TOTOIIIUr

Пробуждение спящего

«Все, что имеет начало, имеет и конец»

Пифия, к/ф Матрица

«Война всегда кому-то выгодна»

Автор

(отрывок из рассказа)

Не известно кто и как подорвал вход на станцию Речной вокзал Московского метрополитена. И подрывники и те, кто отдавали приказ остались погребенными в руинах эскалаторов и обрушенного потолка главного вестибюля. В тот день погибло не меньше трех сотен человек, а само помещение станции, до того оставаясь достаточно чистым и опрятным, превратилось в нагромождение кусков бетонных стен, осыпавшейся земли и тысяч осколков красного мрамора. Пути завалило отколовшейся и теперь грудами устилавшей рельсы белой керамической плиткой.

Колонны в тот день лишились своей некогда ослепительной обертки, но большинство продолжали уверенно стоять и поддерживать купол станции, однако многие переборки между ними потрескались или окончательно обвалились.

В тот день по пути, что вел к Водному стадиону, стала прибывать вода. И только через год люди сумели подорвать туннель с двух сторон, чтобы остановить наводнение. Однако вода не ушла, а, заполнив все возможные резервуары, осталась в этом убежище человечества, добравшись до самого Гуляй поля.

До 2030 года никто не подозревал, что заваленный вход на станцию проходим. Помог случай, когда пропал ребенок и в его поисках мать, пробираясь все дальше в завал, вышла на поверхность. Вернувшись она прожила не долго, но ценная информация не пропала даром. Через развалины стали проходить сталкеры и поэтому здесь установили охрану.

Вся станция тянулась на двести метров в длину, разделенная ровно по середине баррикадой из осколков стен и металлических листов. Эти листы закрывали проход в главную часть станции вплоть до потолка. Пути также были завалены всяким хламом и защищены такими же серебристыми, с потеками ржавчины листами, по большей части сорванных с оставшихся в этой части метро вагонов. Посередине этой защитной стены была вмурована толстая железная дверь.

Однако это баррикада не являлась основной линией защиты. Блок-пост охраны Речного вокзала находился у самых руин входа, около широкого полуметрового лаза, уходившего под разрушенный эскалатор. Это вот и была отправная точка сталкеров, а также источник главной опасности для местных жителей.

Между двумя колоннами и стенами, примыкающими ко входу в метро защитники свалили тяжелые куски стен из которых в сторону лаза смотрела отогнутая и подваренная арматура. За невысокой стеной второй баррикады сидели защитники. Здесь всегда дежурило трое человек. Каждый мужчина анархистов проходил через это дежурство и каждый знал все легенды, которые рассказывали приходившие и уходившие через лаз люди.

Пространство между двумя баррикадами освещалось плохо. Гирлянда фонарей указывала хорошо протоптанную тропинку от часовых до железной двери. Тропинка эта, сначала ведя прямо от входа на несколько метров, потом сворачивала влево, обходя большую земляную насыпь, затем шла вдоль перрона над темной гладью воды. Слабые фонарики через два десятка метров резко уходили вправо под низкую арку из упавших потолочных блоков. Далее по второму перрону, потом снова налево прямо к главному входу, где за железной дверью также дежурили часовые.

Эту тропинку достаточно легко оборонять, так как повсюду множество естественных укреплений. Вода была слишком опасна для обхода слева. Справа же рельсы были завалены хоть и не до перрона, но достаточно основательно. К тому же на них лежало искореженное не нужное никому ржавое основание вагона, оттопырив во все стороны свои уродливые останки.

Несмотря на это часовые, что сидели сейчас на страже, чувствовали себя не очень уверенно.

— Черт бы побрал, этого звезданутого придурка! — воскликнул парень, что сидел слева от входа. — Все что он говорит полнейшая ерунда! Такого быть не может!

— Не шуми. — Ответили ему с другой стороны укрепления гораздо более грубым и усталым голосом, принадлежавшему человеку на десяток лет старше паренька. — Не веришь, не верь. А коли не можешь успокоиться — спроси у Спящего, — он тебе на все вопросы ответит.

Темный силуэт человека в центральной части баррикады задергал плечами и через мгновение раздался хриплый и тихий старческий смех. После чего слабый и плаксивый голос ответил двоим товарищам:

Вот посадили на вахту три анекдота — малого, старшого, да старика. Эх плохо закончится наша вахта.

— Не ври старик. — Уже тише сказал парень. — На этих вахтах еще никого не убивали с нашей стороны.

— Нас троих ждали. — захихикал старик.

— Молчи! — шикнул на него Старшой. — Нечего людей пугать. Мы тут не сказки стеречь поставлены, а дело правильное делать. Ну его этого Филина. Пусть сам встречается со своими сказками, а у нас тут все по полочкам и никому к нам не пробраться.

Разговор часовых снова прекратился, и потянулся следующий час. Совсем рядом медленно и равномерно капала вода. От озера тянуло прохладой. Молодой парень Гера, худощавый и невысокий, со стриженной наголо головой с бледным некрасивым вытянутым лицом, со слегка выпученными глазами крепко держал в руках свой пистолет, неотрывно наблюдая за входом, как будто ожидая, что именно сейчас появится та бесформенная прозрачная тварь, о которой говорил тот сталкер, что прошел здесь пару часов назад, и наброситься на их заставу. Страх поборол его, еще когда рассказчик был тут. Гера посмотрел в беспокойные прищуренные глаза сталкера, рассказывавшего свою историю, присев рядом со стариком. В них он увидел страх и ужас, смерть и страдание, что ждет их бедный народ за каждым углом. Их, оставшихся в живых жителей некогда многомиллионной Москвы, затерявшихся под землей в огромной железнодорожной сети метрополитена.

— Как вы думаете, — стал расспрашивать Гера. — если Спящий проснулся, значит самое время произойти чему-то?

На этот раз старшой зашевелился и принялся объяснять. Очень чесался у всех язык, особенно когда заговаривали о местной легенде, которая неожиданно начала сбываться.

Легенда основывалась на одном местном жителе, который уже больше двадцати лет спит беспробудным сном. Говорили, что он никогда не видел катастрофы и никогда не видел того, что стало с миром, и что когда мир снова станет прежним он проснется и не заметит разницы.

— Вы все — молокососы — думаете, что Спящий — это что-то необычное и загадочное, но во времена до катастрофы в этом не было ничего такого. Он просто впал в кому, его мозговая активность снижена, но тело живет. Теоретически он еще может встать, но пролежав столько лет я не думаю, что он оживет. Вообще не понимаю на кой черт его кормить, тратить столько сил и времени!? Давно уже пора отделаться от этого балласта. А нет! Все неймется этим отчаивавшимся женщинам. Схватились за него как за Христа и следят, чтобы волосика не упала с головы. А сейчас он встал и ничего не понимает и ходить не может и скорее всего сдохнет скоро так как местную пищу не переваривает. Желудок не работает как надо. Короче каюк ему. Кончится ваш Спящий на этой неделе. Боюсь нашему миру не поспеть вылечиться. Скорее уж и он вместе с этим парнем загнется.

И тут со стороны лаза раздался грохот. Оглушительный, мощный, сшибающий с ног, как будто поколебали основание мира. С потолка посыпалась земля и куски стен. Пыль поднялась и застилала обзор. Что-то громыхало все ближе и ближе, будто не было завала, а лишь преграда перед каким-то невероятным исполином, что уничтожает ее своей грубой силой.

Часовые вскочили и попятились, отойдя к тому месту, где тропинка сворачивает влево. Геру закрывали двое его напарников. Сзади подоспело еще двое сторожей с автоматами в руках.

Громыхнуло в последней раз и людей обволокло непроницаемой стеной пыли.

— Рассредоточиться. — Грозный голос Старшого.

Только Гера немного отстал от остальных, но вскоре каждый спрятался за свою колонну. Пыль осела. Охранники уставились вперед раскрыв рот от удивления. Завала больше не было. Огромная дыра зияла на месте некогда обвалившейся породы. Из этой дыры прорезая темноту и пыль неожиданно ворвались лучи света. Яркие, ослепительно белые, они казались абсолютно нереальными.

Свет ослепил людей. Снова они ничего не видели, пока через несколько минут в дыру не вошли люди. Это были не те оборванцы, что заполонили темные туннели метро. Их одежда облегала стройные высокие фигуры, двигающиеся несколько плавно, но уверенно и точно. Одежда была белой, кристально белой, светящей даже. И слепила не меньше необычных фонарей, что располагались на их оружие. Маленькие не громоздкие они создавали столько света, что хватало осветить каждый закоулок большого помещения.

Лица существ были человеческие, однако не выражали абсолютно ничего, уголки губ, веки, челюсти, глаза не двигались. В руках они держали большие серебристые автоматы с широкими стволами без прикладов. Внутри этих стволов слабо пульсировал белый свет.

— Стоять! — в исступлении закричал Старшой. Было видно, что он со страху кое как сдерживал себя, чтобы не побежать. Однако бежать было не куда. Позади туннели. Люди и вопросы. — Кто вы? Не подходите иначе будем стрелять! — кричал он.

Трое белых приближались и на их лицах заиграла улыбка, но оружие они не отпустили.

— Невероятно. — По помещению разлился сладкий приятный голос. — Невероятно что есть выжившие и похоже с целой подземной культурой. Не врал сталкер Филин. — У вас ведь есть культура? — это был вопрос к нам, однако задавший его видимо пытался шутить потому что после этого засмеялся столь удивительно чистым и задорным смехом, что мурашки побежали по телу так, что зачесалась кожа. Руки затряслись. Такой смех в этом обиталище людей, где каждый день нес известия о чьей-то смерти, чьих-то страданиях и чьей-то боли, казался кощунством. Слишком беззаботный смех. Слишком наивный. Никто так не смеялся больше. Это был смех смерти, потому что только она могла чувствовать себя спокойно в метро.

Content

TOTOIIIUr
Пробуждение спящего