Стюарт Мур

Танос

Смертный приговор

Роман

Посвящается Джиму Старлину, Принсу,

и двум Кордвейнерам – Смиту и Берду.

А также Мими, которая такого не заслужила.

* * *

Stuart Moore

Thanos: Death Sentence

Originally published in the English language by MARVEL WORLDWIDE, INC., A subsidiary of MARVEL ENTERTAINMENT, LLC.,under the title Thanos: Death Sentence prose novel

VP PRODUCTION & SPECIAL PROJECTS: JEFF YOUNGQUIST ASSISTANT EDITOR: CAITLIN O’CONNELL ASSOCIATE EDITOR: SARAH BRUNSTAD MANAGER, LICENSED PUBLISHING: JEFF REINGOLD SVP PRINT, SALES & MARKETING: DAVID GABRIEL EDITOR IN CHIEF: AXEL ALONSO CHIEF CREATIVE OFFICER: JOE QUESADA PRESIDENT: DAN BUCKLEY EXECUTIVE PRODUCER: ALAN FINE COVER ART BY EDUARD PETROVICH INTERIOR ART BY XXXXX

Печатается с разрешения компании Marvel Characters B.V.

Книга первая

Бесконечность

Он был находчив, проницателен и никогда не довольствовался малым. Он жаждал славы и знаний, но не для того, чтобы потешить свое самолюбие. Он мечтал о лучшем мире. Таким был Кронос, первый из Титанов. Кронос построил город – обитель, названную Олимпом. Боги поселились в этом небывалой красоты месте и жили в гармонии друг с другом. Но Кронос не был удовлетворен, и это предопределило его падение. Устав от дум и созерцания, он возжелал переписать законы самой природы. Он нарушил скрепы космоса, оборвал суперструны Вселенной и пробудил немыслимую силу. Олимп был повержен и разрушен чудовищным взрывом. Там, где был рай, не осталось ничего. Один из сыновей Кроноса, А’Ларс, отличавшийся справедливостью, собрал потерянных братьев. Вместе они основали новую цитадель на Титане, спутнике опоясанной кольцами планеты Сатурн. Наученный горьким опытом отца, А’Ларс бдительно правил Титаном, в надежде когда-нибудь вновь вернуться к миру и добродетелям, утерянным с падением Олимпа. Установленный порядок длился несчетное количество лет, пока не возвысился сын А’Ларса, его беспощадный отпрыск… …Танос, Безумный титан.

– ИЗ КНИГИ ТИТАНОВ (ПОСЛЕДНИЙ ИЗВЕСТНЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР УНИЧТОЖЕН ВО ВРЕМЯ ПЕРВОГО ГЕНОЦИДА ТАНОСА)

1

Первым пал Тор, пораженный в грудь лучом чистой космической энергии. Его мускулистое тело засияло, напряглось, изогнулось, и Громовержец мертвой хваткой вцепился в рукоять Мьельнира. Огонь сжигал его заживо; тлеющая плоть обнажила древние кости, закаленные в тысячах битв. С губ бога сорвался беззвучный крик.

Вспыхнув ярче звезд, Тор исчез. Осиротевший Мьельнир, кружась, растворился в глубинах космоса.

В эту секунду по спине Таноса пробежали мурашки. Вселенная содрогнулась; ее струны, скрепы и спирали бытия зазвенели торжественным аккордом. Танос воспринимал смерть как песню, оду, балладу. Смерть была для него искусством.

Он опустил взгляд. На его левой руке сияла инкрустированная шестью камнями Перчатка Бесконечности. Камень Силы еще едва заметно светился. Мгновение назад именно он выпустил луч, оборвавший жизнь Тора.

Танос улыбнулся. Камень Силы был слабейшим из шести, но и его оказалось достаточно, чтобы убить самого могучего защитника Земли.

Еще немного, и перед Таносом склонится все сущее. Если он решит быть милосердным, то дарует всем живым существам величайший подарок: отправит их в небытие.

Когда Танос говорил, звук его голоса гремел, грохотал на все гиперпространство, как сталкивающиеся гранитные плиты.

– ИГРЫ ОТКРЫТЫ! – воскликнул он.

Новая группа земных героев приблизилась к нему на расстояние менее километра. Кэрол Дэнверс – Капитан Марвел, способная управлять энергией. Серебряный Серфер на своей сияющей доске. Искусственный человек Вижен. Нова, космический миротворец.

За собой их вел мрачный и целеустремленный Капитан Америка в расписанном белыми звездами красно-синем скафандре. Он собрал спутников вокруг и что-то тихо говорил им по встроенной в шлем рации. Особых способностей у Капитана не было – ни непробиваемой кожи, ни умения стрелять энерголучами, но Танос чувствовал, что из всех противников он наиболее собран и серьезен.

Танос крепко сжал кулак и сконцентрировал свою волю в камнях. Его тело, покрытое твердой, как алмаз, серой кожей начало расти, возвышаясь над врагами, как небоскреб. Еще немного, и он достигнет размеров спутника, затем – планеты, а после поглотит всю материю во Вселенной.

Вместе с телом расширялось и его сознание. Танос чувствовал скрепы гиперпространства, другие измерения, каждое из которых виделось ему яркой струной, на которой он мог играть. От каждого камня вели семь струн – всего сорок две, и каждая была дверью в новую реальность. Струны паутиной опутывали звезды, пронизывали время и пространство. Танос мог дергать за них, тянуть, связывать – или рвать, если того пожелает.

Безо всяких усилий Танос видел множественные планы бытия. Прямо перед ним Капитан Америка и Капитан Марвел разгоряченно обсуждали тактику нападения, то и дело оглядываясь на Таноса. Мимо него пролетело слово «диверсия», и он расхохотался.

– ВЫ ВСЕРЬЕЗ ОБСУЖДАЕТЕ ДИВЕРСИЮ, – прогрохотал он, – НЕ ЗНАЯ, ЧТО Я ОДНОВРЕМЕННО ВИЖУ ВСЁ?

Пустые глаза Серебряного Серфера широко распахнулись. «Он понял», – подумал Танос. Среди всех героев лишь Серфер обладал всеобъемлющим сознанием.

На безопасном расстоянии от не перестающего расти Таноса курсировал маленький космический кораблик с субсветовыми двигателями, собранный из инопланетных кораблей и экспериментальных земных шаттлов. Пилотировал его Бен Гримм, аморфный гуманоид. Выкрикнув необходимые предостережения пассажирам, он направил корабль к внешним системам.

Танос вновь расширил границы своего сознания, чтобы всеобъемлюще оценить окружающее пространство. Камень Космоса на его руке засиял, передавая хозяину информацию. В нескольких километрах ждала небольшая капсула с третьей группой врагов. Это был экстренный отряд Капитана Америки, состоящий из трех весьма непредсказуемых личностей: зеленокожего гиганта, демона с огненным черепом и человека, чье обезображенное лицо было скрыто под металлической маской.

За марсианской орбитой, на краю сознания Таноса находился его собственный корабль «Прибежище». Команду корабля составляли космические пираты и прочее отребье, от которых Таносу не было большого толку, но он понимал: даже богу нужны последователи.

В пяти парсеках по направлению к Солнцу беспомощно плыла Земля.

– Танос.

Удивленный титан обернулся. Он уже забыл о Капитане Америка. Окруженный товарищами, мускулистый человек прямо обращался к Таносу.

– Все твое могущество исходит от Камней Бесконечности, – произнес Капитан Америка.

В его голосе звучала неприкрытая ярость – виной тому, несомненно, была гибель друга.

Губы Таноса растянулись в усмешке.

– Могущество мимолетно, – продолжал Капитан.

– ТЫ ТАК ДУМАЕШЬ?

– Я это знаю, – скривился Капитан. – Я много раз был свидетелем злоупотреблений могуществом. Это всегда плохо кончалось.

Танос заглушил слабый голосок. Титан продолжал расти, приближаясь к размерам планеты. Атомы в его теле удалялись друг от друга, превращая его в призрачный образ на фоне звезд. Скоро он поглотит эту солнечную систему, а затем и всю галактику. Ни одна сила – ни природная, ни техногенная – не в силах будет противиться ему. Камень Космоса может перенести его в любую точку Вселенной. Камень Души способен подчинять волю врагов. Камень Времени открывает прошлое и будущее, а Камень Разума раскрывает все тайны и секреты. Камень Силы же питает энергией остальные.

Даже если эти пять камней каким-то образом не справятся с задачей, Таносу хватит и одного Камня Реальности, чтобы изменить Вселенную по своему желанию.

Титан чувствовал, как его тело переполняет мощь. Вселенная падет к его ногам. Станет с ним едина.

Но все же…

Что-то беспокоило его, не позволяя вдоволь насладиться неминуемым триумфом. Да, сами звезды оплакивали гибель Тора. Прозвучали фанфары, струны были оборваны. Приношение Таноса было принято.

Но чего-то не хватало. В каменном сердце Таноса зияла пустота. Даже в момент гибели Громовержца Танос по-прежнему оставался одинок. Голос той, что он хранил в сердце и любил сильнее, чем кого бы то ни было, молчал.

Госпожа Смерть оставалась безмолвна.

Танос служил лишь одной сущности – одному образу – во Вселенной: смерти. Забвению. Всю свою жизнь, длившуюся вот уже множество человеческих жизней, он поклонялся ей, восторгался и всячески стремился завоевать ее благосклонность. Она разговаривала с ним во сне и наяву, подталкивая к убийству и истреблению целых народов. Ее темные глаза блестели, ее алые губы обещали вечный покой и умиротворение.

Но ей всегда было мало. Танос стирал в порошок планеты, цивилизации, но Смерть по-прежнему отвергала его. Ее губы касались его уха, нашептывая манящие обещания, но в следующее мгновение она исчезала. Так было всегда.

Камни Бесконечности мерцали на его руке. Они были его последней возможностью, финальной ценой, которую он готов был заплатить за любовь Смерти. Камни были настолько могущественны и внушали такой страх всем населяющим Вселенную народам, что давным-давно были разделены и отданы на хранение группе космических сущностей. Чтобы заполучить камни, Таносу пришлось обмануть, пленить и победить Коллекционера, Садовника, Гроссмейстера и других, чьих имен он не запомнил. Теперь могущество камней принадлежало ему. Он мог управлять Вселенной – а мог и уничтожить ее. Лучшего подарка Смерти не смог бы сделать никто другой во всем времени и пространстве.

Но она по-прежнему не одарила его своей любовью.

Таноса ударил мощный разряд космической энергии, нарушив его разрастающуюся атомную структуру. На мгновение он даже почувствовал… нет, не боль, а ее призрачный отголосок. Легкий укол, мимолетную вспышку гнева.

Титан обратил взор каменных глаз к источнику разряда. Там, на доске, стоял Серебряный Серфер, извергая из ладони немыслимый поток энергии. Эта сила была дарована Серферу Галактусом, Пожирателем миров – одним из немногих созданий во Вселенной, способным сравниться с Таносом силой.

Но усилий Серфера было мало, чтобы пробить укрепленное тело Таноса. К нему подплыл Вижен, направивший в титана луч энергии из солнечного камня на лбу. Юный герой Нова, сжав зубы, стрелял импульсами гравиметрической энергии. Капитан Марвел, словно боксируя, посылала в Таноса ослепительные энергетические снаряды.

Позади атакой руководил Капитан Америка. В его широко раскрытых глазах читалась тревога.

Танос снова усмехнулся. Да, Капитан, тебе есть из-за чего тревожиться.

Титан послал приказ Камню Силы, и атака тут же прекратилась. И солнечная, и космическая, и гравиметрическая энергия перестали достигать Таноса, будто он возвел вокруг себя непроницаемый силовой щит.

«А теперь, – мысленно обратился Танос к Госпоже Смерти, – начнется бойня».

Камень Силы сверкнул и тут же погас по его повелению.

«Нет смысла просто убивать их, – подумал титан. – Лучше показать им всю мощь камней. Пусть вся Вселенная знает, что ее ждет».

Он решил начать с Капитана Марвел. Несмотря на каплю крови кри, наследие самой воинственной расы галактики, сама она была человеком, простой смертной. Обычной пылинкой в огромной враждебной Вселенной.

Камень Космоса мигнул, и легким прикосновением к космической струне Танос исказил пространство вокруг Капитана Марвел. На мгновение потеряв ориентацию, она вдруг поняла, что оказалась одна, беспомощная, вдали от родной планеты, корабля и друзей. Вдали от жестокой битвы.

На орбите Плутона.

В миллиардах километров от нее Танос упивался ее паническим страхом. Ей суждено было сгинуть в глубинах космоса, вдали от Земли, мучаясь от голода и жажды.

– Сомкнуть ряды! – скомандовал Капитан Америка.

Серфер, Нова и Вижен выстроились плечом к плечу и возобновили атаку. Танос знал, что надолго их не хватит. Можно было спокойно дождаться, пока они выдохнутся, но это же так скучно!

Молниеносная вспышка Камня Разума, и Танос уже в мыслях Серфера. За какую-то миллисекунду титану открылась вся история жизни измученного страдальца, включая его детство на планете Зенн-Ла, когда его еще звали Норрин Радд, службу у Пожирателя и триумфальный момент, когда Серфер, отказавшись искать для Галактуса миры, которые тот мог бы поглотить, взбунтовался против хозяина. Пальцы Таноса – каждый размером со спутник – задрожали. Камень Разума потух, вспыхнул Камень Души. Танос жестоко, будто скальпелем, взрезал разум Серфера и изменил его естество.

Серфер замер. Оглянувшись на моментально ставших ему незнакомыми товарищей, он развернулся и улетел в пустоту, несмотря на все попытки Капитана Америки его остановить.

Губы Таноса тронула улыбка. Камень Души вновь превратил Норрина Радда в холодное, черствое создание, каким тот был, когда поступил на службу к Галактусу. Этого Серебряного Серфера не заботили ни дружба, ни любовь, ни судьбы людей и миров. Внутри он стал таким же, как снаружи: твердым, блестящим, светонепроницаемым.

Солнечный камень во лбу Вижена разгорелся еще сильнее, и тот бросился на Таноса. Титан смерил андроида оценивающим взглядом, взмахнул перчаткой и нацелил на него Камень Реальности.

Пространство вокруг Вижена словно сошло с ума. Планеты сошли с орбит и столкнулись друг с другом, из ниоткуда возникли астероиды и кометы. Голос Капитана Америки то оглушительно гремел, то превращался в дрожащий писк. Все стороны света сошлись воедино. Вижен растерянно барахтался в пустоте, тщетно пытаясь найти путь. Танос понимал, что главной силой андроида был упорядоченный искусственный разум. Без этого порядка Вижен становился беспомощен. Теперь окружающий мир был для него адом.

Тут мысли Таноса нарушил чей-то голос. Он был тихим, слабым, едва различимым. Сердце титана подскочило в надежде. Вдруг это Госпожа Смерть? Неужели она наконец почтила его своим присутствием, решила разделить с ним минуту славы?

– Эй, ребята? Не хотелось бы жаловаться, но меня тут волной ящеров накрыло.

Танос разъярился. Этот голос не принадлежал Смерти. Это был лишь жалкий человечек, трескучая букашка, с которой ему уже доводилось встречаться. Ничтожная, мелкая пылинка.

Человек-паук.

Нахмурившись, Танос сосредоточился в поисках источника звука, и удивился. Пока он отвлекся на Капитана Америку, Бен Гримм успел взять «Прибежище» на абордаж. Человек-паук прибыл с командой Гримма.

Танос осознал, что еще не в состоянии одновременно уследить за несколькими планами реальности. «Я должен разделять внимание и существовать сразу во всех временах и пространствах. Мне, прожившему жизнь как титан, пора научиться быть богом», – подумал он.

Занеся гигантский кулак, Танос махнул им по орбите Марса, оставив похожий на радугу след от сияющих камней. От Капитана Америки и Новы не осталось и следа. Никаких вспышек энергии, никакого меряния оружием. Только что они еще существовали, а теперь нет.

По каналам связи тут же понеслись голоса. Вновь соединив космические скрепы, Танос переключил внимание на «Прибежище». Мысленно проникнув под сияющую обшивку, он обыскал два отсека корабля, а затем перебрался в самое его сердце, на командный пункт.

Там, в ослепительном сиянии прожекторов, на фоне огромных, от пола до потолка, иллюминаторов, шла ожесточенная битва. Внизу от одного противника к другому метался Черная Пантера, раскидывая солдат Таноса ударами заряженных перчаток. Солдаты отстреливались из лазерных винтовок, но отступали. Под потолком кружил Человек-факел Джонни Шторм, обрушивая на врагов град огненных шаров.

В помещение осторожно ступил розовокожий белоглазый гуманоид – капитан Стикс. По взмаху его руки на командный пункт ворвался отряд наемников, большинство из которых были человеко-ящерами. В их гущу и бросился Человек-паук, беспощадно колотя любого, кто подворачивался под руку, и неустанно стреляя паутиной.

– По-моему, дело… какой там у нас антоним к слову «хорошо»? – выдохнул Человек-паук, выпуская паутину прямо в морду вооруженному ящеру. – «Плохо?».

Один из люков по соседству распахнулся от оставившего в нем вмятину мощного удара оранжевого кулака. На командный пункт вломился Бен Гримм, известный также как Существо, а за ним – мускулистая Женщина-Халк. Следом появился стройный, грациозный гуманоид в космическом шлеме, но в отличие от шлема Капитана Америки, его шлем был заполнен отнюдь не воздухом.

Подводный принц Нэмор набрал воды и ринулся в атаку.

Гримм и Женщина-Халк принялись крушить человеко-ящеров врукопашную. Человек-факел продолжил огненную бомбардировку. Нэмор со скоростью ракеты метался в воздухе, сбивая солдат Таноса с ног ударами тяжелых, словно чугун, кулаков. Пантера пустил в ход вибраниевые когти; Человек-паук прицепил паутину к потолку и взмыл вверх, откуда принялся выводить вражеские винтовки из строя меткими выстрелами паутины.

Танос продолжал наблюдать, пока его не одолело незнакомое чувство. Вскоре он понял, что это скука.

Камень Космоса вспыхнул, и в ту же секунду Нэмор исчез, перенесясь на пустынную планету в дальнем уголке галактики, где не существовало ни морей, ни озер, ни других источников воды.

Камень Реальности едва заметно мигнул – и шлем Нэмора обратился в воздух. Остатки драгоценной воды пролились на безжизненный песок и тут же испарились. Воздев голову к небу, Нэмор проклял Таноса, но тот лишь рассмеялся.

– Эй, ребята! Наш принц-В-поисках-Немо взял и исчез.

Опять Человек-паук. Его голос резал слух, словно звук гвоздя, царапающего черепицу. Танос твердо решил заставить его страдать.

Но сначала…

Новая вспышка Камня Космоса – и половины команды Гримма и след простыл. Женщина-Халк, Пантера и Факел оказались на дне глубокого инопланетного моря. Пламя Факела с шипением угасло. Этот мир был абсолютно противоположным тому, где оказался Нэмор – всю поверхность планеты покрывала вода.

Задыхаясь, Пантера сорвал с себя маску. Глаза Женщины-Халка полезли из орбит. Руки Факела выбивали искры, но он тоже был здесь беспомощен. Танос подумал было продлить их агонию с помощью Камня Времени, но мучение этих противников не входило в его планы. Задача была одна – убить. Смерть оставалась безмолвна, продолжая испытывать его. Танос крепко сжал кулак. Где же она?

Бен Гримм перенесся с борта «Прибежища» наружу. Давление начало распирать его тело, глаза выпучились, вены вздулись, и его разорвало на множество оранжевых камней, крошечных даже по сравнению с окружающими астероидами.

– Что ж, – снова раздался назойливый голосок, – похоже, против армии чешуйчатых зеленых уродцев остался только я. У противника численное… подавляющее численное превосходство, и этот корабль «Как-его-там» далек от привычной мне зоны комфорта, но помните: где бы я ни был, я всегда останусь вашим дружелюбным соседом…

Танос замахнулся гигантским кулаком. Камень Времени засиял, поддерживаемый Камнем Космоса. Измерения искривились, суперструны зазвучали в диссонансе. Человек-паук выпрямился, затем согнулся набок и улетел сквозь пространство и время. Танос улыбнулся. С помощью Камня Разума он соединил свое сознание с сознанием Паука, желая прочувствовать каждое мгновение надвигающейся агонии.

Человек-паук почувствовал себя меньше и младше. Его воспоминания сложились в один ужасный эпизод – минуту, когда он, разъяренный, держал убийцу своего дяди Бена.

Худший эпизод из жизни юного Питера Паркера.

Склонившись к лицу мужчины, он вспомнил: это тот воришка, что пробежал мимо него. Тот, кого он не остановил, хотя мог. Тогда он впервые в жизни осознал, что его безответственность стоила дяде Бену жизни.

Но Таносу этого было мало. Из сорока двух космических скреп он выудил одну суперструну и завязал ее в петлю.

Человек-паук снова и снова в ужасе пересматривал сцену из прошлого. Снова хватал воришку, смотрел ему в лицо. Снова чувствовал горечь вины, которая осталась с ним на всю жизнь.

Снова.

И снова.

Танос расхохотался и покинул разум Человека-паука, оставив молодого героя переживать нескончаемые адские муки.

Тело Таноса уже сравнялось по размеру с Юпитером. Он понял, что не раскрыл и малой толики того, на что способны камни. Их возможности были безграничны.

Новые защитники Земли бросились в атаку. Халк, чья мощь была многократно усилена специальным скафандром. Доктор Дум, мастер темной магии и похититель космической силы. Призрачный Гонщик, чей горящий череп воплощал всю ярость стихий, а мотоцикл был заправлен ракетным топливом.

Из гиперпространства показался космический корабль – сияющий, обтекаемый, предназначенный для войны. Танос воодушевился, подумав было, что ему наконец решила бросить вызов империя Ши’ар, но, мысленно переместившись на борт, он нашел на корабле лишь Людей Икс: Магнето, Псайлок, Саблезуба, Архангела, Шторм и неожиданно помолодевшую Джин Грей.

Один за другим все они встретили свой конец.

Душа Халка сжалась до размеров души Баннера в самом его плачевном состоянии. Шторм была навеки заточена в склеп. Джин Грей захватила временная петля горя и массовых убийств. Призрачный Гонщик отправился в огненный ад Мефисто. Магнето вернулся в концлагерь, где его разум увял вместе с его немощным телом.

Подняв голову, Танос воззвал к небесам:

– ЭТОГО ДОСТАТОЧНО? ТЕПЕРЬ ТЫ ПРИМЕШЬ МОЮ ЛЮБОВЬ?

Во тьме раздался едва слышный, неразличимый шепот. Неужели она?

В Таносе затеплилась надежда.

Космос вокруг него затих. Среди астероидов плыли тела, осколки и обрывки скафандров мерцали во мгле. Капитан Стикс вернул контроль над «Прибежищем» и взял курс на Землю.

Земля. Лишь точка на фоне Солнца, крупинка грязи, вокруг которой вращался похожий на иглу спутник. Танос чувствовал, что со спутника за ним наблюдают, планируя последнюю, безнадежную попытку защититься.

Оставшиеся защитники Земли дождутся своей участи. Каждый из них обретет приют в собственном аду. А может, титан просто убьет их, тем самым даровав благословение.

А пока можно было порадоваться. Сознание Таноса еще раз пролетело по измерениям, проскользило по суперструнам. Он увидел, как Нэмора скрыли бездонные пески, вновь почувствовал, как страдает в ужасе Человек-паук и паникует изгнанная на край Солнечной системы Капитан Марвел. Насладился тем, как тонет Женщина-Халк, чьи облученные легкие постепенно заполнялись водой.

Каждая смерть была его приношением. Символом его любви.

Он уже стал больше Солнца, шире всей Солнечной системы, но по-прежнему чувствовал себя неполным. Он жаждал ее объятий.

Было и еще кое-что. Нечто неслось к нему сквозь гиперпространство, будто стрела. Чудовище, оружие, существо, созданное для одной лишь цели: убить Безумного титана.

Несмотря на свои размеры и могущество, Танос почувствовал легкий страх. Напрягшись, он приготовился отразить нападение, и в это мгновение в его сознании всплыло одно-единственное слово, одновременно насмешливое и угрожающее. Слово, которое он давно уже не слышал.

Разрушитель.

Сжав кулаки, титан зарядил камни на полную мощность и приготовился к битве.

2

– Что ж, – пробормотал себе под нос Тони Старк, поднимая забрало, чтобы лучше разглядеть голографическую проекцию. – У нас неплохие места для созерцания конца света.

– Это твоя ложка меда в бочке дегтя?

Мария Хилл, директор организации ЩИТ, махнула рукой в сторону трехмерной проекции Таноса. Безумный титан висел в космосе, сжав зубы и кулаки. Он достиг таких невероятных размеров, что сквозь его тело были видны звезды, кометы и астероиды. Вокруг плавали обломки уничтоженных кораблей и тела, которые, впрочем, невозможно было опознать без многократного приближения.

– Ему удалось собрать все камни, – сказал Тони.

– Мы знали, что это однажды случится, – ответила Хилл.

Тони прищурился.

– А поближе никак не взглянуть?

– Ричардс над этим работает, – мельком посмотрела на него Хилл. – Волнуешься?

– Пока нет, – скривился Тони. – Спроси через пять минут, может, начну.

На многоуровневом мостике все бурлило. Шумели компьютеры, выли сирены. Кругом сновали агенты ЩИТа и ВОИНа, его дочерней организации. Начальники выкрикивали приказы подчиненным, которые беспрекословно повиновались.

«Шпиль» был космическим командным пунктом ВОИНа – Всемирного Отдела Информации и Наблюдения. ЩИТ боролся с внутренними земными угрозами, а со «Шпиля» наблюдали за космосом. Станция гигантским дротиком висела на орбите, окруженная кольцами модулей, в которых разместились швартовочные порты, научные лаборатории и даже тюрьма.

Обычно ЩИТ и ВОИН работали независимо друг от друга, но столь масштабная угроза требовала совместных усилий. Вокруг «Шпиля» собрались корабли всех стран, готовые вместе защищать свой общий дом.

– Война бесконечности, – произнес Тони. – Или крестовый поход? Что-то я запутался.

Покачав головой, он добавил:

– От Фьюри что-нибудь слышно?

– Он в Москве, – Хилл рассеянно барабанила пальцами по планшету, – собирает международную армию для защиты планеты. На случай, если Танос доберется до Земли.

– Если эта ходячая гора до нее доберется, то защищать будет нечего. А где Абигейл Бранд?

– Работает с Фьюри. Созывает Нелюдей по всему миру, – Хилл тяжело вздохнула. – Мы делаем все возможное… даже новую станцию «Старкор» раньше срока запустили. Все страны в кои-то веки объединили усилия, даже из Северной Кореи делегация прибыла. Но что мы можем противопоставить Таносу?..

Голографический Танос огляделся по сторонам, будто реагируя на невидимую угрозу, и занес кулак. Один за другим Камни Бесконечности загорелись.

– С кем только мне не приходилось сражаться, – сказал Тони, – но в этот раз все иначе.

– Почему? – Хилл опустила планшет.

– Есть чувство, что это последний бой.

Тони суетливо начал поправлять броню. Он провел последние десять часов в костюме Железного Человека, и теперь все его тело чесалось. Вновь и вновь он приглядывался к голограмме, но по-прежнему не находил и следов команды Капитана Америки.

– Со всеми штурмовыми отрядами потеряна связь, – сказала Хилл. – Дела плохи.

– А ты пессимистка, – мрачно улыбнулся Тони. – Всегда чувствовал, что мы с тобой чем-то похожи.

– Как продвигается план?

– Устройство я собрал, теперь дело за остальными, – Тони хмуро взглянул на голограмму. – Лучше бы я был там.

– И я, – Хилл прищурилась. – А это еще что?

– Уменьши-ка, – скомандовал Тони.

Трехмерное изображение отдалилось, теперь на нем стал виден и корабль Таноса. Огромная фигура титана по-прежнему занимала большую часть пространства. Тони протянул руки и немного наклонил проекцию. На фоне Солнца стала заметна какая-то зеленовато-фиолетовая полоска, на огромной скорости приближающаяся к титану.

– Долгожданная диверсия, – произнес Тони.

Полоска замедлилась, принимая человекоподобные очертания. Человек был крупным и мускулистым, кожу его покрывали грозные алые татуировки. Глаза его горели, а в каждой руке было по огромному зазубренному кинжалу.

– Дракс, – выдохнула Хилл.

– Старый добрый Разрушитель, – покачал головой Тони. – Восхищаюсь этим парнем. Выскочил из гиперпространства даже без скафандра… как его только не разорвало?

Дракс-Разрушитель подлетел к Таносу. Он был меньше носа титана, но на мгновение на лице Таноса отразился страх.

Устремившись вниз, Дракс замахнулся и вонзил оба клинка в необъятную грудь Таноса. Титан отшатнулся, его рот раскрылся в безмолвном крике.

Хилл не верила своим глазам.

– Как ему это удалось?

– Разрушитель создан для того, чтобы противостоять Таносу. Изобретен, если угодно. Он – живое оружие.

– А он может… ну, уничтожить его?

– Нет. Ни единого шанса.

– А что насчет остальных Стражей? Они прилетят?

– У них другие дела. Я слышал что-то про аннигиляционные волны, и некий Черный Орден убийц… ну и второй фронт войны с Таносом. Конечно, было бы здорово, если бы енот загрыз Таноса до смерти, но я не уверен, что это сработает.

– А что сработает? – Хилл сокрушенно указала на Разрушителя. – Если живое оружие, специально созданное для убийства Таноса, бессильно, то как мы можем его победить?

Голографический Танос крепко сжал кулак и выпустил в Разрушителя луч, питаемый энергией сразу всех камней. Дракс увернулся от прямого попадания, но не смог полностью избежать контакта. Луч зацепил его бок, и Разрушитель скривился от боли. Пузыри крови поплыли в космическом пространстве.

– Если изобретение не работает, – сказал Тони, – обратись к изобретателю.

Он повернулся к просторному концентрическому мостику. У дальней стены, частично скрытый из виду десятками носящихся по мостику агентов ЩИТа и ВОИНа, стоял странный аппарат, на котором особенно выделялся неправильной формы экран, обрамленный бронзовой рамкой, испещренной майяскими и египетскими письменами. Древние пиктограммы плохо вписывались в высокотехнологичное убранство станции. Перед аппаратом склонилась худощавая фигура в красном плаще. Из вытянутых рук лилась магическая энергия, питающая окруженное легким сиянием устройство.

– Ну что? – спросила Хилл. – Готово?

– Ждем ингибитор измеренческой турбулентности от Рида, – ответил Тони и, обернувшись, позвал: – Ричардс? Куда ты подевался?

Хилл скривилась и указала на балкон тремя этажами выше.

– Тебе туда, – сказала она.

По ее интонации Тони понял, что лучше ему так и поступить. По-прежнему не закрывая забрало, он отдал своим реактивным ботинкам мысленный приказ. Взмыв в воздух, он успел еще раз заметить крошечную фигуру Дракса, неистово атакующую гигантского Таноса.

Расположенный высоко над мостиком балкон верхнего этажа расчистили специально для Рида Ричардса. Гибкое тело ученого, казалось, заполоняло все пространство. Его руки и ноги тянулись и обвивались вокруг устройств и контрольных панелей, а пальцы свободно управляли консолями, расположенными в нескольких метрах от его сосредоточенного лица. Невероятная пластичность Рида Ричардса, впрочем, была наименее значимым из всех его талантов. Он был настолько умен, что мог найти применение абсолютно любому предмету в любой ситуации. Прозвище Мистер Фантастик он заслужил именно благодаря своему врожденному умению решать сложнейшие задачи.

Но, подлетев к балкону, Тони Старк сразу понял: что-то не так. Оборудование Рида было оснащено множеством мониторов, установленных на различной высоте. Мониторы были большими и маленькими, квадратными и овальными, а некоторые определенно были сконструированы инопланетянами. Длинными пальцами Рид переключался между изображениями, от одной консоли к другой. Его глаза столь же быстро метались от экрана к экрану.

На всех экранах были видны плывущие в космосе куски оранжевого камня.

Тони сжал плечо Рида закованной в металл рукой. Его кисть едва не утонула в податливой плоти ученого.

– Бен, – тихо произнес Рид.

Тони кивнул. Он догадался, что на экранах видны останки сверхпрочного благодаря космическому облучению тела Бена Гримма.

– Рид, – произнес Тони, всячески пытаясь скрыть свое нетерпение, – нам надо с этим покончить.

Когда Рид обернулся к нему, Старк едва не вздрогнул. Ученый, казалось, в считаные секунды состарился, и выглядел как никогда изможденным.

– Я не смог его защитить, – прошептал Рид.

«Не время для сантиментов», – подумал Тони. Его мозг работал на полную катушку, за доли секунды придумывая и отбрасывая десятки вариантов дальнейших действий. Что делать? Накричать на Рида? Посочувствовать ему? Схватить и утащить вниз? Просто влепить пощечину?

– Рид, – как можно спокойнее сказал Тони, – где Сью?

– В Москве с Фьюри, – Ричардс покачал головой. – Если Танос нападет, им не выжить.

– В наших силах сделать так, чтобы до этого не дошло.

Рид отвернулся.

– Ну же, Рид. Пожалей меня. Сам знаешь, из меня ужасный мотиватор.

– Что верно, то верно, – признал Ричардс. – Что тебе нужно?

– Что мне нужно? Та хреновина! Ингибитор турбулентности!

– А, это? Я его десять минут как закончил, – ученый протянул Тони маленький куб, покрытый замысловатыми узорами. – Думал, ты еще возишься с порталом.

Тони выхватил куб у него из рук.

– Вот теперь тебе точно стоило бы врезать, – пробормотал он себе под нос.

– А?

– Ничего, – Тони подбросил куб в руке. – Не рассказывай ничего Хилл, хорошо?

– Тони.

Старк взглянул туда, куда указывал тридцатисантиметровый палец Рида. Там, в углу, на маленьком экране был виден массивный кусок тела Бена Гримма – вероятно, часть его груди. Тони увидел, как мимо, вращаясь, проплывает молот Тора – крошечное пятнышко в звездной мгле.

Не произнеся ни слова, Старк закрыл забрало. Загорелись яркие белые глаза Железного Человека.

– За мной, – сказал он.

Весь спуск он не открывал забрало. Костюм Железного Человека служил для Тони защитой, но иногда и кое-чем иным. Сияющее золотистое лицо не выражало никаких эмоций. В ослепительно белых глазах невозможно было разглядеть слезы.

Рид последовал за ним, то вытягивая, то сжимая свое тело, чтобы ухватиться за поручни и перила. Его манера спуска напоминала то, как спускается по ступенькам игрушечная «шагающая пружина».

Не успел Тони коснуться земли, как станцию сотряс мощный удар.

– Все на боевые посты! – скомандовала Хилл.

Покачнувшись, Тони сохранил равновесие и приземлился рядом с Марией. Та стояла у центрального голодисплея, на котором было видно, как массивный, состоящий из трех отсеков корабль стреляет лучами из пучкового оружия.

– «Прибежище», – сказал Рид, и Тони подскочил от неожиданности, не заметив, как к нему подобралась голова ученого на длинной вытянутой шее. – Корабль Таноса.

– Решил отбить нас перед жаркой, – произнес Старк.

– Всем истребителям приготовиться к вылету, – Хилл отдала приказ по рации. – Бросить в бой все доступные силы ВОИНа и ЩИТа. И передайте Фьюри, что нас атакуют.

Небольшой вспомогательный экран по-прежнему показывал Дракса, кружащего вокруг Таноса, уклоняясь от выстрелов титана. Картинка мигнула и пропала. Один из техников обратился к Хилл:

– Сигнал потерян.

Мария в негодовании повернулась к Тони и Риду.

– Какого черта вы ждете?!

Тони похлопал Рида по плечу – по крайней мере, он думал, что по плечу. Руки Ричардса протянулись почти на весь мостик, и разобрать, где что, было сложно.

– Где там эта твоя штуковина?

– Ты же ее взял.

– Ой, точно.

Они пересекли мостик, лавируя среди переполошившихся агентов ВОИНа. Новый удар сотряс «Шпиль», и Тони пришлось взлететь, чтобы не упасть.

Добравшись до аппарата с египетскими письменами, Старк оглянулся на центральный дисплей. Корабль Таноса окружила эскадрилья земных истребителей, вооруженных пучковыми лазерами и миниатюрными ядерными ракетами. Выглядело это так, будто комары атакуют слона.

– Ванда, – сказал Тони, – готова немного поколдовать?

Склонившаяся перед устройством женщина обернулась от неожиданности, не заметив приближения Старка. Это была Ванда Максимова, Алая Ведьма. На ней был церемониальный красный плащ и диадема. За ее спиной, на плоском, неправильной формы экране устройства мерцали похожие на помехи узоры.

– Ванда?

– Я готова, – ответила она.

Вновь склонившись перед аппаратом, Ванда направила в устройство луч хаотической магии.

Помехи ослепительно мигнули. По экрану пробежала волна энергии, и изображение стало четче, приобретя форму быстро плывущих по небу облаков. Облака казались Тони почти живыми, но он не мог понять, почему.

Ванда поежилась.

Рид подошел к Старку.

– Она справится? – шепнул он.

– Ванда давно доказала свою состоятельность, – мостик содрогнулся еще раз. – К тому же, других вариантов у нас нет.

Экран вновь зарябил, будто по нему прошелся ураган.

– Я его нашла, – сказала Ванда. – Вот кто нам нужен.

Тони посмотрел на Рида, всем своим видом показывая: «Я же говорил!»

По экрану вновь понеслись облака. Вглядываясь в них, Старк чувствовал их силу. Ветер стих, и все увидели тусклый, мерцающий образ мужчины с бородкой и пронзительным взглядом.

– А, – произнес Тони, – этот.

– Доктор Стрэндж, – обратился к мужчине Рид. – Где вы?

– Боюсь, ответ на этот вопрос не… большого смысла, – речь Стрэнджа доносилась с перебоями. – Чтобы добраться сюда, мне пришлось пройти множество… зорных планов.

Мостик потряс очередной взрыв. Экран погас, лицо Стрэнджа исчезло. Выругавшись, Тони открыл наручную консоль и запустил процедуру дистанционной перезагрузки.

Ванда вновь вытянула руки и продолжила питать устройство энергией. На экране опять появился образ Верховного Чародея. Он выглядел сбитым с толку, и едва держался на ногах, сопротивляясь потусторонним ветрам.

– Боюсь, что я… заблудился. Измерения постоянно меняются… приходят в беспорядок. Переходы тоже не те, что прежде.

– Доктор, я вас слышу, – обратилась к Стрэнджу Ванда, – но не могу определить, где вы находитесь.

– Док, – нетерпеливо заговорил Тони, – у нас мало времени. Вы отыскали нашего мальчика?

– Да. Он в потустороннем измерении, куда его… Танос. Но я не могу пробиться к нему сквозь вихревые потоки.

– С этим мы разберемся, – Рид обхватил аппарат пальцами, нащупал нужный разъем, который по его инструкции сконструировал Тони, и подключил к нему ингибитор измеренческой турбулентности.

– Наука и магия, – покачал головой Старк, – это как мороженое с беконом.

– Для желудка плохо, зато вкусно, – прокомментировала Ванда.

Она позволила себе легкую улыбку. Несмотря на напряжение, Тони улыбнулся в ответ.

Стрэндж вытаращил глаза от изумления. Амулет у него на шее засиял и взмыл в воздух. Закрепившись у чародея на лбу, он раскрылся, словно третий глаз.

– Око Агамотто, – произнес Стрэндж. – Становится яснее. Я не… проникнуть сквозь оболочку измерений, и пока не вижу пути назад, но я покажу вам того, кого вы ищете.

Образ Стрэнджа начал таять. Рид склонился к экрану.

– Доктор, когда все закончится, мы найдем вас и вернем домой.

– Пусть ваши усилия увенчаются успехом, – ответил Стрэндж. – Очень надеюсь, что Земля останется на прежнем месте, и мне будет куда возвращаться.

– Да, – Тони моргнул. – Мы тоже на это надеемся.

Он вновь взглянул на центральный голомонитор. «Прибежище» Таноса понесло серьезный урон, но его окружали целые груды искореженных кораблей ЩИТа и ВОИНа. Битва еще продолжалась, но Тони подумал, что ее исход не имеет значения. Кто бы ни вышел победителем, Танос в любом случае накопит достаточно силы, чтобы уничтожить Землю, просто пожелав этого.

– Эй! – окликнул его Рид.

Тони резко обернулся. Место Доктора Стрэнджа на экране занял громадный гуманоид. Он парил в потустороннем пространстве, и сквозь его силуэт видны были незнакомые звезды и планеты. Его руки в ржавых кандалах размеров с кольца Сатурна были прикованы к астероидам, а лодыжки привязаны к ослепительно ярким газовым гигантам. Талию обвивала тяжелая прочная цепь, тянувшаяся к мертвой, угольно-черной звезде. Гуманоид казался мертвым; белки его глаз были безжизненны, рот застыл в беззвучном крике. Изображение дрогнуло. Тони взглянул на Ванду и положил руку ей на плечо. Та отмахнулась.

Гигант на экране заметил их. Его глаза загорелись ярким огнем.

– КТО ПОСМЕЛ БЕСПОКОИТЬ КРОНОСА? – спросил он.

– Гм, – Тони не нашелся что ответить. – Это…

– Мы посмели, – ответил за него Рид.

Тони сердито посмотрел на Ричардса.

– Спасибо.

Обращаясь к закованному в кандалы гиганту, он продолжил:

– Давайте-ка уточним. Ты и правда титан Кронос? Прежний правитель Олимпа, дед этого спятившего ничтожества Таноса?

– ВЕРНО, – Кронос взглянул на скованное запястье. – ТАНОС ЗАКЛЮЧИЛ МЕНЯ ЗДЕСЬ.

Кронос потряс рукой. Цепь проделала траншею в поверхности планетоида, но выдержала.

– Хорошо. Тогда вот что: мы можем тебе помочь.

Кронос взревел:

– ПРОСТЫМ ЗЕМЛЯНАМ НЕ ПОД СИЛУ МЕНЯ ОСВОБОДИТЬ!

– Ну… не факт, – Тони подошел поближе и указал на Ванду. – Она владеет… магией хаоса, верно?

Ванда кивнула.

– Эта магия – впрочем, что я объясняю, ты же бог или что-то вроде того, и сам должен знать – имеет космическую природу, – продолжил Старк.

– МОЖЕТ, ТЫ И ПРАВ, – Кронос уставился на Тони. – НО Я ЧУВСТВУЮ, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ ЧЕГО-ТО ВЗАМЕН.

– Уверен, что ты бы и бесплатно на это согласился. Нам нужно, чтобы ты избавился от Таноса, – мостик затрясся. – И, гм, поскорее.

– НИ ОДНО ОРУЖИЕ НЕ СМОГЛО СРАЗИТЬ МОЕГО ВНУКА. ДАЖЕ СОЗДАННЫЙ МНОЙ РАЗРУШИТЕЛЬ.

– Это верно, он даже до дополнительного времени не дотянет. Придется тебе придумать что-нибудь поэффективнее, – Тони взял паузу. – Договорились? Предложение действует до момента полного истребления человеческой расы.

– ТАНОС ВЛАДЕЕТ ПЕРЧАТКОЙ БЕСКОНЕЧНОСТИ.

– А кто сказал, что будет легко?

Кронос закрыл глаза.

– Я НАДЕЯЛСЯ НА ДРУГОЙ ИСХОД.

– Надежда. Как много в этом слове, – Тони сжал кулаки. – Уверен, что Тор, например, надеялся сегодня пить мед в Асгарде.

– Старк, – к Тони подошла Мария Хилл. – У нас остался всего десяток кораблей. Как закончишь – вылетай. Железный Человек нужен снаружи.

Тони в последний раз обратился к Кроносу:

– Дедуля, мне пора. Решай, согласен ты или нет.

– ЕСЛИ ОСВОБОДИШЬ МЕНЯ, – прогремел титан, – ТО Я ПОМОГУ.

Ванда поднялась на ноги, выпрямилась в полный рост и воздела руки.

– Я справлюсь, – сказала она.

Теперь события развивались стремительно. Три силовых снаряда пробили корпус «Шпиля», разворотив иллюминаторы. Воздух мгновенно начал утекать в образовавшуюся дыру. Надев шлемы, ремонтные бригады поспешили загерметизировать мостик.

Сквозь свист воздуха Тони услышал едва различимый захлебывающийся звук. Обернувшись, он увидел распластавшегося на полу Рида, шестиметровые руки и ноги которого растянулись во весь мостик. Глаза ученого были широко раскрыты, губы беззвучно шевелились.

Один из снарядов пробил огромную дыру в его груди.

Ванда непоколебимо стояла на месте, не обращая внимания на суетящихся вокруг солдат и офицеров. Ее окружал ореол хаотической магии. Нацелив руки на экран, она исторгнула мощнейший заряд космической энергии. Ослепительная вспышка скрыла облик Кроноса.

Рид в последний раз вздохнул и затих.

Хилл металась туда-сюда, выкрикивая один приказ за другим. Агенты ВОИНа торопливо надевали реактивные ранцы. Ремонтники никак не могли залатать дыру в иллюминаторе. Сквозь разбитое стекло Тони видел покореженное «Прибежище», заходящее на новый круг атаки.

Ванда почти исчезла в ослепительном свете. Остался лишь алый силуэт в вихре хаоса.

Тони бросил прощальный взгляд на умирающего Рида Ричардса. «С кем только мне не приходилось сражаться, – подумал он. – То были отчаянные, безнадежные битвы. Мне приходилось принимать трудные решения, терять друзей, и самому быть на волосок от смерти».

Чувство, что ближайший бой может стать последним, не покидало его.

«Шпиль» вздрогнул от нового удара. Заскрипел металл, брызнули стекла. Станция угрожающе застонала, грозясь в любую секунду развалиться на части.

Тони Старк, неуязвимый Железный Человек, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Затем он закрыл забрало, включил все механизмы своего костюма и вылетел в открытый космос, чтобы присоединиться к битве.

3

– Танос! – воскликнул Дракс-Разрушитель. – Я твоя смерть!

Танос лишь смерил взглядом крошечную зеленоватую фигурку. Израненный, окровавленный, Разрушитель продолжал сражаться, нападая на Безумного титана без страха и промедления.

– Я выследил тебя, – продолжал Дракс, – сквозь звезды, сквозь глубины космоса. Наконец настал тот день, для которого я был рожден. Злодей, время твоего правления подходит к концу…

– НЕУЖЕЛИ?

Танос вытянул вперед длинный, как диаметр Юпитера, палец. Одна лишь вспышка Камня Реальности, и Дракс словно испарился.

– ДАЖЕ ВЫДУМЫВАТЬ НИЧЕГО НЕ ХОЧЕТСЯ, – сказал сам себе Танос. – ВРЕМЕННЫ́Е ЛОВУШКИ, ИЗГНАНИЕ В ДАЛЕКИЕ МИРЫ, БЕСКОНЕЧНОЕ УМИРАНИЕ – ЭТО ВСЕ НЕ ДЛЯ ТЕБЯ.

Камень Реальности начисто стер само существование Дракса из истории. Совсем скоро в одном из далеких миров карающая длань Таноса дотянется и до его команды, самопровозглашенных Стражей Галактики, но даже тогда, в свои последние минуты, никто из них не вспомнит об отчаянном зеленокожем воине, который когда-то был их другом.

Наступила недолгая тишина. Кругом плавали тела – одни на первый взгляд нетронутые, другие – истерзанные и изувеченные. Капитан Стикс взял курс на Землю и готовился к решающей атаке – титан разрешил себе небольшое потворство своим слабостям, ведь уничтожение Земли вовсе не являлось ключевым моментом в планах Таноса. Однако если Стиксу удастся посеять среди населения планеты панику, это повысит удовольствие от ее уничтожения. Кроме того, бог должен как-то вознаграждать свою паству – а пиратская команда Стикса хорошо послужила Таносу. Пускай порадуются возможности грабить и убивать – прежде чем сами исчезнут.

Танос сжал кулак и с улыбкой посмотрел на достигшие планетарного масштаба Камни Бесконечности. Совсем скоро во Вселенной не останется никого, кто не склонился бы перед ним. Всех их ждет гибель: поодиночке, тысячами или миллиардами – все они станут его приношением Госпоже Смерти.

Тогда она, наконец, поймет. Почтит его своим вниманием, заключит в объятия и примет в свой костяной чертог. Оценит возведенный им ради нее алтарь и ответит на его любовь, ради которой он принес в жертву всех живых существ во Вселенной.

Но что если…

Титана охватила тревога. Что если Смерть вновь отвергнет его? Откажется от его даров, выскользнет из его объятий? Что если она высмеет его?

Танос окинул взглядом поверженных противников. Изувеченный труп Черной Пантеры; искрящее, сломанное тело Вижена. Израненный, потерявший свою маску Доктор Дум. Россыпь камней, бывшая некогда Беном Гриммом. Что если он совершил ошибку? Он всю жизнь убивал, строил планы, козни, массово уничтожал мужчин, женщин и даже детей в погоне за могуществом – что если все это напрасно?

– ГОСПОЖА! – воззвал титан к небесам. – ОТВЕТЬ МНЕ!

Но ответили ему лишь солнечные ветры.

– ОТВЕТЬ! – в голосе Таноса появились гневные нотки. – ПРОКЛЯТЬЕ, ДАЙ МНЕ ХОТЯ БЫ ЗНАК!

Молчание.

– УМОЛЯЮ, – его голос срывался. – Я ДОЛЖЕН ЗНАТЬ. СКАЖИ, ЧТО ТЫ РЯДОМ, ПРИМИ МОЮ ВЕЧНУЮ ПОРОЧНУЮ ЛЮБОВЬ.

Где-то вдалеке раздался звук, слишком тихий, чтобы его разобрать.

– ГОСПОЖА? – повторил титан.

Голос. Шепот. Одно лишь слово – его имя: «Танос».

– ДА! ДА, ЛЮБОВЬ МОЯ! – Танос с трудом сдерживал восторг. – НЕУЖЕЛИ ЭТО ТЫ?

Сосредоточившись, он попытался объять Вселенную своим сознанием. Пронесся через дальние миры этой системы, Уран, Нептун и Плутон. Проверил в обратном направлении – в беззвездном пространстве позади Солнца. Обыскал Альфу и Проксиму Центавра, созвездие Волка, Сириус и Звезду Барнарда, и отправился дальше, сквозь миллионы и миллиарды звезд Млечного Пути. Словно пианист-виртуоз, он перебирал гиперпространственные клавиши, скользил по струнам. В ближайших мирах космические корабли на невероятной скорости прыгали от звезды к звезде. В более удаленных удивительные создания дремали тысячелетиями и сражались друг с другом со скоростью деревьев. Еще дальше существа, подобные жуткому Дормамму, правили неподвластными пониманию человеческого разума царствами.

Человеческие и нечеловеческие голоса гремели, пищали и бурлили. Танос одновременно слышал звуки тысяч далеких планов, тысяч миллиардов существ из десятка тысяч миров.

Но желанного голоса среди них не было.

– ДИТЯ.

Танос не поверил своим ушам. Голос звучал совсем рядом, гораздо ближе, чем ему казалось. Он прищурился, прислушиваясь к планете, что в прошлом доставила ему столько проблем: Земле. Нет, даже не к самой Земле. Голос исходил от крошечного спутника-иглы, который вот-вот был готов развалиться под неустанным обстрелом «Прибежища».

Не успев сообразить, что к чему, Танос увидел перед собой деда.

– КРОНОС, – прогремел он сквозь эфир.

– ВНУК, – Кронос висел в космосе, настороженный, готовый к удару.

Сквозь его грудь и безволосый череп видны были звезды и целые галактики. Его пустые глаза недовольно щурились.

– Я ЗНАЮ, ЧТО ОБРАЗУМИТЬ ТЕБЯ НЕВОЗМОЖНО, – продолжил он.

Танос с трудом сдерживал закипающую внутри ярость. «Семья, – подумал он. – Во Вселенной нет ничего ужаснее».

– НО ПОПЫТКА НЕ ПЫТКА, – сказал Кронос.

Танос быстрее света ударил кулаком, выстреливая лучами из Камней Силы и Космоса. Лучи ударили Кроноса в живот, разрывая пространственно-временную материю. Кронос вскрикнул, закрывая рану ладонями. Его узловатые пальцы, длинные, как хвосты комет, озарились звездным сиянием, и за долю секунды заштопали дыру.

Кронос метнул во внука грозный взгляд.

– ВСЮ ТВОЮ ЖИЗНЬ, – прогудел он, – СТАРШИМ ПРИХОДИЛОСЬ ИСПРАВЛЯТЬ ТВОИ ОШИБКИ.

Он выпустил заряд космической энергии, мощный электромагнитный импульс, способный обесточить Землю целиком. Танос отразил его с легкостью, лишь подняв Перчатку и рассеяв луч одним приказом Камню Реальности.

– ДА ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ?! – парировал Танос, производя ответный выстрел. – ТЫ ВСЮ ЖИЗНЬ ПРОЖИЛ В МИРЕ И ПОКОЕ!

– ТАК БЫЛО НЕ ВСЕГДА, – Кронос уклонился, и луч рассеялся в космосе, не причинив вреда. – НА МОЮ ДОЛЮ ТОЖЕ ВЫПАЛИ ИСПЫТАНИЯ. АБСОЛЮТНОЕ МОГУЩЕСТВО ПРЕЛЬЩАЛО И МЕНЯ.

– НО ТЫ ПОТЕРПЕЛ НЕУДАЧУ.

– ВЕРНО, – с пальцев Кроноса сорвалось несколько метакосмических вспышек. – МЕНЯ ПОГУБИЛИ МОИ НИЗМЕННЫЕ ИНСТИНКТЫ.

– ТЕБЯ ПОГУБИЛА ТВОЯ СЛАБОСТЬ!

Позволив ярости взять над собой верх, Танос не успел уклониться от атаки. Камни сработали сами по себе, защищая его, но космическая энергия все равно жалила титана.

– МОЙ ПРИМЕР НИЧЕМУ ТЕБЯ НЕ НАУЧИЛ, – грохотал Кронос. – ТЕБЯ ТОЖЕ ЖДЕТ НЕУДАЧА. ВЫБРАННЫЙ ТОБОЙ ПУТЬ ВЕДЕТ В НИКУДА.

– НЕ СУДИ МЕНЯ ПО СЕБЕ, – Танос копил гнев в себе, подпитывая им Перчатку. – МЫ С ТОБОЙ СОВЕРШЕННО РАЗНЫЕ.

– В НАС БОЛЬШЕ ОБЩЕГО, ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ.

– СЕМЬЯ. СЕМЬЯ ВСЕГДА ДОСАЖДАЛА МНЕ, – Танос выпустил в деда мощнейший энергетический шар. – ХВАТИТ!

– ПОЭТОМУ ТЫ УБИЛ СВОЮ МАТЬ? – Кронос охнул, когда его гигантское тело приняло удар и впитало энергию в себя. – ЗАЧЕМ ТЫ… ох, ПОРОДИЛ СОТНИ ПОТОМКОВ И ЗАТЕМ УНИЧТОЖИЛ ИХ?

– ТЕБЕ НИКОГДА МЕНЯ НЕ ПОНЯТЬ.

Кронос расправил плечи, но сойтись один на один с Таносом не решался. Последний удар нанес ему серьезный урон, нарушив связи между атомами его тела. Танос это чувствовал, как всегда чувствовал слабости других.

– МНЕ СТОИЛО ДАВНЫМ-ДАВНО РАЗОРВАТЬ ТЕБЯ НА ЧАСТИ, – произнес Танос, на солнечных ветрах переносясь ближе к противнику. – И ТЕБЯ, И НЕНАВИСТНОГО МНЕ ОТЦА. ВЫ ОБА СЛИШКОМ СЛАБЫ И НЕРЕШИТЕЛЬНЫ, ЧТОБЫ ПРИНЕСТИ ПОКОЙ ЭТОЙ ВСЕЛЕННОЙ.

Глаза Кроноса вспыхнули. От этого взгляда у Таноса побежали мурашки.

– ХОЧЕШЬ УВИДЕТЬ, НАСКОЛЬКО Я РЕШИТЕЛЕН?

Старый титан потянулся сквозь тьму иссиня-черными пальцами. Из их кончиков в сторону Солнца вырвался луч. В последнюю секунду отклонившись от траектории, он начал описывать петли в пространстве вокруг человеческого спутника-иглы. Крошечные корабли кинулись врассыпную; лишь одинокий человек в красно-золотом металлическом костюме, из подошв которого вырывалось пламя, уворачивался от него.

Луч ударил «Прибежище», разорвав палубу. Команда капитана Стикса в панике сгрудилась, но вскоре высыпалась в открытый космос, задыхаясь.

– В НАС БОЛЬШЕ ОБЩЕГО, ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ, – повторил Кронос.

Он быстро перебирал пальцами. Пять новых лучей последовали по прежней траектории. Четыре из них довершили разрушение «Прибежища», а последний оборвал жизнь капитана Стикса.

Благодаря Камню Космоса, Танос куда более остро чувствовал происходящее. Он слышал, как капитан Стикс кричал от боли, когда космическая энергия жгла его плоть, прожаривая тело до костей. Когда вспышка погасла, от капитана остался лишь покрытый кровавыми подтеками скелет, дрейфующий среди замороженных тел его команды.

Безумный титан Танос лишь расхохотался.

– ЧТО Ж, – сказал он, – ТЫ НЕСПРОСТА ЗОВЕШЬСЯ РАЗРУШИТЕЛЕМ ОЛИМПА. ДАЖЕ СПУСТЯ МИЛЛИАРДЫ ЛЕТ ТЫ НЕ ИЗМЕНИЛСЯ, НЕСМОТРЯ НА ВСЕ СТАРАНИЯ.

– КАК И ТЫ, – в голосе Кроноса прозвучали нотки грусти. – БОЮСЬ, ТЫ НИКОГДА НЕ ИЗМЕНИШЬСЯ.

На руке Таноса вновь вспыхнули Камни Силы и Космоса. Поток разрушительной энергии хлынул сквозь эфир по направлению к Солнцу. Не дойдя до Земли, поток окружил спутник-иглу сияющим ореолом.

– ДЕД, ЗАЧЕМ МНЕ МЕНЯТЬСЯ, – Танос повернулся лицом к Земле, – КОГДА В МОЕМ РАСПОРЯЖЕНИИ ТАКАЯ МОЩЬ?

По мановению руки «Шпиль» переломился пополам. В космос посыпались человеческие тела, смешиваясь с мертвецами с «Прибежища».

Сверкнув глазами, Кронос вытянул руки. Гравитационные поля ответили на колебания его пальцев, приобретая новые формы. Дюжина астероидов из опоясывающего Солнце и внутренние планеты Солнечной системы кольца подплыла к Кроносу. Затем еще дюжина. Сотня. Тысяча.

Кронос замахнулся и метнул весь Главный пояс астероидов в своего внука. Танос улыбнулся, и одним лишь мысленным приказом Камню Реальности сделал свое тело бесплотным. Шквал камней пронесся сквозь него, не нанеся никакого вреда, и исчез в глубинах космоса.

– ДОРОГОЙ ДЕД, – произнес Танос с издевкой. – ТЫ СЛУЖИШЬ ЛЮДЯМ, НО В ПРИСТУПЕ ГНЕВА ТОЛЬКО ЧТО НАРУШИЛ ГРАВИТАЦИОННЫЙ БАЛАНС ВСЕЙ СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЫ И ОБРЕК ЗЕМЛЮ НА НОВЫЙ ЛЕДНИКОВЫЙ ПЕРИОД – ИЛИ КОЕ-ЧТО ПОХУЖЕ.

– Я НЕ СЛУЖУ НИКОМУ, – ледяным тоном ответил Кронос. – МНОЙ ДВИЖЕТ ЛИШЬ ОДНО.

– НЕВАЖНО, – Танос вновь улыбнулся. – ДА СНИЗОЙДЕТ НА НИХ МИЛОСЕРДИЕ ПО ВОЛЕ ТАНОСА.

– НЕТ. НЕТ!

Не обращая внимания на протесты деда, Танос сосредоточил все свое сознание на Земле. Он впитывал страх семи миллиардов человек, и ликовал, чувствуя безнадежность, которую они испытывали, видя, как гибнут их герои. Недолго думая, Танос собрал воедино энергию всех шести камней и пробил планету насквозь.

Люди гибли тысячами, миллионами. Они задыхались, горели заживо, тонули под взбунтовавшимися морскими волнами, замерзали в бездонной пропасти космоса.

Два титана злобно смотрели друг на друга. Астероиды вокруг них сбивались с курса и беспорядочно метались туда-сюда. Планеты сходили с расшатанных орбит, их атмосферы улетучивались и вспыхивали. Земля превратилась в пустой, мертвый, тлеющий уголек.

– ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ПРОТИВОСТОЯТЬ МОЕЙ ЯРОСТИ, – произнес Танос. – УБЕЙ ДЕСЯТОК, И Я В ОТВЕТ УНИЧТОЖУ В ТЫСЯЧУ РАЗ БОЛЬШЕ.

Кронос сжал кулаки и прогремел:

– МНЕ НЕ ХОТЕЛОСЬ ДО ЭТОГО ДОВОДИТЬ.

Он начал расти. Атомы его тела отдалялись все дальше друг от друга, делая титана выше и шире. Кронос начал закачивать в себя энергию самого Солнца. По поверхности звезды побежала рябь. Раскинув руки, Кронос объял целые звездные системы.

Скрежеща зубами, Танос послал мысленный приказ Камню Космоса. Камни начали питать друг друга, и Танос почувствовал, как тоже растет, становясь больше своего деда, возвышаясь над ним, будто над карликом. Камни Силы и Реальности создали огромное воронкообразное гравиметрическое поле, растянувшееся на световые годы. Легким движением Танос подхватил желтую звезду и метнул в противника.

Кронос застыл в изумлении. Он успел скомандовать себе стать бесплотным, и процесс начался, но слишком поздно. Звезда врезалась в его темное, покрытое россыпью звезд лицо, и разорвалась на тысячи огненных осколков. Ослепленный титан закричал; под воздействием экстремальной жары и гравитации его тело начало рушиться. Осколки звезды тлеющими угольками полетели во все стороны, и тут же гасли в межзвездном пространстве.

Лишь теперь Танос осознал: звездой, что он бросил в деда, было земное Солнце. Солнечная система – и спутник Сатурна, Титан – была мертва. От его родного мира не осталось ничего.

И несмотря на это…

Смерть оставалась безмолвна.

Сжав кулаки, Танос все рос и рос. Скрепы гиперпространства защелкнулись, ограничивая его восприятие – неминуемый побочный эффект его нового, расширенного сознания. Танос видел мир, где все звезды и галактики сложились в угловатые кубистические формы. Другой мир заполонили межпространственные нексусы – сияющие сферы, связывающие между собой бесконечное число вероятностей. Еще один мир состоял из единственного города машин, управляемых потоком электрических импульсов.

Краем глаза Танос заметил и своего деда. Тот взял передышку и собирался с силами, готовясь к новой атаке.

«Из всей моей родни остался он один, – подумал Танос. – Но и он скоро умрет».

Танос обратился к городу машин. Камни пульсировали, питаясь энергией. Машины не кричали от ужаса – это не было заложено в их конструкции. Они сопротивлялись захвату, объединяли силы, замыкали цепи. Но Перчатка Бесконечности преодолевала любое сопротивление. Город машин в последний раз озарила вспышка, и свет погас там навсегда.

Танос направил собранную энергию в гиперпространственную воронку и выстрелил в деда. Кронос напрягся, вскрикнул и отступил. Его эфирное тело пересекло весь Млечный Путь, закружив звезды.

Погибли миллиарды живых существ. Гиперпространство отозвалось какофонией аккордов. Танос не прекращал расти. В его восприятии звезды съеживались, становясь невидимыми для глаза. Галактики сжимались до размера небольших ярких дисков. Гиперпространственные планы, напротив, становились видны как на ладони – настоящая паутина миров, захваченных и порабощенных Безумным титаном.

Он взглянул на свои руки. На левой вибрировала от энергии Перчатка. На ладони правой, словно пригоршня монет, лежали несколько галактик. Дюжина мерцающих дисков – последние из выживших в уничтоженном уголке Вселенной.

«Еще немного, – подумал он. – Еще чуть-чуть, Госпожа, и я сожму кулак, передавая эти миллиарды душ тебе».

Танос поднял глаза. Наверху и вокруг него космическое пространство изгибалось дугой. Догадка поразила его: он достиг края Вселенной. Здесь сосредоточение всего. Все струны, все аккорды… все заканчивается здесь.

Здесь он чувствовал сердцебиение самой Вечности – всепроникающей сущности, телом которой была Вселенная. Танос ожидал, что Вечность попытается воспротивиться захвату, но к его удивлению, она молчала.

Что-то зашевелилось в ладони Таноса, и он тут же устремил все свое внимание к одной из галактик. То был родной мир гордой, воинственной расы ши’ар. Он чувствовал их ярость, их неистовый бунт против неминуемой гибели, их отчаянное желание биться до самого конца. Кисть Таноса начала сжиматься в кулак…

Что-то было не так. Он понял, что ши’арцы гибли, что кто-то выкачивал коллективную волю и жизненную силу из их галактического пристанища.

Это был не он.

Но кто? Кто мог это делать?

– ГЛУПОЕ ДИТЯ, – произнес Кронос, перенаправляя всю жизненную силу расы ши’ар в мозг Таноса.

Вселенная содрогнулась от вопля Таноса. Он пошатнулся, пораженный испепеляющим гневом миллиардов разумных существ. Их мир разрушили, их жизни отняли. Это была их праведная месть.

Танос боролся с душами ши’ар – сколько, день? Тысячу лет? Кронос не прекращал натиск ни на минуту, посылая души все новых и новых существ терзать разум Таноса. Дикие бадуны, воинственные скруллы. Ненасытные, повинующиеся лишь животным инстинктам бруды. Древние, змееподобные создания из глубин космоса, вдохновлявшие путешественников на невероятные и жуткие легенды.

«Как? – недоумевал Танос, содрогаясь под напором деда. – Как ему это удается? Откуда он черпает силу?»

– ТЫ ГОТОВ ПРИНЕСТИ В ЖЕРТВУ ЦЕЛЫЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ? – вопросил он. – МИЛЛИАРДЫ ЖИВЫХ СУЩЕСТВ?

– Я ГОТОВ ПОГАСИТЬ ВСЕ ЗВЕЗДЫ ВО ВСЕЛЕННОЙ, – ответил Кронос, – ЕСЛИ ЭТО ОСТАНОВИТ ТЕБЯ.

– ТЫ… НАСТОЯЩЕЕ ЧУДОВИЩЕ. ТЫ, А НЕ Я.

– ТЫ ВЕДЬ САМ ПРИЗНАЛ, ЧТО Я НЕ ИЗМЕНИЛСЯ.

Горечь в голосе деда разъярила Таноса.

– ТЕБЕ СТОИЛО УНИЧТОЖИТЬ МЕНЯ! – прорычал он. – МИЛЛИАРДЫ ЛЕТ НАЗАД, ЕЩЕ В КОЛЫБЕЛИ, КАК ХОТЕЛА МОЯ МАТЬ…

Навстречу Таносу летел выгоревший уголек мертвой звезды. Титан не обратил на него никакого внимания – повредить его усиленному космической энергией телу он никак не мог. Но стоило звезде оказаться рядом, как она внезапно вспыхнула и обожгла руку Таноса.

Боль заставила Таноса понять, что произошло. Это Кронос запустил звезду через пространство, а затем искривил время вокруг нее. Достигнув Таноса, звезда превратилась обратно в пылающий термоядерный шар.

Думать было тяжело, выгнать из мыслей вопли бадунов и гневные крики ши’ар – тоже. Кроносу удавалось невозможное, ведь время было ему неподвластно. Если только…

Танос взглянул на Перчатку Бесконечности. Камень Времени ярко мигал. Камни Космоса и Реальности сияли, Камень Силы питал все остальные. Камень Души наполнялся эфирной сущностью скруллов, кри, ши’ар.

– ПЕРЧАТКА! – воскликнул Танос. – ТЫ ИСПОЛЬЗУЕШЬ ПЕРЧАТКУ!

Он испуганно огляделся. Казалось, Кронос был повсюду. Все оставшиеся невредимыми звезды хранили следы его присутствия, но самого́ старого титана нигде не было видно.

– В НАС БОЛЬШЕ ОБЩЕГО, ЧЕМ ТЫ ДУМАЕШЬ, – раздался голос Кроноса.

Он шел из Перчатки.

– НЕТ, – Танос оторопел, – ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

Его тело заполонили голоса. Он один за другим посылал мысленные приказы, отчаянно пытаясь остановить вторжение душ.

– МНЕ НЕОБХОДИМО БЫЛО РАЗОЗЛИТЬ ТЕБЯ, – сказал Кронос. – ОТВЛЕЧЬ.

– ПЕРЧАТКА МОЯ! – Танос крепко сжал кулак. – КАМНИ ПОВИНУЮТСЯ МНЕ!

Перчатка начала жечь его руку. Она была перегружена.

– ТЫ НЕУСТАННО СТРЕМИШЬСЯ К МОГУЩЕСТВУ, – продолжал Кронос, – НО НИКАК НЕ МОЖЕШЬ ПОНЯТЬ: МОГУЩЕСТВО – ЭТО НЕ ПЕРЧАТКА НА ТВОЕЙ РУКЕ. И НЕ ОТПУЩЕНИЕ ГРЕХОВ.

Танос настороженно поднес Перчатку к глазам. Камень Реальности начал дрожать, по Камню Силы побежала рябь. Камень Космоса задымился.

Губы титана зашевелились в безмолвной мольбе. «Госпожа Смерть, – прошептал он, – помоги мне. Если ты хоть когда-нибудь была ко мне благосклонна…»

Камень Космоса ярко вспыхнул, и ослепленный Танос начал съеживаться. Он почувствовал, как будто его левую руку кто-то тянет, как изгибаются вокруг нее гравиметрические поля. Перчатка раскалилась добела, и межпространственные струны оборвались.

Танос кувырком полетел назад, чувствуя в теле невероятную легкость, словно гора упала с его плеч.

Открыв глаза, он увидел Кроноса, затмевающего собой звезды. На эфирной руке старого титана была Перчатка Бесконечности.

– МОГУЩЕСТВО МИМОЛЕТНО, – произнес он.

Танос был разъярен. Каждой клеточкой тела он жаждал убить деда, разорвать старого титана в клочья. Он забыл обо всем – и о душах, предназначенных в жертву, и о той сущности, чью любовь он надеялся завоевать.

Даже его собственная жизнь больше ничего не значила.

Но титан чувствовал, что беспомощен. Он потерял Перчатку. Его тело уже уменьшалось, он снова становился обычным титаном в мире богов. Кронос возвышался над ним и выглядел так, как в незапамятные времена, когда он правил Олимпом железной рукой в бархатной рукавице. Старый титан махнул огромными пальцами, и сила камней полилась по руинам Вселенной.

Ярость Таноса понемногу стихла, сменившись болезненной ревностью, вскормленной его одиночеством. Он старался не думать о ней – о любви, которую отважился искать, и которую готов был одарить. Эта мечта рухнула.

Последним, что он увидел, было жалостливое лицо Кроноса.

4

Кронос прикоснулся Перчаткой ко всем мирам, проникая сквозь туманы времени и достигая дальних границ гиперпространства. При помощи Камня Космоса он восстановил все уничтоженные планеты и галактики. Камень Реальности заново соединил струны, вернув Вселенной прежний облик. Камень Времени выправил временные петли и парадоксы, и вернул планеты и населяющих их существ к прежним жизненным циклам.

Камень Души освободил расы ши’ар, кри, бадунов и десятки других, вернув их в прежние тела и воссоздав их родные миры. Камень Разума стер жуткие воспоминания, даровав покой миллиардам живых существ. Все это время Камень Силы ярко мигал, служа источником энергии для исцеления Вселенной.

Наконец Кронос добрался до выжженной черной планеты и вновь сделал ее голубой, лишь пожелав этого. Он собрал миллиард рассеянных атомов и за долю секунды соединил их в грозную, похожую на иглу космическую станцию – главный оборонительный пост голубой планеты.

Кронос взял передышку. Люди освободили его из заточения, и он должен был отплатить им той же монетой. Вооружившись Камнем Реальности, как хирург точнейшим лазером, он заново сшил их оборванные жизни.

В баре «Гравитационный колодец» на нижнем уровне «Шпиля», Рид Ричардс радостно обнял друзей – Бена Гримма и Джонни Шторма. Мстители – Железный Человек, Капитан Америка, Тор и Капитан Марвел – подняли бокалы за победу. Вижен и Алая Ведьма Ванда отпраздновали свое воссоединение более сдержанно, но ничуть не менее искренно.

Нэмор, Черная Пантера, Женщина-Халк, Серебряный Серфер, Человек-паук – все они вернулись к прежней жизни, и лишь смутно помнили о битве, которая только что завершилась. На борту «Прибежища» Мария Хилл взяла под арест капитана Стикса. Даже Дракс-Разрушитель, прирожденный воин, созданный Кроносом много лет назад, занял свое привычное место рядом с товарищами в соседней галактике.

Напоследок Кронос отыскал потерянное среди повергнутых в беспорядок измерений астральное тело Доктора Стрэнджа и перенес удивленного чародея к Мстителям в «Гравитационный колодец», где тому тут же налили стакан коньяка.

Оценив результаты своих трудов, Кронос взглянул на шестерку камней. Они сияли, рисуя на тыльной стороне его ладони причудливые узоры. Казалось, они говорили: мы готовы служить тебе, используй нас, скорее. Создай такую Вселенную, какую тебе будет угодно.

Кронос почувствовал соблазн, который манил его миллиарды лет назад и звал в годы юности. То было ужасное время, когда он невольно уничтожил Олимп – и положил начало великому переселению богов, приведшему в итоге к возвышению его внука.

– НЕТ, – сказал он. – НИ ЗА ЧТО НА СВЕТЕ.

Взмахом руки он проделал дугообразную дыру в космической материи. Открылись шесть порталов, ведущие в самые отдаленные уголки Вселенной.

– ЛЕТИТЕ.

Выскочив из ячеек, камни ненадолго зависли в открытом космосе, прежде чем исчезнуть каждый в своем портале.

Дарованные камнями способности стали покидать Кроноса, но, будучи одним из древнейших существ во Вселенной, он сохранил достаточно сил, чтобы переместить свое сознание в пространстве. Он видел галактику Ши’ар, занявшую прежнее место в космосе, город машин, кубические галактики дальнего края Вселенной. Голубую Землю, где жили люди со сверхъестественными способностями, рядящиеся в причудливые костюмы.

Все стало как раньше.

Лишь Танос ускользал от взгляда Кроноса. Быть может, он умер, распавшись на атомы. Если же нет – то разбираться с ним теперь предстояло людям. Миссия Кроноса была завершена.

Порталы все еще были открыты. Старый титан махнул рукой, и они исчезли.

Кронос устал. Он вспомнил данное внуку признание: Я НЕ ИЗМЕНИЛСЯ.

«Может, все-таки изменился, – подумал он. – Наконец».

В последний раз взглянув на маленькую голубую планету, он развернулся и открыл новый портал. Шагнув в него, Кронос – на этот раз добровольно – вернулся в место своего безмолвного изгнания.

В самом центре Вселенной, между не нанесенной ни на одну карту туманностью и огромной черной дырой, плыла крошечная фигура. Ее лицо цвета гранита было неподвижно.

Танос был одинок в своем поражении. Он не спал, но и не шевелился. Он потерял надежду, волю, и больше не думал о будущем. Его величайшая мечта стала реальностью, ему принадлежала абсолютная власть, но он ее потерял. Он выжил, но теперь проходил через созданное им самим чистилище.

«Сколько мне осталось? – размышлял он. – Сколько еще меня будут терзать воспоминания об этой ошибке?»

Он плыл, подобный камню, пока не услышал в глубине сознания едва слышный звук. Знакомый голос, глубокий, как звериный рык, но легкий, словно летящий по ветру лепесток. Его сердце радостно забилось.

– Милый, – позвал голос, – приди.

Глаза Таноса распахнулись. Неужели это она? Неужели это Смерть?

Он почувствовал, как переходит в новую парадигму. Новую реальность, непохожую на все те, что ему доводилось знать.

– Приди ко мне.

Интерлюдия первая

Приговор

В космосе висел трехэтажный за́мок площадью примерно полкилометра. Гигантские каменные колонны украшали прозрачные самоцветы, с орудийных башен смотрели огромные горгульи. Лестница из выщербленного сланца вела к массивным деревянным вратам, по обеим сторонам которых были высечены лица – череп с одной стороны и прекрасная девушка с другой. Мелкие черепа украшали стены, и казалось, взбирались к окнам словно плющ.

Танос остановил свой одноместный корабль и выскочил из кокпита в открытый космос. Холодные камни хрустнули под ногами, когда он приземлился на поверхность метеорита, на котором стоял замок.

Выпрямившись, Танос присмотрелся к резному орнаменту. Два лика Смерти: смерть-разрушительница и смерть-утешительница. Старость и юность. Уродство и красота. В груди титана затеплилась надежда. Этот замок был его рукотворным даром мрачной возлюбленной. Она призвала его сюда. Значит ли это, что она простила его ошибки и прегрешения? Неужели она все-таки его любила?

– Господин?

Танос гневно обернулся. На краю стены за ним наблюдал невысокий гуманоид в скафандре и овальном, по форме вытянутой головы, шлеме. Один из помощников капитана Стикса взволнованно расхаживал взад-вперед. Танос с трудом вспомнил его имя: Нил. Точно, Нил.

– Я получил ваше послание, – дрожащим голосом продолжил Нил. – Боюсь, гм, что остальные не вернутся. Даже те, кому удалось бежать. После всей этой истории с, гм, эээ… камнями…

Танос лишь поднял руку и не глядя метнул в Нила плазменный заряд. Тот и вскрикнуть не успел. Только что он стоял на стене грозного замка, а теперь от него осталось лишь облачко пара.

Танос поднялся по ступеням, не замечая, как то, что осталось от Нила, улетучилось в космическое пространство.

За вратами, в центральном зале был уже обычный воздух, и Танос наконец смог вздохнуть. В кислороде он не нуждался, но без камней его чувства были притуплены. Ему необходимо было прислушаться, принюхаться, попробовать воздух на вкус.

В ноздри ударил запах гнили и мучнистой росы. Танос окинул взглядом высокие зеленоватые стены, сложенные из каменных блоков по полтонны каждый. Он привез их с планеты Агафон, из старейшего замка во всей галактике. Пока Танос грузил камни на свой корабль, последний агафонец мучительно умирал в луже крови.

Титан прикоснулся к стене. От его прикосновения она крошилась; в условиях низкой гравитации метеорита кусочки камня медленно падали на пол. Танос нахмурился. Сколько времени прошло с тех пор, как он возвел этот замок? Вряд ли достаточно долго, чтобы все могло настолько истлеть.

Он проследовал по узкому коридору, тускло освещенному закрепленными под потолком факелами. Приближаясь к тронному залу, он все больше сомневался. Правда ли Смерть звала его? Он слышал ее голос лишь несколько раз – она нечасто удостаивала его своим вниманием. Вдруг это кто-то другой? Быть может, враг?

Приди ко мне.

Борясь со страхом, он остановился у дверей. Сегодня он лишился абсолютного могущества – каких вражеских козней ему теперь бояться? Какая участь, какая кара может быть более горькой?

Танос распахнул двери, и у него перехватило дыхание.

Зал был завален сотнями черепов. Они громоздились вдоль стен, покрывали мебель, даже уходящие к далекому потолку колонны. У одной из стен возвышалась оружейная стойка с древними кинжалами, пращами, энергомечами, дуэльными пистолетами – трофеями с захолустных планет. Пол был усыпан костями давно забытых врагов, и лишь узенькая дорожка вела к самому трону.

На троне восседала Госпожа Смерть в ослепительном изумрудном одеянии.

Танос был сражен наповал ее красотой. Трон в четыре метра высотой был изготовлен из челюстей и зубов чудовища. Танос собственноручно вырвал чудовищу сердце и содрал шкуру и плоть.

Смерть медленно перевела на титана взгляд своих черных глаз. С божественным изяществом она опустила ноги и поднялась во весь рост. Быстрым, выверенным шагом она спустилась с груды черепов, служивших подножием трона. Танос стоял неподвижно, скованный сомнениями, зачарованный ее красотой. Ее белоснежная, как мрамор, кожа сияла, в обрамленном царственным убором цвета темного изумруда лице не было ни единого изъяна – черные глаза-пульсары, совершенные скулы. Полные, бледные губы, в которых едва теплилась кровь. Она была высока, почти как сам Танос, и стройна, как роза.

«Мы с ней наедине», – понял Танос. Это было неожиданно. Обычно Смерть сопровождала свита демонов и зверолюдей.

– Госпожа, – произнес Танос. – Прости, что предстаю перед тобой в столь унизительном положении.

Смерть внимательно, не моргая, смотрела на него.

– Я надеялся принести тебе щедрые дары, – продолжал титан, – миллиарды душ. Но мой дед…

Смерть жестом приказала ему остановиться и прищурилась, словно говоря: «Никаких оправданий».

– Конечно. Разумеется. Я лишь хочу поклясться, что не забыл тебя, Госпожа. Я не остановлюсь, пока не завоюю твою любовь.

Услышав это, Смерть едва заметно улыбнулась.

– Я уже обдумываю новый план. Я создам идеальное орудие убийства, оружие, которое потрясет звезды, – он сжал кулак. – Я докажу, что достоин тебя, Госпожа. Я…

Госпожа Смерть приложила тонкий палец с черным ногтем к губам.

– Госпожа?

Их взгляды встретились. Танос почувствовал, что не может отвернуться. Он видел в ее глазах столкновения планет и огромный, пронзающий звезды корабль. Миры из серого металла, бомбы с плавниками, стертые в пепел города. Разорванные тела, плавящуюся на женском лице плоть.

Она приблизилась.

Танос затаил дыхание. Неужели это возможно? Неужели она все-таки его любит? Он вернулся с пустыми руками, все его чаяния пошли прахом. Но он попытался. Достаточно ли всего лишь попытки? Доказал ли он свою преданность?

Он протянул руки и заключил ее в объятия. Она была одновременно холодной и горячей, мертвой, как космический вакуум, и живой, как звездное пламя. Ее плоть была тоньше бумаги, а мускулы невероятно гибкими. Ее руки обвили шею титана.

«Вот, – подумал он. – Это все, что мне нужно. Госпожа, я ни перед чем не остановлюсь. Я подарю тебе звезды, души всех живых и когда-либо живших разумных существ».

Она разомкнула губы. Танос закрыл глаза и склонился, чтобы поцеловать ее.

Холодные зубы пронзили его губу. Кость прорвала твердую, как скала, кожу, впилась глубоко, до крови.

Танос вскрикнул и раскрыл глаза. Перед ним было истинное лицо Смерти – голый ухмыляющийся череп, невероятно белоснежный на фоне изумрудного убора. Титан почти слышал ее жестокий безмолвный смех.

В порыве гнева он ударил ее. Он ожидал услышать хруст костей, треск зубной эмали, но вместо этого почувствовал, как его рука ударяет плоть – теплую, податливую женскую плоть.

Танос взвыл от ярости. Из него забил фонтан псионической энергии, из глаз брызнули лучи, разлетаясь по залу и остальным помещениям замка. Агафонский камень крошился, не выдерживая напора. В кровавой ярости Танос забыл обо всем. Его губа болела, но эта боль была ничем в сравнении с болью предательства. Его возлюбленная оттолкнула его, отвергла его дары. Ответила на его ласку жестокостью, в момент, когда он был более всего уязвим.

Он заставит ее заплатить. Поставит на колени и будет крушить могучими кулаками ее кости. Тогда… быть может, тогда она поймет…

Танос замотал головой. Его разум начал проясняться. Зал по-прежнему стоял, а вот царственный трон переломился пополам под яростными ударами титана. Черепа скатились на пол, смешавшись с упавшими с потолка кусками горной породы.

Смерть бесследно исчезла.

Резкий скрип заставил его обернуться. Скрипели петли распахнувшейся деревянной двери, ведущей в темную комнату. Танос с изумлением понял, что это спальня Смерти.

Из дверного проема показалась женская рука и поманила его пальцем.

Он мешкал, вспомнив, как ударил Смерть по мягкой щеке своей тяжелой каменной рукой.

Он подошел к двери, круша в пыль черепа под ногами. Его обуяло непонятное возбуждение, неизвестный, и потому жуткий мужской инстинкт. Если она действительно ждала его, если играла с ним, то пусть встретится с тем, что пробудила. Пусть ощутит на себе его силу.

В темной комнате не было окон. От стен отклеивались обои с рисунком из черепов. В центре возвышалась викторианская кровать с балдахином. Бордовая драпировка спускалась с навеса, увенчанного резными набалдашниками в форме древних змееподобных демонов. Танос подошел к кровати, его шаги гулким эхом разносились по комнате. Склонившись, он поставил на кровать колено и откинул занавес.

Никого. Пусто. Он остался один.

В ярости он вцепился в покрывала и порвал их в клочья. Отодрал кусок занавеса, отломал стойку с набалдашником от навеса, переломил змеиного демона пополам и швырнул его голову в угол.

Опустившись без сил на кровать, Танос попытался навести порядок в мыслях. Словно густой, потусторонний туман, его окутало непонятное ощущение – как лихорадочный сон, как вселенское забытье. Он едва не рассмеялся. Может, это Камни Бесконечности опьянили его?

Вскоре он вернулся к мрачным думам. Смерть покинула его, заманив сюда, в эту комнату, которую он сам обустроил. Интерьер спальни, как и все в этом замке, был данью его любви…

Нет. Не все.

Придвинувшись к краю кровати и откинув остатки занавеса, он уставился на стоящий у стены рядом с дверью массивный платяной шкаф из красного дерева. Его лакированная поверхность была разделена на четыре секции: две узкие дверцы на петлях посередине и две широкие зеркальные панели по бокам.

Танос подошел к шкафу и осмотрел его, будучи уверенным, что не видел его прежде. Он взглянул на свое отражение в зеркале. Его синее с золотом боевое облачение было изорвано, сапоги покрыты слоем грязи. Губа была в крови.

Но он по-прежнему оставался Таносом.

Глядя в зеркало, он уловил движение. Что-то шевельнулось на кровати за спиной. Удивленный, он обернулся. Неужели?..

– Мы должны убить его, – раздался голос.

По спине Таноса пробежали мурашки. Голос принадлежал женщине – но не его возлюбленной. Эта женщина была ниже, ее черные волосы были коротко острижены. Бледное, как у Госпожи Смерти, лицо было заметно более широким и пухлым. Она сидела на краешке кровати, глядя на Таноса до боли знакомыми глазами.

Сказанные ей слова буравили его мозг. Он слышал их прежде; они были его самым ранним воспоминанием. Женщину, что произнесла их много лет назад, держа на руках новорожденное дитя, он тоже узнал.

– Мама? – выдохнул он.

Не сводя с него глаз, женщина кивнула. Отбросив занавесь и обложившись подушками, она уселась поудобнее на сломанной кровати.

Затем она улыбнулась – холодной, снисходительной улыбкой.

– Присядешь рядом?

Ярость вновь охватила Таноса. Он помнил эту улыбочку, помнил отстраненное поведение матери в годы его детства. Вспомнил он и кровавую фантазию о том, как бьется в его руке вырванное из ее груди сердце.

– Хорошо, – прорычал он и подошел к ней, сжимая и разжимая кулаки.

Мать спокойно смотрела на него.

– Причинишь мне вред, – сказала она, – и она никогда больше с тобой не заговорит.

Танос замер.

– Так-то лучше, – мать похлопала ладонью по покрывалу. – Садись, что же ты?

Он оказался в ловушке. Разум вновь окутал призрачный туман.

– Я постою.

– Как хочешь, – мать пожала плечами. – Танос, ну и денек у тебя выдался.

От звука своего имени титан вздрогнул.

– Ты потерпел неудачу, – продолжила мать. – Подвел своих союзников и самого себя, а главное – свою Госпожу. Она очень недовольна.

Танос изо всех сил старался не дрожать, глядя на нее.

– И она прислала тебя?

– Танос, не дуйся. Тебе не идет, – снова раздражающая улыбочка. – Мое маленькое чудовище.

– Моя мать мертва, – сказал он. – Ты – лишь призрак, порождение моего собственного сознания.

Она оглянулась вокруг. Шкаф, разбросанные покрывала, порванные занавеси. Вновь пожала плечами, будто зная что-то, неизвестное ему.

– Зачем ты здесь? – прошипел Танос.

– Чтобы дать тебе еще один шанс.

Он моргнул. Уставился на призрак матери, пытаясь уловить в ее словах очередную насмешку, но в этот раз она была серьезна.

– Я сорву все звезды с небосвода и брошу к ногам моей Госпожи, – сказал он, – лишь бы она приняла мою любовь.

– Как романтично. Но у нее другие мысли на этот счет.

Мать поднялась и прошла мимо Таноса. Она была даже ниже, чем казалось Таносу. Дойдя до стены, она развернулась и жестом подозвала его.

– Узри Шкаф Бесконечности, – сказала она.

Танос шагнул к шкафу из красного дерева.

Его лицо отразилось сразу в обоих зеркалах, напомнив о резных изображениях Смерти у входа в замок.

– Вот ее послание: «Ты еще можешь завоевать ее любовь. Но. Ради этого ты должен отказаться от всего, что тебе дорого».

Танос взглянул на отражение матери.

– Я и так все потерял. Камни, корабль, власть. Все, что имел.

– Камни у тебя отняли. Битвы тоже, считай, что не было, – глаза матери обвиняюще сверлили его. – Если ты хочешь что-то изменить, то должен сначала отречься от своего происхождения, амбиций и силы, данной тебе как титану. Начни все заново.

Танос в раздумьях разглядывал собственное лицо. Отказаться от всего? Отречься от своего происхождения?

– Ты должен перестать быть Таносом, – закончила мать.

– Пуская я соглашусь, – ответил он. – Как мне это сделать? Как смертный, бог, да кто угодно может перестать быть собой?

Призрак матери указал на Шкаф Бесконечности. Дверцы со щелчком открылись, зеркальные панели распахнулись. Внутри Шкафа во тьме бурлили космические энергии. Призрак сунул руку внутрь, поводил ей туда-сюда. Начали формироваться образы, сменяя друг друга, будто кто-то перелистывал страницы космической книги. Появились гуманоиды и другие существа. Суровый, покрытый шрамами скрулльский воин. Высокая, сильная женщина-человек. Гигантский, как луна, живой корабль брудов, бороздящий космический океан.

– В Шкафу Бесконечности можно поменять кожу, – прошептал призрак, – и даже тело.

Танос был заворожен. Перед ним возникла шипящая и царапающаяся человекоподобная кошка, затем – приземистое существо с копытами и парой тонких, змееподобных голов. Крылатое насекомое с сотнями кривых зубов.

– Я должен стать кем-то иным? – спросил Танос.

Призрак кивнул.

Яйцеголовый инопланетянин с серебристыми зеркальными глазами. Вооруженный до зубов фантом. Гигантский кальмар из незапамятных времен.

– Ты, – начал Танос, – ты хочешь, чтобы я начал…

– Она хочет этого.

Титан отвернулся.

– И что потом?

Призрак отступил. Образ матери начал мерцать.

– Мы посмотрим, какой путь ты выберешь.

– Я должен буду завоевать ее любовь?

– Ты должен доказать, что достоин ее.

Впервые в жизни Танос понял, что не знает, как это сделать.

Призрак улыбнулся, будто читая его мысли.

– Ты узнаешь. Или нет.

– Нет, я отказываюсь, – титан помотал головой. – Без власти я никто.

– Это власть делает тебя никем.

Танос повернулся обратно к Шкафу. Перед ним мелькнули образы худого непримечательного гуманоида, хромого коротышки, коренастого работяги с крепкими мозолистыми руками.

Кем ему стать? Маленьким, беспомощным, привязанным к родной планете существом, тратящим всю жизнь на то, чтобы просто выживать?

Он вновь обратился к образу матери. Чувство презрения и давняя ненависть к ней прошли. «Быть может, я уже меняюсь, – подумал он. – Опустошаюсь, словно перевернутый кувшин».

– Скажи мне одно, – произнес он, всячески стараясь, чтобы его вопрос не звучал как мольба. – Любит ли она меня, пусть даже глубоко внутри? За всеми масками, уловками и жестокостью чувствует ли она хоть что-то?

Призрак на мгновение мигнул и изменился. Скулы очертились, кожа еще сильнее побледнела. Теперь Таноса буравили холодные и бездонные глаза Смерти.

Ответа на его вопрос не будет. Не сегодня. Танос перевел взгляд с Госпожи на Шкаф и обратно, на не знающий жалости череп его возлюбленной. Лишь одно она могла сказать ему, и он слышал эти слова, пусть они и не были произнесены вслух.

Это твой последний шанс.

Танос чувствовал, что здесь замешана какая-то высшая сила. Быть может, все его поступки были предрешены с самого начала.

Он моргнул, и призрак матери вернулся. Она открыла одну дверцу Шкафа, за которой оказалось еще одно зеркало, и вопрошающе вздернула бровь.

Танос в последний раз взглянул на свое отражение, на каменнокожего завоевателя, стремившегося повергнуть сами звезды. Грозу титанов, владыку Камней Бесконечности. Злодея, разбойника, истребителя целых цивилизаций.

Затем он протянул руку к дверцам Шкафа, распахнул их и шагнул внутрь.

Книга вторая

Сакросанкт

Планета Сакросанкт, обитель Церкви Вселенской Истины – ярчайший пример извращения религиозной идеологии.

Церковь была основана с благородной целью: помогать бедным и обездоленным по всей Вселенной. По распоряжению основателя, загадочного Магуса, вокруг дворца Сакросанкта появилось первое поселение, выстроенное в форме анха – священного символа жизни. Сам дворец возвышался в «голове» анха, и частично углублялся в святую гору Иермон.

Внутренние дрязги и неожиданное исчезновение Магуса привели к упадку Церкви, который вскоре распространился и на окружающий город. В петле анха образовался грязный, кишащий мошенниками базар. Выстроенные на церковные средства дома в «руках» анха превратились в трущобы. Церковь бросила все силы на спасение дороги к космическому порту, проходившей по «ноге» анха, и на возведение высоких, смертоносных оград вокруг дворца, призванных отвадить грабителей и прочий базарный сброд.

Несмотря на это, Церковь по-прежнему играет значительную роль в жизни Сакросанкта. Дни ее славы и погони за духовным просветлением давно минули; исчезли и харизматичные матриархи. Некогда ведущая религиозная сила галактики, Церковь превратилась в бездуховную корпорацию, не имеющую конкретных целей, и служит теперь лишь источником извлечения выгоды для отдельных беспринципных акционеров, лишенных какого-либо духовного призвания.

– ИЗ ГАЛАКТИЧЕСКОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ

5

– Нил! Шевели своей тощей задницей!

Перед глазами Таноса стояло беспощадное кроваво-красное солнце. Согнувшись над лопатой, он утер пот со лба.

– НИЛ!

Хлыст надсмотрщика прошелся по его голой спине. Вскрикнув от боли, Танос выронил лопату. Когда он нагнулся поднять ее, цепь вокруг его талии с лязгом натянулась, сбив с ног скованного с Таносом напарника. Тот выругался и пихнул Таноса локтем под ребра.

Не успел Танос выпрямиться, как надсмотрщик снова хлестнул его. Боль пронзила тело. Танос чувствовал, как по спине, смешиваясь с потом, потекла кровь.

Надсмотрщик грозно навис над ним. На нем была легкая туника, на шее болталась цепочка с потускневшим металлическим анхом – символом Церкви Вселенской Истины.

– И откуда такие тупые каторжники берутся? – проворчал надсмотрщик.

Остальные рассмеялись. Все – десять мужчин и женщин самых разнообразных гуманоидных рас – остановились поглазеть на разыгравшуюся сцену. Все они были скованы друг с другом длинными цепями, волочившимися по песку. Перед ними простиралась наполовину вырытая яма, которую предстояло заполнить сваленными в груду неподалеку электроквантовыми оградительными столбами.

Танос поморщился от жары. В пустыне было невыносимо жарко, и нельзя было найти даже крошечного уголка тени. Над головой кружили вороны, куда более крупные, чем их земные сородичи.

– Ну что? – произнес надсмотрщик. – Даже свое чертово имя забыл?

«Может, и так, – подумал Танос. – Может, я вообще его не знал».

В глубине души ему хотелось ударить надсмотрщика, задушить его цепями, сжать руками его багровую голову и крутануть до сладостного хруста. Еще месяц назад он бы так и поступил – как подобает Таносу, завоевателю миров. Но он больше не был Таносом. Он взглянул на свои руки – худые, зеленокожие, с длинными заостренными пальцами, сжимающими рукоять лопаты. Теперь его руки были грязными и грубыми, и мозолей на них, по сравнению с тем, когда он прибыл сюда три недели назад, прибавилось.

Это были руки Нила.

– Простите, господин, – сказал он. – Я задумался.

Надсмотрщик хмыкнул и сплюнул на землю.

Остальные рабочие разошлись, похихикивая. Все, кроме одной женщины.

Она стояла по левую руку от Таноса и сосредоточенно разглядывала его. Худощавая блондинка с ясными глазами и бледной кожей. Такую не ожидаешь встретить на каторге.

– Слушайте внимательно, грязнули! – надсмотрщик поднял к небу свой анх. – Вы все согрешили против Церкви, но с ее благоволения вам была дана возможность искупить грехи!

Танос проследил взглядом направление, куда смотрел надсмотрщик. Дворец Церкви Вселенской Истины сиял на горизонте, его высокие каменные стены были усеяны золотыми шпилями. Позади высились скалистые отроги горы Иермон.

– Ваш труд послужит безопасности Церкви, позволит оградить ее от отребья из старого города, – надсмотрщик обвел рукой оживленный город в километре к югу, – и от грязных пустынных кочевников. Безопасность – один из ключевых аспектов веры!

Несколько скованных каторжников нехотя повторили этот клич.

Надсмотрщик обошел группу, пощелкивая хлыстом. Мужчина рядом с Таносом начал копать. Его стройная соседка тоже подцепила лопату песка.

– А ты, – прошипел надсмотрщик в ухо Таноса, – больше не отвлекайся.

Спину Таноса вновь обожгла боль. В этот раз он удержался от крика, ухватил покрепче лопату и принялся копать.

– Тебе стоит вести себя разумнее, – обратилась к нему блондинка, когда надсмотрщик отошел подальше. – Церковь ставит во главе всего дисциплину. А если для этого нужно причинить кому-нибудь боль – тем лучше.

Танос ответил, внимательно подбирая слова.

– Мне доводилось быть тем, кто держит хлыст.

Женщина удивилась.

– Копай, не останавливайся.

Нахмурившись, Танос вонзил лопату в песок. Тело по-прежнему было для него непривычным – слишком худым по сравнению с прежним. «Нил» был жилистым и сильным, но его мускулатура была иначе развита.

– И что ты натворил, что оказался здесь? – спросила женщина.

Танос осторожно огляделся. Скованный с ним мужчина ожесточенно рыл песок, не обращая на соседа никакого внимания.

– Присвоил чужой товар, – ответил он. – Думал… думал, что смогу так сколотить начальный капитал на этой планете. Что-то вроде того.

– Не на тех напал?

– Не знал, что товар предназначался Церкви.

Женщина сочувственно кивнула.

– Твою команду тоже взяли?

– Нет у меня команды. Я один, – копнув поглубже, Танос распрямился. – Прилетел сюда на одноместном флаере, который тут же приказал долго жить. Вот я и решил посмотреть, чем можно заняться на Сакросанкте. Рыцари взяли меня по дороге в город. С ховерциклом я хорошо управляюсь, но груз не позволил уйти от погони.

– Дорога – ловушка. На ней негде спрятаться, некуда свернуть. Все на этой планете строила Церковь, – усмехнулась женщина. – Нил, тебе еще многое предстоит узнать о Сакросанкте.

Танос рассвирепел. Она что, издевается?

– Груз-то хоть ценным был?

– В том и беда, – ответил он. – Ящик оказался доверху набит святыми чашами… этими дешевыми безделушками, которые Церковь продает всяким олухам. Одним словом, хлам.

Траншея достигла уже метра в глубину. Щелкнув хлыстом, надсмотрщик указал в сторону дворца. Каторжники выбрались из траншеи, гремя цепями, и отправились на новое место, где снова принялись копать.

– А ты? – спросил Танос. – По тебе не скажешь, что ты преступница.

Блондинка опасливо отвела взгляд.

– Ну же, расскажи! – настаивал Танос.

– На меня положил глаз один из верховных кардиналов, – женщина скривилась. – Пытался затащить в свои дворцовые покои, глубоко в горе. Я послала его самоудовлетворяться с церемониальным кистенем, назовем это так.

– А он в ответ послал тебя сюда.

– Как я уже говорила, – женщина потрясла цепью, – они ценят дисциплину.

Танос пригляделся к ней. Довольно симпатичная. Безумный титан Танос мог бы увлечься ей, подчинить и овладеть. А вот Нил…

Чего хотел Нил?

Надсмотрщик перегнал группу на новое место. Они все приближались и приближались к дворцу, к ограде с башнями, отделявшей его от остального Сакросанкта.

Показались главные ворота; по обе стороны от широких железных дверей возвышались сторожевые башни, на верхних площадках которых расположились вооруженные квантовыми винтовками снайперы. От ворот к оживленному базару примерно в километре от дворца тянулась узкая дорога. По ней, пыхтя, медленно двигался торговый катер на воздушной подушке, груженный шелками и яркими одеялами.

– Меня зовут Фелина, – представилась женщина. – Фелина Шив.

Говорила она с акцентом, но Танос никак не мог понять, с каким.

– Откуда ты родом, Фелина Шив?

Фелина ушла от ответа.

– Ты недавно на Сакросанкте? – спросила она.

– Недавно, – сказал Танос.

– И зачем ты здесь?

Он задумался.

– Пытаюсь начать жизнь заново.

– Не слишком-то у тебя получается, – женщина вновь потрясла цепями. – Давно тебя поймали?

– Четыре дня назад, – кряхтя, Танос управлялся с лопатой. – Мою комнату в городе уже наверняка сдали кому-нибудь другому.

– Ты, случайно, не заплатил за нее вперед?

Танос нахмурился.

– Первое правило Сакросанкта: никогда не плати ни за что вперед, – женщина улыбнулась, и ее аккуратное лицо приобрело игривое выражение. – Вот что. Помоги мне, и взамен сможешь пожить у нас.

– У «нас»?

С загадочной улыбкой Фелина отвернулась. Торговый флаер был уже метрах в пятидесяти от них, почти у самых ворот.

– Постой! – окликнул ее Танос. – С чем тебе помо…

Фелина сунула два пальца в рот и пронзительно свистнула. Надсмотрщик и остальные каторжники обернулись на звук. Из-под одеял на катере выскочило некрупное животное и резво понеслось в их сторону.

Надсмотрщик бросился к Фелине.

– Что за дрянь?

– Спайк! – крикнула скованная женщина. – Отвлеки его!

Животное замерло. Теперь Танос мог его разглядеть – это был маленький домашний тигр, но когти и зубы у него были невероятно острыми. Подняв голову, тигр злобно зашипел на надсмотрщика. Тот жестом приказал каторжникам отступить, а сам медленно пошел к хищной кошке, щелкая по земле хлыстом.

– Киса, – прорычал он, – сегодня ты пойдешь на корм церковным собачкам…

Тигр прыгнул на него, замахнувшись лапами. Его когти достали лицо надсмотрщика и начали терзать его. Тот с криком выронил хлыст и попытался сбросить с себя зверя. Вместе они покатились по земле.

Напуганные каторжники рванулись в разные стороны, дергая за цепи и сбивая друг друга с ног. Танос едва удержался на ногах, когда его сосед потянул цепь в тщетной попытке ее оборвать.

– Авия! – крикнула Фелина.

Торговый катер замер у самых ворот. Одеяла полетели на землю, а следом спрыгнула невысокая мускулистая женщина и со всех ног побежала к каторжникам. У нее была темная кожа и короткие волосы. Заметив Фелину, она кивнула.

– Кто это? – спросил Танос.

– Моя сестра, – улыбнулась Фелина.

Надсмотрщик извивался в песке, его лицо было залито кровью. Он отмахивался и отбивался от тигра, но тот неумолимо рвал его голову, практически лишив его скальпа.

Очередной рывок цепи едва не повалил Фелину, но Авия успела вовремя, чтобы поддержать сестру. Авия была ниже сестры ростом и выглядела заметно сильнее, но менее привлекательно.

– Не жарко сегодня для игры в песочнице? – Авия указала на вырытую яму.

– Да вот, решила позагорать, – Фелина подняла закованную руку. – Поможешь освободиться?

Авия проверила цепь на прочность, несмотря на помехи со стороны соседа Таноса, продолжавшего дергать ее. Каторжники разбрелись в разные стороны – кто-то пытался бежать, кто-то застыл, наблюдая за борьбой надсмотрщика с тигром.

– Я же учила тебя рвать такие цепи, – пристыдила сестру Авия.

– Ты же знаешь, из меня плохой боец, – поджала губы Фелина.

– Прошу прощения, – встрял в диалог Танос, – но если вы умеете рвать цепи, то лучше сделать это поскорее.

Авия гневно взглянула на него.

– А ты еще кто такой?

– Друг, – сказала Фелина. – И он прав.

Следом за сестрой Авия повернулась к надсмотрщику, которому удалось отбиться от тигра и включить рацию.

Скривившись и покачав головой, Авия воззвала к небесам.

– ГЕНРИ!

Танос услышал клекот и посмотрел на небо. Сверху прямо на него пикировал грозный рыжеперый коршун. Таносу пришлось уворачиваться.

Авия рассмеялась резким, но дружелюбным смехом. Смех Фелины был более тихим, более женственным.

Завидев коршуна, оставшиеся на месте каторжники тоже бросились врассыпную. Ближайшие из них повалились на песок, но Авия крепко держала цепь, не давая упасть Фелине и Таносу. Коршун уселся на ее вытянутую руку. Птица склонила голову и раскрыла клюв, словно в ожидании приказа хозяйки.

Другой рукой Авия натянула соединяющую Фелину и Таноса цепь. Коршун взмахнул крыльями, взмыл в воздух и устремился вниз. Когда клюв птицы открылся, Танос успел заметить ряд острых стальных зубов, и тут же отвернулся, стараясь не дергаться.

С металлическим лязгом цепь оборвалась.

Надсмотрщику удалось подняться и достать нож. Он кружил вокруг тигра, постепенно сокращая дистанцию, но после каждого его выпада тот с шипением отпрыгивал назад.

В следующие несколько секунд все было как в тумане. Коршун, казалось, очутился сразу везде, перекусывая хитросплетенную паутину цепей. Освобожденные каторжники разбежались, большинство в сторону старого города. Остальные бросились на юг, к низеньким домишкам, где их могли приютить такие же нищие родственники.

– Идем, – Авия схватила сестру за руку. – За мной.

Разъяренный надсмотрщик ринулся с ножом на Фелину. Та грациозно уклонилась, но он быстро скоординировался и продолжил наступление. Авия потянулась к сестре, но в ту же секунду сверху метнулся коршун.

– Генри, стой! – крикнула Авия. – Ты ее поранишь!

Внимание Таноса привлекло какое-то движение на севере. Из боковых ворот дворца выдвинулся отряд пеших Черных рыцарей. До них было около километра, но их пурпурные одеяния, отбрасывающие тень на песок, ни с чем нельзя было спутать.

Сыпля проклятиями, Танос сгруппировался и напал на надсмотрщика. Схватив за тунику, он оттащил его от Фелины и со всей силы ударил кулаком в живот. Надсмотрщик согнулся в три погибели, заливая песок кровью с истерзанного лица.

– Я весь внимание! – прорычал Танос.

Стоило надсмотрщику поднять голову, как Танос сильно ударил его в нос. Надсмотрщик заскулил и растянулся на песке.

Танос взглянул на свой кулак. Прежде он уничтожал противников плазменной космической энергией. А теперь он лишь вор, отчаянно сражающийся за жизнь, как и все на этой жалкой, погрязшей в бесправии планете.

Он обернулся. Две пары глаз смотрели на него с одинаковым изумлением. Коршун снова уселся на руку Авии; а маленький тигр удивительным образом точно так же устроился на руке Фелины. Весил он, должно быть, килограммов семь, но стройная женщина держала его с легкостью.

Фелина вытянула другую руку, и тигр, шипя, перебрался на нее. Свободной рукой Фелина помогла Таносу подняться.

– Ну что, Нил? – спросила она. – Готов какое-то время побыть в компании сестер Шив?

Танос взглянул на приближающихся рыцарей. Уже можно было разглядеть их тяжелые протонные пистолеты. Еще минута – и они будут здесь.

– Спрашиваешь! – ответил он.

– Отлично!

Вместе они побежали через пустыню к старому городу. К огромному базару, к городскому центру – этому лабиринту из торговых палаток, питейных заведений и укромных местечек. В неподконтрольное Церкви подполье Сакросанкта.

Танос почувствовал, что Авия пристально за ним наблюдает. Пока они бежали, ее проницательные глаза смотрели на него подозрительно, оценивающе. Но вскоре она одобрительно кивнула.

– А ты умеешь драться, – сказала она, хлопнув его по спине.

От хлопка раны Таноса вновь открылись, и он поморщился.

Солнце клонилось к закату, Черные рыцари настигали их, а спина болезненно ныла. Над головой кружили вороны, готовые ринуться вниз, как только беглецов покинут силы. Но несмотря на это, Танос – некогда грозный завоеватель, повелитель армий и планет – усердно переставлял свои, теперь худощавые, ноги по песку, улыбаясь.

6

Сестры привели его к себе домой, в одноэтажную хижину в западном квартале города. Некоторые дома вокруг были построены из камня или дубового бруса, остальные же были простыми брезентовыми палатками. Узкие полоски поросшей травой земли, жалкие подобия двориков, окружали низкие заборчики из дерева или металлолома.

У самых дверей коршун Авии взмыл в небо, яростно махая крыльями, и на мгновение скрылся на фоне яркого, слепящего солнца.

Вскоре птица вернулась и уселась на низкую крышу хижины.

Показав на примостившуюся над входной дверью птицу, Авия сказала:

– Лучше любой сигнализации.

Фелина закатила глаза.

– Главное, чтобы он оставался снаружи.

Авия ткнула в сестру пальцем.

– Там, откуда она родом, не водятся стервятники.

Похоже было, что между сестрами идет давний, им одним понятный спор.

Фелина вытянула руку, и Спайк, ее тигр, спрыгнул на землю. Подбежав к двери, он лапой открыл ее. Фелина следом за питомцем вошла в дом.

Танос не спешил входить. Сперва он осмотрелся. В соседнем дворе он заметил пожилую женщину-кри, развешивающую белье на протянутую от ее вагончика к забору веревку. Она глядела на Таноса с подозрением.

Он уже чувствовал себя здесь как дома.

На тесной кухне царил беспорядок. Кругом валялись грязные тарелки, ножи и вилки. На маленьком столике возлежало с полдюжины дохлых мышей разной степени выпотрошенности.

Фелина сморщила носик.

– Другого места не найти?

– Ты же не хочешь, чтобы Генри сожрал соседских питомцев?

– Я приберусь. Кроме меня некому, – фыркнула Фелина и махнула рукой. – А ты пока проводи гостя в его комнату.

Авия указала Таносу направление.

– Идем.

Площадь комнаты была не более четырех метров – ни дать ни взять кладовка с одиноким крошечным окошком. На составленных штабелем ящиках стоял простой радиоприемник, рядом – лампа гамма-накаливания. На полу была свалена в кучу одежда.

– Никаких излишеств, – сказала Авия, – но выбирать тебе не приходится.

Она сдвинула в сторону груду рубашек, и взгляду Таноса предстала маленькая, почти детская кровать. Он уже открыл рот, чтобы возразить и объяснить, что его вес она не выдержит, но вспомнил, что теперь у него другое тело. Осторожно присев на краю, он сказал:

– Годится. Откуда она?

Авия остановилась в дверях.

– Что?

– Твоя сестра. Что это за место, где не водятся коршуны?

Авия лишь нахмурилась.

– Ладно, – не сдавался Танос. – А ты откуда родом?

– Отсюда. Родилась и выросла на Сакросанкте, – развела руками Авия. – Говорят, что никто не может звать это место своим домом, что все здесь приезжие, но вот она я.

Тут Танос заметил, что на стене позади Авии ровными рядами висят мечи. Больше десятка, некоторые – древние на вид, а у нескольких в рукоятях даже сверкали драгоценные камни.

– Твои? – спросил он, указывая на клинки.

Авия кивнула.

– Хорошо с ними управляешься? – задал он еще один вопрос.

– Выиграла несколько дуэлей.

Не сходя с места, Авия пристально посмотрела на Таноса, после чего сунула руку в карман и бросила ему клочок бумаги: схематичную, нарисованную карандашом карту, на которой было изображено квадратное здание, входы и выходы которого были помечены стрелками.

– Фабрика по производству фасованного мяса, – объяснила Авия. – На окраине старого города. Фелина собирается ее обнести. Что думаешь?

Танос кивнул и присмотрелся к карте.

– В крайнем случае, унесем оттуда пакет отбивных, – Авия наморщила лоб. – А вот о набегах на Церковь забудь. Добром это не кончится.

– Послушай, – начал Танос. – Вам вовсе не обязательно мне помогать. Меня наверняка разыскивают.

Авия рассмеялась своим резким, грубоватым смехом.

– Да плевать они хотели на пару беглых каторжников. Больше мороки.

Она развернулась и собралась было уходить, но вдруг остановилась. Сняв со стены узкий клинок с вычурным резным эфесом, она сделала несколько выпадов, настолько ловких, насколько позволяла тесная комната.

– Фехтуешь? – спросила она Таноса.

Острие клинка мелькало в паре сантиметров от его носа, но он и бровью не повел.

– Не было времени учиться.

– Хочешь, научу?

Танос попытался прочитать ее намерения. Что скрывали эти глаза на твердом, волевом лице?

Пожав плечами, Авия бросила клинок на пол и ушла.

Танос долго сидел на кровати, не выпуская из рук карту. Воздух был тяжелым и спертым. Снаружи, со двора крийской женщины, доносились приглушенные звуки спора.

Что замышляет Авия? Она совсем не похожа на сестру. Фелина была практичной и вела себя расчетливо, даже сдержанно. В ней чувствовалось благородное происхождение. Танос находил ее привлекательной, но чересчур отстраненной.

Мускулистая, грубоватая Авия – прирожденный воин. В прежней жизни Танос не обратил бы на нее внимания и ухаживал бы за Фелиной. Но было нечто загадочное в том, как Авия смотрела на него. Неужели он ей понравился? Или все это – часть сделки, предложение услуги за услугу?

Ответ пришел в форме одного-единственного слова. То ли призрак матери, то ли собственное подсознание Таноса прошептало его. Истина была настолько проста и в то же время настолько чужда всему, к чему Танос привык, что сам он никак не мог прийти к такому ответу.

Так кем же для него становилась Авия?

Другом.

Во вторник они совершили первую кражу. Ничего сложного – нужно было лишь проверить, как у них получится работать вместе. Фелина притворилась, что хочет купить дорогой антаранский шарф, попутно строя глазки торговцу шелками. По безмолвной команде тигр Спайк с громким мяуканьем запрыгнул на прилавок и начал драть товар когтями. Торговец переполошился, и пока Фелина извинялась, Танос с Авией стащили с края прилавка ящик аэсирских шелков.

Успех они отметили в баре «Т’Спирис» – подпольном, но просторном заведении с длинной барной стойкой из мореного дуба, раздобытой хозяевами на какой-то давно вымершей планете. Увлекшись выпивкой, Фелина расплескала медовуху по столу, и когда Танос вытер его аэсирским шарфом за десять тысяч кредитов, сестры рассмеялись.

Танос довольно скоро узнал, что воды на Сакросанкте всегда не хватало. И без того пустынную планету постоянно одолевала засуха, а основные запасы питьевой воды забирала для своих ритуалов Церковь. Эль, медовуха и вино стоили значительно дешевле, чем вода – и пользовались куда большим спросом среди бедноты и регулярно заглядывавших в город пиратов.

В среду они напали на торговый катер с грузом бренди для северных районов старого города. Налет не прошел гладко: Авия набрала слишком много ящиков, и водитель смог разоружить оставшуюся без помощи сестры Фелину и приставить нож к ее горлу. Ценой многочисленных царапин Таносу пришлось удерживать тигра, желавшего броситься на помощь хозяйке. Коршуну Генри удалось отвлечь водителя, и Авия наконец улучила момент, чтобы пырнуть того ножом. Фелина отделалась парой порезов и синяками на шее. В будущем они решили планировать операции более тщательно.

В четверг Авия начала учить Таноса фехтованию. Протянув ему тонкий, похожий на рапиру, клинок, она лишь сказала: «Попробуй». После того, как он сделал несколько выпадов в своей крошечной комнате, Авия взяла его одной рукой за локоть, а другой – за талию, и, повинуясь ее пальцам, Танос принял правильное положение и стал размахивать клинком чуть аккуратнее. Тем не менее одним неловким взмахом он вдребезги разбил гамма-лампу. Закатив глаза, Авия объявила урок оконченным.

В пятницу Танос купил для своей комнаты изготовленное на Земле одеяло. Стоя среди уличных лавочек с одеялом в руках, он наслаждался тем, как теплый ветер греет его заживающую спину. В старом городе жизнь била ключом: кругом кишели космические путешественники, торговцы, воришки, мужчины, женщины и существа неопределенного пола. Все были заняты своим делом: кто-то продавал, кто-то покупал, кто-то облапошивал прохожих, а кто-то просто попрошайничал. В ноздри ударил запах перченого мяса, что жарил в соседней лавке ши’арец с тусклым оперением. У Таноса потекли слюнки, и он полез в карман за монетами.

В субботу они совершили набег на скотобойню. В этот раз решено было не экспериментировать. Фелина стояла на стреме, пока коршун отвлекал рабочих у входа, а Танос и Авия, подцепив баграми по туше вакабиста, вынесли их с черного хода.

Позже они вдоволь поспорили о кулинарии.

В старейшем городском квартале, примыкающем к космопорту, пропивали свою старость зеленокожие люди. Не стесняясь крепкого словца, они рассуждали о давних временах, когда Магус еще не прибыл на Сакросанкт, да и сама планета называлась просто: Родина. Других планет зеленокожие люди не знали.

Магус почти истребил их, а выживших загнал в рабство. Их трудом, камень за камнем, был построен Дворец. Теперь их потомки едва сводили концы с концами в порту и старом городе. Нескольким везунчикам удалось попасть в Черные рыцари.

Прежде религия не интересовала Таноса, но слыша эти истории, он не мог не восхититься ее могуществом и влиянием.

В воскресенье Авия отвела его в большой шатер, где представители самых разных рас состязались в фехтовании. Двое огромных ба-бани сражались на лазерных шпагах. К концу поединка оба покрылись ожогами, но как ни в чем не бывало хлопнули друг друга по ладоням, обнялись и вместе покинули шатер.

Авия арендовала площадку для спарринга и протянула Таносу клинок. Он выстоял три минуты прежде, чем она его обезоружила. Урок не прошел зря.

– Господин, у вас мелочи не найдется?

– Господин, у вас мелочи не найдется?

В понедельник Танос встретил на окраине базара пару зеленокожих ребятишек. Их раса – кажется, фрома – отличалась физической крепостью, но лица этих ребят были истощены от голода. Танос бросил им несколько монет, и они убежали.

Танос оглянулся на базар – этот бурлящий живой котел под кроваво-красным солнцем. Впервые он осознал, в какой бедности живет большинство населения Сакросанкта. Почувствовал, насколько хрупка и опасна их жизнь.

Неужели большинство существ во Вселенной живут так же?

Он понял, что меняется. Ему нравилось воровать и учиться фехтованию, нравилось рисковать и наслаждаться успехом. Но что-то изменилось. Внутри него больше не полыхало пламя, не разгоралась всепоглощающая жажда завоевывать и подчинять себе всех и вся.

Он с удивлением осознал, что эта жажда делала его несчастным.

В следующий вторник они обсуждали план нового налета, сидя в уличном кафе. Над головой собирались вечерние тучи, грозя редким в этих краях дождем. Фелина усердно работала карандашом, рисуя карту местности, а у ее ног Спайк лакал из миски молоко.

– Карнелия, – вдруг произнес Танос.

Фелина тут же встрепенулась.

– Что?

– Ты с Карнелии.

– Как ты догадался?

– Вспомнил наконец, где слышал твой акцент.

Авия повела головой.

– Вот кого-то побросало по свету.

– Это одна из богатейших планет в галактике, – сказал Танос.

Фелина сперва серьезно взглянула на него, но тут же улыбнулась и развела руками. Улыбка у нее была красивая.

– Я терпеть не могла Карнелию, – сказала она. – Точнее, своего отца. При первой же возможности я сбежала в компании прекрасной воровки с алебастровой кожей и весьма мрачным взглядом на жизнь.

– Ничего хорошего из этого не вышло, – вставила Авия.

– Да уж, – признала Фелина.

– Я нашла ее в слезах на площадке космопорта и приютила, – задумчиво сказала Авия. – Моих родителей давно нет в живых. Мама работала в порту, папа был Черным рыцарем. В те времена рыцарские клятвы рассматривались Церковью очень серьезно. Никаких братаний с простолюдинами… Мне было шестнадцать, когда их раз – и не стало.

– Церковь постаралась? – спросил Танос.

Авия лишь пожала плечами.

– Я рада, что мы встретились, – Фелина положила голову на плечо Авии. – Пусть ты и простолюдинка.

Авия легонько ударила ее в плечо, и Фелина притворно поморщилась.

– Значит, на самом деле, – Танос взял паузу, – вы не сестры?

Женщины лишь рассмеялись в ответ.

– Теперь твоя очередь, Нил, – сказала Авия. – Откуда ты родом?

Он открыл было рот, чтобы рассказать выдуманную историю, но тут какой-то внутренний инстинкт заставил его повернуться. Перед его глазами была толпа народу, торговцы и вооруженные путешественники. Мимо надменно прошагал отряд получивших увольнение на берег кри.

Когда они прошли, Танос увидел ее. Темно-синяя кожа, пронзительный взгляд, черная помада на губах. Танос узнал ее мгновенно, пусть на ней был всего лишь черный однотонный скафандр без шлема.

Проксима Полночь. Убийца Черного Ордена – некогда элитной гвардии несокрушимой армии Таноса.

Почувствовав его взгляд, она обернулась, ухмыльнулась и пошла своей дорогой.

Танос понял, что она его не узнала. Конечно, нет. Он ведь теперь другой.

– Нил? – окликнула его Фелина.

Он едва расслышал ее. Даже земля под ногами теперь казалась ему другой. Ветер переменился.

Внутри него вновь разгоралось пламя.

7

– Видели выражение лица этого стронцианина? – Авия со смехом опустила стакан на стол. – Он даже не заметил, что мини-движки пропали.

– Я думала, он расплачется, – хихикнула Фелина. – А ты оказалась права. Совершить кражу в космопорту оказалось легче легкого.

– Там никто не сует нос в чужие дела, – Авия наполнила стакан из кувшина. – Поэтому всем плевать.

Танос сделал большой глоток из своего стакана. Он сердился и никак не мог успокоиться. Арктурианское бренди казалось ему пресным и водянистым.

Ранний вечер в «Т’Спирис». Народу не то чтобы много, но и не мало. В основном местные, у которых завелись лишние деньги, и скучающие проститутки. За одним из столиков – веселая, хохочущая компания молодых затоанцев с раскачивающимися в воздухе красными плавниками. Рядом сложены их луки и стрелы.

Один затоанец достал острую стрелу, чтобы показать остальным, что вызвало суровый взгляд вышибалы – крепкого пурпурнокожего сакааранина.

На коленях Фелины крутился Спайк. Женщина взяла его и позволила тигру забраться на стол, где тот умял остатки сырных лепешек и направился к Таносу в поисках добавки. Танос отпихнул его.

– Послушай, – Фелина дотронулась до его руки. – Эти гипердвигатели малого размера, а значит, у нас получится легко их сбыть. Я знаю пару беглецов, желающих покинуть планету.

– Не торопись, девочка, – сказала Авия. – Это слишком опасно.

– Хочешь всю жизнь побираться? – закатила глаза Фелина. – Как говорится, кто не рискует…

– Вот научишься с ножом обращаться – тогда я соглашусь на любой риск.

Танос не обращал на них внимания. Его взгляд был устремлен в сторону барной стойки, где крийские солдаты в бело-зеленой форме перебрасывались шуточками с барменом, тощим землянином с плохо скрывающим лысину зачесом.

– Этот червяк разбавляет напитки, – проворчал Танос.

– Гарри-то? – Фелина взглянула на бармена. – Разумеется. Он всегда это делает.

– Чего ты ожидал от этой рыгаловки? – добавила Авия.

Танос вновь покосился в сторону бара. Люстра над барной стойкой едва светилась, трех оставшихся тахионных ламп хватало лишь на то, чтобы слегка развеять полумрак. С краю над стойкой склонился одинокий скрулл с обвисшим от обезвоживания, вызванного чрезмерным потреблением алкоголя, подбородком. Солдаты расселись у противоположного края, открыв взгляду еще одну посетительницу – высокую стройную синекожую женщину. Проксима Полночь пила в одиночестве, чередуя глотки ярко-оранжевого коктейля со вдохами из долензианского нюхательного сосуда.

Танос сплюнул остатки пойла прямо на стол.

– Эту дрянь даже выливать из себя не хочется.

Авия нахмурилась.

– У кого-то плохое настроение.

Один из крийских солдат обратил внимание на Проксиму и вразвалочку побрел к ней. Та лишь взглянула на него пустыми белыми глазами, и солдат остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду, развел руками и вернулся к товарищам.

– Глянь-ка, – Фелина достала из сумки под столом маленькое протонное ружье. – Стащила у того стронцианина.

Танос почувствовал, что внимание вышибалы теперь привлечено к ним. Проносить в «Т’Спирис» оружие не воспрещалось, но лишних проблем никто не хотел.

– Что скажешь, Нил? – Фелина игриво прицелилась из ружья в пустой стакан Таноса. – Хочешь, проучу это разбавленное пойло?

Авия хмыкнула.

– Главное, ресницы себе не сожги.

Танос больше не мог усидеть на месте. Присутствие Проксимы тревожило его, пробуждая мысли, о которых он старался забыть. Отодвинув табурет, он встал и двинулся к бару. Бармен, заметив его, произнес:

– Добавки?

Танос лишь смерил его уничижительным взглядом.

Проксима вдыхала густой красный дым из нюхательного сосуда, и даже не обратила внимания на Таноса.

– Интересно, – начал тот.

– Интересуйся в другом месте, – кашлянула Проксима. – Проваливай.

– Интересно, что член Обсидиановой Жатвы делает в этой дыре.

Проксима оторопела. Сделав глоток оранжевого ликера, она повернулась к Таносу.

– Давненько я не слышала это название, – сказала она.

– Но тебе оно известно.

– Оно мне никогда не нравилось.

– Иногда наши предпочтения не имеют значения.

Проксима прищурилась. Над ее головой еще одна лампочка в люстре мигнула и погасла.

Танос оставался неподвижен, и будто сам не осознавал своих действий. Провоцировать Проксиму было сродни самоубийству. Прежде, под командованием Таноса, она в одиночку вырезала целые народы, убивала вооруженных до зубов противников одним лишь световым копьем, а порой и голыми руками. Лишенный титанической силы, Танос был ей не соперник.

Но что-то внутри него бурлило. Пламя разгоралось все ярче.

– Может, объединим силы? – спросил он.

– Я видела тебя в старом городе. Ты следил за мной, – голос Проксимы был удивительно спокоен. – Мы знакомы?

– Возможно, – Танос облокотился на стойку и отодвинул в сторону стакан Проксимы. – Хочешь, познакомимся поближе?

Он дотронулся длинными пальцами до ее щеки. Ее кожа была мягкой и горячей, будто под ней полыхал синий огонь.

Незаметным движением ее рука сомкнулась на его запястье. Хватка была железной, но Танос не шелохнулся. Проксима прошептала ему в ухо:

– Еще раз попадешься мне на глаза, и я обездвижу тебя точечными уколами черного света. Затем раздену догола, прикую к стене и вырежу все известные ругательства на твоем теле. Не слишком глубоко, но достаточно, чтобы ты мог потерять сознание от боли. Каждый раз, когда ты будешь к этому близок, я буду вкалывать тебе особый стимулянт, от которого твоя шея будет поворачиваться так, чтобы ты мог видеть, как я вырезаю следующее слово, – она взяла паузу. – А потом я не спеша тебя кастрирую, и каждые несколько минут буду вытаскивать из тебя по несколько сантиметров кишок. Надеюсь, не придется насильно удерживать твои глаза открытыми – не люблю лишней мороки.

Танос оглянулся на свой столик. Фелина и Авия наблюдали за ним, не решаясь что-либо предпринять.

– А затем, – продолжала Проксима, – если я буду совсем уж зла… непривычно, невероятно зла…

Отпустив руку Таноса, она плеснула свой ликер ему в лицо.

– …я передам тебя своему мужу.

Авия вскочила на ноги. Танос взмахом руки остановил ее. Бармен отвлекся от протирания стойки. Остальные посетители в напряжении ожидали продолжения.

Окинув взглядом всех присутствующих, Проксима хмыкнула. Танос заметил, что одну руку она убрала за спину, чтобы взять спрятанное под стойкой копье.

Он вытер с лица липкую жидкость.

– Знаешь, – сказал он. – Здешний бармен разбавляет напитки водой.

Проксима не сразу поняла, о чем он. Затем повернулась к заволновавшемуся бармену, и, подняв стакан, осмотрела его в тусклом свете люстры.

– На вкус как отрыжка бруда, – сказала она.

Бармен отступил поближе к крийским солдатам.

– Деньги мы не возвращаем, – пробормотал он.

Один из кри кивнул бармену, намекая, что прикроет его. Танос заметил, что солдат уже натянул на голову боевой шлем.

Авия и Фелина держались поодаль, не решаясь отойти от столика. Тигр, облизываясь, сидел на вытянутой руке Фелины. За их спинами затоанцы тоже были настороже, но пока что не хватались за луки.

Проксима не сводила глаз с бармена.

– Мой приятель не обманывает? – спросила она, указывая на Таноса.

Вперед выступил вышибала с массивным топором в лапищах.

Бармен нырнул под стойку, и Танос инстинктивно отреагировал на это движение. Подпрыгнув, он шмыгнул следом, на ходу оценивая обстановку. Ящики бутылок, стаканов, железное корытце со льдом. И бармен, тянущий руки к ши’арскому охотничьему ружью.

Танос схватил его за руку и вывернул запястье. Мужчина вскрикнул от боли, на что Танос ответил ему тычком в лицо. Бармен повалился на пол, а в воздухе повеяло прокисшим виски.

Танос взял передышку. Его сердце неистово колотилось. Он чувствовал невероятную бодрость, словно рукоприкладство вдохнуло в него новую жизнь.

Сверху упала тень. Подняв глаза, он увидел согнувшуюся над стойкой Проксиму Полночь. Она держала наготове копье, потрескивающее от бегущей по нему энергии.

«Она проверяет меня, – подумал Танос. – Оценивает».

Крийский отряд с оружием наготове обступил ее. Один из солдат перегнулся через стойку и указал на бармена, другой попытался схватить Проксиму за волосы. Даже не обернувшись, она сделала выпад рукой и пронзила копьем его грудь. Из острия вырвался поток черного света, окутывая кри искрящейся темной пеленой. Солдат упал, испустив дух.

Проксима соскочила со стойки, вращая копьем. При виде павшего товарища солдаты кри отступили и вытащили огнестрельное оружие. Пока они целились, Проксима перепрыгнула через них, приземлившись прямо на столик затоанцев и сломав его пополам. Напитки и стаканы полетели на пол.

Один затоанец с боевым кличем схватился за лук, но Проксимы уже и след простыл – она перепрыгнула на другой стол.

Танос выскочил из-за барной стойки. Заметив это, вышибала-сакааранин попер на него с топором. Таносу пришлось пригнуться, иначе огромное лезвие лишило бы его головы. Вышибала замахнулся второй раз, но тут же вскрикнул от боли. По его животу расплылось кровавое пятно, посреди которого торчал кончик тонкого клинка. Танос поднял голову и увидел за спиной вышибалы Авию. Обезумев от боли, сакааранин начал отмахиваться от нее.

«Она что, никогда не расстается с рапирой?» – подумал Танос.

Позади сестры стояла Фелина со стронцианским ружьем наготове. Ее обступили выкрикивающие угрозу за угрозой затоанцы. Фелина спустила курок, но выстрел ушел в молоко – лишь барный табурет разлетелся в щепки. Авия бросилась на помощь сестре, но вышибала не сдавался. Зажав рану одной рукой, другой он ударил Авию в живот. Та отшатнулась и снова сошлась с ним лицом к лицу.

– Нил! – крикнула Фелина.

Не успел Танос добраться до сестер, как в помещении раздался оглушительный клекот. Танос увидел размытые очертания крыльев, и тут же в глотку лидера затоанцев вонзился острый клюв. Кровь фонтаном брызнула из артерии. Остальные затоанцы кинулись врассыпную, на ходу натягивая тетивы луков, но коршун метался столь стремительно, что прицелиться в него было невозможно.

Проксима нахально улыбалась крийским солдатам, облокотившись на стол. Она поманила их пальцем, и те, переглядываясь, нерешительно приблизились.

Одного из них тронули за плечо тонкие бледные пальцы. Солдат вздрогнул, будто от удара током, и обернулся. Ему улыбался худой гуманоид с белоснежной кожей и неестественно вытянутым лицом, одетый в серую с золотом тунику.

Танос бросился под стол. Он узнал новоприбывшего: Эбеновый Зев, еще один член Черного Ордена.

Зев прошептал в ухо солдата:

– Это не имеет смысла.

Солдат снова вздрогнул, его взгляд застыл.

– Твоя жизнь не имеет смысла.

Танос наблюдал за происходящим, затаив дыхание. Над его головой летели стулья, из-за звона стекла и хруста ломающихся костей речь было не расслышать.

– Ты лишний в этом мире, – вкрадчиво шептал Зев в ухо остолбеневшего солдата. – Убей себя.

Со стороны Проксимы послышалось шипение. Оглянувшись, Танос увидел, как черные лучи ее копья окутали еще троих кри смертельными оковами энергии.

– НИЛ!

Танос не видел, как Авия бросила ему меч, но рефлекторно поймал его и успел среагировать на нападение юного затоанца. Сделал он это недостаточно быстро, и пропустил удар по голове.

Ошеломленный Танос вскипел от ярости. Мальчишка-затоанец отступил, наводя на него стрелу. Танос взревел. «Слишком близко для стрельбы из лука, малец, – подумал он. – И руки у тебя дрожат».

Сделав выпад мечом, он перерезал тетиву затоанского лука. Затоанец вскрикнул и бросился наутек. Его друзья встали на его защиту. Они переводили взгляды с Таноса на Зева, длинными пальцами обхватившего голову загипнотизированного кри, потом на Проксиму, поразившую еще одного солдата копьем в самое сердце. В ужасе раскрыв рты, затоанцы кинулись прочь из заведения.

Танос огляделся вокруг. Фелина укрылась за перевернутым столом. Из кухни позади бара вышли трое поваров, шокированных представшим перед ними зрелищем. Спайк, запрыгнув на стойку, злобно зашипел на них, и повара ретировались.

Вышибала-сакааранин с трудом поднялся на ноги, удерживая одной рукой вываливающиеся кишки, а другой – маленький протонный пистолет. Его целью по-прежнему была Авия. Она обернулась, но недостаточно быстро.

Танос бросился на вышибалу и всадил копье тому под колено. Сакааранин взвыл и выронил пистолет. Не успел он упасть, как Авия пронзила его сердце рапирой.

Тяжело дыша, она поковыляла к Таносу. Они прислонились к стойке, поддерживая друг друга, и глядя на то, как сакааранин испускает дух.

– Быстро учишься, – сказала Авия Таносу.

Раздался хлопок. Последний крийский солдат упал, снеся себе половину черепа выстрелом из бластера. Не переставая перебирать в воздухе пальцами, Эбеновый Зев отошел от тела.

Вокруг Проксимы лежали поверженные враги. Зев приветственно кивнул ей и указал на мертвеца у своих ног.

– Он грустил, – объяснил Зев.

В баре наступила пугающая тишина. Пол был усеян обломками столов и битым стеклом, все было испачкано разлитым алкоголем и кровью. Под неподвижным телом вышибалы растеклась целая лужа. Во влажном воздухе пахло дешевой выпивкой и потом.

Авия помогла Фелине выбраться из укрытия. К ним с клекотом подлетел коршун Генри, а Спайк ловко вскочил на руку хозяйки. Странная семейка с недоверием глядела на Проксиму и ее напарника.

Забравшись на барную стойку, Проксима осмотрела помещение. Лишь один посетитель как ни в чем не бывало сидел в уголке и глядел на нее затуманившимися от алкоголя глазами – старый скрулл.

– Теперь это заведение принадлежит Черному Ордену! – воскликнула Проксима.

Она выставила вверх копье, и черный луч ударил в люстру. Между двумя оставшимися тахионными лампами пробежала сверкающая дуга, и они, заискрившись, погасли.

Эбеновый Зев осторожно ступал по полу, обходя трупы. Он ненадолго задержался рядом с Фелиной и ее тигром, а потом рядом с Авией. Наконец он повернулся к Таносу. Тот открыл рот, чтобы заговорить, но тут раздался глухой удар. Старый скрулл шмякнулся лицом на барную стойку.

Проксима расхохоталась. Спрыгнув на пол, она хлопнула Таноса по спине и многозначительно кивнула напарнику. Затем она обошла стойку и пнула обмякшее тело бармена. Тот застонал и снова отключился.

– Надо бы выпить, – Проксима потянулась к бутылке. – Кто-нибудь составит мне компанию?

8

– Рожденный титаном, – рассказывал Эбеновый Зев, – он был одарен великим могуществом благодаря своему царственному происхождению. С рождения он отличался невероятной силой и ловкостью. Не дрогнув, он был способен выдержать жар солнца и холод космоса, и никто во всей галактике не мог тягаться с ним. Но это не идет ни в какое сравнение с тем, какой личностью был Танос.

Старый город. Два часа ночи. Все уличные торговцы давно уже собрали свои товары и складные столы, и скрылись во мгле. В подворотни в поисках корки хлеба и мелких монет высыпали бездомные.

– Еще в юности он стремился к завоеваниям. Жаждал он и знаний, которые могли бы удовлетворить его собственные аппетиты и желания его темной Госпожи. Непреодолимая тяга к энтропии двигала его помыслами.

Свет двух лун едва пробивался сквозь ночную дымку. По дороге в космопорт прогрохотал запоздалый шаттл на воздушной подушке, полный загулявших космических путешественников.

– Поэтому он стремился обладать еще большим могуществом. У него появились последователи – Зодчие, Разбойники, Кровные братья. Верные вассалы, считавшие за честь служить самому жестокому завоевателю во Вселенной.

Из окрестных баров неслась музыка и смех. Местные жители толпились в «Колеснице», где была самая дешевая выпивка. В южной части базара бывалые космические волки угощались элем и сытной едой в «Начи». Черные рыцари, у которых выдался выходной, расслаблялись и забавлялись в «Свинье и адвокате».

– Среди солдат Таноса мы, Черный Орден, были лучшими. Многие из нас отдали жизнь ради его мечты.

Только в таверне «Т’Спирис» стояла тишина. Сваленные в кучу у входа трупы крийских солдат отпугивали даже самых заядлых алкоголиков Сакросанкта.

Внутри Эбеновый Зев заканчивал свой рассказ.

– Танос посвятил себя служению Смерти. Теперь его нет, но мы – те, кто, к несчастью, выжил…

– Должны начать все заново, – закончила за него Проксима.

Взяв еще одну бутылку ши’арского виски, она вернулась за стол, пнув по пути труп вышибалы-сакааранина.

Авия лишь кивнула, наблюдая, как Проксима наливает виски в стакан. Фелина перестала гладить Спайка и бросила подозрительный взгляд на синекожую воительницу. Тигр недовольно зашипел.

Напротив них, откинувшись на спинку стула, сидел Танос. Разговоры его не увлекали. Мысли крутились в голове, рождая все новые и новые планы.

– Я слышала об этом Таносе, – сказала Авия, не отрываясь от стакана.

– В прошлом месяце в небе можно было видеть его лицо, – Зев внимательно следил за ее реакцией. – Видела?

Танос насторожился. Зев говорил о его битве с дедом, которая должна была быть стерта из реальности, ведь Кронос переписал всю историю заново с помощью Камней Бесконечности. Лишь Танос сохранил свои воспоминания.

Он внимательно разглядывал вытянутое лицо Зева и его глаза цвета чистой морской волны. Зев не был похож на остальных членов Ордена. Его преданность не вызывала сомнений, но острый ум и склонность говорить загадками делали его непредсказуемым, а его суждения каким-то странным образом противоречили законам времени и пространства.

Неужели Зев догадался, что история была переписана? И если так, то поделился ли он догадкой с остальными? А может, он знает, что Танос скрывается теперь в чужом теле, под чужой личиной?

Фелина нехотя, скептически ответила Зеву.

– Я не видела никакого лица.

– Просто ты весь месяц пила не просыхая, – усмехнулась Авия.

– На себя посмотри.

Проксима тоже недоверчиво покосилась на напарника.

– Я тоже такого не помню. Танос уже год как пропал.

– Ах, – Зев поудобнее устроился на стуле, разглядывая блики света на стекле стакана. – Разные тела, разное восприятие.

Проксима с шумом уселась на последний свободный стул.

– Солипсистическая чушь, – сказала она, отпивая виски.

– На… моей планете рассказывали истории о Таносе, – запинаясь, проговорила Фелина, – но я всегда думала, что это выдумки.

– В молодости Танос много скитался, – сказала Проксима. – Путешествовал с пиратами, убийцами, насильниками… настоящими отбросами Вселенной. Он также спал с женщинами. Множеством женщин.

Авия с Фелиной переглянулись.

– Танос породил десяток детей, затем еще десяток. Вскоре их стало несколько сотен, на множестве планет, – Проксима прервалась, чтобы сделать еще глоток. – А потом он их убил.

Танос едва не подскочил на стуле.

Нахмурившись, Фелина навострила уши.

– Всех?

Зев улыбнулся.

– До единого, – прошептал он.

Танос был в замешательстве. Неужели это правда? Неужели он и в самом деле уничтожил всех своих потомков?

Разумеется. Он вспомнил каждый удар, каждый укол, выражение на крошечных лицах умирающих детей. Но воспоминания были лишь картинками, смутными фрагментами прошлой жизни. Иллюстрациями к написанной кем-то иным ужасной книге.

Танос окинул взглядом перевернутые стулья, тело вышибалы, останки люстры. Попытался понять эмоции сидящих рядом по их виду. Фелина явно нервничала, напуганная то ли парочкой из Ордена, то ли их зловещими историями. А может, всем сразу. Авия выглядела озадаченной, и одновременно отрешенной.

Проксима и Зев развалились на стульях и держались непринужденно. «Они изучают нас, – догадался Танос. – Начальное испытание мы прошли, теперь они хотят понять, что мы за люди».

В то же время присутствие бойцов Ордена вдохновляло Таноса. Они были прекрасными воинами, прирожденными убийцами, с которыми не могли сравниться воришки Сакросанкта. Танос не раз сражался плечом к плечу с Проксимой, и хорошо знал, какие разрушения она может учинить. Сила Зева была не в мускулах, а в изощренном уме, благодаря которому ему удавалось стирать с лица земли целые города. Эта захолустная планетка – прекрасное место для достижения цели, которая наконец начала складываться в голове Таноса, и эти двое могут стать ему прекрасным подспорьем. Вот только как их убедить?

– Он был вашим богом, – произнес он, – но теперь этот бог мертв.

Проксима и Зев одновременно повернулись к нему.

– Танос всю жизнь гнался за Смертью, – ответил Зев. – Быть может, он наконец нашел ее.

– Тогда чего вы хотите?

– Всякой вещи во Вселенной свое время, – казалось, Зеву неловко это говорить. – Мы ищем новый путь.

– Мы хотим восстановить Орден, – отрезала Проксима.

Зев лишь почтительно развел руками.

– Пусть будет так.

– Вы ищете рекрутов на Сакросанкте? – спросила Авия.

Проксима снисходительно улыбнулась ей.

– Думаешь, что сможешь служить в Черном Ордене, девчонка?

– Кто его знает, – пожала плечами Авия.

– Нам и так неплохо, – произнесла Фелина, поглядывая на дверь.

– А у тебя есть что нам предложить? – обратилась Проксима к Таносу.

Тот раздумывал.

– Ты же сам говорил, что хочешь работать вместе, – продолжила Проксима. – Что у тебя на уме?

– Я вор, – ответил Танос. – Как насчет сокровищ?

Проксима хмыкнула.

– Может, много сокровищ?

– Много – это сколько? – спросил Зев.

– Например, столько, сколько вмещает сокровищница Церкви Вселенской Истины.

Вся компания уставилась на него. Коршун Генри приземлился на руку Авии.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Зев.

– Все их сокровища хранятся здесь, – начал объяснять Танос. – На Сакросанкте, в хранилище под горой Иермон. Самые умелые воры этого сектора галактики пытались их добыть, но всегда терпели неудачу.

– И ты знаешь, как туда пробраться?

– Наполовину. Для остального мне нужны…

«Последователи, – подумал он. – Разбойники. Следопыты».

– …друзья, – закончил он.

– Нил, ты знал, как пробраться в сокровищницу, но скрывал это от нас? – возмутилась Авия.

– Узнал лишь на этой неделе. Раздобыл у одного торговца-недотепы план Дворца, – Танос достал из сумки крошечный модуль памяти. – Прежде чем рассказывать вам, хотел проверить, настоящий ли он.

Фелина хмуро взглянула на Авию.

– Ты же говорила, что от Церкви нужно держаться подальше?

– Все зависит от того, насколько большой куш, – ответила Авия, не сводя глаз с модуля.

Танос вставил модуль в голографический проектор. Ему пришлось пару раз постучать по проектору пальцами, прежде чем в воздухе появилось изображение. Дворец с золотыми шпилями был показан в разрезе, включая все скрытые в недрах горы помещения.

– Весьма подробный план, – отметил Танос. – Внутренние святилища, подземные комнаты – все есть. А вот сокровищница. Хорошо видно…

– Нет, – произнес Зев.

Все обернулись к нему.

– Ты лжешь, – продолжил он. – Тебя интересуют вовсе не сокровища.

Атмосфера тут же стала напряженной. Сестры встревоженно переглянулись. Спайк недовольно зарычал.

«Неужели Зев и правда видит сквозь мой новый облик? – вновь подумал Танос. – Орден решил поиграть со мной в кошки-мышки?»

Проксима плеснула себе в стакан еще виски.

– Эбеновый Зев никогда не ошибается, – сказала она обманчиво непринужденным тоном.

Фелина тронула руку Таноса.

– Нил?

Танос перевел взгляд на Проксиму, затем на ее напарника. Он уже готов был открыться, рассказать, кто он на самом деле. В конце концов, члены Ордена однажды присягнули ему на верность, и снова пойдут за ним, если поверят его словам.

Но с чего им верить? «Нил» ни капли не похож на известного им титана, и способа доказать, что он на самом деле Танос, у него нет. Он был лишен всех врожденных и накопленных за долгие годы способностей. Нет, здесь нужна хитрость. Уловки не были в почете у Таноса, но Нил – другое дело.

– Ладно, – сказал он. – Вы меня раскусили.

Он потянулся к бутылке.

– В юности я натворил много зла. Плохо относился к женщинам, втирался в доверие к людям и бросал их, когда более не нуждался в их помощи.

Проксима кивнула. Зев продолжал внимательно его разглядывать.

– Спустя какое-то время я понял, что потерял веру. Мои идеалы, мои жизненные ориентиры оказались порушены, – Танос тяжело вздохнул. – Я прилетел на Сакросанкт не для того, чтобы воровать.

– И зачем же ты прилетел? – спросила Авия.

– Я слышал множество историй об… особых способностях матриархов Церкви.

– Энергия веры, – кивнула Проксима.

Фелина наморщила лоб.

– Это еще что?

– Сила, которую они применяют, чтобы обзаводиться все новыми и новыми последователями, – объяснил Танос.

Эбеновый Зев расслабился.

– Матриархов давно уже нет.

– Но их сила… эта «энергия веры» еще здесь, – Танос отвернулся. – Я чувствую ее, воздух вокруг Дворца пропитан ей. Я должен найти ее источник.

– Погоди-ка, – прервала его Авия. – Ты хочешь вломиться во Дворец, рискуя жизнью, только ради каких-то волшебных сил, которые вообще могут оказаться выдумкой?

– А если они и существовали когда-то, – добавила Фелина, – то теперь их там может и не быть?

Танос склонил голову и отсчитал в уме три секунды, прежде чем снова заговорить.

– Я… не знаю, что в точности ищу, – сказал он, – но человек без веры – ничто.

– И бог тоже, – задумчиво произнес Зев.

– И бог тоже, – Танос поднял голову. – Впрочем, сокровища тоже не убегут от нас. Они там точно есть. Если вы мне поможете, то они ваши.

– Если. Мы. Тебе. Поможем, – Проксима выделила каждое слово.

Танос кивнул.

Авия шепнула что-то Фелине. Проксима безучастно продолжала пить виски. Зев крутил головой туда-сюда, по-прежнему изучая Таноса. Коршун кричал на тигра, а тот шипел в ответ.

– Мне довелось, гхм, поговорить с несколькими церковными кардиналами, – сказал Зев, тыча тонким пальцем в голографическое изображение горы. – Святая святых Церкви охраняется квантовой системой сигнализации с пятикратным резервированием.

– Верно, – сказал Танос. – Кому-то придется пробраться туда и отключить питание…

– …контрольный узел которого находится в потайной комнате где-то в недрах горы, – Зев обвел рукой голограмму, приближая и удаляя изображение. – На этом плане ее нет.

– Знаю. Я надеялся, что вместе мы сможем ее найти.

– Вера – хрупкая штуковина, – Зев отвлекся от голограммы. – Благодаря одной лишь вере квантовую сигнализацию не обойти.

– Но у нас есть еще один напарник, – сказала Проксима.

Зев обернулся к ней, не слишком довольный ее замечанием.

Танос насторожился. Должно быть, речь шла о муже Проксимы, лидере Черного Ордена – Корвусе Глефе. Во всей галактике трудно было отыскать более жестокого воина. Во славу Таноса он уничтожил весь свой народ.

– Не хочется мне его приглашать, – сказал Зев.

– Тогда я приглашу.

Поднявшись со стула, Проксима достала рацию. Отойдя в уголок, она что-то тихо проговорила.

Впервые за вечер Танос замер в приятном предвкушении. Кажется, у них может получиться. Вместе с сестрами, Проксимой, Зевом и Корвусом…

Да, альянс выходил непрочный, но если у него получится сохранить его достаточное время…

– Он скоро будет, – прервала его размышления вернувшаяся за стол Проксима.

Фелина и Авия по-прежнему перешептывались. Проксима налила себе еще виски. Зев склонился над столом, буравя Таноса взглядом немигающих глаз.

Внезапно в воздухе запахло озоном. Над барной стойкой возник сияющий желтоватый проем. «Телепорт, – сразу догадался Танос. – Корвус Глефа где-то раздобыл телепортер? Это может пригодиться».

Сияние померкло, и на месте портала возник некто маленький и волосатый. Растрепанные рыжие волосы, заостренные уши, грязная набедренная повязка и сапоги… Новоприбывший осмотрелся, заметил собравшуюся группу, но взгляд его остановился на скрулле, по-прежнему лежащем в отключке последнем посетителе «Т’Спирис».

– Еще рюмочку? – спросил незнакомец, извлекая из рюкзака бутылку.

Скрулл всхрапнул, но даже не пошевелился.

– Тролль Пип, – произнес Танос, ошеломленно глядя на барную стойку.

Его слова не ускользнули от ушей Проксимы.

– Знаешь нашего новичка?

«Черт», – подумал Танос. Конечно, он знал Пипа. Когда-то он похитил его, пытал, стер ему память, а затем восстановил. К его отвращению, им довелось и сражаться на одной стороне.

Но «Нил» не мог этого знать. Одной неосторожной репликой он едва не раскрыл себя.

Зев покосился в сторону бара.

– Кажется, дурная слава Пипа разнеслась далеко.

«Что ж, такое объяснение сойдет», – подумал Танос, облегченно вздыхая.

Пип спрыгнул со стойки и просеменил к столу. Улыбнувшись во весь рот Проксиме, он дотронулся до кончика ее копья.

– Звонила, Пэ? Ай! – уколовшись, он отдернул руку и отвернулся. – Зев! Зев! Зе-е-ев! Чего приуныл? Как оно?

Эбеновый Зев всем своим видом демонстрировал, что Пип уже успел его порядком достать.

– А тут у нас кто? Дамочки! Да еще и такие стильные, не то что обычно встретишь в этих местах! – Пип заметил тигра и коршуна. – Так, ребятки, я бы хотел перекинуться парой слов с вашими девочками. Почему бы вам не пойти кого-нибудь съесть?

Скривившись, Авия приказала Генри взлететь. Фелина опустила руку, и Спайк, шипя, спрыгнул на пол.

– Вот теперь мы наедине, – Пип неожиданно плюхнулся Авии на колени. – Детка, что у тебя там под штанишками?

Авия достала рапиру.

– Точно! А ты, – Пип отпрыгнул в сторону, хватая за руку Фелину. – Кажется, я встречал тебя в борделе на Дегенере.

– Нет, – нахмурилась Фелина. – Хотя возможно.

Авия вытаращилась на нее.

– Ты мне об этом не рассказывала!

Танос демонстративно откашлялся.

Все дружно повернулись к нему. Зев снова расслабился, Проксима наполнила очередной стакан. Пип выпустил руку Фелины и подошел к Таносу.

– Только не говорите, что вы завербовали этого ушлепка, – сказал Пип.

Начиналось настоящее испытание. Танос провел в компании Пипа куда больше времени, чем с любым из членов Черного Ордена. Что если тролль узнает его взгляд, его манеры даже в новом теле?

– Он выглядит как торговец шелками, – хмыкнул Пип.

Авия рассмеялась, Проксима покачала головой.

Фелина вновь покосилась на дверь. Видно было, что происходящее все больше ей не по душе. «Она – слабое звено, – понял Танос. – Она может подвести всех».

– Пип, – Эбеновый Зев дотронулся до проектора, и над столом вновь появилась схема Дворца. – Взгляни-ка сюда.

Тролль вскарабкался на стол и обошел голограмму, которая была размером с него самого.

– Простите, ребята, – сказал он, – но во Дворце я не был. Зато в других дворцах бывал. Помнится, как-то раз одна дама в диадеме накинула на меня лассо и отвезла на свой остров…

Танос не слушал болтовню тролля. Судьба в очередной раз даровала ему шанс. Пип его раздражал – он был мелким преступником и ненадежным союзником, а его близкое знакомство с Таносом удваивало риск. К тому же, он страшно вонял.

Но он умел кое-что, чего не умели остальные – телепортироваться.

– Ооо! – воскликнул Пип. – Гляньте-ка!

Он вошел внутрь голограммы, выгнул спину и подергался туда-сюда, пока подножие самого высокого минарета не оказалось вровень с его пахом.

Танос вздохнул и подлил себе виски.

9

– Тут расположены церковные исповедальни, – сказал Зев. – Оснащены электрошокерами и оборудованием для пыток водой, на случай, если кто-то станет утаивать грехи. В религиозном бизнесе конкуренция высока.

Танос нахмурился, глядя на голограмму.

– Эти помещения открыты для потенциальных последователей, – сказал он, – а нам нужно попасть гораздо дальше.

Они разобрали барную стойку и превратили ее в подобие командного пункта, за которым сейчас и собрались. Единственный рабочий голографический проектор также переместился сюда со стола. После многодневного изучения, план Дворца был дополнен новыми деталями.

– У них наверняка должен быть крутой винный погреб, – сказал Пип, усевшийся с бутылкой виски на краешке стойки.

– Вот сокровищница, – указал Танос. – Вы должны в нее попасть.

– Не выйдет.

Все обернулись на голос Проксимы. Та одиноко сидела за столиком, полируя древко копья чем-то блестящим.

– Не отключив сигнализацию, мы туда не доберемся. А местонахождение центрального узла системы безопасности нам до сих пор неизвестно.

Проксима глотнула виски и продолжила заниматься копьем. Из крошечного предмета в ее руке брызнула вязкая жидкость; попав на копье, она сверкнула черным светом.

«Она что, вообще не пьянеет?» – подумал Танос.

– Пфф. Сигнализация! – хмыкнул Пип, утирая рот. – Я могу туда телепортироваться.

– И в одиночку разобраться с целой армией Черных рыцарей?

– Говорю же, в сокровищницу не попасть, если не отключить сигнализацию.

– Я знаю! Знаю, где она!

Танос и остальные обернулись на голос. В дверях, с трудом переводя дух, стояла Авия с Генри на плече.

– Ты знаешь, где узел системы безопасности? – спросил Танос.

Авия кивнула. Захлопав крыльями, Генри перелетел через помещение и, зависнув перед Зевом, уронил на стойку модуль памяти.

Танос тут же схватил модуль и вставил в проектор. Голограмма затрещала, но вскоре помехи сменились весьма четким изображением. Вместо общей схемы здесь были подробные планировки, показывающие во всех деталях каждую исповедальню, молельни со скамьями и главный храм.

– Я же говорил! – Пип не мог усидеть на месте. – Винный погреб!

Проксима поднялась и уставилась на Авию.

– Детка, где ты это раздобыла?

Авия не спеша подошла к бару. Танос видел, что она волнуется, как бы это ни скрывала.

– В северном квартале живет торговка хавой, – начала Авия. – Мефитизоид. Ее тетка приглядывала за мной, пока мать была… занята церковными делами. Так вот, она встречается с рыцарем.

– И он передал ей планы? – спросил Танос.

– У него нет к ним доступа. Но он играет в покер с высокопоставленными церковниками, в том числе с одним епископом, у которого игромания.

– Значит, епископ отдал планы рыцарю, – заключила Проксима.

– Да нет же. Епископ задолжал крупную сумму ши’арскому воину, который вступил в ряды Церкви на прошлой неделе. Когда ши’арец проходил ритуал самоистязания, одному старому кардиналу приглянулся его плавник. Ши’арец еще не привык к церковным порядкам, поэтому без раздумий свернул кардиналу шею, как учили в армии. Прямо в соборе, – Авия перевела дух. – Тогда ши’арец нашел епископа и согласился простить ему долг, если тот поможет спрятать тело. Тот согласился и позвал на помощь рыцаря. Рыцарь как раз обнимался в исповедальне с Альз’бетой, той мефитизоидской торговкой, чья тетка нянчила меня в детстве, поэтому ей тоже пришлось пойти с ними.

Танос окончательно запутался.

– Когда они укладывали тело кардинала на погребальный костер, у него из кармана выпало вот это, – Авия указала на модуль памяти. – Альз’бета подобрала его, не зная, что это. Она зашла к нам, пока меня не было дома, и обменяла его у Фелины на скрулльский фонарь.

– А где сама Фелина? – спросил Танос.

– А, в этом все и дело. Вдобавок ко всему ей пришлось согласиться подменить Альз’бету за прилавком. Той не терпелось встретиться со своим рыцарем в его покоях, – Авия покачала головой. – Ума не приложу, почему, когда кто-то умирает, некоторые люди так возбуждаются.

Зев сунул руку внутрь голограммы. Его длинный бледный палец пробежал по внешним покоям, молельням, исповедальням. Остановившись у сокровищницы, он ткнул в следующее за ней помещение.

– Вот, – сказал он. – То, что мы ищем.

Танос присмотрелся к голограмме. В маленькой комнатке, на которую указывал палец Зева, сходилось множество цветных линий, обозначающих электрические схемы. Комнату окружала лишь горная порода. Там, в недрах горы, таились самые мрачные секреты Церкви.

Танос тоже потянулся к голограмме. За этой маленькой комнатой не было больше ничего, только монолитный камень.

– Нил, – сказала Авия, – можно тебя на пару слов?

Он отошел с ней в укромный уголок. За их спинами Проксима приблизилась к Зеву и Пипу. Зев продолжал крутить голограмму, изучая ее со всех сторон.

– Я готова идти с вами, – прошептала Авия, недоверчиво озираясь на бойцов Ордена, – но…

– Она не готова, – закончил за нее Танос.

– Она волнуется, – развела руками Авия. – Ты же ее знаешь. Они – известные на всю галактику убийцы. А мы обычные воры.

Танос присмотрелся к ней. Пусть они и не настоящие сестры, но заботятся друг о дружке даже более трепетно. Он вспомнил, как Авия помогла ему в драке. Вспомнил ее лицо, когда она пронзила клинком сердце сакааранина. Тут он понял, что они заботятся и о нем.

– Я поговорю с Фелиной, – сказал он. – Вы сегодня куда-нибудь идете?

– Договорились встретиться у Алехандро, – кивнула Авия.

– Все у нас получится, – Танос дотронулся до ее руки. – Мы разбогатеем.

– Надеюсь, – уверенности в голосе Авии не было.

Когда они вернулись к остальным, Проксима удостоила Авию пронзительным взглядом. Пип рассматривал голограмму, лежа на пузе.

– Ну что? – спросил Зев.

– Думаю, я смогу туда попасть, – ответил Пип. – Вот только…

Танос нахмурился.

– Что?

– Сперва загляну в винный погреб.

Спустя полчаса окончательный план был утвержден. Сомнения Авии, казалось, улетучились. В ней проснулся энтузиазм, процесс полностью увлек ее.

– Поверить не могу, что завтра мы все это провернем, – сказала она, направляясь к выходу. – Нил, идем? Я угощаю.

– Бесплатная выпивка? – из-за стойки выглянул Пип. – А мне можно с вами?

– По правде говоря, – вмешалась Проксима, – нам надо еще кое-что обсудить с твоим другом.

Танос резко обернулся. В ее голосе слышались опасные нотки. Исчезнув в ореоле портала, Пип возник рядом с Авией и схватил ее за руку, чем вызвал гневный взгляд женщины.

– Я собиралась встретиться с сестрой, – сказала она.

– Что ж, – ответил Пип, – в таком случае, как насчет сэндвича с троллем?

– Звучит заманчиво.

Пип изумленно уставился на нее.

– Если сперва откусить троллю голову.

– Вот и славно, – сказал Зев, провожая их взглядом.

Взмахнув крыльями, коршун улетел следом.

Танос почувствовал облегчение. Он и представить не мог, насколько его утомляет постоянная болтовня Пипа.

– Нил, – обратилась к нему Проксима.

От звука собственного имени всю легкость как ветром сдуло. Проксима поставила три табурета полукругом, так, чтобы с них видна была голограмма, и жестом пригласила Таноса занять средний.

Он осторожно опустился на стул, чувствуя какой-то подвох. Образ радушной хозяйки плохо подходил Проксиме. Как только она и Зев уселись по бокам от Таноса, он тут же почувствовал на себе их гнетущие взгляды.

– Как говорила Полночь, – начал Зев, – мы ищем новых рекрутов.

Танос кивнул.

– Вроде тролля.

– Пип пока под вопросом, – ответила Проксима. – Не знаю, будет ли от него польза.

– А вот я знаю наверняка, – сказал Зев.

– Ты ищешь помощи Черного Ордена. Но все это, – Проксима обвела рукой голограмму с планом Дворца, – нас не слишком интересует. Наша главная задача – вернуть Ордену былую славу.

Внезапно Танос почувствовал слабость. Его охватило ощущение хрупкости, мимолетности всего сущего. «Хватит ходить вокруг да около, – подумал он. – Пора узнать, что им известно».

– Ордену, – произнес он, – который прежде служил Таносу.

Зев буквально сверлил его взглядом.

– Занятно слышать от тебя это имя.

Повисла тишина.

– Танос выбрал нас за наши умения и беспощадность, – сказала Проксима, – но это еще не все. Каждый из нас должен был доказать свою преданность, принеся жертву.

– Самую великую жертву принес Корвус Глефа, – добавил Зев. – Во славу своего нового повелителя он уничтожил весь свой народ.

Танос кивнул, по-прежнему не понимая, к чему они клонят. Знают ли они?..

– Нил, ты умелый боец, – сказала Проксима. – И сообразительный. В теории ты прекрасно подходишь Ордену.

– Но мы тебя не знаем, – закончил за нее Зев.

Он дотронулся до проектора, и план дворца исчез. На его месте возникло сильно увеличенное лицо бледной светловолосой женщины с подведенными тушью глазами.

Узнав Фелину, Танос нахмурил брови и повернулся к Зеву.

– Убей ее, – сказал тот.

Танос удивленно моргнул. Повернувшись в обратную сторону, он увидел холодный взгляд пустых глаз Проксимы.

– Зачем? – спросил он.

– Если хочешь заручиться нашей помощью, – ответила та, – сначала прояви себя.

– Но… – мысли Таноса путались. – Чтобы проникнуть во Дворец, нам понадобятся все. Пусть Фелина не самый сильный боец…

– Да, у нее смазливое личико, – согласился Зев, – но оно никак не поможет нам преодолеть квантовую систему защиты.

– Она хороший стратег.

– И я стратег, и ты тоже стратег, – усмехнулась Проксима. – А лучшего стратега, чем Зев, во всей галактике не сыщешь. Зачем нам еще?

Танос вгляделся в лицо Фелины. Ему нравились сестры, нравилось проводить долгие пьяные вечера в их компании. Он не завоевывал их, не использовал. Они были для него гораздо большим, нежели пешками в его руках.

Тут он осознал, что за все время пребывания на Сакросанкте никого не убил.

– Зачем? – он помотал головой. – Даже если вы не хотите брать ее с собой, зачем убивать? Я хорошо знаю Фелину, она ни за что не выдаст нас Церкви.

Танос подскочил от прикосновения к своей щеке. Зев незаметно, как тень, поднялся с табурета и подкрался к нему сзади.

– Следуя за нашим повелителем, – прошептал Зев, – мы уничтожали планеты, топили галактику в крови, и однажды осознали, что есть и еще одна причина, по которой он выбрал нас. Это вера, которую мы разделяем. Божество, указавшее нам смысл нашего существования.

Проксима дотронулась до проектора, и лицо Фелины на голограмме превратилось в яркий ухмыляющийся череп.

– Ты говорил, что находишься в поиске, – сказала Проксима.

– В поиске веры, – добавил Зев, не переставая гладить лицо Таноса, от чего у того по спине забегали мурашки. – Вот наша вера.

Танос пытался отвернуться от голограммы, но это было невозможно. Пустые глазницы черепа, казалось, преследовали его, осуждая за совершенные им преступления – и за не совершенные тоже.

Отворачиваясь, он покачнулся, и острый ноготь Зева до крови царапнул ему кожу. Танос не знал, как добрался до дверей, но почувствовал, как его руки распахивают их.

– Сегодня, – эхом отозвался в его голове шепот Зева. – Сделай это сегодня.

10

Путаясь в мыслях, Танос без оглядки шел через старый город. Он проталкивался мимо сворачивающих торговлю лавочников, только вышедших на работу откровенно одетых проституток, подвыпивших космических путешественников. Сгущались сумерки, в воздухе пахло дымом, специями, духами и потом.

Он столкнулся с маленьким мальчиком-человеко-ящером, и почувствовал, как в кармане шарят холодные пальцы. Схватив воришку за запястье, Танос отпихнул его. Бросив на Таноса полный ненависти взгляд, мальчишка вырвался и убежал.

Танос поднес к глазам собственную руку. Тонкая, бледно-зеленая, с хорошо заметными синими венами. Он уже привык к своему новому облику, но теперь эта внешность опять казалась ему чужой, незнакомой. Он обернулся вокруг, пытаясь найти тихий уголок среди хаоса образов, звуков и запахов. Но его глаза слепило огромное красное солнце, низко нависшее над базаром. Воздух был плотным, стоял полный штиль. Казалось, все вокруг утратило смысл.

А быть может, никогда и не имело смысла.

Он с трудом мог вспомнить, как очутился в своей комнате, один. Мечи Авии были разбросаны по полу, у многих были сломаны или зазубрены клинки. Танос не помнил, чтобы он это сделал.

Отпихнув их в сторону, он подполз к постели. Теперь она казалась ему совсем детской, еще более крошечной, чем прежде. Встав перед ней на колени, Танос закрыл глаза.

– Госпожа, – произнес он, – ты меня слышишь?

Ответа не было. Даже привычный гул Сакросанкта, казалось, растворился в воздухе.

– Я сделал все, как ты пожелала, – продолжил он. – Отрекся от всего, что имел. Отказался от власти, от своего тела, от своей жизни. Я стал совершенно другим.

Он оглянулся назад, на сломанную лампу и испорченные клинки.

– У меня есть планы, есть идеи. Я нашел единомышленников, – тут его внезапно охватила паника. – Но теперь передо мной стоит выбор – ужасный выбор. Я не знаю, что делать. Я твой слуга, твой раб. Ради тебя я готов уничтожить хоть тысячу планет, но я не знаю, чего ты хочешь на самом деле. Ты не дала мне никаких указаний, а они мне нужны, – страх начал переходить в гнев. – Кто я? Танос, вестник разрушений, или Нил, простой воришка? Я готов быть любым из них, и даже обоими сразу, только скажи мне. Чего ты хочешь?

Ярость утихла столь же быстро, как и возникла. Танос растянулся лицом вниз на кровати.

– Госпожа, – прошептал он. – Любовь моя.

Он сунул голову под подушку и добавил:

– Мама?

Ответа по-прежнему не было.

Выпрямившись, он утер слезы. Что ж, так тому и быть. Он всегда был одинок, и теперь, как и раньше, должен сам выбрать свой путь.

Взяв клинок с узким лезвием, он вышел из дома. Теперь его шаги были куда тяжелее, чем прежде.

Он шел по темному рынку мимо закрытых лавок и загруженных повозок на воздушной подушке, пока не достиг большой кантины на открытом воздухе, освещенной бумажными фонариками. Не обращая внимания на оклики официантки в бюстье и туфлях на низком каблуке, он протиснулся между тесно составленными круглыми столиками до барной стойки. За ближайшим к ней столом расположились Авия и Фелина в компании Пипа. Тролль то и дело пытался влезть между сестрами, но Авия постоянно его отгоняла. Все трое смеялись.

Заметив Таноса, Фелина с улыбкой поприветствовала его. Остальные тоже обернулись к нему. Пип первым сообразил, что что-то неладно, и с воплем скрылся в светящемся портале.

Авия вскочила на ноги, прикрывая собой Фелину.

– Нил, – только и сказала она.

По ее глазам Танос видел, что она все поняла. Она научила его владеть клинком, она была быстрее, точнее и подвижнее его. Но она мешкала. Он бросился вперед и пронзил ее сердце рапирой.

Кто-то закричал. Толпа побросала свои напитки и разбежалась.

У Авии перехватило дыхание, изо рта брызнула кровавая пена. Дрожащими руками она потянулась к клинку, но ее ладони сомкнулись на руках Таноса. Тот крепко держал вычурную рукоять и продолжал давить, приколов Авию к стулу.

Он смотрел ей в глаза, не чувствуя абсолютно ничего, пока ее взгляд не померк. Лишь тогда он выдернул рапиру.

Похватав свои вещи, оставшиеся посетители бросились наутек. Хозяйка заведения, низкорослая бритоголовая женщина, лишь качала головой. Похоже было, что она не столько шокирована, сколько рассержена.

Спину Таноса пронзила боль. Обернувшись, он увидел Фелину с большим охотничьим ножом, по лезвию которого стекала его кровь.

– Я так и знала, – сказала она. – Почему-то я так и думала.

Он шагнул к ней. Фелина отступила, не опуская нож.

– Я тренировалась, – сказала она. – Я знаю куда больше приемов, чем считает Авия. Считала…

Фелина перевела взгляд на истекающую кровью Авию. Когда она вновь посмотрела на Таноса, в ее глазах читалось непонимание.

– За что? – прошептала она.

– Она не оставила бы меня в живых, – ответил он, – после того, как я сделал бы это.

Танос выхватил стронцианское протонное ружье и выстрелил в Фелину в упор. Кожа Фелины обуглилась, нервная система отказала мгновенно. Она была мертва еще до того, как упала на землю.

В воздухе раздался жуткий клекот. Танос обернулся как раз вовремя, чтобы заметить коршуна Генри, с убийственной яростью пикирующего на него.

Он поднял ружье и снова выстрелил. Генри будто бы замер в воздухе, его перья вспыхнули. Умирая, он изогнулся, зацепился когтями за гирлянду из фонариков и, сдернув ее, врезался в столик, расколов столешницу пополам.

Танос огляделся. Все столики опустели, посетителей и след простыл. Сбежала даже хозяйка – должно быть, вызвать охрану. Задерживаться было нельзя.

На плечо Таноса легла чья-то рука, и он обернулся. Перед ним с бесстрастным взглядом стоял Эбеновый Зев.

– Самые запоминающиеся дни, – сказал Зев, – это те, когда гибнут наши боги.

Танос взглянул на мертвого коршуна, на пламенеющие фонари, на обломки стола. В воздухе стоял аромат жареной плоти. Тело Авии соскользнуло со стула на землю, из раны на груди по-прежнему сочилась кровь. Фелина лежала рядом, и в смерти не расставаясь с сестрой.

– Как ощущения? – спросил Зев.

Танос посмотрел на бледное лицо Фелины, на котором навеки застыла маска удивления.

– Это было легко, – ответил он. – Легко.

Зев задумался, услышав этот ответ. Впервые на его мертвенном лице промелькнула тень сомнения.

Из-за барной стойки выглянуло небольшое существо. Это был Спайк. Тигр подкрался к своей хозяйке, понюхал ее мертвую руку и взглянул на Таноса, словно ожидая чего-то.

Танос наставил на него рапиру. Одним движением руки он мог бы пронзить тигра насквозь. Еще одна маленькая жертва, последний свидетель кровавой расправы. Еще один шаг на длинном пути.

Но Танос-Нил мешкал. Тигр молниеносно развернулся и сбежал.

Зев взял Таноса под руку и повел к выходу. Его сомнения, казалось, развеялись, и он снова был убийцей Черного Ордена, тихим, но отчетливым голосом в ночи.

«Вера, которую мы разделяем, – думал Танос. – Божество, указавшее нам смысл нашего существования».

– Идем, – позвал его Зев. – Утро близится.

Кровь на спине Таноса начала подсыхать. Вложив клинок в ножны, он последовал за Зевом в глубь рынка, в самое сердце этого прибежища отчаявшихся душ. Бок о бок, словно древние гладиаторы, они встретили первые лучи кровавого солнца.

11

– Порядок рождает благополучие. Благополучие рождает веру. Это главные заповеди, на которых зиждется наша Церковь.

Следом за Проксимой и Зевом Танос прошел между скамьями в святилище. Впереди, перед черным, поглощающим весь свет алтарем, стоял священник. За его спиной, в алькове, высился огромный, вытесанный из черного мрамора анх.

– Прошу, присядьте и соблюдайте порядок, – продолжил священник. – Есть множество тропинок к просвещению, множество путей к богу. Ваша тропинка, ваш путь привел вас сюда в этот день. За это мы, скромные служители Церкви, покорно и благодарно склоняем головы.

Кожа священника была темной, загорелой, взгляд его был тверд и внушал благоговейный трепет. Раскинув руки, он будто бы желал обнять всех новоприбывших послушников разом. Потенциальные священники всех возможных размеров, рас и цветов кожи продолжали прибывать; все они были одеты в свободные робы аколитов. Всего их собралось сорок-пятьдесят, но при этом места в святилище едва заполнились на треть. Зев и Проксима уселись на пустом ряду скамеек примерно на полпути до алтаря. Танос проследовал за ними, перед этим взглянув вверх. Со всех сторон высились каменные стены, упираясь в вычурное витражное окно, которое было вделано прямо в крышу.

– У Церкви много врагов, – сказал священник, – и все они не гнушаются распространять ложь о наших обрядах. Надеюсь, когда вы пройдете обучение, вы отыщете свой путь к свету и осознаете, что в этих стенах можно обрести истинную благодать.

Танос примостился на деревянной скамье. Сквозь витраж пробивался тусклый красноватый свет, из-за чего складки его робы принимали причудливые очертания. В спинку скамьи, расположенной перед ним, над молельным ковриком был встроен голопланшет.

– Ваша жизнь только начинается. Жизнь священнослужения, благочестия и раскаяния. Жизнь послушания. А прежде всего, – священник сделал театральную паузу, – жизнь, которая будет наполнена смыслом.

Проксима дотронулась до уха.

– Пип, – прошептала она, – ты на месте?

Тонкий голос тролля раздался в подкожном наушнике Таноса.

– Не совсем. Кажется, свернул не туда.

Танос покачал головой. Сколько раз они заставили Пипа вызубрить план Дворца? Восемь? Десять?

– Пип, – прошептала Проксима, – где ты?

– В сокровищнице, кхе-кхе, – в наушнике раздался треск помех. – Золота тут до хрена.

– Теперь позвольте мне направить вас к голопланшетам, что вы видите перед собой, – продолжил священник. – С их помощью вы можете узнать все об обрядах и ритуалах Церкви.

Проксима и Зев потянулись к планшетам.

– Пип, – прошипел Танос, – даже не смей к чему-либо прикасаться. Если не отключить сигнализацию, тут же поднимется тревога.

– Не парься, я знаю дорогу. Еще разок телепортируюсь и буду на месте, – Пип сделал паузу. – Нил, жаль, что твои горячие подружки взяли самоотвод.

Зев оглянулся на Таноса, и тот вспомнил, с каким сомнением на лице Зев стоял над телами Авии и Фелины.

– Чтобы стать истинным служителем Церкви, вам сперва придется искупить прошлые грехи, – священник показал собственный планшет. – Нажмите на святое имя Магуса, чтобы начать.

– Пип? – спросил Танос.

– Черт, – ответил Пип, – опять промахнулся. Зато теперь я знаю, как попасть в винный погреб.

– Ты. Прошу, нажми на святое имя Магуса.

Танос поднял голову. Священник смотрел на него.

Пробормотав скомканные извинения, титан поспешно включил планшет. На дисплее возникло голографическое изображение головы с хмурым фиолетовым лицом и копной белых волос.

– Блажен Магус, – сказал священник, – основатель Церкви Вселенской Истины, первооткрыватель пути к спасению.

– Блажен Магус, – повторил Танос в унисон с остальными послушниками.

– Скоро вам будет необходимо пожертвовать небольшую сумму на нужды Церкви. Но прежде мы должны просить вас о пожертвовании другого толка.

Священник достал незнакомое Таносу оружие. Рукоять его напоминала эфес шпаги, но на месте клинка был длинный металлический канат, кольцами свернутый на полу перед алтарем. Священник нажал кнопку на рукояти, и канат ожил, заизвивался в воздухе, искрясь и потрескивая.

Проксима склонилась к Зеву.

– Это еще что?

– Мнемонический бич, – шепнул ей в ответ Зев.

Священник жестом призвал собравшихся подняться.

– Прошу, встаньте в очередь.

Послушники высыпали в центральный проход. Проксима придержала Таноса за плечо.

– Не лезь вперед, – прошипела она.

Танос остановился, дождавшись, пока почти все послушники выстроятся в очередь. Тогда он влился в общий ряд в самом его конце, сразу за улыбчивой затоанской девушкой. Проксима и Зев пристроились за ним.

– Пип? – шепнула Проксима.

– Я на месте, детка. Контрольный узел прямо передо мной. Минуточку.

Впереди, перед алтарем, склонился крупный мускулистый гуманоид с бледной кожей. Священник навис над ним, крепко сжимая искрящийся бич.

– Ты пришел сюда неспроста, – произнес священник, не сводя глубоко посаженных глаз с послушника. – Тебя что-то гложет… некое печальное воспоминание, которое и привело тебя в лоно Церкви.

Мужчина со слезами поднял голову.

– Это правда, – едва слышно сказал он.

– Церковь дарует милосердие. Но Церковь также учит послушанию, – священник занес бич. – Что тебя мучает?

– Я… я убил своего отца. Переехал его грузовиком в бурю. Я не хотел…

Бич молнией сверкнул в воздухе. Когда он хлестнул склонившегося мужчину по спине, того окутали искры. Мужчина изогнулся, крича от боли.

Толпа отшатнулась, но никто не отвернулся. Танос замер, будто зачарованный страданиями этого человека.

Искры потухли, и тело мужчины непроизвольно задрожало. Его роба, тем не менее, осталась нетронутой.

Священник опустил руку, позволив бичу коснуться пола.

– Что тебя мучает? – спросил он снова.

– Я убил сво…

Новый взмах, новый удар. Человек упал на пол, охваченный искрящимся сиянием.

Переведя дух, он снова поднялся на колени.

– Что тебя мучает?

Мужчина лишь непонимающе моргнул. Он выглядел растерянным, запутавшимся.

– Не знаю, – сказал он.

Удовлетворенный ответом, священник наклонился и положил руку на голову послушника.

– Благодарим тебя за твое пожертвование, – сказал он и приказал мужчине освободить место для следующего.

Следующим послушником оказалась худощавая ши’арская женщина с потрепанным гребнем на голове. На ее лице одновременно читались ужас и предвкушение.

– Ты пришла сюда неспроста, – начал священник.

Танос обернулся и шепнул Зеву:

– Что делает этот бич?

– Лишает тебя воспоминаний, – ответил тот. – Первый шаг на пути к становлению служителем Церкви – в прямом смысле отдать им часть себя.

– Пусть только попробуют у меня что-то отнять, – буркнула Проксима. – Пип, часики тикают!

– Процесс идет, – ответил тролль. – В этой комнате до черта проводов.

Одно за другим Танос выслушивал признания аколитов. Стронцианка, предавшая своих сослуживцев, оставившая их умирать, чтобы спастись самой. Какой-то рептилоид, сожравший собственных новорожденных детей из-за того, что в нем вдруг пробудились древние инстинкты. Женщина-скрулл, принявшая человеческий облик, чтобы избежать призыва на войну против кри.

Все они поочередно ощутили на себе удары мнемонического бича. Каждый удар извлекал из них грехи и воспоминания. С растерянными улыбками на лицах они один за другим возвращались на свои места.

– Бич требует много энергии, – нахмурившись, заметил Зев. – Вряд ли в рукояти достаточно мощный аккумулятор. Должно быть, питание идет откуда-то еще.

Еще один послушник проковылял обратно к скамье. Теперь перед Таносом оставались лишь двое, а следом за ним должна была прийти очередь Проксимы и Зева.

Проксима не сводила глаз со священника.

– Пип, – прошептала она, – если ты не поторопишься, отцеубийства не избежать.

– Еще пару минуточек!

К алтарю подошел юноша, совсем еще мальчик, и опустился на колени. Под робой можно было разглядеть поношенную сине-золотую форму Корпуса Новы, без эмблем и нашивок. Должно быть, его выгнали за какой-то проступок. С первым же ударом бича его лицо приобрело отсутствующее выражение.

Завороженно глядя на мелькающий в воздухе бич, Танос понял, что подставить себя под его удар – весьма заманчивая перспектива. Он нес в себе такой груз мучительных воспоминаний, что хватило бы на несколько жизней. От скольких из них он был бы счастлив избавиться? Как хорошо было бы забыть о поражении, предательски нанесенном ему дедом. Об унижении со стороны Госпожи Смерти. О матери, склонившейся над новорожденным ребенком с ножом в руке. Об остекленевших глазах истекающих кровью на песке Авии и Фелины.

«Быть может, таков мой путь? – задумался он. – Не величие, не смирение, и даже не Смерть, а забвение? Слабое утешение в давно исчерпавшей себя религии?»

Парнишка из Корпуса Новы отошел в сторону. Священник обратился к Таносу, занося бич. Тускло освещенное помещение озарил искрящийся след.

И тут свет погас.

Священник не поверил своим глазам, когда его бич, сверкнув пару раз, потух, оставив всех в почти кромешной темноте.

– Сюда, – скомандовал Зев.

Без раздумий он бросился вперед, к первому ряду скамеек, ступая беззвучно, будто ничего не весил. Проксима последовала за ним, на ходу доставая копье. В ее руках оно начало светиться энергией, постепенно увеличиваясь до боевого размера.

Включилась система аварийного освещения, и послушники вынужденно прищурили глаза. Кто-то в панике закричал, указывая на Проксиму, но остальные просто таращились на нее с отрешенными улыбками на лице.

Танос не торопился. Его внимание по-прежнему привлекал оторопевший у алтаря священник. На фоне огромного, очерченного красным анха тот выглядел крошечным. Танос достал маленький бластер и аккуратно прицелился, чтобы не задеть никого из послушников. Единственный выстрел пришелся прямо в сердце священника, и тот отлетел к стене, окропляя подножие анха своей кровью.

Это отрезвило послушников. Они рванулись прочь из святилища, мимо темных рядов скамеек. Лишь немногие нашли в себе мужество еще раз оглянуться на священника и его убийцу.

Танос улыбнулся.

Срезая путь, Проксима и Зев прыгали прямо по скамьям и головам испуганных аколитов. Сбросив робу, Танос помчался за ними. Послушники разумно расступились, освобождая им путь. Когда Танос нагнал Проксиму, та, как и Зев, тоже успела скинуть робу. Теперь на них были лишь боевые комбинезоны.

– А ты хорошо видишь в темноте, – заметила Проксима.

Перескочив через последний ряд скамеек, они оказались в узком боковом проходе. Танос обернулся, чтобы увидеть, как последние послушники еще толпятся у выхода.

Зев дотронулся руками до стены.

– Где-то здесь, – сказал он.

– Тайный проход? – спросила Проксима.

– Если верить чертежам, в этой стене должно быть сразу несколько, – ответил ей Танос. – Один ведет в сокровищницу, главное понять, который.

– Главное – вообще их найти, – заметил Зев.

Он прощупал широкую вставленную в стену панель высотой в два человеческих роста, и, покачав головой, двинулся дальше вдоль стены.

Раздался щелчок, и Танос вздрогнул. Обернувшись, он увидел, как панель отъезжает вверх…

…а за ней скрывается целый отряд Черных рыцарей.

Вооруженные до зубов рыцари ворвались в святилище. Около половины из них происходили от зеленокожих мускулистых аборигенов Сакросанкта, которых Магус поработил много веков назад. Остальные были набраны из всевозможных рас, населявших галактику. Багровые стронциане, синекожие кри, несколько землян. В облегающей темно-фиолетовой броне они выглядели единой несокрушимой стеной братства народов.

В большом зале не осталось никого, кроме Таноса, Проксима, Зева… и рыцарей.

Проксима встала плечом к плечу с Таносом, так, чтобы Зев был надежно прикрыт.

– Скольких насчитал? – спросила она.

Танос мигнул. Что, очередная проверка?

– Не меньше двадцати пяти, – он махнул рукой в сторону секретного прохода. – Но это еще не все.

Улыбнувшись, Проксима взяла копье на изготовку.

Лидер рыцарей, одноглазое существо с яркой розовой кожей, отдал приказ наступать. Рыцари бросились в атаку. Танос три раза метко выстрелил из бластера, сразив одноглазого и двух его товарищей.

Полдюжины рыцарей окружили Проксиму. Та издала пугающий боевой клич и всадила копье в пол, дробя мраморную плитку. Рыцари смотрели на нее, как на безумную.

Копье ярко вспыхнуло и тут же стало абсолютно черным. Из острия вырвались три черных луча. Рыцари, пораженные этим зрелищем, раскрыли рты, чтобы закричать, но не смогли издать ни звука. Черный свет окутал их, высасывая жизненную силу и тепло. Все трое повалились на пол.

– Сюда, – произнес Зев, указывая на участок стены.

Новая группа рыцарей двинулась вперед, предусмотрительно активировав портативные энергетические щиты. Танос убрал бесполезный в такой ситуации бластер и вынул из ножен меч. Махнув клинком наискось, он ударил энергощит ближайшего рыцаря. Клинок заискрил, лишь частично пронзив барьер, но этого было достаточно, чтобы рыцарь потерял равновесие. Выронив щит, он сбил с ног своих товарищей.

Следующий выпад Таноса поранил щеку рыцаря, и тот с криком схватился за лицо. Отпихнув его, Танос свободной рукой вновь выхватил бластер и принялся по одному отстреливать надвигающихся рыцарей.

Размахивая мечом, титан удерживал противников на расстоянии. С каждым взмахом перед его глазами вставал образ Авии, но он гнал его прочь.

Их с Проксимой оттеснили к скамейкам. Рыцари наседали, переступая через тела павших товарищей. В воздухе запахло кровью.

С боевым кличем Проксима ринулась в проход, нацелив копье. Рыцари чуть отступили, несколько из них упало, зацепившись за скамьи. Остановившись на некотором расстоянии от основных сил Церкви, Проксима размахнулась, метнула копье вверх и замерла.

Копье взмыло в воздух, будто живое. Сперва оно замедлилось, а затем и вовсе остановилось, зависнув над проходом. Из обоих концов полился черный свет, окутывая рыцарей одного за другим. Те закричали и открыли беспорядочную стрельбу.

Пригнувшись, чтобы не попасть под огонь, Зев прокрался за скамьи и положил руки на головы двух рыцарей. Лаская им щеки, он прошептал:

– Бога нет. Пути к свету нет.

Глаза рыцарей полезли из орбит от ужаса. От слов Зева на них словно напал столбняк.

– Света нет.

Проксима подняла руку и согнула ее в запястье. Копье отозвалось на этот жест; черные лучи начали вздыматься вверх, каждый сосредоточившись на своей жертве.

– Если какой-то путь и есть, – продолжал Зев, – то вы его не нашли. Даже мы его не нашли.

Черные лучи Проксимы стали меркнуть. Проход между скамьями и сами скамьи были завалены трупами. Несколько рыцарей, которым посчастливилось выжить, лишь потрясенно озирались, не понимая, как трое послушников, один из которых даже не был вооружен, смогли уничтожить целый церковный отряд.

– Я не нашел его, – шептал Зев.

Его обмякшие пальцы выпустили жертв, и те упали на пол. Сам он не шевелился, продолжая наблюдать за ними ничего не выражающими глазами.

Проксима не глядя подняла руку, и копье легло ей на ладонь.

– Зев?

Тот резко обернулся и подошел к Проксиме, бросив прощальный взгляд на убитых им рыцарей. Их, как и многих других, убила сила сомнения.

Его самое сильное оружие.

Рыцарь с лицом ящера спрятался за скамьей, что-то сообщая по рации. Зев обратил внимание на по-прежнему открытый тайный проход, из которого доносились голоса.

– Подкрепление идет, – сказал он. – Передышки не будет.

– Что-нибудь еще? – спросила Проксима.

Зев огляделся. Они с Проксимой остались наедине с кучкой напуганных, израненных рыцарей.

– Наш рекрут куда-то подевался, – прошипела Проксима.

12

Танос осторожно крался по узкому трубопроводу. Задев локтем открытую распределительную коробку, он поморщился. Труба была старой, темной и он едва в ней помещался. Сверху капала ржавая вода.

Он остановился, достал модуль памяти и вставил в закрепленный на запястье компактный голопроектор. Появилось немного скомканное изображение плана дворца – труба была слишком узкой, чтобы голограмма поместилась в нее без искажений. Приблизив план, Танос отыскал свое местонахождение. Труба вела из примыкающего к святилищу коридора в глубь горы и упиралась в твердую породу. Сердце Таноса забилось быстрее. «Я уже миновал это место, – определил он. – Я был прав. Труба идет дальше, глубже. Значит, впереди есть не отмеченные на чертежах помещения, вероятно, хранящие нечто более ценное, чем золото и бриллианты».

Выключив голограмму, он двинулся дальше, но тут же застыл. Впереди доносился шум, будто кто-то простукивал металл. Звук становился все громче. Навстречу ему двигался кто-то еще.

Танос вытащил пистолет и снова убрал в кобуру. Кругом торчали оголенные провода, и электромагнитный импульс мог повредить ему самому, а в худшем случае привести к взрыву. Вместо этого Танос достал меч и двинулся вперед. Труба перед ним раздваивалась. Направо уходил еще более узкий проход, куда не могло бы протиснуться даже новое тело Таноса. Стук доносился именно оттуда.

Танос расположился у развилки так, чтобы его не было видно. Стук становился все громче, постепенно превращаясь в лязг. Добавился и другой звук: нестройное, плохо различимое пение.

Танос был в замешательстве. Держа меч наготове, он вжался спиной в трубу. Если перед ним вдруг появится отряд рыцарей, по крайней мере он сможет застать их врасплох.

Пение стало громче, и он уже мог разобрать некоторые слова.

– Я уеду жить в Кри-Лар… я уеду жить в Кри-Лар…

Из узкого туннеля высунулась голова тролля Пипа. Оглядевшись, он заметил Таноса и прервался на полуслове.

– Ой! – воскликнул он. – Свои! Не стреляй, не бей, короче, не причиняй мне телесных повреждений, вот!

Танос хмыкнул и убрал меч в ножны.

– Пип, – сказал он, – что ты тут забыл?

Тролль пожал плечами.

– Я собирался было телепортироваться к вам, но заметил этот проход, и меня одолело любопытство, – тут он замолк, прищурившись. – Постой-ка, а ты-то что здесь забыл? Ищешь «энергию веры»?

Танос не ответил, а лишь посмотрел мимо Пипа и пожелал, чтобы тролль исчез.

– Что-то тут нечисто, – вытянув шею, Пип заглянул в туннель, из которого пришел Танос. – Где Зев и Пев? Куда они подевались?

– Они были заняты, – Танос скривился, – когда я их оставил.

– Заняты Черными рыцарями, полагаю, – внезапно на Пипа снизошло озарение. – А, так ты их подставил! Использовал, чтобы отвлечь врага, а сам прокрался сюда!

– Думаю, они сейчас на полпути к сокровищнице.

– Сейчас все силы будут брошены на их нейтрализацию. Но рано или поздно рыцари и до тебя доберутся.

Танос нахмурился. Пип был прав. Он знал, что Проксима и Зев способны сдержать натиск целой армии, но это не могло продолжаться вечно.

– Остается еще один важный вопрос, – продолжал гнуть свое Пип. – Чтобы потом никто не говорил, что Халка-то я и не приметил. Что именно ты ищешь? Что спрятано в недрах этой горы?

– Не уверен, что ты должен это знать, – пробурчал Танос.

– А мне кажется, должен.

– Пип, – Танос указал на туннель. – Там есть комната, доверху набитая сокровищами, и огромный винный погреб. Может, удовольствуешься малым и утащишь оттуда столько, сколько сможешь унести в своих ручонках?

– При других обстоятельствах я бы счел это предложение тем, от которого невозможно отказаться, – ухмыльнулся Пип. – Но ты только что устроил двойную подставу, рискуя разозлить пару опаснейших убийц во Вселенной – и все ради того, что находится в конце этой трубы.

– Может, там и нет ничего.

– Ну да, конечно, – Пип принялся выкарабкиваться из узкого прохода. – Что бы там ни было, я уверен, что это не просто «энергия веры».

– Пип…

– Нет уж, Нил – или как там тебя на самом деле зовут, – Пип свернул в основной туннель и двинулся вперед без оглядки. – Говорю же, я любопытный.

Выругавшись, Танос пополз за ним.

Ползя около километра по извилистому туннелю, протискиваясь через невероятно узкие участки, Танос с трудом поспевал за ловким, как кот, Пипом.

– Мимо нас, мимо нас пьяные скруллы…

– Кончай петь! – рявкнул Танос.

Туннель все сужался и сужался. Руки и ноги Таноса словно налились свинцом. Постоянная болтовня Пипа, его фальшивое пение и даже вид его коротеньких мохнатых ножек утомляли.

Тусклый свет в конце трубопровода понемногу становился ярче, приобретая голубоватый оттенок. «Впереди выход, – подумал Танос. – Я у цели. Наконец-то».

Он решил, что пора избавиться от Пипа. Тролль сыграл свою роль и больше был не нужен. Если только подобраться к нему поближе и схватить за ногу, то можно будет проткнуть его мечом. Танос медленно потянулся вперед…

Пип обернулся, и, заметив взгляд Таноса, тут же исчез в портале.

– Нил, прости, но я не так доверчив, как твои подружки. Может, расскажешь наконец, что с ними стало?

Танос начал озираться вокруг. Пип сидел позади него, окутанный синим ореолом.

– Я не собираюсь тебе мешать, – развел руками тролль. – Даже если бы собирался, вряд ли у меня получилось бы. Мне просто стало интересно.

– Может, тогда телепортируешься вперед?

– А я не знаю куда. Этот чертов туннель не нанесен ни на одну карту.

Танос пополз к нему, и Пип снова исчез, перенесясь еще на несколько метров назад.

– Поймать меня ты не сможешь, так что лучше оставь эту затею и смирись с моим присутствием, – Пип махнул рукой в сторону источника света. – Может, сам расскажешь?

Танос готов был испепелить его взглядом, но все же развернулся. «Так и быть», – подумал он. Присутствие Пипа раздражало его, но в корне ситуацию не меняло.

Туннель вильнул последний раз, и перед ними открылось просторное помещение. Танос остановился столь неожиданно, что Пип врезался в него сзади.

– Извини, – сказал тролль. – Ох. Ничего себе!

Танос сделал шаг вперед и осмотрелся. Стены помещения представляли собой необработанный серовато-синий сланец и уходили на много метров ввысь к скалистому потолку. Пола под ногами Танос не видел; похоже было, что шахта уходит в самые недра планеты.

От выхода из туннеля через бездну вел узкий, ничем не огражденный мост. Еще четыре таких же моста шли из других туннелей. Все они сходились в одной точке, у огромного сияющего шара более десяти метров диаметром, без какой-либо поддержки висящего ровно посреди шахты. По поверхности шара то и дело пробегали синие всполохи, отбрасывая на каменные стены причудливые бесформенные тени.

Пип уставился на шар.

– Во имя борделей и опиума, это еще что такое?

Танос шагнул на мост. Его шаги были твердыми, голос спокойным, но внутри он готов был кричать. Перед ним находилось то самое сокровище, которое он надеялся отыскать. О нем шептались священники-расстриги, которым довелось побывать в секретных уголках Церкви, бандиты, купившие тайную информацию за деньги, и путаны, подслушавшие чьи-то приватные ночные беседы. Сокровище, которому поклонялись первые жители Сакросанкта.

«Оно существует! – восхищенно подумал Танос. – Оно здесь!»

– Это Межпространственный Нексус, – произнес он.

– Межпространственный… – Пип едва не сломал язык. – А по-человечески можешь объяснить?

– Он был здесь целые века. Кто-то из прошлых старейшин Церкви – быть может, даже сам Магус – нашел его внутри этой горы.

Чем ближе они подходили к Нексусу, тем отчетливее становились образы на его поверхности. Вот Танос, сражающийся плечом к плечу с золотокожим человеком в гладиаторских перчатках и сияющим изумрудом во лбу. Вот Перчатка Бесконечности, наливающаяся энергией на его руке. Пугало в одеянии Таноса – обычное соломенное чучело, охраняющее кукурузное поле.

– Нексус соединяет миры, – зачарованно говорил Танос. – Другие измерения, прошлое, настоящее и будущее. Места, где мы были, и где могли бы оказаться при других обстоятельствах.

Новый образ: юный Танос на родном Титане, играющий в поле со своим рыжеволосым красавцем братом, любящей матерью и одобрительно поглядывающим на него отцом.

Пип выглянул из-за ноги Таноса.

– Я вижу лишь себя во всевозможных игорных домах и борделях.

Поверхность шара вновь всколыхнулась. Появилось изображение незнакомого серого неба, на фоне которого высилось огромное старое здание, окруженное множеством сооружений пониже. На фасаде была надпись на малознакомом Таносу языке. Он разобрал лишь одно слово: ВОЕННОЕ.

– Даже в будущем, – прошептал он.

Здание мелькнуло и исчезло. На его месте возникла пара сильных женских рук, держащих короткий тупой деревянный нож. Ни руки, ни нож не были знакомы Таносу, но тем не менее эта картинка задела в нем какую-то струну.

Пип морщил лоб.

– Так что, эта штуковина показывает то, что мы должны успеть сделать, пока живы, и больше ниче… Эй, ЭЙ!

Шар ярко вспыхнул, и Пип отскочил назад. Танос не сдвинулся с места, полностью отдаваясь синей энергии. Собравшись в сгусток, энергия лучами брызнула во все стороны, но была поглощена размещенными на стенах энергоприемниками.

– Церковь стремится к вселенскому господству, – объяснил Танос. – А Нексус накапливает энергию из всех существующих планов бытия.

Всполохи на поверхности шара стихли, и Танос приблизился еще на шаг. Он заметил, что на других мостах никого не было, хотя отчасти ожидал увидеть там другие версии себя. Какого-нибудь титана, который никогда не отрекался от своей силы, и при этом не видел того, что видел он, и так и прожил всю жизнь среди нищих и воров Сакросанкта. Таноса, который не убивал друзей и не говорил, что это было легко. Был бы этот Танос более цельным, чем он? Или наоборот?

– Госпожа, – протянув руку, он почувствовал, как на поверхности шара пляшут электроны, – ты слышишь меня?

Наверху раздался треск, но Танос не обратил на него внимания. Поверхность Нексуса была издевательски пуста.

– Это мой последний шанс, – шептал он, глядя в бездну. – Я думал, что… быть может, здесь увижу верный путь.

Он чувствовал себя глупцом. Чувствовал ту же пустоту, что и вчера в своей комнате.

Снова раздался треск, теперь уже громче.

– Эй, – позвал Пип. – Нил?

Танос вглядывался в поверхность шара, внимательно наблюдая за взаимодействием лазурных элементарных частиц. В голове пульсировали собственные слова: «Церковь стремится к вселенскому господству».

«Не потому ли я здесь? – задумался он. – Я убеждал себя, что ищу проводника, способного указать путь к моему истинному предназначению, но что если меня просто притягивает власть во всех ее проявлениях?»

На лазурной поверхности шара появилась шишка. Танос оставался недвижим. Нексус заворожил его, своей красотой бросив вызов самой Смерти. «Пусть я вновь обрету силу, – подумал Танос. – Что мне с ней делать?»

Краем глаза он уловил какое-то движение. Отступив на шаг, он, прищурившись, огляделся вокруг. На мосту у одного из туннелей кто-то стоял. Костлявые руки откинули с головы изумрудно-зеленый капюшон.

Госпожа Смерть?

Шахта содрогнулась. Танос споткнулся и едва не упал. Балансируя на самом краю, Пип успел ухватиться за его ногу и благодаря этому удержался на мосту.

– Нил, дружище, – тролль указал на потолок. – Не знаю, что за дрянь там творится, но думаю, что лучше нам это не проверять. Давай делать ноги.

Танос отмахнулся от него, и Пип, взвизгнув, покатился по мосту назад.

Танос вновь огляделся вокруг, изо всех сил вытягивая шею, но все мосты и все туннели опять были пустынны. Ни следа его Госпожи.

Он впал в ярость. Уже в который раз она покинула его. Почему?!

Сжав кулаки, он развернулся. Пип стоял, прижавшись к стене, испуганно таращась вверх…

Потолок раскололся с ужасающим треском, многократно усиленным эхом. Сверху посыпались камни, крупные валуны, круша мосты и разбиваясь где-то глубоко внизу. Танос прижался к полу, укрывая голову от смертоносной бомбардировки.

Пыль осела, и он смог поднять голову, уже зная, что увидит. Над дырой в скалистом потолке нависала зеленокожая, покрытая алыми татуировками мускулистая фигура.

– Танос! – воскликнул Дракс-Разрушитель. – Я твоя смерть!

13

– Танос, я выследил тебя сквозь звезды и глубины космоса!

Дракс парил в воздухе над мостом, будто ангел мщения. Из-за близости Нексуса по его телу скользили синие блики.

– Танос? – повторил Пип. – Он сказал «Танос»?

Танос обернулся, и увидел, как тролль медленно переводит взгляд с Дракса на него – человека, который был ему известен как Нил.

– Ох, – выдохнул Пип, отступая к стене. – Ничего себе. Ну и дела. Вот дрянь, это же правда.

– Пип, – Танос шагнул к нему.

– Нет уж, сударь. Нет-нет-нет-нет-нет, – тролль продолжал отступать, выставив перед собой руку. – Не подходи. Держись от меня подальше.

Танос мельком взглянул на Дракса. Разрушитель продолжал неподвижно парить над Нексусом.

– Я отсюда сматываюсь, – пробормотал Пип, не сводя глаз с Таноса. – Не нужны мне богатства, вино и сокровища. Надеюсь, ты нашел, что искал, приятель. Хотя нет: зная тебя, надеюсь, что не нашел.

Вспышка энергии, резкий запах озона, и Пип исчез.

Стоя на месте, где еще секунду назад был тролль, Танос понял, что остался один на один с Разрушителем – существом, созданным ради одной лишь цели: оборвать его жизнь.

Обернувшись к Нексусу, титан вновь вгляделся в смутные очертания его глубин. Он пришел сюда в поисках ответов, в надежде, что бесконечность миров, заключенная в шар, укажет ему истинный путь. А если это не получится, он мог хотя бы попытаться подчинить Нексус себе, вернуть свою прежнюю разрушенную жизнь с помощью грубой силы.

Теперь он знал, что не найдет здесь ответов. Все мосты, все пути вели сюда – к сияющему шару. Это был тупик, который теперь охраняла живая машина разрушений.

Танос зажмурился. Он потерпел неудачу, но чувствовал себя спокойно, умиротворенно. В глубине души он даже пожелал, чтобы Дракс разнес его на молекулы, тем самым окончив тот фарс, в который превратилась его жизнь.

Но атаки не последовало.

Открыв глаза, Танос уставился на Дракса. Разрушитель пристально разглядывал его и находился в явном замешательстве.

– Ну что? – спросил Танос.

Дракс прищурился.

– Злодей, настал тот день, ради которого я был рожден…

Разрушитель прервался на полуслове. Взмахнув руками, он спланировал вниз и приземлился у Нексуса рядом с Таносом, угрожающе занося над титаном сверкающий энергокинжал.

«Вот и все», – подумал Танос, и приготовился к смертельному удару.

– Эй, – сказал Дракс. – Ты куда Таноса дел?

Танос удивленно моргнул.

– Я чувствую в воздухе его жизненную энергию, – продолжил Дракс. – Ошибки быть не может. Где он?

Шар вспыхнул, посылая в воздух языки синего пламени.

«Он не узнал меня, – понял Танос. – Он не знает, кто я. Должно быть, энергия Нексуса мешает его врожденному чутью!»

В Таносе вновь взыграло самолюбие. Он поднял вверх зеленые руки, показывая, что сдается.

– Не знаю, – ответил он.

Дракс убрал кинжал в ножны и начал расхаживать туда-сюда между Таносом и Нексусом.

– След злодейской энергии привел меня сюда, – сказал Дракс, – сквозь множество световых лет, сквозь холодные бездны. И вот я здесь, на этой ничтожной планетке, – он выпрямился в полный рост, потрясая кулаками. – Где же он? ГДЕ ТАНОС?!

Дракс выхватил оба кинжала и обернулся к соседнему мосту. Всполохи энергии сорвались с клинков и разрубили мост пополам. Камни с грохотом посыпались в бездонную шахту, от моста остался лишь небольшой выступ у самого Нексуса.

– ТАНОС! – крикнул Разрушитель. – ВЫХОДИ!

Шахта задрожала. Танос бросился на землю, ухватившись за края моста – к счастью, пока не поврежденного. Нексус тоже был цел.

Кто-то появился у выхода из туннеля на третьем мосту – прямо напротив Таноса. На мгновение он воодушевился. Неужели Госпожа Смерть вернулась? Быть может, все это – лишь очередное испытание, и теперь она готова принять его в свои объятия?

Нет, то была не Смерть, а отряд Черных рыцарей. Они выскочили на платформу и остановились. Их командир указал на Дракса и выкрикнул какие-то приказы.

Дракс продолжал кружиться на месте, беспорядочно размахивая кинжалами во все стороны.

Рыцари открыли огонь. Танос вжался в пол и быстро пополз к выходу, с сожалением оглядываясь на величественный сверкающий Нексус.

Но не успел он добраться до туннеля, как его шею мертвой хваткой обхватила чья-то синяя рука.

– Так-так, – прошипела Проксима Полночь. – Тайна Нила раскрыта.

Танос подумал было, что его личность раскрыта, но оказался неправ. По глазам Проксимы стало понятно, что речь идет о Нексусе.

К ним приблизился Зев и осмотрел сияющий шар. Его пальцы нервозно забегали.

– Скрытая сила, – произнес он. – Источник, питающий церковные святыни.

Черные рыцари выстроились на ближайшей платформе, сосредоточив огонь на Драксе. Разрушитель уворачивался и отстреливался. Кусок моста под ногами рыцарей обрушился, и трое из них с воплями полетели в пропасть.

– Фанатики! – кричал Дракс. – Заблудшие глупцы! Дайте мне Таноса!

Шальной выстрел ударил в мост в каких-то десяти-пятнадцати сантиметрах от Таноса. Проксима отступила назад, не ослабляя хватки на его горле.

– Нам надо… – едва не задохнулся он, пытаясь обернуться в сторону туннеля, но Проксима и бровью не повела.

– Ты нас обманул, – сказала она, глядя на него пустыми белыми глазами. – Предал Орден.

– Я просто знал, что вы сможете за себя постоять.

– Это верно.

К удивлению Таноса, Проксима отпустила его. Не удержавшись, он упал и покатился назад, к Нексусу. Дракс размахивал кинжалами прямо над его головой, и Таносу пришлось распластаться на мосту, чтобы не подставиться под удары.

Выпущенный Драксом энергоснаряд испепелил двух ближайших рыцарей. Платформа под ними затрещала и рассыпалась, увлекая за собой в бездну оставшихся бойцов.

Танос оглянулся. Проксима провожала взглядом летящих вниз рыцарей. Эбеновый Зев не сводил глаз с Нексуса, завороженный переливающейся синевой.

– У следующего отряда будут воздушные ранцы, – рассеянно бросил Зев. – Твоему примитивному дружку придется попотеть.

– ТАНОС! – вновь закричал Дракс.

Хищно улыбаясь, Проксима вышла на мост. Она подняла копье, и Танос подумал, что теперь ему точно конец.

Но вместо того чтобы убить его, Проксима развернулась и направила копье на выход с одного из разрушенных мостов. Там появилась новая группа рыцарей.

Опустив копье, она присела и взяла Таноса за подбородок.

– Тебе хватило ума привести нас сюда, – сказала она. – Придумай теперь, как нам выбраться.

Он удивленно моргнул.

– Ты меня спрашиваешь?

– Ты рекрут Черного Ордена или кто?

Новоприбывшие рыцари взмыли в воздух. Как и предполагал Зев, у каждого были портативные летательные устройства. Дракс сбивал их по одному, мастерски маневрируя.

Один из рыцарей улучил момент для прицельного выстрела, и Разрушитель взвыл от боли. На его груди выступила кровь.

Другой рыцарь, потеряв в полете координацию, беспорядочно палил во все стороны, и одним выстрелом обрушил вход в туннель, отрезав Таносу и остальным путь к отступлению.

Танос крепко зажмурился, представляя себе яркие узоры, похожие на те, что рисовал Нексус. Неожиданно он увидел все, что ему было нужно, – и предназначенный для него путь, и причину, по которой он был здесь.

Он получит силу Нексуса. По крайней мере, ее часть.

– За мной, – сказал он и побежал к сияющему шару.

Зев без раздумий последовал за ним, а вот Проксима колебалась. Лишь когда огромная глыба с потолка шахты обрушила кусок моста, она, споткнувшись и скривившись, ринулась следом.

Шар перед ними сверкал тысячами оттенков синего – бирюзовым и небесным, сапфировым и стальным. Фотоны плясали, атомы мерцали. Подняв руки, Танос окунулся в сияние.

Вокруг него все стихло – выстрелы рыцарских бластеров, устрашающие крики Дракса, грохот падающих камней. Таноса окружили образы – видения прошлого и будущего, как и в первый раз, когда он приблизился к Нексусу. Но теперь все было ближе и четче; он чувствовал образы своими нервными клетками. Он увидел три властных лица – серебряное, золотое и розовое. Увидел зеленые, цветущие поля Титана. Увидел пугало и высокое здание со словом «ВОЕННОЕ» на фасаде.

И тупой деревянный нож в одновременно нежных и сильных руках, взывающих без единого слова к глубинам его души.

– Ох, – выдохнула Проксима.

Танос вновь видел перед собой скрепы гиперпространства, идущие через все измерения. Он видел нерожденные звезды и галактики, существующие лишь в вероятностном поле. Планеты, где все подчинялось воле темных богов.

Его отвлек низкий певучий звук. Эбеновый Зев зачарованно смотрел на синее марево, что-то мыча себе под нос. Быстро проговаривая слова, он выглядел сосредоточенно, словно решал сложную головоломку.

Проксима нахмурилась.

– Что он видит?

– Понятия не имею, – ответил Танос.

Перед его глазами снова предстал край Вселенной, дуга, где объемные предметы становились плоскими, а плоские превращались в простые линии. Где звезды вытягивались в нить, а суперструны завязывались узлами из чистого эфира.

Волны энергии под его ногами, окружающий его воздух – все стало абстрактным, математическим. Танос заглянул в бесконечность – но не ложную бесконечность Камней Бесконечности. Этот край Вселенной был настоящим.

Шар содрогнулся. Дуга расплылась, затряслась, по поверхности звезд прошла голубая рябь. «Дракс, – догадался Танос. – Он атакует Нексус, несмотря на то, что мы внутри».

Танос обернулся в поисках Зева и Проксимы. Те сидели, уставившись друг на друга, в синей дымке. Зев что-то резко и торопливо произнес на незнакомом, похожем на дельфиний, языке.

Проксима злобно оскалилась, но кивнула и поднялась на ноги. Когда Зев обернулся, Танос увидел его сосредоточенное, мрачное лицо. Зев смотрел Таносу прямо в глаза, беззвучно говоря: «Всему должен прийти конец».

Синий мир вновь содрогнулся. Сквозь пелену Танос видел, как Дракс посылает в шар заряд за зарядом. Шальные выстрелы окруживших Разрушителя рыцарей тоже задевали Нексус.

Проксима тронула Таноса за руку, и он едва не подскочил от неожиданности.

– Зев покинул Орден, – сказала она.

Танос недоумевал. Он оглянулся, но Эбеновый Зев и правда исчез, растворившись в бескрайних сапфировых глубинах.

– Наше положение близко к безысходному, – продолжила Проксима, косясь на вспышки взрывов вокруг них. – Пора уходить.

Танос кивнул. Он понял, что знает, как поступить. Несмотря на все преграды и разочарования, он видел свой путь.

– Один лишь шаг, – сказал он, протягивая руку.

Проксима крепко ухватилась за нее. Вокруг них бушевал и ревел энергетический вихрь.

Глубоко вдохнув, Танос шагнул вперед.

Не было ни движения, ни ощущения перехода. Они просто оказались под палящим солнцем в космопорту Сакросанкта. Вокруг возвышались корабли: одноместные ракетоносцы, частные кораблики, тяжелые крейсеры. Напротив, у административного терминала, стоял одинокий лайнер.

Над ними навис средний истребитель, прямо-таки усеянный оружейными установками. На фюзеляже красовалась эмблема Черного Ордена – усеянный звездами круг внутри квадрата.

– Как раз вовремя, – сказала Проксима, указывая рукой на истребитель.

Танос прищурился из-за яркого солнца. Кругом сновали механики, путешественники обсуждали результаты спортивных событий. К стартовой площадке буксировали ракетоносец.

Рация на запястье Проксимы зажужжала.

– Мы достаточно близко, – объяснила она, – поэтому можем теперь получать ранее записанные сообщения.

Она включила передатчик, и появилась голограмма – жуткого вида гуманоид с острыми клыками и не менее острым подбородком, одетый в потрепанный черный балахон. В руках он держал причудливого вида оружие с множеством торчащих в разные стороны клинков. Вокруг высились громоздкие здания и какие-то фабричные трубы.

Танос хорошо знал его. Это был муж Проксимы, Корвус Глефа – самый жестокий и опасный член Черного Ордена.

– Любовь моя, – прошипел Корвус, – я получил твое сообщение.

Проксима кивнула.

– События развиваются быстро, – продолжал Корвус. – Ты нужна здесь, и как можно скорее.

Танос пригляделся к изображению – но не к Корвусу, а к высокому, плохо различимому на голограмме зданию за его спиной. Именно это здание ему только что показал Нексус. Теперь он мог прочитать знак:

!!!ВОЕННОЕ МИНИСТЕРСТВО ИМПЕРИИ КРИ

– Если ты правда веришь, что этот «Нил» может стать одним из нас, возьми его с собой, – Корвус взял паузу. – Я скучаю по твоему теплу.

Изображение исчезло.

«Одним из нас», – повторил про себя Танос. Эти слова прочно засели в его голове.

На зависшем над ними корабле открылся люк, и оттуда спустился трап. Проксима поднялась на ступеньку и обернулась к Таносу.

– Ну что? – спросила она.

Тот медлил. Проксима улыбнулась, словно прочитав его мысли.

– Вероломство – не порок, когда ему сопутствует инициативность, – сказала она.

Танос нахмурился.

– А что насчет Пипа?

Проксима закатила глаза.

– А Зев? Ты готова его просто так отпустить?

– Членство в Ордене не является принудительным.

– Что он тебе сказал, там, внутри Нексуса?

Сердито посмотрев на него, Проксима задумалась. Танос подумал, что этот вопрос был лишним.

– Ему нужен новый интеллектуальный вызов. Он сказал, что наши занятия – поиски бога, резня… – Проксима сплюнула. – В общем, он сказал, что все это для него слишком просто.

У соседнего корабля разгорелся спор. Крупный краснокожий стронцианин что-то объяснял троице кальмароподобных существ в дорогих деловых костюмах.

– Говорю же, мини-двигатели были украдены, – оправдывался стронцианин. – Я… я верну их, дайте только время.

Покачав головами, кальмары обступили перепуганного торговца.

Танос узнал стронцианина и его корабль, и вспомнил последний налет, совершенный вместе с сестрами Шив. Перед глазами встал бледный образ Фелины. Рука вновь ощутила прикосновение Авии, обучающей, направляющей его.

Танос отвернулся. Длинная дорога уходила вдаль, к виднеющемуся на горизонте базару. С рынка тянулся запах жареного мяса и доносились крики нахваливающих свой товар торгашей. Над обеими «руками» великого анха клубился дымок с кухонь, а позади старого города, за тавернами и скотобойнями, по-прежнему горделиво возвышался Дворец, при взгляде на золоченый фасад которого нельзя было и подумать, что в недрах горы, возле Нексуса, только что состоялась жестокая битва.

«Наступит завтра, – подумал Танос, – и Церковь по-прежнему будет здесь. Она будет здесь даже тогда, когда все мы рассыпемся в прах».

– Мне больше ничего не нужно от этой жалкой планетки, – сказала Проксима. – А тебе?

Он обернулся налево, окинув взглядом низенькие хижины и трейлеры западной «руки». Как Танос ни старался, увидеть свой прежний дом он не смог. Тот был слишком маленьким и находился слишком далеко.

По соседству вновь раздались крики. Человеко-кальмары тащили торговца за собой, не обращая внимания на его отчаянные протесты. Здесь не принято было совать нос в чужие дела.

«Хватит, – подумал Танос. – Хватит воровать и жить в бедности. Хватит искать неведомый путь».

«Хватит друзей».

Черный Орден был синонимом могущества. Танос подумал о высоком старом здании с голограммы: ВОЕННОЕ МИНИСТЕРСТВО ИМПЕРИИ КРИ.

Возможно, его предназначение действительно в том, чтобы оказаться там.

Он поднялся по трапу следом за Проксимой. Люк со свистом закрылся, и Танос молча распрощался с Фелиной, Авией и Сакросанктом.

Интерлюдия вторая

Переход

Его каюта на борту корабля Ордена была крошечной – еще меньше комнаты на Сакросанкте. Открыв дверь, он едва не упал, зацепившись ногой за матрас. Когда включился свет, у него перехватило дух.

Шкаф Бесконечности.

Эта махина из красного дерева занимала половину каюты. Отполированный до блеска, шкаф сиял, маня его, подзывая к себе. Танос даже не задумался о том, как шкаф оказался здесь. Его уже ждал новый мир, новый старт, новое знакомство с Черным Орденом. Почему бы для этого не обзавестись и новым телом?

Перешагнув через матрас, он распахнул обе дверцы шкафа. Как и прежде, на поверхности зеркал сменялись образы людей, ши’ар, скруллов. Инсектоидов с сегментированными телами, светящихся созданий морских глубин, представителей давно вымерших цивилизаций и еще не появившихся высокоразвитых рас.

Череда образов прекратилась. Остался лишь один: высокий, мускулистый мужчина в облегающей военной форме. Зеленые сапоги и перчатки, обрамляющий розовое лицо шлем с высоким гребнем и белый комбинезон с эмблемой на груди, изображающей обрамленную кольцом планету.

Воин кри.

Танос улыбнулся. Увидев этот образ, он почувствовал прилив сил. Он был готов штурмовать новые миры и повергать их к своим ногам.

Шагнув вперед, он принял свою новую жизнь.

Книга третья

Хала

Империя Кри вписана в анналы галактической истории как самая могущественная, обширная и древняя. Родиной Империи считается планета Хала, расположенная в Большом Магеллановом Облаке у границы Млечного пути. За столетия непрерывной экспансии Империя разрослась и насчитывает теперь более тысячи планет в четырех галактиках.

Планета Хала считается наиболее военизированной во всей известной Вселенной. Ее население составляет три миллиарда жителей, и более двух третей из них так или иначе состоят на службе в армии. Основной контингент воинских сил расположен в главном, не имеющем собственного имени, городе Халы, целиком занимающем крупнейший континент планеты.

За последние годы вызов Империи Кри бросали скруллы, ши’ар и некоторые другие воинственные цивилизации. Несмотря на огромные потери, кри выходили победителями из каждого конфликта. Несмотря на свидетельства о том, что Империя Кри переживает период упадка, она по-прежнему способна противостоять любой известной угрозе.

– ИЗ ГАЛАКТИЧЕСКОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИИ

14

Здание военного министерства Империи Кри высилось почти до постоянно серых от фабричного смога небес. Все соседние постройки были более чем вполовину ниже. За многие тысячелетия своего существования министерство пережило бесчисленные вторжения, сокращения бюджета, набеги скруллов, ядерные бомбардировки и космические бури.

На триста двадцать шестом этаже, у окна кабинета размером с кладовку, стоял Корвус Глефа из Черного Ордена. Перед его глазами простирался город – расползшаяся на весь континент столица огромной империи. С высоты дома были похожи на стальные грибы, потрепанные и помятые бессчетными вражескими атаками.

– Планета называется Гемитея. Жалкий мирок, которым правят женщины с жабрами, прячущие остальное население в подводных колониях.

Корвус не обращал внимания на раздражающий его голос, разглядывая свой прислоненный к стене посох с множеством клинков и кучку черепов на подоконнике. Один череп был заостренным, с торчащими во все стороны костями, другой, похожий на человеческий, был размером больше баскетбольного мяча. Третьим была и вовсе не имеющая костей загипсованная медузоподобная голова. Корвус мрачно улыбнулся. Ее и черепом-то назвать нельзя.

– Гемитея давно уже стоит в планах завоевания, – продолжал крийский офицер. – Они как бельмо на глазу. Оскорбляют Империю самим своим существованием.

Корвус взял в руки череп и осмотрел его. Кости были толстыми, зубы острыми, а по бокам торчали два изогнутых клыка.

– «Звездный клинок» давно наготове. Корабли заправлены, набраны команды из ветеранов и молодых горячих сержантов, – в голосе офицера послышались гневные нотки. – Но приказа так и нет. Боевой клич так и не раздался.

Корвус нехотя обернулся. У офицера перехватило дух. Его звали Фал-Тар; на нем была бело-зеленая форма с традиционной эмблемой крийской армии на груди – планетой, окруженной кольцом. Пуговицы на плечах соответствовали, пожалуй, наиболее высокому рангу, до которого мог дослужиться солдат с розовой кожей.

Кри славились самообладанием и способностью стоически вынести любую, даже самую тяжелую ситуацию, но Корвус неплохо изучил Фал-Тара, чтобы понимать, что за его видимым спокойствием скрывается страх.

– Господин? – обратился к нему Фал-Тар. – Мне продолжать?

Корвус улыбнулся. Он внушал окружающим страх, даже когда не был вооружен своим жутким посохом. Потрепанный черный балахон, стальные наручи, сапоги с металлическими носами – и конечно, его мертвенно бледное лицо и зубастый рот. Будучи старшим в Черном Ордене, именно он командовал захватом и уничтожением сотен планет.

– Его звали Аугуллокс, – произнес Корвус, поглаживая череп.

Фал-Тар смутился.

– Он был гордым правителем, – продолжил Корвус, – но скулил, как щенок, когда я его душил. Его последним словом было… кажется, «никогда». А может, «мама».

– Большая разница, – заметил Фал-Тар.

– Нет никакой разницы, если никто никогда не узнает о том, что произошло.

Корвус вновь отвернулся к окну. Ему нравилось ставить Фал-Тара в неловкое положение – на этой унылой планете трудно было найти более приятное развлечение. К тому же черепа напоминали ему о его славном прошлом, о том упоении, которое приносила служба прежнему повелителю.

Для Черного Ордена каждая планета была факелом, который можно зажечь.

Корвус склонился, чтобы поставить череп на подоконник, и в это мгновение по его телу пробежали мурашки.

«Она здесь, – почувствовал он. – Скоро мы увидимся вновь».

– Совет офицеров – пешки Высшего Разума, – сказал Фал-Тар. – А сам Разум отказывается давать добро на вторжение.

Он запнулся и опасливо взглянул вверх. Палаты Высшего Разума, правителя Империи, располагались на верхнем этаже министерства, ста пятью этажами выше. Или ста шестью? Корвус не помнил точно, сколько в здании этажей.

– Полночь, – произнес он.

Фал-Тар был окончательно сбит с толку. Он проследил взгляд Корвуса и обернулся к железной двери. На пороге стояла Проксима Полночь с копьем в руке. Ворот ее боевого одеяния был поднят и расстегнут, подчеркивая черты лазурного лица.

– Любимый, – сказала она, сверкая белыми глазами.

Она шагнула внутрь, и Фал-Тару пришлось втиснуться между стеной и журнальным столиком, чтобы не встать у нее на пути. Проксима окинула кабинет взглядом.

– Скромно, – только и произнесла она.

– Раньше тут квартировался министерский адъютант по вопросам мирного населения, – ответил Корвус. – Посетителей у него было мало.

Проксима вздернула бровь.

– И где теперь этот адъютант?

– По странному стечению обстоятельств, – Корвус взял в руки гуманоидный череп, – в последнее время его никто не видел.

Проксима улыбнулась.

– Это Фал-Тар, – представил офицера Корвус. – Он как раз вводил меня в суть конфликта между крийским командованием и офицерским составом.

Проксима обернулась к Фал-Тару. Тот скривился и откашлялся.

– Мы полагаем, – начал он, – что сложилась достаточно большая группа храбрых воинов, которые убеждены, что наши лидеры, в первую очередь Высший Разум и главнокомандующий Ронан, предали древние традиции кри и тем самым потеряли свой авторитет.

Проксима уселась рядом с Фал-Таром. Тот нахмурился, но осмелился взглянуть ей в глаза.

– Хотите устроить революцию? – спросила она.

– Только в случае крайней необходимости, – офицер обратился к Корвусу: – Нам нужен сильный лидер.

– На вашей планете процветает расовая дискриминация, – сказала Проксима. – Осмелюсь предположить, что большинство революционеров, как и вы, обладают розовой кожей?

Фал-Тар настороженно посмотрел на нее.

– Среди нас представители обеих рас.

– Но ваши лидеры – те, кого вы обвиняете в предательстве – все до единого синекожи.

– Я служу с кри всех цветов, – сказал Фал-Тар. – Они не раз спасали мою жизнь в бою, как и я их.

Проксима пропустила его ответ мимо ушей. Подойдя к Корвусу, она прикоснулась к его груди, и того будто током ударило.

– Ты очень часто дышишь, – сказала она.

Корвус обнял ее, взглянув в белые пустые глаза. Даже воздух наэлектризовался от их страсти. Корвус желал ее, желал почувствовать, как изгибается под ним ее тело, желал поскорее прекратить этот никчемный, бессмысленный разговор.

Но Орден был превыше всего. Орден всегда был превыше всего.

– Ты привела его? – спросил он.

– Ждет в фойе этого этажа. Сначала мне нужно было предупредить тебя. Увидеть тебя, – добавила Проксима шепотом.

Между ними вновь пробежал электрический разряд. Проксима улыбнулась жадной улыбкой, так быстро, чтобы лишь Корвус мог ее заметить.

– Я скучал по тебе, – выдохнул он.

Фал-Тар откашлялся. Губы Проксимы изогнулись в усмешке.

«Ох, бедняга, – подумал Корвус. – Не стоило тебе этого делать».

Проксима сжала руку на древке копья и развернулась. Протянув руку, она покрутила пару маленьких пуговиц в форме планет на плече Фал-Тара.

– Что это? – спросила она.

– Погоны, – с плохо скрываемым отвращением процедил он.

– Они обозначают ваш армейский ранг?

– Да. Лейтенант-принцип, внутренние войска.

– И насколько высок этот ранг?

Лейтенант не на шутку рассердился, но копье Проксимы заискрилось черным светом, и ему пришлось отступить.

– Лейтенант, – обратился к нему Корвус. – Не могли бы вы сходить в фойе и привести нашего рекрута?

Фал-Тар перевел взгляд с Проксимы на Корвуса.

– Господин, вы здесь не хозяин, а всего лишь наемный консультант. Не забывайте об этом.

Корвус схватился за посох и молниеносно перерубил свой стол пополам.

– Пожалуйста, приведите нашего рекрута, – снова попросил он.

Фал-Тар кивнул и поспешил к двери. Проксима с усмешкой проводила его взглядом. Как только он вышел, она расхохоталась.

– Скрытность и дипломатия, – указала она на останки стола, – никогда не были твоей сильной стороной.

– Орден не для того создавали, – буркнул Корвус.

Она не ответила, лишь взглянула ему в глаза и шагнула вперед. На кончике ее копья вновь заиграла черная энергия.

Корвус мгновенно смягчился.

– Полночь, – прошептал он, – моя милая Полночь.

На кончике его посоха, словно в ответ, тоже засиял огонь.

– Столько месяцев прошло, – сказала Проксима. – И представить не могу, как тебе было одиноко.

– Даже не говори. Я чувствовал себя волком среди беспородных шавок.

Клинки на его посохе раскалились докрасна. В присутствии Проксимы он всегда чувствовал опьяняющий прилив сил. Воздух словно заряжался невидимыми частицами энергии. Ее облик, ее запах сводили его с ума, и он хотел ее все сильнее.

Но Орден был превыше всего, как и прежде.

– Твой рекрут, – сказал он, – это тот тролль?

Одного взгляда на лицо Проксимы хватило, чтобы узнать ответ.

– Значит, тот, другой, – Корвус задумался, вспоминая имя. – Нил?

– Так он звался на планете Церкви. Теперь он на это имя не откликается.

– Думаешь, у него есть перспективы?

– Он подставил нас, – ответила Проксима. – Но не ради Церкви, а ради собственной выгоды. Я была поражена, что у него хватило на это смелости.

Корвус вглядывался в ее лицо, догадываясь, что она не договаривает.

Проксима задумалась, подбирая слова.

– Он… изменчив. Способен даже облик менять.

– Он что, оборотень? – удивился Корвус.

– Не уверена. Пока мы летели на Халу, он превратился в розовокожего кри. Даже военную форму где-то достал, – она умолкла и начала расхаживать взад-вперед по крошечному кабинету. – Он умен и амбициозен, но иногда его… наблюдения… идут вразрез с общеизвестной реальностью.

Корвус кивнул, обдумывая услышанное. Оборотень этот новичок или умелый мастер маскировки и коварных трюков – он может оказаться полезным.

– Те, кто истинно велик, сами творят свою реальность, – сказал он.

– Может быть.

Наступила тишина. Корвус вспомнил прежние славные времена, и на него нахлынули мрачные мысли.

– А где Сверхгигант и Черный Карлик? – спросил он.

– Их больше нет. Наши товарищи пали во имя общей цели.

– А Зев?

– Еще одна потеря, но другого сорта, – Проксима не сразу нашла подходящее объяснение. – От него пришло послание, пока мы были в пути. Он теперь на Чакрус Прайме, постигает учение лейанских монахов.

– Обучение и медитация, – презрительно проскрежетал сквозь зубы Корвус.

– Ему нужна новая мотивация, – Проксима дотронулась до груди мужа. – Как и нам.

Корвус отвернулся. Его сжигал гнев, но он не понимал почему.

– Одним из нас известно свое предназначение, – продолжала Проксима. – Другие ищут его всю жизнь. Но едва ли есть живое существо, у которого не было бы предназначения. Попытки уйти от судьбы обычно заканчиваются катастрофически. Зев видит то, что находится за гранью нашей реальности, чувствует струны Вселенной. Это его дар – и его проклятие. Дай ему время.

– Он никогда не доверял эмоциям, – сказал Корвус. – Считал, что наш с тобой союз приведет Орден к гибели.

– Быть может, он прав, – она схватила Корвуса за руку и развернула к себе. – А может, наш союз позволит Ордену достичь небывалого величия.

Их узы были крепки как никогда, но ярость Корвуса не утихала. Он отвел глаза и прошагал к окну. Город, этот тысячелетний индустриальный мегаполис, казалось, смотрел на него миллионами глаз. Между небоскребами скользил поднявшийся с дальнего космодрома тяжело вооруженный крийский крейсер.

– Мы можем их завоевать, – Корвус сжал костлявую руку в кулак. – Будем рвать их глотки, пока они не сдадутся. Поставим на колени древнейшую воинственную цивилизацию.

Рука Проксимы в мягкой, словно бархат, перчатке, обняла его. Ее голос жег его ухо огнем.

– Но ради чего?

– Верно, – обернувшись, он погладил ее лицо. – Возможно, смерть будет означать, что им повезло.

Проксима удивленно кивнула.

– Они послужат нам, – продолжал Корвус, – но кому служим мы?

– Я тоже скучаю по нему, – голос Проксимы был еле слышен. – Без нашего повелителя все не то.

– Надо найти другого.

– За этим я и отправилась на Сакросанкт.

– И это он? Тот, кого ты привезла?

– Не знаю, – прошептала она.

– Я могу подчинять людей, могу уничтожать планеты. Я могу даже прибегнуть к скрытности и дипломатии, если потребуется, – Корвус прижал Проксиму к стене и склонился над ней. – Но я больше не знаю, какой в этом смысл.

Она обхватила его голову и прижалась губами к его губам. Он крепко обнял ее, даже сквозь охвативший его жар чувствуя холод ее тела. Они перекатились вдоль стены, по-прежнему стоя, мимо окна, в темный уголок.

– Нет никакого смысла, – прошептала Проксима, впиваясь пальцами в его шею. – Не ищи его.

Проксима подняла копье, и Корвус дотронулся до него своим посохом. Ослепительный огонь и черный свет встретились и растворились во тьме. Тогда Корвус отбросил посох и схватил жену, желая ее как никогда прежде. Та со смехом отшвырнула копье к останкам стола.

Не осталось ничего. Никаких кри, никаких сомнений, никаких обреченных планет, бешено вращающихся по орбите. Только холодная женщина и горячий мужчина, отчаянно ищущие покоя в океане жестокости.

– Гм.

Не отпуская друг друга, они обернулись на звук. На пороге стоял запыхавшийся Фал-Тар.

– Я все обыскал, – выдохнул он. – Фойе и весь этаж.

Соприкасаясь щеками, Корвус Глефа и Проксима Полночь свирепо уставились на него. Корвус недоумевающе вздернул брови.

– Там никого нет, – сказал Фал-Тар.

15

Какой-то солдат задел его локтем, пробормотав невнятные извинения. Танос резко обернулся, сверкая глазами от гнева. Сунув руку под китель, он нащупал кинжал, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Дальше этого дело не зашло. Врезавшийся в него мужчина был крупным, мощным, практически идеально сложенным, и таким же розовокожим, как Танос. На нем тоже была крийская военная форма, вот только на погонах сверкали четыре пуговицы-планеты. Слишком высокое звание.

Не поднимая головы, солдат прошагал мимо и скрылся в толпе.

Танос остался на месте, успокаиваясь. У него была особая миссия, и негоже было рисковать, убивая случайных встречных по малейшему поводу. Это лишь подвело бы его под трибунал.

Многочисленные жители Халы сновали вокруг него туда-сюда. Между небоскребами текли людские потоки. Многие здания были древними, с изогнутыми каменными арками и оградами, потрескавшимися от времени. Другие же, более современные, представляли собой высокие, до небес, коробки из пластали.

На другой стороне улицы, за нескончаемым потоком машин на воздушной подушке, находилась огороженная зона. В старом офисном здании обвалилась крыша. Многие века основным пунктом расходов Империи Кри была армия и военная промышленность, в результате чего остальная инфраструктура оставалась недоразвитой.

Добрая половина пешеходов носила бело-зеленую военную форму. Среди них были и отставные военные, и действующие. У большинства была розовая кожа, но и нескольких синекожих офицеров Танос тоже заметил. Он приглядывался к прохожим, разыскивая подходящего. Высокий розовокожий мужчина в гражданском? Не пойдет. Сутулый синекожий мужчина, закутанный в тяжелый плащ? Слишком низкого роста. Женщина среднего ранга в зеленом шлеме? Проблем не оберешься.

Эта планета была совершенно не похожа на Сакросанкт. Мир, подвластный Церкви, простирался под палящим солнцем, а его жители с трудом добывали деньги на крошку хлеба. Здесь же семена, посеянные Империей, взошли в виде высоченного, необъятного мегаполиса. Никто не слонялся без дела; солдаты сновали, будто пчелы в огромном, охватившем целую планету, улье.

Да, были на Хале и бедняки, но они скрывались в подвальных ночлежках и бесплатных столовых, лишь изредка выглядывая на улицу. Таносу попался на глаза лишь один попрошайка в старой, замызганной военной форме, разлегшийся на зеленом покрывале.

На Сакросанкте Танос чувствовал, что начинает жизнь заново. Здесь же все было по-другому. К нему вернулся инстинкт убийцы и та питаемая яростью целеустремленность, благодаря которой он едва не завоевал весь известный космос.

Едва не завоевал.

Вдруг он услышал тарахтение. Обернувшись, он заметил низко летящий отряд обвинителей на циклолетах. Их командир гордо махал прохожим рукой.

– Смотри, куда прешь.

Танос опустил голову. Он едва не столкнулся с высоким розовокожим солдатом в форме без шлема. Тот сердито взглянул на Таноса.

– Придурок, – сказал он.

Танос пригляделся к незнакомцу. На вид около сорока, среднего телосложения, ростом чуть выше среднего. Лицо такое, будто его неоднократно разбивали вдрызг и восстанавливали лазером. А на плече…

– Эй, а где твои погоны? – подозрительно спросил мужчина. – Какое у тебя звание?!

– Никакого, – ответил Танос. – Пока.

– Я могу расстрелять тебя на месте за самовольное ношение формы.

– А еще ты можешь убраться с дороги, – парировал Танос.

– Лучше я прострелю твою уродливую морду и оставлю тебя валяться на дороге.

Солдат потянулся за протонным пистолетом. Даже здесь, на Хале, большинство кри носило с собой оружие. Пешеходы принялись обходить их, не желая попасть в перестрелку.

– А ты у нас, значит, капитан? – Танос указал на погоны незнакомца, украшенные тремя пуговицами-планетами. – Знал я одного капитана. Его звали Мар-Велл.

– Мар-Велл? Он же известный герой!

– Он был напыщенным кретином, но ты ему даже в подметки не годишься.

– Ах ты жалкий червяк, – солдат с кулаками двинулся на Таноса. – У меня две награды за войну кри со скруллами.

– Война давно закончилась, а ты с тех пор так и не поднялся выше капитана?

Разъяренный солдат бросился на Таноса. Тот с легкостью увернулся и нанес разящий удар двумя пальцами в горло противника, ломая совершенно определенные кости. Офицер, задыхаясь, согнулся пополам.

– В анатомии кри, – сказал Танос, подхватывая его, – есть уязвимые точки. Вероятно, следствие давно прекратившейся эволюции.

Он завел капитана в переулок между двумя небоскребами.

– У него посттравматическое стрессовое расстройство, – объяснил он любопытному прохожему.

Когда они скрылись от посторонних глаз, Танос прижал офицера к стене, не отпуская его горло. Тот едва мог вздохнуть.

– К-кто ты такой? – выдохнул кри.

– Ну что ты, не надо задавать такие вопросы, – Танос наклонился над капитаном, внимательно рассматривая его лицо. – Лучше скажи, кто ты?

– Т-терен Сас. Капитан Терен-Сас. Восемнадцатая Звездная Дивизия.

– Терен-Сас. Старинное имя, если не ошибаюсь.

– Д-да. Означает «тот, кто несет разрушение».

– Ого, – Танос с трудом мог скрыть волнение. – Да, это прекрасно подойдет.

Вытащив кинжал, он вонзил его в сердце офицера. Терен-Сас вскрикнул, но Танос предусмотрительно прикрыл ему рот ладонью, и всадил кинжал еще глубже, пригвождая капитана к стене.

– Прости за мучительную смерть, – прошептал Танос, – но даже на этой воинственной планете выстрел из протонного или огнестрельного оружия не останется незамеченным.

Он оглянулся. Люди шагали по улице, озабоченные своими делами.

Никто не обращал на него внимания.

Терен-Сас булькнул и затих. Переулок наполнился запахом смерти, содержимого кишечника и свежей крови. Танос извлек кинжал и отпустил офицера. Тело медленно сползло на землю.

Несколько секунд Танос просто стоял, разглядывая кинжал. Он вспомнил, кого убил им в прошлый раз. Вспомнил удивленное, недоумевающее лицо Авии Шив.

Он потряс головой. Это было давно – в прошлой жизни. В прошлой жизни осталась и сверкающая Перчатка Бесконечности на его руке.

Танос отшвырнул кинжал в сторону, присел и обшарил карманы убитого капитана. В одном из них он обнаружил удостоверение личности с именем, званием и фотографией офицера. Перевернув тело, он сорвал с него погоны.

Не успел Танос прицепить пуговицы к своей форме, как услышал знакомый голос.

– А ты все так же умело управляешься с ножом.

Он резко обернулся. В переулке в весьма угрожающей позе стояла Проксима Полночь. Осмотрев труп крийского солдата, она ухмыльнулась.

Танос не спеша подобрал с земли свой кинжал.

– Я сделал все, как пожелала ты, – ответил он.

Проксима кивнула.

Из-за ее спины появилась другая фигура. Корвус Глефа – свирепый, устрашающий в своем черном балахоне и со смертоносным посохом в руке. Все черты его лица были острыми, начиная от темных глаз и хищных зубов, и заканчивая подбородком. Он внимательно всматривался в Таноса.

– Назови свое имя, – потребовал Корвус.

Танос протянул ему удостоверение.

– Терен-Сас.

Корвус взглянул на документ.

– Восемнадцатая Звездная Дивизия, – прочитал он.

Оглянувшись на труп офицера, он вернул удостоверение Таносу.

– Полагаю, что капитан Терен-Сас пожелает подать заявление о переводе, – заметила Проксима. – Его сослуживцы могут что-нибудь заподозрить.

– Фал-Тар с этим разберется, – ответил Корвус. – Когда воюешь столько, сколько кри, некому бывает следить за бумажной волокитой.

Проксима и Корвус стояли плечом к плечу. «Хорошо», – подумал Танос. Он собирался отправиться к ним и посвятить их в свой замысел, но напарники сами явились к нему. Не нужно будет тратить лишнее время.

Но то, как они перекрыли ему дорогу, вызывало опасения, даже страх. Корвус Глефа, гроза сотен планет. Когда-то Танос был его повелителем, но теперь все иначе. Теперь он ничем не отличается от других – такая же потенциальная жертва. Корвус может испепелить его на месте, если пожелает.

Тут Танос вспомнил. Корвус Глефа – воин, убийца. С ним возможны лишь два варианта: либо завоюй его доверие, либо стань его добычей.

Поэтому Танос выпрямился в полный рост, мельком взглянул на свои новые погоны и обратился к Корвусу:

– Какие будут указания?

Корвус посмотрел ему в глаза. Проксима стояла рядом, не сходя с места. На мгновение Танос почувствовал то, что, должно быть, чувствовали жители множества звездных систем по прибытии туда Черного Ордена.

– Что ж, убивать ты умеешь, – сказал Корвус. – А говорить?

16

– Доблестная Империя Кри. Веками она расширялась, захватывая все новые и новые звездные системы. История не знала другой державы, объединявшей столь обширное пространство под одним флагом. Империя выдержала нападения многочисленных армий, богов, волшебников и скруллов, отражая вторжения силой своего оружия и силой своего духа, которым во Вселенной не было равных. Ни люди, ни нелюди, ни существа из других измерений не могли с ней тягаться, – Танос ненадолго замолчал. – А теперь пришла пора сказать: дни Империи сочтены.

Отвлекшись от мраморной кафедры, он обвел взглядом просторный зал. Перед ним были две, быть может, три сотни солдат, на каждом из которых была бело-зеленая форма армии Кри. Воинский Зал располагался на окраине города. Он был одним из старейших зданий Халы, памятником ее славному прошлому. Вокруг сцены, возвышаясь над ней, амфитеатром стояли вытесанные вручную каменные скамьи. Обращаясь к аудитории, Таносу приходилось смотреть на нее снизу вверх. Это ему не нравилось, но он видел в этом смысл.

Фрески на стенах изображали великие сражения прошлого: битвы крийских легионов со скруллами, с яркоперыми ши’ар, с разумными растениями котати. Танос обратил внимание, что у большинства крийских воинов на фресках была синяя кожа, в то время как почти все солдаты, собравшиеся в зале, были розовокожими.

На самом Таносе была надета форма и погоны убитого капитана Терен-Саса. Только шлем с зеленым гребнем и затемненным визором он решил не надевать – аудитория должна видеть его глаза.

– Дни Империи сочтены, – повторил он. – Она падет не от рук наших древних, меняющих облик врагов, не будет уничтожена смертельной волной из Негативной Зоны. Империя будет разрушена в результате внутреннего раскола.

По аудитории прокатился гул. Несколько офицеров контрразведки отвлеклись от полировки ружей, чтобы взглянуть на постамент. Начали перешептываться между собой старые ветераны многочисленных войн. Военные медики, оперативники, контрразведчики – все обдумывали и обсуждали слова Таноса. Лишь группа унтер-офицеров в первом ряду слушала его речь молча, с круглыми глазами.

«Они сомневаются, – подумал Танос. – Не могут понять, к чему я клоню. Но им это интересно».

По правую руку от него, словно устрашающий почетный караул, стояли Корвус Глефа и Проксима Полночь. Они не мешали своему представителю произносить речь. Корвус с не сходящей с губ ухмылкой осматривал аудиторию. Проксима пустым взглядом смотрела в одну точку; на кончике ее копья плясали черные всполохи.

Слева от Таноса взволнованно вздыхал Фал-Тар. Крийский лейтенант созвал это собрание в строжайшей секретности, пригласив лишь самых доверенных офицеров. Перед встречей Корвус сказал Таносу: «Он возлагает свои надежды на тебя – на незнакомца. Если затея провалится, ему конец». «Удивлен, что он на это согласился», – ответил Танос. Корвус лишь усмехнулся в ответ: «Согласился?».

Расправив плечи, Танос продолжил речь.

– Командир, не уважающий своих солдат – не командир, – сказал он. – Правители, предающие идеалы своего народа, не заслуживают править. Идеалы кри – честь, завоевания, боевая слава и самопожертвование ради общей победы силой оружия…

Он вынул из ножен шпагу и потряс ей над головой.

– …силой клинка!

Гул перешел в аплодисменты. Несколько офицеров застучали по спинкам впереди стоящих кресел. Большинство кивали и перешептывались, но некоторые по-прежнему сидели смирно, скрестив руки и нахмурившись.

– Высший Разум, – выплюнув эти слова, Танос взял паузу, – подвел нас. Эта жирная тварь сосет жизненные соки из народа, питает себя за счет миллионов, отдавших жизни на службе Империи. Пусть он и зовется «разумом», он слаб, бездеятелен. Он не заслуживает вашей верности. Вы не обязаны ему подчиняться.

В аудитории поднялся ропот.

Танос понял, что нужно быть осторожнее. Высший Разум и в самом деле отдалился от народа в последние годы, но многие кри по-прежнему поклонялись ему, как божеству. Поэтому Танос решил сменить тактику.

– Взять хотя бы планету Гемитею, – сказал он. – Этот дрянной булыжник – бельмо на глазу Империи. Их так называемое пассивное сопротивление – насмешка над нами. Они относятся к могучим кри как к равным себе – и даже хуже.

– Грязные бараны, – пробормотала пожилая женщина-офицер.

Молодой розовокожий солдат вскочил с места.

– Я слышал, они размышляли целый день прежде, чем заплатить дань!

Раздались согласные выкрики.

– И несмотря на это, – Танос повысил голос, чтобы перекрыть шум, – несмотря на это, все оскорбления остаются без ответа! Ни одна другая планета не заслуживает вторжения и принуждения к послушанию так, как эта! Ваши товарищи, мужчины и женщины на службе Империи – все призывают принять немедленные меры. Старшие технологи, квантовые механики и разведчики давно наготове. Армада «Звездный клинок» ждет лишь приказа. Я вижу, что многие представители указанных групп сегодня здесь. Но что мы слышим от командования? Ничего.

Новые одобрительные возгласы, новые аплодисменты.

«Они у меня на крючке, – подумал Танос. – Пора подсекать».

– У нас есть Армада, – сказал он, – самый грозный военный флот в истории. У нас есть омниволновой проектор, уничтоживший уже десятки планет. И главное: у нас есть вы – самые дисциплинированные, прекрасно обученные солдаты и офицеры во Вселенной. Отказывать вам в данном при рождении праве воевать и завоевывать – не просто ошибка. Это преступление против самой природы!

Одобрительные возгласы зазвучали громче. Даже Фал-Тар согласно закивал.

– Идите за мной, – продолжил Танос, – и мы одержим победу над Гемитеей и всеми, кто осмелился плевать на гордое имя кри. В горниле битвы мы вернем Империи ее былую славу!

Раздались неистовые овации.

– Сэр, простите…

Танос увидел, как поднимается молодой мускулистый парень с обеспокоенным выражением лица. Рядом с парнем сидела очень похожая на него розовокожая девушка. На форме у обоих были погоны с одной пуговицей-планетой.

– Многие из нас с вами согласны, – сказал парень, – включая нас с сестрой. Вы высказываете вслух то, о чем мы всегда боялись говорить.

– Это одна из моих главных целей, – ответил Танос.

– Но что конкретно вы предлагаете сделать? – спросила девушка. – Взять штурмом палаты Высшего Разума? Развязать на Хале гражданскую войну?

– Я предлагаю отправить Армаду в бой, – сказал Танос, – и перестать обманывать самих себя.

– А как быть с обвинителями? – спросил парень. – Они подчиняются непосредственно военачальнику Ронану, а он – правая рука Высшего Разума. Обвинители сделают все, чтобы нам помешать.

– Обвинители тоже вступят в наши ряды.

– Они все синекожие, – проворчал один старый офицер. – Плевать они на нас хотели.

– Пойти против Высшего Разума – безумство, кощунство, – пробормотала какая-то женщина.

Аудитория разделилась на группки. Все оживленно перешептывались. Танос все больше и больше хмурился, и все осторожнее подбирал слова.

– Одно имя кри вселяет ужас в обитателей известной нам Вселенной, – говорил он. – От вида наших кораблей, омниволновых вспышек, наших бело-зеленых легионов, марширующих по полю боя, кровь леденеет в жилах народов, населяющих космос от Магеллановых облаков до дальних границ туманности Андромеды. Но в характере кри есть и другие черты, скрытые от чужаков. Это наши тепло и заботливость. Ни один другой народ так не тревожится о своих родных, друзьях, боевых товарищах. Ни у кого более нет такой духовности, такой прочной связи с собственной планетой и окружающим космосом.

Шепот в аудитории стих. Почти все присутствующие согласно кивали. Корвус и Проксима не сводили глаз с Таноса, оценивая его выступление.

– Эта духовность, – продолжал Танос, – это тепло, эта привязанность к родным корням – все это исходит из нашего внутреннего стержня. Все это рождено и вскормлено нашим боевым духом.

Фал-Тар всматривался в толпу с любопытством. Кажется, он даже прослезился.

– Высший Разум забыл об этом, и поэтому наш долг – взять власть в свои руки, пусть даже нам придется окропить кровью площадку космопорта, чтобы позволить Армаде выйти в гиперпространство и отправиться к заветной цели.

Таносу попалась на глаза фреска, изображающая розовокожего бритоголового кри в лохмотьях, с посохом в руке ведущего собратьев за собой в битву.

– Много веков назад Мораг – первый правитель кри – стоял на этом самом месте, призывая свой народ на доблестную битву со скруллами. С него началась череда побед и завоеваний, при нем зародились наши славные вековые традиции. Наша история указывает нам путь. Пришла пора откликнуться на зов наших предков. Поступив иначе, мы предадим наш дух.

Первыми поднялись унтер-офицеры, потрясая кулаками. Их примеру последовали ветераны. Все группы одна за другой вставали и присоединялись ко всеобщему ликованию.

Корвус Глефа шепнул Таносу на ухо:

– А Полночь не ошиблась, выбрав тебя.

Танос улыбнулся.

– Терен-Сас.

Сквозь общее ликование пробился голос. Говорил худощавый офицер с последнего ряда. На нем была темно-зеленая форма и погоны с тремя планетами – его звание было таким же, как у офицера, чью личность присвоил Танос.

– Тебя ведь так зовут? – спросил офицер. Через все его лицо, от левого виска до правой стороны подбородка, тянулся шрам.

– Так, – ответил Танос.

– Меня смущает, – продолжил офицер, – что среди нас нет никого из твоей дивизии.

Вмешался Фал-Тар.

– Восемнадцатая Звездная Дивизия вчера покинула планету по очередной прихоти военачальника.

«Или по подстроенной самим Фал-Таром компьютерной ошибке», – подумал Танос.

Ответ не удовлетворил офицера. Когда шум немного утих, он поднялся на ноги. Окружающие его солдаты, включая нескольких синекожих, напротив, сели на места.

– О Терен-Сасе ходит немало слухов. Говорят, что ты опоил молодую Сере-Нах из технической службы в ходе миссии на враждебном планетоиде, переспал с ней, а когда она отвергла тебя, бросил ее на том безжизненном спутнике.

По аудитории прокатился ропот.

– Когда же офицер связи Чар-Нак собрался ее спасти, ты запустил двигатели корабля в тот самый момент, когда Чар-Нак по странному стечению обстоятельств оказался в реакторном отсеке. В результате воздействия восьми миллионов эргов межпространственной энергии он практически ослеп и потерял дар речи.

Танос потянулся к лежащей под кафедрой шпаге, начиная жалеть, что не выяснил больше подробностей о человеке, которым прикидывался. Некоторые из присутствующих бросали в его сторону подозрительные взгляды. Контрразведчики отложили ружья и уставились на Таноса.

– Теперь ты появляешься перед нами, – не останавливался офицер, – призывая нас взбунтоваться против наших правителей и отречься от тысячелетних традиций и постулатов. С чего нам тебе доверять?

– Довольно, – Фал-Тар выхватил протонный пистолет.

Офицер со шрамом начал спускаться к сцене, не сводя с Фал-Тара глаз.

– Тебя я знаю, – сказал он. – Ты честный солдат, пусть и не самый отважный.

Мужчина перевел взгляд на Таноса и его спутников из Черного Ордена.

– А вот его я не знаю, как и тех чужаков, что стоят рядом с ним.

Фал-Тар мигнул. Пистолет в его руке дрогнул. Танос обвел взглядом толпу. Еще секунду назад они были готовы идти за ним на край Вселенной. А теперь… Он быстро обдумал следующий ход. Какие бы проступки не совершил Терен-Сас, его реабилитировали. Командование согласилось с тем, что женщина была брошена на спутнике по необходимости, а связист пострадал вследствие несчастного случая. Иначе Терен-Саса выгнали бы со службы.

«Я смогу отговориться, – подумал Танос. – Отвергнуть любые обвинения, потребовать представить официальный рапорт».

Так наверняка поступил бы настоящий Терен-Сас.

Танос поступил бы так же.

Убрав руку с эфеса шпаги, он вышел из-за кафедры.

– Ты прав, – обратился он к мужчине со шрамом, глядя ему прямо в глаза.

Тот удивился такому ответу.

– Ты не знаешь меня, – продолжил Танос. – Я действительно совершил ошибки. Путь воина жесток, и временами мы бываем жестокосердными. Каждый в этом зале познал эту боль.

Тут и там раздался согласный шепот.

– Я грешил, – признал Танос, – но тогда было другое время. Сейчас, в данную минуту, я не могу себе этого позволить. Ставки слишком высоки. Мы столкнулись с кризисом веры, со слабостью руководства – судьба самой Империи под угрозой. Я знаю одно: кри нужен новый лидер. Солдат, побывавший в окопах и на космических путях, вкусивший славы и знающий цену войне. Не надменный обвинитель, глядящий на толпу с высоты полета своего циклолета, и не отрубленная голова в стеклянном сосуде. Я не выбирал это время – оно выбрало меня. Я должен измениться к лучшему и стать хорошим лидером, другого выбора нет.

Солдаты смотрели на него с осторожностью. Примерно половину он, похоже, убедил – они перешептывались, кивая друг другу. Другие по-прежнему подозрительно хмурили лбы.

– Готов ли ты пойти за мной? – Танос протянул руку офицеру со шрамом. – Готов ли ты поверить своему товарищу, однажды низко павшему, но благодаря этому узнавшему всю суть вашей борьбы. Окажешь ли мне честь повести вас за собой?

Офицер отшатнулся от протянутой руки Таноса, как от огня.

– Я, кхе-кхе, хотел бы кое-что сказать, – на ноги поднялся старый лысый ветеран.

На нем была давно вышедшая из обращения тяжелая зеленая форма. Опираясь на посох, он едва удержался на ногах, и несколько других ветеранов поспешили поддержать его.

– Мое имя Зи-Ро, – сказал старик. – Когда большинство собравшихся здесь ребят еще тянулись к бутылочкам с молоком, я уже был старшим техником. Сражался против скруллов, против ши’арцев. Бывал даже на Земле, и жалею теперь, что тогда мы не захватили с собой омниволновой проектор, чтобы спалить этот проклятый грязный шарик от полюса до полюса.

– Согласен, – кивнул Танос, и жестом показал, что ветеран может продолжать.

– Наше знамя реяло над десятками планет. Сотнями, – Зи-Ро перевел дух. – А теперь мы не можем послать хотя бы полк на эту Геми, Гемо, или как там ее? Она ведь населена одними пустынными кочевниками, насколько я знаю.

– Я слышала, что они дышат метаном, – добавила пожилая женщина. – Метаном, серьезно?

– Кри всегда славились порядком, – продолжал Зи-Ро. – Мы приходили, показывали местным, кто теперь главный, и уходили, оставив пару Часовых в качестве живого напоминания об этом.

Другой ветеран усмехнулся.

– Зи, Часовые – роботы. Они не живые!

– Заткнись, старый хрыч! – отмахнулся Зи-Ро. – Часовые демонстрировали нашу мощь. Но однажды кто-то решил, что их транспортировка требует слишком много топлива, и теперь они ржавеют в космопорту Халы.

Это высказывание заинтересовало Таноса. Он и сам видел Часовых – огромных антропоморфных роботов – неподвижно стоящих на окраине порта. Они были пережитками имперского прошлого кри.

– А с кораблями что? – Зи-Ро начал теряться в словах. – Они же не… То есть, они начинают…

К старику подошла крупная женщина и поддержала его, чтобы тот не упал. Из ее головы торчали толстые серебристые трубки, уходящие куда-то под форму в области груди.

«Квантовый механик», – догадался Танос. Они появились недавно, но благодаря способности напрямую подключаться к компьютерным системам кораблей, уже вытеснили привычных техников. Поговаривали, что они способны управлять омниволнами одной лишь силой мысли.

Танос спустился по ступеням вниз, к зрителям. Женщина усадила Зи-Ро обратно в кресло. Вокруг них столпилась разношерстная группа солдат, в основном, ветеранов и квантовых механиков. Танос подошел и тронул Зи-Ро за плечо.

– Благодарю вас за добрую службу.

Старик отвернулся, будто стыдясь слабости своего тела.

– Обещаю, – продолжил Танос, – что мы вернем Империи былую славу. Пролитая вами кровь и жертвы ваших товарищей не останутся напрасными.

Зи-Ро прослезился.

Танос обернулся к женщине:

– Вы представляете механиков?

Та кивнула.

– Капитан Аль-Бар.

– Ваша поддержка чрезвычайно важна для нас, – он указал на Зи-Ро. – Почтенный старший механик прав. Корабли ржавеют. Без ваших навыков и профилактического ремонта любая попытка вторжения будет обречена на неудачу.

– Это правда, – согласилась женщина.

– Сила – вот что главное, – развернувшись, Танос обратился к толпе. – Наша Империя, наше «я» зависит от нашей силы. Мы должны взять власть в свои руки, все остальное неважно.

– Это первые честные слова, произнесенные тобой сегодня, Терен-Сас.

Танос обернулся. Это был тот же офицер со шрамом, бросивший ему вызов. Он стоял у сцены, а его друзья окружили Таноса полукругом, отрезая путь к отступлению.

– Если ты ищешь силы, – продолжил тот, – то знаешь, что кри ценят дела выше слов.

Женщина-офицер протянула своему товарищу массивный меч. Танос отметил, что у женщины розовая кожа, в то время как все остальные в их группе были синекожими, и предположил, что кто-то из них мог быть подосланным Высшим Разумом шпионом.

– Ты сравниваешь себя с Морагом, – презрительно произнес офицер со шрамом, – а он разбирался с противниками по-другому. Не на словах, и не с помощью огнестрельного оружия.

Офицер нажал кнопку на рукояти меча, и по клинку пробежал разряд тока.

– Ты выглядишь как кри, – добавил он, – но говоришь как скрулл.

Толпа загудела. Не было оскорбления хуже, чем сравнение со скруллом. Кем бы ни был выскочка – шпионом или честным офицером, – Танос обязан был принять вызов.

Фал-Тар забеспокоился. Проксима и Корвус обошли сцену с двух сторон, готовые принять оборону. Они ждали сигнала Таноса – или любого другого указания на то, что кровопролитие неизбежно.

Танос едва заметно взглянул на Корвуса и кивнул. Тот достал из-под кафедры шпагу и бросил ее Таносу. Клинок пролетел над головой озадаченного выскочки. Танос поймал шпагу на лету и взял поудобнее. Обычная, ничем не примечательная шпага с узким клинком. Сувенир с Сакросанкта, напоминание о женщине, чье лицо он уже с трудом мог вспомнить.

Офицер со шрамом взмахнул мечом, оставив в воздухе искрящийся след.

– Ионные клинки – традиционное дуэльное оружие. У меня будет преимущество.

Танос улыбнулся.

– Ничего страшного.

Он шагнул вперед, держа шпагу в вытянутой руке.

В соседнем проходе Проксима Полночь вонзила копье в пол. Из древка забили лучи черного света. Удивленная толпа отпрянула.

– Никому не вмешиваться, – приказала Проксима.

Танос был удивлен. Он даже не заметил, когда она успела спуститься со сцены.

Кри один за другим кивнули и отступили от Таноса и его противника, оставив тем достаточно места для дуэли. Квантовые механики помогли подняться Зи-Ро, а молодые унтер-офицеры повскакивали с мест в предвкушении хорошей драки.

Один синекожий офицер похлопал своего товарища по плечу, и отошел в сторону.

Танос еще на шаг приблизился к противнику.

– Как твое имя? – спросил он.

Офицер со шрамом нахмурился.

– Что?

– Твое имя.

– Рэй-Мар, – меч дрогнул в его руках. – Зачем тебе?

– Хочу почтить твою память, когда ты умрешь.

Танос подошел еще ближе, и Рэй-Мар сделал первый выпад. Сверкая и искрясь, его меч рассек воздух. «Смелый удар, – подумал Танос. – Он хочет меня запугать». Против настоящего Терен-Саса это, возможно, и сработало бы, но Танос парировал удар с легкостью. Когда клинки соприкоснулись, заряд в несколько сотен вольт прошел сквозь шпагу и ударил Таноса, но тот волевым усилием сжал пальцы и не выпустил рукоять.

Выждав подходящий момент, он отскочил и крутанулся вокруг своей оси. Острие шпаги вонзилось в плечо зазевавшегося оппонента, пролив первую кровь.

Рэй-Мар вскрикнул, не столько от боли, сколько от неожиданности.

Корвус Глефа довольно зашипел. Фал-Тар испуганно следил за каждым движением Таноса.

Рэй-Мар отчаянно взмахнул клинком. Танос пригнулся, и меч противника ударил каменную колонну. Потеряв равновесие, Рэй-Мар упал на пол и быстро откатился в сторону.

Крепко сжимая шпагу, Танос спустился в проход. К его собственному удивлению, навыки, приобретенные на Сакросанкте, давали ему преимущество в этом поединке. Быть может, он забыл не все, чему там научился.

Он наступил Рэй-Мару на руку. Тот вскрикнул и выпустил меч. Клинок лязгнул о пол, выбивая искры.

Старик Зи-Ро вскочил и выкрикнул:

– ПРИКОНЧИ ЕГО!

Остальные кри зачарованно смолкли. Артиллеристы, контрразведчики, навигаторы и оперативники затаили дыхание. Чуть поодаль Проксима Полночь улыбнулась, предвкушая финал.

Рэй-Мар скрючился на полу, от боли едва способный пошевелить рукой. Взмахнув шпагой, Танос рассек его форму посередине, оставив на груди длинный вертикальный порез. Пуговицы с погон Рэй-Мара оторвались и рассыпались по полу.

Танос нависал над ним, поигрывая клинком и упиваясь страхом поверженного им противника. Впервые за долгое время он чувствовал рядом присутствие своей Госпожи. Смерть затаилась неподалеку, ожидая свою жертву.

Рэй-Мар схватился за грудь и потянулся окровавленной рукой к Таносу.

– Чего медлишь? – прошипел он.

Танос улыбнулся. Выражение лица Рэй-Мара сменилось с дерзкого на удивленное. Танос не сводил с него глаз, пока не убедился, что тот понял: теперь он его хозяин.

Убрав шпагу в ножны, Танос подобрал с пола крошечные пуговицы-планеты и передал их ошеломленному оппоненту.

– Они тебе еще пригодятся.

Рэй-Мар рассеянно принял свои пуговицы. Танос подал ему руку и помог встать.

– Для успеха нашего восстания ценен каждый боец, – произнес Танос.

Рэй-Мар согласно кивнул.

Танос чувствовал, что все взгляды устремлены на него. Похоже, всех собравшихся кри устраивал такой итог. Проксима и Корвус не торопились убирать оружие.

Фал-Тар с облегчением упал на колени. Увидев это, Танос едва не рассмеялся. «Я только что спас твою жизнь, козявка, – подумал он. – Не стоит благодарности».

Повысив голос, Танос обратился к аудитории:

– Корабли выйдут в космос через четыре дня! – воскликнул он. – Никто не сможет нам помешать – ни Ронан, ни Высший Разум, ни сами боги. Гемитея падет!

Время будто остановилось. Затем в зале раздались бурные, еще более громкие, чем прежде, аплодисменты. Кри потрясали кулаками, восклицая: «На Гемитею! На Гемитею!» Старик Зи-Ро стучал посохом по полу. Капитан Аль-Бар, квантовый механик, прошептала, взглянув на Таноса: «Мы с тобой».

Пока друзья Рэй-Мара бинтовали ему грудь, сам офицер тоже обратился к Таносу и воскликнул, потрясая раненой рукой:

– На Гемитею!

К Таносу подошли Корвус и Проксима. На мгновение он почувствовал сомнение. Пощадив Рэй-Мара, он пошел против воли Смерти, и теперь не ощущал рядом ее присутствия. Но он не мог позволить минутным побуждениям разрушить его план. Его ждала не только проверка воли, но и репутации. Оставив Рэй-Мара в живых, он реабилитировал свою новую личность, проявил себя честным и справедливым командиром.

В одном Рэй-Мар был прав: кри ценят дела выше слов. Госпожа Смерть получит свое. В жертву ей будут принесены тысячи, миллионы душ. Уже совсем скоро армия кри положит начало новой эпохе массовой резни и утопит в крови целые галактики…

…под твердым руководством капитана Терен-Саса.

Офицеры покидали зал, оживленно переговариваясь. Некоторые похлопывали Таноса по плечу.

Корвус и Проксима встали с ним рядом. Улыбка Проксимы, как обычно, выглядела пугающе.

– Неплохо исполнено, – сказала она.

К ним приблизился Фал-Тар, на ходу барабаня по планшету.

– Весть о вашей речи уже разнеслась.

Корвус прищурился.

– Высший Разум тоже в курсе?

– Скоро ему придется вступить с нами в переговоры. Ситуация слишком быстро выходит из-под контроля.

Проксима не сводила глаз с Таноса.

– И что ты ему скажешь?

Танос изучал еще одну фреску на каменной стене: символическое изображение розовокожего кри в шлеме и полном боевом облачении. Сидя верхом на блестящем космическом корабле, он направлял свою армаду в бой против уродливых кораблей скруллов. Его звали Ба-Тарр. Он был первым командиром кри, надевшим легендарную бело-зеленую форму, и первым, кто осмелился вторгнуться на родную планету своих заклятых врагов.

– То, что должен, – ответил Танос.

17

– Эй, делайте, что хотите. Но предупреждаю: если вы собираетесь привести в действие этот дурацкий план, то вас раздавят, как скрулльского младенца ускорителем масс.

Гамора откинулась на спинку стула и сделала глубокий глоток из стакана. В ее коктейле то и дело происходили крошечные взрывы.

Танос перепугался. Откуда она тут взялась? Корвус и Проксима никак не реагировали, ожидая его ответа.

Они собрались за столиком в армейском баре «Раптор» неподалеку от космопорта. Бар был старым, но чистым, и любой мог «заправиться» здесь перед отлетом в космос. В сравнении с грязными, запущенными увеселительными заведениями Сакросанкта разница была огромной. Помещение буквально кишело солдатами, салютующими друг другу по пути за выпивкой и обратно.

У Таноса закружилась голова. Когда Высший Разум объявил, что посылает к ним переговорщика, Фал-Тар предложил «Раптор» в качестве безопасного места встречи. Но теперь Танос чувствовал себя загнанным в ловушку, опутанным невидимой паутиной.

Из всех существ во Вселенной Высший Разум выбрал Гамору?!

Корвус Глефа посмотрел на него исподлобья, покручивая в руке посох. Кончик посоха пылал огнем. Ухмыльнувшись, он вытянул шею, пока его костлявая голова не оказалась в считаных сантиметрах от лица Гаморы.

– Ты нам угрожаешь? – спросил он.

– Мне платят не за то, чтобы угрожать, – Гамора развела руками и взглянула Корвусу в глаза. – Только за доставку послания.

– Орден плохо воспринимает угрозы, – проговорила Проксима.

– И послания, раз уж на то пошло, – добавил Корвус.

Танос рассматривал оливково-зеленое лицо Гаморы, ее изумрудное одеяние, перчатки и плащ. Ее называли опаснейшей женщиной во Вселенной – и он близко, очень близко знал ее. Когда-то он удочерил ее, вырастил, обучил искусству убийства. Теперь же она сидела напротив, в месте, где он меньше всего ожидал ее встретить.

«Что если она все знает? – думал он. – Вдруг она здесь из-за меня? И если так, то где остальные члены ее команды? Неужели Стражи Галактики тоже на Хале?»

Гамора осушила стакан и ударила им по столу. Тут же подскочивший официант поспешил наполнить его. Коктейль сверкал и бурлил еще сильнее прежнего.

– Кри жаждут битвы, – сказал Танос. – Они хотят завоевать Гемитею, и твоим хозяевам нас не остановить.

– Это утверждение настолько ошибочно, что я даже не знаю, с чего начать, – Гамора принялась загибать пальцы. – Для начала: вы сами-то были на этой пресловутой Гемитее?

Корвус и Проксима лишь безучастно смотрели на нее.

– Это голый, безжизненный кусок скалы, на котором живут от силы человек пятьдесят, – продолжила Гамора, – из которых сорок восемь пухнут от голода. Я могла бы захватить ее в одиночку, прилетев туда на воздушном шаре и вооружившись перочинным ножом.

Танос кивнул. Он и так знал, что крийские солдаты ничего не знали о цели своего вторжения.

– Поэтому Высший Разум и не отдает приказ о нападении, – Гамора сделала еще глоток. – Через пять лет гемитеанцы вымрут сами. А если им не повезет с песчаными бурями – то и через три.

Она замолчала, ожидая возражений.

– Далее, – сказала она, не дождавшись ответа. – У меня нет хозяев. Высший Разум всего лишь попросил меня доставить вам его послание.

Корвус удивленно покосился на нее.

– А он не мог поручить это кри?

– Среди вас тоже не слишком-то много кри, – усмехнулась Гамора. – Прислать сюда кри означало бы начать формальные переговоры, а это признак слабости.

– Выходит, вместо этого они прислали существо низшей расы?

– А ты догадливый, худышка, – Гамора расплылась в улыбке.

– И тебя это не оскорбляет?

– Сорок тысяч кредитов вполне достаточно, чтобы сгладить любую обиду. К тому же напитки тоже бесплатны, – она осушила стакан. – По крайней мере, для меня, а вот насчет вас сомневаюсь.

Танос чувствовал, что Корвус и Проксима ждут от него ответа. Полагаются на него, ждут, что он возьмет бразды правления в свои руки. Если у него не выйдет, он лишится их поддержки.

– Подосланные на собрание подстрекатели не смогли разрушить наши планы, – сказал он, склоняясь ближе к Гаморе. – Тут Высший Разум просчитался.

– Первый раз об этом слышу. Да и мне, в общем-то, наплевать, – Гамора потянулась и демонстративно зевнула. – Делать мне больше нечего, кроме как лезть в политические дрязги кри.

– Восстание не остановить.

– Говорю же, плевать я хотела на ваше восстание, – повторила Гамора.

– Корабли выйдут в космос. Даже если я захочу, то уже не смогу этому помешать.

Она всмотрелась в него своими темными глазами. Танос вспомнил, как в десять лет она расспрашивала его о термоядерных реакциях внутри звезд. Она выглядела точно такой же – любопытной, подозрительной, держащей ухо востро, чтобы распознать любой обман или отговорку.

– Следуя земной традиции, я запасусь попкорном и посмотрю в прямом эфире, как обвинители сотрут вас в порошок, – голос Гаморы звучал ровно, сдержанно.

– Я знаком с земными традициями.

– Так я и думала.

Очередной приступ паники. Неужели она знает?

– Терен-Сас, я изучила твой послужной список, – она по-прежнему буравила его взглядом. – Из-за тебя многие пострадали. Как там та девушка-офицер с земной миссии? Пришла в себя после психопробы?

Паника сменилась облегчением. Кажется, Гамора все-таки не догадывалась о его истинной сущности. С другой стороны, Танос вновь пожалел, что не досконально ознакомился с биографией Терен-Саса.

– Мои враги редко приходят в себя, – ответил он.

– Как мило. Можешь прилепить себе на бампер наклейку с этим высказыванием. Еще одна земная традиция, – Гамора покрутила перед собой пустой стакан. – Еще, что ли, заказать? Я говорила, что мои напитки бесплатны?

Танос готов был вспылить. Как и в детстве, она все так же задирает нос.

– Что тебе нужно? – прорычал он.

– То, что мне нужно, у меня уже есть. Сорок тысяч кредитов, – Гамора поднялась с табурета. – Послание я доставила. Поступай как знаешь.

– Кровопролитие неизбежно, – прошипел Корвус.

– Круто, – накинув на плечи плащ, Гамора направилась к выходу. – Удачи.

Пробираясь через толпу, она привлекла внимание нескольких кри. Ее плащ выделялся на фоне стандартной крийской военной формы. Притормозив, Гамора что-то шепнула удивленному солдату и поспешила на улицу.

В ушах Таноса раздался привычный для «Раптора» гул. Солдаты смеялись, рассказывали друг другу истории, флиртовали. Мимо него прошла официантка с полным подносом, бормоча извинения каждому, кого задевала.

Танос вдруг почувствовал, что дрожит. Могла ли Гамора что-то пронюхать и играть с ним, заманивая в изощренную ловушку? Вдруг он выйдет и попадет прямиком в засаду Стражей Галактики? Быть может, Разрушитель уже точит свои клинки, пуская слюни в предвкушении мести своему заклятому врагу?

– Терен-Сас? – окликнул его Корвус.

Танос перевел дух. Сомнения и опасения отошли на второй план. Сейчас он не мог позволить себе сомневаться.

– Завтра, – произнес он уверенно. – Завтра все начнется.

– Высший Разум постарается подавить восстание несмотря ни на что, – заметил Корвус.

– Хорошо бы, – улыбнулся Танос. – Боюсь только, что он этого не сделает.

– Как? – удивилась Проксима.

– Высший Разум держит своих подданных на поводке, вот только поводок этот достаточно длинный. Он может и выпустить корабли.

Корвус нервно покачивал головой.

– А ты этого не хочешь?

– Хватит вопросов!

Танос ударил кулаком по столу так, что ножки подломились. Напитки выплеснулись на столешницу, Корвус и Проксима вскочили, чтобы стол не обрушился им на ноги.

«Я даже не почувствовал удара», – осознал Танос. Он удивленно сжимал и разжимал ладонь. Кулак был массивным, серым, каменным. Это был кулак Таноса.

Казалось, реальность всколыхнулась. На мгновение он очутился среди высоких, давящих стен замка Смерти. Кругом высились позеленевшие от времени каменные глыбы. В ноздри ударил запах тлена.

Танос моргнул, и вернулся в бар. Уборщик уже собирал обломки и осколки в мусорный пакет. Посетители повскакивали со своих мест.

Корвус и Проксима стояли перед ним на коленях, потупив взгляды и прижимая к себе оружие.

– Господин, – произнес Корвус, – прости нас.

Танос изумленно взглянул на свой кулак. Он снова был привычных для кри размеров, и на нем по-прежнему была зеленая перчатка капитана Терен-Саса.

Могли Проксима и Корвус видеть то же, что и он? Истинное лицо вернувшегося к ним Таноса?

Осколок стекла впился Проксиме в колено, и она поморщилась. Переглянувшись с мужем, она подняла глаза на Таноса.

– Ждем приказаний.

Танос изучал их. Во всей Вселенной сложно было найти кого-то сильнее этих двоих, кого-то еще, способного истребить целую планету. Несмотря на это, больше всего на свете они желали служить господину. Целью Ордена было доминирование, но сами они хотели подчиняться. Их могущество, их несгибаемая воля, и даже их любовь друг к другу – все это было бы немыслимо вне этой простой расстановки сил.

Кри были такими же.

Танос улыбнулся и жестом приказал им подняться.

– Надо хорошенько выспаться, – сказал он. – В конце концов, мы – простые смертные.

Покинув «Раптор», Проксима Полночь с мужем углубились в самое чрево города. Улицы были облюбованы нищими и попрошайками, кругом лежали груды мусора. Поблекшие вывески давно закрытых магазинов и лавок предлагали косметику по грошовым ценам и наличные за драгоценные металлы.

За всю дорогу Корвус Глефа не проронил ни слова.

Убедившись, что рядом никого нет, Проксима прижала его к уличному фонарю.

– Это он, – сказала она. – Я уверена.

Корвус лишь проскулил что-то невнятное.

– Он вновь поведет нас, – произнесла Проксима.

Всхлипывая, Корвус обмяк у нее на руках. Она обняла его и начала укачивать, как младенца.

– Слава богам, – выдохнул он.

18

Фал-Тар, лейтенант-принцип внутренних войск Великой Армии Кри, смотрел в затянутое смогом небо. Вокруг него на весь космопорт раздавалось громкое скандирование: «Втор-же-ни-е. Втор-же-ни-е. ВТОР-ЖЕ-НИ-Е!».

Проксима Полночь одарила его издевательской ухмылкой.

– Ну что, как ощущения от революции?

Фал-Тар отвернулся. Чужачка была права, этот момент должен был быть триумфальным. Но Фал-Тар ощущал себя здесь лишним.

Вместе с Корвусом Глефой они стояли у полусферического здания центрального командного пункта. Над ними возвышалась башня, где располагались диспетчерские посты. Через Халу проходило множество космических судов. Постоянную связь с орбитальными станциями и наблюдательными пунктами, разбросанными по всей системе Хала, обеспечивали многочисленные спутниковые антенны.

По обе стороны от башни располагались казармы – низкие, похожие на товарные склады здания, занимавшие площадь около половины квадратного километра. У казарм толпились сотни солдат кри. Техники, офицеры службы безопасности, навигаторы и квантовые механики распевали нехитрые лозунги, потрясая кулаками и ожидая приказа занять корабли.

Далеко не всеми кри двигала общая идея. Группа высокопоставленных генералов стояла отдельно у самого входа в командный пункт. Генералы – все как один синекожие – сердито перешептывались и бросали обеспокоенные взгляды на солдат.

Плотный влажный воздух пах озоном, смешанным с заводской копотью.

Фал-Тар проверил часы. Оставалось четыре минуты. Четыре минуты – и истечет срок предъявленного Высшему Разуму ультиматума. Либо он даст добро на вторжение на Гемитею, либо восстание начнется.

– Что ж, – произнес Корвус Глефа, – скоро мы поймем, из какого теста сделаны твои сослуживцы.

Фал-Тар скривился. Он не доверял Корвусу с самого начала. На Хале ходило множество слухов о Черном Ордене и его кровавой истории. Фал-Тар знал, что его жена не одобрила бы такой альянс. Она бы попросила его бросить все и дождаться другого подходящего момента. Но Джи-Анн рядом не было. Она выполняла свой долг перед Империей где-то во владениях ши’ар. В ее отсутствие их дочь Ки-Та отправили в государственный интернат для детей военных, оставшихся без попечения родителей. Там, по традиции кри, ее подготовят к будущей службе.

Фал-Тар редко виделся с дочерью. Он боялся ее. Уже в пять лет Ки-Та отличал жесткий, как у матери, взгляд и невероятная сила воли. Она уже сейчас была больше похожа на настоящую кри, чем сам Фал-Тар.

Это осознание, этот страх привели Фал-Тара сюда. Он с юности понимал, что путь воина – не его. Вся его жизнь была полна унижений и компромиссов. Каждое с трудом завоеванное повышение неизменно чередовалось с потерей статуса и доходов. Никто не уважал его, даже Джи-Анн – прекрасная, острая на язык Джи-Анн. Поэтому больше всего он мечтал добиться уважения.

Ради этого Фал-Тар выбрал карьеру во внутренних войсках. Он заслужил себе репутацию во всех слоях иерархии кри, сблизился с офицерами всевозможных рангов. Он даже был избран в Совет Офицеров, но довольно быстро понял, что это лишь фиктивный, не имеющий силы орган, призванный убедить простых солдат в том, что каждый их голос имеет значение.

А потом его разыскал Корвус Глефа. Интуиция Фал-Тара подсказывала: не доверяй этому существу, это неправильно, опасно. Эта затея окончится кровопролитием и гибелью многих.

Но к тому времени Фал-Тар привык не обращать внимания на свою интуицию.

Шанс заполучить хоть какую-то власть также представлялся ему заманчивым, и поэтому он согласился на предложенную сделку.

Ему трудно было представить, что кто-то может напугать его больше, чем Корвус Глефа. Однако когда прибыли Проксима Полночь с загадочным крийским капитаном, непонятным образом имеющим власть над Черным Орденом, Терен-Сас напугал Фал-Тара больше, чем остальные двое, вместе взятые.

Что ж, теперь волноваться было поздно. Он сделал свой выбор.

Быть может, надежда еще есть. Быть может, восстание будет успешным. Заслужит ли он тогда уважение Джи-Анн? Вернется ли она домой, признав его достойным лидером кри?

Он посмотрел на небо, гадая, где сейчас находится ее отряд, и чем она сейчас занимается. В одном он был уверен – судя по прежнему опыту – где бы она ни была, верность ему она не хранила.

Несмотря на это он знал, что будет любить ее вечно. Ее лицо с прекрасной синей кожей он будет вспоминать до самой своей смерти.

– Эй, – Проксима Полночь прервала его мысли, указывая куда-то копьем.

Фал-Тар обвел взглядом космопорт. Его пересекала мостовая, названная Тропой Героев, служившая как местом проведения парадов, так и разгонной полосой для старых кораблей. По обеим сторонам мостовой выстроились Часовые – древние гигантские роботы. Их создали, чтобы обеспечивать огневую поддержку армиям вторжения, но вот уже несколько столетий они неподвижно несли свой немой дозор в космопорте.

За Часовыми, за Тропой Героев виднелась флотилия кри. Слева на взлетной полосе ровными рядами стояли боевые корабли самых разных форм: дискообразные, сферические, вытянутые в форме капли. Современные жидкометаллические истребители стояли рядом со старыми крейсерами, собранными при помощи болтов и гаек. Справа, за ремонтным ангаром, расположились корабли малой дальности – остроносые ракеты, неуклюжие субсветовые крейсеры, несколько одноместных истребителей. Здесь были собраны все корабли, которые не находились на боевом задании в одной из четырех подчиненных Империи галактик. Добрая четверть имперской армады, только и ждущая, чтобы отправиться к звездам.

У Фал-Тара перехватило дух. Несмотря на все свои недостатки, он был кри, и вид армады заставил его зардеться от гордости.

Но Проксима указывала не на корабли. В небе над ними появился целый рой циклолетов. Приближались обвинители – элитный отряд на службе Высшего Разума. Одетые в темно-зеленую форму, с черными масками на лице, они горделиво восседали на жужжащих, будто осы, циклолетах.

По толпе собравшихся у казарм солдат пробежал гул. Некоторые из них смотрели на обвинителей с презрением, другие же выглядели растерянно.

– Кажется, нас ждет нечто интересное, – произнес Корвус Глефа.

– ВТОР-ЖЕ-НИ-Е! – все громче скандировали солдаты. – ВТОР-ЖЕ-НИ-Е!

Кто-то швырнул в воздух камень. Женщина из обвинителей едва уклонилась от снаряда.

Фал-Тар вновь взглянул на часы. Оставалось две минуты.

Из группы циклолетов выдвинулся один. Фал-Тар узнал пилота – это был военачальник Ронан. Старший обвинитель, правая рука Высшего Разума. Подняв вверх церемониальный молот, он через громкоговоритель прогремел на весь космопорт:

– Разойдитесь! По казармам! Таков приказ Высшего Разума!

Солдаты разделились на мелкие группы, переговариваясь между собой и опасливо поглядывая на Ронана и его соратников.

Фал-Тара охватила внезапная паника.

– Где он? – обратился он к Корвусу и Проксиме. – Где ваш ненаглядный капитан Терен-Сас?

Корвус лишь равнодушно улыбнулся. Проксима же явно что-то предвкушала.

– Он должен быть здесь, – продолжал Фал-Тар. – Он обещал, что обвинители присоединятся к нам!

Корвус дал ему молниеносную пощечину, от которой Фал-Тар шлепнулся на землю.

– Он наш хозяин, – прошипел Корвус, глядя на него свысока.

Фал-Тар схватился за щеку. Он чувствовал, что солдаты издали смотрят на него. Жужжание циклолетов обвинителей начинало его раздражать.

Поднявшись на ноги, он постарался не терять самообладания.

– Займи его место, – сказал он Корвусу. – Поговори с обвинителями!

Корвус улыбнулся настолько широко, насколько мог.

– Обвинители не станут говорить с кем-то, кто не родился кри.

– Ты ведь хотел добиться власти, – поддела Фал-Тара Проксима. – Верно?

Фал-Тар огляделся. По обе стороны от башни солдаты следили за ним, прекратив скандировать лозунги. Казалось, никто не знал, что им делать.

Зажмурившись, Фал-Тар собрал волю в кулак и обратился к обвинителям.

– ВОЕНАЧАЛЬНИК! – крикнул он.

Ронан завис в воздухе, заряжая молот энергией, после чего начал медленно, осторожно спускаться к подножию диспетчерской вышки.

Парочка из Черного Ордена шагнула назад. Фал-Тар остался один против приближающегося циклолета. Время для него замедлилось, ему казалось, будто он пробирается сквозь топкое болото или плывет против бурного течения.

Когда-то перед ним открывались огромные перспективы: у него были юношеский задор, стремление к повышению по службе, прекрасная женщина с постоянной улыбкой на губах. Теперь все это осталось в прошлом. Он в очередной раз подумал, что ему здесь не место.

Глядя на сверкающий молот Ронана, Фал-Тар подумал: «Может, для Джи-Анн и маленькой Ки-Та, чье лицо он едва мог вспомнить, будет лучше, если Ронан убьет его на месте?»

Ронан остановил циклолет в нескольких сантиметрах от земли и указал молотом в сторону Фал-Тара.

– Ты затеял все это безобразие?

От пронзительного звука Фал-Тара перекосило. Он не на шутку рассердился. Ронан специально оставил громкоговоритель включенным, чтобы устрашить солдат.

– Я, – ответил Фал-Тар.

Ронан смерил его взглядом, после чего обернулся к припаркованной вдоль Тропы Героев флотилии. Часовые продолжали стоять безмолвными свидетелями новой вехи в истории кри.

– Корабли подготовлены к взлету без приказа, – Ронан махнул молотом в сторону неровных шеренг солдат. – Мужчины и женщины Халы вновь бунтуют против своих повелителей. Кому же, в таком случае, они подчиняются?

Фал-Тар с огромным трудом заставил себя не отвернуться от гневного взгляда военачальника. Он попытался ответить, но во рту пересохло.

– Тебе, что ли? – усмехнулся Ронан. – Ничтожному глупцу, каким-то образом удержавшемуся на офицерской службе? Тому, кто и в армии-то оказался по чистой случайности?

К Ронану подлетели еще двое обвинителей, ухмыляясь и потешаясь над Фал-Таром.

– Какой из тебя лидер? – Ронан взмахнул молотом. – Из тебя и кри-то неважный.

Луч энергии сорвался с молота и ударил в землю у самых ног Фал-Тара. Тот с воплем подпрыгнул и потерял равновесие.

Обвинители расхохотались.

Упав наземь, Фал-Тар завертелся от злости. Обвинители нависли над ним, продолжая ухмыляться. Корвус и Проксима ретировались к башне. Проксиму происходящее веселило, Корвуса – печалило.

Солдаты начали приближаться. Одни глазели на корабли, другие – на Фал-Тара и обвинителей.

Часы на запястье Фал-Тара запикали.

Время вышло.

Будто одержимый гневным духом, Фал-Тар поднялся на ноги, и, не обращая внимания на обвинителей, обратился к своим солдатам. Его слова, казалось, шли прямо из легких.

– Вперед! – воскликнул он. – ПО КОРАБЛЯМ!

Солдаты с боевым кличем ринулись вперед, потрясая кулаками.

– ВТОР-ЖЕ-НИ-Е! – вновь начали скандировать они. – ВТОР-ЖЕ-НИ-Е! ПО КОРАБЛЯМ!

Ронан удостоил Фал-Тара уничижительного взгляда и взмыл в небо. Двое других обвинителей последовали его примеру. Солдаты обступили Фал-Тара, увлекая его за собой по Тропе Героев. Он успел лишь оглянуться на Корвуса и Проксиму. Те по-прежнему неподвижно стояли у башни. По обе руки от Фал-Тара оказались молодые солдаты – брат и сестра, которые выступали на собрании.

– Хорошо сказано, – девушка хлопнула его по плечу.

Лицо ее было мрачным и целеустремленным.

Перед Фал-Таром вновь забрезжила надежда. Быть может, для него еще не все потеряно. Ронан мог ошибаться; Фал-Тар был способен измениться и привести свой народ к светлому будущему. Заново обрести смысл жизни.

Быть может, он все-таки был настоящим кри.

Целое солдатское море выплеснулось на Тропу Героев. Обвинители кружили в небе, не отставая. Восстание ждала главная проверка: обратятся ли обвинители против своих же сограждан? Откроют ли огонь, чтобы предотвратить запуск флотилии?

Корабли были уже совсем близко, осталось миновать лишь роботов-Часовых. У наиболее новых кораблей двигатели уже пыхтели и пульсировали. Квантовые механики умели запускать любую технику на расстоянии, одной лишь силой мысли.

С одного из циклолетов последовал выстрел. Луч ударил в землю, совсем рядом с группой офицеров контрразведки. Те бросились врассыпную, грозя стрелявшему кулаками.

«Предупредительный выстрел», – догадался Фал-Тар. Они еще не перешли ту грань, за которой уже не было пути назад. Даже Высший Разум не осмелится так просто взять и отдать приказ одним кри убивать других кри. По крайней мере, не для того, чтобы остановить военную операцию, вторжение во славу самой Империи.

– ВТОР-ЖЕ-НИ-Е! ВТОР-ЖЕ-НИ-Е! ВТОР-ЖЕ-НИ-Е!

Улыбаясь, Фал-Тар тоже погрозил обвинителям. Еще немного, и флотилия атакует беззащитную планетку, осмелившуюся перечить кри. Он и забыл уже, как эта планета называлась.

– ВТОР-ЖЕ-НИ-Е! – закричал он. – ВТОР-ЖЕ-НИ-Е! ВТОР-ЖЕ…

Тут он краем глаза заметил непонятную красную вспышку. Подумав, что другой обвинитель открыл огонь, он обернулся, и понял, что ошибся. Обвинители летели гораздо выше, не приближаясь к толпе.

Новая вспышка. Фал-Тар с ужасом догадался, что это зажглись глаза Часового. Ближайший к нему робот склонился над мостовой.

Он не мог в это поверить. Роботы спали десятилетия, а может и века.

– Берегитесь! – крикнул он.

Выстрелом из глаз Часовой испепелил трех старых техников, отставших от группы. Ближайшие к ним унтер-офицеры с криками бросились к кораблям, но столкнулись с группой квантовых механиков.

Ужас охватывал все больше солдат. Часовые пришли в движение и начали сжимать кольцо вокруг толпы. Тропа Героев превратилась в западню.

Фал-Тар оценил обстановку. Роботы возвышались над толпой, гудя и пошатываясь; после многолетнего простоя их металлические суставы с трудом выполняли новые команды. Глаза Часовых светились красным и стреляли смертельными лучами.

Следующими жертвами стали восемь медиков, заполнивших Тропу предсмертными криками.

Фал-Тар ничего не понимал. Зачем Высший Разум запустил Часовых? Обвинители были достаточно хорошо вооружены, и могли бы легко подавить восстание, если бы такой приказ последовал. Вместо этого Ронан со товарищи взмыл как можно выше и лишь наблюдал за бойней. Похоже было, что они тоже не ожидали такого поворота событий.

Паника нарастала. Квантовый механик с целым пучком проводов-имплантов – капитан Аль-Бар – тоже бросилась к кораблям. Один из Часовых обернулся к ней, и в мгновение ока испепелил.

Фал-Тар понял, что они в ловушке. Часовые отстреливали всех, кто отбивался от группы. Добраться до кораблей было невозможно.

«Куда подевались чужаки?» – подумал он. Корвуса и Проксимы было не видать. Диспетчерская вышка осталась далеко позади, и обзору мешали массивные ноги Часовых.

Смертоносные лучи поражали всех вокруг. Девушка-сержант выхватила оружие, призывая товарищей атаковать Часовых. Они обрушили град выстрелов на ногу одного из роботов, но малокалиберные протонные пистолеты не оставили и царапины на пластальной поверхности. Часовой махнул рукой и размозжил девушке голову. Остальные в страхе разбежались.

Высокий мужчина со шрамом схватил Фал-Тара за руку. Он узнал в нем Рэй-Мара – солдата, бросившего вызов Терен-Сасу и едва оставшегося в живых.

– Это его рук дело, – спокойно, почти обреченно сказал Рэй-Мар. – Терен-Сас предал тебя.

Над Фал-Таром нависла тень. Он отпихнул Рэй-Мара, защищая его, и поднял голову, чтобы принять удар.

Неожиданно для самого себя Фал-Тар не подумал о жене. Вместо этого он вспомнил о дочери, но как ни пытался, так и не смог представить себе ее лицо. Прошлое и будущее сошлись воедино, и последним, что он увидел, было суровое настоящее: гигантская нога Часового, опускающаяся на него сверху. Так окончилась его полная сомнений и разочарований жизнь.

19

– Ого, – присвистнула Гамора, – вот это жесть.

Танос улыбнулся, находясь в своем укрытии среди проводов и механизмов, и осторожно высунул голову, чтобы посмотреть за происходящим в зале.

Покои Высшего Разума были огромны. Рядом с местом, где затаился Танос, до самого потолка высились ровные ряды цилиндрических капсул, в которых хранились тела мертвых кри. Их мысли и жизненная энергия питали Высший Разум, служили постоянным источником его силы. Внизу суетились преимущественно розовокожие техники, регулярно проверяя данные и регулируя температуру в криогенных баках.

Сам Высший Разум обитал в огромном, встроенном в стену резервуаре, неподалеку от тех, где хранились тела его подданных. Его желеобразная, изумрудного цвета голова было около десяти метров в диаметре. Повсюду торчали кажущиеся живыми трубки для подачи питания. Разговаривал Высший Разум редко.

Гамора стояла перед ним в компании Фэй-Дора, синекожего члена Ученого Совета. На нем была фиолетовая гимнастерка и стандартный камзол гражданского ученого. Выглядел Фэй-Дор недовольным. Он то и дело переводил взгляд с маленького планшета на огромную голографическую проекцию, занимавшую почти все помещение. На голограмме творился немой хаос: очнувшиеся от длительной спячки Часовые окружили небольшую группу солдат в космопорту. Над ними кружили обвинители на циклолетах, обмениваясь радиосообщениями.

– Ронан передает… секунду… – Фэй-Дор поправил наушник. – Им не удалось перехватить какие-либо сигналы от Часовых. Неизвестно, кто ими управляет.

И без того огромные желтые глаза Высшего Разума распахнулись еще шире, но он не издал ни звука.

– Эй, ты, – Фэй-Дор отложил планшет и обратился к Гаморе. – Это твоих рук дело. Ты у меня поплатишься!

– Посмотрим, кто еще поплатится, – безучастно парировала Гамора. – Вы наняли меня, чтобы доставить послание, что я и сделала.

– Погляди, к чему это привело!

Танос снова улыбнулся. Ну и болван же ты, Фэй-Дор. Гамора – не та, с кем стоит ссориться.

На голограмме Часовой выцелил небольшую компанию техников. Из глаз робота вырвались смертоносные лучи.

– Вы эту кашу заварили, вам ее и расхлебывать, – усмехнулась Гамора. – Это ваши солдаты, ваши роботы. Сами с ними разбирайтесь.

Таноса охватило приятное волнение. «Все сходится», – подумал он. Еще немного, и он захватит власть над Империей Кри у Высшего Разума, и тогда в его распоряжении окажется армия, способная потрясти звезды. Следующие несколько минут были ключевыми. От одной мысли об этом у него стыла кровь. Он бросал вызов Высшему Разуму, обвинителям, Черному Ордену, всей армии кри, Гаморе и, возможно, Стражам Галактики – а некоторыми из них даже пытался манипулировать. И все это он проделывал, не имея в распоряжении ни флота, ни Камней Бесконечности, ни врожденных способностей титана.

События на Хале развивались стремительно. У него не было времени, чтобы придумать запасной план на случай неудачи. Внезапно вся затея показалась ему безумной.

Что ж, прежде его звали безумным.

Трое артиллеристов открыли огонь из тяжелых пучковых винтовок. Один луч зацепил металлическую обшивку Часового, другой едва не сбил зазевавшегося обвинителя.

– Господин, – Фэй-Дор обратился к Высшему Разуму. – Обвинители просят разрешения на применение оружия в целях самообороны.

– Задачка не из простых, – заметила Гамора. – Если они начнут отстреливать солдат, восстание может перерасти в настоящую гражданскую войну.

Фэй-Дор рявкнул на нее:

– Тебя привлекут к суду как соучастницу! И твою банду галактических беспредельщиков заодно!

– Да я просто наблюдаю.

– Лживая ведьма. Кто-то ведь активировал Часовых!

Танос даже не успел проследить за ее движениями. Фэй-Дор издал сдавленный крик, когда Гамора прижала его лицом к стеклу резервуара Высшего Разума и приставила нож к его горлу.

– Я не умею лгать, ничтожество, – произнесла она вполне спокойно. – Зато умею убивать, порой даже без веского повода.

Фэй-Дор едва мог дышать. По другую сторону стекла за ним следили огромные глаза-блюдца Высшего Разума.

Танос взглянул на голограмму. Обстановка в космопорту становилась все более печальной. Отдельные группы солдат атаковали Часовых, по возможности стараясь не высовываться, но даже плотный огонь не причинял роботам вреда. Часовые двигались медленно, с трудом сгибая затвердевшие после длительного простоя конечности, но их массы и мощи смертоносных лучей хватало, чтобы преодолеть любое сопротивление.

– Г-господин, – пролепетал Фэй-Дор, взывая к Высшему Разуму, – нам нужно сообщить обвинителям, что…

– Скажи им, что лишь один может остановить происходящее, – произнес Танос.

Когда он вышел из укрытия, все взгляды тут же обратились на него – Фэй-Дор, Гамора, техники и, наконец, не выражающий никаких эмоций Высший Разум.

– О, – выдохнула Гамора. – Ого. Какие у нас гости.

Она рассеянно отпустила Фэй-Дора. Тот поспешил отойти подальше, потирая шею.

– Доступ в покои, – он закашлялся и опасливо покосился в сторону Гаморы, которая лишь ухмыльнулась в ответ. – Доступ в покои должен быть закрыт!

– Безопасность обеспечивают обычные солдаты, а я со многими из них успел подружиться, – Танос обратился к Высшему Разуму. – Многие из них недовольны вашей политикой, господин.

Желтые глаза правителя кри уставились на него.

– Ты кто такой? – спросил Фэй-Дор.

– Терен-Сас, – ответил Танос. – До недавнего времени капитан Восемнадцатой Звездной Дивизии. Ныне в бегах.

Фэй-Дор сверился с планшетом. Он был всего лишь назойливым бюрократом с уязвленным самолюбием, и ничуть не волновал Таноса. Другое дело – Гамора и ее пристальный, проницательный взгляд.

– Твое досье было недавно отредактировано, – Фэй-Дор опустил планшет. – Фотография удалена.

– Полный бардак у вас творится, – Танос указал на голограмму. – Я могу решить эту проблему.

На дороге через космопорт группа механиков соорудила импровизированную протонную пушку и выстрелила одному из Часовых в лицо. Ослепленный робот зашатался, размахивая руками, и задел опустившегося слишком низко обвинителя. С криком вылетев из седла, тот шмякнулся на землю.

– Позвольте представить, – сказала Гамора. – Капитан Терен-Сас, один из организаторов революции.

– Вы оказываете мне слишком много чести. Я всего лишь помог разжечь ее пламя. Впрочем, – Танос сделал театральную паузу, – это я активировал Часовых.

– Часовые были отключены вот уже несколько десятилетий, – заметил Фэй-Дор. – Как тебе это удалось? И зачем ты это сделал?

– Давайте начнем с «как», – Танос указал на голограмму. – В ходе подготовки к операции я познакомился со старым техником Зи-Ро. Он еще застал времена, когда Часовые функционировали, и сохранил коды доступа к ним.

Фэй-Дор тут же начал отдавать распоряжения в микрофон. Танос жестом призвал его остановиться.

– Даже не пытайтесь разыскать Зи-Ро. У вас ничего не выйдет.

– Ты направил против кри их же древнее оружие, – с ноткой сомнения проговорила Гамора. – Жестоко, но хитро.

На голограмме девушка-обвинитель снизилась, прикрикивая на толпу. Молодой сержант, подпрыгнув, ухватился за ее циклолет. Потеряв равновесие, обвинитель случайно поддала газу, и обожженный солдат с криком отпустил машину.

– Кри уже разделены, – сказал Танос. – Борьба открывает перед народом новые пути, новые тенденции. Это как цепные реакции в звездном ядре.

Гамора дернулась, словно вспомнив что-то. Переведя взгляд с Таноса на Высший Разум, она направилась к выходу. Фэй-Дор было запротестовал, но тут же умолк, когда Гамора сделала шаг в его сторону.

– Не волнуйся, я никуда не денусь без моего гонорара, – вновь повернувшись к Высшему Разуму, она демонстративно отсалютовала ему. – Завтра загляну, Головешка. Надеюсь, ты еще будешь на месте.

Не успела она покинуть покои Высшего Разума, как раздался грохот. Солдатам кри удалось повалить одного из Часовых. Накинувшись на робота, они расстреливали его в упор и голыми руками драли обшивку.

Фэй-Дор гневно обратился к Таносу:

– Это тоже входило в твой план?

– Разумеется. Позвольте объяснить, – Танос принялся расхаживать взад-вперед вдоль голограммы. – Многим группировкам внутри армии не терпелось начать… хоть какое-нибудь восстание. Они были дезорганизованы. Их лидер, Фал-Тар, не слишком-то их вдохновлял, – Танос присмотрелся к голограмме. – Кажется, мы его уже потеряли.

Рука Часового нащупала ближайшего солдата и схватила его. Извиваясь, тот сделал несколько выстрелов в грудь робота. Часовой пошатнулся и недолго думая испепелил солдата лучом из глаз, а вместе с ним и пару своих пальцев.

– Заметив это недовольство, – продолжил Танос, – я направил его в нужное русло, результатом чего стало текущее восстание. Главной задачей было предъявить ультиматум, по истечении которого флотилия отправилась бы вторгаться на Гемитею.

– Гемитея – бесполезный булыжник, – усмехнулся Фэй-Дор. – Высший Разум посчитал, что в его захвате нет необходимости.

– Какая разница? Пункт назначения роли не играет. Главное – выступить в поход, – Танос вновь указал на голографическое изображение космопорта. – Ничто так не вдохновляет толпу, как военная кампания.

– А дальше что?

– Я надеялся, что обвинители откроют огонь по толпе, – сказал Танос. – Лучшего повода для начала гражданской войны не придумаешь. Но я сомневался, что им хватит на это решимости, и потому подготовил запасной план.

– Часовых, – констатировал Фэй-Дор.

– Верно.

На голограмме трое обвинителей упали с циклолетов и встали плечом к плечу с бунтовщиками. Часовые продолжали сжимать вокруг них кольцо, дырявя взлетную полосу смертоносными лучами.

– Я не подсчитывал потери, – продолжил Танос, – но полагаю, что на данный момент это примерно несколько десятков солдат и пара-тройка обвинителей. Часовые не прекратят атаку, пока их не уничтожат… или пока я не отдам им приказ сделать это. Нужные коды есть только у меня.

Впервые за долгое время Высший Разум пошевелился. Гигантская голова покачнулась в резервуаре, выпустив рой пузырей. Трубки подачи питания затряслись и забурлили. Огромные желтые глаза сфокусировались на Таносе, и раздался оглушительный голос.

– НАЗОВИ СВОЮ ЦЕНУ, – произнес Высший Разум.

Танос улыбнулся.

– Полный контроль над вооруженными силами Империи Кри. Звание «военачальника» звучит слишком скромно, как насчет «верховного главнокомандующего»? – он дерзко посмотрел на Высший Разум. – А тебя оставим номинальным главой. Во всех смыслах.

На голограмме появился новый отряд обвинителей, казавшийся на фоне серого неба роем мошкары. У солдат не осталось пути к отступлению. Всех, кто отваживался бежать, жестоко давили огромные железные подошвы Часовых.

– Кри сильны и многочисленны, – сказал Фэй-Дор. – Несколько наших дивизий смогут подойти достаточно быстро. Мы уничтожим Часовых.

– Когда-нибудь. Но какой ценой? Кроме того, если я не расскажу правду, все солдаты будут считать, что Часовых включили обвинители. Авторитет Ронана и Высшего Разума будет подорван навсегда.

Заметив второй отряд обвинителей, особо горячие молодые солдаты открыли по ним огонь.

– У вас есть время на раздумья, – сказал Танос, – но не слишком много. Видите, солдаты уже атакуют обвинителей.

Высший Разум молчал, лишь трубки вновь забурлили. Загудели механизмы, между капсулами с телами кри забегали электрические разряды.

Танос отвернулся и прошел сквозь голограмму – прямо сквозь кричащего, обожженного солдата. Чьей жертвой он стал? Часовых или обвинителей? Теперь это не имело большого значения.

Подойдя к дальней стене, Танос извлек откуда-то небольшой пульт и нажал кнопку. Часть каменной кладки сдвинулась в сторону, открывая проход.

– Господин, вам бы не мешало почаще здесь проветривать, – сказал он, не оборачиваясь. – Правитель должен быть ближе к своему народу.

Выйдя на балкон, Танос глубоко вдохнул плотный индустриальный смог.

Внизу простиралась Хала – сама словно гигантское оружие, готовое в любое мгновение выстрелить. Космопорт отсюда было не разглядеть, но Танос заметил столбы дыма, тянущиеся от диспетчерской вышки.

«Я победил, – подумал он. – Они в моих руках. Судьба Империи висит на волоске, и только я – только капитан Терен-Сас – в силах ее спасти».

Он вспомнил Гамору. Та продолжала вызывать у него подозрения. Ее присутствие на Хале не могло быть случайностью. План Таноса был хорошо продуман, но у него не было союзников. Малейший просчет, единственный оставшийся без присмотра враг мог все разрушить. Нет. Даже взрощенная им с детских лет убийца не сможет ему помешать. Скоро он станет повелителем новой планеты, новой армии. В его руках окажется целая империя.

Танос воодушевился. «Госпожа, – мысленно воззвал он. – Мне удалось. Я заново создал себя, вновь став тем завоевателем, которым ты хотела меня видеть. Моя власть…»

– Терен-Сас?

На пороге, у прохода в каменной стене появился Фэй-Дор. Он выглядел непривычно самоуверенным, даже надменным.

– Возможно, вам стоит на это взглянуть, – пригласил он.

Танос вернулся в зал. Голограмма показывала одинокого наездника на циклолете – обвинителя Ронана. Он был серьезен, но уверен в себе. Низко пролетев над толпой, он что-то выкрикнул группе солдат. Чуть поодаль Часовые продолжали выжигать бойцов одного за другим.

Фэй-Дор включил звук на своем планшете. Раздался усиленный динамиками голос Ронана. Предчувствуя недоброе, Танос подошел ближе.

– Доблестные воины кри, – начал Ронан, – послушайте меня! Обвинители – не враги вам. Все это – работа неизвестных врагов, возможно, скруллов.

Внизу, у диспетчерской вышки, Проксима Полночь наблюдала за бойней сквозь оптический увеличитель, словно за спектаклем. Часовые по-прежнему удерживали бо́льшую часть солдат на маленьком клочке Тропы Героев. Второй отряд обвинителей объединился с первым, держась подальше от гигантских роботов.

Несколько сот кораблей так и ждали команды на взлет. Их двигатели мерно, ритмично гудели, словно выстукивая пульс самой Империи.

Слева от Проксимы, у входа в башню, перешептывались крийские генералы. Ей не было слышно, о чем они говорят, но дискуссия была оживленная.

С другой стороны за Часовыми наблюдал Корвус Глефа, скрежеща зубами и крепко сжимая в руке посох. Со стороны могло показаться, что он наслаждается трагедией.

Одна лишь Проксима понимала: на самом деле он страдает.

– Любимый, – окликнула она его. – Все идет по плану.

Корвус ничего не ответил, а лишь крепче сжал зубы.

– Нам нужно было внести раскол в ряды врага, – продолжала Проксима. – Дождаться, пока они выдохнутся, и уже тогда брать дело в свои руки. Все равно что на войне использовать штурмовые отряды. Мы и сами были штурмовиками на службе нашего повелителя.

На слове «повелитель» Корвус громко вздохнул. Когда он повернулся к Проксиме, та увидела на его лице то же выражение отчаяния, что и прежней ночью под фонарем. Выражение глубочайшего, мучительного сомнения.

Проксима почувствовала, как на ее плечи будто бы легла непомерная ноша. Она любила Корвуса больше чем кого-либо во Вселенной. Грядущие минуты должны были стать минутами его славы, ознаменовать возрождение Черного Ордена. Но вместо того, чтобы ликовать, он испытывал ужас.

– Таков его план, – сказала Проксима. – Он вернулся, чтобы вести нас.

Корвус недоверчиво взглянул на нее.

– Ты уверена?

Не в силах вынести его взгляд, она отвернулась.

Бой развернулся на два фронта. Одна группа солдат засела за поверженным Часовым, прицельно обстреливая оставшуюся пятерку роботов. Другая группа, состоящая в основном из техников и квантовых механиков, на повышенных тонах вела диалог с летающим то вверх, то вниз Ронаном.

– Обвинители на вашей стороне! – настаивал Ронан.

Один механик погрозил ему кулаком.

– А чего тогда ты летаешь над нами?

– Бран-Стад, – спустившись чуть ниже, Ронан обратился к молодому механику. – Мы вместе сражались на Шехерезаде Сегунде. Ты знаешь меня.

Бран-Стад обвел рукой Часовых.

– Я тоже так думал.

Часовые все ближе обступали своих жертв, не переставая стрелять из глаз лучами. Смертоносные лучи крошили щебенку, плавили мостовую и убивали кри одного за другим. На Тропе Героев уже лежало более двух десятков обожженных трупов, многие из которых еще дымились.

Прикусив губу, Ронан хмуро кивнул, поддал газу и взмыл над остальными обвинителями. Указав на ближайшего Часового, он воскликнул:

– За Халу!

– ЗА ХАЛУ!

Будто пчелиный рой, обвинители начали спуск. На подлете к Часовому они открыли огонь из молотов и установленных на циклолетах орудий. Гигантский робот медленно повернулся, но прежде чем он успел выстрелить хотя бы раз, четверо обвинителей ударами в шею повалили его.

Солдаты не знали, кому теперь доверять. Они бросились врассыпную, чтобы не оказаться раздавленными падающим роботом. Тот с грохотом упал, сотрясая землю.

Улыбаясь, Ронан заложил вираж и поспешил к павшему Часовому. Не сбавляя скорости, он спрыгнул роботу на грудь. Раздался громкий лязг. Одним ударом молота Ронан вдребезги разбил глазные линзы Часового, и сунул внутрь руку. Выдрав покореженный излучатель, он торжествующе поднял его над головой.

Солдаты отозвались радостными возгласами.

Ход битвы круто развернулся. Обвинители прикрывали солдат от атак роботов. Унтер-офицеры по приказу Ронана отвлекли Часовых, чтобы дать квантовым механикам возможность настроить дезинтеграторы и нацелить их на уязвимые места роботов – лицо и суставы.

Но Часовых было не так-то просто остановить. Они продолжали стрелять, и уничтожение следующего из них стоило жизни восьми солдатам и двум обвинителям. Центр сражения переместился с Тропы Героев в порт. Один Часовой споткнулся о дисковидный корабль, расколов внешнюю палубу судна.

Генералы рядом с Проксимой и Корвусом издали победный клич, и с протонными ружьями наперевес кинулись в бой. Проксима вновь поднесла к глазам оптический увеличитель, чтобы следить за их продвижением.

Солдаты расчистили им путь, и генералы продемонстрировали, что не зря носят свое звание. Припав к земле, они скоординированно атаковали Часового. Один поразил выстрелом глаза робота, другой расстрелял коленные суставы. Еще два выстрела в голову, один в срединное сочленение, и огромный робот пал.

Проксима с разочарованием поняла: кри объединились, несмотря на все свои разногласия. Офицеры, обвинители, сержанты, генералы – все сплотились перед лицом общей угрозы.

– План, – сокрушенно произнесла она.

– Провалился, – закончил за нее Корвус, качая головой. – Он подвел нас.

Он. Терен-Сас. Не их повелитель, а всего-навсего амбициозный выскочка с хорошо подвешенным языком и талантом к маскировке.

– Я бы убил его, – продолжил Корвус. – Медленно, наслаждаясь каждой секундой мучений. Но он, похоже, сбежал, поджав хвост.

– Кажется, нашему кораблю тоже конец, – Проксима присмотрелась сквозь увеличительное стекло. – Часовой его раздавил.

Битва подходила к концу. Кри оттеснили Часовых к центральному ангару. Солдаты и генералы атаковали роботов с земли под воздушным прикрытием обвинителей.

– Порой я думаю, – прошептал Корвус, – не иллюзия ли все это? Или чей-то безумный сон? Быть может, весь мир давно уже превратился в кучку пепла?

Проксима обернулась к нему. На поле боя он непревзойденный воин, но без хозяина он слаб. Она должна была дать ему силы, стать его поддержкой и опорой.

– Все это настоящее, – сказала она, крепко сжимая его руку. – Мы настоящие.

Корвус взглянул на их сплетенные пальцы, будто никогда прежде не видел их.

– Это моя ошибка, – добавила Проксима. – Я взяла этого… Нила, этого Терен-Саса. Думала, он станет для нас избавлением, но лишь подвела тебя.

Корвус изумленно покачал головой.

– Нет, – сказал он. – Не вини себя.

В метре от них разбился оставшийся без пилота циклолет. Когда он загорелся, Проксима и глазом не моргнула.

– Идем, – махнула она рукой.

Не отпуская руку Корвуса, она шагнула вперед. Ее муж не двинулся с места, но она увлекла его за собой.

Не успели они пройти и нескольких шагов, как радиопередатчик Проксимы зажужжал. Пришло сообщение с компьютера из поврежденного корабля. Прочитав его, Проксима рассмеялась.

– Это Эбеновый Зев, – сказала она. – Он на Мире Битв. Говорит, что нашел еще одного потенциального рекрута.

Корвус остановился и медленно, недобро улыбнулся.

– Вот тебе и поиск новой мотивации и нового пути, – усмехнулся он.

Чем ближе они подходили к полю боя, тем уверенней становилась походка Корвуса. Лицо его сначала приобрело волевое выражение, затем яростное. Какой-то солдат преградил им путь, но Корвус схватил его, свернул шею и отбросил тело в сторону.

– Орден превыше всего, – произнес он.

Не сбавляя шаг, Проксима вела его в обход сражения. Битва шла уже среди искореженных и перевернутых кораблей. Часовые смогли отбить первый натиск солдат, и оттеснить их от ангара.

Проксима понимала, что все это не имеет значения. Того, что они делали, было недостаточно.

– Моя милая Полночь, – Корвус нагнал ее. – Не найдется ли у тебя другого корабля?

Она остановилась. Не обращая внимания на гвалт голосов вокруг, она обвела кончиком копья все оставшиеся невредимыми корабли, оставив в воздухе искрящийся черный след. Перед ними стояли суда всевозможных форм: высокие, приземистые, кубические и сферические, компактные гиперцилиндровые корабли и гигантские корабли поколений.

Проксима Полночь обернулась к мужу и с улыбкой сказала:

– Выбирай любой.

20

Испустив львиный рык, обвинитель Ронан облетел своих бойцов. По его команде десятки солдат выстроились у ангара и двинулись на Часового. Следом за Ронаном атаку поддержали пятеро обвинителей на циклолетах.

Фэй-Дор положил руку на плечо Таносу.

– Не ожидал такого поворота?

Танос не сводил глаз с голограммы. Лазеры Часового сбили одного из обвинителей, но остальные по-прежнему расстреливали срединное сочленение робота. Постепенно в обшивке появилась дыра, из которой торчали, искря и воспламеняясь, провода и кабели.

Часовой зашатался.

– Ни один народ не чтит так своих сослуживцев, как доблестные кри, – сказал Фэй-Дор. – Ты ведь говорил что-то подобное?

Танос готов был его ударить.

Потайная дверь за голограммой по-прежнему была открыта. Теперь и здесь чувствовался принесенный ветром из космопорта запах горелого металла.

– Должно быть, ты недооценил своих пешек, – Фэй-Дор презрительно отвернулся и принялся набирать что-то на планшете.

Часовой пал. Ликующие солдаты муравьиным роем накинулись на него.

Танос обратился к Высшему Разуму. Тот продолжал смотреть на него огромными глазами; жидкость в резервуаре перестала бурлить и успокоилась.

– Еще есть время это прекратить, – сказал Танос. – Дай мне то, что я хочу, и Часовые остановятся.

– Они и так скоро остановятся, – парировал Фэй-Дор. – Высший Разум рассудил, что твои действия уже никак не повлияют на итог сражения.

Фэй-Дор постучал по экрану планшета, и вместо крупного плана на голограмме появилось все поле боя. Лишь два Часовых оставались на ногах. Искореженные каркасы остальных лежали теперь среди тел своих жертв. Провода, будто кишки, тянулись по мостовой. Одного из роботов накрыло оторванным конусовидным носом старого космического корабля.

– Ничего не изменится, – ответил Танос. – Люди по-прежнему будут требовать вторжения. Даже если вы согласитесь напасть на Гемитею…

– ЕСЛИ, И КОГДА Я СОГЛАШУСЬ, ОНИ ПОДЧИНЯТСЯ.

Голос был сродни удару током. Танос с трудом смог сохранить спокойствие.

– ОНИ ОТПРАВЯТСЯ В ПОХОД, – продолжал Высший Разум. – А ПОТОМ ИХ БУДУТ ЖДАТЬ ВСЕ НОВЫЕ И НОВЫЕ ПОХОДЫ.

Фэй-Дор удостоил Таноса презрительной улыбки.

– Думаешь, ты первый глупец, кто осмелился поднять восстание?

– КРИ НИКОГДА НЕ СДАЮТСЯ. НИКОГДА НЕ ОСТАНАВЛИВАЮТСЯ. НИКОГДА НЕ СВОРАЧИВАЮТ СО СВОЕГО ПУТИ. Я ЭТО ЗНАЮ.

Потайная дверь в каменной стене со скрежетом вернулась на место, преградив путь внутрь солнечным лучам.

– ИБО Я И ЕСТЬ КРИ.

Танос понял, что Высший Разум прав. Он переоценил себя. Недовольство крийских солдат своим руководством готово было породить революцию, и пробуждение Часовых казалось отличным планом для начала гражданской войны.

Вместо этого кри сплотились.

– Ты знал, – прошептал Танос Высшему Разуму. – Ты все спланировал заранее.

В ответ в резервуаре лишь булькнула жидкость.

– Ты меня использовал, – покачал головой Танос. – И Гамору тоже.

Он взглянул на голограмму. Последний Часовой еще стрелял во все стороны лучами из глаз, но и он уже спотыкался, кренился от полученного урона. На земле и в воздухе его окружали кри.

Танос расправил плечи, и, бросив последний взгляд на Фэй-Дора, зашагал к выходу.

– Вы об этом пожалеете, – произнес он. – Однажды ваша Империя падет.

– ЭТО В ПРИРОДЕ ВЕЩЕЙ.

Путь к выходу казался бесконечным. С одной стороны, Танос опасался, что дверь окажется заблокирована. С другой – ожидал, что в любой момент ему снесут голову протонным лучом.

Наконец, он оказался у двери. Та открылась без помех. Прибавив шагу, он вышел наружу. Последним, что он услышал, был голос Высшего Разума.

– УСТАНОВИ СВЯЗЬ С КОСМОПОРТОМ. Я ДОЛЖЕН ОБРАТИТЬСЯ К НАРОДУ.

Дверь со свистом закрылась за его спиной. В узком коридоре стояли лишь двое синекожих охранников, проводивших Таноса взглядом до лифта.

К его облегчению, в лифте никого не оказалось. Основные силы были брошены на оборону космопорта. Танос нажал кнопку, и лифт поехал вниз.

Прислонившись к стенке, Танос лихорадочно думал. Кри обратились против него, Фал-Тар наверняка погиб. Даже Орден теперь не станет поддерживать его. «Я просчитался, – подумал он. – Захотел всего сразу, а в итоге остался ни с чем».

Грудь пронзила острая боль, и он схватился за украшенную зелеными планетами гимнастерку. Его настигла неожиданная догадка: «Я же теперь смертный. А у смертных бывают… эти, как их? Инфаркты?»

Лифт остановился на одном из этажей, и внутрь вошел инвалид в старой ветеранской форме.

Танос едва обратил на него внимание. Зажмурившись, он ждал, что боль стихнет. «Я Танос, – думал он. – Я по-прежнему Танос. Мое тело и разум подчиняются мне. Меня так просто не сломить!»

Боль отступила. Он продолжал массировать грудь, пока ему не полегчало. Не инфаркт. Просто нервный спазм.

В голове прояснилось, и заработал инстинкт самосохранения. Необходимо было убраться живым с этой планеты. Высший Разум не стал ему препятствовать, но никто не мешает ему подослать убийц позже. На помощь Ордена теперь рассчитывать не приходилось, от Гаморы тоже стоило держаться подальше.

«Ничего, я справлюсь, – подумал он. – Надо только раздобыть корабль и начать все заново».

Ветеран потянулся к нему. Танос грозно посмотрел на него. Ноги инвалида не шевелились, передвигался он на костылях. Из шеи торчали провода, как у квантовых механиков. В горло был вмонтирован синтезатор речи.

– Отвали, – рявкнул Танос. – Мне нечего тебе дать.

Опершись всем весом на один костыль, инвалид схватил Таноса за шею и развернул, а второй костыль прижал ему к горлу.

Механический голос прошипел в ухо Таноса:

– Терен-Сас.

Танос сопротивлялся, но освободиться не мог. Шею крепко обвили холодные кибернетические кабели, и он мог лишь сдавленно кряхтеть.

– Не узнаешь? Это я, Чар-Нак, – ветеран взял паузу. – Раньше я выглядел привлекательнее.

– Я… не… – выдохнул Танос.

Тут он вспомнил. Чар-Нак. Тот связист, которого Терен-Сас – настоящий Терен-Сас – пытался убить в ходе операции на другой планете.

– Смотрю, ты теперь знаменитость, – усмехнулся Чар-Нак.

– Нет… не Терен-Сас.

– Нет. Конечно, нет.

– Ты… служил с ним, – Танос попытался вывернуть шею так, чтобы оказаться лицом к лицу с нападавшим. – Разве ты не видишь?

Давление костыля на горло чуть ослабло, и Танос смог взглянуть в лицо Чар-Наку. Его ждало разочарование. Глаза Чар-Нака были белесыми, утопающими в красной рубцовой ткани, покрывавшей почти все его лицо.

Он был слеп.

Танос почувствовал, как что-то холодное уткнулось ему в живот – протонный пистолет, прикрепленный к торчащему из шеи Чар-Нака кабелю. Механический голос Чар-Нака даже не дрогнул.

– Пришло время тебе почувствовать, как радиация сжигает твои внутренности.

Таноса охватила паника. Он извивался, брыкался, пытаясь вырваться, но тщетно. Чар-Нак идеально все спланировал.

– Это тебе за Сере-Нах.

Боль затмила все его сознание. Последовала яркая вспышка, и Танос почувствовал, что падает. Последним, что он увидел, было ужасное, покрытое шрамами лицо. И больше ничего.

Ничего.

– Танос, я твоя смерть! Я выследил тебя сквозь звезды, сквозь глубины…

– Эй! – воскликнул Ракета. – Чувак, ты с кем говоришь?

Дракс-Разрушитель смутился. Он взглянул на мерцающий над головой уличный фонарь, а затем на своего миниатюрного товарища.

– Я практикуюсь, – ответил он.

– Скоро увидим, насколько хорошо ты выучил роль, – сказала Гамора.

Перед ней была массивная деревянная дверь – запасной выход военного министерства.

Она спустилась сюда на лифте из покоев Высшего Разума. Теперь оставалось лишь ждать.

Тьма опускалась на город из камня и металла. Чуть поодаль, рядом с бездомным ветераном, сидел Грут, весьма оживленно жестикулируя своими ветвистыми конечностями. Похоже было, что между Грутом и ветераном шла бурная дискуссия, но, принимая во внимание ограниченный словарный запас Грута, Гамора и представить не могла, на какую тему они могут говорить.

– А здесь тихо, – сказал Питер Квилл.

Он сидел прямо на тротуаре рядом с дверью в министерство, возясь с каким-то неказистым на вид устройством. Его красная куртка и абсолютно человеческий облик выделялись среди всей компании как бельмо на глазу.

– Похоже, все кри участвуют в заварушке.

– Ну и хорошо, – произнес Ракета, поудобнее хватаясь за огромную, больше него самого, винтовку. – Гам, а ты уверена, что Танос здесь?

– Конечно. Я его в любом обличье признаю, – она потупила взгляд. – Квилл, ты чем там занят?

– Хочу настроить приемник на частоту космопорта, – ответил он.

Он вытянул из устройства пару длинных металлических штырей и раздвинул их так, чтобы они образовали подобие буквы V. Гамора мельком взглянула на дверь, и присела рядом с Квиллом, чтобы лучше рассмотреть, чем он занимается. Питер пошевелил штырь, и на крошечном черно-белом экране появилось двухмерное изображение. Группа солдат позировала на груди поверженного Часового. Одна женщина-солдат торжествующе держала над головой оторванную руку робота.

Гамора ткнула в устройство пальцем.

– Еще один земной прибор?

– Ага, в детстве я смотрел по нему «Доктора Кто».

Квилл еще пошевелил штыри, которые, как теперь догадалась Гамора, служили антеннами, и изображение стало четче.

Посреди космопорта возник голографический образ Высшего Разума, и все солдаты обратили свои взоры к нему.

– ВОИНЫ КРИ, – несмотря на двукратную обработку – через саму голограмму и примитивный передатчик Квилла – голос Высшего Разума невозможно было не узнать. – В ЭТОТ ДЕНЬ ВЫ ВНОВЬ ДОКАЗАЛИ, ЧТО НАШ НАРОД НЕРАЗДЕЛИМ…

Квилл выключил звук.

– Что ж, с восстанием кри разобрались, – сказал он.

К ним подскочил Ракета, не выпуская из рук винтовку.

– Я по-прежнему считаю, что надо было в этом поучаствовать!

– Пускай местные сами решают свои проблемы, – ответила Гамора. – Наша цель – Танос.

– Тогда пошли внутрь, – предложил енот. – Застанем его врасплох.

– А заодно и кучу охранников? – Гамора покачала головой. – Я не хочу, чтобы Танос удрал, воспользовавшись переполохом. Он не подозревает, что я его узнала. Скоро объявится.

Разрушитель приблизился к входу в министерство. Он выглядел непривычно озадаченным. Гамора подошла к нему.

– В чем дело, Дракс? – спросила она.

– Я выследил его… – начал Дракс.

– Да-да, – перебил его Квилл, – именно поэтому мы отправили Гамору договариваться с Лицом Бо.

Все непонимающе уставились на него.

Питер помотал головой и поставил свой приемник на землю.

– Что, никто кроме меня не смотрел «Доктора Кто»?[1]

– Я выследил его, – повторил Дракс, не сводя глаз с двери, – но…

– Что? – нетерпеливо спросила Гамора.

– Я больше не ощущаю его присутствия.

Гамора удивленно моргнула.

– Он точно там, – сказала она, указывая на дверь. – Я сама видела.

– Его аура исчезла.

Гамора продолжила напряженно ждать у двери, но внутри было тихо.

– МОИ ВЕРНЫЕ ПОДДАННЫЕ, – из приемника раздался дребезжащий голос Высшего Разума. – Я СЧАСТЛИВ ОБЪЯВИТЬ О НЕМЕДЛЕННОМ ВТОРЖЕНИИ НА НЕНАВИСТНУЮ ПЛАНЕТУ ГЕМИТЕЮ. ЕЕ ЦВЕТУЩИЕ ВОЗДУШНЫЕ ГОРОДА – ВЫЗОВ НАШЕЙ ВЕЛИКОЙ ИМПЕРИИ…

Раздались ликующие возгласы кри. Квилл поднял приемник и выключил его.

– Эй, – подал голос Ракета, – а чем там занят Грут?

Покрытое корой лицо Грута выглядело невероятно сосредоточенным и напряженным. Когда Гамора и остальные подошли к нему, на его ладони вырос ярко-красный плод. Грут протянул его бездомному.

Ветеран принял подарок. Понюхав фрукт, он откусил от него большой кусок.

Ракета похлопал друга по спине.

– Задание выполнено.

– Я есть Грут, – ответил Грут.

– Некоторые вещи никогда не меняются.

Они зашагали по пустынной улице. Квилл отправился следом, Дракс за ним. Похоже, Разрушитель уже и думать забыл о Таносе.

Измазавшийся фруктовым соком бездомный улыбнулся.

Гамора немного задержалась. Бросив прощальный взгляд на устремленные к сумрачному небу каменные стены военного министерства Империи Кри, она прошептала:

– Это был он. Я уверена.

Скривившись и покачав головой, она отвернулась и поспешила за товарищами.

Интерлюдия третья

Свет

В животе была дыра. По пальцам струилась липкая влажная кровь. Он пытался закрыть рану, удержать уходящую жизнь, но тщетно.

Из раны забил яркий свет, растекаясь вокруг его скрюченных пальцев. Свет, белый и чистый, заполнил все вокруг, окутал его, заключил в объятия. Внутри было жарко, будто в звездном ядре. Ощущение было знакомым, но он не мог вспомнить, где и когда испытывал его.

«Оно внутри, – думал он. – Оно было внутри меня, а теперь льется наружу». Даже затуманенным разумом он понимал, что это значит.

Безумный титан Танос наконец умирал.

В ослепительном блеске он заметил темный силуэт.

Черные волосы, тонкая фигура. Танос обрадовался. Она? Смерть пришла к нему?

Он протянул руки и попытался встать. Почему раньше ему не приходило в голову, что скорейший способ стать ближе к Смерти – умереть?

– Что, – раздался голос, – просишься обратно к мамочке?

Таноса постигло разочарование. Присмотревшись, он понял, что перед ним невысокая женщина с большими глазами и осуждающим взглядом.

– Опять у тебя ничего не вышло, – сказала она.

Не в силах посмотреть ей в лицо, он отвернулся.

– Думал, она примет тебя? – с издевкой продолжил призрак матери.

– Примет, – Танос вытянул окровавленные руки. – Я умираю, и скоро буду рядом с ней.

– Ты будешь с ней не как возлюбленный, а как раб, – призрак указал на себя. – Фантом, такой же, как и я, обреченный барахтаться в грязи ее царства.

– Я служил ей, – сжал кулаки Танос. – На Сакросанкте и Хале я сеял хаос и опустошение во имя нее. Я принес ей в жертву множество душ!

– Пару десятков, если быть точным. По космическим меркам – сущая мелочь.

– Я мог сделать больше. Империя Кри пала бы к моим ногам.

– Но ты ничего не добился и ничему не научился. Ты следуешь теми же извилистыми путями, действуешь по одному и тому же плану и из раза в раз повторяешь одни и те же ошибки.

– В этот раз я не должен был потерпеть неудачу! – возражал Танос. – Мой убийца… хотел убить совсем другого!

– Того, чьи грехи ты взял на себя, – ответил призрак, – как будто бы у тебя своих мало.

Танос отвернулся, морщась от невыносимой боли в животе. Мать насмехалась над ним. Он лежал, истекающий кровью и неспособный подняться, но даже в эту, и без того самую позорную минуту в его жизни, она позволяла себе издеваться над ним.

– Мама, – прошипел он, – если бы только ты на самом деле оказалась сейчас рядом. Я вырвал бы твое сердце и сожрал бы его, а потом повторил это снова и снова.

Губы призрака растянулись в жуткой улыбке.

– Спасибо тебе.

– За что?

– За подтверждение моих суждений.

Призрак начал таять, становясь бесплотным. Сквозь силуэт забрезжил свет.

Таноса охватила паника.

– Постой! – воскликнул он.

Свет разгорался все ярче, заполонив собой все вокруг. От призрака остался лишь контур, словно очерченный карандашом.

– Постой! – взмолился Танос. – Останься! Я не хочу умирать!

– Неужели? – голос донесся до него издалека. – Тогда чего же ты хочешь?

– Чего угодно, только не умирать!

Танос почувствовал неожиданную паузу, как будто кто-то щелкнул выключателем или остановил играющую пластинку – а вместе с ней и течение времени. Свет сжался вокруг его беспомощного тела.

Призрак матери нависал над ним, четко различимый, с презрительным, обвиняющим взглядом. Позади возвышался Шкаф Бесконечности. Его дверцы из красного дерева были широко распахнуты.

– Ты хотел сказать, что не хочешь умирать в одиночестве, – произнесла мать.

Он не поверил своим глазам. В бурлящих глубинах Шкафа, как обычно, мелькали образы – люди, кри, ши’ар. Некоторые казались ему знакомыми, словно прошлые, давно забытые жизни.

– Я справлюсь, – сказал он. – Я восстану из пепла и докажу, что достоин ее.

Призрак повернулся к Шкафу.

Образы кружились все быстрее, превратившись в калейдоскоп глаз, туловищ, ног. Слишком много обличий, чтобы выбрать одно. Слишком много жизней.

– Дай мне еще один шанс, – взмолился Танос. – Последний шанс.

Круговорот образов замедлился. Наконец, остался лишь один – смуглый гуманоид среднего роста. Глаза его были карими, волосы – коротко остриженными. В его облике не было ничего примечательного.

– Хорошо, – сказал Танос, – хорошо, я согласен.

Мать вновь оказалась с ним лицом к лицу. Ее силуэт начал расплываться, превращаться в туман.

– Как же плохо, – покачала она головой, – как же плохо ты себя знаешь.

– Так помоги мне, – ответил он. – Прошу, объясни то, чего я не знаю.

Она отмахнулась. Танос почувствовал, что летит – мимо нее, сквозь нее – в Шкаф. Его душа изменилась, подстраиваясь под новое тело. Рана в животе затянулась в мгновение ока.

Превращаясь, он снова услышал едва различимый голос матери.

– Ты не боишься Смерти, и никогда не боялся.

Прошлое осталось отдаленным воспоминанием. Будущее манило его, а с ним – непонятная, но знакомая надежда.

– И что? – спросил он. – Чего же тогда я боюсь?

Ответа не было. Ни намека, ни следа призрака матери.

Он и сам очутился в другом месте прежде, чем успел повторить вопрос.

Книга четвертая

Вельт

Говорят, что лишь на Вельте Безумный титан впервые в жизни смог обрести покой.

НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР

21

Там была бегунья, женщина в шортах и футболке, наматывающая круги по гаревой дорожке. Там был вирус, рой микроскопических клеток. Там была бегунья, вспотевшая и запыхавшаяся, обхватившая лицо руками и с криком упавшая, когда плоть на ее лице начала таять.

Там было множество людей, которых держали за горло. Были слышны сдавленные стоны и мольбы, видны выпученные, остекленевшие глаза. Там был слышен хруст. Там не было людей.

Там был самолет – серый, без опознавательных знаков. Была сброшенная с самолета бомба, капсула с плавниками. Там был город. Там был слышен рев. Была видна вспышка и столб дыма. Там не было города.

Там был человек с дырой в груди. Там было бьющееся на пределе возможностей сердце, были натянутые и разорванные вены и артерии. Там была рука, держащая сердце, были лопнувшие кровеносные сосуды. Там был падающий навзничь человек. Человек без сердца.

Там были корабли, огромные разрушительные орудия с ядерными и антиматериальными двигателями. Там были оставленные кораблями прорехи в космосе и гиперпространстве. За каждой прорехой были планеты – голубые, окутанные облаками шары. На планетах были люди. С кораблей были сброшены бомбы. Там были вирусы. Были столбы дыма. Были люди, которых держали за горло. Люди с дырами в груди, животе, голове и шее. Там были дымящиеся, выжженные планеты. Там были сердца в руках. Там были люди. Там не было людей.

– Дяденька, вы дрожите.

Танос открыл глаза и увидел худенькую девочку в лохмотьях – землянку на вид, не старше десяти лет, с голубыми глазами и веснушками. Она улыбнулась ему, продемонстрировав все немногочисленные зубы.

– Папа! – позвала девочка. – Он очнулся!

Гоня прочь образы гибнущих людей и планет, Танос попытался подняться. Он лежал на узкой кровати – простом металлическом каркасе с матрасом и без подголовника. Стены в комнате тоже были из металла, потолок был низким. Под голову Таноса была подсунута крошечная подушка.

Девочка повернулась к нему и с серьезным видом произнесла:

– Долгих вам лет и чистой воды, дяденька.

– Где я? – спросил он.

Девочка нахмурилась.

– Вы должны были сказать «и тебе».

Он уставился на нее. Девочке была присуща типично детская серьезность и стремление следовать установленным правилам.

– И тебе, – сказал Танос.

– Папа! – вновь позвала девочка.

Танос присел, и кровать заскрипела под его весом. Он осмотрел свои смуглые руки, поджарые ноги. На нем был некогда белый халат.

– Кто ты? – спросил он.

– Я Лорак, – улыбнулась девочка.

– Я имел в виду… – Танос бросил взгляд на дверь, но отец девочки так и не появлялся. – Кто вы все такие?

– Народ.

– Что за народ?

– Просто Народ, – девочка посмотрела на него как на дурака.

– А что это за место?

– Вельт, разумеется.

Девочка отвернулась и снова крикнула:

– ПАПА!

Танос встал и размял руки. Мышцы затекли – похоже, он уже довольно давно был прикован к постели. Его новое тело было более легким и не таким мускулистым, как у кри, но функционировало оно нормально. Девочка с интересом, но без малейшего намека на боязнь, наблюдала за ним.

– Пойдем поищем его? – она указала на дверь.

Танос кивнул. Следом за девочкой он вышел в узкий коридор с такими же, как в комнате, металлическими стенами. На одной из стен виднелась то ли тройка, то ли восьмерка – судя по всему, какая-то эмблема. Краска почти стерлась, поэтому Танос даже на ощупь не смог понять, как выглядела эта эмблема прежде.

– Идем, – позвала его Лорак.

Они миновали груду сложенных у стены орудий труда – лопат, затупившихся садовых ножниц, ржавых мотыг. В конце коридора была дверь на улицу. Шагнув наружу, Танос зажмурился от ослепительного солнца.

Впрочем, глаза быстро привыкли. Перед ним простиралось небольшое поселение из тканых палаток и соломенных шалашей. Некоторые могли вместить только одного человека, другие были размером с небольшой дом. Там и тут на густой желтой траве виднелись кострища.

Кое-кто из местных обернулся, чтобы посмотреть на пришельца. Все они были худыми; одеты они были в халаты и робы. Некоторые улыбались.

– Это Вельт? – уточнил Танос.

– Его часть, – улыбнулась Лорак. – Лучшая часть!

Танос взглянул на небо. Местное солнце было непривычно ярким, и занимало настолько большой участок небосвода, что казалось, будто оно висит ниже и ближе, чем положено.

Солнечный диск окружали облака и непонятные угловатые черные фигуры.

– Мы не знали, что с вами делать, – добавила Лорак, – и решили уложить в Машинном Сарае.

Танос обернулся. Низкое металлическое здание со сводчатой крышей напоминало ангар. Во всем поселении это была единственная постоянная постройка.

Он обвел взглядом лагерь. Неподалеку группа мужчин и женщин косила траву и собирала скошенное в плетеные корзины. Перед большой палаткой две женщины жарили траву на костре. Пахло чем-то похожим на кедровые орешки.

В воздухе чувствовался привкус железа, но Танос не мог учуять ни малейшего намека на мясо. Эти люди были вегетарианцами.

– ПАПА!

Из одной из палаток появился худощавый светловолосый мужчина и, завидев девочку и Таноса, тут же улыбнулся.

– Незнакомец! Я Морак, – он приветственно протянул руку. – Долгих лет и чистой воды.

Еще не успев ответить на приветствие и пожать руку Мораку, Танос понял, что если ему придется жить среди Народа, то он рано или поздно перебьет их всех и пустит на мясо.

Народ действительно питался исключительно растительной пищей. Хуже того – они были пацифистами. На неровном клочке земли рядом с поселением они выращивали кукурузу, пшеницу и просо. Увидев их грядки, Танос был в шоке.

Пшеница была посеяна диагональными рядами, пересекающими посадки кукурузы. Даже школьник сделал бы лучше.

Чуть поодаль жило другое племя – Апага. Таносу удалось выяснить, что в их распоряжении были чуть более продвинутые технологии. Одежда Народа была также выторгована ими у Апага.

– Вы не думали напасть на них? – как-то раз спросил Танос. – Захватить их и взять в рабство?

Лорак застыла от ужаса. Морак явно перепугался. Он подошел к костру, где Азак, его жена, жарила что-то на сковородке.

– Хочешь жареную кочерыжку? – сказал он, протягивая нечто, обмазанное кукурузной кашей.

Танос молча принял еду. На вкус она была как горелая трава.

Солнце скрылось за одной из черных панелей. Похоже, они перемещались, искусственно создавая ощущение смены дня и ночи. Солнце никогда не заходило – даже сейчас его лучи пробивались из-за пластины, тускло освещая вездесущую желтую траву.

– Эта планета имеет синхронное вращение, – пробормотал Танос себе под нос. – Она постоянно повернута к солнцу одной и той же стороной.

Морак был заметно обеспокоен, а вот маленькая Лорак заинтересованно прислушивалась к Таносу.

– Должно быть, это рукотворные орбитальные щиты, – указал он на черные пластины. – Они были созданы для того, чтобы сделать планету обитаемой. Без них вся эта трава выгорела бы миллионы лет назад, а с ней и все живое.

Взволнованная Азак подскочила к дочери, но та внимала Таносу с любопытством.

– Вы никогда не пытались покинуть планету? – спросил он.

Морак и Азак в замешательстве переглянулись.

– Какую планету? – спросила Азак.

– Вельт. Вы не пытались покинуть Вельт? – Танос раздраженно ткнул пальцем в небо. – Отправиться туда?!

Все семейство удивленно посмотрело на него, а потом Лорак расхохоталась.

– Смешной дядя!

Танос отвернулся и заставил себя откусить еще кусок жареной кочерыжки. Его перекосило.

– Апага едят мясо, – неожиданно заявила Лорак.

Он решил уйти на следующий же день. У Народа не было никаких средств передвижения, поэтому идти можно было только пешком. Хуже того, географии эти люди тоже не знали и не могли даже приблизительно оценить расстояние. Самое большее, на что они были способны – это начертить на земле подобие карты, но разобрать что-либо внятное среди корявых линий все равно было невозможно.

Сколько времени нужно было идти до поселения Апага, они не знали.

– Дня два, – сказал Морак.

– Или три, – возразил Лурман, местный гончар.

Провожать Таноса собралось все племя, насчитывающее около сотни человек. В дорогу они собрали ему полный рюкзак безвкусных овощей. Таносу не терпелось поскорее покинуть Народ.

После непродолжительных обсуждений Морак скрылся в Машинном Сарае и принес оттуда флягу воды.

– У нас осталось только четыре, – сказал он. – Надеюсь, однажды ты вернешь нам долг.

– Благодарю, – Танос принял воду и положил в рюкзак.

Заметив в траве ржавое лезвие косы, он спросил:

– Могу я его взять?

– Ох, – сказал Губак, высокий фермер. – Я собирался его наточить и прикрепить к молотилке.

Танос выглядел непреклонным.

– Конечно, бери, – вынужден был сказать Морак.

Танос чуть улыбнулся и подобрал лезвие. Он не мог понять, что беспокоило Народ больше – то, что он присвоил их и без того скудные припасы, или то, что он мог убить кого-нибудь этим лезвием. Как бы то ни было, он подозревал, что его уход станет для них облегчением.

– Главное, избегай Раниума, – сказал Лурман. – В этом городе тебя ждет неминуемая смерть.

– И держись подальше от Каньона Теней, – добавила Азак, крепко держа руку на плече маленькой Лорак. – Там обитают призраки.

«Охотно верю», – сказал про себя Танос, но в глубине души задумался. В конце концов, это был новый для него мир. Новая жизнь.

– Что бы ни случилось, не входи в пещеры химер. Они вон там, – Морак махнул рукой в неопределенном направлении.

– Хочешь, карту нарисую? – спросил Лурман.

Танос не успел возразить, как Морак дотронулся до плеча Лурмана и покачал головой.

Закинув рюкзак на плечи, Танос побрел прочь сквозь заросли травы.

– Долгих тебе лет и чистой воды, незнакомец, – пожелал Морак.

Танос обернулся и пробормотал ответ. Бестолково улыбаясь, племя продолжало стоять у своих хлипких шалашей.

Все, кроме Лорак.

– Пока, дяденька! – кричала она, подскакивая на месте. – Желаю вам найти много мяса и рабов!

22

Из поселения не вело ни дороги, ни тропинки. Желтая трава сменялась зеленой, затем снова желтой, затем коричневой. Независимо от цвета, вся трава была высотой ровно полметра, и это казалось Таносу подозрительным.

Он миновал хвойную рощу, сразу за которой начались пальмовые заросли. Все эти деревья, насколько Танос помнил, были земными, но почти никогда не встречались рядом.

Еще одна загадка.

Солнце беспощадно пекло, и Танос вспотел. Облака были для Вельта редкостью, и сегодня на небе между земной поверхностью и солнечным диском маячили лишь эти непонятные прямоугольники. Похоже было, что они вращаются вместе с солнцем, создавая моментальный эффект искусственной ночи, когда это необходимо, без предшествующих сумерек.

Тяжелый рюкзак давил на плечи, но сила притяжения здесь была ниже, чем привычная Таносу, и поэтому он продолжал шагать вперед.

Спустя несколько часов он заметил по правую руку от себя каменистые скалы. Если он верно уяснил спутанные объяснения Народа, то там проходил кратчайший путь до поселения племени Апага. Однако эту местность облюбовал какой-то странный пещерный хищник – химера, гибрид медведя, льва и тигра. Танос подозревал, что опасность химеры несколько преувеличена Народом, но он все еще привыкал к новому телу и не имел настоящего оружия, а потому решил держаться подальше от пещер.

Он забрал левее, оставив скалы позади. Перед ним простиралась лишь коричневая трава. Ничто не беспокоило его – ни вмешательство космических существ, ни назойливая болтовня аборигенов-вегетарианцев. Впервые за долгое время Танос остался наедине со своими мыслями. Он чувствовал себя опустошенным. Перед ним стояли лишь призрачные цели: отыскать племя Апага и покинуть эту планету. Каждый раз, когда он пытался сосредоточиться, ему что-то мешало, и его мысли словно рассыпались по траве. Ему это даже нравилось. Он сравнивал себя с оставленным на солнцепеке тестом. Становился кем-то новым.

Мимо, петляя в траве, проскочил кролик. Танос уже встречал их, а также белок и пару енотов. Могла эта планета быть земной колонией? Или чем-то вроде зоопарка, принадлежащего какой-то космической сущности, например, Коллекционеру?

Вдали мелькнул металл. Должно быть, тот самый город Раниум, упомянутый Народом. Танос оценил расстояние до него в пять, быть может, шесть километров. Казалось, что город находится на возвышенности – на холме или скале, потому что солнечные лучи отражались от него прямиком в Таноса.

Он обернулся назад. Ближайшая черная пластина начала прикрывать солнце. На землю упала тень, постепенно накрыв небольшую дубовую рощицу. Тьма преследовала Таноса по пятам, неумолимо приближаясь. Он уже прошел около пятидесяти километров – сколько еще до поселения Апага? Еще пятьдесят? Пятьсот? Полторы тысячи?

Насколько велик этот мир?

Раниум не был городом в истинном смысле – он насчитывал лишь полдесятка низких металлических зданий, похожих на «Машинный Сарай» Народа. С единственной разницей: здешние постройки пострадали то ли от пожара, то ли от взрыва, и были давно заброшены.

Крыши были вывернуты как наружу, так и внутрь, и кругом на траве валялись обломки металла.

Танос прошел между двумя зданиями. Трава здесь росла неровно, перемежаясь с клочками сухой безжизненной земли. Запах железа, который он уже чувствовал в лагере Народа, тут ощущался сильнее. К нему примешивались запахи припоя и растворителя.

Заглянув внутрь одной из построек, Танос увидел обрушившиеся стены и груду сломанных приборов. Пепельный силуэт на полу мог остаться от давно истлевшего человеческого тела.

Из здания выскочил кролик и скрылся за углом.

Танос вспомнил предостережение: «В этом городе тебя ждет неминуемая смерть». Здесь наверняка произошла катастрофа, и город, вероятно, был заражен радиацией, но, судя по состоянию руин, случилось это давным-давно – несколько сот, а то и тысяч лет назад. Любые радиоактивные вещества давно уже распались.

Вполне здоровый на вид кролик служил тому подтверждением.

На стене внутри Танос заметил тот же символ, что и в Машинном Сарае. Здесь он сохранился куда четче. Это была буква «В», левая сторона которой была стилизована под шлифованный металл. Что могла означать эта «В»? Вельт?

Он вышел наружу. Ржавая дверь здания болталась на одной петле. На двери был изображен символ радиации и несколько предупреждений на языке, который Танос опознал как английский: «ОПАСНОСТЬ. РАДИОАКТИВНОЕ ИЗЛУЧЕНИЕ. ВХОД ТОЛЬКО В ЗАЩИТНЫХ МАСКАХ И ПО ПРОПУСКАМ».

Прищурившись, он взглянул на солнце. Может, если долго смотреть, то можно будет увидеть за солнцем глаз Коллекционера? «Старый враг, ты там? – подумал Танос. – Наблюдаешь за бедным униженным титаном и посмеиваешься?»

Никто не посмотрел на него, никто не ответил.

На этих небесах не было бога.

Как и всегда, ночь наступила внезапно. Пластина полностью прикрыла солнце. Раниум опустился во тьму. Танос остался один среди сухой травы и искореженного металла.

Он был один, и он невероятно устал.

Отыскав здание с более-менее целой крышей, Танос с трудом вытащил из рюкзака спальный мешок и, забравшись в него, уснул в уголке.

Наступившее утро не дало ответов на загадки Вельта. Напротив, мир выглядел еще более странным, вся его парадоксальность заиграла новыми красками.

Танос обследовал остальные здания. Внутри одного он обнаружил широкую погрузочную платформу с балконом над ней. Другое было завалено сломанными, разбитыми компьютерами. В третьем располагались крошечные кабинеты с такими же крошечными, пахнущими гнилью, столами.

Четвертое здание выглядело неповрежденным, но внутри не оказалось ничего – даже стен. Потолок поддерживало лишь несколько опорных балок. Пол издавал непонятный, атональный звук. Когда Танос опустился на колени и прислонился ухом к полу, звук будто резонировал в его костях.

Он не нашел в Раниуме ничего похожего на космический корабль – будь то шаттл, военный крейсер, истребитель, или даже древняя орбитальная ракета. Если строители Вельта когда-то и правда умели летать в космос, то произошло одно из двух: либо их технологии со временем оказались утеряны, либо они забрали их с собой, когда улетели отсюда.

Везде – на дверях, столах, знаках – встречались надписи на английском языке. «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». «ПАНДУС ДЛЯ ИНВАЛИДОВ-КОЛЯСОЧНИКОВ». «ПИЩЕВОЙ БЛОК». «КОМНАТА ОЖИДАНИЯ – СПРАВКИ В РЕГИСТРАТУРЕ».

«Это наверняка какой-то заповедник, – решил Танос. – Или колония». Но люди Земли совсем недавно открыли для себя полеты в космос, а до колонизации других планет им оставалось еще лет сто. Что если со дня, когда он едва не умер на Хале, прошло куда больше времени, чем он считал, и Шкаф Бесконечности забросил его в будущее?

Если это действительно колония землян, то откуда взялось слово «Вельт»? В английском языке такого не было. Может, это искаженное «вельд» – засушливое плато? Или же имелось в виду немецкое «вельт», означающее «мир»?

В любом случае, ясно было одно: кто-то искусственно создал это место и населил земными растениями и животными. Устройства и технологии, которые Танос встретил здесь, принадлежали людям или какой-то иной развитой расе. Город колонистов постигла катастрофа, в результате которой они вернулись к почти первобытному строю.

Народ не помнил историю своего мира. Возможно, Апага знали больше.

Собрав свои нехитрые пожитки, Танос отхлебнул воды и еще раз окинул взглядом Раниум. Ни одно из зданий не было заметно выше него. Максимум – в три раза. Как же ему могло показаться, что город стоит на возвышенности, когда титан разглядывал его издалека?

Под солнцем трава казалась ярче, желтее. Танос прищурился, высматривая на горизонте потенциальные ориентиры, но горизонт сливался с подернутым облаками небосводом. Он и раньше замечал эту особенность, но не уделял ей должного внимания. Был ли этот эффект следствием рассеивания тепла или миражом? А может, чем-то иным?

Загадок было много. Надев рюкзак, Танос продолжил путь. К полудню у него закончилась еда, и он с жадностью начал присматриваться к кроликам. Те, будто издеваясь, скакали вокруг. Достав лезвие косы, Танос пару раз взмахнул им, примеряясь, и застыл, как вкопанный. Как только неосторожный кролик оказался рядом, Танос молниеносно пронзил его своим импровизированным клинком. Уроки, полученные на Сакросанкте, не прошли даром. Он содрал с кролика шкуру и обглодал его сырым.

К тому времени, как он достиг Каньона Теней, закончилась и вода. Солнце казалось еще более жарким. Облизнув пересохшие губы, Танос подумал: «Здесь хоть когда-нибудь бывает дождь?»

Впервые земля пошла под уклон. Травы стало меньше, мягкая почва сменилась каменистой. Кругом высились непонятные каменные формации выше человеческого роста, отбрасывавшие на землю причудливые тени. Воздух струился от жары, но Танос не снижал темп.

Он вновь почувствовал знакомый запах железа, в этот раз еще сильнее, чем прежде. Оглядевшись, он заметил в скале стальную решетку с выемками. Опустившись на колени, Танос очистил ее от земли и понял, что это вентиляционная решетка.

Вблизи запах едва не сбивал его с ног. В уголке решетки была выгравирована знакомая буква «В».

На Таноса упала тень – стройная, с плавными изгибами. Женская? Одновременно испытав гнев, ярость и страх, Танос развернулся, махнув лезвием косы. Никакой женщины не было – только скалистые фигуры.

Он еще долго оставался посреди Каньона Теней, неспособный подняться с колен. Тяжело дыша, он чувствовал, как вместе с потом из него струится ярость, окропляя камни, проникая в сухую почву и питая скрытые под ней механизмы. Ему казалось, что древние духи, призраки загадочных строителей Вельта, наблюдают за ним, оценивая его прогресс.

Ночь наступила так же стремительно, как занавес опускается на сцену. За ночью пришел день, затем еще одна ночь.

Призраков становилось все больше. Они пытались залезть в него сквозь поры кожи, добраться до его главных секретов. Уходили они столь же быстро, как и появлялись, исчезая среди бурых скал и унося с собой частички Таноса.

Выйдя из каньона, он уже не знал толком, кем был. Его прошлое, его странствия, даже его имя – все осталось лишь смутным воспоминанием. Вспомнить это было столь же непросто, как найти оброненные ключи. Он еще понимал, что был не отсюда, но уже перестал быть прежним.

Осознал он и другое – то, чего никогда не мог понять. Его замешательство не было чем-то необычным. Напротив, неспособность самоопределиться была, по иронии судьбы, важной чертой его личности.

«Я никогда не знал, кто я на самом деле», – понял он.

Сначала озеро показалось ему иллюзией, миражом, рожденным жаждой. Ноги уже с трудом держали его, глаза затуманились и высохли. Он уже готов был упасть и умереть в горячей траве.

Но он побежал к воде. Упал на колени, зачерпнул горсть – вода была прохладной и свежей. Он плеснул водой в лицо, окатил грудь. Скинув рюкзак, он неуклюже, будто краб, забывший как передвигаться по суше, бросился в озеро.

Позднее он заметил, что озеро имело форму правильного овала. Слишком правильного, чтобы быть естественного происхождения.

С новыми силами он продолжил путь. Вскоре ему начали попадаться следы человеческой деятельности. Заросли травы сменились аккуратными полями с четкими границами. Кругом ровными рядами росла кукуруза. Следующее поле было усажено небольшими растениями с красными цветками на зеленых стеблях. Сорго? Уверенности не было.

За полями приютилась низенькая хижина-времянка, а вдали виднелись домики, за которыми начиналось еще одно поле. Совсем далеко, на горизонте, можно было различить еще одну деревню. Все было как будто размещено по координатной сетке, чем разительно отличалось от беспорядочных построек и огородов Народа.

Еще здесь были коровы. Они глядели на него из-за рукотворных деревянных заборов. Подойдя к ограде, он взглянул на глупую морду одной из них, и ему захотелось проломить корове череп и сожрать ее мясо сырым.

А пройдя еще километр, он увидел ангела.

Она стояла у огромного валуна, рядом с очередным забором. В ней одновременно сошлись свет и тьма, а за спиной мерцали гигантские крылья. Она была сильной, могучей, с яркими горящими глазами, и ее окружал ореол звезд. Чуть наклонившись вперед, она опиралась на гарду длинного воткнутого в землю меча.

Он никогда еще не встречал никого прекраснее.

Она заметила его. Затем снова опустила взгляд к мечу и вздохнула, будто расставаясь с какой-то душевной мукой.

Он испугался.

Когда она вновь посмотрела на него, он понял, что она – обычный человек. У нее была темная кожа и пытливый взгляд. Никаких крыльев за спиной не было; не было и меча – он оказался простой мотыгой.

– Ты все равно прекрасна, – только и произнес он.

Лицо женщины приобрело удивленное выражение, а затем другое – не испуганное, а, скорее, осторожно-оценивающее. Отложив мотыгу, она достала тупой деревянный нож.

Нож заворожил его. Он почувствовал себя беспомощным, управляемым великой, могучей силой, которой не мог противостоять. Он уже видел этот нож – во сне или в видении. Но обстоятельства, как и другие подробности его жизни, были утрачены.

Женщина улыбнулась. Подбросив нож в воздух, она поймала его за рукоять.

Танос махнул рукой в сторону ближайших хижин.

– Это твой дом?

Не сказав ни слова, женщина двинулась в ту сторону. Не переставая жонглировать ножом, она поманила Таноса за собой. За ее спиной вновь возник тусклый силуэт крыльев, словно они никуда не исчезли, а просто стали невидимыми.

– Вроде того, – сказала она.

23

Ее звали Масика. По ее словам, это имя означало «рожденная в грозу», и так Танос догадался, что на Вельте все же случались дожди.

По дороге в деревню они встретили работавших в полях людей. Танос обратил внимание на золотые колосья пшеницы и зеленую ботву с листьями – вероятно, картофель. Проходя мимо замеченной им ранее отдельной хижины, Танос услышал громкий визг.

– Это скотобойня, – объяснила ему Масика.

В ответ на вопрос о своем имени, Танос признался, что не помнит его. Он ожидал новых расспросов, или, по крайней мере, удивления, но Масика лишь кивнула, поджав губы.

– Я и сама порой забываю свое, – сказала она.

Жилища племени Апага представляли собой деревянные хижины с соломенными крышами – куда более надежные, нежели хлипкие шалаши Народа. Сами сельчане тоже выглядели здоровыми и носили добротную одежду.

Мимо прошла женщина в легкой меховой шапке.

– Это кролик? – спросил Танос.

– Мы верим, что ни одна часть животного не должна пропадать, – ответила Масика. – Если только животное не бешеное. Тогда половину можно и выкинуть.

Танос замер, обдумывая услышанное, а потом расхохотался.

На территории Апага насчитывалось несколько деревень, у каждой из которых были свои поля для возделывания. Четкого разграничения, впрочем, не было, и поля, принадлежавшие разным хозяевам, зачастую смыкались.

– Мы обмениваемся продуктами, – рассказала Масика. – Если у одних случится неурожай, другие помогут.

– А споры из-за земли у вас случаются? – поинтересовался Танос.

– Да нет. Земля везде одинаковая, – Масика остановилась у большой хижины. – Даже трава всюду одного роста.

– Я заметил. Как такое возможно?

– Что именно?

– Как может вся трава быть одного роста?

Масика наморщила лоб.

– Просто может.

Он проследовал за ней внутрь, в просторную прихожую, обставленную грубой самодельной мебелью. На неотесанных стенах висели нарисованные углем портреты. Танос заметил простенький набросок портрета самой Масики.

– Глаза хорошо получились, – сказал он.

– Это рисовал мой отец.

– Он хорошо тебя знает.

– Еще бы.

Она провела его по маленьким комнатам: гостиной, спальне, кладовой. В одной из комнат стоял гигантский, почти трех метров в высоту, ткацкий станок, из которого торчал наполовину сотканный ковер.

– Моя мать не успела его доткать, – объяснила Масика. – А выбрасывать жалко.

Танос нахмурился.

– Она умерла?

– И она, и отец, и родители отца. Все за последние два года.

Танос попытался подобрать нужные слова.

– Мои соболезнования, – наконец выговорил он. – Так ведь принято говорить?

Масика едва заметно улыбнулась, искоса глядя на него.

– Как-то так.

Наступила неловкая пауза. Они вернулись обратно в прихожую, и Масика плюхнулась в плетеное кресло. Танос был счастлив наконец избавиться от намявшего плечи рюкзака.

– В доме стало пусто. Я почти все время работаю в поле, – поморщившись, Масика потянулась. – Большинству женщин помогают их мужчины, но мне и так неплохо.

Танос взглянул на ее руки.

– Тебе идет.

Она никак не отреагировала на комплимент.

– Ты пришел из поселения Народа?

Он кивнул.

– Я недолго жила с ними, когда была подростком, – сказала Масика.

– Правда?

– Когда у меня был… как это называется, «переходный возраст»? Родители решили, что их миролюбивая философия меня успокоит, – она улыбнулась. – А вышло наоборот.

Танос улыбнулся в ответ.

– Народ весьма, гмм…

– …скучен. Удивляюсь, как я от них не отупела.

Ее смех был тихим, но воодушевляющим. Танос жадно наслаждался им, чувствуя себя новорожденным, впитывающим всю информацию, какую только возможно.

– Пара, что меня приютила, была весьма приятной, – продолжила Масика, – но я не пойму, как они вообще выживают на Вельте. Химера сожрала бы их в два счета.

– Твое племя охотится на химер?

– Каждые семнадцать лет. Это своего рода ритуал – он воодушевляет людей, но обходится дорого, – Масика заинтересованно взглянула на Таноса. – А ты охотник?

В памяти всплыли какие-то кровавые воспоминания.

– Мне доводилось охотиться, верно.

– Что ж, мы пойдем на охоту через две недели, – усмехнулась Масика. – Покажешь, на что способен.

Он продолжал рассматривать ее. Взгляд у Масики был тяжелым, кожа темной, лицо широким, коротко остриженные волосы – черными как смоль. У нее были сильные, мускулистые руки и ноги – результат постоянной работы в поле. Она была ниже Таноса, но выше большинства соплеменников. Ей с равным успехом могло быть и двадцать пять лет, и сорок – точно определить ее возраст Танос не мог. Крыльев у нее все-таки не было. Должно быть, ему привиделось. Быть может, ему много чего привиделось.

– Эй, привет!

Танос обернулся к двери. На пороге стоял мускулистый мужчина лет тридцати или чуть старше. В руке у него был уже знакомый деревянный нож. Заметив Таноса, он удивленно обратился к Масике:

– Кто это?

Танос напрягся. В голосе мужчины не было угрозы, и он ничего не смог бы сделать с ним своим деревянным ножом, но атмосфера явно изменилась.

– У него нет имени, – ответила Масика. – А может, он сам от него отрекся.

Указав на новоприбывшего, она представила его:

– Незнакомец, это Баси.

Баси подошел к Таносу и протянул руку. Его губы чуть дрогнули, и на лице появилась широкая улыбка.

– Добро пожаловать, – произнес он.

Удивленный Танос протянул руку в ответ. Баси энергично пожал ее, поглядывая при этом на Масику.

«Она ему нравится, – догадался Танос. – Возможно, он даже в нее влюблен, и чувствует, что я могу встать у него на пути. Однако его приветствие искренне, в нем нет лжи или подвоха».

Отпустив руку Таноса, Баси вновь обратился к Масике.

– Через несколько минут начнется тренировка клана, – сказал он, удерживая нож на кончике пальца. – Присоединишься?

Масика скорчила кислую мину.

– Надо загнать цыплят в курятник до заката. Может, наш новый друг хочет?

Баси недолго колебался. Подбросив нож в воздух, он позволил ему покрутиться целую секунду, и поймал его другой рукой.

Масика улыбнулась. Ее темные глаза смотрели то на одного мужчину, то на другого.

– Почему бы и нет? – сказал Баси. – Можно попробовать!

Ночная пластина была еще далеко от солнца, но крестьяне Апага жили по своему графику. Уставшие, но радостные, они возвращались домой с полей, улыбаясь соседям и останавливаясь погладить собак.

Из вежливости болтая без умолку, Баси вел Таноса между хижинами.

– Ты не местный, – сказал он. – Из какого ты района Вельта?

Танос не ответил.

– Или ты с Земли?

Танос резко обернулся.

– Что тебе известно о Земле? – спросил он.

– Мой дед рассказывал, что мы когда-то жили там. Но я толком не знаю, что такое Земля.

В голове Таноса всплыли разрозненные воспоминания. Голубой шарик, окруженный орбитальным щитом, и красно-золотой человек из металла с сияющим кольцом в груди.

– Ты не много теряешь.

Улыбнувшись Таносу, мимо прошел крестьянин с серпом. Тот нахмурился в ответ, и крестьянин продолжил свой путь, лишь пожав плечами.

– Выходит, вы прибыли сюда несколько поколений назад, – сделал вывод Танос. – Остались у вас какие-нибудь устройства с тех времен?

Он представил себе маленький гиперпространственный корабль, забытый в каком-нибудь сарае.

– Боюсь, что нет, – словно оправдываясь, улыбнулся Баси. – Старые технологии были мощными, но не привели ни к чему хорошему.

– Совсем ничего не осталось?

– Остались кое-какие записи с древних времен, но нам от них толку нет.

Рассказ Баси подтверждал, что Вельт и правда был земной колонией. Одно не давало Таносу покоя: Баси сказал «с древних времен» – неужели его и правда забросило в будущее?

– Где хранятся эти записи? – спросил он.

– Дома у Пото, если не ошибаюсь. Но я сильно удивлюсь, если она покажет их тебе.

Прямо под ноги Таносу шмыгнул кролик, и титан едва не споткнулся.

– Пришли, – радостно сказал Баси.

За хижинами открылась широкая площадь в тени вязов и дубов. Контраст был разительным – на Земле комбинация таких деревьев и соломенных крыш встречалась редко.

Несмотря на жару, посреди площади спарринговали мужчина и женщина. За ними наблюдала небольшая группа зрителей, включая нескольких детей. Бойцы кружили по площадке и делали выпады деревянными ножами.

– Это Паган, – Баси указал на мужчину. – Он из уважаемой семьи. А женщину зовут Рина.

Паган, совсем еще юноша, бросился на противницу. Та отскочила и подкинула вверх нож. В условиях слабой гравитации нож надолго завис в воздухе, прежде чем без помех упасть обратно в руку женщины. Никто из бойцов в это время даже не дернулся.

Толпа одобрительно загудела.

Танос наморщил лоб.

– Это вы называете боем?

– Вовсе нет, – ответил Баси. – Это сродни медитации.

Немного сбитый с толку, Танос продолжил наблюдать за тренировкой. Паган и Рина по очереди подбрасывали ножи. В полете те вели себя странно – частично благодаря гравитации, но, как догадался Танос, и в конструкции ножей были что-то, придающее ему особые аэродинамические свойства. Каждый раз, когда бойцы или их оружие оказывались в опасной близости друг от друга, кто-то обязательно отступал. Вероятно, такой маневр был неотъемлемой частью тренировки.

Рина метнула нож в Пагана. Описав дугу вокруг его головы, деревянный клинок развернулся и полетел обратно. Паган ответил на этот трюк, подбросив собственный нож вверх, под углом. Ножи прошли в сантиметре друг от друга. Бойцы подхватили их и синхронно поклонились зрителям.

Под аплодисменты толпы Паган подошел к Баси и похлопал того потной ладонью по плечу.

– Молодец, – похвалил его Баси.

– Удачный вышел бросок, – ответил тот и повернулся к Таносу. – А это кто?

– Друг Масики. Имени у него нет.

Паган взглянул на Таноса с вызовом. «Альфа-самец, – подумал Танос. – Если кого-то из жителей деревни стоит опасаться, так это его».

Внутри Таноса разгоралось пламя, древний огонь, который он не мог потушить.

– А ты умело обращаешься с этой штукой, – сказал он, указывая на нож Пагана.

Паган улыбнулся, подбросил нож вверх и, обернувшись вокруг своей оси, не глядя поймал его.

– Правда вот, оружие это никудышное, – добавил Танос слегка угрожающим тоном.

– Вот как? – удивился Паган.

– Недостаточно острое на мой вкус.

– А зачем тебе острое оружие, незнакомец?

– Паган, – предостерегающе сказал Баси.

– Например, чтобы снять с кого-нибудь шкуру.

Танос смотрел Пагану прямо в глаза. Спор привлек внимание зевак. Солнце продолжало нещадно палить.

Паган шагнул к Таносу, и тот напрягся. Припав на одно колено, Паган взмахнул ножом и нанес удар в направлении земли.

К ногам Таноса упал кролик с пробитой головой.

Танос лишь растерянно моргнул. Он даже не почувствовал приближения зверька.

Паган поднял кролика за уши и сунул Таносу под нос. Зверек вздрогнул, пискнул и затих.

– Хочешь еще поспорить? – сказал Паган.

Толпа одобрительно загудела. Баси скривился и что-то шепнул на ухо товарищу. Рассмеявшись, Паган выбросил кролика.

Танос развернулся и побрел прочь. Он не знал, что ему делать, и по-прежнему не нашел способа покинуть это место. Ясно было одно: если он останется с Апага, рано или поздно ему придется разобраться с Паганом.

Он в одиночестве стоял у деревянной изгороди. За его спиной более чем на километр простиралась ферма семьи Масики. Перед ним до самого горизонта тянулись поля желтой травы, лишь кое-где перемежаясь с огородами и другими поселениями. Присмотревшись, можно было увидеть серые отроги скал и пещер, где обитали химеры. До них было около сотни километров, и Танос находил странным то, что может их разглядеть. Для планеты с такой гравитацией и атмосферой столь далекий горизонт не был характерен.

«Насколько велик этот мир? – в очередной раз задумался он. – И есть ли мне здесь место?»

– Мой отец мог стоять здесь часами, – прервал его раздумья голос Масики.

Танос не обернулся. Она подошла к нему.

– У него была коллекция всевозможных измерительных приборов, – продолжила она. – До сих пор занимает кучу места в доме. Он вел учет осадков, следил за уровнем влажности, подсчитывал урожай…

– …измерял высоту травы?

Масика кивнула.

– Верно. Мы траву не косим – к тому же прямо здесь, в деревне, она не растет.

– Но там, где растет, она всегда одной высоты, – улыбнулся Танос. – Может, по воле богов?

– Я верю в незримые силы, – сказала Масика, оперевшись на изгородь, – но не в богов.

Несколько минут они стояли молча. Над их головами ночная пластина начала приближаться к солнцу.

– Здешний горизонт не дает мне покоя, – произнес наконец Танос. – Ты замечала, что трава практически сливается с небом?

Масика помотала головой.

– А должно быть по-другому?

Он взглянул на нее. Его привлекала ее фигура, ее манера занимать пространство. Нравилось ему и то, как она раскачивалась туда-сюда, оперевшись на изгородь.

– Кто такая Пото? – спросил он.

– Сумасшедшая старуха, – усмехнулась Масика. – Баси про нее рассказывал? Он боится ее как огня.

– Заметно, – Танос нахмурился. – Знаешь, ты ведь ему нравишься.

Масика не ответила, лишь вытянула шею, вглядываясь в травяное море.

– Твои родители были счастливы? – неожиданно спросила она.

Вопрос застал Таноса врасплох.

– Вместе? Да.

– Думаю, что мои тоже, но сложно предположить, как… – она покачала головой. – Кто знает, что было бы, если бы они прожили дольше.

Танос кивнул.

– Не все способны всю жизнь прожить вместе.

– Я не хочу выходить замуж, – Масика покосилась на него. – Мне кажется, что жить в браке еще скучнее, чем жить с Народом.

Танос расхохотался.

– А ты хочешь жениться? – спросила она, не глядя на него. – Когда-нибудь?

– Я не… – он прервался. – Однажды у меня была возлюбленная, но она не из тех, на ком можно жениться. Думаю: думаю, мне ее теперь не видать.

Солнце скрылось за барьером, и наступила темнота. Воздух мгновенно наполнился прохладой.

– Ты чего-то боишься, – шепотом проговорила Масика. – Чего же?

Он приблизился к ней. Вытянув руку, он обвел темный горизонт.

– Насколько велик этот мир?

Масика встретилась с ним взглядом, кивнула и положила голову ему на плечо.

Так они стояли долго, разглядывая в ночи траву. Тело Масики было теплым, несмотря на веющий над полями прохладный ветерок. Все вопросы потеряли свою значимость, стали чуть менее важными – пусть и всего лишь на одну ночь.

24

– Попробуем другой подход, – сказал Танос. – Кое-кто из ваших соплеменников упоминал слово «Земля». Знаете, что это такое?

Старуха повернула к нему свое иссохшее лицо. Шагнув назад, к стене, она дотронулась до маленького металлического прибора в ухе. Ее глаза оживленно бегали, будто она ловила какой-то инопланетный сигнал.

– Изучение мыслящих машин больше учит нас работе мозга, чем методы интроспекции[2], – сказала она.

Танос не понимал, о чем она говорит. Он присел в заваленное барахлом кресло и поднес руку ко лбу.

В хижине Пото было неимоверно душно. Свободного места почти не было; кругом стояла мебель, лежала посуда, валялась одежда и кости животных. В клетке в углу сидел встревоженный попугай – похоже, немой.

Танос заметил в хижине несколько образцов древних технологий: USB-шнур, на котором была подвешена старая фотография в рамке, сделанный из корпуса осциллоскопа горшок, в котором росло невысокое деревце. Все эти предметы были слишком старыми, чтобы пролить свет на прошлое Апага, слишком примитивными, чтобы быть снятыми с космического корабля.

А вот наушник – другое дело. Пото продолжала трогать его и что-то беззвучно шептала. Наушник был меньше жучка, на его поверхности было множество крошечных переключателей. Возможно, Пото действительно получала через него какой-то сигнал.

– Способность находить выход из лабиринта прямо связана с умением анализировать повседневные задачи[3], – продолжила она.

На Пото была надета длинная свободная роба. Единственным цветным предметом на ней было тяжелое колье-ошейник из ярких бусин, опоясывавшее морщинистую шею. Вероятно, еще один артефакт, оставшийся со времен, когда Апага проживали на Земле.

Танос слушал старую женщину уже час, и успел порядком устать от постоянных увиливаний, нелогичных заключений и пауз. Однако уйти он не решался. Болтовня Пото обладала каким-то смыслом, и в ней постоянно упоминались вполне земные вещи: лабиринты, загадки, шизофрения. Либо Пото действительно находилась на связи с кем-то за пределами Вельта, либо она слушала записи, сделанные до прибытия сюда ее народа.

Впрочем, она могла быть и просто сумасшедшей.

Танос не собирался просто так сдаваться. У него уже были определенные догадки о происхождении этого мира, и здесь он мог найти им подтверждение.

– Я изучал горизонт, – сказал он. – Вы замечали что-нибудь необычное в атмосфере, в преломлении света? Остались у вас какие-нибудь записи со времен вашего прибытия сюда?

Пото лишь дотронулась до наушника.

– В прежние времена, пока связь не стала предметом строгого научного анализа, существовали различные, сделанные кое-как системы, – пробормотала она, качая головой. – Грубые, эклектичные – больше произвола, чем науки[4].

– Постойте, – Танос указал на ее ухо. – Вы повторяете то, что слышите? Это какая-то радиотрансляция?

Пото сделала еще шаг назад, зажимая ухо ладонью.

– Их голова больше дельфина, – шептала она, не сводя глаз с Таноса. – Они способны мгновенно прокусить грудную клетку человека[5].

Танос лишь развел руками.

– Я просто спросил, – сказал он.

– Вес воробьев достигал двадцати килограмм, их клювы были прямыми, клинкообразными, – взгляд старухи потускнел. – Время от времени на них находило безумие, и они нападали на людей[6].

– Ладно, сдаюсь, – Танос поднялся. – Последний вопрос.

– Меня еще можно удивить, – ответила Пото, отворачиваясь, – но не напугать[7].

– Этот парень, Баси, говорил, что у вас сохранились какие-то записи с древних времен.

Старуха оглянулась через плечо. Ему впервые удалось привлечь ее внимание.

– Полагаю, что компьютеры давно уже вышли из строя, – продолжил Танос, – но устройства хранения данных должны были остаться. Жесткие диски, жидкие кристаллы? Может, органические накопители?

Дотронувшись до ошейника, Пото по-птичьи кивнула и направилась к клетке с попугаем. Птица отреагировала на ее приближение, но беззвучно.

Танос нахмурил лоб. Что она собиралась сделать?

Старуха быстро провела пальцами по голове попугая и пошарила под клеткой. Достав оттуда горсть рваной бумаги, она протянула ее Таносу.

Он взял бумаги и поморщился, заметив, как попугай нагадил на пол. Бумага была старой, почти коричневой от времени, и настолько хрупкой, что готова была рассыпаться в пыль от неосторожного прикосновения. Она была нарезана на тонкие полоски, но Танос мог разобрать отдельные слова и цифры. «Отчет». «Команды». «Вектор». «Контроль».

Он оторвался от бумаг и уставился на старуху.

– И это те самые записи?

– Взгляни на переплетенную молнию о семи щупальцах, – ухмыльнулась Пото. – Она – сосредоточение огня, она – пучок частиц, она – орудия![8]

– Старая дура. Дай сюда!

Танос бросился на старуху, пытаясь вырвать у нее наушник. Пото завопила и отмахнулась от него рукой с давно не стриженными ногтями, расцарапав лицо. Танос вскрикнул и схватил старуху за горло, душа Пото ее собственным ошейником из бусин.

На мгновение они застыли. Глаза Пото вытаращились, но не от страха – от ненависти. К Таносу вернулось давнее воспоминание. Однажды он точно так же держал за горло другую женщину, и одним движением сломал ей шею. Была ли это его мать?

Он отобрал у Пото наушник. Старуха освободилась от его хватки и плюхнулась в кресло. Теперь она была ему не нужна. Танос вставил наушник себе в ухо и прислушался.

Он не услышал ни единого слова, лишь белый шум – тихий, но непрерывный.

В глазах старухи впервые появился страх. Она рассеянно приводила в порядок свое ожерелье.

Танос с отвращением швырнул наушник на пол. Он покатился к креслу, и Пото при первой же возможности нагнулась и схватила его.

– Вы ничего не знаете, – процедил Танос. – Вы впустую растратили все свои знания.

Пото поднесла наушник к уху, легонько потрясла и прислушалась. На ее лице появилось прежнее отстраненное выражение.

– На Земле встречались мужчины, которым нравилось рисковать жизнью, – сказала она.

Танос почувствовал на щеке влагу и провел по ней рукой. Рука окрасилась кровью. Старуха ранила его сильнее, чем показалось поначалу.

– Встречались и девушки, которые влюблялись в таких мужчин, – бормотала Пото, – каким бы жестоким и печальным ни был их удел[9].

Танос бросил на нее последний, исполненный ненависти взгляд. Его переполняли гнев и ярость. С одной стороны он чувствовал, что не должен так сердиться, с другой – это чувство казалось ему естественным. Он как будто вернулся к привычному для себя состоянию.

– Небо в полоску, – продолжала бормотать Пото. – Я слишком слаб, чтобы писать, но я все еще слышу, как они бродят меж деревьев…[10]

Развернувшись, Танос направился к выходу. Вскоре голос старухи стих.

* * *

Ярость не стихла, даже когда он достиг дома Масики. Остановившись у колодца, он набрал воды, чтобы ополоснуть исцарапанное лицо, и тихо вошел в дом.

К счастью, Масика куда-то ушла. Танос пересек прихожую, миновал свою крошечную комнату и вошел в ее спальню. Постель была аккуратно прибрана, у стены стоял небольшой шкафчик. Перед глазами Таноса тут же возник образ Шкафа Бесконечности. Он распахнул дверцы шкафчика, но не увидел ничего, кроме старых инструментов, ровными рядами подвешенных на гвоздях. Некоторые, вроде портативного счетчика частиц или прибора с небольшим буром для забора почвы, были ему знакомы. Все инструменты определенно были земного происхождения.

Доверху набив приборами свой рюкзак, Танос вышел обратно на улицу. Местные жители улыбались ему, заговаривали с ним, но он, кряхтя под тяжестью ноши, не обращал на них внимания.

Выйдя в поле, он высыпал инструменты на землю. Присев, он взял простые садовые ножницы и выбрал одну травинку.

– Полметра, значит, – проворчал он, перерезая травинку пополам.

Выбросив отрезанную часть, он пригнулся и принялся наблюдать, ожидая, что что-нибудь произойдет.

Солнце было все таким же жарким. Трава едва колыхалась от легкого ветерка. Танос взял лазерный дальномер и нацелил его на горизонт. Дисплей оставался темным – батарея прибора давно села. Прибор для забора почвы тоже не работал.

Танос нацелил на солнце мини-телескоп и выругался, когда яркий свет ослепил его. Придя в себя, он присмотрелся к одной из ночных пластин. Сквозь линзы можно было разглядеть ее края – абсолютно прямые линии.

Опустив глаза, он увидел, что срезанной травинки больше не было. Он осмотрелся, обшарил все вокруг, но так и не смог понять, исчезла ли она или выросла до прежних размеров, смешавшись с остальными, когда он отвлекся.

– Не может быть, – пробормотал он.

Дрожащими руками он направил телескоп на горизонт. Травяной ковер простирался настолько далеко, насколько он мог видеть, и в самой дальней точке взмывал вверх.

Таноса одновременно охватили злость и паника. Он сломал телескоп пополам об колено и выбросил ставшие никчемными половинки. Осколки линз усеяли траву.

Сжав кулаки, Танос зажмурился. Он смутно припоминал, что когда-то мог за долю секунды перенестись с одной планеты на другую, и даже существовать одновременно на нескольких из них. Но теперь…

…теперь он был в ловушке.

– Мне было всего четыре года, когда отец показал мне его.

Открыв глаза, он увидел сурово смотрящую на него Масику. В руках у нее был обломок телескопа. Она потрясла обломком, и последние осколки линзы тоже выпали.

– Он дал мне взглянуть на пещеру химеры. Я увидела, как что-то шевелится внутри, и от страха спряталась в своей комнате. Прошло два года, прежде чем я набралась смелости вновь посмотреть в телескоп.

Танос уставился на нее, понимая, что должен извиниться, но гнев никак не отпускал его. Он чувствовал себя раненым зверем, отчаянно царапающим клетку.

Поэтому, указав на обломок телескопа, он сказал:

– Возможно, пришло время избавиться от детских игрушек.

– Не тебе это решать.

Она отошла на шаг и взглянула на рассыпанные под ногами садовые ножницы, почвенный щуп, бесполезный дальномер и счетчик частиц.

– Зачем тебе все это? Что ты хочешь узнать?

– Этот мир… слишком мал, – голос Таноса звучал почти умоляюще. – Разве тебе не хочется чего-то большего? Чего-то лучшего?

– Я надеялась, что уже нашла все, что хотела.

Прежде чем до него дошел смысл ее слов, в траве раздался шорох, и появились Баси с Паганом в сопровождении еще нескольких молодых соплеменников.

– Я имею в виду планету, – Танос почувствовал, что должен все объяснить. – Мне кажется, я разгадал ее тайну.

Он схватил Масику за плечи. Та поморщилась, но не отстранилась.

– Эта планета, – продолжил Танос, – вовсе не планета.

– Масика? – окликнул Баси.

Масика махнула рукой, показывая, чтобы тот уходил. Теперь она смотрела на Таноса с любопытством.

– Продолжай.

– Горизонт уходит вверх, а не вниз.

Она пожала плечами, не понимая, в чем подвох.

Вокруг них уже собралась целая толпа. Паган и Баси стояли впереди, призывая остальных держаться подальше.

– Ну что тут непонятного? Мы вовсе не на планете! По крайней мере, не на ее поверхности, – Танос отпустил Масику и ткнул пальцем в небо. – Мы внутри нее!

Стоило ему произнести свою догадку вслух, как завеса тайны развеялась. Он окинул взглядом тридцать-сорок собравшихся Апага. Они были подопытными, лабораторными мышами, заключенными в невидимой клетке.

Освободившись из рук Таноса, Масика отступила назад. Баси шагнул к ней, но она вновь отмахнулась от него.

– Прости, – Танос развел руки. – Я не хотел тебя напугать.

– Ты и не напугал, – ответила Масика.

Танос понял, что она говорит правду.

– Понимаешь, – он снова заволновался, не находясь, что сказать, – Вельт – искусственный мир. Им управляют машины – они контролируют погоду, смену дня и ночи, даже рост травы. Это ловушка!

Масика снова смиренно пожала плечами.

– Вельт это Вельт.

– Этот мир находится внутри сферы. Солнце на самом деле не в небе, а в центре этой сферы. Не могу объяснить точнее.

Люди смотрели на него, как на безумца.

– За пределами этого мира лежит огромная Вселенная, – Танос подошел к изгороди, обращаясь уже ко всем Апага. – Разве вам не хочется ее увидеть? Не хочется узнать, что там?

Баси покрутил головой.

– «Там» – это где?

– Вместе мы сможем туда отправиться. Сначала завоюем Народ. С вашим технологическим превосходством…

– Завоюем народ? – перебил его Паган.

– Да, – Танос шагнул к нему. – Ты должен меня понимать. Я вижу, что ты прирожденный лидер. Если ты поведешь своих людей, никто не устоит перед вами.

Паган не сводил глаз с Таноса, пока тот приближался. Затем он развел руками и покачал головой.

– Народ не сделал нам ничего плохого. Зачем на них нападать?

По толпе пробежал согласный шепот. Масика подошла к Таносу и тронула его за руку, но он с сердитым видом отвернулся.

– Вы не люди, – прошипел он. – Вы овцы в загоне.

Раздался клекочущий хохот Пото. Толпа расступилась, пропуская ее. В ухе старухи по-прежнему был наушник.

– Они переводили глаза со свиньи на человека, – сказала она, – с человека на свинью и снова со свиньи на человека, но угадать, кто из них кто, было невозможно[11].

Люди засмеялись. Даже Масика позволила себе улыбнуться. Танос сжал кулаки, но остался на месте.

– Незнакомец, – Баси подошел к нему, протягивая тупой деревянный кинжал. – Может, помедитируем?

Танос перевел взгляд с Баси на Масику. Та снисходительно смотрела на них обоих. Паган держался в стороне, поближе к толпе.

Губы Баси тронула высокомерная улыбка.

Танос с размаху ударил его кулаком в живот. Баси с криком согнулся, выронив нож. Опешившая толпа отступила.

– Стой! – крикнула Масика и бросилась было вперед, но суровый взгляд Таноса остановил ее.

Баси выпрямился, но Танос тут же схватил его за рубашку и поднял, как котенка.

– Думаешь, ты настоящий мужчина? – прорычал Танос. – Думаешь, ты сможешь удовлетворить ее?

Баси что-то пробормотал, и Танос отвесил ему пощечину.

– Ты всего лишь мальчишка. Ягненок. Ничтожество.

Баси поднял руки в ритуальном боевом жесте. Танос хлопнул по ним, и тот оказался на земле.

– Здесь всех вас ждет смерть! – Таноса полностью охватила кровавая ярость. – Так вам и надо, жалкие черви! Вы проведете остаток своих дней в ловушке, даже не представляя, как из нее выбраться!

Он ударил снова, несмотря на мольбы жертвы. Его крепко сжатый светло-коричневый кулак с твердыми костяшками пальцев вновь и вновь прикладывался к голове Баси, к его груди и животу. Туда-сюда. Коричневый кулак. Серый, гранитоподобный кулак.

Он потерял счет ударам и времени, забыл о палящем солнце. Толпа как будто рассеялась, трава отступила; он видел и чувствовал лишь податливую плоть и слышал лишь хруст ломающихся под его натиском костей.

Кто-то положил руку ему на плечо. Танос развернулся, занося кулак. Перед ним с широко раскрытыми глазами стоял Паган.

Танос улыбнулся. Наконец-то ему нашелся достойный противник. Первый достойный противник в этом мире.

– Остановись, – сказала Масика. – Прекрати.

Она стояла за спиной Пагана. В ее взгляде Танос прочел понимание.

– Ты убьешь его, – указала она на Баси.

Танос все еще был готов ударить. Его кулак по-прежнему оставался светло-коричневым. Покрытые кровью костяшки болели.

Баси застонал и перекатился по траве, обхватив руками ребра. Танос взглянул на его избитое, окровавленное лицо.

– Ну что? – спросила Масика.

Даже после всего, что он натворил, ее голос оставался ласковым. Он показал ей свою темную сторону, но она, казалось, понимала его.

Вокруг собралась уже сотня Апага, а то и две. Они стояли полукругом, на их лицах читалось осуждение.

«Крысы, – подумал Танос. – Крысы в клетке».

– Нет, – сказал он. – Нет, нет, нет.

Он рванулся прочь от Масики, не обращая внимания на ее протянутую руку. Схватив рюкзак, он перемахнул через ограждение и кинулся в заросли травы.

– Пускай уходит, – сказал Паган.

Насколько велик этот мир? Теперь Танос знал.

– Недостаточно велик, – прошептал он. – Недостаточно.

Он бежал без оглядки, не желая больше видеть глупые рожи аборигенов и их хижины с огородами. Но в первую очередь он не хотел видеть, как Масика – его прекрасная, понимающая Масика – берет Баси за изувеченную руку.

25

Оставался единственный способ проверить догадку.

Деревья – каштаны, насколько Танос мог определить – были высокими, их стволы изогнутыми и перекрученными, кора жесткой. Несмотря на жару, листья оставались зелеными. Даже согнутая в три погибели, четверка каштанов все равно смотрелась горделиво, словно древние боги, склонившиеся над своими опустевшими владениями.

Танос взглянул назад. За бескрайним морем травы едва можно было разглядеть деревню Апага. «Что ж, сойдет», – подумал он. Деревья были единственным подходящим ориентиром на многие километры вокруг.

В стволе самого старого каштана было дупло, в котором мог уместиться человек. Танос забрался в него и открыл рюкзак. Достал заготовленные Масикой полоски вяленого мяса, мочалку, прихваченную из поселения Народа, и инструменты из коллекции отца Масики: секстант, гаечный ключ и увеличительное стекло, приспособленное под монокль. Он не успел их вернуть.

Затем он сложил обратно только то, что ему пригодится. Поднявшись, он вновь окинул взглядом мир, ставший его тюрьмой.

Да, у него был лишь один способ проверить догадку.

Он отправился в поход. Выбрал тропу, ведущую от деревни Апага, потому что не хотел больше их видеть. Приближаться к пещерам химер он тоже не хотел, и поэтому проложил курс западнее, на достаточном расстоянии от них, но так, чтобы его путь был как можно прямее.

Когда ночная пластина приблизилась к солнцу, Танос услышал неподалеку голоса. «Народ», – догадался он. Совсем рядом находились их убогие угодья, а чуть дальше виднелась окраина деревни.

Наступила ночь, и он улегся спать под елью. На дальнейшем пути ему не встречались люди, поселения, заброшенные города и каньоны теней – лишь трава, то зеленая, то желтая, то коричневая. Он шел несколько дней – три или четыре. Сказать точнее было невозможно – смена дня и ночи происходила нерегулярно.

Танос понял, что двигается под углом относительно ночных пластин. Они перемещались в своем темпе, независимо от скорости его движения. Ему казалось, что день мог длиться около шести часов, иногда меньше, сменяясь долгой ночью. Затем мог наступить долгий, порядка четырнадцати-пятнадцати часов, день.

И все это время вокруг не было ничего кроме травы.

Ему пришло в голову, что он мог сбиться с пути. Для эксперимента было чрезвычайно важно двигаться прямо и всегда возвращаться на прежний курс в случае вынужденных отклонений. Умение ориентироваться на местности было у него врожденным, и он как никогда на него рассчитывал.

В пути Танос охотился на кроликов, пил из редких ручейков. К концу пятого – или шестого – дня он окончательно вымотался, обгорел и провонял.

Но тут он увидел деревья. Прекрасные, изящные каштаны, возвышающиеся над зеленой травой.

– Я был прав, – выдохнул он, привалившись к стволу старого каштана. – Я был прав.

Мир действительно оказался сферическим.

Радость его была недолгой. Раз Вельт и правда был маленьким искусственным миром, расположенным внутри сферического тела, – то выхода отсюда у него не было. Во время путешествия он не нашел ни незнакомых ему технологий, ни каких-либо подсказок, способных пролить свет на судьбу людей, построивших эту клетку.

Ему придется повторить путь заново.

На этот раз он отправился в сторону, противоположную пещерам химер. Эта местность была ему незнакома, и за первые два дня он не встретил ни людей, ни поселений. Ландшафт казался более плоским и еще более однообразным. Здесь росла в основном коричневая трава, а воздух был очень влажным.

На третий день Танос обнаружил участок притоптанной травы. Тропа была свежей, и вела в двух направлениях. Он с удивлением понял, что это его собственная тропа, оставшаяся с предыдущего похода. Высота травы по-прежнему составляла полметра, но распрямиться она еще не успела.

На четвертый день он наткнулся на еще несколько мест, где трава была притоптана. Присмотревшись, он заметил вдали деревню Апага. Он все еще не был готов к новой встрече с ними, и потому взял левее, обойдя их поля с запада.

В конце концов он снова вышел к каштанам.

Свернувшись клубочком в тени изогнутого дерева, Танос лихорадочно думал. Во втором путешествии он смог подстроиться к смене дня и ночи и куда лучше вел счет времени. На весь путь он затратил пять дней, идя приблизительно по четырнадцать часов в день со скоростью около пяти километров в час – значит, прошел он порядка трехсот пятидесяти километров. Триста пятьдесят километров – такова окружность Вельта, расстояние от точки до нее же самой по прямой.

Он взглянул на небо сквозь пеструю листву. Что там, за солнцем, за тем механизмом, который удерживает его в небе, за облаками? Он знал: другая сторона мира. Быть может, то самое место, где он пересек свою же тропу, где трава была примята его ногами.

Сколько километров до противоположной стороны по прямой, через центр? Танос предполагал, что около сотни. До солнца было вполовину меньше, возможно, пятьдесят. Впрочем, это и не солнце вовсе. И Вельт – не планета.

Где-то должен был быть выход наружу. О том, чтобы остаться жить среди бестолковых овец – соплеменников Масики, либо среди унылого Народа, Танос даже не помышлял.

Он отправился в новый поход, по новой тропе. Целеустремленный, он шагал через Вельт. Солнце казалось еще жарче, воздух стал еще более влажным. Танос вновь задумался о том, бывали ли здесь дожди.

Прошел день, другой. Он опять пересек свою старую, едва заметную тропу. Когда он оставил ее? Трава стала реже, мягкая почва сменилась каменистой. Впереди, чуть к западу, замаячили скалистые образования.

Каньон Теней.

Вздрогнув, Танос взял восточнее. Он не был готов возвращаться в это место. Оно было мертвым, бесплодным, его населяли лишь призраки – безвозвратно пойманные в ловушку души.

Да, возврата оттуда не было.

Трава опять сменилась с желтой на коричневую. В горле пересохло; источников воды он не встречал вот уже несколько десятков километров. Горизонт, казалось, уходил вверх под еще более острым углом, создавая впечатление, будто весь мир окружен травой.

Таноса привел в чувство резкий запах железа. На мгновение дезориентированный, он покрутил головой по сторонам, и заметил знакомый низкий сарай со стилизованной буквой «В» на двери.

Раниум. Он вернулся в Раниум.

Всю ночь Танос исследовал лаборатории и отсеки города. В большом открытом здании, где он уже бывал, все отчетливее слышалось непонятное гудение. Он долго прислушивался к нему, запоминая, и затем выскочил наружу.

В другом здании он открыл люк и спустился в узкий подземный проход, передвигаться по которому можно было только ползком. Внутри туннеля работали механизмы, стены покрывали неработающие мониторы и кнопочные панели. Но что-то внутри все-таки гудело – какая-то упрямая сила, скрытая в глубине Вельта.

Танос понял, что находится под землей – почему-то это казалось ему важным. Он поперхнулся и закашлялся. Воздух был спертым, и запах железа здесь становился невыносим.

Кое-как развернувшись, Танос вернулся на поверхность.

Наутро он продолжил поход. Из долины, расположенной у логова химер, доносились крики. Чтобы избежать нежеланной встречи, Танос спрятался за пальмой. Возгласы раздавались все ближе, и наконец, он увидел чуть более десятка мужчин и женщин. Потрясая кулаками, они распевали что-то на непонятном Таносу языке. Это были Апага – он узнал их по грубо сшитой одежде.

Следом появилась еще группа людей, затем еще одна – всего добрая сотня человек. Не прекращая распевать, они направились к пещерам.

«Идут охотиться на химеру», – вспомнил Танос. Церемониальная охота проходит раз в семнадцать лет.

Группа миновала укрытие Таноса. Впереди шагал Паган – главный охотник. Он подбрасывал свой нож в воздух, и остальные повторяли за ним. В этот раз на деревянные клинки были надеты железные насадки.

Среди охотников были молодые и старые, мужчины и женщины. Он заметил Баси – лицо его было непроницаемо. Рядом с ним шла Масика, одной рукой держа его за руку, а в другой крепко сжимая острый нож. Она ничуть не изменилась, была все такой же сильной.

Танос почувствовал разочарование, вспомнив слова Масики: «Покажешь, на что способен».

Охотники скрылись в ущелье. Можно было выходить. Танос свернул на восток, обходя пещеры. Он уже хорошо знал трехмерную географию Вельта, и понимал, что обходной путь пройдет вблизи от поселения Народа. Все лучше, чем встреча с химерой. Или Масикой.

Когда он вернулся к каштановым деревьям, наступила ночь. В раздумьях он лег на траву. Трижды он обошел Вельт, в трех разных направлениях, и всегда возвращался на одно и то же место. Теперь сомнений быть не могло.

Танос закрыл глаза и представил, как Вельт может выглядеть снаружи. Мог это быть космический корабль? Например, корабль поколений, оборудованный лишь субсветовыми двигателями, медленно ползущий от звезды к звезде к своему давно забытому пункту назначения, находящемуся в сотнях, а то и тысячах лет от Земли?

Или это спутник? Матовый шарик, вращающийся на какой-нибудь далекой орбите под ослепительными огненными лучами неизвестной звезды?

В приступе бешенства он предпринял еще один поход. Трое суток он шел без сна, пройдя насквозь весь Каньон Теней, несмотря на обитающих там призраков, и едва не оказавшись у логова химер. Он даже слышал их скорбный протяжный вой.

Когда дело дошло до пятого похода, Танос уже страдал от обезвоживания и теплового удара. В горле пересохло, кожа обгорела. Он ковылял по траве как раненый зверь. Изо рта произвольно вырывались звуки, обрывки слов. Он словно сам превратился в призрак, фантом, обреченный до скончания времен бороздить просторы этого непонятного мира.

Впереди снова забрезжили знакомые каштаны. Снова наступила темнота. Танос заметил, что эта темнота имела другую природу. Искусственное солнце скрылось не за пластиной, а за густой пеленой темных туч.

При первом же раскате грома он побежал в укрытие. Добравшись до старого каштана, он прижался к его древней коре, и почувствовал себя частью дерева – не более чем ветвью, не более чем годовым кольцом. «Здесь теперь мой дом, – подумал он. – Мой единственный дом».

Дождь лился стеной. Даже под деревьями от него не было спасения. За считаные минуты Танос промок до нитки; грубая одежда Апага прилипла к телу и начала вонять. Он сорвал ее с себя и швырнул подальше.

У подножия дерева вода размыла участок почвы. Танос опустился на колени и принялся рыть землю ладонями, несмотря на то, что его ноги разъезжались в грязи.

Его взору предстала вентиляционная решетка – такая же, как в Раниуме, с выгравированной в углу буквой «В».

Рядом с решеткой росла трава. Аккуратно, чтобы не зацепить решетку, Танос продолжил копать. Стебли травы уходили в почву на несколько сантиметров. Он присмотрелся. Подставив ладони дождю, чтобы смыть грязь, он протер глаза.

Теперь он видел, откуда растет трава. Каждая травинка росла из собственной металлической ячейки, будто из отдельного микроскопического цветочного горшка.

Раздался очередной раскат грома. Издалека ветер принес вой химеры.

Танос ухватил пучок травы и дернул. Ему удалось вырвать с десяток травинок, которые тут же разметал ветер. Из каждого «горшка» мгновенно появился новый травянистый побег.

Танос взвыл и изо всех сил ударил по траве. Руку пронзила боль, но он едва обратил на это внимание. Он молотил по ячейкам, пока не смял их, после чего вырвал помятые куски металла и отбросил в сторону. Рыча и кряхтя, он вцепился пальцами в землю. Из-под его разбитых в кровь рук летела почва, обломки крошечных механических устройств, раздавленные земляные черви. Дождь и не думал прекращаться, но Танос не сдавался. Все его действия были продиктованы одной-единственной целью: бежать.

Раз улететь с Вельта нельзя, то он попробует прокопать туннель.

Его пальцы наткнулись на что-то большое и твердое. Он присмотрелся замутненным от дождя и лихорадки взглядом и продолжил набирать пригоршни земли.

Это был люк – широкий, круглый, с уже знакомой буквой «В».

Танос замолотил по нему кулаками, затем ухватился за края и попытался открыть люк, но безуспешно. Опустившись в выкопанную яму, он пинал его ногами, крича, рыдая и подвывая в такт ветру.

Таким она и нашла его – склонившимся над люком, голым, бормочущим что-то в полузабытьи. Спустившись в яму, она приподняла ему голову, чтобы взглянуть в глаза. Ее волосы были влажными, одежда насквозь промокла. Танос никогда прежде не видел никого более прекрасного.

– Масика, – выдохнул он.

Ее глаза казались старше, чем прежде. Она тронула его щеку и отвернулась.

– Что случилось? – Танос поднялся и обнял ее за плечи.

– Баси, – произнесла она. – Он… не пережил схватки с химерой.

– Ох.

В голове Таноса тут же прояснилось. Дождь по-прежнему лил, его пальцы по-прежнему кровоточили. Вельт оставался ловушкой, лабиринтом, из которого не было выхода.

Одно изменилось – Масике было плохо.

– Мне жаль, – сказал он и потянулся к ней – неловко, искренне.

– Тебе не понять, – Масика отстранилась на расстояние вытянутой руки. – Когда он умер, я ничего не почувствовала. То есть не совсем так: мы выросли вместе, и я любила его как брата. Я скорблю по нему.

Танос кивнул.

– Но когда его израненное тело упало рядом со мной на камни, – продолжила Масика, – я поняла. Я взглянула на него и поняла…

Вспыхнула яркая молния.

– …Я не боюсь грозы, – сказала Масика.

Танос посмотрел ей в глаза. Он был заворожен, пойман в ловушку – но другого рода.

– А я боюсь, – сказал он.

– Грозы? – Масика усмехнулась. – Или смерти?

– Ни того, ни другого.

Неожиданно для нее Танос испустил протяжный вой. Масика отшатнулась к краю ямы и наконец заметила под ногами металлическую крышку люка.

Танос пытался успокоиться и перестать плакать, но ничего не мог с собой поделать. Все его страхи, все накопленные за долгую жизнь эмоции извергались теперь из него в первобытном крике.

Масика потянулась к нему, и он упал в ее объятия, обхватил ее, крепко прижал к себе. Абсолютно голый, он, словно утопающий, сражался за жизнь. Масика была его кислородом, его желанным глотком воздуха. Она олицетворяла собой любовь.

Она была его последней надеждой.

– Я боюсь, – повторил он.

Он плакал у нее на плече, его слезы смешались с дождем.

Масика гладила его, не отпуская. Она знала, что никогда его не отпустит.

Ей пришлось наклониться как можно ближе, чтобы расслышать его следующие слова.

– Я боюсь жизни.

26

Говорят, что лишь на Вельте Безумный титан впервые в жизни смог обрести покой. Поначалу он не хотел жить в деревне Апага. Масика нашла решение – они вместе переселились в брошенную хижину на окраине. Танос научился возделывать землю, и со временем они там обжились.

Охота на химер была успешной, если не считать нескольких погибших. Под командованием Пагана воины Апага убили сразу двух огромных чудовищ. Мяса хватило на месяцы, и оно, приправленное душистыми травами, было куда вкуснее жилистой крольчатины или говядины. Танос наелся им до отвала.

Одна из голов, похожая на львиную, но с необычными изогнутыми клыками, была выставлена на всеобщее обозрение на площади. Пагана удостоили титула Кироса – мастера-охотника. В деревне не было избранного лидера, и с тех пор люди стали считать вождем Пагана.

Несмотря на это, Паган постоянно был чем-то обеспокоен. Он регулярно навещал хижину Таноса и Масики, сначала раз в неделю, затем чаще, и всегда стремился поговорить с Масикой наедине. К Таносу он испытывал равнодушие, если не неприязнь. Сначала Танос ревновал. Паган вполне мог использовать свой новый статус, чтобы отбить у него Масику. Однажды, набравшись смелости, он прямо спросил Масику об этом, стараясь не гневаться и говорить как можно спокойнее.

Масика взглянула ему в глаза, понимая, каких усилий ему это стоило.

– Паган не хочет меня, – сказала она. – Для него это значило бы потерять свою честь.

Танос был в недоумении.

– Его терзает чувство вины, – объяснила Масика. – Он винит себя за гибель Баси. Они ведь дружили с детства.

– Охота – опасное занятие, – сказал Танос. – Ты ведь сама говорила, что химеру можно добыть лишь дорогой ценой.

– Пагану кажется, что он плохо его обучил.

Танос кивнул. Он думал об этом весь день и всю ночь, и когда наутро Паган зашел к ним, он остановил его у порога и протянул ему тупой деревянный нож.

– Научи меня, – попросил он.

Паган взглянул на нож, затем на Таноса, и согласился.

Он обучил Таноса обращаться с ножом. Это было неагрессивное, почти ритуальное боевое искусство, непохожее ни на какое другое. Со временем он смог прочувствовать грациозность и даже некоторую вальяжность движений и приемов, а Паган с того самого дня стал его другом.

Танос и Масика становились все ближе. Они изучали друг друга, узнавая все новые и новые подробности, и делились друг с другом своими переживаниями. У Масики хватало недостатков – взять хотя бы ее острый язык и вспыльчивость. Она действительно не боялась грозы. На то, чтобы заниматься с ней любовью, требовалось много сил. Она была быстрой и ненасытной, и выжимала из него все до последней капли. Прежде Танос не слишком-то заботился о том, чтобы доставлять удовольствие женщинам, но вскоре научился удовлетворять все потребности Масики. Ничто не радовало его больше, чем ее улыбка.

Когда Танос мрачнел, Масика начинала отпускать в его адрес колкости, и, к его собственному удивлению, ему это тоже нравилось.

Прошел год. Масика попросила Таноса привести в порядок дом ее родителей. Танос занялся этим после сбора урожая. Он укрепил просевшие стены, соорудил уютную каменную террасу. Он познакомился с соседями: семейной парой дородных крестьян из дома напротив, стариком Мако и его злой собакой, а также большим семейством Яза.

Физический труд и тренировки успокаивали Таноса. Он поднаторел в земледелии, и знал теперь, как правильно использовать землю. Апага выращивали овес и пшеницу, держали овец и свиней. Разделывать животных Танос тоже научился, но это занятие было ему неприятно, и он старался держаться подальше от скотобойни.

Он не прекратил изучать Вельт. Чем бы ни было это место, создатели наверняка его забросили. В своих прежних жизнях Таносу доводилось конструировать самые разнообразные машины, и он знал, что без присмотра человека они обречены на то, чтобы рано или поздно выйти из строя.

Как-то вечером, после долгого рабочего дня, они с Масикой сидели у ее родительского дома на подвешенных к старому дубу, сделанных Таносом качелях. Масика прижималась к Таносу, ветерок трепал ее волосы.

– Как хорошо, – сказала она, прикрыв глаза.

– И тихо, – добавил Танос.

Тут же тишину нарушил громкий лай пса Мако. Старик появился на пороге своего дома, схватил собаку и виновато помахал им.

Масика повернулась к нему, лукаво улыбаясь.

– Слишком тихо?

Танос не понял, что она имеет в виду. В последнее время к нему стала возвращаться память. Кое-что он рассказывал Масике – несколько историй о Камнях Бесконечности и днях, проведенных на Сакросанкте и Хале, но без лишних подробностей. Пугать ее он не хотел.

– Должно быть, здорово было иметь такое могущество, – сказал она.

– Оно было мимолетным, – ответил он, и к собственному удивлению понял, что это была правда.

Масика уткнулась ему в плечо и что-то пробурчала.

– Пойдем в дом? – спросила она.

Зайдя внутрь, он вдруг осознал, что они постепенно перебрались жить из хижины в семейный дом. Он даже не заметил, как и когда это произошло, и в очередной раз поразился изобретательности и хитрости Масики.

На третий год его жизни в деревне наступила засуха. Грозы случались все реже и длились совсем недолго. Посевы гибли, воду приходилось экономить. Пруд превратился в небольшую лужицу. Несколько коров умерли от обезвоживания. Танос вызвался помочь своим новым соплеменникам. Он знал, что привычные законы природы здесь не действуют. Где-то под поверхностью земли должны были быть стоки для излишков влаги, и трубы, питающие колодцы. Колодцы тоже пересыхали – должно быть, что-то в системе сломалось.

Переговорив с Паганом, он повел экспедицию в Раниум. В поисках скрытой водопроводной сети Вельта они вновь обыскали контрольный пункт. Паган и Масика были настроены скептически, и рассказы о встроенных системах глобальной ирригации вызывали у них только удивление.

Они ничего не нашли. Гул в пустом здании, казалось, стал еще громче, будто что-то глубоко под землей страдало от перегрузки.

Танос не опускал рук. Под его руководством Апага вынесли из заброшенных зданий всевозможные трубы, насосы и прочие механизмы. По дороге обратно в деревню Масика с усмешкой спросила:

– Эти машины такие же, как те, которые, по твоим словам, выращивают траву?

Танос покосился на нее.

– По-прежнему мне не веришь?

– Неа, – ответила она.

Совместными усилиями они собрали из труб поливалку и установили в поле. Построив резервуары для дождевой воды, они переоборудовали насос, чтобы подавать эту воду в поливалку. Не обошлось без споров о том, чьи огороды поливать первыми, но все эти вопросы были решены на общем собрании. Апага были сговорчивыми людьми.

Когда первые капли воды оросили поля, Танос вместе с Масикой и остальными радостно зааплодировали.

Танос улыбнулся. Он понимал, что это решение – лишь временное.

На шестой год он установил контакт с Народом. Первоначально он планировал использовать их в качестве рабов на совместных фермах, но Масика строго-настрого запретила ему даже заикаться об этом перед кем бы то ни было. В конце концов они организовали общую ферму на плодородном клочке земли неподалеку от поселения Народа.

Таносу удалось подружиться даже с Пото. Он часами мог просиживать у старухи на кухне, слушая ее болтовню. Почти все, что она говорила, было сущей чепухой, но иногда среди всей этой белиберды проскакивали и фразы со смыслом.

– Когда речь заходит о человеческом разуме, бесспорно лишь одно, – сказала она, прижимая к уху наушник. – Пока он живет, он действует, движется и непрестанно трудится[12].

– Здешняя экосистема спланирована искусственно, – сказал Танос. – На ваших фермах нет устройств для выращивания травы, а почва обновляется куда быстрее, чем в естественных условиях. Кто-то создал этот мир много лет назад.

Он потянулся за кувшином с медовухой и налил себе еще стакан.

«Да я пьян», – внезапно понял он.

– Я шел за солнцем через горы, – произнесла Пото, не выпуская наушник, – пока мы не нашли теплейшую из теплых долин на солнечной стороне[13].

– Однажды все сломается, – продолжал Танос. – Через год, два, сто. Кончится воздух, вода, и все люди вымрут.

– Как-то ночью мне приснилось, что Капитан снова падает. Вываливается из капсулы прямиком на Солнце[14].

– Таков естественный порядок вещей, – Танос пожал плечами и залпом осушил стакан.

Когда он поднял голову, то увидел, что Пото пристально смотрит на него.

– Ему самому надо было уподобиться часам, – прошептала она, – сделать свое тело бессознательно работающим механизмом, регулируемым, скажем, пульсом или ритмом дыхания[15].

– Вы – вы говорите о Вельте? О том, как починить этот мир, этот корабль, эту ржавую ловушку, в которую мы попались?

Старуха лишь моргнула и отвернулась. Она подняла глаза к потолку, прислушиваясь к словам, которые лишь она одна могла слышать из наушника. Несколько минут ее губы шевелились молча.

– Он пытался развить у себя чувство времени… – Пото вновь обернулась к Таносу, – …проводя серию сложных тестов, чтобы свести до минимума ошибки, которые были разочаровывающе большими.

– Значит, ничего не выйдет? – Танос почувствовал себя жалким и никчемным. – Спасти Апага, спасти всех людей не получится?

– Шансов улучшить рефлекс было, по-видимому, маловато.

Танос откинулся на спинку плетеного кресла и поболтал в воздухе пустым стаканом.

– Значит, мне их не спасти, – он подумал о Масике, вспомнил, как ее теплое статное тело прижималось к нему на качелях. – Даже ее не спасти.

«Я пьян в стельку», – подумал он.

Пото схватила его за руку, и он подскочил от неожиданности – старуха никогда прежде не притрагивалась к нему. По крайней мере, с того дня, когда он чуть было ее не избил.

Пото сняла наушник и протянула Таносу.

– Это придаст вам сил, – торопливо сказала она. – Миллионы уже испытали на себе могущество Оракула[16].

Старуха покачнулась, ее глаза закатились. Наушник выпал из ослабевших пальцев и стукнулся о пол.

Танос не шелохнулся, лишь вытаращился на лысину на голове старухи. Он почувствовал утрату, впервые за многие годы задумавшись об уходящем времени. Со временем уходили и частички него, так медленно, что он даже не замечал этого.

Он уже давно не вспоминал о Смерти.

Позднее, когда тело унесли, Танос заметил, что наушник так и остался лежать на полу. Нагнувшись, он поднял его и поднес к уху. Потряс пару раз.

Он не услышал ничего, даже помех. Энергия, питавшая наушник, кончилась.

На восьмой год Масика стала угрюмой и мрачной. Она отказывалась гулять с ним, не отвечала взаимностью на его ласки. Даже спать она стала в те часы, когда он бодрствовал. Ее обычные колкости тоже стали заметно обиднее.

«Я ее теряю, – подумал Танос. – Это было неизбежно. Как чудовищу удержать ангела?»

Как-то раз, вернувшись домой, он застал ее в гостиной. Масика предложила ему присесть.

– Я хочу тебе кое-что сказать.

Танос сел, чувствуя, как внутри все перекручивается и сжимается от холода. «Она бросает меня», – подумал он. «Я ухожу», – такие слова он готов был услышать.

– Я беременна.

– Ох, – только и выдохнул он. – Вот это да!

Спотыкаясь, он бросился к Масике, крепко сжал ее руки и натянуто улыбнулся.

– Какое облегчение. То есть, какое счастье!

Она улыбнулась. В ее глазах забрезжила надежда, но Танос знал, что она читает его, как открытую книгу.

Отчасти он и правда был рад. Но куда в большей степени он был напуган.

Шли недели. Танос плотничал, не прекращал тренировки с ножом и работу в поле. Но его воспоминания о прошлых жизнях все сильнее и сильнее грозились вторгнуться в его новую жизнь и сломать ее. У него уже были дети – их было больше, чем он мог признаться Масике, – и каждый раз… каждый его ребенок…

Он стал видеть сны. Яркие, реалистичные кошмары, в которых он сжимал в руках крошечных визжащих созданий. Кругом были слюни, рвота, кал, и кровь. Много крови.

Однажды ему приснилась женщина, покрытая зеленой чешуей. У нее были прелестные желтые глаза и спинной плавник, плавно переходящий в хвост. Она протянула ему крикливого младенца. Танос взял его на руки – свои серые, гранитоподобные руки, могучие руки.

Достаточно было лишь легонько крутануть.

Как-то вечером он поспорил с Паганом, и позднее не мог вспомнить, из-за чего. Они напились и подрались. Когда Танос притащился домой пьяным, Масика схватила его и как следует приложила к стене.

– Если я тебе надоела – так и скажи, – проворчала она.

Танос моргнул, пытаясь прогнать пьяную пелену, и взглянул сначала в налитые кровью беспокойные глаза Масики, а затем на ее заметно округлившийся живот.

– Я же говорил тебе, что боюсь жизни, – прошептал он.

Масика разинула рот от изумления.

– А кто не боится?!

Она отпустила его. Танос привалился к стене и откинул волосы с глаз.

– У нас все получится, – Масика взяла его за руки. – Но мы должны помогать друг другу. Ты нужен мне, слышишь?

Танос кивнул.

– Справишься?

– Да, – ответил он. – Справлюсь.

– Вот и славно, – Масика вздохнула и отвернулась. – Приготовь-ка мне отбивную из кролика, и не забудь хорошенько поперчить.

Тянулись дни, но кошмары так и не покидали его. Однажды Таносу приснилось, что он в Раниуме. Он изо всех сил пытался открыть такой же люк, как под каштановым деревом, а когда открыл, то обнаружил под землей космический корабль, который можно было отремонтировать. Его новенький двигатель был вынут. Вынут. Вскрыт. Взорван.

Наутро у Масики отошли воды. Местный лекарь – женщина средних лет по имени Хара – померила ей пульс и давление. Танос сам собрал для медицинских приборов небольшой генератор взамен давно пришедшим в негодность батарейкам.

Хара налила воды в глиняную миску и вымыла руки, затем мельком проверила состояние старых инструментов и склонилась над Масикой.

Масика стонала и кряхтела. Заметив Таноса, она подозвала его поближе. Когда он протянул ей руку, она сжала ее хваткой, достойной одного из Старейшин Вселенной.

– Головка появилась, – сказала Хара.

Таноса охватила паника, но он ничего не мог поделать, лишь терпеть – терпеть и ждать. Даже тужась и крича, Масика по-прежнему оставалась прекрасным бескрылым ангелом.

Младенец был крошечным, темнокожим, мокрым. Хара перерезала пуповину ножницами, которым, вероятно, было несколько сотен лет, вытерла ребенка насухо и передала Масике.

Масика покачала его. Малыш – мальчик – открыл глаза и заплакал. Масика едва заметно улыбнулась и вновь подозвала Таноса. Присев на корточки, он взглянул на сына. К своему облегчению, он не испытал в этот момент ничего, кроме любви.

– Никакое он не чудовище, – пробормотала Масика, щекоча ребенку подбородок. – Вовсе не маленькое чудовище.

Они дали сыну имя А’Ларс. Танос знал, что оно что-то означает, но не мог вспомнить, что именно. После того, как кошмары закончились, его прошлое вновь стало размытым, будто воспоминание о неудачном браке. Все, что в нем было постыдного, он прогнал и забыл.

Он занялся изучением небесных пластин. Составил карты, сделал необходимые измерения с помощью инструментов отца Масики. Период вращения Вельта составлял ровно двадцать два часа сорок минут – чуть меньше, чем у Земли, но чуть больше, чем у Титана – его родины.

Несколько лет спустя Танос собрал новую экспедицию в Раниум. Чтобы сплотить людей, он настоял на том, чтобы взять с собой как Апага, так и представителей Народа.

Морак – теперь седой и хромой – принял идею в штыки.

– Каждого, кто осмелится войти в город, ждет гибель, – настаивал он.

Танос ответил ему с улыбкой.

– Моему сыну всего семь лет, но он тоже хочет пойти. Думаешь, я стал бы рисковать его жизнью?

Морак улыбнулся в ответ, не найдя, что возразить.

В этот раз Танос твердо решил унести с собой все, что могло пригодиться. Если шесть зданий Раниума и хранили какие-то тайны Вельта, он намеревался их раскрыть. Его группа вела раскопки целых пять дней, не оставляя без внимания ни клочка земли. Они забрали всю проводку, всю медную проволоку, одеяла и занавески. Взяли оставшиеся аккумуляторы, из которых еще можно было что-то выжать. Паган даже обнаружил не замеченную ранее морозильную камеру, набитую несколькими сотнями жестянок с надписями на английском и изображением рожиц, с улыбкой поглощающих суп. Особую радость эта находка доставила А’Ларсу. Мальчик открыл одну банку и запрыгал от счастья.

– Отец! – воскликнул он, облизывая палец. – Я хочу всю жизнь это есть!

Танос внимательно осмотрел банки. На некоторых было написано «ОВОЩИ» и «РИС С ОВОЩАМИ».

– Поделимся с Народом, – улыбнулся он.

По возвращении из экспедиции, как-то вечером, они с Масикой вновь сидели на качелях. Цепи со временем проржавели, и качели поскрипывали от каждого движения, но держались по-прежнему крепко.

– Ну что, – спросила Масика, отщипывая кусочек тунца из свеженайденной банки. – Разгадал все тайны Вельта? Выяснил, как мы здесь оказались, кто построил город, и в каких божеств они со временем превратились?

– Мы нашли провизию и материалы, благодаря которым я смогу расширить электросеть и обеспечить работу поливалок еще на несколько лет. Некоторые люки нам так и не удалось вскрыть, а в тех, что удалось, не было ничего кроме давно вышедших из строя микросхем и ламп, которые уже даже не моргают.

Масика рассмеялась.

– Ты говоришь так, будто они живые.

– Всему свой срок, живому или механическому.

Масика остановила качели и положила руку на колено Таноса.

– Ты уже говорил что-то подобное, – сказала она, – но теперь твой тон изменился.

Танос наморщил лоб.

– Как это?

– Ты стал… мягче? Спокойнее?

Он встал и прошел на террасу. Новая соседка, жившая теперь в доме покойного старика Мако, приветственно кивнула ему.

– Всему свой срок, – повторил он. – Некоторым существам, живым и искусственным, суждено жить и умереть в одном и том же месте. Есть клетки, которые всегда заперты; ловушки, из которых не выбраться.

Из дома донесся ритмичный стук – маленький А’Ларс играл на самодельных барабанах.

Масика потянулась к Таносу.

– Может, в этом и нет ничего страшного.

Танос взял ее за руку.

– Может, ты и права, – сказал он.

На семнадцатый год он согласился возглавить охоту на химер. А’Ларс тоже вызвался пойти, и очень расстроился, когда ему сказали, что он еще слишком юн. Даже Масика не могла его успокоить.

Даже мысль о том, что его сын будет сражаться с самым ужасным хищником Вельта, приводила Таноса в ужас. У него снова начались кошмары, в которых он отбирал сыновей и дочерей всевозможных рас и видов у их матерей и жестоко убивал детей.

Поздно вечером он позвал сына на улицу.

– Ты нужен здесь, – твердо сказал он, – чтобы присматривать за матерью.

А’Ларс скривился.

– Но…

– Сейчас она носит твою маленькую сестричку.

Мальчик оторопел. Он переводил взгляд с дома на горизонт, на небо, на ночную пластину, закрывшую солнце над головой.

Затем он повернулся к отцу и кивнул.

Когда Танос рассказал об этом Масике, та рассмеялась.

– И как же он будет за мной присматривать?

– Не мешай ему, пускай думает, что присматривает, – настаивал Танос.

Охота выдалась славной. Паган с Таносом заранее продумали план и изготовили прочные сети из найденных в Раниуме материалов. Они заманили химер в западню, включив аудиозаписи с их брачными призывами.

Погибших среди охотников не было, лишь один раненый.

В конце концов они изловили четырех тварей, чего никогда прежде не случалось. Последнюю Танос убил лично, спрыгнув на нее с уступа и поразив двумя ножами.

По возвращении Паган со слезами провозгласил его новым мастером-охотником.

– Ни один мужчина и ни одна женщина не заслужили этого так, как ты, – произнес Паган.

Танос скромно поклонился. Ничто не доставляло ему такой радости, как одобрительные крики соплеменников.

Прошли годы. Дети Таноса выросли, и страх вновь поселился в его сердце. «Они такие сильные, такие красивые, – думал он. – Что я буду делать, если с ними что-нибудь случится?»

Но ничего не случилось. А’Ларс вырос статным мужчиной и почти вся работа в поле легла теперь на его плечи. Дочь, Хетер, стала похожа на мать – была столь же остра на язык и так же умело управлялась с гончарным кругом.

Однажды уже сутулый и лысеющий Танос вернулся в Каньон Теней. Он задержался там на сутки, но никому не рассказывал о том, что видел там. Масика не настаивала.

Темные подробности его прошлого продолжали забываться. Каких-то людей, какие-то битвы он еще помнил, позабыв обо всем остальном. Он стал верить, что в этом есть некий глубинный смысл и что сюда его привели высшие силы. Он поверил в судьбу.

Масика сидела рядом с ним на террасе, склонив на плечо седовласую голову. Качели окончательно заржавели и больше не раскачивались, но держались по-прежнему крепко.

– Мне кажется, всему виной страдание, – прошептал он.

Масика моргнула и пробормотала что-то невнятное.

– Его было так много, – Танос закрыл глаза, вспоминая. – На Сакросанкте, на Хале. Люди голодали, умирали, жертвовали собственной честью и достоинством, продавали себя за жалкие гроши. Посвящали свою жизнь правителям, которые лишь посмеивались над их жертвами.

Масика открыла глаза и выпрямилась.

– Я не мог это выносить, – продолжил он. – Не мог понять, не мог принять того, что в мире существуют такие ужасные вещи. Поэтому я снова стал им. Чудовищем.

Они взяли друг друга за руки. Руки Масики были теплыми, но Танос почувствовал холод.

– Теперь я понимаю, что она была права, – сказал Танос. – Я ничему не научился. Все это время я жил по шаблону.

Масика взглянула ему в глаза. В ее взгляде чувствовалась решительность и искренняя любовь, которую он уже стал принимать как должное. Но было и еще что-то, чего он не мог распознать.

– Теперь все это в прошлом, – сказала она. – Твоя настоящая жизнь – здесь.

Танос кивнул и прослезился.

– Верно.

– Ты Кирос, мастер-охотник. Ты – объединитель племен, тот, кто дарует воду и жизнь. У тебя двое прекрасных детей, и я очень сильно тебя люблю. Благодаря тебе моя жизнь была полнее, радостнее, и ярче тысяч тысяч звезд, сияющих на драгоценной перчатке.

Он улыбнулся.

– Ты права, – прошептал он и повернулся, чтобы поцеловать ее.

– Однако, – Масика остановила его, – я должна тебе кое-что рассказать.

Говорят, что лишь на Вельте Безумный титан впервые в жизни смог обрести покой.

Но всему свой срок.

27

– Легкие поражены, – сказала Шара, новый молодой лекарь. – Желудок тоже. Даже позвоночник.

Она протянула небольшое устройство с плоским экраном и ручками по обеим сторонам. Танос взглянул на рентгеновский снимок грудного отдела. В легких там и тут светились пятна. Экран мигнул, и изображение скрылось за помехами.

– Прошу прощения. Заряд недолго держится, – Шара направилась к массивному, кое-как собранному генератору и подключила к нему рентгенограф.

Танос сжал кулаки. Кабинет лекаря за долгие годы почти не изменился – те же склянки и миски, те же знакомые инструменты.

– Что, ничего нельзя сделать? – прошептал он.

– У древних были… нет, не лекарства, а методы лечения. Радиация, химия. Эти знания давно утеряны, – Шара указала на генератор. – Я и диагноз-то смогла поставить только потому, что вы смогли починить просвечивающий прибор.

Танос сердито посмотрел на нее. Здравый смысл подсказывал, что вины Шары в болезни Масики нет, но какой она лекарь, если только и может, что беспомощно разводить руками?

– По крайней мере, вы все знаете, – сказала она.

Танос угрожающе двинулся на нее. Шара испугалась.

– Ты совсем недавно стала лекарем, – прорычал он. – Быть может, твоих навыков недостаточно.

Не отводя взгляда, Шара позвала мать.

На пороге появилась старая Хара. Она едва шевелила разбитыми артритом ногами, но взгляд ее был все так же ясен и проницателен, как в тот день, когда она помогла родиться сыну Таноса.

Шара объяснила матери суть проблемы. Та обошла комнату, остановившись перед подносом с инструментами. Осмотрела старые скальпели, зажимы, шприцы, взглянула на мерцающий экран рентгенографа. Затем, повернувшись к Таносу, она обвела все это руками и сказала:

– Больше у нас ничего нет.

Масика слабела с каждым днем, и ее поддерживало все племя. Если Таноса и детей не было дома, за ней присматривали соседи. Регулярно навещал ее и ушедший на покой Паган, принося еду и лекарства.

А’Ларс вырос высоким, скуластым. Однажды он встретил Таноса во дворе дома. Тот заметил, что сын плакал.

– Отец, – сказал А’Ларс, – чем я могу помочь?

Танос взглянул сыну в глаза, и впервые осознал, что тот вымахал выше него.

– Следи за посевами, – ответил Танос.

Он вошел в дом. Масика полудремала в гостиной, бормоча что-то невнятное. Танос остановился и подложил ей под голову подушку.

Масика тронула его за руку.

– Можешь выключить эти звонки? – она улыбнулась, будто бы рассказывала какую-то понятную только им двоим шутку.

В мастерской Танос собрал столько приборов отца Масики, сколько влезло в рюкзак. Тихо прокравшись мимо жены на обратном пути, он отправился в поля, к окраине фермы. Соседи еще не вышли на работу, даже на бойне было тихо. Никто не мог увидеть его здесь.

Он высыпал приборы на землю и почувствовал, как спину прострелило болью. «Мое тело стареет, – подумал он, приглаживая поредевшие волосы. – Оно ведь всего лишь человеческое. Слишком человеческое».

Он осмотрел приборы. Секстанты, компасы, телескопы, пробирки, счетчики кислотно-щелочного баланса. Похожий на наручные часы аппарат для измерения содержания в воздухе углекислого газа.

– Я смогу, – сказал себе он. – Я решу эту загадку.

Весь день и всю ночь он провел за опытами. А’Ларс отыскал его, но решил не беспокоить. Наутро Паган принес ему еды и молча поставил на землю. Занятый изучением почвы, Танос не обратил на него внимания.

В итоге он так и не узнал ничего действительно важного – лишь некоторые особенности движения небесных пластин и кое-что о генетических модификациях местных животных. Вельт оставался загадкой, мозаикой, в которой не хватало доброй половины фрагментов. Закрытой комнатой без окон и дверей.

Когда Танос вернулся, Масика ждала его, сидя на качелях.

– Я потерпел неудачу, – сказал он. – Нам отсюда не выбраться.

Масика улыбнулась ему. На ее лице появилось несколько свежих морщин, но улыбка была такой же озорной, как и прежде.

– Я и не… – Масика поморщилась от боли. – Я и не хочу отсюда выбираться.

Танос присел рядом с ней. В груди щемило. Он должен был оставаться сильным, должен был держаться ради Масики, но слишком устал и не мог найти нужных слов.

– Не грусти, – сказала Масика. – Лучше приготовь мне кролика…

Ее слова прервал приступ кашля. Танос легонько похлопал ее по спине, пока кашель не прекратился.

– Лучше чаю, – сказала она.

– Эта болезнь называется «рак», – сказал Танос. – Как я понимаю, среди вас ей никто не болел?

Лорак посмотрела на него с удивлением. Она больше не была маленькой девочкой; должно быть, ей было уже за сорок. В ее волосах уже появились седые пряди, а во рту, как и в детстве, недоставало нескольких зубов.

– Среди Народа, – уточнил Танос.

Они находились в доме на окраине деревни Апага. Стены были голыми, на одиноком столе стояло несколько чашек. Лорак с небольшой группой соплеменников пришла сюда в рамках культурного обмена. Ее пригласил Танос, зная, что она с детства интересовалась бытом Апага.

– Я… – Лорак запнулась. – Я никогда не слышала слова «рак», это правда.

– Народ ведь питается только овощами и травами?

Лорак кивнула.

Открылась дверь. На пороге появилась Хетер, дочь Таноса.

– Ой, – сказала она. – Отец?

Хетер покосилась обратно на дверь, словно желая сбежать.

Танос нахмурился. Чем хуже становилось Масике, тем отстраненнее вела себя дочь. Она редко навещала мать и вовсе не разговаривала с отцом.

– Хетер часто сюда наведывается, – сказала Лорак. – Мы с ней много общаемся.

Хетер потупила взгляд. Она была подростком – сложный, переходный возраст, когда ты уже не ребенок, но еще и не взрослый. Фигурой она уже напоминала мать.

– Лорак – моя давняя подруга, – объяснил Танос, пусть Хетер и так это знала. – Когда я оказался на Вельте, она была первой, кого я встретил.

Лорак улыбнулась.

– Да уж, тогда он еще грезил завоеваниями.

– Народ, – Танос шагнул к Хетер, – придерживается другой диеты, их питание отличается от нашего. Я подумал, что это могло защитить их от определенных болезней.

Не поднимая головы, Хетер кивнула. Уходить она передумала.

Танос обратился к Лорак:

– Может, твоему отцу известно больше? Я, правда, не заметил в обменных списках его имени.

– Он умер в прошлом году.

– Не знал. Мои соболезнования.

Танос вспомнил худощавого светловолосого мужчину, который много лет назад принял его в деревне Народа. Тогда Морак казался ему глупым, наивным. Теперь же Танос чувствовал сожаление. Ему стоило познакомиться с ним ближе.

– У него была гниль, – объяснила Лорак. – Она сожрала его изнутри.

– Ох, – только и смог ответить Танос. – Ох.

Поспешно распрощавшись, он вышел на улицу, и удивился, когда через несколько секунд дверь снова открылась. Хетер вышла за ним, и они вместе побрели вдоль полей, следя за надвигающейся на солнце ночной пластиной.

Спустя какое-то время Хетер взяла отца за руку и прошептала:

– Попытка не пытка.

Масика совсем ослабла. Ее некогда мускулистые руки превратились в обтянутые кожей кости. Она много спала и постоянно стонала по ночам. Даже есть и пить ей было тяжело.

Чтобы отвлечься от болезни, она попробовала прясть, но из этой затеи ничего не вышло.

Танос с новыми силами возобновил поиски. В одиночестве отправившись в Раниум, он перекопал каждый сантиметр руин, и глубоко под развалинами сгоревшего бункера нашел отбойный молоток. Для Таноса молоток был тяжеловат, но ему не оставалось ничего, кроме как попытаться его запустить. К удивлению Таноса, молоток затарахтел в его руках, долото застучало.

Танос принес инструмент туда, где росли каштаны – его ориентиры в прежних путешествиях по Вельту. Тайну этого места кроме него знала только Масика. С тех пор узловатые стволы деревьев вытянулись еще на несколько метров, листва была настолько густой, что заслоняла искусственное солнце. При виде деревьев Таноса охватило ностальгическое чувство, в котором одновременно смешивались надежда и отчаяние.

Ветра и эрозия уже давно засыпали яму, которую он когда-то вырыл голыми руками. Пока он выкопал ее снова, наступила ночь.

Наконец глазам Таноса предстал круглый люк с буквой «В» на металлической крышке. Отвернувшись, чтобы защитить глаза, он нацелил на крышку отбойный молоток и запустил.

Металл пронзительно засвистел и заискрился. Долото молотка соскользнуло. Танос наклонился ниже, всей массой навалившись на молоток. Раздался жуткий визг. Напрочь забыв о ноющей спине и суставах, Танос рьяно стремился к своей цели.

Когда молоток наконец пробился сквозь металл, силы почти оставили Таноса. Едва устояв на ногах, он выключил молоток и уронил его на землю. Опустившись на колени, Танос кое-как поднял крышку люка.

– Нет, – выдохнул он. – Как же так?!

Он пошарил обеими руками, но понял, что это бесполезно. Шахта уходила в землю, должно быть, до самых глубин Вельта, и была достаточно широка, чтобы в нее пролез человек.

Но она была доверху забита землей. Снова тупик. Еще один путь, отрезанный временем и тленом.

Опустив голову, Танос захлопнул люк и вылез из ямы.

Кошмарные сны вернулись. Танос видел умирающих поодиночке и тысячами людей. Видел падающие бомбы, распыленные по ветру смертоносные бактерии. Видел, как клинки резали кожу, кромсая вены. Видел сломанные шеи, видел детей, удерживаемых под водой, пока они не прекращали брыкаться.

Ему стало страшно видеть Масику. Ее страдания постоянно напоминали ему о его собственной беспомощности, и это лишь давало новую пищу кошмарам, делая их еще более жестокими и натуралистичными.

Ты не боишься смерти, ты боишься жизни.

Как-то ночью, лежа рядом с Масикой в постели, он никак не мог уснуть. Мысли в его голове крутились, как и сам Вельт, словно игрушечный мячик, запущенный в звездную бездну. Все его маршруты – каждый его поход на триста пятьдесят километров – виделись Таносу годовыми кольцами огромного перекрученного дерева.

– Я знаю, – прошептала Масика.

Танос удивленно повернулся, не ожидал услышать ее голос. Масика лежала на боку и смотрела на него своими по-прежнему проницательными глазами.

– Не надо говорить, не трать силы, – сказал он.

– Я знаю, кто ты, – на лице Масики появилась теплая, нежная улыбка. – Мой прекрасный человек-скала.

Танос раскрыл рот, но буквально потерял дар речи. Масика потянулась и крепко, насколько было сил в ее слабом теле, сжала его руку.

– Твои руки, – прошептала она, – твои грубые серые руки…

Танос отвернулся и разрыдался. Рука Масики обмякла. Когда он вновь взглянул на нее, она уже спала глубоким безмятежным сном.

Одним ужасным днем Масика подозвала Таноса к себе. Слабым, тонким голосом она попросила отнести ее в поле.

Танос одолжил у лекаря носилки, и сам взялся с одной стороны, а с другой попросил А’Ларса. Масика казалась легкой, как воздух, как бриз, постоянно дующий над полями.

Как ангел.

Они положили ее у края поля, сразу за изгородью. День выдался ясным и светлым. Рядом высилась кукуруза, впереди лежали клочки коричневой, пострадавшей от многолетней засухи травы.

Танос заметил огромный валун – тот самый, у которого он много лет назад впервые увидел своего ангела.

Внутри Таноса вновь затеплилась искра.

Один за другим попрощаться с Масикой подходили соседи. Семейство Яза в полном составе из четырнадцати человек, улыбчивая беззубая Лорак, виртуозно управляющаяся с ножом Рина. Женщина, поселившаяся в доме старика Мако – Танос так и не запомнил ее имени. Лекари – старая Хара и ее дочь Шара.

– Ох, – вздохнула Масика, – за что мне все это?

Танос не понял, говорила она о своей болезни или об оказываемых ей почестях.

Завидев Пагана, Масика раскрыла объятия. Воин опустился на колени и дрожащими руками обнял ее.

– Спасибо, – сказала ему Масика, – спасибо за все.

Танос наблюдал со стороны, неспособный ступить и шагу, будто каменное изваяние.

Хетер склонилась над матерью и долго не отходила. Они о чем-то шептались, так тихо, что никому не было слышно.

– Не волнуйся, – сказала наконец Масика. – Иди.

Хетер колебалась.

Масика с трудом улыбнулась.

– Иди и наведи кругом шороху.

Хлюпнув носом, Хетер улыбнулась в ответ и убежала.

Кто-то тронул Таноса за руку. Это была Шара. Она была еще совсем юной, но ее глаза были как у старого человека – даже старше, чем у ее матери.

– Еще чуть-чуть, – сказала она.

Теперь с Масикой говорил А’Ларс. Танос слышал, как он произносит: «Хорошо, обещаю».

Солнце было на своем привычном, неизменном в течение столетий месте, ровно в центре Вельта.

– Муж, – хрипло позвала Масика.

Он взглянул на нее. А’Ларс отошел в сторону в сопровождении лекарей, не переставая оглядываться на мать. Масика осталась одна на носилках. Пришла очередь Таноса. Он подошел и молча лег на траву рядом с ней.

Они остались наедине. Танос взял Масику за руку, чувствуя ее тепло, и вспомнил, как когда-то она неистово двигалась под ним. Между ними будто пронесся калейдоскоп событий, радостных и грустных, которые они пережили вместе.

Масика вскрикнула и поморщилась. Танос наклонился к ее губам, чтобы расслышать ее слова.

– Ты, – она вновь вскрикнула, – ты сделал все, что мог.

Она сжала его руку так сильно, что ему стало больно. Боль отозвалась в сердце, распаляя и без того жаркий огонь внутри.

– Нет, – ответил он, – не все.

Танос сжал руку жены в ответ, и та дернулась, внимательно прислушиваясь.

– Это несправедливо. Я все сделал, – Танос зажмурился. – Все сделал правильно.

Масика хотела было что-то сказать, но уже не смогла. Ее тело обмякло, пальцы разжались, глаза закатились. Она опустилась на носилки и навеки затихла.

Танос остался один. Один в деревне, один в клетке. В рукотворной тюрьме, наедине со своей яростью.

Страх и гнев, словно кислород, питали пламя внутри него, раздувая его все сильнее. Облик Таноса начал меняться – руки и ноги удлинились, стали крепче, налились силой. Все его тело трансформировалось под действием биохимических реакций. Он окинул взглядом Вельт, траву, хижины и кустарно возделываемые поля. Неведомые силы наполнили его глаза, кончики пальцев. К нему вернулись псионические способности и умение управлять энергией плазмы – все то, что досталось ему по праву рождения, и все то, от чего он давно отрекся, дав обещание, которое теперь казалось ему абсолютно пустым.

«О Смерть, – подумал он, – как же ты переменчива. Ты отняла мою последнюю надежду на счастье».

Я все сделал правильно.

Танос-Завоеватель, Безумный титан, упал на траву и закричал.

Первый поток плазмы пробил внешний слой почвы. Ударная волна потрясла деревню, достигнув даже дальних уголков Вельта. Апага в страхе прервали свои повседневные дела.

От следующего крика образовалась дыра в стальных нанотрубках. Крошечные капсулы для выращивания травы разлетелись, явив под собой глубокие шахты, внутри которых гудели неизвестные механизмы.

Танос ничего этого не заметил. Его глаза горели, кулаки сияли. Охваченный первобытной яростью, он ничего не соображал.

Он закричал снова, и яма в земле стала еще шире и глубже. В глубине показался нижний уровень мира – тонкий фиберглассовый слой, под которым была лишь бездна. Под этим прозрачным слоем то и дело бурлили едва заметные с высоты пузырьки.

Жители деревни бросились кто куда. Одни с криками бежали к Таносу, другие искали укрытия. Паган и А’Ларс кинулись обратно в поле.

Танос с трудом поднялся. Его нога зацепилась за носилки, и тело Масики полетело в бездну.

Он испустил неслыханной силы крик. Чистая космическая энергия ударила в фибергласс и разнесла его вдребезги. В голове Таноса промелькнула последняя сознательная мысль: «Наконец-то. Смерть, забери меня. Пускай этот несчастный мир очистится в ледяном космическом вакууме».

Поток воды ударил его, словно молотом. Потеряв равновесие, Танос упал на содрогающуюся землю. Вода была соленой. Во рту чувствовался привкус крови, пары зубов недоставало.

А’Ларс и Паган что-то кричали ему и куда-то тыкали пальцами. Танос обернулся и опустил голову в яму.

Вода неслась из глубин, словно гейзер, заливая поля и траву. Дыра все ширилась, почва осыпалась по ее краям. Яма очень быстро заполнялась водой.

– Я был неправ, – прошептал Танос.

Он уставился на гигантский столп воды, который возвышался едва ли не до самого солнца. Вокруг собирались огромные лужи, с невероятной скоростью превращаясь в настоящие заводи, грозящие затопить весь Вельт.

– Я ошибался, – тряс головой Танос. – Все мои доводы, все мои заключения были неверны.

Кто-то попытался схватить его за руку и оттащить от края ямы, но он отмахнулся.

– Я во всем винил свое страдание, свои кошмары. Думал, что знаю себя.

Вода поднималась. Танос уже полностью был ей окружен. Сила притяжения изменилась, и он понимал, что механизмы, обеспечивавшие функционирование Вельта, вышли из строя.

– Я думал, что смогу уважать себя.

Мир заполнялся водой. Затуманенными глазами Танос успел заметить, как тонет, захлебываясь, его сын. Кто-то бросился за А’Ларсом – это была Хетер. Его прекрасная дочь, широко раскрыв глаза и надув щеки, сделала свой последний вдох, пытаясь спасти брата.

«Хетер, – подумал Танос. – Масика».

Он ушел под воду. Искусственное гравитационное поле отказало, водный поток изменил направление. Перед глазами Таноса промелькнуло солнце – теперь не более чем размытое красноватое пятно.

Его потянуло в дыру неумолимым потоком. Вода начала заполнять легкие; Танос задыхался и кашлял. Мимо него проносились слои искусственного мира: почва, механизмы, провода, нанотрубки. Еще механизмы. Наконец, перед ним оказался лишь разбитый фибергласс, за которым начиналась неизвестность.

Последним, что увидел Танос, был кувыркающийся в морской пучине, словно подброшенная монетка, металлический люк с выгравированной буквой «В». И больше ничего.

Эпилог первый

Там были люди, живущие в хижинах и шалашах. Там было яркое солнце и черные пластины в небесах. Там был взрыв, была вода.

Там были задыхающиеся и захлебывающиеся люди.

Там было залитое водой поле. Были носилки, на которых лежала женщина. Там была яма. Там не было носилок. Не было женщины.

Вскрикнув, он бросился за ней в яму. Ямы уже не было – была лишь вода. Течение было бурным, стремительным. Его волосы колыхались, глаза ничего не видели.

Он заметил, как ее тело, покорное приливу, кувыркается в воде. Вытянул руку, но до нее было не достать. Сжав зубы, он поплыл изо всех сил, отчаянно молотя руками и ногами.

– Это несправедливо, – каким-то образом смог произнести он, несмотря на то, что находился под водой. – Я все сделал. Все сделал правильно!

Он добрался до нее. До Масики. Ее глаза открылись, лазерными лучами впившись в него, а губы прошептали лишь два слова:

Ты ошибаешься.

Танос с криком сел.

Первым, что он увидел, был деревянный шест с обвивавшим его резным змеем. Еще три таких же располагались по углам заваленной пышными подушками кровати. Темный полог свисал со всех сторон. Занавес раздвинулся, и на край кровати уселась знакомая фигура. Бледная кожа, большие темные глаза. Она оценивающе смотрела на него.

– Ты, – промолвил Танос.

Призрак матери.

Он вскипел от ярости.

– Что ты наделала?! – воскликнул он. – Ты отобрала у меня все!

– Вовсе нет, – мать покачала головой. – Ты сам это сделал.

Танос подвинулся на край, догадавшись наконец, что он снова очутился в спальне своей Госпожи. Во внутренних покоях Смерти.

У стены высился Шкаф Бесконечности. Он подошел к нему. Дверцы были закрыты, в зеркалах отражалась его фигура в полный рост.

Его собственное тело. Высокое, широкоплечее, серокожее тело. Его непробиваемая кожа, прочная и грубая, как гранит.

Призрак матери невесомо проскользнул к нему.

– Ты снова потерпел неудачу.

В голове Таноса всплыл образ: прекрасное темнокожее лицо, с пониманием смотрящее на него. Он моргнул, желая навсегда запечатлеть его в памяти, но образ растаял столь же быстро.

– На Сакросанкте, – продолжила мать, – ты искал смысл, но тебя вновь соблазнило могущество, и ты не смог воспротивиться соблазну.

Сжав кулаки, Танос отвернулся.

– Напротив, на Хале ты стремился захватить власть, как грудной младенец хватает сиську, – мать усмехнулась. – И чем это кончилось? Затем, в Убежище…

– Где?

– В Убежище, – мать изумленно посмотрела на него. – В экспериментальном сооружении, созданном земными учеными, чтобы избежать полного уничтожения человеческой расы в случае глобальной катастрофы. Конкретно это Убежище находилось на дне Атлантического океана в Южном полушарии.

Шокированный Танос лишь кивнул в ответ. Подумать только – все это время он был на дне океана.

– Убежища были сконструированы таким образом, чтобы в них быстрее шли эволюционные процессы. Но результат оказался далек от прогнозов: жители Убежища деградировали, забыли свое прошлое и вернулись к почти первобытному состоянию.

– Все же они были людьми, – тихо сказал Танос.

– Какая теперь разница?

– Постой, – он подошел к матери и ткнул в нее пальцем. – Что там насчет ускоренных эволюционных процессов? Как давно построили это «Убежище»? Сколько времени прошло с начала эксперимента?

– В этом-то и весь фокус, – мать снисходительно улыбнулась. – Внутри Убежища время течет гораздо быстрее. В несколько сот раз быстрее.

У Таноса закружилась голова. В несколько сот раз?!

– Это еще не все. В твоем Убежище произошла авария, и приборы искривления времени постигла перегрузка. Под конец время шло там в три тысячи раз быстрее, чем во внешнем мире.

Танос смутно вспомнил пустые здания Раниума и гудение подземных механизмов, с каждым днем становившееся все громче.

– Выходит, – начал он, – пока я жил на Вельте…

– В Убежище.

– Сколько времени на самом деле прошло за те несколько десятилетий, что я прожил там, успев жениться и вырастить детей?

Мать с отвращением хмыкнула.

– Снаружи? Почти неделя.

Танос проковылял обратно к кровати, сел, чувствуя, как прогибается под тяжестью его тела матрас.

– Неделя, – смятенно повторил он.

– Это Убежище – настоящее чудо инженерной мысли. Одна только искусственная гравитация чего стоит… Белла Паган и ее команда на много лет опередили земную науку.

Паган. Это имя зацепило какую-то внутреннюю струну Таноса, вызвав непонятные, неопределенные эмоции, но не более.

– В Убежище ты искал покой, – продолжала мать. – Подумать только, с твоими-то аппетитами.

Танос зажмурился. Мысли беспорядочно переплетались; он отгонял их, как и любые сомнения, стараясь запрятать подальше.

– Ах, мой бедный маленький монстрик! – мать издевательски улыбнулась. – Не отчаивайся.

Шкаф Бесконечности начал открываться. Танос заметил внутри сменяющие друг друга знакомые и незнакомые образы. Высокие люди и низкие, синекожие женщины и извивающиеся бесполые существа. Крошечные трескучие насекомые и неповоротливые океанские млекопитающие.

Там были всевозможные существа, когда-либо населявшие Вселенную.

– Во Вселенной еще много существ, – сказал призрак.

Танос поднял руку, набрался сил и плазменным зарядом разнес сначала зеркало, а затем и дерево. Его рука была твердой, и манипулировать энергией было легко и привычно.

Шкаф треснул, вспыхнул и взорвался. От него осталась лишь дымящаяся кучка головешек и битого стекла у стены с облезшими обоями.

Даже не взглянув на призрак матери, Танос направился к выходу, открыл дверь и зашагал к тронному залу.

Как Танос и ожидал, она была там. Она восседала на троне, возвышаясь над мертвыми останками, над костями и черепами. Позеленевшую каменную стену за ее спиной украшали орудия убийства и разрушения – кинжалы, сабли и пистолеты.

– Госпожа, хватит игр, – произнес Танос.

Смерть скрестила длинные бледные ноги и уставилась на Таноса черными глазами.

– Я вернулся, – продолжил он. – Вернулся из странствий, из изгнания, и желаю закончить то жестокое испытание, на которое ты меня обрекла.

Призрак матери появился в дверях, но лишь наблюдал оттуда.

Танос не сводил глаз с Госпожи Смерти.

– На Сакросанкте, – сказал он, – я принес тебе в жертву десятки душ. Я нанес удар Церкви Вселенской Истины, вывел на чистую воду их темную сущность. Ради тебя я даже убил друга, которым дорожил. Мое пребывание на Хале было ознаменовано новыми смертями. Я разделил пополам империю самой грозной космической расы, пролил кровь в порту их столицы. Многие погибли, и многие еще погибнут в ближайшие годы. Наконец, на Вельте я отдал тебе все, что имел.

Танос шагнул к полкам с оружием. Призрак матери взирал на него с отвращением. Смерть молча наблюдала, покачивая головой, будто богомол.

– Прими мою любовь, – сказал Танос, – и я дам тебе больше. Я верну власть над Камнями Бесконечности, и с их помощью добуду тебе столько душ, сколько ты не сможешь сосчитать. Я уничтожу, выжгу, утоплю в крови сколько угодно планет. И я выстрою тебе новый дом, новое святилище, перед которым померкнет этот скромный замок. Я возведу истинный дворец ужаса, который затмит собой даже сам ад.

Он умолк. Потрогал грубыми пальцами пистолеты, кинжалы.

– Я подарю тебе все это, и даже больше. Я обещаю тебе вечную верность и ревностное служение. Мы, две души, связанные одной волей, вместе пересечем космос, и от нашей любви померкнут сами звезды. Мы оставим за собой разрушительный след и исполним на струнах космоса кровавую огненную симфонию, которой еще не слышал мир. Выбор за тобой. Ради твоей любви я отдам все, что в моих силах. Одного, лишь одного я не сделаю никогда.

Танос взял со стены энергетический клинок и включил. Развернувшись, он сделал резкий выпад и пронзил им сердце призрака матери.

Ее темные глаза вылезли из орбит, ее тщедушное тело вздрогнуло. Она протянула к сияющему клинку дрожащие руки.

Кряхтя, Танос поднял клинок, и вместе с ним тело матери. Энергия клинка охватила бьющуюся в конвульсиях жертву. Когда она затихла, Танос дернул меч на себя и стряхнул ее на землю.

Мать упала. Из раны на груди хлестала кровь. Мертвые глаза застыли в ужасе.

Он убил ее во второй раз.

Медленно повернувшись, он вытер клинок о штанину, поднял над головой и сурово взглянул на Смерть.

– Я никогда не изменюсь.

Глаза Смерти едва заметно дрогнули. Она перевела взгляд с безжизненного призрака матери Таноса на пылающий клинок в руках титана, и облизнула сухие губы.

Поднявшись, она спустилась с горы черепов. Танос был зачарован ее красотой, ее грациозными движениями, ее белой, как чистый лист бумаги, кожей.

Он был спокоен. Все терзавшие разум сомнения покинули его. Когда она приподнялась, чтобы поцеловать его, Танос лишь подумал: «Наконец она моя».

Прикосновение ее губ было одновременно обжигающим и ледяным, жарким, как солнце, и холодным, как отдельные атомы на заре мироздания. Внутри Таноса все пылало.

Он отстранился и поднял свой меч. Крепко обхватив Смерть за талию, он мрачно, зловеще улыбнулся.

– Игры открыты, – произнес он.

Эпилог второй

Над качающимся в прибрежных волнах телом склонились трое. Пара тонких, но сильных зеленых рук ухватилась за одну ногу. Вокруг другой обвились неестественно длинные, двадцатисантиметровые пальцы. Еще одни руки, закованные в красную с золотом броню, работающую от дугового реактора, подлезли под мышки.

– Готовы? – спросил Тони Старк. – Взяли!

Сервоприводы брони Тони загудели. Рид Ричардс вытянул ноги, чтобы понадежнее укрепиться в песке, и потянул изо всех сил. Понемногу тело поднялось.

Гамора охнула.

– В детстве я и подумать не могла, что он такой тяжелый.

Тяжело дыша, вся троица отступила. Огромное тело Таноса неподвижно лежало на песке. Его грудь была размером с цистерну, руки были подобны древесным стволам. Его темные, глубоко посаженные глаза безжизненно смотрели ввысь.

Тони смерил взглядом оставленную телом глубокую борозду в песке.

– Да уж, вот это улов.

Какое-то время все трое собирались с мыслями. На бразильском острове, где они находились, было непривычно тихо – местная полиция эвакуировала большинство туристов. Вдали выдавался в море одинокий причал. На противоположном от причала краю пляжа, у аллеи деревьев, полицейские развернули оцепление.

Рид склонился над Таносом и провел над телом каким-то миниатюрным электронным устройством.

– Le Titan Fou[17], – произнес Тони, открывая забрало. – Похоже, Дракс все-таки оказался прав.

– Вот он обрадуется, когда я ему расскажу, – ответила Гамора. – Он сильно переживал, когда мы потеряли его след. В очередной раз.

– Никаких признаков жизни, – заключил Рид. – Никакой ауры, ничего.

– А где этот ваш Разрушитель пропадает?

– Расслабляется на курорте, – Гамора махнула рукой в сторону гостиничного комплекса. – Кажется, «московские мулы»[18] пришлись ему по вкусу.

– Ну, это точно его расслабит. По собственному печальному опыту знаю.

Рид выключил свой аппарат.

– Знать бы только, что Танос забыл под водой, – сказал он.

– На берег выбросило множество человеческих тел, – ответил Тони. – Опознать никого не удалось, но похоже, что они поднялись с большой глубины. ЩИТ отправил на дно батискаф для глубоководных исследований.

Гамора покосилась на тело.

– Он действительно умер? – спросила она. – У Таноса со смертью были своеобразные отношения.

– Пульса нет, мозговая активность не отмечена, – Рид, казалось, посчитал, что подобный вопрос ставит под сомнение его квалификацию. – Впрочем, не исключаю небольшой погрешности из-за его толстенной шкуры.

– Постой-ка, – перебил его Тони. – А это еще что?

Он присел и указал на руку Таноса. Огромная ладонь титана была сжата в кулак, а внутри блестело что-то металлическое.

У них ушло пять минут, чтобы разжать хотя бы пару пальцев. Сделав собственную руку плоской, Рид просунул ее между серыми пальцами Таноса и извлек небольшой смятый прибор, на вид напоминавший гибрид раскладного телефона и телевизионного пульта.

– Вот это да! – изумился Тони. – Это же индуктор образов!

– Твой, что ли? – спросил Рид.

– Мой. Собирал такие много лет назад, – Тони взял прибор. – Это самая первая модель.

– Объясни, что он делает? – попросила Гамора.

– Маскирует внешний облик пользователя, как камуфляж. У Курта Вагнера из Людей Икс такой был. Он его использовал, чтобы не выделяться в толпе.

– Этому индуктору, похоже, крышка, – заметил Рид.

– Да, – Тони открыл крышку и закрыл обратно. – Должно быть, его несколько лет не выключали.

– Гм, – задумалась Гамора, глядя на неподвижное тело титана. – А что еще он делает?

– Ничего, – ответил Рид.

– Индуктор образов воздействует на восприятие окружающих, – объяснил Тони. – Использует искажение освещения для создания запрограммированных образных шаблонов. Сам пользователь при этом не меняется.

Тони выбросил прибор в песок, где набежавшая волна тут же смыла его в море.

– Танос – мастер уловок, – сказала Гамора, – но не припомню, чтобы он когда-нибудь скрывал свою личность.

– Да, он любил похваляться своими достижениями и завоеваниями. Особенно самыми безумными, жестокими и невероятными.

В наушнике Тони раздалась серия громких сигналов, и он поморщился.

– Черт.

– Что случилось? – спросил Рид.

– ЩИТ завалил меня сообщениями. Похоже, батискаф что-то нашел. Пойду взгляну, могу ли я чем-то им помочь.

– Бен уже в пути, – сказал Рид. – Тело мы вывезем.

– Да уж, мне бы ваши заботы, – Гамора скривилась, глядя на здание отеля. – Вам-то не нужно пьяного Разрушителя обратно в космос тащить.

– А кто сказал, что героем быть легко? – с улыбкой произнес Тони.

Закрыв забрало, он запустил двигатели и завис в воздухе.

– В чем дело? Что-нибудь забыл? – спросила Гамора.

Тони пролетел над телом Таноса. Рид с Гаморой пошли за ним.

Старк присел, снова открыл забрало и внимательно присмотрелся к серому лицу титана. Обернувшись к товарищам, Тони выглядел растерянным.

– Напомните-ка, – сказал Тони, – когда мы его вытащили, он тоже улыбался?

Примечания

1

Лицо Бо – персонаж сериала «Доктор Кто», представленный в виде огромной головы.

2

Цитата из романа Уильяма Берроуза «Голый завтрак» (англ. The Naked Lunch, 1959), перевод В. Когана.

3

Цитата из романа Чарльза Харнесса «Парадоксальные люди» (англ. The Paradox Men, 1953).

4

Цитата из романа Филипа К. Дика «Небесное око» (англ. Eye in the Sky, 1957), перевод А. Русина.

5

Цитата из телесериала «Затерянные среди звезд» (англ. The Starlost, 1973).

6

Цитата из романа Кордвейнера Смита «Норстрилия» (англ. Norstrilia, 1975).

7

Цитата из телесериала «Затерянные среди звезд».

8

Цитата из романа Р. А. Лафферти «Четвертая обитель» (англ. The Fourth Mansions, 1969)

9

Цитата из рассказа Кордвейнера Смита «Под поверхностью старой Земли» (англ. Under Old Earth, 1970).

10

Цитата из романа Сэмюэла Дилэни «Далгрен» (англ. Dhalgren, 1975).

11

Цитата из повести Джорджа Оруэлла «Скотный двор» (англ. Animal Farm, 1945), перевод Л. Беспаловой.

12

Цитата из повести Теодора Старджона «Когда заботишься, когда любишь» (англ. When You Care, When You Love, 1962).

13

Цитата из рассказа Джеймса Типтри-мл. «Любовь – это План, План – это смерть» (англ. Love Is the Plan, the Plan Is Death, 1973).

14

Цитата из романа Барри Молзберга «После „Аполлона“» (англ. Beyond Apollo, 1972).

15

Здесь и далее – цитата из рассказа Дж. Г. Балларда «Хронополис» (англ. Chronopolis, 1960), перевод Д. Жукова.

16

Цитата из телесериала «Звездный путь» (англ. Star Trek, 1966–1969).

17

«Безумный титан» (фр.).

18

Коктейль на основе водки, имбирного эля и сока лайма.

Content

Стюарт Мур
Танос
Смертный приговор
Роман

Книга первая Бесконечность

1

2

3

4

Интерлюдия первая Приговор

Книга вторая Сакросанкт

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Интерлюдия вторая Переход

Книга третья Хала

14

15

16

17

18

19

20

Интерлюдия третья Свет

Книга четвертая Вельт

21

22

23

24

25

26

27

Эпилог первый

Эпилог второй

Примечания