто расцвела от восторга. Молодец, Мэри Сью, возьми с пола пирожок. Только весь не ешь, другим заучкам оставь.

— Так вот, эти законы до сих пор остаются неизменными… — продолжила Тетя Лошадь, а меня снова начало клонить в сон. Кот получался каким-то корявым, зато пушистым и с достоинством. Теперь никто не усомнится, в том, что это — кот, а не кошка. Волоча за собой достоинство, словно бабка авоську, бедный котяра полз в сторону солнышка, которое я нарисовала неподалеку. Судя по его виду, полз он явно, чтобы сдохнуть от непосильной ноши. Потом мне показалось, что солнышко не очень интересно коту, даже если он при смерти, и нарисовала сосиску, наколотую на вилку. Я, конечно, не художник, но судя по работам Энди Уорхалла, у меня есть все шансы стать миллионером. Мой кот ни в чем не уступал его коту. Если судить с анатомической точки зрения, то превосходил многократно!

— Я вижу, что кое-кто слушает, не очень внимательно! — раздался суровый прямо над ухом, — И вместо того, чтобы слушать и запоминать, рисует какую-то гадость!

Может быть, лет десять назад эти слова вызвали бы у меня содрогание и паралич верхних дыхательных путей, то сейчас мне было даже лень поднять глаза на преподавателя.

— Вы только посмотрите, чем занимается студентка на лекции по истории магии! — Тетя Лошадь выхватила мою тетрадь и возмущенно продемонстрировала мое художество всем присутствующим. Раздались смешки, перерастающие в ропот осуждения. Ну конечно, одна я сюда пришла от скуки, другие же пришли учиться, учиться и еще раз учиться, как завещал один картавый товарищ в кепочке, указывая рукой направление, куда нужно идти тем, кто с ним не согласен.

— Я еще не дорисовала, а вы уже устроили мою персональную выставку… — зевнула я, сладко потянувшись, — Кот еще не докрашен! По задумке он у меня полосатым должен быть… Полосатым и местами волосатым.

— Как вам не стыдно! Такая симпатичная девушка… — начала Тетя Лошадь, пытаясь воззвать к моей совести. Взывать к моей совести равносильно тому, что пытаться остановить распространение вируса гриппа массовой вакцинацией в разгар эпидемии. Теоретически возможно, а практически бессмысленно. А в этом конкретном случае, равносильно лечению гангрены поясом из собачьей шерсти. Глупо, но надежда умирает последней.

— И судя по всему неглупая… — продолжила Тетя Лошадь, глядя на меня с укором, — А ведет себя, как маленький ребенок! Рисует всякое безобразие во время лекции! Как тебе не стыдно!

Все! Сейчас я должна покраснеть, подорваться, как сапер на мине, попросить прощения и опустить голову, пока мне грозят пальчиком. Или покорно встать в угол, шмыгая носом в молитве, что страницу с автографом из дневника мне удастся вырвать без последствий.

— Зря вы так. Кот получился вполне приличный. Я старалась, — ответила я, глубоко оскорбленная столь явным неуважением к моему творчеству, — На кота я потратила целых десять минут! Правда самого кота я рисовала минуты две, а вот его причиндалы…

— Пишите лекцию! Этого в учебниках нет! Я еще проверю, что вы там написали! — пообещала историчка, бросая мне на стол тетрадь, — Итак, на чем я остановилась? Ах, да! Верховный Маг Граффиус провозгласил, что отныне совет магов подчиняется напрямую ему. Он сказал, что наложил вето на всех магов, которые практикуют магию без ведома совета…

Я сейчас челюсть себе вывихну, если буду так часто зевать. Я сделала вид, что записываю лекцию. «Верховный маг положил это на всех магов….» Все! И пусть только скажет, что я не пыталась.

Надо нарисовать что-то глобальное! Я задумалась. Под конспектом оставалось еще столько пустого места…. Как на счет полноценного натюрморта! Тем более, что где-то там, на уютной грядочке кресла чахнет мой овощ. Я нарисовала лежащий огурец. Пупырышки и хвостик я нарисую позже. Интересно, одинокий огурец считается натюрмортом? Сразу вспомнился салатик из огурчиков и помидорчиков. По бокам появились два помидора. Может быть виноград нарисовать?

— Я же говорила, что прове… — Лошадка закашлялась и захлебнулась слюной, глядя на мой конспект.

— Вы в своем уме? — заорала она, — Верховный маг не мог положить ЭТО на всех магов!

Она продемонстрировала мою тетрадку всем присутствующим. Народ тихонько захихикал.

— Вы же сами так диктовали. Вот я и записала, — пожала плечами я, — Кто виноват, что у вас проблемы с дикцией?

— Я последний раз вас предупреждаю! Или вы возьметесь за голову, и будете старательно записывать мои слова, либо я приму меры! — тетрадь шлепнулась на стол и съехала мне на колени.

Ага, нашла летописца! Сейчас перо послюнявлю и засяду писать «Повесть временных лет» или описывать сражение на Чудском озере. О! Нарисую-ка я белочку из «Ледникового периода». Я уверена, без нее на Чудском озере дела у наших были бы совсем плохи!

— Чтобы доказать всем, что он боевой маг, — распиналась лекторша, описывая становление боевой магии, — Игнасиус расстегнул плащ и достал свой меч…

Пока Лошадка цокала мимо меня, я сделала вид, что все записываю. «Игнасиус достал свой…» Все! Прошла. Теперь можно приступить к белочке!

Я нарисовала два шарика — глаза, а между ними перевернутый гриб на толстой длинной ножке. Это будет мордочка. Если один глаз закрыть, а другой прищурить, то начало вполне удачное. Я быстренько добавила немного меха вокруг глаз и уже начала рисовать зрачки, как вдруг моя тетрадь снова оказалась в руках Лошадки.

— Сейчас посмотрим, что ты успела записать! — Лошадка, прищурившись глядя на страницу с недорисованной белочкой, — Игнасиус расстегнул и достал… Какой ужас! Не мог великий боевой маг достать это! Не мог! Вы только взгляните, чем занимается ученица! О чем ее мысли! Это же срам какой-то!

— Это не срам! Это — белка… Но я еще не закончила! — смутилась я, как художник, под натиском строгой критики со стороны знатоков живописи. Я, как любой

художник, очень трепетно отношусь к своему творчеству и люто ненавижу критиков, потому как талант обидеть может каждый!

— Нет, ну вы все посмотрите! Это же не белка! Это же… — Тетя Лошадь пригляделась, покраснела и продемонстрировала мое творение всем присутствующим.

— Бесстыдница! — заорала она, швыряя тетрадь на мою парту. История магии в картинках ей явно не понравилась.

— Каждый думает в меру своей распущенности! — огрызнулась я, крайне уязвленная столь непочтительным отношением к моей белке. Еще немного и я ей натюрморт вспомню.

— Что? А ну встаньте, когда разговариваете с учителем! — суровым голосом с истерическими нотками произнесла Лошадка.

— И не подумаю… — пожала плечами я, спокойно глядя в багровеющее от гнева лицо преподавательницы, — Но вот если вы споете гимн…

— Нет! Это уже наглость! Я вынуждена буду в конце лекции, помимо обычного замечания, написать докладную вашему Лорду! — возмутилась Тетя Лошадь, с размаха шлепая мою тетрадку на свой стол, — Я покажу ему, чем вы заняты во время занятий! И о чем вы думаете во время урока!

— Пишите! У нас как раз туалетная бумага подходит к концу, а тут такая удача в виде докладной! — ответила я, зевая. Прицельное метание продуктов жизнедеятельности на вентилятор учительского самомнения, завершилось тем, что все притихли и с ужасом смотрели на меня, как на самую отважную.

— Да как вы смеете! Я прямо сейчас иду за Лордом Асфардом! Пусть придет и полюбуется, как его студентка ведет себя на лекции! Безобразие какое-то! — Тетя Лошадь сделала несколько шагов в сторону двери и повернулась в мою сторону, в надежде, что я поползу за ней на коленях, цепляясь за ее ноги, умоляя этого не делать. Ага! День ВДВ — это не мой праздник, поэтому ползти, как десантник я никуда не собираюсь. «Морда в глине, в попе ветки — это я ползу с разведки!»

— Несите сюда вашу рекомендательную тетрадь! — заорала она, явно передумывая куда-то идти.

— Вы имеете в виду книгу жалоб? Вам надо — сами берите! — лениво ответила я, откидываясь на стуле и заводя руки за голову.

— Я из-за тебя потеряла столько времени! Столько важного и нужного я должна была рассказать, а теперь вместо того, чтобы давать людям знания, я вынуждена…

— Тетя Лошадь подошла к столу и взяла мой «дневник». Я чуть не заплакала от умиления, вспоминая свою школу и двойку по поведению, которую в конце десятого класса исправили на пятерку, чтобы обеспечить выпуск хотя бы одном медалистом.

— Вы потеряли время по своей вине, — улыбнулась я, — Я молча сидела и рисовала. Я не мешала вам рассказывать про дела давно минувших дней, не перебивала, не комментировала, не задавала глупые вопросы. Короче, вела себя почти образцово- показательно. Но вот вы уже минут десять даете волю своей пошлой фантазии!

Дневник шлепнулся на учительский стол. Сопя от усердия и злобы, Тетя Лошадь старательно выводила петицию. Я что-то не поняла! Либо я такой художник, либо тете чего-то не хватает!

— Подойдешь и заберешь докладную после лекции! — злобно сказала она, щурясь на меня своими глазенками, — Я не допущу тебя к следующему занятию, пока здесь не будет подписи Лорда Асфарда. Моя тетрадка полетела ко мне на стол.

— Да не вопрос! — пожала плечами я, открывая следующую страницу в своей художественной карьере.

— Итак… Блуждая по пустыне, обессиленный и томимый жаждой, Боевой Маг Немерис, увидел странное растение, произраставшее в тех краях. Он сорвал его и засунул стебель себе в рот. Он сосал его долго, пока не почувствовал невероятный прилив сил… И только тогда он смог продолжить свой путь! — бубнила Лошадка, расхаживая вдоль столов, — Когда он вернулся и рассказал о нем….

«Немерис засунул его в рот и сосал его долго, пока не почувствовал прилив сил..» — записала я, для отвода глаз. Что бы нарисовать? Идея! В детстве я неплохо рисовала слоника! Вспомним детство золотое! Начнем с хобота и ушей!

Лицо Лошадки, которой не терпелось насладиться моим творчеством, вытянулось так, что мне стало непонятно, чем ей не нравится мой недорисованный слоник! И вообще! Я — художник! И я так вижу!

— Что это? — заорала она. Никогда еще мое творчество не было столь популярным! Я, конечно, не профессионал, но столь повышенное внимание меня явно смущало.

— А ну быстро извинилась перед всеми! — завопила историчка, — Встала и извинилась!

Я выхватила у нее из рук тетрадь, взяла ручку и через пару секунд продемонстрировала свой ответ.

— У меня на родине этот шалашик называется «фигвам», — сказала я, передразнивая Шарика из Простоквашино, — Делайте выводы.

Тут ей бы следовало задуматься, а потом философским голосом кота Матроскина изречь, мол, мы ее на помойке откапали, помыли, почистили, а она нам «фигвамы» рисует, но тетка, по-видимому, смотрела совсем другой мультик, поэтому выдала многообещающее:

— Ну, погоди!

И рассержено поцокала к двери. Я пыталась понять, это была рысь или трусца? Ну, хорошо, что не лягнула меня копытом!

В аудитории, где кроме меня находилось человек двадцать, раздался шепот:

— Что сейчас будет… Мне уже страшно… Да он ее убьет! Меня бы убили на месте!

Ну что, господа, все запаслись попкорном? Можете уже начинать им хрустеть. А я, возможно, увижу первого мужчину в своей жизни, который умеет держать свое слово! Или снова разочаруюсь в сильном поле!

Дверь открылась, и на пороге появилась разъяренная и злобная Лошадка и мой унылый учитель, невозмутимый, как патологоанатом с двадцатилетний стажем. Нет, Тетя Лошадь определенно может и мертвого из могилы поднять, раз ей удалось разрушить столь крепкие узы между моим Лордом и креслом!

— Вы только полюбуйтесь! Сидит студентка, рисует срам какой-то! — заорала она, выхватывая мою тетрадь и тыча ею ему под нос, очевидно имея в виду, ЧТО именно я положила на ее историю. Зрители просто разучились дышать, от волнения. Что же он со мной сделает? Расчленит? Четвертует? Вздернет на рее? Схватит за ухо и выведет из аудитории, а потом пропишет выговор с занесением грудную клетку?

Лорд молчал.

— Вот что это? Что это, по-вашему? — распиналась Лошадка, тыкая ему в лицо моей белкой.

— Морда какого-то зверя… Вот два глаза, вот нос, — пожал плечами Лорд, — Вы вызвали меня сюда ради этого?

Сняв очки, протерев глаза, потом протерев запотевшие очки, Тетя Лошадь, стала близоруко щурясь присматриваться к белке. У меня сейчас такое чувство, что я сдаю экзамены в художественную академию. Зная историю нашего мира, один молодой художник из Германии с неблагозвучной фамилией тоже был не понят ценителями искусства, затаив обиду на приемную комиссию. Жизнь показала, что экспертам следовало бы приглядываться к его картинам изо всех сил, пока парень не передумал и не ушел в политику.

— И кто ей разрешал себя так вести себя на лекции? Это же неуважение к истории! — заорала Лошадка, швыряя мою тетрадь на пол. О! Сейчас мне так и хочется крикнуть: «Здесь есть доктор? Срочно нужен доктор!». Тетю сейчас кондратий хватит.

— Пусть делает, что хочет, — повторил мой куратор, бесцветным голосом. Судя по выражению лица исторички, идея пожаловаться высшей инстанции на высшую инстанцию все-таки промелькнула в ее голове, но тут же была отметена как равносильная самоубийству, но ей очень хотелось отобрать пальму первенства у Колиной мамы, поэтому она пошла в наступление:

— Так вот, пока я не увижу вашей росписи, я не позволю ей посещать мои занятия! — заорала она, явно желая увидеть позорную экзекуцию.

— Где расписаться? — спросил лорд. Я встала с места, продефилировала к учительскому столу, схватила книгу жалоб и ручку и пошла в сторону моего Лорда. Он молча взял у меня из рук ручку, поставил размашистый автограф в тетрадке и хлопнул дверью. Я была так к нему несправедлива!

— Ты… — прошипела Тетя Лошадь, глядя на то, как я демонстрирую ей ленивый росчерк пера моего учителя, — Ты — чудовище!

— Нет, я не — чудовище! Я только учусь! — улыбнулась я, присаживаясь на свое место. А вот мой учитель — просто чудо! И мне с ним несказанно повезло!

Под конец лекции Тетя Лошадь подошла ко мне и сказала, то чего, я никак не ожидала услышать. Судя по выражению ее лица, решение далось ей нелегко.

— Я разрешаю тебе не посещать мои лекции! — выдавила она из себя, — Я вижу, что история тебя мало интересует, поэтому можешь не приходить!

— Нет, ну как так можно! Я буду на каждой Вашей лекции! История теперь — мой любимый предмет! — возмутилась я, прижимая к груди две тетрадочки.

«Париж еще узнает Д'Артаньяна!» — улыбнулась я сама себе и отправилась в комнату. Мой Лорд сидел в кресле. На секунду мне показалось, что он спит. Так и есть. Откинув голову на спинку, мой цветочек тихо спал. Я посмотрела на него с умилением и в свете последних событий решила не будить.

Я уже собиралась тихо прокрасться в свою комнату, но увидела на столике полупрозрачную коробочку и бумажку, которую тут же прочитала.

«Уважаемые преподаватели! Срочно в обязательном порядке сдайте все необходимое для создания амулета сдерживания и контроля вашего ученика!»

Я простонала, глядя на спящего Лорда, а потом перевела взгляд на коробочку. Помнится, в такие коробочки мы собирали анализы и сдавали их школьной медсестре. Но тогда у нас была бутылочка и коробочка. А тут только коробочка…. Уважаемые, что же вы меня ставите в такое неловкое положение! Я не хочу представлять, как из чего будет слеплен мой амулет! И что означает «контроль» и «сдерживание»? Сдерживай и контролируй! Властвуй и доминируй! Тем более, что срочно порадовать всех свежей порцией вонючего пластилина я не могу. Мне нужно морально подготовиться…. И покушать.

Может, нужно сдать кровь? Я посмотрела на объем коробочки, а потом прикинула в уме, сколько же кровушки нужно выцедить из себя, чтобы заполнить ее полностью в условиях строжайшей антисанитарии! Ну, уж нет! Мало ли какие последствия у такой процедуры? Не дождетесь!

Я решила пойти в комнату и проконсультироваться с выпускниками на полочке, но их время еще не пришло, поэтому они спали. Мой взгляд упал на черный шкаф, стоящий у противоположной стенки. Утешая себя мыслью, что «все в колхозе общее, все вокруг мое», я открыла его и стала внимательно изучать. Хм… Что бы туда налить? Перерывая какие-то коробки, банки, склянки, я нашла нечто темное, напоминающее кровушку. На пожелтевшей и истертой от времени этикетке я прочитала «кровь д…». Дальше или дописывать было лень, или время не пощадило бумажку. Положа руку на сердце, я решила считать по умолчанию, что «д» — это донор.

Отлично! Донорская кровь. Откупорив ее и вылив почти все ее содержимое в коробочку, я со спокойной душой убрала за собой все следы преступления и поставила коробочку на место. План по анализам выполнен, а судя по тому, что заполнена она была доверху, перевыполнен. Мавр сделал свое дело. Мавр может удалиться.

Из всех предметов, в свое время преданных мною анафеме, первое почетное место занимала физкультура. Я всегда приходила в дичайший восторг, когда какой-то садист ставил ее первым уроком, а все оставшиеся пять я старалась не дышать и лишний раз не шевелиться, чувствуя себя мускусной крысой, а в особо запущенных случаях полноценным скунсом. Когда мне краем глаза удалось посмотреть первую часть «Сумерек», то я сразу поняла, что до биологии у них сто процентов была она. «Физ-ра».

Вы никогда не пересдавали кросс в сорокоградусный мороз в неотапливаемом спортзале? Нет? И я нет. Потому, что вовремя наплакала себя справку- освобождение по состоянию здоровья. Пока мои менее слезливые одноклассники наматывали круги, я сидела, как одетая, как капуста, на лавочке «запасных» и терпеливо ждала окончания урока, чтобы минуя холодную и вонючую раздевалку спокойно отправиться в класс.

И вот я собралась на местную физкультуру, а если быть точнее, то на обучение владением холодным оружием! Это раньше я ходила с самомнением наперевес, а скоро мне доверят настоящий меч, и в случае, если меня что-то не устроит, я буду орать: «Вашу шпагу, каналья!», а потом брошу бесполезную железяку и буду улепетывать со всех ног. Что-то мне подсказывает, что без меча я бегаю намного быстрее, чем с мечом!

Я с опозданием, но все-таки пришла в Зал Вызова. К моему удивлению там никого не было. Неужто всех уже поубивали? Нет! Я так не играю! Я пожала плечами и уже собралась уходить, как вдруг увидела записку, что урок физкультуры проводится где-то наверху, на свежем воздухе. Схема прохода прилагается. Я молча содрала листочек и направилась по указанному маршруту. Стоило мне осторожно приподнять крышку люка и почувствовать себя черепашкой-ниндзя, как чья-то лапища сгребла меня, как котенка за шкирку, и вытащила щуриться на свет божий. Так и хотелось мяукнуть и сделать лужу от неожиданности. Последнее время я действительно чувствовала себя Котенком из Воронежа, который имел прописку на ул. Лизюкова, но попробуй, докажи это, когда паспорт остался в сумке, а сумка — дома.

— В…в….в…вштать в ш…ш…ш. штрой, ша…ша…ша… ша… шала… — выдавил из себя физрук, нависая надо мной, как неумолимый тапок над растерявшимся тараканом.

— Шала… Кто? Поподробнее, пожалуйста… — нехорошо прищурилась я, понимая

значение фразы «знакомство не удалось». Нижняя половина лица физрука закрыта железной маской. Из-под кустистых и сросшихся на переносице бровей, сверкали маленькие глазки. Шредер! Не ты ли это? Или время тебя не пощадило, или мультипликаторы слегка приукрасили… Физрук возвышался надо мной,

облаченный в невероятно массивные доспехи, отчего казался еще шире и страшнее. На голове у него был надета каска, смахивающая на детский металлический горшок без ручки, а судя по тому, что он был крайне зол, горшок перед надеванием помыть не удосужились.

— Ша…ша…ша…шала… — собрался с духом физрук, а потом выдохнул, — … га!

Все. Аут. Заикающийся физрук с дефектом речи. Я сглотнула, понимая, что кадровый голод — не тетка, но это попахивает настоящим садизмом со стороны учебного заведения. Я вздохнула и поплелась в самый конец шеренги. Подальше от этого лингвистического монстра. От греха подальше.

«Да не введи меня в искушение!» — зажмурилась я, умоляя себя не лезть на рожон без надобности. С этим громилой шутки явно плохи.

Встав рядом с каким-то круглым, как колобок, парнишкой в желтом капюшоне, я, затаив дыхание стала ждать, что же будет дальше?

— На…на…на…на… — начал Шредер, а я уже мысленно продолжила: «Донт фанк виз май харт… Вот ю стил би ин лав бейбе, ин лав бейбе…».

— На П…П….П…первый…. вт…вт…вт… орой, ш-ш-шалаги, рашшитайшь! — осилил фразу физрук, глотая воздух. И началась попеременная икота «первый-второй- первый». Такой расчёт изначально противен женской логике! Если ты — первая, значит, мужчина ушел ко второй. Если ты вторая, то, значит, живы еще воспоминания о первой. Поэтому, когда очередь «икать» дошла до меня, я скромно сообщила, что я — первая. И тут же тихонько добавила, «…и единственная! Расчет окончен!»

— В…в…выйти из шт…шт…шт…роя! — выдавил из себя физрук, грозно и сурово глядя на меня, — Э…э…. это она?

Странный вопрос? Неужели я так похожа на «он»?

— Да! — звонко вякнул какой — то сутулый паренек, изображая Павлика Морозова, тыкая в меня пальцем, — Это — она!

Неужели? Пока я спала, кто-то написал заумное пророчество, и теперь все ждут моего пришествия? Хотя, судя по лицам присутствующих, им уже не терпится дождаться моего «ушествия». Ничего, я буду уходить туда, куда меня пошлют с таким видом, что консульство этого самого места устанет выдавать визы.

— Я — что? Самая избранная? — скептически подняла бровь я, понимая, что меня кто- то сдал.

Стоило мне произнести эту фразу, как Павлик Морозов, тут же покраснел, покрылся пятнышками, сжал хилые кулачки.

— Нет! Избранный — это я, а ты мешаешь мне осуществить древнее пророчество! — гневно заявил он, — Если я не получу достаточно знаний, чтобы в одиночку сразиться с силами тьмы, то тогда весь мир погибнет! И погибнет по твоей вине!

Все с уважением посмотрели на этого отважного паренька. Только не я. Стоит какому-нибудь Темному Властелину явиться сюда и замогильным голосом поинтересоваться, кто тут избранный, я тут же забуду про то, что тыкать пальцем неприлично…

— Что-то не припоминаю, чтобы где-нибудь на дверях висело объявление: «Внимание! Срочно требуется Избранный для осуществления древнего пророчества! Моральную поддержку, своевременное предательство и посильную помощь гарантируем! Обращаться к древнему старцу на последнем издыхании! Внимание акция! Приведи друзей и получи в подарок путевку за артефактом наперегонки с силами тьмы! Внимание! Предложение ограничено! Подробности акции, вы можете узнать у любого трактирщика или у случайного путника!» — язвительно ответила я, втайне радуясь, что судьба с выбором уже определилась, а остальным, простым смертным типа меня, остается только махать флажками и есть печеньки, которые в качестве благотворительной помощи обязательно пришлют силы зла. Не без тайной надежды переманить нас на свою сторону. Чур, мне с орешками и шоколадом!

— И…и…и…имя? — выдавил из себя Шредер, пока я мысленно продавала билеты в первый ряд. Этим вопросом нужно заниматься вплотную уже сейчас! Как вы думаете, пять золотых — это слишком дорого?

— Эпик! Но вы еще услышите мое имя, потому что скоро его будет знать каждый! Эпик Фейлор навсегда войдет в учебники истории, как спаситель всего мира! — начал паренек, делая шаг из строя, но физрук тут же дал ему знак встать на место. Ндя… Мир обречен… Десять золотых и ни монетой меньше! Афишу я нарисую самостоятельно! А может сразу засесть на мемуары? Размазать их на семь книг, а потом, когда алчность победит здравый смысл, сесть за спин-оффы, римейки и сказки. Короче, если — сосать палец, то уже до кости.

— Т…т… т… твое имя! — больно ткнул мне в грудь пальцем физрук.

— Берениса! — отрапортовала я, делая шаг вперед, и тут же представляя себя солдатом Джейн, приставляя козырек к виску.

— Яху…яху…яху… — начал Шредер, жмурясь от напряжения.

— Я тоже в восторге от нашего знакомства! — задорно ответила я, вытягиваясь по струнке.

— Яху… Яху… — давился физрук.

Может, лучше воспользоваться другим поисковиком?

— Я худшего и н…н…не ожидал! Т…т…ты — Бе…бе…бе… — проблеял учитель, а мне в голову сразу же настойчиво влезла песенка «У Мэри был барашек», но я мужественно держалась, чтобы не обидеть того, кого природа создавала в свой законный выходной. Не думала, что мое имя окажется настоящим Эверестом! Увы, наш скалолаз не дошел даже до второго слога и решил разбить палатку на первом.

— Называйте меня «Бе-бе», — сжалилась я над ним, а вот ему милосердие было явно чуждо, потому как он взял меня за шкирку и повел к какой-то груде металлолома. Если я бедненько одета, то не это не значит, что меня заинтересует груда мусора! Я и пикнуть не успела, как на мне оказался панцирь доспехов, два тяжеленых наплечника и металлические сапоги на три размера больше. В последний раз я так страдала в китайских сапогах из несгибаемого, как Командате Че Гевара, кожзама, проклиная тот день, когда мне понравился узор из стразиков.

— Ш…ш…ш…шегодня… мы б…б…б…будем ушиться ношить д..д..дошпехи! — разговорился физрук, не обращая внимание на мои подкашивающиеся под тяжестью груды металла ноги, — Бе….бе…бе…

— Берениса! — напомнила я, проседая, как дистрофик под тяжестью дубленки. Слово «ушиться» меня настораживало, точно так же как и повышенное внимание к моей персоне.

— Т…т…т. ты б…б…б…бля…бля…бля… — начал Шредер, тыча в меня пальцем. Старушки у моего подъезда сейчас наверняка сильно занервничали. Они что-то

пропустили и теперь жаждут узнать скольких именно!

— б-бляху на п. п…пояше п…п…п…поправь! — выдохнул физрук. Боже, как от сердца отлегло! — И п…п…п… пришедай! Ш-ш-ш-што раш!

— Што? — не расслышала я, — Простите, я — психолог, а не логопед.

— Ш-што! — заорал Шредер, в надежде, что сейчас на меня с небес упадет лучик света и наступит озарение. Я постигну энергию Дзень, очищу свою карму от кармических грехов, а мои чакры раскроются навстречу безудержному потоку знаний, ниспосланных мне вселенной.

— Да не нужно кричать! Со слухом у меня все в порядке… Я не пойму, что вы имеете в виду? Сто или што? — растерялась я, в ожидании открытия чакр.

— Ш..ш..што раш! Т…т…ты ш…ш…што не п…п…понимаешь? — разозлился не на шутку физрук, и тут же начал отсчет, — Р…р…р….р…р…р…раш!

О да! С ним только в прятки играть! Если он так считает, то я имею все шансы не дожить до трех. Я представила, как сгорбленно старушенцией подхожу к нему, постукивая клюкой по его блестящему чайнику, мол, «милок, ты уж там поторопись… Чувствую, что недолго мне осталось! Не доживу!». Пока он досчитает до пяти, я уже успею перечитать «Войну и мир». Я покачнулась и поняла, если присяду, то пожизненно.

— Еб…еб…еб… — начал Шредер, показывая рукой на меня, а я заметно напряглась, мысленно прикинув возможные окончания фразы. Самое интересное, что ни один из вариантов ничего хорошего не предвещал! — Еб… ебонитовые д. д…дошпехи ш… ш. шлишком т..т..тяжелы для неженки? Б…б…б…быштро в…в…вше одели д. дошпехи! Ж…ж…ж…живо! Ш…ш. шемь к…к…кругов для в…в…вшех. И ш…ш… ш…шорок д…д…для Бе… бе…

О да! В последний раз я видела такой ажиотаж в прошлое воскресенье в гипермаркете, когда при покупке одной банки бычков в томате, бесплатно шла вторая, закрывая собой срок годности первой. В этих доспехах я чувствовала себя новой консервой «Ника в собственном соку». Масса брутто составляла килограмм девяносто, масса нетто — шестьдесят три. На моей этикетке явно было написано: «Хранить в сухом, прохладном месте!». А если возникают какие-то претензии — все к изготовителям или дистрибьютору — пофигисту!

— Интересно, а почему кому-то семь, а кому-то сорок? — возмутилась я, вспоминая веселую песенку и время, к которому мне удавалось прийти в себя и оторваться от подушки, с учетом того, что будильник начинал звонить с шести, почти не умолкая.

— Ж…ж…ж…жа н…н…неуважение к иштории! — отрезал Шредер. Да вы что! А я-то наивно думала, что здесь гадюшник единомышленников, а тут дружный и очень сплоченный коллектив профессионалов! — От. т…тныне т…т…ты д…д…девочка для б…б…битья!

Девочка для битья? Разбежалась! Гель для бритья тебе, а не девочка для битья!

— Я — девочка для нытья! — возмутилась я, чувствуя, что пора с физкультурой закругляться. Народ пошел на второй круг. Мэри Сью вырвалась вперед. Несмотря на тяжелые доспехи, темпа она не сбавляла. Остальные уже выдыхались и переходили с галопа на трусцу. Очень полезный навык, учитывая, как часто им придется бегать с поля боя.

— Ид..д..ди в Ж…Ж…Ж…ЖО…ЖО… — сглотнул физрук, показывая мне средним пальцем, куда мне нужно идти!

— Сам иди в жо! — огрызнулась я. Не ну вы только посмотрите! Я здесь даже нахамить не успела, как меня уже посылают! Надеюсь, что все остальные пальцы на правой руке ему отгрыз дракон. Но если я узнаю, что по вечерам он играет на фортепиано…

— В ж…ж…желтый к…к…круг и оттуда н…н…начинай! — скомандовал физрук, мечтая меня размазать по всему «стадиону».

Эх! Настучала бы я ему по горшочку, который не варит! Пока народ, громыхая доспехами уже не бежал, а плелся по второму кругу, искоса поглядывая не меня, я решила расставить все точки над «ё».

— А теперь объясните мне, уважаемый! Какое отношение имеет история к физкультуре? Или давайте я перефразирую. Какое вы лично имеете отношение к учительнице истории? — с явным и плохо скрываемым интересом спросила я, чувствуя себя журналистом желтой прессы в погоне за сенсацией.

— Она м…м…моя лю…лю…лю…. - начал Шредер, а потом замотал головой. Неужели «лю»? Значит он ее мало «лю», раз ей везде мерещится всякое непотребство.

— любимая ма. ма! — закончил свою мысль физрук.

У кого-нибудь есть с собой платочек? Я сейчас разрыдаюсь как впечатлительная старушка на последней серии бразильского сериала. Теперь я понимаю, почему он заикается. Воображение уже рисовало, как добрая мама, кормя сыночка с ложечки, случайно выбила ему передние зубки. Ложечкой.

— У меня к вам просьба, — вздохнула я, — Могли бы написать или озвучить полный список Ваших родственников, работающих в Академии. Если их наберется больше пяти, то вполне разумно было бы подать прошение о переименовании Академии «Меча и Магии» или как тут ее называют, в «Академию имени Вашей семьи»!

— Т…Т…ТО, Ч…Ч…ЧТО…т…ты г…г…г…гов… гов… — начал Шредер. Обласкал, так обласкал. Знаю, что я — не швейцарский шоколад, но на дешевую глазурь, надеюсь, можно рассчитывать?

Договорить он не успел, потому, как люк со скрипом приподнялся, но под тяжестью сапог снова опустился. И так около десятка раз, пока все мученики физкультуры не пробежали по нему. Когда топот немного утих, в люке появилась голова какой-то мадам с вычурной прической на светлых волосах. Прическу украшали какие-то перья, словно она провела ночь на порванной подушке. Она вылезла на крышу, охая и ахая на все лады, и тут же, косясь на меня, отозвала физрука в уголок.

Разговор затянулся минут на десять по вполне понятной причине. «Мы не знаем, как это произошло…», «Мы взяли первую, а потом….», «Едва успели…», «Кабинет весь перевернут…» Шредер кивал.

— Занятие отменяется! — крикнула тетка, отряхивая голубое платье, — Я из Учебного Отдела. Произошло нечто нехорошее… Ну… Как вам сказать… Нехорошее — это мягко сказано… Скажу только то, что сейчас в Академии небезопасно. Я настоятельно рекомендую вам срочно вернуться в Ваши покои и ни на шаг не отходить от Ваших учителей. Это в целях Вашей же безопасности. Сейчас мы ищем эту тварь, но она может быть где угодно! Я сейчас соберу Ваших менторов, и мы придем сюда за Вами. Оставайтесь здесь и ничего не предпринимайте.

Какая прелесть! Сейчас придут мамы и папы и поснимают нас с горшочков.

— А как это получилось? — стали приставать с расспросами студенты, — Что это за тварь? А она опасная? А можно ли ее испепелить или заморозить? А вдруг она явится сюда?

Вот делать им нечего, как выяснять, а что за гадость ползает, летает или бегает по замку! Мне, допустим, вообще не интересно, что за это чудовище, и какое почетное место в цепи питания оно занимает!

— Стойте здесь! Никуда не ходите! Мы вернемся за Вами! — сказала тетка, спускаясь вместе с физруком.

Я стала снимать с себя доспехи. Тем временем народ стал громко обсуждать, как же так могло получиться?

И вправду? Как же так?

— Это — демон! Я читал про демонов! Леди Альриша мне о них часто рассказывала! Если это — слабый демон, то его может победить даже ученик! Легко! — сказал наш судьбой избранный, но интеллектом обиженный.

— Ты хочешь сказать, что можешь его победить? Он же может овладеть тобой! — гнусавым голосом Слоненка, который пошел учиться из одноименного мультика, поинтересовался колобок, стоявший рядом со мной на перекличке.

— Ну конечно! Это же — обычный демон! — вдохновенно воскликнул Избранный, — И я прямо сейчас собираюсь это доказать!

Я присела на кучу, удобно умостившись на какую-то кирасу.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — поинтересовался здоровенный детина, стоящий рядом, почесывая рогатый шлем.

— Это же демон, Карл! — воскликнул Избранный, натягивая на себя доспехи и выбирая меч поувесистей.

Ну, правда, Карл! Это всего лишь какой-то демон! Че ты очкуешь? Да я тыщу раз так делал! Все пучком, Карл! Не повода для волнений!

Пока герой ковырялся в груде железа, выбирая себе доспехи, металлолом чуть не съехал на меня.

— Эй, избранный, ты там поосторожней! — возмутилась я, глядя как куча барахла медленно съезжает в мою сторону. Я придержала ее рукой, чтобы она окончательно не завалилась.

— А ты вообще молчи! — едко отозвался Фейлор, примеряя кирасу, — Мало того, что сама не учишься, так еще и другим мешаешь? Что ты вообще здесь забыла? Думаешь, раз твой Лорд тебе все позволяет, так значит, можно творить все что пожелаешь?

— Ты куда-то собирался? Собирайся молча! — я зевнула и вытянула ноги перед собой, — Заодно уточни, пожалуйста, сколько учеников ему нужно сожрать, чтобы он успокоился и уполз переваривать? Если есть возможность — сообщи мне с того света. Дай какой-нибудь знак! Договорились?

— Вот из-за таких как ты, в последней войне погибло столько чародеев! — огрызнулся герой, пристегивая поножи, — В минуту опасности кто-то должен стать героем, чтобы защитить других!

— Стать героем? — улыбнулась я, — Надеюсь, что пока тебя будут жрать, остальные успеют убежать.

— Ас чего ты решил, что тебе это по зубам? — поинтересовалась Мэри Сью, вставая рядом со мной, — Ты хоть раз видел демона? Я видела. Один раз. И мне повезло, что я еще жива.

— Нет! Но с детства я видел, знаки, которые посылает мне судьба, чтобы я стал великим героем, истребителем демонов и прочих отродий тьмы! — огрызнулся Избранный, зажигая в ладони небольшой язычок пламени, — Демоны охотятся на слабых магов! Сильных магов они боятся, поэтому учителя будут искать его в замке до скончания века! Думаю, что мне удастся быстро найти его и обезвредить! Кто пойдет со мной? Мне понадобится помощь! — решительно заявил Эпик, пристегивая меч к поясу и поправляя наплечники.

Не хватало еще этикетки: «Консервы из героя. Употребить, пока не вздулись от самомнения!». Интересно, демон любит консервы?

И вообще, я была куда более высокого мнения об интеллектуальных способностях студентов. Отобрав пять человек в качестве группы поддержки, а остальных желающих — в качестве зрителей, наш герой выдвинулся на поиски приключений, уводя за собой толпу восторженных хомячков наперебой восхваляющих его отвагу и решимость.

— А вы сидите тут и ждите, когда вас за ручку отведут в вашу комнату! — съехидничал Избранный, открывая люк и пропуская вниз свою хомячиную делегацию.

Я сладенько потянулась и откинулась назад. На медведя я, друзья, на медведя я, друзья, выйду без испуга! Но только в том случае, если он будет слепоглухонемой и частично парализованный. Про демонов я знала немного, но даже этих скудных знаний мне хватило, чтобы соблюдать дистанцию. Осталось еще человека четыре, в том числе Мэри Сью, которая почему-то решила подойти ко мне. На этот раз ее глаза были почему-то коричневыми.

— Идиот! — вздохнула она, присаживаясь рядом, — А ты почему не пошла? Разве тебе не интересно?

— Отвага и слабоумие — это не мое кредо! — отозвалась я.

— Ты ученица Лорда Асфарда? Берениса? Все только тебя и обсуждают!

— С утра была… — вздохнула я, глядя на то, как над башней клубится непроглядный туман. Ни солнца, ни облаков, ничего. Только туман, — А ты — Мэри Сью, ученица Лорда Шеата.

— В точку! — сказала она, — Я хотела у тебя кое-что спросить… Но мне как-то неудобно…

— Неудобно в общественном туалете одновременно справлять нужду и разговаривать по телефону. Но еще неудобно лезть рукой за ним в самые недра зловонного «стаканчика», — улыбнулась я, а потом поняла, что мои шутки здесь явно непонятны, — Спрашивай, не стесняйся. Все равно делать нечего.

— А Лорд Асфард тебя чему-нибудь учит? Что вы уже успели пройти? Какие заклинания освоили? Просто я переживаю, насколько хорошо я подготовлена к послезавтрашнему испытанию, — поинтересовалась Мэри Сью.

— Если «отстань» — это заклинание, то мы отработали его до автоматизма! — заметила я, краем глаза поглядывая на крышку люка. Я уже жду, когда сюда с диким визгом прибегут хомячки, неся на руках тело дохлого героя.

— Понятно, значит, слухи не врали… Мне очень жаль… Мы уже выучили пять заклинаний, хотя на практике я могу показать только три, — вздохнула Мэри Сью, глядя в сторону люка.

— Наколдуй мне, чем мыть голову! Шампунь, например… — усмехнулась я, проводя рукой по грязным волосам, — Я буду тебе безмерно благодарна! А то от мыла я скоро полысею.

— А тебе нечем мыть голову? — поинтересовалась Мэри Сью, — Скажи Лорду Асфарду, чтобы он поговорил с Канцелярией, а та отписала документы в Отдел Снабжения. Мне сначала тоже хотели подсунуть какое-то барахло, но Лорд Шеат, когда увидел, что мне принесли, так поднял такой скандал. Он кричал, что утопит их, как котят, если у его ученицы не будет нормальной одежды и всего остального. Исправились, как миленькие! А то я как вспомню серое платье, так вздрогну! — рассмеялась Мэри Сью, — Я бы в жизни такое на себя не натянула!

— Это платье? — мрачно поинтересовалась я, расстегнув джинсовую куртку и спустив ее с плеч.

Повисла неловкая пауза. Мэри Сью промолчала, подтверждая мои догадки.

— Ты не против, если я чуток вздремну. А то приходится по ночам читать теорию… — зевнула она, устраиваясь поудобнее. Время шло, но никто не появлялся. И тут крышка люка приоткрылась и появилась целая толпа.

— Что? Уже? — спросила моя собеседница, встрепенувшись.

— Ну да, — сказала я, вглядываясь в лица людей. Виновника торжества я не заметила среди них. Неужели вакансия избранного освободилась? Это — плохая новость. А хорошая новость заключается в том, что по любому кто-то уже душевно покушал, урча майонезиком, и сидит где-то переваривает.

Мы встали и подошли к остальным.

— Леди Альриша, мне очень жаль, — вздохнула мадам из учебного отдела, — Очень жаль, что мы не подоспели вовремя, чтобы предотвратить это. Не думаю, что стоит обсуждать, кто прав, кто виноват, но большая просьба сделать выводы. До тех пор, пока тварь не будет поймана и обезврежена, всем учителям рекомендуется спать вместе с учениками. Леди Альриша, Ваш ученик сейчас пребывает в комнате для наказаний… Просьба всех Лордов принять меры по защите своих покоев, а так же провести беседу со своими учениками. Теперь на каждом уроке до поимки демона, будет дежурить кто-то из Лордов. Просьба всех учеников повторно сдать кровь в именные сосуды для проверки и создания амулета контроля….

Дальше все в том же духе. Естественный отбор не сработал. Какая жалость.

Они пришли, как нежданные гости с бутылкой водки на детский день рождения. Нагло из предупреждения ворвались в мою, и без того нелегкую жизнь. Прорыв красной армией линии Маннергейма в советско-финскую войну, по сравнению с тем, что ждало меня в обозримом будущем, показался мне легкой пешей прогулкой с созерцанием окрестностей под монотонный ликбез экскурсовода. Уже в импровизированном «душе» я поняла, что помираю. Согнувшись в три погибели, я мысленно проклинала тот день, когда стала обладательницей еще одной X- хромосомы. Крытый плавательный бассейн начал свою работу еще на физкультуре, а к тому моменту, когда разделась, мне стало понятно, что справится с этой проблемой самостоятельно мне не дано.

Почему ни в одной книге, из тех, что я читала, про всяких красавиц, попавших в другие миры, наполненные антисанитарией и отсутствием элементарных понятий о гигиене, про критические дни не было ни слова? Они что? Отключаются при переносе? Очевидно, мне попался какой-то бракованный мир! Или авторы боятся отпугнуть мужскую аудиторию столь щекотливыми подробностями? Я взглянула на свой арсенал средств гигиены в виде единственной более-менее чистой простыни и полотенца, и поняла, что сейчас предстоит не самый приятный разговор. Я понимаю, что озвучивать эту проблему мужчине — некрасиво, неэтично, неприемлемо, ужасно и крамольно, но с тех пор, как по телевизору стали летать средства женской гигиены, порхая на белых крылышках «сухости и комфорта», этот вопрос перестал быть табу. В нашем мире точно! А в этом? Собравшись с духом, я спустилась вниз.

— Давай, Ника, давай! Испорть всем настроение! Не одной же тебе мучится? Пусть все страдают! — шептали мне красные дни календаря, — Если что вали все на нас!

На кресле, дремал мой Лорд. Если вы думаете, что он расставил полосу препятствий для неведомой зверюшки, на случай, если у нее хватит ума сунуться к нам в гости, то вы глубоко ошибаетесь! Вернувшись сюда, он по обыкновению укоренился в своем кресле и… И все! А что вы хотели? Я сразу представила других учеников, которые трясутся от страха, при мысли, что вот-вот на огонек заглянет голодный демон, и ходят за ручку со своими менторами, даже в туалет, жалобно умоляя, постоять учителей возле прикрытой двери, а то мало ли что?

— Ему на тебя наплевать! Ему на тебя начхать! Даже если тебя будут хомячить за обе щеки, брызгая кровушкой направо и налево, он даже не привстанет, чтобы выяснить, что происходит! — шептала мне невидимая группа поддержки в красных костюмах, — Смелее! Чего ты стесняешься? Выскажи ему все! Прямо в лицо!

Я подошла к столику и увидела лежащую на нем бумажку. Я взяла ее с кислым лицом и прочитала:

«Внимание всем ученикам! Объявляется комендантский час, во время которого выходить в коридор, разгуливать по этажам без сопровождения учителя, строжайше запрещено. Исходя из показаний очевидцев, демон похож на Демона Крови, который часто появляется на полях сражений. На всякий случай напоминаем, что этот вид демона привлекает свежая кровь, поэтому постарайтесь быть предельно осторожными в применении некоторых заклинаний и ритуалов, связанных с кровью. Постарайтесь не пользоваться острыми предметами и соблюдать технику безопасности. Если увидите что-то подозрительное, тут же сообщите своему учителю. С уважением, учебный отдел».

Очень своевременное предупреждение. Спасибо. Обнадежили. Теперь у меня такое чувство, что я только что стала бесплатной столовой быстрого питания для всех любителей кровушки. Клопы в моей кровати уже оставили пару болючих рекомендательных отзывов на моем теле! И это они, судя по всему, стеснялись. Дегустировали, так сказать. Но одно дело клопы, а другое дело — демон. Я прямо представила, как после моего исчезновения везде будут развешены мои портреты, а Лорд Асфард, потягиваясь и зевая, на вопрос: «куда делась ученица?», равнодушно ответит: «а в демоне смотрели?».

— Кто сказал, что жизнь — прекрасна и удивительна? Жизнь — ужасна и отвратительна! Ты только посмотри вокруг! Сейчас сюда заявится демон, чтобы сожрать тебя. Да! Он убьет тебя, и всем будет наплевать! Думаешь, тебя кто-нибудь защитит? Ты — наивная! — шептали мне невидимые голоса.

Я еще раз взглянула на спящего Лорда, и решила вспомнить о прелестях эпистолярного жанра. Я быстро смоталась наверх и написала, на бумажке, что мне нужно. Потом я решила добавить слово «срочно»! Прижимая списочек к груди, я резво спустилась вниз и вложила его в руку спящего красавца. Через час я спустилась и обнаружила посылку, которую тут же потащила наверх.

В свертке лежали толстенная и очень старая книга «Опыт прокладки туннелей под фортификационными сооружениями при помощи заклинания разрушения. Том первый», принадлежащая перу некого Йена Ферканда, и три разноцветных помпона-бубона. Мой левый глаз вспомнил азбуку Морзе и задергался, передавая кому-то сообщение астральным путем. Я с Азбукой Морзе не знакома, но что-то мне подсказывает, что сообщение лучше не расшифровывать при детях. Первый том обрел свое место на гвозде в моем санузле, предварительно лишившись обложки. Судя по тому, что в нем страниц шестьсот, не меньше, можно сказать, что я буду его последним читателем. На первой странице сего опуса стоял жирный штамп «Единственный экземпляр. Только для выдачи в читальном зале!» и приписка от руки, сделанная, судя по всем пером «Перед прочтением обязательно вымойте руки!». А если я вымою руки после прочтения, то это будет большим преступлением? Я взглянула на последнее пристанище столь монументального многолетнего труда неизвестного чародея — экспериментатора, и порадовалась, что если его кто-то брал, то явно не на мой читательский билет. Что делать с помпонами я еще не решила, поэтому бросила их на стол. Может быть, когда- нибудь свяжу себе шапочку из выпавших волос, а потом украшу ее помпончиками. Так сказать, смелое дизайнерское решение.

— Тебя снова обманули! Думаешь, они тупые? О, нет! Они далеко не так глупы, как ты полагаешь! По любому, они сейчас сидят и злорадствуют, потирая ручки! — прошептали гости, — Ты здесь никто! И всем на тебя плевать! Ты ведь это и сама прекрасно знаешь…

Я решительно сбежала вниз по ступеням, чувствуя, что в душе накипело.

— Давай-давай! Не стесняйся! Мы с тобой! Наори на него как следует! А лучше — вмажь ему с правой! Хотя, проще взять подушку и задушить его! Пока он спит! — подбадривала меня невидимая группа поддержки в красных костюмах, — Хотя нет… Лучше пусть его смерть будет долгой и мучительной! Он это заслужил! А если еще не заслужил, то заслужит! Даже не сомневайся!

— Проснитесь! — недовольным голосом сказала я, подойдя к креслу, на котором мирно спал мой учитель. На всякий случай я осмотрелась по сторонам. Вдруг в полумраке за мной уже наблюдают чьи-то внимательные глаза, а оскаленная пасть уже капает пенящейся слюнкой? А потом чья-то когтистая лапка нежно ляжет на мое плечо, осторожно намекая на то, что пробил мой последний час… Если бы я была на месте демона, то сразу бы не нападала. Я бы сначала испугала жертву хорошенечко, чтобы потом приятней было бы кушать. Я сглотнула, вздрогнула и резко обернулась. Было так жутко, что мне понадобилось пара минут, чтобы прийти в себя. Заслуженный мастер спорта по специальной дисциплине «Сама придумала — сама поверила» только что с блеском защитила свой титул Чемпиона по самонакручиванию.

— Ку-ку! — помахала я рукой перед сомкнутыми веками учителя. Ноль эмоций. По ходу, он решил прикинуться дохлым, ментально уловив суть моей будущей просьбы.

— Мне нужно поговорить! — добавила я, но уже чуть громче. И снова ноль эмоций. Слушайте! А если бы меня тут уже жрал демон, с характерным причмокиванием нежно обгладывая мои косточки? Или я носилась бы, как угорелая, спасаясь от преследования и вереща как поросенок, в предчувствии неизбежного «праздничного ужина» с моим участием в роли главного блюда? Я тут же представила, как на меня нападает демон, как я пытаюсь сопротивляться. «Помогите! Спасите!» — ору я, а из-за спинки кресла раздается голос: «Вы поспать спокойно дадите или нет? Нельзя ли вести себя чуточку потише?» Демон тут же прикладывает палец к губам, показывая мне, что, мол, орать можно только шепотом. «Помогите! Спасите!» — шепотом ору я, поглядывая на учителя. «Молись, смертная!» — шёпотом угрожает мне демон, — «Я пришел, чтобы убить тебя!» «Ой! Не надо!» — шепчу я в ответ. «Слушайте! А можете делать это еще тише?» — раздается голос учителя. И мы с демоном переходим на язык жестов.

— Подъем! — крикнула я, предчувствуя закономерный финал такой наглости. Хоть бы дернулся! Тут рядом не хватает проводов и монитора кардиограммы, чтобы я была точно уверена, что жизнь еще теплится в этом красивом тельце.

— Переходи к делу! Сними с его лица эту невозмутимую маску спокойствия! Доведи его до белого каления! Заставь страдать и мучится! — шептали мне голоса, — Тебе ведь плохо? Ты ведь не привыкла к такой жизни? Оглянись вокруг! Сплошная безнадега. Для тебя, разумеется. Пока он спокойненько спит, ты мучаешься. Ну, где справедливость?

— Вставайте! Мне нужно с вами поговорить! — скомандовала я, тряся учителя за плечо, — Подъем!

— Что надо? — спросил ленивый, сонный и абсолютно спокойный голос.

— Шоколада! — огрызнулась я, чувствуя, что мое раздражение нарастает. Хотя я понимаю, что моя конституция тела позволяет мне только дышать около шоколада, и то не очень интенсивно, но в такие дни ведь можно? Можно?

— О! Шоколад — это неплохо! А еще бы тортик — мороженное! И апельсиновый сок с мякотью! И крабовые палочки! Мы хотим шоколада! Мы требуем шоколада! Неужели им жалко дать нам хоть плиточку? Твоему овощу лень сходить и попросить! Это же вставать надо, а куда уж ему оторвать свою задницу от кресла? Но ты не проси…Будь гордой! Пусть сам догадывается! Хватит, один раз намекнула и достаточно! А то он подумает, что ты у него канючишь! — шептали мне гости в красных костюмах, — А если он не догадается, обидься на него! Смотри на него так, словно он — пустое место! Ну и что, что он — не твой муж. Вы вместе живете!

— А еще мне нужны средства гигиены для женщин! — выпалила я, понимая, что еще немного и удушу его в качестве профилактики будущих разочарований. В нормальном мире все просто. Взяла деньги, зашла в соседний магазин и вуаля! Вопрос решен!

— Чего? — лениво поинтересовался учитель, зевая.

— Ну, средства гигиены для девушек! Блин, ну как бы Вам объяснить… — простонала я, ковыряя носком тапка задравшийся ковер.

— Не нужно ему ничего объяснять! Он все прекрасно понял! Сейчас он нарочно изображает из себя дурачка, чтобы никуда не идти! — раздался шепот множества голосов, — Он мало того, что не хочет никуда идти, так еще и издевается над тобой!

В эфире игра «Пойми меня!». Игрок должен попытаться объяснить другому игроку, то, что он хочет, напрямую не называя запрещенных слов. Итак, настало время нашей первой и единственной команды! Время пошло!

— Эм… У меня… И нужны такие штучки… Я не знаю, как они у вас называются… — промямлила я, понимая, что мне лучше сдохнуть, что объяснять это какому-то левому мужику. На меня смотрели с явным непониманием. Я обвела глазами комнату, вздохнула, и решила осуществить вторую попытку, но уже с сугубо биологической точки зрения.

— У женщин каждый месяц бывают они… — тихо начала я, сглатывая. Лунная призма, да мне силу! Интересно, где моя наглость, когда она мне так нужна?

— Да тебе проще убить его, чем объяснить! Не стесняйся! Скажи ему напрямую! Пусть стыдно будет ему, а не тебе! Пусть он сидит и стыдится своей недогадливости! — фыркнула группа поддержки, — Хотя нет, этот кадр стыдиться не будет! Ты только посмотри на его лицо! Сама невозмутимость! Разве не бесит? Еще как бесит!

— Припадки? — высказал свое предположение Лорд, зевая и поправляя волосы.

— И припадки тоже! Но речь не о них! — выпалила я, понимая, что еще более доступным способом может объяснить только учительница интерната для особо одаренных, в детстве подброшенных, но по какой-то причине не пойманных, детишек, со значительным отставанием в умственном развитии.

— Ты заболела? — лениво поинтересовался Лорд, подложив кулак под щеку, мол, расскажи мне еще что-нибудь интересное, а я, если повезет, нехотя тебя выслушаю.

— О да! Игра в «угадайку» — наша любимая! Только не подсказывай! Пусть угадывает сам! Ну и что, что он — не экстрасенс? Пусть учится! — радостно зашептали Они, — Хорошо бы смертельно обидеться, словно он разбил тебе сердце изменой среди бела дня, выгнал тебя с тремя малолетними детьми на мороз в одних трусах, а при разделе имущества ему досталась квартира в центре, а тебе — ипотечный кредит. А он, пускай, угадывает, на что ты обиделась! Давай, обидься! Тебе нужен повод? А как тебе такой повод: весь мир — говно, а он часть этого мира? О, нет! Обидься за то, что он на тебя не так посмотрел, и тебе не понравилась интонация, с которой он с тобой разговаривал!

— Я болею так каждый месяц! — озверела я, глядя на невозмутимое лицо моего учителя. Ему только консультантом в магазине бытовой химии работать, ей богу! 100 % его лицо украсит «Доску Помета», как лучший сотрудник года.

— Ничего страшного, само пройдет. Такое бывает у всех женщин, — отмахнулся мой учитель. С бытовой химией я погорячилась! С такой фразой нужно стоять за прилавком аптеки!

— Ну, ты, мужик и попал! Это же надо нам такое сказать? Да как у него язык повернулся? Да чтоб он в следующей жизни женщиной был и мучился каждый месяц! Вот тогда пусть ему тоже кто-нибудь скажет «Ничего страшного! Само пройдет»! — шептали мне гости, подначивая меня сообщить ему все, что я о нем теперь думаю.

— Да я и без тебя знаю, что само пройдет! — вызверилась я, чувствуя, что еще немного и мне понадобится железное алиби и помощь хорошего адвоката, специализирующемся по убийствам с отягчающими.

— Ничего себе! Вот это непробиваемый! Может нам немного пореветь? — дали мне совет мои гости.

— Так что ты от меня хочешь? — спросил Лорд, тоскливо глядя мне в глаза. Так смотрят на назойливую муху, которую лень ловить, но которая зудит над ухом все утро.

— Нет, ну он реально не понимает, во что вляпался! Или придуривается! Скорее всего, придуривается! Да он просто издевается над тобой! Давай, выскажи ему все! Тебе же есть что высказать! Про душ не забудь, про белье, про платье! А потом добавь, что он — бесчувственная сволочь и подонок! Ты, главное, в конце дверью хлопни, с размаху, чтобы штукатурка посыпалась ему на голову! — шептали мне возмущенные голоса.

— Все! Уже ничего! Пошел ты, знаешь куда? — не сдержалась я, понимая, что сейчас разразится буря, — Ладно, хрен с ними со средствами гигиены! Ты мою комнату видел? Да у меня не комната пятизвездочный отель! Одна подушка чего стоит! Мягкость и комфорт обеспечивает замотанный в наволочку валенок! А что? Ортопедическая подушка! А матрас? Да это же просто чудо! Ей богу! Точно такой же я видела рядом с помойкой! Даже бомжи прошли мимо, брезгливо отворачиваясь. А душ? Я что? Полярник, дрейфующий на льдине? По моему столу даже тараканы брезгуют лишний раз пробежать! Как можно жить в таких условиях?

— Это все? — равнодушно спросил меня мой учитель.

— Нет! Не все! — выпалила я, — Ты видел, во что одеты другие ученики? Я одета так, словно меня на помойке нашли! Все! Надоело! Показывай, где выход, и больше ты меня не увидишь! Давай, вставай, отрывайся от своего кресла и показывай мне выход!

— Там, откуда тебя забрали, было лучше? — спросил Лорд, задумчиво.

— В сто раз! — уверенно заявила я.

— Значит, утешай себя мыслью, что тебе недолго осталось терпеть… — вздохнул мой учитель, снова укладываясь спать, — Это все? Больше вопросов ко мне нет? Если вопросов больше нет, то разговор окончен.

Я пылала словно факел, чувствуя себя ковриком, об который только что вытерли ноги.

— Не, ну мерзавец! Подлец, однозначно! Да не дай бог такого мужа! Представь себе, оно сидит на диване, а ты вокруг него бегаешь с тряпкой, с пылесосом, с кастрюлькой, тарелкой, а потом еще и с двумя детьми… — возмутились гости в красном, — Теперь самое время поплакать хорошенечко! Поводов — уйма! Пойди наверх и поплачь, как следует! Хорошо бы найти свободные уши, кому можно пожаловаться! Слушай, а, может, попытаем счастья во второй раз? А? Классная идея! Может, с первого раза он не понял? Ну, мало ли? Мы будем пилить его до тех пор, пока он не сдастся и не признает своей ошибки! Даже, если ее не было!

Кстати про уши… Пойду — ка я проведаю черепки. Вчера я к ним не заходила! Все равно от моих соплей никуда не сбегут. Так что придется слушать!

Я немного ошибалась по поводу ушей, потому как, открыв дверь, стала невольной слушательницей семейной сцены. Кора поругалась с Амосом, и теперь собирается уйти от него! Он не ценит ее, не делает ей комплименты и вообще, последнее время стал каким-то черствым, как ей показалось. И теперь она намеревается уйти от него к Эйгу, но пока дальше угроз, по вполне понятным причинам, дело не пошло.

— Он — просто перестал обращать на меня внимание! — возмущалась Кора. Урса, в знак женской солидарности поддакивала, мол, да, действительно, перестал. Эйгтут же признался ей в любви, и сказал, что готов любить ее вечно, только если она переедет к нему на верхнюю полку.

— Ха-ха! — выдал одноглазый Нельс, под обиженно сопение Фулера, чьи замечания все игнорировали.

— Люк, ну ты послушай! Я не могу каждые пять минут говорить Коре, какие у нее красивые зубы и какие у нее большие глазницы! Я был уверен, что она и так знает об этом, пока она не начала меня шантажировать! Если она хочет уйти, то пусть уходит. Я ее не держу! Пусть прямо сейчас просит переставить ее на полку к Эйгу, и дело с концом! Я переживу! — басом жаловался Амос.

— Да ладно, чувак, забей! Женщины они все такие! — утешал его Люк.

Я молча взяла тряпку и вытащила из шкафа весь «Дом 2». Протерев пыль, я поставила их на место.

— Конечно, у него Верхняя Полка! — возмущался Амос, — А ведь помнишь, когда ты нас переставлял, Кора была готова жить на нижней полке! Даже в уголке, но только чтобы рядом со мной! Ты ведь помнишь? Я прекрасно помню этот день! Я был так счастлив, что чуть не подпрыгнул! А теперь ей Верхнюю Полку подавай! Видите ли, к комфорту привыкла!

— Ника! Я требую, чтобы ты меня переставила! Он просто невыносим! Знаешь, почему я стою в нижнем углу? Амос меня постоянно ревнует! Он не хочет, чтобы кто-то стоял рядом со мной! Он меня даже к Фулеру ревновал! Ты представляешь?　 — заорала Кора, а у меня началась дичайшая мигрень от этого «Дома 2». У меня всегда, когда я вижу на экране заставку этой передачи, начинается головная боль. Пока участники строят из себя невесть что, попутно пытаясь построить любовь, ведущая строит всех.

— Короче так! Я — человек очень ленивый и принципиальный. Второй раз обратно я переставлять никого не буду! Так что у Вас есть возможность, попрощаться друг с другом навсегда! Больше вы никогда не увидитесь! Ясно? Прощайтесь! — ответила я, скрестив руки на груди в позе Наполеона, — Я даю вам пять минут! Время пошло.

— Кора… — смущенно прошептал Амос, — Я… Я… Я… понимаю, что здесь не самое лучшее место в шкафу… Далеко не верхняя полка и все такое… Но я был безумно счастлив, зная, что ты стояла рядом…

— Я… — ответила Кора, — Я… не знаю… Мне здесь было хорошо… Пусть и не самое лучшее место… Между тобой и стенкой… Но… Я… Короче… Я решила дать тебе еще один шанс… Смотри, не упусти его!

— Тю! — раздался разочарованный гнусавый голос с верхней полки.

— Кора, я готов ждать тебя, хоть целую вечность! — нахально заявил Эйг, пытаясь подлить масла в огонь, но никто его уже не слушал. В шкафу снова воцарился мир. Я уже хотела уйти плакать в свою каморку, но тут вспомнила, что у меня завтра типа какое-то испытание или что-то в этом роде и решила поинтересоваться у тех, кто наверняка его проходил. Может, посоветуют что-нибудь?

— Эй, я к вам вообще-то по делу. У меня завтра какое-то испытание. Что-то типа ритуала Погружения, я уже не помню… Сильно валить будут? Есть ли шансы, что меня отчислят? — с надеждой спросила я.

— Есть шансы, что ты умрешь, — мрачно заметил Эйг, очевидно расстроенный тем, что его возлюбленная осталась с Амосом.

— Да вы что? — удивилась я, — Так быстро? Ничего себе! А что там было? Надеюсь, нырять никуда не придется, а то купальник дома оставила и дайвер из меня никудышный.

Ты пробовала учить какие-нибудь заклинания самостоятельно? поинтересовался Люк, — Просто без заклинаний пройти его невозможно. Я, например, успел за ночь выучить три заклинания. Повезло, что сработали. Правда, с одним накосячил, но сумел выбраться живым! Рука потом еще месяц болела.

— Короче, ты перед уходом полочку протри… На всякий случай, — отозвалась Урса, — Я протерла, поэтому меня поставили на чистенькое. Знаешь, как приятно! Не то, что Фулера! Он полочку не протирал, ленился, поэтому после испытания его поставили в самую грязь.

— Я тоже самостоятельно учился, — вздохнул Эйг, вспоминая школьные годы чудесные, — Надеялся, что сумею выжить… Испытание я прошел на отлично. Так как на счет заклинаний? Ты хоть что-нибудь пыталась выучить? Как ты планируешь проходить ритуал?

— Размечтался. Если ко мне приблизится древнее зло, то я заору «Ахалай- махалай»! Если оно протянет ко мне лапу, то в ход пойдет «Сим — Салабим», а если и так не сработает, то остаются «Ляськи-Масяськи»! Ведь есть же шанс, что мне попадется зло с отличным чувством юмора? — пожала плечами я, вспоминая, как стращали первокурсников старшекурсники перед первым экзаменом в моем университете. Все шли сдавать, как на гильотину, а вышли с такими лицами, мол, плевое дело!

Люк прыснул, а остальные стали дружно обсуждать, из какой книги я умудрилась почерпнуть столь бесценные заклинания, способные отпугнуть любого.

— А что там вообще будет? — поинтересовалась я.

— Там каждый раз все по-разному! — вздохнула Кора, — Мне повезло. Мне попалась дверь с загадкой. А Амосу пришлось бегать от демона. Так что предугадать, что будет очень сложно. Надеюсь, что тебе повезет, как и мне!

— Ладно, я пойду. Раз ничем конкретным вы мне помочь не можете, то прощаюсь с вами до завтра! — вздохнула я и отправилась в свою комнату. Смеркалось. Свечка уже почти догорела, а я почти доревела. Эх! Жизнь моя — жестянка. Да ну ее в болото! В свете последних событий, новой простынке настал вполне логичный конец, но она погибла с честью, пока я рвала ее, как Бобик грелку. Надеюсь, что когда-нибудь я снова вернусь в мой мир, и о ручной стирке мне будет напоминать исключительно режим на стиральной машине. Пора спать.

Легко сказать, да трудно сделать. Стоило мне со скрипом лечь на кровать, как тут же мне начали мерещиться по углам черные тени и светящиеся глаза. Я снова зажгла огарочек свечи и стала думать, как же мне уснуть, чтобы проснуться? И тут мой взгляд упал на длинный сундук. Я открыла его, выгребла оттуда весь хлам, перетащила туда матрас, подушку и одеяло. Ну, все. Спокойной ночи, малыши. Я осторожно закрыла крышку, чувствуя себя древним вампиром. Пусть душно, пыльно, но гораздо спокойней. И почему я раньше до такого не додумалась?

Я открыла глаза в кромешной темноте и спросонья подумала, что я лежу в тесном гробу, и меня уже закапывают. И вот она, первая горсть земли летит на крышку моего гроба с характерным стуком. А вот и следующая. Они что? Зажали деньги на лопату и решили прикопать меня вручную? Ай-я-яй! Какие жмоты! И оркестра я что- то не слышу…

— Кто там? — машинально спросила я. Не знаю, на что я рассчитываю, задавая такие глупые вопросы, прекрасно зная, что ответ, если таковой вообще будет иметь место, мне очень не понравится. Но ответа не последовало. Я — не трус. Я просто адекватно оцениваю ситуацию. Раз молчат, то спокойной ночи.

Уснуть мне не удалось. Конечно, попробуйте уснуть с поджатыми затекшими ногами и узким плацдармом для ночных маневров. Ни руки раскинуть, ни перевернуться нормально. Такое чувство, что я решила нелегалом в чужой сумке пересечь границу. В туалет хотелось жутко, и у меня был выбор: продолжить мокрое дело, начатое Фулером, или все-таки встать и пойти почитать книжку. Я приподняла рукой крышку сундука, почувствовав, как сквозь щель в мое убежище проникла струя свежего воздуха.

Ладно, делать нечего. Придется встать. Матрас — то у меня один. А если я закажу себе новый, то не факт, что моя библиотека не пополнится книгой «Как я чистил матрас заклинанием разрыва!». Я отбросила крышку и, ежась от холода и кутаясь в халат, на ватных ногах пошлепала в туалет.

«Уважаемые читатели! Я надеюсь, что опыт, описанный в книге, будет полезен как начинающим магам, так и уже состоявшимся. Сразу предупрежу, что заклинание взрыва опасно в замкнутых пространствах, поэтому нужно позаботиться о том, чтобы на момент взрыва в туннеле находился только маг. Чтобы правильно рассчитать мощность взрыва, не используется формула с субкордиантой. Для правильного расчета берется формула с радиантой умноженной на силу и разделенную на…»

На фиг! На фиг такое занимательное чтиво! Первый лист, он трудный самый. Я имею в виду, он труднее всех отрывался. Прощай, страница номер один. Счастливого плавания. Если мне снова подарят книжечку, то я не постесняюсь засунуть ее «дарильщику» туда, откуда ее сможет вытащить только узкоспециализированный доктор при помощи специального инструмента. А потом буду постепенно пополнять библиотеку, пропихивая очередную книжку во «вместилище знаний».

Я подошла к зеркалу и умылась. Подняв голову, я краем глаза увидела черную тень, нависающую надо мной. Хорошо, что она появилась после того, как я сходила в туалет… Если у меня и есть боязнь потусторонних существ, то наверняка она называется «здравый смысл». Я хотела закричать, но поняла, что бесполезно. Чья- то лапища зажала мне рот, а тихий голос произнёс:

— Обещаешь, что не будешь кричать? Я не причиню тебе зла. Если «да», то кивни!

Я кивнула. Лапа с моего рта исчезла. Так и подмывало поднять тревогу, но допускать глупейшие ошибки киношных жертв, не в моем стиле. Стоит мне только пикнуть, как меня тут же размажут по стенке и высчитать разницу между датами на моем надгробии сможет даже первоклашка. Если тварь хочет поговорить, я совсем не против душевного разговора.

— Не оборачивайся. Смотри на меня сквозь зеркало. Итак, я тебе очень благодарен за то, что с твоей помощью обрел свободу. Я не стану убивать тебя, хотя мне очень хочется это сделать, но тот, кто мной повелевает, запретил мне даже пальцем к тебе прикасаться!

— И кто это сердобольный человек? Фамилию, имя в студию! Если он хочет благодарность в письменном виде, у меня на столе есть ручка и тетрадь! — поинтересовалась я, глядя на черную, дымчатую тень, в которой смутно угадывался силуэт с горящими огоньками глаз. Если так присмотреться, то ничего жуткого в демоне не было.

— Тот, кто повелевает всей Тьмой, — ответил демон, — И тот, кто желает этой Академии сгинуть во мраке и гореть в черном пламени! Он передает тебе привет и говорит, чтобы ты продолжала в том же духе! Он за тобой внимательно следит. У него для тебя есть подарок! Распорядись им с умом.

Ух-ты! Пока хорошие девочки ждут на Новый Год подарочки от Деда Мороза, разучивают стишки и приносят пятерки в дневнике, я, как очень плохая девочка, внеурочно получаю подарочек от местного Темного Властелина. Супер! Где моя банка варенья и килограмм печенья?

Черная рука надела мне на шею какую-то жиденькую тесемку. На конце висело кольцо, похожее на кольцо для ключей, а в кольце была монетка.

Ндя… Не думала, что у зла тоже бывает финансовый кризис. Не бриллиантовое колье, а сувенир из дешевой сувенирной лавки. Не хватало надписи «Привет из….» (подставьте название любого отечественного курорта), купленный на последние пятьдесят рублей мелочью для какого-нибудь троюродного племянника двоюродной сестры. Ну, хоть не лакированная ракушка с прилипшим сушеным крабом с надписью «Привет из Тьмы. 2016». Радует.

— Скажи, что тебе удалось меня уничтожить…Не рассказывай никому о нашем разговоре, даже своему Лорду. Скажи, что сумела разбить зеркало, в котором я исчез. И я тебя постараюсь больше не беспокоить! Без необходимости, разумеется! До встречи! — сказал демон, растворяясь во тьме. Зеркало треснуло, а потом осыпалось тысячью мелких осколков прямо в раковину и на пол. Я попыталась их убрать, порезалась, а потом плюнула на все, замотала руку полотенцем и решила лечь спать. Перетаскивать лежанку на кровать мне было лень, и я снова залезла в сундук.

Проснулась я от того, что слышу чьи-то голоса. Нет, мне не показалось. В моей комнате кто-то явно был.

— Пишем протокол, — сказал какой-то женский голос, — Нападение демона на ученика. С летальным исходом. Итак, Глиза, рассказывай. Ты увидела, что на испытание пришли не все студенты. Так было?

Все, пока я спала, мой мнимый труп уже обвели мелком от тараканов «Машенька» и теперь ищут крайнего. Отлично! Тут до ролика с моими фотографиями и грустной музычкой рукой подать! Но если его будут делать в мувимейкере, используя все возможные эффекты переходов, то я точно воскресну и оторву им руки!

— Да! — ответил женский голос, — А потом я отправилась к Лорду Асфарду, чтобы выяснить, по какой причине студентка не явилась на Ритуал Погружения… Он разрешил мне подняться в комнату студентки… Повсюду были капли крови… Зеркало разбито… Я почувствовала демоническое присутствие… Я осмотрела место и поняла, что сегодня ночью здесь был демон крови. А потом я увидела тапки…

— Тапки? — переспросила, восседавшая на сундуке, — Будем искать труп. Пишу: особые приметы убитой — две левые ноги! Вы только взгляните на тапки. Они оба левые!

Я чуть не прыснула. Или китайцы погорячились, либо я так удачно их стоптала…

— Я увидела много волос в раковине и на полу… — заметила та, которую называли Глизой.

— Отлично! Сейчас допишу… Лысая девушка с двумя левыми ногами… Особых примет достаточно! Так если ей оторвали голову ее легко будет опознать по ногам… Хотя, Лорд Асфард, не могли бы уточнить, во что она была одета в последний раз? Это необходимо для протокола!

— Я что ее разглядывал? — раздался ленивый голос моего овоща.

Чего к бедолаге привязались! Одета, и, слава Богу!

— Отлично! Записала. Итак, проведен первичный осмотр места убийства. Тело студентки или его останки обнаружены не были. Вы везде смотрели? — спросил голос, скрипя пером.

— Да, везде. Я обыскала все… Если бы был сделан амулет, я смогла бы определить точное местонахождение тела… — раздался нервный голос некой Глизы, — Я не представляю, как здесь вообще можно жить!

А я представляю! И не просто представляю! Я обитаю в этом комфорте, чувствуя по ночам, как тараканы, словно чипсы, хрустят под тапочками!

— Да, здесь, правда, очень грязно! — противным голосом заметила тетка, взгромоздившаяся на сундук, — Не мешало бы ей уборку сделать…

Ну конечно, мои дорогие! Уважаемый демон. Подождите! Не убивайте меня! Я сейчас сделаю генеральную уборку, надену красивое нижнее белье и вечернее платье, сделаю прическу и вечерний макияж…. Короче, у демона есть все шансы сдохнуть от скуки еще до того, как я перейду к рисованию второго глаза. И это я еще волосы не укладывала…

— Кстати, сундук открывали? — поинтересовалась тетка, ерзая на крышке.

— Да, я пыталась его открыть, но он, судя по всему, закрыт наглухо… — ответила Глиза, — Если бы она была бы жива, то ей нужно было бы выговор вынести за то, что не соблюдает чистоту!

То есть меня освободили от выговора посмертно?

Лорд Асфард! Как это получилось, что студентка погибла в своей комнате? Вы ничего подозрительного не слышали?

Я попыталась приподнять крышку, но на ней кто-то сидел, основательно придавив ее толстой кормой. Кому-то явно пора садиться на диету. Мне уже захотелось подать голос, но побыть мертвой еще пару минут было так интересно, поэтому я решила выждать время и послушать все, что обо мне думают!

— Что вы хотите от меня услышать? — раздался бесцветный голос моего овоща.

— У Вас, уважаемый Лорд, очень часто погибают студенты. Я не хочу делать преждевременные выводы… Вам не кажется это странным? — очень осторожно поинтересовалась тетка, которая сидела на крышке сундука. Она заерзала, а потом я услышала тихое: «Пф-ф-ф…». Пока верх говорил умные вещи, низ непроизвольно выдохнул с облегчением.

— Нет, не кажется… — ответил мой учитель.

— То есть, вы нарочно допускаете их смерть? — очень деликатно уточнила тетка, сидящая на крышке моего сундука, — Я понимаю, что в этом году вам достался далеко не подарок, а наглая, малахольная девица, считавшая своим долгом довести всех учителей до белого каления. И как мне намекнули, она делала это с вашего молчаливого одобрения! Я… я… не имею ничего против ваших методов обучения…

Я так не играю! О покойниках говорят либо хорошо, либо ничего! Я понимаю, что у некоторых учителей сегодня праздник, сравнимый по масштабам с Днем Учителя и Выпускным одновременно, но чтобы так явно… Мне показалось, что мои портреты с траурной ленточкой будут висеть в каждой аудитории, а сюда понесут цветы и свечи! А если мне повезет, то одна из свечей случайно сожжет эту Академию дотла.

— Тогда в чем вопрос? Или вы хотите заполучить еще одного некроманта? — раздался голос моего учителя. Но на этот раз я его не узнала, — Вам мало одного, поэтому вам нужен еще один? Не дождетесь. Второго некроманта не будет. Ни второго, ни третьего, ни четвертого. Я ясно выразился? Я не стану никого учить.

— Ты не имеешь права, Асфард! Помни о своем долге перед Академией! — возмутилась тетка, ерзая на моей крышке.

— А вы помните о своем долге передо мной. А теперь тон пониже, лицо попроще, и на «Вы», — ответил мой Лорд. В его голосе прозвучали стальные нотки. Мне очень захотелось высунуться и посмотреть, точно ли это он, а не какой-нибудь Брюсе Уиллис?

— Вы доиграетесь, Лорд Асфард! На этот раз вам это не сойдет с рук! — прошипела тетка. Дверь хлопнула так, что мне показалось, что она вылетит с петель. Между прочим, это — моя дверь. И не надо ею так хлопать! Профессию плотника я еще не освоила!

— Нужно установить в комнате каждого ученика тревожный сигнал… Не будем надеяться на бдительность преподавателей. Я занесу это в протокол… — сказала тетка, слезая с моего сундука.

Дверь еще раз хлопнула и закрылась окончательно. Отличное начало дня! Сегодня кого-то ждет приятный сюрприз. Но пока стоит рассмотреть мой подарочек. Интересно, что это за штукенция? На вид ничего особенного. Старая монетка в кольце. Судя по тому, что она вращалась внутри кольца, ее пронизывал тонкий штифт, прикрепленный к кольцу. На одной стороне монетки была надпись «Avers», а на другой «Revers».

— Эй! — позвала я демона, — А где инструкция? Почему в комплекте нет инструкции? Я буду жаловаться в общество по защите прав потребителей!

Мне никто не ответил. Очевидно, если такое общество здесь и есть, то связываться с Властелином Тьмы, оно явно не горит желанием!

— И вот то мне делать с этой побрякушкой? А поприличнее подарок нельзя было подарить? Ладно, упаковку зажали, но ленточку и инструкцию могли бы дать? — крикнула я. А в ответ тишина. Если сломаю — пеняйте на себя!

От нечего делать я стала играть с монеткой, задавая ей вопросы и загадывая на определенную сторону.

— Итак, если мне выпадет аверс, то мне удастся быстро вернуться домой! — сказала, раскручивая монетку. Реверс. Прискорбно. Стоило мне произнести слово «аверс», как тут же по кольцу стала ползти зеленая змейка. Как только я произносила «реверс», змейка исчезала.

— Итак, если мне выпадет аверс, то….то…. я выйду замуж за властелина тьмы! — коварно улыбнулась я, дожидаясь, когда Властелину Тьмы будет подписан брачный приговор. Аверс. Я обязательно позову всех на свадьбу. Думаю, что среди конкурсов обязательно будет жертвоприношение! И невеста лично отберет участников! Без него вообще нет смысла проводить свадьбу! Я прямо представила, как некто, закованный в черные доспехи, свирепо дыша, произносит заутробным голосом:

— Любимая, подготовь списочек, пожалуйста…

— Одну минутку! — радостно заявляю я, доставая рулон туалетной бумаги и разминая пальцы. Ладно, помечтали и хватит.

— А если мне выпадет реверс… то я сумею самостоятельно закончить Академию! — хихикнула я, вращая монетку вокруг ее оси. Аверс. Скорее всего, я к концу года в декрет уйду. А сессию автоматом мне не поставят. Тогда пусть мой будущий муж разбирается с моими зачетами. Судя по последнему ответу, он разберется… Не удивлюсь, если в моей зачетке будут стоять автоматы и «отлично», а каждую страничку будут украшать крупные капли крови. Такой трудной сессии в Академии еще не было.

— Я не могу поставить ей пять! Не могу! Хоть убейте! — орет историчка, швыряя зачетку на пол.

— Хорошая мысль… — отвечает тип в черных доспехах, и тут же у меня в зачетке появляется пятерочка, выведенная дрожащей и возможно даже оторванной рукой. Вот так и появляются лица на доске почета «Ими гордится Академия». И пусть они сто раз пожалеют, что притащили меня сюда!

Потом мне стало лень озвучивать вопросы вслух, и я взглянула на часы. Странно, но времени прошло всего пару минут, хотя мне показалось, что я играюсь уже минут сорок.

— Аверс! — произнесла я, чтобы посмотреть, что будет, когда змейка укусит себя за хвост. Змейка доползла до конца и сомкнулась. Ничего не произошло.

— Аверс! — сказала я громко. Часы пробили шесть вечера. Змейка поползла по кругу,

— Реверс!

И тут я услышала, как старые часы пробили… шесть раз!

Нет… Не может быть… Аверс! Змейка поползла по кругу. Я взглянула на часы — пять минут седьмого. Десять минут седьмого…. Реверс! Пять минут седьмого.

Я посмотрела на потолок, потом зажмурила глаза и поняла, что этот день можно смело обводить красненьким в моем календаре. А вот в календаре Академии — черненьким. И ставить сверху крестик. Если вы еще не поняли, то это не я с вами, уважаемые, встряла, а вы со мной. Чтобы не радоваться преждевременно, я решила сделать контрольную проверку.

— Аверс! — сказала я, убедившись, что отсчет пошел. Я подошла к сундуку, вытащила подушку и бросила ее на кровать, а сама встала рядом с сундуком, — Реверс!

Я снова сидела на кровати, а мое постельное белье валялось в сундуке.

— Ну я так не играю… Я думала, что… Хотя, и на том спасибо! — улыбнулась я, надевая монетку на шею. С первой жертвой я уже определилась. Так что пора отвести душеньку.

«Таких не берут в космонавты! Таких не берут в некроманты!» — радостно мурлыкала я. спускаясь по лестнице вниз.

Мой овощ мирно спит в кресле, даже не подозревая о том, что его ждет. Я потерла руки в предвкушении маленького праздника жизни. Особенно, если он уже выдохнул с облегчением, мысленно похоронив меня. Где-то по любому вовсю шла пьянка-гулянка, празднуя мою преждевременную кончину. Не дождутся. Теперь точно не дождутся!

А моего унылого учителя на общий праздник не позвали! Или он не пошел? Ладно, что-то я отвлеклась… Я взглянула на его седую голову. Нет, стулом бить его по голове это слишком жестко. Тем более, я точно не уверена в том, работает ли это на людях! Нужно что-то невинное, чтобы в случае эпик фейла красиво съехать. Придумала!

— Аверс! — прошептала я, убедившись, что отсчет пошел. Я тихонечко подкралась к креслу и положила руки ему на глаза. Интересно, с какого раза он угадает? Мои руки молча сняли с глаз, даже не удосужившись повернуться. Я повторила фокус.

Стоит отдать должное. Я еще не встречала мужчину, который бы так спокойно отреагировал на появление той, которую только что признали официально умершей. Стальные нервы.

— Чего тебе? — спросил мой некромант, оборачиваясь, — Я же просил меня не трогать! Сколько раз нужно повторить, чтобы до тебя, наконец, дошло?

Нда… Скучновато получилось! Не радостно как-то…

— Реверс! — прошептала я. И вот я стою в двух шагах от кресла. В кресле спал мой учитель. Ну, все. Я готова.

— Аверс! — прошептала я и тут же взгромоздилась ему на колени, обнимая его за шею, а потом нежным голосом, преисполненным детского восторга, я гаркнула ему на ухо:

— Покатай меня, большая черепаха!

Больше книг на сайте - Knigolub.net

Слетая вниз, я успела прошептать «Реверс». Все встало на свои места. Ладно, у меня есть еще вариант! Я снова стояла возле его кресла. Я сбегала за ведром воды, притащила его и поставила рядом.

— Аверс! — сказала я, предвкушая сладкую месть за все хорошее. Содержимое ведра опрокинулось сверху на моего учителя. Получай! За все хорошее! Упс! Он встал с кресла и убирая мокрые волосы с лица…

— Сама свое счастье испортила. Я забираю свои слова обратно. Мы как договаривались? Ты не трогаешь меня. Взамен я разрешаю делать тебе, что тебе вздумается! — его тон был далек от дружелюбного.

— Мне так хотелось это сделать, что вы себе не представляете! — невинно ответила я, поглядывая на змейку.

— Но ты нарушила первый пункт нашего уговора. Не трогать меня. Поэтому с этого момента ты будешь неукоснительно соблюдать правила Академии. И молись, чтобы я не узнал, о том, что ты их нарушила! Ты будешь лично отчитываться за каждый шаг! — ответил мой учитель.

В моей голове сразу появилась девочка, ерзающая на горшке и орущая так, что даже соседи за стенкой подавились чаем: «Папа! Я покакала!»

Я поняла, что пора делать откат.

— Реверс! — прошептала я. И вот я стою с полным ведром и с наслаждением вспоминаю, как здорово это было. Но рисковать своей неприкосновенностью, я не хочу. Однако, мои идеи еще не исчерпались!

— Аверс! — прошептала я, походя к учителю поближе. И хочется и колется… Ай-я-яй! Неужели я не могу этого сделать? Ведро холодной воды, значит, рука не дрогнула вылить. А вот поце… И что это я так смутилась? Покраснела? Чмокнула в щечку и все! Это же так просто! Я же тыщу раз так делала!

Пока я стояла над ним в нерешимости, мое время уже подошло к концу. Ладно, попробую снова! Я встала над ним, чуть наклонилась. Аве…

И тут дверь открылась и на пороге появилась Одуванчик сжимая в лапках какую-то бумажку.

— Лорд Асфард! Вы забыли поставить на протоколе Вашу под… — начала служащая Канцелярии, глядя на меня, — Так ты живая!

— Не дождетесь! — улыбнулась я, шепотом добавляя, — Аверс.

Я подошла к ней, чтобы она лишний раз убедилась, что я живая.

— Пиши объяснительную! Где была в то время, когда мы составляли протокол? — заорала Одуванчик, шлепая бумаги на стол.

— Как где? — наигранно удивилась я, — Спала! В теплой и очень уютной постельке. Правда, не своей, но нам ясно было сказано, что ученики могут спать вместе с преподавателями! Мы решили воспользоваться идеей, и я вам скажу, очень плодотворно. Да, милый? Я прямо сейчас так и напишу! Подробности интересуют? Если да, то прошу не один листок бумаги, а сразу пачку! Можно вопрос, а количество заходов перечислять через запятую, или нумерованным списком? Мне списком удобнее… И вообще, я планирую книгу написать! «Пятьдесят оттенков фиолетового». А вот мой любимый учитель после того, что он со мной сделал, просто обязан на мне жениться!

Теперь я знаю, как выглядит «в зобу дыханье сперло» на практике. Одуванчик покраснела и уставилась на моего учителя. Я тоже не поленилась обернуться. Лучше бы я этого не делала. Его глаза полыхали, а на бледном лице было такое выражение, что «Молот ведьм» — это всего лишь разминка перед пытками, которые меня ждут. Я немного тороплю события.

— Реверс… — прошептала я, с гаденькой улыбочкой.

— Пиши объяснительную! Где была в то время, когда мы составляли протокол? — заорала Одуванчик, шлепая бумаги на стол. Снова поиграть в День Сурка или хватит? Ладно, на всякий случай: «аверс»!

— Я спряталась в сундуке! — спокойно ответила я, — После того, как мне удалось изгнать демона. Он напал на меня ночью, но я не растерялась. Я сделала все, как написано в книге и разбила зеркало. А потом почувствовала себя плохо и очнулась буквально пять минут назад.

Интересно, уличат меня во лжи или нет?

— И каким заклинанием ты это сделала? — подозрительно спросила Одуванчик, стараясь не подходить ко мне близко.

— Абракадабра! — гордо ответила я, надеясь, что такое заклинание существует.

— Ты врешь! Такого заклинания нет! Демона изгоняют при помощи крови! На зеркале оставляют кровавую метку, а после того, как демон вселяется в зеркало, зеркало разбивают, — резко ответила Одуванчик, — Не мешало бы проверить тебя на вселение и одержимость! Сначала изолировать, потом провести тесты на предмет сделки…

О нет! Я на такое не подписывалась! Не дай бог, у меня отберут мою игрушечку! Как же я развлекаться буду? Я же подохну со скуки!

— Реверс! — произнесла я, — И снова аверс! На этот раз я была очень убедительной, так сказать, теоретически подкованной в особенностях местного экзорцизма.

— Ладно, в связи с тем, что тебе удалось изгнать демона, ты освобождаешься от Ритуала Погружения. Но завтра в 12:00 ты обязана присутствовать на Ритуале Вызова! Ты меня поняла? Я жду объяснительную! — строго сказала Одуванчик.

— За то, что я выжила и разочаровала всех? — гаденько улыбнулась я, — И как вы себе это представляете?

— Мне нужно приложить объяснительную к протоколу и выписке! Процедура такая! — ответила Одуванчик, протягивая мне листок.

— А других способов доказать, что я живее всех живых, нет? — поинтересовалась я.

— Мы уже распорядились о похоронах! — отозвалась Одуванчик.

— С оркестром и конфетками в платочке? Кто гроб понесет уже решили? Так вот, обрадуйте тех, кто понесет, и разочаруйте всех остальных. Я живая. И предъявлять никаких доказательств не собираюсь. Хотя… — улыбнулась я, выводя на бумажке слово «Объяснительная».

«Глубочайше сожалею, что сумела выжить в схватке с демоном и даже победить его!»

Пы. Сы. Вы уже скинулись на мои поминки? Тогда требуйте деньги обратно!»

— Еще раз так сделаешь, пеняй на себя… — проворчала Одуванчик, перечитывая мою объяснительную, написанную моим фирменным корявым почерком. Судя по размеру шрифта и начертанию тут нужен дешифратор и микроскоп. Мне всегда говорили, что с таким почерком нужно быть врачом, но мне было лень учиться лишние пару лет. Так что я, можно сказать, уже спасла сотню жизней и получила пару очков в карму.

— Еще раз выживу? — осведомилась я.

Змейка дошла до конца, но разговор был еще не окончен.

— Я так понимаю, что этому вас научил Лорд Асфард? — невинным голосом, как бы невзначай поинтересовалась Одуванчик, собираясь уходить. Странно, что ее это интересует. Я взглянула на своего учителя, а потом решила записать пару очков в его карму. Вдруг премию дадут? Или звание «Лучший учитель года»? Может, потом еще спасибо скажет?

— Аверс! — прошептала я, но тут же слащавым голосом, как из рекламы, добавила, — Ну конечно! Мы занимаемся с ним каждый день! Он — очень хороший учитель! Я бы никогда не пожелала себе другого!

— Это ты зря… — тихо подал голос мой овощ.

— Реверс! — прошептала я, с горечью осознавая, что премия ему не нужна. А как же звание? Неужели грамота в рамочке и шуршащий конвертик его тоже не интересуют? — Реверс…

Но… ничего не произошло. Черт! Что случилось? Неужели у моей игрушки сели батарейки? Где тут ближайший волшебный ларек, где можно прикупить волшебные батарейки?

— Ладно! Всего хорошего! — почему-то весело сказала Одуванчик, закрывая за собой дверь, а я притихла в ожидании нагоняя.

Лорд Асфард, мой унылый учитель, был, очевидно, человеком очень скромным и честным. Ну ладно, у меня есть дела поважнее, чем копаться в душе моего овоща. Мне предстояло узнать, почему эта штука вдруг перестала работать!

Я уже час расстроенно смотрю на мою игрушку, но она не подает признаков жизни. Нет, ну надо же! Хоть предупредили бы, что у нее строгий лимит и все такое… Я расстроилась и легла спать. На этот раз на скрипучую кровать.

Снился мне дом. Я просыпаюсь утром, иду ставить чайник, завариваю чай и жую бутерброд, прикидывая, что одену на работу. Распорядок жизни обычного офисного планктона. Разбудил меня стук в дверь. Я спросонья глянула на старые часы. Нет, не проспала. Странно. Я не дома. Прискорбно.

Открыв дверь, я обнаружила на пороге целую делегацию, возглавляемую Одуванчиком. Какие-то вялые маги в старых робах притащили какой-то плоский кристалл.

— Подношения оставлять за порогом! — возмутилась я, но тут же вспомнила, что это устанавливают «сигнализацию».

— Давайте на эту стенку! — скомандовала Одуванчик, тыкая пальцем туда, где висели часы, — Отодвиньте всю мебель!

Стоп! Я перестановку не заказывала! Но слушать меня никто не хотел. Кристалл водрузили прямо на стенку. Вытерев ноги о мой драный коврик, делегация удалилась, оставив мне бумажку с инструкцией. Господа! Где ваши манеры? Обычно ноги вытирают до входа в помещение, а не на выходе… Ну да ладно…

«В момент опасности, уважаемый студент, вам необходимо подойти к кристаллу, нарисовать на нем знак (см. Рисунок). С вами свяжется служба безопасности Академии».

Я тоскливо посмотрела на кристалл. Ндя… Явно не плазма… Я сняла с шеи амулет, в надежде, что он за ночь немного отлежался и, возможно, заработает снова! Если не заработает, то я лично разыщу этого демона!

— Аверс! — шепотом произнесла я, увидев (о чудо!), как по амулету поползла змейка.

Я подошла к кристаллу, держа в руках инструкцию. Вы что издеваетесь? Я такое в жизни не нарисую. Даже с бумажкой. Указательным пальцем левой руки я стала вести по кристаллу линию за линией. Там где я провела пальцем, оставался светящийся след. Если меня кто-то захочет убить, то ему придется подождать минут пять-десять. Итак, символ готов. Раздалось какое-то монотонное гудение. Кристалл завибрировал, но пока что просто гудел. Я взглянула на дверь и села ждать, прикидывая, что может со мной произойти за это время. Я представила, что рядом со мной сидят Фредди Крюггер, Джек Потрошитель, Пила и Ганнибал Лектор. Мы всей компанией ждем, когда служба безопасности мне ответит.

— Я пойду, подышу свежим воздухом! — сипло говорит Фредди Крюггер, — Душновато здесь! Позовете, когда откликнуться…

— Да сиди уже… Может, ответят! — отвечает ему Ганнибал Лектор, — Все ждут, вот и ты жди…

Пила уже тихонько клюет носом, Джек Потрошитель уже наточил нож, а охрана все никак не реагирует.

Внезапно раздался такой тоненький звук «бзень». Неужели? Все мои невидимые друзья растворились в воздухе, а я подошла к кристаллу.

— Здравствуйте, Вы только что нарисовали символ, — сказал приятный женский голос, — Наши сотрудники сейчас заняты, но они свяжутся с Вами через пару минут. Не стирайте символ и не отходите далеко от кристалла… Держитесь! Мы уже идем к Вам на помощь!

Мои невидимые друзья снова появились.

— А я за это время уже успел бы не просто убить, но и расчленить свою жертву… — вздохнул Джек Потрошитель.

— Я за это время уже целый полигон спроектировал… — мечтательно улыбнулся Пила, обмахиваясь маской, — и придумал три нерешаемых загадки для сборника «Оторви, отгрызи, отрежь и выбрось». Хотите услышать?

— He-а. Как бы ты ни старался, сборник загадок для первоклашек ты не переплюнешь. Как сейчас помню одну. Знает девочка любая, что морковка… Варианты: оранжевая, голубая, зеленая и розовая, — заметил Каннибал Лектор, цыкая зубом, — Я тут меню на месяц составил. Теперь думаю, на следующий.

— Да за это время выспаться можно! — обиженно заявил Фредди Крюггер, — Лучше бы я поспал… А то мне опять в ночную смену!

Мне очень захотелось позвать еще воображаемых врагов в виде Чужого и Хищника, но боюсь, что вместо душевных посиделок, у нас тут будут выяснение отношений.

— Внимание! Служба безопасности Академии слушает Вас! — раздался грубый мужской голос, выдернув меня из узкого воображаемого круга единомышленников.

— Меня убивают! Страшное чудовище уже откусило мне руку, а теперь… — слабым голосом начала я, но тут же меня прервали:

— Назовите свое полное имя!

— Берениса! — ответила я, поглядывая на часы, — Вы понимаете, что мне сейчас ногу отгрызут!

— По буквам, пожалуйста. И не торопитесь, чтобы я успел записать! — раздался шорох бумаги и скрип пера. Я по слогам, голосом умирающего лебедя, начала диктовать.

— Говорите четче! Первая буква «Бэ» или «Вэ»? — уточнили на том конце.

— Бэ! — ответила я, понимая, что меня тут уже рас пять бы расчленили, пока я диктую свое имя.

— Берениса! Правильно? Кто Ваш учитель? — поинтересовался голос, скрипя пером.

— Я истекаю кровью… — простонала я, в надежде, как-то ускорить процесс.

— Потерпите немного! Вам осталось указать только группу крови, направления обучения, этаж, комнату, дату рождения… — раздался голос из кристалла.

— А дату смерти вы уже знаете? — съехидничала я, понимая, что спасать меня никто не собирается…

— Итак, на чем мы остановились? Ах, да. Уточните, пожалуйста, кто ваш учитель…

Я стерла символ. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Если бы опасность была реальной, я бы уже перебдела так, что мало не показалось бы! Змейка дошла до конца. Реверс так и не понадобился. Будем считать, сколько раз я могу пользоваться моей фенечкой. Один уже был! Часы показывали половину двенадцатого, а это значит, что пора собираться на Ритуал. Я оделась, умылась, наскоро расчесала волосы. На гребне остался огромный пучок. Мысленно оплакивая каждую покинувшую мою голову волосину, я завязала на шее амулет и спустилась вниз. Странно, но моего цветочка в горшочке не оказалось. Ладно, не маленькая. Дойду сама. Я выскочила за дверь, захлопнув ее и уже потом поняла, что ключ я не взяла. Простонав, я пошла в сторону зала вызова, предвкушая, что после ритуала, я как дворняжка буду жаться под дверью в ожидании хозяина.

Перед залом Вызова стояла целая толпа. Мое появление вызвало целый шквал возмущения. Новость о том, что меня наконец-то якобы убили, моментально облетела всю Академию, но не тут — то было. Мэри Сью, со мной даже не поздоровалась. Я посмотрела в ее, на этот раз голубые, глаза и решила, что навязываться не буду.

— О! Зомби вернулась! — заявил наглый голос Эпика, — Восстала из мертвых, присвоив мою славу! И главное, что ей за это ничего не было. А я сутки отсидел в комнате для наказаний… Я вызываю тебя на поединок. Сегодня в шесть часов. Там где проходит урок владения мечом. Я покажу тебе, кто и нас двоих самый сильный!

— Окей! Я приду, — улыбнулась я, сжимая в руке свой амулет. Просто так. Для себя. Поржать.

— Все ученикам войти в Зал вызова! — раздался голос, и мы всей толпой дружно просочились в узкую дверь. Наши учителя сидели полукругом. Прямо перед ними был светящийся, словно неоновая вывеска круг, нарисованный на полу.

— Итак, первым у нас пойдет Эпик Фейлор… — сказала миниатюрная, болезненного вида магичка со списком.

Эпик Фейлор сделал шаг вперед. Он надел доспехи и выбрал оружие.

— Судьба бросает вызов и благоволит сильнейшему. Победи и обладай! Мы учим вас не только магии. То, с чем вам придется столкнуться после обучения, гораздо страшнее, чем вы себе представляете. В ваших душах не должно быть места страху. Они должны быть наполнены решимостью и отвагой!

И тут перед Эпиком вырос демон. Демон протянул лапу к Эпику, но тот тут же попытался ударить по ней мечом. Скажу честно, получилось достаточно неуклюже, но зрелищно. Вполне сойдет для дешевого боевика в стиле фэнтези, сценарий которого написан на коленке, а съемки проходили в ближайшем лесочке. Швырнув в демона светящийся шарик, Эпик решил обойти его с фланга, но демон был не настолько туп, как могло бы показаться на первый взгляд, и смел героя когтистой лапой. Не растерявшись, Эпик с громким девчачьим визгом вонзил в него меч. Я взглянула на лицо Леди Альриши, которая была одета в голубое платье с белым узором и смахивала на Снегурочку. На ее губах появилась самодовольная улыбка.

— А теперь герой забирает то, что ниспослала ему судьба. Да будет она всегда к нему благосклонна, как сегодня.

На мое плечо легла рука. Я обернулась и увидела Мэри Сью, стоявшую позади меня. Ее глаза были карими.

— Привет! Как дела? — спросила она, словно пару минут назад не отвернулась в тот момент, когда я решила подойти к ней.

— Нормально, — обиженно прошептала я. И тут же почувствовала, как мне в руку суют какую-то котомку.

— Держи! В комнате посмотришь… Прости, что паста для мытья волос не новая… Я ее немного использовала… Сегодня Лорд Шеат обещал мне новую. Я сказала, что мне эта не подходит… Он тут же подал заявку.

— Спасибо… — удивилась я, принимая подарок. Если бы мне кто-нибудь сказал четыре дня назад, что я буду рада початому шампуню, то у верблюда пересохло бы в горле от зависти.

Тем временем Эпик Фейлор возвращался на место, сжимая в руках какой-то кинжал. Нормальный лут выпал с демона! Интересно, а если демона попинать? Может еще что-нибудь обломится? Никто не пробовал?

— Я так боюсь, что снова встречусь с магом-перерожденцем, что коленки трясутся…

— прошептала Мэри Сью мне на ухо.

— Карл! — объявили следующего ученика. Карл вошел в круг. Стоило ему сделать еще один шаг, как напротив него стоял здоровенный волк. Волк тут же упокоился после массивного удара мечом, и Карл невозмутимо поднял в земли какую-то дубинку. Ладно, я понимаю, откуда у демона кинжал, но откуда у волка дубинка? Может, если его потрясти с него еще что-нибудь выпадет? Например, пару голдов, лук Убийцы, какое-нибудь зелье и несколько томов книг с заклинаниями? Нет, ну я просто предложила! Игры на планшете показали, что волки — очень запасливые и все свое добро носят с собой! Или жрут всякую гадость.

Какой-то чахлый мужчина в серой мантии подскочил с кресла и стал хлопать Карлу.

— Мариэнн-Сьюзанн! — объявили следующего участника театра одного актера.

Стоило Мэри Сью шагнуть в круг, как перед ней возникла тень в черном капюшоне. Девушка сделала шаг назад, а Лорд Шеат заорал:

— Остановите испытание! Она не сможет с ним справиться! Это маг-перерожденец!

Все, кроме меня, занервничали. Сознаюсь честно, то я тоже немного стала переживать.

— Я попробую! — сказала Мэри Сью, взмахнув мечом. Маг бросил в нее огненный шар, по диаметру превосходящий игровое поле. Девушка не растерялась и тут же выставила щит. Я видела, как дрожат ее руки. Интересно, сможет ли она или нет?

— Мариэнн — Сьюзанн! Это всего лишь твой страх! — заорал Лорд Шеат, вскакивая с кресла, — Он не настоящий!

Судя по всему, слова учителя немного приободрили ее, потому как Мэри Сью бросилась в бой, словно амазонка и тут же, одним ударом плеча свалила мага на землю, потом швырнула в него заклинание, а потом начала кромсать его мечом. Боже! Все это время я стояла рядом с маньячкой! Кровушка мага забрызгала все вокруг. Мэри Сью не успокоилась. Она с остервенение глумилась над, я так понимаю, трупом, потому как попробуй, выживи, когда тебя уже частично нарезали, как колбаску.

— Все… Хватит… Он мертв! — крикнул Лорд Шеат, бросаясь к Мэри Сью, которая уже стояла на коленях над телом и громко плакала, растирая кровь по лицу, — Забирай свой приз и пойдем… Я прошу прощения. Я должен отвести ученицу в ее комнату.

— Нет! — шептала она, — Он еще жив! Я должна…

И вправду, труп, не смотря на ранения, с жизнью явно не совместимые, продолжал трепыхаться. Успокоилась она только тогда, когда от мага осталась лужа крови. Уборщице сегодня будет весело. Я прямо представила себе, как бабка с тряпкой и ведром, шлепает тряпку на пол, а потом начинает вытирать кровушку с пола, охая: «Ходють тут всякие… Убивають, кого ни попадя! А мне потом вытирать!» Что перепало Мэри Сью в качестве награды, я не увидела. Надеюсь, не тесак. Лорд Шеат помог ей встать, но она не могла даже пошевелиться, глядя в одну точку. Он взял ее на руки и понес в сторону выхода. Где-то в глубине души меня кольнула зависть. Я даже мысленно представила себя на ее месте. Сижу я такая в крови, а мой овощ молча берет меня на ручки и несет в нашу комнату извиняясь перед всеми присутствующими. Я взглянула на своего учителя. Он зевнул и потер веки рукой.

— Кейни! — раздался голос. На сцену выкатился колобок. На этот раз на нем не было капюшона, но был синий шарф, закрывавший половину лица. Одет был подозрительно тепло, словно ему пять лет, и он собирается с бабушкой на прогулку а столбик термометра показал (ничего себе!) минус один. Все, что можно было закутать, было закутано. Полярник по сравнению с ним казался нудистом. Для полноты образа не хватало только варежек на резиночках, совочка в руках, и заботливой бабушки на горизонте. Кстати о бабушках! Одна из учителей встала, и я чуть не прыснула. Это была пожилая дама, в очках и в мантии с ковровым узором. Она сурово взглянула на бедняжку, мол, давай! Будь мужчиной! Вперед!

— Может не надо… — пробасил Кейни, но правила есть правила.

Кейни шагнул в круг. Перед ним сразу же появилась… его учительница. Зал просто выдохнул от восторга. Такого оборота событий никто не ожидал.

— Кто был плохим мальчиком? Кто пошел ловить демона? Что значит, все ловят, и я пошел? А если все спрыгнут с башни, и ты будешь прыгать? А ну быстро встал в угол! — заорала «бабушка», и тут же в ее руках появилась тарелка и ложка. Словно огр с дубинкой наперевес, она двинулась в сторону бедняги, который не знал куда деваться.

Мне уже тоже стало жутковато. Вдруг она проткнет его этой ложечкой, намотает на нее его внутренности, а потом кровожадно оближет пальцы. Ложка с какой-то кашей неумолимо приближалась ко рту главного героя. Да, таких страстей я еще не видела!

— Колдун должен хорошо кушать! А вдруг у тебя не будет силы сотворить заклинание? — угрожающим голосом повторяла бабушка, оттесняя «страдальца от заботы», в сторону барьера.

— Ложечку за магистра Форнациса, ложечку за магистра Шератана… Они были великими магами. И ты будешь, если будешь хорошо кушать! — приговаривала «бабушка». Я бросила взгляд на покрасневшую Леди в очках, которая мечтала в этот момент провалиться сквозь землю.

— Слышь, сопля! Соберись! — заорал кто-то из зрителей. Все поддержали его радостными криками! Некоторые лорды и леди хихикали, стараясь держать себя в руках. Мой Лорд смотрел на всю эту комедию таким взглядом, словно на его глазах камаз только что намотал на колеса и немного покатал в последний раз зазевавшегося хомячка. Его взгляд, я имею в виду Лорда, а не пушистика, был грустным и задумчивым, словно в детстве его постигла та же участь, а мимолетное воспоминания всколыхнуло у него бурю эмоций.

— Н…н…не могу… Она меня накажет! — всхлипнул Кейни, пытаясь увернуться от ложечки. Ложечка случайно попала ему в глазик. А потом неумолимая ложка в недрогнувшей руке попыталась пробить брешь в зубах. И это не смотря на шарф. Если бы у меня на лице был синий шарф, то я бы автоматически включила бы Саб Зиро, и отморозилась.

— Давай-давай, за магистра Альварга, который был последним Верховным Магом! Вот он кашку не кушал, поэтому Стражи Невежества его и одолели! А вот кушал бы он кашку, то тогда бы никто его не смог одолеть! — сказала бабушка, прицеливаясь ложкой и двигая ею по четко заданной траектории.

Все Лорды и Леди стали подозрительно косится на «Бабушку», которая тут же покраснела и заорала:

— Чего ты выдумываешь! Я такого не говорила!

И в этот момент мне стало искренне жаль этого Кейни. Всем, кто выходит из круга, можно было спокойно вздохнуть. Кейни после выхода из круга оставалось только сдохнуть. Главный кошмар ждет его сегодня вечером с тазиком каши.

— Я не бубу… — пробасил герой, сжимаясь в комочек и закрывая глаза.

— Что значит «не бубу»! — возмутилась «бабушка», — А ну ешь! А то придет злой демон и съест тебя!

Зал был явно обрадован столь интимными подробностями личной жизни учительницы и ученика.

— Пошла вон! — сказал парнишка, наконец, набравшись храбрости. Судя по его лицу, он давно мечтал это сделать, но почему-то стеснялся, — Я не хочу есть! В меня не лезет! Я Вам не поросенок! А Магистр Альварг погиб в результате предательства! А уж никак не потому, что не хотел кушать кашу! Я читал об этом!

Бабушка с ложкой и тарелкой обмякла, а потом растворилась в воздухе. На ее месте лежала книга. Я не сумела разглядеть ее название, но судя по обложке с обнаженной красавицей, всем сразу стало все понятно. Стыдливо беря книгу в руку и пряча ее ото всех, наш герой отправился на свою домашнюю Голгофу.

— Берениса! — раздался голос. Что? Я? Как? Уже?

Я тут же прошептала «Аверс» и шагнула вперед. Страх… Я слишком увлеклась чужим душевным стриптизом, чтобы подумать о своем страхе. Чего я боюсь? Да ничего я не боюсь! Я знаю, что монстры в фильмах — это трехмерная графика и куклы-роботы, что Фредди Крюггер — это актер, точно так же как и остальные злодеи. Ладно, посмотрим, что будет.

Я шагнула в круг и тут же почувствовала, что на голову сыплется снег. Все вокруг было покрыто снегом. Я обернулась и увидела одинокие следы. Мои следы. Я стояла, а снег все падал и падал. Мимо меня скользили какие-то тени. Они шли мимо меня, не обращая внимания на меня. Я не видела никого вокруг. Просто снежная пустошь и мои одинокие следы. Я попыталась схватить за руку какую-то тень, но тень одернула руку и скользнула мимо.

— Реверс! — прошептала я, чувствуя, что лучше бы это был огнедышащий дракон.

Я снова стояла за пределами круга и лихорадочно пыталась бояться чего-нибудь. Например, мышей. Они — самые безобидные. Хлопнул тапком и забирай приз! Главное не заниматься сейчас самокопанием, а лучше заняться самовнушением. А действительно, чего я боюсь? Смерти? Это — неизбежно. Конечно, умирать не хочется, но если судьба? Хотя попробуйте меня убить, когда у меня есть такая игрушка! Когда у меня на шее болтается такой амулет, мне ничто не страшно. Я ничего не боюсь.

— Аверс! — прошептала я, шагнув в круг. И ничего. Я стояла в центре круга и улыбалась. Я ничего не боюсь. Раньше боялась. Теперь нет. У меня есть право на любую ошибку!

Я постояла в круге, осматриваясь по сторонам. Некоторые преподаватели поднялись со своих мест, чтобы рассмотреть меня получше. Прелестно! Скоро слухи обо мне превратятся в легенды!

— Долго еще мне тут стоять? — поинтересовалась я, с сожалением думая о том, что нет страха — нет награды. А мне очень интересно, что бы выпало мне, если бы я сумела победить свой страх?

Преподаватели начали переговариваться друг с другом, кивая в мою сторону.

— Эй! Можно выходить из круга? — снова я задала свой вопрос, краем глаза поглядывая на змейку. Еще немного и я не смогу вернуться к началу испытания. Пять… Четыре… Три… Два… Один…

— Да, — сказала тетка со списком, что-то записывая напротив моего имени.

— Вот и славненько, — улыбнулась я, бросая взгляд на моего учителя.

Я постояла и посмотрела, кто чего боится. Ничего интересного. Кто-то боится, что его (внезапно!) отчислят! Кто-то боится, что на него нападет какой-то неизвестный науке зверь, но явно не Чебурашка, скорее какой-то крокодил. В самом конце нас торжественно выпроводили из зала, оставив Лордов совещаться. Дверь предусмотрительно закрыли.

Все разошлись по своим комнатам. Я тоже машинально отправилась на свой этаж, а потом, подергав дверь, поняла, что самостоятельно я ее не открою и пожалела, что не на того училась. Нужно было учиться на домушника и медвежатника…

Я решила вернуться к Залу Вызова и подождать преподавателя. «Аверс!» — прошептала я на всякий случай.

И тут я увидела, как по коридору идет Лорд Шеат. Дойдя до двери и увидев меня, он как заорет:

— А ты почему не в комнате? Марш отсюда! Тут обсуждают то, что тебя, ученица, не касается!

— Реверс! — произнесла я, с улыбкой глядя на чужого лорда. Если раньше мне просто хотелось быстрее дождаться своего унылого учителя, то сейчас мне очень интересно послушать, что же такое важное они обсуждают? Надеюсь, не меня?

И снова я очутилась возле двери. В коридоре раздались шаги, и я предусмотрительно спряталась за колонну. Лорд Шеат спокойно подошел к двери и открыл ее.

Я приложила ухо к двери, поглядывая на амулет. У меня есть десять минут. Точнее девять минут пятьдесят девять секунд.

— У меня плохие новости, уважаемые! Людишки собирают ополчение. Они втайне от нас возродили Орден и теперь набирают рекрутов! — раздался голос Лорда Шеата.

— С чего вы взяли, что они готовят нападение? Пусть собирают, кого хотят! — возмутился хрипловатый старческий женский голос, — Мы уже однажды одержали победу, одержим ее и во второй раз!

— Лучшее сражение — это то, которого не было, Альциона. Мы не должны бездействовать. Мы должны уже сейчас принять все меры! Чтобы нас не застали врасплох! Наш авторитет среди людей падает. Если раньше детей к нам на обучение отдавали охотно, то в этом году мы едва наскребли нужное количество! Посмотрите, кто к нам попал? Это же какое-то ужас! За исключением пары — тройки человек. В момент последней битвы здесь было около двухсот магов. А сейчас нас пятьдесят. И это с учетом учеников.

— Раз уж вы заговорили про учеников, то я тут хотел поднять вопрос относительно качества образования! — раздался хрипловатый голос, — Каждый год мы набираем новых учеников. В свое время я отучился восемь лет. Я понимаю, то многие предметы были вычеркнуты из списка, как необязательные. Их можно изучать факультативно или на усмотрение преподавателя. Но мы снова зацикливаемся на боевой магии… Каждый год Академия выпускает пятнадцать боевых магов низшей квалификации и ни одного целителя!

Постойте-ка. Может быть, папа у Васи силен в математике, а я помню только таблицу умножения, но даже этих элементарных знаний мне достаточно, чтобы сделать нехитрые математические подсчеты. Итак. Есть около пятнадцати магистров. У каждого из них есть ученик. Каждый год набирают новых учеников. И так все десять лет. Пятнадцать умножить на десять. Сто пятьдесят. В данный момент здесь, как было сказано — пятьдесят человек, включая учеников. Может быть, я неплохо собирала пасьянс «Косынка» на телефоне, но сейчас у меня пасьянс совсем не сходится. Куда делось минимум сто человек? Куда делось минимум сто магов, я спрашиваю? Неужели «удачно трудоустроились и работают по специальности?

— Ты снова поднимаешь этот вопрос, Граффиас! Каждый раз, как только мы собираемся, ты начинаешь жаловаться! Спасибо за предупреждение, Лорд Шеат. Поговорим об этом позже! А сейчас пора расходится. Спасибо за то, что собрались здесь… Кстати… Чуть не забыла…. Лорд Асфард, Ваша ученица Берениса… Она не кажется вам странной? Всего ничего учится, но она смогла совладать с могущественным демоном? — проскрипел старческий голос. О! Это «бабушка» решила поковыряться в чужом белье.

— А вам не кажется странным Ваш ученик? — ответил мой овощ, — Всего ничего учится, а уже боится вас до судорог?

— Если вы об этом…Я просто забочусь о нем, как следует! — вспылила бабка, — И вообще! Не вам судить моего ученика!

— Вы сами ответили на свой вопрос, — отозвался мой Лорд, — Я думаю, что собрание окончено.

Я бесшумно двинулась по коридору, стараясь избежать нежелательный встреч. Мне теперь было действительно интересно, куда делись выпускники?

В конкурсе «Самый нудный предмет этого учебного заведения» однозначную и неоспоримую победу одержала «Теория Магии». Вел ее маленький, сгорбленный, лохматый и очень агрессивный старик «метр в прыжке». Он сразу притащил с собой стремянку, чтобы доставать до верха доски. Даже не поздоровавшись с учениками, он залез на самый верх стремянки и больше к нам не поворачивался!

— Итак, правило первое. На лекции никто не имеет право вставать с места! Правило второе, учитель всегда прав! Правило третье. Если учитель неправ, смотрите предыдущий пункт! Приступим к лекции. В середине семестра всех вас ждет устный экзамен, который вы будете сдавать лично мне! Итак, приступим! Не все заклинания требуют расчетов, но большая часть мощных заклинаний рассчитывается по формулам. Вы же не хотите, чтобы вас испепелило ваше же заклинание? Конечно, нет! Или заклинание уже должно прекратить свое действие, а оно все никак не прекращается? Итак. Первая формула постоянных заклинаний, — орал дед, напоминающий домовенка Нафаню. Странно, я не понимаю, зачем так орать. Нас мало, слышим мы превосходно, да и акустика здесь просто чудесная!

На доске появилась многоярусная формула.

— «К» — это кордианта, «м с хвостиком» — это мощность и «с» — коэффициент стихии… Мощность заклинания умножается на кордианту и умножается на коэффициент стихии. Эта формула действительна для заклинаний, работающих на дистанции. Для заклинаний, направленных на заклинателя используется такое понятие, как «субкордианта»…

Я поняла, что математика меня и здесь достала. Она еще не успела начаться, а уже достала. Формула на доске обрастала другими значениями, появились какие-то погрешности, какие-то «переменные обстоятельств». Рядом на доске уже дорисовывалась таблица с какими-то коэффициентами. Но мне это было совсем не интересно. Я смотрела в окно, думая о том, где сейчас выпускники этой академии и почему вместо восьми лет обучения теперь только год? Есть подозрение, что вместо университета, я попала ПТУ Боевых Магов. Причем, как ни прискорбно, победила в конкурсе два места на человека! Что это за ускоренный курс «взлет- посадка»? Может быть, я чего — то недопонимаю? А? Еще раз пересчитываем. Допустим, десять человек за выпуск. Десять лет подряд. Каждый год. Сто магов. Плюс Лорды и Леди. Плюс два калеки, две чумы преподавателей, явно по возрасту не подходящих под «выпускников». Плюс человек десять из администрации, тоже не смахивающих на свежее пополнение… И что в итоге? В итоге загадка. И боюсь, что никто не сможет мне на нее ответить. Ну, разве только…

На стол мне упала записка, где было указано, что неявка Эпика Фейлора на вчерашнюю дуэль, была вызвана «ниатложными абстаятельствами», поэтому дуэль переносится на сегодня. После урока. Ой! А я совсем забыла, что какой-то воинственный сопляк собирается самоутверждаться за мой счет!

Формула уже расползлась на половину доски. Отлично, если бы я была магом, то она бы мне очень пригодилась! Особенно в минуту критической опасности! А теперь вопрос на засыпку. Неужели все здесь знакомы с высшей математикой? А если бы я была какой-нибудь крестьянкой и умела считать только до десяти, как мне понять все написанное на доске? А вдруг я выросла в многодетной семье, я знаю только два действия — деление и отнимание? Судя по лицам студентов, они просто делают репродукцию нарисованной на доске картинки. Половина лиц выражала крайнюю степень уныния, вяло перенося содержание доски к себе в тетрадь, а другая половина с умным видом пыталась осмыслить каждое значение, но судя по взглядам, безуспешно. Чувствую, что тут надо начинать не с кордиант и субкордиант, а с задачек из серии: «У Маши было три яблока. Одно яблоко Маша отдала Пете. Сколько яблок осталось у Маши?»

Но злобного старикашку это не волновало. Под первой формулой появилась вторая. И даже я, знакомая с вышкой, потухла при виде многоярусных коэффициентов и зубодробительных расшифровок.

Я сразу представила боевого мага, выпускника этого ПТУ. Бедного мага уже доедают, а он все считает и считает кордианту и прочие значения, загибая пальцы! Как же так? Нельзя вот так взять и швырнуть в кого-нибудь файерболом? Оказывается, что нельзя! Ни в коем случае! Истекающий кровью боевой маг, нарисованный воображением, уже дошел до второй формулы. Пальцы на руках закончились, и он разулся. Бедолаге надо продержаться еще минут десять, чтобы высчитать значение! Пальцев на конечностях не хватало, и он решил достать последний козырь. Теперь мне стало понятно, почему среди математиков гораздо больше мужчин, чем женщин. И дело тут не в складе ума, а в количестве «пальцев», которые можно использовать при элементарных расчетах.

Да с таким подходом нужно сразу ученикам калькуляторы выдавать. А лучше — планшеты. Мой виртуальный Боевой Маг отчаялся, забыл предыдущее значение и стал пересчитывать все заново. Уже с третьего раза, он получил какой-то более- менее правдоподобный ответ, и лицо его прояснилось. Заправив последний козырь обратно, не теряя присутствия духа, мой вымышленный герой взял рулетку и пополз в сторону нежити, отмеряя расстояние. Прикинув в уме коэффициенты, мысленно нарисовав нужную траекторию и радиус поражения, он построил врагов как кегли, отошел на нужное расстояние и метнул в них файербол. Чем дело закончилось, я не придумала. Если расчеты верные, то будет «страйк»! А если нет то, он станет героем! Сначала легенд, а потом анекдотов.

— Расчет коэффициента стихии, — орал старик, — Осуществляется с помощью среднестатистического значения смертности от этой стихии. Не все стихий одинаково быстро приводят к смерти, при равной силе…

«Не все йогурты одинаково полезны…» — мысленно вздохнула я, — «Интересно, а громкость как-то можно убавить? Где пульт от дедушки? Никто не видел?»

Если я не доживу до конца лекции, то считайте меня гуманитарием! А вот и не доживу… Мне срочно надо выйти. И чем срочнее, тем лучше… Я сдвинулась на край стула и провела по нему рукой. Еще не все так плохо, как я предполагала, но уже и не так хорошо, как хотелось бы… Высиживать дальше-чревато…

— Извините! — громко сказала я, обращаясь к преподавателю, — Можно выйти?

Ноль эмоций. Нафаня, не обращая никакого внимания на мою нескромную персону, продолжал выкрикивать свою лекцию:

— Если мы берем производную от субкордианты, умножаем ее на коэффициент стихии, умножаем ее на коэффициент погрешности, а потом делим ее на радианту, которую в свою очередь высчитываем по таблице для каждого заклинания отдельно…

— Простите! — еще громче сказала я, пытаясь обратить на себя внимание. Народ притих, в ожидании очередной пакости с моей стороны, но мне сейчас не до пакостей, — Не могли бы вы уделить мне пару минут своего драгоценного времени! Ау! Я здесь! Мне нужно выйти! Срочно!

Я замахала руками, почувствовав себя Аллой Борисовной, которая надрывно пела во времена моего детства: «крикну, а в ответ тишина». Я подумала про амулет, но потом решила не тратить его на этого глухаря, тем более, что после уроков я решила сходить на «стрелку». Я молча встала и бочком направилась к выходу.

— Куда это ты собралась? Отвечай! — заорал дед мне в спину. Дверь перед моим носом закрылась, и как я ее не дергала, открываться не хотела. Вот это номер!

Я повернулась в сторону деда, явно желая душевненько поговорить с ним на эту тему.

— Вы только посмотрите на это неуважение к предмету! Встала и делает, что хочет! Я никому не разрешал покидать лекцию! — крикнул дед так, что у меня заложило уши.

— Уважаемый учитель, мне нужно выйти! — я крикнула в ответ так, что в окнах зазвенели стекла. От такого крика где-то в девятнадцатом веке Бетховен, который Людвиг Ван, а не тот, который «гав-гав, кусь-кусь, ням-ням», выронил палочку изо рта, захлопнул крышку фортепиано, заорал: «Я снова слышу!»

— Унижаемый мучитель? — возмутился дед, злобно оглядываясь по сторонам, — Да как ты посмела меня так называть!

Идя… Глухих повезли. Интересно, по какому принципу они набирают преподавателей? «Внимание, требуются преподаватели! Нормальных, просьба не беспокоить. Озабоченные, припадочные, с дефектами речи и слуха, параноики и прочие человеконенавистники — добро пожаловать!»

— Я такого не говорила! — возмутилась я, дергая дверную ручку, — Откройте дверь, пожалуйста!

— Что значит «Попробуй, дед, пожалуйся…»? — проорал Нафаня, явно закипая, — Я тебя сейчас научу почтительно разговаривать со старшими!

— Может, лучше написать? Правда, у меня почерк плохой… — громко спросила я, доставая ручку и бумажку. В аудитории послышались сдавленные смешки. Смеялись явно не надо мной, а над ситуацией. Взглянув на хихикающих студентов, Нафаня разозлился еще больше. Его руки затряслись, а по телу побежала дрожь.

— Уши чесать потому, что глухой? Ах ты, маленькая, грязная невежда! — заорал дед и начал биться в конвульсиях. Зрелище было очень впечатляющим, но я не сдавалась.

— Вы, наверное, ослышались. Я даже не думала, Вас оскорблять! — выкрикнула я, понимая, что разговаривать с глухим параноиком дело явно неблагодарное.

— Знаешь, что бывает с учениками, которые употребляют нецензурную лексику в адрес своего учителя? Да в мое время за такое истязали ученика до полусмерти, приучая его к дисциплине! Я выбью дурь из твоей головы! — взгляд деда помутнел, а потом он заорал, — Постой! Я тебя узнал! Ты от меня не скроешься! Я узнаю тебя под любой личиной! Думал, что проведешь старика? Не на этот раз!

— Аверс! — сказала я на всякий случай, и тут же почувствовала, как невидимая волна больно ударила меня в грудь. Я отлетела в сторону стены, больно стукнувшись копчиком и лопатками. Я чуть не потеряла сознание. Из носа хлынула кровь, я сплюнула ее, прокашлялась и прошептала:

— Реверс!

Я снова стояла на прежнем месте, а потом дернулась вправо. Заклинание ударилось в стену. Видать просчитать его формулу дед не удосужился. Или не успел.

— Аверс! — успела прошептать я, почувствовав, что через мгновенье меня понимает в воздух и снова со всей силы колотит об стену, — Реверс!

Я бросилась вглубь зала. Парты и стулья разлетелись во все стороны. Один стул даже выбил окно. Студенты заорали, бросаясь врассыпную, пытаясь укрыться от сумасшедшего старика. Я бы тоже не стала ждать, когда меня прибьют на месте. Хотя, для начала, не мешало бы узнать, за что?

— Демоны… Демоны… Злобные маленький демоны! Вам не взять Заурака! Заурак сильнее вас! — Нафаня метал заклинания направо и налево, выискивая меня.

— Аверс! — прошептала я и тут же почувствовала, как летящий стул свалил меня на пол. По спине побежало что-то теплое и липкое. Я дотянулась до этого места рукой, но потом поняла, что лучше бы я этого не делала. Обломок деревяшки торчал в моей спине чуть выше лопатки.

— Реверс! — прошептала, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание.

Увернувшись от летящего стула, я спряталась за колонну, переводя дух и проклиная тот день, когда меня сюда затащили. Моя «любовь» к Академии крепла с каждым днем. Осторожно выглянув из-за колонны, я тут же дернулась обратно. По колонне пошла трещина от пущенного и попавшего в нее заклинания. Дела плохи. Совсем плохи. Никогда не думала, что невинная просьба «выйти» может повлечь за собой такие последствия.

Дед с закатившимися глазами ходил по аудитории и орал, трясясь:

— Где ты, демон, вылезай! Я вижу тебя насквозь! Я вижу твои нечестивые помыслы! Ты пришел сюда, чтобы отомстить мне за тот бой двадцать лет назад? Хорошо! Я принимаю твой вызов.

Я сглотнула, понимая, что пора бы вызывать санитаров! Престарелые мушкетеры, которые по воле личного финансового кризиса Александра Дюма решили тряхнуть стариной двадцать лет спустя, с криком: «Один на всех и все на одного!», молча отошли в сторонку, жалуясь на ревматизм и радикулит. Я тоже не хотела быть Д’Артаньяном. Интересно? А где наш Избранный? Чего он не шевелится? А? Он должен всех спасать, а не я. Я выглянула из своего убежища и увидела, как Эпик повис на дверной ручке, пытаясь ее открыть. Он размазывал по щекам сопли и слезы, умоляя дверь открыться.

Дед тоже обратил внимание на попытку покинуть класс до звонка и устремился к нему. Досматривать сцену я не хотела, но дослушивать пришлось. Раздался страшный грохот и тонкий писк. В туалет нужно было только мне, а судя по воплям сходили все!

— Аверс! — прошептала я, сглатывая. Да, когда в моей школе престарелая учительница физики била железной линейкой по рукам учеников до тех пор, пока случайно не сломала кому-то палец, и ее не уволили, показалось мне просто сказкой, по сравнению с этим.

Прошло еще минут пять. Я сглотнула и решила отползти подальше. После очередной попытки мне это удалось.

Я уже раз десять использовала амулет. Теперь я точно не уверена сколько еще раз смогу сделать откат. Сердце бешено колотилось. Колонна позади меня хрустнула и стала падать сыпаться мне на голову. Отплевываясь от пыли, я поползла в сторону другой колонны, и тут же была поймана заклинанием и услышала, хруст моих косточек.

— Реверс! — прошептала я, чувствуя адскую боль. И снова: «На старт, внимание, марш!». Не дожидаясь, пока колонна начнет падать мне на голову, я метнулась за следующую. Занимательная математика, ничего не сказать! Я уже задачку придумала: «В классе на начало урока было пятнадцать учеников. Сколько учеников осталось в конце урока, после того, как учитель съехал с катушек и начал убивать всех и калечить направо и налево?»

Амулета хватило еще на три раза. После того, как при слове «Аверс» змейка перестала ползти по окружности, я поняла, что дело плохо. Давясь кашлем от поднявшейся пыли, я стала прикидывать, что делать дальше. Я осторожно высунулась и увидела дыру, пробитую в стене, прямо рядом с дверью. Расстояние от меня до дыры был не таким большим. Может, рискнуть? Не удалось.

— Вот ты где, подлый демон! Давай, сразись со мной! Как тогда! — заорал дед, поднимая меня в воздух, — Ты меня не обманешь! Я знаю, что ты умеешь принимать любой облик! Я уже убивал тебя раньше, убью и сейчас!

Меня пригвоздило к стене. Заклинание протащило меня по стене вверх, под купол. Прямо из стены появились какие-то черные веревки с шипами, которые тут же обвили мои руки и ноги.

— Я буду пытать тебя, демон, до тех пор, пока ты не сдохнешь окончательно! — торжественно заорал дед, готовя какое-то заклинание. Ага! И шампанское открой, в честь победы! Я явственно видела какую-то светящуюся сферу в его пальцах, которая разрасталась в геометрической прогрессии.

— Я — не демон! — заорала я, отчаянно сопротивляясь.

— О, нет! Ты меня не обманешь! Не на этот раз! — коварно ответил дед, истерически засмеявшись. Теперь я знаю, кто озвучивает злых персонажей в фильмах и мультиках. Жаль, что эту тайну я унесу с собой в могилу.

И тут я краем глаза увидела ослепительную фиолетовую вспышку. Деда снесло с места и ударило в стену. Фиолетовые тени окружили его, взяв в кольцо. Мое сердце ухнуло, когда мое тело стало падать вниз. Я зажмурила глаза и попыталась сгруппироваться перед неизбежным приземлением. По-моему, я даже потеряла сознание еще на подлете к земле.

Когда мне удалось разлепить глаза, я поняла, что меня держат на руках. Я решила не подавать признаков жизни, а для начала послушать, что там говорят? Вдруг меня опять обвинять во всех смертных грехах? Осторожно приоткрыв глаз, я увидела, что вокруг меня стояли люди. Мэри Сью с карими глазами, стирала кровь с виска и разминала ушибленное запястье. Лорд Шеат, расхаживал в негодовании, выкрикивая ругательства и требуя срочно позвать учебный отдел. Леди Альриша приводила в чувство Эпика Фейлора, которого придавило партой. Бабушка истерично бегала вокруг лежащего на полу Кейни, из тела которого торчала какая- то деревяшка. Остальные Лорды и Леди подтягивались в аудиторию, пытаясь отыскать под завалами парт своих учеников.

— Он умер! Умер! — орала бабушка, тряся Кейни. Я осторожно подняла взгляд наверх и увидела серебристую прядь волос, испачканную кровью.

Учебный отдел явился в полном составе, прихватив с собой Канцелярию. Человек пять, расхаживали по руинам, делая с умным видом пометки в протоколе.

— Она вежливо попросилась выйти, но учитель, словно сошел с ума! Мало того, что он закрыл дверь, так еще и попытался нас всех убить! — давала «показания» Мэри Сью, — Мы не стали применять магию, потому что студентам это запрещено! Но как нам быть в такой ситуации, если это еще раз повторится?

— Помедленнее, я не успеваю так быстро писать… — сказала темноволосая, моложавая и невозмутимая дама из учебного отдела, — Что там было после слова «напросилась»?

— К демонам Ваши протоколы! — заорал Лорд Шеат, выхватывая у нее из рук бумагу,

— Это уже не первый раз происходит! Каждый год одно и то же! В прошлом году Заурака переклинило, когда ему показалось, что студент «смотрит на него как-то косо и явно что-то замышляет»! А то, что у парнишки было косоглазие, его не волновало! Два года назад, он убил девочку прямо на уроке, за то, что она посмела уточнить у него написанное на доске! Вместо «полосы внизу», он решил, что это «волосы в носу»! Сколько можно? Доколе? Лорды и Леди, давайте принимать меры!

— Да, Заурак, конечно не идеален. Он просто очень близко к сердцу воспринимает свой предмет… — возмутилась Бульдожка так, словно ее задели за живое, — Он очень нервничает и иногда срывается на студентах… Но его можно понять… Он столько пережил в своей жизни…

— Мы все много пережили в своей жизни! — заорал Лорд Шеат, — Если бы моя ученица не сумела выбраться отсюда и не столкнулась в коридоре с Лордом Асфардом, не попросила бы его о помощи, а потом бросилась ко мне, Академия вообще бы осталась без студентов! Я уже оповестил всех и примчался сюда, чтобы увидеть вот это! Где этот психопат?

— Они вовсе не психопат! А заслуженный преподаватель с сорокалетним стажем! У него столько грамот, благодарностей и прочих заслуг, что мы ну никак не можем его уволить! Тем более, что у нас нет кандидата на его место! — возразила Бульдожка, — Так что давайте войдем в его положение и не будем судить его слишком строго!

— Где Магистр Заурак? — поинтересовалась дама из учебного отдела, доставая новый бланк протокола.

— Там… — произнес мой учитель, кивая головой. Я почувствовала, как о моей щеке скользнула прядь его волос.

— Лорд Асфард! Да как вы могли! Он же заслуженный преподаватель! — заорала Бульдожка, откапывая злобного гнома из-под завалов — Какое счастье! Он еще жив! Вставайте, Магистр Заурак! Вы не ушиблись? С Вами все в порядке?

Дед поморгал, а потом сел на пол, рассматривая все вокруг:

— Кто это сделал? — возмутился он с неподражаемыми интонациями картавого охранника, сразу намекая, что его пора «понять, простить и отпустить!», — На нас снова напал демон? Покажите мне, где он и я с ним разберусь! Прямо как в том году! Демон напал во время урока! Немыслимо! И почему именно во время моего урока?

— Вы когда последний раз пили микстуру? — поинтересовалась дама из учебного отдела, делая пометки в протоколе.

— Пилил структуру? — очумело спросил дед, — Я не помню, когда пилил структуру! И чего вы вообще прицепились! У меня сейчас урок!

— Видели мы ваше обучение, — мрачно произнес Лорд Шеат, поглаживая бородку.

— Да при чем здесь облучение! Вы в своем уме? Что вы чушь какую-то несете! Такой уважаемый человек, а несет полную ахинею! — возмутился Нафаня, тряся ушибленной головой, — Я уже сорок лет преподаю в Академии, и с каждым годом вижу, что все хуже и хуже. У меня такое ощущение, что вы все сошли с ума! Я один нормальный остался! Я буду жаловаться Верховному Чародею! Почему вы не пускаете меня к нему?

— Вашу встречу мы запросто можем устроить, — спокойно ответил мой Лорд, все еще держа меня на руках. Нет, ну почему для того, чтобы тебя взяли на ручки нужно непременно быть при смерти или без сознания?

— Я требую ручку и бумагу! — заорал старик, отряхиваясь, — Я буду писать жалобу!

— Дайте ему ручку и бумагу, пусть пишет свою петицию! — холодно сказала Леди Альриша, — Плохо, что у нас действительно некем его заменить! Надо думать! Но перед этим нужно как-то обезопасить студентов!

— Я как раз хотела предложить повесить здесь кристалл! — закивала Бульдожка, — Запишите в протокол!

Ага, классная мысль. Пока на том конце кристалла поймут, что к чему и прибегут на выручку, тут будет похлеще, чем в «Сайлент Хилл».

— Я предлагаю антимагическую клетку! — буркнул Лорд Шеат.

— Это оскорбление заслуженного учителя! Он же не зверь, какой-то, чтобы его держать в клетке! — заорала Бульдожка, — И вообще, наш преподаватель давно на заслуженной пенсии. Он читает лекции из-за любви к своему предмету! Мы благодарить его должны за это!

— Его надо как-то наказать! Зал все равно восстанавливать придется! Мы можем выделить на это деньги, но поймите правильно, пусть это делает виновник! — холодно заметила Леди Альриша.

— Мы вычтем у него из зарплаты! — вздохнула Бульдожка.

— Он еще за прошлый и позапрошлый года не рассчитался! Ему придется прожить еще лет двести не меньше, чтобы наконец-то получить хоть какую-нибудь зарплату!

— возмутилась «Бабушка Кейни».

— Я предлагаю антимагические браслеты! — предложила какая-то полная дама, чьего имени я не знаю.

— Нет! Лишить магии уважаемого мага, автора сотни научных трудов! Нет! — возмутилась Бульдожка, — Это оскорбит его в лучших чувствах!

— Предлагаю поставить барьер между ним и учениками, как тогда собирались! — предложил какой-то худощавый Лорд в серенькой мантии, — Два года мы собираемся, а все никак не поставим!

— Вынесем этот вопрос на собрании! — вздохнул Лорд Шеат, — Я сразу голосую «за» барьер! Можете сразу занести в протокол!

На том и разошлись. Дед остался на руинах дописывать свою жалобу, а мы растеклись по комнатам. Кейни, кстати, выжил. Ножке стула не удалось пробить шесть слоев теплой одежды, так что на этот раз обошлось без жертв.

Сгрузив меня на мою кровать, мой учитель удалился. А я думала, что он будем мне вавки йодом мазать и желательно дуть при этом… Эх! Раскатала губу. Я чувствовала слабость, но, не смотря на это, сумела встать и принять душ. Паста для волос, или шампунь, подаренный мне Мэри Сью, был просто великолепен. Помимо шампуня в свертке была красивая расческа и зеркальце. Это было так мило, что я чуть не прослезилась.

Я лежала на кровати, переваривая все произошедшее за день. А нам этому припадочному еще экзамен сдавать! Это же кошмар какой-то! «Учитель, конечно, садист! Глухота при нем., при нем… Как слышно?» Хреново слышно! Да, меня сегодня чуть не прикончили, но больше всего меня поразило не это. Как мой овощ не махнул рукой и не прошел мимо? Странно это как-то. У меня возникло такое ощущение, что этот жест был чересчур демонстративным. Если бы его действительно волновало мое здоровье и самочувствие, то он бы сейчас не отходил от моей кровати. Загадок становится все больше и больше…

Выспавшись, как следует, уповая на то, что сегодня — очередной выходной, в связи с поправкой здоровья пострадавших при попытке приобщиться к знаниям, я спустилась вниз, в надежде что-нибудь схомячить.

Поднос стоял на столе. Мур! Здесь столько всего вкусненького! Ура! Я потерла руки и собиралась утащить его к себе, но присмотревшись к еде повнимательней, мне показалось, что она не тронута. В прошлый раз было почти то же самое. Тарелка учителя была чистой.

Я так понимаю, что мой некромант окончательно сел на диету. Прямо как я, когда решила сбросить пять кило за два дня. Я помню, как все выходные уныло сидела перед зеркалом, силой воли заставляла себя не думать о еде, в обнимку с брендовыми джинсами на размер меньше, в которые моя попа ну никак не хотела помещаться.

Помнится, я тоже сидела на диетах. Овсяная диета, бесхлебная диета, рисовая диета. Ничего мне не помогало похудеть до идеальных модельных размеров. Дойдя до моментальной «автотрофной» диеты и продержавшись на ней ровно два дня, я поняла, что дистиллированная вода в меня уже не лезет, а единственный капустный лист, который разрешался на завтрак, не только не притупляет чувство голода, а еще и вызывает стойкие ассоциации с умирающей козой. Я, как Коза — Дереза из детской сказки, которая стала для меня первым примером диеты, могла разговаривать исключительно на гастрономические темы, сетуя на то, что ничего сегодня не ела. Я вяло жевала свой листок, запивая стаканом воды, рассуждая на тему, насколько же мне удалось похудеть за все время? Встав на весы, я поняла, что отстрадала напрасно. Потухшим взглядом вегана я взглянула на стрелку, которая как была на шестидесяти кило, так на них и застряла, словно примагниченная.

— Ешь вода, пей вода, результата нифига! — вздохнула я и, покачиваясь от слабости, отправилась в магазин за колбаской и печенькой. С тех пор я не парюсь. И никому не советую.

В кресле дремал мой умирающий лебедь, внезапно решивший, что ему пора похудеть. Ну, ведь можно молча стащить еду и пойти в свою комнату? Конечно, можно! Я взяла поднос, стала нести его в сторону лестницы, позвякивая вилками и тарелками… Нет! Я так не могу! Я вернула еду на место, посмотрела на свисающую с кресла тонкую руку… Если он тут ласты склеит, то потом попробуй докажи, что я здесь не при чем!

Я осторожно взяла учителя за руку. Она была холодной. Нет! Нет, этого не может быть! Я стала пытаться нащупать пульс в безжизненно свисающей руке, но либо я такой доктор, либо… Мама! На меня потом всех собак повесят! Я уже и так здесь на хорошем счету!

— Эй, — осторожно позвала я, — Очнись! Я не хочу потом давать показания и доказывать, что не имею никакого отношения к трупу в кресле! Мне сто процентов не поверят!

Исходя из того образа жизни, который ведет мой учитель, искать его будут месяца через два. И было бы лучше, если бы его не нашли! Где топор, мусорные пакеты и ближайшее почтовое отделение?

— Аверс, — прошептала я на всякий случай. Я положила ухо к нему на грудь и услышала очень слабое сердцебиение. Я поднесла ладонь к его лицу, в надежде, что мой лебедь еще дышит, но судя по всему, гордый птиц решительно настроен умереть, потому, как дыхания я не почувствовала. В голове заиграла одноименная музыка. Лебеди в моей голове уже успели не только похоронить мертвую птичку, но еще и обгадить надгробие.

«Пациент, скорее мертв, чем жив!» — услышала я в голове лягушачье кваканье. Стоп! Это было «Лебединое озеро», а не болото. Не надо путать теплое с мягким!

«Птичку, жалко!» — мысленно всхлипнула я, и приступила к обдумываю реанимационных действий. Ладно! Была, не была! Если что медальку за спасение умирающих, я потом повешу на шею, в случае, если меня потом на ней не повесят! «Непрямой массаж сердца и искусственное дыхание!» — подсказывали мне герои сериала «Спасатели Малибу». «Главное — не попадаться. Все остальные правила существуют для того, чтобы не попадаться!» — прошептал Декстер, прикидывая, где бы мне разжиться полиэтиленовой пленкой, ножом и крепкими нервами. «Да ладно, он мне жизнь спас!» — ответила я, и спасатели Малибу показали Декстеру, мол, выкуси, Ника на стороне добра! Декстер не обиделся и молча ушел из моих мыслей, сетуя на то, что его зря побеспокоили. Я попросила его далеко не уходить. Мало ли…

Правда, я ни разу не делала искусственного дыхания, но все в этой жизни бывает впервые. Если что, сделаю откат!

Я забралась учителю на колени, морально подготовившись к вдыханию жизни в это бесчувственное тело. Я наклонилась к нему, зажала ему нос и с силой вдула воздух в его полураскрытые холодные губы.

И в этот момент мне стало понятно, что «пациент скорее жив, чем мертв!». «Покойник» закашлялся, глядя на меня расширенными от удивления глазами.

«Если некрофилу удалось расшевелить покойника, то его можно смело называть некромантом!» — промелькнуло у меня в голове, и я решила записать столь мудрое изречение в тетрадочку. Кто его знает, а вдруг меня будут цитировать? Посмертно…

— Ты ищешь предлог? — спросил меня мой учитель, сбрасывая меня с колен, — Ты хочешь вывести меня из себя? Не утруждайся.

— Я подумала, что ты умер… И решила попытаться тебя оживить… — смутилась я, вставая на ноги, — Это не то, что ты подумал…

— Это очень хорошо, что это не то, что я подумал… — ответил Лорд, глядя на мою грудь. Я посмотрела на нее и увидела едва заметное зеленое свечение сквозь одежду. Я тут же запахнула куртку и отвернулась.

— Я заметила, что ты ничего не ешь… — отозвалась я, выдавливая из себя слова, словно экономная хозяйка последнюю каплю майонеза из мягкой упаковки.

— И что? — ответил мой лебедь, бросив унылый взгляд на тарелки.

— А то! — возмутилась я, — Если так будет продолжаться, то сбегу отсюда, прихвачу твою мумию и буду показывать ее за деньги! Да я на этом состояние сколочу!

— Я не голоден… — раздался ленивый ответ.

Я молча взяла тарелку, хлюпнула в нее какую-то кашу, зачерпнула ложкой и по верной траектории понесла ее в сторону рта моего страдальца. Он возмущенно отвернулся, но я была неумолима, как «Бабушка Кейни».

— Открой рот! — сурово приказала я.

— Ты издеваешься? — впервые в жизни возмутился мой учитель, отводя рукой ложку и ее содержимое подальше, — Заканчивая свои глупые шутки.

— Нет, я на полном серьезе! А ведь можно было избежать этой унизительной процедуры, если бы ты взял и нормально поел! — возмутилась я, все еще пытаясь достать его ложкой, — Я понимаю, что тебя посещают мысли о моей преждевременной кончине, а я, как ни странно, планирую жить долго и счастливо. Поэтому, чтобы насладится моментом моей смерти, тебе придется хорошо кушать…

«Я должен был увидеть твой конец! Иль дать тебе своим полюбоваться?» — всплыло откуда-то из подсознания. Я хихикнула и снова пошла в атаку с ложкой.

— Я не… — попытался возразить мой учитель, но рот он открыл явно зря. Я не промахнулась. Он закашлялся, вытирая рукой лицо.

— А теперь жуй! — сурово ответила я, — И не вздумай выплевывать! Как маленький ребенок, честное слово! Мне повторить этот фокус или ты добровольно будешь есть?

Лорд молча взял тарелку, набрал в нее еды и поставил ее на стол.

— И хлебушек не забудь! — сказала я, голосом строгой мамы.

Откат делать не хотелось. Уж больно весело получилось. Я придвинула пылящееся в углу кресло и поставила его рядом со столом. Лорд Асфард вяло ковырял вилкой в тарелке, а потом так же вяло тащил ее в рот.

«Ползернышка в день!» — жалобно сказала воображаемая Дюймовочка, утирая слезы жалости. Страдалец от еды не доел, отставил тарелку и снова занял прежнее положение в кресле. Тут дверь отворилась и на пороге появилась тетка из учебного отдела:

— Вы почему не на занятиях? Разве вас не предупредили, что сейчас у вас лекция по ритуалам? Вам, как будущему некроманту, очень важно знать все о ритуалах!

— Не-а… — вздохнула я, видя лежащую на столе бумажку.

— Ну, тогда быстрее собирайтесь! — дверь захлопнулась, и я обреченно поплелась на лекцию, в надежде, что вернусь оттуда живой.

«Ритуаловедение» проходило в отремонтированном Зале Вызова. Явка была далеко не стопроцентной, поэтому аудитория казалось совсем пустой. Из студентов была только я, какая-то молчаливая девочка и Мэри Сью, которая демонстративно отсела от меня подальше, бросив на меня презрительный взгляд голубых глаз. Я почти начинаю привыкать к этому. Может быть, цвет глаз у Мэри Сью зависит от настроения? А что! Было бы удобно!

Дамочку, которая его вела, я уже видела. Ее звали Глиза. Он была тихой, пугливой и очень вежливой. В руках у нее была стопка листочков, с которых она читала.

— Сегодня вас так мало… Это хорошо… — прошептала она, читая с листочка, — Мы просто поговорим о ритуалах. Я так понимаю, что вы уже знаете, что такое Ритуал? Ритуал — это не просто заклинание, а заклинание высшего уровня. В отличие от обычных заклинаний, ритуал может использовать не каждый чародей. Скажу сразу, что новичкам редко удается правильно провести ритуал, поэтому если вы хотите потренироваться, рекомендую делать это в присутствии учителя, соблюдая все меры предосторожности.

На секунду она замерла, словно прислушиваясь к чему-то, а потом тихонько продолжила.

— Ритуал — это несколько заклинаний, связанных единой цепочкой и подкрепленных специальными символами. Для некоторых ритуалов требуются особые вещи или ингредиенты. Кто из вас может сказать, какие вещи, необходимые для ритуала, вы уже знаете?

Она оторвала взгляд от листочка и посмотрела на аудиторию.

— Вы ученица Лорда Асфарда? — поинтересовалась она, обращаясь ко мне, — Некромант? Берениса?

Хм… Судя по сегодняшнему утру, да, я некромант. Правда, начинающий. Не полностью я сумела поднять своего учителя, ой, не полностью. Ну, от кресла он же не оторвался? Значит, не полностью… Я мысленно хихикнула и тут же гордо ответила, мол, да, я — некромант.

— Лорд Асфард уже рассказывал Вам про ритуалы? — осторожно спросила учительница.

— Нет… Он решил пока не травмировать мою детскую психику! — вздохнула я.

— Жаль… — растерянно протянула Глиза, снова косясь на дверь. Не выдержав, она попросила молчаливую девочку сбегать и посмотреть, нет ли там никого? Гонец вернулась и ответила, что, таки — да, никого в коридоре нет. Выдохнув с облегчением, осмотревшись по сторонам, Глиза продолжила шепотом:

— Может быть, вы сами читали что-то про ритуалы?

В голове промелькнула криминальная хроника, пару ужастиков и ночное шоу с участием экстрасенсов и целителей всех мастей, которые по номеру телефона ставят диагнозы, сканируют чакры и дают советы. Судя по стоимости звонка на горячую линию, за такие деньги можно было нанять киллера для врагов, личную охрану для семьи, открыть свой бизнес и решить большинство своих проблем самостоятельно, не уповая на помощь великих магов всех цветов и размеров. Однако…

— Немного… — смутилась я, вспоминая ритуалы сатанистов со вкусом и в подробностях обсосанные в тематических передачах.

— Скажите, какие ингредиенты используются для ритуалов? — не отставала от меня преподавательница, оглядываясь по сторонам так, словно вчера случайно вызвала демона, а изгнать не успела. Вот зря! Зря меня о таком спрашивают.

— Кровь некрещенных младенцев, кровь девственницы, шерсть черного кота, нож убийцы, веревка висельника, ослиная моча… — ответила я немного растерянно. Странно, но Глиза мне нравилась.

— Да… Есть такие ингредиенты… — ответила она шепотом, — Вы все верно сказали! Любой предмет, любая вещь может стать частью ритуала.

— Простите! — вмешалась Мэри Сью, — Лорд Шеат говорит о том, что боевые маги редко прибегают к ритуалам, потому что для большинства и них требуется жертва?

— Это правда… — тихо ответила Глиза, снова оборачиваясь и прислушиваясь. По сравнению с другими, она со своей манией преследования — просто душка и лапочка.

Она надрывно закашлялась, а потом, прислушавшись и убедившись, что ее никто не слышит, тихонько сказала:

— Может быть, вам и не рассказывали…. И никогда не расскажут, но именно Ритуал, невероятный по мощности и силе, сумел спасти мне и другим магам жизнь. Правда, цена оказалась очень высокой… Я не знаю, как мы бы поступили, если бы знали, какую цену придется заплатить… Я не хочу об этом рассказывать и жалею, что начала этот разговор…

— Нет, расскажите! — начала настаивать я. Никогда еще я так не стремилась к знаниям, как сегодня.

— Не могу… Я поклялась. Никто не сможет вам сказать больше, чем я. Простите, что затронула эту тему. Я надеюсь, что этого больше не повторится никогда, — вздохнула Глиза.

Эти слова были адресованы явно мне. Пусть не переживает. Я даже фокусы показывать не умею, а вы меня тут магии научить пытаетесь.

— Итак, — произнесла она и начала заунывную лекцию про историю ритуалов. На третьем имени меня начало клонить в сон. И тут прозвучало знакомое название: «Орден Невежества». Я, конечно, не специалист по брендам, но такое название я бы вряд ли выбрала для Ордена.

— А не могли бы вы рассказать о нем? — наивно спросила я.

— Могла бы я рассказать о нем? — прошептала Глиза, словно я только что сморозила глупость, — А вы разве не знаете?

— Знаю, но хотелось бы услышать Ваше мнение! — скромно ответила я, стараясь не выдавать свое невежество. Мало ли, а вдруг в этот орден автоматически относят тех, кто задает тупые вопросы?

— Люди издревле боялись магии. Презирали, боялись и ненавидели. Тех, которые обладали неконтролируемой силой, назывались «стихийниками». Их сила проявлялась внезапно и они не всегда могли ее держать под контролем. Это уже потом, когда был заложен первый кирпич Академии, стало понятно, что крупица магии есть в каждом человеке. Чем больше магов становилось, тем сильнее нас ненавидели. И тогда появились те, кто, имея крупицу магии, используют ее для борьбы с нами. Они считают, что мы — порождение скверны, что без нас мир был бы лучше… Они называют себя Орден Очищения, а мы называем их Орденом Невежества. Десять лет назад, они напали на нас, предательски убив Верховного Чародея. Они хотели положить конец Академии и уничтожить всех магов до единого. Но им не удалось это сделать. Пусть нас оставалась жалкая горстка, мы сумели дать им достойный отпор, уничтожив Орден полностью.

Понятно. Речь идет о местной инквизиции.

— После войны вся власть, в Империи перешла Совету Лордов, — закончила свою мысль Глиза, — Магию наконец-то признали и стали уважать.

Ага! Настолько, что не желают отправлять сюда студентов!

— А где выпускники Академии? Что будет после того, как мы ее закончим? Если не секрет? — поинтересовалась я в надежде получить вразумительный ответ на мучащий меня вопрос.

— Вы будете следить за порядками, и защищать покой мирных жителей, — ответила Глиза, пряча глаза.

«Секрет, какой еще секрет? Секрета никакого нет!» — пролетела в голове приставучая детская песенка. То есть, здесь — Полицейская Академия. Нам выдадут униформу и отправят патрулировать улицы. Здорово. Я сидела и разочарованно вздыхала, понимая, что никакой тайны нет. Инквизиция сражается с Магией, выпускники занимаются охраной правопорядка на улицах. Дверь осторожно открылась, и на пороге появилась Бульдожка.

— Ты! — сказала она, ткнув пальцем в меня, — Иди со мной! Тебя вызывает Совет Лордов!

Я встала, не понимая, какое дело остальным учителям до моей нескромной персоны, но поплелась следом с видом усталой обреченности. Мы пришли в зал, где в креслах сидели все, кроме моего учителя. Его кресло пустовало. И вот это мне не понравилось. Очень не понравилось.

— Поздоровайся со всеми! — одернула меня Бульдожка.

— Драсте! — сказала я, демонстративно помахав рукой.

— Итак, уважаемая студентка, — начала Леди Альриша, — Потрудитесь объяснить нам некоторые вещи. Мы провели расследование происшествия с демоном и выяснили, что демон появился из пробирки с твоей кровью.

— Аверс! — прошептала я, и тут же возмутилась, — Не может быть! Я…я… ничего об этом не знаю!

— Знаешь, мы провели расследование и выяснили, что это была та коробочка, которую принес твой учитель. Ты не хочешь ничего сказать по этому поводу? — спросил какой-то чародей, которого я пару раз мельком видела в толпе остальных.

— Нет. Я ничего об этом не знаю, — солгала я.

— Мы и так закрываем глаза на твое поведение, потому что некроманты нам очень нужны! — отозвался Лорд Шеат.

— Ты сорвала несколько уроков, — произнес сухонький мужичок, — выказывая свое неуважение к преподавателям!

— Да ладно вам! Они сами ко мне прицепились! Кто виноват, что вы тут все друг другу родственники? — улыбнулась я, понимая, что дело идет к отчислению, — И вообще, я не горю желанием учиться, поэтому настоятельно прошу отправить меня домой!

Среди присутствующих раздался смех.

— Домой, говоришь? Это невозможно. Если ты не знаешь, то заклинание переноса стерло память всем твоим родным и друзьям. Тебя никогда не было там, откуда тебя вызвали. А если мы тебя отчислим, то сотрем всю твою память и выбросим на улицу! Ты даже имени своего не вспомнишь! Ты этого добиваешься? — возмутился Лорд Шеат.

— Мы видим, что ты — девочка неглупая. И ты можешь стать достойной заменой своему учителю. Ты будешь восседать в этом кресле, иметь полноправный голос в Совете… — ласково заметила Леди Альриша.

О! У нас есть хороший и плохой полицейский. Как мило!

— А чем вас кандидатура моего учителя не устраивает? — хитро спросила я.

— Последнее время Лорд Асфард ведет себя как-то странно. Ты не замечала за ним никаких странностей? — поинтересовалась Бульдожка.

— Нет, не замечала… — вздохнула я, не сводя глаз с присутствующих.

— Пойми, девочка. Нам очень не хочется стирать тебе память и выбрасывать на улицу, хотя твои поступки заслуживают отчисления. В другой бы раз мы не раздумывали… Но… Сейчас мы решили сделать исключение. Из-за того, что Лорд Асфард занялся твоим обучением.

— Да не учит он меня ничему! — возмущённо ответила я, — Сидит себе целыми днями в кресле и пялится в свое зеркало!

— Значит, нам нет смысла держать ее здесь, — холодно произнесла Леди Альриша, — Мы зря теряем время! Подготовьте все необходимое для ритуала стирания памяти!

— Мы же договорились, Альриша! — произнесла «Бабушка Кейни», — Мы больше не будем стирать память ученикам. Это — слишком рискованно в свете последних событий! Особенно, если это — будущий некромант. Откуда нам знать, врет она или нет? А вдруг ей удастся что-то вспомнить? Орден Невежества не дремлет! Мы просто уничтожим ее прямо здесь и прямо сейчас. А потом спишем все это на несчастный случай. Как обычно.

— Реверс… — испуганно прошептала я, чувствуя, что от меня сейчас замордуют по доброте душевной.

Я снова стояла перед Советом, чувствуя, как дрожат мои коленки. Этого еще не произошло… Этого еще не произошло…

— Знаешь. Мы провели расследование и выяснили, что это была та коробочка, которую принес твой учитель. Ты не хочешь ничего сказать по этому поводу? — снова спросил незнакомый чародей.

Сказать? По поводу? Да тут нужно думать над каждым словом. Эти товарищи на расправу коротки. Им долго думать не надо.

— Я не знаю… Мне нечего сказать… — ответила я, опустив голову. «Взвешивай каждое слово! Думай перед тем, как что-то им говоришь…» — повторяла я себе.

— Мы и так закрываем глаза на твое поведение, потому что некроманты нам очень нужны! — отозвался Лорд Шеат.

— Ты сорвала несколько уроков, — произнес сухонький мужичок, — выказывая свое неуважение к преподавателям!

Я промолчала. Речь передо мной они, очевидно, продумывали заранее.

— Мы видим, что ты — девочка неглупая. И ты можешь стать достойной заменой своему учителю. Ты будешь восседать в этом кресле, иметь полноправный голос в Совете… — заметила Леди Альриша.

Понятно. Мой учитель чем-то их не устраивает. И им нужна замена. Им срочно нужен некромант. Поскольку я — единственный кандидат на эту должность, то мне предлагают подсидеть своего сенсея. Отлично. Для чего им нужен некромант? Почему непременно некромант? Ладно, попробуем изобразить щенячий восторг! Они ведь этого добиваются, не так ли?

— Неужели! Это такая честь для меня! Вы себе не представляете! — радостно ответила я, — Ради этого я буду старательно учиться! Я приложу все усилия для того, чтобы стать достойны Членом… хм… Совета!

— Этого не достаточно… — отозвалась Леди Альриша, — Мы все считаем, что Лорд Асфард ведет себя очень странно и демонстративно игнорирует свои обязанности перед советом. Это означает, что ему пора освободить место и передать свои полномочия кому-нибудь другому. Нам нужен некромант, девочка. Очень нужен. И если ты согласишься сотрудничать с нами, ты займешь место среди нас!

— Леди Альриша имеет в виду, что Лорда Асфарда не так-то просто будет лишить членства в Совете, — заметил какой-то чародей в зеленой мантии, — Мы предполагаем, что история с демоном — это его рук дело. И ты в этом не виновата!

— Скажи, может быть, ты заметила какие-то странности? — поинтересовался лысый чародей.

— Нет… Не замечала… — ответила я, понимая, что из меня пытаются сделать стукача и ябеду. «Царица полей! Ку-ку-ру-за!»- пронеслось в голове, а перед глазами появились крадущиеся детские ножки в сандаликах.

— Я думаю, что если ты увидишь, услышишь или узнаешь нечто интересное, то ты обязательно нам об этом сообщишь! — улыбнулась Леди Альриша.

— Конечно! — воскликнула я, понимая, что на кону моя жизнь.

— Мы очень рады, что побеседовали с тобой, Берениса. Думаю, что не стоит напоминать тебе о том, что этот разговор не должен выходить за стены этого зала. Если твой учитель об этом узнает, то пеняй на себя! — отозвался Лорд Шеат, — Я не рассчитываю на то, что тебе удастся сблизиться с ним настолько, чтобы он стал тебе доверять, но… если удастся, то мы закроем на это глаза. И на многое другое…

— Я все поняла, — кивнула я, понимая, что только что меня чуть не убили.

— Ты свободна. Возвращайся к своим занятиям. Помни, что если тебе удастся благополучно закончить обучение — это кресло, — Леди Альриша кивнула на пустое кресло моего учителя, — твое…

— Большое спасибо! Я буду стараться! — восторженно воскликнула я, выходя за дверь.

Идя по коридору, я чувствовала себя просто ужасно. Моего учителя хотят подсидеть, меня засунуть на его место, только потому, что, им, ой, как нужен некромант. Без него никак! Надо бы по — хорошему предупредить его об этом… Из всего этого ненавистного мне гадюшника, один лишь он вызывает у меня симпатию. Боже! Будь проклят тот день, когда я сюда попала и вляпалась в эту мутную историю!

На кресле невозмутимо сидел и пялился в разбитое зеркало мой овощ, явно не подозревающий о том, что против него готовится целая кампания. Боже, как я ненавижу это место! Одни интриги, сплошные интриги…

Теперь абсолютно все здесь вызывало у меня приступы бессильной ненависти. Я поднялась к себе и бросилась на кровать, закрыв лицо руками. Нет, это невозможно. Если раньше я воспринимала это как дурной сон, то теперь дурной сон стал отвратительной явью! Я лежала и вспоминала всю свою жизнь. Все хорошее и все плохое, что в ней было. От этих мыслей мне становилось еще гаже… В итоге, я перевернулась на другой бок и уснула. «Я не смирюсь с этим! Я разнесу эту Академию по кирпичикам!» — утешала себя я, — «Они проклянут тот день, когда ошиблись именем!»

Что-то холодное дотронулось до моего плеча. Я открыла глаза и увидела перед собой демона. Он зажал мне рот рукой, чтобы я случайно не вскрикнула.

— Молчи, потому, как за тобой наблюдают! Слушай меня внимательно! — прошелестел демон из темноты мне на ухо, — Я слышал твой разговор с Советом. Это — недобрый знак. Их поспешность очень огорчает моего хозяина, поэтому он лично желает с тобой поговорить. Тебе нужно попасть на крышу. Люк не заперт. Речь пойдет о твоей единственной возможности вернуться домой.

Я молча поднялась, залезла в тапки, накинула халат и вышла из комнаты, сжимая в руке свою игрушку. Предположения на этот счет у меня, разумеется, уже были, но делится ими преждевременно не очень-то и хотелось.

До места встречи я добралась без приключений. Если бы демон хотел меня убить, то сделал бы это давным-давно. Пора выслушать еще одно предложение.

Я поднялась на вершину Башни, вылезла через люк на самый верх и увидела знакомую фигуру в черном капюшоне. Я, теоретически, была к этому готова. Практически — не очень. Не дай бог мне сейчас будут мстить за утреннюю кормежку.

— А теперь давай сюда свою игрушку! — сказал насмешливый голос, протягивая руку,

— Мне будет так спокойней. Я хочу, чтобы разговор был предельно честен.

Я молча положила игрушку на ладонь своего учителя. Выглядел он совсем иначе.

— Я так понимаю, что разговор состоялся раньше срока. Прискорбно. Какие же они нетерпеливые на этот раз. Я надеялся, что они подождут до середины семестра, но как видишь… Один мой неосторожный жест в твою сторону спровоцировал их к решительным действиям…

— Ты сделал это нарочно! — отозвалась я, обижаясь на то, что меня тут все за дурочку держат, — Я сразу поняла, что твоя забота — не более, чем демонстративный жест.

— Не без этого. Стал бы я просто так изображать заботливого учителя? — раздался голос, — А они клюнули. И заглотили наживку. Правда, не думал, что они так быстро начнут трепыхаться, но ничего. Это к лучшему.

— Может, снимешь капюшон, наконец? Или мы тут от кого-то прячемся? — заявила я, закутавшись в халат.

Мой учитель молча снял капюшон и взгляну на меня своими фиолетовыми глазами.

— Так лучше? — поинтересовался он.

— Гораздо, — ответила я, глядя ему в глаза, — Я так понимаю, что за нами следят… Они сюда не придут?

— Нет. Не придут. Если только ты их сюда не позовешь. Если ты сделаешь это, то очень пожалеешь… — улыбнулся мой учитель, — Но не стану тебя запугивать. Ты, сама того не подозревая, ввязалась в очень опасную игру. От результатов этой игры зависит твоя жизнь. И, чтобы ты не наделала глупостей, а ты, я смотрю, в этом деле просто мастер, я решил объяснить тебе все, как есть. Десять лет назад, когда на нас напал Орден, я, чтобы спасти жизни выжившим, провел ритуал. На тот момент я только закончил свое обучение, поэтому не сильно думал о последствиях. Мой учитель погиб у стен Башни, поэтому я был последний некромантом в Академии. И только я мог это сделать.

— Вот только не надо грузить меня теорией, — взмолилась я, — Ближе к делу.

— Этот ритуал должен был призвать тьму на шестьдесят ударов моего сердца, поднять всех мертвых в окрестностях башни, вдохнуть в их тела жизнь и уничтожить врагов. Но что-то пошло не так… Уцелели только те, кто находился в Зале Вызова на момент ритуала. Тьма поглотила все. И вместо того, чтобы убраться обратно…

— Дай-ка угадаю, — улыбнулась я, вспоминая слова демона, — Тьма протянула к тебе ручки и назвала тебя «папой»?

Раздался смешок.

— В точку. Но не совсем, — улыбнулся мой учитель, — Я не могу ее полностью подчинить, но могу контролировать. Я приказал ей убираться за границы обитаемых земель, сгинуть, пропасть, уснуть. Я хотел последовать вслед за ней, но, как выяснилось, ритуал привязал меня к этой Башне. Я не могу покинуть эти стены, как бы я не старался. Я стал заложником. Как и ты. Я думал, что выживших очень огорчит смерть товарищей, но я ошибся. Быстро был собран новый Совет, в который решили включить и меня. Наши общие друзья быстро смекнули, что из моего положения можно извлечь выгоду. Под давлением Совета, я несколько раз демонстрировал всем возможности Тьмы в отдельно взятом городе или поселении. Стоило только нарочно ослабить контроль, вызвать ее, наши доблестные члены совета тут же ее «героически побеждали». И это происходило до тех пор, пока испуганные правители всех земель не приползли сюда на поклон и не отдали все свои полномочия Совету, признаваясь в своем бессилии. Первые два года я, скрепя сердце, выполнял все требования, прекрасно осознавая, что меня используют. Тьма несла смерть и разрушения, а испуганные люди снова бросались за помощью к нам. Получился замкнутый круг, обеспечивающий магам не только неприкосновенность, но и власть. Еще бы, только они одни могут противостоять Тьме!

— А потом, я так понимаю, ты скрутил кукиш и сказал: «я выкрутился, теперь ваша очередь»? — предположила я, понимая, что дела мои совсем плохи.

— Именно. И тогда меня обязали брать учеников. Я изначально понимал, что им нужен еще один некромант, которого постигнет та же участь, что и меня, поэтому категорически отказался учить тех, кто попадал ко мне, — усмехнулся Лорд, — А потом я встретил Люка. Именно с его появлением в моем сердце родилась надежда на то, что мне удастся положить конец этому отвратительному спектаклю. Я узнал, что Люк из другого мира. Он единственный, кто согласился мне помочь. Но он потерпел неудачу. Увы. И теперь сюда попадаешь ты. Из того же мира, что и Люк. И вот теперь я задаю тебе вопрос: «Ты согласна мне помочь?» Я задал тебе этот вопрос в первый день твоего обучения…

— И что я тогда тебе ответила? — поинтересовалась я, глядя ему в глаза.

— Как бы так тебе это сказать помягче… Упуская большинство эпитетов, которыми ты охарактеризовала это место, ты согласилась. Но я был в тебе не уверен. Я заменил твою кровь своей, тем самым вызвав Демона. Я приказал ему не убивать тебя и передать вот это амулет. Вместо того, чтобы как образцовая ученица побежать докладывать Совету о ночном приключении, ты решила не говорить об этом никому. И надо сказать, поступила абсолютно правильно. Я понял, что не ошибся в тебе. А теперь у тебя есть выбор. Сразу переехать на полочку или согласится на сотрудничество со мной. Если мы объединим усилия, то сможем помочь друг другу. Выбирай. Я спрашиваю тебя во второй раз. Ты согласна?

Фразу «ты согласна», сказанную мужчиной с ангельской внешностью, я мечтала услышать только в романтической обстановке с протянутой мне красной коробочкой. В этот момент должна заиграть красивая музыка, откуда-то сверху упасть луч света, а все вокруг должно быть устлано ковром из лепестков роз. А уж никак, ни при таких обстоятельствах и не в таком контексте. Но фраза-ответ, заготовленная заранее на всякий случай у меня уже была. По смыслу она подходила идеально.

— Ну я не знаю… Все так неожиданно… — мрачно заметила я. А что он ожидал? Буйный щенячий восторг, сопровождающий киношным засосом с характерным причмокиванием «а ля вантуз»?

— Подумай хорошенько, Ника. Так тебя, кажется, зовут на самом деле? Стоит им понять, что ты водишь их за нос, они избавятся от тебя, как от мусора. Я принципиально учить тебя не собираюсь. Может быть, если бы мы встретились в другом месте и при других обстоятельствах, я бы делал это и делал бы это с удовольствием, но не сейчас и не здесь, — спокойным и нежным голосом ответил Асфорд, разворачивая меня к себе лицом и беря меня за подбородок. Люблю, когда мужчина так делает, но сейчас это кажется верхом цинизма. Интересно, а руки он часто моет? Это так, к слову.

Я молчала. Такой выбор делать нелегко. Каким бы отвратительным мне ни казалось это ПТУ Боевых магов и как бы мне ни хотелось домой, но верить человеку, у которого на полке стоят мои предшественники, особого желания не было. А теперь прикинем с другой стороны. Итак, или он или они. И эта сторона, и та сторона могут убить меня в любой момент. Его я вижу каждый день, я живу с ним вместе, я полностью зависима от него. Они мне как-то до лампочки. Я их вообще не знаю и знать не хочу. А с Бульдожкой у меня свои личные счеты. Если я сейчас скажу «нет», то — привет, Фулер. Если скажу «да», то выиграю время.

Только так у меня есть шанс вернуться со свидания с маньяком. А ведь никто не знает, куда и с кем я пошла. Искать меня вряд ли будут. Просто объявят, мол, «Пропала Мальвина!», а потом если выживу, придется писать очередную объяснительную, мол, выжила, каюсь… Прошу понять, простить и отпустить.

— Перед тем, как я скажу ответ, не можешь ли ты озвучить свой план? — обреченно спросила я, прикидывая как бы выкрутиться. Обычно у меня это неплохо

получалось, но сегодня явно не мой день. Или звезды не так сложились, или мне сегодня просто не везет.

— Вдруг придется принести в жертву всех, кто находится в этой Академии? Тебя это интересует? — поинтересовался Лорд. Если честно, то таким он мне намного больше нравится.

— Что значит «вдруг»? — возмутилась я, стараясь на смотреть на своего вынужденного союзника, — Никаких «вдруг»!

— Так ты согласна? — спросил мой добрый учитель, помахав перед моими глазами тесемкой с амулетом.

— Ты просто вынуждаешь меня согласиться! — ответила я, подставляя руку, в которую тут же упала моя любимая игрушка, — Я желаю этой Академии гореть синим пламенем! Тебе, кстати, тоже… Но, смею тебя утешить, в последнюю очередь…

— Я рад, что мы с тобой теперь на одной стороне… — ответил Лорд, положив мне руку на плечо, — Искренне рад.

Ага, а теперь у меня по всем правилам должен начаться Стокгольмский синдром. Спасибо, не надо. Вообще-то ему бы Дейла Карнеги почитать «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей». Особенно, если он решил встать на путь вселенского зла. Пока что у него плохо получается находить общий язык с людьми. Нет, чтобы найти ко мне особый подход, завоевать доверие, а потом излагать свой план по захвату мира и окрестностей! Я всегда считала, что зло должно быть очень коммуникабельно, а в некроманте коммуникабельности чуть больше, чем в аутисте. Или примерно столько же.

— Конечность убери, — я обиженно дернула плечом, — Если я согласилась, то это не значит, что теперь у нас обнимашки-целовашки! У нас намечается взаимное использование друг друга, а не мир-дружба-жвачка!

— Как пожелаешь! Взаимное использование, так взаимное использование, — равнодушно произнес мой учитель, убирая руку с моего плеча. А как же «слушаю и повинуюсь, о драгоценный алмаз моего сердца?» Нет, ну я так не играю, — Хотя сегодня утром мне показалось, что тебе это было бы приятно.

— Показалось, — дернула плечом я. Что-то мне подсказывало, что дистанцию соблюдать полезно не только в пробке на светофоре и в маршрутке в районе остановки «Кожвендиспансер», а и мутным и опасным типом, который предлагает тебе сделку под угрозой смерти, — Жалеть и желать — это две разные вещи, так что не надо путать теплое с мягким.

— Я догадываюсь, на ком ты проводила свои эксперименты с амулетом… — как бы невзначай заметил Лорд.

— Я так понимаю, что ты тоже зря время не терял, пока не передал его мне! — огрызнулась я, будучи крайне обиженной на то, что в сторонке с попкорном постоять не удастся. Какая жалость! Мне не терпится узнать кто кого! А вот на счет участия, то я бы воздержалась.

Он остался стоять, опираясь на зубцы Башни, а я замёрзла и отправилась к себе. Про осколок я решила промолчать. Люку как — то я больше верю.

Если кто-то полагает, что жизнь моя резко повернулась в лучшую сторону, то он глубоко ошибается. Поймав меня однажды после занятий, Бульдожка вручила мне тетрадь, чтобы я записывала все, что делает мой учитель, и сколько раз мы с ним занимаемся, а потом сдавала отчет. На первой странице были расписаны все рекомендации. Что-то, а отчеты я сдавать умею, не переживайте. Особенно задним числом.

Ввалившись в комнату, я увидела эпическую картину, как Царь Кощей на кресле чахнет. Не сказала бы, что цветет и пахнет, но еще не тлеет и не воняет.

— Хватит придуриваться! — едко произнесла я, демонстрируя ему тетрадочку, — Мне нужно знать, сколько раз в день ты ходишь в туалет! Вот здесь черным по белому написано! Так что давай, вспоминай, сколько раз ты посещал уборную. Результаты похода меня не интересуют…

— Я бы на твоем месте вел себя менее опрометчиво, — заметил Лорд, читая рекомендации по заполнению, — За нами могут наблюдать…

— Послушай, если бы за нами наблюдали в этой комнате и в других, кроме моей, то они бы прекрасно знали, что в баночке для анализов не было моей крови! И не дали бы мне эту тетрадку! — возмутилась я, — Так что заканчивай представление и давай, делай мое домашнее задание!

— Еще чего! — возмутился Лорд, вставая с кресла и шлепая тетрадку на стол, — Я не собираюсь делать за тебя домашнюю работу! Сама садись и делай!

Милый, ну зачем же так жестоко? Мы же с тобой почти друзья? Ты мне на это недавно намекал… Друг всегда познается не только в еде, но и в беде. А у меня с учебой — полная беда.

— Ну, значит, они сразу поймут, что я не училась и учиться не собираюсь. А как только они это поймут, то убьют меня. И будешь ты дальше чахнуть в своем кресле, вынашивая планы по захвату вселенной! Апокалипсис перенесется на неопределенный срок. Того глядишь, его вообще отменят, — огрызнулась я, протягивая ему задачку по теории магии, — Так что решай. Только все расписывать надо. Готовый ответ, сказали, не устроит.

Знаете, в жизни есть моменты, когда наглость вознаграждается! Я с наслаждением смотрела, как Лорд Асфард, вооружившись какой-то книгой, сидел и решал мою задачу. Гаденькая улыбочка расползалась на моих губах, глядя на то, как вдумчиво и последовательно он высчитывает какие-то коэффициенты, сверяясь со справочником. Не умеешь организовать — делай все сам.

Я сразу вспомнила начальные классы, когда моя учеба превратилась в «семейный подряд». Мама рисовала, папа решал задачки, бабушка писала сочинение, а я тем временем с наслаждением понимала, что с таким организаторским талантом, мне светит моментальный взлет по карьерной лестнице. Наша, сейчас уже покойная кошка, пусть земля ей будет вискасом, тоже принимала посильное участие в процессе моей учебы, катая по полу каштаны — запчасти для композиции «Дары Осени». Я тем временем доедала семечки, заготовленные для пластилинового ежика. Пришлось бежать еще за одним пакетом. Зато как восхищалась учительница, когда я извлекла из пакета целую инсталляцию. Ежа «объели» на следующей перемене, но пятерка в дневнике осталась.

— Ты не помнишь, какой коэффициент у заклинания заморозки? — задумчиво поинтересовался мой учитель, перелистывая учебник и прикусывая ручку. Сразу видно — ответственный технарь. По крайней мере, высшее магическое из нас двоих есть только у него. Так что, милый, не подведи. Мне завтра сдавать! «Асфард у Ники силен в математике, учится Асфард за Нику весь год! Где это видано, где это слыхано? Асфард решает, а Ника сдает!». Муха внутри меня стала радостно потирать лапки.

— Я мало того, что не помню, так еще и вообще не в курсе, что это такое, — нежно отозвалась я, уплетая ужин. Опыт подсказывал, что бесконечно можно смотреть на три вещи. На то, как горит огонь, течет вода, и как кто-то делает за тебя твою работу. Не хватало шезлонга, зонтика и коктейля. Судя по тому, как дорога мне Академия, то исключительно «Коктейль Молотова». С фирменной зажигалкой в комплекте.

— Пиши, пожалуйста, разборчивей! — попросила я, глядя через плечо на исписанный убористым летящим почерком листок, — И без сокращений. А то вдруг меня спросят, что это значит…

— Все понятно? — меланхолично поинтересовался Лорд Асфард, возвращая мне тетрадь с готовым решением. Я критично посмотрела на задачу. Вроде бы похоже на то, что я видела на доске. Какая прелесть! Даже «решебника» не надо.

— Понятно, что ничего не понятно. Но выглядит солидно! — радостно вздохнула я, рассматривая формулы и пояснения, — Спасибо!

— А ты не думала, что тебя могут спросить о том, что здесь написано? — поинтересовался мой учитель.

— He-а… Мы просто сдаем тетрадки в учебный отдел! — улыбнулась я, прижимая листочек к груди, — Спасибо! Теперь будем надеяться, что правильно.

Ага! Разбежалась. Мне вернули решение полностью перечеркнутое с какой-то пометкой, которая не вызывала сомнений. «Опять двойка» и замечанием «Ужасно!». Я, разгневанная, словно фурия, мчалась в комнату. Прямо с порога, потрясая тетрадью, я заявила:

— Хреново, когда твой учитель — двоечник! А я — то удивляюсь, почему он меня учить не собирается…

Мой Лорд как раз сидел за столиком и писал сочинение на тему «Значение магических законов в жизни боевого мага». Судя по тому, что было исписано уже листов шесть из десяти требуемых, дело близилось к финалу. «Будем из тебя отличницу делать!» — пронеслось в моей голове.

— Эй! Оторвись-ка! Низший бал за твою задачу! Все неправильно! — сообщила я, повертев в руках листок с решением.

— Что? — возмутился Лорд, выхватывая листок и любуясь на все исправления, — Этот коэффициент, который он предлагает, не применяют уже десять лет! Да нет! Пятнадцать точно! А это? Это же полный бред! Мое решение правильное. А то, что пишет этот сморчок — ерунда столетней давности! Так уже никто не считает…

— Ага! — ехидно сказала я, подливая бензина в костер, — Пойди, объясни ему! Мне жизнь еще не надоела. Кстати, распишись в тетрадочке. За теорию магии, за владение мечом и за историю.

— А в чем проблема с мечом? — возмутился учитель, — Там много ума не надо! Могла бы и постараться!

— Я его уронила! — обиделась я, — Я хотела ударить, но он выпал у меня из рук…

— И что? Все роняют поначалу! — смотрю, что мой учитель втянулся в процесс моей учебы со страшной силой. А что? Повторение — мать учения. Судя по тому, что об отце «учения» и слова не было сказано, то речь идет о матери — одиночке на пособии.

— Ну не на ногу же учителю! — возмутилась я недогадливости, — Если бы не доспех, то к заиканию прибавилась бы третья группа инвалидности.

«Железный меч, деревянный костыль… Король с войны возвращался домой!» — пронеслась в голове песенка, заставив меня улыбнуться.

— Я так понимаю, что ты сделала это нарочно, — ответил Асфард, задумчиво перечитывая «мое» сочинение.

— Не совсем! Он мне прямым текстом сказал: «б…б…быштро м…м…меч в но…но… но…!» Кто ж мог подумать, что в «ножны», а не в «ногу». Я вообще ножны «чехольчиком» называю. Так что физкультуры у нас завтра не будет! Но ты распишись… — улыбнулась я, — Ничто так не сближает людей, как взаимное использование друг друга!

Вечером я засела за отчет. Прошла неделя, а завтра мне его сдавать. Развернув тетрадь, и перечитав рекомендации, я тут же, хихикая, начала его заполнять, проставляя привычные для себя дни недели.

Пн.

«Когда уходила — спал в кресле. Когда пришла — спал в кресле. Проверила пульс — вроде бы еще живой. Кушал плохо. Съел половину своей порции. Занимались почти до утра! Он старался, правда, под конец получалось уже вяло, он сумел довести начатое до конца и доставить мне удовольствие от занятия»

Вт.

«Еще жив. Спал на левом боку, если вам это интересно. Два раза сходил в свою комнату. За сегодня и за вчера, я так понимаю. Поел. Занимались почти до утра. По окончанию занятий сообщил, что ему срочно требуется отдых, и я его сильно измотала. Но моя жажда знаний требует участить занятия»

Ср.

«Как ни странно очнулся. Я страстно горела желанием начать занятия как можно быстрее. Обреченно вспомнил, что еще не занимались. Решили позаниматься. Позанимались. Снова лег спать. Он всегда засыпает после занятий, а меня тянет поговорить. Ну где справедливость?»

Чт.

«Спал на кресле, пока я нежно не стала намекать, что мы еще не занимались, и что он игнорирует свой преподавательский долг. Пришлось проявить инициативу и поднимать его самостоятельно. Позанимались. Намекнул, что не может заниматься каждый день. Я обиделась»

Пт.

«Я обижаюсь, он сидит в кресле. Под конец мне удалось заставить его позаниматься. Такого короткого и вялого занятия у нас еще не было. Зато я научилась при помощи нехитрых манипуляций частично поднимать мертвого»

Сб.

«Я устроила истерику по поводу того, что мы стали реже заниматься. Он молча выслушал и соизволил позаниматься. Занятие было короткое, но очень продуктивное. Правда, под конец обозвал меня «бревном».

Вс.

«Когда я намекнула ему, что я не получаю удовольствия от занятий, он обиделся. Обижался до вечера… Вечером решил позаниматься, однако при условии, что я тоже буду проявлять инициативу. Старался!»

Я спустилась и молча показала отчет Лорду. Прочитав мою писанину, он закашлялся. Я ласково похлопала его по спине.

— Тебе нравится? — кокетливо спросила я, — Ты у меня такой «занимательный» получаешься, что они просто обязаны выписать тебе премию ко Дню Учителя.

— «Частично поднять мертвого», это как? — поинтересовался мой некромант, крайне озадачено перечитывая мой отчет, — Мне еще не приходилось поднимать мертвого частично…

— Сплюнь! — отозвалась я, представляя, с какими глазами это будут читать в учебном отделе.

Прошло две недели. Сказать, что сильно подтянулась в учебе — нет. Ну, по крайней мере, претензий ко мне стало меньше. Последний листок «жалобной книги» был исписан, поэтому мне, скрепя сердце и, скрипя зубами, выдали новую. Я смотрела на девственно чистую тетрадь, осознавая, как приятно начать жизнь с чистого листа.

— А ты не подумала, что у тебя скоро экзамены? — поинтересовался Лорд, нумеруя и складывая по порядку листы очередного «реферата» по истории.

— И что с того? — удивилась я, пробегая глазами ровные строчки, — Прорвемся… Ты это… Сильно не расслабляйся. Мне на завтра еще одно задание дали. Там по ритуалам нужно нарисовать круг вызова и расписать все ингредиенты. Кстати, в следующий раз пиши под линеечку. А то у тебя все съехало. А за это ого-го как оценку снижают!

— У меня уже рука устала! — заметил учитель, тряся рукой и разминая пальцы.

— Мы писали, мы писали, наши пальчики устали. Мы немножко отдохнем и опять писать начнем! — ехидно заметила я, вспоминая начальные классы.

— О, нет! — возмутился Асфард, швыряя книгу на пол, — Мне надоело! У меня твои домашние задания в печенках сидят! Вспомнила на ночь глядя! Сама садись и рисуй! Радуйся, что я тебе тут сочинение написал.

— Нет, ну за сочинение огромное человеческое спасибо! — ответила я, радостно просматривая десятистраничный «реферат», — Но круг тоже придется рисовать! У нас завтра практическое занятие по ритуалам! Мне нужно будет кого-то вызывать! Так что либо я кого-то вызываю, либо вызывают тебя. Выбирай.

— Ника! Наглость тоже должна иметь свой предел! — возмутился до этого момента невозмутимый учитель.

— Да, и задачку надо перерешать, — нежно улыбнулась я, положив руки на его плечи и наклонившись к его уху, — Ну же, не упрямься… Ну чего тебе стоит, а? Учить не хочешь, значит учись за меня! По — моему, это вполне справедливо.

— У тебя совесть есть? — поинтересовался мой Лорд, откидываясь на спинку кресла.

— Сейчас проверим! — улыбнулась я, поднимая его волосы и заплетая косичку и делая гульку, — Вот примерно такая прическа была у меня на выпускной бал в десятом классе. Правда, классная?

— Ника! — раздался возмущенный голос, — Мое терпение далеко не безгранично. И оно вот-вот лопнет! Ты не боишься последствий?

— Ты спрашивал меня на счет совести? — улыбнулась я, — Вот тебе и ответ. Так что давай, милый, еще рывок и свободен. Тебе осталась задачка, круг для ритуала и все! Совсем капелька!

— Ника! Не испытывай мое терпение… Оно далеко не безгранично, как тебе кажется! — возмутился Лорд, немного отстраняясь.

— А как мы договаривались? — поинтересовалась я, накручивая прядь его волос на свой палец, — Полное взаимное использование! Так что не вредничай, и приступай! Раньше приступишь — быстрее сделаешь! Так что, давай! Мне завтра сдавать! Нечего рассиживаться…

Повисла тишина. Кажется, я перегнула палку… Неужели? Может, нужно было как- нибудь ласковее?

— Полное взаимное использование? — равнодушно спросил мой учитель, вставая с кресла, — Ты верно подметила! Как я мог об этом забыть?

— Эй! Ты чего? — я сделала шаг назад, понимая, что мы так точно не договаривались. Он схватил амулет и сорвал его с моей шеи, бросив на пол.

— Взаимное использование, говоришь? — нехорошо усмехнулся он, хватая меня за шею и прислоняя к стене, — А как тебе такой вариант «взаимного использования»? Как ты там писала: «Немного позанимались. Получила удовольствие от занятий!» Я вот тут подумал, почему бы и нет! Только сомневаюсь, что ты получишь удовольствие от таких «занятий». Я тебя предупреждал, что мое терпение далеко не безгранично. Предупреждал? Предупреждал.

— Пусти меня… — отозвалась я, чувствуя, как его пальцы сжимают мое горло. Он стоял на расстоянии вытянутой руки, держа меня прижатой к стене.

— Я так понимаю, что наглости тебе не занимать. Я не знаю, как с другими, но со мной такой номер больше не пройдет! — его глаза были холодными, а взгляд далек от доброжелательности, — Я начинаю жалеть, что решил обратиться к тебе за помощью.

Он с силой прижал меня к стене и наклонился к моему уху.

— А теперь, студентка. Мы приступим к занятиям. Ты выучишь теорию так, что от зубов отлетать будет! И никаких больше «реши мне задачку»! Я говорил, что не буду учить тебя некромантии, но это не значит, что я не буду учить тебя теории, чтобы ты сдала экзамены. И попробуй только не сдать их! Ты меня поняла? Я спрашиваю! Ты меня поняла? Если поняла, что кивни.

Я отрицательно покачала головой. Чисто из принципа.

— В данной ситуации гордость неуместна. Ты не захотела по — хорошему. Значит, будет по-плохому, — ответил он, убирая волосы с моего лица, — С такими людьми, как ты, можно только по-плохому, иначе они быстро садятся на голову. А теперь иди сюда, сейчас будем решать твою задачу. И попробуй только ее не решить… Я не знаю, что я с тобой тогда сделаю! Поверь мне, о твоем удовольствии я подумаю в самую последнюю очередь!

Асфард поднял с пола амулет и положил его себе в карман.

Под конец часовых занятий, я поняла, что зря я так понадеялась на его доброту, честность и порядочность. Мне хотелось выть от ужаса над многоярусными формулами, которые упорно не хотели рассчитываться. Я обиженно молчала, надув губы, расписывая решение и сверяясь по учебнику.

— Не правильно! — холодно произнес Лорд, швыряя тетрадку мне обратно.

У меня на глаза выступили слезы обиды. Нет, ну я, конечно, понимаю, что в чем-то сама виновата, но это не значит, что меня нужно грузить всей этой галиматьей, от которой у меня начинает дико болеть голова.

— Знаешь, а такой ты мне намного больше нравишься… — заметил учитель, глядя как я украдкой утираю слезы, — И где твоя наглость? Где твое «фе!»? Почему я раньше так не сделал? Ума не приложу! Пиши разборчивей. Я не собираюсь потом расшифровывать твои каракули! И под линеечку. Красиво, ровно, разборчиво.

Я снова и снова пыталась решить эту гребанную задачу, вспоминая все, чему меня когда-то давно учили в университете. Слезы обиды катились по моим щекам…

— Встань, умойся, а потом придешь и будешь рассказывать мне, что ты тут написала! Хотя я уже отсюда вижу, что неправильно! — заметил Асфард с холодной усмешкой.

Боже, как же было хорошо, когда он валялся аморфным овощем в кресле! Если бы у меня была бы машина времени, то я бы с удовольствием сейчас перенеслась бы в самое начало наших явно не заладившихся отношений и придушила бы его подушечкой, а потом бы сплясала на его могиле танец боевых индейцев, утаптывая земельку. Пора использовать тяжелую женскую артиллерию.

— Прости меня, пожалуйста, — ответила я, надувая губы, — Я больше не буду…

— Это так мило! Ты всегда так делаешь, когда тебе удается вывести человека из себя? И как часто срабатывает? Мне просто интересно… — усмехнулся учитель, разглядывая мое решение.

— Ну да… — вздохнула я, понимая, что меня рассекретили, — Чаще всего срабатывает…

— Так вот, у каждого правила есть свое исключение. Я — исключение из твоих правил. Мне нужно, чтобы ты дожила до экзаменов и сумела их сдать. Что будет дальше, я тебе расскажу. А теперь быстро вытерла слезы и приступила к следующей задаче. Условия читай внимательно. Вдумчиво.

— Мне что? Весь учебник прорешать? — возмутилась я, уставившись в книгу. «Среднестатистический боевой маг выставил магический щит мощностью…»

— Так уж и быть. На сегодня трех задач будет вполне достаточно! — смилостивился мой учитель, — А теперь дописывай эту, решай следующую и иди рыдать в свою комнату.

— Ну, прости, я действительно погорячилась… — взмолилась я, читая условия следующей задачи, от которой у меня волосы становились дыбом.

— Я тебя уже простил. Но выводы сделал, — отозвался Лорд, — Я понял только одно. С тобой по-хорошему нельзя…

В таких случаях обычно отделываются размытой формулировкой, мол, не сошлись характерами. Пояснять, что конкретно не устраивало, бессмысленно. Чаще всего под этим подразумевается носок, спрятанный под диваном в качестве «ароматизатора», «крошки в кровати», для легкого массажного эффекта в процессе сна или еще какая-нибудь «принципиальная мелочь», ставшая последним камнем преткновения в суровом море бытовухи для дырявой семейной байдарки. Но это — всего лишь вершина айсберга. А о том, что таится в мутной глубине, знают лишь интернет форумы и статусы в соцсетях. Один очень известный политик описал закономерный результат подобных отношений одной фразой: «Она утонула». Так вот, наша двухместная, отнюдь не семейная, байдарка только что дала крен, хлебнула воды и медленно пошла ко дну. И тут остается либо выгребать или отгребать. Поскольку я уже «отгребла» по полной программе, то «выгребать» придется ему.

Тут даже слепоглухонемому ежику, не отличающемуся чуткостью и проницательностью понятно, что я обиделась. Это не детские «капризульки» с выкаченной нижней губой и слезками на обиженных глазках, мол, как так — то, а? Это именно та обида, когда ты смотришь на человека, слегка щурясь, словно у тебя «-7» на оба глаза, а очки носить не позволяет имидж. И чтобы усложнить ему задачу, я буду играть в любимую мужскую игру — «в молчанку». «Ты обиделась?» — «Нет!», «Сильно?» — «Да!».

С такими мыслями я проснулась на следующее утро, и твердо решила не выходить из своей комнаты. Здесь, поскольку за мной наблюдают, я в относительной безопасности. Так что если этот моральный садист рассчитывает на то, что я добровольно спущусь вниз под любым предлогом, то он гораздо наивней, чем я думала.

Время шло, часы тикали, намекая мне, что мне пора бы уже собираться на занятия, но я никуда идти не планировала. Сделать обиду поводом для выходного было отличной идеей!

— Ника! Тебе на занятия! — раздался знакомый голос за дверью. Ага, щас! Стринги накрахмалю, шнурки поглажу, уши почищу и полечу постигать премудрости владения мечом! Выдайте мне «бронелифчик» и «бронестринги», сделайте соответствующий мейкап и притащите мне тяжелый двуручник. И тогда я, кошачьей походкой, волоча за собой неподъемный, как рюкзак третьеклашки, меч буду дефилировать, сражая зло наповал своим эротичным обмундированием, первыми предпосылками целлюлита, не совсем плоским животом и небритыми ногами, растущими не из ушей, а из вполне традиционного места. И если зло после этого со скулежом не заползет обратно в свою нору, то я не знаю, как его можно победить! Хотя есть тут загвоздка. Зло уже близко! Прямо за дверью. И настойчиво требует, чтобы я оторвала голову от подушки, разбудила совесть и пошла на занятия…

Я притворилась глухонемой, сидя с ногами на кровати и закутавшись в одеяло.

— Если ты сейчас не откроешь, то я выломаю дверь! — раздался спокойный голос.

«Всем лежать! Руки за голову! Сохранять спокойствие!» — полиция накрыла подпольный бордель.

«Бы ибеете право храдить болчание. Все что будет ваби сказано, божет быть исбользовано против бас в суде!» — прозвучал гнусавый голос переводчика 90-х, который с прищепкой на носу и двухсекундной задержкой озвучивал очередной блокбастер.

«Бот дерьбо!» — мысленно отозвалась я, понимая, что сейчас мне не хватает пистолета. Тогда бы я могла героически отстреливаться, зубами передергивая затвор. Вот что значит «работать с максимальной отдачей»!

«Пули против магии бессильны!» — всплыло в моей голове, словно непотопляемая страница номер тридцать восемь из «Опыта прокладки туннелей».

«А против мага — в самый раз!» — возразила я, краем глаза поглядывая на дверь. Интересно, сумеет ли он повторить подвиг Нео?

— Я так понял, что ты обиделась… — раздался голос за дверью. Вау! Он понял, что я обиделась! Ничего себе! Не померла ночью, не схлопотала ларингит, не сплю беспробудным сном Спящей Красавицы, в ожидании вопиющего акта некрофилии в виде поцелуя, а именно обиделась! Такой «чуткий» мужчина далеко пойдет! Еще одно слово и я поработаю GPS — навигатором, наметив ему приблизительный маршрут эпического «похода» в один конец. Сувениров оттуда присылать не надо!

— Ника! Хватит вредничать! Открой дверь по-хорошему! Я прошу тебя! — раздался голос за дверью.

Милый, просить ты будешь в банке кредит на «лексус» с официальной зарплатой в шесть тысяч рублей, а меня просить не надо!

Что-то он притих… Ушел? Скис? Сдался? «Не вынесла душа поэта!» Снова впал в свою экзистенциальную тоску? Отлично! Выждав время, я решила спокойненько принять «душ». «Шампунька» Мэри Сью пахла так, что я с ума сходила от запаха. Хоть какая-то маленькая радость на фоне тотальной безнадеги. Моциону я посвятила примерно полчаса, радостно вспоминая любимые иностранные песни и ловя скользкое и юркое мыло по полу. В итоге, что не перепела я, перепоют звезды отечественной эстрады. Взяв с раковины полотенце размером с полотенчико для рук, вытерев волосы и обмотав его вокруг талии (на больше его при всем желании не хватало), я ногой толкнула дверь, выпуская облако пара, выползла в комнату, с ноги закрывая за собой болтающуюся на одной петле дверь.

В центре комнаты, скрестив руки на груди в позе одного коротышки — завоевателя в треуголке, стоял мой учитель. Я почувствовала себя папуасом Новой Гвинеи, впервые увидевшем колонизаторов, которых в учебниках географии впоследствии корректно назовут «первооткрывателями». Лорд Асфард открыл рот, но резко передумал что-то говорить.

У него был такое лицо, словно он позавчера выбил себе иероглиф, означающий «самый красивый, умный и мужественный мужчина на свете» на руке, а сегодня случайно выяснилось, что он переводится, как «сумасшедший понос из-за лапши быстрого приготовления». У меня тоже из цензурного в лексиконе оставались лишь предлоги. Одной рукой я прикрыла грудь, а другой покрепче вцепилась в полотенце. Топлесс мы уже видели, а полный стриптиз показывать я не планирую! «Она была настолько стеснительной, что голой ее впервые увидел только некрофил — патологоанатом!» — пронеслось у меня в голове.

— Пшел вон! — прошипела я, — И по дороге не забудь выколоть себе глаза!

— Оденешься и спустишься вниз. Есть разговор! — холодно сказал мой учитель, — И не надо так орать, словно тебя тут убивают!

— Ну да! Как же так? Меня типа убивают, а ты в процессе не участвуешь? Не порядок! Нет, как обычно, в сторонке постоять! А теперь развернулся на сто восемьдесят градусов и закрыл дверь с той стороны! — крикнула я, придерживая полотенце.

— Не указывай, что не нужно делать! Терпеть это не могу! — ответил учитель, пройдясь по выбитой двери.

О! Как будто я от этого в экстазе!

Я молча оделась, обиженно сопя, поставила выбитую дверь на ее изначальное место и села на кровать. Мне удалось даже снова посадить ее на одну петлю. Кто почистил раковину? Кто разобрал колено? Кто сделал теплый душ? Кто вставил дверь на место? Да я была бы вот таким мужиком! Цены бы мне не было! Мечта любой женщины!

Думаете, что если мне свистнули, я побежала спускаться? Ага, щас! Бегу, спотыкаюсь, прыгаю через ступеньку, съезжаю по перилам. Прошло двадцать минут. Я услышала шаги за свежевставленной дверью. Если он сейчас снова вынесет мою несчастную дверь, то я вынесу ему мозг. А потому ему придется вставлять. Сначала дверь, а потом зубы.

— Ты уже оделась? Почему не спустилась? Тебе что? По нескольку раз повторять надо! — не очень-то и равнодушно поинтересовался учитель, открывая дверь, болтающуюся на одной петле. Кристалл тут же пошел трещинами.

Да как ему с людьми позволяют работать? Хорошо, что он — не воспитатель детского сада. С таким воспитателем горшки будут не успевать мыть, а обычная группа сразу превратится в логопедическую. Группа «Зайка», куда набирают маленьких заик.

Я отползла в самый дальний угол, укутавшись одеялом. В моей душе уже вырыты окопы презрения, стоят противотанковые ежи из уязвленного самолюбия и размотана колючая проволока женской обиды. Ну что, дерзай. Попробуй пройти эту полосу препятствий! Рискни психическим здоровьем и самооценкой.

— Не хочешь разговаривать там, поговорим здесь, — сказал Лорд, присаживаясь на мою кровать.

— Отлично! Только это не повод греть задницей мою подушку! — возмутилась я, выдергивая из-под него свой «валенок». Разрешения на посадку я не давала! Так что пусть задвинет шасси и постоит. Разрешаю кружить по комнате.

— Я так понимаю, что ты пошла в отказ. Стоило на тебя нажать, как ты тут же ушла в глухую оборону. А теперь ответь, кому ты делаешь хуже? Я отвечу. Себе и только себе. Если ты не сдашь экзамены, то тебя убьют, — насмешливо отозвался Лорд, — Если хочешь позорной и глупой смерти, то вперед! Я отойду в сторонку и не буду тебе мешать!

Я посмотрела на него как Медуза Горгона, а потом с усмешкой выдала:

— Послушай. Ты отучился восемь лет? Я отучилась пятнадцать! Десять лет в школе, пяток отмотала в университете. Заметь, не условно, а по полной. Из всей этой кучи ненужных знаний, которые мне усердно вбивали в голову, мне пригодилось умение читать, писать и считать. Вот и все! Поэтому не нужно забивать мне голову всякой ерундой. И заставлять меня учиться силой, это — худшая из всех твоих идей. Если я захочу постичь мудрое и вечное, то я сделаю это сама! — насмешливо ответила я, давая понять, что даже если меня за шкирку посадить за учебники, я из принципа разучусь читать.

— Хорошо. Попробуем по-другому. Что нужно для того, чтобы ты захотела постигать мудрое и вечное? — поинтересовался Асфард.

— Не заставлять меня! — отрезала я, — Не орать на меня, не напрягать меня, не тыкать меня носом, как котенка, не насиловать морально! Я терпеть не могу этого!

— Сколько тебе лет, Ника? — с некоторым сомнением спросил учитель.

— Мне — двадцать шесть, — нехотя отозвалась я, вспоминая испорченный День Рождения, — А тебе сколько?

— Столько же, — озадаченно отозвался мой учитель, — Только ты ведешь себя так, будто тебе шестнадцать, и ты обижена на весь мир.

Вау! Учитель и ученица — ровесники. Какая прелесть! Такого на моей памяти еще не было! Да ладно, в этой Академии все возможно.

— Слышишь этот грохот? — спросила я с издевкой, — Это упало и разбилось в дребезги мое уважение к тебе после твоих вчерашних припадков.

— Нет, — ядовито заметил Асфард, — Это упало и разбилось мое терпение, после твоей вчерашней попытки окончательно залезть мне на голову и свесить ножки.

Мы молча сидели и дулись друг на друга. Что за дурная манера у мужчин? Сам накосячил, узнал, что на него обиделись, обиделся в отместку.

— И как давно тебе двадцать шесть? — с издевкой задала я вопрос, который обычно задают мрачным типам с бледной кожей и сомнительными пятнами в биографии.

— С момента посвящения тебя в студенты Академии, — нехотя отозвался Лорд, так словно уже проклял этот день. Поверь мне, я тоже обвела этот день черненьким к календаре.

— Поня… — машинально собиралась ответить я, но тут же вспомнила, что меня сюда выдернули аккурат в мой… День Рождения… То есть что получается? У нас с ним День Рождение в один и тот же день? Ха-ха! Худшее совпадение в моей жизни. Астрологи негодуют!

— Чего смешного?

— Да так, ничего… Мы с тобой родились в один день! — ответила я, вспоминая гороскопы совместимости. От категорического «Даже не пытайтесь» до осторожного «Конфликты неизбежны… Но если проявить терпение и не давить друг на друга…» Как видите даже гороскопы рекомендуют нам держаться подальше друг от друга или искать компромиссы. Я бы предпочла первый вариант.

— Хорошо. Давай поступим так. Я помогаю тебе сдать все экзамены, кроме «владения мечом». Владение мечом ты сдаешь самостоятельно. Но я постараюсь подготовить тебя к этому экзамену, — сдался Лорд Асфард, а потом закатил глаза и выдохнул, — Почему с тобой так тяжело?

Оу, йес! Репетитора только мне не хватало. «Профисианальный приподаватель. Готовлю к ЕГЭ по руской летературе и языку! Нидорого!» Такое объявление полгода висело на моем подъезде. Самое интересное, что все телефоны оборвали за пять минут. Хотелось и мне взглянуть в глаза «профисианальному приподавателю», но, увы, свое я уже отучилась.

— Думаешь, что с тобой проще? То валяешься полудохлым в кресле, а стоит тебя расшевелить, так у тебя начинаются припадки! Тебя так легко вывести из себя… — возмутилась я его слабонервности.

— А у тебя что, так не бывает? — перевел стрелки мой учитель.

— Бывает, — буркнула я в ответ, вспоминая затяжную хандру по поводу смены работы…

— Так почему спрашиваешь? Поставь себя на мое место! — возмутился Асфард, складывая ноги на стул.

— А ты на мое место себя поставить не пробовал? Увидеть, так сказать, Академию и себя моими глазами? — взглянула я на него, скрестив руки на груди, — Живу в таких условиях, терплю такое отношение, а меня еще и учиться заставляют! Терпеть не могу, когда меня заставляют что-то делать!

— Хватит жаловаться… Мы с тобой в одинаковом положении. Не забывай. И мы с тобой договорились помочь друг другу, — заметил учитель, — Но что-то у нас плохо получается найти общий язык!

— Для начала монетку верни! — я выставила ладонью вверх руку, — Без нее я и шагу отсюда не сделаю!

— Держи! — ответил Асфард, снимая с шеи мою любимую игрушку.

— Аверс! — произнесла я, но змейка не побежала, — И на что, если не секрет, ты потратил сегодняшний лимит зарядов?

— На попытки найти с тобой общий язык, — лаконично ответил учитель, вздыхая.

— И как успехи? А! Вижу, что никак. За то, что проведал — спасибо. Ну все, иди и дальше обижайся на судьбу! — возмутилась я, цепляя на шею монетку.

Воцарилась тишина. Я посмотрела на него, представила, что если я и дальше буду упираться, то это ни к чему хорошему не приведет… А черт! Придется искать компромисс.

— Итак, мое первое условие, Асфард. Мне нужна нормальная комната и нормальная одежда! В этом кошмаре я жить не могу. Это раз. Второе условие ты выполнил. А третье условие — не заставлять меня, не давить на меня, не унижать, — заявила я, вставая с кровати.

— Итак, мое первое условие, Ника! Мне плевать, как ты ведешь себя на лекциях, но экзамены ты должна сдать! Это раз. Второе условие. Не садиться мне на голову! Последствия ты уже видела. А третье условие — ты должна научиться владеть мечом. Если теорию я смогу тебе помочь сдать, но практику ты не сможешь сдать без подготовки, — отозвался Асфард, вставая следом.

— По рукам! — сказала я, чувствуя, что с таким талантом я могу вести переговоры с любыми террористами. Я протянула ему свою ладонь.

— По рукам, — ответил мой учитель, вскидывая голову и протягивая мне ладонь. Зеленая змейка обвила наши ладони и рассыпалась искрами.

— Ну что… Давай, улучшай мои жилищно-бытовые условия, — улыбнулась я, представляя себе, как сюда ко мне приезжает программа «Квартирный вопрос». Сначала поплачет, а потом махнет рукой и скажет, что лучше сделают ремонт у какой-нибудь пенсионерки.

— Забирай все ценное. Пять минут на сборы, — сказала Асфард, делая шаг в сторону двери.

Я сгребла в охапку все, что представляло для меня хоть какую-нибудь ценность.

— Встань за моей спиной, — сказал учитель, осматривая мои удобства, — Между прочим, я прожил в этой комнате восемь лет, пока был студентом… И она многому меня научила.

Я спряталась за его спиной и закрыла глаза. У меня возникло такое ощущение, что в комнате взорвалась граната. Я открыла глаза и встала на цыпочки, пытаясь через его плечо посмотреть результаты «улучшения». Комната выглядела так, словно в нее прямой наводкой попал снаряд. Он мебели не осталось ничего, кроме трухи. Не уцелел даже сундук, хотя мне он казался бессмертным. Везде на стенах была копоть и сажа.

— Ты че творишь! — возмутилась я. Хорошо, хоть руки заняты были. Иначе бы я его задушила бы. И тогда Лорд провел рукой по стене, а потом вытер руки о мое платье, заодно потрепав меня по голове.

— Лицо намажешь сама. И платье порви хорошенько! Идеальных условий не обещаю, но улучшения будут, — отозвался Асфард, рассматривая масштаб трагедии, сдувая серебристую прядь волос с лица, — А теперь дуй вниз и изображай глубокую степень раскаяния. Легенда такая. Ты решила позаниматься…

— Но что-то пошло не так… — согласилась я, понимая, что он задумал.

— Случайно заклинание получилось… — посмотрел на меня мой учитель.

— Мощнее, чем я думала. Бабахнуло так, что я едва осталась живой… — шмыгнула носом я.

— Тебе, конечно, очень стыдно… — кивнул Асфард, собственноручно нанося мне боевой макияж.

— Ужасно стыдно… Даже не знаю, как с этим жить… — согласилась я.

— За это я сделал тебе выговор… — вздохнул учитель.

— В грудную клетку… — согласилась я.

— Без крайностей, Ника…. И твоих шуточек! Комната восстановлению не подлежит… Так что им придется все отмывать и тащить сюда новую мебель! Посмотришь, как они забегают! Других способов нет, — заметил учитель, сощурив фиалковые глаза.

Я села в уголке и стала тренироваться шмыгать носом, как Гадя Хренова: «С…с… сильно к…к…колдовала!». Платье я порвала, сделав себе разрез до бедра. Курткой для пущего реализма пришлось вытереть стену. Теперь я смахивала на домовенка Кузю. До купания.

В комнату ввалилась целая делегация, состоящая из учебного отдела и ненавистной мне канцелярии. Бульдожка, увидев меня, сидящую возле стеночки и размазывающую сажу по лицу, тут же бросила взгляд на моего учителя.

— Не ругайте меня, — всхлипнула я и тут же захныкала, — Не виноватая я… Так получилось…

— Еще раз! — процедил сквозь зубы мой учитель, — Еще раз я узнаю, что ты занималась без моего ведома, я не знаю, что с тобой сделаю!

— Но я… я… хотела подготовиться к экзаменам! — заныла я, пряча лицо, — Я не хотела… Так получилось… Ы…ы…ы…. Не ругайте меня…. Пожалуйста…

— Да как тебя угораздило! — возмущался мой учитель, — Сегодня останешься без ужина!

Бульдожка провела рукой по стене и стала искать, обо что вытереть свою черную ладонь.

— Хы…хы…ы…ы…ы… — выла я, — Простите меня, пожалуйста… Я больше так не буду!

— Да я прямо сейчас прикончу тебя на месте! — возмутился Асфард, меряя шагами комнату. Он бросил на меня гневный взгляд.

Бульдожка возразила, сообщив, что это было бы слишком жестоко и несправедливо по отношению к старательной студентке, которая так усердно готовится к экзаменам и делает такие успехи на поприще некроманта. Она присела рядом и вроде-как бы начала меня утешать, но я чувствовала, как она вытирает свою грязную руку о мою спину. Вот зараза!

Я в долгу не осталась. Я шмыгнула носом, выдавила скупую слезу, а потом обняла ее, вытирая лицо об ее грудь. Красивое было платье… Кремовое…

— Пожалуйста! — прохныкала я, вытирая руки об ее спину, — Сделайте так, чтобы он меня не наказывал! Я прошу вас! Он же меня убьет!

Мои чумазые, как у Чунга-Чанги ладошки скользнули по ее толстой спине вниз. Вижу Бульдожка уже не рада своему акту показного «милосердия».

— Все будет хорошо. Вы, конечно, сами виноваты, но думаю, что мы поговорим с вашим учителем, и он все поймет! — сухо сказала тетка из учебного отдела, — Я смотрю, вы делаете успехи. Такое мощное заклинание для студентки — это определенно достижение. Я вижу, что вы станете хорошим некромантом!

— А где я теперь буду жить? Учитель сказал, что я теперь буду спать на коврике у входа! Но я…. я…. уже пробовала…. Я на нем не помещаюсь…. - всхлипнула я, краем глаза глядя на то, с каким лицом Бульдожка рассматривает черные пятна сажи на груди. Ха! Она еще спину свою не видела…

— Мы все исправим. Сейчас все отмоют и принесут новую мебель, — сказала тетка из учебного отдела, — А вы, студентка, в следующий раз будьте внимательней и осторожней!

Через двадцать минут ввалились какие-то подсобные рабочие маги и начали приводить комнату в порядок. Стекло вставили, отмыли стены и потолок. В комнате появились нормальные шторы, без дырок, заметьте! Аккуратный письменный стол, кровать, чистый (вау!) матрас с постельным бельем. Новый душ, сделанный по системе старого, радовал теплой водой, а новая раковина с зеркалом выглядели вполне солидно. В целом все преобразилось кардинально. Причем, за очень короткий промежуток времени. Новая одежда меня тоже приятно порадовала. Штаны, ботиночки, похожие на полусапожки с отворотом, рубашка, черная курточка с застежками, облегающие штанишки и даже носки! Помимо этого мне вручили черное платье с белыми манжетами и воротником. Не хватало только гольф, очков, косичек, чтобы смело украшать доску почета. Не забыли про полотенце и нижнее белье. А вот туалетную бумагу опять зажали. Я молча вернула на гвоздик «Опыт прокладки туннелей».

Когда все вымелись из моей комнаты, а я с восторгом прыгала на новом матрасе и обнимала новую подушку, Лорд Асфард заглянул ко мне, увидев мой щенячий восторг при виде нового одеяла, зубной щетки и коробочки с порошком для чистки зубов, заметил:

— Как мало человеку надо для счастья! Давай, отмывайся и спускайся кушать…

— Так я ж сегодня без ужина! — отозвалась я, двигая ящики нового стола.

— Ника! Мы как с тобой договаривались? — напомнил мне учитель.

— Окей! Я спущусь через пять… Нет, десять… Короче, жди меня и я спущусь! Только очень жди! — я радостно проверила работоспособность душа, дернув за веревочку. Шампунь Мэри Сью перекочевал на полку к моему новому шампуню. Нет, ну действительно, стоило обидеться, как жизнь начала налаживаться!

Через сорок минут я спустилась в новом платье, вытирая волосы. Красота! Не царские палаты, но уже что-то!

Я сидела и уплетала ужин, притащив второе кресло к столу, поглядывая на своего горе-учителя. «Гордая птица еж… Не полетит, пока не пнешь!» — вздохнула я. Пока истерику не закатишь, ногой не топнешь, не обидишься как следует, он палец о палец не ударит.

— Беру свои слова обратно! — сказала я, запивая ужин до сих пор не идентифицированным мною соком, — Ты не такое…м….м… как бы помягче сказать…. де дрянь, как мне показалось изначально.

— Что-то я не помню, чтобы ты мне это говорила. Если бы ты такое сказала бы мне в лицо, я бы с тобой не церемонился… — заметил Асфард, пинком открывая дверь в комнату с черепами и ковыряясь в шкафу.

— Ну да, — согласилась я, — Не говорила, но подумала… Ты ведь не умеешь читать мои мысли?

— Ты удовольствие не растягивай, — отозвался учитель из комнаты, громыхая какими-то железяками, — Держи.

Он вышел, притащив два меча и доспехи. Я поперхнулась и с ужасом представила, что мне сейчас предстоит все это на себя надевать.

— У меня в доспехах плоховастенько получается… — созналась я, — Без доспехов тоже. С мечом та же история… Зато есть хорошая новость, без меча я бегаю куда быстрее, чем с ним.

Мы стояли на вершине башни. Как только часы пробили полночь, и амулет обновил заряды, мы отправились на тренировку. Что-то я представляла себе этот поединок в стиле «Робокоп против Терминатора». Но доспехи пока были только на мне. На учителе была мантия, очень напоминающая черную сутану католического священника с воротничком — стоечкой. Зря я читала в детстве «Поющие в терновнике». Определенно зря. Я попыталась выбросить из головы ключевые сцены романа, ради которых, я загибала уголочек в книге, чтобы перечитать их снова и снова. У меня до сих пор сердце ёкает, когда я вижу фотографии молодых, красивых католических священников.

«Он был католическим священником, она читала Верлена…» Я помотала головой, стараясь отогнать наваждение. В моей душе история любви священника и прихожанки оставила неизгладимый отпечаток. Никто из моих друзей и тем более молодых людей не догадывался о моей маленькой слабости. Да и я не горела желанием рассказывать о ней на каждом углу. Ладно, мне нравится его сутана, а не он. Он мне как раз не нравится.

Волосы Асфард собрал в высокий хвост. Несколько длинных прядей выбились из общей композиции, но, судя по всему, они ему не сильно мешали. До сих пор не верю, что мы с ним — ровесники. Или я хорошо сохранилась, либо его жизнь потрепала. Шучу.

— Показывай, чему вас научили за два месяца… И за что я расписывался в твоей тетрадке, — грустно сказал Лорд, глядя как я, на раскоряку с душераздирающим скрежетом меча по плитам приближаюсь к нему. Поножи, определенно, — штука неудобная, а металлические сапоги — еще хуже.

Я шмыгнула носом, ухватила меч, размахнулась и собралась нанести сокрушающий удар, но меч выскользнул из рук и отправился в свободный полет и со звоном упал на плиты. Я поникла, как белка из «Ледникового Периода», дернула глазом и поковыляла за ним. Ника с мечом — то же самое, что Ника без меча, но только с мечом.

— Вот и все! — вздохнула я, ковыляя за мечом, — Хотя…. нет, не все. Я еще умею так.

Я с хрустом наклонилась, нащупала железной перчаткой меч, подняла его и сделала замах. На этот раз меч в руках удержала, но сама покачнулась и со звоном села на попу, ударившись копчиком.

— А вот теперь у меня вопрос! Чему вас вообще учат? — тоскливо спросил мой учитель, подавая мне руку, потому как встать самостоятельно из такой позиции я не могла.

— Не вытирать сопли металлической перчаткой на морозе, не чесаться мечом, не пытаться собрать выбитые зубы сломанными руками и самое важное — засовывать меч в чехольчик и вытаскивать его, не покалечив себя. Короче многому… — вздохнула я, пытаясь достать до ушибленного копчика. Если бы не доспехи, то я бы сделала это в два счета.

— Но пока что мы наматываем круги, — продолжила я, пытаясь поправить грудь под нагрудником, — То есть все занимаются бегом, а я спортивной ходьбой. Могу показать, как я «пробегаю» круг, но только тебе придется сбегать за подушкой и одеялом. Можешь сразу разбить палатку и развести костерок. Предупреждаю сразу. Это надолго. И вообще мне в доспехах неудобно… Мне грудь мешает… Нет ли здесь «женских» доспехов. Так сказать, анатомически правильных? Пуш-ап эффект не обязателен, но приветствуется!

А ведь где-то в далекой-далекой галактике, в параллельной вселенной есть красивые бронелифички и бронетрусики! И огромные мечи, которые может поднять даже хрупкая эльфийка двумя наманикюренными пальчиками. А в нашем мире нет. Здесь тоже. Я сразу представила показ — конкурс «Мисс Мини — Железное Бикини 1431 года», когда победительницу сразу сжигали на костре, а остальных участниц награждали поясами верности и путевкой в монастырь. Да, темные времена были…

— Ника! Я сейчас усну! Давай, собирайся с мыслями и нападай! — нетерпеливо выдал мой учитель.

— Я дома тяжелее ложки и ключей из металлического ничего в руках не держала! — буркнула я, делая замах и опуская меч.

— Мне все равно, что ты держала дома. Пока ты делаешь замах, я тебя уже три раза успел убить… — зевнул Асфард. Он ловко увернулся, пропустив удар. Меч рассек воздух и опустился на землю.

— … и поглумиться над моим трупом… — вздохнула я, вспоминая Белоснежку. У принца была явно не все в порядке с головой. Иначе, как объяснить, что желание поцеловать труп в хрустальном гробу? Короче, что в детских сказках — чудеса любви, то у психиатра — «тяжелый случай девиантного поведения на фоне прогрессирующего психического расстройства».

— Да с чего ты взяла, что я над трупами глумлюсь? — возмутился некромант, явно задетый за живое.

— Ну ты же — некромант! Профессия у тебя такая! Все профессии важны, все профессии нужны! — весело ответила, — И вообще. Ты — некромант. Зачем тебе меч? Поднял с десяток зомби и стой в сторонке, пили ногти, прислонившись к стеночке, пока твоя бессмертная армия делает за тебя всю грязную работу.

— А откуда первоначально трупы возьмутся, ты не подумала? — сделал скидку на мое образование учитель, — Как говорил мой учитель — одной рукой убивай, другой — поднимай. Тебе это не светит, так что давай, нападай.

Я как маленький БТР бодро двинулась в его сторону. Заряда «бодрости» хватило ровно на четыре шага. Оставался небольшой заряд «борзости», за счет которого я и пошла в атаку. Атака захлебнулась, потому, что по дороге я случайно выронила из рук меч, споткнулась об него и с грохотом повалилась на землю, едва успев выставить перед собой руки. Больно… Ай-я-яй, как больно.

— Ника-Ника… — вздохнул Асфард, подавая мне руку, чтобы я могла встать, — Снимай с себя доспехи, раз тебе в них неудобно. Попробуем без них!

— Я сама не могу… — мрачно заметила я, пытаясь отстегнуть наплечник, — Застегивать умею, а расстегивать — нет. Мне Мэри Сью помогает.

— Ученица Шеата? — удивился Асфард, — Какая из двух?

— Ты о чем? — спросила я, немного не понимая о чем это он.

— Неважно. Иди сюда. Сейчас раздевать тебя буду, — сказал учитель, расстегивая потертые ремни.

Асфард быстро снял с меня всю эту груду металлолома. Сразу стало легче. Немного на душе, немного в теле.

— Попробуй мой меч. Он полегче будет… — вручил мне меч мой учитель, — Нападай.

Я сделала замах, как меня учил наш Герасим. Да! Он разжалован из Шредера в Герасима. После того, как я случайно уронила меч ему на ногу, больше чем «му- му», верзила выдавить из себя не смог. На этот раз хилый какой-то замах получился! Не пойдет! Я решила попробовать снова. Вдохнула, выдохнула и, словно Волк из «Ну, погоди!» со штангой в погоне за бабочкой, бросилась на своего учителя.

— Плохо! — покачал головой Асфард, отскакивая в сторону, — Тормози. Попробуем пойти другим путем. Отзеркаливай меня. Представь, что ты — мое отражение в зеркале. Повторяй все мои движения в зеркальной точности. Не нервничай. Я не буду делать резких движений.

И мы стали ходить кругами, не сводя взгляда с оружия друг с друга. Изредка мы обменивались ударами, со скоростью ленивца.

— Твоя цель — не выдержать удар, а уклониться от него! — Лорд сделал резкий и неожиданный выпад в мою сторону, а я растерялась и дернулась в сторону, выронив меч.

— Ника! Меч не бросай! — выкрикнул Асфард, явно теряя терпение. Да, слава богу, что он не мой инструктор по вождению. Тот тоже с пеной у рта орал, чтобы я «руль не бросала», когда на механике в критической ситуации выжимала тормоз и сцепление.

— Эй! Ты обещал на меня не орать! — напомнила я, поднимая меч с земли.

Мы еще поиграли в «ленивцев», пока я не начала откровенно зевать.

— Слушай, а с тобой приятнее заниматься, чем с тем с этим придурком, — созналась я, прикидывая, который час.

— Это еще почему? — скептически поднял бровь Асфард.

— Ты не за…за…за…заикаешься. Пока что… — вздохнула я, — Но есть минус. Ты уже седой…

На секунду я представила, как знакомлю его со своими родителями. Ну, просто так. Типа, мама-папа, вот — мой учитель. Отец сочувственно хлопает его по спине, мол, держись мужик. Самое страшное, я вижу, уже позади… Но ты все равно не расслабляйся.

— А теперь я немного увеличу силу удара. Попробуй сдержать его. Давай, — вздохнул учитель, явно впечатленный «моими успехами».

— «Аверс» — сказала я, готовясь к удару и подставляя свой меч. Удар я не выдержала. Лезвие моего меча соприкоснулось с его лезвием. Либо силенок у меня было как у воробья, либо его удар был чересчур мощным, но мой меч выскользнул у меня из рук и лезвие его меча…

Боль. Комок в горле. А потом в глазах все стало плыть. Я покачнулась, пытаясь понять, что вообще произошло, но тут же почувствовала слабость и головокружение. Перед глазами замелькали мушки. Асфард отбросил окровавленный меч и поймал меня на подлете к земле. Я пыталась увидеть, куда по мне попали, но не могла сфокусировать взгляд. Я видела кровь, но не могла сообразить, откуда она льется и почему ее так много. Я чувствовала, как сознание помутнело, по телу пробежали мурашки озноба.

— Реверс! Никогда не смотри на рану! Делай реверс! Иначе потеряешь сознание и не успеешь! Ника! Ау! Реверс! — такое чувство, что со мной разговаривают сквозь ватную подушку, которой пытаются меня придушить.

— Ре… — вздохнула я, и тут же выдохнула, — …вере…

Я снова стояла в ожидании удара, но стоило ему ударить, как я тут же отскочила.

— Ника! Мы так не договаривались! — заметил Асфард, покачав головой.

— Спасибо… Не надо… Уже один раз пробовали… — сглотнула я, все еще отходя от шока и ощупывая свое плечо и грудь.

— Понятно… Чувствую, что мы зря тратим время… — вздохнул учитель, разворачиваясь ко мне спиной, — Ладно, пошли домой… Завтра попробуем еще позаниматься…

— Не домой, а в тюрьму! — злобно ответила я, — Не смей называть эту тюрьму домом! Погуляли и снова на полочку. Так твои бывшие ученики говорят, когда я пыль у них вытираю.

Мы промолчали. Каждый думал о своем.

— Люк рассказывал мне о твоем мире. Иногда мне хотелось бы туда попасть, — задумчиво заметил Асфард.

«Одинокий некромант ищет друзей!» — мысленно вздохнула я, но вслух ответила:

— Ну да, с тобой только в Мавзолей один раз сходить. Второй раз будет уже не интересно…

Представляю, что верные адепты покойного вождя пролетариата собрались поглазеть на его нетленное тело, а мы тут «мимокрокодил». Один щелчок пальцами и…. «даешь миговую геволюцию, товагищь!». Можно еще на похоронах развлечься. Абсолютно седые родственники забудут о том, для чего вообще изначально собирались.

— Про Мавзолей он тоже упоминал. Люк говорил, что мечтал бы поднять кучу зомби и устроить конец света, — с улыбкой ответил Асфард, — В вашем мире нет некромантии?

— Да, — отозвалась я, — Скучный у нас мир… Увы…

— А как же одиннадцать трупов, которые мяч катают по полю и никак забить его не могут в чьи-то ворота? — с явным сомнением спросил Лорд, у которого из разговоров с Люком уже сложилось впечатление о нашей сборной по футболу.

— Ну, в последний раз они еще подавали признаки жизни… — с усмешкой ответила я, понимая, что есть вещи, которыми невозможно гордиться по умолчанию. Даже будучи патриотом своей страны.

Я взглянула на доспех и мечи, а потом перевела вопросительный взгляд на учителя, который уже намеревался уходить.

— Я что? Верный оруженосец, который должен таскать амуницию за своим рыцарем, который решил бороться с ветряными мельницами системы? — усмехнулась я, давая понять, что носильщиком не работала и работать не собираюсь.

— Ладно, — смилостивился Асфард, делая взмах рукой. Мы, вместе с нашим добром очутились в наших апартаментах. Я, зевая, отправилась в душ и спать. Он — то может целый день дрыхнуть, а мне завтра на ритуалы. Обнимая новую подушку, укутавшись в новое одеяло, я с блаженной улыбкой уснула.

Я вернулась с занятия по ритуалам немного взволнованной и чуточку озадаченной. Раньше времени, как ни странно. С одной стороны ничего страшного не случилось. По сравнению с мировой революцией, обоюдным ядерным ударом двух сверхдержав и Всемирным Потопом. Ну, если я ему с порога скажу, что нас теперь трое… Интересно, он сильно огорчится, узнав эту новость?

— Асфард… — нервно улыбнулась я, понимая, что плохие новости могут стать хорошими при должном старании и правильном преподнесении, — Ты животных любишь?

Черт! Попробовать стоило! А вдруг он просто в восторге от домашней живности, а ему никогда не разрешали ее завести? Может, он сейчас будет радоваться, как ребенок? Кто его знает!

— Животных? — скептически переспросил учитель, оборачиваясь ко мне.

— Ну да… Зверушек, зверушат… Ма-а-аленьких… — улыбнулась я, с надеждой заглядывая ему в глаза, руки я держала за спиной.

— Нет, — ответил Асфард, не сводя с меня подозрительного взгляда. Он начал что-то подозревать. Это нехорошо. Может быть, он их любит, но просто стесняется сказать об этом?

— А если хорошо подумаешь? — я не сводила с него умоляющих глаз, — Маленьких, безобидных… Относительно безобидных…

— Ника, — фиалковые глаза сузились и стали бурить во мне дырку, — Говори как есть. Что случилось? Я не буду тебя ругать, если ты вот так возьмешь и все расскажешь, как есть. Сознавайся…

— Точно не будешь? — поинтересовалась я, зная вспыльчивость моего учителя, — Точно — точно? Обещаешь?

— Да говори уже! — выдохнул Асфард. Судя по лицу, он готовился к самому худшему.

— Может, ты меня сейчас чуть-чуть поругаешь, а потом…ну… как тебе сказать… Второй раз за одно и то же не ругают, — сглотнула я, чувствуя, что дольше руки за спиной не удержу. Эта скотина мало того, что царапалась, так еще и кусалась. Даже сквозь толстый моток тряпок.

— Ника, — терпеливо вздохнул учитель, вставая с кресла и подходя ко мне. У меня по лбу потекла капелька пота, — Давай, рассказывай… Я не люблю, когда играют в загадки. Говори правду, как есть…

— Короче…. вот, — простонала я, чувствуя, как остренькие зубки прогрызают мой палец, — Оно будет жить у нас. Я его случайно вызвала на уроке, и отозвать не смогла. Учительница тоже не смогла. Она сказала, что такое иногда бывает…

«… не зайчонка не лягушку, а неведому зверюшку…» — вздохнула я, понимая, что хуже уже не будет.

Я отпустила свой узелок, и на пол упал зверек, размером с четырехмесячного котенка. Упал он ловко. На все четыре лапы. А потом, при виде моего учителя свернулся в клубок, ощетинившись острыми иглами. Котоеж. Мордочка у него была как у котенка, зубки тоже. Помимо вышеперечисленного присутствовали усы, лапы и хвостик — сосулька, утыканный иглами. Правда, природа решила над ним знатно приколоться, наделив его острыми (мои руки подтверждают) колючками по всей спине. Короче, пока он свернут в клубочек, и вылизывает у себя под хвостом, он — ежик, но стоит ему развернуться — котик. С иголками. Очень острыми иголками.

— Это что еще такое? — Лорд предусмотрительно сделал шаг назад.

— Я забыла, что мне по ритуалам домашнее задание задавали… Я, помнишь, просила тебя помочь… Так вот, перед уроком я от фонаря нарисовала круг. Но я не думала, что меня вызовут и заставят это рисовать на полу и проводить ритуал. Короче… вот… Мы его пытались изгнать, но он не изгоняется. Глиза лично пыталась провести обряд экзорцизма, но… Его пытались убить стулом, но стул сломался…

— А магией? — спросил учитель, глядя на этот комочек острых иголок.

— Магия против него бессильна… — вздохнула я, — Пробовали… Неоднократно… Короче, я так понимаю, он теперь будет жить у нас… Только ты можешь

посмотреть мальчик это или девочка?

— Зачем? — удивился Асфард, осторожно пытаясь поднять котоежика заклинанием, но котоеж даже не дернулся. Со странным звуком, словно малыш лижет леденец, зверек свернулся в клубочек. У меня были подозрения, чем он занят, но вслух делиться ими я не стала.

— Мы же должны придумать ему имя! — удивилась я недогадливости своего учителя,

— Если он будет жить у нас, его или ее должны как-то звать!

— А ты что, не можешь это сделать сама? — вздохнул Асфард, наклоняясь к зверушонку.

— Я пыталась… — сглотнула я, показывая поцарапанные и исколотые руки. Такое чувство, будто я за ежевикой к соседям лазила. На руках не было живого места. Все это ужасно болело и кровоточило.

— Что он делает? — подозрительно спросил учитель, пытаясь носком сапога поддеть колючий мячик.

— А! Это он так лижет у себя под хвостом! — улыбнулась я, присаживаясь на корточки, — Котики очень чистоплотные животные… Но обычно они делают это не так громко… Ах да, распишись, пожалуйста в тетрадочке, что принимаешь на себя заботу о котоежике. Иначе меня к экзаменам не допустят.

— Ника… Мне тебя с головой хватает… Зачем нам еще вот это? — взмолился Асфард, читая петицию Глизы и оставляя размашистый автограф. Тем временем котоеж, закончив свой самозабвенный моцион, развернулся, осмотрелся, замурчал, как настоящий кот, и подошел к ноге учителя с явным желание потереться.

— Асфард! — заорала я, показывая пальцем на котоежика, — Берегись!

— Чего? — возмутился учитель, но тут же понял, что я имела в виду. Даже сквозь ткань легких сапог он почувствовал всю нерастраченную и, судя по всему, неразделенную любовь нового обитателя наших совместных жилплощадей.

— Только не пинай его! — взмолилась я, — Думаешь, почему урок закончился раньше времени?

— Давай сюда свою тетрадь! Где этот круг? — возмутился Асфард, выхватывая у меня из рук тетрадь, и залезая с ногами на стол.

Котоежик зевнул и решил продолжить дарить любовь и ласку, но на этот раз мне. Я не стала ждать, когда у меня будет третья группа инвалидности и последовала примеру учителя. Добрый учитель попытался меня спихнуть на пол, мол, сама натворила, сама терпи, но я вцепилась в его сутану и явно не хотела на встречу с этим чудовищем. Мы стояли на столе. Пока Асфард рассматривал круг, а я следила за любвеобильным животным, которое очень расстроилось тому, что его любовь и ласка никому не нужна. Котоеж сел на пол и стал жалобно орать: «Ня! Ня! Ня!»

— Ника… — спросил учитель, тыкая меня как котенка лицом в тетрадь, — Только не говори, что это — он.

Котоежик тем временем с грустью подошел к двери и поднял хвостик.

— Он! — согласилась я, не сводя глаз с колючего страдальца, который пошел обнюхивать и метить свое новое жилье, — Девочки не метят территорию. А этот метит. Значит это — самец. Мальчик! У нас мальчик!

— Я не про твое чудовище, а про круг! — мне в лицо ткнули тетрадкой.

— Ну да… — созналась я, разглядывая знакомые каракули.

— И как тебя угораздило? А? — лицо Асфарда изображало крайнюю степень отчаяния.

— Все так плохо? — заискивающе взглянула я в глаза учителю. Может быть, он просто преувеличивает?

— Ты хоть знаешь, что ты сделала? — напряженно произнес Лорд, листая тетрадь, — Откуда ты взяла эти символы? Откуда такая последовательность?

— Какие? А! Эти? Да я просто нарисовала круг, а потом посмотрела все предыдущие круги, что мы рисовали на уроках и выбрала понравившиеся закорючки и просто в произвольном порядке расположила их по кругу. Учти, времени было мало, поэтому я спешила. Нужно было до начала урока успеть сделать вид, что я все нарисовала заранее! И кто ж знал, что меня вызовут! Я была настолько уверена, что ничего не получится, что даже забыла воспользоваться монеткой, — обиделась я, чувствуя, что стол слишком маленький, чтобы выдержать двоих.

— Ты понимаешь, что ты сделала? Я так понимаю, что объяснять тебе бессмысленно… — вздохнул Асфард, засовывая мне в руку мою мятую тетрадь, — Давай, спускайся к своему чудовищу!

— Нифига! — возмутилась я, вцепившись в учителя, как клещ.

— Давай, не стесняйся. Иди, развлекай своего монстра! Он тебя ищет! Вы теперь с ним связаны, так что не надо упираться… — Асфард попытался оторвать меня от себя, но попробуй, оторви. Стол подозрительно зашатался у нас под ногами. Мы замерли, затаив дыхание. Пронесло. Тем временем котоежик заметно оживился. Он с явным интересом посмотрел на стол, поднял голову выше и увидел нас. С детским наивным восторгом он бросился к столу и попытался запрыгнуть на него, цепляясь когтями. Мы сделали осторожный шаг назад в сторону края столешницы. И тут я почувствовала, что теряю равновесие. Мы упали, а кто-то взлетел.

Упала я на спину, Асфард успел спрыгнуть, а котоеж вмазался в стену.

— Ушиблась? — спросил учитель, протягивая мне руку, а у меня из глаз текли слезы.

— Малыша жалко… — всхлипнула я, глядя как котоежик с душераздирающим криком приходит в себя и трясет головой. Завидев меня, он радостно бросился ко мне, намекая, что пора бы мне его пожалеть и погладить.

— А вот ему тебя совсем не жалко… — заметил Асфард, отходя от меня подальше. Я тоже стала резво отползать, вслед за учителем. Между нами и чудовищем возникла фиолетовая черта. Я собралась выдохнуть с облегчением, но не тут-то было. Не знаю, как другим, но котоежу было все равно. Он спокойно прошел сквозь заградительный барьер, жалобно мяукая.

— Возьми меня на ручки… — простонала я, дергая учителя за край одежды.

— А ты меня на ручки взять не хочешь? — передразнил меня Лорд, оттаскивая меня воротник подальше.

— Что будем делать? — грустно поинтересовалась я, пятясь вслед за учителем. У меня были мысли заказать две пары кирзовых сапог до подмышек, на случай проявлений любви и обожания со стороны нового обитателя наших апартаментов.

— Попробуем изгнать его обратно… Отвлеки его чем — нибудь… А я пока подумаю… — вздохнул учитель. Я тут же сдернула веревку со шторы и шагнула навстречу колючему чудовищу. Я стала вяло водить веревкой по полу, в надежде, что он больше котенок, чем ежик. Сработало. Зверушонок начал радостно бегать за игрушкой, пытаясь поймать его лапами.

— Отлично, вот так и делай! — усмехнулся учитель, заваливаясь на кресло, — А я пока вздремну.

— Сволочь… — вздохнула я, водя веревочкой по полу, глядя с каким азартом котоежик за ней бегает, — Может быть, у тебя есть какая-нибудь коробочка?

— Ты все выбросила! — усмехнулся Асфард, — К тому же ему твоя коробочка до одного места. Хочешь, фокус покажу?

Он встал, взяли из груды доспехов металлическую перчатку, надел на правую руку, схватил верещащего котоежика, подошел к окну…

— Не делай этого, умоляю… — я бросилась к учителю, в надежде голыми руками отбить животное, — Он не виноват, что матушка — природа его таким создала…

— Не природа, а ты. Не надо сваливать вину на природу, — Асфард открыл окно и выбросил его.

Через пару секунд котоежик очутился в центре комнаты, невозмутимый и все еще настроенный на любовь и ласку с нашей стороны.

— Держи, — усмехнулся Лорд, бросая на пол перчатку, — Погладь его, пожалей…

— Это как так — то? — удивилась я, надевая перчатку и гладя животинку.

— Учить теорию надо и думать, перед тем как рисовать всякую ерунду, — вздохнул учитель, снова усаживаясь в кресло.

В дверь постучались, а потом нагло открыли ее, не дожидаясь нашего ответа. Котоежик испугался и юркнул под второе кресло. В комнату вплыла блондинистая тетка из учебного отдела. На этот раз у нее на голове перышек не было, зато были какие-то листики. Короче, скупила она, всю раскладушку детских заколок.

— Лорд Асфард! Я пришла поговорить с Вами по поводу сегодняшнего происшествия на уроке ритуалов. Вы уже в курсе, я правильно понимаю, что ваша ученица провела мощный ритуал, в результате которого пострадал преподаватель?

— Я уже в курсе, — вздохнул некромант, явно не скрывая своей ненависти к этим «визитам».

— Мы рады, что вы много времени уделяете обучению студентки ритуалам. Но в будущем, постарайтесь не забегать вперед программы, — строго сказала тетка, оглядываясь по сторонам.

Она прошла в сторону второго кресла. Пока она стоя рассказывала, какую-то муть про «улучшение качества образования в Академии, про нехватку квалифицированных кадров, про то, что каждый учитель на вес золота и замены нет, и не будет в ближайшем обозримом будущем», я краем глаза увидела, что котоежик залез по ножке кресла и улегся спать прямо на мягком сидении. Устал, видать, бедняжка. Тетка, не прекращая своего словесного поноса, не спрашивая разрешения, опустилась в кресло. Я закрыла глаза и съежилась.

— Фубля! — орала тетка, пулей вылетая в дверь, а за ней с радостным мяуканьем бежал отходчивый любвеобильный зверек. Он проводил ее до двери, вернулся в кресло, сладко зевая, и уснул.

— Мальчик, говоришь? Как на счет «Фублика»? — усмехнулся учитель, свешиваясь со своего кресла, — Кинь перчатку, я его поглажу! Он сегодня заслужил… Да, Фублик?

У кого нет домашнего животного, тот вынужден вставать, поднимать с пола еду, если она случайно упала, нести ее в мусор, а потом вытирать место досуха. Сколько лишних движений! Мы теперь лишены этой проблемы. Раз и навсегда. Такое чувство, что мы только что съездили и купили моющий пылесос. Все, что на пол упало, дольше секунды там не задерживается. С проворством голодной пираньи Фублик бросается на любой упавший случайно кусочек. С упорством, достойным лучшего применения, он вылизывает место, куда еда имела несчастье приземлиться. И вот уже на каменной плите красуется маленькое влажное пятнышко, вместо огромного куска мяса, а на нас смотрят два грустных глазика, мол, и все? А что так мало? А больше ничего не будет? Точно?

— У меня такое чувство, что мы морим его голодом, — грустно заметил Асфард, облизывая вилку, — Когда он наконец-то наестся?

— Не учи Фублика попрошайничать! — возмутилась я, глядя какими тоскливыми глазами провожает котоежик каждый кусочек, отправляемый нами в рот. Таким взглядом на позицию девушка провожает бойца. У меня самой еда поперек горла становится, когда я смотрю в эти маленькие грустные глазенки, наполненный всепоглощающей тоской на почве обделенности судьбой.

— Сама не учи! Ты первая начала его кормить со стола! Я лишь последовал твоему примеру! Он и так целую миску слопал. И вообще, сколько можно есть? Куда в него столько помещается? — возмутился Асфард, делясь со страдальцем кусочком мяса. Ха! А говорил, что животных не любит!

— Меня больше волнует, как и куда из него это будет выходить, — заметила я, глядя как Фублик с утробный урчанием расправляется с благотворительной помощью голодающим Поволжья.

Была у меня смутная надежда на то, что котоеж по примеру своих колючих собратьев впадет в зимнюю спячку и проспит без задних ног до весны, но, видать, моим надеждам не суждено было оправдаться.

Мы поели и потащились на тренировку, оставив котоежа в гордом одиночестве переваривать и сторожить.

— Что это вообще такое? Этот котоеж? — поинтересовалась я у учителя. Я, конечно, не ожидаю, что он голосом Дроздова начнет мне объяснять все о повадках, рационе и размножении котоежиков в дикой природе, но надеюсь, что получу хоть какую-нибудь информацию. Животрепещущие подробности ужасающего по своей жестокости процесса размножения котоежиков можно упустить. Если бы я была бы котоежиком, то предпочла бы размножаться почкованием.

— Ты спроецировала часть себя. Ты можешь вызвать его, если захочешь, но при этом целиком контролировать его поведение ты не можешь. Тебе это ничего не напоминает? — усмехнулся Лорд, намекая, что я наступила на подозрительно знакомые грабли.

— И что, Тьма тоже тянется к тебе, чтобы ты ее погладил? — спросила я, — Почесал за ушком? И покормил со стола?

— Можно и так сказать… Ладно, давай, не отлынивай. Бери меч! — Асфард, отошел на два шага от меня, — Главное — не выходи за пределы круга. По правилам экзамена, ты не имеешь права за него выходить.

— А какие еще правила экзамена? — живо осведомилась я. «Встаньте дети, встаньте в круг, вас замочит Добрый Жук!»

— Больше никаких. Ты имеет право сражаться так, как считаешь нужным, чтобы спасти свою жизнь. Битва будет не на жизнь, а на смерть. Это раз. Жалеть тебя никто не будет. Это два. Поддаваться тоже. Это три. Но есть и хорошая новость. Садр, твой учитель, не самый лучший боец. Силы ему, конечно, не занимать, но техника у него слабая, — заметил Асфард, — Садр, как ты уже поняла — сын исторички. На моей памяти он был подсобным рабочим при Академии. Студенты частенько издевались над ним, поэтому он люто ненавидит их. Помнится в детстве я и сам частенько подшучивал над ним.

— Он после этого начал заикаться? — поинтересовалась я, представляя «добрые» шутки некроманта.

— Я бы не стал так торопиться с выводами. Садра отчислили с первого курса за неуспеваемость и плохое поведение, но из-за того, что его родители — маги, ему повезло, и он остался при Академии на должности «подай, принеси, не мешай». Мать его ходила каждый день к Верховному Чародею и просила о том, чтобы сыночку дали возможность продолжить обучение, и каждый раз получала деликатный отказ. Но после битвы, из-за нехватки профессиональных кадров пробил его звездный час. Так что он — не самый страшный противник. Сильный — да, но в бою сила не всегда решает исход поединка. А поскольку у него на тебя зуб, то жалеть тебя он точно не будет.

Через полчаса тренировок, я научилась сносно избегать ударов, не используя меч. Ну как сносно? Из трех ударов, я пропускаю только один, и то мне приходится изворачиваться, как уж на сковородке.

— А когда мы… будем… учиться… драться? — задыхалась я, отскакивая в стороны от ударов.

— Твоя цель — избегать ударов противника до тех пор, пока не представится подходящая возможность нанести свой. Противник тоже выдыхается, чем ты должна воспользоваться. Вот и вся наука! — усмехнулся учитель, нанося удар за ударом, — Делая скидку на твое образование и уровень подготовки, это — единственный приемлемый для тебя вариант.

— Я думала… что… в… поединке… есть…правила! — пропуская меч мимо себя в очередной раз.

— Конечно, Ника! А ты как думала? Если тебя окружили в разгар битвы, то это повод поговорить по душам и сразу расписать правила будущего поединка. Обсуди все с противниками, узнай, согласны они или нет, выслушай их точку зрения, а потом, придя к общему знаменателю, начинайте бой, — усмехнулся Асфард, пытаясь достать меня мечом слева.

— А… разминку… почему…мы не делаем? — я чувствовала, что начала уставать, но учитель темп не сбавлял.

— Ну да. Перед битвой сделай двадцать приседаний, разомни спину, руки. Противники подождут… Они очень терпеливые. Мне попадались нетерпеливые, но, может, тебе повезет больше? — заметил Асфард, делая очередной выпад.

— Я… уже… устала… — простонала я, чувствуя, что уже начинаю замедляться. Ну не могу я скакать в таком темпе! Жаль, что нельзя поставить мир на паузу и передохнуть.

— Бедненькая Ника устала… Тебя пожалеть? Иди сюда, пожалею… — меч просвистел над моим ухом, срезая прядь моих волос. Слышишь ты, демон- парикмахер, я себе стрижку не заказывала! Если ты мне еще раз так концы подровняешь, я тебя ночью по ноль подстригу. «Осенний призыв» будет называться прическа. А «случайно» отрезанные уши я скормлю Фублику. Думаю, что он не откажется.

— Аверс! — произнесла я, помня, что у меня осталось еще восемь зарядов.

И тут я поняла, что отскочила не достаточно далеко. Меч в руке учителя по касательной прошел мимо, больно задев левое плечо. Сначала я не поняла, что вообще произошло и почему по руке вниз бежит что-то тепленькое. Я посмотрела на свои пальцы, увидела кровь, потом осторожно перевела взгляд на плечо, сглотнула: «Мля…», и что-то мне совсем захорошело…

Очнулась я, в горизонтальном положении. Не знаю, куда я попала, но раем это место может назвать только начинающий режиссер фильмов ужасов на почве тотальной нехватки вдохновения. Он, зайдя сюда, придумал бы штук семьдесят сюжетов, которые у любого неискушенного зрителя вызовут горячее желание вырубить фильм к чертовой матери, залезть под одеяло и пересчитывать свои части тела, радуясь, если пасьянс сошелся. Я лежала на столе из белого мрамора, заботливо укрытая белой простынкой. Мои руки были привязаны. Ноги тоже… Ничего хорошего это не предвещало. Я пошевелила пальцами ног. Левую ногу что- то неприятно защекотало. На большом пальце левой ноги у меня висит…. бирка. Нет! Я еще живая! Я еще помирать не собираюсь! Мне до воблы формалинового засола еще далеко!

Прямо на стене перед моими глазами висел плакат а ля перекидной календарик «Пособие по расчленению», где в подробностях была показана анатомия человека в виде выкройки. Мне сразу представился серия журнальчиков для маленьких некромантов. В первом выпуске рука и инструкция. Купи все выпуски и собери своего Франкенштейна. Я так понимаю, что кто-то разбирается в людях куда лучше, чем я. И не дай бог, он заинтересуется моим богатым внутренним миром!

Я перевела взгляд на полочки и пожалела, что вообще сегодня ела. На полочках стояли баночки с «купоркой». Только вместо привычных помидорчиков-огурчиков в рассоле, в них были части человеческих тел. Представляю, как утром первого января, мой некромант радостно прихлебывает рассольчик, морщась от похмельного синдрома. Мои щеки сразу надулись, как у хомячка, а волосы на голове встали дыбом. Я отвернулась от полочек. Зря. Определенно зря. На противоположной стене были ниши, в которых были аккуратно сложены косточки, а на стене висели инструменты, от вида которых мне захотелось проверить целостность своего тела и комплектацию конечностей. Не отрезали ли мне что- нибудь нужное, и не пришили что-нибудь ненужное?

«Чтобы отрезать что-то не нужное, нужно сначала пришить что-то ненужное, а у нас ненужного нет!» — лениво сказал Кот Матроскин, выплывая из глубин моего подсознания. «И так сойдет!» — махнул рукой Вовка из Тридевятого царства, появляясь рядом с Матроскиным. Все бы было ничего, если бы в моем воображении не было операционного стола, а герои не стояли над ним в белых халатах. Потом появился Карлсон и, заглянув под простынку, произнес: «Пустяки, дело-то житейское!»

Недалеко от «купорки» расположился шкаф с книгами. Несколько книг валялись рядом со мной. «Минимальный набор органов, необходимый для оживления трупа». Если я не досчитаюсь парочки внутренних органов, то один черный трансплантолог не досчитается одного наружного. «Особенности оживления трупов, собранных из разных источников». Лишние органы тоже не приветствуются. «Ритуалы оживления животных. Практический опыт. Том первый». Если он внезапно назовет меня «зайкой», «птичкой» или «рыбкой», нужно быть настороже. Черт! Да у меня больше шансов найти золотое украшение в пачке двадцатирублевых сухариков, чем закончить Академию живой.

«Я его слепила из того, что было, а потом, что было, то и полюбила!» — пролетела в голове грустная песня из моего детства. Если у отечественного кинематографа дойдут руки до очередной экранизации «Франкенштейна», я настаиваю на том, чтобы эта песня стала официальным саундтреком.

Я прислушалась и услышала странные звуки. Кто-то что-то ел… У меня моментально пересохло в горле, а по телу пробежали мурашки.

— Асфард… — с надеждой простонала я, пытаясь высвободить руки, — Это ты?

— Я, — спокойно отозвался некромант. Судя по звукам, он явно что-то хомячил.

— Ты че там жрешь? — простонала я, стараясь не смотреть на полочки. Я подергала руками и поняла, что крепко привязана к столу.

— Не жру, а кушаю. Между прочим, я завтракаю, — невозмутимо ответил Лорд, подходя с тарелкой и вилкой, — Рукой не дергай. Швы могут разойтись… Придется тебе еще немного полежать спокойно.

— Швы? — сглотнула я, пытаясь сквозь простыню увидеть свою рану.

— Швы. Четыре стежка. Не переживай. Получилось красиво. Шрам будет почти незаметен… Я даже не уверен, что он останется. Заживет очень быстро. К вечеру ты снова сможешь заниматься.

Добрый учитель Айдапох, киснущий в кресле, только что в моих глазах превратился в доктора Айподоха. Надеюсь, что он стерилизовал инструменты в промежутке между ними (я взглянула на части тел в баночках) и мной. «Ржавой отверткой на грязной фанерке делали дети….» — промелькнуло в моей голове начало садистского стишка. Лорд молча взял со стола книгу «Бесшовный труп. Секрет мастерства» и поставил ее на место. Туда же отправилась книга «Целительство и некромантия. Смежные заклинания и опыт применения».

— А нельзя было «вжух!» и раны как не бывало? — спросила я, явно не понимая, как можно спокойно кушать в таком месте.

— Я — не целитель. Я — некромант. Мы проходили курс целительства, но, увы, не так углубленно, как хотелось бы. Я лишь смог ускорить процесс срастания тканей.

Будешь кушать? — поинтересовался Асфард, ставя тарелку рядом со мной. В тарелке в было мясо в соусе, похожем на томатный. Учитель неспешно наколол его на вилку кусочек мяса, основательно вымочив его в соусе, и понес в сторону моего рта. Я снова надула щеки, как хомячок и засопела, как ежик, отворачиваясь. Вероятность того, что вход превратится в выход, возрастала по мере приближения кусочка к моему рту.

— Может, отвяжешь меня? — ласково попросила я, заискивающе глядя в глаза учителю, стараясь не думать о еде.

— Отвяжу. Только обещай не снимать повязку. Не заглядывать, не лазить туда, не щупать, не смотреть и не чесать. Зная тебя, я все предусмотрел? Вроде все, — вздохнул Асфард, отправляя кусочек мяса себе в рот. Ремни ослабли, и я сумела сесть. Плечо было туго замотано повязкой, поэтому я почти ничего не чувствовала.

— А бирку ты зачем мне на ногу нацепил? — простонала я, снимая ее с большого пальца. На бирке размашистым почерком было написано время.

— Прости, я забыл снять. Это время, когда я тебе наложил жгут, — ответил невозмутимый некромант, подавляя зевок.

— Это — твоя комната? — с ужасом спросила я, натягивая простынку по самый подбородок.

— Нет. Это мой кабинет. А ты что думаешь, что восемь лет я учился уворачиваться от меча? — поинтересовался гостеприимный хозяин, с аппетитом доедая завтрак, — Я воспользовался тем, что ты была без сознания, и привел твое плечо в порядок. Предупреждаю сразу. Я по большей части боевой некромант, так что если результат разочарует, сильно не возмущайся. Сама виновата. Надо было не рану рассматривать и сознание терять, а реверс делать.

— А мог бы заодно и аппендицит мне вырезать? — поинтересовалась я, — И гланды? Ну… пользуясь случаем. Там у меня в носу еще одинокий аденоид есть… Врачи предположили. Он мне не мешает, но жить с мыслью о нем, мне невыносимо.

— Не говори глупостей. Давай, перебирайся отсюда в комнату. Твоя одежда там. Завтрак тоже. Все, что мне удалось спасти.

Я спустилась босыми ногами на пол и, кутаясь в простынку, отправилась вслед за учителем.

Его апартаменты поразили мое воображение роскошью, размерами и мрачной красотой. В огромном зале стояла большая кровать с черным балдахином, который поддерживали два вырезанных из дерева скелета, черные тяжелые шторы на окнах, кованые подсвечники, стоящие на полу, книжный шкаф, в котором царил идеальный порядок. На стенах была черная мозаика, а с потолка свисала огромная хрустальная люстра. В центре комнаты стояли два красивых черных кресла с бархатной обивкой и столик. Столик был круглым, а ножка у него напоминала костлявую кисть руки. Такое чувство, что у официанта оторвали поднос вместе с рукой.

«Моменте море» — вздохнула я, задумываясь о вечном и явно неизбежном.

Моя одежда висела на спинке кресла. Я схватила платье, собралась снять простыню, но потом вздохнула, осознавая бессмысленность свой просьбы, но правила приличия требовали, чтобы я это сказала:

— Отвернись, пожалуйста.

Пусть на мне и было нижнее белье, но все равно было как-то неловко.

— Как пожелаешь! — со смешком ответил хозяин комнаты, — Я бы на твоем месте не стал бы переодеваться. Повязку скоро менять. Заодно посмотрим, что получилось. С пока еще живыми, я раньше не работал. Поздравляю. Ты у меня первая и единственная.

Я закашлялась. Быть первой и единственной хорошо, но только не у практикующего некроманта.

— А я думала, что некромантия это — вытряхнул косточки в кружочек пошептал, руками поводил и опа!.. скелетик! — заметила я, все еще рассматривая интерьер и ковыряя вилкой завтрак.

«Махнула Царевна-Лягушка на пиру левой рукой, появилась куча голодных зомби, махнула правой — подняла армию кровожадных скелетов. Вот и сказочки конец, а кто выжил — молодец!»

— Да, Ника, все именно так, как ты это себе и представляешь… — усмехнулся Лорд, — Главное, все из мешочка вытряхнуть и ничего не забыть. Доела? А теперь показывай рану. Мне самому интересно, что получилось.

Я встала из-за стола, переминаясь с ноги на ногу.

— Давай попозже? Я просто немного не готова к этому… — я сделала шаг назад, вспоминая незабываемое ощущение отклеивания пластыря от вавки и восковой полоски от ноги.

— Ника! Иди сюда. Я не собираюсь за тобой бегать. Или ты идешь сюда по- хорошему или по — плохому, — зевнул учитель, — А мне так не хочется делать тебе больно. Поэтому будь послушной девочкой и иди сюда.

Я определенно не любила играть в детстве в больничку. А кто-то явно любил. Откуда-то со стены на нас смотрел немолодой мужчина с хмурым взглядом. Мы с ним не знакомы, но он уже осуждает меня.

— А ты дуть будешь? — заволновалась я, делая неуверенный шаг навстречу боли, — Если дуть не будешь, то я не подойду. Я морально не готова к такому… Я планирую сначала морально подготовится, а потом… Погоди…. Я сейчас настроюсь… Дай мне пять минут….

— Конечно, — нежно вздохнул Асфард, подходя ко мне, — Как пожелаешь. Пять минут… Десять… Полчаса…

— Понимаешь, у меня очень низкий болевой порог… Я даже если палец порежу, то чуть сознание не теряю от боли… — захныкала я, чувствуя, как он медленно разматывает бинт, — Я однажды руку порезала о консервную банку… Оливки открывала… Так знаешь, как я орала, чуть соседи не сбежались… У меня шрам остался… Могу показать…

— Я уже видел все твои шрамы, — участливо произнес некромант, глядя на меня своими грустными фиалковыми глазами, сворачивая бинт в руках, — Я тебя понимаю. Боль невероятная. И никто не подул тебе на вавку… Бедная Ника… У меня прямо сердце разрывается от жалости… Как же так? Никто не пожалел? Вот изверги…

На ране оставалась окровавленная тряпочка, сложенная в несколько слоев. Я прекрасно понимала, на чем она держится, поэтому сделала шаг назад.

— Не надо! Я прошу тебя! — взмолилась я так, словно мне вместе с тряпочкой уже сняли кожу, хотя к ней еще не прикасались, — Я… прошу тебя… Ну пожалуйста… Дай мне пару минут подготовиться морально! Сейчас я настроюсь, а потом можешь отдирать… Или давай лучше я сама! Я аккуратненько… Медленно…

— Я тоже аккуратненько… — участливым голосом произнес некромант, явно передразнивая меня. Я почувствовала, как его рука легла поверх тряпочки. Он положил палец мне на губы.

— Ш-ш-ш! — прошипел он, глядя мне в глаза. Зрачки его расширились. Я пыталась отвести взгляд, но у меня не получалось. Я могла смотреть только на него, не в силах даже отвернуться. Я смотрела на него, как кролик на удава, как бандерлоги на хищного и мудрого Каа. Это меня пугало гораздо больше предстоящей процедуры.

— А! Да чтоб тебя! Больно же! — заорала я, хныкая. На моем плече красовался тонкий еще не до конца заживший шрам с коричневой коростой. Судя по его виду, получила я его минимум неделю назад. Чудеса!

— Эй! Ты как это сделал! — возмутилась я, тряся головой, — Этот трюк с глазами?

— Меньше знаешь, крепче спишь, — ответили мне, торжественно вручая одежду, — Все. Дуй в свою комнату, а я пока отдохну. Шрам не трогай. Не ковыряй и не расчесывай.

— Ты что? Всю ночь не спал? — спросила я, глядя на то, некромант начинает снимать с себя одежду, — Из-за меня?

У меня сейчас слеза потечет от умиления. Я сразу представила, как он сжимает мою руку, мол, Ника, держись! Не сдавайся! Как он щупает пульс, делает искусственное дыхание с обязательным «Мы ее теряем!» в кульминационный момент реанимационных действий. Мысль мне понравилась. Люблю, когда обо мне заботятся. Хотя что-то мне подсказывает, что меня молча сгрузили на стол, обрадовавшись возможности попрактиковаться на пока еще живом теле.

— Конечно, Ника! Только из-за тебя. К твоему сведению, я еще полночи прибирался внизу. Но там еще осталось, что убирать. Поэтому я буду тебе премного благодарен, если ты продолжишь дело, начатое мной, — ответил Асфард, выставляя меня за дверь.

То, что предстало перед моими глазами, никак не поддавалось никакому описанию. Карнизы были оборваны, от штор остались жалкие обрывки. Куда делись нормальные шторы и откуда взялись эти тряпочки? Везде валялся пух от распотрошенных кресел, Стеллаж с книгами стоял на месте, но все книги валялись на полу. Ножки кресла, дверь и даже тумбочка сохранили следы когтей. Создавалось такое впечатление, словно в комнате пили, а потом устроили чемпионат по армрестлингу Фредди Крюгер, Эдвард Руки Ножницы и Росомаха. А после они дружно точили когти обо все прилежащие поверхности, хвастаясь друг другу глубиной и продолжительностью оставленных следов.

«Был на квартиру налет? К нам приходил бегемот?» — предположила я, прикидывая сколько уборки мне предстоит.

— Эй, скотинка, вылезай! — мрачно обратилась я к котоежику. Я взяла металлическую перчатку и отправилась на поиски маленького вандала. Маленький вандал мирно спал под креслом. Причем храпел так, что трем пьяным грузчикам с хроническим гайморитом было до него так же далеко, как и мне до некроманта.

Я стала расставлять уцелевшие книги корешок к корешку. Но перед тем, как ставить все на место, неплохо было бы вытереть пыль. Я хотела сходить в комнату с черепушками за тряпкой, но подергав дверь, я поняла, что она закрыта. Странно. Раньше она всегда была открыта. Немного прибравшись, я села в кресло Асфарда и уставилась в зеркало. У меня есть последний осколок. Только я его не отдам, потому, что у некроманта совести нету. И не смотря на некоторое потепление в наших отношениях, я сомневаюсь, что ему можно верить.

Отдохнув, я решила починить стол. Фублик оживился, потянулся и вылез из-под кресла и тоже решил поучаствовать в процессе. Пока я его отгоняла ногой, ругая скотинку на чем свет стоит, а котоеж душераздирающе орал, требуя, чтобы ему уделили внимание, на лестнице появился взъерошенный и заспанный некромант с подушкой в руках. Его сутана была накинута на плечи, но не застегнута, обнажая белоснежную грудь.

— Ника, я надеюсь, что не сильно обидишься, если я сейчас засуну тебе в рот кляп?

— нежно заметил он. Я сразу прикинула, что подушку он захватил явно неспроста. Не знаю, как он собирался запихнуть ее в мой рот, но с его — то упорством и хладнокровием это вполне реально.

Мы молча уставились на Асфарда. Некромант зевнул, расчесал волосы пятерней, а потом добавил:

— Спасибо. Я вам так признателен за эти секунды тишины.

Он развернулся и хлопнул дверью своей комнаты. «Поскольку времени немного, я вкратце матом объясню!» Спасибо. Мы все поняли.

Я поняла, что учеба, а точнее попытки ее имитации принимают прескверный оборот, когда нам под дверь просунули приглашение под заголовком «Собрание по поводу допуска к экзаменам! Срочно! Лорд Асфард, Ваша явка обязательна!». Теперь с нами обмениваются информацией исключительно таким способом. Я уже прикидывала из чего сколотить почтовый ящик, но поинтересовавшись, есть ли у нас молоток и гвозди, я по глазам Асфарда поняла, что про лобзик, шуруповерт и пассатижи лучше не заикаться вообще. Подумает еще, что я его проклясть пытаюсь. Чтоб он, да своими золотыми ручками, да хоть гвоздик забил? Не дождешься!

На этот раз я, опередив Фублика на сотую долю секунды, успела схватить листок. Котоеж помимо своей неразделенной любви к людям, испытывал патологическую страсть к любой бумажке, которую видел. Из него получился бы отличный скандальный литературный критик — «обосреватель». После его обильных «рецензий», бумажку оставалось только выбросить, а уж ни в коем случае не читать. А когда на него нападал «неписец», или он после долгих потуг, чувствовал себя несостоявшимся «какавтором», от бумажки оставались лишь клочья, разбросанные по всему полу.

В ожидании Асфарда, я прибралась в общей комнате. Икала и прибиралась. Потом икота перешла на Фублика. И мы икали с ним вместе. Правда, в разных тональностях. Обычно моих родителей от греха детоубийства после собрания останавливал тот факт, что я — единственный ребенок в семье. А уборка была лишь дополнительным козырем в моем рукаве, на случай, если все очень плохо. Перед уходом мой учитель пообещал меня не убивать, так что будем надеяться на лучшее.

— Ну? Как прошло собрание? — как бы невзначай поинтересовалась я, когда дверь открылась. Интересно, на шторы и на побелку скидывались? Не помню, чтобы Асфард перед собранием доставал кошелек или брал кредит. Интересно, а он получает зарплату или работает «за спасибо»? Ах да, я и забыла. Они тут маленькой кучкой всем миром правят. Зачем им деньги?

— А ты как думаешь? — парировал Лорд, жестом требуя освободить его любимое кресло.

— Я так понимаю, что без тебя не начинали? — мрачно спросила я, переползая во второе кресло, — Я, наверное, пойду к себе… Я что-то так устала после уборки… У меня еще столько дел… Я еще у себя не прибиралась… Ты не мог бы вернуть мне амулет? А?

— Нет. Он мне еще нужен, — усмехнулся Асфард, выкладывая стопку исписанной бумаги на стол, — Тебя допустили ко всем экзаменам. Поздравляю.

— Да ты что? — удивилась и обрадовалась я, — Серьезно? Класс! Ура!

— Ника, но мне за тебя стыдно, — вздохнул учитель, — Ты что? Никогда черепов не видела?

— То есть ты догадался, где я обычно сижу на лекциях? Да, сознаюсь, получилось корявенько… Я пыталась исправить, но, увы… Места на столешнице оказалось мало, — вздохнула я, — А как тебе бабочка? Правда, классная? Я ее три урока рисовала!

— Так себе. Между прочим, ты меня чуть не подставила по полной программе. Я зачитаю вслух лучшие цитаты из твоих работ. А ты, Ника, будешь сидеть в кресле с очень серьезным видом и каменным лицом. Посмотрим, получится ли у тебя? У меня получилось. В особо тяжелых случаях приходилось делать реверс. Приступим, — вздохнул некромант, едва скрывая улыбку и доставая первый листочек, — «Из этой лекции я узнала, что боевая магия — это вам не хухры-мухры, а полноценный вынос мозга со всеми вытекающими из него последствиями!»

— Дай сюда! — со смехом возмутилась я, пытаясь отобрать листок. Кто виноват, что последнее время историчка решила по окончании лекции давать небольшую самостоятельную работу на тему «Что мы узнали на этой лекции»? И не отпускала, гадина, с урока, пока мы вкратце не перескажем лекцию, поделившись своими выводами и соображениями. Как только дело касалось выводов, я была красноречива, как никогда.

— Так нечестно. Это — еще не конец, — скрывая улыбку отозвался Асфард, отодвигая от меня подальше листки. Читал он серьезно, с интонацией.

— Асфард… Ну дай сюда… — жалобно попросила я, протягивая к нему руки.

— Ника. Не протягивай руки, а то протянешь ноги. Не дам… — лениво отозвался некромант, вставая из-за стола вместе с бумажками, — А вот оно! Ты готова? «На этой лекции я поняла, что гонять лысого всем скопом — опасно для здоровья. Еще бы! За три месяца непомерно раздутый Конклав поредел настолько, что спокойно мог сообразить на троих. И сообразили. Но легче им от этого не стало».

— Ну, она сказала, что отступник был лысым… Особая примета у него была такая… А имя я не запомнила, — смутилась я, подкрадываясь к нему поближе, — А давай ты не будешь это читать вслух? А?

— Не дождешься, — отрезал учитель, отворачиваясь, чтобы я ему не мешала, — «Он был настоящим мужиком, потому как даже с оторванными руками и ногами смог уползти с поля боя! А вот был бы он бабой, фигушки он смог бы повторить этот подвиг!»

— Я имела в виду, что женщина вряд ли пережила бы такую потерю, — грустно заметила я, пытаясь дотянуться до своей писанины. Какая несправедливость! Так нечестно! Совести у некроманта нет!

— «После того, как стало понятно, что эпидемию местной кожной инфекции уже не остановить, все дружно зачесались!» Это про эпидемию чумы, которую удалось победить благодаря мази целительницы Альтаис в 647 году? — поинтересовался Асфард, ловя меня за протянутую руку, — А! Вот! Нашел. «И тогда всем стало понятна простая истина: «Встал — воняет, сел — воняет. Поза сути не меняет!» И с эти определенно надо что-то делать. Так появилась Академия». Нет, это не то! О!

Есть! Нашел! «Верховный маг поставил всех на колени. Стоило хоть кому-то из Конклава открыть рот, он сразу же затыкал его своим аргументом. Пока все дружно…. обсасывали этот аргумент, Орден Невежества мрачно вынашивал планы мести». Дай-ка я угадаю…. Это про ссору Конклава и Верховного Чародея Арктура из-за гонений магов в 876 году? Когда Верховный Чародей возмутился против лояльности Конклава к отступникам, приведя в пример зверское убийство пятилетнего ребенка во время ритуала на глазах у родителей?

— Да ладно тебе, — обиженно отмахнулась я, нехотя вырывая свою руку из его руки.

— Авторские иллюстрации тоже всех впечатлили. Некроманты очень нужны Академии, раз все сошлись во мнении, что вот это — меч с капающей кровью торчит из штанов боевого мага, а не то, что подумала подслеповатая учительница истории в меру своей испорченности, — заметил учитель, — Но это еще не все! Я из-за тебя чуть научную работу по теории магии не защитил! Вот твое самостоятельное задание, написанное на уроке теории магии для получения допуска к экзамену. «Заклинание мощностью в 1,6, диаметром 2,5 метров движется со скоростью 5 метров в секунду по направлению к среднестатистическому боевому магу, который стоит на расстоянии 10 метров от нападающего. Каковы шансы, что среднестатистическому боевому магу удастся выстоять, если он успеет выставить щит?»

Лорд показал мне бумажку, где после условия под заголовком «ответ» на всю страницу было нарисовано надгробие с травкой у основания, ветка дерева и одинокая косоглазая ворона, которая одним глазом смотрит на могилу, а другим куда-то вдаль. На надгробии было написано «Среднестатистический боевой маг. Мир его праху, собранному в бумажный конвертик».

— И что не так? — возмутилась я, протягивая руку за рисунком.

— А ведь шансы были… Довольно большие, — заметил учитель, — Мне пришлось в качестве примера перерешать ее с учетом коэффициентов, используемых в некромантии, где шансов выжить у бедолаги не было… В итоге все согласились что, да… В следующий раз условия нужно давать точнее. Так что допуск по теории магии тебе тоже дали.

— Я и не знала, что вдохновляю тебя на научную деятельность! — кокетливо ответила я, скрывая довольную улыбку.

— Сегодня у твоей зверюшки праздник. Не благодари, маленькое чудовище.

Асфард бросил бумаги на пол. Котоеж растерялся и стал метаться от одной бумаженции к другой, явно не веря своему счастью. Такое чувство, что на него просыпался денежный дождь!

— Это кого ты «маленьким чудовищем» обозвал? — надулась я, отворачиваясь.

— Тебе еще рано искать ежемесячный повод для ссоры. Так что давай, не выдумывай, — усмехнулся некромант, — Кстати, не хочешь сделать мне маленький подарок?

А что? Сегодня День Учителя? Я стала усилено вспоминать календарь. Не дай бог, тут тоже скидываются «на подарок учителю»! Мне скидываться нечем. Я тут на то, чтобы откосить от учебы не наскребла… Сейчас сбегаю за цветами в шуршащем целлофанчике, надену школьную форму и завяжу бантики на волосах. Интересно, ему, как некроманту, дарить четное количество цветов или нечетное? А может, все- таки без цветов обойдемся? Просто сделаю ему подарок? Из подарков, которые его могут заинтересовать, и которые я могу чисто гипотетически себе позволить, у меня есть только почка. Но почка — это слишком дорого. Нужно что-то простенькое и со вкусом. Как на счет открытки с черепушками? «И пусть твои руки по локоть в крови, желаю успехов, терпенья, любви!». А можно и так: «И после смерти мне не обрести покой. Я твою полочку украсила б собой». Нет, а то вдруг воспримет, как руководство к действию? Можно еще так попробовать: «Возьми мое сердце, возьми его в руку…» Стоп! А вдруг сегодня Всемирный День Некромантии? Я что-то не в курсе местных знаменательных дат. Некроманты со всех уголков собираются на кладбищах, пьют, закусывая поминальными конфетками, поднимают тусовку и разбивают кирпичи о головы скелетов? Я даже уже название такой вечеринки придумала: «И живые позавидуют мертвым!». А с утра все воскрешают друг друга, попивая рассольчик из баночек?

— По какому поводу подарок? — подозрительно спросила я, стараясь не вспоминать содержимое бутылей в кабинете учителя.

— Просто так, без повода. Хорошо, сформулируем по — другому. Окажи мне маленькую услугу, — спокойно произнес Асфард, — Сможешь завтра быть очень плохой девочкой? Завтра в полдень будет собрание всех лордов и учителей, которое традиционно проводится в преддверии предстоящих экзаменов. Затянется оно часа на два. А вас, учеников, по традиции отправят наводить порядок. Выдадут ведра, тряпки и вы будете усиленно отмывать Академию, пока вы еще в полном составе. Так что у тебя будет превосходная возможность избежать возни с уборкой и немного развлечься. Как ты на это смотришь?

— А в чем подвох? — поинтересовалась я, подозрительно глядя в красивые фиалковые глаза.

— Меньше знаешь — крепче спишь. Амулет пока побудет у меня, — отозвался некромант, но тут же улыбнулся, — Маленькое чудовище! Кстати, это придумал не я. Тебя так вся Академия называет. Так что завтра, будь добра, соответствуй.

Нашли бесплатную рабочую силу! Я стояла дальше всех, явно не горя желанием принимать участие в профсоюзном субботнике на добровольно-принудительных началах. Я и в своей комнате прибираюсь исключительно после деликатного замечания со стороны моего сенсея, скрывая смертельную обиду, а тут — на тебе! Остальные ученики тоже не горели желанием наводить чистоту, но со смирение скота на убой ждали разнарядки.

— Нижний зал — два человека! — зачитала по списку Бульдожка, тыкая пальцем в студентов, — Так! Ты и ты! Да-да! В нижний зал! Зал для приемов? Три человека! Вот вы! Не забудьте протереть барельеф! Я приду и проверю! Эй ты…

Это она мне? Вообще-то у меня есть имя!

— Берениса! Ты идешь прибираться в Галерею Славы. И чтобы все блестело! Чтобы все выглядело, как новенькое! И пыль с картин протри! Лесенку найдешь в подсобке. Ты меня поняла? Без глупостей! — предупредила Бульдожка, ставя галочку напротив моего имени.

— Одна? — уточнила я, явно не понимая, почему мне придется возиться в гордом одиночестве, когда все остальные прибираются по двое и по трое.

— А будешь умничать, еще и винтовую лестницу отмоешь, и перила протрешь. От первого и до последнего этажа! — отрезала Бульдожка. Неужели платье так и не удалось отстирать? А как же магия? Ай-я-яй! Я-то думала, что здесь есть какой- нибудь магический порошок, отстирывающий даже в холодной воде, а все, оказывается, настолько плохо…

Я молча взяла ведро и тряпку и отправилась по указанному маршруту. Поднявшись по лестнице, я увидела знакомую дверь с ручками-грифонами. Помнится, в самый первый день, я пыталась ее открыть. Вот теперь я узнаю, что за ней скрывается! Поставив тяжелое ведро на пол, я толкнула скрипучую створку и увидела огромный светлый зал, смахивающий на картинную галерею. По всем стенам были развешены портреты в красивых дорогих рамах, в стеклянных витринах лежали какие-то мечи, кольчуги, реторы, посохи и прочая антикварная рухлядь, представляющая особую историческую ценность. «Ах, вернисаж, ах, вернисаж! Какой портрет, какой пейзаж. Вот кто-то в профиль и анфас, а я смотрю, смотрю на вас!». Смотрю и не знаю, что делать. Поставив ведро в центре комнаты, я пошла в подсобку. Судя по всему сюда давненько не заходили. На пыльной полочке валялись шильдики, бирочки, стояли журналы учета с пожелтевшими от времени страницами. Я пошарилась по ящикам и увидела засохший набор красок и слипшиеся кисти. «Жил — был художник один… Но у него был секрет… Очень картины любил… А Академию — нет!»

Я вытащила набор красок, достала банку с пожелтевшей биркой «Разбавитель», с трудом отвинтила крышку, понюхала, и хлюпнула его в какую-то пыльную миску. Потом откопав «Растворитель», я промыла кисти растворителем, а сам флакон захватила с собой. Добро пожаловать в мир высокого искусства, господа!

Я вылила на тряпку растворитель и подошла к первому портрету. На нем были изображен седовласый чародей в красной мантии с длинным носом и холодными светлыми глазами. Я посмотрела на тряпку, потом на лицо старикана и со вздохом начала вытирать слой лака. Лак поддался не сразу, но все-таки поддался.

В зал заглянула Бульдожка:

— Пыль вытираешь?

— Вытираю, — отозвалась я.

— Ну, вытирай, вытирай… — пробормотала она, закрывая за собой дверь. Отлично! Разрешение получено!

Дедок чуток поплыл, роняя слезы. «Не плач дед, не плач, баба! Я сейчас все исправлю! Как так в сказках говорится? Все будет лучше прежнего!» — вздохнула я, параллельно размазывая какую-то чародейку по соседству. Сейчас-сейчас. Я взяла кисть и черной полосой нарисовала мадам жирные брови. Отлично! Хоть сейчас в Инстаграм! Стрелки на глазах получились что надо. Алые губы немного потекли, но с кем не бывает? Отлично! Просто чудесно! Картина теперь называется «Ночная бабочка, куда смотрел отец?». А теперь твоя очередь, дедушка. Я набрала красной краски и нарисовала у него на голове колпак с белой опушкой и кустистые белоснежные брови. Бороду пришлось немного распушить. Супер! Сразу настроение стало новогодним! Еще бы елочку на заднем плане, вообще было бы класс! «Здравствуй, Дедушка Мороз!» Поскольку портрет до пояса, то бубенчики рисовать не будем, а перейдем к следующему.

О! Какой мачо! Черноволосый красавец с пристальным взглядом черных глаз. Я смыла лак и взяла кисть, на которой уже была черная краска. «Чайка мой, монобровый!». Так и назовем. Следующий? Опа! Немолодая, сухощавая чародейка в зеленой мантии с нулевым размером груди. Порадуем бабушку на старости лет! Я тут же нарисовала соблазнительное декольте пятого размера. Главное, что цвет подобрала правильно. «И водка превратиться в виски, когда себе я вставлю….!» Отличное название.

Кто у нас тут на очереди? Лысый чародей в разноцветной мантии. В руках он держал какую-то штуку, смахивающую на микрофон. Если бы у него была гитара, то я бы его не тронула, а тут сам Бог велел. «Зайка моя, я — твой зайчик!» — умилилась я небрежным черным кудрям. Дальше все шло как по маслу! Челка Джастина Бибера, усы Буденего, повязка Капитана Флинта, а одного грустного товарища я превратила в Джокера. Случайно получилось. Терла слишком сильно, поэтому поплыл бедняга. Пришлось все исправлять. «Why you so serious?». Красота! Чтобы дотянуться до верхнего ряда, мне пришлось сбегать за лестницей. Один портрет, видать, самый старый, едва отмылся от лака, поплыв на столько, что трудно было понять, что на нем было раньше. Вот так все просто! «Был человек… И нет человека!» В моем арсенале оставалась куча желтой краски, поэтому какой- то «Альрай Немезис» стал Губкой Бобом. Профессионалы работают быстро, поэтому я управилась за час. Времени было еще вагон, поэтому я прогуливалась по своей персональной выставке, напевая:

«Пробыл художник один… Много он бед всем принес! Но он при жизни застал… Целое озеро слез!»

Искусство должно вызывать эмоции! Чувствую, что эмоций будет, хоть отбавляй! Я протерла кое-где пыль и, перевернув ведро, размазала воду по всей поверхности пола. Вау! Да тут кататься можно! Я тут же разогналась и поехала на ногах. Столкнувшись с какой-то витриной, я развернулась и повторила заезд. Чуденько! Я выпрямилась и встала так, словно сейчас у меня сольное выступление по фигурному катанию. Я оттолкнулась ногой и сделав несколько плавных волнообразных движений рукой, поскользила в сторону стеклянных витрин на противоположной стороне комнаты. Откатав сольную программу, я поняла, что это скучно. Мне нужен партнер! Я скользнула в подсобку, вытащила швабру, заодно сняв простыню с недорисованного портрета.

Я понимаю, что мне двадцать шесть лет и что возраст уже не тот, чтобы мечтать стать балериной или фигуристкой. Но, во-первых, никто не видит, а во-вторых — это весело! Я повязала тряпку на манер плаща. Сегодня я — принц. А вот моя тощая принцесса! После первого же подъема и подкидывания, принцесса отлетела в сторону витрины с мечами, и я услышала звук бьющегося стекла. «Пустяки, дело — то житейское!» — махнула я рукой. А подсобке вдоль стены стоят стекла. Вставят, куда денутся. Нет, с фигурным катанием у меня явно проблемы. Запутавшись в плаще, я почувствовала, что мои ноги разъехались, и получилась растяжка не хуже, чем у скандальной балерины.

Я доскользила до разбитой витрины и увидела лежащую в ней черную круглую коробочку. «Коробочка из-под мази, которую Магистр Эракис использовал, чтобы мгновенно залечить раны, полученные в бою!» — гласила надпись. Отлично!

Я вытащила коробочку, стараясь не порезаться о стекло и бросила ее на пол. Швабра тут же превратилась в клюшку. «Вы только посмотрите, как Ника проходит через все поле! Она выходит один на один с вратарем… Удар! Го-о-ол!» Шайба срикошетила о стенку и вылетела в окно, оставив красивую дырку в витраже. Тю! Я так не играю! Я думала еще немного сыграть в хоккей, а тут такая незадача. Почему здесь не играют в квиддич? Не летают на метлах? Безобразие! Никакого культурного досуга!

Изрядно устав, я бросила швабру, решив передохнуть и еще разочек визуально насладиться своей выставкой. Я скромно села на стульчик, любуясь своими художествами. Руки я вытерла о какой-то гобелен, внеся новые краски в тусклую жизнь какого-то сборища магов, увековеченного неизвестным вышивальщиком. Может быть, обилечивать посетителей на входе и отпаивать на выходе? Не! Не рентабельно. Хорошая мысль, но мне не хотелось бы отпугивать людей, которые скоро потянуться к искусству. Скучно. Интересно, как там Фублик?

— Ня! — раздалось под стулом. Лапы животинки разъезжались, поэтому котоежик чувствовал себя не лучшим образом на скользкой поверхности. Сначала он пытался неуверенно ходить, выставив когти, а потом сел на попу и стал кататься так, словно у него глисты.

Покатавшись немного, Фублик запрыгнул на одну из витрин, прошелся по ней с гордыми видом, а потом увидел ее. Люстру. Огромная хрустальная люстра отразилась в восторженных глазах котоежика. Он задрал хвост, припал передними лапами к стеклу витрины, примеряясь к прыжку.

— Не допрыгнешь! — заметила я, прикидывая расстояние.

Котоеж прыгнул. Он исчез в прыжке, а потом я услышала радостное «Ня!» на самом верху люстры. — Вот и сиди там! — отозвалась я, обидевшись на то, что Фублик меня не послушался.

— Ня! — жалобно завопил он, — Ня! Ня!

— Не нравится — слезай оттуда! — возмутилась я, вставая, хватая швабру и пытаясь достать до люстры. Я сбегала за стулом и попробовала достать котоежа, стоя на колченогом шатающемся стульчике. Еще немного не хватает… Я притащила еще один стул, водрузила поверх первого, ловко забралась на эту шаткую конструкцию и попыталась снять питомца шваброй.

После нескольких неудачных попыток, Фублик упал вниз. Правда не один, а вместе с люстрой, моей тушкой и стульями. Единственная мысль, которая посетила меня в момент падения: «Только не на Фублика!». Обошлось.

— А давай назовем это — не выставка, а бинеалле? Звучит куда более творчески, чем просто «выставка»! — предложила я котоежику, доползая до стула и потирая ушибленный бочок.

— Ня! — ответил он, точа когти о красивую лакированную ножку.

— Нас ведь убивать не будут? — спросила я у Фублика.

— Ня! — ответил он.

— Конечно, не будут. Некроманты очень нужны Академии, — вздохнула я, — Я не думаю, что Асфард будет стоять в сторонке, глядя, как меня убивают? Или будет? Как ты думаешь?

— Ня! — ответил Фублик, переключившись на другую ножку.

— Думаешь, я ему нравлюсь? — поинтересовалась я, задумчиво глядя на портреты, — Не, ты не подумай. Я просто так спросила!

— Ня! — ответил котоеж.

«Гений и злодейство — две вещи несовместимые!» — вздохнула я, услышав шаги в коридоре. Дверь открылась, и на пороге появился первый зритель.

— Ты уже закончила? — с порога тявкнула Бульдожка, — Если да, то переходи на лестницу! Да как ты смеешь сидеть на любимом стуле…

Дальше она не договорила. Стоило Бульдожке поднять глаза, как она молча сползла по дверному косяку. Уж больно сильное впечатление произвела на нее моя персональная выставка. Вот это я понимаю — великая сила искусства! Талант, сражающий наповал! А может быть, я просто преувеличиваю? Может, она просто под скол ьзнулась и упала? Тут еще не все высохло.

— Ангуис! — заорала она так, что задрожали стекла, — Эвдора! Все сюда! Срочно! «Тише, тетенька, не плач! У других такой же срач!»

Через пять секунд здесь была вся канцелярия и половина учебного отдела. Оставшаяся половина появилась через минуту вместе с Лордами и Леди. Пока что кроме междометий я никаких отзывов не услышала. На крики сбежались другие ученики. Они с любопытством пытались протиснуться и понять, что здесь вообще случилось и почему все так истошно орут.

Бульдожка сделала шаг в зал, закрывая свой большой рот рукой, чтобы не выражаться при детях. Фублик, увидев толстую ногу, обрадовался и решил подойти познакомиться поближе.

— Убери это чудовище! — заорала Бульдожка, пятясь, — Как он здесь оказался?

— Одну секундочку! — сказал Лорд Шеат, посылая в него шар огня. Фублик чихнул и… И ничего. А что? Не все в курсе, что магия ему нипочем?

— Как ты могла? — холодно спросила Леди Альриша. Я вздохнула и всхлипнула, объяснив, что меня попросили вытереть портреты. Так вот, я проявила слишком много усердия, поэтому кое-что стерлось. Мне пришлось взять краску и дорисовать. Каюсь. Готова все исправить. Дайте еще краски и часа четыре. Результат не гарантирую, но сделаю все возможное. Люстру я тоже решила вытереть, но не учла, что кто-то ее плохо закрепил. И вообще, как так можно? А если бы она людям на голову упала? Позор!

— Да как ты посмела! — орала тетка с учебного отдела, пытаясь носовым платочком вытереть брови у монобрового красавца. Она подскользнулась и чуть не упала на Фублика. Лорды, Леди и прочие зеваки вошли в зал, ужасаясь масштабам моих разрушений. Я скромно стояла в сторонке, изображая высшую степень раскаяния. Фублик расстроился и подошел ко мне, мол, Ника, как так то? Почему меня никто не любит? Я его хотела спросить о том же самом. Как так-то, Фублик! Почему меня никто не любит?

— А может быть, эм… попробовать провести ритуал восстановления? — предложил кто-то, — Я не уверен, но, возможно, получится!

Где-то зашуршала бумажка, Фублик сразу оживился, навострив уши. Он радостно ломанулся проверять, что же так такое зашуршало. Зрители шарахнулись от Фублика. Смешно смотреть, как Великие Чародеи не могут ничего поделать с маленьким зверьком. Бумажка снова зашуршала. Фублик бросился в толпу.

— Асфард! Умоляю! Убери это чудовище! — взмолился какой-то женский голос.

— Хорошо, — ответил мой учитель, беря из разбитой витрины железную перчатку и хватая Фублика.

Ко мне подползла блондинка из учебного отдела.

— Итак, сегодня вы отправляетесь в комнату для наказаний! Просидите в ней до завтрашнего утра и подумаете над своим поведением! Лорд Асфард, если вы будете возражать…. - строго сказала блондинка.

— Нет, не буду, — спокойно ответил мой учитель.

«Ты че, некромант? Хочешь, чтобы я провела ночь в местном карцере?» — я взглянула на абсолютно невозмутимое лицо Асфарда.

— Ангуис! Отведи ее в комнату для наказаний! — произнесла Бульдожка, — Кстати, ты не видела мой ключ? Я его у тебя на столе не оставляла? Нет? Ладно. Поищу.

Этот неловкий момент, когда ты неудачно открываешь шампанское, оставив радушных хозяев без огромной плазмы, зато с дырой в натяжном потолке. Или когда ты, потянувшись за копеечной минералкой в супермаркете, случайно завалил инсталляцию из дорогущего алкоголя с четырехзначным ценником. Все смотрели на меня с ужасом, подозрением и плохо скрываемым осуждением. Да как это моя рука не дрогнула устроить такой вопиющий акт вандализма? С точки зрения аборигенов, я только что оторвала руки Венере Милосской, сделала неудачную ринопластику Сфинксу и разбила яйца Фаберже. Причем даже не при попытке жонглировать, а в результате прицельного удара. Я смотрела на всех глазами кота, намеренно нагадившего в хозяйский тапок, но осознающего неизбежность сурового наказания. Пока Бульдожка проверяла карманы в поисках ключа, я пыталась поймать взгляд своего бессовестного учителя, по чьей просьбе я учинила этот бедлам.

— Я, по-моему, тебе его возвращала? — неуверенно поинтересовалась Ангуис, проверяя свои карманы. Под ее ногами хрустели осколки люстры.

— Разве? — подозрительно спросила Бульдожка, — А! Он, скорее всего у Эвдоры, а она побежала за Глизой. Я ей недавно его отдавала. Надо будет на столе посмотреть на всякий случай. Ладно, отведи студентку в комнату для наказаний.

— Потеряли ключик от комнаты для наказаний? — участливо спросила я, в надежде, что я вопреки ожиданиям буду спать у себя в теплой постельке, пока учебный отдел будет скрежетать зубами от досады.

— Не переживай! У нас есть дубликат! — рявкнула Бульдожка. Черт! Еще немного бы и типнула бы… Я знаю, что подарю ей на мой долгожданный выпускной! Разумеется, если доживу. Намордник для плоскомордых пород собак. Я представила, с каким удовольствием выбираю его в зоомагазине. «У вас сука или кобель?» — поинтересуется продавщица. О боже, какой приятный ответ!

Я бросила взгляд, полный обиды и разочарования на своего учителя. Он холодно посмотрел на меня и отвернулся: «Я их выбираю. Я с ними уже… давно знаком, а эту девочку… в первый раз вижу!» Спасибо тебе, дорогой учитель! На выпускной подарю тебе венок из сосновых веток с черной ленточкой и осиновый кол. Хотя кол — это перебор! Зачем нужен кол, когда у человека нет сердца!

Я сразу представила себя радисткой Кэт. которую схватили фашисты. Я тут же гордо вскинула голову, чувствуя себя настоящей разведчицей, который всю ночь придется провести в застенках местного гестапо. «Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! Пощады никто не желает!» Если они собираются выносить кого — то на мороз, чтобы я во всем созналась, то пусть выносят Фублика. Я сильная. Я выдержу. Котоеж — тоже. А они — нет. Пусть бросают жребий, кому предстоит это делать, и сразу оформляют ему больничный задним числом.

Ангуис повела меня в сторону коридора. Перед дверью мы столкнулись нос к носу с подошедшими Глизой и Эвдорой. Мне пришлось постоять в сторонке, пока учительнице ритуалов обрисовывали ситуацию, сгущая краски, щедро приправляя отсебятиной. Исходя из изложенных фактов, меня застали катающейся на люстре и размахивающей шваброй. Глиза растеряно смотрела на портреты и обреченно кивала. По ее глазам было понятно, что зал еще не скоро откроется для посетителей. В этом тысячелетии это событие точно не запланировано, но если запланировано, то я обязательно доживу и перережу красную ленточку золотыми ножницами. Хотя, в свете последних событий, ножницы мне не доверят.

Мой бессовестный учитель лениво отвечал что-то Лорду Шеату, держа в перчатке притихшего Фублика. Моя судьба его явно не интересовала.

— ….каждый год перед экзаменами одно и то же! Я понимаю, что вам это не нравится, но это — необходимо! На жилых этажах объявлен комендантский час. Мы поставили заклинание слежения во всех коридорах. Следите за своими учениками, чтобы они не наделали глупостей. Они договариваются на лекциях, собираются и тайком проводят сомнительные ритуалы по вызову Демона Удачи, Духа Везенья или еще какую-то ерунду придумывают! — донесся до меня противный голосок блондинки из учебного отдела, — Я еще вчера предупредила об этом! В прошлом году мы двоих еле отбили. Третьего спасти не удалось. Чудовище его растерзало….

Вот это везенье! А мы во времена моей студенческой юности орали в форточку: «Халява, приди!», а тут демонов вызывают. До чего дошел прогресс! Хотя, что тут говорить, если в нашем мире отчисление — это просто нагоняй от родителей и «свободная касса!» в ближайшей перспективе, а здесь затяжной и неизлечимый приступ амнезии или летальный исход?

Мы перенеслись на первый этаж, в тот зал, где сидела приемная комиссия, а потом, открыв при помощи магии странного вида дверь, мы стали пешком спускаться вниз.

— А что? Нельзя сразу было перенестись к дверям камеры? — съехидничала я, прикидывая, что у кого-то мана кончилась.

— Нет! — прошипела мне в ответ Ангуис, требуя, чтобы я не отставала, — Запомни! Ученик попадает сюда только один раз. На второй раз его отчисляют! И еще! Если воспользуешься магией в комнате для наказаний, то умрёшь! Поэтому без глупостей!

Мне это не грозит. Ха! Кто у Асфарда учился, того карцером не удивишь! Он явно готовил мою неокрепшую детскую психику к этому. По сравнению с тем, что я увидела в первый день знакомства с Академией, здесь просто номер приличного хостела! В комнате для наказаний была кровать с чистым бельем, столик, стульчик. На столике лежала книга «Правила поведения студента». Я тут же завалилась на кровать, не разуваясь. Не свое — не жалко. Есть у меня стойкое ощущение, что эту кровать и ту, кровать, которая была в моей комнате, делал один и тот же косорукий мастер в энном веке до нашей эры. Под кроватью был горшок. Бе! Кто не рискует, в туалет не ходит? А где душ? Заключенным душ не полагается? Я же вонять буду! Утром я сильно буду вонять по этому поводу! Дверь с грохотом закрылась.

И скучно, и грустно, и некому руку пожать… Может, Фублика позвать? Хотя нет, лучше не надо. Я тогда точно не усну. Не надо устраивать бессовестному некроманту двойной праздник жизни.

На стенах камеры были надписи. Много надписей. Некоторые уже почти истерлись, а некоторые были относительно свежими. Гостевая книга камеры пестрила приветами, как привокзальный туалет. «Мариэтт из Вестольда. Завтра меня отчисляют. Передайте Дилну, что я его люблю!» Обязательно передам! «Мне очень жаль, что так получилось. Р.» Мне тоже жаль, «Р». «Конец близок. Ариэс». «Заурак

— говно! Пусть его раздерут демоны!» О! Кто-то не сдал экзамен. «Передайте моей маме в Иркутск, что я ее люблю. Скажите, что я…» Дальше разобрать я не смогла. Да, я не первая попаданка в этот мир. «Академия! Штоб ты сгарела!» — нацарапано поверх привета в Иркутск. Абсолютно солидарна. Может быть, и мне найти что- нибудь остренькое и оставить свой автограф? «3,14zdec!» — гласила надпись, тоже оставленная каким-то попаданцем. Были надписи на французком и на немецком, но я не сумела их перевести. Ну что, детки, поиграли в Гарри Поттера?

Наскальная живопись мне наскучила, и я взяла со стола книгу, вырвала листочек и стала учиться делать оригами. Получалась какая-то фигня. Я скомкала бумажку и выбросила. Пару раз я пыталась скрутить пароход. Высунув язык от усердия, вспоминая, как делала это в детстве, я усердно сгибала листик, но дальше, чем мятый квадратик дело не продвинулось. Вытащив горшок, я отодвинула его к двери и стала прицельно бросать в него вырванные и смятые страницы из книги. Пять из десяти. Не самый лучший результат. Семь из десяти. Уже лучше! Еще немного и я смогу попадать в него с закрытыми глазами! Но все равно скучно. Какого черта я вообще здесь делаю? Апчхи! Точно! Я помялась немного на скрипучей кровати и залезла под холодное одеяло, обиженно надув губы. Где-то в потолке горел одинокий кристалл, напоминающий мне одновременно и точечный светильник, и свет в вагоне плацкарта.

— Чух-чух! Тыдыщь-тыдыщь… — я представила, как еду домой на узкой боковушке. За окном мелькает размытый ночной пейзаж, пахнет вареными яйцами и куревом из тамбура. Проводница с криком: «Чай!» или «Санитарная зона!», позвякивая ключами, проходит мимо тебя, растворяясь в узком коридоре вытянутых ног и торчащих сумок. От чая я бы не отказалась. Сто лет его уже не пила.

Проснулась я от осторожного прикосновения. Передо мной завис в воздухе демон, протягивая мне в руке мою любимую игрушку.

— Держи. Хозяин передает тебе привет.

Более заботливого мужчины я в своей жизни еще не встречала. Лучше бы поесть передал. А то мой пустой желудок уже всеми стенками обнимает позвоночник. «Я пришел к тебе с приветом, рассказать, что ты достала!» — мысленно вздохнула я, представляя Асфарда, который вошел в свои апартаменты и выдохнул: «йес!», а потом задрал голову и крикнул: «Ты услышал мои молитвы! Один день тишины!». А «с приветом» он и на радио мог обратиться. Нормальные люди так делают! И песенку мне заказать какую-нибудь веселенькую и жизнерадостную.

— Мне приказали открыть эту дверь снаружи. Ты выйдешь из комнаты, спустишься вниз по лестнице. Там будет дверь. Открой ее и найди точно такой же амулет, — произнес демон, протягивая мне тонкую цепочку с серебристым кулоном, украшенным камнем, напоминающим застывшую каплю крови. Возьми оттуда амулет, а вместо него положи этот. Я буду сопровождать тебя, пока смогу. Ты все поняла? Я могу повторить.

— Так! — возмутилась я, понимая, что меня склоняют к какой-то авантюре, — Пока ты мне не расскажешь все как есть, я и шагу отсюда не сделаю.

— Мой хозяин предусмотрел и этот вариант. Он разрешил мне убить тебя, если ты будешь вредничать, — лаконично и равнодушно отозвался демон.

Вопрос «Нравлюсь ли я Асфарду?» автоматически снимается с повестки дня. Ладно. «Мы скованны одной цепью, связанные одной целью». Я вздохнула и нехотя сползла с кровати.

— Может, он сам все сделает? А я пока порассуждаю о бренности бытия в условиях жестокого заточения… — осторожно поинтересовалась я, думая подпадает ли этот вопрос под категорию «вредничать»?

— Если бы мог, давно бы уже сделал, — лаконично сообщил демон замогильным голосом, — Он предупредил тебя, чтобы ты ни в коем случае нигде не оставляла свою кровь.

Ладно бы мы жили вместе, и он бы позвонил мне: «Ника, раз ты все равно будешь проходить мимо магазина, купи хлебушек…» Окей! Заскочу! Сразу после работы.

Я надела на шею свою «счастливую» монетку, а амулет засунула в карман. Выглянув наружу и прислушавшись, я поняла, что никого нет. Одернув юбку, я двинулась в сторону лестницы, ведущей вниз. Тихонько, как мышка я стала спускаться по ней, прикидывая, когда лучше воспользоваться «Аверсом». Мне не хватало тусклого фонарика, жуткой музыки с эффектом постепенного нарастания и шорохов внизу, чтобы задать извечный, наивный и зачастую последний вопрос в жизни вопрошающего: «Здесь есть кто-нибудь?». Так, я не помню, чтобы показывала фотографии родственников, щедро делилась планами на будущее и трогательно признавалась в любви, поэтому по законам жанра умереть я не должна.

Ну и лесенка! Тут запросто можно ногу сломать. Одно неверное движение и виртуальный тест драйв «лабутенов-ах» перейдет в тест драйв «восхитительных штанов» с последующей госпитализацией со сломанной шеей.

Лестница закончилась раньше, чем моя бдительность, поэтому мне удалось спуститься без приключений. Я очутилась в небольшом, убогом с точки зрения дизайна интерьера, зале. Вдоль неплохо освещенной дорожки из светлой плитки стояли двухметровые статуи.

— Здесь не действует обычная магия, — произнес демон мне на ухо, — Это подземелье куда более древнее, чем Башня. Великие чародеи создали его, как специальное хранилище амулетов крови и защитили его на случай, если маг захочет заполучить свой амулет. Тот, чей амулет находится здесь, не может пройти дальше этого зала. За амулетами посылают учебный отдел или канцелярию. Их амулетов здесь нет. Они хранятся у Лордов. Видишь те статуи? Это — Создатели подземелья.

Да я уже поняла, что это — не Музей мадам Тюссо, а каменная тетка с короной и поднятым вверх кубком — не Статуя Свободы, да и лысый с протянутой вверх рукой — явно не дедушка Ленин.

— Сомневаюсь… — вздохнула я, — Место произрастания их рук явно не соответствует действительности. Что дальше?

— Дальше я не могу идти с тобой. Хозяин призвал меня из своей крови, поэтому на меня распространяется запрет, — отозвался демон.

— Ладно, ты на стреме стоишь, — согласилась я, — Если что — свисти! Аверс!

Стоило мне сделать шаг вперед, как статуи тут же стали шевелиться. Я бы на их месте не оживала, потому что сейчас можно выслушать кучу претензий: «Ну, кто так строит!». Интересно, как им еще руки не обломали? Проснувшись от сна, они словно отряд зомби двинулись в мою сторону, вытянув руки вместе с их содержимым. Тетка с кубком явно предлагала мне напиться и забыться. Чокнуться можно! Но лучше не надо. А мужик с какой-то каменной табличкой в руках явно решил опередить тетку с кубком. Извините, но я ремонтом планшетов не занимаюсь! И оборотом ворованных девайсов тоже! А может быть, ему зарядник нужен? Мой сто процентов не подойдет, потому, что он у меня дома! А этот с черепом — тоже молодец! Нет, спасибо, я черепа не коллекционирую. Это — не ко мне. Могу адресочек дать одного товарища, но боюсь, что он будет очень не рад Вас видеть в столь позднее время. Только не говорите, что от меня. Пусть это будет для него приятным сюрпризом! О! Тут ко мне мужик с каменным шаром продвигается. Нет, спасибо. Я сегодня что-то не в форме штрафные пробивать. Вот если бы мне платили, как легионеру, то тогда я бы еще подумала. Ух-ты! В мою сторону ковыляет груда доспехов с мечом. Я рада, что ему удалось вытащить меч из камня, но Мерлин должен был его предупредить о том, что в следующий раз цемент лучше мешать лопатой. Какая-то дама пыталась до меня достать круглым набалдашником посоха. Интервью? Вы меня прямо смущаете, тетечка! Я покраснела и вздохнула: «Жизнь в Академии — говно. Надеюсь, это вырежут из прямого эфира?»

Наивные.

— Реверс! — спокойно произнесла я, глядя на занесенный над моей головой дамоклов меч.

Статуи снова заняли свои места, а я очутилась в шаге от освещенной дороги. Ну хоть убейте, но я сомневаюсь, что тут каждый раз устраивают разборки со статуями голыми руками. Я представила, как сюда спускается толпа магов с палками. Пока они отвлекают статуи, какая-то тетка с амулетами мчится к двери!

— Аверс! — вздохнула я и, как все злые герои, решила пойти в обход. Статуи стояли неподвижно. Отлично. Что и требовалось доказать. Ловушка для дураков. Я дошла до конца зала и увидела три двери с массивными ручками в форме полюбившихся мне грифонов. Прямо как дети! Прямо как в сказке! Я присмотрелась к ручкам.

Свежую партию амулетов отнесли сюда не так давно. И судя по всему, делали это не в первый раз. Крайняя справа. На этой ручке почти нет пыли и выглядит она самой потертой. Можно было бы, прикола ради, подергать и остальные двери, однако услышать: «Прости, Марио! Твоя принцесса в другом замке! А теперь ты умрешь!» мне не хотелось.

Я толкнула дверь и приготовилась к худшему. Опять лестница? Да вы что, издеваетесь? Куда уж глубже! Я уже и так глубже некуда! Асфард, ты со мной не рассчитаешься! В небольшой, тускло освещённой комнате были шкафы с алфавитным указателем и выдвижными ящиками. Какой соблазн! В голове тут же заиграла музыка из мультфильма «Розовая Пантера». Я сразу почувствовала себя Джеймсом Бондом, который проник в хранилище суперсекретной информации.

Я ради интереса, выдвинула первый ящик. Там были какие-то прошитые белыми нитками документы. Обложка первого попавшего в мои руки дела гласила: «Хранить 200 лет со дня смерти». «Регул из Азры. Маг. Пол — мужской. Стихийный маг, проявивший себя…» Так это личные дела на всех магов! Какая удача! Я немного порылась в ящиках и пришла к выводу, что у них, возник кризис с именами, а под рукой была только карта звездного неба. Это обеспечило их именами на несколько сотен лет вперед. Причем, имена звезд носили исключительно маги во втором и последующих коленах. Простые смертные довольствовались обычными именами. Хорошо, хоть в момент творческого кризиса у них под рукой не было аптечки. Иначе получилось бы: «Верховный Маг Преднизолон Первый приказал боевому магу Фурацилину и целительнице Септефрил разыскать отступника по имени Лоперамид. Маг Парацетомол видел во сне, что Лоперамид укрылся у своего знакомого Димедрола». Может, подкинуть им идейку? Хотя нет, не заслужили. А вдруг тогда следующего некроманта будут звать Эвтаназилон Эвтаназипамович? Мир этого не переживет.

Я посмотрела на стеллаж и увидела надпись «Выбывшие». Надо посмотреть на «Действующих». Я быстро нашла шкаф и выдвинула букву «Б». Там уныло лежало мое одинокое дело. Тут же я обнаружила свой дневник с замечаниями, исписанный от корки до корки и стопку докладных от преподавателей.

«Берениса. Возраст — 17 лет». Вы мне льстите, господа. Я неплохо сохранилась, раз мне дают 17. «Где мои 17 лет? На Большом Каретном! Где мой черный пистолет? На Большом Каретном!»

«Некромант/Боевой маг». Да-да! Конечно! До мозга костей! «Пол — женский». Хоть здесь не ошиблись. Могли бы написать: «Выучится — само определиться». Дальше шло описание моей внешности. Исходя из такой характеристики, искать меня в случае пропажи будут долго. «Особые приметы — лысеющая. Две ноги правые (зачеркнуто) левые» Куда же я сбегу от вас на двух левых? А если и будет погоня, то я одолею вас двумя левыми!

Пробежав глазами все документы, прикрепленные к моей «анкете», я поняла, что недавний случай на ритуалах, который закончился вызовом Фублика, фактически спас мне жизнь. Лорды и Леди убедились в том, что я смогу в конце года провести ритуал и заменить своего учителя, хотя до этого их терзали смутные сомнения. Вот отчет Глизы о том злополучном уроке. А вот две характеристики. Одну дали преподаватели и учебный отдел, а другую — Асфард. Почитаем и сравним.

«Эгоистична и слабохарактерна. Ее волнует исключительно собственное благополучие. Легко поддается чужому влиянию. Амбициозна. Мечтает достичь много, не прикладывая особых усилий. Труслива, капризна, обидчива и поверхностна».

Догадайтесь, кто это писал? Тот, кто меня сюда послал, и кого завтра ждет большой скандал. «Трусливая, капризная и поверхностная» может и обидеться. И обидится! Сильно!

«Чудовищно невежественная особа. Ведет себя нагло и провокационно. Судя по ее довольному лицу в момент наказания, ей нравится повышенное внимание окружающих. Явно озабоченная. Свои пошлые мысли демонстрирует окружающим без стеснения. Обратите внимание и примите меры!». Диадема, преподаватель истории магии.

Господи! Свершилось! Я наконец-то узнала, как ее зовут. Мне интересно, какие меры должны, по мнению Лошадки, принять в Академии, в связи с моей «озабоченностью»?

«Ученица ведет себя спокойно. Слушает внимательно. Все записывает. К домашней подготовке нареканий нет. Мне кажется, что она немного застенчива» Глиза, преподаватель Ритуалов.

Не знаю, что сказать! Мне прямо неловко, я ведь такая застенчивая и скромная.

«Демондемондемондемон. Демонуневзятьзаурака. Заураксильнеедемона! Зауракнаблюдаетзадемономпокадемоннаблюдаетзазаураком!»

Без комментариев.

«Малахольная девица, без каких — либо ярко выраженных интересов. Регулярно позволяет себе пререкаться с учителями. Маленькое чудовище, которое считает себя выше правил поведения!». А дальше ушат грязи от учебного отдела.

Ну-ка, а где у нас буква «А». Альриша, Альферанц, Асфард…

Отлично! Я вытащила огромную папку, развернула и, осмотревшись по сторонам, начала читать, периодически отрываясь от чтения и прислушиваясь. Обычно потерявших бдительность от обилия новой информации героев ловят аккурат в процессе увлекательного чтива.

«Асфард. Некромант. Пол — мужской. Возраст — 26 лет. Некромант/Боевой маг. Предположительно чародей в шестом поколении. Мать — Аралана, целительница. Отец — предположительно Верховный Маг Альварг. Возможно так же, что его отцом является некромант Гианфар, который впоследствии стал его учителем»

Они что свечку нормально подержать не могли? Или кто последний, тот и папа?

«В связи со смертью матери воспитывался вне Башни у дальних родственников по материнской линии. Первые способности проявились в пять лет, когда его застали играющего с дохлым, принесенным с мороза, котом (кота убил не он!)».

Может быть, у ребенка игрушек не было, а тут такая удача в виде дубового котэ. А ведь с ним можно столько клевых игр придумать! Привязал веревочку к хвосту и «тумц-тумц-тумц» по ступенькам! Я — не живодер. Котишка, мне тебя искренне жаль, мир твоему праху.

«На попытки отобрать у него эту мерзость, Асфард ответил, что это — его кот. И теперь кот будет жить у него. Кот немного оттаял и, по словам очевидцев, в руках ребенка стал подавать вторичные признаки жизни, не смотря на трупный смрад им источаемый».

Я прямо представила счастливого мальца, обнимающего дохлого воняющего котэ, который шевелит лапками. А говорил, что животных не любит! Бедный кот. Он думал, что уже отмучился, а не тут — то было!

«Через пару месяцев Асфарда застали с куском стекла в руке. Он разрезал дохлую ворону и копался в ее внутренностях. Стоило ему только прикоснуться к птице, как та начинала шевелить крыльями и дергать головой. В шесть лет его нашли в фамильном склепе собирающего по частям прапрапрадеда. Скелет шевелился и намеревался встать. В восемь лет Асфард поступил на обучение к Магистру Гианфару».

Сбагрили. Молодцы! Еще и перекрестились наверняка.

Дальше была характеристика Асфарда, данная его учителем.

«Спокойный, аккуратный и педантичный мальчик. Ведет себя с достоинством, никогда не делает что-то наспех. Превосходно умеет держать себя в руках. Учеба дается ему легко. Особый интерес у него вызывает расчленение трупа, выемка и промывка внутренностей…». Подробности можно было бы и упустить. Я пробежала глазами характеристику, вспомнила свою и заскрежетала зубами. Кому — то повезло с учителем больше, чем мне.

Ладно, сейчас гляну еще одну папочку… Где здесь буква «М»? Я аккуратно сложила все досье на своего учителя обратно и осторожно задвинула ящик.

«Мариэнн — Сьюзанн. Возраст — 17 лет. Пол — женский. Стихийный маг. Редкий приобретенный случай магического дуализма». Хорошо бы знать, что это значит? То, что у нее раздвоение личности, это я уже поняла.

«Дуализм стал результатом неизвестного некромантического ритуала. Доподлинно неизвестно, кто, когда и при каких обстоятельствах его провел. (Выяснить!) Если его провела сама студентка, то стоит задуматься о том, чтобы выявить у нее способности некроманта».

Прямо так и написано «Выяснить!». Короче, понятно, что ничего не понятно. Все было ничего, если бы на папочке не стояла надпись карандашом: «Асфард?».

Я положила досье на Мэри Сью на место и уже собиралась пойти дальше, но увидела шкаф с надписью «Выпускники». А теперь расскажите мне про «успешное трудоустройство и карьерный рост». Я отодвинула первый попавшийся ящик. «Пропал без вести», «Убит при исполнении», «Убит при исполнении», «Пропал без вести», «Убит», «Убит»…. Ника, лучше бы ты не спрашивала, куда деваются маги. Вот они все. Почти все. Вот тут еще живой. И вот еще два человека из этого ящика числятся в списках живых. Я задвинула ящик и отправилась в сторону одинокой черной двери.

— Аверс! — вздохнула я, опасливо открывая ее. Ничего не произошло. Ни топор на голову не рухнул, ни плитка под ногами не разъехалась.

Я прошла в полутемное помещение. «Осторожно! Двери закрываются! Следующая станция…» — пронеслось у меня в голове под протяжный скрип. Дверь за мной закрылась. Я подошла к ней, пытаясь открыть, но поняла, что я как бы в ловушке.

— Реверс! — улыбнулась я, очутившись за дверью. Схватив какой-то толстый журнал с вмятинами с ближайшего шкафа, я уверенно отворила дверь и засунула его в дверную щель. Закрывайся, сколько влезет!

Все амулеты были разложены по полочкам и подписаны. У меня такое чувство, что я тут обносить ювелирку собралась. «Мой» амулет лежал на полочке так, словно его небрежно бросили. Судя по всему, он недавно кому-то понадобился. Лучше мне этого не знать. Амулет Асфарда лежал отдельно.

Он был в шкатулке, на которой висел миниатюрный замочек. Как там в сказке? «Смерть Кощея в игле, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце. Эти и другие методы фаршировки зайца читайте в свежем выпуске «Рецепты креативной хозяйки или чем порадовать гостей!»

— Аверс! — произнесла я, прислушиваясь. Тишина. Я запомнила, как стоит шкатулка, чтобы потом осторожно поставить ее на место, и подергала малюсенький замочек. Оставлять следы взлома нельзя. Стоп! А вдруг все уже украдено до нас? Нужно точно убедиться, что она не пустая! Заодно посмотреть, что еще там лежит, кроме амулета!

Размахнувшись как следует, я бросила шкатулку на пол. Она разбилась. На полу валялись амулет и два свернутых листочка. Я взяла амулет и сравнила с тем, который мне торжественно вручили перед вылазкой. Один в один. На обоих листочках были нарисованы круги. Они были очень похожи, но порядок и начертание некоторых символов отличались. На втором листочке были видны коричневые отпечатки пальцев и пятна засохшей крови. Второй был чистым, словно его только что вырвали из книги. Если бы я в этом разбиралась, то могла бы делать выводы, а пока что я на уровне первоклашки ищу «3 отличия». Чуть не забыла! Реверс! Успела! А то увлеклась рассматриванием и чуть не пропустила момент. Еще бы немного и все. Операция провалена, агент рассекречен и расстрелян на месте.

— Аверс! — руки еще дрожали, а я пыталась успокоиться. И вот в моих руках абсолютно целая шкатулка, которую мне предстоит открыть. Я вынула из уха золотую сережку — гвоздик и решила поковырять замок. Бесполезно. Вот тебе и Голливуд, где ребенок двумя шпильками открывает замок, над которым до этого поработали лучшие спецагенты. Я прошлась по залу, грызя ноготь от напряжения. Неужели это — провал? Неужели нет никакого способа? Осмотрев шкатулку со всех сторон, я увидела две петли, на которой держалась крышка. Я осторожно острием сережки стала выталкивать стержень. Один готов. Второй поддавался слабо, и я даже умудрилась сломать серьгу. Я вытащила из уха вторую и продолжила. Вот и второй стержень вылез наружу. Этот фокус у меня уже однажды получился с бабушкиной шкатулкой, ключ от которой потеряли еще до моего рождения. «Не сломай! Я тебя умоляю!» — заламывала руки мама, а я в надежде, что там лежат сокровища, усиленно ковыряла петли иголкой. В итоге мы обнаружили там комсомольский значок и еще какую-то дребедень. Но мне за это купили мороженое. Так что старалась я не зря! Но Асфард эскимо на палочке не отделается!

— Аверс! — прошептала я, садясь на пол, сжимая шкатулку между колен.

Две иголочки-стержня я положила на пол, чтобы не потерять. Мне удалось раздвинуть створки так, чтобы туда пролез палец. Один раз я выломала крышку, поэтому пришлось делать реверс. В итоге мне удалось найти компромисс между «сломать все нафиг» и «поставить на место, признав поражение». Нащупав цепочку, я потянула за нее и осторожно вынула амулет Асфарда и погрузила в нее тот амулет, что мне дал демон. Теперь дело за малым. Мне нужно осторожно вставить стержни обратно в петли. Провозившись минут десять, я с удовольствием отметила, что пора бы задуматься о карьере медвежатника. Поставив шкатулку на место, сложив сломанные и погнутые сережки в карман вместе с добычей, я осмотрелась. Ничего не забыла? Ничего. Шкатулка стоит на месте. А теперь пора линять отсюда.

Демон ждал меня на выходе. Он проводил меня до моей комнаты, а потом протянул черную руку.

— Не-а, — лениво и самодовольно произнесла я, — Я лично отдам Асфарду амулет. Есть у меня подозрение, что стоит ему заполучить свою висюльку, как обо мне тут же забудут, и я просижу в камере до конца своей короткой, но очень яркой жизни. Так и передай ему. Дело сделано, но амулет я ему не отдам, потому что совести у него нет!

Демон закрыл меня снаружи, и я уснула, держа руку в кармане платья. На всякий случай.

Я услышала сквозь сон, как поворачивается ключ в замке. Вставать не хотелось. Я только пригрелась под одеялом, и мне чертовски не хотелось из-под него вылезать. Подушка притягивала голову магнитом, а глаза автоматически слипались. Сказки врут. Колобок выжил и всех сожрал. Классный был сон. Жаль, что я до конца не досмотрела.

— На выход! — гавкнула Бульдожка, открывая дверь. Мешки под ее глазами смахивали на вторые щеки. Да тут вся Академия не спала, потому, что я была очень плохой девочкой!

— Ключ нашелся? — съехидничала я, свешивая ноги с кровати.

— Не твое дело! — огрызнулась она. Судя по ее мятому лицу, бессонная ночь была не только у меня. Я потянулась, засунула руки в карманы и двинулась в апартаменты моего бессовестного учителя, по дороге прокручивая все, что я собираюсь ему сказать. Дверь была открыта. Меня явно ждали.

— Доброе утро, — раздался насмешливый голос Асфарда. Он сидел в кресле. На столе стоял нетронутый завтрак. Фублик мирно сопел под креслом.

— Что ты хочешь этим сказать? Желаешь мне доброго утра или утверждаешь, что утро сегодня доброе и неважно, что я о нём думаю? Или, может, ты хочешь сказать, что испытал на себе доброту этого утра? Или ты считаешь, что все должны быть добрыми в это утро? — хмуро выдала я, зевая. Сейчас он испытает на себе доброту этого утра. Я гарантирую.

— Ты проголодалась? — поинтересовался некромант. Я сразу представила удушающую детскую любовь к дохлому котэ. Нет, спасибо, я еще легко отделалась.

— Подавись! — противно улыбнулась я, бросая ему амулет, и идя по направлению к лестнице, ведущей в мою комнату.

— Спасибо, Ника, — ответил учитель, — Ты меня сильно выручила. Я тебе очень признателен! Я действительно приятно удивлен, что у тебя все получилось.

— А что ты ожидал от «эгоистичной, слабохарактерной, трусливой и обидчивой»? — парировала я с гаденькой улыбочкой, скрывая смертельную обиду, — В следующий раз ищи «смелую, сильную, отходчивую, альтруистичную».

— Так, — вздохнул Асфард, — Остановись. Переступай через свою смертельную обиду! Почему, когда тебе от меня что-то нужно, я спокойно выполняю твою просьбу, а стоило попросить тебя, как начинаются детские обиды? Мы как с тобой договаривались? Я помогаю тебе, ты помогаешь мне. Все честно…

— Я не из-за амулета, — огрызнулась я, — Я же привыкла получать все палец о палец не ударяя? У меня же тут амбиций через край? Ты ведь так написал в моей характеристике?

— Был бы малейший повод, обида найдется. В этом вся ты, — вздохнул учитель, — Ладно, если не хочешь узнать правду, то иди, обижайся в свою комнату. Сиди на кровати, придумывай всякую ерунду, копи обиду. Не буду тебе мешать. Жаль, что в твою голову не пришла мысль о том, что я написал это нарочно.

— То есть ты так не думаешь? — подозрительно поинтересовалась я, глядя ему в глаза, — Ты написал это нарочно, чтобы вся эта шайка-лейка поняла, что я — та, кто им нужна? Я тебя правильно понимаю?

— Я никогда ничего не делаю просто так. Я не стал бы просто так тебя просить выкрасть мой амулет. Не вдаваясь в нелюбимые тобой научные подробности, однажды ты вспомнишь этот день и будешь благодарить судьбу за то, что все случилось именно так. А теперь давай, купайся, приводи себя в порядок и спускайся вниз, — нежно сказал Асфард, мило улыбаясь. Терпеть не могу, когда он так делает!

Я спустилась вниз через час. Молча ковыряя вилкой еду, я смотрела себе в тарелку, думая о том, что мне удалось узнать в архиве.

— Ника, посмотри на меня, пожалуйста. Ты все еще обижаешься? — спросил учитель, заглядывая мне в глаза, — Только честно. Опять смертельная обида? На что обижаешься сейчас? Сознавайся!

Наверное, снулого котэ он тоже спрашивал, не обижается ли он? «И после смерти мне не обрести покой…». После смерти для меня все только начнется… Я представила картинку. Сидит Асфард, а рядом в кресле сидит мое синее тело с пуговками вместо глаз. Бе! А на заднем плане играет трогательная музыка из мультфильма «Труп невесты». А вокруг меня порхают условные бабочки, с характерным «з-з-з-з-з» они садятся на мое тельце и потирают лапки.

— Ты приказал демону убить меня, если я буду вредничать! — ответила я, нахохлившись, как воробей.

— Зная тебя, я приказал ему так сказать, но убивать тебя я приказа не отдавал, — усмехнулся учитель, — Ника, что за привычка обижаться на меня по малейшему поводу? Меня это наталкивает на странные мысли.

— Асфард! Ты слишком высокого мнения о себе! Ты — всего лишь моя путевка домой, — ядовито ответила я, — А то, о чем ты подумал — только через мой труп!

— Через твой труп, говоришь… — усмехнулся Асфард, — Ладно, иди, отсыпайся. Завтра у тебя экзамен по владению мечом. Его поставили первым.

— Они что? С ума сошли? Это же плохая примета! Если первой ставят физкультуру, то потом не набегаешься! — возмутилась я, понимая, что завтра меня ждет испытание похлеще прогулки по подземелью. Я представила физрука с огромной кувалдой. Хлоп. И от меня осталось мокрое место. Ма-а-аленькая красная лужица. И все те же бабочки вокруг нее… Жужжат.

— Я бы на твоем месте просто пошел бы и отдохнул. Уставшая ты вряд ли его сдашь… — покачал головой некромант.

Я поднялась в свою комнату и решила лечь спать, чтобы выспаться, как следует. Обычно перед экзаменом я засовывала под подушку учебник. Верная примета. Всегда срабатывала. А сейчас что? Меч засовывать? Я тут же вспомнила экзамен по теории вероятности, который я сдавала на первом курсе во втором семестре. Я тогда до полуночи сидела и делала шпаргалку. А потом просто бухнулась на кровать и уснула. Конспект так и остался на столе. В итоге попался мне такой билет, от которого у меня волосы на голове зашевелились. На первый вопрос я худо-бедно что-то нарисовала, а второй вопрос меня просто убил. Я перерыла всю шпору. Этой формулы у меня как назло не было. Пришлось тащиться на пересдачу. Там мне влепили тройку, причем за эту тройку, разве что не жонглировала и на одноколесном велосипеде по аудитории не ездила. И все из-за того, что не положила конспект под подушку! Всегда все было нормально, а стоило забыть, как сразу пересдача! Я представила физрука с мечом и в доспехах. «На том свете пересдашь!» — пронеслось в моей голове. Я вскочила и босиком бросилась вниз.

— Асфард, а у нас есть какая-нибудь книжка по владению мечом? Очень надо! — взмолилась я, перебирая книги в шкафу. «Ритуалы», «Элементарные расчеты элементарных заклинаний»… Все не то!

— Книжка по владению мечом? — переспросил удивленный некромант, заметно оживившись, — А такие разве бывают? Никогда не видел.

— Хреново… — мрачно сказала я, переминаясь босыми ногами на холодном полу. Была бы я дома, то запихнула «Айвенго» или «Трех мушкетеров», — А что есть такого, что можно засунуть под подушку?

— Зачем? — осторожно поинтересовался учитель, не сводя с меня подозрительного взгляда.

— Ну… как бы тебе объяснить…. Примета такая. Под подушку нужно положить то, что связано с экзаменом! Например, конспект или книгу! Иначе не сдашь! — вздохнула я, закусывая губу, — О! Дай мне свой меч! Я положу его под подушку!

— Ника! — усмехнулся некромант, — Он не будет тебе мешать?

— Мне так будет спокойней! — огрызнулась я, — И мне еще нужна медная монетка! У тебя такая есть? И шоколадка! И, если можно, зеленую ленточку или ниточку. И хорошо бы ключик, старый, ненужный… И колечко. Обычное. Не надо золотое. Черт! У меня завтра экзамен, а нифига к нему не готова!

Асфард встал, подошел ко мне и положил руки на плечи.

— Ника, ты точно здорова? — поинтересовался некромант, положив руку мне на лоб,

— С тобой все в порядке?

— Да! — возмутилась я его непонятливости, — У тебя есть что-то, что связано с битвами на мечах, но не меч? Ну там секреты какого-нибудь мастера- фехтовальщика…

— Есть, — улыбнулся Асфард, — Подожди минутку, я сейчас.

Я глубоко вздохнула и стала терпеливо ждать, забравшись с ногами в кресло. Время шло и тут прямо передо мной появилась банка, в которой плавала… О нет! Бе! Фу! Я надула щеки и усиленно задышала. Для верности я закрыла рот рукой.

— Кисть руки неплохого фехтовальщика. Секреты он унес с собой в могилу, — усмехнулся некромант, рассматривая содержимое баночки, — Надеюсь, подойдет? Сама выловишь или мне это сделать?

«Сохраняйте спокойствие! Без паники!» — заурчало у меня в желудке, который всеми силами старался подавить восстание недавно съеденной пищи, — «Успокойтесь! Выход с другой стороны! Здесь выхода нет!»

— Ты что? Шутишь? — выдавила я, глядя на белую конечность, плавающую в мутной жиже, — А что-то другое есть?

— Есть. Держи! Если того я знал лично, то этого знал мой учитель. Говорит, что бы неплох! — мне на колени упал фрагмент скелета, а точнее рука. Я заверещала, вскакивая на ноги, пытаясь стряхнуть с себя эту гадость. Рука скелета ползла за мной по полу. Фублик оживился и бросился к ней, радостно мяукая.

— Убери эту мерзость! — заорала я, забираясь на стол с ногами и разбрасывая тарелки, — Фу! Фу! Фублик! Давай! Куси его!

— Короче я понял. Шутка была неудачная… — вздохнул Асфард, — Я сдаюсь. Твои предложения?

В эту ночь снилось мне, что мы сидим внизу. Он нежно берет меня за руку, подносит ее к своим губам и тихо говорит:

— Ника, я хочу подарить тебе руку и сердце!

Я смотрю на учителя с явным подозрением, но при этом в моем сердце что-то сладко сжимается. Некромант улыбается, а на столе появляются две банки. Рука и сердце.

— Я не знаю, как принято у вас. Вместе или раздельно, но если надо я солью все в одну банку…

Я сглатываю и…

— Ника, подъем! У тебя через три часа экзамен! — раздался насмешливый голос за дверью, — Кстати, как спалось?

Я открыла глаза и взглянула на часы. Такое чувство, что спала я час от силы. На часах было одиннадцать. Было жутко неудобно, но халява требует жертв. Под матрасом лежал меч в ножнах, под подушкой лежали три книги (в них было упоминание о схватках на мечах), на руке у меня был завязан шнурок (на удачу), в носке лежала золотая монета. Медных денег мы не нашли. Но ведь золото куда лучше, чем медь? Зевая во весь рот, я поползла умываться. Внезапно я взглянула на себя в зеркало. С какой ноги я встала? А черт! С правой! Не к добру, ой, не к добру. Нужно было бы вставать с левой! Тогда бы сто процентов повезло! Я натянула штаны, рубашку, курточку и, не вынимая из носка монетку, засунула ноги в ботинки. При ходьбе монета перекатывалась с пятки на носок. Неудобно, согласна. Но эта примета меня никогда не подводила!

— Кушай, но только немного. Сражаться на полный желудок — не самая лучшая идея. На пустой тоже… — заметил Асфард, кивая в сторону завтрака.

— У меня кусок в горло не лезет… — сглотнула я, чувствуя, что в моем желудке вращается какой-то склизкий ком. Мысли о еде были мне противны. Я смотрела на тарелку и понимала, что не осилю даже самую маленькую порцию.

— Больше не могу! — простонала я, отставляя почти полную тарелку, — Пусть Фублик доедает!

— Хорошо, — сказал учитель, — Собери волосы.

Я сняла тесемочку с руки и собрала хвост. Получилось симпатично.

— Ника! Завяжи нормально. Заплети косу. Тебя ничто не должно отвлекать от поединка. Твоя прическа распадется за пять минут! Ты туда не красоваться идешь, а сдавать экзамен! — возмутился некромант, вырывая у меня из рук тесьму. Он собрал мне волосы и туго затянул. У Чипполино появилась единокровная сестра — девочка-луковка. Смотрелось просто ужасно. Огромные «петухи» и хвостик — «пальмочка». Примерно такой же делала мне мама из цветных резинок в детском саду. Интересно, как они там? Если бы мама и папа знали, что их единственная дочь случайно поступила учиться на боевого мага, проживает со своим учителем — некромантом, который по совместительству главгад! Хотя, судя по Академии, тут, поди, разберись «гад ты мне или не гад? Рад ты мне или не рад?». Я снова посмотрелась в зеркало. Если вдруг спросят, что это за улыбчивая жительница страны Восходящего солнца пришла сдавать экзамен, я отвечу: «Берениса заболела. Я за нее!». И тут же с характерный звуком: «фур-фур-фур» покажу, как умеет летать и сражаться катаной истинная дочь самурая! Да!

— Чучело-мяучило! — заметила я, глядя на себя в треснутое зеркало. Кстати, а смотреться в треснутое зеркало перед экзаменом — хорошая примета?

— Нормально, зато держится! А теперь снимай обувь и носки. Вытряхивай свое богатство, — приказал учитель, — Давай, не стесняйся. Ты думаешь, что я не заметил, как ты ходишь?

Я вытряхнула монетку и села завязывать шнурки. Детский сад, вторая четверть, горшочная группа.

— На узлы. Никаких бантиков. Не хватало, чтобы шнурок развязался в момент боя. Туже. Отлично, — кивнул Асфард, — Ничего не мешает? Все. Пойдем. У нас есть еще пятнадцать минут.

Я встала и почувствовала, что от волнения у меня подкашиваются ноги. Я снова плюхнулась в кресло, глядя на спину своего учителя.

— Я не могу… — простонала я, намертво вцепившись похолодевшими пальцами в подлокотники.

— Быстро вставай! — прошипел Асфард, глядя на часы, — Ника… Не того ты боишься. Вот чего надо боятся. Это куда страшнее меча!

Все вещи запрыгали на своих местах, картины задрожали на стенах, кубок пополз по столу, упал и разлил все недопитое содержимое. Даже Фублик притих, прячась под кресло. Я вжалась в кресло, чувствуя, как тонкие нити тьмы устремились в мою сторону.

— Ты потом лужу вытрешь… — простонала я, поднимаясь на ноги и глядя на лежащий на полу кубок.

— Сильно напугал? — участливо поинтересовался некромант.

— Я про кубок, — мрачно заметила я, — а не про то, о чем ты подумал.

Ничего. Прорвемся. Амулет на месте, меч выдадут.

На вершине башни все уже были п в сборе. После нас подошли только Кейни с «бабушкой», которая тащила его за руку, давая наставления. Сразу видно, что бабушка — еще тот фехтовальщик.

— А ты не хочешь мне сказать что-нибудь напоследок, Асфард? — с издёвкой спросила я, стараясь не дрожать всем телом.

— Постарайся, чтобы по голове не попали. Даже вскользь. Когда кровь будет заливать глаза, сильно не попрыгаешь. Собственно, все, — вздохнул некромант, — Кстати, я попросил, чтобы тебя поставили последней. Так что давай. Постарайся дожить до своей очереди и не умереть от страха.

— А ты ругай меня. Можно даже нехорошими словами… — попросила я, вспоминая старую примету. Что-то стремно мне… Честное слово, я так еще не боялась.

— Вслух? — скептически посмотрел на меня Асфард, — Ты представляешь, как это будет выглядеть со стороны?

— Можно и про себя! Примета такая. Ладно, ни пуха мне, ни пера! К черту! — я шмыгнула носом и встала в строй.

Лорды и Леди заняли свои места, а мы стояли длинной шеренгой. Я чувствовала, что остальные студенты тоже нервничают. Кто-то храбрился, кто-то откровенно боялся, а у парнишки недалеко от меня дрожали колени. Прямо в центр круга вышла Бульдожка, цокая каблучками. На ней было коричневое платье и желтая меховая накидка. Судя по всему, в магазине для животных, было свежее поступление.

— Правила экзамена, — прокашлялась Бульдожка, шурша бумажками, — Тот, чье имя называют, входит в круг и берет учебный меч. Сражаются до тех пор, пока ученику не удастся гипотетически ранить учителя. На ученический меч наложено специальное заклинание, которое оставляет след. Сам меч не может принести вреда. Все смогут убедиться, куда пришелся удар и судить о мастерстве ученика. Выходить за пределы круга во время поединка строжайше запрещается. Это равносильно дезертирству. Ученик, отказавшийся сдавать экзамен, будет незамедлительно отчислен. Вы сражаетесь ни на жизнь, а на смерть! В бою никто щадить вас не будет!

«И пусть удача будет всегда с вами!» О как загнула! Прямо «Голодные игры». «Сам меч не может принести вреда!» — мысленно передразнила я Бульдожку. А вот меч физрука может! Конечно, нас тут много, и мы каждый год разные, а Герасим у нас один! Ценный кадр! Тьфу!

— Марианн — Сьюзанн! — объявила Бульдожка, отходя в сторону трибуны.

Кошачьей походкой Мэри Сью в красивых доспехах зашла в круг, взяла меч и расправила плечи. За нее я как-то переживала меньше всего. Схватка Мэри Сью и преподавателя была настолько зрелищной, что я открыла рот от изумления. Ловко уворачиваясь от ударов, балансируя на краю круга, отражая выпады, Мэри Сью, казалось бы, играючи сумела одолеть его на пятой минуте. Блестящий результат! Лорд Шеат встал и стал аплодировать ей стоя. Мэри Сью прошла мимо меня и подмигнула мне карими глазами.

Следующие два поединка были совсем не такими. Я стояла, закусив губу, в ужасе глядя, как физрук наносит удар за ударом. Но студенты справились. Я выдохнула. Следующей была молчаливая девочка. Я смутно помню ее. Она сидела недалеко от меня на ритуалах. Это именно ее просили проверить, если ли кто за дверью.

Она вышла, взяла меч и с ужасом посмотрела на нас. Через мгновение ее затравленный взгляд был направлен куда-то в сторону трибуны. Сделав несколько неловких замахов, она умудрилась увернуться от одного удара и пропустила второй. Я увидела кровь на мече физрука и то, как девочка корчилась и извивалась на земле, истекая кровью. Я хотела броситься к ней на помощь, но почувствовала, что мои ноги меня не слушаются. «На ее месте могла бы быть я!» — пронеслась у меня в голове шальная мысль. «Замешкаешься — будешь!» — ответила я сама себе.

— Растяпа! Дура! — хрипло заорал лысый чародей, вставая со своего кресла, — Надеюсь, что в следующем году мне повезет больше!

Девочку унесли, кровь вытерли, чтобы никто не поскользнулся, и наступила очередь Эпика Фейлора. Я с наслаждением стала ждать, когда Избранный Судьбой оправдает свое имя. Не оправдал, какая жалость. Еще бы чуть-чуть… А черт! Увернулся! Уполз! Как гусеничка. А я так надеялась! Герасим либо выдохся, либо экономил силы для меня, но больше жертв с не было. Даже Кейни сумел кое-как зацепить Герасима. Не смотря на то, что поверх доспехов у «внучка» был повязан толстый синий шарф, скрывающий половину лица. Ну прямо Саб-Зиро!

— Берениса! — раздался голос Бульдожки. Я взяла себя в руки и вошла в круг.

— Тэ….тэ…тэ…ты па…па. па…почему б…б…беш до-до-дошпехов, Бе…бе…? — заревел Герасим в качестве приветствия.

— Доспехи, — я шмыгнула носом, поднимая меч, — Это удел трусов! Я, конечно, ни на что не намекаю, а просто констатирую факт!

— Вы…вы…вые… вые… — стал глотать воздух ртом Герасим.

Интересно, он намекает мое поведение или озвучивает свои эротические фантазии?

— …. дят т…те. тебя че…че…черви на п…п…поле бо…бо…боя! — закончил свою мысль физрук. Есть у меня подозрение, что его знакомство с Асфардом и начало заикания как-то случайно совпали. Если бы здесь, как в нормальных вузах, была бы команда КВН, то я бы предложила кандидатуру своего учителя в качестве капитана команды.

Я усиленно пыталась вспомнить какую-нибудь музыку, чтобы было легче держать ритм, но дальше чем: «В траве сидел кузнечик», моя фонотека не продвинулась. Будем прыгать под эту незамысловатую песенку.

— Аверс! — выдохнула я и сглотнула.

В тра… Ничего себе! Еще бы чуть чуть!.. ве.

Меч просвистел у меня над головой «Вжу-у-ух», а я вовремя успела пригнуться. Пронесло!

Си…дел…ку…

Меч явно хотел распороть мне живот. Нет уж, спасибо. Харакири я не заказывала… Может быть, я берегу свой глубокий внутренний мир для одного некроманта. Мне пришлось отпрыгнуть. Этот кретин меня явно теснил к границе круга.

…зне… чик!

— Она вышла за пределы круга! — заорал кто-то сзади под крики возмущения с трибун.

— Пардон! Реверс! — вздохнула я, не оглядываясь, — Аверс!

Наша песня хороша — начинай сначала.

В тра… ве…

Да что ж ты будешь делать! Так! Главное не смотреть на рану. Реверс! Чуть инвалидом не оставил! Это какая попытка? Третья? Аверс! Вот скажи мне кто- нибудь три месяца назад, что я буду прыгать, уворачиваясь от меча какого-то инвалида умственного труда! Я бы покрутила пальцем у виска и плюнула бы в лицо фантазеру. Два раза я умудрилась выронить меч. Пришлось делать реверс. Уже почти освоилась. Мне почему-то казалось, что сейчас кто-то крикнет: «Эй, Димон! Это че за балет?», но мне было все равно. Балет, танго, гимнастика, фитнес. Умирать, ой, как не хочется.

Сзади раздался противный крик: «Бей ее!». Голос был похож на голос этого маленького засранца Фейлора! Нифига! Я на такое не поведусь. Я уже мысленно допела до прихода лягушки- прожорливого брюшка, но возможности ударить не увидела. Щеку то-то щипало, но я старалась об этом не думать. Физрук махал мечом так, словно пытался убить комара, а газетки под рукой не оказалось. Хотите похудеть? Поступайте в Академию. Тут такой фитнес, что мало не покажется! Ай! Я почувствовала, как меч пробивает живот!

— Реверс! — закашлялась я, стараясь не думать о том, что только что мгновение назад меня накололи на меч, как бабочку на иголку. Главное, чтобы голову не снесли! Остальное — можно пережить. Пару секунд будет. О! Чувствую прилив адреналина.

— Аверс! — прошептала я, отскакивая в сторону от рубящих ударов. Опа! Вижу цель, не вижу препятствий! Теперь надо успеть! Реверс! Аверс! Он замахивается, бьет, я бросаюсь вперед, выставив меч. А черт! Мимо! Надо брать правее! Реверс! Аверс! Почти! Еще правее! Есть! Есть! Есть! Я попала! Ура! По виску текло что-то тепленькое, но в глаза не попадало. Щеку щипало, а я стояла, пытаясь отдышаться, глядя на след моего удара. Прямо в яблочко. Точнее, в яблочки. Если бы у меня был бы в руках настоящий меч, то у учительницы истории исчезла бы даже гипотетическая возможность стать бабушкой. Такие, как Герасим, размножаться не должны и точка!

Сдала, но не сдалась! Сама не ожидала! Класс! Я размазала кровь по лицу, чувствуя себя как минимум гладиатором. Это ж надо! Фух! Вот это я дала, так дала! Меня еще колотило, но я пыталась успокоиться. Пот катился градом, вызывая жжение на щеке и приятный холодок на спине.

— Берениса! Подойдите к учителю и отдайте ему меч! — одернула меня Бульдожка, когда я с мечом в руках двинулась в сторону трибуны. А! Забыла! Я развернулась и подошла к Герасиму. Не успев протянуть руку с мечом, я почувствовала боль и поняла, что не вдохнуть, ни выдохнуть я больше не могу. Я глотала воздух ртом, как рыба, вытащенная из воды, схватившись за солнечное сплетение, куда только что получила очень болезненный удар кулаком в металлической перчатке. Меч я не выпустила.

— В…в…вот д…д…для чего н…н…нужны д…д…дошпехи! — презрительно произнес Герасим, — Б…б…б. больно? Н…н. не надо ум…ум… умничать…

Я покачнулась и упала на колени, все еще не имея возможности сделать вдох. С выдохом тоже как-то не получалось. Я пыталась поймать ртом воздух, но чувствовала, что не могу. Из глаз брызнули слезы. Вот скотина! Тварь! Да как он мог! Я задыхалась, с ненавистью глядя на эту груду металла, возвышающуюся надо мной.

Я попыталась дотянуться до него мечом, но он размахнулся ногой, чтобы пнуть меня и… упал на землю с таким грохотом, что я невольно вздрогнула. Герасим бешено вращал глазами, пытаясь понять что произошло. Мне помогли подняться на ноги. Я могла неглубоко и прерывисто глотать воздух. Надеюсь, что ребра целые…

Кто-то смотрел с осуждением на Герасима, которому, как и любому ценному кадру в Академии, осуждение было как до лампочки фонаря. Кто-то кивал, мол, да, действительно, нечего выпендриваться. Но таких было меньшинство. Я услышала голос Бульдожки, которая пыталась переорать ропот возмущений:

— Да, возможно, методы и не самые гуманные, но наша цель подготовить боевого мага! Он должен быть готов к любым неожиданностям! Я, конечно, осуждаю, но вы поймите, у каждого преподавателя своя методика. Пусть это и жестоко, но думаю, что это — хороший урок на будущее…

— Ника, брось меч, — раздался холодный голос моего учителя прямо над ухом, — Иди, присядь в мое кресло.

Мэри Сью помогла мне дойти до трибуны и усадила в кресло. Некоторые Лорды и Леди подходили ко мне и интересовались моим самочувствием. Кто-то предложил водички. А кислородной маски нет? Нет? Ну, тогда оставьте водичку утопающим. Я отказалась от помощи, отрицательно замотав головой и прижимая руку к животу.

— Хорошо! — визгливо соглашалась с кем-то Бульдожка, — Мы вынесем выговор учителю. Но вы поймите, что у каждого преподавателя своя методика, и мы не вправе диктовать ему, как правильно…

В защиту Герасима наперебой кудахтал курятник учебного отдела. И тут все притихли, глядя куда-то в центр круга. Я тоже нашла в себе силы разогнуться и посмотреть. И не пожалела.

Асфард молча стоял в круге напротив физурука, который валялся на земле, не имея возможности даже пошевелиться.

— Лорд Асфард! — заорала Бульдожка, бросаясь к моему учителю, так, словно сорвалась с поводка, — Мы сделаем ему замечание! Мы сейчас как раз обговариваем этот вопрос.

— Я вам не мешаю. Обговаривайте дальше, — с холодным спокойствием заметил Асфард.

— Не забывайте! Экзамен еще не закончен! — возмутились тетки из учебного отдела, бросаясь на помощь Бульдожке, — Это — против правил.

Самое странное, что большинство Лордов на этот раз были всецело на стороне моего учителя.

— Я не спрашиваю, что здесь против правил, а что нет, — спокойно ответил Асфард, а потом подошел к физурку, — А теперь поговорим с тобой. Какой рукой ты это сделал? Правой или левой? Я так понимаю, левой. Правую я, так и быть, тебе оставлю, чтобы ты мог расписаться в ведомости.

Герасима подняло в воздух. Я смотрела на это со смесью ужаса и восхищения. Я такого никогда в жизни не видела. Только в кино. Теперь я понимаю, почему Паша стал Люком. Я представлю, с каким восторгом он смотрел на некроманта, давшему фору любому Лорду Ситхов.

Мой учитель сделал едва заметное движение рукой в воздухе. Раздался пронзительный крик, переходящий в ультразвук, рука физрука, закованная в доспехи, самопроизвольно ввернулась под таким неестественным углом, что там явно «не закрытый, а открытый перелом». На землю что-то закапало. «Килька в томате», — пронеслось в моей голове.

Асфард со свойственным ему хладнокровием смотрел на зависшего в воздухе Герасима, ревущего от боли. Я закусила губу, представляя, как это больно. «Упал, потерял сознание, очнулся — гипс!». Один взмах руки, и физрук всей тушкой с грохотом упал на землю.

— Больно? — спокойно заметил Лорд Асфард, глядя на загибающегося Герасима, который корчился у его ног, — Не надо умничать.

Раз, два, три…. - начала мысленно отсчитывать я, превозмогая боль, жадно впиваясь глазами в эту картину. Девять. Нокаут. «Чьорт побьери!».

— Так нельзя… — как-то неуверенно сказала Бульдожка, провожая взглядом Асфарда, двинувшегося в мою сторону.

Слезы все еще текли по моим щекам, но глядя на мучения физрука, моя душа наполнялась радостью. И гордостью.

— Мы вынуждены вас покинуть, — спокойно сказал Асфард, помогая мне встать. Я, согнувшись буквой «зю» ковыляла, опираясь на его руку, чувствуя, что видала в гробу такой экзамен. В том же гробу, что и Академию.

— Ай-я-яй! Щиплет! — взвизгнула я, сидя на мраморном столе, умоляюще заглядывая ему в глаза.

— На колени! Руки на колени! И не вертись! Я кому сказал! — строго произнес Асфард, поднося к моему лицу мокрую тряпку. Мои руки автоматически работали в режиме «перехватчика», цепляясь за все, что приближается к моему лицу, — Дай хоть кровь вытереть и посмотреть, насколько все плохо.

— Стоп! Там все плохо? Где зеркало? Дай мне посмотреть! Ну, дай! Я прошу тебя! Я должна знать, к чему морально готовиться! — заволновалась я, рисуя себе ужасающие картины от Жоффрея де Пейрака до Призрака Оперы. Дышать было больно, но меня больше всего волновало лицо.

— Не дам! Сидеть на месте! Руки положила на колени! Сколько раз тебе это повторять! Еще раз схватишь меня за руки, оторву и заспиртую! — рявкнул некромант, вытирая кровь с моей шеи и выжимая окровавленную тряпку. Я видела, с каким интересом он смотрит на рану и понимала, что ничем хорошим это не закончится. Я мысленно послала запрос Гуглу, о том, как правильно маскировать шрамы при помощи косметики, сколько слоев «штукатурки» способны превратить меня в человека и сколько стоит лазерная коррекция.

— Я теперь буду уродиной… — простонала я, всхлипывая от горечи осознания суровой правды жизни боевого мага, — У меня теперь на щеке будет огромный уродливый шрам… Мне придется носить на голове мешок с прорезями для глаз и рта… Или горшок…

Я захныкала, представляя себя с уродливым шрамом. Все. Это — крест на личной жизни, печальная и трагическая судьба одинокой женщины. Да от меня даже кот, которого мне придется завести, чтобы не сдохнуть от одиночества, будет шарахаться и непроизвольно гадить, где попало, пока не привыкнет. Это — конец. Все. Проще умереть! Мои губы задрожали, а поперек горла встал горючий ком. Мне выдадут черный плащ и черный эмалированный горшок на голову. Я буду ходить по Академии, сопя в свой горшочек и ненавидеть всех окружающих. На груди у меня будет висеть магнитофон, играющий «Имперский марш» на вечной прокрутке, возвещающий мое появление. Должны же бедные люди успеть спрятаться? Я буду сорить визитками: «Переходите на темную сторону!», пока мне не дадут по горшочку. А в паспорте я сменю себе имя на Дарт Аньян… И фото в горшочке приклею. «Всегда быть в маске — судьба моя!» — оперным голосом пропел мистер Хэ, расписывая мне прелести анонимности.

— Асфард! Если там все плохо… — прошептала я, глотая слезы, прикидывая, что мне придется регулярно следить за свежестью дыхания и слизывать конденсат внутри горшка, — Лучше убей меня… Я не смогу с этим жить… Только сделай так, чтобы я не сильно мучилась… Это — мое последнее желание…

— Убить тебя я всегда успею, — задумчиво заметил Асфард, рассматривая мою щеку и висок. Я это уже поняла. Судя по тому, что мне сегодня довелось увидеть своими глазами, сломать мне хребетик для него дело пары секунд и плохого настроения.

— Ты не молчи… Если там действительно все ужасно… — сглотнула я, цепляясь руками за его накидку, которую он даже не успел снять.

— А ну, взгляни на меня! Голову немного поверни… — приказал некромант, сощурив глаза, — Ничего страшного. Просто крови много и все. Висок заживет к вечеру, щека чуть быстрее. Шрама не останется. Я надеюсь.

— Будет очень больно? — спросила я, вцепившись в него, как клещ.

— Я не знаю. Мои предыдущие экспонаты на боль не жаловались. Заодно расскажешь, каково это. Мне самому любопытно, — заметил Асфард, осторожно отцепляя мои дрожащие конечности от своей накидки и положив руку мне на щеку. «На выставке при морге я — главный экспонат!»

Я почувствовала сначала холод, а потом жжение. Я сразу напряглась, заламывая пальцы и кусая губы.

— Терпи. Другим ученикам повезло меньше, чем тебе. Целителей у нас больше нет. Знаю, что Альриша практиковала элементарное целительство и Гидеон. На счет остальных — не уверен, — вздохнул учитель, снимая руку с моей щеки, — Все! Любуйся. К вечеру короста отпадет и останется маленький шрам. Он тоже рассосется. Со временем. Меня больше волнуют твои ребра.

— А что ребра? — занервничала я, ощупывая пальцами бугорок коросты на щеке. Приятно, что кто-то обо мне заботится. Смущает лишь то, что это делает местный патологоанатом и явно не из лучших побуждений, а исключительно по устному договору взаимного подряда.

— Раздевайся! — кивнул Асфард, вытирая руки. Я медленно стянула с себя куртку, расстегнула рубашку и осталась в лифчике. На груди была припухлость и небольшой отек, от которого я испытывала боль при глубоком вдохе и сильном выдохе.

— Все снимай! — возразил некромант, — Хватит вредничать. Мне нужно знать, целые у тебя ребра или нет! Давай, Ника. Не выводи меня из себя. Я и так сидел, как на иголках, прикидывая, удастся ли мне в случае чего собрать тебя по частям, прикидывая, сколько лишних деталей останется.

Правильно, Ника! Зачем тебе две почки и два глазика? Одного глазика тебе вполне хватит. Кому ты собираешься его строить?

Я расстегнула бюстгальтер и положила его рядом, прикрыв грудь руками. Асфард, сбросил на пол накидку, подошел ко мне, встал на одно колени и стал смотреть отек. Он осторожно положил руку мне на желтоватое пятно огромного синяка.

— Больно! — взмолилась я, зажмуриваясь. «Главное не пнуть его случайно, от переизбытка чувств. Он же ногу оторвет!» — повторяла я себе.

— Понимаю. Но придется потерпеть. Давай-ка, попробуй осторожно разогнуться. Если будет больно, то скажешь… Глубокий вдох…. - вторая рука некроманта легла мне на спину.

Через минут десять, учитель выдохнул: «Ушиб». Я тоже выдохнула. Правда разницы между ушибом и переломом для меня по ощущениям была несущественной, но раз «доктор сказал в морг, значит, в морг!»

— Правда, я не совсем уверен… — заметил некромант, озадаченно, — Вот если бы можно было бы посмотреть с другой стороны. Изнутри….

Я закашлялась, чувствуя боль при каждом движении. «С этой стороны» я согласна на ушиб. Мой Доктор Хаос сегодня явно встал не с той ноги, раз затрудняется поставить диагноз.

— Я боюсь внутреннего кровотечения… — задумчиво сказал Асфард, убирая волосы в лица, — Голова не кружится? Не тошнит?

— Голова кружится от успеха… — честно ответила я, — А тошнит от Академии.

Асфард встал, прошелся по комнате, сдул с лица прядь волос:

— Плохо, что посоветоваться не с кем… Хотя… Ника, перебираемся в комнату. Только я тебя прошу… Просто молчи. Сиди тихонько и молчи.

Я кивнула. Он выдал мне простыню и помог перебраться в комнату, усадив в кресло. Сам же принялся чертить на полу круг, расписывая его непонятными мне символами. Я молча наблюдала за этой картиной. Через пять минут он закатал рукав на левой руке и надрезал запястье.

— Ты че? — дернулась я вперед, — С ума сошел?

— Нет, Ника, зная тебя, смолчать ты не сможешь. Придется сделать так, — скривился некромант, сжимая кулак, — Прости, я не хотел этого делать, но другого выхода у меня нет.

Я попыталась возразить и поняла, что не могу ничего сказать. Такое чувство, что я только что пережила ледокаиновую блокаду, сжимая в одной руке оторванные причиндалы стоматолога, а в другой — коллекцию собственных зубов.

Неужели он сейчас призовет сюда какую-нибудь нечисть? Черт! Мне уже страшно! Хватит с меня экзамена. Я представила, как передо мной материализуются Ктулху, Дьявол, Пернатый Змей Майа, Кали, Аид, Молох и еще парочка далеких от доброты божеств. Они собираются в кружочек и начинают консилиум врачей, периодически поглядывая в мою сторону и удрученно цокая языком. С тяжелыми вздохами эскулапы продолжают обсуждать мое текущее состояние, намекая, что пора уже молиться. Правда, кому из них, они сейчас решают.

Как только кровь Асфарда потекла вниз по руке и капнула на пол, круг засветился, и в центре возникла женская полупрозрачная фигура. На вид ей было лет сорок пять, а смахивала она на злую мачеху Золушки из диснеевского мультика. Очень ухоженная, худощавая, седая, с поджатыми губами и стервозно изогнутыми бровями над жесткими, холодными фиолетовыми глазами. На ней было строгое фиолетовое платье с огромной брошью в форме паука на воротнике под самым горлом.

— Асфард! — произнесла женщина надменным и ледяным голосом, — Надеюсь, у тебя был серьезный повод вызвать меня! Мне надоело, что ты меня так часто дергаешь с того света! Если бы я знала, что ты станешь некромантом и будешь меня дергать каждый раз, когда тебе вздумается, то предпочла бы развоплотиться.

— Я тебя приветствую, ма-ма, — слово «мама» некромант произнес так, словно забивал гвозди тапком, — Последний раз я вызывал тебя, когда мне было двенадцать, чтобы удостоверится, что у меня действительно была мать.

Мама? Я почувствовала, что в горле пересохло и запершило. Я как-то морально была не готова к такому знакомству. Может, набросить простыню на голову и сделать вид, что я только что сдохла? И чем мне вивисекция не нравилась? Быстро, дешево, сердито! Он меня не предупреждал, что собирается познакомить со своей мамой. Покойной мамой. Я бы, наверное, оделась бы… Не поприличней, а просто оделась бы…

— Асфард! — возмутилась мать, присматриваясь ко мне, — А это что еще такое? Ты что, мать за деньги решил показывать?

Мой учитель собрался что-то ответить, но не успел. Мать закашлялась, делая вид, что принюхивается.

— Она точно живая? Где ты ее откопал? Вид у нее какой-то нездоровый. Асфард! Что это такое? Бедная девочка, что же ты с ней сделал? Не может быть! Ты убил ее!

Боже, какая милая женщина. Не понимаю, почему Асфард так не хотел, чтобы я с ней поговорила?

— Я не убивал ее, — спокойно ответил мой учитель. Мать схватилась за сердце.

— Если она сама сдохла, то закопай ее туда, откуда ты ее откопал! И руки вымой! Обязательно! — скривилась мать, — А я-то думаю, почему она такая бледная? Теперь все понятно! Фу! Какая мерзость! Бр-р-р-р! Это просто ужасно! Я понимаю, что ты — некромант, но спать с трупом, это, прости, выше моего понимания! Тебе что? Живых мало?

Беру свои слова обратно. Ника, не дыши. Если ты сейчас выдохнешь, то кого-то сдует.

— Она живая… — с глубоким вздохом начал Асфард, но мать тут же перебила его.

— Ах! Только не говори, что ты решил меня познакомить со своей… хм… избранницей, — простонала она, делая страшные глаза, — Я не поверю, что эта дебильного вида девица…. Ты меня, конечно, прости, но вид у нее немного умственно отсталый… твоя… эм… пассия. Я понимаю, что ты влюблен, но разуй глаза, сынок. У нее на лице — черти горох молотили. На голове — мочалка. Я понимаю, что в темноте без разницы, но ты подумай, на кого будут похожи ваши дети и мои внуки! Вы как-нибудь у зеркала встаньте рядом, и тогда тебе сразу станет понятно, что вы не пара. Ты, надеюсь, ее никому еще не показывал? Я не представляю, что скажут люди, узнав, что у моего сына настолько дурной вкус.

Красноспинная ядовитая Царевна — лягушка в моем лице только что выплюнула стрелу и грустно взглянула на Ивана Царевича, который уже поднес ее ко рту. Good night, sweet prince.

— Я тебя не для этого вызвал, — спокойно произнес Асфард, умудрившись выждать момент, когда мать сделает паузу.

— Вот только не надо мне рассказывать про неземную любовь! Я не поверю! Асфард! Она тебя явно приворожила! Другого объяснения у меня просто нет! — категорично заявила мать, поджав губы, — Не для того я тебя рожала, чтобы ты связал судьбу с первой встречной — поперечной. Ты посмотри, она же вульгарна. Ты что? Не видишь, как она сидит? Я могу ошибаться, но ты у нее явно не первый. И судя по ее малахольным глазам — далеко не последний! Задумайся!

Откуда выпала двадцать шесть лет назад, тем и промышляю. Эх, если бы не заклинание, я давно бы уже поинтересовалась ее гинекологическим древом, дабы пролить свет на генеалогическое древо своего учителя.

— Я вызвал тебя, чтобы ты помогла мне в…. - продолжил невозмутимый некромант, но мама тут прищурилась, подозрительно глядя на меня.

— Мне кажется, или у нее нос кривой? Ты представляешь своих кривоносых детей и моих кривоносых внуков? Асфард! Эпическая сила! Ты в своем уме! Еще скажи, что она — не магичка! Добей маму!

Ндя…. Эпическая сила! Надо запомнить. А то мой скудный цензурный словарный запас не всегда может выразить полную гамму переполняющих меня чувств!

— Нет, не магичка. Ты закончила? — спокойно спросил Асфард, сплетая руки на груди, — И вообще она не моя…

— Немая? Ну, это я уже поняла. Где ты ее подобрал? Мне рассказывали, что ты любил подбирать с улицы всякую дохлятину… — скривилась мама Асфарда, — Но я была уверена, что у тебя это со временем пройдет!

Тетя, может быть я и «немая», но не глухая. И руки у меня свободны. Сейчас я быстро тебе все объясню. На пальцах.

— Мне нужна твоя помощь. Осмотри ее, — вздохнул некромант, закатывая глаза.

Призрак матери покачнулся. Лицо ее выражало такой животный ужас, что я поняла, что пора отползать подальше вместе с креслом.

— Только не говори, что уже поздно! Я этого не переживу! Она беременна? Только не это! Но судя по ее животу, срок небольшой. Вопрос еще можно решить…

— Нет, меня интересуют повреждения грудной клетки. Есть ли кровотечение и повреждены ли ребра? Я пытался определить, но я не уверен… — отозвался мой учитель, — Ника, иди сюда.

Ага, не бойся Ника. Мама не кусается, она просто плюется ядом. А не могла бы она любезно заползти за камушек и издохнуть? Я буду ей очень признательна. Мне пришлось встать с кресла и, скрючившись, поковылять в ее сторону, придерживая простыню.

— Эпическая сила! Она еще и горбунья! Асфард! Не рви материнское сердце! — ахнул призрак.

Я сопела, как Дарт Вейдер, приближаясь к призраку. Призрак Матери Асфарда выставила руку вперед. Ее рука прошла сквозь меня, а потом так же легко вышла из меня. «Входит и выходит. Замечательно выходит!» — восторженно заорал воображаемый Пятачок. «Только вава не проходит!» — мрачно заметила я.

— Асфард! Это ужасно! — всхлипнул призрак, доставая призрачный носовой платок и вытирая слезы, так, словно боится размазать макияж.

— Что? — дернулся некромант.

— Вблизи она еще страшнее, чем издали, — вздохнула мать, — Ты посмотри, как она на меня смотрит… Послушай, девушка. Тебя и так природа сильно обидела! Ты себя в зеркало видела? Советую посмотреть! Я хочу красивых и здоровых внуков, а не маленьких уродов с легкой степенью олигофрении!

Я почувствовала себя Русалочкой, поэтому мне ничего не оставалось, как выразительно посмотреть ей в глаза. Надеюсь, что в них она прочитала мой основной посыл.

— Что с ней? — жестко спросил Асфард, — Кровотечение есть? Ребра целые?

— Обычный ушиб! Лечится обычным заклинанием. Точно таким же, как и синяки, — фыркнула мать, — Я думаю, что тебе пока не стоит торопиться с выбором… Станешь Верховным Чародеем, вот тогда стоит задуматься… Но эту кандидатуру я не одобряю! Только через мой труп!

— Ты и так мертва, — не вежливо заметил некромант и тут же спросил, — Сможешь вылечить?

— Ты только что обидел родную мать! И вот эта вся сыновья благодарность? — возмутился призрак, — Да мои заслуги были признаны самим Верховным Чародеем! Между прочим, мы с ним были очень близки….

— Так же, как и с моим учителем, — философски заметил Асфард, — Ладно, не будем об этом. Исцели ее.

Она провела рукой поверх моей груди. Я тут же почувствовала, что эволюционировала обратно в человека прямоходящего. Какое счастье! Какой ценой! Я понимаю Русалочку Андерсена, которая совершила абсолютно правильный обмен. Пинок ногой, согласитесь, гораздо доходчивей объясняет человеку его неправоту, чем тысяча слов.

— Асфард! Мне все понятно! Это не любовь… Это….

Договорить она не успела. Асфард стер часть круга и тяжко вздохнул.

— М-м-м-м! — промычала я, рассержено сопя и показывая на свой рот.

— Я вот сейчас смотрю в твои глаза и думаю о том, какой я предусмотрительный! — усмехнулся Асфард, снимая заклинание, — А! Да! Совсем забыл. Нос — нормальный. Все остальное — тоже. Надеюсь, я успел? Процесс самокопания еще не начинался?

Мы спустились и сели обедать. Фублик заметно изнервничался, что было видно по сиротливо лежащей на полу растерзанной обложке книги «Теория магического взрыва. Том третий. Дополненный» и свежим царапинам на ножке моего кресла.

— Асфард, как на счет других экзаменов? Ты обещал, что я их сдам без проблем! Ты помнишь? — заметила я, накладывая себе полную тарелку. Сейчас я как наемся до отвала! И пусть мне хоть кто-то заикнется про диету!

— Конечно, я помню. Подожди немного, — сумрачно заметил некромант, — Сейчас решим вопрос с завтрашним экзаменом по истории. Прояви терпение.

В дверь постучали так, что я чуть не промахнулась ложкой мимо рта. «Надеюсь, что дверь выдержит!» — подумала я, представляя, как ее изо всех сил пинают ногами.

— Войдите, — холодно произнес мой учитель, откладывая тарелку.

— Лорд Асфард! — заорала историчка с порога, заламывая руки, — Да как вы могли! Это же просто ужасно! Рука почернела, распухла и сочится гноем. Я столько гноя в жизни не видела! Что вы с ним сделали? Что вы сделали с моим сыном? Да как вы посмели такое сотворить с человеком! У него жар, он не может ни есть, не пить. А пять минут назад отвалился указательный палец… Просто взял и отвалился. Я его с собой принесла! Приделайте его обратно!

Она развернула платок, в котором лежал почерневший палец физрука.

Я застыла на месте с полным ртом, надувая щеки. Приятного аппетита! Добавки не надо, спасибо. Я уже чувствовала себя полноценным веганом и готова идти проповедовать «веганство» в широкие массы.

— Руку уже не спасти, а вот жизнь ему спасти еще…. — Асфард взглянул на часы, — … можно.

— А что с рукой делать? — заорала тетя Лошадь, — С пальцами?

— Оторвать и выбросить. И чем быстрее, тем лучше. Там уже обширный некроз, — невозмутимо отозвался некромант, отрезая кусок мяса и отправляя его в рот. Мне сейчас срочно нужен маленький и очень голодный пингвин, который перепутает меня со своей мамой и раскроет клюв. Другого изящного выхода из столь щекотливой ситуации я не вижу. До своей комнаты я не добегу. Инфа -100 %!

— Да как вы можете спокойно говорить об этом! Мой мальчик ничего плохого вам не сделал, а вы его искалечили на всю жизнь! — всхлипнула историчка, — И все из-за этой развратной девахи! Ходила, соблазняла моего сына, грудью светили, глазки стоила! Вот мой мальчик не сдержался! Да она его открыто провоцировала каждый урок! Он сам мне рассказывал! Она с ним заигрывала, соблазняла….

Все. Поздно. Пингвиненок останется голодным. Меня вывернуло наизнанку рядом с креслом. Никто этого не заметил. Думаю, что Фублик возьмет вину на себя. Мне не слабонервные. Мы сильно нервные.

— Я могу спасти ему жизнь. Но с одним условием. Двадцать четвертый билет. И никаких дополнительных вопросов, — вздохнул Асфард, невозмутимо поглощая пищу, — Я просто догадываюсь, что завтра вы планировали отыграться на моей ученице. И чтобы я был уверен в том, что она сдаст экзамен, ей случайно попадется двадцать четвертый билет.

— Вы предлагаете мне…. Не может быть? Да вы меня оскорбляете таким предложением! Да как вы вообще посмели! — взвизгнула Лошадь. Некромант тоскливо посмотрел на часы. Я начинала медленно прозревать.

— Примите мои соболезнования, — вздохнул Асфард, отворачиваясь в мою сторону. Часики тикали.

— Это все из-за нее! — в отчаянии заорала Лошадь, тыкая в меня пальцем, — Что это за вид! А волосы? В наше время приличные ученицы делали себе прическу, а эта ходит с распущенными волосами, так словно только что встала с кровати! Все пуговицы на рубашке должны быть застегнуты! Кому интересно ее, простите, декольте? Она учиться пришла или, простите, грудью своей светить? С ней в группе учатся молодые люди, и я так понимаю, что она их завлекает! И моего сына она тоже завлекала! Я воспитывала его в строгости. Он терпеть не может развратных девиц! Я требую, чтобы вы приняли меры и наказали ее за это! Иначе…. Иначе…. Я не допущу ее к экзамену! Вот! А если мой сын умрет, то я… я… я… не знаю, что с вами сделаю!

— Вы уже допустили ее к экзамену, — с вежливой улыбкой напомнил мой учитель, — У вас еще есть время подумать над моим предложением. Но я бы посоветовал думать не слишком долго.

— Ах ты, маленькое чудовище! Потаскуха! — в отчаянии заорала историчка, обращаясь ко мне, — Все из-за тебя! Вы только полюбуйтесь на нее! Сидит себе и ест спокойно, когда мой сыночек, моя кровиночка умирает! Да как тебя только земля носит! Не для того я его воспитывала, чтобы он пострадал из-за какой-то шлёндры и на всю жизнь остался инвалидом!

— Недолго ему осталось страдать… — вздохнул Асфард, снова бросая взгляд на часы, — Я не вижу в поведении моей студентки ничего, что бы выходило за рамки общепринятой морали, поэтому попрошу очень осторожно и тщательно выбирать выражения, когда разговариваете с ней.

Большая резная черная стрелка уже подходила к двенадцати. Некромант смотрел мне в глаза, скрывая едва заметную улыбку.

— Хорошо! Я согласна! — горестно вздохнула историчка, испепеляя меня взглядом, — А теперь пойдемте! Он так страдает! Я не могу на это смотреть!

— Ника, тебе нужна рука учителя? — с улыбкой поинтересовался некромант, наклоняясь ко мне, — Да не смотри на меня так! Я просто спросил. Мало ли. Вдруг тебе интересен процесс некроза? Ее все равно уже не спасти.

— Нет… — выдавила я, стараясь отключить воображение, — Пусть оставит себе на память.

— Кстати, вот, держи, — Асфард вытащил из какой-то книги три исписанных листочка бумаги и положил на стол, — Ответы на завтрашний экзамен. Двадцать четвертый билет. Выучишь до моего прихода, а потом расскажешь. Слово в слово. Наизусть.

Я примерзла к креслу, перебирая листы, исписанные размашистым почерком. Я действительно начинаю бояться этого человека. Упаси бог, быть его врагом. Я вспомнила те дни, когда он валялся аморфным овощем и мысленно содрогнулась. Ладно, что у нас тут за вопрос? «Законы магистра Форнациса и их влияние на современный магический мир». Я тяжко вздохнула и села читать.

История прошла без сучка, но с задоринкой. Я потянула руку и…. Чихуа-хуасебе! В моих руках был двадцать четвертый билет. Через пятнадцать минут после начала экзамена на столе у Лошадки одиноко лежал готовый, написанный мною собственноручно ответ с авторскими иллюстрациями, на которые ей пришлось закрыть глаза. Я тоже закрыла глаза и повторила слово в слово то, что написала. Уровень моей подготовки впечатлил даже самых суровых критиков в лице Лордов и Леди, которые кивали и перешептывались, поглядывая то на меня, то на моего учителя. Мой мучитель сидел и слушал мой идеальный ответ, едва скрывая улыбку. Отличный результат, лучшая оценка в группе. Правильно гласит студенческая мудрость: «Не важно, какая тема диссертации. Важно, кто твой научный руководитель!» Чувствую, что с таким научным руководителем можно смело защищать диссертацию на тему «Как я плевала на магию с высокой колокольни», и все найдут в ней новизну научных открытий и глубокое знание предмета.

За ужином я сидела молча, поджав под себя ноги, и думала о веселой цепочке последних событий. Воображаемый господин Пила похлопал меня по плечу, мол, крепись, Ника. Мы все с тобой. И Джек Потрошитель, и Фредди Крюггер и прочие маньяки, от свидания с которыми кровь стынет в жилах, а мочевой пузырь стремительно и бесконтрольно пустеет, стояли рядом и снимали шляпы, прижимая их к груди, глядя на меня тоскливыми глазами, словно провожали в последний путь.

«Ну а кто-то бродит рядом, смотрит в спину странным взглядом… Кто же он на самом деле: хищник, или человек?» — вертелось у меня в голове.

— Ника? Что случилось? — подозрительно поинтересовался мой добрый учитель, — Ты молчишь почти весь вечер. Что-то не так?

Я молчала, как Зоя Космодемьянская, взглядом выжигая на нем узор. И как мне только в детстве паяльник доверяли? Ума не приложу!

— Я уже теряюсь в догадках, на какую тему глубокие душевные переживания? — вздохнул некромант, помахав рукой перед моими глазами, — Ника! Ты здесь? Возвращайся в реальный мир!

— Мне иногда интересно, о чем ты думаешь… — пробормотала я. Мои воображаемые друзья-маньяки стали отчаянно крутить пальцами у висков, мол, думай, о чем говоришь и кому.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — уклончиво заметил Асфард.

— Отлично. Я, наверное, пойду к себе… — растеряно произнесла я, поднимаясь с кресла. Внезапно какая-то неведомая сила усадила меня обратно в кресло, да так, что оно со скрипом прогнулось.

— Сидеть. Мы разговор не окончили, — произнес некромант, убирая выставленную руку, — Так в чем причина твоей глубокой задумчивости?

Ему только доктором работать. Сначала душу наизнанку вывернет, потом и с внутренними органами познакомится. Как там правильно пел Высоцкий: «Я не люблю, когда мне лезут в душу! Особенно, когда в нее плюют!» Такой человек, как он, фразу «возьми мое сердце, возьми мою душу» может воспринять очень буквально и тут же помчится за скальпелем! Такое бесцеремонное обращение меня очень зацепило. Раньше он такого себе не позволял!

— Послушай, мальчик с дохлым задубевшим котом! Я хочу к себе в комнату! И не надо мне тут Копперфильда… а, впрочем, ты все равно не знаешь, кто это… изображать! — возмутилась я столь неделикатному отношению к собственной персоне.

— Послушай девочка, которая все свое детство с друзьями хоронила мертвых птенцов, выпавших из гнезда! Мы не закончили с тобой разговор, а ты просто берешь, срываешься и уходишь, так и не объяснив в чем дело! — усмехнулся некромант, не отрывая от меня взгляда.

Это странное ощущение, словно только что поцеловала оголенный провод, который случайно в эту секунду оказался не под напряжением, отпрыгнула от машины, которая поставила своей целью тебя задавить, чудом не наступила на открытый люк и увернулась от кирпича, летящего прямо на голову.

— Вы находили коробочку, вырывали ямку, а потом закапывали. Ты в этот момент всегда плакала и произносила проникновенную речь. А потом вы дружно украшали могилку цветами, думая, что птенцу будет очень приятно… — продолжил мой учитель, — Согласись, хорошее было время? Может быть, обсудим?

Больше книг на сайте - Knigolub.net

— Откуда ты это знаешь? Я тебе ничего о себе не рассказывала! — тихо ответила я, снова поднимаясь с кресла. Какая-то странная волна животного ужаса прошла по моему телу. Он знает обо мне больше, чем я рассказывала… Кровь! Черт! Кровь! Он тогда нарочно меня ранил… А потом взял мою кровь и…

— Да, я видел некоторые твои воспоминания, — осторожно ответил учитель.

— Класс! Супер! — протянула я, нехорошо улыбаясь и скрещивая руки на груди, — И каковы же были мотивы столь благородного поступка? А?

— Я хотел найти общий язык с тобой. По-другому никак не получалось. Я взял твою кровь и…

— … порылся в моей душе. Здорово! Лучше бы ты меня наизнанку вывернул, ей- богу! — заорала я, глядя в его бесстыжие глаза, — Спасибо, что избавил меня от ненужных разговоров на тему прошлого! Спасибо, что у меня в горле не пересохло, рассказывать тебе о своем детстве! О моем первом поцелуе, я так понимаю, ты уже знаешь? И о слезах в подушку по однокласснику тоже? И про то, как я умудрилась уронить ключи в шахту лифта? Так о чем нам с тобой разговаривать, если ты и так все знаешь?

— А теперь остынь и присядь на место. Я хочу поговорить с тобой о следующем экзамене! — повысил голос Асфард.

— А где теперь твое «понимание»? — я сделала пальцами кавычки.

Этот жест ему явно не понравился.

— Понимание? Ау? Ты где? — козырнула я, вглядываясь в несуществующую даль, — Как говорят в моем мире «моя твоя не понимать»! Капец! Ты просто — чудовище! Душу мою захотел! А в рот тебе не плюнуть?

Виртуальные маньяки затрясли головами и замахали руками, протестуя против таких высказываний в адрес этого человека. Ганнибал Лектор скривился так, словно сожрал лимон вместе с кожурой, а Фредди Крюггер помахал мне на прощание рукой. Он хотел вытереть себе слезы, но случайно выколол глазик. Пичалька!

— Зачем ты сейчас это говоришь? — жестко спросил некромант.

— Так это ты должен мне ответить! Ты же меня лучше знаешь? — злобно усмехнулась я, осторожно двигаясь в сторону лестницы, — Ну, твои догадки? Интересно, это похоже со стороны на буйный восторг? Нет? Странно. А мне казалось, похоже! Но тебе видней, Асфард. Так вот! Слушай меня внимательно, осквернитель трупов! Я лучше завалю экзамены и сдохну! Ты получил свой амулет — получил! Делай, что хочешь! Хоть все тут разнеси ко всем чертям! Я в сторонке постою, Фублика поглажу…

Фублик, услышав свое имя, бросился ко мне навстречу, радостно мяукая.

— Брысь! Еще тебя здесь не хватало! — шикнула я на котоежика, который замер, глядя на меня тоскливыми глазенками, мол, как так то? Ты же меня звала? Прости, колючка, тебя только что случайно намотало на маховик репрессий.

Асфард поднялся, подошел ко мне, глядя на меня холодными фиалковыми глазами.

— Я тебя как-то обидел? Я сделал тебе больно? Я воспользовался этим, чтобы причинить тебе вред? Отвечай!

Если бы не инстинкт самосохранения, то я бы уже с удовольствием наматывала его извилины на маховик моего плохого настроения. Но инстинкт подсказывал мне медленно отступать, не делая резких движений. Я стала осторожно пятиться в сторону лестницы.

— Остановись! — он выставил вперед руку, и меня слегка прижало к стене. «Я слегка его прижал, чтобы он не убежал!» — промелькнуло в голове, но вспоминать, откуда это мне было некогда.

— Зачем тебе понадобилось лезть мне в душу? Или ты… — я усмехнулась, — … захотел нечто большего, чем просто «общение»? Решил, так сказать вывести все на новый уровень? Совместить, так сказать взаимопонимание с «взаимопоимением»? В буквальном смысле? А?

Он подошел ко мне, взял за подбородок и заглянул в глаза. Надменное выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Зрачки фиолетовых глаз расширились, расползлись черным пятном, поглотив радужку. Я медленно, против своей воли, стала расстегивать верхнюю одежду, а потом бросила ее на пол. Это что за издевательство? Что он со мной делает? Какого черта мои руки меня не слушаются? Я на автомате стала расстегивать рубашку, но на третьей пуговице почему-то остановилась. В висках пульсировало, мысли растворялись в каком-то тумане.

Мои руки сами потянулись к нему и легли на его плечи, а мое тело прижалось к нему. Я не могла проронить ни слова. Караул! Такое чувство, будто кто-то дергает меня за ниточки. Я попыталась сконцентрироваться и взять себя в руки, но ничего не вышло. Я лишь с ужасом осознавала, что творю и содрогалась от мысли, что это делаю я, а не какая-то актриса, играющая мою роль. Его рука легла на мою талию. Я встала на цыпочки, чтобы дотянуться до него губами. Меня сейчас вывернет наизнанку. Какой ужас! Я приказывала себе остановиться, понимая, что это бесполезно. Мое тело и мой разум разделились и больше не сотрудничали.

— Достаточно! — сказал некромант, и наваждение спало. Я стояла, как оплёванная, с ненавистью глядя ему в глаза.

— Ну как тебе? — холодно поинтересовался Асфард, — Считай это — уроком. Как — никак, я — твой учитель.

— Чудовище ты, а не учитель, — выдохнула я, сплевывая на пол.

Нащупав перила рукой, я резко дернулась вверх, забежала внутрь и закрылась.

Боженька! Ты решил надо мной приколоться? Да? Когда я на прошлый Новый Год под бой курантов загадала желание встретить того, кто меня бы понимал, ты как — то чересчур буквально это воспринял! Какой-то пацан, мой одногодка, уделал меня в два счета, причем сделал это так красиво и жестоко, что у меня до сих пор колени трясутся. Вот это — вдвойне обидно!

Я пнула стул, освобождая себе путь к кровати.

А я все думала, почему у меня сердце екать начало при виде него? А ларчик просто открывался! Он подобрал отмычку. Не дождался, когда я ему ключи с балкона сброшу, а лично решил проявить инициативу. Каждое его движение, каждый взгляд, каждый поступок… Все именно так, как мне нравится. Он расставил ловушку, я в нее попала. Чтобы завоевать мою преданность, он решил сделать так, чтобы я была привязана к нему не только обещанием, но и чувствами! Браво! Мои аплодисменты! Оскар за лучшую мужскую роль в моей жизни получает… Кто бы вы думали? Увы, непотопляемый, как буек, Ди Каприо мрачно курит в стороне. Непобедимый Чак Норрис тоже приуныл. Неразговорчивый Брюс Уиллис тоскливо почесал крепкие орешки. Неунывающий Джеки Чан сломал голову. Невозмутимый Сталлоне только что отправился в нокаут. А, черт… Я так волнуюсь, разворачивая конверт. Сейчас, Уитни Хьюстон допоет, и я озвучу имя… Тьфу ты!

А я-то беззаботно порхаю, думая, что в моей жизни появился человек, которому я могу верить, которому я нужна, который не пытается меня перевоспитать и принимает меня такой, какая я есть. А фигушки! Я тут в берлогу к медведю провалилась и теперь вынуждена проспать с ним до весны в обнимку! И попробуй только дернуться — порвет на части! Фу! Спать — это слишком! Про «спать» речи вообще быть не может! А может, меня тигру на съедение бросили, а он что-то передумал меня жрать и решил позабавиться? Это ближе к истине!

Я доползла до постели и легла, закрыв голову подушкой. У нас тут не Академия, а зоопарк какой-то. Тигр Амур мрачно доедает Козла Тимура. Теперь мне предстоит мучительно выковыривать из сердца чудовище, к которому я успела привязаться, сама того не заметив.

«А я про все на свете с тобою забываю… А я в любовь, как в море бросаюсь с головой. А ты такой холодный, как айсберг в океане, и все твои печали под черною водой!» — назойливо играло в моей голове, как заевшая пластинка, пока я пыталась переключиться с мыслей «кто виноват?» на мысли «что делать?»

Я открыла глаза. За окном была темень. Подушка валялась на полу, а под головой у меня было скомканное одеяло. Что ж так голова раскалывается? Даже думать больно. Я лежала, упираясь взглядом в стену. Осколок! Я слезла с кровати, встала на четвереньки и полезла в тайник. Нет, осколок на месте. Значит, еще не все потеряно! Слава богу! И правда, осколок занимает не самое важное место в моих воспоминаниях. Наверняка, если он копнет глубже, то узнает и про него. Эх! Куда бы его перепрятать? А некуда. Увы. Значит, поступим по-другому. Смогли проникнуть в святая-святых Академии, сможем проникнуть и в его апартаменты. Я проникаю туда, выясняю, на какой полочке стоят мои анализы, выливаю их и… вуаля. Электричество кончилось. Кина больше не будет. Амулет он у меня не отобрал? Не отобрал! Так что тринадцать попыток у меня есть! Я лежала, через силу пытаясь придумать план по проникновению в его комнату. Ничего путного в голову не лезло. И тут краем уха услышала голоса. Слов было не разобрать, поэтому я тихонько встала, накинула халат и босиком подкралась к двери. Приоткрыв ее ровно настолько, насколько это было возможно, чтоб не выдать себя, я выскользнула и прошептала: «Аверс». Я понимаю, что подслушивать не хорошо, но на войне как на войне.

В полутьме в кресле сидел Асфард. В его руке был отчетливо виден череп. Гамлет принц Датский. Не хватало еще черного беретика и извечного вопроса.

— Может быть, убить ее? Хотя нет. Я не стану этого делать, — вздохнул учитель. Глаза черепа загорелись, и я узнала сапфировые глаза Люка.

Отличное решение. Нет человека — нет проблемы. Поругались — сразу пиши завещание и спиной не поворачивайся.

— Включай логику, Асфард. Разложи все по полочкам… У тебя раньше это отлично получалось, — насмешливо сказал Люк.

— Тебе легко говорить, — усмехнулся некромант, — Ты бы видел ее лицо в этот момент. И кто меня за язык тянул? Лучше бы я и дальше молчал.

— Асфард, ты, конечно, молодец! — заметил Люк, — Лучше ты придумать ничего не мог? Порадовал девушку. Что тут сказать! Тут уже ничего не исправишь. Она тебе не доверяет. И что бы ты ни сделал после этого, она тебе никогда больше доверять не будет! И как же ты так умудрился? На тебя это не сильно похоже. Ты обычно сначала думаешь, а потом делаешь. А тут что-то получилось наоборот. Или это — часть твоего коварного плана?

— Я не знаю, почему я это сделал, — отозвался Асфард, — Я не думал, что она все так воспримет. Точнее думал, что лучше сказать правду…

— Ага. Правду… Ты это классно придумал, — едко ответил Люк, — Ника! Я о тебе знаю все, но ты не думай, что я — маньяк-психопат. Мне просто было очень интересно узнать тебя поближе, чтобы найти с тобой общий язык. Но ты, главное, не обижайся! Я могу помыкать тобой, как мне вздумается, но я этого не делаю. Цени!

— А теперь она хочет завалить экзамены и умереть. Просто взять и умереть, — произнес учитель, словно не слыша ответ.

— Да ладно тебе! Мало ли что она сказала? Не принимай это близко к сердцу. Спорим, что завтра она передумает! На что спорим? — спросил Люк, — Стой! А вдруг она решила тебя сдать с потрохами! Ты не подумал?

— Завтра у нее экзамен по Ритуалам. Она попробует сбежать, начнет действовать в одиночку, наделает кучу ошибок, которые будут стоить ей жизни. Я слишком хорошо ее знаю, — усмехнулся некромант, — Она предпочтет просто, как ты говоришь, «слинять по-тихому». Я уверен, что она попробует усыпить мою бдительность, может быть, даже переступит через себя и сделает вид, что все нормально. А потом просто выждет подходящий момент и…

— Так в чем тогда проблема? Если она не собирается тебя предавать, чего ты разнервничался? — заметил Люк.

— Спроси что-нибудь полегче! — вздохнул учитель, — Может быть, ты завтра поговоришь с ней? Я не буду закрывать дверь. Меня она не послушает, а тебя, возможно, и захочет выслушать…

И тут я почувствовала, как все вокруг стало слегка вибрировать. Такое чувство, словно тьма со всей башни стала сползаться к креслу. Мир словно померк. Меня прошиб холодный пот. Я молча сжимала амулет, чувствуя, что это все явно не к добру.

— Асфард! Ты че творишь! — заорал Люк, — Ты с ума сошел? А ну прекрати! Сейчас же! Ты тут всех похоронишь! Ладно, я уже дохлый, но она пока еще живая! Тут сейчас вместо Башни будет братская могила! Давай, успокаивайся. Бери себя в руки. Не все так хреново, как кажется на первый взгляд. Слушай, а ты не подумал, вдруг тебе ее специально подсунули? А? Ну такой вариант возможен? Может быть, это — ловушка? Чтобы ты сорвался и сделал то, что они от тебя хотят?

Тьма остановилась. Просто застыла на месте.

— Это невозможно. Первое имя, которое я вытащил, было не ее. И только с восьмой попытки мне удалось вытащить ее имя, — отозвался Асфард, — Так что это явно не случайность и не чей-то злой умысел. Я сам ее выбрал. Я узнал, как ее зовут еще на лестнице. Хотя, она об этом не помнит. Я узнал, как она попала сюда и о том, как она ненавидит Академию. В выражениях она явно не стеснялась. Мне это понравилось. Мне понравилось, что она — не запуганная крестьянка, не дурочка, которая считает честью обучаться магии, не искательница приключений на свою голову и что ею не так-то просто будет манипулировать. И тогда я подтасовал результаты.

— Понятно, — ответил череп.

— Люк, что мне делать? — спросил некромант, — Я не знаю, как все исправить. У меня действительно нет никаких соображений на этот счет.

— Думай сам. Попробуй поговорить с ней, — предложил Люк, — Я просто не знаю, что тебе в такой ситуации посоветовать. Только не делай глупостей… Может быть, она поймет. Я сам не шарю в таких вопросах.

— Понять — поймет, но выводы сделает. Завтра она от меня шарахаться будет, — вздохнул Асфард, — Вот увидишь. Не понимаю, что в этом плохого? До этого момента между нами была глухая стена непонимания…. Я захотел узнать о ней больше, захотел понять ее… И понимаю. Я смотрел ее детские воспоминания, видел ее самые сильные переживания. Я видел все это ее глазами, чувствовал то же самое, что чувствует она. Я хочу узнать, что она делала в Академии, но я еще до этого не добрался. Ваш мир очень интересный, поэтому я увлекся. Ты был прав, Люк. Магии в нем нет. Но есть много чего, что меня действительно заинтриговало.

— Асфард, тормози! Не трави мне душу! — усмехнулся Люк, — А на счет совета…. Разбирайтесь между собой. Это — ваши личные траблы, поэтому я не собираюсь в них лезть. Ладно, покеда, учитель. Ничем помочь не могу!

— Реверс! — прошептала я. Успела. Я снова заползла в постель и долго лежала, обдумывая все происходящее. Асфард завел себя домашнюю зверюшку в моем лице. Отлично. Интересно, мне завтра гавкать или мяукать? Нет! Знаю! Пищать от восторга.

Ничего. Выкрутимся.

— Вставай, Ника, — меня трясли за плечо, — Через час у тебя экзамен по ритуалам. Завтрак на столе.

Господи, дайте мне Охранный Ордер, чтобы он ко мне не приближался!

Я встала, умылась и пошла в аудиторию, урча желудком, потому как кушать в компании Асфарда мне явно не хотелось. В Зале Вызова все уже были в полном составе. Глиза сидела за столом и раскладывала билеты.

Я мрачно взглянула на билеты, потом на остальных студентов и села на свое место. Я вообще не готовилась и даже понятия не имею, что мне нужно делать.

— Берениса! — гавкнула Бульдожка. Отлично. Я первая.

— Аверс, — прошептала я. Прощай, жестокий мир. Я подошла к столу и потянула билет. На нем был нарисован какой-то круг, и в нем не хватало символов. Прямо кроссворд какой-то. Ничего знакомого.

— Реверс, — выдохнула я, понимая, что умирать очень не хочется. Я тянула билеты один за другим в надежде увидеть что-то знакомое, но, увы… Заряды кончились и я взяла последний билет.

— Покажите свой билет! — протянула руку Глиза, — О! Вам повезло! Вам достался самый легкий билет. Малый круг защиты. Идите, готовьтесь. Когда будете готовы, поднимите руку, и мы вас выслушаем.

Спасибо, мне от этого не легче. Я мрачно взглянула на Лордов и Леди и поковыляла готовиться. Но не к ответу, а к медленной мучительной смерти. Комиссия почему-то зашепталась, поглядывая на меня.

— В этом ритуале используется кровь мага, — заметил мой учитель с насмешкой, — Я бы на вашем месте так не рисковал… Пусть перетянет билет.

— Это еще почему? — с сомнением спросила Леди Альриша.

— Потому, что она непроизвольно умеет вызвать демона крови. Как вы уже убедились однажды. У нее это отлично получается, когда она нервничает, — лениво заметил Асфард, — Так что я бы не стал рисковать. Дайте ей другой билет.

— Демона крови? — переспросила Леди Альриша с явным интересом, — Как интересно. Может быть, нарушим правила экзамена и вместо простого билета попросим ее вызвать демона крови? Глиза? Это не будет сильно противоречить правилам, если мы так поступим?

— Как посчитаете нужным, — дрожащим голосом заметила Глиза.

— Да вы что! — удивился лысый чародей, — Не может быть! Такие способности очень нужны Академии. Если честно, то я хотел бы на это посмотреть. Сознаться честно, то я никогда такого не видел. Как вы считаете, господа и дамы?

— Вы думаете? — поинтересовался Лорд Шеат, — Демон? Так вот оно что! А мы гадали, как же такое случилось! Если честно, то я был бы не прочь увидеть такое. Ритуал крови без круга. Никогда бы не подумал. Что скажете, Глиза. Вы тогда были там…

— Мы открыли флакон, а там… — вздохнула Глиза, содрогаясь.

— Это — же высшая степень мастерства. Сомневаюсь, что она сможет это сделать, — заметила «Бабушка Кейни».

— Или врожденный талант, — согласилась Альриша, задумчиво глядя на меня, — Покойный Верховный Чародей Альварг по слухам умел это делать и еще несколько чародеев за всю историю магии! Так или иначе, я хочу это видеть!

— Принесите зеркало. У нее лучше всего получается, когда она использует зеркало,

— заметил Асфард.

Передо мной поставили зеркало в полный рост. Мне в руку вложили кинжал, которым я должна была совершить акт членовредительства. И что мне делать? Резать руку или нет? Какого черта? Зачем мне зеркало? В чем смысл?

— Сконцентрируйся, сосредоточься и настройся, как следует, — спокойно сказал Асфард, — Если не получится — не переживай.

— Нам просто интересно это увидеть, — кивнула Альриша, — Если ничего не получится, то мы вернемся к экзамену и твоему билету. Ничего страшного, если не выйдет с первого раза.

Все стали меня подбадривать, мол, давай, не стесняйся.

Я осторожно сделала надрез, зажмурившись и дергаясь. Кровь потекла по ладони. Я подумала и решила приложить ее к зеркалу. На зеркале появился кровавый отпечаток моей руки. Я размазала его и указательным пальцем изобразила свою роспись. Больше мне добавить нечего. Фантазия ушла в отпуск. Главное — не забыть потом вытереть кровь! Не хотелось бы, чтобы тут каждый знал, с кем я впервые поцеловалась и как звали котэ, который жило у нас дома во времена моего детства.

Первый раз ничего не произошло.

— Так я и думала! — воскликнула «Бабушка Кейни», — Это очень редкий дар, поэтому я…

— Пусть попробует еще раз. Ника, не нервничай… — перебил ее Асфард. Я видела его отражение в зеркале и начала понимать, что он задумал.

— Вызывай уже! — занервничал Шеат, жадно уставившись на мое отражение.

Вот простые! Как будто я тут такси вызываю на всех. Куда поедем? В Ад? Хорошо, ждите, машинка сейчас подъедет. И тут СМС-ка. Вас ждет черный катафалк с номером «666». Я повторила попытку. Ничего не произошло. Часы стали бить полдень.

— Последняя попытка. Тебя никто за это ругать не будет! — сказал Асфард, бросая взгляд на часы. Я повторила свой «ритуал».

И тут прямо из зеркала появился знакомый демон крови. Черная, сочащаяся Тьмою тень зависла передо мной в воздухе, храня молчание. Тот факт, что я не содрогнулась, не испугалась, заметно добавил хитпоинтов уважения к моей персоне.

— Прикажи ему что-нибудь! — потребовала Леди Альриша. Ее глаза горели. Другие чародеи тоже затаили дыхание.

— Что приказать? — вяло спросила я.

Все присутствующие стали наперебой предлагать свои варианты.

— Помаши ручкой, — произнесла я, прекрасно понимая, что демону я вообще не указ. Демон поднял когтистую лапу и помахал.

— Еще! — заорали зрители, — Пусть он еще что-нибудь сделает!

Где конферансье? Почему никто не объявляет мой номер? Пора брать деньги за представление. Директор этого цирка сидел в первом ряду со спокойным лицом, наблюдая за всей этой картиной.

— Теперь понятно, почему он пришел к ней. Она его вызвала, он к ней вернулся… Помните… — стали перешептываться зрители, — Удивительно. Я никогда в жизни такого не видел…. Теперь понятно, почему ей удалось его изгнать. Это многое объясняет…

— Сидеть, — вяло произнесла я, вспоминая соседа, тренирующего своего боксера на детской площадке.

Демон сел.

— Лежать, — шмыгнула носом я, не придумав ничего лучше.

Демон лег. Точнее, сделал вид, что лег.

— Голос! — сглотнула я, даже не представляя, как бедняга будет это демонстрировать.

Раздалось какое-то нечленораздельное мычание. Зал просто стоял на ушах, а я уже мысленно представила афишу: «Ника и дрессированный демон! Спешите увидеть!»

И тут дверь открылась, и на пороге появилась спина… кого бы вы думали? Господина Заурака. Он тащил огромную стопку листов. Никто его не заметил. Все сидели спиной к двери. Где-то в глубине души я понимала значение фразы: «удачно зашел!» и предвкушала последствия.

Увидев меня и демона, злобный гном окаменел. Изо рта Заурака пошла пена, стопка бумаги выпала из его трясущихся рук, он забился в конвульсиях, а потом поднял на меня белесые глаза.

— Демон! — заорал он, выставляя руку вперед, — Демону не взять Заурака! Демон пришел за Заураком!

Ага, как и обещал. По расписанию. Все резко обернулись. Я немного растерялась… Демон резко оттолкнул меня. Я упала на пол, видя, как мощная светящаяся вспышка пронеслась перед моими глазами и ударила в стену.

— Она — демон! — заорал гном, метая заклинания в мою сторону. — Я знал, что она — демон! А мне никто не верил! Вот вам и доказательство!

— Я его сейчас испепелю! — заорал Шеат, вскакивая с места, но Леди Альриша опередила его, ударив волной холода. В своем голубом платье с косой она напоминала мне повзрослевшую Эльзу из «Холодного Сердца». Гном ловко увернулся. Ученики, наученные горьким опытом, тут же упали на землю и стали прятаться под партами. Особо грамотные поползли за колонны, а преподаватели принялись утихомиривать Заурака, который отбивался и пытался достать заклинанием меня. Бульдожка и учебный отдел пытались встать между злобным гномом и рассерженными Лордами, объясняя, что так нельзя обращаться с почетным преподавателем, чем сильно усложняли задачу. В итоге Заурака все- таки достали заклинанием, бросили об стену и он вырубился. Демон под шумок нырнул в зеркало, и оно пошло трещинами. Я осторожно вытерла свою кровь с зеркальной глади рукавом.

— Почему он вообще приперся сюда? — орал кто-то из Лордов, отряхивая мантию.

— Очнется — спросите сами! — заметила Леди Альриша, поправляя косу.

Злобный гном очнулся, заморгал глазами и снова задал вопрос с непередаваемой интонацией картавого охранника: «Кто это сделал?».

— Зачем вы пришли сюда? — громко поинтересовалась «Бабушка Кейни», — Сейчас ведь не ваш экзамен!

— Марш глазами? — переспросил Заурак, — Вы издеваетесь надо мной? Какой марш глазами?

— Начинается! — вздохнул бородатый чародей, закатывая глаза.

— Улыбается? Кто улыбается? — спросил гном, — Я не позволю над собой смеяться! Ишь ты, нашлись умники! Молоко на губах не обсохло смеяться над Заураком!

Через десять минут выяснилось, что в расписании Заурака закралась ошибка. Его экзамен должен был быть завтра, но почему-то в его экземпляре он стоял сегодняшним числом. Причем не в одиннадцать, а в двенадцать часов. Учебный отдел выгреб по полной программе. Поджав хвосты, они тыкали пальцем на Канцелярию, которая брызгала ядом, оправдываясь и сваливая вину на учебный отдел. Как говорил один телеведущий: «Совпадение? Не думаю!».

— И вот как после этого моей ученице сдавать теорию магии? — холодно заметил Асфард, — Он же ее прикончит…

Лорды и Леди стали совещаться. Через пять минут они озвучили решение. Впервые за всю историю Академии, в связи со сложившейся ситуацией, мне поставят зачет по теории магии автоматом. Я молча сидела на полу, растирая ушибленный локоть, глядя в спину уходящему учителю.

Сразу же после экзамена по ритуалам я отправилась в учебный отдел, чтобы расписаться в ведомости, а заодно сдать отчет о своем учителе, написанный за полчаса методом высасывания из пальца. Пока ждала, когда меня соизволят пригласить внутрь, я рассматривала дверь. На красивой двери из красного дерева были выведены золотые буквы «Учебный отдел». Меня попросили подождать минут десять, потому, что у них «обеденный перерыв». Прошло уже полчаса. От нечего делать с фырканьем «сколько можно ждать? Сколько можно жрать?» я решила внести коррективы в название отдела. С упорством Фублика я сковыривала букву «ч». Это заняло у меня семь минут. Остальные три минуты я наслаждалась новой и надо сказать очень точной характеристикой данного структурного подразделения. «У…ебный отдел» — гласила новая надпись. Не благодарите. Сама в шоке.

Мимо меня, выковыривающей краску из-под ногтей, проплыла Бульдожка, рассержено глядя в какую-то бумажку и сосредоточено сопя. Положив руку на позолоченную ручку двери, она подняла глаза и закашлялась. Резко обернувшись, она увидела меня, невозмутимо сидящую на подоконнике, как ни в чем не бывало. Не вынесла душа Бульдожки. Она метнулась ко мне и, тыкая пальцем в название, заорала на всю Академию:

— Твоя работа?

— А что такое? — я изобразила крайнюю степень недоумения, подняв брови. Средний палец был очищен. Остался указательный. Бульдожка схватила меня за руку и увидела остатки золотой краски под ногтями на указательном пальце. Еще бы! Он больше всех старался. На крики сбежались все.

— Вы только полюбуйтесь! — заорала она, демонстрируя мою правку.

Среди Лордов и Леди прокатилась волна смешков. Я даже отчетливо услышала чей-то голос, мол, а ведь как верно подмечено. У…ебный отдел в полном составе стоял, хватаясь за сердце, явно не понимая, за что их так покарала судьба в моем лице. Зря они так. На правду не обижаются.

— Это — она! — истерично и истошно орала Бульдожка, — Покажи палец! Видите, он в краске!

Она схватила меня за запястье, тыкая мой палец всем под нос, чтобы они убедились в том, то именно я — фашист от грамматики, оскорбивший обитель местной бюрократии.

Я выставила вперед указательный палец на манер пистолета. «Bang bang, my baby shot me down». Правду говорят, что отношение к окружающим зависит не только от того, чем они тебя окружили, но и с какой целью.

Опять чьи-то сандалики сбегали за моим учителем, который сначала немного не понял, за что конторские крысы собрались вершить надо мной самосуд, а потом, бросив случайный взгляд на мою правку, чуть не лег рядом с остальными. Взяв эмоции под контроль, он вырвал меня из рук «правосудия», расписавшись на гневной «претензии», составленной прямо на коленке.

— Лорд Асфард! Вы почему зачеркнули букву «ч» на бланке? — заорала блондинка, разглядывая размашистую подпись.

— Я так понял, что вы сменили название, а бланк остался старым, — спокойно ответил некромант, вызвав приступ настоящей истерики среди зрителей, — Вы уже определитесь. Или бланк замените или название.

Я смиренно последовала за Асфардом, прикидывая как теперь за глаза, разумеется, будут называть эту вечножрущую обитель бумажек и папочек.

Была и плохая новость. Кран в моей комнате начал протекать. Не так, чтобы включил и отпрыгнул подальше, а просто стал надоедливо капать. «У какого молодца утром капает с конца?» — тоскливо подметила я, глядя на все это безобразие. Правильный ответ «у Мойдодыра», который выползает «из маминой из спальни». Спасибо тебе Корней Чуковский за моей счастливое детство, на которое я могу взглянуть с высоты взрослой фантазии и ужаснуться. И тебе Мэри Сью за последнюю каплю твоего волшебного шампуня. Все, сказка кончилась.

Операцию я спланировала еще в душе. Плохо, конечно, что я не покушала. Но ничего, годы бессмысленных диет и укрощения аппетита поставили меня на один уровень с невозмутимыми индийскими йогами. Пусть я не автотроф, но один день без еды могу пережить. Я прямо представила, как рядом со мной ходит седой и сгорбленный старичок — сенсей, заслуженный тренер по лечебно-учебному голоданию, а я сижу в позе лотоса, пытаясь укротить возмущенные вкусовые рецепторы и бурлящий желудочный сок под монотонное бубнение мантры. Часы пробили полночь, но спать пока рано. Операция «Ы-ы-ы». Почему «Ы-ы-ы»? Потому что, если он меня поймает, будет «Ы-ы-ы!»

Стрелки ползли по циферблату медленно, а я уже начала зевать. Глаза слипались, мысли рассеивались, подушка манила… Не время спать, Ника! Сегодня ты идешь на дело! Полпервого. Ладно, подожду еще полчасика и выдвинусь. Боже, как медленно тянется время. Я натянула носки и набросила халат. На старт, внимание, марш!

Выскользнув за дверь, я прислушалась. Надеюсь, что ночные посиделки — откровения сегодня не намечаются. На столе стоял мой остывший ужин. Преодолевая соблазн и контролируя слюноотделение, я осторожно продвигалась вперед. Тапки, разумеется, пришлось снять. Для конспирации. Теперь самое важное — не наступить на Фублика. В кромешной темноте приходилось шарить ногой перед собой. Одно неверное движение и от моего крика проснется вся Академия. В голове назойливо играла тревожная и грустная музыка из «Лебединого озера». Когда я дошла до лестницы, ведущей в его покои, тумблер в голове щелкнул и переключился на «В пещере горного короля». Я стала осторожно подниматься по лестнице, прислушиваясь к каждому шороху. Мне всегда было интересно, что может шуршать в темноте и почему оно не шуршит при свете? До чужой двери я добралась без приключений. Прислушалась. Тишина. Ничего подозрительного.

— Аверс… — едва слышно произнесла я, осторожно приоткрывая дверь. Спит? Спит. Я на цыпочках стала пробираться к двери кабинета, часто останавливаясь и прислушиваясь. Дверь в кабинет тихонько заскрипела, пробирая меня до мурашек. Я застыла на месте. Вроде бы, пронесло. Я бочком скользнула внутрь. Как же плохо, что здесь нет света! Ладно, попробуем без света. Если я сейчас зажгу свечку, то он сразу поймет, что ночью его обнесли. Тут даже человек никогда не смотревший Шерлока Холмса и считающего «индукцию» и «дедукцию» — ругательными словами, догадается, кто это сделал. Последние три слова нужно обязательно повторить с интонациями злобного гнома.

Интересно, а лунатизм считается веской причиной, чтобы не прикончить меня на месте? Я подошла к первому попавшемуся шкафчику. Книги. Ничего интересного. Так… А тут баночки-скляночки с отвратительным содержимым. Как предусмотрительно я не поела, черт побери! Фу! Где-то среди баночек должны стоять и мои анализы. Не думаю, что он сцедил с меня трехлитровый бутыль крови. Ищем баночку поменьше. Думаю, что он ее не подписывал, и должна она стоять где-то недалеко и не глубоко. Не будет же Асфард каждый раз вытаскивать свою купорку, чтобы достать несчастную баночку с моей кровушкой? Не будет. Я его знаю, он ленивый. На полках нет ничего отдаленно напоминающего флакон с кровью. Где же она? Кровушка? Ау? Я подошла к костям. Первичный осмотр показал, что среди костей она тоже не затерялась. Странно. Я что? Зря сюда пришла? И тут в полутьме мне бросилось в глаза что-то похожее на сейф. Отлично. Сейф есть, а где ключ? Внезапно в баночке позади меня что-то булькнуло. Я сглотнула и осторожно повернулась в сторону «буль». Прямо из мутноватого рассола на меня смотрели глаза. Смотрели внимательно, явно изучающе. В бутылке рядом клацнули челюсти. Внутри меня все сжалось в комок, по спине потек липкий пот. Что-то на полке с костями скрипнуло, приводя меня в еще больший ужас. Ах, ножки мои ножки! Что ж вы меня так подводите? Что ж вы так дрожите то? Может, сделать реверс? Я открыла рот и поняла, то не могу произнести ни слова. Вот засада. Тьма стекалась со всей комнаты, принимая обличье огромного зверя с горящими глазами. Хорошо, что перед походом я сходила в туалет. В противном случае вляпались бы мы оба. Сначала я, а потом Асфард. Но некромант вляпался бы уже утром. Я попыталась шелохнуться, но не смогла. Зверюга ломанулась на меня, и я потеряла сознание.

Очнулась я в кресле. Рядом стоял кубок с водой. А я уже думала, что будет стаканчик с хлебушком на гранитной плите с моим именем. Надо мной стоял мой учитель в каком-то подобии черного халата. Растрепанные волосы, сонные глаза и помятое лицо. Он зевнул, отворачиваясь и потянулся.

— Ты как? — хрипловато спросил он, глядя на меня сонными глазами.

— Х…х…хреново… — ответила я, пытаясь донести дрожащей рукой кубок до рта. Половину его я уже расплескала себе на грудь. Теперь важно донести оставшуюся половину до пересохших губ. Задачка не из легких. Миссия почти невыполнима.

— И что ты забыла в моем кабинете в час ночи? — поинтересовался некромант, зевая.

— Д…д…да… т…т…так, ш….ш….шампунь к…к…кончился, — ответила я, чувствуя духовное родство с физруком — инвалидом.

Асфард вздохнул.

— И что мне с тобой делать? — спросил он, сдувая прядь волос с лица.

— П…п…понять п…п…простить и отпустить, — выбила чечетку зубами я, пытаясь

унять дрожь в коленках.

— А до утра ты подождать не могла? — с издевкой поинтересовался сонный некромант, подавляя зевок, — Отложить решение этого жизненно важного вопроса до завтра никак получалось?

— Н…н…нет… — я снова взяла кубок и закашлялась, хватив лишку воды. Вода пошла через нос, который я вытерла дрожащей рукой.

— Сделаю вид, что поверил, — вздохнул Асфард, — Тем более, что ты уже сама себя наказала. Вставай.

Я встала и на негнущихся ногах отправилась за ним, чувствуя, что эту ночь я запомню надолго. Он открыл дверь в свою ванную. Вау! Ничего себе! Пока я там споласкиваюсь из ведерка, кто-то явно шикует. Прямо в черном мраморном полу размещалась ванна, в которой при желании могли уместиться трое. Рядом висело полотенце, и стоял черный резной шкаф, наполненный всякими флаконами. Один из них, похожий на фонарик Галадриэли, впечатлил меня до глубины алчной до всяких притирок, кремов, шампунек и бальзамников души.

— М…м…можно? — сказала я, бесцеремонно тыкая пальцем в вожделенный флакон.

— Бери. Можешь еще захватить, что тебе нужно, чтобы по десять раз не бегать, — зевнул Асфард, глядя, как я в двух руках тащу награбленное. Это, конечно, не то, за чем я пришла, но с драной овцы хоть шерсти клок.

— А теперь дуй к себе и попытайся уснуть. Ах да, маленькая просьба. Завтра раньше полудня никакой возни внизу. Договорились? — сонно произнес учитель, — Кстати, приятных снов.

— Эт..т..то ты к…к…к чему сказал? — поинтересовалась я, пытаясь унести как можно больше. Прямо как в супермаркете, когда подумал, что тележку брать не стоит, корзинку тоже, а теперь стоишь как дура в очереди на кассе, прижимаешь подбородком свои покупки, мечтая побыстрее вывалить их на ленту.

— Еще дня три тебе будут сниться кошмары. Это — не моя магия. Это — магия моего учителя, так что проверено на себе, — усмехнулся некромант, — Не повтори ошибку Фулера. Он тоже однажды решил прогуляться сюда. Просто из любопытства.

Я уже собралась уходить, как вдруг услышала за спиной голос.

— Помни, что если ты разбудишь меня завтра до полудня — я убью тебя, — произнес некромант, расправляя скомканную простыню и поднимая с пола сброшенное в спешке одеяло.

Я закрыла ногой его дверь и со всем награбленным добром стала спускаться в темноте. В темноте я чуть не отдавила Фублику хвост, а сама чуть не родила. Но, стиснув зубы, я поняла, что нужно терпеть. Сонный Фублик повозмущался, а потом снова свернулся калачиком и захрапел так, что задрожали стекла в окнах. Спокойной ночи, малыши.

Зря я боялась. Кошмары были очень увлекательными. И я, как ни странно, неплохо выспалась, не смотря на то, что сожрать меня пытались раз восемь за ночь. Когда мне удалось продрать глаза, на часах было уже полтретьего. Я еще долго валялась в кровати, подняв ноги и прислонив их к стене. Грабеж удался. Теперь у меня полная коллекция средств для ухода за собой. Шампунь, крем и прочая вкусно пахнущая парфюмерия.

Я спустилась вниз, прикидывая, проснулся ли мой мучитель. Вместе с обедом принесли какую-то бумажку. Явно не салфетку, к моему сожалению. Завтра, по окончанию экзаменов будет торжественный прием. Форма одежды — парадная. Явка строго обязательна. Хороший вопрос, кого или что принимать будем? И в каких количествах?

Я прикинула, что из имеющегося у меня гардероба подпадает под категорию «парадное»? Платье а ля «восьмиклассница» из женского лицея с потертыми манжетами или брючный костюм с порванным рукавом куртки, который так и не зашила, потому как иголки и нитки у меня не было. Дефицит, однако. Вот и хожу я, как Гекльберри Финн, в порванной куртке и порванной рубашке. Когда в учебном отделе поинтересовались, мол, где мне угораздило, я скромно ответила, что «от гранита науки у меня несварение желудка. Пока бежала выплескивать полученные знания, на сук напоролась. Здравствуйте!»

Дверь открылась, и по лестнице спустился сонный Асфард. Даже не спустился, а стек по перилам.

— Я тебя не будила! — сразу предупредила я, — Тут записку принесли, что завтра какой-то прием. Форма одежды — парадная.

— А… Снова? Идиотская традиция. Приезжают на поклон к Совету Лордов, — ответил Асфард, потягиваясь, — Придется тащиться…

— Не пойду! — заметила я, голосом главной героини фильма «Любовь и голуби».

— Пойдешь. Куда денешься, — заметил Асфард, — И мне придется тащиться туда. Как ни прискорбно. Каждый год одно и то же… Пустая демонстрация могущества. Пыль в глаза.

Приезжают? На поклон? День открытых дверей? Как интересно! Нужно посмотреть, что вообще в этом мире происходит. А если там все вполне терпимо, то можно совершить самый дерзкий побег за всю историю! Амулета моего у них нет, Асфард из Башни не выйдет. Вариант, однако. И плевать на осколок! Плана по освобождению я так и не услышала, поэтому не уверена в том, что меня не используют, а потом не выбросят на помойку истории, как отработанный материал.

— А платье мне самой шить? Я курсы кройки и шитья не заканчивала! — спросила я, мысленно потирая лапки, как муха.

— Тебе должны принести, — вздохнул некромант, — Я никогда не был на этом мероприятии с ученицей. Они обычно не доживали. Даже Кора. Я поговорю с Канцелярией, чтобы прислали что-нибудь нормальное.

Не Бог, а скорее излишняя подозрительность, отвели меня в свое время от покупок в интернете на сомнительных сайтах одежды по заманчивой цене. Как бы ни улыбались красавицы — модели, демонстрируя роскошные наряды, как бы ни мигала «супер цена только сегодня и только сейчас», я молча закрывала вкладку, так и не нажав кнопку «в корзину».

Но злой рок нашел меня здесь, где отродясь не было вай фая. Коробку с платьем, которое мне предстояло надеть, принесли на следующее утро. Помолившись всем известным дизайнерам, я открыла ее дрожащими руками. Потом закрыла. Проморгалась. Открыла снова. С глубоким вздохом я вытащила платье на свет божий и поняла, что в глухом селе на выпускной дочь простой доярки и тракториста одета более изысканно и стильно. Платье цвета детской неожиданности с зеленой и красной вышивкой. Не спасал общую убогую картину даже кокетливый розовый бантик на груди. Отомстили. Ничего, я в долгу не останусь.

Я развернула платье и поняла, что его предыдущая владелица любила повеселиться, особенно пожрать. Прикола ради, я разделась и с легкостью на влезла в него. Собрав нервы и платье на талии в кулак, я спустилась вниз. Я знаю точно наперед. Сегодня кто-нибудь умрет. Я знаю где, я знаю как. Я — не гадалка. Я

— маньяк!

— Солнце мое, взгляни на меня! — нежно обратилась я к некроманту, который играл с Фубликом, надев на правую руку железную перчатку. Подвох мой учитель-мучитель почувствовал сразу. Асфард обернулся, и на его лице отразилось все, что только может отразиться на лице несчастного, который пошел на шоппинг с женщиной лишенной вкуса.

Я разжала кулачок за спиной, и платье сразу увеличилось на четыре размера. Сюрприз! На вырост! Я, конечно, столько не съем, но можно попытаться, если там будут хорошо кормить. Еще три Ники могло свободно поместиться рядом! Но я боюсь, что даже двух Ник Академия не переживет. Мятая юбка стелилась по полу. Одно неверное движение и все! Стриптиз! Я чувствовала себя в нем, как колокольчик. На кого оно было рассчитано изначально, я не знаю. Либо на хронически беременную, либо на дрессированного бегемота. Есть подозрение, что это платье похитили из цирка и сняли его со слонихи.

— Снимай, — сказал Асфард, морщась от розового бантика, который по задумке должен был притягивать взоры и услаждать их.

Через полчаса он вернулся с другим платьем. Черным, длинным и очень мрачным.

— У нас кто-то умер? В чью честь у нас траур? Ничего, что я на поминки не скидывалась? У меня просто денег нет, но я не прочь поесть за чужой счет, — поинтересовалась я, разглядывая платье черной вдовы с узкой юбкой.

— Больше вариантов нет, — ответил он, — Под угрозой смерти, лучшего они не нашли.

Я поднялась наверх и стала мерять. Если предыдущее платье было на четыре размера больше, то это было на пару размеров меньше. На выдохе я смогла протащить этот чехол через голову и натянуть на грудь. И все. Стоило потянуть вниз, как платье начинало трещать по швам. Я попыталась из него вылезти, вспотела, измучилась, но под конец мои попытки все-таки увенчались успехом.

— Мама-мама. Ты зачем меня с такими попой и грудью на свет родила? — вздохнула я, растягивая юбку, — Ты ведь должна была предусмотреть, что меня занесет в Академию, и мне выдадут этот черный футляр для гремучей змеи, в который я при всем желании не заползу.

Но настоящие Золушки не сдаются! Я предприняла вторую отважную попытку. В итоге платье лопнуло по шву на спине. На талии оно сидело «в облипку», на попе тоже, а вот ходить в нем я не могла. О каком побеге может идти речь? Разве что только упасть и ползти, как его предыдущая владелица. Сдув с лица назойливую прядь, я накинула халат и спустилась вниз.

— Асфард, у тебя есть ножницы и иголка? — нежно поинтересовалась я.

— А что такое? — подозрительно поинтересовался некромант.

— Есть или нет? Там ниточку отрезать надо… Мешает… — ласково сказала я, и мне тут же выдали ножницы. С иголкой были проблемы, поэтому пришлось брать медицинскую иглу.

Футляр для гремучей змеи лежал на кровати. Благослови меня, Армани! Ножницы клацали в моей руке, кромсая черную ткань. Через полчаса я утерла пот, помотала рукой, на которой навсегда останутся мозоли от ножниц, и сгребла с пола все обрезки. Вы еще не видели моего платья? А зря! Поверьте, такое вы увидите только на недели высокой моды в Париже! Скинув халат, я решилась на примерку. Вместо глухого горлышка теперь красовался треугольный вырез почти до пупка. Спина была фактически голой. А юбка… «Притягивает взоры волнующий разрез!» Я выставила вперед ногу и поняла на кого я смахиваю. Мартиша из Аддамсов. Только волосы у меня светлее. Жаль, русые корни отросли на три пальца, но если я подожду еще пару месяцев, то у меня будет полноценное омбре. Слава богу, бритвенным станком я разжилась месяц назад по чистой случайности. Заказывала шампунь, а получила бритву. Намек я поняла, но бритва тоже пригодилась. Когда я нарочно писала «бритва» меня игнорировали, а под конец прислали «Заклинание бритвы. Опыт применения в бою. Том второй». Вовремя. «Опыт прокладки туннелей» уже близился к концу.

Драные рукава «три четверти» свисали вниз, придавая моему образу зловещую «готишность» Укороченная по росту юбка тоже не отличалась аккуратностью. Но не подметать же пол? Мне за уборку в Академии не платят. Помыв голову и расчесав волосы, обувшись в черные туфли-лодочки, я поплыла вниз. Украшений, кроме монетки, на мне не было. Да и зачем? Я и так украшу собой любое платье!

— Я с тобой в таком виде никуда не пойду! — категорически заявил некромант, глядя на мое смелое дизайнерское решение, — Мне проще убить тебя!

— Значит, спиной к тебе лучше не поворачиваться… — обиженно заметила я. В его взгляде читалось «куда делось строгое платье а ля маман, и откуда взялась эта порнография?». Думаю, что на балу беременных детей и слабонервных животных не будет? Будем надеяться, что не будет.

— А что там на спи… Эпическая сила! — закашлялся Асфард, после того, как я продемонстрировала оголенную спину.

— Слышишь ты, модный критик, — рассержено заметила я, — У тебя случайно не завалялось в шкафу бальное платье моего размера? Нет? Какая жалость! Что ж ты такое непредусмотрительный, а?

Через пять минут мне принесли черную накидку а ля дементор. Помню-помню… В накидке я выглядела, как «ужас, летящий на крыльях ночи». Ничего, вполне сойдет для ученицы некроманта. Главное, ногу сильно не выставлять вперед. «Никто не знал, а я — Бэтмен! Смотрите, люди, я — Бэтмен!» — раскинула я руки в плаще. Была бы маска и шляпа, была бы Зорро! В голове тут же заиграл пасадобль. Вива! Коррида! Щелкая пальцами, я изобразила парочку танцевальных па, в стиле фламенко. Накинув капюшон на голову, я выставила вперед руки и сипло произнесла своему отражению: «Гарри Поттер! Ну, наконец-то! Я так ждал этого момента! Теперь никто не сможет нам помешать!» Для пущей убедительности я схватила ручку со стола и выставила ее перед собой на манер волшебной палочки.

Пока я развлекалась, по лестнице спустился готический принц. Черный френч со стойкой, драгоценная брошь под горлом, черные штаны и черные сапоги. Седые волосы были собраны в хвост черным бантом.

«Люциус! Мой скользкий друг…» — мысленно прошипела я, выставляя вперед «палочку» и направляя ее на некроманта.

— Ника, хватит дурачиться! — заметил Асфард, за что мысленно был послан в последний полет «Авадой Кедаврой».

— Выглядишь, как идиот! — отомстила я за платье, хотя в таком виде он смотрелся очень симпатично. С такой внешностью ему только для модных журналов позировать и по подиуму ходить.

— Знаю, — отозвался некромант, глядя на свое отражение, — А теперь слушай меня внимательно. От меня ни на шаг. Те, кто будут в зале, ненавидят нас. Они вынуждены ползать на брюхе перед нами исключительно потому, что боятся Тьмы гораздо больше, чем магии. После прошлого приема одну ученицу нашли убитой. Сейчас ситуация вне Башни накаляется. Буквально вчера был уничтожен штаб боевых магов. Центральный штаб. Они нас больше не боятся. Делай выводы. Кстати, амулет сюда давай!

Я расстроенно сняла с шеи мою монетку и отдала ее учителю. Задача усложняется. Ладно, будем ориентироваться по ситуации. Так или иначе, к местному Хэллоуину мы готовы. Граф Дракула и Моргана ле Фей выдвигаются на бал.

Кто бы мог подумать, что целый час мне придется стоять позади кресла, на котором восседал мой учитель, выслушивающий, как и другие лорды и леди поток нескончаемой лести и заверений в «непокобелимой» преданности. Под конец первого часа я стала превращаться в «метробабку», мечтающую согнать нахала и приземлиться на его тепленькое, насиженное сидение. Я боролась с желанием похлопать его по плечу и с укором сказать: «Молодой человек! Уступите девушке место!».

Ножкам уже надоело стоять, но пританцовывать, как Скарлетт О’Хара во вдовьем наряде я не могла, но очень хотелось. Рядом со мной, за креслом Лорда Шеата, застыв, как статуя, стояла Мэри Сью, в карминовом платье и с роскошной прической. Она холодно смотрела на всех голубыми глазами, вызывая некую заминку у лиц мужского пола, которые кланялись, не отрывая взгляд от соблазнительного декольте самой красивой студентки Академии.

Огромный квадратный Карл с непроницаемым лицом и тяжелым, но очень умным взглядом, смахивал на телохранителя, которому поручили охранять хлипкого клиента. Не хватало ему только черных очков и рации: «Первый-первый, я второй. Как слышно? Все спокойно!».

За креслом Леди Альриши стоял, вытянувшись по струнке, как стойкий оловянный солдатик Эпик Фейлор в голубом костюме, гордо глядя на всех, мол, это такая честь, такая честь, вы себе не представляете! Знаете, что мне это напоминает? «Кай! Если ты сложишь слово «вечность», ты будешь сам себе господином, и я подарю тебе весь свет и пару новых коньков!» Несколько месяцев бедный мальчик безрезультатно собирал слово «вечность», не смотря на все умственные потуги. На датском языке слово «вечность» звучит «evighed» (так когда-то меня просветил онлайн переводчик), поэтому я искренне не понимаю, в чем возникла непреодолимая сложность в словотворчестве для пацана, который посещал школу? Если бы я была бы Снежной Королевой, то пообещала бы айфон за название исландского вулкана Эйяфьятлайокудля. А потом бы запаслась попкорном и наслаждалась борьбой детской жадности с непроходимой тупостью.

Кейни стоял позади своей бабушки так, словно только что уступил ей место и жалеет, что повелся на провокацию со стороны наглой пенсионерки. Одет он был так стрёмно, что приди он в таком виде на дискотеку, с ним отказалась бы танцевать даже самая закомплексованная девушка, которую никто никогда в жизни не приглашал на «медляк». Теплый свитер, синий шарф (а куда без него?), классические брюки со стрелкой, заправленные в низкие ботинки с опушкой. Судя по тому, как его раздуло, штаны там были не одни. «И-и-игорь! Бубенчики застудишь!»

Кейни бросал взгляды на высокую, худую, как швабра, девушку в зеленом платье, стоящую над душой кругленького чародея. На голове у нее была настоящая швабра, а широкие плечи и узкие бедра, неудачно подчеркнутые узким облегающим платьем, вызывали у меня желание вынести ей «модный приговор», однако вспомнив, что сама одета не лучше, я корректно молчала. Девушка краснела и бросала робкие взгляды на моего учителя и завистливые — на меня.

Лысый чародей сидел в гордом одиночестве. Над его душой больше никто не стоял. Я вспомнила ту молчаливую, ничем не примечательную девочку с затравленным взглядом, и подумала, что мне, наверное, повезло с учителем куда больше, чем ей. А ведь попади я к тому лысому, не факт, что я была бы еще жива. Я почти с нежностью взглянула на голову Асфарда, понимая, что он — меньшее зло. Пусть зло, но меньшее. Я снова поймала взгляд «Швабры» и с гордостью подумала, что он — мое зло…. Горлум, Горлум! Моя прелес-с-сть… Прелес-с-сть, которая терпит все мои капризы и выходки со стоическим спокойствием, побив все мысленные и немыслимые рекорды терпения, переплюнув даже моих родителей.

— Ника, можешь еще немного потерпеть? — прошептал Асфард, вполоборота, — Я слышу, что тебя распирает от желания что-нибудь учинить, но я прошу тебя, воздержись. Не сейчас. Я тебя умоляю…

— Откуда ты знаешь? — прошептала я, перенося вес с одной ноги на другую. Правая отдохнула, пора бы отдохнуть и левой.

— Ты сопишь так рассержено, что мне становится страшно, — шепотом заметил некромант, — Если тебе тяжело стоять, облокотись на спинку моего кресла.

А ведь мне предлагали его кресло… Надеюсь, предложение еще в силе? Хотя, шучу… Он мне живой нужен.

Облокотившись на высокую спинку, я почувствовала некоторое облегчение.

— Ника! Ты что творишь? — прошипел Асфард, явно не заценив мое новое развлечение. «Перед глазами болтается на «х» называется!» Правильно, хвост! Я нежно перебирала в руках его волосы, поправляя черный бантик. Судя по лысым куклам, я всегда мечтала стать парикмахером.

— У тебя волос седой, — ехидно заметила я, вытаскивая из хвоста первый попавшийся волос.

— Стой, как памятник! — прошипел некромант, вырывая хвост из моих шаловливых рук.

Я уже терялась в лицах, нарядах и именах. Столы ломились от блюд и напитков, правда, непринужденной атмосферу было назвать сложно. Я изнывала от скуки, закатывая глаза. Через полчаса заиграла музыка. Откуда она доносилась, я не поняла, но факт оставался фактом. Она играла. И мне она нравилась. Есть у меня предположение, что после вынужденного музыкального голода, мне бы понравился даже Укупник.

Наконец-то Лорды и Леди поднялись с кресел и отправились в зал. Асфард тоже встал, но к гостям отправляться не торопился. Мы затесались в уголочке, стоя как бедные родственники на свадьбе у богатых.

— Ника, будь предельно осторожна. Они ищут повод, чтобы испортить с нами отношения. Я не хочу, чтобы этим поводом стала ты! Кто угодно, но не ты! — тихо сказал Асфард.

— А разве для того, чтобы испортить отношения, нужен повод? — живо поинтересовалась я.

— Им нужно показать, что мы — чудовища, которых надо истреблять. Они попытаются нас спровоцировать под любым предлогом. Они не полезут к чародеям, а вот ученики — отличная мишень. Тем более, что ученикам запрещено применять магию, — в полголоса произнес некромант.

— А девочка в том году отравилась водой и подавилась хлебушком? поинтересовалась я, глядя на приглашенных.

— А ты как думаешь? Она была ученицей Гидеона, — ответил Асфард, — Ее убили кинжалом в спину. Думали спровоцировать Гидеона, но он сделал вид, что ничего не произошло. Разумно.

— Гидеон — это кто? — спросила я, так и не удосужившись выучить по именам большинство учеников, что уж там говорить о Лордах и Леди.

— Тот, чья ученица погибла на экзамене по владению мечом, — ответил некромант.

К нам подошел какой-то немолодой мужчина, высокий, изысканно одетый, с волчьими глазами, темными волосами, и предложил мне танец. Мне очень хотелось потанцевать, глядя на то, как Мэри Сью кружится в карминовом платье, а вокруг наготове стоит целая очередь потенциальных кавалеров.

— Моя ученица не танцует, — коротко заметил Асфард, сузив фиалковые глаза.

— Извините, — откланялся гость и растворился в толпе приглашенных. «Кто девушку учит, тот ее и танцует!» — мысленно подумала я. Но, увы, я ошиблась.

Я, конечно, не надеялась, что мы с ним будем рассекать танцпол, но и думала, что мы будем стоять в стороне, как засватанные. Колдуны не танцуют. Им палочка мешает… Ха-ха.

— Целее будешь, — вздохнул некромант, глядя на мое огорченное и расстроенное лицо.

И мы постояли еще.

— А может, перекусим? — с надеждой спросила я, глядя как быстро пустеют столы.

— В комнате поешь, — отрезал Асфард, внимательно следя за танцующими парами и группками гостей, перемещающихся вдоль зала. Леди Альриша в невероятном нежно голубом платье с белоснежным узором скользила по полу, улыбаясь какому- то незнакомому толстяку и его спутнице. Но глаза чародейки оставались холодными, а взгляд — напряженным. Прошло еще полчаса.

Гости танцевали, веселились, столы пустели и снова наполнялись. К нам подошел Лорд Шеат и увел Асфарда в неизвестном направлении. Я осталась подпирать стеночку в гордом одиночестве. «Стоит девчонка, стоит в сторонке, накидку в руках теребит. Потому что учитель суровый ей танцевать не велит!». Или лучше так: «Стоит девчонка, стоит в сторонке, желудком позорно урчит. Потому что учитель суровый, есть со стола не велит!»

Я постояла минут пятнадцать, разглядывая гостей. Осмотревшись по сторонам, я подошла к столу, взяла наполненный кубок и понюхала. Вино. «Эх, выпьем с горя, где же кружка, сердцу будет веселей!». Я пригубила вино, чувствуя, что оно действительно приятное на вкус. Меня попытался пригласить на танец какой-то захмелевший толстяк, но я отказалась. «Некроманты не танцуют!» — гордо ответила я. Кстати, хорошая отмазка. Солидная. Словно нам религия не позволяет. Подошел какой-то молодой человек и тоже решил пригласить меня, отвесив мне банальный комплимент в стиле: «А что такая симпатичная колдунья стоит одна и скучает?»

— Симпатичная колдунья — некромант. Она не скучает. Кстати, у вас красивая форма черепа, молодой человек… — произнесла я хищно глядя ему в глаза, — А главное — редкая…

Кавалера передернуло, и он испарился. «Не надо некромантку клеить, а то ласты склеишь!» — пронеслось у меня в голове. «Некромантка» похоже на «наркоманку». Фу! Не пойдет. А как правильно? «Некромантина»? Ага, по 599 рублей за килограмм. «Некромантятина»? Я чуть не прыснула. «Меня не пугают ни запах, ни тело, я делаю молча ужасное дело!» Чуть слезы на глаза не навернулись от умиления. «Некромантительница»? Укротительница и совратительница трупов. Нет, не то… «Некромантша»? Почему — то перед глазами встала Разбойница из «Бременских музыкантов». «Г-а-а-аворя-я-ят мы бяки-буки, ка-а-ак выносит нас земля! Да-а-а-айте что ли трупик в руки, чтобы сделать упыря! Ой-ля-ля, ой-ля-ля! Воскресили упыря! Йи-и-ха!» Класс! «Некроманточка»! «Ах ты, бедная моя, Некроманточка, в Академии живешь, как арестанточка! Я заботами тебя охвачу!» Какая прелесть! И мое соло: «Ни-че-го я не хочу!». А может быть я… «Некромантесса»? Почти принцесса! Все! Я теперь некромантесса! Решено! Самооценка неумолимо поползла вверх.

Через минут пять ко мне опять подошел какой-то хмырь, и тоже предложил потанцевать. Я ответила стандартное: «Некроманты не танцуют!» и отвернулась. Какой скучный бал. Жаль, что я обещала вести себя хорошо…

— Девушка, а можно вас пригласить? — поинтересовался какой-то юнец, с опаской глядя на мой готичный прикид.

— Некроманты не тан… — ответила я, поворачиваясь в его сторону, и тут же увидела пару, которая повергла меня в состояние ступора. Карминовое платье и черный сюртук медленно танцевали и разговаривали. Мои глаза расширились от удивления. Мой потенциальный кавалер уже слинял в горизонт, а я стояла одна, чувствуя, как внутри меня поднимается буря негодования. Я залпом допила вино до дна, со стуком поставив кубок на стол.

«Ника, ты ревнуешь?» — спросила я себя. Ответить я ничего не смогла. Душа наполнилась какой-то гадостью, похожей на содержимое давно не чищеной раковины. Конечно, она — красавица. И моложе меня лет на девять, что тоже немаловажно! А как она одета? Одно только платье чего стоит. А еще у нее и ноги длиннее, и грудь больше, и талия тоньше….

«Ника, это тебе не провинциальная дискотека, где принято бить морду, если у тебя увели парня», — сказала я себе, пытаясь проглотить комок в горле. Содержимое души стало капать и слипаться в огромный ком. В голове заиграла грустная музыка, от которой мне захотелось напиться и забыться. Ком рос, как на дрожжах. Я скривилась, глядя на то, как он осторожно придерживает ее за талию.

«Ника, а что ты нервничаешь? Он ведь не твой бойфренд. Он — твой учитель. Не более… А она — твоя приятельница. Даже не подруга…» — спрашивала я себя. Но легче от этого не становилось.

«А! Это укол ревности. Значит, с ней он танцует, а с тобой — нет!» — предположила я, скрипя зубами. Огромный липкий и склизкий ком в моей душе зашевелился и пополз в сторону горла. В груди что-то дрожало, сердце колотилось, а в горле застряли такие ругательства, от которых даже прорабы на стройке покраснели бы и смутились. Я волком посмотрела на эту несомненной красивую пару, которую впору было рисовать на обложке дамского романа.

Я двинулась в сторону выхода из зала. Дверь была приоткрыта и я выскользнула в нее. Пройдя по коридору, я отдышалась и сжала кулаки. Из той же двери, откуда вышла я, выплыла какая-то незнакомая пара и двинулась в сторону одинокой двери. Я проследовала за ними.

Дверь вела в комнату с каменным пьедесталом. В центре комнаты была площадка, на которую пара встала и… исчезла.

«Портал!» — подумала я, осмелев. Я встала на каменный пьедестал и почувствовала, словно меня поднимает вверх и резко бросает вниз.

Я стояла на вершине какой-то башни, откуда я видела ночное небо и очертания большого города. Сбежав по ступенькам, я очутилась на улице. Экипаж, куда села пара тронулся и поехал в сопровождении целой кавалькады. Я пошла вслед за ним, разглядывая мрачные здания, в окнах которых горели блеклые огоньки. От свежего воздуха кружилась голова, но я шла вперед, подгоняемая страхом и любопытством. Удивительно, что мне удалось сбежать так легко. Просто чудо какое-то! Ну, все, Асфард. Счастливо оставаться! «И качнуться бессмысленной высью, пара фраз залетевших отсюда. Ты меня никогда не уви-и-идешь! Ты меня никогда не забу-у- удешь!» В глубине души эхом раздалось: «Я тебя никогда не увижу. И уже никогда не забуду!», но я решила, что поступлю, как обычно поступала в таких случаях. «С глаз долой, из сердца вон!». Я уже сто раз так делала!

Свернув в первом же переулке, я очутилась в странном месте. Узкая улочка петляла, огибая ветхие деревянные здания, едва освещенные одинокими огоньками. Я шла и читала вывески «Мечта солдата». Хм, здесь продаются мечи и доспехи? Денег у меня все равно нет, поэтому шоппинг придется отложить. Тем более меч мне нужен, как собаке пятая нога. «Белые розы». Понятно. Флористика меня тоже не интересует. Мне цветы дарить не кому. В голову назойливо лез одноименный шлягер всех дискотек и свадеб.

Идем дальше. Через метров пятнадцать красовалась вывеска «Шелковые простыни». Сначала надо бы обзавестись постелью, а потом белье выбирать. Рядом на цепях болталась вывеска «Дикий мед». Продукты пчеловодства меня тоже мало волнуют. Странные названия, честное слово. Что-то меня немного смущало, но я не могла понять, что именно. Такой поздний час, а все двери открыты. Они что? Круглосуточно работают?

Меня за руку кто-то схватил. Я вздрогнула от неожиданности.

— Красотка, поразвлечься не хочешь? — бесцеремонно спросил какой-то мужик, скалясь почерневшими зубами.

— Я не по тем делам! — огрызнулась я, вырывая руку.

— А по каким ты делам? — не отставал мужик, — Я тебе предлагаю нормально подзаработать! Я сегодня при деньгах!

Так. Стоп. Дикий мед, белые розы, мечта солдата… Это что? Улица красных фонарей?

— Спасибо, я не в настроении, — ответила я, стараясь не злить озабоченного мужика.

— Давай-ка я тебе настроение подниму! — предложил он.

Вот настырный попался. И тут я вспомнила маму Асфарда, долгих лет смерти ей. Я скривила лицо, выдвинула челюсть вперед, прищурила правый глаз и сняла капюшон.

— Подними! — ответила я, дергая глазом.

Все, что, чисто гипотетически, могло подняться, мигом опустилось. Мужика, как ветром сдуло. Зря мама в детстве говорила, что нельзя рожи корчить. Пригодилось. Надо валить отсюда, пока не набрела на какого-то извращенца, которому все равно кого… Что-то стрёмный мир, вам не кажется? Грязь, вонь, разруха. И это — Столица? Не представляю, что творится на периферии.

Я снова накинула капюшон и быстрым шагом пошла обратно. Выйдя на главную улицу, я немного растерялась. Странно, я даже не знаю, куда мне идти. А идти мне некуда. По той стороне дороги шла группа вооруженных латников, светя себе факелами и подметая плащами брусчатку. Завидев меня, одиноко стоящую на улице, они поменяли траекторию движения и бодрым шагом направились ко мне.

— Откуда и куда? — как-то не совсем вежливо поинтересовались хранители правопорядка.

— Оттуда — туда, — как-то не совсем вежливо ответила я, надеясь, что пронесет.

— Оттуда — это откуда? С башни что ли? — поинтересовались стражники.

— Да нет, — солгала я, помня, что магам здесь хвала и почет. Но только посмертный,

— Оттуда.

Я махнула рукой в сторону улицы красных фонарей.

— Шлюхам запрещено работать на главной улице! — усмехнулся стражник, — Но на первый раз мы тебя прощаем. Правда, придется оказать нам кое-какую услугу…

— Чего? — возмутилась я, понимая, что лучше бы я представилась магом.

— Тебе-то какая разница? — заржал стражник, пытаясь нащупать мой седалищный нерв.

Мля… Что делать? Опа! Придумала! Стыдно, но почему бы и нет?

— Я болею… — грустно сказала я.

— Так мы тебя быстро вылечим! — заржали стражники.

— О! Если вы знаете, как лечить эти проклятые язвы, то я буду только рада! А то постоянно все чешется, работать невозможно!

— Где? — удивились стражники.

— Там, — кивнула я вниз, — И вот рту тоже. Я тут думала постою, денежек подзаработаю на лечение… Пойдемте, чего встали!

Что предпочли, нетрадиционное лечение или добросовестную профилактику, честные охранники правопорядка, мне узнать было не суждено. Я почувствовала, как что-то странное происходит с моим телом. Я почувствовала, словно кровь в моих жилах закипает. По всему телу прошла волна дрожи. Меня, словно, вывернуло наизнанку, а потом подбросило в воздух. Я упала на землю, впечатавшись лицом в каменные плиты.

Я открыла глаза, но стражников не было. Я валялась на полу в знакомой комнате в центре круга. Надо мной стоял мой учитель в позе Наполеона.

— С возвращением, — холодно сказал он, — Ну как? Посмотрела, что творится за стенами Башни или еще не успела?

— Жесть там… — вздохнула я, поднимаясь на ноги, — Разброд, разврат и шатание.

— Радуйся, что у меня есть твоя кровь. Иначе бы, ты стала бы тем предлогом, который так усиленно ищут! Как только я заметил, что ты исчезла, я бросился сюда и вызвал тебя при помощи твоей крови, которую предусмотрительно сохранил! Знаешь, что было бы с тобой, если бы об этом узнали? Тебя бы уничтожили! — заорал Асфард. Кресло, стоящее позади него перевернулось, — Ты бы подставила и себя и меня! Чем ты вообще думаешь?

Я молча смотрела на резные ножки, которые торчали вверх, словно рожки. «Остались от Ники бы рожки да ножки! Вот как, вот как! Рожки да ножки! Вот как, вот как! Рожки да ножки!» А все почему? Потому, что учитель — козел! «Вот как, вот как, серый козел!»

— Если бы об этом узнали, тебя бы убили! Так или иначе, к утру ты бы была мертвой! — заорал Асфард, стол за ним перевернулся и отлетел к стене.

Я стояла, опустив голову, и думала о том, как в таких ужасных условиях могут жить люди. Мои условия по сравнению с ними можно смело назвать приличными. Да что там приличными! Отличными!

— Хорошо, куда бы ты пошла? Ты не знаешь этого мира, не знаешь законов… Думала, что тебя приютят добрые люди? Просто так? Будут кормить, одевать и пылинки с тебя сдувать? По доброте душевной? Ага, жди! Никто с тобой там носиться не будет! Воспользовалась тем, что я не сдал твою кровь, и прошмыгнула в портал! Молодец! Что тебе еще сказать? Не подходи ко мне. Дай мне успокоиться, — второе кресло отлетело к двери. Что-то он явно не в духе.

Я смотрела на него, как побитая собака, понимая, чем мог для меня закончиться выход в город. Без денег, без знакомств, без необходимых знаний об этом мире, я бы закончила свою жизнь в канаве. Согласна, была не права. Но это — не повод швырять мебель и устраивать мне скандал! Я тоже умею устраивать скандал!

— А что же тебе не танцевалось? А? — скривилась я, — У вас с Мэри Сью здорово получалось! Еще бы! Там целая очередь стояла на такую красавицу! Это со мной можно только в уголочке стоять, стенку подпирать. Думал, что я тебя буду, как собачонка стоять и ждать? А нифига подобного!

Я подошла к креслу и пнула его, сдвигая с дороги.

— Иди, охмуряй дальше свою красавицу! Я в сторонке постою, глазками похлопаю! — заорала я, обернувшись и чувствуя, что меня сегодня смешали отнюдь не с «Нутеллой» и намазали отнюдь не на хлебушек.

— Я так и понял, что ты сбежала из-за того, что я по просьбе Лорда Шеата согласился пригласить на танец его ученицу, — вздохнул Асфард, успокаиваясь, — Я чего-то не понимаю… Тебя зацепило то, что меня попросили пригласить на танец чужую студентку, чтобы узнать о ее самочувствии, а тебя, якобы, все бросили, забыли?

— При чем тут ее самочувствие? — возмутилась я, дергая ручку двери.

— Так и быть. Расскажу. Марианн — Сьюзанн — дочь Лорда Шеата. Точнее, дочери. Близняшки. Их две. Две души в одном теле. Та, с которой ты дружишь — Сьюзанн, а та, которая тебя на дух не переваривает — Марианн. Мой учитель десять лет назад, незадолго до печальных событий, провел ритуал по просьбе Лорда Шеата. Одна из близняшек умирала от тяжелой и неизлечимой болезни, а вторая отказывалась жить без нее и обещала, что убьет себя, если умрет сестра. В итоге их принесли сюда. После сложнейшего ритуала в одном теле, в теле Сьюзанн, появилась душа Марианн. Это — уникальный случай и невероятное мастерство. Я лично присутствовал при этом… — Асфард на секунду умолк, — А сейчас Шеата волнует их самочувствие. Его беспокоит координация движений. Шеат считает, что когда телом управляет Сьюзанн, все в порядке, но стоит Марианн взять контроль над телом, начинаются проблемы. Она не может сражаться на мечах, уворачиваться от ударов. Ей не хватает ловкости. Странное дело, тело одно и то же, но «ловкости не хватает». Я проверил. Дело не в теле и в связях тела с душой. Дело в характере.

— А она в курсе? Тьфу ты, они? — удивленно спросила я. Ничего себе, откровения! «Люк, я твой отец!» — ерунда по сравнению с тем, что я только что услышала.

— Они считают, что так и должно быть. Они даже не знают, что Шеат — их отец. Они помнят только мага в черной накидке, который сделал им больно, — вздохнул Асфард, — Я надеюсь, что ты не побежишь сейчас делиться полученной информацией направо и налево. Академия об этом не знает, и знать не должна. Такие вещи запрещены даже некромантам. У нас есть правила. Мы имеем право трогать тело, но не имеем права трогать душу. Восьмой закон Форнациса. Тело, но не душа. Ты должна была это запомнить с экзамена.

— Обалдеть! — выдохнула я, переворачивая кресло и приземляясь в него. «Шампунь и бальзам в одном флаконе!»

— Был удачный момент, который не сильно бросается в глаза, поэтому меня попросили им воспользоваться. Мне не очень хотелось это делать, но, сознаться честно, самому интересно, как поживает лучшее творение моего учителя, — ответил некромант, — Я догадывался, что тебе это не совсем понравится, но не буду же я при всех объяснять тебе мотивы этого поступка? Я надеялся, что расскажу тебе чуть позже… Ладно, мероприятие еще не окончилось. Пойдем обратно.

— То есть это был не романтический, а чисто некромантический интерес? — не отставала я, подозрительно глядя в глаза учителю.

— Я знал, что ты остро это воспримешь, поэтому не хотел соглашаться. А ты как обычно подумала, что тебя обидели, с тобой не танцевали, тебя оставили одну, забыли о бедной Нике, бросили, покинули, предали… — усмехнулся Асфард, — Я, сознаться честно, терпеть не могу танцевать. Но иногда приходится это делать.

— Ага, расскажи мне. И где же вас учили танцевать, сударь? — с издевкой спросила я, вспоминая, сколько наш «10- А» бился над выпускным вальсом в школе, и с каким позором топтался на месте в самый торжественный момент.

— Когда мы учились восемь лет, нас учили придворному этикету, танцам, манерам. Давным-давно чародеи занимали почетные места среди министров, были придворными и пользовались определенными привилегиями. А вращаясь в таких кругах, каждый обязан знать как себя правильно вести, — вздохнул Асфард, — «Хорошие времена когда-нибудь вернуться» — полагали в Академии и учили нас на всякий случай. А вдруг пригодится?

Если на выпускной нужно будет скидываться на подарок Академии, я с удовольствием скинусь на губозакатывательную машинку! Варианты: новая статуя, очередной портрет, какой-нибудь плазменный кристалл в сорок два дюйма, занавески в у…ебный отдел, я не рассматриваю.

Спустившись в зал, мы немного постояли у стеночки, а потом учитель посмотрел на меня и предложил свою руку. Мол, ты меня вынудила? Получай, фашист гранату.

— Нифига! Я не хочу! Уже не хочу! Раньше надо было! — надулась я, отворачиваясь.

— Чтобы потом не было обид, нытья, взглядов, выражающих упрек, словно я заставил тебя выучить всю библиотеку наизусть! — спокойно ответил Асфард, отрывая меня от стены, под которую я мимикрировала в полумраке.

— Теперь точно не хочу! — возмутилась я, надувая губы и вырывая руку, — Не надо мне делать одолжение! Терпеть не могу, когда мне делают одолжение!

— Рот закрой, — улыбнулся некромант, хватая меня за руку и с силой сжимая мое запястье, — Просила — получай.

Он вытащил меня на свет, просунул руку под накидкой. Я почувствовала, как прохладная рука легла на мою теплую талию. «Так и почки застудить недолго!» — мысленно проворчала я, как старая бабка, все еще переживая и пережевывая свою обиду. Я положила руку ему на плечо. Настроиться на музыку и на ритм у меня не получалось.

— Ника, давай определимся, кто кого ведет… Ты меня или я тебя? — с усмешкой заметил Асфард, — Если хочешь, веди ты…

Я упорно тащила его за собой, с силой сжимая его плечо, с горечью осознавая, что в очередной раз попала в ловушку собственного упрямства.

— Все, выдыхай. Давай я поведу. Расслабься, чего ты так напряглась? — усмехнулся некромант, нежно проводя рукой по моей спине, — У меня такое чувство, будто я окоченелый труп таскаю за собой по паркету.

Сравнение с трупом меня порадовало. Спасибо, это — лучший комплимент в моей жизни! Что дальше? «Трупушка ты моя, окоченелая», «Черепушка ты моя, белоснежная», «Зомбушка ты моя, кровожадная»…

— А ты на трупах тренировался? — съехидничала я, вспоминая, как в детстве училась целоваться на помидорах. Что-то помидоров я здесь еще не видала и не едала. Не хочу знать, на чем учатся целоваться некроманты. Не-хо-чу!

— И на трупах тоже, — вздохнул Асфард, — Надо же было как-то сдавать экзамен?

— Ты шутишь? — подозрительно спросила я. Сознаться честно, грешна. Я тоже танцевала во время дежурства с пластмассовым скелетом. А что? У нас классная руководительница — биологичка. У меня в дневнике даже красная запись сохранилась «Вместо дежурства издевалась над учебным пособием! Срочно примите меры!». Ниже было написано рукой моей мамы и синей пастой: «Сломала?». «Нет!» — был ответ. «А в чем тогда проблема?» — поинтересовалась уставшая от моих выходок мама. На том переписка закончилась.

Я буду тебе очень признателен, если ты немного помолчишь, — заметил некромант, ведя меня по залу, — Не надо сейчас искать повод для ссоры.

Мы молча танцевали. Каждый думал о чем-то своем. Я, например, думала о том, что мне, наверное, действительно в чем-то повезло. Другой бы учитель просто молча бы перешагнул через мой труп, если бы меня случайно убили на экзамене. И не факт, что просто перешагнул бы. Может быть, даже ноги вытер о мое бездыханное тело, с комментарием, мол, в следующем году пусть ему повезет больше. Я завидовала Мэри Сью и тому, как о ней заботится Лорд Шеат. А теперь я знаю, что она — его родная дочь. Дочери. Я честно, не видела, чтобы кто-то из учителей сильно переживал и беспокоился за своих учеников. Разве, что Бабушка Кейни. Но ее забота пахнет откровенным садизмом. «Встречай, учи и снова расставайся». И так каждый год. А смысл привязываться к очередному парнишке или девчонке, если через год ты ее больше никогда не увидишь? А может даже и раньше. Тут как повезет… И, наверное, я должна быть благодарна за то, что ко мне относятся не как к очередной детали с нескончаемого конвейера, а как к человеку. Мне помогают, меня лечат, меня, защищают и терпят. Мне хочется ему поверить… Очень хочется… Но я не могу. Я видела, как он мастерски меняет маски, как талантливо может изобразить любую эмоцию, если ему это выгодно. Как можно верить тому человеку, который способен разыгрывать такие сложные партии, что в голове не укладывается? Как можно поверить чудовищу, которое копалось в твоей душе? Чудовищу, у которого на полке стоят мои предшественники, которых он, скорее всего и убил? Чудовищу, которое очень скоро узнает про осколок? Перед глазами встал мой рисунок с косоглазой вороной, сидящей над могилой «среднестатистического боевого мага». Только на могильной плите написано «Берениса, 17 лет. Это был несчастный случай. Без нее мир будет лучше!». Я вздрогнула, представив, с каким удовольствием канцелярия и учебный отдел будут сочинять мне эпитафию. А на обратной стороне будет красоваться надпись «Маленькое чудовище».

— Что-то не так? — спросил Асфард, внимательно глядя мне в глаза и осторожно придвигая меня к себе, — Что-то случилось?

— Да нет, все нормально… — ответила я, отводя взгляд.

— Ника, все хорошо. Не переживай, — улыбнулся некромант, сжимая мою руку, которую я положила поверх его.

— О чем вы говорили с Мэри Сью? — коварно спросила я, вырывая свою руку из его руки. Я думала, что танец окончен, но мы продолжали танцевать. Одну руку я все еще держала на его плече, а он все еще обнимал меня за талию. Странно как-то. Танец закончился, а мы все еще стоим, вцепившись друг в друга, словно выжидаем, кто первый уберет руку.

— О тебе, — с улыбкой сказал Асфард, убирая прядь волос с моего лица, — Ника, скажу тебе вот что. Не откровенничай больше с ней. То, что знает Сьюзанн, знает и Мариэнн. И как бы Сьюзанн не пыталась хранить секреты, у нее это не получается. Мне неприятно такое говорить, но все твои слова передаются Лорду Шеату. И мне бы не хотелось, чтобы он был осведомлен о наших с тобой проблемах и отношениях. Это тебе на будущее. Информация к размышлению.

— То есть ты…

В коридоре раздались крики, грохот. Дверь в зал просто вылетела. Следом из нее на огромной скорости влетела огромная яркая шаровая молния, которой никто явно не ожидал. Эпическая сила! Мне не говорили, что будет салют!

— Пригнитесь! — заорал чей-то голос. Асфард резко дернулся в сторону, увлекая меня за собой. Мы упали прямо на пол. Молния разорвалась в воздухе, отметая всех от эпицентра взрыва. «Шар, диаметром два с половиной чего-то та движется на боевого мага с какой-то там скоростью с расстояния десять метров. Каковы шансы у среднестатистического боевого мага отразить удар и поставить магический щит?» Никаких. Я правильно решила задачу! Ни-ка-ких! И пусть кто-нибудь прямо сейчас докажет обратное!

— Сюда! — приказал мне Асфард, затаскивая меня за колонну.

Некромант присел на корточки, накинул капюшон мне на голову и сказал:

— Сиди здесь и не высовывайся. Поняла меня? Без глупостей!

Слушайте, он меня явно перепутал с Гарри Поттером! Как будто я сейчас как выскочу, как выпрыгну, как побегу всех спасать, размахивая волшебной палочкой и самомнением! Пусть вон, Фейлор геройствует. Ой! А куда это он пополз? Пусть поворачивает и ползет в сторону врага, а не прячется за перевернутый стол. Враг там, Фейлор, позади тебя! Подвиг ждет! Награда ищет своего героя! Такая возможность увековечить свое имя в веках!

Я осторожно выглянула и увидела, что неподалеку от меня лицом вниз лежит незнакомая девушка, в белом платье. Может быть, метнуться за ней и затащить ее сюда? Жалко ее все-таки!

— Уберите его отсюда, пока он никого не покалечил! — раздался пронзительный голос Альриши, переходящий в истерический визг, — Все назад! Я не могу его отсюда достать! Я боюсь зацепить людей!

— У него усиливающий амулет! — крикнул кто-то.

Кого убрать? Заклинания летели одно за другим. Я предпочла сильно не выглядывать из своего убежища, наученная горьким опытом. Колонна напротив меня пошла трещинами.

«И тогда в Берлине под обстрелом полз боец, и телом заслоня, девочку в коротком платье белом осторожно вынес из огня!» — пронеслись в голове строчки, вызывая ассоциации с гвоздиками, тюльпанами и ветеранами. Не прошли даром уроки патриотического воспитания.

Ладно! Рискнем! Я поползла в сторону девушки, вцепилась в нее и потащила за колонну. Тяжеленькая. Покушала, небось… Девушка, садись на диету, иначе тебя никто спасать не будет. Еще немножечко. Есть! Туфлю мы потеряли по дороге, но думаю, она не сильно расстроится. Так, Золушка, еще рывок, и мы в относительной безопасности! Считай меня своей крестной феей. Я прислонила ее к колонне рядом с собой и села отдыхать. Может, кого-нибудь еще вытащить? У меня сегодня акция! Но, увы, больше желающих-умирающих я не видела. Одно очко плюс в мою карму! Надеюсь, что на том свете мне зачтется. Главное, раньше времени туда не попасть!

— Демоны, демоны, маленькие демоны! — донеслись до меня злобные крики, — Демон засел в Академии! Он следит за Заураком! Одного демона я уже убил! Даже пикнуть не успел! Но я знаю, что он не умер! Он где-то здесь! Затаился!

— Что происходит? — кричали испуганные голоса, — Что это значит? Объясните! Я требую….

— Не высовывайтесь! Назад! Все назад! Растяните щит! — орал кто-то из чародеев.

Но слова тонули в грохоте разрывов. Два раза попали рядом с моей колонной, да так, что меня чуть не оглушило.

— Убирайте людей! — раздался визгливый голос Альриши, — Ставьте барьер! Я своими руками его задушу!

Девушка рядом стала приходить в себя, ощупывая свое лицо.

— Принц… — простонала она, проводя рукой по лицу, — Принц…

Только принца нет, где он подевался? Я не поняла! Если у нее есть свой принц, то какого черта я подвязалась ее вытаскивать. Пусть бы ее принц и кожилился. А то заныкался где-то и сидит, дрожит, корону на ушах придерживает.

— Не подниматься! — кричал кто-то, кашляя. Злобный гном тоже не промах. Попробуй его поймай и обезвредь. Есть еще порох в пороховницах! Вот что значит старая школа! Когда надо, дедок даст фору самому Джеки Чану.

— Демон! Вылезай! — раздавался крик Заурака, И что-то мне подсказывает, что так усердно меня еще никто никогда не искал. «Знаешь, я ищу тебя, ищу уже давно!». Мог бы на передачу «Жди меня» написать. Пусть меня поищут лет пятьдесят… Правда, поиски будут осложняться тем, что я сменю паспорт, фио, квартиру, город, номер и внешность. А в остальном найти меня будет не сложно.

Тыдышь! Попался, голубчик. Я выглянула. Ан-нет! Это просто стол отлетел и разбился о соседнюю колонну, за которой тоже сидели напуганные люди. Может, помахать им ручкой? Типа от нашей колонны вашей передаю горячий привет. Поставьте, пожалуйста, песню: «Последний герой», которая начинается словами «Остаться в живых…» С уважением, Ника. Смех, сквозь слезы. Ни дня без приключений!

— Вы осторожней! Здесь же люди! — орал охрипший женский голос, — Не хватало кого-то зацепить! Шеат! Убери огонь!

— Я его сейчас прикончу! С дороги! Кейд! Ты рехнулся? Ты куда целишься! Зацепишь людей!

— Да чтоб тебя! — выругался чей-то голос.

Одна вспышка ударилась в потолок и сверху недалеко от меня упала огромная многоярусная люстра, разбиваясь на тысячи мельчайших осколков. Я едва успела накрыть голову руками. Академии пора заключать договор с заводом по производству люстр. Или на худой конец брать визитку магазина светильников.

— Вот старый ублюдок! — раздался бас Шеата, — Мейз, осторожней! Асфард, попробуй…

Что предлагали попробовать моему учителю, я так и не узнала. Может, конфеткой поделились? А может салатик неподалеку пролетал. Вместе с тарелкой. Вкусный. Всем понравился, вот и рекомендуют!

— Заурака так просто не взять! — орал дед, отбиваясь изо всех сил. Бух! Все! Поймали! Я выглянула и поняла что таки да! Можно вылезать! Я встала и похромала в сторону распростертого на полу тела.

Чародеи пытались помочь подняться гостям. Вот это я понимаю, душевно посидели! Отличный банкет. И ведущий тоже классный! Я бы даже сказала — улетный. Правда, а почему бы Заураку не бросить преподавание и заняться организацией незабываемых юбилеев, свадеб, похорон. На счет свадеб и юбилеев, ему нужно немного подучиться, а вот похороны он устраивает профессионально.

— Все живы? — закашлялась Леди Альриша, отряхивая разорванную юбку и вытаскивая осколки стекла из прически. Я знала, что моя мода на разрез до середины бедра пойдет в народ, но чтобы так быстро? Я польщена! Вы еще мою спину не видели! Могу выкройку подогнать, если надо.

В воздухе запахло озоном. Голова закружилась и из носа что-то потекло. Я провела рукой и увидела кровь. Шмыгая носом, я стала украдкой ее вытирать. Смотрю, я тут не одна такая. Наверное, какой-нибудь побочный эффект от какого-то заклинания. Вот же гадость!

На полу, прислонившись к колонне, сидел поникший Эпик Фейлор. Вокруг него валялись осколки люстры. Ну все, Кай, давай, собирай слова из льдинок. Тебе тут целый набор для творчества дедушка Заурак подарил. При желании, можно «Войну и Мир» переписать.

Кейни в разорванном свитере шарил по полу в поисках ботинка. Конечно, пол холодный. Тут и простудиться недолго! У кареглазой Мэри Сью тоже носом шла кровь, корсет был разорван, приоткрывая соблазнительные формы. Остальные выглядели не лучше. Гости помогали друг другу отряхнуться, пытаясь прийти в себя после такого потрясения. Вы тут на один вечер, господа, а мы тут, между прочим, учимся! И этот маньяк — наш преподаватель!

— Цела? — спросил Асфард, подходя ближе. У него была рассечена правая бровь. Я кивнула, бросая мрачный взгляд на обмякшее тело заслуженного преподавателя волшебной математики, и вытерла свежую струйку крови, которая текла из правой ноздри мне на верхнюю губу. Да сколько можно!

— А нельзя было его сразу прикончить! — орала Бабушка Кейни, вытирая с лица какой-то салат.

— Боялись зацепить людей. Пришлось зажимать в угол, — вздохнул хлипкий Лорд, кашляя так, словно уже продиктовал завещание и ждет, когда ему принесут стакан воды.

— Учебный отдел сюда! Быстро! Канцелярию тоже! — простонала Альриша, опираясь на треснувшую колонну, — Всех сюда!

— Здесь же ограничение на перемещение! Ты забыла? — поморщился Гидеон, придерживая рукав разорванной мантии.

— Пошлите кого-то из учеников! — рявкнула Альриша, но тут ее взгляд упал на меня,

— Берениса! Ты ходить можешь? Будь добра, сходи в у…ебный… кхе…кхе… учебный отдел и скажи срочно сюда! Все!

Ага, нашли гонца! Пусть Фейлор бежит. Хотя… Охота мне взглянуть на их лица, когда они узнают эту чудесную новость. Я, прихрамывая, двинулась в сторону выхода из зала. Стоило мне выглянуть в коридор, мой пустой желудок сделал такой кульбит, от которого тут же закружилась голова.

«Четыре трупа после танцев наполнят утренний пейзаж» — промелькнуло в голове, волосы на которой встали дыбом.

— Ты что там застряла? — заорал Шеат, — Тебя просили быстро! Быстро это значит, одна нога — здесь, другая — там!

Господи, дайте проморгаться. Я вцепилась в дверной косяк, стараясь не упасть.

— И бить…. ся сердце перестало! — вырвалось у меня, глядя на стены, перепачканные кровью и три трупа, валяющиеся на полу. От четвертого остались как раз «одна нога здесь, а другая там». Тут нужен как минимум шпатель и упаковка мусорных пакетов, чтобы организовать человеку достойные похороны. На заляпанной кровью стене не хватало надписи: «Тайная комната снова открыта! Трепещите враги наследника!».

— Как бы вам так сказать, чтобы помягче… — я закусила губу, бросив тоскливый взгляд на Асфарда.

— Да что там такое? С дороги! Не можешь сходить, так и скажи! — рявкнул Шеат и направился ко мне, хрустя стеклами, разбитыми тарелками и прочим мусором под ногами, — Эпическая сила!

— А я про что… — уныло вздохнула я. Вот так, легким движением руки портрет превращается, портрет превращается… в живописный натюрморт.

Все заволновались, что же там такое?

— Всем стоять на месте! — заорал Шеат, вставая в дверном проеме, — Из зала никто пока не выходит! Там опасно!

— Ника, иди сюда, — тихо сказал Асфард, отводя меня в сторону. Он положил руки мне на плечи и притянул к себе, параллельно вытряхивая стекла из складок моей накидки.

Какой-то мужчина в синем камзоле, разминая ушибленное плечо, подошел к нам.

— Что здесь происходит! От имени его Величества Короля Эзры, я требую ответа! — произнес он, походя к Альрише.

— Все в порядке. Нет повода для волнения! — с достоинством ответила Альриша, хотя у нее на лице было написано «все пропало, шеф!».

— Это вы называете в порядке? Да нас тут чуть в порошок не стерли! — возмутился гость, которому сценарий нашего корпоратива явно не понравился.

— Принц! Где принц? — кричала та, которая благодаря мне может праздновать еще один день рождения в году. Я все понимаю, но сейчас явно не время устраивать свою личную жизнь!

— Ваше Высочество! — звала «Золушка», ковыляя в одной туфельке по битому стеклу. Она устремилась в сторону двери, но ее тормознули и оттащили к другим гостям.

Вместо меня отправили Мэри Сью. Через минут десять она вернулась и сообщила, что дверь учебного отдела закрыта. Я сразу представила амбарный замок и надпись «все ушли на фронт».

— Кейд! — кивнул Шеат худенькому чародею, — Приведи их сюда. Срочно! Поднимай с постели! Мне плевать, но чтобы через десять минут все были здесь!

— Ника, — раздался вкрадчивый голос у моего уха, — Что там?

— Три котлетки и фарш, — брякнула я, явно офигевая от всего происходящего.

— Еще раз, пожалуйста, я просто немного не понял… — уточнил Асфард. Я повернулась к нему и пояснила:

— Три жмурика и расчлененка… Полтора землекопа… Тьфу ты! Три с половиной трупа…

Даже не верится, что я спокойно об этом говорю. С кем поведешься, от того и наберешься. Я послюнявила палец и вытерла кровоподтек на его брови. Странно, зачем я это сделала? Какой-то жест получился неоднозначный… Черт! Как-то неловко вышло. Я ведь честно, без задней мысли… Просто машинально. Я напряженно засопела, поворачиваясь к нему спиной. Его рука легла мне на плечо.

— Что будем делать? Там четыре тела. Одно разорванно на части, — негромко спросил Шеат, походя к Альрише, — Может быть, уберем свидетелей?

— Ты с ума сошел! Их надо как-то вывести отсюда, чтобы они не видели… — прошипела Альриша сжала кулаки, — Может, убрать трупы?

— Так что делать? — спросил Шеат, поглядывая в сторону напуганных гостей, которые уже спинным мозгом чувствовали, что что-то тут не так.

— Я думаю! — огрызнулась Альриша. Она сощурила глаза и взглянула на гостей, которых оттеснили подальше от выхода. Выглядело это, как захват заложников. Только террористами были мы.

— Мы все равно не сможем скрыть тот факт, что четыре человека были убиты… — покачала головой «Бабушка Кейни».

— Альциона, что ты предлагаешь? Показать людям, все, что произошло в коридоре? Ты это предлагаешь? — отозвался Гидеон, — Думаешь, это происшествие пройдет бесследно? Все разойдутся и забудут?

— Пусть знают, что с нами связываться — себе дороже! — возразила «Бабушка Кейни», — Пусть боятся! Пусть знают свое место! Я всегда говорила, что магия — должна править миром! Почему мы, обладая такой силой, должны подчиняться обычным смертным?

Вау! Тут уже богами себя возомнили! Куда мне с моей нормальной самооценкой в этот божественный пантеон!

— Хорошо, будь что будет! — вздохнула Альриша, — Мы не должны задерживать людей. Пусть видят, что произошло.

— Может, попробуем все объяснить? — поднял глаза какой-то старик, — Объясним, что так получилось случайно! Человек, сотворивший это, был явно не в себе… Да не смотрите на меня такими взглядами! Я просто предложил!

— Думаете, что нам поверят? — усмехнулся Асфард, — Скажите, что это — отступник, который проник в Башню. Другого варианта я не вижу.

Все посмотрели на Леди Альришу, мол, решение за тобой.

Альриша закрыла глаза, сделала несколько глубоких вздохов, выпрямилась и громко произнесла, обращаясь к напуганным гостям, которые сбились в кучу, обсуждая все произошедшее, с опаской косясь в нашу сторону.

— Господа и дамы. Это — маг — отступник! Нам удалось справиться с ним, хотя он был хорошо подготовлен. Мы выясним, как он проник в Башню. Мы не исключаем, что есть и другие. Такую операцию сложно осуществить в одиночку. Мы обязательно узнаем, с какой целью он это сделал и кто его подослал! Увы, без жертв не обошлось… Там в коридоре лежат четыре тела. Тела тех, кого он зверски убил до того, как ворваться в зал.

Господи! Вчера это был заслуженный преподаватель, а сегодня — «Пшел отсюда, мужик. Мы тебя не знаем!». Надеюсь, что математику отменят! Очень надеюсь, потому, как не знаю, как буду на нее ходить!

— Я предлагаю всем нам объединить усилия, чтобы найти его сообщников, которые прячутся за пределами Башни. Магия должна быть подконтрольна Совету Лордов, — подытожила Альриша, — Мне очень жаль, что так получилось. Мы усилим заклинания защиты и сделаем все возможное, чтобы такое больше не повторилось!

И тут на пороге появился сонный учебный отдел и канцелярия. Бульдожка без макияжа, почти в домашнем халате и тапках выглядела так жутко, что вполне может посоперничать с трупами в коридоре. Увидев тельце Заурака, они тут же бросились к нему с воплями и криками.

— Да что вы себе позволяете! — орала Бульдожка, возмущенно глядя на Лордов и Леди.

— Заурак! — заорала блондинка из учебного отдела, бросаясь к тельцу злобного гнома, — Очнитесь! Он не дышит! Он умер! Да как вы посмели! Это же заслуженный преподаватель Акаде…

Все дружно посмотрели на нее. Вот это я понимаю — «спалить контору». Я потянула носом воздух. Пахло таким нагоняем, от которого они еще долго не оправятся. Ведь есть же справедливость! Спасибо тебе, Господи, за Заурака. И отдельное спасибо за учебный отдел и канцелярию. Я этого никогда не забуду! Спасибо тебе Господи, за то, что услышал мои…

Я подняла глаза вверх и увидела, как уголки губ Асфарда едва заметно приподнялись в полуулыбке. Он смотрел на то, как выводят людей, как, чародеи помогают нести раненых, как люди, выходя в коридор, хватаются кто за стены, кто за сердце.

Стоило только первым гостям покинуть зал, как тут же на пороге появились люди в серебристых доспехах. Их было человек десять. Вел их мужик в крылатом шлеме. Держался он спокойно, словно налоговая инспекция нагрянула с проверкой в ООО «Обнал» по наводке бывших обиженных зарплатой сотрудников. Я взглянула на их щиты, где была нарисована какая-то хищная птица (простите, я не сильна в орнитологии!), смахивающая на орла, которая терзает какую-то зеленую резинку от трусов. Интересно, что символизирует резинка от трусов на щите? Отвагу и несгибаемость? Я пригляделась получше, и увидела, что на конце резинки есть два глаза. Художник, очевидно, имел в виду змею. Как символично. «Гордый орел нашел змею, смахивающую на резинку, и намотал ее на клюв». Ха-ха…

— Я — капитан королевской стражи Эзры! Только что нам донесли, что принц Эзры мертв! Король требует объяснений! — произнес мужчина в крылатом шлеме, делая знак остальным остановиться.

— Принца убил отступник, — с достоинством ответила Альриша, — Передайте Его Величеству наши соболезнования. Мы покарали виновного…

— Этот? — спросил командир, с сомнением глядя на хлипкое тельце Заурака. Вот зря ты сомневаешься, пафосная глыба, этот дед при жизни тебя бы в лепешку раскатал!

— Асфард! Помоги, пожалуйста, разобраться с телами! — устало произнесла Альриша, следуя в коридор, — Никому не расходиться!

Прошло полчаса суеты и беготни. Я чувствовала страшную усталость. Ноги просто прогибались, а глаза слипались. Я села в уголочек, обняла колени и положила на них голову. Я так устала от всего этого. Я так хочу домой…

Часы на стене пробили шесть. Вечера. Я с трудом разлепила глаза, смутно пытаясь ориентироваться в пространстве и во времени. Накидка была аккуратно сложена и лежала на сидении стула, туфли мои стояли, как по ниточке, значит, раздевалась я не сама. Иначе бы на стуле лежал бы мятый комок, а обувь пришлось бы наощупь искать под кроватью. Я сползла вниз, чувствуя, что готова съесть слона целиком и без кетчупа!

Асфарда нигде не было. Зато Фублик был тут как тут! Страдалец от еды, орал, как недорезанный, в ожидании, когда кто-то сядет кушать. На данном этапе жизни наши цели с котоежом совпадали, и мы решили сделать друг другу приятное. На столике лежала записка, в которой было новое расписание и пометка, о том, что через два часа нужно явиться в Зал Вызова для «прохождения инструктажа». Интересно вводного или выводного? Первичного или вторичного? Дверь открылась, и в комнату вошел Асфард.

— Как дела? — поинтересовалась я, вставая с учительского кресла.

— Лучше не бывает! — сморщился некромант и бухнулся в свое кресло. А где спасибо за то, что я грела его место?

— Асфард, что вообще происходит? Давай, сознавайся! Ты вчера организовал звездный час Заурака? — в лоб спросила я, надеясь застать его врасплох.

— Тебя этот вопрос сильно волнует? — спросил Асфард, глядя на меня абсолютно «никакими» глазами. По ходу они там всю ночь прибирались. И я даже догадываюсь, на какой фронт работ бросили обладающего стальными нервами и крепким желудком учителя.

— Ты что, всю ночь там провозился? — поинтересовалась я, представляя, каково это работать судмедэкспертом.

— Хотели тебя подключить к этому делу, как будущего некроманта. Тогда бы мы с тобой вместе занимались уборкой коридора и сортировкой частей тела. Думали, что тебя это сильно заинтересует, в учебных целях. Но я тебя пожалел. Тем более, что ты уже уснула. Я принес тебя сюда, уложил на кровать и еще полчаса уговаривал отпустить мою руку, в которую ты вцепилась мертвой хваткой…

— Неправда! — возмутилась я, не припоминая за собой подобных стремлений, — Я такого сделать не могла! Так как на счет Заурака? Ты так и не ответил! Твоя работа?

— Из-за твоей дурацкой ошибки с порталом, мне пришлось попросить демона о небольшой помощи. Он привел Заурака, предварительно доведя его до белого каления. А то, что принц попался под горячую руку, это — случайность, — зевнул Асфард, протирая глаза.

— Моей ошибки? — возмутилась я.

— Ника, любая провокация, любое убийство на нашей территории, привело бы к расследованию. А провокация была бы. С чего бы им менять свои традиции, если каждый год одно и то же. И маги бы в первую очередь проверили портал, — устало ответил некромант, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза, — Стали бы проверять, кто заходил, кто выходил из него. Пока заклинание действует, это довольно легко узнать. И тут бы всплыли интересные факты. Ты, спокойно проходящая сквозь защиту, исчезающая в портале, а потом каким-то чудом появляющаяся в Академии снова. Проверили бы твой амулет. Дальше можешь включать свою фантазию. Так что вчера ты нас чуть не подставила. И поэтому я был очень и очень зол на тебя. Мне пришлось ковыряться там до утра, пока заклинание с портала не будет снято, хотя я бы мог сделать это все за полчаса. Это раз.

— А что есть еще и два? — спросила я, поднимая брови, понимая, почему Асфард меня вчера чуть не прикончил за прогулку по городу.

— Заурак не успокоился бы, пока бы не убил тебя. А так появился серьезный повод убить его. Я десять лет наблюдаю одну и ту же картину. Каждый год он выбирал себе жертву. «Одержимого демоном», — не открывая глаз, отозвался некромант, — В этом году не повезло тебе. Либо на уроке, либо на экзамене, либо прямо в коридоре при случайной встрече, он бы попытался тебя прикончить. А если бы ему не удалось бы это с первого раза, то он стал бы тебя выслеживать. И убил бы, как Фулера, прямо у дверей учебного отдела, когда тот пришел за копией расписания. Или как девочку пару лет назад. Прямо в коридоре. И никто ему ничего за это не сделал. Фулер боялся его до судорог. Ночами не спал. Остальными подробностями с тобой уже по любому поделились, объясняя, почему никто не хочет стоять с ним рядом на полке.

— А как же микстура? Та, которую давал гному учебный отдел. Он должна была как- то сдерживать его припадки… — спросила я, понимая, почему бедняга Фулер пачкал матрас. Я бы тоже пачкала бы, зная, что за мной охотится маньяк. Хотя у меня тут в кресле сидит нечто пострашнее, но, по крайней мере, он за мной по коридорам с криком «демон, изыйди» не гоняется. Тоже мне, доморощенный экзорцист на старости лет. Я — то думала, что он там амулеты какие-нибудь совать будет, заклинания бормотать, мол, «демон, покинь это несчастное тело!», а злобный гном вообще не парился. Нету тела, нету дела. Общественность негодовала, но дальше осуждающих комментариев ненависть не продвигалась!

— Ника, подумай, какая микстура? Ты видела здесь хоть одного целителя или травника? Кто ее будет делать? Эту сказку придумали для вас, учеников, чтобы хоть как-то объяснить поведение этого ненормального, — простонал Асфард, не открывая глаз, — Мне пришлось избавиться от него. Я понимаю, что мои методы тебе не нравятся. Но потерпи. Скоро все закончится.

— Прости, Асфард, но я тебе не верю, — категорично ответила я, — Ты врешь, как дышишь. А дышишь часто! Теперь я начинаю понимать, во что ты меня втянул!

— Ника, а как по-другому? Расскажи! Я тебя с удовольствием послушаю! Может быть, у тебя есть идея получше? Излагай, не стесняйся! Неужели ты знаешь заклинание «Сделать все хорошо!». Если знаешь, так делай! Магия тебе в руки! — усмехнулся некромант, но тут же вздохнул, — Ладно, не бери в голову. Скоро сама все поймешь. И поймешь, что однажды ты выбрала меньшее зло.

Все, пора менять имя в паспорте на «Надежду». Тогда есть шанс, что я умру последней. Асфард посидел немного, а потом встал и поплелся в свою комнату. Я оглянулась по сторонам и подошла к черной двери. Дверь была открыта. Шесть часов. Удачный момент.

При виде меня черепа стали загораться.

— Какие люди! А мы уже думали, что ты экзамены завалила, и тебя стерли в порошок! — заметил Эйг, — Вы только посмотрите на нее! Она еще живая! Невероятно! Он что, учить тебя надумал?

— Что-то типа того, — уклончиво заметила я.

— Вижу, что вы с ним сдружились, — елейно заметил Эйг, — А может быть у вас там…

— Эйг! — возмущенно заорала Кора, под противный смешок Нельса.

— А что? Я хочу знать, кто из нас тут проспорил! — усмехнулся Эйг, — Амос, если Кора проспорит, то тебе придется подвинуться к Фулеру. А я встану рядом с вами у стеночки. Моя любовь к тебе, Кора, все никак не угасает!

— Да ладно вам, — перебил Люк, — Это их дело. Пусть они сами там разбираются. Нам — то чего в него лезть!

— Ой-ой-ой! — ехидно сказала Урса, — А не ты ли говорил, что наш некрофи… некромант снова воспрянул духом! Между прочим, сам дал повод для размышлений, а теперь «это их дело!».

— Помолчите. Я хочу поговорить с Фулером. Это очень важно! — оборвала я весь этот бред. Оказывается, пока я мирно сплю, хожу на пары, попадаю в неприятности, рискую, здесь на полке идет живейшее обсуждение моей личной жизни. И судя по всему, со смакованием подробностей. Господи, да онижедети! Я взяла с полки Фулера и вышла с ним в комнату, чтобы никто не слышал нашего разговора.

— А ты теплая… — тихо заметил Фулер, вспыхивая глазами, — Приятно чувствовать тепло….

Голос, который я до этого почти не слышала, был детским. Такое чувство, что ему было лет десять- двенадцать.

— Фулер, расскажи, как ты умер. Я никому не скажу. Честно. Просто для меня это очень важно! — попросила я, — От этого многое зависит.

— Последнее, что я помню, так это то, что я пришел в учебный отдел за расписанием. Я просто потерял тот листочек, что мне давали. Меня попросили подождать за дверью. Я стоял и читал эту, как его… информацию для студентов… И тут мне показалось, что я услышал чей-то голос. Как будто человек разговаривает сам с собой… Я увидел, как рядом со мной пронеслась молния. Я стал стучать в дверь учебного отдела, умоляя, чтобы мне открыли, но они заорали мне, что у них обед и нечего ломиться! А потом…. Потом стало темно… Очнулся я на полке. Вот и все, — произнес Фулер.

— А как на счет Заурака? — спросила я, сопоставляя факты. Пока все сходится.

— Только не говори про него, ладно? На первом же занятии, я подошел к доске посмотреть, что там написано. Я просто плохо видел, и другие преподаватели разрешали мне это делать. И тут началось такое! Этот гном набросился на меня, но мне повезло, тогда в кабинет вошел кто-то из Лордов, не помню кто…. лысый, кажется, и я остался жив… Я боялся ходить на уроки к Заураку, мне казалось, что он меня преследует. Куда я, туда и он. И знаешь Ника, я даже плохо спал по ночам… Я действительно его боялся. Асфард пытался мне помочь. Он запретил мне ходить на эти пары, — тихо произнес мальчишка, — А почему тебе это стало интересно?

— Заурак мертв! Вчера его убили, — вздохнула я, сжимая маленькую черепушку.

— Ты шутишь? Не может быть… Я…я… так рад… Он теперь больше никого не убьет… Спасибо…. А то я даже здесь боялся спать, потому, что думал, то он меня найдет… — заплакала душа Фулера.

— Ну, все, успокаивайся… — я нежно гладила череп маленького мальчика, не зная, как его утешить. Это ж надо. Бедный ребенок боялся учителя до судорог. Я сама прикусила губу, чтобы не заплакать. Маленький Фулер, наивный и добрый паренек боялся ходить на урок. А куча взрослых ничего не могла сделать! Никто не выбежал из учебного отдела, чтобы спасти ему жизнь… Неужели они не слышали, что происходит за дверью?

— Я….я…я рад, что ты со мной поговорила… Со мной никто не разговаривает… — всхлипнул Фулер, — Мне… так приятно…

— Фулер, ну не плачь… Давай договоримся, — я сглотнула слезы, прижимая череп к груди, — Если со мной что-то случиться, и я окажусь на полке, то я буду разговаривать с тобой! Мы с тобой поговорим обо всем! Я не дам тебя в обиду, слышишь!

У меня по щеке потекла слеза.

— Не умирай, Ника… Пожалуйста… Жизнь она такая… такая… чудесная… И я рад, что Асфард решил сохранить хотя бы мою душу… Я очень сильно боюсь той темноты… Я так ее боюсь… — тихо ответил Фулер. Все, на моей внутренней ГЭС прорвало плотину. Я зарыдала, прижимая Фулера к себе. Где-то под креслом орал Фублик. Короче, порыдали на троих.

— Поставь меня на место… Пожалуйста… — прошептал Фулер.

Я утерла слезы и вернула Фулера на полку. Вот сволочи! Вот ублюдки! Да они просто издеваются над детьми! Но я ведь уже не ребенок! Мои кулаки сжались. Ничего. Я отыграюсь! Опа! Инструктаж! Пора бы уже выдвигаться. Послушаем, что это курицы нам расскажут. Я привычным движением положила руку на грудь, чтобы проверить на месте ли монетка. А! Черт, она у Асфарда. Я взглянула сначала на дверь, ведущую в комнату Асфарда, потом на входную дверь. Решительным шагом я поднялась наверх и постучала.

— Асфард! Я на пары! Амулет верни! Имей совесть! — заорала я. Я нагло открыла дверь и увидела учителя, который спал на спине, раскинув руки, укрывшись до пояса одеялом. Его седые волосы разметались по подушкам. На шее у него виднелась тесемка амулета.

— Асфард, ау! Просыпайся. Амулет давай сюда! — с порога заявила я.

— Ника, я сейчас убью тебя! Просто встану и убью тебя! Ты выспалась? Дай и мне выспаться! — простонал учитель, переворачиваясь на бок и подгребая под себя ближайшую подушку.

Я молча вышла из его комнаты, громко хлопнув дверью. За ней раздалось возмущенное: «Ника!» Двадцать шесть лет, как «Ника».

Поднявшись в Зал Вызова, я увидела учебный отдел и канцелярию. Вид у них был такой, словно их переехали катком. Зевающие ученики сидели за партами, подпирая головы руками. Я села на свое любимое место. «Ну а сейчас наш женский экипаж, зачитает нудный инструктаж!»

— Все в сборе? — произнесла Бульдожка, расправляя плечи и беря со стола стопку бумаги, — Начинаем инструктаж, по окончанию которого каждый распишется в журнале инструктажей. Итак, в связи со вчерашними событиями, которые произошли по вине независящих от нас обстоятельств, появилась угроза нападения на Башню. Достаем тетрадки и записываем!

«Тяжело в мучении, легко в раю!» — пронеслось у меня в голове. Вообще-то, изначально пословица звучала совсем не так, но поскольку для меня «учение» сродни «мучению», то «бой» для меня закончится куда быстрее, чем я думаю.

— Времени у нас мало! Мы должны все успеть записать! — произнесла Бульдожка, потрясая стопкой бумаги.

Ой-ё! Мы что, должны это все записать? Да чтоб ты «Войну и мир» ксерила! Все четыре тома! Да чтоб ты советский энциклопедический словарь переписывала! Я, между прочим, тетрадку с собой не брала!

— Итак, сейчас разберем ситуацию. Чисто гипотетически представьте себе ситуацию, когда на Башню напали… Ну обстоятельства так сложились….

— Обстоятельства в виде свихнувшегося преподавателя, который решил отправить на тот свет как можно больше людей, спровоцировав Стражей Невежества на ответную реакцию? — зевнула я, прекрасно зная, кто за этим стоит, — А все потому, что кто-то не проконтролировал этот вопрос, ну чисто гипотетически? Представляем, что дальше?

— Рот закрой! — рявкнула Бульдожка, словно ей только что авоськой порвали колготки в маршрутке, — Слушай внимательно, что мы говорим! Итак, чисто гипотетически на Башню напали. Вы в этот момент вы находитесь на уроке! Что вы будете делать?

— А оружие нам выдадут? — заорал Эпик Фейлор, демонстрируя свой весь свой героизм.

Фейлор, вот только не надо, а? Чья бы корова мычала, твоя бы заткнулась и молчала!

— Нет! Оружие носить ученикам запрещено правилами! Читайте внимательно Устав Академии! — ответила Бульдожка.

— А магию можно применять? — поинтересовалась «Швабра», подняв предварительно руку.

— Устав читайте! — заорала Бульдожка, теряя терпение, — Там, в параграфе третьем, пункт шестой, третий абзац все четко написано! Магию в отсутствии курирующего вас преподавателя применять запрещено! Вы что, Устав не читали? Правильный ответ! Вы должны собраться вместе…

— Соберитесь, детки в кучу, мы вас до смерти замучим! — заметила я, закрашивая сердечко, выцарапанное мною на парте.

— Не перебивай! Слушай внимательно! Вы должны собраться все вместе, а потом организованно покинуть помещение! — рявкнула блондинка из учебного отдела.

— Организованной толпой пошли коровы на убой! — заметила я, рисуя острие стрелы, выглядывающее из сердца. Я сегодня — поэт! Записывайте!

— Если среди вас есть раненые, — продолжала зачитывать Бульдожка, — вы должны оказать им первую помощь при помощи заклинания…

— У собаки болит, у кошки болит, у мышки болит, а у смертельно раненого все заживи-заживи-заживи…. - заметила я, наводя огромную каплю крови, капающую из пронзенного сердца.

— Алудра, — наклонилась к уху Бульдожки Ангуис, — Они не учат целительство. Переходи к следующему пункту.

Господи! Свершилось! Я знаю, как зовут эту лахудру! Не может быть! Какое совпадение! У меня сегодня что? День ответов на мучащие меня вопросы?

— Уважаемая Лахудра, ой, простите Алудра, — подняла руку я, — Так что с ранеными делать?

— Мы пропускаем этот пункт… — ответила Бульдожка, черкая ручкой на бумажке.

— И господь бедняге передать велел: «Умирай бедняга, если заболел!», — вздохнула я, оформляя сердце витиеватым вензелем, — Короче, будем добивать! Так что не вздумайте палец порезать! Я особо разбираться не буду. Увижу кровь — сразу добивать буду…

— Переходим ко второму пункту. Ни в коем случае не вступайте в переговоры с врагом! — прочитала Бульдожка, повышая голос и грозно глядя на всех. Ну, конечно! Они же просто поговорить пришли. Скучно им просто, вот и пришли в наш кружок по интересам. У них там скучно, а у нас тут весело! Посидим, чай попьем, поговорим о том, о сем. Они люди компанейские, мы тоже.

— Если враг вас о чем-то спрашивает — молчите! Вы ничего не знаете! — продолжила Бульдожка, — Это понятно?

— «И чему вас здесь только учат!» — подумает враг, — заметила я, наводя кривую линию, — «Совсем уровень образования упал! Куда смотрит учебный отдел?»

— На тебя мы смотрит! И видит, что ты вместо того, чтобы слушать и записывать, рисуешь всякую ерунду! Ты уже всю парту испортила! — вспылила блондинка из учебного отдела, глядя на мой очередной акт вандализма.

— Плохо смотрите за мной, запустила я себя совсем! — с усмешкой ответила я, — Где мои теплые носки? Где носки, которые я заказывала две недели назад? Там же, где и сменное полотенце, средство для мытья волос, новая бритва, крем для рук… Мне дальше перечислять или сами вспомните?

В зале раздался ропот возмущения моей дерзостью. Ну конечно, всем же охота знать, как выжить?

— Писать разборчивей надо! — огрызнулась Бульдожка, — А то сидим, по три часа разбираем твой почерк.

— Печатные буквы вы тоже не понимаете? — парировала я, вспоминая, что последние письма я писала крупным почерком печатными буквами, — Азбуку вам в руки, прописи на шею, возглавлять колонну, идущую обучаться грамоте!

— Я сейчас позову Лорда Асфарда, — Бульдожка с размаху бросила бумагу на стол. Листы разлетелись в разные стороны.

— Он спит! — заметила я, не сводя глаз с рисунка, — И я бы на вашем месте не стала бы рисковать его будить после вчерашнего! Он мне так и сказал, что тот, кто его разбудит до завтрашнего полудня, он оторвет сначала руки, потом ноги, потом сломает хребет в трех местах, а потом медленно и с наслаждением будет откручивать голову. А потом мы с ним займемся купоркой. Глазки в одну баночку, ножки в другую, ручки в третью. В хозяйстве все пригодится. Не пропадать же добру… Так что не стесняйтесь.

— Ладно, продолжим! — сказала Бульдожка, а потом наклонилась к уху блондинки из учебного отдела. Так кивнула и вышла из кабинета, — Вы должны организованно собраться и покинуть помещение, не вступая в переговоры с врагом. Вам нужно подняться в Зал Вызова…

— Стоп! — сказала я, — А у нас что? Занятия не в Зале Вызова проходят? Или Зал Вызова переехал?

— В связи со сложившейся ситуацией, все занятия переносятся в другой зал на втором этаже! Время занятий не изменилось. Мы забыли указать это в расписании, но вы себе запишите! — ответила Ангуис, убивая меня взглядом.

«Ваши трехдюймовые глазки путем меткого попадания в мое сердце… Словом, бац, бац! И мимо».

— Вы должны построиться в колонну, взяться за руки, и подняться в Зал Вызова. Записали? — Бульдожка отложила листок.

— Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке! — хмыкнула я, представляя всю абсурдность ситуации.

— Вот! Теперь ты сказала абсолютно правильно! — кивнула Бульдожка.

— А песню петь надо или лучше молча? Маршировать в ногу или можно в разнобой? — задала я очередной вопрос, рисуя рядом с сердечком аппетитную вишенку. Черт, как я хочу вишни… А лучше — вишневого варенья. И мороженное… И молочный коктейль… Мур-мур-мур…

— Здесь не сказано! — ответила Бульдожка, — На счет песни не знаю… Можете петь.

Я прямо представила, как мы идем в ногу и поем песню «Кто проживает на дне Океана? Спанч Боб Квадратые штаны…»

— А слова брать в учебном отделе? — поинтересовалась я, не отрываясь от рисунка,

— А то вдруг мы что-то не то петь будем… Давайте заранее утвердим слова! Или когда на нас нападут, мы дойдем до третьего этажа в гробовой тишине, а потом заглянем к вам за словами, а дальше будем маршировать с песенкой?

— Переходим ко второму параграфу. Вы должны знать, с кем имеете дело! Берениса! Ты все равно не пишешь — марш к доске. Рисовать будешь!

О! Это я мигом. Я вышла из-за парты и пошла к доске, взяла кусок мела.

— Рисуй рыцаря! — произнесла Бульдожка, копаясь в бумажках.

Я взяла кусок мела и начала рисовать рыцаря.

— Размер уточните, пожалуйста… — попросила я, переходя к нижней части рыцаря.

— Чего размеры? — переспросила меня Бульдожка.

— Между ног болтается на «ч» называется… — дорисовывая безрукого рыцаря, твердо стоящего на ногах, между ног которого болтался он…

— Ты с ума сошла! Стирай вот это! — покраснела Ангуис, оборачиваясь и тыкая пальцем на «это», — Опять твои пошлости!

— Какие пошлости? — возмутилась я, — Это — чехольчик для меча! Я и спрашиваю, какой длины у него его оружие. Нужно же чехол рисовать по размеру!

— Обычный меч рисуй и щит! И амулет на шее нарисуй. Отлично. Отходи в сторону, — скомандовала Бульдожка, — Итак, смотрите внимательно. Это — щит. При помощи этого щита они могут отражать слабые и средние заклинания стихий. А вот — амулет. С его помощью они почти неуязвимы для большинства обычных заклинаний за исключением особо сильных заклинаний и узкоспециализированных заклинаний. Все понятно? Берениса, садись на место.

— А как они проникнут в Башню, если она защищена? — спросила «Швабра». Вот! Наконец-то! Я тоже с удовольствием послушаю ответ на этот вопрос!

— У них есть некий артефакт, при помощи которого они могут разрушать магические барьеры! — ответила Бульдожка, — Когда — то этот артефакт принадлежал магам. Он принадлежал тому, кто построил эту Башню. Магистру Альраю. Этот артефакт случайно попал к ним десять лет назад, незадолго до битвы.

Так вот почему десять лет назад здесь проспали все полимеры…

— А нельзя его как-нибудь у них отобрать? — поинтересовалась наивная «Швабра».

— Еще одна со своими вопросами, — проворчала Бульдожка, — Каждый год мы выпускали боевых магов. Они занимались тем, что искали этот артефакт и уничтожали гнезда Ордена Невежества!

— И что? За десять лет поиски никак не продвинулись? — спросила я, отряхивая руки от меловой крошки.

— Так! Переходим к следующему вопросу. Берениса, садись на место! Итак, записывайте. Как правильно звать на помощь, — Бульдожка отложила еще две страницы на стол, — Так, это не то… Не пишите пока…

— А что, на помощь можно не звать, потому, что никто не придет? — усмехнулась я, — А смысл спасать горстку учеников, рискуя своей жизнью? Если Лордам удастся отбиться, то на следующий год они наберут новых. А учебный отдел и прочие будут спасать свои шкуры. Им до вас никакого дела нет. Так что пишите инструкцию, детки, но на деле поступайте наоборот! Применяйте магию, сражайтесь, прячьтесь. Знаете почему? Потому что всем на вас плевать! Вы всего лишь — отвлекающий маневр! Спасибо за минуточку внимания. Я закончила.

— Вон отсюда! — заорала Бульдожка, указывая пальцем на дверь.

— Не вопрос! Сидите тут и учите, как правильно умирать. Головой на север или головой на юг. Это очень важно, не спорю. Эта информация всегда пригодится. Из Башни Вас никто не выпустит. Спасать, рискуя жизнью, никто не будет. Скажу больше. Вас даже оплакивать некому.

Слушайте, мне только статьи для журнала «Пробудитесь!» писать.

Дверь, к которой я прошла с этой пламенной речью, внезапно открылась перед моим носом, и на пороге появился Лорд Шеат в длиннополом алом камзоле.

— Совет Лордов хочет ее видеть! — сказал он, глядя на сбившийся в стадо учебный отдел и Канцелярию, схватив меня за руку. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Мы очутились в Зале Славы, который благодаря моим усилиям получил дополнительные дотации и внеплановый ремонт. Но до полного восстановления тут еще трудиться и трудиться. Губка Боб навсегда вошедший в пантеон местных знаменитостей ехидно улыбался мне из верхнего ряда.

— Отпустите меня немедленно! Вы — не мой учитель, поэтому… Ай! Что вы делаете? — возмущенно заорала я, чувствуя боль в запястье. Такое чувство, словно я сунула руку под кран, из которого хлещет кипяток.

— Заткнись, — злобно произнес Шеат, еще сильнее сжимая мое запястье. Боль немного утихла, но пекло жутко. Сейчас бы приложить к этому садисту что-нибудь тяжеленькое, к больному месту что-нибудь холодненькое, а потом все усилия, чтобы сбежать.

— Я хочу обсудить с тобой кое-что очень важное! — сказал Шеат, поглядывая на дверь. Обсудить? Со мной? Я что тут консалтинговые услуги оказываю или юридическую помощь предлагаю? Не помню, чтобы развешивала объявления и раздавала визитки.

— Помогите! — заорала я, чувствуя, что боль в кисти руки переходит все мыслимые и немыслимые границы. Я вывернулась, ударила его локтем в живот и бросилась к двери. Дверь закрылась перед моим носом, и сколько я ее не дергала, она не открывалась.

— Берениса! Ты понимаешь, что будущее магии зависит от тебя! — сказал канадский дровосек, глядя на меня темными глазами.

Как? От меня? А я и не знала? А как же избранный? У нас есть специалист по таким делам! Не могу сказать, что высококлассный, но пока его будут бить, мы вполне возможно успеем убежать. Я даже оглядываться не буду, если что…

— Ты видела, что произошло вчера. Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что скоро сюда придут Стражи Невежества! Многие чародеи погибнут в схватке. Я хочу избежать этих жертв! И ты должна мне помочь! — Шеат сделал шаг в мою сторону, — Только ты можешь всех спасти.

— Всех спасти? — удивилась я, чувствуя, как сердце в груди стучит в режиме отбойного молотка. Класс! Всю жизнь мечтала всех спасти! — А Совет в курсе, что вы тут собираетесь всех спасать?

— Если бы Совет был в курсе, то они бы были здесь. Но я тебя уверяю, что если все получится, то проблем с Советом не будет, — ответил Шеат, демонстрируя листок бумаги, — Вот ритуал, который нужно провести!

— Что-то мне это не нравится. Втайне от совета провести какой-то ритуал? Это какой-то экзамен? — прикинулась я гибридом веника и валенка, наощупь пятясь вдоль витрин.

— Да, это экзамен! — отрезал Шеат, — Если ты его пройдешь, то займешь место Асфарда. Как тебе и обещали! Я лично замолвлю за тебя словечко.

Класс! Ждет меня поводок, намордник и визитки «Тьма по вызову на час. Быстро, весело и очень страшно». А потом, если вдруг взбрыкну, мне будут подкидывать учеников. Отличные перспективы карьерного роста. Несгибаемый график, без права на УДО. Двадцать четыре часа в сутки по первому требованию в режиме онлайн. Бросьте это объявление в интернете и ждите, когда на вас обрушится лавина звонков. Лет через десять я стану вянуть в кресле, глядя в треснутое зеркало и размышлять о смысле жизни, а какое-то маленькое чудовище будет трепать мне нервы.

— И что это за ритуал? — поинтересовалась я, пытаясь потянуть время, — В чем он заключается?

— Посмотри сама и все поймешь, — сказал Шеат, протягивая мне листок, — Я прошу тебя помочь. Во имя всей магии!

Во имя чего? Магии? Какое отношение я имею к вашей магии? Ага, сейчас типа во мне должна взыграть профессиональная гордость. Как же так? Тут магия в опасности, а я все никак не могу с мыслями собраться! Да я должна уже тельняшку на груди рвать и кровью рисовать круг. Ну конечно, я — Гарри Поттер, я всех спасу. Нет, я понимаю, что десять лет назад они уже нашли дурачка. Прости, Асфард, но это так. Теперь понятно, почему ты не учил никого некромантии. Теперь я это понимаю. Ты просто не хотел, чтобы кто-то из учеников, поддавшись убеждениям, провокациям, угрозам взял этот грех на душу.

— То есть так у вас принято просить? — я продемонстрировала алый след от ожога на запястье правой руки.

— Хватит! Или ты сейчас же берешь листок, или я задушу тебя, как котенка! Ты поняла меня? А ну быстро иди сюда! Я не собираюсь бегать за тобой по всему залу! — заорал Шеат, теряя терпение. Один взмах руки и неведомая сила подняла меня в воздух и бросила к его ногам. Я встала, взяла бумажку. Это был второй листок. Не тот, который с кровью, а второй. И он отличался от первого. Если бы я знала значение этих символов и комбинаций, то могла бы сказать чем, а так я мало что в этом понимаю.

— Рисуй! — заорал Шеат, хватая меня за волосы.

— Вы мне только что руку травмировали, а теперь требуете, чтобы я нарушила правила Академии! Я не имею права заниматься магией и проводить ритуалы в отсутствие моего учителя Лорда Асфарда. Вы — не мой преподаватель. Просто я не хочу нарушать правило, за которое меня могут отчислить, — ответила я, чувствуя, что дело пахнет жаренным. Еще бы не пахло! В руке Лорда Шеата горел огонь.

— Рисуй без разговоров! Правила здесь диктую я. Если я скажу, что ты это сделала по моей просьбе, то тебе ничего за это не будет! Поняла? — заорал Шеат, перехватывая меня за горло. Так! Прогревание я не заказывала! Горчичники тоже! Мельком взглянув на витрину, в которой лежали реликтовые мечи и амуниция, я увидела знакомую черную тень с горящими глазами, смотрящую на меня. Он следил за мной. Значит, Асфард в курсе. Ну что ж…

— Живее! — заорал Шеат, — От тебя зависит судьба Академии!

— Простите. Просто сначала я вас не правильно поняла. Получается, вы хотите, чтобы я провела этот ритуал и тогда все останутся живы? Давайте скорее мел! Я сейчас все сделаю! Ради Академии! Ради магии! Ради всех, кто здесь находится! — пафосно заявила я. Спасибо тебе, Фейлор, за эти героические интонации только что прозвучавшие в моем голосе. Шеат немного успокоился и отошел в сторону.

Я взяла у него из рук кусок мела и стала ме-е-едленно, как черепаха выводить круг, сверяясь с листком. Лорд расхаживал по комнате, заложив руки за спину. Я видела, что он нервничает, но постепенно начинает успокаиваться. Боже, как хорошо, что мне достался Асфард. С этим пироманом мы бы точно не нашли бы общий язык.

— Давай сюда! — произнес Шеат, протягивая руку, — Я сделаю это быстрее.

— Не надо. Я сама, — отозвалась я, тщательно вырисовывая каждый символ, чтобы выиграть время. Как только дровосек поймет, что магия — для меня темный лес, он меня прикончит. Последний раз мелками на асфальте я рисовала в седьмом классе, в школьном дворе, вечером, сопя от ненависти, выводя напротив окон кабинета математики: «Мурка дура!». Мария Ивановна по кличке «Мурка» была очень рада столь высокой оценке своих интеллектуальных способностей, но крайних тогда не нашли. Мои обиженные родители сообщили, что если бы это писала их дочь, то там бы стояло тире.

— Это должно защитить Академию? — поинтересовалась я, аккуратно вырисовывая каждую закорюку. Асфард, быстрее… Где ты там застрял? Чего копаешься? Или ты хочешь меня подставить?

— Да. Это — единственный способ! — кивнул Шеат, глядя на мой рисунок, — Как только мы это сделаем, магия снова будет в безопасности!

— А почему никто из Лордов не может нарисовать этот круг и провести этот ритуал? — поинтересовалась я, прикидывая, сколько времени мне еще предстоит тянуть.

— Потому, что этот ритуал может провести только некромант. Я понимаю, что это непросто, но ты постарайся. Если у тебя все получиться, то Академия не останется перед тобой в долгу! Твой портрет украсит этот зал! — произнес Шеат, глядя в мои честные глаза.

А меня здесь в любом случае повесят, так что не удивил! Только не рядом с Губкой Бобом… Он на меня как-то косо смотрит.

— … ты войдешь в учебники истории… — продолжил Лорд, явно убежденный в моей «амбициозности».

Ой, зря он это сказал… В историю можно войти, а можно вляпаться. Так вот, я больше по второй части.

— И займешь место своего учителя… — закончил Шеат свою презентацию.

«… которого вы все боитесь до судорог, понимая, какая сила стоит за его спиной, и чью магию вы не понимаете», — подумала я, стирая нижнюю часть какого-то символа и рисуя ее заново.

Круг был нарисован. Я шмыгнула носом, вытирая об себя испачканные мелом руки. Где этот чертов некромант? Я представила, как он медленно сползает с постели, проклиная меня, на чем свет стоит, тащиться в ванную, умывается, чистит зубы, моет голову, расчёсывает волосы… Я чувствовала себя гораздо хуже, чем мужик, услышавший: «Я уже собираюсь. Через пять минут я буду готова! Я сейчас, только накрашусь и маникюр доделаю…». Господи, как хорошо, что у каждого в комнате своя душевая. Я бы скончалась от разрыва почек под дверью, пока бы он приводил себя в порядок.

— Держи кинжал! — произнес Шеат, давая мне небольшой стилет, — Режь руку!

Так! А вот это мне уже не нравится! Я прикинула, как бы половчее ударить его этим кинжалом, а потом подумала, что после такого Асфард будет веником и совком собирать меня в мешочек. А ведь героини романов, наверное, так бы и сделали. Нашла с кем сражаться! Он меня одним щелчком пальцев превратит в курочку- гриль. А некромант потом превратит меня в курочку-гниль.

Дверь открылась, и на пороге стоял зевающий Асфард, глядя на нас сумрачным взглядом. Сейчас за кадром моего личного триллера должен раздаться юношеский басок: «А что это вы тут делаете?» и истерический женский голос: «Ты где шлялся все это время?».

— Быстрее! Проводи ритуал! — рявкнул на меня Шеат.

— О нет. Я этого не позволю. Ника! Даже не думай начинать, — усмехнулся Асфард, протягивая руку за дверь, а потом втаскивая в зал Мэри Сью.

Одной рукой он обнял ее за талию, а другую положил ей на шею, не сводя с нас холодного взгляда. Мэри Сью стояла с закрытыми глазами и больше смахивала на манекена в магазине, чем на живого человека.

— Ты не посмеешь! — заорал Шеат, бросаясь к своей дочери.

— Посмею, — усмехнулся Асфард, — Еще как посмею! Я уже начал процесс. Но могу в любой момент его остановить, если ты отпустишь мою студентку. Я предлагаю разойтись по-хорошему. И сохранить этот инцидент в секрете, — усмехнулся Асфард, жестко опрокидывая голову заложницы назад. На одну руку он намотал ее длинные волосы, а другой провел по ее груди. Что-то в груди Мэри Сью засветилось. Ее тело стало дрожать и дергаться, словно в предсмертных конвульсиях.

— Представляешь, как ей больно. Но будет еще больнее, когда я буду вырывать одну из душ… — нежно сказал Асфард, прижимаясь щекой к щеке Мэри Сью, но при этом, не сводя с нас холодного взгляда.

— Ты чудовище! — заорал Шеат, отпуская меня и толкая меня вперед, — Ты — настоящее чудовище! И поверь мне, я этого никогда не прощу!

— Ника, подойди сюда.

Я двинулась в сторону Асфарда и встала за его спиной. Он медленно отпустил волосы Мэри Сью и убрал руку с ее груди. Тело прекратило дергаться и рухнуло вниз.

— Меня как — то мало волнуют твои угрозы. Меня гораздо больше волнует собственная жизнь… — покачал головой Асфард, беря меня за руку, — Забыл сказать, что после того ритуала десятилетней давности, у меня осталась ее кровь и некоторые записи Гианфара. Так что делай выводы. Забирай свою ненаглядную, Шеат, но помни, что еще одно такое движение с твоей стороны и…

На груди Мэри Сью вспыхнула странная метка. И тут же погасла.

— Прояви терпение. Вы получите то, чего хотите, — усмехнулся Асфард, сжимая мою руку, — Но не сейчас.

Мы перенеслись в комнату.

— С тобой все в порядке? — спросил мой учитель, положив руки мне на плечи. Я продемонстрировала ему свое запястье. Асфард взял его в руку, и я почувствовала, как боль уходит.

— С тобой я скоро стану целителем. Я тут недавно книжку у Фублика отобрал. «Основы целительства». Буду читать на досуге… Все, что от нее осталось… — зевнул Асфард, поднимаясь по ступенькам наверх, — Постарайся больше не влипать в неприятности. Хотя бы до завтрашнего утра. Договорились?

— А почему ты так долго? — возмутилась я, не сводя глаз с сонного спасителя.

— Знаешь, как лень иногда отрывать голову от подушки… После бессонной ночи…

— ответил некромант и пополз наверх досыпать. Я тоже поплелась в свою комнату, не смотря на то, что Фублик настойчиво звал поиграть, терзая какую-то книгу. «Артефактология» называлась книжка. Пусть терзает. Все равно у нас нет такого предмета.

Не раздеваясь, я завалилась на кровать. Я не хочу участвовать ни в какой битве. Я хочу домой. Я просто хочу проснуться в своей кровати, включить ноутбук и посмотреть очередной ужастик. Я хочу пойти на кухню, заварить чай и сделать себе бутерброд. Интересно, а если действительно я вдруг проснусь в своей постели, буду ли я скучать по приключениям? Нет, я не буду скучать по Академии, не буду скучать по ее обитателям, не буду скучать по этим сырым стенам, по этой твердой, как доска кровати… А по нему? Буду ли я скучать? Честно, не знаю. Наверное, было бы лучше мне вернуться домой, пока не поздно. Я чувствовала, что влипла, как муха в клейкую ленту. И с каждым днем влипаю все сильнее. Скоро у меня не будет сил, чтобы оторваться. Каждый его жест, каждый взгляд, каждое его прикосновение вызывают у меня противоречивые чувства. С одной стороны мне хочется броситься ему на шею и обнять, а с другой стороны мне хочется его задушить. Пока он не задушил меня. Я повернулась на бок и обняла подушку. Сколько еще ночей он будет мне сниться? И сколько еще раз поутру я буду пытаться выковырять его из своего сердца. Спокойной ночи, Ника. Пусть тебе приснится кто угодно, но только не он.

Утром я решила принять душ и наконец-то постирать свое полотенце, а то от него пахло болотом. Я, изображая енота — полоскуна, терла его в раковине, чтобы потом выжать и повесить на спинку стула сушиться. Руки были мокрые, и мне очень хотелось их вытереть обо что-то сухое. Я вырвала листок из «Опыта прокладки туннелей», «прочтение» которой близилось к концу и тут мне в глаза бросилось слово «Академия». Развернув уже мятый листок, я пробежала глазами по расплывшимся буквам. Я часто читала какие-то страницы, где не было формул и расчетов. Так я узнала трагическую историю одного мага, который жил себе и не тужил, пока не ушёл в сферу магического строительства и не погиб при прокладке очередного тоннеля, нарушив все мыслимые и немыслимые нормы техники безопасности, открыв ценой жизни какой-то новый закон. А тут было что-то про Академию.

«… с момента основания Магистром Альраем Академии. В том месте, которое Магистр выбрал для строительства, часто наблюдался разрыв пространства и времени. Сам Магистр Альрай, как утверждают непроверенные источники, умел управлять пространством и временем. Очевидно, поэтому выбор пал на то, что маги называют «Разлом». Поэтому те, кто утверждают, что подземелье в Академии было создано при помощи заклинания взрыва глубоко ошибаются. Его выкопали вручную. По словам очевидцев в процессе работ бесследно пропало несколько человек, поэтому некоторые мои оппоненты предполагают, что это — следствие неудачного заклинания взрыва в замкнутом пространстве, но они ошибаются!»

Если руки не оттуда не поможет даже чудо. Полтора землекопа отработали свой хлебушек и сбежали со стройплощадки. Хм… Пространство и время. Теперь понятно, почему сюда иногда заносит людей из другого мира. Спасибо тебе магистр, за наше с Люком счастливое времяпровождение! Земной тебе поклон. Пусть земля тебе будет асфальтом.

«Как только вы попадете в подземелье, вы сразу увидите, неровности стен, что не свойственно заклинанию взрыва. К сожалению, Магистр Альрай не оставил после себя ничего, кроме памяти о его великих деяниях».

Я схватила следующую страницу. Вот так в туалете за десять лет жизни можно выучить квантовую физику. Самообразование, однако.

«…Я лично перерыл все архивы, разговаривал с его потомками, у которых сохранились некоторые его записи. В них упоминается только черное зеркало, но ни слова о том, как была построена Академия…»

Черное зеркало? Пространство и время? Ну, я догадывалась, что Асфард не купил его на барахолке, но…. Эх, было бы у кого уточнить. Стоп! Люк! Он должен что-то знать о зеркале, раз знает про осколок. Вечером я спрошу у него про зеркало.

Я отсидела нудную пару по теории магии в новом кабинете, которую теперь вел какой-то унылый чародей. По — моему, я даже видела его однажды. Он вешал кристалл у меня в комнате. В предмете бедолага плавал, как продукты жизнедеятельности в проруби. Поэтому всю лекцию читал с листочка. Оттуда же перерисовывал формулы. Первую формулу он осилил со второй попытки, а все последующие давались ему так же тяжело, как прогулка дистрофику с зонтом в очень ветреную погоду Он так нервничал, что в третьей формуле написал «равно» три раза. Я промолчала. Этот бедняга не сделал мне ничего плохого, поэтому я решила воздержаться от комментариев, глядя на то, как дрожит мел в его руках и с каким усердием он скребет старую доску.

Дождавшись окончания пары, я рванула в нашу комнату в надежде, что никому из Лордов больше не придет в голову идея «спасти всех».

Ужин стоял на столе, Фублик домучивал «Артефактологию» и посматривал в сторону «Этикет и магия». Асфарда не было. Дождавшись, когда часы пробьют шесть, я открыла дверь «тайной комнаты».

— Ника, — позвал Люк, под пространные рассуждения других о моих взаимоотношениях с учителем. Если бы я не знала, что речь идет обо мне и о нем, то наверняка подумала бы, что это идет пересказ мексиканского телесериала. Педро Хуан Эстебальо Игнасио и Хуанита Карлос Делавера уже сотую серию ходят вокруг да около и все никак не «того», держа слабонервных зрителей в постоянном напряжении. Как выяснилось из разговора, слух у черепов отменный, поэтому все разговоры в общей комнате в вечернее время прослушиваются, а потом смакуются и анализируются с упорством ведущих программы «Давай поженимся».

— Так он ей говорит так нежно «Ника, с тобой все в порядке?» — делился услышанным Эйг, — А она ему с таким придыханием «Да!».

— Ну-ну! А что дальше? — с явным интересом спросила Урса, — Я просто не расслышала…

— Ребята, — я скрестила руки на груди, — А ничего, что я тут стою? Вас это не смущает?

— Не-не, ты нам не мешаешь! Так вот, а потом, он такой «Ника, если с тобой что-то случиться, я этого не переживу!» — вдохновенно повествовал Эйг.

— Ха-ха! — выразил свою однозначную позицию одноглазый Нельс.

— Да не было такого! — возмутилась я.

— Отстань. Дай рассказать! — возмутился Эйг, — А она такая: «Асфард! Я тоже не переживу, если с тобой что-то случиться! А все потому, что я люблю тебя!»

— И? — почти хором спросили остальные, — Ника, иди отсюда и не мешай! Эйг, так что там дальше было?

— Короче, — возмутилась я, хватая Люка с полки и таща его в свою комнату, пока дело не дошло до поцелуев.

— Это что еще за фигня? — поинтересовалась я у Люка, все еще находясь в состоянии шока от услышанного.

— Это они лавстори сочиняют. Новая мулька. Делать им нечего, вот и дуреют! Кора пару дней назад так завернула, что типа у вас уже семеро детей, хозяйство и домик в деревне. А Фулер…

— А что вы снова с ним разговариваете? — живо осведомилась я.

— Так он такую историю забабахал, что мы все просто закачались. Типа на тебя напал Заурак, а Асфард его прикончил. У него богатая фантазия, оказывается. Такие подробности, такой бой, что у меня самого челюсть отпала. Крутяк! У пацанчика реально клево получилось все описать, словно он сам был там! Эм… Ника, я хочу кое о чем тебя спросить… Что ты чувствуешь к нему?

— А тебе это для чего надо? Завтра что? Твоя очередь рассказывать фанфик? — поинтересовалась я.

— Я думал, что ты захочешь поговорить со мной раньше, но то дверь была закрыта, то у вас там проблем выше крыши. Хорошо, скажу проще. Если у тебя будет выбор убить его и попасть домой или сохранить ему жизнь и остаться в Академии, что бы ты выбрала? Только по чесноку? Лады? — спросил Люк.

Я задумалась. Попасть домой ценой его жизни? Домой, конечно, хочется… Но… Перед глазами появился он. Я вздохнула и ответила:

— А нельзя попасть домой и при этом сохранить ему жизнь? И вообще, ты к чему это спрашиваешь? — прищурилась я, глядя в сапфировые глаза Люка.

— Помнишь про осколок? Помнишь про записку? Так вот. Я не знал, кто будет следующим учеником, поэтому написал записку, чтобы под страхом смерти Асфард не получил этот осколок. Как ты уже поняла этот осколок часть зеркала. А знаешь, что он задумал? Он хочет при помощи этого зеркала и еще кое-чего вернуться в тот день, точнее, насколько я понял, отправить туда тебя. Сам он туда не может. Какой- то закон. Он хочет, чтобы в определенный момент, ты вернулась в прошлое, в день той битвы и… убила его, чтобы он не смог провести этот гребаный ритуал, — сказал Люк, — И тогда, как просчитал он, нас никогда не будет в Академии, а это значит, что мы не умрем. А ты окажешься дома. Вот он — единственный выход отсюда.

— Он че? Совсем с ума сошел? — вяло поинтересовалась я, понимая абсурдность этого плана, — Какое прошлое?

— Знаешь, что это за зеркало? Это зеркало того чувака, который построил эту Академию. Он мог такие фокусы делать, что мама не горюй. Если тебе интересно, то возьми книжку «Артефактология» и найди «Артефакты древности», кажется, сорок восьмая страница, если память мне не изменяет, — сказал Люк, явно не в курсе, какую новую игрушку нашел Фублик. «И грянул гром» — пронеслось у меня в голове. Задави бабочку, получи на выходе мировую революцию вкупе с тотальной деградацией. Это явно из области ненаучной фантастики.

— Если бы это был нифигасебе какой артефакт, то почему тут каждый желающий не путешествует в прошлое? — поинтересовалась я.

— Ну ты и вопросы мне задаешь. Там не все так просто. Но Асфард уверяет, что может это сделать, правда ему кое-чего не хватает… — осторожно заметил Люк.

— Мозгов ему не хватает, вот чего! — возмутилась я.

— Нет, ну ты и упрямая! Нифига про этот мир не знаешь, а рассуждаешь так, словно всю жизнь тут прожила. А как же реверс? Это же тоже скачки во времени. Так что все реально, — ответил Люк, — Я просто предлагаю тебе подумать. Но только не очень долго. Асфард сказал, что времени очень мало.

— Хорошо, а есть какой-то другой вариант? — поинтересовалась я, понимая, почему мне не торопились рассказывать этот план. Я бы покрутила пальцем у виска.

— Вот об этом я и хотел тебе рассказать, — ответил Люк.

План был изложен быстро и кратко, правда, меня все еще дергало от услышанного. Они тут что? Совсем с ума посходили?

— Я не… — возразила я, прикидывая вполне закономерный для меня результат, — Нет, короче. Я не смогу этого сделать!

— Значит ты очканула? Все с тобой понятно! — с ненавистью произнес Люк, сверкая глазами, — Вот он дурак, честное слово, что на тебя повелся! А я его предупреждал!

— Рот закрой, отважный! Ты хоть понимаешь, о чем ты просишь? — возмутилась я, — Конечно, тебе с полочки виднее!

— Зря он тебя вытаскивал из дерьма. Зря! Надо было бросить тебя подыхать, как это делают другие Лорды с другими учениками! — продолжал Люк, — А то ты ходишь тут, самая умная. Ржешь и стебешься со всех, типа я тут самая крутая, а вы все — говно. Типа ты такая бесстрашная и тебе все по барабану. Тролль восьмидесятого левела! Я бы посмотрел на тебя, если бы он не стоял за твоей спиной. Быстро бы варежку прикрыла. Все, разговор окончен. Плыви дальше по течению и жди, когда о тебе позаботятся! Бедная Ника то, бедная Ника се! Тьфу! Дерьмо ты, Ника. Вот ты кто!

— Варежку захлопни, Па-ша, — холодно ответила я, чувствуя, что прямо сейчас готова им пробить пенальти.

— Тупая овца ты, Ника. Трусливая тупая овца! — злобно произнес Люк.

— А ты умник, да? Герой! Сдох, так молчи в тряпочку! — противно улыбнулась я.

— Сдох, говоришь? А знаешь, Ника, как я сдох? Я попытался это сделать. И мне не хватило одной попытки. Перед этим я написал записку и положил ее к осколку. Я хотя бы попытался! И нифига не жалею! Если бы у меня была бы еще одна жизнь, я бы пробовал еще раз! Пока бы не сдох снова! Или не победил! Если Асфард умрет, я никогда тебя не прощу! Слышишь! Никогда! Ты будешь сидеть дома и думать о том, что убила своими руками или дала погибнуть единственному человеку, которому ты действительно нужна! Единственному человеку, который любил тебя, такой, какой ты есть! Который прощал тебе все твои приколы! Все, Ника, разговор окончен. Я надеюсь, что ты сдохнешь раньше него. И вот тогда на полочке я тебе все выскажу. Я каждый день тебе высказывать буду!

— Неужели он действительно? — спросила я, с тяжелым вздохом.

— Если в шкафу уже сочиняют истории, то тут только слепой не заметит! Это ты не видишь, а со стороны знаешь, как это видно. И слышно. Мы сначала офигевали от ваших диалогов, а потом народ подхватил тему и стал ее развивать, — усмехнулся Люк, — Мы вообще его не узнаем. Он когда хочет со мной поговорить, то догадайся, о ком мы мусолим битый час? Ника-ника-ника… Меня скоро тошнить начнет от твоего имени. Бе! Честное слово!

— То есть, ты хочешь, чтобы я провела ритуал Полного Вызова? Без ограничений. Это что-то типа того ритуала, когда студент заходит в круг и сталкивается со своим страхом? Мы такое уже делали. Но, как ты говоришь, теперь ограничений на страх не будет? То есть можно столкнуться с таким, от чего можно отбросить копыта еще до того, как начнешь сражаться? Я правильно тебя поняла? Чем, типа сильнее ритуал, тем выше награда? — уточнила я, сжимая кулаки.

— Вау! Ты задумалась над моим предложением? В лесу явно что-то сдохло! А как же «меня могут убить»? Передумала? — ехидно спросил Люк.

— Не знаю, — ответила я, обдумывая весь план.

— Не старайся. У тебя ничего не выйдет! Ритуал Вызова дает то, что ты хочешь от всего сердца! — заявил Люк, — А ты этого не хочешь. Я по глазам вижу, что ты всю жизнь привыкла думать только о себе любимой! Так что не старайся. Все, тащи меня на полку.

Я отнесла Люка, дослушивая конец истории, которую рассказывала Кора. В ее новой истории, Асфард умер у меня на руках. Прощание затянулось для пущего драматизма, подкрепленное последним поцелуем. Такое чувство, словно пересказываю финал «Дракулы». Даже фирменное «Ха-ха» Нельса звучало больше, как всхлипы. Фулер и Урса рыдали во весь голос, а Эйг повторял себе: «Я не плачу, это просто что-то в глаз попало!». Амос напряженно сопел. Кора сама срывалась в слезы, описывая последние минуты жизни моего учителя.

Проходя мимо стеллажа с книгами, я долго думала. Потрепанный корешок опуса «Ритуалы и ритуальные схемы» смотрел на меня с верхней полки. Я протянула руку и замерла. Ладно, попытка не пытка. Нужно хоть посмотреть, на что подписываюсь. Я согнала Фублика и уселась в учительское кресло, забравшись с ногами.

Пролистав оглавление, написанное витиеватым готическим шрифтом, я нашла нужную страницу. Оттуда на меня смотрел сложный круг и инструкция. А чуть ниже размещался перечень ингредиентов. Я вырвала листок и вернулась в комнату с черепами. Они молчали. Глаза их потухли.

Я открыла шкаф и стала изучать, что в нем есть. Если там чего-то не окажется, то можно будет потом со спокойной совестью отказаться, мотивируя это тотальным дефицитом.

Мой учитель — самое ленивое существо на свете. После меня, конечно. Он не удосужился подписать нормально баночки. «Кровь Д» — не исключение из правил. «Мант» — что это такое? Вакцина для Манту? Или же какая-нибудь «Мантикора»? Или это просто неизвестный науке «Мант»? Что это? Судя по запаху — явно не парфюм. Пахло старыми носками и потом. А вот это что за ингредиент? «Бел»? Я открыла и понюхала. Запах какой-то странный. А на вид — вода-водой. Ладно, давай, Ника, по списочку, что там надо…

Кровь дракона. Отлично. Сейчас пойдем ловить. На живца. Прикинусь девственницей, засяду в засаде, дам объявление «Продам девственность. Недорого» и буду ждать. Нет, лучше просто сделать табличку. И ходить с ней. Правда в таком случае, есть шанс, что обман разоблачат еще до дракона. Но если он все-таки прилетит, я его зверски уничтожу ради… сейчас гляну… ага… шести капель крови. Лежит такой дохлый дракон массивной многотонной тушей, а я шесть капель крови с него выцеживаю пипеткой. «Извини, дракончик!» — говорю я, — «Реально надо. Какая совесть? Я же маг!». Блин! Честное слово! «Кровь Д» — это кровь дракона? Или кровь девственницы? Или кровь демона? У меня еще много вариантов на букву «д». Я сползала в комнату за «Справочником ингредиентов». Судя по жеваному уголку и царапинам на обложке, его едва отбили от Фублика. Ну- ка. Кровь дракона. Тут столько вариантов крови, словно в столовой для вампиров- гурманов. Что вам? Кровь демонической сущности первого разряда или крови детской? Хм… Я даже не знаю, все такое вкусненькое. «Кровь дракона. Запах не очень ярко выражен. Пахнет драконом». Стоп! Сейчас сбегаю и понюхаю дракона. Где его правильно нужно нюхать? В каком месте? Есть подозрение, что рядом с драконом пахнет общественным туалетом. Еще бы, прилетела такая тушка, начала все крушить. У всех, кто стал очевидцем, по любому рефлекс сработает. Ладно. «На вкус кислая. Оставляет жжение после того, как попробуешь. Жжение проходит через пару минут». Я сразу представила себя с бокалом, в котором плещется кровушка. Я, как профессиональный сомелье, нюхаю, а потом пробую на язык. «Ммм…Отличная кровь. Дракон был молодой, с высокогорных склонов, почти ничем не болел! Отличная кровь!». Больше про кровь дракона ничего не было. Я взглянула на остатки крови, потом в книгу. Потом снова на пузырек. Ладно, Асфард. Будешь должен. Откупорив пробку, я понюхала, а потом, выставив язык и, зажмурившись, лизнула. Бе! Фу! Кислятина! Оно! Ой, как печет. Тьфу, тьфу… Бе!

Так, с первым ингредиентом мы определились. Интересно, если бы тогда Асфард не вылил содержимое моей коробочки с анализами, был бы у меня шанс увидеть настоящего дракона, доедающего учебный отдел? «Следующий» — сказал заведующий. Реагент Неместриса. Судя по описанию какой-то серый порошок. Сколько надо? Много. Так, ищем этого Неместриса. Опа! Асфард? Ты точно не заболел? Ты подписал его как следует? Ура! Что у нас дальше? Концентрат… что? Нет, Асфард, нет… Только не это…урины грифона. Не хочу знать, в каких суровых условиях его добывают. Есть три баночки. «Гр.» «Ур.» и какая-то без названия с содранной биркой. «По запаху напоминает конский пот». Спасибо, всю жизнь лошадок потных нюхаю. «На вкус хорошая урина напоминает…». Я закашлялась. Есть профессия похуже, чем «добытчик» столь ценного и редкого ингредиента. Дегустатор. Представила объявление о вакансии: «Требуется дегустатор урины грифона. Срочно. Оплата высокая. Соцпакет». Ладно, прочитаем, про горький опыт несчастного дегустатора. «Морскую воду с высокой концентрацией солей и легкой горчинкой». Сразу вспомнился анекдот, про то, как одного таежника, решившего сходить по малой нужде, за оголенный участок тела укусила змея. И теперь, чтобы спасти ему жизнь его другу предложили отсосать яд. «Умрешь ты, Вася!» — ответил «друг». «Умрешь ты, Асфард», если Ника не отважится это попробовать. «Да ладно тебе. Представь себе, что ты отдыхаешь на море и купаешься на пляже без туалета на горизонте. Когда сплевываешь воду, ты как-то не думаешь о плохом!» — утешила я себя, пробуя «Гр.» на язык. Нет! Не то! Это что-то сладкое. А ну-ка «Ур.». Оно! Все, Асфард. До конца жизни не рассчитаешься. И пусть кто-то мне что-то скажет! Да я, ради тебя тут уринотерапией занимаюсь! В научных целях.

Я полезла дальше, занимаясь раскопками. Словно археолог, снимая слой за слоем баночек в шкафу. Попалась мне какой-то брусок, завернутый в бумажку. Любопытства ради, я развернула и глянула. Халва. Ну честное слово. Большой кусок халвы. Судя по светлым вкраплениям с семечками и орешками. Я даже понюхала. «Сколько не говори «халва-халва» во рту сладко не будет!». Я посмотрела подпись, сглотнула и завернула все обратно. Скажу прямо. Не халва это. Не халва. Сто процентов не халва.

Концентрат белладонны. «Бел.»? Что ли? Может быть, это вытяжка из печени белки? «Осторожно! Яд! Сладко — прелый запах!». Понюхали. Вроде оно.

Что у нас в списке? Тертая кость… маленького единорога. Ладно, заочное знакомство с местной флорой и фауной продолжается. Смотрим порошки. Тут остается только надеяться на добросовестность Асфарда. А ведь сволочи. Лошадку на ингредиенты пустили. Наверное, пока единорожку на «махан» крутили, кости решили не выбрасывать. Тут, наверное, все, кто любит «няшек-поняшек» с грустными глазками, обрыдается. А тем, кто смотрел все сезоны «Май литтл пони» вообще нечего делать в Академии. Нашла! Уря!

Все! Трамбуем все ненужное обратно, а добычу распихиваем по карманам. Теперь, наверное, меч надо взять, а то мало ли что. И дождаться Асфарда с амулетом. Без амулета я больше и шагу не ступлю. Я уже собралась уходить, как глаза Люка загорелись.

— Спасибо, Ника. Прости, что наговорил тебе глупостей. Я буду переживать за тебя. Лучше всего это делать ночью в зале вызова… — ответил Люк, — И вот еще. Если ты действительно все правильно сделаешь, и если он на самом деле тебе дорог, то ты это сразу поймешь. Меч возьми обязательно. И тот амулет горячий тоже возьми. Без него ты не сможешь сделать круг.

— А ты со мной пойдешь? — спросила я, — Ты ведь можешь разговаривать, когда другие уже выдохлись?

— Могу. Хорошо, возьми меня с собой. Правда проку от меня будет мало, но постараюсь помочь, хотя бы советом, — вздохнул Люк.

Операция была спланирована, оставалось дождаться Асфарда и амулет. Были мысли перенести все на завтра, послезавтра, послепослезавтра, но я себя знаю. Чем больше, я думаю, тем меньше вероятность, что надумаю.

Асфард пришел злой, не поинтересовавшись как у меня дела, он взбежал по лестнице и с размаху хлопнул дверью, причем так, что впечатлительный Фублик стал искать пятый угол от страха. Может, некроманту в туалет срочно приспичило? Хотя, ладно, шутки-шутками, а у меня тут серьезные неприятности намечаются.

Я разложила на своем столе все, что касается Ритуала, и потренировалась на бумажке, как рисовать этот круг. Вроде получается. А вдруг я погибну? Как Люк? Я бросила взгляд на чистый лист и написала записку. Это на случай, если я не вернусь. Хотелось написать с юмором, весело и задорненько, но в такой ситуации было явно не до шуток.

«Асфард! Прости меня. Если ты это читаешь, то я уже умерла. Я прошу тебя только об одном. Не нужно делать из меня говорящую черепушку. Мне не нужна полужизнь. Либо все, либо ничего. Это — моя личная просьба. Надеюсь, ты ее выполнишь. Не нужно впадать из-за меня в депрессию. Оно того не стоит, поверь мне. Маленькое Чудовище, которое при жизни очень любило трепать тебе нервы, о чем очень сожалеет. Посмертно.»

Перечитала — прослезилась. Полчаса я оплакивала собственную смерть, представляя, его страдания над моим телом и соблазн сделать из меня новый экспонат для коллекции. Теперь я понимаю, почему застала некроманта в состоянии овоща. У него недавно погиб единственный друг. Друг, который отдал свою жизнь, чтобы спасти его. Ладно, часы пробили полночь. Пора за амулетом и за Люком.

Я выскользнула из комнаты, одетая и готовая, с полными карманами барахла. Я прокралась в комнату Асфарда. Он спал. Амулет лежал на столике недалеко от сброшенной наспех одежды и перевернутого на радостях кресла. Я взяла амулет, взглянула на спящего страдальца, которого предстоит спасти, и тихо вышла из комнаты, прикрывая дверь.

В зале вызова было темно и пусто. Я зажгла свечку. Положив меч и Люка на пол, я принялась чертить круг, сверяясь с рисунком. Пару раз я ошиблась, но после недолгих мучений, круг был готов.

«Разложить все ингредиенты в порядке, указанном на рисунке и в пропорциях, указанных в таблице». Сделано. Я положила руку на круг, прочитала ритуальную формулу и… ничего. Вторая попытка тоже ни к чему не привела. Короче, я не маг. Стоп! А как же Фублик? Его-то я смогла вызвать? Ладно, попробуем внимательней. Я взяла в руку обжигающий амулет увеличения магической силы. Либо неведомая сила хранит меня от ошибок, либо из меня такой маг, как из Академии — Хогвартс, но снова ничего. И вот с восьмой попытки круг слегка засветился. Значит, я на верном пути. Люк молчал. Он старался мне не мешать. Я снова прочитала формулу и… Есть! Ха! Повезло. Или не повезло. Тут смотря, с какой стороны смотреть.

Спонсор намечающегося зрелища «Любовь зла». «Любовь зла» — лидер на рынке неудачных отношений с момента основания мира. «Любовь зла» — вот что толкает людей на идиотские поступки!

Взяв меч в правую руку и амулет в левую, я завязала волосы и проверила шнурки.

— Ты чего так долго? — спросил Люк.

— Шнурки завязываю на узлы. Может быть, меня сейчас дракон доедать будет, а у меня шнурки не завязаны. Подавится бедный, икать будет, — усмехнулась я, пытаясь скрыть волнение.

— Да он скорее сдохнет от твоего яда! — рассмеялся Люк.

— Ха-ха! — передразнила я Нельса и вошла в круг. Если он мне сейчас выдаст: «Да не очкуй ты, я уже один раз так делал!», у меня коленки дрожать начнут.

Я вошла в круг. Из тьмы навстречу мне шагнула фигура.

— Получилось! — заорал Люк.

О нет. пойду-ка я отсюда. Напротив меня стояла я, поигрывая точно таким же амулетом.

— Аверс! — хором сказали мы, пристально посмотрев друг на друга. Она мне усмехнулась и подмигнула.

— Тебе что? Делать нечего? — спросил меня мой двойник, — Рисковать жизнью ради какого-то придурка, который имел несчастье влюбиться в тебя? Господи, вспомни, сколько раз ты о таких ноги вытирала? Плюнула в душу и прошла мимо! Схема проверенная. Годами отточенная. И заметь, еще ни разу не подводившая. А тут что-то слабину дала. Да нафиг он тебе сдался с его — то приколами и тараканами?

Я молчала, прикидывая, что мне делать. Странная ситуация получается.

— Да чтоб ты всю жизнь в Академии училась! Мы как с тобой договаривались? Не влюбляться в первого встречного! — заявил мой двойник, некрасиво улыбаясь, — А тут ты снова на те же грабли! Да что сказать? Ты просто танцуешь на этих граблях! Вернешься домой, заваришь чай, а если совсем взгрустнется, зарегистрируешься на каком-нибудь самиздате и книжечку напишешь! О трагической любви со всеми вытекающими.

Я промолчала. Правильно говорят, что разговаривать сама с собой — признак сумасшествия. А я сошла с ума. Какая досада!

— Мы как с тобой решили? Сваливаем, не оглядываясь. Плевать на всех. Пусть тут что хотят, то и творят! На какой икс тебе чужие проблемы? А ты у нас положительный герой. Положила на все и спи спокойно. И с чего это ты решила, что он тебя спасал? Может, у него какой-то план, к которому ты никакого отношения не имеешь? Вдруг он тебя в жертву решит принести? Вполне в его духе. А спасает он тебя для того, чтобы ты дожила до этого эпического момента!

Ладно, надо что-то делать. Я сделала выпад, но она увернулась. Не скажу, что ловко, но неплохо. Я попробовала снова достать ее мечом. С тем же успехом. Да, более унылого боя зрители еще не видели.

— А ничего, что уворачиваться, он тебя научил, — съехидничала я, пытаясь достать до двойника.

— Велика заслуга! Земной поклон ему за это! — рассмеялась она, — Мне плевать, кто чему меня учил! Я вообще учиться не хочу. Ни просто так, ни на своих ошибках. Знаешь почему? Потому, что я не допускаю ошибок. В некотором понимании я — идеальна. А кто не согласен и кому не нравится — пусть формируют колонну и идут в задницу!

Она стала пытаться достать меня мечом. Я отскочила и увернулась.

— Ника! Какая из них ты? — спросил обеспокоенный Люк.

— Не мешай! — хором ответили мы, продолжая ходить кругами и обмениваться редкими и неуклюжими ударами.

— Если вы такое крутое зло, то почему вы такие бедные? А? Что он за мужик такой, если не может тебе даже теплые носки принести? Призвал бы Тьму, разгромил бы Академию, принес бы тебе твои теплые носочки. Он же мужик, он должен! — съехидничала другая я, — А как на счет элементарных средств гигиены? На четыре капли? Построил бы всю Академию, быстро бы нашли и на три, и на четыре, и с крылышками и без. Да он тебе даже ничего не дарил! Нет, чтобы букет алых роз принести или молочную шоколадку с цельным лесным орехом?

— Он мне пару лишних месяцев жизни подарил, — ответила я, делая неуклюжий выпад.

— Слушай, давай договоримся. Все остается по-старому. Без глупостей. Просто выбрось это из головы и живи как жила. Как тебе такой вариант? Если на Академию нападут, ты думаешь, он тебя не вытащит? Вытащит, куда денется. Кстати, ты сколько раз уже реверс делала? — спросил мой не в меру общительный двойник.

— Ни одного, — ответила я, прикидывая, как бы подобраться поближе. Стоп. Поняла. Я стала подходить ближе, поглядывая на свои ноги.

— Ой-е-ей! Мы такие грозные! — усмехнулся мой двойник. Я замахнулась мечом, она дернулась влево и… упала, выронив меч.

— Что? Шнурок развязался? — съехидничала я, убирая ногу с черного шнурка. Я занесла меч, но тут же увидела, как лицо моего двойника меняется. Меня отбрасывает невидимая сила.

Передо мной стоял мой учитель.

— Аверс! — выкрикнула я.

— Поиграли, и хватит, — холодно ответил Асфард. В его руке блеснуло лезвие меча. Целая комбинация ударов. Мое сердце чуть не выскочило из груди, пока я лихорадочно уворачивалась. Ничего себе скорость. Это тебе не с физруком сражаться. Буквально за три минуты я сделала реверс восемь раз! Восемь раз, Карл! Пару раз меня уже проткнули насквозь, один раз разрубили руку, а один раз чуть не снесли голову, но я успела за мгновение до неизбежного.

Честно, у меня уже язык стал заплетаться от страха. Это он, судя по его лицу, еще и не старался. А что будет, если он постарается? Коленки прогнулись. Я даже не обращала внимания на мелкие ранения.

— Фумля! — испуганно выдохнула я, чувствуя, что острие меча еще бы чуть — чуть и пробило бы мне горло.

— Ня! — раздалось где-то у моих ног. Фублик, тебя еще здесь не хватало! Пошел вон! И тут я увидела, как мой маленький колючка стал шипеть в сторону Асфарда.

— Да! — обрадовалась я, — Куси его!

Ага, разбежался. Зубы наточил, челюсть размял и побежал кусать. Жди, Ника!

— Фублик, а у Асфарда есть вкусняшка… — пыталась я вдохновить зверька на подвиги, — Он ест, а тебе не дает!

Ноль эмоций. А раньше срабатывало. И тут я полезла в карман. Страница из книги ритуалов. Рискнем?

— Асфард… Тьфу ты, Аверс! — крикнула я.

Я смяла ее в руке и бросила под ноги Асфарду. Она пролетела мимо и закатилась за его спину. Сработало. Фублик обрадовался и побежал терзать бумажку, а я тем временем бросилась вперед с мечом. Асфард отклонился, сделал шаг назад и… ничего. Реверс. Попробуем с другой стороны. Еще чуть-чуть. На третий раз дружный ор Фублика и Асфарда разорвал тишину в Академии. Я воспользовалась моментом и ударила. Мой меч пробил грудь моего учителя. Фублик испуганно метнулся в сторону и исчез.

Я стояла, покачиваясь от усталости и смотрела, как тело моего учителя расплывается. Передо мной стояло зеркало, а в руках я сжимала осколок. Аверс. Подойдя поближе, я приложила его к зеркалу и трещины стали исчезать. Оно засветилось, ослепляя меня молниеносной вспышкой, а потом рассыпалось тысячью осколков, которые впивались в мое лицо и тело. Реверс. И снова аверс! Я успела упасть на землю, прикрыв голову руками. Когда мне удалось открыть глаза, я медленно поползла в сторону кучи серого пепла. Вокруг меня сгущалась тьма. Я почти ничего не видела перед собой. Я стала шарить в пепле, пытаясь найти хоть что-то полезное, ради чего я тут страдала. На «Музей Поле Чудес», я, конечно, не рассчитывала, но хоть что-то должно было быть. Бумажка. Листок с каким-то очень странным кругом. Я таких еще не видела. Да символы показались мне совсем незнакомыми. Я-то обычно запоминаю как? «Хрень, похожая на птичку», «Половинка звезды» и «Буква «К», без нижнего хвостика». А тут вообще ничего знакомого. Я сжала бумажку в руках, надеясь, что это — то, что мне нужно. Тьма сгущалась, придавливая меня к полу.

— Люк! — заорала я.

— Я здесь! — услышала ответ справа от себя, — Иди на мой голос.

Легко сказать «иди». Для этого нужно встать, а сил у меня не было. Такое чувство, будто Тьма высасывала из меня все соки. Я, как партизан поползла по полу, стирая круг. Через пару минут я поняла, что выбралась.

— Готово! — прошептала я, поднимая руку с бумажкой вверх. И тут же опустила руку, чувствуя, то сейчас отключусь.

— Ника! — заорал Люк, — Очнись, Ника! Блин! Что делать? Как хреново быть мертвым! Ника!

О, нет, Люк. Ты ошибаешься. Мертвым быть хорошо. Спокойно, тихо и умиротворенно…

Я ощущала покой и безмятежное блаженство. А ведь в самом начале я уже проходила ритуал вызова. Это как-то повеселее, чем Бабушка Кейни с ее ложечкой каши. Победи свой страх! Да нас тогда еще и пощадили, можно сказать. Если бы Ритуал был полным, то численность студентов резко бы сократилась. Неизвестно, какие монстры появились бы из больных детских фантазий.

У меня не было сил, чтобы открыть глаза. Такое ощущение, что битва высосала из меня все, что могла высосать. Сквозь забвения я почувствовала, как кто-то пытается разжать мои пальцы и вытащить бумажку, но я вцепилась в нее насмерть.

— Это — моя добыча! — сиплым голосом Шерхана ответила я, не разжимая пальцев. Хотелось скрутить кукиш, но я боялась порвать бумажку.

Попытки прекратились. Правильно. Нечего протягивать ко мне свои грязные руки. Я ради этой бумажки жизнью рисковала, поэтому так просто ее не отдам! Пусть я не понимаю, что в ней написано и нарисовано, но я верю, что это — единственный ключ. Как бы-то ни было, мне хочется в это верить.

— Ника! — услышала я знакомый голос с очень неприятными, я бы даже сказала, пугающими интонациями, — Если ты сейчас не очнешься, то я тебя на куски порву! Ты поняла?

После таких слов открывать глаза хотелось так же сильно, как подписать договор на пожизненную ипотеку. В валюте. Под грабительские проценты. Со всеми скрытыми платежами.

Я все-таки отважилась открыть глаза, чтобы понять, что эту комнату я видела и раньше, правда всегда с другого ракурса. Вокруг творилось такое, словно целое стадо… или стая… Фубликов решило устроить голодные игры. Или брачные. В случае котоежиков, думаю, что вполне естественно, что брачные игры будут верхом жестокости и насилия природы над природой.

То, что в комнате было целым, можно было пересчитать по пальцам. Куда, интересно знать, делось второе кресло, и откуда, интересно знать, взялись обломки в том углу. Стол тоже почил смертью храбрых, после соприкосновения со стеной. А на когда-то стене висели портреты. Интересно, это их останки покоятся внизу. Чудом уцелевшие часы показывали полшестого. Утра.

— Доброе утро, Асфард, — выдавила я, понимая, что раз я еще живая, то утро смело можно назвать добрым. Но суда по его глазам, я сейчас на своей шкуре испытаю всю доброту этого утра.

Приподнявшись на кровати, я села, протерев глаза и ощупывая себя. Цела? Цела! Повезло. Легко отделалась.

— Что это такое? — процедил некромант, тыкая мне в лицо «прощальной запиской», — Я спрашиваю, что это такое?

— Может, я это… пойду в свою комнату… — тихонько поинтересовалась я, надеясь, что удастся улизнуть из эпицентра скандала.

— Нет у тебя больше комнаты! — выкрикнул Асфард, падая в кресло, — После того, как я это прочитал, нет у тебя больше комнаты!

— Что? Совсем нет? — осведомилась я, прикидывая возможные причины, почему вдруг я стала, простите, бомжом. Судя по сводкам в городской бесплатной газете, лишиться недвижимости очень просто. А живя с некромантом — вообще плевое дело.

— Совсем нет! — рявкнул некромант, вставая и идя ко мне. Кресло, которое было под ним, ударилось в стену и разлетелось в щепки. Я уже мысленно приготовила блокнот, чтобы почерпнуть еще пару магических ругательств. Мне как раз не хватает словарного запаса. Цензурного.

— Я тут подумала…. Пойду-ка я вниз. Посижу, подожду, пока ты успокоишься… — сказала я, слезая с кровати и ставя босые ноги на пол.

Меня швырнуло обратно в гору подушек.

— Никуда ты не пойдешь! — дверь с грохотом захлопнулась, а часть черной мозаики осыпалась на пол.

— Я проснулся от того, что по комнате кто-то бегает и орет. Смотрю, ежикот… — начал Асфард.

— Котоеж… — поправила я.

— Не перебивай. Бегает эта маленькая дрянь и орет. Забрался ко мне в кровать и орет. Я встал, посмотрел на стол. Амулета нет. Я поднимаюсь к тебе, стучу. Тишина. Я открываю дверь, а на столе лежит вот это! Я хватаю записку, достаю твою кровь, пытаюсь понять, где ты, и узнаю, что ты в зале вызова. Я иду туда, а там Люк: «Асфард, только не убивай нас! Нике плохо… Очень плохо…» и полустертый круг вызова на полу. Ты что себе думаешь, чудовище? Я тебя спрашиваю, что ты себе думаешь? — заорал Асфард, — Я начинаю тебя ненавидеть! Ты — мой самый страшный кошмар! Куда пошла? Сидеть, не шевелиться! Дай мне успокоиться. О боги, дайте мне сил, не убить ее на месте!

Асфард опустил голову, откинул волосы за спину и стал медленно вдыхать и выдыхать. Вроде успокоился. Немного.

— А теперь вопрос, — спросил он ледяным голосом, — Какого демона ты там забыла?

— Я решила провести ритуал Вызова. Люк мне все рассказал. Он рассказал мне о том, что ты задумал. Так вот, твоя смерть меня не устраивает! Я довела ритуал до конца. И надеюсь, что наша с Люком идея сработает! — холодно произнесла я, показывая мятую бумажку.

— Дай сюда, — произнес Асфард, разглядывая символы, — Я не знаю, что это за Ритуал, но… Ника! Это полный бред! Таких символов нет ни в одном учебнике! Я даже не знаю, что это такое! И вот ради этого ты решила…

— Отдай листок! — заорала я, бросаясь вперед и пытаясь отобрать его.

— Сидеть! — заорал некромант, отшвыривая меня обратно. Я увидела, как он поворачивает листок в руках и собирается порвать его в клочья, — Я не знаю, какую ерунду ты собираешься сделать, но… я этого не допущу. Еще одна попытка самоубийства с твоей стороны исключена. Я потерял Люка и теперь не хочу потерять тебя.

Я рванула вперед с таким ускорением, что супергерои с завистью стали перешептываться. Выхватив у него из рук бумажку, я сжала ее в кулаке.

— Так ты ценишь мою жизнь? — спросила я, вскинув голову, — Эта бумажка чуть не стоила мне жизни. Мне через себя пришлось перешагнуть в буквальном смысле! Я поверила, что нужна тебе! Поверила, что в этой вселенной есть тот, кому я нужна! Такая, какая есть! Что ты мной…. эм… увлечен! Представляешь, поверила! И ради этого…

Он резко подошел ко мне, схватил за горло:

— Повтори, что ты только что сказала?

— Что слышал, — обиделась я, пытаясь отвернуться.

— Кто тебе сказал, что я тобой увлечен? — спокойно спросил Асфард, глядя мне в глаза.

Я промолчала.

— Я не увлечен тобой, Ника, — спокойно произнес он. В моем горле застрял ком. Повисла неловкая пауза. Зря я убила свое альтер-эго. Дело говорила она. Пострадала бедненькая ни за что. А может быть, это была моя совесть? Я убила свою совесть! Как мне теперь дальше жить? Ну хоть не здравый смысл… Хотя нет, он умер в тот момент, когда я решилась на эту авантюру.

— Нет, я не увлечен, — ответил он, не сводя с меня взгляда. Повисла неловкая пауза.

— Я люблю тебя. Такую, какая есть.

Сейчас, подождите. Я немного приду в себя. Сейчас-сейчас. Одну минутку… Я сейчас придумаю, что ответить… Я задрожала, чувствуя, как по моей щеке медленно, как улитка по листку винограда, ползет слеза, оставляя влажную дорожку. Боже, я столько раз в жизни слышала эти слова на экране, но ни разу не слышала их в жизни. Ни разу. Наверное, потому, что никто никогда мне их не говорил. Никто и никогда. Я прожила на свете двадцать шесть лет, и ни разу… ни разу… не слышала эти слова. Слеза скатилась по щеке, губы задрожали.

— Ника… — услышала я, когда закрыла глаза, чтобы смахнуть застывшие слезы. Нос уже вовсю шмыгал. К горлу подступал горючий ком, который я усиленно пыталась проглотить.

— Ника, не надо, — меня прижали к груди, — Я тебя очень прошу… Не надо…

Поздно пить боржоми, когда печень отвалилась. Я выдохнула, закрыв глаза. Он меня любит. Почему же я тут рыдаю? Сама не знаю.

— Прости, если я сорвался. Я тебя сильно напугал? Я действительно боялся, что когда поднимусь наверх, я увижу мертвое тело… Я боялся даже подойти к тебе, когда ты лежала рядом с кругом… Всему есть предел. И это был мой предел. Люк что-то орал, а я просто стоял и ничего перед собой не видел, кроме того, как ты лежишь на полу без движения. Люк орал мне, что ты жива, а я стоял, как вкопанный, боясь даже пошевелиться… — тихо сказал Асфард.

Он вздохнул, отстранил меня, и…. я почувствовала прикосновение его губ к своим губам. Нежное, едва уловимое прикосновение, от которого у меня перед глазами встала мутная пелена. Я закрыла глаза, и обжигающие слезы сбежали по моим щекам. Как будто напряжение, в котором я находилось все это время, спало. Как будто метеорит прошел мимо Земли, а апокалипсис, предсказанный всеми учеными, оказался обычной газетной уткой.

Мое сердце остановилось. А потом снова начало биться, словно, начиная какой-то свой отсчет. Я хотела поднять руку и вытереть жгучие слезы облегчения, но у меня не было сил. Я просто стояла и беззвучно плакала, чувствуя, что не могу остановиться. Я прижалась к учителю, чувствуя, что вытирать слезы о его сутану куда практичней, чем размазывать их руками. Вот бы еще сопли на кулак намотать, вообще бы здорово было бы.

— Ника, — прошептал Асфард, прижимая меня к себе, — Ну зачем ты плачешь? А? Давай, прекращай плакать…

— Ты думаешь, что мне хочется плакать? — всхлипнула я, шмыгая носом, — Оно как-то само получается… Непроизвольно…

— А ты просто не плачь, вот и все, — выдохнул он мне на ухо.

Я обняла его за тонкую талию, сцепив за его спиной руки в замок. Все! Мое! Мое и больше ничье! Да, я — маленькая собственница. Маленькая собственница со шмыгающим носом и текущими из глаз слезами. Судя по всему, он тоже собственник, раз тоже обнял меня и сцепил руки за моей спиной. Еще какой! Кто виноват, что мы родились в один день, в один год и под одной и той же звездой, но под разным небом? Может быть, так и должно было случиться? Может быть, это — какой-то знак судьбы? Я усмехнулась. То, что я усиленно убивала в себе, сейчас рвется наружу. И если честно, то мне страшно.

Асфард наклонился ко мне и замер в нерешительности, глядя на мое заплаканное лицо. Через мгновенья я разжала пальцы за его спиной, чувствуя, как меня поднимают в воздух. Мои руки опустились на его плечи, обнимая его за шею, а по телу пробежала дрожь, когда его выдох стал моим вдохом. Я чувствовала, что после всего пережитого, мне этого мало. Слишком мало.

— Да что ж ты так дрожишь? Я же не убивать тебя собираюсь, — усмехнулся мой учитель, прикасаясь губами к моей шее. Судя по ощущениям, ты именно это и собираешься сделать.

— А вдруг? — прошептала я, глотая слезы, — Ты — страшный человек. От тебя можно ожидать, все, что угодно…

Он осторожно расстегнул пуговицы на моем платье, сдернул рукав с моего плеча, на котором красовался едва заметный, но, не смотря на все прогнозы, так и не исчезнувший шрам. Асфард взглянул в мои глаза, проводя пальцами по моему плечу, а потом наклонился и прикоснулся к нему губами, запечатлев поцелуй.

— Вообще-то, — заметила я, явно нервничая, — Это — нарушение правил Академии. Отношения, которые могут привести к любовным строжайше запрещены учебным отделом. Лахудра бдит. Остальные тоже.

— Мы не нарушаем правила. Ты решила позаниматься магией в своей комнате, — сказал Асфард, целуя меня в губы. Его рука нежно скользнула по моей шее.

— Немного переусердствовала… — согласилась я, вставая на цыпочки и целуя его. Первые две пуговицы его сутаны расстегнулись. Ловкость рук и никакого мошенничества.

— Так получилось. Я не уследил… — усмехнулся он, снова целуя меня. Верх моего платья съехал гармошкой на талию.

— Едва выжила, — согласилась я, возвращая ему поцелуй. Еще две пуговицы. Да сколько же их там?

— Комната восстановлению не подлежит, — он взял меня на руки, целуя в губы, почти не отрываясь. Я уже справилась с его оставшимися пуговицами и стянула с него верхнюю одежду и бросила на пол.

— Мне очень стыдно, — ответила я, целуя его обнаженную грудь, пока его руки гладили мою спину.

— Я вынужден был пригласить тебя в свою комнату, для очень серьезного разговора,

— ответил он, приподнимая меня на руках и целуя меня в шею. Я чуть не задохнулась.

— Ты сильно ругал меня… — согласилась я, обнимая его за шею и чувствуя, что мы опускаемся на кровать.

— А поскольку это было уже не в первый раз, я решил наказать тебя, — ответил он, стягивая мое платье и бросая его на пол.

— А поскольку мне больше негде спать… — горестно вздохнула я, чувствуя, дальше раздеваться уже нет смысла. Все, что можно было с себя снять, сейчас валяется на полу.

— Тебе пришлось спать со мной, — закончил он самую лучшую объяснительную в моей жизни.

То, что это была самая спокойная лекция по истории, по причине того, что меня там не было, стало понятно к часам четырем, когда я внезапно проснулась от осознания, что моя подушка научилась дышать. Странное ощущение. Вверх-вниз. Вверх-вниз. А мне как раз снилось, что я потерпела кораблекрушение и меня качает по волнам.

— Я тебя тоже… люблю… — прошептала я, чувствуя, как его рука сжимает мое плечо, — А то, что я пару прогуляла, мне ничего не будет?

— Учебный отдел напишет записку, а я приму меры… — усмехнулся он.

— Значит, можно еще поспать… — вздохнула я, обнимая его. Я потерлась носом о его щеку и снова уснула.

Когда я проснулась, было уже шесть часов вечера. Проснулась я от того, что чудом уцелевшие часы пробили шесть раз. Обидно, если какая-нибудь Стефани Майер будет описывать наши проявления любви, она же по любому спишет разрушения комнаты на необузданную страсть. И доказывать, что два чудовища отнеслись друг к другу со всей нежностью, на которую способны, будет бессмысленно. Да, мы очень скучная пара. Я знаю. Можете не напоминать.

Я завернулась в простыню и решила сходить в душ. Открыв дверь, я увидела, что меня опередили. В ванной, размером с небольшой бассейн отмокал мой учитель. Влажные волосы были разбросаны по плечам, а глаза его были закрыты. Теперь понятно, почему мое вынужденное «спасение мира» с Лордом Шеатом затянулось так надолго. Пока Асфард «примет вуанну, выпьет чашечку кофэ или какаво с чаем…», там можно было и астероид поймать на подлете к земле, и извержение вулкана остановить, и разлом Сан-Андреас забетонировать. Было бы желание.

Одно движение его руки, и дверь за мной закрылась. Вот не люблю я эти фокусы с дверью.

— Упс! Я после тебя… — смутилась я, дергая дверную ручку, пытаясь выбраться обратно.

— Ты куда? — поинтересовался Асфард, не открывая глаз. Темная вода обволакивала его грудь.

— Займу очередь, — сообщила я, — И подожду снаружи. Надеюсь, что я дождусь. Доживу…

— Не-а… — лениво отозвался некромант. Я почувствовала, как мои босые ноги медленно скользят по плитке в сторону края воды. Я вцепилась в ручку двумя руками, упираясь изо всех сил.

— Ника, будь так любезна… — не открывая глаз, попросил Асфард, — … захвати большой флакон. Справа от тебя на второй полке.

Я схватила флакон, хватаясь за ручку последней свободной рукой.

— И вон тот, слева от него, — отозвался некромант.

— У меня рук свободных уже нет! — возмутилась я, чувствуя, как простыня сползает на пол.

— А ты ручку опусти… — усмехнулся он. Я взяла второй флакон. Зависнув в воздухе в сантиметре от воды, я поняла, что сейчас будет «плюх». А что, прикольно так стоять на воде. «И учитель ответил: «Спокойно, Андрей, никакого секрета здесь нет!»»

— Давай сюда флаконы, — Асфард, забирая у меня из рук оба флакона и ставя их на пол.

— Только не бросай меня! — возмутилась я, чувствуя, как медленно погружаюсь в теплую воду.

— О нет, я тебя не брошу, — ответил он, прижимая меня к себе.

Мы сидели внизу и кушали. Фублик молился пустой миске, хотя уже съел свою порцию. И даже добавку, за мое оперативное спасение. Я была завернута в простыню, потому, что платье пришлось отстирывать. Я все-таки планирую посетить хоть какую-нибудь лекцию. Для галочки. После ужина я сходила в свою комнату, чтобы увидеть масштабы разрушений. Я хотела открыть дверь, но открывать ее было не нужно. Она валялась на полу. Я прошла по ней, разглядывая руины. Все, нет у меня больше халата. И тапочек тоже нет. Судя по тому, что здесь вчера произошло в мое отсутствие, мне повезло, что я это не застала. Все! Осталось у меня одно единственное платье. Дожили. Вся одежда, которая сушилась на спинке кровати и на спинке стула, осталась лишь в моих воспоминаниях. Я залезла в тайник и достала осколок и записку.

— Держи, — сказала я, протягивая его Асфарду, — То, что ты искал. Теперь я могу отдать его тебе. Люк просил его спрятать вместе с этой запиской.

Асфард пробежал глазами записку и бросил ее Фублику.

— Я знал, что осколок у тебя. Знал уже давно. Просто я не знал, что Люк решил все сделать по — своему. Пусть даже твоими руками, — вздохнул некромант.

— А я-то была уверена, что ты меня убьешь. Тем более, что вел ты себя, мягко сказать, странно… — ответила я, поежившись.

— Я прожил в этой Академии восемнадцать лет. За это время я научился хорошо делать две вещи. Скрывать свои чувства и лгать, когда это необходимо, — усмехнулся Асфард.

— А вдруг ты меня сейчас обманываешь? — я подозрительно сощурилась.

— Увы, я бы рад тебя обмануть. Ладно, пусть осколок пока побудет у тебя. Его не достаточно. Нужно кое-что еще. Зеркало защищено заклинанием. Точно таким же, как и Башня. И скоро это «кое-что» нам сюда принесут. Подожди немного, — ответил он, беря у меня из рук осколок и кладя его на стол. Я присела на ручку его кресла и провела рукой по его волосам. Нет, Асфард не умрет. Я этого не допущу.

В дверь настойчиво постучались. Я вздрогнула.

— Лорд Асфард! — раздался визгливый голос учительницы истории, — Откройте. Ваша ученица прогуляла мою пару! Мне нужна ваша подпись на докладной, что вы в курсе прогула!

Ну да. Война-войной, а урок по расписанию.

Я дернулась, чтобы встать с ручки кресла, но Асфард меня остановил.

— Хочешь развлечься? — усмехнулся он мне на ухо, — Никто об этом не узнает. Твоя учительница, оказывается, умеет хорошо хранить секреты. Еще бы, от этого зависит жизнь ее сына. Поверь мне, она никому не проболтается.

— Спрашиваешь? — оживилась я, предвкушая совместную пакость.

— Войдите! — спокойно сказал Асфард, вставая с кресла.

Дверь открылась и на пороге появилась Лошадка.

— Вот она, красавица! — возмутилась она, глядя в мои счастливые и очень бесстыжие глаза, — Значит, прогуляла пару? Я-то думала, что она заболела, а она тут полуголая шляется! Постыдилась бы своего учителя!

Пока Асфард рисовал свою подпись на «докладной», я молча стояла рядом, придерживая простыню.

— Нет, ну это уже просто верх бесстыдства! — орала она, глядя на мои взъерошенные волосы, — Лорд Асфард! Примите меры! Ну нельзя же так!

Хм… Меры были уже приняты. Неоднократно. По моим губам поползла улыбка.

— Меры? — Асфард вскинул бровь, возвращая листок со своим автографом, — Какие меры мне принять?

— У вашей ученицы все мысли о какой-то пошлости! Вы только посмотрите, как она выглядит! Вас это не смущает? — кипятилась Лошадка, — Она выглядит так, словно только что, простите, встала с постели, где предавалась всяким непотребствам!

Энное количество лет к ней явно слетал щипанный помойный голубь. Ой! А может быть, она вегетативно размножилась? А вдруг некоторые маги так умеют?

— Вы требуете принять меры? — холодно спросил Асфард, притягивая меня к себе. Лицо Лошадки стало вытягиваться. Он положил руку мне на талию, а другой провел по моей шее. Все, тете уже плохо. Она вон за сердце хватается. Если она вдруг помрет от разрыва шаблона и сердца, то думаю, что мы всегда найдем для нее место. Интересно, сколько баночек надо, чтобы разобрать ее по запчастям?

— Вы меня просто вынуждаете принять меры, — вздохнул мой учитель, откидывая прядь волос с моей шеи.

Историчка стала медленно сползать по стенке, с ужасом глядя на все происходящее. Она даже протерла очки.

— Вы хотите, чтобы я такие меры принял? — холодно спросил Асфард, беря меня за подбородок.

— Нет… Вы меня не правильно поняли… — пробормотала Лошадка, открывая рот от изумления и ужаса.

— Нет, я вас правильно понял, — произнес Асфард, прижимая меня к себе, — Вы просто вынуждаете меня…

— Нет… Я совсем не это имела в виду… — историчка покраснела.

— Тогда держи свой рот на замке. Перед тем, как озвучивать свои мысли и соображения, хорошенько подумай. Дверь левее. Всего хорошего, — усмехнулся некромант, глядя как Лошадка со всех ног бросается по коридору.

— Класс! — вздохнула я, обнимая его и целуя в щеку, — Спасибо тебе! А то она меня уже достала. И смотрю пошло, и выгляжу пошло, и сижу пошло. И постоянно требует принять меры!

Асфард, прижал меня к себе.

— Ника, знаешь, может быть нам недолго осталось, — начал он, задумчиво. Его тон мне явно не понравился.

— Так! — возмутилась я, чувствуя, как к горлу подступает ком, — Только не надо начинать! Что это за меланхолия? Хватит с меня того, что ты кис в кресле! Сидел аморфным овощем и пялился в свое зеркало! Не хватало снова тоску нагонять. Прекращай! Я прошу тебя!

— Я просто рад, что все так получилось. Я рад, что в определенный момент… — Асфард на секунду умолк, — … ты стала для меня неким смыслом жизни в Академии. Как бы странно это не звучало. Я старался не показывать свои чувства, думал, так будет проще потом попросить тебя об одном одолжении, которое тебе не понравится. Люк наверняка тебе уже все рассказал. А теперь я понимаю, что не зря вытащил тогда твое имя. Может быть, все получится, как я задумал. А может быть, и нет. Сколько бы времени нам ни было отведено…

— …я хочу провести его с тобой, — эхом отозвалась я, кусая губы, чтобы не разрыдаться.

— Не перебивай, когда с тобой говорит учитель. В правилах это тоже было указано, -

усмехнулся некромант, вздыхая, — Хотя Нет больше правил. Скоро и Академии

не будет.

— Но мы-то будет? — спросила я, стараясь не думать о будущем.

— Я не знаю… — отозвался Асфард, — Я, честно, не знаю…

— Ты спишь? — прошептала я, слушая, как часы бьют полночь в кромешной темноте.

— Нет, — услышала я тихий ответ.

— Что-то, если честно, мне как-то не по себе… — поежилась я под одеялом, — Я боюсь… Честно, боюсь… Что мне делать, если они нападут, а тебя не будет рядом.

— Просто выживи. Любой ценой. Не надо геройствовать. Не нужно пытаться всех спасти. В такие моменты думай только о себе, — раздался шепот у моего уха, — Я найду тебя. Амулет будет у тебя. Я справлюсь без него.

— Слушай, а у них же какие-то щиты и амулеты, отражающие магию… Как вообще с ними можно справиться? — спросила я, чувствуя, как его рука нежно гладит мою спину. Черт! Аж мурашки бегут!

— Щиты и амулеты созданы, чтобы отразить обычную магию. Магию стихий. Средние и слабые заклинания. Но против некромантии они бессильны. Десяток трупов я могу поднять в любой момент, — успокоил меня учитель. Уже легче.

Мы снова полежали в тишине.

— Ника, — раздался его голос.

— Эм?

— А как в твоем мире принято вести себя людям, которые любят друг друга? — внезапно спросил Асфард.

— Ну они встречаются, ходят гулять, дарят друг-другу подарки, целуются, спят вместе, потом начинают жить под одной крышей, а потом женятся, заводят детей… Как-то так… — перечислила я все современные реалии. У нас все как-то не в том порядке получается. Сначала начали жить вместе по принуждению, потом поцеловались, а потом стали вместе спать. Пропуская все прелести конфетнобукетного периода. С подарками у нас тоже туговато. Дарить нам друг-другу нечего. Гулять за пределами Башни мне нельзя, а он — не может.

— В нашем мире, наверное, тоже так… Я просто не знаю… Маги не создают семьи. Нам это запрещено. Дети рождаются вне брака, воспитываются чаще всего где- нибудь за пределами Академии, а потом, когда наступает время, они становятся магами. Меня воспитывала семья дальних родственников матери. Правда, относились они ко мне с некоторой опаской, — заметил Асфард, — Своих родителей я не знал. Знал, что у меня есть мать, и она — маг. Знал, что у меня есть отец. Он тоже маг. Это уже здесь, в Академии, я узнал, что моя мать была целительницей.

— А отец? — спросила я, вспоминая суперсекретное досье.

— Отца вблизи я видел раза четыре. Иногда я думал, что он должен просто подойти ко мне и поговорить со мной, но он так и не соизволил, — равнодушно отозвался некромант.

— То есть маги не создают семьи? — поинтересовалась я.

— Раньше создавали. А потом это посчитали угрозой. Магические кланы разрастались, стали бороться за власть. И тогда был введен этот запрет, — прошептал Асфард.

Мы немного помолчали.

— Ника, — раздался его шепот, — Ты спишь?

— Да нет же! — прошептала я, — Расскажи про зеркало…

— Что тебе рассказать? — поинтересовался Асфард, — Я им никогда не пользовался. Оно мне досталось по наследству от моего учителя. Вместе с амулетом. Гианфар был прямым потомком их создателя. Перед тем как погибнуть, он передал мне амулет и ключ от тайника, где лежали его записи. Части записей не хватало, страницы были вырваны из тетради, но исходя из того, что мне удалось прочитать, с его помощью действительно можно изменить ход истории.

— А что это за универсальный ключ? Как он выглядит? — поинтересовалась я.

— Ключ — это пластина с символами. Его часто рисуют на портретах. Ее называли Апотропей Верховного Мага. Многие думали, что это — обычное украшение. Но на самом деле это — ключ от Башни. Башня сама выбирает хранителя Апотропея из предложенных кандидатур, также, как и учитель выбирает ученика.

— Я все хотела спросить, почему ты отказался призывать Тьму? — поинтересовалась я, — Тебя совесть замучила?

— Два года я делал то, что мне велели. Пробуждения Тьмы с каждым разом становились все страшнее и страшнее. Почти все многотысячное войско Стражей, все маги, которые были на тот момент в Башне, но не находились в Зале Вызова, поднятые неведомой силой, бессмертные и почти неуязвимые, жаждали только одного — уничтожать все живое.

— Видишь, тебе удалось примирить злейших врагов и заставить сражаться их на одной стороне, — вздохнула я, — А что было дальше?

— Стоило Стражам снова поднять голову, как Тьма сметала все на своем пути. И чем больше становилось воинство, тем труднее его стало контролировать. В последний раз, когда мне пришлось это сделать, я с трудом смог его остановить. И тогда я понял, что следующий раз будет роковым и отказался. Люди, увидев Тьму, впервые были настолько напуганы, что обратились за помощью к чародеям. Совет, разумеется, отказываться не стал. Авторитет магии укрепился. Стражи были признаны вне закона. На них была объявлена охота. Они пытались донести правду, но испуганные люди не хотели их слушать. Вот и вся история.

— А где сейчас Тьма? — спросила я, зевая.

— Она спит и ждет, когда я снова призову ее. Но это не сделаю никогда. Даже под угрозой смерти! — глухо отозвался мой учитель, — Только бы получилось вернуться в прошлое, только бы тебе удалось успеть перехватить меня на подходах к Залу Вызова…

— Так, ни слова о смерти. Я этого не допущу! Если мне удастся вернуться в твое прошлое… Как сделать так, чтобы ты мне поверил… Просто… Если я подойду к тебе, то ты меня посчитаешь сумасшедшей… — заметила я, вспоминая фильмы про путешествия во времени.

— Назови мое детское имя — Ион или Ян. И так и так отзывался, — усмехнулся Асфард, — Пусть я родился в этой Башне, и при рождении мне было дано имя Асфард, но воспитывали меня обычные люди под простым именем, чтобы не привлекать ко мне внимания Стражей. Так многие делают, если в их семье внезапно появляется потенциальный маг. О моем первом имени никто не знает, поэтому есть шанс, что я тебе поверю. Но я боюсь, что у тебя не выйдет, и тебе придется…

— Еще раз заикнешься о смерти, получишь подушкой по голове! — возмутилась я, бросая в него подушкой и отползая в сторону. Подушка полетела в ответку, чуть не сбив меня с кровати. Я вернула ее обратно и почувствовала, как меня хватают и пытаются завернуть в одеяло, как в мешок. Я вырывалась, извивалась, смеялась, чувствуя, как по щекам текут слезы.

— Попалась, которая кусалась… — спросил Асфард, сгребая меня в охапку вместе с одеялом и подушкой, которую я так и не выпустила из рук, — Ника, ты что, плачешь? Я сделал тебе больно? Ну чего ты?

Да ничего я. Совсем ничего. Совсем-совсем. Честно-честно.

Прошло около трех недель с момента, когда стало ясно, что за нами придут. Но либо у них руки не доходили до нас, либо ноги, но факт остается фактом, жизнь продолжалась. Я изредка ходила на пары, дабы отметиться, что таки да, я еще живая, не дождетесь. «Час Хэ» все никак не наступал, и я радовалась каждому прожитому дню.

Физкультуру перенесли с крыши на второй этаж. Однорукий, шепелявый физрук еще не до конца оправился от травмы, поэтому читал нам лекцию о том, как правильно нужно сражаться, показывая на старом тряпичном манекене, как нужно наносить рубящие удары. «Е…е…е…если за…за…заходят с…с… за…за…ди, т… т…то на…на…на…. надо…» Все что-то усиленно строчили, пока я сидела и играла с монеткой, мысленно загадывая на аверс и на реверс. Реверс означал — нет, аверс — да. Асфард однажды застав меня за этим занятием усмехнулся, что одно время тоже так делал. Только у него все было наоборот. Говорит, что кое-что сбывалось. Пока что ответы меня утешали.

«Мне не придется убивать Асфарда?» — реверс. Выдыхаем.

«Получится ли у меня сделать все хорошо?» — монетка встала ребром. Эм… И как это понимать? Будем оптимистами. Если нам будет хорошо, то не факт, что остальным будет хорошо. Остальным в этот момент может быть очень плохо.

«Выживу ли я?» — аверс. Внушает оптимизм.

«Выживет ли Асфард?» — монетка встала ребром. Так! Меня такой ответ не устраивает! А ну давай, думай, как следует! Аверс. Все, успокоила.

«Я вернусь домой?» — аверс. Я грустно посмотрела на монетку. В свете последних событий в личной жизни слово «домой» звучит как-то невесело. Домой хочется, а расставаться — нет. Парадокс.

«Скоро ждать нападения?» — аверс. «Собирайся народ, кто в Крестовый Поход идет! Пришедших со своим оружием принимаем без очереди!»

«Сегодня?» — аверс. Какой сегодня день? Надо обвести в календаре. Для потомков.

Из всех учеников больше всех нервничал Эпик Фейлор. В его глазах читалось то же самое, что и у Андрея Волконского: «Но где же? Как же выразится мой Тулон?», а после уроков он гордо распинался перед восторженными хомячками на тему: «Кто к нам с мечом придет, то тот по забралу и получит! Десять лет назад получили? И сейчас получат!» О как! Мариэнн — Сьюзанн, когда у нее были карие глаза смотрела на нас, явно чувствуя себя Жанной Д’Арк, готовой к труду и обороне. Я не была готова ни к чему.

Стоило мне подумать о битве, как в голове начинало крутиться: «С любимыми не расставайтесь, с любимыми не расставайтесь…», вызывая активизацию слезных желез. В сердце сразу что-то начинало колоть. За себя я почему-то не боялась. А вот за него… «И каждый раз навек прощайтесь…» Расскажите кто-нибудь, как сменить пластинку у мысленного патефона? Или сломать его ко всем чертям?

Я сидела на паре по физкультуре и вместо того, чтобы записывать стенограмму за физруком, посмотрела, как клубится туман за окном. Странно, но через минут пятнадцать мне показалось, что туман начал рассеиваться. Перед глазами сразу возникла улыбчивая доктор Малышева со своим коронным: «Это не норма!» Прогноз погоды молчал, синоптики пожимали плечами. Я настолько привыкла к туману, что даже привстала от удивления, чтобы посмотреть, что там, за окном. Сквозь оконное стекло я видела обрыв и черную кромку леса на горизонте. На небе висели сизые тучи, предвещавшие грозу.

— Кажется, дождь собирается… — произнесла я, переводя взгляд на остальных, — Да что там дождь.! Гроза! Защиту сняли!

Я вскочила с места, понимая, что на это исчадье образовательного ада все-таки напали. И нужно что-то делать!

— Си…си…си… — как-то чересчур музыкально начал физрук, взяв самую высокую ноту, — си…сидеть на ме…ме…ме… месте!

Я хотела броситься в сторону двери, но тут же в дверь вломился целый отряд рыцарей во главе со знакомым стражником в шлеме с крылышками. Я его уже видела однажды. Не думала, что увижу снова. Теперь я понимаю, почему к нам не торопились. Они занимались ребрендингом. На черном щите был нарисован знакомый орел, зеленая «глазастая» резинка, но теперь уже сверху орла была шапочка, отдаленно смахивающая на корону. Утеплили орла. А то вдруг замерзнет в процессе неравной борьбы?

— Ну что, змееныши! Не ждали личную королевскую гвардию Ордена Очищения? — спросил рыцарь, глухо усмехаясь. На его шее болтался амулет с изображением какой-то птицы. С языка чуть не сорвалось: «Здарова, щеглы!».

— Не…не…не… — заволновался физрук, очевидно включая Д’Артаньяна и вытаскивая меч, — Не…не…не убивайте… ме…ме…меня! Я не…не…не… ма…ма… маг! Они за…за…заставляют уч…уч. учить эт. этих недоносков!

Класс! «Врагу не сдается наш гордый физрук! Пощады себе не жела-а-ает!» Герасим упал на колени и протянул им меч, типа, я сдаюсь, убейте их всех, но меня пощадите! Мо-ло-дец! А десять минут назад он нам такое икал, что, мол, сдаться без боя — это позор! Умри, но не сдайся! Как всегда. В теории — одно, на практике — другое. «Забудьте все, чему я учил Вас полчаса назад!»

— Убить всех! — заорал командир, — Магов убивать, тела сжигать!

Он бросил факел в гобелен, изображающий какую-то ведьму с поднятыми над головой руками. Огонь стал быстро разрастаться, перескакивая на портреты. Рыцари бросились на нас. В коридоре слышался шум. Один из нападающих явно поставил себе целью помочь Академии избавиться от меня как можно скорее. Я увернулась от меча, пытаясь спрятаться за колонну, рыцарь ударил мечом, явно норовя снести мне голову, но я успела присесть. Этот настырный теснил меня в угол. И тут между нами появился демон. Схватив рыцаря, он свернул ему шею, как цыпленку.

— Хозяин приказал защищать тебя и подчиняться твоим приказам, — сообщил демон.

— Он жив? Отвечай! — прокашлялась я от едкого дыма, наполняющего зал. Глаза начинали слезиться. Плохо дело.

— Жив. Он внизу. Он хочет, чтобы ты надела защитный амулет врага и поднималась выше. Маги отступают, — ответил демон, — Не попадайся не своим, ни чужим.

— Держи! Отдай Асфарду. Тринадцать зарядов. Я справлюсь, — ответила я, протягивая монетку и подавляя кашель, — Защищай его! Любой ценой! Это мой приказ!

— Он говорит защищать ее. Она говорит защищать его. Люди — странные, — заметил демон, сжимая в черной когтистой лапе наш амулет и исчезая.

Дым валил со стороны двери. Я содрала с груди мертвого рыцаря амулет и надела на шею. Черт! Сориентироваться бы теперь в этом дыму! Я, стараясь лишний раз не дышать, бросилась в сторону двери. На полу валялся наш героический физрук и какая-то девочка. За дверью стояла стена огня. Какой-то странный огонь. Не думала, что он может пожирать стены! Я сжала кулаки и решилась пройти сквозь стену огня. Получилось! Я почувствовала жар, но боли не было. Правда платье загорелось и его пришлось потушить руками, но ничего, прорвемся. Теперь понятно, что значит «амулет защиты от стихий». В коридоре валялись тела рыцарей. Кто-то был обезглавлен, кто-то обуглен. Шум раздавался сразу с двух сторон. Снизу и сверху. Наверх. Я взбежала по широкой винтовой лестнице. А черт! И здесь огонь. И дверь на третий этаж закрыта. По ходу наши уже отступили. Позади меня раздавались голоса и топот. Он пока еще был далеко, но неумолимо приближался. Я схватилась за ручку двери слева. Тоже закрыто! Что делать? Что делать? Голова лихорадочно соображала. И тут я увидела мертвого рыцаря, превращенного в кровавое месиво чьим-то убойным заклинанием. Я бросилась к нему, обмазалась его кровью и легла, прикинувшись мертвой. Все вокруг было в дыму. Авось пронесет. Целый отряд, пробежав мимо, грохоча доспехами. Один из отряда остановился надо мной.

— Да брось эту ведьму! Она сейчас сгорит! Бегом наверх! Они там! — рявкнул кто-то, толкая его вперед.

— Нет, я должен убедиться, что она сдохла! — ответил глухой голос, — Я догоню.

— Убеждайся! — заорал второй, бросаясь наверх, где уже слышался шум боя.

«— Сжечь ведьму! — Но она ведь красивая! — Но потом все равно сжечь!» — промелькнуло в моей голове, когда он снял перчатку и приложил пальцы к моей шее. Я даже дернулась. Тогда он выхватил меч и занес его над моей головой.

Но меч обрушился не на меня, а на дверь, которую я не могла открыть. Рыцарь бросился догонять нападающих. Что это было? Что за милосердие? Ладно, спасибо тебе, добрый человек! Я бросилась в дверь и попала в библиотеку. Супер! Такой удачный повод впервые посетить библиотеку! Раньше меня туда коврижкой не заманишь, а сейчас я с радостью бегу мимо стеллажей, который вот — вот накроет всепожирающий огонь. «Книга — это источник знаний» — красовалась золотая надпись на стене. Ага, и еще и хороший источник распространения огня. Кто сказал, что рукописи не горят? Еще как горят! Какая-то дверь. Закрыта! Да что это за невезенье! Я схватила тяжелый стул и стала пытаться ее выломать. Позади меня доносились голоса. Нет, лучше попробовать ногой. Голоса приближались. Я заметалась, прикидывая куда можно спрятаться. Пришлось лезть под роскошный деревянный стол.

— Где она? — спросил кто-то, задыхаясь от дыма.

— Сзади, Гидеон! — заорал второй голос. Гидеон метнул заклинание и шум вдалеке моментально стих. Гидеон и еще кто-то. Я по размеру ног вряд ли сумею определить кто это.

— Думаешь, она еще жива? Последний раз ее видели в комнате для занятий! — прокашлялся Гидеон.

— Давай, попробую туда! — ответил второй, кашляя.

— Кейд! Перемещение не работает! Как и в прошлый раз! — прохрипел Гидеон, — Давай, поднимаемся наверх! Ее здесь нет! Там — архивы! Тупик!

Спасибо, просветили! А то я зря тут голову ломаю, как открыть дверь. Внезапно раздался страшный шум, и я почувствовала, как на стол сверху упал горящий стеллаж. Я была в огненной ловушке. Но огонь, хоть и был рядом, но не причинял мне существенного вреда. Только бы не закашлять.

— Вот идиоты. Зачем тогда было отдавать печать Стражам? Знали же, что ничем хорошим это не кончится. Тьфу. Давай, продвигаемся к нашим. Они щит поставили. Долго они его не продержат! Где эта девчонка? Альриша сказала без нее не возвращаться! Я не знаю, что там Асфард делает внизу, но эти сволочи прорываются!

— Давай, попробуем прорваться в комнату для занятий! — шаги стали удаляться, — Если что попробуем вызвать ее с помощью амулета.

Я старалась не вдыхать дым, чтобы не закашляться. Натянув на нос ворот платья, я старалась сидеть тихо, как мышка. Ушли. Фух! Кхе-Кхе!

Асфард — внизу? Я сглотнула. Ника! Возьми себя в руки и выбирайся отсюда! Почему у Гарри Поттера был плащ-невидимка, а у меня его нет? Где справедливость? Ладно, надо продвигаться к выходу, а то помру раньше времени. Я оттолкнула ногой горящие доски и выползла. От едкого дыма на глазах выступили слезы, я стала кашлять, как туберкулезница, чувствуя, что долго здесь мне не протянуть. Огнетушителей здесь не было. Правильно, а зачем? Хотя, как к черту огнетушитель? Выбираться надо отсюда!

На полу, недалеко от закрытой двери валялся дохлый рыцарь. Идея посетила меня внезапно. Спасибо вам, компьютерные игры прославляющие мародерство, как единственный способ выживания для меркантильного героя. Я оттащила тело за горящие стеллажи и стала раздевать. Я содрала с него амулет, кирасу, наплечники. Когда мне удалось снять шлем, я увидела окровавленное лицо молодого парня. Он пошевелился, простонал, и я, не раздумывая вырвала меч из его рук, занесла его над ним. Или он или я! Закрыв глаза, я опустила его вниз. Пошатываясь, выдыхая, кашляя, пытаясь унять дрожь в коленях, я смотрела, как расползается под ним кровавая лужа. Платье я бросила в огонь, а вместо него натянула чужие штаны и рубашку. Быстрее, быстрее… Я чувствовала себя паршиво. Спасибо тебе уроки физкультуры, я умею надевать доспехи и даже ходить в них. Жить захочешь и кирасу застегнешь, и голову правильно в шлем засунешь. Господи, почему щит такой тяжеленный? Я бросилась сквозь огонь, прикрываясь щитом. Пронесло. Пока везет. Посмотрим, что будет дальше… В сердце кололо. Группа рыцарей подхватила меня и потащила наверх, на передовую. Слава Богу, я была не в первых рядах и успела пригнуться, когда тех, кто стоял в непосредственной близости, от барьера разметало по сторонам, а «особо приближенных» еще и размазало по стенам. Я бросила меч и стала бежать обратно.

— Ни шагу назад! — заорал кто-то, бросаясь в бой. Я прижалась к стене, пропуская целый отряд подмоги. Сверху доносились крики. Судя по радостному возгласу, который пронесся через ряды нападающих, дело двинулось с мертвой точки.

— Альриша! — заорал чей-то голос, — Отходим! Они почти пробили защиту.

— Сильно ранили? — спросил какой-то рыцарь, останавливаясь рядом со мной. Снизу валил густой дым, сквозь который мелькали фигуры Стражей. Сколько же их, в самом деле?

Я простонала и кивнула.

— Ничего, сейчас мы их дожмем! Их защита долго не продержится! — меня похлопали по плечу. Спасибо, и вам не хворать. Неизвестно еще кому лучше попасть в лапы? Предателям, которые отдали печать, захватили власть и мечтают провести чудовищный ритуал моими золотыми корявыми ручками или к рыцарям. Если бы не Асфард, то я бы симпатизировала больше рыцарям. Давно пора сжечь Академию дотла!

— Спускайся вниз, там у них наверху — некромант! Если сдохнешь, то он тебя поднимет! — заорал кто-то мне в лицо. Чьи-то руки меня подхватили и потащили вниз. Я смотрю, что все трупы с передовой стараются убрать с поля боя, как можно быстрее. Меня, судя по всему, тоже вместо лазарета определили сразу в морг.

Меня потащили вниз и бросили на первом этаже, прислонив к стене. Сюда стаскивали убитых и раненых. Горы тел росли, как на дрожжах. Какие заботливые ребята. Это маги своих бросают на раз — два, а эти — нет. Я забилась в темный уголок и села. Так что я пока в безопасности. Но это пока. Оставим подвиги Эпику Фейлору. Он очень просил, чтобы ему побольше врагов досталось. Свою порцию врагов я ему уступаю. Пусть не благодарит. Странно, но я внизу, а Асфарда нигде нет. Трупы есть, а некроманта нет. Я стала осматривать тела, чтобы понять, жив он или мертв. И тут я увидела в груде тел знакомую черную рукоять. Я вытянула меч. Руки задрожали. Ноги подкосились. Я присела на землю.

— Нравится? — тихо спросил измазанный кровью рыцарь, наклоняясь надо мной. Он только что стащил по лестнице тело в доспехах и бросил в общую кучу. Судя по пробитой кирасе, он сам должен был уже валяться вон в той куче, а он еще очень даже уверенно стоит на ногах, — Хороший меч. Забирай себе!

Я чувствовала, как меня душат рыдания. Не может быть, что он погиб. Асфард не мог погибнуть! Просто так взять и погибнуть в первые минуты боя. А вдруг? Я содрогнулась. И тут мне бросился в глаза знакомый наплечник. Я потянула за него, чувствуя, что гора трупов свалится мне на голову. За наплечником потянулось изувеченное тело. В полутьме я не могла, понять он или не он.

Голова закружилась и я, пошатнувшись, сползла по стене. Мое сердце уже разорвалось. Я сидела, обняв колени и рыдала. Где-то наверху гремела битва, повсюду слышались крики.

— Интересно, как там Фублик? — усмехнулся рыцарь с пробоиной в доспехе. Я бросила взгляд на него и увидела, как из прорези забрала на меня смотрят фиалковые глаза. Асфард. Не может быть! Это — сон!

— Ты жив… — я чуть не бросилась его убивать. Заставил он меня понервничать. Но главное, что живой. Мне больше ничего не надо!

— Я что-то подустал. Тяжелые рыцари. Вручную их стаскивать непросто, — ответил Асфард, присаживаясь рядом

— А как ты меня узнал? — спросила я, кусая губы.

— Я проверил библиотеку, тебя там нет. Зато есть раздетый догорающий полуголый труп, — ответили мне, — А тут какой-то рыцарь сидит и рыдает над моим мечом. Интересно, как же я догадался? Ума не приложу! Ника, я уже все трупы перерыл, боясь, что тебя случайно убили. А потом думаю, Ника не такая дура, чтобы лезть на передовую.

— Я там уже была! Еле ноги унесла! — всхлипнула я, вспоминая, как размазали по стенкам первые ряды.

— Я немного отстал, под предлогом того, что прикрываю их отход, поднял несколько трупов для отвлечения внимания, а сам, переоделся и пошел тебя искать. Демон сказал, что ты не ушла с остальными. Я сразу понял, что ты где-то здесь. А потом увидел тебя, перемазанную кровью в коридоре. Сознаться честно, я понервничал, — вздохнул Асфард.

— Спасибо за то. что открыл мне дверь, — прошептала я. Может быть, какой-нибудь герой уже давно рвал на себе мантию и защищался до последнего, швыряя заклинания направо и налево, а мы сидим себе и отдыхаем. Мы ведь — не герои.

Мимо нас промчался отряд рыцарей, с криками: «Они живыми не уйдут!».

— Мне тут уже собрали небольшое войско… — заметил Асфард, кивая на трупы.

К нам подошел какой-то рыцарь.

— Вы как? — спросил он. Асфард медленно отвел руку, прикрывающую брешь на доспехах, залитую чужой кровью.

— Бедолага, — вздохнул сочувствующий, — Мы отомстим за тебя проклятым магам. Держись! Они уже отступают! Скоро мы загоним их в угол!

Рыцарь бросился наверх, откуда уже тащили мертвые тела и складывали во вторую кучу. Кто-то в куче шевелился, но явно ненадолго. Вот и все. Обмяк. Мир его праху.

— Самое главное — правильно организовать работу, — вздохнул Асфард, глядя как волокут еще одно тело с оторванной ногой, — И вовремя крикнуть, что там некромант. Знаешь, подействовало. Некроманта еще с того раза помнят. Пришлось осторожно поднять пару тел, для убедительности. Так что тела стали убирать. А то вдруг их кто-то воскресит ненароком? Защиту против некромантии они так и не придумали.

— Асфард, ты — последняя сволочь… — вздохнула я, — Я горжусь тобой.

— Побыл уже героем десять лет назад. Хватит с меня «подвигов». Хотя, в данный момент у нас с магами одна цель — заполучить печать. Вопрос в том, кто получит ее раньше. Они активируют защиту Зала Вызова. Она идентична тому заклинанию, которое защищает Башню. Ее можно снять только при помощи печати или изнутри. А потом будут ждать, когда принесут печать. Я остаюсь здесь и жду, когда печать занесут в Башню.

Трупы складывали уже в четвертую кучу.

— Они ведь могли сбежать через портал! Почему они это не сделали? — спросила я.

— Они что? Самоубийцы? Думаю, что Орден предусмотрел этот вариант в первую очередь. Так что из Башни выхода нет! Как только защита спадает, обычное заклинание переноса не работает, — зевнул Асфард, глядя как растет четвертая куча, — Вся надежда на амулеты.

— Гениально, — согласилась я, тяжко выдыхая.

— Представь себе, они пытаются вызвать тебя при помощи амулета, — усмехнулся некромант, — Первая попытка… Вторая попытка… Паника нарастает. Они начинают понимать, что что-то тут не так. Учебный отдел сейчас выгребает по полной программе. Почему не проверили? Почему не проследили? Судя по всему, они уже поняли, что их обманули. Но радоваться пока рано.

— И долго мы тут будем сидеть? — тихо спросила я, глядя как трупы все прибывают.

— Интересно, на каком они сейчас этаже? — лениво отозвался Асфард.

— Ты хочешь, чтобы они заскочили к нам и Фублика покормили? — усмехнулась я, глядя как раненые ковыляют вниз, хватаясь за стены. Кто-то доходит до кучи самостоятельно, а кто-то падает на пол.

— Я просто жду, когда они поставят защиту на Зал Вызова, и когда владелец печати войдет в Башню, чтобы снять ее. Они не уйдут, зная, что в Башне остался хотя бы один живой маг. Я постараюсь перекрыть владельцу печати пути к отступлению и буду дожимать его снизу. Продержусь, сколько смогу.

— Может, они попытаются восстановить защиту Башни? — спросила я, представляя, насколько рискованно сражаться на два фронта.

— Думаешь, это так просто? Нужно время, чтобы ее поставить снова, тем более… — усмехнулся Асфард, а потом дернулся вперед и замер на месте.

— Что такое? — испуганно спросила я.

— Началось! — ответил он, прислушиваясь, — Они в Зале Вызова.

Вниз сбегали рыцари и орали, что чародеи в зале на самом верху Башни.

— Ника, слушай меня внимательно. Они не активируют Защиту Зала Вызова, пока не найдут тебя. Беги, не оглядывайся. Беги в сторону наших покоев. Я справлюсь. Поняла? На верхних этажах снимешь шлем, чтобы тебя ненароком не убили маги. Соглашайся со всем, что тебе скажут, тяни время, вали все на меня, прикидывайся дурой. Я приду за тобой! Поняла? Береги себя, — ответил Асфард, поднимая меня на ноги и протягивая амулет, — Давай.

— Пусть будет у тебя! — ответила я и бросилась бежать вверх по лестнице.

Я примкнула к какому-то отряду и вместе с ним миновала два этажа. Зря я не слушалась физрука. Надо было учиться бегать в доспехах. Теперь я понимаю, почему он нас этому учил! Второй этаж… Третий этаж… Я уже не могу. В боку колет. Я прислонилась к стене, пропуская отряд самоубийц вперед. Внизу было пока тихо. Только бы Асфард продержался. Я закашлялась от дыма и стала подниматься наверх. Четвертый этаж… А помнится когда-то я и без доспехов заползти наверх не могла. Пятый… этаж… Все, больше не могу. Надо передохнуть. Еще рывок! Все, я на месте. Я у цели. Ключ. Где ключ от комнаты? Мля… Я его в кармане платья оставила. Черт, как же я так могла протупить? А? Вот кто меня умной назовет после этого? Я сбросила шлем, отшвырнула его подальше, опираясь рукой на закрытую дверь. И тут я почувствовала, как меня хватают и тащат в неизвестном направлении.

— Попалась! — раздался голос Шеата, — Быстро, в Зал Вызова!

Он схватил меня и поволок наверх, отбиваясь от врагов. Ему на подмогу поспешили Гидеон и Кейд. Пока они прикрывали нас, Шеат доволок меня до места встречи, которое в силу обстоятельств изменить нельзя. Выжившие стояли и смотрели на меня с легким недоумением. На полу был нарисован круг, а в центре стояла тетка из учебного отдела и держала в руках какой-то амулет.

— Ты где была все это время? — заорала Альриша, подлетая ко мне как мегера.

— Пряталась… — вздохнула я, глядя на нее испуганными глазами.

— А почему на тебе доспехи врага? — заорала Бульдожка, — Да как ты посмела их вообще на себя нацепить!

В дверь ломились, но какое-то заклинание пока что сдерживало нападающих. Не хочу знать, что будет, если дверь случайно откроется!

— Сильно пряталась, — ответила я, мысленно прикидывая, кого уже больше нет с нами. Учеников осталось только девять. Учебный отдел стоял в полном составе. Недалеко от них рыдала историчка. Какой-то раненый маг из разряда «подай- принеси-пошел вон», кашлял кровью, опираясь на колонну. Судя по его бледному, перемазанному кровью лицу, счет шел на минуты. Не хватало всего пятерых Лордов. В том числе и Асфада.

— Глиза! — заорала Альриша, — Рисуй второй круг! Берениса, готовься! Ты должна это сделать! Ради Академии, ради магии, ради нашего будущего! Как только ты это сделаешь, ты займешь кресло своего учителя! Ты поняла? Давай, без разговоров!

— Может, для начала позовем сюда остальных и поставим Защиту? — спросил Шеат, — Всех, кроме некроманта. Пусть подыхает внизу, он нам не нужен. А если не хочет сдохнуть, пусть делает то, что должен было сделать уже давно.

— Глиза? — обратилась Альриша к учительнице Ритуалов. Та достала амулеты и встала в круг.

Через пару мгновений в круге лежали два мертвых тела и стояли, едва живые Гидеон и Кейд.

— Не торопись с Ритуалом, — произнес Шеат, наклоняясь к Альрише, — Без печати это будет только половина дела. Мы должны исправить нашу ошибку.

— Ошибку? — тихо переспросила Альриша, поднимая бровь, — То, что произошло десять лет назад, не было ошибкой. И ты это прекрасно знаешь. Если бы мы тогда не отдали печать, то кем бы мы тогда были? Все идет так, как и было задумано десять лет назад. Однако теперь у нас будет неприступная цитадель и новое чудовище.

Глиза уже закончила с каким-то странным кругом. На «мой» круг он был явно не похож.

— Сейчас здесь начнется бой, — произнесла Альриша, обращаясь к ученикам, — Мы просто обязаны перенести Вас в безопасное место. Не переживайте. Все будет хорошо. Как только битва окончится, мы обязательно за вами вернемся.

— Становитесь в круг. Берениса и Мариэнн — Сьюзанн останутся с нами. Нам будет нужна их помощь, — ласково сказала Глиза, — Давайте, поторопитесь.

«Встаньте дети, встаньте в круг».

— А моя помощь разве не будет нужна? — звонко воскликнул Эпик Фейлор, — Леди Альриша! Я готов помочь!

— Я знаю, мальчик мой, что ты всегда готов помочь, но мне будет спокойней, если ты будешь в безопасности, — ласково ответила Снежная Королева своему Каю и поцеловала его в лоб, — Иди в круг.

Боже, я сейчас разревусь. Из круга, где столпились ученики, раздавалось:

— Берегите себя! Возвращайтесь за нами побыстрее!

— Может быть, другим способом? — тихо спросила «Бабушка Кейни», поглядывая на своего закутанного с ног до головы ученика.

— Нам нужно беречь силы, — шепотом отрезала Альриша, — Наша битва еще не окончена. Двое погибли, Кейд и Гидеон едва живы. Некромант пусть сдыхает внизу. Нас десять, Альциона. Этого мало, чтобы продержаться, пока идет ритуал. Понадобятся все силы, что у нас есть.

На дверь напирали изо всех сил. Мне показалось, что еще чуть-чуть и стражи ворвутся сюда.

— Но ведь можно же по-другому…. - заволновалась «Бабушка Кейни», оглядываясь по сторонам. Остальные молчали.

— Рот закрой и стой молча! Они все равно ни на что не способны! Толку от них? — заорал Шеат, делая шаг ей навстречу. И «Бабушка Кейни» замолчала.

— Приступаем! — хрипловато произнесла Альриша, делая шаг вперед. Шеат, и несколько других чародеев подошли к кругу с разных сторон. Круг засветился странным голубоватым цветом. Одно меня смутило. Лица у «спасаемых» были искривлены гримасами ужаса и боли. Постепенно голубое сияние расползлось по всему залу, а в круге лежали семь мертвых тел.

Я прикрыла рот рукой, отшатываясь от этого ужасного зрелища. Эпик Фейлор лежал ничком, Кейни смотрел стеклянным взглядом куда-то в сторону колонны. Карл валялся, раскинув руки, а поверх него скрючилась «Швабра» в позе эмбриона. Груда мертвых тел.

— Ничего. В следующем году наберем новых, — усмехнулась Альриша, — Шеат, убери тела. Глиза, рисуй новый круг. Берениса, готовься.

— Хоть какая-то польза от учеников! — усмехнулся Шеат. — А так бы под ногами путались!

— Итак, Защита Зала Вызова активирована. Что дальше? — вздохнула Альциона. После того, что произошло назвать ее «Бабушкой Кейни» мой липкий язык не поворачивался.

— А дальше ждем, когда они сюда войдут с печатью, чтобы прикончить нас всех. Без печати это заклинание не снять! — усмехнулся толстый чародей, наступая на тонкую руку своей бывшей ученицы.

Кто будет плохо учиться, попадет в ад, кто будет учиться хорошо — в рай. Живым получить диплом, шансов нет! Вот тебе и современные реалии магического образования. А ведь потом в учебниках напишут, что бедные детки пали смертью храбрых под мечами врагов, защищая Академию и магию в целом. Если совесть совсем заест, то памятник поставят для патриотического воспитания подрастающего поколения. И будут юные маги восклицать: «Я тоже хочу стать героем, как они!». А преподаватели будут улыбаться, и кивать, мол, надо будет — станешь. Кроме шуток. «Стать героем» в Академии можно запросто. Я сжала кулаки от бессильной злобы и ненависти. «На их месте могла бы быть и ты!» — воскликнул внутренний голос. «Если бы не Асфард, была бы!» — огрызнулась я.

Все напряженно ждали. Чародеи замерли, как статуи. А я смотрела на них так, словно, только что увидела их впервые. Альриша гордо вскинула голову. Да, она действительно была похожа на повзрослевшую Эльзу из «Холодного Сердца». Ее растрепанная светлая коса, тонкая девичья фигурка с покатыми плечами, которую так изящно облегало голубое платье, правильные черты лица могли ввести в заблуждение кого угодно. Но стоило взглянуть ей в глаза, как на тебя смотрели большие, светлые и холодные глаза убийцы. Рядом с ней стоял, широко расставив ноги, огромный, как медведь гризли, широкоплечий Шеат в багровых доспехах. Его хмурое лицо, коротко стриженые волосы, черная бородка, широкие черные дуги бровей, которые он постоянно хмурил, придавали ему очень внушительный и грозный вид вечного воителя. Но стоило взглянуть ему в глаза, как сразу становилось понятно, это — глаза не защитника. Это — глаза убийцы. Рядом стояла Альциона, нервно теребя рукав. Пожилая, немного располневшая, седая женщина, которая старается выглядеть моложе своих лет, и у которой это плохо получается. Наверное, это платье с диким узором, смахивающим на ковер, который я сняла со стены после смерти моей бабушки, во времена молодости пожилой чародейки, считалось писком моды. И пусть никого не вводит в заблуждение ее строгий и в то же время ласковый взгляд старой школьной учительницы, искренне любящей свой непоседливый класс. Она такая же убийца, как и остальные. Гидеон. Лысый, ничем не примечательный чародей с крючковатым носом из которого торчат темные волосы. Одень на него костюм, он сразу превратится в среднестатистического директора ООО «Рога и копыта», поигрывающего ключами новенькой иномарки, пока сотрудники едва сводят концы с концами. Кейд — худенький чародей с жиденькой бородкой, которому впору взахлеб рассказывать о том, как в «НИИ скрестили ужа с ежом», прижимая к груди потертый портфель, поправляя очки в роговой оправе и переминаясь в старых ботинках на остановке общественного транспорта рядом с общежитием для научных сотрудников. Вон тот чародей, чьего имени я так и не узнала, с длинной седой бородой, смахивает на доброго волшебника из детской сказки. Но его показное благодушие никак не сочетается с волчим взглядом. А толстяк с носом — картошкой и постоянной ухмылкой, кажется, бывший учитель «Швабры», смахивает на зажравшегося таксиста, которому, прежде чем втиснуться между рулем и сидением, нужно сделать глубокий выдох. Всех их объединяло одно. Жажда власти. Глиза смотрела на меня печальными глазами «бедной овечки», которую просто вынуждают делать то, что ей не нравится. «Простите меня, я такая слабохарактерная… Не давите на меня, пожалуйста… Я сделаю все, что вы скажете!» — читалось на ее лице, но в глубине ее расширенных зрачков застыла смесь ужаса и восхищения. Бульдожка и все остальные конторские крысы смотрели так, как смотрят некоторые госслужащие среднего звена на «простых смертных». Они гордятся своей должностью, однако прекрасно понимают, что не заслужили ее. Они прогибаются перед начальством и самоутверждаются за счет подчиненных. Последнее они делают с таким наслаждением, которое испытывают люди, некогда обделенные властью и полномочиями, но по воле случая получившие и то, и другое.

— Как только печать будет у нас — проводи ритуал! — рявкнул мне Шеат, напряженно уставившись на дверь, укрытую дымкой тумана, — Ты меня поняла? И без глупостей!

Сердце в груди гулко колотилось. В моей вспотевшей руке была зажата рукоять ритуального кинжала. Я раскачивалась из стороны в сторону, тяжело дыша от волнения, сжимая до боли оружие, которое бессильно против этой несправедливости.

— Где-же они? Чего они медлят? — нетерпеливо прошептала Леди Альриша, пристально глядя на дверь. За дверью раздался шум. Туман исчез. И тут же в зал вломилась такая толпа, что многие из присутствующих вынуждены были отступить назад. Альриша выставила руку, обдавая мощной струей холода всех вошедших, Шеат бросил огромный шар огня, который разорвался ослепительной вспышкой. Остальные маги сначала замешкались, но потом тоже бросились в бой. Нападающие все прибывали и прибывали. И не было им конца.

— Ни с места! — раздался голос Сьюзанн, когда я попыталась улизнуть под шумок, понимая, что сейчас не время геройствовать, — Отец приказал мне убить тебя, если ты сделаешь глупость. Помни, у нас есть запасной вариант — твой любимый учитель.

Я дернулась вперед. Ловким ударом она сбила меня с ног и выставила меч вперед, направив острие мне в лицо.

— Сьюзанн, прошу тебя… Дай мне уйти… — прошептала я, пытаясь отползти, — Ты не представляешь, что они хотят сотворить! Они предатели… Они предали Академию десять лет назад…

— И что с того? — спросила Сьюзанн, улыбаясь, — Куда поползла?

Она провела острием меча по моей щеке, и я почувствовала, как на шею потекла кровь. Что-то мне подсказывало, что друзья так не поступают.

В разгар битвы в Зал Вызова вошел рыцарь в окровавленных доспехах с черным щитом. Он содрал с себя шлем и бросил его на землю. Седые волосы легли ему на плечи, а бледное лицо, казалось лицом мраморной статуи. Я сумела вскочить на ноги, уклоняясь от меча Мэри Сью. Меч прошелся по моему наплечнику, отскочил со звоном, а я бросилась к любимому.

Некромант обнял меня, выхватил у меня из рук кинжал и приставил его к моему горлу.

— Верь мне, — прошептал Асфард, целуя меня в макушку, — Ника, умоляю, верь мне… Потерпи немного… Еще чуточку…

У меня из глаз катились слезы. Как можно верить человеку, приставившему острие кинжала к моему горлу? Все события последних дней промелькнули у меня перед глазами. Я смотрела сквозь мутную дымку слез, на все происходящее.

«Меня предали… Меня использовали…» — мучительно пульсировало в моей голове.

— Перекрыть вход! — раздался голос Альриши, — Наложить защиту! Никого не пускать! Никого не выпускать! Поток рыцарей иссяк, после того, как Шеату удалось прорваться к двери. Несколько других чародеев бросились к нему и поставили защиту и отрезав нам с Асфардом путь к отступлению.

— Итак, Асфард, — холодно усмехнулась Альриша, — Выхода нет. Мы в большинстве. Печать и девочку сюда!

Мой возлюбленный использует меня, как живой щит. Как заложника. Какой ужас!

— Согласен, — кивнул Асфард, — У вас выхода нет.

На губах многих чародеев появились улыбки. Кто-то даже засмеялся.

— Ты сейчас немного не в том положении, чтобы диктовать нам свои условия, Асфард, — заметил Шеат, которому Бульдожка услужливо подала знакомую шкатулку. Глиза, которая держала связку амулетов, вложила в раскрытую ладонь Шеата еще один амулет. «Простите, я не хотела! Извините, пожалуйста…» — читалось на ее лице, хотя в глазах отражалось совсем другое. Она медленно отошла в сторону и прижалась к стене, нервно облизывая губы. «А самое главное… А самое главное, что я ни в чем не виновата! Но, ведь, до чего же здорово… Это так интригует…» — читалось на ее лице.

— Итак, — лениво усмехнулась Альриша, глядя на кружевную перчатку изморози на своей правой руке, — Два некроманта в Академии — это как-то многовато… Интересно, кого мы выберем? Упрямца и глупца? Или сделаем ставку на девочку? Дадим ей шанс проявить себя? Мы еще не уверены в ее силах, но есть надежда, что она сумеет провести ритуал. Так как мы решим?

Здорово! Поставьте столы, наколдуйте урны для голосования и избирательные списки. Про кабинки и дешевые ручки на веревочках не забудьте! Выбор должен быть строго конфиденциальным. Мы подождем. Нам торопиться некуда.

— Я голосую за Асфарда! — хрипловато сказала Альциона, отряхивая платье с вырвиглазным узором.

— Берениса! — выкрикнул Гидеон, зажимая рану живота. Раздавались поочередно наши имена.

— Не переживай, любовь моя, — прошептал Асфард, — Что бы они не выбрали — исход один.

За меня проголосовало большинство. Приятно, что электорат доверяет мне! Жаль, что я, как и большинство кандидатов, не оправдаю возложенных на меня надежд и не выполню основное предвыборное обещание, которое меня вынудили дать.

Мэри Сью подошла к отцу и встала рядом, с улыбкой глядя на нас.

— Прости, Асфард, — раздался театральный вздох Альриши, — Мы больше не нуждаемся в тебе! Шеат! Уничтожь его амулет! Сожги его. Дотла….

Шеат вытащил амулет Асфарда из шкатулки, бросив ее на пол, нехорошо усмехнулся и… Языки пламени охватили цепочку и драгоценный камень, а Мэри Сью упала на колени. Ее тело дергалось в конвульсиях, пока амулет в руках ее отца рассыпался прахом, словно песок, струящийся сквозь пальцы. Шеат сначала ничего не понял, а потом…

— Мэри! Сью! Вам плохо? Котята, что с вами? — заорал Шеат, падая на колени и пытаясь удержать обмякшее тело в своих объятиях. Он прижимал голову Мэри Сью к груди, покрывая поцелуями ее лоб. Голова девушки запрокинулась, глаза закрылись, а из ослабевших пальцев со звоном выскользнул меч. Несколько мгновений понадобилось дровосеку, чтобы он понял, что произошло. Дрожащими руками Шеат осторожно положил мертвое тело, провел пальцами по бледному лицу дочери, а потом схватился за голову и заревел, как раненный зверь, ударяя кулаками по каменным плитам пола. Через пару мгновений Шеат поднял взгляд на присутствующих, которые от страха отшатнулись от него. В его глазах было столько ненависти и безумия, что даже у меня затряслись поджилки.

— Не думал, что так легко перепутать амулеты, — выдохнул с явным облегчением Асфард, — Я уже думал, что все… Спасибо, Алудра. Век буду должен.

«Гадом буду, не забуду!» — пронеслось у меня в голове. Шеат медленно, словно медведь, только что очнувшийся после спячки, встал на ноги, покачнулся, и в его руке загорелся огонь.

Он обвел полубезумным, озверевшим взглядом всех присутствующих, останавливая его на Бульдожке, которая сразу поняла, что за ним не постоит, и тут же попятилась к колонне.

— Я не виновата! Я ничего не знаю! Я принесла амулет, который лежал в шкатулке! Как вы и просили! — шептала она, испуганно озираясь, в поисках защитников. Желающих вставать на пути у разъярённого зверя было не так уж и много.

— Шеат! — заорала Альриша, бросаясь к нему и хватая его за руку, — Шеат, успокойся… Мы потом разберемся, как это произошло!

— Заткнись! — рявкнул он, могучим ударом сметая хрупкую фигурку «защитницы» в сторону. Огненный шар в его руке разрастался. Бульдожка закрыла лицо руками и спиной съехала вниз по колонне.

— Не убивайте меня… Пожалуйста! Я прошу Вас! Это — какая-то ошибка… Я все сделала, как вы мне велели…. - стонала она. Ее массивная нижняя челюсть дрожала, а глаза бегали в надежде, что кто-то за нее заступиться.

— Я устал от твоих ошибок, Алудра! Твоя очередная ошибка стоила моим девочкам жизни! — заорал Шеат, бросая в нее огромный огненный шар. Бульдожка даже пикнуть не успела. Обугленное тело так и осталось сидеть, прислоненное к колонне. Какая прелесть! «Хот Дог» заказывали? Подгорел немного, но не страшно.

— Любовь моя, — прошептал Асфард, прижимая меня к себе, но при этом, не отводя острия кинжала от моей шеи, — Алудра работала младшим сотрудником Канцелярии после того, как ее с позором отчислили с третьего курса. Алудра, Ангуис и Эвдора, вынесли амулеты Верховного Чародея и Членов Совета из хранилища, но вместо того, чтобы отдать их тем, кто должен был вызвать магов обратно в Башню, эти маги-недоучки передали их предателям.

Обезумевший взгляд Шеата упал на забившихся от страха в угол канцелярских крыс.

— Остановись! — заорала Альриша, пытаясь заслонить своим тельцем всхлипывающих и рыдающих сотрудниц Академии, — Успокойся! Послушай, Шеат, сейчас не время сводить счеты. У нас есть дела поважнее…

— Какое дело может быть важнее, чем месть за погибших дочерей? — заревел Шеат, снова отбрасывая Альришу в сторону. Она упала на пол, а потом стала медленно подниматься, выставляя вперед заиндевелую руку.

— Остынь! Я уверена, что они не виноваты! — закричала Альриша, направляя готовящееся заклинание в сторону Шеата, — Не вынуждай меня!

— А кто тогда виноват? Может, ты? — хрипло спросил Шеат, переводя взгляд на Альришу. Та замерла на месте.

— Они прорываются! Что делать? — заорал кто-то из чародеев, стоя у двери. Огненный шар в руках Шеата разрастался.

— Ставьте новые щиты! Мы еще не закончили! — заорала Альриша, не сводя глаз с Шеата, — Держите дверь любой ценой.

— С дороги, Альриша! С дороги! Или отправишься на тот свет вместе с ними! — заорал Шеат, бросая огненный шар в бюрократический гадюшник. Они попытались поставить щиты, но безуспешно. Альришу отбросило в сторону и ударило о стену. Учебный отдел и канцелярия превратились в братскую могилу.

— Ника, эти милые дамы — Гемма, Шаула и остальные были ответствеными за хранилища. Они отказались выдать ученикам оружие и доспехи, ссылаясь на поддельный приказ Верховного Чародея, — прошептал Асфард, — Мой учитель нашел меня на передовой и отдал свой меч. В тот день я впервые сражался без доспехов. Он тогда крикнул мне: «Сражайся так, чтобы мне не пришлось поднимать твой труп!»

— Ты сошел с ума! — заорала Альриша, поднимаясь на ноги. Из ее пальцев в Шеата полетели острые сосульки, которые он растопил одним движением руки, — Остынь!

— Вот амулет Мариэнн-Сьюзанн… — прошептала Глиза дрожащим голосом, издали показывая в руках висюльку, — Я его помню… Я сама его создавала!

— Асфард! — заорал обезумевший от горя Шеат, бросаясь к нам.

— Убить Шеата! Он рехнулся! Он нас всех погубит! Если некроманты сдохнут — нам крышка! Мы умрем от голода в вечной осаде! — заорала Альриша, выпуская мощную струю холода в спину своему бывшему соратнику. Несколько мощных заклинаний со всех сторон полетели в его сторону. Некоторые из них достигли своей цели. Этого оказалось достаточно, чтобы тело Шеата опустилось на землю и больше не подавало признаков жизни. Правильно! Не боятся — не кормят. Можно запереться в Башне и сидеть в ней до скончания века, но подношений больше не будет. Так или иначе, один готов! Асфард передал мне щит и выставил вперед левую руку.

Шеат задергался и встал на ноги, прикрывая нас своим огромным телом. Правда, стоял он как-то странно, завалив голову на бок. Его правая рука была объята пламенем, которое вырывалось из скрюченных пальцев. Все в ужасе отшатнулись, понимая, чем это чревато.

— Асфард! Ты не посмеешь! — заорала Альриша, пятясь к остальным.

— Попадете в него, зацепите нас, — вздохнул Асфард, констатируя очевидный факт, — И сдохните здесь голодной смертью! Один за другим.

Шеат стоял спиной к нам, буквально в двух шагах от меня. Огонь в его скрюченных пальцах не угасал ни на секунду.

— Любовь моя, у нас появился один союзник. Наша маленькая армия пополняется, не так ли? — шепнул Асфард мне на ухо, — Шеат был начальником специального батальона Боевых Магов, которые занимались уничтожением отступников. Лучшие бойцы и бесстрашный командир. Он один из всех присутствующих умеет уничтожать амулеты. Как ты думаешь, любимая, каким образом десять лет назад удалось уничтожить на расстоянии двадцать могущественных магов одновременно, чтобы отвести от себя все подозрения и свалить вину на Орден? Если бы остальные об этом узнали, то заговорщики, погибли бы так и не успев насладиться властью! Им нужно было устранить всех, кто в данный момент находился в Башне. И они это сделали. Чужими руками. Представляешь, Ника, Стражам осталось только забрать Апотропей с тела Верховного Мага! Всю грязную работу за них выполнил Лорд Шеат. А вот как это делается!

В раскрытую ладонь Шеата черная лапа положила амулеты всех присутствующих. За нашими спинами стоял демон. Я бросила взгляд на Глизу, которая лежала со свернутой шеей в темном уголочке. Одно движение руки моего учителя, и Глиза стала подниматься. Она подошла к нам и встала рядом с Шеатом.

— А вот еще один наш союзник, любимая, — проводя подбородком по моим волосам, прошептал Асфард, — Это — Глиза. Именно она десять лет назад с испуганным лицом сунула окровавленный листочек мне в руку. Это она помогала рисовать мне круг в тот злополучный день. Я подозреваю, что именно она — автор того ритуала, который я провел десять лет назад. Вполне возможно, что тот ритуал, который должна провести была ты, любимая, тоже придумала Глиза. Я не знаю, сколько лет она потратила на это, но, согласись, впечатляет!

— Что ты задумал? — прошипела Альциона, трясясь от бессильной ярости.

— Гидеон! — холодно произнес Асфард. Толстяк побледнел. Кровь из его раны все еще продолжала течь, не смотря на то, что он пытался исцелить себя, — Пиши про Апотропей Верховного Мага. Пиши подробно. Как им пользоваться, как открыть Башню снаружи. Пиши так, чтобы даже обычные люди, понимали, о чем идет речь!

— У меня нет ручки и бумаги… — прокашлялся толстяк. На его висках блестели капли пота.

— А ты кровью пиши на стене. Большими буквами. Помни, если ты этого не сделаешь, все умрут, — усмехнулся Асфард, — Ты же заставлял своих учеников кровью писать «Я больше так не буду! Простите меня, учитель!» за малейшую провинность. Это же твое любимое наказание, не так ли?

— Это что за представление? — хрипло заорала Альриша. Я видела, как она дрожала от страха и ненависти.

— Как ты смеешь! Щенок! Выродок! — выкрикнула Альциона, краснея от гнева.

— Я совсем про тебя забыл, Альциона. Ты же у нас воплощение заботы, не так ли? Ты же десять лет назад позаботилась о том, чтобы о нападении никто не узнал до того момента, пока враг уже не снял Защиту? — произнес Асфард, — Ты, как секретарь и доверенное лицо, должна была поднять тревогу в тот момент, когда Верховный Чародей не вернулся в указанное время. У нас было бы лишних три часа. А это было бы достаточно, чтобы дать достойный отпор и отстоять Башню. Тебе достаточно было сказать об этом. Но ты нарочно промолчала.

Асфард выбросил вперед руку. Альциона закричала от боли и задергалась в припадке.

— Смотри- ка, голос у тебя есть… Кричишь ты довольно громко. А почему же ты тогда молчала? — усмехнулся Асфард, бросая ее на пол, — Десять лет назад все эти люди прекрасно понимали, что в любой момент их могут уничтожить за предательство, поэтому решили прибегнуть к помощи врага, чтобы очистить Башню от неугодных.

Гидеон дрожащей рукой выводил на стене кровавое послание.

— Про остальных я промолчу. Вы были всего лишь исполнителями. Кейд снял заклинание портала, чтобы никто не мог им воспользоваться. Васат связался со своим бывшим учеником и попросил его передать запечатанное письмо Гидеона некому магу, который так и не явился на встречу. Бедняга попал в ловушку и вынужден был сопротивляться до последнего! Минкар, Риэль и все остальные занимались деталями операции, которую изначально предложила Альриша. Гордость Академии, лучшая выпускница, надежда всей магии, считавшая, что с такими заслугами ей должны были предложить кресло в Совете! Но вместо этого Альрише отвели скромную роль преподавателя и сказали, что в далеком будущем, возможно, рассмотрят ее кандидатуру. Но ей хотелось всего и сразу. Именно это и сыграло решающую роль в событиях десятилетней давности.

— Зачем ты это рассказываешь? Мы это и так прекрасно знаем. В чем смысл твоего представления? — усмехнулась Альриша, скрестив руки на груди.

— Это я не для вас, — ответил Асфард, положив подбородок мне на голову, — Я провожу урок истории. История в лицах. Я ведь все-таки учитель. Вы сами меня в этом убеждали. Ника, тебе понравилось? По-моему, отличный урок получился. Правда, он еще не закончен. Итак, одно неверное движение, и вы все умрете. Защиту с двери не снимать! Дернется один — умрут все. А теперь пройдите, пожалуйста, в круг. Нет, не в этот. А в следующий.

Глиза уже исправляла символы, переписывая некоторые из них заново.

— Я не знаю, что ты задумал, но даже втроем вы не сможете провести ритуал восстановления Полной Защиты Башни, — усмехнулась Альриша, глядя на новый круг. Чародеи решили не испытывать судьбу и послушно встали в его центр. После слов Альриши на губах некоторых появились улыбки. Они были уверены в том, что это — блеф.

— Смотреть на меня, — усмехнулся Асфард, — А теперь слушайте внимательно. У меня к вам есть предложение, которое, возможно, сохранит Вам жизнь. Вы согласны его выслушать?

Кто-то из магов усмехнулся, а я отчетливо видела, как из разных углов стали бесшумно подниматься тела учеников. Мертвые ученики бесшумно подходили все ближе и ближе к кругу, в котором стояли их убийцы.

— Любимая, как ты наверняка уже знаешь, — прошептал Асфард, — ритуалы иногда требуют жертв. Любой ритуал можно провести с жертвами и без. Разница только в том, что если нет жертвы, то ритуал может ослабить мага. У них был выбор провести ритуал, используя свои силы или принести в жертву своих учеников. Как ты думаешь, правильно ли они поступили?

— Асфард! Чего ты добиваешься? Чтобы мы встали перед тобой на колени и стали умолять простить нас за то, что использовали тебя десять лет назад? — ядовито заметила Альриша, — Не утруждай себя. Разве мы плохо с тобой поступили? Мы дали тебе полноправный голос в Совете! Мы поделились с тобой своей властью, дали возможность решать вместе с нами судьбы этого мира…

— Нет. Передо мной на колени становиться не нужно. Встаньте на колени перед теми, кого вы предали… Перед теми, кто вам доверял… Тех, кого вы послали на убой, как скот. А ведь был же другой способ установить Защиту Зала Вызова! Но вы решили поберечь силы! — ледяным голосом произнес Асфард, — Я оплакивал каждого своего ученика, которого погубила Академия. Я помню их всех. Кора. Погибла на экзамене по владению мечом. Я пытался помочь ей, пытался облегчить ее страдания. Бедная девочка, умерла у меня на руках, корчась от невыносимой боли и сжимая мою руку до конца. Амос. Помните такого или уже забыли? Был убит вами, после того, как завалил экзамен по ритуалам. Вы тогда сказали, что дадите ему второй шанс. Но не дали. Вы вызвали его с урока… Я помню, как нес его тело с застывшей гримасой ужаса на лице. Фулер. Убит сумасшедшим учителем прямо у дверей учебного отдела. Я просил вас тогда принять меры. Что вы мне ответили? Помните? «Ничего страшного!» Я смотрел на обезображенное тело своего ученика, и понимал, что это действительно страшно. Эйг. Убит во время торжественного приема. Его убили на месте за то, что он подошел слишком близко к порталу. Это расценили, как попытку к побегу. Вы отозвали его в сторону под предлогом поговорить, а потом я увидел, как он падает на землю. Урса не пережила Испытания в самом начале. Деревенская девушка, отродясь не державшая оружие, не готова была встретиться с чудовищем один на один. Я собирал ее тело по кускам. Нельс. Мальчик, лишившийся в детстве глаза, которому сложно было формулировать свои мысли так, как этого хотелось Диадеме, учительнице истории. За это она постоянно обзывала его: «тупым» и всячески поощряла травлю бедного ребенка со стороны ваших учеников. Стоило Нельсу открыть рот, чтобы ответить обидчикам, как она тут же начинала орать на него и унижать его. В итоге мальчишка не выдержал и набросился на своих обидчиков с кулаками, а Диадема сообщила, что он первый начал, обвинила его в немотивированной агрессии, добавив от себя, что видела, как он воспользовался магией в этот момент. За этого его убили. Так же подло и безжалостно, как и Амоса. Люк, мой последний ученик, погиб, пытаясь мне помочь. Он рискнул жизнью, чтобы избавить меня от этой участи, на которую вы меня обрекли.

Асфард помолчал, а потом с тяжелым вздохом произнес:

— Вы наказывали меня, убивая моих учеников. А теперь я проведу последний экзамен. Вам придется встать перед своими мертвыми учениками на колени. Мои ученики простили меня. Посмотрим, простят ли ваши?

Мертвые ученики положили руки на круг.

— Я жду, — усмехнулся Асфард, — Кстати, вы, кажется, забыли упомянуть о том, что ритуал, который должна была провести моя последняя, моя единственная выжившая ученица должен был лишить ее разума и сделать послушной куклой в ваших руках. Ни живой, ни мертвой.

— Не переживайте, он этого не сделает! Он просто хочет припугнуть нас! — заорала Альриша, успокаивая других, которые действительно дрогнули, — Он блефует! В одиночку в Башне делать нечего!

— Я не один! — покачал головой Асфард. Ученики опустили руки, и синяя вспышка ударила в круглый свод потолка.

— Ника, если не хочешь смотреть, обними меня, — произнес Асфард, бросая кинжал на пол.

— Нет, после того, что я услышала и увидела, я не откажу себе в удовольствии посмотреть на «сумерки богов»! — ответила я, глядя, как корчатся от боли «мучителя».

Тела тех, кто еще недавно правил этим миром, кто вершил судьбы людей, в том числе и своих учеников, упали вниз, словно подкошенные.

Граф Монте-Кристо прибежал за автографом. Майкл Корлеоне снял шляпу. Пила посмотрел с явным уважением, а одна дама в желтом комбинезоне с катаной наперевес по кличке «Черная Мамба», вдохновившаяся по самое не могу, ушла убивать своего Билла под заунывную японскую песню.

— Все кончено, — вздохнул Асфард. Я стояла и смотрела, как по всем стенам пробегает синяя волна. Когда я обернулась, то увидела, что мой учитель стоит передо мной на коленях.

— Прости, любовь моя, за каждую секунду страха, который тебе пришлось пережить. За каждую секунду боли, за каждую секунду сомнений. Спасибо тебе за то, что ты была со мной до конца. Почти каждую ночь я просыпался от мысли, что я что-то упустил, где-то просчитался. Я просил демона проверить, спишь ли ты, а когда он возвращался, я выдыхал и снова пытался уснуть. И так каждый раз. Сотни ходов, десятки комбинаций каждый день вертелись в моей голове, не давая мне расслабиться ни на минуту. А теперь все кончено. Какое облегчение…

Я подняла голову вверх, стараясь удержать слезы, которые катились по моим щекам. Я понимаю, то другого выхода не было. Или они меня или мы их. Третьего не дано. Я опустилась на колени и обняла любимого, чувствуя, как его руки гладят меня по спине. Он целовал мое лицо, гладил по голове, и я видела кровь на его губах. Мою собственную кровь.

— Спасибо тебе, — ответила я, — Спасибо тебе за все…

Мертвые чародеи расчистили нам путь. Тела учеников мы не трогали, а вот добрые учителя сослужили нам хорошую службу. Пусть даже посмертно и не по своей воле. Они сделали доброе дело, уничтожив все живое и враждебное, в Башне, которую считали своей. Падали, поднимались и снова продолжали бой. Плюс пару очков в карму они все равно не получат, зато получим мы. Я надеюсь, что нам зачтется.

Мы открыли дверь в нашу комнату, которую охранял демон.

— Ника, дай я посмотрю на тебя в последний раз, — прошептал Асфард, беря меня за подбородок, — Ты меня еще увидишь, а вот я тебя уже нет…

Мои губы задрожали. Господи, за что мне это? Я согласна остаться здесь, с ним. Согласна на все, лишь бы не расставаться. На любые условия. Я готова голодать, спать на полу, готова сражаться до последнего… Лишь бы не… Да что ж такое! За что мне все это? Господи! У меня сердце сейчас разорвется!

— Может, не надо… — с горькой усмешкой прошептала я, растирая кровь и слезы по лицу, — Давай будем жить в Башне. Вдвоем. Если совсем оголодаем, то скушаем Фублика… Прости, Фублик, я пошутила. В тебе есть нечего! Я научусь воровать еду, буду приносить ее сюда… Того и глядишь, лет через пятьдесят здесь будет полная Башня некромантов. Черная цитадель зла… Люди даже будут бояться чихнуть в нашу сторону! Ты сам говорил, что защиту от некромантии они еще не придумали!

По моей щеке скатилась слеза. Я выдохнула. А что? Хороший вариант! Жены же за декабристами отправились на каторгу? Чем я хуже? Я шмыгнула носом. Здесь, в отличие от каторги, вполне неплохие условия и горячая вода. С милым рай и в шалаше, если милый — некромант.

— Разве это — жизнь? Если бы у меня была возможность, я подарил бы тебе другую жизнь, — прошептал Асфард, целуя мои окровавленные пальцы, — Светлую жизнь. Я не хочу, чтобы ты разделила мое заключение. Чего-чего, но этого я не хочу больше всего на свете. Не хочу, чтобы ты стала добровольной узницей.

— Асфард, а может быть, заловим кого-нибудь, обучим некромантии, — голос мой сорвался, но я тут же хрипло продолжила, — …заставим провести ритуал? Ты будешь свободен….

— И чем мы тогда лучше их? — спросил Асфард, не сводя с меня глаз, — Я — то понимаю ответственность перед миром, чьей гибели я не хочу, а будет ли понимать он? Зачем перекладывать ношу с одних плечей на другие?

Мне всегда казалось, что я — маленькое чудовище, а он — большое. Но после того, как я посмотрела в глаза настоящим монстрам, мне стало понятно, что мы — воплощение доброты и милосердия. «Добро должно быть с кулаками! Добро суровым быть должно! Чтобы летела шерсть клоками, у тех, кто лезет на добро!»

— Асфард, а кинжал у моего горла — это обязательный атрибут? — спросила я, проводя рукой по окровавленной шее.

— Они могли бы вырвать тебя заклинанием, попытаться достать магией. И если бы со мной что-то случилось, ты бы осталась одна. Одна против всех. Стоило им только понять, что ты неспособна провести Ритуал, то поверь мне, ты бы прокляла меня за то, что не подарил тебе легкую смерть. Тебя бы убивали часами, истязали и пытали, упиваясь твоими страданиями, пытаясь отомстить тебе за свою ошибку и крушение всех надежд. А мне было невыносимо думать об этом… Знаешь, когда я держал кинжал у твоего горла, мои мысли были только об одном — успеть убить тебя раньше, чем умру сам, — произнес Асфард, убирая окровавленные волосы с моего лица, — Прости, если заставил тебя страдать.

Я ничего не ответила, понимая, что лучше умереть вместе, чем остаться один на один с этими тварями. Черт! Он даже такой вариант предусмотрел. Наверное, в нашем мире, он бы имел разряд по шахматам. Стоп! А ведь это были действительно шахматы. Мы играли черными, они — белыми. Белые сделали свой ход первыми. А у нас на доске, вместо полного комплекта фигур стояли только король и королева. Причем король не мог ходить дальше одной клетки. «Делай, что хочешь!» — промелькнуло у меня в голове. Королева имеет право ходить так, как ей вздумается. Вот почему приходилось многие вещи делать моими руками. Асфард просчитывал обстоятельства, время и все детали, ставил меня в нужные условия, и я делала свой ход. Вот для чего ему нужна была моя кровь! Он должен был быть уверен в том, что я сделаю правильный ход. Другой бы на его месте бросил бы безнадежную игру, перевернул бы доску, смирился, но Асфард продолжал партию, даже когда нам поставили шах. А все почему? Потому, что на кону стояла моя жизнь. Как бы то ни было, он сумел ее сохранить. Пусть даже такой ценой. Это — лучший подарок, который я получала в своей жизни. Розочки-мимозочки, шоколадки-мармеладки, колечки-висюльки это — ерунда. Пошел в магазин, купил. Да, правильно говорят, что лучший подарок — этот тот подарок, который ты сделал сам. Своими руками.

Слезы брызнули из глаз. Я так не могу! Как я могу его убить, после того, как он вытащил меня из такого ада?

— Бедная моя девочка…. Не плачь, Ника… Не плачь, — вздохнул Асфард, прижимая меня к груди, — Ты должна быть сильной. Твоя битва еще не закончена. Сделай это… Я прошу тебя… Сделай это ради меня… Если ты действительно меня любишь…

Я прикоснулась губами к его губам, шмыгнула носом и утерла слезы. Я его еще увижу… Пусть один раз, но увижу.

— Прощай, Ян Асфард, — в горле стоял ком, который я проглотила, чтобы сказать, — Я люблю тебя…

— Прощай, Ника… — нежно сказал он, целуя меня в лоб, — Первая и единственная. Я люблю тебя… Ты — все, что у меня есть. И все, что у меня было. Спасибо, что пусть и ненадолго, ты стала смыслом моего существования.

Я стиснула зубы, чувствуя, что из всего, что произошло со мной в Академии, это — самое худшее. Я прошла в комнату с черепами, давясь от беззвучных рыданий.

— Прощайте! — сказала я. Глаза загорелись только у Люка.

— Прощай, Ника. Спасибо тебе. Беру свои слова обратно, — вздохнула душа Люка, — Ты поняла, о чем я… Я передам другим… Хотя… Может быть, скоро все закончится. Знаешь, Ника, я никому не говорил, но когда я думал о том, как спасти Асфарда, мне приснился странный сон… Голос рассказал мне про Ритула Полного Вызова. Я сам в жизни бы до этого не додумался… Так, что не кисни. Надежда есть…

Тяжко вздохнув, размазывая слезы, я достала осколок и бумажку со странными символами в необычном круге. Асфард протянул мне печать. И вот за ту металлическую пластинку мы чуть не погибли? Из-за нее полегло столько людей, что мне даже страшно держать ее в руках. Я присмотрелась к рисунку на печати, а потом взглянула на бумажку. Некоторые символы были похожи. Обнадеживает.

— Прощай, Фублик, — сглотнула я, усмехаясь, — Я бы тебя погладила, да боюсь, что не переживу этого…

Я поставила осколок на место, и тут же все трещины стали исчезать. Слева на уровне пояса появилось круглое отверстие, в которое я вставила печать. Все инструкции выполнены. Зеркало превратилось в дверь. Печать засветилась и превратилась в дверную ручку. За дверью клубился туман, сквозь который были видны очертания комнаты, в которой стояли двое. Учитель — мужчина средних лет, худощавый с суровым взглядом, в черной мантии и юноша с седыми волосами.

Я вздрогнула.

Если Асфард умрет в прошлом, то с ним погибнет Академия. И тогда ни я, ни Люк, ни другие никогда в нее не попадут. Все логично. Вот он — единственный выход из Академии. Но только это — чудовищно! Я стиснула зубы. Раз он просит меня это сделать, значит, я должна это сделать. Ладно, погнали. Я дернула за ручку двери, и тут же раздался незнакомый и очень неприятный, замогильный голос.

— Еще одни глупцы, которые решили, что прошлое можно изменить! — произнесло зеркало, — Глупцы, которые возомнили себя вершителями судеб!

Супер! А почему меня не предупредили, что оно говорит? Свет мой зеркальце, скажи! Да всю правду доложи! Нафига мы тут старались? Для чего мы надрывались? И зачем же на тот свет мы отправили Совет? Если дашь ответ тупой, разобью тебя ногой!

Я подергала ручку двери, но открыть ее так и не смогла. Зеркало продолжало вещать прописные истины, явно сомневаясь в наших умственных способностях и чихвостить нас, на чем свет стоит.

— Я начинаю догадываться, почему его разбили… — заметила я, в глубине души радуясь, что не я, а сама судьба решила все за меня.

Прописные истины плавно перетекли в лекцию по теории относительности, с упоминанием таких страшных слов, как «разрыв пространственно-временного континуума», «временная петля», «парадокс путешественников во времени» и прочей околонаучной ереси. Мой глаз стал дергаться. Словопоток не прекращался ни на минуту. Еще бы! Столько лет оно молчало, а тут такая возможность поговорить!

— Ника, как ты думаешь, у тебя получиться воровать еду? — осторожно уточнил Асфард, с тяжелым вздохом.

— Думаю, да… — задумчиво кивнула я, чувствуя, как что-то внутри меня начинает нервно хихикать и икать, — Академия убила остатки моей совести. В этом деле главное — начать… Можно на крыше сделать огородик. Жаль, правда, солнышка нет, но ничего, что-нибудь прорастет… Стоит попробовать. И вообще! Тут лес недалеко, надо будет — за грибами схожу… Потом посмотрим, что съедобное, а что нет. Нормально, выживем. Можно будет продать вещи. Драгоценности, например. Купим кур, поселим их в учебный отдел. Назовем их Эвдора, Ангуис, Алудра и дальше по списку. Будем кормить их. По очереди. Я имею в виду сначала ты, потом я, а не то что сегодня одна кушает, а другие ей завидуют, глотая слюни. Куры-то не виноваты, что у нас с этим кабинетом связаны нехорошие ассоциации. Может, корову купим… Пусть живет в холле, внизу. А что? Все свое. Живи себе и радуйся. Представляешь, я с утра говорю: «Моя очередь кормить учебный отдел!». Того и глядишь, лет через десять — крепкая семья, натуральное хозяйство, парочка маленьких некромантов, таскающих дохлую кошку и дерущихся за право обладать столь ценной игрушкой.

И тут я услышала смех. Смеялся Асфард. Я никогда не слышала, чтобы он смеялся. На мою голову легла рука и потрепала меня по волосам.

— Ника, я тебя просто обожаю… — простонал он сквозь смех, — Ты можешь смеяться тогда, когда хочется плакать.

— А еще я хочу, чтобы у нас была горничная. Мне просто влом прибираться, а вот Альриша вполне с этим справится. Ты ведь сможешь ее как-нибудь забальзамировать, чтобы она не воняла? — попросила я.

— Ника… — простонал Асфард, давясь от смеха.

— Да ладно тебе! — возразила я, чувствуя, что меня понесло. Это нервы, черт побери,

— У меня глобальные планы на совместное будущее! Может быть, потом в аренду будем сдавать комнаты в Академии. А что? Бизнес ого-го какой прибыльный. Мало ли, кому нужна защита? Беглым каторжникам, маньякам, убийцам, разбойникам. Хостел… тьфу ты…. постоялый двор организуем. Я даже знаю, как назовем! «Обитель зла». «Приличная семья некромантов сдает недвижимость. Недорого. Защиту гарантируем. Обращаться в Башню». Все ж какая-то денежка капает… Представляешь, приходим мы к ним: «Господа, пора платить аренду!», а они такие: «Мы еще не наворовали и не наубивали! Завтра сходим на дело — расплатимся!» Так что план на ближайшую пятилетку я уже озвучила. Пойдем. Нас ждет куча работы!

— Ника, а ты не затоскуешь по свободе в этой клетке? — спросил некромант, прижимая меня к себе и поглаживая мое плечо.

— Когда тосковать? — изумленно спросила я, чувствуя, что не могу остановиться, — Учебный отдел кормить надо! Прибирать за ними… Тут, дай бог, к вечеру вообще до кровати доползти. Короче. Разобьём это зеркало нафиг. Не хочет, как хочет. Нам еще трупы убирать. Или пусть трупы убирают трупы. Некромант ты или как? А я потом подмету. В комнате. Возможно, но не обещаю. Интересно, Академия еще горит? Если горит, то надо потушить. Соберем, все, что уцелело, прикинем глаз к носу, все просчитаем… Заживем, короче… Хозяйство свое будет. Лет через пять мы с тобой еще будем спорить, кто труп быстрее поднимает. Нет, конечно, мне до тебя еще расти, и расти, но я буду старательно учиться. На добровольных началах, заметь.

— Прости, Ника, что я смеюсь, но это действительно звучит смешно! — всхлипнул Асфард, — Эпическая сила! Все напрасно!

— Кстати, не каждая молодая семья начинает с того, что обзаводится приличной жилплощадью, — нервно заметила я, чтобы подбодрить любимого, — Так что у нас отличный старт. Крыша над головой есть, вода есть. Остальное — дело времени… Надо будет узнать рыночные цены на мясо…

— Ника, — заметил Асфард, вытирая слезы от смеха, — Оно заткнулось.

— С чего бы это? — осведомилась я, удивляясь воцарившейся внезапно тишине, — Слушает внимательно наши планы на будущее? Пусть слушает. Я настроена решительно. А ведь смотри, как прикольно получается! Ты — сын Верховного Чародея, у тебя эта, как говорил покойный физрук: «бля. бля. бляха», то есть ты можешь стать Верховным Чародеем. Мы проголосуем. Точнее я голосую за тебя, и вуаля, ты — Верховный, а я — твой заместитель. По справедливости. А дальше переименуем Академию, например, в Школу Жизни, проведем набор учеников, обучим их всему, что знаем и умеем…

— Да вы настоящие чудовища, — после недолгой паузы выдало зеркало обычным голосом, — Ладно, так и быть. Рисуйте символ, который на бумажке и проходите. Оба. Зверька оставьте, пожалуйста, за дверью. У меня тут книги. Бесценные экземпляры, между прочим…

Я достала бумажку и стала перерисовать символ, благо крови на руках было в избытке. За дверью появился чистенький кабинет с огромной библиотекой.

— Проходите, чего встали! — сказал благообразный старик, поворачиваясь к нам вместе с креслом. Вау! Я вспомнила! Это же бедняга, который легким движением моей руки превратился в Губку Боба! Как-то неловко, что ли… Нет, ну если надо, я перерисую. За мной не заржавеет.

— Не может быть! Ника, — изумленно прошептал Асфард, не сводя глаз со старика и беря меня за руку, — Знаешь, кто это?

— Плевать, кто это! — фыркнула я, открывая дверь, — Драсте! Простите, что в таком виде, просто переодеться забыли. Столько трупов, что глаза разбегаются, с кого бы одежду стащить. Так что мы еще не успели заняться мародерством.

— Ника, я боюсь, что я не смогу пройти… Я привязан к Башне… — вздохнул Асфард. Я протянула руку и втащила его за собой.

— Учитель присаживается, ученица пусть постоит! — произнес старик, указывая на единственное кресло для посетителей, — Не надо спорить, так положено правилами приличия Академии.

— Нет, пусть Ника садится, а я постою… — спокойно сказал Асфард, — Садись, Ника. Итак, сегодня натерпелась, бедная…

— He-а. Ты садишься, а я к тебе на колени! Ты ведь тоже натерпелся! — возмутилась я, толкая его в кресло, залезая к нему на руки и обнимая за шею. Все, попробуйте только что-то сказать! Я шмыгнула носом, вытерла слезы, чувствуя, как руки Асфарда, обнимают меня за талию.

— Итак, — сглотнул старик, присаживаясь в свое кресло, — Погодите, я сейчас немного отойду от увиденного и услышанного.

Ага, только не в мир иной. Хватит с меня смертей. Хотя, судя по двум датам внизу портрета, которые я видела на медной табличке под Губкой Бобом, я немного опоздала с предупреждением.

— Я — Магистр Альрай. Первый и единственный ректор Академии, — вздохнул старик,

— А вы… у меня язык не поворачивается назвать вас учителем и студенткой. Один ничему не учил, другая ничему не училась. Я своими собственными глазами видел, как учитель писал работы за ученицу. Стыд и позор!

Нас сюда пригласили, чтобы читать нотации? После всего, что произошло, попытки воззвать к нашей совести равносильны приему «лоперамида» при холере и витаминок при брюшном тифе.

— Не вам судить, — невежливо заметила я, поигрывая прядью седых волос и счищая с них запекшуюся кровь. Вот дрянь! Не выковыривается! Может, послюнявить? Вырывать клок волос не хочется… Ему будет больно. Ладно, попробуем расковырять…

— Я создал эту Академию много веков назад. Она должна была стать тем местом, где развивается магическая наука, где хранятся и передаются знания из поколения в поколение. Академия призвана защищать тех, кто владеет магией… — продолжил старик, глядя на то, как я слюнявым пальцем оттираю кровь с лица Асфарда.

— А вместо этого она стала гнездом интриг, предательства и оплотом жестокости, — вздохнул Асфард. Молодец! Прямо с языка сорвал!

— Я вложил все силы и душу в ее создание. Это — венец моего творения! Шедевр моей магии. И вот теперь она разрушена… — произнес Магистр Альрай, — И в этом есть ваша вина. Я до сих пор ломаю голову, как два человека сумели…

— Вот только не надо на нас всех собак вешать! — возмутилась я, перебивая, — Академия цела… Относительно… Короче, школа стоит, а в ней никого. И такой, если честно, она мне нравится гораздо больше! Я рада, что ей пришел конец!

— Да как ты смеешь! — вспылил старик.

— Тон немножко поубавьте, — отозвался Асфард, нехорошо сверкнув глазами, — Проявите уважение. Эта девушка сегодня столько пережила, что на несколько жизней вперед хватит. Мне очень жаль, что пришлось втянуть ее в эту игру, но, увы, другого выхода не было. И она согласилась. Добровольно. А сейчас она сильно устала, поэтому вредничает. Но это не повод повышать на нее голос.

Моя ж ты радость! Я действительно устала… Очень устала… Я положила голову на плечо любимому и настроилась слушать дальше нудную историю создания Академии.

— Хорошо, перейду сразу к делу, — вздохнул Магистр, — Вдвоем провернуть такое… Это — безумие. Нарушение всех мыслимых и немыслимых правил, убийства, подлоги, кражи, вандализм… запрещенные правилами отношения, в конце концов!

Так, дедушка, руки прочь от отношений. В данный момент для меня это очень больная тема. Я не шучу…

— Я долгое время следил за Академией, смотрел за всем, что происходит, наблюдал со стороны, потому, что в силу обстоятельств не мог вмешаться… — спокойно произнес старик, — По воле случая, я оказался запертым здесь, вне пространства и времени, в Академии и в то же время — нет, не имея возможности влиять на ход событий. Столько раз мне удавалось предотвратить разрушение Академии, столько раз мне удавалось повернуть время вспять и нарушить планы тех, кто собирался ее предать. Но на этот раз я оказался бессилен. Раньше все Верховные Чародеи советовались со мной! Они приходили сюда, сидели в этом кресле, и мы подолгу обсуждали вопросы, касаемые Академии и будущего магии. Я мог предвидеть события, уберечь от ошибок, предупредить о возможном предательстве. Именно благодаря этому Академии удалось просуществовать так долго. Но однажды, когда я сказал одному Верховному Чародею, о том, что его сын станет началом конца Академии, что приоткрыв завесу будущего, я вижу огонь, полыхающий в этих стенах, вижу мертвые тела учеников, вижу кровь на руках молодого некроманта, Верховный Чародей ничего не ответил мне. Альварг вышел из моего кабинета и перед тем, как разбить зеркало он произнес: «Мой сын никогда не предаст Академию. Ты сам увидишь, что мой сын на такое не способен!». Он спрятал часть осколков там, где найти их будет очень сложно, а само зеркало отдал Гианфару, моему потомку. Верховный Чародей боялся, что я попытаюсь убить мальчика, чтобы предотвратить все ужасы, которые пришли ко мне в моем видении.

Магистр тяжело вздохнул.

— По правилам я вынужден был призвать мальчишку в Академию. И в определенный момент я понял, что юношу просто использовали в своих целях предатели, обрекая его на вечные мучения. Зная его потенциал, он стал ключевой фигурой предательского плана по захвату власти, сам не ведая, что творит. Я не смог помешать, не мог ничего сделать. Я просто сидел и смотрел, как плод моих многовековых трудов превращается в настоящий кошмар. Время шло, Академия хирела, сворачивалась, угасала, причиняя мне мучительную боль от собственного бессилия. Представляете, каково это смотреть, как самое дорогое, что у тебя есть, находится на краю гибели…

— Нет, не представляем! — хором ответили мы, переглядываясь.

— Если честно, то я надеялся, что появятся настоящие герои, которыми Академия могла бы гордиться, — произнес Магистр Альрай, — Были в истории такие моменты, когда Академия фактически поднималась из руин. Утраченные знания приходилось восстанавливать по крупицам. И все это происходило благодаря тем, кто взял на себя эту великую миссию.

Не думаю, что про нас напишут в учебниках. Я могу, конечно, внести свою лепту в историю магии, но боюсь, что мою рукопись сожгут вместе со мной. Сомневаюсь, что нас поставят в пример подрастающему поколению, а наши портреты украсят Зал Славы. «И будешь на доске почета до пожелтения висеть» — пронеслось в голове. Нас проще повесить живыми, чем рисовать портреты. А поскольку нам есть за что сражаться, то «повесить» нас будет очень непростой задачей.

— Те, кто положат конец жестокости и алчности в том месте, которое изначально должно было стать оплотом знаний, — мечтательно продолжал Магистр Альрай.

Боремся с коррупцией в образовании! Уря, товарищи! Уря! А теперь дружно скидываемся на занавески и новый компьютер! И на ремонт! Не забудьте завтра принести денежку на учебники и контурные карты! И на новый проектор! Спасибо, родительское собрание окончено.

— Если бы я знал, чем все закончится, я бы не стал призывать Беренису в Академию. Я до последнего надеялся, что ученики, которым удастся закончить Академию живыми, воспротивятся, возмутятся, поднимут восстание. Но, увы. И тогда я стал просто ждать. Я видел все, что происходило в Академии. Я призывал людей из других миров, в надежде, что они не настолько запуганы и готовы дать отпор. Я помню мальчика по имени Паша, хотя он упорно называл себя Люком. Я честно, рассчитывал, что он именно тот герой, которого я жду. Вы с ним избрали честный путь борьбы, но потом стало понятно, что этот путь никуда не приведет. Я иногда давал ему подсказки, помогал в поисках осколков. Он раз за разом проводил Ритуал Вызова, чтобы найти подсказку, где искать очередной осколок. Но потом стало понятно, что осколков не достаточно. Нужна печать. И заполучить ее фактически невозможно. Я честно думал, что он станет выпускником и продолжит поиски печати там, за пределами Башни, поднимет восстание и уничтожит предателей. Но узнав о твоем плане, Люк воспротивился и решил провести сложнейший Ритуал Полного Вызова. Вызова без ограничений. Я надеялся, что он сможет его пройти. Мальчик поставил на карту свою жизнь, чтобы спасти жизнь своему другу. Я видел, как он умирает на полу, в круге, пробитый насквозь клинком «своего учителя». Он так и не смог поднять руку на своего единственного друга, пусть даже на тот момент рожденного его воображением и страхом. Я помню, как ты, Асфард месяц сидел в кресле, глядя на зеркало, проклиная тот день, когда не смог уберечь его. Я сидел и смотрел на тебя сквозь разбитое стекло, понимая, что я бессилен что-то предпринять. Я пытался давать тебе знаки, но ты их просто игнорировал, погруженный в свое горе. И тогда я решил рискнуть. Я призвал ее. Пусть она не подходила по возрасту, пусть девушка была из другого мира, но вы с ней во многом похожи. Я нарочно выбрал ее, чтобы дать тебе смысл жизни, толчок к действию. Ты понял, кто она, раньше, чем она поняла, кто ты. Во время распределения ты должен был вытянуть совсем другое имя. Но ты постоянно делал реверс, в надежде, что можно нарушить правила игры. И тогда я помог тебе их нарушить, хотя давал клятву, что никогда этого не сделаю. Но сейчас, видя ваши методы, я действительно ужаснулся. У меня такое чувство, что я помог встретиться двум чудовищам, которые не гнушаются ничем, ради поставленной цели. Двум чудовищам, которые объединив усилия, став смыслом жизни друг для друга, сумели сделать то, от чего становится действительно страшно… Не таким я видел будущее Академии…

— После смерти Люка, я понял простую истину. Зло можно победить только злом, — заметил Асфард, — А теперь я прошу Вас вернуть Нику в тот день, когда я провел Ритуал. Я хочу, чтобы она убила меня еще до того, как я это сделаю. И тогда все ошибки будут исправлены. В Академии больше не будет, как вы выразились, «чудовищ».

— Асфард, а ты не подумал, что если не будет тебя, предатели найдут другого некроманта. Не обязательно твоего учителя. До тебя же были выпускники? — запротестовала я, ерзая у него на коленях, — Я считаю, что смерть моего учителя — не выход. И точка. Академия погибнет на десять лет раньше.

— Она в чем-то права, но не во всем… — вздохнул Магистр Альрай, — Как бы героически и самоотверженно это не звучало, но смерть твоя в битве десятилетней давности — не выход. Этот ритуал мог провести только ты или твой кровный отец. Не проведи ты Ритуал, Академия бы просто пала. А я этого, извини, допустить не могу. Ты упрям и беспощаден, как и он. Ты привык решать вопросы категорично, пусть даже ценой своей жизни. Эта черта его погубила. К тому же твой отец никогда бы не простил тебе гибель Академии.

— Мне плевать, простил бы он меня или нет. Пусть попробует достать меня с того света, — холодно ответил Асфард, убирая мои волосы со своего лица, явно обиженный тем, что тот вариант, который казался ему единственным выходом, фактически невозможен. Зато у меня по душе потек сладкий бальзамник. Мне не придется его убивать. И не придется смотреть, как он гибнет. Какое счастье. Нет, дед определенно, начинает мне нравиться. По крайней мере, в этом вопросе мы с ним абсолютно солидарны.

— У меня есть вопрос, — произнес Асфард, глядя с ненавистью на Магистра, — Если то, что вы говорите — правда, то почему они пытались заставить моих учеников провести этот Ритуал?

— Все просто. Ты создал Тьму из ничего, силой ненависти, гнева, отчаяния и страха. Почти так же, как ты создал своего Демона. Предателям не нужно было создавать ее снова. Вот поэтому и появился новый ритуал, который просто передает власть над Тьмой в другие руки. Такое уже было в истории, которую никогда не напишут, если вы понимаете, о чем я, — покачал головой Магистр, — Так что ты, Ян Асфард, — ключевая фигура в этой игре, как ни крути. То, что вы встретились здесь, то куда завела эта встреча — моя ошибка, которую я должен исправить.

Супер! Ошибка его, а мы еще и виноваты! Я думала, что за проявленную жестокость и сообразительность, за холодный расчёт и стойкость в борьбе с врагом его же методами, нам медальку дадут. Или грамоту. Можно одну на двоих, я только за. Какому-нибудь Гарри Поттеру давно бы уже «сто очков Гриффиндору» накинули с барского плеча, а мы, как обычно… «Всем спасибо, все свободны», мы, конечно, ценим ваш подвиг, но методы не одобрям-с.

— А что? — возмутилась я, вставая с места и усмехаясь, — Нам нужно было приползти к предателям на коленях и умолять их не делать этого? Простите, пожалуйста, многоуважаемые Лорды и Леди, но мы не хотим вызывать тьму, потому, что Академия накроется медным тазиком, а мир — алюминиевой крышечкой? Или назначить стрелку, бросить вызов и честно прийти на дуэль в назначенное время и героически сдохнуть, как подобает настоящим героям? Вам не нравятся наши методы — отлично! Это ваше мнение. Легко судить о поступках других, сидя в уютном кресле и глядя на то, как герои страдают и мучаются, не зная, как правильно поступить, как они трясутся от страха друг за друга, как они выживают любой ценой, допуская глупейшие, с точки зрения зрителя, ошибки! Я не знаю, что вы там задумали, уважаемый, но если хоть волос упадет с головы моего учителя, я найду способ отомстить. Я буду мстить своими методами. Да я душу Дьяволу продам, костьми лягу, чтобы достать тебя, Магистр Альрай. У меня — самый лучший в мире учитель, хотя он и не научил меня ни одному заклинанию. Главный урок, который я усвоила из всего пройденного материала — есть вещи поважнее материальных благ, и справедливая цель оправдывает любые средства. Так вот, я не советую делать так, чтобы целью всей моей жизни стала месть Вам.

— Ника… — дернул меня за руку Асфард.

— Помолчи, пожалуйста. Я еще не закончила. Не будите во мне чудовище. Помните, что тот, кто ищет способ, тот его найдет, — я пристально смотрела в глаза старику, — Я не шучу!

В кабинете повисла тишина.

— Короче, нас тут выгоняют из доброй сказки, — вздохнула я, разочарованная встречей, — Пойдем, Асфард, творить свою злую сказку. Будем сражаться со злом своими методами. И пусть нам кто-то что-то скажет.

— Я тебя выслушал, Берениса, — произнес Магистр, — Ты можешь быть свободна!

Я взяла любимого за руку и потянула за собой, но тут же почувствовала, как мои пальцы выскользнули из его руки. Я закричала, падая вниз, словно кэрроловская Алиса, провалившаяся в кроличью нору.

Я поняла, что мне тяжело дышать. Я открыла глаза и увидела что-то белое перед глазами. Простыня? Я скинула ее с себя и встала. Я дома. Неужели? Втягивая в себя воздух своей квартиры, ощущая знакомый запах, я поняла, что это — правда. Я дома. Нашарив ногой белые тапки… Стоп, а почему у меня белые тапки? Я что-то не понимаю. Обстановка квартиры немного изменилась. Во — первых, в ней царил идеальный порядок. Все вещи были разложены по полочкам, все книги стояли корешок к корешку, а на полках не было пыли. Я подошла к новому письменному столу, которого у меня отродясь не было, провела пальцем по его гладкой темной крышке и увидела бумажку, смахивающую на визитку. В абсолютно черном глянцевом прямоугольнике красовалась белая виньетка, в которой было витиевато написано: «Организация похорон Ники». Приехали. Белая простынка, белые тапочки, какое-то черное нарядное платье, которого у меня тоже отродясь не было… На руках были кольца, на ногтях приличный маникюр. Это какая-то злая шутка? Я протерла глаза и прочитала визитку еще раз. Вдумчиво и основательно. Нет, я не ошиблась. А надпись «приглашаем вас» говорила о том, что народ уже приглашен, а я тут по комнате разгуливаю. Не порядок! Панночка встала из гроба.

Я перевернула «приглашение на собственные похороны». На обратной стороне было написано «Вероника Олеговна» и значился мой номер телефона. Это для того, чтобы гости могли заранее договориться с виновницей торжества? Конечно, мои же похороны, я решаю, кого приглашать, а кого нет. Мой телефон, валялся на столе и был полностью разряжен. Я не могла его включить, поэтому положила обратно. Отлично. Просто чудесно. Мне тут звонят «приглашенные», а я, как ни странно, трубку не беру. Интересно, с чего бы это? А может быть, мне телефон в гроб положат, чтобы я передавала приветы с того света? Сообщала о надвигающихся катаклизмах, революциях и войнах. Боюсь, что в аду не ловит мобильная связь, хотя специалистов там, в котлах, варится немерено.

Я босиком вышла в коридор, проигнорировав, предназначенные для меня белые тапочки. В коридоре, в рядок стояли… венки с траурными ленточками. «От любящих родителей». Огромный венок из белых роз. У меня даже слезы на глаза навернулись. Дорогой, наверное… Черт! Как же так получилось-то, а? Где же меня так угораздило? А? Ничего не помню.

Венок «От коллег по работе» выглядел бедненько. Дешевые фиолетовые тряпичные цветочки точечно украшали искусственную ель. Либо меня так ценят… тьфу ты!…. ценили на работе, либо зарплату, как обычно, задерживают, а моя скоропостижная кончина застала всех врасплох. Позор, товарищи, позор. Я отдала лучшие годы своей жизни компании «Инвестконсалт», а они даже на венок нормальный не расчехлились! Представляю, как главбух Людмила Викторовна, собирает денежку на мои похороны, и как все, кому довелось со мной трудиться бок о бок, со скрипом сдают аж по сто рублей по принципу: «Ну надо, так надо!».

Венок «От друзей и близких» выглядел посолидней. Хоть кто-то обо мне вспомнил, однако. Но тоже особо не раскошеливались. Не ценят меня, друзья. Я сглотнула. К каждому венку был приколот лист, формата А4, где было напечатано «Ника». По ходу я долго провалялась трупом, раз даже венки заказать успели. Я понюхала себя. Да нет, вроде еще не испортилась. Срок годности еще не подошел. Пахну духами, все как положено.

На тумбочке лежал пестренький буклет какой-то забегаловки, в которой обещают «организацию торжеств, свадеб, поминок, юбилеев, похорон и проводов в армию». Судя по буклету и расценкам, я поняла, что я — очень дорогой человек, раз ради меня снимают целый зал… за сколько? Нифига себе! Да ну что вы, ребята. Я не стою таких денег. Надеюсь, что жмотов с работы не пригласят. Они лишний рубль на венок зажали, а их тут на халяву выгуливать должны. Я против! Виновница торжества категорически против! А вот еще один буклетик. Кафешка подешевле.

Да что там кафешка! Столовая для дальнобойщиков на выезде из города! На похороны даже скидку дают! «Закажи похороны, получи поминки за полцены!» О как! Кажется, кто-то долго выбирал, где будет отмечаться столь важное событие. И я даже догадываюсь, на какой из буклетов пал выбор в наши нелегкие кризисные времена. Под вторым буклетом лежал прайс. Да. С такими расценками и умирать перехочется. Сколько? Да вы что, с ума посходили! Да директор похоронки себе за два месяца может новую машину купить! Нет, ребята, это слишком!

Я пошла на кухню, чувствуя, что в голове все перемешалось. В холодильнике были продукты. Желудок протяжно заурчал при виде сосисок. Я оторвала одну и стала задумчиво жевать. Странно, меня тут хоронят, а никого нет. Наверное, не дозвонились, поэтому не пришли. Хотя… Тут перед моими глазами промелькнул фильм, где призраки были уверены, что они живые и воспринимали живых, как призраков. Все, теперь я — призрак. Я буду жить в этой квартире до скончания века. Я подавилась сосиской. Не, ну если можно будет тырить еду из холодильника, то я согласна. Бросившись к зеркалу в ванной, я удивлением обнаружила, что как для покойницы, я выгляжу совсем неплохо. Макияж, прическа. Все как полагается.

Мою квартиру сдадут в аренду, а я буду пугать жильцов до тех пор, пока за ней не закрепится дурная слава. Даже самые жадные риэлторы и экономные квартиросъёмщики будут обходить ее стороной, осеняя себя крестным знамением.

Я выглянула в подъезд, в надежде, что там кто-то есть, но… никого. Крышки гроба я еще не увидела. Значит, еще не привезли.

Я прошла в комнату, дернула дверь на балкон. Струя прохладного и свежего воздуха ударила мне в лицо. В небе над городом висели тучи, предвещавшие грозу. Это как же меня хоронить — то будут в такую нелетную погоду? Не повезло, однако. Свежий воздух отрезвлял. Какие-то странные воспоминания настойчиво лезли в голову. Я замерла, пытаясь поймать хоть одно из них. Не может быть! Это — не сон. Обычно сны размытые, сумбурные, и я их не запоминаю. А этот сон я помню до мельчайших деталей. В груди что-то сжалось, и я вцепилась в перила балкона. Нет, я не сошла с ума. Это было на самом деле. Я уверена в этом. Где-то на горизонте сверкнула молния.

Мимо по тротуару прошла женщина с коляской, болтая по телефону. Где-то вдалеке слышался шум машин, лай собак и крики с детской площадки. Качели скрипели, дети визжали от восторга. Привычная картинка. Мамы звали ребятишек домой, потому, как скоро начнется дождь.

Это было не сон. Я действительно была в Академии…. Сердце застучало, как отбойный молоток. Нет, нет… Болючим уколом в сердце отозвалось имя. Ян Асфард! Я все помню. Первые капли дождя сорвались с неба и забарабанили по козырьку балкона. Асфард… Я почувствовала, как мои ноги перестают меня держать, и я опускаюсь на пол, кусая себе губы, чтобы не расплакаться.

— Вот тварь, — прошептала я, сжимая кулаки, — Отправил меня домой! Разлучил, старый ублюдок, с любимым! «Ошибка, которую я должен исправить!» Вот скотина. Да как таких земля носит? Не понравились ему герои! Добрых и мужественных подавай! Отважных дурачков! Ваша встреча была ошибкой! Иди, дедок, ищи себе хороших героев, спасай свою Академию! Нет, ну отыгрался, так отыгрался…

Ладно, Ника, успокойся. Не время паниковать. Попала один раз, попаду и другой. Костьми лягу, сдохну, но попаду! И вот тогда, посмотрим кто кого! В нашем деле главное не магическая сила, а холодный расчет! Если правильно все продумать, то можно будет победить врага его же оружием. Ничего, я до него еще доберусь. Никуда этот старпер от меня не денется! Я представила, с каким удовольствием наматываю кишочки ректора на меч. Он что? Не понимает, что в моем лице он наживает смертельного врага? Догадайтесь, куда я вступлю в первую очередь, если с Асфардом что-то случится? Ни в какашку, и ни в профсоюз! А в хорошо вооруженную и радикально настроенную оппозицию. Я, как Павлик Морозов, солью все, сдам всех. Извините, но цель оправдывает средства… Я буду мстить, и мстя моя будет страшна!

Где-то над головой прогремел гром, словно подтверждая твердость моего решения.

Люди, вооружившись зонтами, семенили по тротуару, перепрыгивая лужи и ручьи. Во двор заезжали машины и парковались прямо под окнами. Черная машина, марку которой я так и не смогла разобрать за стеной дождя, задом припарковалась у моего подъезда. Я вздохнула, посмотрела на серо-черное небо и вытерла слезы. Или ветер изменился, или дождь усилился, но я стала чувствовать, как на меня с неба летят холодные капли. «Месть — это блюдо, которое преподносят холодным!»

Еще одна машина заехала во двор, громыхая канализационным люком. Катафалк. Наверное, за мной. «Похоронное агентство «В последний путь». Полный спектр ритуальных услуг. Телефон». Николай Николаевич лично занялся моим вопросом. Катафалк подъехал к моему подъезду, попытался сунуться на то место, где уже стояла машина. Раздался протяжный сигнал.

— Эй ты, некромант хренов, нашел, где поставить свое корыто! — заорал Николай Николаевич, вылетая из машины, — Ты у меня всех клиентов переманил! А теперь еще и место мое занимаешь! Знаешь сколько лет я здесь парковался!

По ходу тут два похоронных агентства устроили разборки за мое несчастное тело с разбитым сердцем. Сейчас, спорим, помчатся наперегонки в мою квартиру. «Я быстрее!», «Нет, я!». Ритуальный бизнес, он такой. Жестокий и беспощадный. «А за Нику придется побороться!».

Николай Николаевич бросился к капоту чужой машины и стал барабанить по нему рукой. Стекло со стороны водителя опустилось.

— Еще раз так сделаешь, я тебе руку сломаю, — ответили оттуда, — Иди, своих бабушек окучивай. Еще раз увижу твою визитку под моим дворником — пеняй на себя.

Дверь открылась, и оттуда вышел мужчина в капюшоне, открывая черный зонт. Интересно, а на моих похоронах зонты будут какого цвета? Господи, о чем я только думаю. А ведь картина вырисовывается мрачная. Этот старый пень отправил меня домой, я тут умерла и вуаля! Драгоценной Академии ничего не угрожает! Но пусть не расслабляется. Я его и с того света достану.

Тем временем Николай Николаевич, рассержено, словно трактор, прямиком по лужам, не разбирая дороги, пошел к своему катафалку и стал «тулить» его возле детской площадки. Родители всегда были возмущены этим фактом, ибо им каждый раз приходилось объяснять деткам, почему «бибика»- черная, и кого в ней катают. После объяснений дети сразу начинали играть «в похороны» и рыть ямки по всей песочнице, с замиранием сердца присматриваясь к перебегающим через дорогу кошкам и собакам. Какой удар по неокрепшей детской психике!

Николай Николаевич сдался. Отступил. Мой труп ему не достался. Какая жалость! Не по-соседски как-то получилось. Он мне несколько лет подряд визитку свою совал в почтовый ящик, а я оказалась тварью неблагодарной. Отказалась у него хорониться.

Мужчина внизу открыл багажник, отодвинул в сторону венки, сложив стопку виньеток, достал из недр похоронной атрибутики два черных пакета. Хлопнула крышка багажника, пикнула сигнализация. Дверь в мой подъезд открылась и тут же закрылась.

Дождь лил, как из ведра.

Я вцепилась в перила, словно пытаясь их вырвать. Любимый… Как ты там? Я так по тебе скучаю… Черт возьми, если бы ты знал! Надеюсь, что этот старый пень не убил тебя. Губы мои задрожали, я снова заплакала. Если Асфард жив, то он найдет способ меня вернуть. Для него нет ничего невозможного. Я уверена, она найдет способ. Спокойно, холодно, маниакально, последовательно он будет искать этот способ, а когда все получится, я вернусь в опостылевшие стены волшебной альма- матер. И вот тогда, кое-кто узнает, что чудовищами не рождаются. Ими становятся. И мы стали чудовищами не по собственному желанию, а по вине Академии. Мы все продумаем, все просчитаем и отправим этого бесчувственного старикана туда, откуда он уже никогда не вернется!

Эта мысль, сознаться честно, немного меня успокоила и приободрила. Я встала, вытерла слезы, открыла дверь балкона и обессиленно рухнула на диван, укрывшись простыней с головой. Я рыдала, сжимая кулаки от бессильной злобы на старого пердуна, у которого рука не дрогнула разлучить меня с самым дорогим человеком. Он же все прекрасно видел! Но нет! Ради этой Академии! Ради магии! Ради будущего! Как обычно…

Дверь в квартиру открылась. В комнате послышались шаги. На меня сверху что-то упало. Фу! Как некрасиво! Если я умерла, то это повод бросать в меня вещи.

— Ника! — раздался голос, — Ты до сих пор обижаешься? Может, хватит изображать труп. Я понимаю, что дизайнер ошибся со шрифтом и буква «а» похожа на «и», но это не повод прикидываться мертвой. Он уже получил по голове за такое. Обещал все исправить.

Я почувствовала, как мое сердце разрывается, как слезы начинают бежать по щекам с утроенной силой, как нос просто отказывается дышать, передавая свои прямые обязанности приоткрытому рту. Скажите, что это — не сон!

— Ника, давай договоримся так. Когда ты обижаешься, ты не отключаешь телефон. Я два часа не мог до тебя дозвониться! — раздался голос, от которого из моей груди стали вырываться глухие рыдания.

Я лежала и плакала, чувствуя, как мое сердце бешено колотится о ребра. Не дай бог, это — слуховые галлюцинации! Может быть, мне померещилось? Мало ли? Люди от горя часто сходят с ума! Может, я слышу то, что хочу услышать больше всего на свете?

— Так, все, прекращай… — простыня с моей головы стала медленно сползать. Я плохо видела все происходящее из-за пелены слез. Я не хочу вылезать. А вдруг это

— сон?

— Ника, ну, может, хватит, а? Был бы повод, обида найдется. В этом вся ты… Вылезай, — раздался голос, а перед глазами стали вырисовываться любимые черты лица. Я бросилась ему на шею, захлебываясь рыданиями.

— Ну все… Не плачь, Ника, визитки переделают… Не плачь… Все, давай, успокаивайся… Давай, тут где-то, — рука стала шарить по дивану, — Шоколадка была. Кушай и успокаивайся. Ничего страшного. Я корм Фублику купил. Правда не знаю, будет он его кушать или нет… Хотя не помню, чтобы он перебирал едой.

— Фублику? — спросила я, недоумевая.

Из — за спинки дивана появился заспанный котенок. Страшный, как моя жизнь в Академии. Сам по себе он гладкошерстный, но на спине шерсть местами была длинной. Со стороны он был похож на маленького дикобраза. Мутант, короче.

— Ня! — заорал он, зевая, — Ня!

Я снова зарыдала, глядя на то, как маленькое чудовище смотрит на книжный шкаф.

— Ника, ты чего? Так, давай рассказывай все как есть! — вздохнул любимый, прижимая меня к себе, — Ладно, ты пока успокаивайся, а я ему что-нибудь поесть кину, а то он не отстанет. Совсем бедолага оголодал. Ты его не кормила?

Ага, спросил что-нибудь полегче! Я вообще не догадывалась, что он есть!

Через пять минут в моих руках оказалась кружка с горячим чаем, согревая мои озябшие пальцы.

— Мне приснилось… — сглотнула я, набирая воздуха в грудь. Кружка в руках тряслась так, что еще чуть-чуть и чай придется вытирать с пола, — Мне приснилось… Нечто очень странное… Представляешь… Мне приснилась Академия. Магическая Академия. Ты был моим учителем, а я твоей ученицей… Только я ничему не училась, а ты меня ничему не учил. Нам некогда было. И… эм… как бы это правильно объяснить… Ты меня слушаешь?

Асфард поднялся с дивана, подошел к окну и встал ко мне спиной. Сытый и довольный Фублик, облизывая усы, гордо зашел в комнату, катая лапой по полу оторванный от венка искусственный цветок.

— Я понимаю, что у меня что-то с головой не в порядке… Сознаюсь, может быть, пора мне лечиться… Но все было так реально. Я уверена, что это — не сон… Что это было на самом деле, — вздохнула я, отхлебывая горячий чай, — И представляешь, я не помню, что было вчера, позавчера, позапозавчера. Я ничего не помню, что происходило в этом мире с момента, когда я попала в Академию, когда меня прямо на День Рождения в халате, с тортом и шампанским не утащило куда-то вниз.

Он повернулся ко мне, встал на колено, взял меня за подбородок и взглянул в глаза:

— Ника, это был сон. Просто страшный сон. Запомни это. Просто сон.

— Нет, нифига! — уперлась я, глядя в его глаза, — Это был не сон. И я по глазам вижу, что ты тоже помнишь. И не надо мне врать! Я требую объяснений! Ты же знаешь, что я с тебя не слезу, Ян Асфард, пока ты мне все не объяснишь!

Он смотрел на меня, не отводя взгляда, а потом осторожно сказал:

Знаешь, мне приснился сон, в котором один человек сказал мне, что случайностей не бывает. И наша встреча с тобой, была частью плана. Он спросил меня, готов ли я отказаться от того, что у меня есть там, ради того, что у меня могло бы быть здесь?

— Нет, ты так просто от меня не отделаешься! Говори все на чистоту! Хватит с меня твоих загадок! — возмутилась я.

— Хорошо. Я, так же как и ты, помню две жизни. Жизнь там, и жизнь здесь. Ректор предложил мне пожертвовать магией ради свободы. Я согласился. Я согласился начать жизнь с самого начала, но уже в этом мире. Я согласился с тем, чтобы меня никогда не призывали в Академию. В новой истории я никогда не был призван туда, никогда в ней не учился, никогда не преподавал. А, следовательно, вся Академия в полном составе живет и здравствует. Где-то здесь Люк спокойно играет в свои компьютерные игры и ходит в обычную школу, даже не подозревая, что однажды попал в Академию и погиб там по моей вине. Все, кого я учил живы. И если они и попадут в Академию, то, поверь мне, никто их и пальцем не тронет. По правилам Академии, установленным изначально, с момента ее основания, учитель должен защищать своего ученика до последнего. Смерть на экзамене — это вопиющий случай. Виновные должны быть наказаны по всей строгости. Так что там, все хорошо.

— Хорошо там, где нас нет! — вздохнула я.

— И не было… — усмехнулся Асфард.

— А зачем нам тогда оставили память о тех событиях, которые мы помнить не должы? Ее ведь могли стереть… Мы могли бы вообще не помнить Академию, если нас там никогда не было… — подозрительно спросила я, понимая, что где-то есть какой-то подвох, — Нас, я так понимаю, попросили держаться подальше от этого магического гадюшника, сидеть в этом мире и не высовываться. Если тебя там гипотетически не было, то план предателей не сработал, я правильно говорю?

— Ника, давай не будем больше разговаривать на эту тему. Представь, что мы с тобой просто читали одну и ту же книгу. У нас есть все, что нужно для счастливой жизни. Считай это подарком, — усмехнулся Асфард, — За старания и страдания. Моя жизнь полностью переписана, твоя жизнь — тоже. Нам дали шанс прожить ее так, как бы мы этого хотели.

Господи, какое облегчение! Это даже больше, о чем я могла мечать! Но…

— Ты снова уклоняешься от ответа? — подозрительно спросила я, понимая, что эти воспоминания явно неспроста, — Только не говори, что, возможно, нам придется когда-нибудь туда вернуться! Учти, мы визитки не оставляли: «Плохие герои по вызову. Спасаем мир, как умеем! Долго, упорно, жестоко. Последствия разгребайте сами!»

Повисла неловкая пауза. Ну конечно, где-то есть подвох! Все правильно, а как же без него?

— Кровь, — тихо ответил Асфард, сжимая мою руку, — Моя кровь. Ты понимаешь, о чем я? Вполне возможно, что наших будущих детей могут призвать туда, если будет такая необходимость.

— Только не говори, что лет черед десять, нам придется сходить на родительское собрание со всеми вытекающими из учителей последствиями! Пусть только рискнут! — возмутилась я, мысленно накручивая Академию на маховик репрессий. Так сказать, заранее, мысленно, для профилактики, — Нет, я конечно, не против магического образования для будущего ребенка или будущих детей, но не в Академии!

— Не принимай близко к сердцу, Ника. Это всего лишь возможность… Не факт, что так и будет. Не факт, что если такое случится, все это превратится для ребенка в кошмар… — очень осторожно и уклончиво ответили мне.

— Познакомившись с тобой, я не верю в случайности, совпадения и прочую ерунду. Я даже в везенье перестала верить, зная, кому обязана им! — ответила я, подозрительно сощурив глаза.

— Не переживай. Если надо будет, мы сходим. Ради такого дела, можно и сходить, — нехорошо усмехнулся Асфард, обнимая меня, — Ладно, давай больше не будем поднимать эту тему. Договорились? А за визитки не обижайся. Завтра все переделают.

— Мне лень завтра на работу выходить… — вздохнула я, — Я вообще не помню, что там было… У меня до сих пор перед глазами Академия стоит. Я мысленно еще там воюю и с тобой прощаюсь. И рыдаю, рыдаю, рыдаю…

— Ну не выходи, кто тебя заставляет, — пожал плечами любимый, — Фублик, иди сюда! Лови!

Из — за дивана выбежал котенок, с восторгом глядя на визитку. Какое счастье привалило!

— Меня же уволят за прогул! — возмутилась я.

— Кто? — удивился любимый, исчезая за дверью, — Фублик, иди сюда! Ты зачем венок растерзал? Что завтра человеку будут класть на могилу? Значит, завтра с утра придется заежать на офис и тащить венок оттуда. Бессовестное чудовище!

— Ня! — мяукнул Фублик, бросив на полу растерзанную визитку и прячась за диван. За моей спиной раздалось приглушенное жалобное: «Ня!».

— Фублик, ты попал. Сочувствую. — вздохнула я, чувствуя, как впервые за столь долгое время, я могу вздохнуть спокойно. Ничего, что нас не убивает, делает нас сильнее, хитрее и так далее по списку.

Я сидела, допивала свой чай и грызла шоколадку. Обитатели Академии даже не подозревают о нашем существовании. Какая прелесть. Нас типа там никогда не было. Я вспомнила глаза тех, кого мы отправили на тот свет, ради того, чтобы выбраться. Нет, они придумают, как захватить власть. Такие люди просто так не сдаются. Было бы желание, способы найдуться. И если они поставили себе цель, то они найдут возможность. Есть у меня такое подозрение, что память нам сохранили не просто так. Возможно, действительно, нам однажды придется вернуться туда. Ничего, если надо мы Академию по кирпичикам разберем. Один раз получилось, получится и во второй раз. Так что пусть не расслабляются. Может быть, они нас не знают и не помнят, зато мы прекрасно помним их и знаем. Всех до единого.

— Ника! Заканчивай вынашивать планы мести за зло, которое нам еще не сделали!

— раздался голос с кухни под шуршание пакетов и хлопанье дверцы холодильника.

— А можно вопрос. Почему похоронное агентство называется моим именем? А ведь столько вариантов есть! «Земля и люди», «Белые тапочки», «Холодные ножки», «Тот свет»? Зачем же было называть его моим именем? — поинтересовалась, ставя кружку на стол.

— Это первое, что мне в голову пришло, — он появился в дверях.

Я подошла к человеку, ради которого готова была собственноручно задушить половину Академии, и который утопил ее в крови, чтобы спасти мне жизнь, обняла его и прошептала:

— Плевать, что там с Академией. Главное, что мы вместе.

— Ни о чем не жалей, любимая. Оно того стоило…

Больше книг на сайте - Knigolub.net

Content

Юраш Кристина АкаДЕМОНиЯ. Я - не чудовище! Я только учусь!